Николай Леонов

Деньги или закон

Пролог

Загородное шоссе упиралось в ворота парка, в глубине которого и находился особняк одного из самых богатых людей России Ильи Ильича Турова, президента банка... Впрочем, здесь мы и остановимся; перечислять его должности - бумагу переводить, да к тому же ничего в конце концов не разберешь, тем более не запомнишь: председатель... президент... вице-... глава... сопредседатель... Таких должностей у него было значительно больше, чем пуговиц на одежде обычного человека.

Налоговая инспекция должна была бы держать ради контроля над финансами бизнесмена специальное подразделение, но не держало. Секретарь вовремя подавал декларацию о доходах, девушка из инспекции смотрела на нее, как смотрит сельский житель на дорогу в город: она бесконечна, теряется в клубах пыли, да и чего на нее смотреть, все ясно, до конца все равно не дойдешь.

Девушка вместе с бумагами получала флакон в сафьяновой коробочке, исписанный золотом. Из чужих слов она понимала только одно: "Париж". Сколько получал старший налоговый инспектор, никому ведомо не было.

Извозчик щелкал бичом, коляска катилась в парк.

Дело происходило в наши дни, но посыльного ждало не суперавто, а запряженные в коляску лошади. Правда, случись здесь человек сведущий, он бы определил: цена каждого рысака значительно выше цены сверкающего "Ягуара".

Ворота парка были массивные, литые, их украшали чугунные клыкастые звериные головы, ворота открывались и закрывались бесшумно, словно шелковые портьеры. При воротах стояла охрана в штатском.

Широкое шоссе за оградой уползало в тень парка, разветвляясь дорожками; но цветы были экзотические, причудливые. Даже гладиолусы, и те казались прибывшими издалека.

Парк - смешанный лес, мощный, будто его посадили сотни лет назад - дубы и березы, - все это уверенно произрастало на ровной, густой, как ковер, траве.

Гуров ехал в коляске, с наслаждением опустив руку в плотную, яркую, шелковистую траву - она скользила меж пальцев. На лужайках били небольшие фонтанчики, время от времени поднимаясь высоко и пышно. Гуров недавно был в Анталии, где парки содержались идеально, но подобной красоты и ухоженности не встречал.

"И здесь убивают, - подумал полковник, - дрянь люди... А угодья великие. И как это их не истребили? Топоров не хватило?"

Гуров увидел знакомую картину: две "Волги" с мигалками и правительственные черные монстры, иномарки в неисчислимом количестве. Среди машин стояли и прогуливались люди: поблескивали лысины, седины, набриолиненные головы.

Гуров поморщился: по закону на месте происшествия должны находиться пятеро: прокурор, следователь, эксперт, врач и он, сотрудник розыска. Но здесь скопилось человек сорок, все суетились, мешали друг другу.

Гуров шагнул к крыльцу. На мраморной лестнице в неестественной позе лицом вниз лежал мужчина, судя по всему, он был давно мертв.

Глава первая

- Лев Иванович, ты словно гость на именинах, на которые тебя никто не пригласил, - пошутил генерал-лейтенант Орлов, друг и непосредственный начальник сыщика.

- Эх, Петр Николаевич, - ответил Гуров. - Все затоптали, перекопали, теперь решили на прокуратуру и ментов свалить.

- Остынь, Лева.

- Вот, Лева, а не "Лев Иванович".

- Ну, ты уже понял? - Орлов потер красное бугристое лицо. - Брата хлопнули, а сам жив.

- Ладно, мне тут делать нечего, пойду чайку попью.

- На веранде накрыто, - сказал Орлов.

- Служебный пес на кухне ест. Когда собираемся и где?

- У меня, часа через два.

Гуров кивнул, пошел искать черный ход.

Подошел полковник Крячко, друг и подчиненный.

- Ты ничего не приметил? - спросил Гуров.

- Под ноги смотреть - пустое дело, здесь полк прошел, на крышу не поднимался, но и ни к чему: они вошли через парадный вход, ничего не ломали.

- Ладно, - сказал Гуров. - Поеду домой, помоюсь и переоденусь.

* * *

Первое совещание по делу - всегда самое бестолковое и говорливое, мало конкретики и много предположений. На этот раз помощник прокурора Федул Драч проявил характер. Высокий, худой, с носом, похожим на клюв хищной птицы, резкий, прямой, двадцать лет в помощниках - он никого не боялся и говорил что думал.

- Сейчас мы определим направление работы, создадим группы, договоримся о связи. Следователи пишут на мое имя, оперативники - на имя начальника Главка генерал-лейтенанта Орлова.

Поднялся Орлов.

- Лев Иванович, забирай своих людей, к ночи подготовь план мероприятий, согласуй с прокуратурой.

Когда столпились в дверях, кто-то негромко проговорил:

- Недолго билася старушка в злодейских опытных руках!

* * *

Гуров открыл дверь кабинета, следом вошел Крячко, спросил:

- Чего изволите?

- Ищи Котова и Нестеренко.

- Да ведь бывшие...

- Неважно. Они прирожденные сыщики, а брать из МУРа неизвестно кого я не собираюсь. Теперь докладывай.

- Когда я приехал на место, там уже работала группа МУРа. Врач писал первичное заключение. Выстрел произведен в спину из "Макарова", пуля прошла насквозь, ее обнаружили в одном из деревьев, стреляли с восьми метров, умер сразу. Вскрытие, как говорится, покажет. Использован глушитель.

- Точно, прямо в сердце, - заметил Гуров.

- Убийца перед выстрелом стоял твердо, следы четкие.

- Сколько человек ночует в доме?

- Сегодня пятеро: служанка, дворник, дворецкий, брат хозяина (его и убили) и невеста убитого. Слуги приходят к девяти, это когда хозяина с хозяйкой нет, если ночуют, распорядок иной, - Крячко взглянул на Гурова. - Выводы? Как всегда: и в хрущевке, и во дворце берет всегда свой.

- Что в сейфе?

- Примерно миллион валюты, коробочки с камушками. Есть тайник, но он пуст.

- Ты не выяснил, почему такие деньги в домашнем сейфе?

- Не у кого выяснять.

Коротко постучав, пришли сутулый, внешне похожий на третьеразрядного карманника, отставной подполковник Григорий Котов и отставной полковник-розыскник, высокий, с выправкой строевого офицера, Валентин Нестеренко. Уволили их под горячую руку уже много лет назад, работали они в частном сыскном агентстве, иногда помогали Гурову. Предлагали им вернуться, все звания, регалии, выслугу восстановить, но "хлопцы" косо глянули друг на друга и отказались. И дело не в том, что Гуров, обычно работающий по особым заданиям, денег никогда не просил, но умел сделать так, что средства на бензин и врачей у группы имелись. Деньги нужны, против правды не попрешь, но оперы привыкли к Гурову и Крячко, знали, лишнего писать не заставит, а на слово всегда поверит.

Пришел заместитель начальника МУРа генерал Соболь.

- Дерьмовая публика, - сказал Крячко, - одни рожи, и все приказывают, красуются. Зачем столько начальства приезжает - театр абсурда.

- С осмотром успели? - спросил Гуров.

- Основное успели: "пальчики" сняли, следы сфотографировали, слава Богу, начальство позже навалилось.

- Хозяин где?

- В реанимации. Он позже приехал, прошел в кабинет, сейф был открыт, ключи в замке. Мужик в кресло опустился, - я, честно, подумал, - растерялся человек, а врач пульс пощупал, приказал кардиограмму сделать, и увезли.

- Ключи изъяли? - спросил Гуров.

- А то... Неродные, но выполнены классно, в замке ни одной царапины.

- Как проникли?

- Парк обнесен забором, внешних повреждений нет, сигнализация не сработала. Подкоп не обнаружен, окна, двери в полном порядке.

- Цвет московского розыска в сборе, - усмехнулся Гуров. - Грех не поднять это дело.

- Сдается мне, - задумчиво сказал Крячко, - тут дело семейное.

- Да... Хозяин прошел мимо мертвого брата, не остановился, - покачал головой Гуров, - а увидел открытый сейф и отправился в реанимацию. Что взяли из сейфа? Я не политик и не финансист, но мне известно, кто такой Туров. И я не знаю, что может этого человека остановить.

* * *

Илья Ильич Туров, которого за глаза все называли Туром, был среднего роста, с непропорционально большой головой, покрытой рыжими короткими волосами, держала голову могучая шея, переходящая в широкий торс, при длинных сильных руках и коротковатых мощных ногах. При всей, казалось бы, своей внешней несуразности он был если не красив, то интересен, скорее даже значителен. Создавали такой образ огромные, широко расставленные глаза, неукротимая мощь и энергия, исходившие от этого человека.

Русь богата людьми неординарными, настойчивыми, упорными. Самый давний, дореволюционный Тур был как раз из них. К 17-му году он владел во Владивостоке тремя мануфактурными магазинами, а когда все рухнуло - дожидаться конфискации не стал, собрал в специально сшитый холщовый пояс накопленное золотишко - пятьсот империалов с профилем царя, купил на всю семью хорошую липу и лихо протырился в европейскую Россию, осев неподалеку от Новгорода.

Наступил нэп, дедушка удвоил состояние, но в 29-м приказал товарищ Сталин нэпу каюк - и дедушка снова обзавелся подделкой, благо рабоче-крестьянская милиция взятки не чуралась со дня своего основания. Перебрались под Москву, дед поселил семейство в брошенную развалюху и стал регулярно ходить на все горлопанские собрания. Это дало свой ожидаемый результат: в 1932-м, когда старшему сыну исполнилось уже семь лет, дедушку под чужой пролетарской фамилией приняли в РКП(б) и открылась ему невиданная дорога. К началу войны с немцами дед был одним из самых уважаемых в районе людей, руководил совхозом имени товарища Ворошилова. Совхоз был свиной, полезный, поэтому мобилизации дед благополучно избежал.

Старший сын, которому в 41-м исполнилось шестнадцать, был воспитан в традициях новизны и свято чтил советскую власть. Но это только до тех пор, пока дед на смертном одре не раскрыл всю подноготную и передал мешок с золотыми царскими профилями. В этот миг понял Тур-средний, что у всякого умного человека есть две жизни: одна - напоказ, с красными флагами и глупыми речами с трибуны, а вторая - истинная, с деньгами, возможностями зарабатывать влегкую новые, не кручиниться и максимально соблюдать осторожность. Тур понял: все, кто выбился в люди, живут именно так, не высовываются, как в трамвае, чтобы не оторвало руку или голову.

В 1955-м у среднего тоже родился сын. Потом родилось еще два сына и дочь, но старший оставался любимым. Образование ему было дано как бы и обыкновенное, школьное, и хотя парень не вылезал из троек и максимум четверок - аттестат папаня умудрился сделать самый замечательный. В 1972 году младшенький поступил в Московский дипломатический институт у Крымского моста.

Окончил с отличием (было ли в этом отличном дипломе участие отца - неизвестно, история умалчивает), но от дипломатической карьеры сразу же отказался и под удивленными взглядами профессорско-преподавательского состава отправился в пенаты, в тот самый район, где дед и отец заведовали своим совхозом. Отправился не куда-нибудь, а в райком партии, инструктором.

Работал младший Тур истово - в том смысле, что всегда и везде был на виду у начальства, всегда и вовремя организовывал баньку с хорошим после нее столом и девочками (училки начальных классов подрабатывали охотно), поэтому всего за пять лет прошел извилистый путь от третьего секретаря до Первого. Здесь дали открылись невиданные - что там всякие жалкие третьи секретари посольств и даже Первые. В посольстве все схвачено, там работает служба безопасности и разгуляться не слишком возможно, в районе же Первому не указ никто!

Жизнь омрачилась - да и то не надолго - внезапной смертью отца. Директор совхоза был моржом и как-то нелепо утонул в проруби. Говорили, что в достаточно нетрезвом виде, но младший в это не верил, он очень любил отца. Похоронили торжественно, рядом с дедушкой. Но предаваться скорби времени не было, шел 85-й год, в партию влез Горбачев со своей перестройкой, и младший понял, что наступает финал, надо принимать скорые меры. Он их и принял: проталкивая самые первые, робкие начинания местных "новых", он приумножил мешок с профилями до двух тысяч штук - это уже было кое-что.

В 1988 году Тур познакомился в одной из служебных командировок в Москву с ответственным работником ЦК КПСС. Они понравились друг другу взаимно, работник пару раз наведался в район и однажды перед отъездом, после небольшого фуршета, таинственно объявил Туру, что тот избран партией для специального задания. Суть дела объяснил в самых общих чертах: когда настанет некий день. Туру привезут некий предмет. Он, Тур, обязан будет сохранить этот предмет до лучших времен и вернуть только по паролю.

Ответственный отбыл. Тур уже стал забывать о разговоре, но тут неожиданно заявился курьер и передал безо всякой расписки тяжелый металлический чемодан 60х60х40. "Что в нем?" - поинтересовался Тур, курьер многозначительно возвел очи и посоветовал в сейфе райкома не держать. Тур отнес чемодан домой и закопал в подвале.

В 1991-м все рухнуло. Еще пять лет Тур ожидал востребования чемодана, но так и не дождался. Партии больше не было, крикливых тунеядцев, засевших на набережной Москвы-реки, Тур таковой не воспринимал. В тот же год он прочитал в газетах, что знакомец со Старой площади выбросился из окна головой вниз. И рассудил справедливо, что ждать больше нечего.

И тогда однажды ночью спустился в подвал своего дома, запер дверь и аккуратно отрезал боковину автогеном. То, что увидел, ударило в голову, словно литр водки, выпитой натощак: чемодан был наполнен бриллиантами, рубинами и сапфирами, мелькали и крупные изумруды без оправы, главной в этой коллекции оказалась платиновая диадема с драгоценными камнями - такого Тур и в музеях не видел, хотя бывал в них не так уж и часто. Из потрепанной книжечки, оказавшейся на дне чемодана, Тур узнал, а скорее понял, догадался, что сокровища эти были некогда реквизированы у высших слоев и использовались для разного рода партийных взяток коммунистическим режимам "третьего мира".

Время начиналось лихое, и Тур золотишко свое сумел из чемоданчика переправить в швейцарские банки, а небольшая солидная фирма распродала сокровища на различных аукционах. У Тура образовался солидный счет в банке.

Надо отдать должное Илье Ильичу, он нравился людям, ему верили, человек был светский, сказывалось образование. Он считал каждую копейку, но в нужный момент умел сделать благотворительный взнос. Пожертвует всего пятьдесят тысяч, и уж об этом кому надо известно. Будучи в Германии, дважды крупно и удачно играл на бирже. Слух разнесся мгновенно, Тура пригласили в дом крупного бизнесмена, где за чашкой кофе, обсудив проблему вложения денег в российскую экономику, предложил немцам создать корпорацию и командировать его, Илью Турова, в Россию, где он, разобравшись с обстановкой на месте, докладывает свое мнение.

Тур понимал, что немцев интересует русский рынок, да только страшно к нему подступиться.

- Да, это опасно, и я знаю, насколько опасно. Если господа готовы рискнуть, я поеду, разберусь, найду частных партнеров.

- У вас имеются знакомые в правительстве?

Тур поднял свои голубые глаза на говорившего и ответил:

- Уважаемый господин, в России важнейшие вопросы решают не министры, а стрелочники.

Никак не могли понять слово "стрелочник". Туров обаятельно улыбнулся и сказал:

- Хорошо, приведу другой пример. Вопросы в банке решает не совет директоров, а кассирша.

Некоторое время все молчали, затем заговорили тоже все вместе.

- Господа! Господа! Не следует решать чужие проблемы. Я сказал, что полечу в Россию, возможно, привезу толковое предложение.

* * *

Тур нашел место толкового вложения денег, руководителя, который хотел дела, а не только денег.

Сделка прошла успешно, о подобных прибылях бизнесмены и мечтать не могли.

С того дня Илья Тур зашагал по финансовой лестнице семимильными шагами. Он считался за рубежом, и был на самом деле, лучшим советником по всем торговым вопросам, касающимся России. Случалось, он, выслушав вопрос, говорил, что данных людей или компанию он не знает. Что означало для последних смертный приговор.

Вскоре он купил небольшую юридическую контору, где работали две миловидные девушки и мужчина среднего возраста. Иногда к Илье Туру заходили клиенты, порой такие визиты согласовывались за несколько месяцев. Клиенты не спешили, решались вопросы больших денег.

Говорят, может и лгут, что однажды за тридцатиминутную консультацию Илья Тур получил миллион долларов.

* * *

Почти в любом сложном уголовном деле наступает пауза, когда неизвестно, что делать, и оперативники топчутся на месте.

Крячко и Гуров сидели друг против друга, не зная, чем себя занять, когда позвонили из прокуратуры. Станислав снял трубку. Вечно недовольный голос Драча произнес:

- Здравствуй, Станислав. Гуров на месте?

- Здравия желаю, Федул Иванович, - кивнул Гурову на параллельный телефон.

- Здравствуйте, чем порадуете? - спросил Гуров.

- Вы сыщики, вы и радовать должны. Гуров, врачи дают пятнадцать минут на разговор с Туровым. Мне там делать пока нечего, бумаги, протоколы, ограниченное время. Поговори ты.

- Как с моей идеей, что из сейфа взяли нечто? - спросил Гуров.

- Твоя идея, ты и распоряжайся, - ответил Драч и положил трубку.

* * *

Они шли по коридору больницы, словно по Дворцу бракосочетания. Мария была в темно-серебристом, почти черном платье до пола и, конечно, на высоченных каблуках, с одной, но поистине уникальной, розой в руке. Лицо строгое, сосредоточенное, чертовски красивое. Гуров взял с собой эту женщину - некогда она была любовницей, теперь стала почти женой - прицельно: полагая, что склонный к красивым бабам Тур станет словоохотливее. Сестра отодвинула дверь просторной одноместной палаты:

- Илья Ильич, к вам гости.

Тур сидел в кровати, сунув подушку под спину, и голова его казалась еще больше, и похож он сейчас был на льва.

- Здравствуйте, Илья Ильич, - Мария улыбнулась.

- Ничего себе! - он повел широкими плечами, казалось, сейчас прыгнет.

- Разрешите представить вам лучшего сыщика России, отличного парня Гурова Льва Ивановича.

Тур протянул Гурову руку, вложив в рукопожатие силу, склонил набок голову:

- Здравствуй, что-то ты припозднился. Или я тебе не интересен?

- Интересен, еще как интересен, - Мария придвинула стул ближе к кровати, села. - Я сутками только и слышу, как он с вами разговаривает.

- А чего сейчас молчит?

- Стеснительный.

- Что пропало из сейфа? - неожиданно спросил Гуров.

Тур даже качнулся.

- Как этот предмет выглядит, я должен знать, что ищу.

- Кто убил Игоря? - Тур облизнул губы.

- Его не вернешь, а что вернуть можно и нужно?

- Золотой диск, размером с те, что у музыкантов, вечно название забываю. Он хранит все мои записи, все, о которых никто не должен знать. Но снять информацию с него невозможно. Я без диска, что солдат без ружья и даже без сапог.

- Теперь об Игоре. Кого из знакомых знаете?

- У Игоря были обширные связи, а мы с ним дружны не были.

- Но круг его общения вам известен?

- Рулетка, карты, женщины. - Тур закрыл глаза и сразу стал некрасивым.

- Ладно, на сегодня все, - Гуров поднялся.

- Стоп, мы еще не обсудили, как вам помочь. Деньгами.

- Мы денег не берем.

- Тогда как сделать, чтобы ты и твои сотрудники занимались только моими проблемами?

- Это просто. Пришли секретаря, обсудим. - Гуров усмехнулся.

- Завтра приходи! - крикнул вслед Тур, лег и закрыл глаза.

* * *

Группа Гурова насчитывала уже двенадцать человек и в кабинете помещалась с трудом. Начальник МУРа предложил выделить на Петровке специальное помещение, но Гуров отказался.

- Чем позже на нас обратят внимание, тем лучше.

- Кому надо, он с тебя взора не сводит, что-нибудь новенькое есть? А! - Генерал махнул рукой. - Ну, удачи вам, сыщики. Меня министр о тебе пять раз спрашивал. - Он попрощался и ушел.

Информация о близких, знакомых и малознакомых Туровых скапливалась в папке, каждую страницу Гуров внимательно изучал. Для финансовых партнеров и противников Тура существовала другая папка.

На следующий день после разговора с Туром в больнице в Министерство пришел секретарь магната. Здороваясь со сравнительно молодым, лет сорока, модно одетым человеком, Гуров сказал:

- Костиков Владимир Владимирович? Здравствуйте, дверцу шкафа приоткройте, повесьте пальто на угол, садитесь, излагайте.

- Мне приказано обсудить с вами, каким образом мы вам можем помочь. Финансово. Я весь внимание. - Костиков открыл блокнот, приготовился записывать.

- Это проще простого, - сказал Гуров. - Милиция оказывает охранные услуги любым предприятиям, в том числе и частным. Вам нужна охрана?

- Собственно... - растерялся Костиков, - У мэтра уже как бы и есть...

- Речь идет не о "быках" вашего "мэтра", - усмехнулся Гуров. - Речь идет о "крыше", понимаете? Мы с вами заключаем договор. Вы - работаете. Мы - охраняем вашу работу. Деятельность.

- А... из рук в руки? Как бы... Ну, мы вам даем - и все?

- Это уголовщина, мой милый, в чистом виде. Если бы я не был знаком с вашим "мэтром" - я бы вызвал сейчас людей и за покушение на дачу взятки вас бы... Понимаете?

- О... Как бы... Да! - воскликнул Костиков. - Так что же делать?

- Сейчас вы зайдете к секретарю Управления. Нашего. И заполните несколько бланков. Сумма...

- Да, именно! - обрадовался Костиков. - Мэтр приказал начать именно с суммы!

- Сто тысяч, - отчеканил Гуров.

- Рублей? - захлопал ресницами Костиков.

- Долларов, - сухо бросил Гуров. - Я должен расшифровать - на что именно пойдут деньги?

- О, нет-нет, - зачастил Костиков. - Я памятливый. Я понял: на нашу... То есть - на охрану деятельности.

- Вы все правильно поняли. Идите.

* * *

Через два часа в кабинете собрались Станислав, Котов, Нестеренко, водитель Светлов, тоже в прошлом оперативник, и два парня из МУРа, которые, по мнению Крячко, работу знали. Тихон и Михаил, они держались вместе, и звали их Тиша и Миша.

- С деньгами хреново, - заявил Станислав, - и машина нужна еще одна. Тур договор заключил?

- У тебя какой-нибудь результат имеется? Деньги, машина, за что, спрашивается? - спокойно возразил Гуров.

По тому, как оперы переглянулись, Гуров понял, что результат имеется. Он долго смотрел на Станислава, тот морщился, словно от зубной боли:

- Нам показалось, что Гуров попал в поле зрения.

- ФСБ? - напрягся Гуров.

- Если бы... На всякий случай мы слонялись около дома Турова.

- И?

- Вдруг - четыре машины, одна за другой. Две с мигалками.

- Кто это был?

- По номерам установили. Основные принадлежат конкурентам Турова: один Рябов, другой Рудин. Бизнесмены хорошей руки.

- Охрана, конечно, вооруженная... - сказал Гуров.

- Пистолеты-пулеметы "борз".

- Вас обнаружили?

- Ну что вы. Лев Иванович... - вмешался Светлов. Из-за имени-отчества его звали Чапаевым. - Мы же не дети.

Светлов знал Гурова со дня появления того в МУРе и всегда разговаривал запросто, но на этот раз почему-то нарушил традицию.

- Если бы они зацепились - нас бы через три дня похоронили с оркестром, - сказал Крячко. - В общем - у нас конкуренты. Они не хуже нашего пасут Турова, а вот что это означает - я пока не знаю.

- Они ищут электронщика, который может вскрыть компакт-диск. Кто его взял, они, как и мы, не знают. Боссы, за которых вы уцепились, подобными делами не занимаются. Наружку снять. А что делать, я пока тоже не знаю. - Гуров резко поднялся. - Я отлучусь часа на два, вы отпишете все подробно.

В коридоре его догнал Крячко.

- Ты меня извини, хочу напомнить, госпиталь под наблюдением, вход через санитарное отделение, или как оно называется, в общем, где трупы таскают.

- Спасибо, - Гуров похлопал Станислава по плечу и пошел к лифтам.

* * *

Тура осматривал заведующий отделением, взгляд у профессора был подозрительный. Увидев Гурова, доктор возмущенно выгнул брови, но Илья Ильич его опередил:

- Смилуйтесь, доктор, не считая вашего искусства, благодаря этому человеку происходит мое чудодейственное выздоровление.

- Здравствуйте, - профессор поклонился. - Вы врач?

- Я милиционер, - ответил Гуров, и от этого признания злость куда-то исчезла, он даже улыбнулся.

- Совершенно не похожи. Вы тут все какие-то нестандартные.

Неожиданно Гуров спросил:

- Профессор, вы последние дни никого не брали на работу?

- Мы не работаем, а лечим людей, - назидательно начал профессор, но тут же замялся. - Мне удалось заманить анестезиолога. Звезд с неба не хватает, но в настоящее время...

- Он обслуживает данного симулянта?

- По мере надобности, - профессор кивнул Гурову и вальяжно вышел из палаты.

- Ты этого новенького знаешь? - спросил Гуров.

- Я уколов боюсь и на докторов не смотрю. А ты что сделал с моим секретарем? Он заикаться начал.

- Значит, так! - Гуров хлопнул ладонью по кровати. - Сто тысяч ты даешь. Мы купим машину, останется цела - вернем. Если кто из ребят погибнет, семье выплатишь по совести. Теперь главное. Немедленно называешь мастера, который работал с твоим сидиромом. Даю слово, если мы дискету найдем, заглядывать в нее никто не будет, нам твои дела не нужны. Нам твой мастер нужен, потому что его твои дружки Рябов и Рудин шибко ищут. Нам лучше не гоняться за ними, а на месте ждать. У него какая семья, квартира?

- Одинокий, квартира трехкомнатная, приличная.

- Он общительный, друзья к нему заходят, родственники есть?

- Нормальный мужик, с людьми ладит, живет в достатке, но дома ничего не держит. - Тур прищурился. - А почему я тебе должен верить?

- У тебя другого выхода нет, будешь уклоняться, я уйду.

- Запоминай, - и Тур продиктовал телефон и адрес мастера. - Скажешь, что ты от Илюшки. Не от Тура или от Ильи Ильича, а именно от Илюшки. Тогда он тебя как человека примет. Его самого только Толиком зови и никак иначе. Деньги тебе в десять вечера принесут. Ну, с Богом.

- Обожди. Тут новенький врач появился, не нравится мне это. Я тебе опера приставлю, но ты и сам будь начеку. Укол сделают, ты им расскажешь то, что сам давно забыл. Ты мужик здоровый, заподозришь неладное - бей по шприцу. Воду из-под крана пей, и чтобы при тебе сестра наливала.

К концу рабочего дня Гуров получил оформленные туровские деньги - за вычетом НДС и прочих налогов. Подумал: "Смешные времена. МВД и уголовщина - едины, как народ и партия". Затем Гуров позвонил Толику, который жил на Малой Бронной в старом солидном доме.

Хозяин снял трубку после четвертого гудка, ответил удивленно, явно ему звонили редко.

- Здравствуй, Толик, тебе Илюшка поклон просил передать, - сказал Гуров.

- Спасибо, как его здоровье?

- Оклемался мужик. Бог его здоровьем не обидел. Встретиться надобно, ты меня к себе на Бронную не пригласишь?

- Хорошему человеку всегда рад, захвати пузырек, я чего-то неважно себя чувствую, не хочу на улицу выходить.

- Это можно, - в словах Толика Гуров почувствовал подвох, разгадывать не стал. - Я сейчас и буду, - Гуров положил трубку. - Голос у него молодой, думал, он старше будет, - сказал он сидевшему напротив Станиславу.

- Как же тебе Тура уломать удалось? Что деньги даст, я не сомневался, а вот мастера...

- Слова надо знать, Станислав. Для каждого человека свои слова требуются.

- Ясное дело, повезло. Давай я тебя подброшу, я дом посмотрю, покручусь там, мало ли что.

В машине Крячко неожиданно сказал:

- Ты знаешь, не нравится мне сестренка нашего клиента: молодая женщина, фигура в норме, красавицей, правда, не назовешь. А приданое? Да будь она на одной ноге и без глаза, вокруг нее мужики должны биться, как мухи на навозной куче. А у нее две подруги, а мужики вроде случайных прохожих, появится на вечерок-другой и исчезает.

- Может, лесбиянка? - предположил Гуров.

- Я даже книжку специальную достал, изучил вопрос. Вчера я из своей старой клиентуры отыскал профессионалку, хочу сегодня к мадам подвести, проверить.

- Молодец, Станислав, вопрос требуется прояснить. Но ведь у них тоже свои симпатии, антипатии имеются, - сказал Гуров.

- Да, но масть они угадывают точно.

- Останови около магазина, мне бутылку надо купить, и жди.

* * *

Толик оказался симпатичным мужчиной лет сорока с небольшим, примерно ровесник Гурова, только невысоким и с животиком. Поздоровались. Гуров, извинившись, обошел квартиру, увидел на входной двери мощную цепь. Довольно кивнул.

Сыщик выставил на стол бутылку водки "Довгань", хозяин одобрительно хмыкнул, убрал в холодильник, вынул запотевшую бутылку "Смирновской". Гуров, увидев, что в морозилке таких бутылок несколько, не удержался, спросил:

- Извини, Толик, к чему весь цирк с водкой?

- Не знаю. Лев Иванович, вроде все слова ты правильно сказал, но загадал. Если бутылку принесет, значит, действительно знает Илюшку, а ежели виски или что подобное, сызнова проверять будем.

Хозяин ловко накрыл на стол, не просто, с изыском. Пододвинул Гурову массивный стул, спросил:

- Ну, как он? Мне не ведено к нему являться, обговорили заранее.

Гуров перекрестился, он стал замечать, что крестится все чаще, раньше в шутку, сейчас вроде серьезно.

- В храм ходишь? - поинтересовался Толик.

- Захаживаю, по-серьезному не бываю, - ответил Гуров.

- А сам крещеный и верующий, - убежденно сказал Толик. - Только ты сам того еще не знаешь. С годами придет.

- Ты говоришь, словно в отцы годишься, - сказал Гуров.

- Возраст не годами мерится. Ну, за здоровье раба Божьего Ильи, - Толик ловко опрокинул рюмку. - Слушаю тебя, господин полковник.

Гуров прищурился, глянул на хозяина внимательно, о службе и звании разговора не было.

- Не держи в голове. Лев Иванович, - хозяин налил по второй. - Один живу, люди разные заходят, случается, деловые разговоры ведут, твое имя упоминали. Илюшка, как всегда, верный ход сделал, тебя точно определил. Не знаю уж, где правда, а где былины о тебе плетут, но ты в большом уважении у братвы. Отвлекся я, слушаю.

Гуров изложил историю кратко, точно, объемно.

- Значит, полагаешь, ищут меня? Захватят, пытать будут? - спросил хозяин, выпивая свою рюмку.

- Тобой серьезные люди заниматься начнут. Сделают укольчик, сам расскажешь.

- Супротив науки не попрешь. Может, мне в деревню уехать?

- Что ты мне про воров рассказал, молодец, а что они тебя знают - очень плохо: тут ни деревня, ни Кремль, ни Мавзолей не укроют. Им хорошо заплатят, везде достанут. А кроме того, мне парни, которые за тобой придут, нужны. Я тебя попрошу принять на постой двух ребят. Они в задней маленькой комнате устроятся, ты их слышать не будешь.

- У меня там мастерская... Ну, придумаю что-нибудь.

- Соседям скажешь, брат приехал, но говори про одного, их не различат, да и выходить они будут редко, и по одному.

- Мне такое в радость, скучно живу, бывает у меня одна, да и то не часто, - сказал Толик повеселевшим голосом - водка делала свое.

- И еще, как на улицу собрался, квартирантов предупреди, один раньше тебя выйдет.

- Господин полковник, вы готовитесь словно к войне. - Толик снова выпил, не закусывая, и сыщик опытным глазом определил, что мастер пьющий.

- Ты, Толик, с приятелями на улице или в кафе выпиваешь? - спросил он.

- Редко, однако случается. Живу-то один, скукота.

- Теперь ты будешь не один, жизнь станет веселее, и выпивку вне дома придется прекратить. Водка нынче плохая, в стакане черт-те что оказаться может, - Гуров увидел, что его слова не понравились хозяину.

- У нас во дворе только свои, - ответил он сердито.

- Только свои и продают. Илюшку тоже продали свои.

- Понял, не маленький. - Толик снова налил.

"Не повезло нам, - думал Гуров, закуривая. - Он нас в любой момент подведет, и не убережешься. Вот Русь непознанная, как золотые руки у человека, так он алкаш".

Глава вторая

Из машины Гуров по телефону нашел Мишу и Тишу, приказал немедля прибыть на Малую Бронную.

Через несколько минут после отъезда Гурова из подъезда вышел Толик и твердой поступью направился в магазин.

- Пойми человека, у него дома залейся, а он не ленится в магазин идти. Отправляйся за ним, взгляни на его дружков-приятелей, - сказал Гуров Крячко.

У магазина Толика встречали словно народного героя. И все стало понятно. Он угощал, местная "публика" его знала и любила, ходил он в магазин не выпить, а пообщаться, выслушать, какой он золотой мужик, узнать новости, которых по телевизору не сообщают, вообще глотнуть свободы. Станислав покрутился пять минут среди аборигенов, тут же стал своим, потолковал с сержантом милиции, который тоже не отказался выпить за чужой счет. Крячко понял, здесь с мастером могут сотворить что угодно, налить ему в стакан керосин, никто и не заметит.

Через пару часов прибыли оперативники. Толик в это время спал в похмелье, наконец открыл дверь на длину цепочки, выслушал пароль, пустил в дом, зло сказал:

- Ошейник надели, псы милицейские, да я с такими мордами грамма не выпью, - и упал в койку.

Оперативники обосновались в средней комнате, хозяин так и не успел перенести свою электронику. Тиша забрал водку из холодильника, дверь запер, ключ спрятал.

- Признайся, в гестапо служил? - съехидничал Миша.

- У меня батя от нее умер, - холодно ответил Тиша.

* * *

Давнишняя "подруга" Станислава в свои тридцать с небольшим была еще очень даже ничего.

- Если ты выполнишь мое задание, получишь столько зеленых, сколько в руках не держала, - сказал Станислав. - Сколько тебе требуется денег и времени, чтобы привести себя в полный порядок?

Катерина, так звали бывшего агента, взглянула на Гурова, который сидел в своем углу, спросила:

- Станислав, а посторонние должны присутствовать обязательно?

- Лев Иванович не посторонний, а наш с тобой Бог. И ничего предосудительного никто тебя делать не обяжет, - ответил Станислав.

- Полный порядок? - она вынула из сумочки зеркальце, осмотрела себя, вздохнула. - Лет бы пятнадцать, где ты раньше был?

- Кто старое помянет... Меня интересует женщина, ты ее видела, лет тридцати пяти.

- Кривоногая страхолюдина? Поняла, завтра к вечеру буду готова.

- Ты меня не поняла. Катюша. Это не разовое задание, ты не вернешься туда.

- Ха! Ты имеешь в виду шмотки и весь прикид?

- И забудь эти слова.

- Ладно, гони штуку зеленых, сделаю.

Гуров вышел из-за стола, усадил женщину на место Крячко, посмотрел ей внимательно в глаза. Катерина покраснела.

- Катюша, мы завтра вечером поедем с вами в дорогой ресторан. Я вас прошу соответствовать. Утром за вами заедет Станислав, отвезет вас в парикмахерскую, затем вы покатаетесь по Тверской, купите необходимое. Я прошу вас бриллиантов не покупать, но на вещах не экономить. Хотите, я вам дам женщину, и она вам поможет. Я бы лично не отказался, мода - дело хитрое.

- Вы меня за границу готовите? - женщина растерялась.

- Нет. Хотя, - Гуров пожал плечами, - черт его знает, может, придется и выехать.

- Да я судимая...

- Ничего не знаю, не слышал, меня ваше прошлое не касается.

Когда Станислав проводил Катерину и вернулся, то с порога спросил:

- Ну, как?

- Трудно сказать, меня больше всего беспокоит ее речь.

- А меня волнуют ее старые связи.

- Это ты брось. Сегодня все смешалось. Столько проституток выходит замуж за иностранцев, за разбогатевших бандитов. Наша девушка - песчинка на барханах Сахары.

- Ты собираешься с ней в ресторан?

- С ней в ресторан пойдешь ты, а я пойду с Марией, мы будем сидеть с тобой порознь. По моим данным, сестренка Тура завтра собирается посетить "Космос".

* * *

Вечером в ресторане Гуров увидел Екатерину и в первый момент ее не узнал. Только взглянув на Станислава, который шел, смешно задрав подбородок, явно гордясь своей спутницей, сыщик подумал, что выбор сделан правильно.

- Хороша, только излишне напряжена, волнуется, словно новичок на премьере, - сказала Мария.

- А может, она в таком ресторане впервые в жизни, - как бы оправдываясь, произнес Гуров.

- Смотри, вон те двое ее знают. У Станислава могут быть неприятности.

Гуров лишний раз поразился наблюдательности Марии.

- Ну мало ли у кого бывают неприятности...

- Надеюсь, ты не собираешься ввязываться?

- Ну разве что к тебе пристанут вон те, за соседним столиком. Слюни-то рекой текут.

На сестру Турова никто внимания не обращал, ее спутником был загорелый красавец, атлет лет тридцати, который старательно ухаживал за своей дамой. Она же смотрела насмешливо, и он вскоре заскучал.

В зале появился Валентин Нестеренко - он стоял в стороне, изучал публику, потом сразу направился к столику, за которым сидели те двое мужчин, которых заметила Мария. Валентин сел за столик:

- Барсук, от тебя нарами пахнет, а ты думаешь, как заново?

- Не старые времена, начальник...

- А в старые ты за чужое чалился? - перебил Нестеренко. - Или ты диссидентом был, а не гоп-стопником?

- Обижаешь, начальник. - Барсук сменил тон.

- А вас к столу не приглашали... - начал было его сосед, но Барсук перебил:

- Умолкни, Лебедь. Мы что-нибудь сделали не так?

- Все так: ты Катюшу Сметанину никогда не знал, в глаза не видел, - сказал Нестеренко. - Понял?

- Вы какое-то имя назвали, начальник? - Барсук оказался прирожденным актером, на лице у него появилось искреннее изумление. - Вы о ком?

Нестеренко стер ладонью улыбку:

- Сережа, по одежде и закуске вижу - ты опустился в старое болото. Ладно, живи, как живешь, только срок тебя ждет.

Мария восхищенно наблюдала за Нестеренко.

- Газеты пишут, что вас, как кур, режут, а твой Валентин с двумя бандитами разговаривает, словно завуч с пятиклассниками.

- Профессионал, - уважительно ответил Гуров.

По залу прошла Катерина, остановилась у столика Туровой, пошутила, Турова улыбнулась, ее партнер громко захохотал.

- Воспитанная дама и выдержанна, - заметила Мария. - А что, она тоже из ваших? Что это вы гуртом в одном кабаке?

- А сегодня день милиции, - отшутился Гуров.

- Ладно, полковник, не темни. Кто эта дама?

- Сестра клиента.

- Значит, бриллианты в ушах настоящие.

- Ах, Маша, не устаю тобой восхищаться.

- Серьезно? А чего? Я талантливая.

- Я тоже.

- Ты прелесть, Гуров, не устаешь говорить глупости.

Вечер закончился без происшествий. Катюша не очень уверенно сообщила, что Елена - женщина нормальной ориентации и, судя по всему, не очень счастливая.

* * *

На следующий день Гуров отправился в больницу к Турову.

Было воскресенье, неожиданно в палате Турова появился новый "анестезиолог" и заявил, что приказано больному укольчик сделать, и мгновенно прыснул Туру в лицо из баллончика - миллионер отключился. Оперативник, дежуривший в палате Турова, сделал вид, что ничего не замечает.

"Анестезиолог" приготовил шприц, профессионально наложил на руку Туру резиновый жгут. Амбал в белом халате дежурил в коридоре, казалось, все было продумано.

Однако Гуров сразу увидел широкоплечую фигуру и ощутил знакомый сигнал опасности. К своему чувству предвидения Гуров относился двояко. С одной стороны, он благодарил Бога, что тот наградил его столь редким и ценным качеством, с другой - стыдился мгновенной слабости, которая накатывала в секунды смертельной опасности, но слабость мгновенно исчезала, и сыщик превращался в запрограммированный автомат, готовый к бою. Так и сейчас он, продолжая идти как ни в чем не бывало, переложил пистолет в карман халата и, поравнявшись с "санитаром", нанес жесткий удар стволом в живот. "Санитар" молча упал на колени. Гуров распахнул дверь, ударил склонившегося над кроватью "анестезиолога" рукояткой за ухо и, поймав ошеломленный взгляд опера, приказал:

- На пол, лицом вниз.

- Лев Иванович, - опер распластался, как лягушка.

Гуров забрал у него пистолет, замкнул наручники, то же самое проделал с врачом и санитаром. Тот пытался сопротивляться, и Гуров врезал ему носком ботинка в шею.

Ничего интересного от задержания Гуров не ждал. Но жизнь давно его научила: если тебе сегодня случайно повезло, значит, завтра жди неприятностей.

- Станислав, где у нас сегодня тонко и рвется? - спросил Гуров, закончив писать рапорт на имя Орлова.

- Мастер Толик, - ответил Станислав. - Факт. Если они его найдут, то два оперативника - не прикрытие.

- Может, увезти его, от греха подальше? - Гуров закурил, задумчиво глядя в окно.

- Или поселить в казарме ОМОНа, - не удержался, съязвил Станислав. - Мы защищаемся, а должны нападать. Где твоя интуиция, Лев, хваленые способности? Кто убил парня, где дискета? Реши вопросы, не надо будет никого охранять, отбиваться. Лев Иванович, давай, не спи, работай на опережение.

- Ладно, Станислав, не дави! - Гуров понимал, что Станислав прав.

Убили человека. Это серьезно, конечно, в Москве убивают ежедневно, а в Министерстве волну подняли, группу создали, полковника Гурова от иных дел освободили.

Миллиардером станет другой бизнесмен, зарплату учителям, врачам, ученым не выплатят, в Думе будут кривляться и нести чепуху, а по телевизору все так же показывать слюнявые сериалы и "Поле чудес".

Интересно, головастый Тур дал взятку министру, заместителю или кому-то повыше? Как это у них делается? Дают в конверте или переводят на счет? Он, полковник Гуров, взял из рук в руки. Исключительно для дела. Может, и высокий чиновник берет исключительно для дела?

- О чем задумался, гений? - спросил Станислав.

- О том, что человек способен оправдать любой свой поступок. Берет вся страна. Одни праведно, другие неправедно. А где грань?

Крячко смачно сплюнул в корзину для бумаг.

- Тебе бы в Думе заседать и речи говорить.

- Совесть не позволяет отнимать место у Мавроди. Ты прав, Анатолия следует спрятать. Твое мнение о сестре Тура?

- Вроде умная, порядочная. Однако спит с альфонсом. Дамочку следует разработать серьезно. Допустим, она не имеет прямого отношения к случившемуся, но где гарантия, что ее не использовали втемную?

- Прав, Станислав, - недовольно ответил Гуров и хотел добавить, что его уже сегодня тошнит от дела, но только вздохнул.

- Можно подумать, мне дело шибко нравится, - сказал Станислав. - Мы с тобой работу не выбираем. Нам приказано - мы исполняем. Скажут канализацию чистить - будем чистить.

- Удобно, зарплата хорошая, сон крепкий.

- Да! Я конформист! Меня воспитало данное общество, не иное. Надо будет - полезу на баррикады, но без "ура" и с небольшой охотой.

- Не наговаривай на себя, и сменим тему.

- Как прикажете!

- Поезжай на Бронную, приглядись. А я созвонюсь кое с кем, договорюсь, где Анатолия пристроить.

Глава третья

Семен Петрович Ярцев вчера отметил пятидесятилетие, с утра мучился похмельем. Он честно прослужил в утро четверть века, начал помощником опера, занимался рынками, карманниками, скупками, дослужился до заместителя начальника райуправления по розыску, получил папку и обходной лист на увольнение. Произошло это три года назад, обиделся Ярцев смертельно. В Управлении его звали "дедом", он же считал себя в самом расцвете лет.

Новый начальник Управления - сорокалетний генерал - на общем собрании заявил, мол, мы вольем в свои ряды свежую кровь и быстро докажем ворью и отребью, кто истинный хозяин в районе.

Ярцев в узком кругу коллег имел неосторожность сказать, что ворье и отребье промышляло в дни его молодости, а сегодня уголовными группировками руководят люди образованные, богатые и совсем не глупые. Видно, доносчик был некогда спортсменом, разговор происходил на первом этаже, генеральский кабинет - на третьем, полковника Ярцева вызвали на ковер минут через пять. Когда русские хотят, они работают быстро. Если бы полковник покаялся, хотя бы промолчал, то дело бы до увольнения не дошло. Но генерал был молод и крут, начал долбать не Ярцева лично, а уголовный розыск в принципе, напомнил, как полковник пожал арестованному руку, чем опозорил Краснознаменную, порядки теперь будут иными, начал объяснять, какие наступят порядки. Ярцев не сдержался, назвал генерала "мальчиком" в лампасах, который серьезного преступника не то что никогда не задерживал, а в глаза ни разу не видел.

Дальше рассказывать не о чем, через неделю Ярцев сдал личное оружие и удостоверение и вышел из Управления, предъявив удивленному сержанту разовый пропуск и паспорт.

Казалось, весть об увольнении полковника передали в программе по телевидению, уже вечером ему позвонили, предложили возглавить охранное отделение одной фирмы.

Он пролежал на диване неделю, вяло отвечая на телефонные звонки. Жена - детей у них не было - сказала, что на ее зарплату и его пенсию они с голода не умрут, но туфли, которые ему совершенно необходимы, уже не купят.

Он встал с дивана, сел за стол, решил написать книгу, название выскочило мгновенно:

"Четверть века в утро". А вот с первой страницей, даже с первым абзацем, начались сложности. Когда он черкал и правил очередной вариант, в квартире появился очень вежливый, прекрасно одетый молодой человек, купивший розыскника своей прямотой:

- Уважаемый Семен Петрович, я пришел предложить вам работу и не уйду, пока вы не согласитесь.

- Что же, молодой человек, у нас две комнаты, отличная тахта, поживите, если непьющий, - ответил Ярцев.

- Спасибо, Семен Петрович, я, в принципе, знал о второй комнате и о наличии тахты. В отличие от вас, я даже знаю, сколько нынче в вашем районе полагается за комнату платить.

Тут Ярцев не выдержал, рассмеялся:

- Садись, молодой нахал. Виктор, говоришь. Не оригинально, но и не плохо. Рассказывай, Виктор, в какую упряжь собираетесь запрячь старого коня? Только прошу, не ври ты, ради Бога, а не то я, несмотря на твою молодость, накостыляю и спущу с лестницы.

- Семен Петрович, я молодой, но представляю людей очень солидных, и втемную с вами никто играть не собирается. Расскажу вам все - от и до. Получаете вы удостоверение охранной фирмы одного концерна с правом ношения оружия. Пистолет выберите по вкусу. Ничего охранять вы не станете, ни двери, ни человека. Получаете машину любой марки и кабинет с современной связью. Никакой команды у вас не будет, при необходимости вы получите нужное количество парней, прямо скажем, среднего качества. Но если у вас появятся свои ребята, мы их возьмем с большим удовольствием. Чем конкретно вы будете заниматься? Вы полковник уголовного розыска? Вот своим делом вы и будете заниматься. Случается, пропал человек, его требуется найти. Другому человеку грозит опасность, следует вопрос решить. Вы решаете, что человеку следует уехать, решаете, как, куда, на какой срок. Если вы считаете, что человека можно защитить, пожалуйста, защищайте. Перечислить все случаи, когда понадобится ваш опыт, невозможно, принцип вы поняли. Первые три месяца вы получаете полторы тысячи долларов в месяц. По истечении испытательного срока мы решаем, подходим мы друг другу или нет. Ну, как?

- Звучит заманчиво. Хочу предупредить, что убивать и похищать людей я не стану, - ответил Ярцев.

- В отношении первого нет вопросов. А в отношении второго - по договоренности. Детей мы не крадем, но случается, деловой партнер отказывается от встречи для переговоров. Его следует убедить и привезти.

- А потом спрятать труп!

- Семен Петрович, вы нас с кем-то путаете.

- Ну что, Володя, или как тебя там, рассказываешь ты красиво, - сказал Ярцев. - Но ведь такова твоя работа. Ты специалист по рекламе?

- Виктор. Вроде того. Я читал, что до большевиков в России существовала должность "мальчик за все". Это я.

- Врешь ловко, а я тебя предупреждал, - Ярцев усмехнулся. - Но так как соврал ты не корысти ради, прощаю. Значит так, я согласен встретиться с твоим начальством. Видимо, оно станет и моим. Если оно мне понравится, мы договоримся. Я мужик с гонором, а с дерьмом наслужился досыта и терпеть ни от кого не собираюсь.

- Спасибо. Я свою задачу выполнил. Только, как я понимаю, собственно начальства у вас не будет. Генеральный подобными вопросами не занимается, задания вам будет давать его зам. Вы решаете, что делать и как, через три месяца вам скажут, устраиваете вы фирму или нет. Но тут уж никаких обид. И секретность у нас обычная, то есть абсолютная; нарушение - значит, немедленное увольнение без выходного пособия.

- Напугал. Я болтать не только за четверть века не привык, просто разучился.

Корпорация размещалась на первом этаже старого солидного дома на Пироговке. Решетки на окнах, стальная дверь с глазком и постовым ментом за ней производили впечатление. И охранник был не из молодых, а зрелый мужик с внимательными глазами. Ярцев сразу отметил, пистолет в кобуре расположен на ремне, удобно, и кобура не застегнута. Наверняка охранника предупредили о визите Ярцева, отставник внимательно посмотрел в лицо гостя, на паспорт не взглянул, равнодушно сказал:

- Вам во второй кабинет, последняя дверь по правой стороне.

- Спасибо, дружище, - ответил Ярцев, но взгляд охранника не потеплел.

- Служба, - ответил он, провожая Ярцева взглядом.

В коридоре никто не курил, не стояли девушки, обсуждая свои "наиважнейшие" проблемы. Без всякой надобности Ярцев зашел в туалет, где, кроме одного человека, мывшего руки, никого не было. Люди, проходившие из кабинета в кабинет, были деловиты, не останавливались перекинуться парой слов. Отставной полковник лишь постучал в нужную Дверь, как она распахнулась, миловидная секретарша стояла на пороге.

- Здравствуйте, Семен Петрович, вас уже ждут, - и, миновав свой стол, открыла дверь к шефу.

Навстречу ему поднялся хозяин кабинета, мужчина лет сорока, элегантный, с непропорционально высоким лбом, казалось, его лицо разделено пополам: лоб, а ниже все остальное, мелкое и не очень значительное. Позже Ярцев понял: человек сильно облысел, глаза у него отнюдь не маленькие, просто равнодушные.

- Кротов Степан Степанович, - выходя из-за стола и пожимая Ярцеву руку, сказал хозяин, указывая гостю на кресло.

Ярцев представился, занял предложенное кресло, сразу отметив, что оно опущено до предела, стоит против окна, создавая хозяину кабинета значительные преимущества, подумал, что вряд ли согласится здесь работать.

- Я рад, что вы пунктуальны, Семен Петрович, еще больше рад, что вы согласились принять наше предложение.

- Извините, но пока лишь принял предложение встретиться с вами, - ответил Ярцев.

- Вас не устраивает оклад?

- Деньги хорошие, но я хочу знать, чем занимается ваша фирма, каковы конкретно будут мои обязанности.

- В общих словах, посредническая деятельность на территории России и бывших республик Союза, ныне суверенных государств. Свои обязанности вы определите сами, считайте себя начальником охраны, разведки и контрразведки одновременно.

- К примеру, каково будет мое первое задание?

- Ну, ознакомитесь с обстановкой, видимо, захотите просмотреть личные дела сотрудников. Задание? Мы больше года чувствуем, что у нас происходит утечка информации. Мы не очень обеспокоены, так как уходит информация ерундовая, мелкая, судя по всему предатель работает в низшем звене. Но неплохо было бы его выявить и убрать.

- Задание вы придумали перед моим приходом, - ответил Ярцев. - Если бы у вас было время, то поняли бы: не следует говорить глупости опытному розыскнику.

- Не забывайтесь, Семен Петрович, - хозяин наклонился над столом. Ярцев видел лишь блестевший от пота огромный лоб.

- Если я соглашусь работать, то буду подчиняться вам лично? - холодно спросил Ярцев.

- Нет, только генеральному.

- Лучше. - Ярцев встал, подкрутил кресло, чтобы сиденье поднялось, и развернул его боком к окну. - У вас найдется рюмка спиртного?

- Здесь не принято...

- Не сомневаюсь, - перебил Ярцев. - Пить на службе не следует, но предложить рюмку гостю...

Кротов вышел из-за стола, открыл дверцу стенного шкафа, там оказался бар.

- Угощайтесь!

- Составите компанию? - Ярцев разглядывал бутылки и бокалы.

- Если вы настаиваете, - Кротов впервые улыбнулся.

Ярцев оглядел бутылки, заметил, пьют чаще коньяк, плеснул в бокалы чисто символически, чокнулся с хозяином и, будучи сам роста среднего, запоздало обратил внимание, что Кротов просто коротышка, подумал, что стал рассеянным. Маленький, рано облысевший, отсюда комплекс, напряжение и штучки с креслом. Ярцев пригубил коньяк, широко улыбнулся, прошелся по кабинету исключительно для того, чтобы не нависать над хозяином. Бывший сыщик, хотя и был невысок, но широкоплеч, сложением плотен. Он оглядел просторный кабинет, задумчиво сказал:

- Ну, что же, уважаемый Степан Степанович, давайте попробуем, никто ничем не рискует, возможно, мы и сработаемся.

* * *

Со временем Ярцев отчетливо понял, что служит в мафиозной структуре, но лично он закон не нарушал, чувствовал, такой час придет, но относился к данному вопросу философски: "На цепи меня никто не держит, запахнет жареным - заболею, не выйду на работу". Он ознакомился с личными делами сотрудников, выяснил, что по образованию они, в основном, юристы и экономисты, служили ранее в различных министерствах, на значительных должностях. Они приняли новичка настороженно, но Ярцев со своей белоснежной шевелюрой - он поседел к тридцати годам, - неизменной улыбкой, сверкая вставными зубами, шутливым говорком, в который он умышленно добавлял безобидные блатные словечки, умел нравиться людям. Он считал, что располагать к себе человека - одно из основных составляющих хорошего сыщика. Он нравился женщинам, которых втихую угощал коньяком и открыто - конфетами и кофе, не рассказывал похабных анекдотов, уважительно говорил о жене.

Со всеми он был в хороших отношениях, к генеральному заходил исключительно по вызову, но, естественно, имел и врага, точнее неприятеля, а еще точнее, человека, которому не симпатизировал, тот отвечал Ярцеву вызывающей улыбкой, даже говорил о нем гадости. Мол, полковника уволили за взятки, но возбуждать дело не стали, просто выгнали. Ярцев о разговорах знал, лишь посмеивался, хотя неприятель служил в непосредственном подчинении.

Узлов Юрий Игоревич недавно отметил тридцатилетие, восемь лет работал опером в райуправлении, уволили его за мелкий рэкет: выпивал в палатках в своем районе. Узлову особенно обиден был факт, что на халяву в палатках выпивали многие менты, а попался он, прямо на месте преступления угодил в объятия полковника, заместителя начальника райуправления по оперчасти. Устроившись по случаю на фирму. Узлов, молодой, высокий, обходительный, всех быстро обаял, не сомневался, что должность, которую вскоре занял Ярцев, у него в кармане. Но тут объявился этот чертов "старик" и все поломал. Узлов не знал, что его собираются не повышать, а выгонять, так как причина его ухода из милиции вскоре была выяснена. Но пришел Ярцев, сказал, пусть парень служит, молодого хорошего мента на его место не получить, а менять мелкого жулика на крупного не стоит.

Узлов так надоел своей "активностью" в желании прорваться в начальники, что генеральный пригласил к себе Ярцева, спросил:

- Вы почему такого поганца терпите? Или считаете, мне не хватает своих забот и я должен решать ваши проблемы?

- Извините, шеф, гарантирую, парень вас больше не побеспокоит, - ответил Ярцев.

- Сколько вы прослужили в угро, четверть века? Вам преподавали закон Божий? Вы странный человек, идите.

На следующий день Узлов попал в какую-то пьяную драку, два дня провел в больнице, неделю на больничном, вернулся на службу веселый, но, как ни странно, с этого момента свою службу нес безукоризненно, отставной полковник на него внимания не обращал.

И тут, когда в августе убили Игоря Турова, пропала дискета - лазерный диск с информацией, шеф пригласил к себе Ярцева.

- Уважаемый Семен Петрович, ваш час настал, - и рассказал, в чем дело. - Мы с Туровым не друзья, скорее неприятели, помогать я ему не собираюсь. Я к происшедшему отношения не имею, зарабатывать деньги на чужой беде вроде бы и грешно, но таков закон бизнеса. Тур выложит за свой диск не один миллион долларов, разыщите мне его, ведь вы занимались розыском четверть века.

Ярцев заданию обрадовался, наконец-то появилась настоящая работа. Он пригласил к себе в кабинет двух парней из охраны, которые в прошлом работали в милиции. Леонид Кудин несколько лет служил в розыске, а Яков Семин некогда работал в БХСС. Не пацаны, каждому по тридцать с небольшим, прослужили в милиции около десяти лет, срок не малый, уволились в поисках денег, семью на милицейскую зарплату прокормить трудно, и Ярцев парней не осуждал, патриотизм - хорошо, но жизнь остается жизнью.

- Парни, - сказал он, - есть работа, - и объяснил им суть дела. - Выясните о Турове, его окружении, возбуждено ли уголовное дело, кто в прокуратуре и розыске им занимается. Работают или бумажки пишут, каковы успехи, нет ли среди оперов человечка, которого можно деньгами зацепить. Работайте аккуратно и не торопясь, подумайте, кого еще мы можем к делу привлечь.

- Узлов розыскник, - сказал Кудин, взглянул настороженно.

- Верно, он парень способный, - согласился Ярцев. - Леня, а ты не считаешь, что он трепач? Дело не в том, что мы не любим друг друга, просто делом наверняка занимается прокуратура, нам ни к чему засвечиваться.

- Вам виднее, - уклонился от ответа Кудин.

- Так не пойдет. И никогда, Леня, со мной так не разговаривай. Там убийство, у кого-то имеется ствол. Ты хочешь сунуться под этот ствол на пару с Узловым?

- Я вообще под ствол лезть не хочу, - ответил молчавший ранее Семин. - Мне на моем стуле хорошо.

- Ну и пошел на... отсюда! - рявкнул Ярцев.

- Зря пылите, командир, - Яков Семин улыбнулся. - Вот кто вам скажет, что из тепла и уюта хочет проветриться и выяснить, кто лучше стреляет, того вы и гоните. А я стою и задание слушаю.

Ярцев подумал, что парень абсолютно прав, надо его запомнить, использовать, если ситуация сложится критически, но хвалить не стал, незачем человека оглаживать лишь за то, что он умный и порядочный, есть такой, и хорошо.

- Даю вам сутки на предварительную разведку, завтра к обеду доложите результаты.

* * *

На следующий день Ярцева ожидали крайне неприятные известия, и он впервые пошел к генеральному без вызова, по собственной инициативе.

- Плохи у меня дела, шеф. Вы меня выслушайте и постарайтесь понять. Уголовное дело возбуждено прокуратурой города, следствием руководит патриарх Федул Иванович Драч, мужик опытный, умный, подходов к нему никогда не было. Но самое скверное, розыскное дело ведет полковник Гуров, я его неплохо знаю и лучшего сыщика не встречал. Честно скажу, я против него по классу не гожусь. И дело не только в самом Гурове, у него слаженная сильная команда, они нас по всем позициям сильнее. Дохлое дело, лучше в него не ввязываться.

- Я вас ценю, Семен Петрович, вы мне нравитесь. Наша беда с вами в том, что мы старомодны. Да-да, я такой же. Вы ведь взяток не берете, - не спросил, а утвердительно сказал шеф. - У вас и психология соответствующая. А купить можно любого, зависит от подхода и цены. Кто не берет, тот и не дает, не умеет и не желает давать. Я же вам не предлагаю вызывать вашего знакомого полковника на дуэль. Тут нужен современный, циничный человек.

- К ребятам Гурова тоже не подойти, - сказал Ярцев.

- Оставайтесь при своем мнении, в деле замешаны слишком серьезные деньги, чтобы я так просто отказался. Большой бизнес - всегда большой риск. А это лишь бизнес, не более того, мы не собираемся никого красть или убивать, хотим лишь купить. Мне жаль, что вы отказываетесь, но на то ваше право. Не скрою, решая вопрос о продолжении нашего контракта, я данный разговор вспомню.

- Могу уволиться сегодня! - заявил Ярцев.

- Мы взрослые люди, будем решать неприятности по мере их поступления. Идите и спокойно работайте.

- Я обязан вас предупредить, шеф, что, ввязываясь в уголовное дело, которое ведет прокуратура, вы рискуете преступить закон.

- Я лично ничего преступать не собираюсь, - несколько раздраженно ответил шеф. - Благодарю, и вы свободны.

- Узлов попадет в тюрьму и сдаст всех со всеми потрохами, - не унимался Ярцев.

Шеф ничего не ответил, снял телефонную трубку, начал набирать номер. Ярцеву ничего не оставалось, как удалиться. Он вернулся в свой кабинет, вызвал Кудина и Семина.

- Мальчики, - сказал он, - я от дела устранился, причин объяснять не буду. Думаю, что работу продолжит Юрий Узлов. Он из штанов выпрыгнет, доказывая руководству, что он стоящий оперативник, а Ярцев старый пень. У него недостатки имеются, но голова на плечах тоже присутствует, потому он ее куда не следует совать не станет, а прикажет вам. Приказы начальника следует выполнять, но необходимо помнить, что противостоит вам власть, защищенная законом. А полковник Гуров - человек решительный, у его ребят имеются наручники, стреляют все парни отлично. Приказы вы обязаны выполнять, но о своих семьях не забывать. Все свободны, дай Бог вам удачи.

- Спасибо, Семен Петрович, мы тоже не из бумаги сделаны, - сказал Кудин, Яков Семин промолчал, лишь вздохнул, и они ушли.

* * *

Когда заместитель генерального Степан Степанович Кротов пригласил к себе Юрия Узлова, протянул ему тоненькую папочку, в которой находились отчеты Кудина и Семина, попросил ознакомиться и высказать свое суждение по данному вопросу, бывший опер только взглянул на отчеты, тут же спросил:

- Почему я, Степан Степанович? Это работа для Ярцева.

- Верно, но Семен Петрович считает дело неперспективным. Вы тоже работали в угро, генеральный просил выяснить вашу точку зрения. Не скрою, мы очень заинтересованы в решении вопроса, готовы нести любые материальные расходы.

- Хорошо, я подумаю, спасибо за доверие, - Узлов забрал папочку, переговорил с оперативниками, поинтересовался: - Старый пень и пальцем не шевельнул?

Оперативники лишь пожали плечами. Узлов прочитал их справки дважды, понял, что по существу "старый пень" прав, бодаться с прокуратурой и Главком угро - дело тяжелое, но мысль о заинтересованности генерального и неограниченных деньгах соблазняла.

Конечно, против танка в лобовую не попрешь, но существуют и обходные дорожки.

Он сказал, что попробует кое-что выяснить, для начала взял десять тысяч долларов на расходы и вечером встретился со знакомым авторитетом.

Тот Узлова выслушал, спросил:

- Приключений ищешь? На хрена козе баян? Большие бабки дают?

- Бабки за сделанную работу дают. Цапля. - Такую кличку имел авторитет.

Цапля вертел между пальцев листок с фамилиями оперативников Гурова, признался:

- Мне их старшой сильно не симпатичен. Я давал себе зарок по одной улице с ним не ходить.

- Кто тебя толкает? Не ходи, отсидись в сквере. У тебя сколько стволов? - спросил Узлов.

- Ты, парень, не в Чечне. Вот случайно я одного из оперов знаю. Он в дерьме по самые уши, его можно использовать.

- Такая удача! Выпьем! - Узлов наполнил рюмки, разговор происходил в небольшом частном ресторанчике.

План у Узлова был. Так в больнице, где лежал Тур, появился "анестезиолог". Руководил всем Цапля. Узлов никого из действующих лиц и не видел. Цапля получил восемь тысяч долларов, дело ему представлялось простым, главное, без "мокрухи".

Два дня Узлов ходил по фирме с гордо поднятой головой, на третий явился к Кротову и сказал, что деньги пропали.

Чем "простое дело" кончилось, известно, и Узлов был прав, когда утверждал, что ему помешал случай.

Ярцев о происшедшем ничего не знал, но слух о том, что Узлов грохнул неизвестно на что десять штук зеленых, до отставного полковника дошел. Он пригласил к себе Узлова, сказал:

- Ты своим делом занимаешься, меня не касается. Но за безопасность фирмы отвечаю я, потому скажи: сколько людей ты потерял? Они знали, на кого работали?

- Ничего они не знают, обвинение пустяшное.

- Прокурор решит, - ответил сухо Ярцев.

- Использовал братву втемную.

- Ну-ну! Еще раз тебя "на счетчик поставят", тогда запоешь.

Узлов сорвался, начал кричать, в запарке проболтался о подробностях.

- Случай! Несчастный случай! Кирпич со стройки на голову упал!

Ярцев понял, что малый рассказал правду и действительно Гурову просто повезло.

- А тебе кто мешал смотрящего у входа в больницу выстраивать? Сотовым телефоном его снабдить? Гуров бы еще только парковался, а твои парни уже из палаты успели бы уйти. Что он в воскресенье вечером в больницу пришел - верно, случай. А что он один троих без единого выстрела взял, тебе урок. Живи. Я начальству свои соображения докладывать не собираюсь. Они умные, богатые, но если ты наследишь и мне не доложишь, пеняй на себя. Я генеральному сказал, дело дохлое, следует держаться в стороне. Он ответил, бизнес есть бизнес. Вот я, старый пень, и погляжу, какой у него с Гуровым бизнес получится.

- Семен Петрович, а вы никак боитесь его? - спросил Узлов.

- Дурак ничего не боится, потому и дурак, - ответил Ярцев. - Ты действуй, как считаешь нужным, но не засвечивайся.

- А вы вроде рады, что я прокололся?

- Я тебе уже сказал. Иди, поглядим, как долго начальство тебя субсидировать будет.

Узлов ушел, думая, прав старый сыщик, не стоило в дело ввязываться. А что делать? Не пойдешь, не скажешь, мол, "чур-чура, обознатушки, перепрятушки".

Узлов знал законы уголовников, они не любили терять своих людей. Одно дело, если в стычке с ментами или ОМОНом человек "хватал" пулю, другое - когда взяли трех парней на тихое дело, а они пропали. Да и Цапля был авторитет не того масштаба, чтобы не ответить за людей перед старшим. А главным в группировке был вор в законе по кличке Куба. Свое воровское имя он получил за смуглый цвет лица, кудрявые черные волосы и толстые губы. Он не любил застолье, гулянки в ресторанах не потому, что чтил воровской закон, фальшиво призывавший вора к скромной бессемейной жизни. Куба имел пять ходок, из них трижды его сдавали свои. И он твердо усвоил: все гулянки, "свои" кабаки - лишь мышеловки, которые на учете у опытных ментов. А Куба знал, что среди ментов есть люди умные, опасные, и светиться не хотел, потому жил уединенно, захаживал к платным девкам, которых пользовал задарма. Он знал, шестой ходки ему не выдержать, хотя самому лишь полтинник, но больше половины жизни он провел за колючкой. Он узнал, что Цапля взял троих толковых парней и они исчезли. А куда может деваться вор, известно.

Куба пригласил Цаплю в скромную кафешку на тарелку супа, водку он пил редко, чаще в одиночку, запершись у себя дома. Цапля явился в момент и, опережая вопрос, сказал:

- Я вины с себя не снимаю, но люди были упреждены и заплачено им было вперед.

Куба согласно кивнул, продолжал обедать, ел он аккуратно, походил на скромного работягу, знающего цену куску хлеба.

- Расскажи, - сказал он, поднял на молодого тяжелый взгляд.

Цапля к вопросу подготовился, рассказал правду, умолчал, что дело имел с бывшим ментом. Соврал, мол, заказчик был залетный, но так как зеленые дал вперед, то он. Цапля, особо не беспокоился.

Куба понимал, малый чего-то утаивает, но то было в порядке вещей, никто сразу не исповедуется. Наверняка Цапля ребят "обжал", так каждый разделил бы не равными долями. Раз уплачено вперед, значит, сработано не уголовкой, у ментов денег нет, известно. Да Цапля не та птица, которую бы жирно прикармливали, чтобы в силки затащить. Насчет "залетного" парень наверняка брешет, но Куба с новым человеком встречаться не хотел. Люди ищут какого-то электронщика, дело чистое, коли хорошо платят, можно помочь.

Куба думал над стаканом чая, когда неожиданно вспомнил, как по ранней весне разговелся со старым корешом и под ельником, три дня из дома не выходил, водку занесли впрок. Подельник тогда рассказывал, как сутки жил у смешного головастика. Тот в молодости гением был, за бугор человека возили, и работал он с компьютерами. Водка сгубила. Сейчас не старый, однако печень уже не держит. И сделал он для какого-то миллионера работу, получил - можно год пить, ничего не делать. Пили, спали, снова пили, хозяин открыл холодильник, похвастался - водки как в магазине. И назвал кореш того миллионера как-то смешно... бык не бык, не телок, чего-то с копытами.

Цапля увидел, что Куба дремлет, отошел в буфет, выпил стакан водки, только присел к столу, старый вор спрашивает, мол, в больницу вы полезли, как больного кличут?

- Тур, - сразу ответил Цапля. - Фамилия у него Туров.

Куба встряхнулся, велел рюмку водки принести. Он вспомнил, что кореш называл своего благодетеля именно так - Тур и объяснил, что это бык древности. И еще Куба вспомнил, содельник рассказывал, что себя он называл по-иностранному - хакер. Как Куба запомнил, неизвестно, но точно - хакер.

Официантка принесла сто граммов, Куба выпил, зажевал хлебной корочкой, спросил:

- Ежели я нужного человека без всяких сложных дел укажу, сколько можно с твоего "залетного" слупить?

- Не скажу, - Цапля чуть не ляпнул, что вечером узнает. - Надо узнать, в Москве он или нет. Может, надобность отпала.

- Узнай, только учти, у тебя одна цена, у меня - другая. Потом, если твой дружок "чистодел", сам мараться не захочет, то ему указать на человека будет мало. Он захочет, чтобы ты того человека к нему привез. Тут совсем другие бабки, так как нужны люди и тачка. Да и статья имеется в кодексе - похищение! Срок определен, значит, риск. Думаю, такая работа штук пятьдесят стоит. Потянет твой "залетный"?

- Спасибо, что участие принял, премного благодарен. За встречу и разговор, изволь, получи, - Цапля положил под тарелку сто долларов. - Разузнаю, сообщу, позвонить разрешишь?

- Нет, я через два дня тебя сам найду, - ответил Куба и подумал, что вечером сопляк с заказчиком встретится, нечего время тянуть. - Давай завтра в это время здесь и повидаемся. Может, у тебя чего проклюнется?

- Завтра вряд ли, но подгрести не сложно.

- Забито, я отваливаю, ты обожди чуток, выходи, глянь вокруг. А то сейчас ментов в городе больше, чем людей. - Куба, изображая немощного, поднялся, зашмурыгал к дверям.

- Артист, - сказала официантка, получая деньги. - Сам пляшет шибче молодого, - она взглянула на задумавшегося Цаплю. - Может, тебе сто пятьдесят принести?

Он молча кивнул, прикидывая, нужный разговор сложился или он. Цапля, лезет в козырную масть, где ему голову оторвут? Конечно, лучшее дело - свести Юрку Узлова с Кубой, получить свои комиссионные и отойти в сторону. Но Узел - бывший мент. Кубе необходимо сказать, нет, такое не годится. С ментами работают, но то люди другие, он сам без согласия Кубы и в больницу по указке мента лезть права не имел.

Вечером Цапля названивал Узлову, но того все не было дома. Неожиданно кто-то прорвался по телефону и к нему. Вежливый мужской голос сказал:

- Спуститесь, "Мерседес-300" ждет вас у подъезда.

Цапля только собрался спросить, кто говорит, да зачем и почему, но на другом конце трубку повесили.

Мужчина, сидевший в "Мерседесе", поздоровался, имени своего не назвал, руки не подал, буркнул водителю нечленораздельное, и машина мягко покатилась.

Цапля сначала испугался, затем понял, что если бы с ним решили разделаться, то прислали бы не "Мерседес" с солидным мужиком, а пришли бы два амбала и... финиш. Парень поерзал на роскошном сиденье, взглянул в затемненное окно, хотел определить, куда везут, затем беспечно откинулся на мягкую упругую спинку, начал думать, чего он Кубе сказал лишнего, а что следовало сказать, да он промолчал.

В самом центре, в районе Тверской, машина остановилась. Мужчина, сидевший на переднем сиденье, открыл свою дверцу. Цапля шустро выскочил на асфальт. Они вошли в небольшой холл гостиницы, хотя никакой вывески Цапля не видел. Спутник взял у дежурной ключи, номер был на втором этаже. Открыв дверь, мужчина снял плащ, тихо выругался, затем мягким интеллигентным голосом сказал:

- Проходи и не обращай внимания на мое плохое настроение. Жизнь штука сволочная, и хотя усвоил данный постулат давно, однако, когда бьют по лбу, все равно больно.

На столике стояли разнокалиберные бутылки и ваза с фруктами. Хозяин налил в бокал коньяка, кивнул, выпил, откусил яблоко.

- Зови меня Иван Иванович, легче запомнить. А тебя зовут Саша, я ваши клички не выговариваю. Ты производишь впечатление парня неглупого, понимаешь, в "мерсе" ты не ездил, в номере этом никогда не был, меня не видел.

- Понял. - Цапля сел на стул у двери, снял сырые кроссовки, остался в носках, подошел к столу, выпил.

- В какую больницу тебя понесло, дубина стоеросовая? Ты хоть отдаленно представляешь, против кого решил выступать? Что в России творится? Какие-то Цапли, Кубы, твой неизвестный дружок, куда вы лезете?

- Иван Иванович, никуда я не лезу, а коли не туда попал, значит, нелегкая занесла. Если парню моего разлива зеленые дают за непыльную работу, мне отказываться?

- С этим Кубой у тебя есть дела, занимайся. Сегодня ты его не видел, завтра никуда не ходи. Он тебя ни о чем не спросит.

- Понял, - повторил Саша.

- Звони своему приятелю, дай мне трубочку.

Парень замялся, чуть номер Узлова не забыл, но все-таки вспомнил, набрал. Юрка сам снял трубку.

- Здорово, Узел, это я, - сказал Саша.

- Контора закрыта, не туда попали.

Иван Иванович взял трубку, уверенно произнес:

- Здравствуйте. Сейчас за вами заедут, не делайте глупостей, вашего выступления в больнице достаточно. Вас привезут в небольшую гостиницу, хотят поговорить.

- Никуда я не поеду, разговаривать с незнакомым...

- Его Юркой зовут, - подсказал Саша.

- Юрий, с вами разговаривают вежливо, так соответствуйте. Вы прокатитесь на хорошей машине, мы культурно обсудим некоторые деликатные вопросы.

- Не нужна мне ваша машина, у меня своя есть. Скажите, куда подъехать? - Узлов продолжал держать характер.

- К магазину "Хрусталь" на Тверской. Марка и номер вашей машины? Вас встретят. Через сколько вы будете?

- Минут через сорок.

- Прекрасно, до встречи.

Водитель и Цапля ждали машину в условленном месте. Тверская сверкала огнями, шуршали проносившиеся машины. Саша, коренной москвич, живущий неподалеку, разглядывал прохожих и сверкающие иномарки, словно провинциал. Он и не помнил, когда в последний раз без дела гулял по улице или ждал девушку, смотрел на людей трезвыми глазами, не выискивая ментов или очередную жертву. Люди вокруг смеялись, разговаривали, два молодых парня подрались, так, без злобы обменялись оплеухами, закурили и разошлись.

Нормальная жизнь, о какой давно забыл он, Сашка, по кличке Цапля. Захотелось выпить сто граммов и забыть "дела". Он настолько расслабился, что "Жигули" Узла пропустил, и очухался только после того, как Узел, припарковавшись, подошел и ехидно зашипел:

- В кино не опоздаем, деловой? Здравствуйте, это вы меня ждете? - спросил он шофера, быстро оценивая его одежду и физические возможности.

Шофер ничего не ответил, прошел в переулок, сел в свой "Мерседес", а парни зашли в безымянную гостиницу, постучали в номер, хозяин открыл, увидев Узла, тихо матернулся, сказал:

- Это ты? Заходи. А ты, Саша, отправляйся домой, помни наш разговор.

- Здравия желаю, - произнес Узлов, когда за Сашей закрылась дверь.

- Отставить, - хозяин брезгливо поморщился. - Ты меня не знаешь, зови Иваном Ивановичем.

Узлов мялся, не решался сесть. Хозяин усмехнулся, махнул рукой.

- Садись, выпей, расскажи о своих подвигах.

Узлова словно подменили. Всегда самоуверенный и наглый, он сейчас пытался улыбнуться, закашлялся, вытащил из кармана мятый носовой платок.

- Пойди умойся, не мандражи, ты все-таки опером был.

Умытый и причесанный. Узлов вернулся из ванной и начал смело, боясь растерять собранность:

- Господин генерал...

- Юрий, так, кажется? - перебил хозяин. - Я уже сказал, как меня зовут, сядь, выпей и слушай внимательно. Где ты служишь, я знаю, но думал, ты там двери сторожишь, а ты чуть ли не зам по оперчасти. Умные люди тоже совершают глупости. Хотя тебя сразу и не раскусишь, помню, мне докладывали, собирались чуть ли не отдел дать. Ну ладно, дело прошлое. Значит, твой хозяин заинтересован убийством младшего Турова и пропажей. И лучше тебя оперативника в фирме не нашлось.

- Извините, оперработой у нас командует отставной полковник Ярцев. И он не захотел...

- Семен? - перебил хозяин. - Серьезный мужик. Значит, Семен отказался, а ты согласился. И твой шеф поменял такси на "черный ворон". Тоже четыре колеса, да едет не в ту сторону. С тобой мне беседовать, Юрий, не о чем. Я завтра к твоему шефу зайду, мы решим, как в данном деле разойтись. Сумеешь молчать, останешься жив, я лично против тебя ничего не имею. Ты не виноват, что таким уродился.

Глава четвертая

Гуров пригласил только "гвардейцев" - оперативников, с которыми работал не первый год. Станислав занимал свое место за столом напротив. Чапаев сидел на стуле рядом. Котов и Нестеренко разместились за ничейным столом, стоявшим сиротливо слева от входной двери. Ребят из МУРа не было, генерал собрал оперативное совещание. Выявленное накануне предательство "своего" всегда переживалось тяжко.

Настроение у собравшихся было отвратительное, а у Гурова хуже всего. Хотя и задержание провел он лично, но и за отсутствие конкретных результатов отвечал тоже только он лично.

Задержание предотвратило возможные неприятности, но толку от него было мало. Прокуратура арестовала лишь стоявшего в коридоре охранника. И только потому, что при нем имелся пистолет, больше человеку предъявить было нечего. Ранее судимый путался в показаниях, объясняя, зачем он пришел в больницу, никакой привязки к убийству в резиденции Тура обнаружить не удалось.

Преступного умысла в действиях врача и охранявшего Турова оперативника обнаружить тоже не удалось. Больному врачом было выписано снотворное, а то, что укол собирался делать врач, а не медсестра, криминалом не является. А дежуривший опер, когда разобрался в ситуации, "смертельно обиделся", на вопросы не отвечал, да и спросить у него было нечего.

В общем, положение сложилось дерьмовое, нового направления в работе у Гурова не имелось.

- Мы только люди, потому требовать от себя чего-то сверхъестественного несерьезно, - сказал Станислав. - Лев Иванович, ты подведи итоги, что мы имеем на сегодняшний день. Может, у кого свежие мысли появятся.

- Сам факт, Станислав, что ты не ерничаешь, говоришь серьезно, доказывает, что положение у нас скверное, - начал Гуров. - Николай Рябов и Илья Рудин имеют к преступлению отношение, вероятно, в качестве заказчиков и держатся настороже. Нам бы так хотелось, не более того. Еще раз спрашиваю: вас засекли или нет?

- Разреши? - сказал Светлов, Гуров кивнул, старый опер, ныне водитель, продолжал: - Я в этом деле понимаю. Лева. В таком плотном потоке вычислить мою тачку невозможно. Охранники проверялись, это так, но к нам это отношения не имеет.

- Спасибо, Чапаев, я тебе верю, - ответил Гуров. - Тур своих конкурентов не любит, соперничает, опасается. Покушение на Тура не доказывается, но у нас сомнения не вызывает. Типичная работа исполнителей из криминальной среды, заказчик неизвестен.

- Извините, Лев Иванович, я не согласен, - сказал Нестеренко. - Кто украл диск, тот и организовал нападение. Ему нужен шифр, чтобы вскрыть диск и овладеть информацией.

- Не факт, Валентин, далеко не факт, - Гуров развел руками. - Ты опытный сыщик, знаешь, в серьезных делах прямых линий не бывает. Преступники - не дураки и учитывают вариант провала в одном из звеньев. Если даже мы за звено ухватимся, то никогда не выйдем сразу на организатора, даже на убийцу не выйдем. Сейчас маленькое отступление.

Гуров закурил, вышел из-за стола, но кабинет не был создан для прогулок, и сыщик вернулся на свое место.

- Я разговаривал с нашим специалистом по защите и взлому защиты информации. Понял я мало, но для нашей работы достаточно. Профессионал убежден, что информация Турова записана не на дискету. Эта штука называется "сидиром".

- Мне безразлично, как она называется, Лев Иванович, - заявил Станислав, который не любил подолгу молчать. - Как она выглядит?

- Диск, на котором пишут свои концерты музыканты, представляешь? Такой же диск, только золотого цвета, металлический - его так и зовут - золотой, очень высокой прочности. Я спросил, что такого может быть записано, если потеря довела человека до инфаркта? Мне ответили коротко: все. Секретные сведения о конкурирующих фирмах, досье их сотрудников, включая фотографии. Номера кредитных карточек, то есть возможность снять необходимую сумму со счета своего и противника. Ключ к компьютерам своим и конкурента, номера телефона и фотографии его любовниц. Сведения о налогах. Перечислять можно до бесконечности. Переписать золотой диск можно, однако трудно, необходима специальная аппаратура. Защищен сидиром сложной комбинацией знаков и цифр. Распечатать, то есть взломать сидиром, теоретически возможно, однако очень дорого и долго. Этим занимаются специальные профессионалы - хакеры.

- Писали, какой-то наш малец залез в американский банк, - сказал Котов.

- Другой малец выиграл международный турнир по шахматам, - парировал Гуров.

- В общем, крыша над нами не течет, и время у нас имеется, - подвел итог Станислав. - Сидиром - здорово интересно. Лев Иванович, что у нас по убийству?

- Станислав, что у тебя по убийству? - Гуров посмотрел на друга.

- Как поется в давнишней блатной песне: "Не смотри ты на меня в упор, твоих не испугаюсь глаз". Я могу ответить. Убийца и вор - "родной", свой в семье человек, а не пришел со стороны. В первый день нам сообщили, что в ночь перед ограблением и убийством, которые произошли между пятью и шестью утра, в особняке якобы ночевал брат потерпевшего и убитого - Олег Туров. Следователя, который сообщил сведения, следует кастрировать, чтобы не размножался. Элементарной проверкой установлено, что в указанной служанкой спальне вообще никто не ночевал. Ни брат, ни сват, ни любовница. Выдумки. Накануне была маленькая вечеринка, устраивал убитый утром Игорь. Пара его друзей собиралась ночевать, но в два часа ночи уехали. Имеется пятеро свидетелей, молодые люди в три часа приехали к себе домой. Ночевала любовница Игоря, она спала в своей постели и поднялась в одиннадцать, когда мы уже затоптали все, что можно затоптать. Девушка перепила, ничего не слышала. Такое дело не могла поставить женщина, да и на крыльце ясные следы мужских ботинок. По нашим сведениям Олег в это время находился в Швейцарии, въездная и выездная визы в паспорте сомнений не вызывают. Сестра в день убийства посетила Калифорнию.

Замечу, не Рязань, на электричке не доедешь. Опять же виза в паспорте.

- Я считаю на данный момент перспективной версией только любовницу убитого. У нее может существовать парень, которому она рассказывала, возможно, и помогала, - сказал Котов.

- Флаг тебе в руки, Григорий Давидович. У нее не парень, а несколько десятков любовников, - саркастически ответил Станислав.

- Нам не нужны десятки, требуется лишь один, - философски ответил Котов. - Как только образуется амбразура, в нее суют еврея.

- Мания величия, - пробормотал Нестеренко.

- Тебе лечиться надо, - сказал Станислав.

- Вы представляете себе ситуацию? - Нестеренко откашлялся. - Банда, каждый вооружен до зубов. И вдруг один из шайки прилюдно заявляет, что у него сперли пистолет? И он - бедный, несчастный, абсолютно безопасный парнишка. Очень выгодная позиция.

- Интересно, - заметил Гуров. - Однако родного брата убили, и инфаркт приключился. Давайте поиски убийцы временно прекратим, вспомним о Толике, которого мы стережем на Бронной. Я хотел его из Москвы выслать. Но, во-первых, мой друг, который в далеком городе за Уралом руководит уголовным розыском, на чью помощь я рассчитывал, в настоящий момент в длительной командировке. Главное. После некоторых размышлений я понял, что в данном вопросе ошибся. И мы зря в засаде парней мучаем. Золотой диск до заказчика еще не дошел. Похищать человека, держать его неизвестно сколько времени - неразумно.

- Но в больницу к Туру пришли, - заметил Станислав. - Почему ты решил, что диск не дошел?

- Чувствую. Мне кажется, все проще. Убийца свое дело выполнил, проконсультировался, знающий человек подсказал, мол, ты, умница, сто долларов хочешь за деревянный рубль отдать. И сейчас между заказчиком и исполнителем идет торг. Параллельно убийца ищет хакера, который способен распечатать эту штуку.

- В сущности, мы все знаем, - снова включился Станислав. - Осталось ответить лишь на два вопроса. Кто убил? Где золотой диск?

- Ты мне надоел! - Гуров, сдерживаясь, передохнул. - У тебя имеются серьезные предложения?

- Обязательно, господин полковник. Работу по делу прекратить, отписывать руководству бумажки.

- А деньги Турову вернуть, - Гуров улыбнулся.

- Что делать? Вернем. Машина новехонькая, остальное пошарим в банке. В стеклянной банке.

- Мы уже истратили семьдесят тысяч. Ну, минус машина.

- Да ты что? - Станислав схватился за голову. - Куда же ты, уважаемый, такие деньжищи потратил?

- Большое дело, - Гуров презрительно фыркнул. - Намедни меня Мария в казино затащила... Я не выиграл. - И уже другим тоном продолжал: - Я тебе семь дал? Валентину с Григорием по пять, Чапаеву - четыре. Ребята в засаде сидят? Сколько ребят от МУРа приходило, ты считал?

- Все взял обратно! - быстро заявил Станислав. - Командуйте, господин полковник!

* * *

Шеф фирмы, в которой служили Ярцев и Узлов, сидел за столом своего кабинета, смотрел на разместившегося напротив отставного милицейского генерала, старался держаться естественно и спокойно, своего волнения не выдавать.

- Я благодарен вам, Марк Михайлович, что вы приняли меня без проволочек, - сказал генерал, закидывая ногу на ногу, устраиваясь в кресле удобнее и пододвигая изящную пепельницу на высокой инкрустированной "ноге". - Хотя интерес в предстоящем разговоре у нас обоюдный, вы человек крайне занятой и подобными разборками обычно не занимаетесь.

Генерал, старый опытный мент, умышленно говорил долго и витиевато, приглядываясь к хозяину, пытаясь понять, насколько тот заинтересован в происходящем.

- Не стоит прибедняться, уважаемый Лев Васильевич, хотя Коржанова от Президента и убрали, ваши возможности известны. Должность начальника охраны, которую вы занимаете, может обмануть лишь человека недальновидного. Чем вызван ваш интерес к моей скромной персоне?

Генерал на самоуничижение хозяина ответил скупой улыбкой, закурил.

- Нам придется быть более откровенными друг с другом. Когда две машины оказываются на одном шоссе, во избежание катастрофы одна должна уступить дорогу. Как серьезно вы заинтересованы в деле Турова, мы можем договориться? - генерал стряхнул пепел, смотрел испытующе. - Вы понимаете, что это шкура неубитого медведя. Я имею полномочия предложить отступного, в разумных пределах. Тем более разумных, что у вас нет профессионалов данного профиля. В такой игре ставка на Юрия Узлова даже не смешна. Семен Ярцев человек серьезный, но, насколько мне известно, он предпочитает оставаться в стороне.

- Я не знал о заинтересованности вашей фирмы, иначе сумел бы убедить Ярцева, - уклонившись от прямого ответа, сказал хозяин.

- Узлов уже порядочно напортачил, разгребать его дерьмо придется Ярцеву или моим ребятам, неважно, но разгребать придется. Этот придурок связался с авторитетами, даже с вором в законе. Мне удалось дыру временно залатать, я заплатил, мне дали слово чести, что воры в дело вмешиваться не будут.

- Назовите сумму, я готов нести расходы.

- Разумеется, - генерал погасил сигарету, - но "слово чести" вора в законе весит девять граммов, может, чуть больше, если стреляют очередями.

- Какая гадость, - хозяин поморщился. - Но ваши воры и авторитеты понятия не имеют о системах электронной защиты, это же не сейф вскрыть.

- Во-первых, не мои, а наши, российские. Во-вторых, они знают человека, который защиту ставил, они захватят человека, разрежут на кусочки и узнают все, что требуется. - Генерал помолчал, затем продолжил: - Я не хочу вас обижать, уважаемый Марк Михайлович, пока у вас нет профессионала. Если Семен Ярцев скажет мне, что он на вашей стороне и будет работать, мы вернемся к данному вопросу. Если нет, считайте, я нанес визит вежливости, предупредил об опасности, денежные вопросы решайте с моим хозяином.

Шеф прикусил губу, задумался, затем спросил:

- Если Ярцев согласится работать, тогда как?

- Сначала пусть он мне скажет о своих намерениях, - ответил генерал. - Лично. В вашем присутствии. Тогда мы, старые менты, потолкуем, доложим о своем решении.

- Интересно. Человек платит, а он находится в роли стороннего наблюдателя, - раздраженно сказал хозяин.

- Даже Президент лишь наблюдает, как исполняются его указы. Он может сменить исполнителя, но лично ничего сделать не может.

- Ну, раз вы сказали о своем присутствии, пожалуйста, - хозяин снял трубку внутреннего телефона. - Красавица, попроси Ярцева немедленно зайти ко мне.

Отставной полковник вошел буквально через минуту, присутствию генерала не удивился, пожал ему руку, сказал:

- Здравствуй, Лев Васильевич, мне уже сообщили, что ты приехал, что захочешь меня видеть, - он лишь поклонился шефу, так как уже виделся с ним. - Чем могу быть полезен?

- Мы обсуждаем кражу у Турова. Узлов с делом не справляется. Вот уважаемый генерал интересуется, вы не собираетесь заняться данным вопросом? - спросил хозяин, взял блокнот, что-то написал.

- Извините, шеф, но я достаточно ясно сказал, что считаю данное дело слишком сложным и опасным.

- Я всегда знал, что ты, Семен Петрович, умница и профессионал, - сказал, улыбаясь, генерал.

Хозяин постучал карандашом по столу, когда Ярцев поднял на него взгляд, жестом попросил его подойти. Ярцев подошел, шеф показал ему запись в блокноте. Ярцев развел руками, огладил ладонью седую голову, сказал:

- Пятьдесят процентов аванса, с моей стороны закладом может служить только моя жизнь.

- Благодарю за визит. Лев Васильевич, звоните, всегда рад, - шеф надел очки, открыл лежавшую перед ним папку.

Когда отставники пришли в кабинет Ярцева, генерал недовольно сказал:

- Верно говорят уголовники, купить можно всякого, надо лишь предложить его цену.

- Ясное дело, - Ярцев достал из шкафа бутылку коньяка, стаканы, два яблока.

Старые оперативники выпили молча, после чего генерал сказал:

- Я тебе сделаю предложение, обещай не драться.

- А ты не делай подобных предложений, - Ярцев налил по второй. - Шеф не купил меня, он мне предложил деньги за работу, которую я не хочу делать. А ты, генерал, собираешься именно купить меня. Напрасно. Давай лучше думать, как нам жить дальше.

- Хреново. Сейчас все уперлись в шифровальщика. - Генерал выпил, хрустнул яблоком. - Убийца неизвестен, где сидиром, никто не знает, а шифровальщик уже нужен. Идиоты ставят телегу впереди лошади. Розыском занимается Гуров, у нас с тобой нет его таланта. Ему поручено, пусть ищет, мы будем дремать и ждать. У меня нет подходов к Гурову, но имеются подходы к его начальству.

- Ты же его отлично знаешь, Васильевич, - сказал Ярцев. - Если Гуров зацепится, ни один из начальников об этом не узнает.

- Верно, точно ничего не узнаем, но, если у Левы будет результат, мы почувствуем. Ты понимаешь, такое не может остаться незамеченным. Изменение распорядка дня, активизация оперов, работа тех же шоферов, получение результата мы услышим точно, я тебе гарантирую. Тогда мы вновь встречаемся и решаем, думаю, самое верное и простое - вынудить наших хозяев объединиться. Такой кусок ни одному из них не по зубам, - уверенно сказал генерал.

- Значит, сейчас мы ждем. Если кто начинает работать, то звонком оповещает: мол, я двинулся... А уж вперед, назад или в сторону - касается только его одного, - ответил Ярцев.

- Лады, полковник, - генерал пожал Ярцеву руку, - данное тобой слово не забывай.

- Ты собрался уходить, - Ярцев открыл перед гостем дверь кабинета. - Давай, рад был тебя видеть.

- Ну мне зайти к твоему шефу попрощаться?

- Не оценит. - Ярцев пошел с гостем по коридору. - Звони.

Генерал кивнул и сел в свою "Волгу".

* * *

Мария уехала на съемки. Гуров решал сложный вопрос: отдыхает он без любимой или скучает?

Станислав почти не уходил из квартиры друга, ждал, что сейчас позвонят и скажут... Дальше фантазия буксовала, он не мог придумать, а что, собственно, может произойти?

- Лев Иванович, давай все-таки займемся ближайшим окружением девицы Игоря, ночевавшей в ночь преступления. У нее связи огромные, среди них не только воры и убийцы. Змея Горыныча можно разыскать.

- Займись, - равнодушно ответил Гуров, лениво протирая пыль в гостиной. - Начни с того, что познакомишь ее с Катюшей, позже подойди и сам.

- Мы девчонку обещали на работу пристроить, а сами ее заново в бордель посылаем, - почему-то обиженно ответил Станислав.

- Дьявол! - Гуров швырнул тряпку на диван. - Я же должен ехать к Туру с докладом! Я тебя спрашивал, ты мне не ответил. Мы снимаем засаду на Бронной? Гноим людей, деньги тратим...

- Снимаем. Снимаем, - повторил Станислав. - Ты меня посылал на Бронную погулять, присмотреться, что там и как? Так мне в тот раз не все там понравилось. Разве я тебе не докладывал?

- У тебя от пьянства и обжорства разжижение мозгов! Что тебе не понравилось?

- Так не объяснишь. По соседству с домом булочная. Двое парней хлеб с машины разгружали. Один, мне показалось, совсем не из той колоды. Очень на наружку смахивал.

- И ты молчишь?

- А чего кричать? Я с Тишей и Мишей по пять раз на дню разговариваю. Тихо у них все и мирно. Они хозяина от водки отучили.

Гуров насмешливо глянул на друга.

- Во всем мире с этим не могут справиться...

- Ну, у них особый метод, - уклончиво ответил Станислав.

- Поедем, взглянем и на метод, и на все остальное. - Гуров надел плащ, сунул пистолет в карман. - Поедем на двух машинах, так как потом я отправлюсь к Туру, рассказывать, на что мы его деньги тратим.

Пятиэтажный, добротной постройки дом походил на букву "п". "Ножки" упирались в тротуар улицы, а широкая "перекладина" располагалась в глубине. Перед домом образовалась площадка, где парковали машины жители Дома, имелись небольшая детская площадка с песочницей и поломанными качелями и некое деревянное сооружение, задуманное как беседка, скамейка вдоль покосившихся стен и стол посередине. Ясно, что детей сюда не пускали, дяди тут играли в домино, реже - в карты, в основном пили водку, раньше говорили о хоккее и футболе, в последние годы обсуждали дела политические, можно сказать, Дума дворового созыва. Стоит отметить, местные "депутаты" разговаривали друг с другом уважительнее, чем те, которых показывают по телевизору. Спикером местного собрания являлся, безусловно, Толик - Анатолий Пантелеевич Теплов, никто его не подсиживал, интриг не плел. Пантелеевич, как уважительно звали мастера, являлся народным избранником. Он больше всех платил, всегда возвращался домой самостоятельно, не имел жены, которая могла бы ворваться на совещание, нарушить регламент. Речь местной элиты была культурнее и понятнее, чем выступления всенародных избранников, мат и оскорбления здесь не поощрялись.

Сыщики миновали дом Анатолия, прокатились вдоль знаменитой аллеи, где в свое время появился загадочный "иностранец" Воланд, обогнули пруд, припарковались и отправились обратно пешком. Шли они порознь, достаточно деловито, как ходит большинство москвичей.

Гуров зашел в булочную, о которой рассказывал Станислав, купил пару пирожков, вышел, ел на ходу. Когда они в первый раз прошли мимо "своего" дома, то ничего предосудительного не заметили, двое мужчин среднего возраста пили в "беседке" баночное пиво. Было около четырех часов, накрапывал мелкий дождик, поэтому во дворе находилось лишь двое мамаш с детьми.

Гуров и Крячко миновали квартал, когда Станислав перешел на сторону Гурова и указал взглядом на троих парней, стоявших на углу, словно поджидая машину. Они, правда, не голосовали, жевали "Орбит", никуда не торопились. Гуров внимательно оглядел троицу, двое были безусловно "качками", что ничего не значит, сейчас много молодежи увлекается культуризмом. На запястье одного из них сыщик заметил дорогие часы, на шее другого поблескивала массивная цепь. Все это ровным счетом ничего не значило, но мальчики явно деловые, с чего бы им стоять под дождичком. Гуров зашел в магазин, доел пирожок, вытер руки, бросил бумажку в урну, оглядел улицу. На некотором расстоянии от парней стояла иномарка, разглядеть, какая именно, не удавалось, но водитель отсутствовал, видимо, машина принадлежала кому-то из ребят. Тогда непонятно, чего они ждут на улице, не сидят в машине.

На противоположной стороне за витриной маячил Станислав, тянул через соломинку сок. Гуров усмехнулся: он мог поклясться, что друг рассуждает так же, и они с ним отсюда не уйдут, пока трое любителей дождя не уедут.

За улицей и парнями наблюдал и Куба. Он не обратил внимания на оперативника, они не засекли вора в законе, который в поношенной курточке, с затертой сумкой в руках переходил из магазинчика в магазинчик, благо они имелись практически в каждом доме.

Куба взял деньги у генерала, вор звания человека не знал, но что ментовский мужик, понял сразу. Вор и "слово чести" дал, только слово, данное вором фраеру, никакой силы не имеет. Отставник совершил ошибку, когда сказал, мол, оставьте человека в покое, так как он вам совершенно ни к чему, сидиром вы не достанете, и распорядиться информацией и сотнями миллионов долларов не сумеете, вернетесь на нары на долгие годы. Генерал в свое время был классным оперативником, но последние годы практической работой не занимался, лишь руководил, оторвался от земли, забыл, что с законниками, как бы ты к ним ни относился, следует разговаривать уважительно. В результате бывший высокопоставленный мент добился обратного результата. Воры не забыли о мастере Толике, а обратили на него самое серьезное внимание.

Куба мгновенно встретился с двумя корешами равного положения, все рассказал, посоветовались, и упомянутые ментом миллионы перевесили природную осторожность, раззадорили. Чего это мы не достанем и "зеленью" распоряжаться не сможем? Мы уж не глупее ментов точно, не хуже их сработаем. Мужика, что хитрую штуковину мастерил, захватим, а нужных головастиков найдем, никуда они не денутся.

Кубе выделили несколько толковых боевиков, деньги на работу у него имелись, вора благословили, объявили дело общим и на время операции запретили группировкам вооруженные действия и всякие разборки. Авторитетам обещали за послушание выделить долю.

В ту же ночь, под утро, собрались авторитеты, которые в принципе презирали "законников". Многие из авторитетов имели высшее образование, был среди них даже кандидат наук. Они считали воров в законе, "общаки", которые никто никогда не видел, как веру в бессмертие человеческой души и в коммунизм, лишним доказательством, что человек произошел от обезьяны, многие из которых еще не спустились с деревьев и добывают огонь трением. Но среди авторитетов были люди действительно умные и понимали реалии. Тюрьмы и зоны заключения находились под властью законников, и не считаться с подобным фактом неразумно.

Живущих на воле динозавров можно за сутки изничтожить, но от тюрьмы, как и от сумы, как известно, никто не застрахован. Сейчас авторитетов, попавших к хозяину, принимали достойно, а тронь кого из воров на воле, жизнь авторитетов за колючкой превратится в ад. Потому решение воров о временном замирении было принято с должным уважением. Авторитеты понимали, что воры, взявшись за данное дело, залезли не в свои сани, вслух восхитились размахом законников. На своем совещании авторитеты вынесли вердикт, дублирующий решение отставников - генерала и полковника, - наблюдать за Гуровым, ждать его результата, затем все по ситуации.

Захват Толика Куба ставил с размахом. За домом три дня наблюдали, "просекли" постояльца, но, как и все в доме, решили, что "племянник" у Пантелеевича один.

Гуров вора не увидел, а Станислав засек, так как Куба зашел в магазин, в котором сыщик пил сок, вытряхнул из холщовой сумки мятую газету, сумку сложил аккуратно и положил в карман. Мятая газета, придавшая сумке объем, прием известный от Рождества Христова, однако пользуются им регулярно и проходит он великолепно. Только не следует опустошать сумку в двух шагах от сыщика. Последний воспринимает подобные действия своеобразно. Станислав, к примеру, вынул из кармана кепку и водрузил ее на голову.

Гуров увидел Станислава в кепке, снял пистолет с предохранителя, мгновенно определил выходившего Кубу как источник опасности и двинулся не торопясь по своей стороне к дому Анатолия, туда же шли и три парня, любители дождя.

Из подъезда вышел Тиша, направился к мужикам в беседке, вскоре появился и Анатолий. Неожиданно выскочил из соседнего подъезда вроде бы пьяный мужичок с бутылкой и стаканом, воинственно закричал:

- У нас демократия! Я в своем праве выпить в свои именины! - Он увидел Анатолия, наполнил стакан, протянул: - Пантелеевич, выпей за здоровье раба Божьего! Сегодня день моего святого, храни Господь!

Даже Гуров на происшедшее не реагировал, смотрел, как Анатолий, примериваясь к стакану, походил на спортсмена, готовящегося взять старт, но Тиша, шагнув из беседки, стакан отобрал, расплескав половину, протянул одному из собутыльников, домучившему свое пиво.

- Дядя зарок дал, до шести ни грамма, - твердо заявил Тиша.

Три парня подошли к ним, один локтем ударил Тишу в челюсть, и не будь оперативник профессионалом, так лежать бы ему на земле.

- Ты, сучонок, человеку подносят с почетом. Шестой час, ты что, секундомером работаешь? Я тебя на винтики разберу, - он отобрал бутылку, но под "грибком" уже осушили стакан.

Во двор вкатился "рафик" "Скорой помощи", из него ловко выпрыгнули крепкие парни в халатах и с носилками. Один из них громко и весело, словно Дед Мороз, крикнул:

- Где у вас сорок шестая квартира? Кто там загибается, звонки оборвал, помощи просит?

- Я сорок шестая, - Толик выпятил грудь, - ошибочка вышла...

Оперативники переглянулись, им все стало ясно. Гуров, Станислав, Тиша и Миша - четверо. Три "гуляющих" парня и два "санитара" - пятеро. Совсем неплохое соотношение сил, учитывая, что на стороне оперативников неожиданность нападения.

Мужик, выпивший водку, валялся бесчувственно в беседке, но на него уже никто не обращал внимания. "Именинник" тихо исчез. Гуров кивнул и, вспомнив, что времена, когда он правым боковым мог наверняка "срезать" человека с ног, прошли, сцепил пальцы и двумя руками ударил за ухо амбала, стоявшего рядом. Этого оказалось достаточно, амбал рухнул на колени и отключился. Тиша и Миша были ребята простые, глушили своих "клиентов" рукоятками пистолетов. Станислав поставил одного из "санитаров" враскоряку у "рафика", защелкнул на нем наручники, поманил пистолетом второго "санитара", когда тот подошел, оперативник пристегнул бандита к руке его товарища.

И, когда можно было праздновать победу, произошло самое худшее, что случается в жизни оперативного работника. В пылу схватки забыли водителя "скорой". И водитель распахнул свою дверцу и саданул из автомата. А на улице находились посторонние люди, главное, дети.

Станислав и Гуров выстрелили почти одновременно. Бандит, согнувшись, вывалился из кабины, успел короткой очередью прочертить землю: рухнул стоявший на коленях амбал, закричали женщина и ребенок.

Станислав приставил пистолет к животу "санитара", спросил:

- Где ближайшая больница?

- Да откуда же я знаю? - "санитар" смотрел в белые глаза оперативника, явственно ощущал пулю в своем желудке. - Не стреляй, пригожусь... Там, - он кивнул на "скорую", - еще врач... Настоящий.

Женщину, раненную в грудь, уложили на носилки, которые задвинули в "рафик", маленькому пацану перевязали ногу.

Станислав повернулся к "санитару":

- Бери пацана на руки, садись рядом со мной и молись.

Станислав сел за руль, "рафик" укатил в Склифосовского. Гуров остался на поле боя, имея на руках труп амбала, который схватил пулю в шею, бесчувственное тело мужика, выпившего в беседке неизвестно что, одного бандита в наручниках, стоявшего тихо, Тишу и Мишу, ждавших указаний, и беззвучно плакавшего Толика. Да еще лежал труп водителя, мертво сжимавшего автомат.

- Отведите его домой, ждите, - Гуров кивнул на Толика.

Во дворе начали появляться люди. Гуров подумал, что за всю длинную жизнь он, полковник и важняк, оказался на вторых ролях, руководил операцией Станислав. Подумал без ревности и зависти, просто констатировал факт: он неохотно выполнял эту работу, потому в решающий момент оказался несобранным. Но теперь, когда пролилась кровь, это его, Гурова, дело, и пусть организаторы поберегутся.

Подлетела "канарейка", и тут же появилась "скорая". "Скорая" забрала трупы, менты усадили скованного "санитара" в свою машину, молоденький лейтенант переминался с ноги на ногу, вопросительно глядя на Гурова.

- Отвези в МУР, передай генералу, скажи, мол, от полковника Гурова. Вскоре привезут еще одного. Я заеду в Министерство, отпишу своему начальству рапорт и приеду в МУР, - сказал Гуров, оглядел двор, увидел валявшуюся на земле бутылку. - Подбери, скажи, нужны "пальцы", и передай в лабораторию, пусть определят химический состав содержимого.

- Слушаюсь, - лейтенант явно обиделся, принес из машины газету, забрал бутылку и уехал.

Во всей этой суматохе сыщик не заметил толкавшегося на противоположной стороне Кубу. Гуров в тот день работал плохо.

Но и старый рецидивист тоже был хорош. Вместо того, чтобы при первом "атас" исчезнуть, он досмотрел весь спектакль до конца, стоя у витрины, отирал ладошкой мокрые от пота волосы. Он растерялся, не мог понять, как это он, законник, так крепко лопухнулся. Как проглядел такое количество ментов, да явно не простых, козырных сыскарей? И что он теперь скажет корешам, которые его план одобрили и дали парней и технику?

Куба проводил взглядом скрывшуюся за угол статную фигуру явно главного мента, подумал: а он сильно "мажет" на сыскаря Гурова. Уголовник приободрился, теперь есть чем прикрыться. Никакой валет против козырного туза не пляшет. Скажет, налетел, как на трамвай, пусть осудят. О сыскаре Гурове дважды на сходках "базар" поднимался. Одни говорят, вынести ему приговор, организовать бригаду и кончить. Другие в лоб идут, говорят, мол, мы делаем свое дело, он - свое. Ни один из его "крестников" зла на мента не имеет, дважды случалось, что Гуров людей, незаслуженно под "вышку" сунутых, на небольшие сроки переводил, с прокуратурой бодался. О нем братва разное мнение имеет, но никто не скажет, что против такого мента лопухнуться грех.

Генерал Орлов слушал Гурова, как всегда, не перебивая; сидел в кресле, откинувшись и закрыв глаза, сцепив короткие пальцы на животе.

- Все? - Орлов навалился на стол, начал без надобности перекладывать карандаши. - Станислав звонил, женщина в реанимации, но жизнь вне опасности.

- Слава Богу, хоть в одном повезло. - Гуров поднялся со стула, пересек кабинет, шире открыл форточку и закурил.

- Ужо мы все в порядочном говне.

- Говно не бывает порядочным, - обронил Гуров.

- Не перебивай, у меня душа болит... Вчера включаю телевизор - а там Директор ФСБ. Мы-де - спецслужба, мы не вяжемся. Это-де милиция вяжется, "крышу" предоставляет, деньги берет... Каково?

- Ну и что? Он правду сказал.

- Он прав. Лева. Деньги мы получаем подчас весьма грязные.

- Я не страдаю. Какое время на дворе - такие и деньги. Они там свою зарплату тоже получают вонючими бумажками. Мало ли кто их лапал.

- Я не в этом смысле. Не придуривайся, ты все понимаешь. У них деньги не пахнут. А у нас?

- Не знаю... Хирург уникальную операцию сделал и тридцать миллионов - отдай! Об этом по телевизору как раз и говорят, только ты не видишь! Наши операции, ваше превосходительство, дороже врачебных стоят. Они одного спасают - мы все общество. Другая, Петя, жизнь, другая - хоть умри!

- Да я понимаю... И все равно - противно. Я, видишь ли, человек старого закала.

- Я тоже не молод. Только прошлое - умерло. Нравится нам это или нет - значения, как говорится, не играет.

- Не имеет?

- Это человек не имеет. Роли. Никакой. В нынешнем обществе. Все.

- Теперь о делах сегодняшних. Неплохо вы сработали, но и хвалить не за что. Два человека ранены. Пусть вы не виноваты, но раненые не виноваты точно. Предотвратили покушение, взяли двух бандитов. Сам понимаешь, они лишь паутина, а пауки за происходящим лишь наблюдают. Взяли вы обыкновенных бандитов, а дело ставили люди иные. Здесь непонятное складывается.

- "Иные люди" боевой силы не имеют, обратились за помощью к авторитетам. - Гуров вернулся к столу, сел.

- Те люди, что твоему подопечному противостоят, все имеют. Главное, они голову имеют и не станут похищать человека, не обладая сидиромом Турова. Авторитеты влезли в дело со стороны. Главные твои неприятели уже знают о происшедшем, посмеиваются. Они и о тебе все прекрасно знают, на амбразуру не полезут, обойдут стороной. Я не удивлюсь, если кто-то из них у министра по воскресеньям обедает. Эдакие солидные высокопоставленные люди. Им нужен сидиром Турова, мелочи и грязь жизни их не интересуют. Они даже не знают, что после дождя на асфальте образуются лужи.

- И чего же мне делать? Я-то по лужам каждый день и шлепаю? - Гуров сердился, смотрел на начальника и друга недоброжелательно.

- Главное, не разбрасывайся. Уверен, авторитеты отступят. Они узнают тебя, им война с Главком и Петровкой не нужна. Не хапнули, ладно, возьмем в другом месте, пусть меньше, но проще. У Турова имеются брат и сестра? Задержанных сегодня отдай ребятам с Петровки и забудь. Ты мне говорил, что дело это семейное. Альпы, Калифорния, визы в паспортах, наплюй, так и должно быть. Упрись в эту пару, они в сейфы не лазают и стрелять не умеют. Но один из них в деле. Вопрос идет о сотнях миллионов, может и больше. Разберись в их окружении, в психологии, здесь твой стадион, захвати.

Глава пятая

Илья Ильич Туров чувствовал себя превосходно, ему разрешили вставать, и он при своей неуемной энергии уже расхаживал по просторной палате, закатил главврачу скандал, требуя немедленно выписки, но врач, человек бывалый, на капризы больных внимания не обращал. Он заявил, мол, вы будете находиться в больнице столько времени, сколько я считаю нужным, а хотите получить рецидив, так мы двери не запираем, милости прошу, но предупреждаю: обратно я вас не приму. И Тур свой нрав укоротил, смирился.

Когда Гуров пришел. Тур поставил на стол бутылку коньяка, ваза с фруктами там уже стояла.

Небрежно поздоровавшись с полковником, Тур указал на кресло, на угощение и сказал:

- Насколько я понимаю, полковник, похвастаться вам нечем.

- Меня зовут Лев Иванович, а если желаете обращаться по званию, извольте говорить "господин полковник", а "эй, полковник" - это те, которые на полусогнутых генералам папки носят.

- А вы с характером! - хрипло рассмеялся Тур.

- А вы только сейчас об этом узнали? - Гуров сел, отщипнул виноградинку. - Вчера по вашему делу короткая перестрелка приключилась, из моих людей никто не пострадал. Однако тяжело ранили посторонних женщину и парнишку.

- Как произошло? Нужны деньги? - озаботился Тур.

- Пошлите своего секретаря в Институт Склифосовского, хирургическое отделение, ему скажут, что больным нужно, лекарств не хватает.

- Хорошо, сейчас распоряжусь. Перестрелка, как и почему?

- Некие господа пожелали забрать вашего друга Толика. Мы воспрепятствовали, четверых бандитов захватили, с ними сейчас занимаются. Как ваша история попала в поле зрения преступной группировки, мне непонятно.

- Один из ваших ментов проболтался, либо купленный! - зло сказал Тур.

- Это вряд ли, господин Туров. Скорее, информация ушла от ваших родственников, - ответил Гуров.

- Какие родственники? Игоря похоронили, у меня остались сестра Елена и младший брат Олег. Они с преступниками не общаются. Чушь какая-то!

- Вы сами назвали их имена. Теперь решайте, мне заниматься вашей сестрой и братом или прекратить работу? Иных путей я не вижу, - Гуров покрутил пачку сигарет, убрал в карман.

- Абсурд! - Тур наполнил две рюмки, одну молча выпил. - Они бездельники, не знают, как заработать рубль, тратят, сколько им требуется, ни в чем не нуждаются. Конечно, они общаются с людьми и все такое... Работайте, как считаете нужным. Да, по моим прикидкам, у вас кончаются деньги...

- Верно, - перебил Гуров. - Сделай выводы, - Гуров смотрел в очень умные и проницательные глаза Тура. - Значит, я занимаюсь людьми в окружении ваших родственников. И если они обратятся к вам с жалобами на ментов...

"Они не обратятся! - подумал Гуров. - Вот так, разменял пятый десяток, кое-чего в жизни добился, считал себя умным и вдруг выяснил, что шарик, хотя и крутится, но сам по себе, и с твоими желаниями не считается".

- Хорошо, - Тур отер ладонью лицо, как бы стирая нечто лишнее, мешающее. - Что насчет Рябова и Рудина? Уверен, что они приложили руку к происшедшему.

- Возможно, - согласился Гуров. - Даже очень возможно. Мы пытались их посмотреть. "Посмотреть" - наше профессиональное выражение. Но с улицы к ним не подойдешь, слишком сильна охрана. А индивидуального подхода мы не имеем. Если мы зацепим исполнителя, тогда будем думать.

"Даже я, не имеющий опыта в сыскном деле, понимаю: человек не ищет ключ, если не знает, где дверь, они не рвались ко мне, они пытаются захватить Толика, значит - сидиром уже у них. Я без него беззащитен, они способны меня разорить. Вы, господа хорошие, обязаны думать именно так. А вы собираетесь заниматься черт знает чем. Гуляющие вокруг моих родственничков придурки..."

- Не стоит нервничать, уважаемый Илья Ильич. У ваших соперников нет сидирома, если бы был, они бы действовали иначе.

Холодное спокойствие сыщика остудило магната.

- Да, чуть было не забыл, - Гуров недовольно покачал головой. - Я прошу вас взять под свою опеку одну женщину, ей около сорока, она очень недурна собой, вполне может сойти за любовницу. Она старательна, вежлива, пунктуальна: может оказаться полезной в моей работе.

- Она ваша сотрудница? Агент? - поинтересовался Тур.

- Нет, женщина из прошлого, умная, опытная. Разрешите мне дать ей телефон вашего секретаря, пусть он о ней позаботится, устроит в какой-нибудь офис подавать кофе, улыбаться, на большее она не способна.

Тур некоторое время молчал, затем ответил:

- Лучше мы обойдемся без посредников. Пусть девушка придет сюда, мы с ней обо всем договоримся.

- Хорошо, - Гуров поклонился. - Всего вам доброго, - и ушел.

- Он еще помнит женщин своего прошлого, - сказал насмешливо Тур. - Ну-ну, посмотрим, так ли уж неподкупны его люди.

* * *

Естественно, что неприятели Турова, менее способные и удачливые, но очень богатые, Илья Петрович Рябов и Николай Васильевич Рудин, тут же узнали о происшествии на Малой Бронной и незамедлительно встретились. Они практически не посещали рестораны и тем более не участвовали в светских тусовках.

У каждого имелся свой ресторан, офис и дом, нигде больше они не бывали. Имели приходящих женщин, этим и ограничивались их личные расходы. Одни люди посвящают свою жизнь науке, другие - искусству. Рябов и Рудин делали деньги. Зачем им такие деньги, они не задумывались, как человек не задумывается, а зачем он живет?

Они несли колоссальные расходы на охрану: ведь сама жизнь - штука крайне ценная. Хотя с точки зрения нормального человека жизнь Рябова и Рудина не многим отличалась от пусть очень комфортабельного, но тюремного заключения.

Узнав от своих людей в МВД о перестрелке на Бронной, Рудин позвонил коллеге и пригласил к себе на чашку чая. Все происходило так же, как и в последнюю встречу. Тот же кабинет, полки с мертвыми книгами, рюмка коньяка и сигарета. Казалось, рюмка бездонна, а сигарета не сгорает.

В связи с происшедшими событиями сегодня пауза была короче, сил на долгое молчание не хватало. Рябов в волнении не пригубил, как обычно, а глотнул из рюмки, даже затянулся сигаретой. Он сжал свой худенький кулачок, постучал по подлокотнику кресла.

- Кто творит непотребное? Где золотой диск и твой ловкий Черт? Он взял деньги, убил младшего Турова, вскрыл сейф, похитил сидиром и пропал? В деле появились какие-то бандиты, значит, они что-то знают. Ты, Николаша, понимаешь, какую заварил кашу?

Хозяин, сидевший за своим огромным письменным столом, был сегодня в смокинге; галстук-бабочка плюс невыразительное лицо - все это делало Рудина похожим на киношного мафиози.

Рудин тоже глотнул коньяка, что означало крайнюю степень раздражения.

- Не вали на меня, словно на мертвого. Давай вспомним, как все начиналось. Тур провел две финансовые операции, которые разрушили наши планы по золоту. И тогда ты, Илья, не я, высказал мысль, что "головастый" знает лишнее и, возможно, имеет доступ к нашим компьютерам. И тогда у тебя, не у меня, появилась идея заполучить сидиром Тура. Все верно?

- Верно, но то была лишь идея. Организатором исполнения был ты. Черт - твой человек, - ответил Рябов.

- Он человек ФСБ или дьявола, не знаю точно, как эта организация называется. Да, я намекнул ему, что имеется возможность хорошо заработать. Так ты силен только идеями, а не их воплощением. Мы с тобой вопрос обсудили и пришли к выводу, что Черт подходит и риск минимален. Что ты хочешь от меня сегодня?

- Черт тебя подери, Николай, я не имею к тебе личных претензий! - Рябов вновь стукнул кулачком по ручке кресла. - Я лишь хочу знать, что происходит? На каком я нахожусь свете? Если раньше мы подозревали, что беззащитны перед Туровым, то сегодня мы даже не знаем, в чьих руках ключи и шифры наших компьютеров и счетов в банках. Кто такой на самом деле этот Черт? Не случайно он выбрал этот псевдоним. Если действительно в диске Тура содержатся все наши потроха, то в один прекрасный момент мы можем оказаться нищими. Туру нужна власть, а не деньги, он не опустится до пошлого воровства, ему оно не интересно.

- А никто другой не способен воспользоваться сидиромом, - стараясь не выдавать своего волнения, ответил Рудин. - Я консультировался со специалистом. Вскрыть сидиром способен гений, либо группа специалистов, обладающих необходимой техникой.

- ФСБ найдет и специалистов и технику! - чуть ли не крикнул Рябов.

- Возможно. Но Черт - не Зорге, работающий за идею. Он не может довериться никому из своих коллег. А в данном случае необходимо довериться не одному, а группе людей. Проще отнести сидиром в Администрацию Президента, сказать, мол, нашел в мусорном бачке, не знаю, что делать.

- Разумно ты все говоришь, разумно, - сказал Рябов. - Только совершенно непонятно, зачем человек держит у себя бесполезную, даже опасную вещь, не выходит на нас, не получает деньги. Он мог бы одуматься и увеличить гонорар было бы понятно. Но рисковать, совершить убийство и не прийти за деньгами? Уволь, я понять не могу.

* * *

Гуров и Станислав дважды прослушали этот разговор, записать его удалось благодаря тому, что Рудин отправлялся на раут к мэру. На этот прием была приглашена и Мария, а Гуров не преминул напроситься сопровождающим. Вколоть булавку-передатчик в полу смокинга Рудина было делом нехитрым.

Встретившись с партнером, бизнесмен не переоделся. Смокинг он надел в кои-то веки и не удержался похвастаться перед Рябовым. Таким образом, оперативники получили уникальную возможность прослушать совершенно конфиденциальную беседу.

- Ты гений, я устал это повторять, тем более, что со мной мало кто спорит. Тебя некоторые зовут сверхвезунком, я согласен. Однако! - Станислав махнул на Гурова рукой, как на безнадежно больного человека. - Ну, мы узнали вдохновителей преступления, узнали, что они наняли человека и выплатили аванс. Но с такой записью идти в прокуратуру - только людей смешить. Кличку "Черт" мы проверяем по картотеке, наверняка обнаружим до черта "Чертей". Примет никаких, возраст предположительно от двадцати пяти до тридцати пяти, работает в ФСБ...

- Не факт, - заметил Гуров, - скорее, он работал либо у нас, либо у соседей, но сейчас не работает.

- Почему? - удивился Станислав. - Дерзость и чистота исполнения...

- Станислав! - перебил Гуров. - Что с тобой, дружище? Какая чистота? Как ты себе представляешь картину преступления?

- Я не живописец.

- Десять против одного, что Игорь вошел в кабинет брата, когда Черт стоял у открытого сейфа. Парень увидел вооруженного человека и побежал. Чистота! Ключи, сигнализация сделаны профессионально, согласен. Но не побеспокоиться о том, чтобы хозяин спал крепко до утра? Допускаю, возможности не представилось или что-то сорвалось. Случается! Но запереть дверь кабинета - руки не отвалятся! Какая чистота? Он наглый портач, этот Черт!

- Или мы чего-то не знаем, - заметил Станислав. - Надеюсь, мою болтовню о твоей гениальности ты не принимаешь всерьез?

- Мужчина, принимающий себя всерьез, просто смешон.

Станислав слышал эти слова отнюдь не впервые, прекрасно знал, что в них содержится лишь часть истинного отношения к себе сыщика Гурова. Да, оценивая себя как человеческую особь, он был скромен и прекрасно понимал, что не входит ни в десятку, ни в сотню, ни в тысячу самых талантливых россиян, не говоря уже о человечестве в целом. Но когда вопрос касался личных, персональных, так сказать, взаимоотношений, ему было в высшей степени наплевать на положение, звание или должность собеседника. Если Гуров имел свою точку зрения по какому-то вопросу, то высказывался с прямотой, достойной порой обыкновенного глупца. Скажите, какой человек станет заявлять высокопоставленному чиновнику, что тот или иной Указ Президента бессмыслен, даже вреден? Да, люди бросались на амбразуры, погибали, но кого-то их смерть спасала. Отдельные споры Гурова порой не приносили ни малейшей пользы, он наживал себе нового врага и только. Но в подобных спорах он никогда не отступал и относился к собственной персоне чрезвычайно серьезно. Позже генерал Орлов либо кто-нибудь из заместителей министра приносили обиженной персоне свои извинения за неуправляемого полковника, крутили пальцем у виска, объясняя, мол, больной, и не стоит обращать внимания. Надо работать, Гуров будет здоров.

- Полагаю, Черт - бывший работник спецслужбы и неплохой агентурист, раз сумел снять слепки с ключей и узнать, как отключается сигнализация. Если бы он действительно являлся сотрудником, то никогда бы не сказал об этом. Надо пытаться выяснить, через кого он действовал. Надо думать, он не однажды бывал в доме. Орлов прав, считая, что подход осуществлен через брата или сестру. Рекомендует сосредоточиться только на них.

- Вчера Катюша была у Турова в больнице. Я с ней говорил, она не очень откровенна.

- Следовало ожидать, мне необходимо с ней увидеться.

- Ты, конечно, начальник, но советую оставить ее в покое, - ответил Станислав. - Ее устроили на работу, о которой она мечтать не могла. Обстановка, одежда, люди, уважительное отношение. Она знает жизнь, но подобную - только по кино. Пусть придет в себя, оклемается. Когда она видит одного из нас, тут же вспоминает, что агент... Она не хочет вспоминать, она хочет жить нормально.

- Но ты понимаешь... - начал было Гуров, но друг его перебил:

- Конечно, понимаю. Тур ее вербует, и первый подход он сделал очень удачно. Пусть она побудет в новой атмосфере, увидит, что хорошо одеты и интеллигентно разговаривают в общем-то знакомые ей люди. Женские секреты и сплетни, мужчины делают неоригинальные предложения.

- И долго мы будем ждать? - спросил Гуров.

- Как сложится. Катюша должна ближе познакомиться с сестрой Турова или братом. Завяжутся у них отношения или нет, неизвестно. До этого она бесполезна как Турову, так и нам. Будем надеяться, что он долго не выдержит, начнет расспрашивать. Тогда она поймет, что Тур ничем от нас в данном вопросе не отличается, стремится ее использовать. Он человек резкий, может поторопить, пригрозить. А Катюше грозить нельзя, она отшатнется, тогда и наступит наша очередь.

- Хорошо говоришь, но очень долго, - сказал Гуров. - Тебе результаты допросов задержанных известны? Как в МУРе обстоят дела? Предъявил ли следователь прокуратуры обвинение?

- Естественно, от бутылки они отказываются, купили в киоске, не знали что. Конечно, карета "скорой" и стрельба из автомата их топит. От убитого автоматчика они открещиваются, все тянут на простую хулиганку. Никаких имен, заданий, "ваньку валяют". Опера из МУРа работают хорошие, возможно, выжмут. Но нам это никак. Всплыло имя вора в законе, Куба, мы его на Бронной видели, но к делу его не пристегнуть, главное, что и пристегивать-то напрасно. Куба - известный вор в законе, сам никаких преступлений не совершает, кормится на своем авторитете. Возможно, и он организатор попытки похищения, за ним стоят молодые уголовные авторитеты. Задержанные никогда на Кубу не расколются, им в зону идти, сам понимаешь. Сдать вора в законе и идти за колючку, да лучше самому повеситься в камере предвариловки.

- Предложения? - спросил Гуров.

- Тебе следует войти в личный контакт с братом или сестрой, с кем, считаешь, легче, - ответил Станислав.

- Проще всего использовать Марию. Но сколько можно? Она актриса и любимая женщина, сколько можно использовать ее имя, обаяние? Я превращаю Марию в агента. Я уж не говорю, что это опасно, мое поведение абсолютно безнравственно.

В дверь позвонили. Гуров подошел, склонился к глазку, отодвинул мощный засов. Мария вернулась с утренней репетиции. Сегодня она выглядела не королевой, а усталой, элегантной, не очень красивой женщиной.

- Здравствуй, Станислав, - она сняла плащ, швырнула сумку, скинула туфли на высоком каблуке.

Гуров сел рядом на диван, положил ноги актрисы себе на колени, начал делать массаж.

- Мальчики, можете меня поздравить. Сегодня мне предложили роль пятидесятилетней, сошедшей с круга женщины. Я бы назвала такую роль "Падающая звезда". Гуров, ты еще немножко подождешь и женишься на комической старухе. Я читала о таких ситуациях десятки раз, знала - и мне не миновать, но разве от этого легче? Но коллеги мои хороши! Никто не дернулся, мол, рано, теряем героиню, замены достойной нет. Пошло, как в плохом водевиле. Сегодня худрук не сказал, но все знают, что на мое место он приглашает современную сексапильную девчонку, которой театр просто противопоказан. В кино, за счет вывертов оператора и хорошего монтажа, еще ладно.

- Маша, прими ванну, я тебе сделаю массаж, - неуверенно предложил Гуров.

- Спасибо, но как ни массируй, сорокалетнее тело не сделаешь двадцатилетним. А сейчас я чувствую себя просто пожилой, никому не нужной бабой.

- Обидеть человека не сложно. Ты ляжешь спать или будешь обедать? - спросил Гуров.

- А чего мне спать? В вечернем спектакле меня вежливо заменили, завтра я не занята.

- Прекрасно, будешь отдыхать, - Гуров направился на кухню. - Могу предложить вчерашние макароны по-флотски и отварную осетрину с хреном. Пить я тебе не рекомендую.

- Осетрину, - ответила Мария и стала копаться в своей сумочке. - Сегодня я приглашена в элитный кабак. Якобы там будет крупный французский продюсер, ищущий партнершу некой восходящей звезде. Меня позвал приятель продюсера, русский парень, чью фамилию за последнюю неделю я от вас неоднократно слышала. Да где же эта чертова карточка? - она вытряхнула содержимое сумки на диван. - Вот она, - Мария взглянула на визитку и фыркнула: - Я читала, что Александр Сергеевич на своих визитках писал "А.С. Пушкин", и все. Этот же указывает свою фамилию, имя и телефон.

Станислав взял визитную карточку и прочитал: "Олег Туров".

- Интересно, - Станислав вернул карточку и крикнул Гурову, который возился на кухне: - Командир, тебе имя Олега Турова что-нибудь говорит?

Гуров появился на пороге, вытирая руки полотенцем.

- Нечто знакомое, сразу не вспомнишь.

- Этот тип приглашает Марию на ужин, якобы для знакомства с продюсером.

- Сходи, отвлекись, - равнодушно сказал Гуров. - Продюсер - обыкновенный манок, ты девочка взрослая, разберешься. Хочешь, я составлю компанию.

- Нет-нет, - Мария рассмеялась, - вручая карточку, меня предупредили, мол, желательно быть одной, без сопровождения. Я девочка взрослая, простая, люблю, чтобы все точки над "I" были расставлены заранее. Потому я предупредила: после ужина я еду прямо домой, а не слушать музыку и пить уникальный коньяк на квартире. Еще я попросила за мной заехать.

- Поедешь ты слушать музыку или нет, мы еще обсудим. Но несколько позже...

- Хорошо, - безразлично ответила Мария. Гуров любил ложиться спать около одиннадцати, а за Марией заезжали только в десять, значит, предстояла бессонная ночь. За время службы сыщик много ночей не спал, привыкнуть не смог, всегда сердился. А сегодня особенно, так как, с одной стороны, Марию следует сопроводить, с другой - совершенно непонятно, зачем Олег Туров ее пригласил и что за всем этим стоит?

- Мария - красивая, обаятельная женщина, Олег - мужик с нормальными рефлексами, говорят, что бабник. Но для того, чтобы пригласить Марию, не обязательно быть бабником, - рассуждал Станислав, сидя за рулем своего "Мерседеса".

- Ты сам-то веришь в свою болтовню? - спросил сидевший рядом Гуров. - Совпадения в жизни случаются, не спорю. Однако, когда подозреваемый приглашает ужинать женщину сыщика, это уже не случайность, а продуманная акция.

- Для нас Олег Туров - проходит по делу, а для самого себя он - мужик, пользующийся успехом у женщин, что вполне естественно. Нормальный возраст и внешность, холостой, плюс наличие больших денег делают мужчину практически неотразимым. Возможно, он и знает, что Мария живет с тобой, об этом ему мог сказать брат. Так ведь вы не женаты, а кто сегодня с кем живет, никого не волнует. Для нас Олег Туров подозреваемый, - продолжал философствовать Станислав, - а для него, если он к делу не причастен, ты лишь мент, который занимается делом его покойного брата. Мент, следовательно, человек либо коррумпированный, либо нищий, в любом случае противник несерьезный.

- Говоришь ты правильно, и все верно, - ответил насмешливо Гуров. - Только сам ни одному слову не веришь. Лучше подумай, зачем Олег Туров пригласил Марию на ужин? Вряд ли ее хотят пригласить на съемки.

Они сделали небольшую петлю, выкатились следом за "Мерседесом", в котором находилась Мария, на Новый Арбат и остановились не у ресторана, а заехали на охраняемую стоянку казино.

- Я платить за вход не буду. Принципиально, - заявил Станислав.

- А предъявляя документы, мы засветимся, - недовольно ответил Гуров.

- Мы и так засветимся, - сказал Станислав. - Или ты собираешься оставлять пистолет в машине?

- Магнитный контроль?

- А ты как думал! - Станислав почему-то был доволен. - Можно подождать часа три в машине.

- Идем, - Гуров вышел из машины. - Только разговаривать с охраной будешь сам.

- Как прикажете, - изображая официанта, ответил Станислав, исчезая за стеклянными дверями.

Гуров был в смокинге, в белой рубашке и бабочке, он смотрел на входившую в казино публику и думал, что будет смотреться павлином, забредшим в курятник. Смокинг ему купила Мария, объяснив, что это такая же форма, как и милицейский мундир. Случается, что она обязательна.

Прибежал Станислав, взял Гурова под руку, и они, минуя всякие контроли, прошли к гардеробу. Подошел парень с фирменной табличкой на груди.

- Здравствуйте, я из местной охраны. У вас проблемы или господа просто хотят познакомиться с нашим заведением?

Гуров хотел ответить, что лишь следит за собственной женой, но, взглянув на охранника привычно, не встречаясь глазами, промолчал, а Станислав взял парня под руку, панибратски сказал:

- Познакомиться, только познакомиться, а ты, приятель, к нам больше не подходи, занимайся своими делами.

Охранник исчез. Оперативники, миновав стайки молоденьких девиц, проводивших их равнодушными взглядами, вошли в огромный игровой зал со множеством зеленых столов, у некоторых стояли люди, даже толпились, за иными столами одинокий крупье перебирал фишки.

- Ресторан на втором этаже, - Станислав с видом завсегдатая указал на лестницу. - Во что изволите играть?

- Веришь-не-веришь. Разыщи, пожалуйста, нашу компанию, если они в ресторане, найди столик неподалеку, - сказал Гуров. - Я буду болтаться у дверей.

- Как скажете, - Станислав хотел было козырнуть, но передумал.

Гуров с интересом разглядывал публику.

Одета она была разношерстно. Женская половина следила за своей внешностью неизмеримо внимательнее: цена мужчины определялась содержимым бумажника. Девочка лет семнадцати, в строгом платье и с неброским макияжем, понравилась Гурову. Они встретились взглядом, сыщик улыбнулся, девушка подняла вопросительно тонкую бровку. Он начал закуривать, гадая, неужели она платная, такая молоденькая и чистенькая? Или он, старый козел, ничего не понимал, а девушка пришла сюда развлечься, просто потанцевать? Но музыка и танцы на втором этаже. Девушка и ее подруги не играют и не танцуют, значит, ищут клиента. Если так, у них должен быть сутенер-охранник. Гуров пригляделся, но никого подходящего не заметил. А может, ее нужно пригласить к стойке бара или в ресторан и тогда проявится сутенер? Пригласить ее на коктейль?

Его размышления прервал Станислав, бесцеремонно толкнувший под локоть.

- Так задумчив бывает поэт в поисках рифмы. Они в ресторане, пошли, - он увлек Гурова к лестнице.

Зал представлял собой амфитеатр, пологий и просторный. Снизу круглая площадка для танцев, на которой топталась лишь одна пара, на сцене - оркестр и орущий гитарист.

- Садись, - Станислав усадил Гурова за стол. - Мария с компанией сидит справа, через столик.

Гуров оглядел полупустой и полутемный зал, высматривая, нет ли знакомых лиц.

Нет, все было благопристойно, чинно, достаточно скучно, певец-гитарист окончательно охрип, его сменила девица в смелом декольте, но совсем без голоса, она шептала в микрофон, чуть ли не лизала его.

Официант принес две порции виски и блюдечко с орешками, Станислав успел сделать заказ. Столик, за которым сидела Мария, был на шестерых. Рядом с актрисой располагался полный лысый мужчина, с другой стороны сидел молодой, коротко стриженный блондин, лицо его находилось в тени, и Гуров, видевший Олега Турова лишь на фотографии, догадался, что это он и есть. Марию Гуров видел плохо, в основном прическу. Третий мужчина, блондинистый широкоплечий атлет, смахивал на охранника, о девицах на таком расстоянии, учитывая освещение, ничего сказать было невозможно, разве что яркие блондинки, не более.

- Одна из блондинок - наша Катюша, - неожиданно сказал Станислав.

Мимо Гурова и Станислава прошел Черт с заметно выпившей девицей. Человек, которого разыскивали сыщики, прошел рядом, занял столик неподалеку, розыскники никак не реагировали. Они не знали Черта в лицо, даже не имели его примет, а он не знал о существовании этих ментов. Он, конечно, не сомневался, что милиция его разыскивает, но такого близкого соседства не мог предположить. Мужчина был брюнет, высокий, хорошо сложенный, с уверенными движениями, в великолепном английском костюме. Женщина - в плохо сидящем, вызывающе ярком платьице, с ползущей по лицу косметикой, пьяненькая, которых принято называть шлюшками. Гуров отметил несоответствие, отвернулся и забыл. А не надо было ему этого делать, ой, не надо! Особенно, учитывая незначительное происшествие, последовавшее чуть позднее.

Прошло часа два, менялись лишь люди на сцене, показали даже некое подобие стриптиза: усталые девушки раздевались до лифчика и трусиков, словно собирались окунуться в бассейн.

Неожиданно за столом, где сидела Мария, начали говорить на повышенных тонах, затем Олег Туров вскочил и плеснул из бокала в лицо лысому толстяку, который отбросил стул и решил, видимо, перейти к рукопашной.

- Станислав, забери Марию, - Гуров поднялся.

Крячко мгновенно подскочил к ссорящимся, незаметно ткнул двумя пальцами толстяка по печени, отчего тот осел на стул.

- Прошу меня извинить, - тихо, но твердо заявил Станислав, - но великой актрисе противопоказаны стрессовые ситуации - завтра у нее сложные съемки.

- Ты кто, собственно, будешь? - грубо спросил Олег Туров.

- Если Станислав говорит, пора домой, значит, так оно и есть, - заявила Мария, вставая. - Спасибо за компанию.

- Машенька! - воскликнул Олег.

- Как? - спросила Мария, в ее вопросе было столько удивления, главное, льда, хватило бы и на белого медведя.

Мария прошла на выход, взяв под руку Гурова.

В этот момент Черт и увидел сыщика. Пришел Черт ради встречи с Олегом Туровым, случайно выяснив, что тот будет со знаменитой актрисой, которая живет с известным ментом.

Не надо быть семи пядей, чтобы понять, что мужики из "конторы".

- Мальчики, вы просто прелесть, - щебетала Мария, несколько ошеломленная внезапным появлением друзей. - Я уже начала придумывать предлог, как смотаться... Сказка...

Черт проводил взглядом ушедших и подсел к столику Турова.

- Привет, Олег, сколько лет, - сказал Черт. - А где твоя умненькая сестренка?

- А, привет, Сергей, - вяло отозвался Олег. - Знакомься, все свои.

- И красотки! - отпустил Черт комплимент, пожимая руку Катюше Сметаниной.

Глава шестая

Биография Сергея Бестаева была богатой, пестрой, но не отличалась особой оригинальностью, как и его характер. Обладая броской внешностью, он нравился людям, особенно женщинам, легко с ними сходился, быстро забывал.

Природа отрезала ему щедро, еще в девятом классе он был ростом за сто восемьдесят, правда, в дальнейшем не вырос. Широкоплечий, поджарый брюнет с голубыми глазами, он в школе учился легко, был твердый "хорошист", бытовало такое странное слово. Он был отличный физкультурник, играл за сборную школы в футбол и баскетбол, бегал и прыгал. Любимец школы, как учителей, не имевших с ним забот, так и ребят, получавших от него точный пас, и девчонок, ходивших с ним в кино, многие из которых мимолетно влюблялись, спали с Бестаевым, не ревновали друг к другу, Сергей являлся общественной собственностью: дружен со всеми, не принадлежа никому.

В доме у него складывалось не совсем обычно, но, как говорится, и не из ряда вон.

Единственный сын любил маму и папу одинаково, точнее, был к ним равнодушен поровну. В просторной по тем временам трехкомнатной квартире обитала еще бабушка, мать отца, вела хозяйство, почти не выходила из кухни. К бабке Сергей относился тепло и внимательно в свободное от иных дел время.

Отец, партийный функционер районного масштаба, когда Сережка учился в пятом классе, куда-то слинял. Мать, актриса эстрады, где она немножко танцевала и пела, а в основном спала с различными руководителями легкого жанра, слез по ушедшему мужу не лила, бабушка сказала, что Бог ни делает, все к лучшему, и ушла на кухню варить борщ, а Сережа при расставании получил отличный велосипед "ЗИЧ", мечту всех сверстников.

Мать не вернулась с гастролей, когда он учился в классе десятом. Сами понимаете, получить аттестат зрелости - дело серьезное, и о романах матери думать некогда. Да и подруга - дура, не вовремя "подзалетела", забот не оберешься.

В общем, родителей Сергей потерял, словно попутчиков в поезде дальнего следования, каждый забирает свои вещички и выходит на своей станции. А трехкомнатная квартира на Тверском бульваре в Москве - дело не шуточное. Он не был в те годы меркантилен, но и не Дураком родился. Алименты отец платил исправно, позже мать стала подбрасывать, бабушка внука одевала, кормила, возможно, и радовалась: беспутные разбежались, а "красавец" и "золотко" поступил в ее полное распоряжение.

Школу он закончил без проблем и подал документы в Щукинское театральное училище. А вот на вступительных экзаменах Сергей Бестаев впервые получил по носу.

Известный, любимый Сергеем артист, председатель приемной комиссии, даже не дослушал "стих" Бестаева до конца, рассмеялся и сказал:

- Как говорил Великий, жить будет, петь - никогда, - затем посмотрел на парня серьезно, даже почему-то неприязненно, и продолжил: - Извините, молодой человек, внешность у вас подходящая, но в нашей профессии не это главное. Примите добрый совет, в театральный больше не пробуйтесь.

Отец у него пропал, мать ушла, Сергей глазом не моргнул, а тут в институт не приняли, делов-то всего, а по сердцу царапнуло. Да и не в институте дело, увидел Сергей в глазах, услышал в тоне председательствующего не то чтобы презрение, нет. Казалось, разглядел опытный актер в Сергее некий порок, тяжелую болезнь, в общем, гадость какую-то.

Толкнулся он в МАИ, но не прошел по конкурсу, год пролетел незаметно, и оказался Бестаев в военкомате. Здесь его оценили по достоинству, военком здоровался за руку, врачи, улыбаясь, оглаживали плечи, хлопали по гулкой груди.

- Была бы гвардия, направил бы в гвардию! - сказал военком. - Конечно, в моряки тебя определить следует, да год жалко, двигай десантником.

Отслужил Сергей легко, можно сказать, играючи. Деды в те годы еще не появились, о Чечне никто не догадывался, отпрыгал свое, да полтора года придурком в штабе каблуками офицерских ботинок щелкал.

Вернулся, переоделся, побрился - и вышел на улицы столицы завидный жених. Одно плохо, родители деньги присылать перестали, а бабка, вроде и не старая была, померла некстати. Тут еще Бестаева решили уплотнить, то есть подселить соседей. Люди с детьми десятилетиями в очереди на квартиру стоят, а тут кобель одинокий, можно сказать, в трехкомнатных апартаментах прыгает. И вроде совсем петля, да неожиданно Сергея в райисполком пригласили, да не к кому-нибудь, а к самому председателю. Удивился Бестаев, однако побрился, приоделся, хотя одежонка и тесновата оказалась, явился вовремя. К великому удивлению неестественно блондинистой секретарши, "хозяин" принял неизвестного парня без очереди.

"Хозяин", маленький, пузатый и почти лысый, неожиданно вышел из-за стола и не то чтобы обнял Сергея, а дружески взял за руки, густым голосом произнес:

- Вот он какой, Сереженька, вымахал, ну, садись, - и, не давая гостю опомниться, продолжал: - А Николашка, батя твой беспутный, так и пропал с концами? Слышал, он сейчас на дальнем Севере, фигурой стал. А мамаша не пишет? Ох, в молодости хороша была девка, глаз не отвести. В тебе, не пойму, кого больше, отца или матери?

Понимая, что ответа от него не ждут, Сергей благоразумно молчал.

- А ведь я у твоего бати в замах служил, не обижал он меня. Грех жаловаться. За добро добром платить следует, распоряжусь, никого не пустим в квартиру Бестаевых.

Хозяин беспечно болтал, но Сергей все время чувствовал на себе его оценивающий взгляд.

- Значит, школу закончил, армию отслужил, теперь в институт и куда? А чего не женишься, не отбегал своего?

Сергей не знал, как хозяина зовут, ответил безлично:

- А чего я бегал-то? От самолета к вертолету да от столовой до сортира?

- И то верно. Слушай, Серега, приходи ко мне на обед, - хозяин перелистнул календарь. - Вот, в воскресенье и приходи, часикам к трем. Мы с тобой этого, - он звучно щелкнул себя по горлу. - А то, когда я один, меня бабы поедом едят. Договорились? Я тут неподалеку, на Брестской, тебе секретарша адресок черкнет. Ну, будь, не прощаюсь.

Секретарша и адресок черкнула, а взглядом предложила и больше. Он входил в подъезд бочком, а вышел гвардейцем.

В воскресенье, еще за стол не сели, Сергей все понял. И папаню своего, и маманю, и старые долги, которые следует отдавать. Все встало на свои места. У предисполкома имелась молодая жена и дочка, ей ровесница, только выглядит похуже. Завитая блондинка с маленькими глазками, зато с длинным утиным носом. Фигурой она напоминала нечто из старой мебели, ножки прочные, короткие, задница - то ли здоровенная тумбочка, то ли небольшой комод. Жена же, видно, не так давно перестала плясать, мясом обросла, а гибкой фигуры и пластики движений не утратила. Личико, правда, несколько кукольное, глупенькое, зато глаза все компенсировали и без лишних слов объясняли, что под модной прической мозги имеются, добротой и простотой молодая женщина не страдала, и совершенно ясно, почему она жена председателя райисполкома.

Сережа сел за стол, глянул на могучий зад своей невесты, на ее утиный носик и подумал: "Скорее я в квартиру табор цыганский пущу, чем эту "красотку". Но вести себя следует разумно, событий не форсировать, а жениховство никто никаким временем не ограничивал. Тут главное не напиться до безумия и к невесте в койку не упасть. Иначе тут же заявят, что она беременна, и тогда петля".

Водочка оказалась холодная, а закусочка из партийного пособия: такую люди видели тогда только в кино, к примеру, в "Кубанских казаках". Пили и ели умеренно, разговор поддерживали непринужденный. Сергей, хотя и прыгал с парашютом хорошо, очень смешно изображал, как он трусил перед первым прыжком, а инструктор выталкивал его из самолета. Сергей так разошелся, что собирался снять брюки и показать, что след еще остался. Невеста хохотала, чуть не плюхнулась на пол, а хозяйка смотрела на гостя внимательно, изредка облизывая полную губку кончиком розового язычка.

В общем, обед прошел превосходно. Прощаясь, Сергей поцеловал дамам руки, хозяин хлопнул парня по плечу, сказал:

- Серега, тебя ждут в доме в любое время суток, - и добавил: - Заходи на службу, обсудим вопрос трудоустройства.

"Устроит он меня, слов нет, как мне и не снилось, но дочку свою заставит взять, а квартира плюс работа, считай, петля Нестерова.

Чтобы квартиру не тронул, придется изображать, а работать я лучше грузчиком пойду". Так рассуждал Сергей, покидая гостеприимный дом.

Через неделю Сергей позвонил, через две снова был зван на обед, во время которого вся семья повела себя значительно активнее. Дочка дура дурой, однако пару раз ухватила гостя за коленку, хозяин напрямую предложил должность в исполкоме, откуда, мол, легче стартовать к деньгам. Причем он так напрямую и выразился: "к деньгам". Хозяйка была еще лаконичнее, столкнувшись с Сергеем в районе туалета, безразлично сказала:

- Завтра в три загляну к тебе.

"Ну, кажется, я отбегался, семейка боевая, они меня живьем не выпустят", - подумал Сергей.

На следующий день мадам явилась к Сергею ровно в три, он не успел опомниться, как оказался без штанов. И мадам, так он ее называл на протяжении всего знакомства, занялась его обучением. Она была в восторге от его фигуры и физической подготовки, но больше всего ей нравилось, что мальчик выглядит абсолютно невинным, словно новорожденное дитя.

Встречались они ежедневно, только днем, и занимались любовью до изнеможения, так олимпийские чемпионы готовятся к своим главным стартам.

Однако жизнь несколько сложнее, чем обучение искусству любви. Вскоре Сергею стало не на что жить. Он кое-что продал из дома, денег хватило ненадолго, а ему хотелось иметь хотя бы пару штанов, пиджак, куртку, которые бы не врезались в складки отяжелевшего тела. Сергея знали на Тверской и в ближайших переулках, он здесь родился. Он обратился к одному приятелю детства, затем ко второму, а через неделю он участвовал в малом нелегальном бизнесе. Одному передать, у другого взять, третьему заплатить. А так как парень он был абсолютно честный, силенку имел и дрался ловко и жестоко, довольно быстро у него среди мелких коммерсантов появился авторитет.

Видимо, это не осталось незамеченным местным участковым. Немолодой капитан, известный среди шпаны под именем дядя Вася, как-то остановил Сергея.

- Не работаешь, Серега, - дядя Вася не знал, что такое прелюдия. - Это плохо. Фарцуешь помаленьку, что еще хуже. Я в нашей конторе давно служу, не видел человека, который бы вовремя остановился. Только тюрьма, других остановок не случается.

Он, покуривая, выслушал бормотания Сергея, рассказ о его грандиозных планах, наконец сказал:

- Говно все это, - плюнул под ноги, растер ношеным сапогом. - Не хочешь сидеть в тюрьме, приходи завтра к замначу по уголовному розыску, с утречка, пока подполковника день не закрутил. Приходи, от разговора тебя не убудет. А то я на тебя все так же по старинке, как на пацана, смотрю, а ты вон какой лоб вымахал. Третьего дня у Елисеевского коробку с "Мальборо" принял? А та коробка на трешник вполне тянет.

Сергей несколько минут стоял и смотрел на удалявшегося дядю Васю. Дело в том, что когда он принял на продажу десять блоков "Мальборо", у Сергея при себе и доллары были. И если бы его в тот день взяли, разговор бы пошел уже не о "трешнике", хотя и "трешник" никому не нужен.

У Сергея имелось достаточно недостатков, но чувство опасности он ощущал, и от протянутой руки не отказывался.

На следующий день в девять утра он постучал в дверь начальника уголовного розыска, услышав приглашение, вошел и доложился, как сержант должен докладывать подполковнику.

- Здравствуй, Бестаев, присядь, я пока одну кляузу отпишу, - подполковник был немолод, лысоват, остатки волос поседели.

Закончив писать, он с минуту молчал, подняв взгляд на Сергея, спросил:

- Я слышал, Бестаев, ты в острог собрался?

- Наговаривают, товарищ подполковник, - как можно бодрее ответил Сергей.

- Ну, коли наговаривают, значит, сядешь не сегодня, а послезавтра, - флегматично заметил подполковник. - Аппетит хороший?

- Так точно, не жалуюсь!

- Лопаешь по нескольку раз в день?

- Так я не медведь, что налопается, а всю зиму лежит и лапу сосет, - усмехнулся Сергей.

- В тюрьме тоже баланду три раза дают, - улыбнулся подполковник. - На какие шиши ты живешь, вижу, после армии приоделся?

- Кручусь, как все, товарищ подполковник, - Сергей слегка вспотел, разговор становился опасным.

- Как я знаю, ты еще черту не переступил, иначе бы и разговора не было, но у самого края топчешься, - подполковник держал в зубах незажженную папиросу, видно, пытался бросить курить. - Ты, Сережа, мне по всем статьям подходишь. Здесь родился, район и ребят знаешь. Секретным помощником хочу пригласить тебя, работа, прямо скажу, тяжелая, но со временем получишь полное прощение, а там и совсем человеком станешь! Ты не трус и не дурак. В общем, давай, блатной мир тебя знает, примет, оно и выгодно нам обоим.

- Как обухом, товарищ подполковник, - признался Сергей.

- Каждый человек определиться обязан, к своему берегу пристать, не плыть, как дерьмо, по течению.

- Подумать следует, товарищ подполковник.

- Пока раздумывать будешь, за колючкой окажешься, тогда прощай, Москва, улица Горького, квартира. Договорились? Я ведь напоминаю: ты, Серега, сегодня еще без наручников.

Последнее слово произвело большое впечатление...

Через три дня Сергей Бестаев был уже "на связи" у одного из оперов.

А личная жизнь продолжалась, в постели с мадам он получал высшее образование, она была от своего "ученика" в восторге. Но, как известно, все кончается. Однажды вечером позвонила секретарша председателя райисполкома и ледяным голосом пригласила Сергея на утро к хозяину.

В этот раз хозяин не вышел из-за стола, не предложил садиться, речь его была сухой и короткой:

- Что у меня жена блядь, я и без тебя, сопляк, знаю, - сказал хозяин, даже не поморщился. - Так она блядь для людей повыше тебя рангом, а для таких, как ты, она супруга председателя. Я тебе, мразь, такую семейку подселю, что ты на дальний Север к оленям пехом отправишься и о квартирке своей забудешь!

Но Сергей не дрогнул, ответил спокойно:

- Зачем так круто? Я вам сегодня не мальчик с улицы, больше сказать не имею права. Скандал никому не нужен. Я виноват, но вы прекрасно знаете, вина не только моя. Я жениться собираюсь, невеста на шестом месяце, так что у вас осложнения могут получиться, - соврал Сергей, полагая, что председатель проверять сказанное не станет, а скандал ему действительно не нужен. Мадам хозяин точным словом определил, значит, данная история не первая.

Шатко стоял Сергей, но нутром чуял, разговор повернул верно. Начал бы канючить, прощения просить, погиб бы, как муха в стакане горячего чая.

- Нарушения, допущенные мною, строго осуждаю, обещаю, рецидивов не будет, - твердо произнес он.

Хозяин неожиданно улыбнулся, пробормотал:

- Уже слов нахватался. Ладно, иди, поганец, все-таки мы с батей твоим не один год на ковре кувыркались.

Сергей поклонился, распрощался и вышел, секретарша глянула строго, он ущипнул ее за щеку, сказал:

- А для тебя еще не все потеряно, девочка. Девица пыталась возмутиться, прошептала:

- Нахал...

- Ладно, ладно, любишь это дело? Ножки циркулем и глазки в потолок? - Сергей подмигнул.

Секретарша покраснела, казалось, сейчас вспыхнет крашеный перманент.

- Брось, телефон знаешь, звони, - и новоиспеченный Казанова вышел в коридор.

Сергей прекрасно понимал слова председателя о бате. Дружба - лишь шелуха, дающая ему возможность достойно отступить. Главное, он, Сергей Бестаев, из ямы выскочил, жалко, мадам потеряна, но без потерь в таких делах не бывает.

Работал он на совесть, с его помощью розыск раскрыл несколько крупных краж. Однажды Сергей даже спас из Москвы-реки девчонку - та по дури едва не утонула. В общем - стал человеком известным. И когда начальник районного управления предложил идти в школу милиции - дабы стать кадровым офицером МВД, - согласился охотно. Работа в уголовном розыске на многое открыла глаза...

Школу милиции он закончил с отличием, меньше года работал участковым и стал оперативником. Странно, но районная братва восприняла превращение старого приятеля в мента спокойно. Часть ребят остепенилась, считала, служба Сергея не хуже всякой другой. Кто продолжал у гостиниц шустрить и делать свой бизнес, полагали, что лучше оперативника сызмальства знать, чем на чужака нарваться. Свято место все равно пусто не бывает. А серьезные воры и авторитеты местного масштаба, которых Бестаев знал плохо, поглядывали на нового опера с любопытством, а один "законник" так и с интересом. Опер отделения - фигура небольшая, но далеко не лишняя.

В стране началась перестройка, жизнь закипела по-новому, неизвестно откуда, словно клопы, вылезла на улицу масса жулья различного калибра, увеличилось количество молодых парней, как теперь говорят, кавказской национальности. Еще больше стало иномарок, у метро и просто вдоль тротуаров выросли торговые палатки. Многие знакомые парни начали регулярно ездить за рубеж, превратились в челноков. Цены взлетели в космос, но, казалось, окружающих они не смущают, покупают все и вся.

Значимость опера отделения упала, так как прибывший народ не знал Сергея Бестаева в лицо, смотрел без уважения. Бестаев решил положение поправить. Он обошел свой район, пересчитал палатки, постарался запомнить новые лица, подумал. Советскую власть отменили, но власть осталась, и вы скоро в этом убедитесь.

Он взял в отделении грузовик и двух бойцов ОМОНа и в один прекрасный день начал проверять документы у всех палаточников подряд, акцентируя свое внимание на кавказцах.

Сначала к действиям опера отнеслись несерьезно. Зубоскалили, пытались откупиться кто бутылкой водки, кто просто деньгами.

- Попытка дачи взятки должностному лицу, - спокойно констатировал Бестаев. - Паспорта нет? Ребята, помогите ему... Вон туда...

Грубые и в большинстве малограмотные бойцы-немосквичи, поняли приказ однозначно. Людей ставили враскоряку у машины, обыскивали, хотя права на это не имели, но обнаруженный пружинный нож и газовый пистолет компенсировали нарушение закона. Один неразумный кавказец, заехав бойцу кулаком в глаз, который мгновенно заплыл, дал им неограниченные права. Началась если не бойня, то серьезное избиение как непослушных, так и просто людей медлительных. Вскоре переполненный автобус подъехал к отделению милиции, где балом правил дежурный капитан. Без паспорта, без разрешения на торговлю, сопротивление сотрудникам при исполнении... Штраф сыпался в ящик дежурного, никаких квитанций, естественно, не выдавалось.

Троих особо гонористых парней отвезли в суд, где оформили им по десять суток.

- Слушай, командир, фрукты погибнут, - сказал один кавказец.

Капитан зло прищурился, приказал:

- Покажи ладони!

Парень послушно вытянул руки. Капитан глянул на гладкие ладони, золотой перстень на пальце, спросил:

- Этими руками ты выхаживал мандарины и виноград? Ты руки своего отца и деда видел? Иди, сортир мой и не попадайся мне на глаза.

Через два дня Бестаева в районе знали, завидев его статную фигуру, особо суетились пожилые торговки цветами, папиросами, всякой мелочью. Сергей в тот год был парень еще душевный, остановил двух зазевавшихся "предпринимательниц", сказал:

- Торгуйте, подругам передайте, меня бояться не надо. У меня лишь одно требование: когда уходите, улица должна быть чистой. И не суйте мне деньги, я не беру.

Последнюю позицию Сергей очень быстро пересмотрел. Он не понимал в маркировке коньяка или водки, но торговцы самопалом этого не знали. Однажды к нему подошел кавказец в летах, предъявил паспорт с временной пропиской, сказал:

- Слушай, командир, мы видим, ты человек справедливый, два слова сказать хочу.

- Говори, отец, - Сергей сразу отметил и перстни на пальцах, и тяжелую витую цепь на волосатой шее.

- Слушай, мужчины не могут говорить стоя, на виду у всех, как голодранцы. Ты когда службу заканчиваешь?

- По-разному, а ты, отец, меня на шашлык пригласить желаешь? - в лоб спросил Сергей.

- Вах! Такой молодой и такой умный! - морщины на загорелом лице обозначились четче. - Шашлычную Ашота знаешь? Зайди часов в девять, съедим по куску мяса, выпьем по стакану вина, решим, как жить в мире, не мешать друг другу.

Бестаев хотел ответить, что подобные вопросы не решают в шашлычной, да и он, лейтенант, человек для такого разговора маленький. Но лицо старика лучилось добродушием и надеждой. Сергей кивнул, но оговорился:

- Только учти, я не мэр города и даже не начальник отделения, законов не пишу.

- Мы понимаем. Каждая птица летает на своей высоте, - кавказец поклонился и исчез в толпе.

С оружием идти опасно, но и без оружия опасно, решал Бестаев. Зашел в отделение, поделился своими сомнениями с начальником, замом отделения по розыску.

Майор, бывалый розыскник, имевший в личном деле равное количество наград и взысканий, выслушал его недоуменно.

- Ты девицу из себя на строй, тебя купить хотят. Твоя задача: определить свою цену и их границы. Торгаши - люди безобидные, с ними иметь дело можно, однако там и боевики оказаться могут. С ними свяжешься, кончится твоя короткая служба либо пулей, либо тюрьмой. В девять, говоришь? Я в десять зайду, взгляну, что за народ, ну и они, когда меня увидят, окоротятся. Оружие? Самому решать, так нехорошо и по-другому плохо, ты оперативник, Бестаев, должен быть осторожен. Я не верю, что торговцы станут тебе в вино отраву сыпать и отберут пистолет, но если им старшие прикажут, все может случиться.

Стол у Ашота был накрыт обычно - шашлык, красное сухое вино и коньяк, к которому никто не притрагивался. Сергею понравилось, народа в шашлычной было много, факт успокаивающий, за их столом сидело лишь четверо, тоже хорошо. Легче ориентироваться, разбираться. Старик, пригласивший Сергея, судя по всему, пользовался авторитетом в основном в связи с возрастом, звали его Мурад. Как Бестаеву было известно, Мурад держал большую палатку, где две молодые русские девушки торговали в основном спиртным, на девяносто процентов это был самопал. Молодой парень Миша, азербайджанец, торговал цветами, но оперативник ни разу не видел в руках парня букетика. В палатке командовала русская женщина средних лет, еще несколько женщин стояли на улице с ведрами.

Явным авторитетом среди присутствующих являлся кавказец, позже выяснилось, что он из Грозного, по имени Виктор. Уж настоящее это имя или взятое лишь на время присутствия в Москве, догадывайся сам. Виктор молчал, ел и пил мало, держался крайне сдержанно. Как-то искусственно у него все получалось, казалось, чечен хочет выглядеть старше и серьезнее. Почему-то Сергей решил, что Виктор вооружен, поглядывал за его движениями, особенно за правой рукой. Виктора он видел впервые, среди торговцев такой парень никогда не появлялся.

Бестаев поставил бутылку красного сухого вина рядом с собой, наливал только из нее, старому Мураду и себе поровну.

- Не положено младшему начинать разговор, но ты меня пригласил, сказал, мол, на два слова, время идет, а ты молчишь. Какие слова у тебя ко мне имеются?

Говорил Сергей, ответа ждали от Мурада, но смотрели почему-то на Виктора, который не обращал ни на кого внимания.

- Слова - молва, ничего серьезного. Но ты, командир, наших парней избил, напугал, они на площадь ходить перестали. А русские парни ломают наши палатки, портят фрукты, цветы, воруют водку.

- Плохо, что ты предлагаешь? На моей территории всего один участковый, сержант, передвижная группа да я. Мы не можем у каждой палатки постового держать, не посольство.

Да и в отношении ваших джигитов ты, видимо, не в курсе. Я вчера видел пятерых, выпивши, к прохожим пристают, ругаются.

- Этих мы уберем, - впервые сказал Виктор, - мелкие шакалы, они везде есть.

- Уберете, посмотрим, - спокойно ответил Бестаев. - Я кое-кого из москвичей знаю, предупрежу.

- Спасибо. Большое спасибо, командир, - сказал Мурад, но чувствовалось, старик неискренен. - Спокойно жить, больше заработаешь, как вы, русские, говорите. Бог велел делиться.

- Я зарплату получаю, мне не требуется, - Бестаев, хотя и был молодым оперативником, понимал, такой разговор в присутствии третьих лиц не ведется.

- Ты, мент, закон забыл, старшего слушать положено, - неожиданно резко встрял в разговор Виктор.

- Для меня старших больше половины Москвы, если я каждого слушать буду, меня со службы выгонят, - Сергей отлично понимал, что оперу от торговцев что-то положено, и разговор, с его точки зрения, велся неправильно. - А вас, уважаемый гость столицы, я вообще первый раз в жизни вижу, - он посмотрел Виктору в глаза. - Я хотел бы на ваш паспорт взглянуть.

Видно, к их разговору прислушивались из-за соседних столов, так как в шашлычной стало тихо.

- Ах, тебе, мент, мой паспорт понадобился? - Виктор насмешливо улыбнулся, опустил руку в правый карман брюк.

Но Сергей его опередил, мгновенно выхватил свой "Макаров".

- Документы в кармане брюк не носят.

- Молодец! - громко сказал появившийся майор. - Ты, Мухтар, говном оказался, - майор ловко надел на того наручники, извлек из его кармана "ТТ".

Тут все заметили, что в дверях стоят два бойца с автоматами.

- Ты без определенки болтаешься, две подписки у тебя уже отобрали, ты еще с пушкой вернулся. О двух годах тебе только мечтать. И никто из братвы за тебя не заступится, потому ты кругом не прав. Война закончилась, ты ходишь с оружием и что-то далековато от Грозного. Заберите, - майор небрежно махнул рукой.

Автоматчики в пятнистой униформе подхватили парня под руки, увели. Майор сел на освободившийся стул, налил в бокал коньяка, молча выпил, рукой взял кусок шашлыка, отер губы бумажной салфеткой, взглянул на Мурада укоризненно:

- Как это, не понимаю. Ты, Мурад, мирный торговец, сидишь за одним столом с боевиком, приглашаешь к столу моего парня? Ты крови хочешь?

- Не дай Бог, начальник! Аллахом клянусь!

- Очень легко клянешься, Мурад. Не верь ему, Сергей, и пошли отсюда. - У дверей майор остановился, сказал: - Замечу еще, паспорт порву, на сто первый километр отправлю. Да не одного, со всей шоблой. Думаешь, я не знаю, кто у тебя на базаре торгует?

Мурад лишь бормотал нервно.

Время шло, инцидент начал забываться, но группировка, "обслуживающая" Тверскую, гостиницы "Минск" и "Националь", оперуполномоченного Сергея Бестаева в один прекрасный момент поймала, и не на жирную начинку, просто на пустой крючок. Непосвященные считали именно так.

Сергей выходил из отделения, когда столкнулся с одноклассником, известным как Петька Лещ. Морда у него была побитая и мокрая от соплей и слез. День у Бестаева был тяжелый, он толкнул одноклассника в рыхлый живот, зло спросил:

- Что слюни распустил? Дом сгорел или товар умыкнули? - было известно, что Петька промышляет челночным бизнесом, катается в Китай, Таиланд и еще невесть куда.

- О, Черт, ты меня спасти можешь! - воскликнул Петька, обнимая школьного товарища.

- Меня Чертом лет двадцать никто не называл. И на кой мне тебя спасать, своих дел не хватает?

Чертом Сергея Бестаева прозвали в классе втором за прическу. Классная велела постричься наголо. А он, экономя деньги, взял ножницы и обкорнал себя. Мама, увидев, ахнула, попыталась дело выправить, однако получилось соответственно. Волосы у Сережки торчали смешными кустиками, кто-то из ребят и сказал, мол, ты, Бест, натуральный Черт. Так и прилипло, прошло время, он постригся в парикмахерской, и кликуха со временем отпала.

Ее и в картотеке Станислав не мог найти, так как нормального пацана Сергея Бестаева никто в милиции на учет не ставил.

Сейчас, когда Петька Лещ старую кликуху назвал, Бестаев лишь ухмыльнулся, вспомнив детство. И ему стало неловко, что он, здоровый мужик, отпихнул Петьку Леща, даже не спросив, что у того стряслось.

- Ладно, подбери сопли, зайдем ко мне, может, полегчает. - Бестаев взял приятеля за рукав, отвел к себе в кабинет, на беду никого из товарищей в комнате не было.

Здесь Петька и впорол другу детства свою легенду. Мол, у него завтра суд за хулиганку, вмажут ему пару лет как миленькому. А он, дурья башка, занял у Митька штуку баксов, должен был вчера отдать, но Хромой, так звали Митька, как сквозь землю провалился, запил, наверное. Имя у вора было мальчуковое, на самом деле он был человек серьезный, лет пятидесяти.

Петька продолжал плакаться. Митек хоть и не в законе, но вор авторитетный. О долге на зоне через месяц узнают, положат у параши, а то и опетушат.

Бестаев разозлился:

- Не пойму, чего ты от меня хочешь?

- Объявится Митек днями, передай ему баксы, скажи. Лещ парится, а тебе кланяться велел.

Просьба одноклассника Сергею не понравилась, но показалась вполне ерундовой. Подумаешь - у одного взять, другому отдать.

- Не фуфло, зелень настоящая?

- Серега, матерью клянусь, как можно? Сам посмотришь, - вынул из кармана мятый конверт.

Десять хрустящих бумажек оказались убедительнее слов. Сергей посмотрел их на свет, убрал в карман, сказал нравоучительно:

- Салага, кто же у серьезного вора деньги взаймы берет?

Первую сотню Сергей легкомысленно истратил и через три дня честно положил обратно в конверт. Старый Митек не появлялся. Сергей даже людей поспрашивал, но никто Хромого не видел. Оперу и в голову не приходило, что несколько пар глаз на ним присматривают, обращая основное внимание на его расходы. Но доллары Бестаев не трогал.

Женщины были его слабостью, он пользовался у них успехом, - плюс свободная большая квартира. Расходы по данному вопросу укладывались в должностной оклад. Да еще существовали женщины, мечтавшие сами на красавца потратиться, лишь бы удержать его лишнюю недельку. Правда, не все они Бестаеву нравились. Одна осрамилась сразу. Она взяла Сергея под руку и, тяжело дыша, сказала:

- Сотня? Чего так дешево? Я лично беру двести.

Тут случилось непредвиденное: Сергей влюбился, да не в артистку, а в цветочницу Люську, что появилась с ромашками на его территории. И девка была обычная, не лучше других, но грудь у нее была потрясающая. Зная свои козыри, Люська не носила лифчика, колыхала своим богатством, мало кто из мужчин не останавливался, открыв рот, не покупал букет ромашек. Груди у Люськи были большие, но не обвислые, воинственно торчали сквозь тоненькое платье, словно орудие главного калибра. Этим калибром она по первости и привлекла Сергея.

"А что? - подумал оперуполномоченный. - Какой грех в разовом обладании такими сиськами? Родину я, что ли, продаю?" И кинулся во все тяжкие.

Но ошибся и здорово. Главное достоинство Люськи было совсем не в сиськах, напоминавших - по ближайшем рассмотрении и ощупывании - силиконовые, которых Сергей никогда не трогал, но зато много о таковых слышал и даже видел на картинках. "Это же гранит..." - произнес разочарованно, но Люська загадочно усмехнулась и начала расстегивать Сергею ширинку. Быстрые ее пальцы мелькали, как ласточки перед дождем, Сергей удивленно замер и спросил с недоумением: "Мы, что же, прямо в одежде?" Люська ухмыльнулась: "То, чем мы сейчас займемся, раздевания не требует. Оно даже вредно. Слыхал о "французской любви"?" Сергей сделал вид, что оскорблен в лучших чувствах. "Минет, что ли?" - спросил не без волнения. Об этом он знал, но все предыдущие его пассии делать ничего не умели, и сладостный - по его представлению - процесс всегда превращался в муку мученическую.

На этот раз все получилось по-другому. Как только предмет Люськиных вожделений выскочил из ширинки, она зажала его в левой руке и, приблизив лицо вплотную, обдавая естество нервным прерывистым дыханием, слегка прикоснулась языком, кончиком, точнее, и Сергей почувствовал себя не то космонавтом, умершим и попавшим в рай, не то... Он не знал, как это все называется и как обозначить свои ощущения. Не до того было оперуполномоченному.

Люськин язык вращался все быстрее и быстрее, кончик уже ввинчивался в узенькое отверстие, хотя по законам физики этого не должно было случиться, потом Люська перешла на набухшее кровью пещеристое тело и тут же - на уздечку, которую защекотала до смерти - во всяком случае, Бестаев воспринял случившееся именно так. Издав ужасающий вопль восторга и наслаждения, он мощно оросил Люськино лицо детородным своим содержимым, она тоже завопила как зарезанная, и оба рухнули и лежали на грязном полу недвижимы часа два...

Нужно ли объяснять, что ровно через пять дней от зелененьких не осталось и следа? Бестаев даже не заметил, как это произошло.

И тогда на свет Божий появился Хромой. Он подошел к Бестаеву и, скромно глядя в землю, сказал:

- Привет, командир. Я давеча с зоны "маляву" получил. Лещ сообщил, что оставил у тебя кое-что. Хотелось бы получить.

- Оставил, да истратил я, - напрямую ответил Сергей, считая, хромой пожилой уголовник смирится и против представителя власти не попрет.

- То не мои деньги, общаковые, люди не поймут, следует вернуть, Черт.

- Не называй меня так, я для тебя старший оперуполномоченный капитан милиции Бестаев. А детскую кличку забудь.

- Не серчай, Черт, как деньги вернешь, маршалом станешь, - ответил Хромой. - Человек, который грош из общака взял, наш человек. Не веришь, у своего подполковника спроси, он старый сыскарь, все законы знает.

- Хорошо, - смирился Сергей, - заработаю, продам кое-что и отдам.

- Квартиру поменяй, остальное шелуха, в жизни не отдашь. Считай, с сегодняшнего дня счетчик работает. Десять процентов в день. Учитывая мою к тебе давнюю любовь, - Хромой ощерился, - можно отработать.

- Я воровать не пойду, - твердо сказал Сергей.

- Ты воровать и не умеешь. Напильник в руках держишь? Приходи ко мне к вечеру, столкуемся.

* * *

Митек Хромой жил в бывшей дворницкой, в полуподвале, занимал две комнатушки. В одной спал да ел, в другой мастеровал, чинил замки да краны. Как вскоре понял Бестаев, Хромой изготавливал уникальные отмычки, изготовлял ключи по слепкам, воровская братва мастера ценила, сама садилась, но Хромого Митька не сдавала.

Сергей Бестаев, он же Черт, оказался учеником на редкость способным. У него был очень точный глаз и на удивление чуткие пальцы. Он продолжал служить в розыске, правда, азарта в нем сильно поубавилось. Поздним вечером или ранним утром он точил воровской инструмент.

Примерно через месяц Хромой заявил:

- Мы, воры, люди честные, ты свой должок погасил, можешь отправляться на все четыре стороны.

То же самое можно сказать привыкшему к зелью наркоману. Особо не напрягаясь. Черт зарабатывал в подвале не один оклад, и не надо писать осточертевшие бумаги, тянуться перед дураками на ковре. Главное, к тому времени Бестаев понял: так или иначе, "берут" практически большинство коллег. Точнее, берет каждый, кому дают.

Он валялся в свободное время на тахте, и однажды услышал, что "демократы" расстреляли из танков Парламент, назвав свои действия защитой конституционного строя. И тогда Бестаев понял, что правила в этой жизни устанавливает не он. "Никого не обижаю, не беру чужого, а люди делают оружие, из которого убивают миллионы, и спят спокойно, - подумал он. - Я же делаю ключи и отмычки, а люди (он и не заметил, как стал называть воров людьми) меня никогда не назовут". Человеческая жизнь часто складывается не лучшим образом. После событий начали перетряхивать спецслужбы и милицию. Выяснилось, что капитан Бестаев отсутствовал на каком-то совещании в поддержку демократии и Президента. Капитан в это время проводил оперативные мероприятия, документы имелись, их никто смотреть не стал, Бестаева уволили, он оказался на улице.

Когда Сергей в очередной раз спустился в подвал, хозяин поправил клеенчатый фартук и сказал:

- С твоим талантом в ментах не служат. Взгляни, тут слепочек один принесли. Очень дорогой слепочек, только делал его человек безрукий, не знаю, что и предпринять, хочу отказать. Взгляни, может, ты что увидишь и поймешь. Пятьсот зеленых аванс, за исполнение две тысячи.

Черт работал пять дней, сделал три различных ключа. Хромой посмотрел, ткнул корявым пальцем в один из них, спросил:

- А откуда у тебя здесь выступ появился, на слепке и намека нет.

- Не знаю, но если бы я подобный ключ изначально готовил, то здесь обязательно сделал бы выступ, - ответил Сергей.

Заказчику отдали три ключа, подошел тот, что с выступом.

- Признаю, - сказал Хромой, - ты, Черт, настоящий мастер, я таких не видел.

Позже Бестаев часто думал о том, что купил его и продал именно Митек Хромой и именно для того, чтобы с помощью сделанного им, Бестаевым, инструмента совершить небывалую кражу.

Так никогда и не узнал бывший оперуполномоченный, что произошло на самом деле и для чего он понадобился... Митьку?

Нет. То был совсем не Митек.

Глава седьмая

По указанию Гурова оперативники составили список близких и дальних знакомых Елены и Олега Туровых, а также покойного Игоря. Список получился внушительный, братья и сестра оказались людьми общительными.

В кабинет Гурова и Крячко пришли Котов и Нестеренко, больше решили никого не привлекать и лишней огласки не хотели.

Крячко, брезгливо оттопырив губу, просмотрел две страницы, на которых уместились двадцать восемь фамилий, спросил:

- И что же вы, господин полковник, прикажете с этим делать?

Вопрос был отнюдь не праздный. Провести тщательную разработку двадцати с лишним человек вчетвером было нереально. А побывать по адресам, поболтать с соседями - так просто несерьезно. Если убийца имеется в списке, его не обнаружишь по подсказке тети Маши. Он достаточно умен и осторожен, не оставит калоши в крови у входной двери.

Настоящая разработка человека требует как минимум недели, да и то в том случае, если повезет или у подозреваемого имеется алиби, которое выясняется сразу.

Индивидуальные квартиры прекрасны для любого нормального человека, а для оперативника - хуже и не придумаешь. Раньше, благое дело, живет в квартире восемь семей. Один наверняка пьющий, в одной комнате наверняка ребенок обитает, значит, при нем если не мамаша, так бабушка, считай, пост круглосуточный. Пост не только по квартире, но и у дома, раза три, да по несколько часов, ребенку свежий воздух необходим. В такой квартире обязательно один инвалид или пенсионер проживает. Не со зла, из чистого любопытства и от безделья он за соседями следит, каждого по походке знает, способен определить, в настроении человек вернулся с работы или вздернутый. А доходы и личную жизнь каждого - лучше не говорить - доподлинно все известно: сколько фильдеперсовых чулок, кто что пьет, ест, да о чем говорит - общага настоящая и телефон в коридоре.

Москвичи жить стали лучше, оперативники данный факт отметили первыми. О спальных районах не говорим, большинство людей не знает, кто в соседней квартире живет. Но и старая Москва расселилась, обособилась, ну, у кого собственная машина, это известно, но такой "секрет" легко и по телефону выяснить. Порой и в квартиру попасть проблема: или не открывает никто, или допрос через дверь учинит, зачем да почему, зови участкового, давай ордер на обыск. Людей понять можно, неспокойная жизнь в Москве наступила, бандитская, можно сказать.

Хороший оперативник один и не сунется никогда, всегда прежде приятельницу или знакомого найдет, легенду сочинит, лишь потом звонок теребить начнет.

В общем, и сам Гуров, и Станислав, и приятели-коллеги смотрели на список недоброжелательно. Скорее с отвращением.

- Так с чего начнем? - настырно повторил Станислав.

- Полагаю, обычная форма сбора информации здесь не годится. Люди, в основном, интеллигентные, живут обособленно, хитрые, обходные маневры тут не пройдут.

- Садимся на танки и вперед! - сказал Станислав.

- Ты становишься однообразен и надоедлив, - оборвал друга Гуров.

- Чего у меня нет, я без тебя знаю, определить большого ума не требуется, - огрызнулся Крячко.

- Знаете, начальники, выясняйте отношения наедине, - сказал Нестеренко, засмаливая "беломорину". - И так тошно, тут вы со своими подковырками. Давай по делу.

Гриша Котов наступил ему на ногу, но старый опер был не в духе, двинул стулом, сказал зло:

- Ты еще! Сам знаю, чего говорить!

- Нормально, - усмехнулся Гуров. - Оба правы. Ты, Валентин, когда за руль садишься, движок включаешь, сразу с третьей двигаешь или слегка мотор прогреваешь? Вот и мы прогреваем. За день наездимся, если к вечеру соберемся, так уже хорошо. Так что не погоняй, еще взмылишься. Предлагаю действовать по такому плану и по обстоятельствам, естественно. "Известно, что Игоря Турова в ночь с шестого на седьмое августа убили. Случаем, вам не известно, кто подобное мог свершить? И не предполагаете? А врагов он имел? Оружие у него не видели? Как с людьми жил, может, ссорился с кем? Извините, а с братьями как? А с сестрой? Девушки, естественно, бывали? А какого окраса, может, платные?"

Станислав многозначительно хмыкнул.

- Идею поняли, слова найдем, - сказал молчавший до того Котов.

- Не сомневаюсь. Едем дальше. "Простите за дерзкий вопрос, а вы сами в момент убийства где находились? Ради Бога, ни в чем не подозреваем, служба. У вас и свидетели есть? Спали дома? Может, звонил кто? Ночью не звонят. Естественно. А собака у вас есть? Может, гулять выходили, случается?"

- Человек отказывается давать показания? - спросил Станислав.

- Какие показания? Вы что, ничего не понимаете? А магнитофон из кармана доставать не обязательно. Вы просто беседуете, пытаетесь разыскать убийцу приятеля хозяина квартиры.

- Он и беседовать не желает? - Станислав тяжело вздохнул.

- Прискорбно, значит, вы плохой сыщик. Тогда повесточку в прокуратуру к помпрокурора Драчу. Что еще можно придумать?

- Спросить о друзьях и характере времяпрепровождения убитого, - сказал Нестеренко. - Любимые места посещения?

- У девушки можно спросить, не была ли влюблена в Игоря, - подсказал Котов. - Данную тему можно развить.

- Вот, действуйте, а я поеду к самому. Он вчера выписался. Да, вопрос на засыпку. Станислав, основное внимание на кого?

- Знаю, но не скажу, - ответил Станислав и обаятельно улыбнулся.

- Вперед, и флаг вам в руки!

Когда все вышли, Гуров, не торопясь, закурил, прошелся по кабинету. Затем позвонил в театр, но Мария была занята на репетиции. Голос Гурова уже знали и почему-то с радостью сообщили, что после репетиции актриса отправится в дом звукозаписи, затем вернется в театр, кого-то требуется подменить.

Ничего нового Гуров не узнал. Неизвестного Черта, которого назвали Рябов и Рудин в своем разговоре, по картотеке установить не удалось, не значился он и в компьютере Интерпола, становилось ясно, что убийца не из преступной среды, пришел со стороны. Выйти на него представлялось возможным только через связи семьи Туровых, которые, естественно, никакого Черта не знали, имели милого знакомого Ивана Ивановича Иванова, или как там его звали?..

Гуров позвонил Турову, справился о здоровье, попросил разрешения навестить.

Хозяин никак не походил на больного, супруга почему-то встретила Гурова не очень доброжелательно, букет цветов сунула домработнице со словами:

- Пристрой где-нибудь. - Повернулась к мужу: - Ты, Илья, принимай гостя, мне некогда.

Туров пригласил Гурова в свой просторный кабинет, открыл бар, кивнув на дверь, сказал:

- Не обращайте внимания, "тучи над городом встали"... С утра поцапались с Еленой. Она не желает работать. Ничего. Помирятся. Как наш бронепоезд? Все еще на запасном пути?

- Не понятно мне, - Гуров разглядывал бутылки, стоявшие в баре. - Не понятно. Человек сейф открыл, видит пачки американских долларов, а он берет лишь ваш сидиром.

- Что заказывали, то и взял, - ответил Тур.

- Допустим. А наличные деньги человеку вообще не нужны?

- Может, он бы и взял, да брат помешал.

- И все равно не сходится, - Гуров наполнил две рюмки. - Может, вам лучше воздержаться?

- Коньяк в малых дозах допустим, но я сегодня лучше воздержусь.

- И правильно! Ваше здоровье! У меня к вам просьба, шеф. - Гуров потянулся за сигаретой, но удержался. - Сдается мне, преступник как раз не удержался и пару-тройку пачек сотенных в карман сунул. Вы попросите своего бухгалтера сверить наличность в сейфе с документацией, может, все-таки какой-то суммы не хватает. Очень бы это мне помогло. Номера на банкнотах серийные, если задержим кого, улика неопровержимая.

- А сидиром? - обеспокоился Тур.

- Прежде чем дом построить, следует яму под фундамент выкопать.

Туров сверкнул голубыми глазами.

- А вы человек обстоятельный.

- Обязательно. В нашей профессии иначе нельзя.

- Только долго очень.

- А вы номера своих счетов смените или еще какой фокус сделайте, я не в курсе, чтобы посторонний к вашим деньгам доступа не имел.

- А в украденном сидироме моих данных не было, я сплю спокойно, - ответил Тур.

- Вы свое спокойствие ловко скрываете, - усмехнулся Гуров.

- Что мы все обо мне печемся, какие расходы у вас? Полагаю, деньги нужны? - поинтересовался хозяин.

- Деньги всегда нужны, - философски ответил Гуров, - однако Бог с ними, оформление долгое.

- Да я позвоню... - возмутился Тур, - все сделают быстро.

- Обойдемся, - сухо сказал Гуров. - На этот раз.

Тур фыркнул, качнул тяжелой головой, прошелся по кабинету, недовольно сказал:

- Я не всегда понимаю, когда вы шутите, когда говорите серьезно.

- Это нас роднит, я тоже не всегда понимаю, когда шучу, а когда говорю очень даже серьезно.

* * *

В соседней квартире, где жила младшая сестра Тура Елена, находился Григорий Котов. И, хотя он надел свой лучший костюм, белую рубашку, даже галстук, смотрелся он здесь предметом посторонним, абсолютно чужеродным. Чуть склоненная набок голова, плохая стрижка не давали возможности причесать волосы, они торчали клочьями в разные стороны, причем пятнистыми клочьями, так как Котов седел не как все люди, от висков к макушке, а произвольно - там седое пятно, в другом месте. Они были особенно видны, так как от природы оперативник был жгучий брюнет. Ну и, конечно, знаменитый нос, который создавался всевышним неизвестному гиганту, а достался человеку роста нормального. При всем этом Григорий Котов не был ни уродлив, ни смешон. Возможно, все несуразности, собранные в нем, уравновешивали его глаза - темно-карие, заглянув в которые становилось почему-то неловко, словно виноват в чем.

Елена пыталась относиться к гостю как можно доброжелательнее, но порой была не в силах сдержать улыбку.

- Вы, Григорий Давидович, как я понимаю, оперативник, - она подвинула ему чашку чая и вазочку с вафлями.

- Правильно понимаете, Елена Ильинична, - он взял чашку, с любопытством осмотрел, поставил на место. - Очень красивая вещь, выполнена настоящим художником.

От неожиданности Елена смутилась, она и не помнила, чтобы кто-нибудь из гостей обратил внимание на ее действительно красивый сервиз, купленный на аукционе и якобы некогда принадлежавший Николаю Первому.

- М-да, спасибо, сервиз... - она смешалась.

- Елена, вы хотели сказать о моей внешности, которая не соответствует профессии, - Котов попробовал чай, благодарно кивнул.

Елена была девушка с характером, умная, волевая, в старшего брата, закурила тонкую сигарету, сказала:

- Вы пришли задавать вопросы.

- Один вопрос, - уточнил Котов. - Как вы думаете, кто убил вашего брата?

- Вы не считаете ваш вопрос оскорбительным? - Елена не повысила голос, но чувствовалось, она вот-вот сорвется.

- Я пытаюсь найти с вами общий язык...

- Это невозможно и не нужно! Мы с вами говорим на разных языках!

- Тогда разговора не получится, и мы не узнаем, кто убил вашего брата.

- Вас выгнать или сами уйдете? Вы, так называемый сыщик, отдаете отчет в своих словах? По-вашему, я знаю убийцу Игоря и укрываю его?

Котов смотрел грустно и не отвечал.

- Чего молчите?

Опер взглянул на свои руки, для мужчины на удивление ухоженные, спросил:

- А вы чаю мне больше не нальете?

- Ну, нахал, в жизни такого не видела, - хозяйка нажала кнопку электрочайника.

- Вы, Леночка, ошибаетесь, я скорее человек стеснительный.

- Вы стеснительный? - Елена, пытаясь испепелить сыщика взглядом, сказала: - Возможно и стеснительный.

- Среди ваших приятелей существует мужчина сильный, смелый, решительный, способный на убийство? - спросил Котов. - Вопрос теоретический.

- Наверное, - уклонилась от ответа Елена. - Вы считаете, чтобы выстрелить в спину, необходимо обладать всеми перечисленными качествами?

- Вы умненькая.

- Лучше бы я была хорошенькая. - Лена налила Котову чаю, поставила на стол бутылку коньяка, начала резать лимон.

- Значит, вы не очень умненькая, - с печалью констатировал Котов.

- К сожалению, очень. У женщины такое качество порой превращается в недостаток.

- Среди ваших друзей многие бывали в загородном доме?

- Насколько я понимаю, это первый серьезный вопрос. - Елена наполнила рюмки, сделала глоток, задумалась. - Называя человека, я навлекаю на него неприятности?

- Но вопрос этот вам давно задали в прокуратуре, и вы на него ответили. Я даже помню людей, - Котов вежливо отставил рюмку, взял чашку с чаем.

- Какого черта тогда задавать одни и те же вопросы? Мотаться по замкнутому кругу?

- Профессия, - ответил Котов. Ему не нужны были фамилии. Допрос проводил Драч, а старый Федул способен из "железа выжать стон". Сыщик пытался понять, подозревает кого-либо Елена или нет. Убили брата, она, конечно, об этом много думает, ведет собственное расследование, имеет свою версию. Или не имеет?

- О чем вы так сосредоточенно думаете? - спросила Елена. - Видите, каждая женщина умна, пока не затронуто ее любопытство. Как можно задавать вопрос, на который в любом случае последует лживый ответ?

- Очень даже можно, и часто задаем, - Котов состроил смешную гримасу. - Лживый ответ, как и правдивый, несет в себе определенную информацию. Следует только правильно ее расшифровать.

- Интересно. Я раньше никогда об этом не думала, - Елена хитро прищурилась, нагнулась над столом, приоткрыв красивый бюст. Она перехватила его взгляд, забросила руки за шею, расстегнула на спине молнию. Белья Елена не носила.

- Зачем смотреть половину, когда можно увидеть полностью?

- Очень красивая грудь, - сказал Котов спокойным тоном, какой можно услышать в картинной галерее.

- Извините, - Елена повернулась к нему спиной. - Пожалуйста, застегните молнию.

- Пустяки, - Котов выполнил ее просьбу. - Признаться, я давно привык, что меня не считают за мужчину.

Елена попыталась скрыть проступивший румянец.

- Взбалмошная! Я способна подобный фортель перед любым мужиком проделать.

- Лжете, милая. Если бы на моем месте сидел Гуров, то вы даже над столом бы не наклонились.

- Чушь! - Она допила рюмку.

- Кстати, Лев Иванович в настоящий момент находится за стеной, беседует с вашим старшим братом. Так что наш спор легко проверить.

Елена обхватила себя за локти и вновь покраснела.

- Хорошо, будем считать, вы выиграли.

- Предлагаю Соломоново решение. Выслушиваете мой ответ, если сочтете его лживым, то забудем, и я, пожалуй, откланяюсь. А если почувствуете, что я говорю правду, несколько минут продолжим разговор.

- Ну, хорошо, слушаю, - согласилась Елена.

- Я поставил себя на ваше место и рассуждал. У меня убили брата, я подозреваю одного человека, со мной беседует сыщик. И подозрения мои ни на чем существенном не основаны. Так, девичьи бредни да некоторое стечение обстоятельств. Назову я человека или не назову? Его начнут таскать на допросы, и я, перед собой в первую очередь, буду выглядеть полным дерьмом. И я решил, что я в таком случае промолчал бы. Вот о чем я думал.

- А я не думала, так как никого не подозреваю.

- Естественно, - Котов поднялся и подумал: "Подозреваешь, девочка, еще как подозреваешь, проговорилась".

* * *

Через два дня вновь собрались в кабинете Гурова. Судя по лицам, никто золота не нашел. Ни самородка, ни в песке не намыл, но народ подобрался, как говорится, битый, потому жалоб, стонов, разговоров о чертовом невезении тоже не велось. Два дня - не срок, сегодня ничего, завтра, глядишь, появится.

- Валентин, я твой рапорт читал, - сказал Гуров. - Но, учитывая твою стойкую нелюбовь к эпистолярному жанру, не шибко ему верю. Ленив ты, полковник, своеобразно ленив, тебе легче десять верст пройти, чем одну лишнюю страницу написать.

- Дурные примеры, - пробормотал Нестеренко, зная, что Гуров писать тоже не любит.

- А ты бы хорошие примеры брал, - ответил Гуров, перекладывая рапорты оперативников. - К примеру, Станислав на четыре страницы воды набрал, я читал, словно поэму молодого человека, который пишет влюбленной девушке.

- Не влюбленной, а любимой, - недовольно поправил Крячко, продолжая что-то писать.

- А твой почерк, Григорий, следует на графологическую экспертизу отдать, я твою бумагу расшифровывал, словно кроссворд разгадывал. Главную фразу, вывод своей беседы с Еленой Туровой ты хотел подчеркнуть, а фактически зачеркнул. Я ее смысл просто высчитал. Значит, ты, Гриша, считаешь, что Елена кого-то в убийстве подозревает. Но из рапорта я этого не вижу.

- Ну как же. Лев Иванович, - обиделся Котов. - Я девушке говорю, что если бы, находясь на ее месте, кого-либо подозревал, то сыщику о подозрениях не сказал. Верно? Она отвечает, что тоже бы не сказала, так как никого не подозревает. Во-первых, она строит фразу коротко, последнее добавление ей не свойственно. Во-вторых, разговор был длинный, достаточно бестолковый. Ну, не сказал бы я в гипотетическом случае и не сказал, она головой кивнула и ручку дала, устала, надоело, естественно. Нет, она фразу всю до последнего слова выговорила, хотя она совершенно бессмысленна. Она хотела все сказать, а зачем? Чтобы сыщик последние слова запомнил хорошенько.

- Больно сложно ты рассуждаешь, - заметил Нестеренко. - Бабы порой несут, не остановишь.

- Порой не остановишь, другой раз клещами не вытащишь, - вмешался Станислав, он закончил писать рапорт, перебросил свою бумагу на стол Гурова. - Нет, в рассуждениях Григория, безусловно, что-то есть. Жаль только, что если женщина кого-то подозревает, отнюдь не факт, что она не ошибается.

- Ты виделся с Катериной уже после того, как Котов беседовал с Еленой? Как я понимаю, одна встреча за другой. - Гуров пробежал рапорт глазами. - Она неплохая девчонка, но против денег ей не устоять. А кто платит... Пошло, но факт. Она не откажется от встреч с нами, но хозяин у нее теперь Тур.

- Ты сам ее рекомендовал, - сказал Котов.

- Только не против денег, супротив мужика.

- Верно, но не могли же мы вернуть девчонку в канализацию. Подержит Тур Катерину накоротке, сообщит она различные сплетни, назовет имена авторитетов, которые для Тура лишь пустой звук, он потеряет к ней интерес, перестанет встречаться. Тут мы ее и подберем, нам она может быть полезна.

- Ты читаешь, что я написал, и только философствуешь, - вспылил Крячко. - Ты видишь, что у них общий любовник? Может, не любовник, просто знакомый мужик?

- Ну и что? - Гуров находился явно в плохой форме. Дело ему не нравилось, он не мог заставить себя сосредоточиться, злился, получалось лишь хуже. - Извини, я буду внимательнее, - он прочитал рапорт дважды, подвинул рапорт Нестеренко, о беседе с Олегом Туровым.

- Упоминается одно и то же имя - Сергей, - заметил Станислав. - Надо отметить, довольно редкое имя.

- Хорошо, хорошо, - Гуров уже сосредоточенно изучал рапорта. - Возможно, один и тот же человек, упоминается, что служит в милиции. Никакого криминала я разыскать не способен. Твое ехидство неуместно.

- И верно, - поддержал Станислав, но в голосе у него проступала насмешка. - Затем он куда-то пропал. Не позвонил Олегу, не пришел на свидание к Катерине, и ни фамилии, ни телефона его никто почему-то не знает. И, самое главное, знаток человеческих душ, Елена, как бы между прочим интересуется у Катюши, не видела ли она Сергея.

- Да бросьте вы, обычные бабские дела, - вмешался Нестеренко. - Мужика не поделили, велика важность!

- Извини, Валентин, ты не врубился. Елена с Катей не могут делить одного мужика, - сказал Станислав.

Гуров нахмурился, кивнул, согласился:

- Тут Станислав абсолютно прав. У нас, мужчин, существуют воинские звания, служебные должности, у женщин своя табель о рангах, и она строго соблюдается, у них тоже через ступеньку не прыгнешь. Не то чтобы у герцогини и служанки не может случиться общий любовник, какой-нибудь кучер. Случается. Но уж делиться друг с другом подобными тайнами они никогда не станут. И ни в коем разе Елена Турова, при ее гордыне, не станет выказывать интерес к какому-то заштатному мужику.

- Возможно, совершенно случайно разговор происходит сразу после моей беседы с Туровой, - сказал Котов, - в которой она проговорилась, я настаиваю на этом, проговорилась, что кого-то подозревает в убийстве своего брата.

- Могу добавить, мы с вами. Лев Иванович, того человека видели, просто рядом сидели, - заметил Станислав.

- В ресторане, где мы забрали Марию. Парень был хорошего роста, брюнет, в твидовом сером костюме. Приметы Екатерина дала?

- Браво! - Станислав хлопнул в ладоши. - Ты начал думать, прогресс.

- Не хами начальству, я даже во сне думаю. Значит, Сергей. Это чертовски много. Через кого мы можем его установить? За их столом сидели двое мужчин, плескали друг другу в физиономии шампанское. Одного из них Мария должна знать, он киношный.

- Или говорит, что киношный, а Сергей говорит, что он Сергей, - заметил Станислав. - У нас просто уйма информации. Не говоря о том, что будь он трижды Сергей, но может не иметь к происходящему никакого отношения.

- Он знаком с Олегом Туровым, - тихо заметил Котов. - Обещал, но не позвонил Олегу, однако мужчина может знать о нем значительно больше, чем женщина.

- Фамилию, номер телефона, - мечтательно проговорил Станислав.

- Займись этим немедленно, - распорядился Гуров.

- Понял, - Станислав вышел из кабинета, чтобы не мешать товарищам, прошел к секретарю, позвонил от Верочки.

- Олег Ильич, здравствуйте, снова полковник Крячко.

- Уже соскучились? - спросил Олег.

- С начальником не повезло, прочитал мой рапорт, недоволен, просит кое-что уточнить. У вас как сегодняшний день?

- Не знаю еще...

- Пока вы не знаете, я к вам подскочу, буквально на несколько минут.

- Что с вами делать, вы же не отстанете. Приезжайте. - Олег Туров вздохнул и положил трубку.

* * *

Станиславу нравилась квартира Олега. Вчера оперативник побывал здесь в первый раз и сразу обратил внимание: квартира никак не походила на жилище миллионера или, как сейчас принято говорить, "нового русского". Да, очень просторная, трехкомнатная, с большим холлом, с небольшим мраморным мальчиком в углу. Но на этом вся роскошь и кончалась. Ни мраморных полов, ни слепящей перламутровой ванной, утепленных особенных обоев, масса старых необязательных вещей, сразу чувствовалось, никакого евроремонта здесь не проводилось, рамы не меняли, в центре большой комнаты с потолка свисала громоздкая хрустальная люстра - предмет вожделения пятидесятых годов. Стоило сюда войти, как ты сразу понимал: хозяин к вещам равнодушен или ленив, чтобы все выкинуть и заменить на новое. Заподозрить Турова, что у него на реконструкцию и обстановку нет денег, было трудно. У Станислава даже мелькнула мысль, окажись он на месте хозяина, уехал бы куда-нибудь недели на три-четыре и распорядился, чтобы квартиру привели в порядок в соответствии с сегодняшним днем.

С другой стороны, Станиславу нравились допотопные стулья, стоявшие вокруг овального стола, такую мебель он видел в столовой отца Гурова, диван не сверкает, садишься - не утопаешь, кожа под тобой не скользит, шершавая, местами протертая.

Вчера Станислав не удержался, как бы в шутку сказал:

- Ваша квартира, Олег, напоминает склад забытых вещей, словно вы их в старой комиссионке покупали.

- Я скупердяй и консерватор, когда братан стал миллионщиком и все начали квартиры обустраивать, я поселился здесь, где мы родились, провели детство, и предупредил, мол, если кто на мою старину позарится, башку оторву. И здесь сверчок живет, вы в их квартирах какую-нибудь живность видели? - Но сегодня вступление и закончилось.

Олег был не в духе, рассказав о квартире, заявил:

- Простите, господин полковник, но мне недосуг вести пустопорожние разговоры. Вот вам чашка кофе и вываливайте свои вопросы.

- Да у меня, собственно, никаких вопросов не имеется, - тоскливо произнес Станислав.

- Тогда пейте свой кофе и прошу, мне надо в милицию, ОВИР, ГАИ, черт бы вас всех побрал! - раздраженно сказал Олег.

- Случилось чего? Может, я могу помочь? - спросил Станислав.

- К Илье кланяться пойду, он позвонит. Сделают все мгновенно, но мне у брата одалживаться - нож острый, оттого и злюсь. У меня вчера сумку со всеми документами сперли. Два паспорта, водительские права, технический паспорт на машину.

Станислав отчетливо почувствовал фальшь. Что-то в поведении Олега было неправильное. Сумки с документами крадут, к сожалению, дело обычное. Но если у человека такое произошло, то он говорит об этом по телефону, заехать не предлагает, отправляется решать возникшие проблемы. Да и встретил гостя хозяин нормально, без раздражения, а потом словно вспомнил о вчерашней потере. "Что у него якобы украли? Водительские права и два паспорта - простой и выездной. А от чего он хотел избавиться? Только от выездного. Я его вчера видел, и въездной штампик мне не понравился. Игоря убили шестого, Олег вернулся якобы седьмого. Но он же не дурак, должен понимать, что дату его возвращения легко проверить через компьютер погранзаставы. Все так, но что-то не так".

- Олег Ильич, вы прекрасно понимаете, и мы не скрываем от вас, что убийца скорее всего находится в окружении вашей семьи. Возможно, в очень дальнем окружении. - Станислав достал из кармана бумажку, развернул и назвал приметы двух мужчин, чьи данные были уже установлены.

Олег открыл настольную записную книжку, прочитал фамилию, имя и отчество, а также телефон одного, сказал:

- О Виталии вы вчера спрашивали.

- Спасибо, запамятовал. Имя Сергей вам ничего не говорит?

- Сергей Новожилов мой близкий друг...

- Простите, Олег Ильич, - перебил Крячко. - Новожилова я прекрасно знаю и говорю не о нем. Сергей. Высокий парень, брюнет, вашего возраста.

- Сергей? - повторил Олег. - Кажется, его звали именно так, не поручусь. Я с ним встречался у покойного Игоря однажды. Я о нем ничего не знаю. Да и в имени не уверен. Записная книжка Игоря, кажется, у вас? Посмотрите...

- Спасибо. Извините за беспокойство, - Станислав откланялся.

* * *

Станислав поехал в Шереметьево. Вчера, просматривая паспорт Олега Турова, оперативник обратил внимание, что штампик пограничного контроля, свидетельствующий о возвращении Олега из Швейцарии, поставлен несколько нечетко, определить дату прохождения пограничного контроля трудно. А ведь это очень важно, вернулся человек шестого августа, то есть до убийства, или седьмого. Конечно, можно было попросить паспорт на сутки, и эксперт мгновенно определил бы истину, но не хотелось обострять отношений, тем более, что Станислав в вину Олега абсолютно не верил. Однако, признался себе сыщик, был бы человек не из клана Туровых, а "рядовым" гражданином, Станислав паспорт обязательно бы забрал. Признайся себе, полковник, ты обыкновенный перестраховщик, не захотел лишней выволочки на "ковре", а что Олег пожаловался бы, сомнений не вызывало. Теперь пиляй в Шереметьево, объясняйся с пограничниками, проси, чтобы они заглянули в компьютер и уточнили дату возвращения Турова. Да еще на кого попадешь, могут запросто потребовать официальную бумагу Министерства, словно ты выспрашиваешь какой-нибудь государственный секрет.

Но опасения оперативника оказались напрасны. Веселый молодой майор-пограничник посмотрел удостоверение Станислава, козырнул, бодро сказал:

- Выпейте кофейку, товарищ полковник, сейчас уточним.

Олег Туров прошел погранконтроль седьмого августа. А утверждает, что шестого. Что бы это значило? Увидел, что штамп в паспорте смазан, а с самолета завернул к девице, еще и о смерти брата не знал. Чтобы не объясняться, никому ничего не доказывать, ляпнул, что прилетел седьмого, решил, никто и разбираться не будет. Так могло произойти? Вполне! Но возможен и иной вариант. Сейчас Олег Туров попадает в число подозреваемых.

Станислав вспомнил квартиру Турова, манеру одеваться, машину и чертыхнулся: "Ерундой занимаюсь, время жгу, этому человеку деньги не нужны. Глупости, деньги всем нужны. Но Олегу Турову, конкретно, вполне хватает денег, что старший брат дает. Это не пустяк, не конкретный факт, который можно истолковать в ту или иную сторону. У Олега отношение к вещам, к жизни совершенно иное, он не то что за деньги не убьет, он руки за ними не протянет. Бытует пословица, мол, денег всегда не хватает. Так Олегу Турову денег хватает. А вот соврал, может, из-за ерунды соврал, а теперь я обязан в прокуратуру доложить, и ты будешь отмываться".

* * *

Станислав Крячко был крайне зол и, припарковываясь у Министерства, чуть не помял бампер.

Вечером он встретился с Екатериной. Элегантная, со вкусом одетая, модно причесанная, с хорошо сделанным маникюром, она совершенно не походила на уличную девку, которую много лет назад встретил оперативник, кое-как отмыл, приодел и пристроил на работу.

Они зашли в скромное кафе, присутствующие немногочисленные мужчины повели себя неприлично, забыв о спутницах, они, словно по команде, повернулись, уставившись на Катюшу.

- Не обижайся. Катя, ты еще не гуровская половина, но находишься на правильном пути.

- Сравнил, - Катя смущенно фыркнула. - Там настоящая норка, я только подделка под овцу. Марии даже вдупель пьяный определенного предложения не сделает. А я порой такое услышу...

- Все-таки бытие определяет сознание, - заметил Станислав, - а не наоборот.

- Извини, Станислав, я тебя по-своему даже люблю, но как ты был опером, так и остался.

Подошел официант, Крячко взял кофе, Катя заказала джин с тоником.

- Я спиртное нынче не употребляю, но сейчас вздернутая слегка. Так о бытии и сознании. Ты с Львом Ивановичем одинаковую форму носишь, но вас не спутаешь. Понял? Теперь о деле. Хозяин меня видел один раз, кивнул, прошел мимо. К Елене без конкретного дела не подъедешь, с норовом бабенка. Братец Олег, мужик обыкновенный, зависит от количества выпитого. Могу сказать, что у него серьезный роман, который Олег почему-то скрывает.

- Роман, говоришь? - Станислав выдержал паузу. - Это может менять дело. Катюша, лапонька, ты телефончик и имя его пассии раздобыть не можешь?

- Плевое дело. Телефончик добуду, а зовут девушку Ириной. Олег по уши увяз, а Ирина, дурочка, к другому прикипела. Олег ее чуть ли не замуж, а она, дебилка, в Сережку втюрилась и ни в какую.

- Это тот, который за ваш стол в кабаке подсел? - как бы между прочим спросил Станислав, вспомнив о рассказе Катерины.

- Да, он меня в тот вечер из кабака снял. Я в туалет пошла, он вроде проводить направился. А потом, когда я вышла, он меня наверх не пустил, повел в машину. Ты видел, там все солидно, да и меня знают, скандал не устроишь. Он говорит, если со мной не поедешь, я твоим мужикам скажу, что ты шлюха вокзальная. Я молча с ним на улицу вышла, да как въеду ему по харе.

- А ты раньше у него бывала? - спросил Станислав.

- Нужен он мне, сутенер драный!

- Сейчас он вроде при деньгах, - обронил Станислав.

- Да у него не поймешь. Один вечер он точно при больших деньгах был, - ответила Катя. - Да что ты все о нем расспрашиваешь, он же из ваших.

- Не понял? - насторожился Станислав. - Ты считаешь, что Сергей служит в милиции?

- Где он сейчас служит, не знаю, - Катя пожала плечами. - Но лет десять назад я его видела в милицейской форме. Звания не помню. Кажется, лейтенант. Он тогда скромный был, девочек не обижал, денег не брал, скажет, мол, не толкись у входа в кабак, и проходит мимо.

- Интересно, Катюша, очень интересно. Примерно в каком году это было?

- До перестройки, - она задумалась. - Примерно восемьдесят шестой или седьмой. Я считала, он участковый. Планшетка в руке, точно участковый.

- От какого кабака он вас гонял? - спросил Станислав.

- Ну, я центровая была, по Горького шастала, - Катя неожиданно смутилась. - Значит, от Пушкинской, там ВТО был, вниз, "Центральный", там народ в основном командировочный, к "Арагви" без кавказца не подходили. Вниз, по левой стороне, кафе-мороженое, тоже неплохое место было. Телеграф, там пройти можно и к "Националю". Тут швейцары, гебешники, до уголка, где старый "Националь", переход к метро. Так, все дела.

- И Сергей везде появлялся? - Станислав уточнял места, пытаясь определить, если Катерина ничего не путает, в каком отделении служил Сергей? "Если он служил участковым, то я его вмиг определю, там всего два Отделения. С восьмидесятых годов народ поменялся, но это пустяк, главное, чтобы Катя ничего не напутала. Самому особенно светиться не следует, смотря какой зам по службе. Не любят министерских, сто вопросов, каждому ля-ля, лучше поутру Гришу Котова послать. Сыскное агентство, отношение несерьезное, ну и вид у Гриши всегда обиженный, словно он постоянно вчерашний день ищет".

Все это Станислав обдумывал, глядя на Катю, решая, что ей можно и нужно сказать, чего нельзя.

- Ты чем конкретно в своем офисе занимаешься? - спросил он.

- Да, собственно, ничем. В свободное время учусь на компьютере работать. Иногда разрешают какую-нибудь бумажку написать. Запрос или ответ. В основном вопросы касаются пересылки леса. Но к денежным документам меня не подпускают. Девчонки неплохо относятся, все гадают, с кем я из начальства сплю. Смотрят на меня как на человека временного. А так, дела подшиваю, кофе разношу...

- Верно смотрят, тебе долго на этом месте не продержаться. Гуров может тебя там затормозить, но тоже не вечно. Ты, Катерина, подыскивай себе работу, а то снова у гостиницы окажешься.

- Никогда. Я прежде с голода умру! - решительно заявила Катя.

- Умирать - дело последнее. - Станислав взглянул на бывшего агента серьезно. - У тебя парень есть? Не для пьянки да койки, по жизни?

- Есть! - она взглянула вызывающе. - Ты, к примеру.

- Верно, я человек надежный. Но нужен такой мужик, чтобы не каждая собака знала, что он в ментовке служит.

Екатерина задумалась, после паузы спросила:

- А зачем?

- Хочу, чтобы ты с ним в казино сходила. Сергея посмотреть, нужен он мне.

- Все-таки ты мент, Станислав. Сколько я тебя знаю, ты всегда выгоду ищешь.

- Прекрати, Катерина! Я тебе старое не вспоминаю. Я был мент и остался ментом, служба такая. Хочешь, не верь, но я тебе на ноги сейчас помог встать не только как мент.

- По старой дружбе и бескорыстно. И сделка, и работа, и джин-тоник! Так! За Катюшину улыбку!

- Я за улыбку. Катя, себе самому ничего толкового справить не могу. За все плачу. Вот так. Это нормально. Катя. Бесплатно только у паразитов.

- Ты мне марксизм не впаривай. Говори конкретно, что тебе надо?

- Сергей. Телефон. Где живет, работает...

- Он убил кого?

- Не знаю, но он может быть опасен. Увидишь, лишнего интереса не проявляй. Ну, извинись за тот вечер, что убежала, сошлись, мол, пьяная была. Если он к тебе сам не потянется, холодной будь.

- Так он уйдет, и все.

- Значит, не судьба, я тебя подставлять не имею права. Знаешь, попроси у него тысячу баксов до завтра, скажи, очень нужно, и встречу обговори, мол, точно принесешь.

- Ладно, сиди, я в твою тачку не пойду, напугал ты меня.

Катерина встала и походкой манекенщицы вышла из кафе.

Глава восьмая

- Она не дура? - спросил на следующее утро Гуров, выслушав доклад друга. - Ты понимаешь, что мы можем иметь еще один труп?

- Не понимаю! Мы из Хацепетовки, господин полковник!

- Извини. Из-за ворованных денег мы людей гробим.

- Лев Иванович, не учи ты меня за ради Бога! - Станислав даже хлопнул ладонью по столу. - Катюша моя девочка, я в молодости, может, в нее влюблен был. Мне задание ей давать не следовало? Так и скажи. Я Катюшу вмиг найду и отменю.

- Женщины говорят, когда настроения нет, даже котлеты не получаются. Меня вчера в жар бросило, когда алиби у Олега Турова оказалось ложным. Невеста объявилась, о которой никто ранее и не слышал...

- Ты не гони лошадей. Лев Иванович, - ответил Станислав. - Валентин все проверит, доложит, тогда и поймем, играть марш или похоронный гимн.

- Известно, что Валентин доложит. Олег не наш человек, у него мотива нет.

- А миллиарды?

- Отставить. Ты же за миллиарды не убиваешь, и я не убиваю.

- Никто с такими деньгами под руку не подвернулся... - Станислав отстранился, боялся получить оплеуху. Гуров лишь глянул насмешливо, снял трубку зазвонившего телефона.

- Слушаю вас внимательно, - произнес Гуров неосторожную, однако прочно прилипшую фразу, и тут же посерьезнел: - Вы правильно набрали номер, Олег Ильич. Нашли сумку с деньгами и всеми документами? Поздравляю. Где? Завалилась между сиденьями вашего "Мерседеса". Меньше хлопот. Паспорт, с которым вы в последний раз выезжали за границу, на месте? Прекрасно. Тогда откройте его и взгляните, какого числа вы вернулись. Извините, Олег Ильич, вы пересекли нашу границу не седьмого, а шестого августа. Не имеет существенного значения? В ночь с шестого на седьмое был убит ваш родной брат. При данных обстоятельствах вы вряд ли могли ошибиться. Простите, вы человек взрослый, должны понимать, что попадаете в число подозреваемых. Вы дали официальные показания в прокуратуре, под протоколом имеется ваша подпись. В данный момент наш сотрудник беседует с Ириной, устанавливает... - Гуров закрыл трубку рукой, кивнул Станиславу, поясняя: - Кричит... Грозит... Как полагаешь, Станислав, в России сильнее закон или миллионы?

- Идиотский вопрос, естественно, миллионы сильнее, - ответил Станислав.

Гуров убрал руку, несколько секунд слушал Турова, затем снова прикрыл трубку рукой.

- Очень гневается, грозится снять погоны.

- Ну, это он хватил. У тебя. Лев Иванович, слишком маленькие погоны. Стрелять из пушки по воробьям просто смешно, - философски изрек Станислав.

Гуров вновь убрал руку и закричал в трубку:

- Я устал! Не знаю, что у вас получится с моими погонами, но я сейчас пришлю к вам людей, и вас поместят в острог на нары. За дачу заведомо ложных показаний вы отсидите суток трое на тюремной баланде. Пока это ваш братец раскрутит колесо своих связей, я соберу журналистов.

* * *

Семен Петрович Ярцев зашел в кабинет заместителя директора фирмы, поклонился и сел в кресло без приглашения. Для себя отставной полковник уже решил расстаться с хозяевами без печали. Хозяин кабинета Степан Степанович страдал комплексом маленьких мужчин, а бывший розыскник был если не высок, то крепок и кряжист. И Кротов воспринял приход мента недоброжелательно. Странно, Ярцев за прошедшее время тихую посредническую фирму, занимающуюся различными делами, только что гробы не закапывали, невзлюбил, а маленький зам проникся к корявому жесткому мужику уважением, даже симпатией.

- Ну, что скажете нового, милейший? - захрипел Ярцев и шумно откашлялся.

- Новости у оперативников, - хозяин снял очки, потер переносицу. - Беда ваша, Петрович, в том, что, покинув родную милицию, вы решили, что обрели свободу, можете делать и говорить то, что считаете нужным. Вы наивны, батенька. Ваши жулики и другие душегубы за тридцать лет сделали вас человеком мягким, излишне много думающим. Подобного не может себе позволить никто, даже Президент.

Хозяин надел очки, выпрямился в кресле, взглянул на полковника свысока.

- Но кое-каких положительных сдвигов в нашем могильнике вы добились. Наши женщины стали улыбаться, иногда носить обтягивающие брюки и короткие юбки, а ваш покорный слуга, - он привстал и поклонился, - порой днем выпивает.

- Долго ты разбегался, мог сразу сказать. - Ярцев подошел к шкафу, открыл дверцу бара, сделал две порции виски, минеральную налил в отдельные бокалы. - Мне поднести не трудно, но ты лучше вылези из-за стола, выпей оперативно у стойки. Кто зайдет ненароком.

Они молча выпили, хозяин с лицом отличника, прогулявшего урок, вернулся на свое место.

- Так какие новости у оперсостава? - спросил он, вытирая платком губы, сунул в рот знаменитый "Орбит без сахара".

- Да вы наверняка уже знаете, шеф. По тропинке, проложенной гением сыска Узловым, сунулись неразумные ребята. Налетели на парней Гурова, он и сам на месте некстати оказался, двоих убили, четверых повязали. Бандиты ранили постороннюю женщину и пацана.

- Да он что, ваш Гуров, Господь Бог, что ли?

- Я говорил, против него выступать не стоит. Он в другой весовой категории. Считайте, я вам людей сэкономил. И деньги, само собой. Можете мне премию выписать. А вы меня увольнять собираетесь.

- Я вам в начале беседы сказал: начальству следует говорить не правду, а то, что начальство желает слышать.

- Ведомо, - Ярцев выпил один. - Я считаю это основным пороком российского общества. Он пронизал именно все общество, начиная от малюсенького клерка, кончая Президентом. Если в работе человека ценится подхалимаж и угодничество, а не творческая дерзость и разумный риск, ничего путного построить невозможно. Сменят Правительство, Президента, приедут другие, но если принцип оценки работы человека останется прежним, то и результат будет незыблемым.

- Петрович, я пригласил вас для того, чтобы сообщить: фирма отказывается от борьбы против Гурова. В принципе, вы оказались правы...

- Но это не значит, что мне простили упрямство и отказ выполнять указания руководства, - Ярцев рассмеялся. - Надеюсь, вы не собираетесь нарушать договор. Мне деньги нужны.

- Вот деньги вы и получите. Можете получить сегодня, - сказал Кротов грустно.

- Так не пойдет, я не кухарка, не дворник - дали рубль, прогнали со двора. Был уговор - испытательный срок. Столько я и отработаю, тогда и получу, передайте шефу: Ярцев, конечно, не Гуров, но лучше не связываться.

Ярцев отправился в свой кабинет, а Котов прошмыгнул к хозяину, который в этот момент разговаривал по телефону, жестом пригласил заместителя сесть и помолчать.

- Я понимаю, Илья Петрович, готов содействовать, только возможности у меня не велики.

Кротов понял, что шеф разговаривает с самим Рябовым.

- Сожалею, но с Ильёй Ильичом у меня никаких отношений. Выражаю свои соболезнования, уверен, все закончится хорошо, - шеф положил трубку, молча смотрел на заместителя, затем спросил: - Вы разговаривали с милиционером, расстались мирно?

- Ничего подобного, Марк Михайлович, - ответил Кротов. - Отставник сказал, что он человек слова, - служит весь испытательный срок. Если желаете с ним поговорить...

- Нет уж, увольте. Мне непонятно, вы ясно сказали ему, что деньги будут уплачены за весь оговоренный срок? - Агеев раздражался, назревал скандал. Неожиданно Кротов, в жизни не сказавший начальнику слова поперек, слегка повысил тон:

- А вы, уважаемый Марк Михайлович, пригласите Ярцева и самолично разъясните, может, я по глупости не понял чего?

Главный повел длинным носом, принюхивался, может, что горит?.. Почему вдруг каждый желает по любому вопросу личное мнение иметь? Паленым не пахнет, а бардак явный, так в чем дело?

В дверь коротко постучали, в кабинет вошел начальник контрразведки.

- Добрый день, Марк Михайлович. И Степан Степанович здесь, так и прекрасно. - Ярцев подвинул себе кресло ногой, сел. - Марк Михайлович, чего-то неважно выглядите, грипп-зараза или неприятности какие? Могу помочь?

- Я вас, кажется, не приглашал, Семен Петрович? - сдерживая ярость, Агеев говорил шепотом, даже слюной брызнул.

- Если увижу, крыша горит, мне вашего звоночка ждать или хватать за портки и тащить на улицу?

- Ваш милицейский жаргон, простите... - начал было Агеев, но мент не отступал.

- Да, милицейский! Я, может, желал бы Гарвардский университет закончить, но дальше школы милиции у меня не получилось. Но вы сами-то, простите, ВПШ имеется и не более? Я сейчас о другом. Во-первых, я считаю, вы мне премию должны выписать. Господин Кротов вам объяснит. Во-вторых, я вас предупреждал, не лезьте, не зная брода. Один из задержанных колется, что адресочек на Бронной ребяткам Узел шепнул. На Петровке народ широкий, по одному и брать не умеют.

- Я ничего не понимаю! - шеф театрально схватился за голову. - Какая Бронная? Какой Узел?

- Знаете, как в армии говорят? Не умеешь - научим, не хочешь - заставим! Степа, введи господина в курс дела. Да, премиальные не забудьте. По нынешнему раскладу, полагаю, месячный оклад как минимум.

С Ярцевым в тот же день расплатились полностью, и оклад лишний выдали, но из фирмы уволили. Будь подчиненный хоть трижды прав, но обязан дистанцию блюсти. Никакому руководителю в России не нужен даже Эйнштейн, если он ведет себя независимо.

* * *

Рябов и Рудин обедали в ресторанчике, принадлежавшем Рябову, официальным хозяином заведения числился один из клевретов миллионера. Порядок здесь царил строгий. Когда истинный хозяин собирался нанести визит, то секретарь предупреждал по телефону, и к назначенному часу ресторанчик закрывался, так что Рябов с гостями или гостем обедали в одиночестве.

Они занимали всегда одну и ту же кабинку, которую предварительно проверяли на предмет отсутствия прослушивающих устройств, различных "жучков" и прочей радиочепухи. Шеф-повар прекрасно знал вкусы гостей, так что гости приходили, занимали свои места, заказа не делали, закуску и спиртное ставили заранее, блюда подавались в установленном порядке всегда одной и той же молчаливой официанткой.

Сегодня обед не отличался от всех предыдущих, разве что оба бизнесмена страдали отсутствием аппетита.

Выпили по глотку водки, молчали, наконец Рябов, стараясь говорить спокойно, произнес:

- Рассказывай, что бы ни случилось, хуже уже не будет. Я есть хочу, а кусок в горло не идет.

Рудин покачал головой, как бы прикидывая, может быть хуже или нет, затем сказал:

- Звонил Черт. Привожу его высказывания дословно: "Мы с вами не знакомы, никаких дел не имели, меня не ищите". Я не успел сказать ни слова, он положил трубку.

- Ничего не понимаю, - сказал Рябов. - Зачем ему сидиром, он не сумеет правильно распорядиться, отказывается от обещанных денег. Он нормальный? - бизнесмен покрутил пальцем у виска.

- Звонок был ночью, я не спал, все думал, - произнес Рудин. - Признавать свои ошибки тяжело, но у нас нет иного выхода. У спортсменов и артистов существует выражение "звездная болезнь". Мы с тобой немолоды, однако ухитрились заболеть. Нам не по зубам Туров, и мы не имеем права начинать эту войну. Теперь необходимо ее прекратить и остаться живыми.

- Мы можем признаваться друг перед другом, но ни в коем случае не идти с повинной к Турову, - ответил Рябов. - Его брат мертв, и где находится сидиром, нам не известно. Тур не простит, он раздавит нас. На него работают официальные власти.

- Ментов нужно купить, - возразил Рудин. - Когда требуется, они годами собственную тещу разыскать не способны.

- Менты, работающие на Турова, не продаются, - ответил Рябов. - Если они разыщут Черта и выйдут через него на нас, то сам понимаешь... Поведение парня объясняется просто. Он понял, что на него объявлена охота. Ему сейчас ничего не требуется, ни деньги, ни сидиром, он спасает свою жизнь. Захватят его менты или кто иной, его сразу убьют.

Несмотря на столь похоронные разговоры, бизнесмены начали есть, первые куски глотали с трудом, затем естество взяло свое. Рябов даже проглотил ложку черной икры.

Из зала донеслись голоса, затем приближающиеся шаги, портьера в кабинет отодвинулась, на пороге стояли два молодых человека, не гориллообразные охранники, нормальные, хорошо одетые ребята. Они равнодушно оглядели обедающих, отступили в залу, и в кабинет вошел Илья Ильич Туров.

- Сами дерьмо и охрана у вас соответствующая, - вместо приветствия сказал он, сел на свободный диванчик, тут же появилась официантка, поставила перед новым гостем пузатую рюмку коньяка и блюдечко с дольками лимона.

Тур выпил коньяк, не пригубил на западный манер, махнул разом, как русский мужик пьет водку, надкусил дольку лимона, пояснил миролюбиво, как закадычным друзьям:

- Врачи коньяк рекомендовали, сосуды расширяет, - дожевал лимон, совсем иным тоном продолжал: - О чем же вы договорились, воры-домушники? Я ключи к вашим компьютерам без сидирома знаю, велел специалистам в них по ведру дерьма вылить. Так что на ближайшее время, пока ваши спецы компьютеры не очистят, вы совершенно свободны, если вас Краснознаменная милиция не заберет.

- Рад видеть вас здоровым, Илья Ильич, - произнес Рябов, первым пришедший в себя от столь неожиданного визита. - Мне лишь непонятно, почему именно нас вы вините в постигших вас несчастьях?

- И выбрали именно нас объектами своего мщения? - добавил Рудин. - Мы вам не друзья, но и не враги, которых у вас и так достаточно.

- У каждого нормального мужика должны иметься враги, - Тур заглянул в пустую рюмку, отставил в сторону. - Но я прикинул, решил, что таких подлецов в моем окружении не сыщется. Сами отдадите сидиром или вам яйца дверью прищемить?

Бизнесмены молчали, невольно оценивая богатырский торс, огромную голову, сверкающие голубые глаза, вслух не произнесли, но подумали одинаково, что такой может и прищемить.

- Вас не переубедить, но допустим, что мы ничего не знаем ни об убийстве вашего брата, ни о пропавшем сидироме? Что нам теперь делать? - спросил Рябов.

- Отложить деньги на венки, обеспечить близких, - деловито ответил Тур. - Сходите в церковь, вам подскажут, какие действия предпринимают люди, собирающиеся покинуть этот грешный мир.

- Есть другой вариант, - окрепшим голосом сказал Рудин. - Я найму киллера, попрошу его об услуге. Так мы все трое окажемся заняты ожиданием. Мы будем ждать, пока очистят наши компьютеры, а ты, взбесившийся пес, будешь ждать выстрела или бомбу...

Туров заразительно рассмеялся, поднялся и сказал:

- Договорились! Значит, каждый ждет! - Он шагнул на выход, остановился и добавил: - Николаша, а я тебя зауважал. Маленький такой, плюгавенький, а характер имеешь. С киллером для меня ты решай, но между делом парня своего найди, прячется он. С парнем легче, дешевле и безопаснее, чем с киллером, - и вышел из кабинета.

* * *

Отставной полковник Валентин Николаевич Нестеренко отправился на поиски Сергея, который вроде бы еще пять лет назад служил в милиции, обслуживал бывшую улицу Горького, ныне Тверскую. Задача казалась несложной. Нестеренко обещал позвонить или вернуться к вечеру, но появился в кабинете Гурова лишь на утро третьих суток. Был он небрит, бледен, правую руку держал под пиджаком на перевязи. Не только асы-оперативники, но и люди, далекие от стрельбы, глянув на Нестеренко, сразу бы определили: человек ранен.

Станислав вскочил навстречу, усадил оперативника на свое место за стол, чтобы руке было удобнее, и ворчливо заговорил:

- Не тайга, телефоны имеются, а мы не баре, подъехали бы, не играй героя, - и поднес Нестеренко полстакана коньяка.

- Неумышленно, из Склифа попутка в Министерство шла, ребята меня и подбросили, - Нестеренко выпил, утер небритый подбородок.

Гуров понимал, что Нестеренко "зацепил" Сергея, схватил пулю и упустил подозреваемого. Говорить тут нечего, следует слушать, Гуров сидел напротив и молчал, старался выразить если не сочувствие, то хотя бы не показывать свою злость. Он видел, что Валентин потерял много крови, держится из последнего, оперу больно, обидно, он злится на себя, терпит. Отправить его сейчас в госпиталь, отложить разговор на пару дней, значит, наплевать человеку в душу. Гуров сказал единственное, что мог сказать в данной ситуации:

- Ты настоящий сыщик, Валентин, главное - ты установил, что преступник существует, значит, мы на правильном пути и обязательно возьмем суку. Скажи несколько слов и отправляйся в койку.

- Его данные я прояснил в первый день к вечеру, но было это вилами на воде писано, - Нестеренко левой рукой достал из кармана бумажку, мятую, в бурых пятнах. Тебя и Станислава на телефоне не было. Я решил посмотреть его дом на Тверской, не лезть одному в квартиру, только посмотреть, ждать у подъезда и звонить регулярно вам. Я был на "пятерке", подъехал, только припарковался, вижу, из подъезда выходит мужчина с чемоданом. Было уже темно, я не мог его рассмотреть, но общий вид подходил. Он сел в стоявшую во дворе "семерку" и двинул. Чемодан, ты понимаешь, я не мог отпустить его. Он развернулся у телеграфа, уехал спокойно, не дергался, не проверялся. Миновал Тверскую, по Ленинградскому выехал на окружную, свернул в сторону Дмитровки. Съехал с окружной, ночь, я приблизился, ты знаешь, с окружной на Дмитровское шоссе на развороте петля. Думаю, здесь он и засек меня. По Дмитровке проехал верст семь, свернул направо, зашел в дом, чемодан не взял. Я встал поодаль, там другие машины стоят, я не светился. Ждал ночь, утром он вышел из дома, вижу, точно он, Бестаев. - Нестеренко ткнул в свою бумажку. - Там лесок, он к нему направился, машину и чемодан оставил. Мне надо было стоять, ждать, он проверялся. А я дернулся следом, решил, встреча у него...

Нестеренко замолчал, опустил голову, качнулся. Станислав подошел, взял за здоровое плечо. Раненый вяло отпихнул его, продолжал:

- Я только в лесок зашел, за спиной команда, мол, руки за голову и повернись. У меня пистолет в боковом кармане, понял, не успеваю... И упасть не успеваю, кругом шестнадцать. Я повернулся, он шагах в семи, пушку наставил, не усмехается, лицо спокойное, слегка скривился и выстрелил.

- Молись, что этот, - Станислав заглянул в бумажку, - Сергей Бестаев, так плохо стреляет. Ты говоришь, он в семи шагах стоял?

- Бестаев отлично стреляет, - ответил Нестеренко, подмигнул Станиславу, указал на свой стакан. - Когда я нашел отделение, где Сергей Бестаев служил, первое, что мне сказали, мол, учти, он отличный стрелок. Он свободно мог мне в лоб засадить, я видел, как он стволом повел, и ощутил удар в плечо. Ну, народ у нас в ментовке служит, я вам скажу... Я до поста ГАИ добрался, у меня кровь аж по пальцам течет, рукав мокрый насквозь... Я говорю, мол, ранили, окажите помощь, свяжитесь с Министерством, ваш номер даю. Они меня обыскивать, пистолет нашли, от радости ошалели, а из меня, чую, хлещет и жизнь уходит, сознание начал терять. А они меня нюхают, может, выпивши я. На ксиву мою и смотреть не желают, твердят, мол, бандитские разборки. Хорошо, капитан появился, мужик в возрасте, глянул на меня, как гаркнет: "Вы, сволочи, хотите труп на меня повесить?" Сам умело перевязал, кровь остановил, а у меня язык не вяжет, хочу ему объяснить, чтобы звонил вам, "семерку" бежевую в розыск объявил. Номер называю. Я говорю плохо, он не слушает, боится труп на шею повесить, остальное ему до фени. Понял, что я звонить требую, ответил, мол, назвонишься еще, главное выживи. Ну, сунули меня в мою же машину, сержант за руль и в Склиф. Это чтобы я не из его района доставлен оказался. Остальное неинтересно. Я утром всю наличность нянечкам отдал, чтобы они мне шмотки принесли. Порядки... Хоть назад к большевикам шагай...

- Не дойдешь, слабый больно, - Станислав помог приятелю подняться. - Пока, до большевиков, зайдем в санчасть, может, тебе повязку следует сменить, укол обезболивающий сделают. Будешь лежать дома, думать, как ты лопухнулся и где мы теперь твоего Бестаева искать будем.

Только оперативники ушли, позвонил Тур.

- Лев Иванович, зачем вы моего брата тюрьмой пугаете?

- Его не пугать следует, а привлечь к уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, - сухо ответил Гуров. - Я доложу прокурору, пусть решает. Олег под защитой миллионов себя безнаказанным чувствует, надо его отрезвить слегка. И какая у нас гарантия, Илья Ильич, что не Олег Туров совершил убийство?

- Он никогда не брал в руки оружие. У нас был "Макаров", однако пропал куда-то давно, лет пять назад.

Гуров про себя матюгнулся, как он, старый облезлый волк, не проверил, имеется ли в семье зарегистрированное оружие, вслух сказал:

- Вы заявляли о пропаже пистолета? Не иголка.

- Честно сказать, не помню.

- Хорошо, я выясню, а братцу передайте, что ему предстоит крайне неприятный разговор в прокуратуре.

- Теперь я понимаю, почему вы отказались взять деньги на оперативные расходы. Вы подозреваете Олега?

- Я разыскиваю другого человека, Илья Ильич. Желаю вам всего наилучшего, - сказал Гуров, разъединился, позвонил в прокуратуру. - Добрый день, можно поговорить с помощником прокурора Драчем?

- Федул Иванович в данный момент занят. Кто его спрашивает? - голос девушки был хорошо поставлен, чувствовалось, она знает себе цену.

- Я с вами поздоровался. Передайте Федулу Ивановичу, его просит полковник Гуров.

После небольшой паузы Драч ворчливо спросил:

- Здравствуй, чего тебе надобно, сыщик?

- Здравствуйте, Федул Иванович, я хреновый сыщик. Скажите, вы или ваши ребята проверяли пистолет, что имелся у семьи Туровых, и поступало ли от них заявление об утере пистолета "Макаров"?

- Ты задним умом крепок. При допросе Елена Турова сказала, что пистолет был и об его утере было сделано соответствующее заявление участковому. Но тот год назад скончался, документов никаких не имеется.

Гуров объяснил ситуацию с датой возвращения в Москву Олега Турова.

- Интересно, он не мальчик, чтобы не понимать ситуации и так торопиться к своей Джульетте. Я его и девицу вызову и допрошу. Турова можно было бы и арестовать, если бы имели с этого что-нибудь, кроме мешка неприятностей. Ты знаешь, парень, я не трус, но и высовываться, лишь бы получить по морде, не желаю. У тебя все?

- Нет, Федул Иванович, начинать с плохих новостей?

- Сам знаешь.

- Ранен Валентин Нестеренко. Большая потеря крови, отлежится. А хорошая новость - вышли мы на очень интересного парня. Бывший опер, приятель молодых Туровых. Валентин его нашел, преследовал, схватил пулю. Запиши. Бестаев Сергей Николаевич, уроженец Москвы. Шестьдесят второго года рождения. Уволился из милиции после путча, чего-то сказал не так, последнее место работы пока не установлено. Будем разыскивать и разрабатывать по связям. Судя по всему, он человек в определенных кругах известный. Полагаю, из Москвы он уходить не будет, все подружки и приятели тутошние. Вот у кого-то из них он и залег. Скорее у девчонки, большим успехом пользовался у нежного пола.

- Молодцы. А пулю, что схватил Валентин, нашли?

- Стреляли в подлеске, место известно, завтра с утра поедем искать.

* * *

С утра выехали на двух машинах. Найти пулю в лесу - задача из области ненаучной фантастики. Но Гуров в молодости придумал выражение: "в розыскной работе случается то, что никогда не бывает в жизни". Есть шанс, его следует ловить, а не рассуждать о теории вероятности. Если пулю, прошившую плечо Нестеренко, удастся найти и баллисты дадут заключение, что она выпущена из того же пистолета, что и убившая Игоря Турова, то убийца будет обнаружен. Разыскать его тоже не просто, но это, как говорится, уже второе дело.

Нестеренко выспался, ему наложили свежую повязку, опер держался молодцом, да и чувствовал себя вполне прилично. Он сидел в "Мерседесе" Станислава и говорил:

- Стас, как друга прошу, врежь этим мерзавцам, что надо мной измывались. Пойми, не сведение личных счетов, дело в защите чести мундира. Если они со мной таким образом, то как они ведут себя с простыми гражданами?

Станислав молча следил за дорогой, кивал, наконец не выдержал и сказал:

- Валя, я не девка, меня уговаривать не имеет смысла. Сказать я могу что угодно, они любые слова знают и слышали, результат - что слону дробина. Человек себе подобное позволить не может, а покрытый коростой гнилой пень словами не проймешь. Если с ним серьезно разбираться, следует писать рапорт на имя Орлова, а он - в инспекцию по личному составу. В лучшем случае, одну сволочь предупредят о служебном несоответствии, а если за ним имеется уже что-то, так уволят. А кого поставят?

Станислав вздохнул, провел ладонью по лицу, будто паутину снимал.

- Стас, ты их тряхни, на морды испуганные хочу взглянуть, мне враз полегчает, - бормотал Нестеренко, и его просительный тон, чуть треснутый голос так не соответствовали обычно сухому, жесткому лицу, что Крячко шумно выдохнул, будто собрался нырять на глубину, снял телефонную трубку, позвонил в "Пежо" Гурову, ехавшему следом.

- Лев Иванович, вскоре будем проезжать пост ГАИ, где измывались над Валентином. Я могу сказать там несколько слов, но, полагаю, у вас получится посильнее.

- Пустое дело, - равнодушно ответил Гуров. - Однако Валентин наш человек, обязаны его просьбу выполнить.

Свернув с шоссе, остановились у поста ГАИ. Дежуривший на улице инспектор замахал жезлом. Но оперативники поставили свои машины на площадку и движению на шоссе не мешали, придраться было не к чему. Гуров неторопливо вышел из машины. Инспектора сбило с толку, что из машины вышел водитель, сержант привычно закричал:

- Что вы встали враскоряку? Ваши документы. И машина чадит, будто трактор.

Моторы иномарок работали бесшумно, никаких выхлопных газов не было. Гуров взглянул на машины, на инспектора, улыбнулся, кивнул на стеклянную будку ГАИ, спросил:

- Капитан здесь?

Инспектор почуял неладное, но гонористо ответил:

- Коли очень нужен, так и лезь сам, - он указал на железную витую лестницу.

- Позовите капитана, пожалуйста, скажите, из Главка просят.

Инспектор отошел в сторону, забурчал в динамик, тут же из будки выскочил капитан, ловко скатился с лестницы, но пары спиртного обгоняли его.

- Здравствуйте, капитан, - Гуров протянул свое удостоверение, достал блокнот и карандаш. - Прошу ваши документы.

- Что случилось, товарищ полковник? - капитан был ладно сложен, с обветренным приятным лицом, вызывал симпатию.

- Документы, капитан, - повторил Гуров, забирая у гаишника свое удостоверение.

Сверив фотографию, на которой капитан был значительно моложе, с оригиналом, Гуров отметил легкую седину на висках коллеги, миролюбиво спросил:

- Сколько лет служите? - переписал данные с удостоверения в блокнот, вернул красную корочку.

- Девятнадцать лет, товарищ полковник.

- И все еще на посту? - удивился Гуров, пошел к машине, гаишник держался рядом, стараясь не дышать, но на свежем воздухе дух от него шел крепкий. - Дети есть? - спросил Гуров и этим вопросом добил.

Капитан еще не понимал, в чем дело, но, учитывая должность и звание гостя, понял, попал за всю масть. Да еще вопросы о стаже и детях, дело совсем плохо. Гуров открыл дверцу "Мерседеса", на переднем сиденье которого сидел Нестеренко. Он взглянул на гаишника, кивнул и, сморщившись, как от удара, сказал:

- Но он меня перевязал. Подошедший Станислав усмехнулся.

- Мы ему благодарность объявим, что он тебя на шоссе не выбросил и машину не забрал. Хотя его понять можно, рядом с постом ГАИ такое опасно.

- Добьете, - обреченно произнес капитан. - Я и так в штрафниках числюсь. Ваша сила! - он козырнул и пошел к будке.

- А мужик мне нравится, сопли не распустил, просить не стал, о свидетелях не говорил, - проговорил Нестеренко, когда они поехали дальше.

- Мужик неплохой, но замазанный, - ответил Станислав.

Когда свернули на проселок, Нестеренко быстро определил место, где вышел в подлесок и его окликнул Бестаев, как они оба стояли, когда Сергей выстрелил. Прошло четыре дня, а следы на земле остались, конечно, ни для какой идентификации они не годились. Станислав занял место, на котором подстрелили Нестеренко. Гриша Котов, ехавший в машине с Гуровым и не произнесший за все время ни единого слова, встал на место преступника, поднял с земли ветку, указал на Станислава, "прицелился", широкими шагами двинулся в направлении выстрела, уперся в молодую сосну, осмотрел ее на уровне плеча, отрицательно покачал головой. Дальше начинался кустарник, метрах в семидесяти - молодой подлесок. Оперативникам стало ясно: пуля ушла в небытие, искать ее бессмысленно.

- Неудачное ты место выбрал, Валентин, - сказал Станислав. - Кабы здесь стояла не одна сосна, а пяток, лучше, здоровый забор, - он поднял глаза на задумчиво молчавшего Гурова. - Что поделаешь, командир, не каждый раз к двенадцати девятку прикупаешь, но посмотреть следовало.

Гуров согласно кивнул и сказал фразу, которую никто из оперов не понял:

- И все-таки оно интересно, а если бы Валентин оказался левшой?

Когда они возвращались назад, Гуров остановил машину напротив поста, посигналил. Капитан выскочил из своего стеклянного скворечника, ловко спрыгнул с лестницы, подбежал.

Гуров достал блокнот, вырвал страницу, на которой записал его данные, протянул и сказал:

- Ты изрядная дрянь, но нечто в тебе имеется, попробуй сохранить, у тебя дети, - он поднял стекло, и машины умчались.

Сзади подошел инспектор, хлопнул начальника по плечу, сказал:

- Понял штабист, без свидетелей его показания не пляшут. Наш бы, защищая мундир, только посмеялся.

- Дурак ты, Семен. Полковник большой начальник, наш шеф перед ним в штаны наложил бы и отдал меня в момент, - капитан хотел листок порвать, передумал, аккуратно сложил, убрал в карман.

* * *

Станислав позвонил Екатерине, попросил не занимать вечер, договорился пойти с ней в какой-нибудь модный бар, спросил, как ему одеться, чтобы шибко на мента не походить.

- Погладь брюки, надрай туфли, галстук можешь не надевать, но рубашка должна быть свежая, - ответила Катюша. - Остальное при встрече.

Она села к нему в машину, достала из сумочки одеколон, смочила ладошку, провела по лацканам пиджака и щекам, неожиданно посмотрела в глаза, чему-то усмехнулась.

- Да, жизнь, - грустно сказала она. - Я сегодня вспомнила: мы познакомились шестнадцать лет назад. Я была пацанка, ты холостой опер. Больше шести лет не виделись. Сегодня я выбралась из грязи, ты женат, растишь человека, повязан крепко. Станислав, ты мне голову не морочь, рабочий интерес ко мне - это одно, а личный - иное, и он имеется. Не наделать бы нам глупостей.

Станислав молчал. Катя сказала то, о чем он старался не думать в последние дни. Полный идиотизм, в юности мелкая воровка, позже проститутка, завербованная опером МУРа Станиславом Крячко, в девяносто первом исключенная из агентурной сети, сегодня вновь привлеченная для выполнения разового задания. Он, старший опер, полковник, и какое ему дело, чем пахнут руки этой женщины и какого цвета у нее глаза?

Он крепко провел ее ладонью по своей щеке, затем аккуратно положил ее руку к ней на колени.

- Ты взрослая девочка. Катюша. Мне необходим Сергей Бестаев. Надо его найти.

- Хорошо, - Катюша достала зеркальце, посмотрела в него, поправила русый локон. - Значит, его фамилия Бестаев. Я так понимаю, вы установили его, из дома он скрылся. Лев Иванович считает, что Сергей из Москвы не уедет, но и в привычных для него кабаках бывать не станет. Как у вас выражаются, Сергей заляжет на дно. И вы полагаете, что он пойдет не к школьному другу, а к женщине. Он убийца?

- Возможно, но совершенно точно, он вооружен и опасен, - ответил Станислав.

- Я видела фильм с таким названием, - произнесла Катя, явно думая о чем-то ином. - Поедем, что мы стоим? Я хочу выпить, - она назвала адрес. - Да, по телефону ты спросил, как тебе одеться, чтобы не походить на мента? Прикид у тебя подходящий, "тачка" - говорить нечего. Тебя, да и вас всех, выдают глаза. Обычный человек смотрит на окружающих безразлично, как бы "мажет" взглядом. Менты-сыщики смотрят на все конкретно, на человека или обстановку помещения, вы останавливаете взгляд, словно оцениваете. Бабники тоже смотрят оценивающе, но по-другому. Ты смотришь на женщину и не думаешь, переспать с ней или нет, на мужчине тебя не интересует покрой костюма, ты гадаешь, есть у мужика оружие или нет, по фигуре и движениям оцениваешь его силу.

- Ты можешь преподавать в школе милиции.

- В академии, Станислав. Я уже профессор, - Катюша хотела рассмеяться, но лишь болезненно поморщилась.

Бар оказался маленьким, всего пять столиков, уютным, главное, без громкой музыки. Двое парней за стойкой, три пары за столиками. Все среднего возраста и старше.

Станислав отодвинул для спутницы стул, сам сел в угол, лицом к входной двери, боком к дверям в подсобные помещения и, видимо, туалетам.

Катюша повесила сумочку на спинку кресла, улыбнулась.

- Горбатого могила исправит, - она закурила, кивнула девушке в изящном белом фартучке. - Здравствуй, Елена.

- Катерина! - официантка чуть не выронила блокнот. - Не узнала, богатой быть! Ну, ты выглядишь на миллион долларов! Замуж вышла? - она взглянула на Станислава с любопытством.

- Собираюсь, - Катя подмигнула Станиславу. - Но Станислав друг юности.

- Очень приятно, - официантка слегка присела. - Выпьете или как?

- Дай нам ваш фирменный омлет, мне джин с тоником, а Станиславу... - Катя замялась.

- Станислав - несчастный извозчик, ему, пожалуйста, томатный сок, - сказал Крячко.

- Сей момент, - официантка кивнула и убежала.

- Так вот, учила я тебя, учила, а ты в бар вошел, не на бутылки взглянул, а быстро людей пересчитал, - усмехнулась Катя. - И за стол вы все садитесь одинаково, в угол, лицом к двери, словно атаку отражать собираетесь.

- Ты права. Катюша, такие мы солдатики оловянные. Так у тебя в отношении Сергея конкретные соображения имеются?

- Что он у кого-нибудь из своих девок заляжет, возможно. Вопрос, у кого именно? Я ведь его плохо знаю. Но я ему не завидую, надо очень крепкую подругу иметь. А где такую взять? Он может сделать предложение и "заболеть". Если у него деньги имеются, месяца два-три продержится. Девочки все "битые", неглупые, как объяснить, чтобы подруг не водила и помалкивала? Любая вертихвостка догадается, что здесь криминал и человек скрывается. От кого прячется? Хорошо, если от ментов: они найдут, хозяйке ничего не сделают, потаскают на допросы и оставят в покое. А если от своих деловых, которым большие бабки должен? - продолжала рассуждать Катя. - Если они беглеца найдут, то и с хозяйки три шкуры спустят, а то и "замочат". Станислав поморщился.

- Чего ты скривился, сейчас жизнь человека плевка не стоит, а свидетели никому не нужны, - уверенно закончила она.

- Катюша, не стоит употреблять жаргонные словечки, тебе они не к лицу, - сказал Станислав.

Она зло прищурилась, собралась сказать обидное, лишь рукой махнула.

- Ладно, живи. Я знаю, где он может схорониться. Только вам мой совет не поможет, там его не найти.

- Ты скажи, а мы станем решать, найти или нет.

- Сторожем на даче. На зиму хорошие дачи не заколачивают, а селят охранника, кормят и еще деньги платят.

- Катюша, сейчас на дворе август, - Станислав понимал. Катюша права, если людям охранник нужен, они его и летом возьмут, лишь бы он на осень и зиму остался, спросил: - А среди твоих знакомых богатей имеются?

- Среди моих знакомых бессовестные оперативники в основном. Они на клещей похожи, вопьются, так только с мясом оторвать возможно.

- Ну, извини, - Станислав хотел поцеловать Кате руку, но она отстранилась.

- Ты хоть помнишь, кто меня, соплячку, блатным словечкам обучал? - Катя позвала подругу и заказала второй стакан джина.

* * *

Гуров встретил Марию после спектакля, наполнил ванну, взбил пену, уложил актрису отдыхать, сам рядом устроился на табуретке и вел разговор, почти дублирующий беседу Станислава.

- Я отлично помню героя, - говорила Мария, сдувая мыльные пузырьки. - Приятель покойного Игоря, довольно сексапильный тип, уверенный в себе чрезмерно. Месяц с лишним назад он сделал мне заманчивое предложение, но мы не сошлись в цене.

Гуров тряхнул головой, задал совершенно идиотский вопрос:

- Какое предложение, почему я об этом не знаю?

Мария фыркнула, нырнула под пену, когда она появилась на поверхности и отирала лицо, он уже сообразил, какую глупость сморозил, холодно заявил:

- Да я ему кости переломаю!

- Мысль интересная, - Мария старалась не улыбаться. - Однако предупреждаю, если ты собираешься ломать кости всем мужчинам, которые в той или иной форме делают мне подобные предложения, тебе следует срочно устроиться в Думу.

Гуров был явно не в форме и спросил:

- А в Думу зачем?

Мария не выдержала, расхохоталась и обрызгала его так, что он выскочил из ванной, из-за двери спросил:

- Ты намекаешь, что мне будет необходима депутатская неприкосновенность?

- Если милиционеры это считают намеком, то я намекаю. Хочешь знать, что мне сегодня сказали в театре?

- Стреляй!

- Мне очень мягко намекнули, - Мария выдержала паузу, - что у меня изменилась манера разговаривать. Я начала говорить короткими фразами, делать паузы, порой не отвечаю на вопросы. Тебе такая речь никого не напоминает? Я решаю, может, пока не поздно, сменить место работы, получить пистолет и наручники?

- Я пошел готовить ужин. Могу предложить...

- Извините, господин полковник, понимаю, младшим по званию не положено перебивать. Однако. Дорогой мой, я сегодняшний ужин пропускаю, иначе мне придется перешивать театральные костюмы. С повседневной одеждой я как-то ловчу, но когда приходится надевать тряпочки, сшитые на меня два года назад, то жизненные реалии в виде грудей, живота и задницы рвут театральный реквизит.

Из солидарности Гуров тоже отказался от ужина, чай без сахара они пили в гостиной.

- Расскажи, что нового в театре?

- Как обычно, нет денег на новую постановку, - ответила насмешливо Мария. - Тебе интересно?

- Так вы не будете ставить новую пьесу? - спросил он, чтобы показать, что в курсе ее проблем.

Зазвонил телефон.

- Есть мнение, что Черт может оказаться на даче охранником, - сказал Станислав.

- Мысль интересная, - ответил Гуров. - Но не новая.

- Извини, Лев Иванович, - ответил Станислав. - Я как тот петух, что прокукарекал, а там хоть не рассветай.

- Спасибо, и береги эту девочку, - Гуров положил трубку, повернулся к Марии. - Слушай, у тебя нет знакомых с зимней дачей и охранниками?

- Да ну тебя... - Мария поднялась, подтянула халат, направилась в спальню. - Если тебе не трудно, переночуй на диване.

- Мне несложно переспать и на пожарной лестнице, - ответил Гуров, глядя на закрывшуюся дверь спальни, хотел что-то добавить, но слов не нашел.

Дача. Дача. Да. Интересно. Люди ставят дворцы и не живут в них. Естественно, нужна охрана, иначе разворуют все к чертовой матери. Совершенно незнакомого человека в дом не пустят, нужна рекомендация. Легкие девочки Екатерины в таком вопросе не годятся. Мы уже искали дачу, и не одну... памяти никакой, что это за сыщик, не помнящий, что делал вчера.

Гордость и мужское достоинство - это хорошо, только когда не в ущерб делу. Он тихонько постучал пальцем в дверь спальни, вошел. Мария, конечно, читала какой-то сценарий, положила на одеяло, смотрела вопросительно.

- Что сказать желаете?

- Совершенно нечего. Занимаюсь я никчемным делом, но так как завязаны в нем деньги большие, то и люди привлечены соответствующие. Валентина ранили, постороннюю женщину ранили.

- Тебе надобно кому-то пожаловаться?

- Пожаловаться? - переспросил Гуров, посмотрел Марии в глаза долго-долго, так что она, отведя взгляд, махнула перед лицом ладонью сердито.

- Уйди от меня, словно наговор посылаешь.

- Не бойся, сама ведьма.

Оба не шутили, в словах звучала тоска.

- Любимая, за все в жизни приходится платить. Старо? Избито? Удел истины! Люди повторяют и повторяют, однако и не помнят об этом... Знаешь, когда я был маленьким, я слыл ужасным фантазером. У меня было много фантазий, одна такая, будто я могу найти нужного человека в любое мгновение. Стоит сосредоточиться, и я вижу, где человек стоит, что делает. Это когда мы в прятки играли. Когда я вырос, понял, что некоторые фантазии лишь кажутся безобидными, интересными, на самом деле они страшные, и Бог ограничил наши возможности из милости, и желать большего, значит, попасть прямо в ад.

Мария слушала сначала невнимательно, затем почувствовала, что Гуров говорит издалека, из детства.

- Дальше. Расскажи какую-нибудь страшную мечту. Ты снова фантазируешь, но ребенок не способен...

- Ребенок способен на такое, что взрослому во сне не приснится.

- Понимаю, он не представляет последствий, - сказала Мария.

- Я не о страшных преступлениях, совершаемых детьми. Нет, я о добрых мечтах. Иногда ребенок представляет себе, обладай он определенным качеством, как он станет счастливым. А на самом деле такое качество превратит его либо в дьявола, либо в сумасшедшего.

- Ну тебя, - Мария замахала руками. - Не морочь мне голову. Опустимся на землю, где ты собираешься искать Бестаева?

- Для ФСБ пара пустяков, день работы. И дело не в профессионализме, он здесь ни при чем, нужна тысяча более-менее квалифицированных людей. Но в моем распоряжении находятся лишь Стас, Гриша, Миша и Тиша. Следовательно, никакого прочесывания мы проделать не в силах.

- Так придумай что-нибудь! - возмутилась Мария.

- Ты напоминаешь Станислава, который убежден, что я могу решить любую задачу, но мешают мне плохое настроение и лень. А я просто не могу.

- Раз ты обыкновенный человек, ложись спать, как все люди, - Мария откинула одеяло.

Глава девятая

Группа собралась в девять. Хотя повторного нападения на мастера-электронщика не ожидали, Тиша остался на Бронной: у него с мастером возникло родство душ на почве неприязни к алкоголю.

- Чуется мне, даже если он за городом устроился, связь с Москвой окончательно не прервал, - сказал Станислав. - Если существует связь, то ее можно нащупать.

- Интересно, почему тебе так чуется? - спросил Гуров. - Иного выхода не видишь?

- Добрый вы. Лев Иванович, за что и люблю, - усмехнулся Станислав.

Когда старшие бранились, младшие помалкивали. А тут неожиданно Котов сказал:

- Извините, Лев Иванович, действовать нам приходится не как хочется, а как можется. Идея с дачным сторожем хорошая и вполне реальная. Допустим, мы не станем замахиваться на всю дачную площадь, тут не только нас, дивизии не хватило бы. Проедемся по хорошим Дачным местам, отметим шикарные дома-новостройки.

- Можно даже не ездить, получить данные у административного начальства. Нужны дачи застекленные, обставленные, где еще живут или летом жили, - осмелев, подал голос Миша. - Работа большая, но осилить можно.

- Получить документы прикрытия от пожарников да электриков.

- Не так уж много сладких мест под Москвой и найдется, - встрял Крячко. - Вода, электричество, телефон, - он загибал пальцы. - Минус особняки правительства, куда с улицы человека не возьмут.

Оперативники задвигали стульями. Котов даже улыбнулся. Картина становилась не такой уж безнадежной. Украдкой поглядывали на Гурова, который сосредоточенно молчал.

- Вам, друзья, хорошо известно, что я не карьерист. Однако уголек на-гора подавать должен. Вы говорили хорошие слова, а я вам скажу плохие. Допустим, сторожа мы угадали. Только разыскиваемый нами Сергей Бестаев окажется не дураком, а человеком умным. Он в красивую жизнь, что вы нарисовали, не пойдет. А поселится в средней дачке, не в модном месте, услуги предложит не за доллары, а бесплатно. Вы мне, дорогие хозяева, жилье на зиму, а я вроде охраны буду. Разошелся с женой, случается, я человек самостоятельный, у меня дом строится, только готов он будет по весне, а зимовать мне негде. Вот мой паспорт, может, девушку разок-другой приведу, чтобы совсем медведем не стать. Ну, как? Годится? А мы с вами в это время вторую пару обуви донашиваем? Станислав, ты чего молчишь?

- А чего говорить, известно, начальник всегда прав.

- И еще. Мы, лазая по барским особнякам, много чего разыщем? Никто из вас до бродяг без определенки не опустится и в ментовку регистрировать бомжа не поведет? Значит, боевая группа оперативников, во главе с полковником-важняком, к Новому году положит на стол генерала чистый лист бумаги? Что мне Орлов скажет и как захихикают наверху, вы не услышите. Я все услышу и переживу. Так ведь стыдно, половина трудяг России зарплату не получает, а нам исправно платят.

- Прекрати, командир! - Станислав очень редко повышал голос на Гурова в присутствии посторонних. - Что ты воткнул палец в рану и ковыряешь, ковыряешь! Все давно поняли! Наш план не годится, давай другой, который годится.

- Я вам уже говорил. Станислав находит отделение милиции, где Бестаев служил. Может, что неожиданное обнаружится. В порядке бреда, у опера Иванова пасека, дед древний пчел разводит, сам в одиночестве живет. Михаил выявляет любовницу Игоря, которую так и не нашли. Нестеренко в движениях укорочен, я ему бумажную работу придумаю. Тиша Держит боевой пост на Бронной. Гриша на участке, который обслуживал Бестаев, пристраивается грузчиком, может, и была зазноба у опера, да о ней никто не знал. Ключи. Они изготовлены мастером, мало шансов, что мастер в соседнем подвале точает, но что некто из "нашей" публики его знает и при случае может к нему обратиться, такой шанс имеется. Мастера искать аккуратно, не вас учить, если он тот человек, то за неосторожный вопрос и зарезать могут. Я волшебного слова не знаю, немножко удачи и воловьих сил, да терпения. Я буду работать непосредственно с семьей, - закончил Гуров, чуть замешкался, затем перекрестился.

* * *

Гуров сидел в гостиной, ждал, пока Туров проснется.

Сыщик собрал о нем всю имеющуюся информацию и мучился вопросом, почему когда мастер-электронщик, пьяница и золотые руки, Толик, а по паспорту Анатолий Пантелеевич Теплов, закончил работу над сидиромом, то остался жить, а не попал случайно под машину? Или другая напасть с ним не приключилась? В этом вопросе Москва - город огромных возможностей, всех и не перечислить.

Толик был очень опасным для Турова человеком. В чем угодно мог заподозрить Турова сыщик, только не в слабохарактерности и не в уважении к человеческой жизни. Гуров вспомнил, как ранним утром седьмого августа Тур поднимался по мраморной лестнице своего особняка и легко, можно сказать, изящно, перепрыгнул через труп родного брата.

Сыщик прекрасно понимал. Тур это сделал неосознанно. Как раз если бы он хоть на долю секунды задумался, то понял, что обязан остановиться, встать на колено, пощупать пульс, сказать глупость, ведь за ним наблюдали десятки глаз.

Позже Гуров узнал, что хозяину позвонили и сказали, что Игорь убит. Вылезая из машины, он прекрасно понимал, что именно он увидит. Увидел и устремился к своему сейфу, на мнение окружающих ему было в высшей степени наплевать.

Все сходится, характер, обстоятельства, ценность сидирома... Однако нечто я упускаю. И почему так долго живет Толик, такое маленькое, никчемное существо?

Когда Тур узнал, что Толика пытались похитить, магнат произнес глупейшую фразу:

"Полковник, если с Тепловым что-либо произойдет, я сниму с вас погоны". Идиотизм, зачем ему мои погоны? А может быть, Бестаев - человек Тура? Ограбление было лишь инсценировкой, которая нужна Турову-финансисту?

Сыщик подвел итог. Получилось, что нет ответа на два вопроса. Почему Тур не обеспокоен охраной мастера Толика Теплова, единственного человека, имеющего доступ к содержимому сидирома? Почему в ночь убийства Тур чуть ли не театрально прошел мимо трупа брата? Равнодушен к покойному, торопится к сейфу, такое понятно. Однако мог бы соблюсти приличия, остановиться, перекреститься. Он ничего этого не сделал, а пустых, беспричинных поступков Тур не допускает.

Гуров почувствовал, что Тур проснулся, нарушился мощный ритм дыхания. Проснулся, никак не проявляет себя, значит, наблюдает. А чем я ему интересен? Мент, он и есть мент. Он продолжал задумчиво смотреть в окно. "И долго ты будешь молчать, что интересного ты во мне нашел?" - рассуждал Гуров. Тур шумно откашлялся, спросил:

- И давно, полковник, выполняете роль сиделки?

- Проснулись? - сыщик посмотрел в голубые глаза бизнесмена. - Здравствуйте, как самочувствие?

- Привет. У тебя удивительная способность не отвечать на вопросы, - Тур подоткнул подушку, сел.

- Желаете разговаривать на "ты", не возражаю. Илья Ильич, после смерти твоего отца остались три брата и сестра, какие у вас отношения? До меня тут дошло-докатилось, что у вас черная кошка пробежала, или я ошибаюсь?

- Наши отношения к делу не относятся, - грубо ответил Тур. - Как себя Толик чувствует? И почему ты его из квартиры не увез, не упрятал, как следует?

- Попытку похищения Теплова мы пресекли. И вообще, твоего вызывающего тона я не понимаю. Не нравится Гуров, скажи, тут же заменят. А пока я руковожу розыском, ответь, пожалуйста, кто, кроме тебя и меня, знал, что живет на свете Анатолий Теплов?

- Это что, допрос?

- Можешь считать так.

- Не знаю, - после паузы произнес Тур.

- Тоже ответ. Хотя он мне и не нравится. Скажи, ты понимал, что Толик представляет для нынешнего владельца сидирома большую ценность? Знал. Так почему ты меня не предупредил об этом?

- Сам должен соображать! - Тур привстал на кровати.

- Чушь! Зачем мне твоя головная боль?

- Ты как, мент, разговариваешь?

- А ты кто будешь? - Гуров поднялся, привычным жестом оправил пиджак. - Я, дурак, тут за тебя бои устраиваю, жизнью рискую, а ты ломаешься, словно прыщавая девка. - Сыщик молча вышел.

* * *

Станислав обедал в затрапезном кафе, где скатерти были несвежие, а приборы алюминиевые, заведение либо только открылось, либо разорялось и еле дышало. Он мгновенно нашел отделение милиции, где служил Бестаев, но начальник розыска год назад сменился, начальник отделения отсутствовал, из оперативников Бестаева знал лишь капитан Осин, мужик лет сорока, усталый, ко всему равнодушный.

- Пойдем, капитан, обедать, угощаю. На сером лице капитана проступила розовая сыпь, движения стали ловчее и быстрее, он сунул лежавшие на столе бумаги в сейф, запер его, схватил ментовский плащ без погон, которые сдернули, видно, для конспирации.

Забегаловка Крячко сразу не понравилась, здесь пахло любимым социализмом, несвежим бельем, плохо мытой посудой. Полковник решил было пойти куда-нибудь еще, но капитан весело поздоровался с неопрятной официанткой, занял стол у окна, и Станислав смирился.

- По сто пятьдесят? - спросил он.

- Побойтесь Бога, товарищ полковник, водой из-под крана напоят, - капитан сорвался с места, исчез за портьерой, вскоре вернулся, поставил на стол бутылку "Столичной".

- Кристалловская, проверял, - не скажи этого капитан, Станислав на бутылку и не обратил бы внимания, но после таких слов взял, осмотрел закупорку, встряхнул, затем бутылку перевернул.

На самом деле Крячко не мог отличить "самопал" от заводской продукции, но вид у него был такой серьезный и внушительный, что тут же появился мужчина с улыбкой на лице и перстнем на пальце. Он забрал у Станислава бутылку, исчез за шторой, тут же вернулся с другой, поставил на стол, сказал:

- За всем не уследишь, что раз говорено, а посуду не моют, черти.

Крячко посмотрел в лицо хозяина внимательно и сухо сказал:

- Обед на двоих, проследи, - и отвернулся. Когда хозяин отошел, Станислав спросил: - Капитан, почему ты ходишь в такую рыгаловку?

- Воровать не умею, хожу по деньгам, - капитан утер вспотевшее лицо мятым носовым платком. - Мне на день хозяйка восемь тысяч выделяет. Опер бегает не по расписанию, сам знаешь. Там пирожок неизвестно с чем, там тарелку щей, батон хлеба в карман и отщипываешь. На бутылку воды не хватает, заскочишь в контору, из графина напьешься.

- А чего хозяйка мало на день дает? Детей много? - спросил Станислав.

- Двое, так дети, они растут, и обувка, и жрать хотят. Не кормить - воровать начнут.

Станислав спихнул капитану со своей тарелки жесткий бифштекс. Выпили по второй, капитан сам спросил:

- А зачем вам Сережка Бестаев понадобился?

- По старому делу, - соврал Станислав, и чуть было не смутился, стыдно было обманывать замотанного, голодного человека. - Из зоны одна бумажка пришла, дело Бестаев вел. Хотел поговорить, а он куда-то пропал. Дома не живет.

- У него девок, как у сучки блох, - ответил капитан. - Сережка неплохой парень был, но какой-то темный. В отделении каждый опер на виду, даже его дела с лавочниками известны. Где рублем возьмет, где натурой. Сережка не такой, нигде, ничего, все по протоколу, однако всегда при деньгах.

- И вы, сыщики, разобраться не могли? - улыбнулся Станислав.

- Все дела, чего в чужой карман лезть? Однажды зашел о нем разговор, потрепались и решили, баба у него богатая, да не молодая, вот он нас и сторонится, неловко ему. А он у девок такой успех имел, прямо жуть. А у нас один молодой оперок смеется. Бросьте, братцы, Серега в автомастерской подрабатывает, стесняется говорить, мол, черной работой занимаюсь. А сейчас отрихтовать крыло иномарки кучу зеленых стоит. Он вечерами, а то и ночами вкалывает. У нас в сортире кран потек, работягу вызвали, он возился, возился, все без толку. Объясняет, мол, не в прокладке дело, гайка специальная нужна. А Серега усмехнулся, напильник взял и ту гайку подогнал. У него пальцы черные, не отмываются, от металла это. Нет, Сергей парень нормальный, только в компании нашей не держался, все один.

Станислав, как положено, написал рапорт. Гуров начал рапорт изучать, спрашивает:

- Где фанфары? Победный клич не слышу! Победные выкрики Гурова прервал телефон, генерал просил срочно зайти.

- Вовремя, Петра обрадую! - Гуров поправил галстук, одернул пиджак, тряпкой протер и без того сверкающие ботинки, взял рапорт Крячко и отправился к Орлову.

Верочка встретила сыщика посередине приемной, поправляя ему воротничок рубашки, тихо сказала:

- Сначала звонили из канцелярии Президента, тут же прибежал генерал-полковник, фамилию не могу запомнить, Бардина замещает, грохотал, дверь дубовая дрожала.

- Не переживай, девочка, - Гуров погладил Верочку по щеке. - Знаю я, в чем дело. Пробьемся.

Гуров подмигнул девушке, прошел к генералу. Орлов сидел в кресле в расстегнутом мундире.

- Здравствуй, Петр. - Гуров прошел к шкафу, выдвинул нужный ящик, достал валокордин.

- Терпеть не могу. - Орлов поморщился.

- Я тоже предпочитаю коньяк, но тебя могут дернуть к Чубайсу, - Гуров плеснул в стакан половину пузырька, долил воды, протянул генералу, развернул "Орбит".

- А ты что, этого миллионщика укусил, что ли? - Орлов выпил валокордин, жевал "Орбит".

- Они повысили голос, я поинтересовался, кто они, собственно, будут, и вышел, - Гуров выбросил окурок, сел в кресло, вытянул длинные ноги.

- Увольняюсь, к чертовой матери! - заявил Орлов.

- Правильно, только побудь здесь, пока я это дело не добью. Иначе меня отстранят, будет обидно, - Гуров протянул Орлову рапорт Станислава.

- Думаешь, он? - Орлов положил рапорт на стол, поглаживал толстыми пальцами.

- Убежден! Найти трудно, постараемся. Его, сосунка, могут застрелить, ни пистолета, ни сидирома при нем не обнаружив. Мы останемся без доказательств.

- Так Турову, как я понимаю, главное - раздобыть свой аппаратик, - сказал Орлов.

- Бестаева пристрелят его люди, аппаратик вернется к хозяину. Нам о том не доложат. Труп Игоря Турова будет на нас висеть. Там хорошая компания имеется, Игорь не соскучится.

- Ты стал циником.

- Ты только заметил? Как из танков по Белому дому шарахнули, так и стал, а как всех преступников амнистировали, понял, только циником и жить можно. В "Матросскую тишину" следовало подселить кое-кого, а они всех выпустили, в высокие кресла рассадили и с коррупцией борются. Слушай, Петр, - Гуров сел на подлокотник кресла, заулыбался, - помнишь цирковой номер, когда один акробат двоих изображает, борется, кувыркается. В точности борьба наших правителей с коррупцией и оргпреступностью, - он довольно рассмеялся. - Если бы только при этом людей не убивали. Все люди, но мне особо ментов жалко.

Орлов невольно оглянулся.

- Кончай болтать, думай, как мы с Туром работать будем. Станислава к нему не пошлешь, разговаривать не будет. Я бы сам пошел, да недостаточно в курсе дела, да и боюсь, не заладится у меня с ним.

- Определенно не заладится. Мы к нему прокурора пошлем, пусть допросит по факту знакомства, - Гуров постучал по рапорту.

- Там нет никакого знакомства, - возразил Орлов.

- Возможно, но мы не уверены. Федул часа два ему одно место потрет, так через день Тур меня, словно родного, примет.

- И ты пойдешь? - Орлов смотрел недоверчиво.

- Обязательно. Главное дело, самолюбие - штука гибкая и мягкая, ее в любое место засунуть можно. А многие и обходятся, как без аппендицита. Звони Федулу и с нарочным посылай этот рапорт.

- Ты умный, понимаешь, этой информации цены нет. Одно дело, преступник стрелял в Нестеренко. Чей преступник, из какой группировки? А тут Сергей Бестаев по железу работает, а ключи в сейфе неродные.

Гуров вернулся в своей кабинет, насвистывая. Станислав смотрел недоверчиво, однако не преминул сказать:

- Я думал, ты с наградным листом и красной коробочкой вернешься.

Гуров молча занял свое место, двинул кресло в сторону, затем в другую, покрутил пальцем у виска, спросил:

- У тебя тут что-то имеется?

- Что-то имеется, за качество не отвечаем, - ответил Станислав.

- По нашему делу кое-какие шовчики не сходятся. Проверь меня, дурака, может, я на воду дую.

- Время рабочее закончилось, мне полагается, иначе никакого энтузиазма, - сказал Станислав.

- Полагается - прими, - Гуров закурил. Станислав с ловкостью бывалого официанта открыл шкаф, ничего не вынимая, проделал там какие-то манипуляции, выпил, закрыл шкаф, отер губы ладонью, взглянул на друга и начальника с любовью.

- Значит, некогда Анатолий Пантелеевич Теплов, в быту Толик, записал, как нам известно, большое количество цифр на золотой диск, именуемый сидиромом. Сделано это было по просьбе Ильи Ильича Турова, в быту называемого Туром. Последний утверждает, что прочитать запись способен лишь Толик.

- Врет, как падла, - вставил Станислав. - А ежели Толик под трамвай попадет, то Тур нищим останется?

- Без комментариев, и прошу не употреблять непарламентские выражения, - сдержанно сказал Гуров.

- Сука рваная, - Крячко ударил себя в грудь. - Самолично по ящику слышал. Эту групповуху, что ты сложно именовал, там и показывали.

- Заткнись!

Станислав обиженно замолчал.

- Вопрос первый. Зачем Туру нужен живой Толик? Вопрос второй. Кому и с какой целью Тур назвал имя Толика?

- А за правильный ответ полагается? - спросил Станислав, посмотрел на Гурова, торопливо сказал: - Шутка! Работаю исключительно на общественных началах.

Лицо Станислава неуловимо изменилось, глаза из дурашливо-хитрых стали умными и проницательными, даже фигура стала иной, пропали суетливые быстрые движения.

- Значит, так, говоришь? Толик остался жив, мокрые дела не к лицу Туру, связей нужных нет, да и лень. Главное, обладая золотым диском, и не помышлял о дурном. Диск пропал. Нас даже не предупредили об опасности. А если другой, не известный нам специалист, сменил защиту? Нет, он дополнил защиту, Толик снять информацию с диска не способен. Проходит время, покушение на самого Тура. И он пугается. А что, если Толика все-таки захватят, прижмут, разные способы существуют. И Толик, человек в своем деле очень одаренный, сумеет взломать диск? В таком случае он живой совсем не нужен.

Гуров снял трубку, набрал номер. Трубку на другом конце взял оперативник, бодро сказал:

- Привет.

- Привет. Гуров говорит. У нас изменилась ситуация. Все прогулки и даже твои выходы из дома отменяются. Напарника верну сегодня. Дверь открывать только ему и мне. Зашторь окна и следи, чтобы хозяин к ним не подходил. Какое расстояние до дома напротив?

- Снайперу только руку протянуть, - ответил догадливый оперативник.

- Из такого расчета и живи, - сказал Гуров. - Еду подвезем, - и положил трубку.

Гуров прошелся по кабинету, вернулся за стол, сказал:

- Вопрос третий.

- Я что, госы сдаю? Ладно, извини, я не могу постоянно думать. Слушаю.

- Почему Тур так легко перепрыгнул через труп брата?

- Он уже знал, что Игорь мертв?

- Труп не грабили, народ смотрит, черствый, но мог изобразить.

- Плевать ему, - ответил Станислав.

- Так уж и плевать? А на миллион долларов не плевать?

- В сейфе сидиром.

- Во! - Гуров ткнул в друга пальцем. - Тур желал всем показать, что сидиром дороже брата.

- Надеюсь, ты закончил? - усмехнулся Станислав.

- Подумай, а не может существовать сговор между Сергеем Бестаевым и Ильёй Туровым?

- Исключено, - быстро ответил Крячко. - В таком случае. Тур знал, что сидиром похищен, у него не мог приключиться инфаркт.

- Последний вопрос, Станислав. Ответишь - выпьешь целый стакан, и я лично отвезу тебя домой.

- Раз такие награды, значит, на твой вопрос не существует ответа, - убежденно произнес Станислав.

- Если существует вопрос, обязательно имеется и ответ. Когда Тур бежал к сейфу, он знал, что сидиром отсутствует. Почему приключился инфаркт?

- Не надо мне твоего барского стакана. И машины к подъезду не надо! - быстрым движением Станислав достал из шкафа бутылку коньяка, сделал глоток, мгновенно закрыл бутылку и убрал в шкаф.

- Ты обыкновенный жулик, - Гуров запер сейф. - Ты очень огорчаешь меня, Станислав. Поехали, кина сегодня больше не будет.

Но даже такие опытные люди порой ошибаются.

* * *

Оперативник и мастер играли в подкидного дурака. Тиша с завидным упорством проигрывал партию за партией. Ему было невдомек, что на коленях Толика лежали две, порой четыре карты, которыми он манипулировал в зависимости от ситуации. Игра велась на интерес, выигравший пять партий кряду выпивал сто граммов.

- Так все лечение к черту полетит, - бормотал опер, но не очень расстраивался, еще стаканчик, и клиент ляжет спать, мороки меньше.

Любой звонок, даже в театре, раздается неожиданно. Опера предупредили о возможном визите, однако, когда в дверь позвонили, Тиша вздрогнул, подошел к двери на цыпочках и пьяным голосом спросил:

- Кто будет?

- Будет телеграмма, - ответил женский голос.

- Хозяин спит, а я открыть не могу, замки не освою, - жалостливо сообщил Тиша, - приезжий из Тамбова, положите в ящик.

Тиша не сомневался, кто за дверью, но в глазок глянул.

Перед дверью стояла женщина. И тут Тиша вспомнил, что пожарная лестница проходит рядом с окном третьей комнаты. Он был настоящий оперативник, не стал оборачиваться, шагнул к дивану, и если в квартиру уже проникли, а должны были, дело-то плевое, то из соседней комнаты через дверь его не видно.

- Так расписаться надо, - канючила почтальонша.

Тиша не ответил, подошел к двери во вторую комнату, как раз когда из нее выскочил качок в кожанке, обучали его, видимо, в Голливуде. Он впрыгнул в комнату раскорякой, держал пистолет двумя руками и выплюнул хрипло:

- Руки!

При таком раскладе Тиша за свои действия не отвечал ни перед прокуратурой, ни перед ООН. Оперативник рубанул рукояткой пистолета нападавшего по голове, по принципу: куда ни врежь - мало не покажется.

И, пока бандит падал, Тиша, довольно субтильный паренек, проскочил дверной проем и оказался между окном и дверью, когда нападавшие были уверены, что он в большой комнате.

- Слушай, партизан, мы знаем, что ты один, а нас двое. У нас "Калашников", у тебя "макар". Ты нам не нужен.

Очередь полоснула по двери. Слава Богу, Толик спал на диване у внутренней стены, а пули разлетелись веером по комнате, но попали во входную дверь и комод.

- И комсомольцев нет, а упрямые остались, - видимо, одного из бандитов тянуло на философию.

- Пошел он на хер! - второй оказался в обращении проще и швырнул в комнату слезоточивую гранату.

Тиша сел на корточки, зажал физиономию пыльной портьерой. Граната лопнула, по комнате поплыл зеленоватый туман. Толик сел на диване, закашлялся и закричал нечто невразумительное.

- Сука, своего удавим! - в комнату влетели оба, один с автоматом.

Тиша никогда не знал, что он человек рассудочный, спокойный, вел себя, будто это не первая боевая схватка, а он так каждый день развлекается. Расстояние два-три метра - пустяк, однако должны быть нервы. Тиша думал только о хозяине квартиры. Он выстрелил в спину автоматчику, во второго - куда попадет.

В последний момент Тиша увидел на полу пистолет и тянувшуюся к нему руку. Оперативник ударил ногой по пистолету, по руке и услышал автомобильный сигнал милицейской машины.

Менты уже поднялись по пожарке, кричали:

- Всем лежать! Всем лежать, руки за голову!

Газ хоть и слабо, а доставал. "Свои потопчут", - подумал Тиша и угадал. Он сложился, защищая печень и прижимаясь почками к стене, отодвинул свой пистолет на безопасное расстояние.

Удар тяжелого ботинка пришелся по ребрам, но Тиша знал, как работает ОМОН, ему предлагали приподняться и раскрыться. Он видел нависающие над ним ноги и подумал, что это в лучшем случае больница, а то и реанимация.

- Я свой, мой пистолет у вашего левого ботинка, командир, - сказал Тиша, четко выговаривая слова.

Огромная рука опустилась, схватила пистолет, через секунду раздался голос:

- Из этого пистолета стрелял ты? Тиша боялся подняться, но и лежать, забившись в угол, было унизительно. Он выбрал среднее, рванулся вдоль подоконника, обдирая ребра о батарею. Судя по звуку, омоновец не удержался, ударил ногой и взвыл. Тиша уже был за столом, тут его прорвало: - Уголовный розыск! Старший лейтенант! Трупоеды, прибежали на поминки и гуляете! - он схватил стул.

- Спокойно, старлей, спокойно! Разберемся! - человек в камуфляже закашлялся. Хотя и распахнули и окна и дверь, остатки химии еще болтались в воздухе.

Солдат, пытавшийся сделать Тише больно, положил на стол "Макарова", Тиша достал свое удостоверение, хотя людей в комнату набилось порядочно, они раздвинулись, стало свободнее, да и мандраж прошел. Один из нападавших лежал без сознания, другой - без признаков жизни, третий - с простреленным плечом, ему требовалась перевязка. Видно, старший из ОМОНа умел не только ломать и крушить, он посмотрел удостоверение Тиши, спросил:

- Получается, старлей, вы один на четверых напали?

- На диване хозяин квартиры лежит, я его охранял, эти ворвались.

- Ладно, я всех забираю, оружие твое пока побудет у меня, поедем разбираться.

- Это вряд ли. - В дверях стоял Гуров. - Вы маску-то снимите, душно. - Сыщик протянул Тише его удостоверение и пистолет. - Я чуть не тридцать лет с открытым лицом работаю, жив пока. И ваши документы, - он протянул свое удостоверение, положил в карман удостоверение омоновца. - Окно закройте, холодно. Выведите своих людей на улицу и ждите. Спасибо, лейтенант, за помощь, отметим в приказе.

Омоновцы, словно големы, прошагали к двери, санитар перевязывал раненого, Станислав невозмутимо расставлял мебель, приводил комнату в порядок, Толик скулил на диване. Тиша, обхватив себя руками, пытался унять озноб.

- Тихон, выпей сам и хозяину дай немного. Скажи, чтобы одевался. Он временно с квартиры съезжает.

Лежавший пластом бандит подал признаки жизни и сел на полу, привалившись к дивану. Увидев его лицо, Гуров радостно произнес:

- Александр свет Васильевич, именуемый в простонародье Лыкой, радость-то какая!

Сыщик схватил Тишу за руку, начал трясти.

- Ну, спасибо тебе, сынок, не угробил родного человека. Нам с Сашком теперь на сутки разговоров хватит.

Дело в том, что парень, которому перевязывали руку, был агентом Гурова, и сыщик с ходу готовил его к разговору.

- Всех задержанных на Петровку, - Гуров хлопнул мастера Толика по плечу, тот надел телогрейку. - Тебя мы упрячем, Тиша тебя будет от пуль и водки охранять. - Он подошел к автобусу, где сидели омоновцы, запрыгнул внутрь.

- Ну что, орлы? Еще раз спасибо! Я понимаю, вам обидно. Не подрался, не пострелял, считай, день пропал. Шучу. - Он вернул удостоверение старшему. - Благодарность министра мне для вас не выбить, а полковнику вашему позвоню, распишу героями. Лица у вас хорошие, ребята, зачем чулки на них натягивать? Ну, это дело не мое, удачи!

* * *

По министерскому коридору друзья шли весело, словно получившие пятерки школьники. Дверь в приемную Орлова была открыта. Гуров поморщился, а Станислав сказал:

- Верка кого-то вылавливает.

- В жизнь не догадаться, - Гуров свернул в приемную, подтолкнул Станислава. - Ты свободен, раб Божий.

Верочка даже ничего не сказала, лицо у нее было бледное, кивнула на дверь и отвернулась.

Гуров вошел, увидел полковника, начальника отдела по надзору за сотрудниками.

- Здравствуйте, - Гуров сел, закинул ногу за ногу. - Что грустные лица?

- Не ерничай! - Орлов достал платок, высморкался.

- Господин генерал, вы мне петь "Интернационал" прикажете?

- А откуда вы знаете, что я именно по вашу душу пришел? - спросил особист.

- Знаете, Смирнов, вам не хватает усиков и грузинского акцента.

- Товарищ полковник, вы от ведения дела об убийстве Игоря Турова освобождены. - Орлов перебросил через стол листок. - Распишитесь. В прокуратуре и у полковника, - генерал указал на Смирнова, видимо, опасаясь, что Гуров ошибется, - к вам имеются вопросы.

Гуров расписался, взглянул на Смирнова.

- Пойдем покурим. Ты задашь свой вопрос, а я скажу свое "нет", и процедуру можно считать законченной. Товарищ генерал, а в прокуратуру мне подъехать?

- Сначала позвони, - ответил генерал. - Идите, полковник, вы свободны.

Смирнов встал, посмотрела на Гурова:

- Прошу пройти в мой кабинет.

- Я скоро приду. Мы только что провели задержание, - ответил Гуров.

Орлов посмотрел на него из-под насупленных бровей, проверяя, врет или говорит правду.

- На квартиру Анатолия Теплова был вооруженный налет, стрельба, слезоточивый газ. В общем, по полной программе.

Орлов снял трубку связи с дежурным по городу.

- Генерал Орлов. Что у нас на Бронной? Налет? Один труп, один раненый и арестованный с "Калашниковым"? Спасибо. - Орлов положил трубку, усмехнулся. - А как ты успел?

- Бабушка в соседней квартире живет. Замечательная старушка, скажу вам. Я ей свой телефончик оставил, сказал, мол, начнут палить, сразу звони.

- А кто в квартире был? - спросил Орлов.

- Хозяин спал, а оперуполномоченный Тиша, извините, фамилию запамятовал, пасьянс раскладывал. Там пожарная лестница у окна смежной комнаты. Ну, бандиты по лестнице поднялись и через окно в смежную комнату залезли, кому такое понравится? Тиша в принципе паренек покладистый, но тут любой возмутится: через окно, втроем и целый арсенал с собой тащат.

Конечно, докладывай Гуров лично Орлову, разговор бы произошел скупой, но тут зритель такой подвернулся. И генерал, озабоченный ситуацией, решил еще и подыграть, сказал:

- Так ведь у твоего опера наверняка ничего, кроме "Макарова", и не было.

Гуров потупился, затем, как бы неохотно, сказал:

- Так парнишка-то из МУРа.

- Сам-то цел остался? - генерал даже привстал.

- Обязательно. Тут и ОМОН подъехал. Та же бабушка позвонила.

- Садись, пиши подробный рапорт. Этого парня особо выдели, себя с Крячко не забудь.

- Поздравляю, товарищ полковник, но когда рапорт напишете, не забудьте ко мне заглянуть, - Смирнов поклонился Орлову и вышел.

- А парень действительно ловкий, - сказал Орлов, думая о другом. - И что теперь делать прикажешь?

- Тут интересное совпадение получается, - ответил Гуров задумчиво. - Я удивляюсь, что Анатолий Теплов так долго живет. И на тебе, к нему гости с арсеналом оружия. Я поссорился с Ильёй Туровым, приходит бумага, что я вымогаю у него деньги.

- И ты называешь это совпадениями? - Орлов саркастически улыбнулся.

- Все предыдущее - чушь, важно, что мы наступили на хвост Сергея Бестаева. Кто конкретно дал команду отстранить меня от дела?

- Заместитель, фактически министр.

- Вот я выступлю по ящику и расскажу, что все плачут по Листьеву, по Меню, а когда сыщики выходят на след исполнителя заказного убийства, то сотрудника меняют, потому что раскрытие убийства кому-то в верхах не выгодно.

* * *

Арестованный при налете на квартиру на Бронной Юрий Шубин, имевший простецкую кличку Шуба, лет пять тому назад освободился. Полковник Гуров, у которого Шубин состоял на связи с агентом, встретился с парнем, поговорил и из агентурной сети его исключил как неперспективного, не имеющего нужных связей в уголовном мире. Гуров тогда сильно сомневался в искренности преступника, но твердо знал, что если Шубу в агентурной сети оставить и в воровскую среду послать, то парень через год-другой вновь загремит в зону и до конца жизни из нее не выберется. Нет, он будет выходить на несколько месяцев, хорошо, на год, затем снова садиться. Он станет походить на пассажира, едущего с пересадками, они могут оказаться короче или длиннее, но с обязательной посадкой в очередной поезд, путь которого ведет в зону. И так до конца жизни.

Шубин был вор, Гуров отлично понимал это, но в парне не было воровской хитрости, злобы, жадности, коварства, значит, он всегда окажется обманутым, станет крайним.

В те годы Гуров часами разговаривал с ним, в основном давил на безнадежность и обреченность воровской жизни. Сыщик в результативность собственных бесед особенно не верил, надеялся, что кривая Шубу вывезет. Гуров разыскал бригаду землемеров, которые собирались в тайгу, спросил у бригадира:

- В кино хочешь попасть, может, в книгу?

- Надо мне, тут своих делов не оберешься, - Кузьма вытер рукавицей морщинистое лицо. - Вы бы приказали мне лишнюю пару лыж выдать.

- Обязательно, - ответил Гуров. - Только к тем лыжам я вам парня хорошего приложу.

Бригадир знал, где работает Гуров, твердо сказал:

- Уговору такого нет. Парня ты берешь себе, а лыжи мне.

- Крепкий парнишка, на станциях ты его к лавке привязывай.

- Думаешь, порох придумал? - Кузьма ощерился. - Возил я таких, найдут, как сбежать, да еще прихватит чужого.

- Сбежать может, взять - не возьмет. А лыжи - иди, выбирай.

* * *

Гуров прошел коридорами МУРа, в последнее время бывал здесь, его стали узнавать, молодые оперы шарахались к стенке, боялись, что элегантный мужик, который шел всегда быстро, зашибет. Гуров постучал в безликую дверь, вошел. Шубин сидел с перевязанной рукой и страдал. Увидев полковника, оперативник и арестованный встали.

- Сидите, можно вас на минуточку, - сказал Гуров оперативнику.

Он был лет тридцати, что для МУРа сегодня просто возраст, со спокойным лицом, без суетливых движений.

- Здравия желаю, товарищ полковник, - сказал опер. - Меня предупредили, я бумажки приберу, сейф замкну и перейду в соседнюю комнату. - Опер вышел.

- Ну здравствуй, Юрий, давно не виделись, - сказал Гуров, усаживаясь за стол.

- Здравствуйте, Лев Иванович, - ответил Шубин. - Вы теперь, наверное, генерал?

- Рассказывай, как жил, на зоне с тех пор не был?

- Вы Кузьму расспросите. Я с ними, почитай, три года по сопкам лазал, тружеником стал, деньжат скопил, потом по метро затосковал. Чую, не увижу метро - помру.

Гуров слушал внимательно, перед ним сидел не прежний воришка, а матерый мужик, с умом, своим укладом, который не нравился сыщику.

- Приехал я в Москву, а тут все перевернулось.

- В метро не пускают? - участливо спросил Гуров.

- Знаешь, Лев Иванович, я рад, что ты меня взял, - признался неожиданно Шуба. - Конечно, не открутиться мне. Но и бандитизма, вооруженного нападения на мне нет. Понимаешь, оружия у меня не было, ну, между нами, пистолетик имелся, только я его сбросил. И кражи не было. Проникновение в жилище, попытка кражи была, возьму. Но мне сейчас лучше за колючкой отсидеться, чем иные дела иметь.

- Ну, какие у тебя дела? Чего ты на себя тянешь? Юрчик, хочешь, чтобы я тебя за серьезного человека держал?

- Лев Иванович, знаешь, мне чужого не надо! - Шуба махнул перед лицом ладонью. И этот жест Гурову не понравился.

- Мы с тобой бестолково разговариваем, как дети, - сказал Гуров. - Ты про одно, я про другое. Ты сказал, вернулся, в метро пускают, ну, мол, все не так. Заодно выяснил, что денег, которые ты заработал, по тайге лазая, тут на пару штанов да ботинки.

- Я купил точно пару штанов да ботинки, а ветровка у меня была. А город пьет и пляшет, телки мимо идут, будто не видят.

- Ты знакомых ребят искал.

- Меня тут мент знакомый прихватил, думал, без определенки я. Ну, у меня ксива в полной норме, прописки нет, так я проездом. Мы с Серегой пошли, приняли, лучше бы я яду какого выпил. Серега увольнялся, ему ментовка была ни к чему. Тут из танков у вас стреляли, он сказал чего-то, его по жопе и гуляй, но он был уже при деле.

Гуров подумал, а вслух сказал:

- Так не бывает.

- Чего не бывает, чтобы из ментовки поперли?

- Ты у него на Тверской останавливался? Улыбка с лица парня соскочила, как картонная маска клоуна.

- Не понял. Какая Тверская? Серега на Потылихе живет.

- Ты никогда мне врать не умел, и сегодня у тебя не получается. Сергей Бестаев живет на Тверской, второй этаж, трехкомнатная квартира.

Юрий откинулся на спинку кресла, задумался. Чем дольше он думал, тем увереннее чувствовал сыщик, что вышел в цвет.

- Хорошо. Точно я к его делам отношения не имею. Я до забора не дошел, и он не дошел, и сейф не брал, и парня не убивал, вешают на него, потому и говорю, что Серега не виноват. Банкира он "двинул", но тот, акула, не обеднел... "Укради, твоя профессия", - Юрий состроил гримасу. - А по этапам трястись, то наша профессия? И Серега прав, баксы взял и гуляй. Можно было бы его заложить, так обязательно бы заложил.

- И ключи не делал? - спросил Гуров.

- Вы у Сереги спрашивайте, чего он делал, а чего нет. Я только знаю, что за его голову авторитеты десять штук объявили. И если узнают, что я с Серегой дела имел, меня и у вас, и за любой колючкой достанут.

- Ты мне ничего не говорил, я ничего не слышал, тебе пора обедать. Юрий, ты взрослым мужиком стал, понимаешь, в камере полслова - никакие врачи не спасут. И кто бы к тебе ни приходил: генералы, маршалы, - ты разговариваешь только со мной.

Глава десятая

"Удача. Везет мне. А почему везет? Не заслал бы я в тайгу парня, его судьба сложилась бы иначе. И доверительного разговора бы не сложилось. Бестаев парня обманул. А вот что за Бестаева авторитеты куш объявили, то у Ильи Ильича уши торчат. Какое дело "людям" в обыкновенной мокрухе? Если они за каждого убийцу станут баксы выкладывать, никакого общака не хватит, нищими станут. Тур поди полтинник объявил, а то и все сто тысяч. А с горки покатилось, уменьшилось".

Так рассуждал сыщик, припарковывая машину у Министерства. Так ведь теперь живого Бестаева вряд ли найдешь. А мертвый он кому нужен?

К вечеру подтянулись Котов и Нестеренко, Станислав появился значительно раньше.

- Потолкуем, - сказал Гуров. - Ну, во-первых, группа распущена, официально мы отстранены. Вопросы?

- Будем работать или действительно разбежимся? - спросил Нестеренко.

- Если бы я сегодня не повидал одного человека, то отправил бы вас, друзья, по домам. Но я повстречал, и фарш обратно провернуть нельзя. Наша работа с сегодняшнего дня является совершенно секретной, включая Петра Николаевича.

- Напрасно. Сильного советника теряем! - заявил Станислав.

- Если с нами чего случится, так обычная история. Но если после приказа министра с нами чего случится, то генерала Орлова порвут на стельки. А так он ничего не знает. Валентин с Гришей здесь больше не появляются. Гуров и Крячко пишут положенные бумаги, служат. А ежели они чего не так сделают, так с них, полкашей, и спрос.

- Тем более что я про этих двоих такое знаю, - по лицу Станислава расползлась слащавая подленькая улыбочка.

Оперативники не выдержали и рассмеялись, а Котова охватил неудержимый чих. Гуров выждал, пока все успокоится, и рассказал о сегодняшнем разговоре с арестованным Юрой Шубиным.

Молчали долго.

- Чего вы молчите? - спросил Станислав.

- Ума не хватает, - Гриша Котов потянул себя за нос, будто здесь находился ум.

- Ну, Сережка, не думал, что он такой длинный. То, что он деньги у кроликов Рудина и Рябова взял, правильно. А вот факт, что он против Тура попер, - мальчишество, силы свои переоценил.

- Сергей на вилле бывал? - спросил Гуров. - Бывал. Станислав, вопрос на засыпку: среди обслуживающего персонала имеется подходящая юбка?

- Пожалуй, - ответил Станислав.

- Так чего ждешь? - недовольно прервал Гуров. - Сделай на нее установку, познакомься, работай, в общем.

- Извините, Лев Иванович, но я считаю такую расстановку неправильной, - вмешался Котов.

- Я тебя слушаю, Гриша, - Гуров кивнул.

- Нас интересует девушка, была ли у нее связь с Сергеем. Он парень интересный, фасонистый. Станислав в другом плане, но тоже нравится женщинам. У девушки еще рана не зажила, а мы туда Станислава сунем. К ней следует мне идти. Во мне мужское начало бабы не распознают. Я легендируюсь, приду к ней с какой-то бедой, уверен, мы подружимся. Если Сергей через ее жизнь прошел, я об этом узнаю.

- Сыщик, - Гуров кивнул. - Григорий, ты настоящий сыщик. Так, с этим решили, - он потер ладони.

- Кровь из носу, нам нужен человек в мастерской, в которой Сергей изготавливал ключи, - сказал Станислав.

- Я тебе его дам, - ответил Гуров. - Но мужик тот - старый вор, человек мафии. Пробуй, однако боюсь, что разговора с ним совсем не получится. Да и труда и риска много, а результата - пшик. Ну, допустим, гром среди ясного неба грянет, и мастер тот скажет, мол, было дело, один молодой мне помогал и себе зарабатывал. Это максимум, стоит ли тебе из-за такой информации время терять?

- А если приоткрыться и на себя поманить? - спросил Станислав.

- Дурак! - Валентин сплюнул, растер сапогом. - Это же, как я понимаю. Хромой. Он сидит колупается с железками, принимает и передает информацию. Изредка встречается с другими ворами и с авторитетами. Возможно, держит небольшой общак. Ему тепло, сытно и спокойно, совершенно безопасно, так как ничего противозаконного он не делает.

Гуров слушал, понимал, что Валентин прав на сто процентов, но одновременно понимал и Станислава. В жизни все бывает. Не попробуешь камень поднять - никогда не узнаешь, мог ты это сделать или нет.

- Не знаю, подумаем. Вот сейчас поедем на Петровку, по дороге обсудим, - уклонился от решения Гуров.

Зазвонил телефон, Гуров взглянул на часы и усмехнулся:

- Припозднилось руководство, я их с утра раннего ждал. Видимо, у них тоже не все просто.

Он снял трубку и без привычных шуток сказал:

- Гуров слушает.

- Здравствуйте, Лев Иванович, - услышал он тоненький голос секретарши. - Вас просит к себе Петр Николаевич.

- Здравствуй. Спасибо. Иду, - ответил Гуров, недоуменно пожал плечами. - Григорий и Валентин, на выход, ждите у моей машины. Станислав, напиши письмо теще.

- Да она вчера у меня ужинала.

- Все равно напиши, оперработник не должен сидеть, сложа руки, - сказал Гуров, закрывая дверь кабинета.

- Здравия желаю! - сказал Гуров, входя к Орлову. У окна курил незнакомый генерал-полковник.

- Здравствуйте, - Орлов встал из-за стола. - Вадим Сергеевич, заместитель министра, в отсутствие Бардина курирует наш главк. Полковник Гуров, Лев Иванович, старший оперуполномоченный по особо важным делам.

- Приятно познакомиться. Наслышан, - генерал пожал Гурову руку, тут же спросил: - Неприятности, Лев Иванович?

- Они как четверть века назад начались, так и не прекращались, Вадим Сергеевич.

- Такая служба, - вздохнул генерал-лейтенант, не садился, потому все стояли. - Садитесь, садитесь, - Орлов спустился в кресло, Гуров кивнул и продолжал стоять. - В отношении денег наговор или был грех?

- Товарищ генерал-полковник, грех только в том, что известный нам и вам заявитель лжет. Мы от него берем только по договору, официально, а раз договора нет, то о каких делах речь?

- Ладно, хватит об этом, были деньги, не были, все одно - филькина грамота. - Замминистра прошелся по тесному кабинету. - Бардак! - Он ударил ногой по торчавшей из стены батарее. - В ХОЗУ хоромы, у начальника основного главка повернуться негде.

- Начальник ХОЗУ - лицо приближенное...

- Знаю, все знаю. Крыша на даче потекла, я позвонил, думал в ЖЭК попал, какой-то подполковник обещал меня в очередь поставить.

- С ним следует выпить, - посоветовал Гуров. - У него такого дерьма целый склад, уважения хочется.

- Забудем о крышах. Лев Иванович. Положа руку на сердце, вы считаете дело перспективным или это висяк?

- Меня отстранили, Вадим Сергеевич, - ответил Гуров.

- Деньги - сила, и против них не попрешь. Ему сказали, он сказал, через секунду забыл. На самом деле он все прекрасно помнит, но писать по такой ерунде не желает. Министр сказал и на самом деле забыл. Чего греха таить, он не Чубайс, голова другая. Я с вами разговариваю начистоту, стоит этим делом заниматься или его лучше похоронить? Сейчас все в нашей власти, как вы, полковник, скажете, так и будет.

- А если полковник откопает такое, чего лучше в жизни из-под земли не доставать? Тогда кто окажется крайним? - Гуров чуть заметно улыбнулся.

- Петр Николаевич, ваш важняк не трусливого десятка? - явно подначивая, спросил замминистра.

- Лева из чистого золота и ручной работы, - хмуро ответил Орлов. - Его давно в музее надо выставить. Лично я был бы только рад, если бы Гурова уволили.

- Это всегда успеется.

Зам был из новых, и Гуров не знал этого генерала. Сейчас он пригляделся к нему и увидел, что человек довольно молодой, как кажется на первый взгляд, выправка, да голову гордо держит, а волосы совсем седые, морщинки от глаз не от смеха.

- Сколько золотых ребят поувольняли.

- Вадим Сергеевич, хочу вас предупредить, чтобы вы от нашего дела дальше держались... - Гуров замялся, бросил взгляд на Орлова.

- Что-то не так? - поинтересовался замминистра.

- Говори уж, чего там, - недовольно, с видимой неприязнью к себе самому сказал Орлов.

- Мы разыскиваем убийцу, неожиданно меня отстраняют, а по агентурным каналам мы узнаем, что за этим человеком охотятся чуть ли не все уголовники Москвы. Авторитеты даже объявили за него награду в десять тысяч долларов. Вы понимаете, что это значит?

- Что же, ваших авторитетов купили? - поинтересовался замминистра.

Гуров вновь взглянул на Орлова, тот кивнул лобастой головой.

- Не однозначно, деньги, конечно, дали, но они роль играют второстепенную. Важны взаимоотношения, услуги.

- Сегодня я - тебе, завтра ты - мне, - догадался замминистра.

- Да. Существует человек, который не должен попасть в руки правосудия. Честно скажу, что я не до конца понимаю роль этого человека в происходящем. Но раз кто-то так уперся, значит, роль немаловажная. И я, старый сыщик, до сегодняшнего дня не знал, что существует дирижерская палочка. Уголовники - далеко не сводный оркестр, они очень не любят, чтобы ими командовали.

- Работай, - сказал Орлов. - Но чтобы посторонних в твоем кабинете я не видел. Свободен.

- Слушаюсь, - Гуров вышел.

* * *

Оперативники сидели в "Мерседесе" Станислава. Увидев Гурова, Станислав перешел в "Пежо" шефа.

Выезжая на дорогу, Гуров спросил:

- Станислав, ты видел умного и порядочного замминистра?

- На ту полку подобных не пускают, - уверенно ответил Станислав. - Какой же министр потерпит подобного зама?

- Я познакомился, неделя, как к нам пришел. Настоящий мужик.

- Либо ты ошибся, либо министр маху дал, очухается - выгонят. Такого безобразия верха не потерпят, - убежденно продолжал Крячко.

- Ладно. Ты думал, с какой легендой в подвал спустишься? - спросил Гуров.

- Командир, ты заметил, чем легенда безумнее, тем она действеннее? От имени Сергея деньги попрошу.

- Ну-ну, - Гуров доехал до Петровки молча, припарковался, они поднялись на свой этаж и вызвали арестованного Шубина на допрос.

Его привели довольно быстро, он что-то жевал на ходу, в кабинете снял телогрейку, устроился на диване, указал на Станислава, сказал:

- А я тебя знаю. Году в восемьдесят шестом Филю в Марьиной Роще брал. Фамилия у тебя короткая, а зовут Стасом, дай закурить.

Гуров с арестованным закурили. Шуба начал ругать нынешних оперов, хотя признал, что лично с ним занимается парень с понятием.

- Хватит ля-ля разводить. Как рука? - спросил Гуров.

- Кость не задета, а мясо заживет.

- Значит, ты в подвале, где Сергей железо точал, бывал? - спросил Гуров.

- Ну... - Шубин задумался. - Прошлым летом заскакивали. Хозяин - старик здоровенный, кажись, хромой, точно не скажу, он оба раза сидел. В первый раз, увидев меня, обозлился. Паспорт смотрел, ну, у меня выдано-то на основании справочки, сами понимаете. Он и ухватился, лепит, что у него братан там червонец тянет, стал расспрашивать, чую, понимает он зону, людишек знает. Ну, когда он понял, что и я не горбатый, достал бутылку, махнули мы помаленьку. А во второй раз я ему загнул, что овощи у черных подрядился грузить, он меня признал, говорит, воровать грех. Ну, я осмелел, говорю, не знаю, какой грех, только я за колючку сызнова не хочу, думаю, куда похлебнее пристроиться. Он ответил, что тоже подумает, чтобы я заглянул через недельку. Ну, тут мы с Серегой закрутились, меня в охрану взяли.

- Как думаешь, Юрий, дружок твой из Москвы подался? Или тут залег?

- Я о Сереге говорить не хочу. Темное дело, одни одно говорят, другие - другое. Братва на него щетинилась, за что - не пойму. Меня, хотите знать, здесь о нем расспрашивали. Тоже людишки, мать их. Один ваш, дурачок, рубашку не сменил, вчера глаженная. Второго за рывок сумки взяли. И обоих их Серега Бестаев интересует. И знал бы, не сказал. У него отдельная жизнь была, и я не спрашивал.

- А когда он задание на особняк получил, ты заказчика видел? - спросил Гуров.

- Куда? Его полдня, как эстафетную палочку, передавали, я чуть не отпал.

- Но не отпал? - Гуров пытался на ходу определиться, где правда, где ложь, и он изредка поглядывал на угрюмо молчавшего Станислава, который взглядом держал друга, пытался помочь.

- Чуть свезло. Они точку меняют, а меня в ноги таксист тычет, так что я в машине раньше их оказался. Водила у меня догадливый и азартный оказался. Он меня за опера принял, спрашивает, мол, рация моя где? Я отвечаю, села к едрене-фене, дружки потерялись, теперь я один, сколько продержусь.

- А на что же вы с Бестаевым рассчитывали? - спросил Гуров.

- Я и не знал ничего, а Серега мне сказал, "стрелка" у меня забита, держись неподалеку, бить начнут - поможешь.

- Тут он тебе впорол, знал точно, никто его бить не будет, - сказал Гуров.

- Умный-умный, а на дачу полез, хотя я говорил, что дело дохлое, и он вроде согласился. А я через неделю в "МК" читаю... Серега-Серега... И "Макаров" у него имелся, и ключи он изготовил.

- А слепок кто ему дал?

- Мы к тому времени полаялись, разбежались, слава Богу, к тому делу никаким краем.

- Юрочка, если бы я тебе верил, - Гуров вздохнул, развел руками. - Там ты в окно без оружия полез, здесь от миллиона отказался, так как с другом полаялся. Ох ты, милая моя душа... - сыщик резко сменил тон: - Где сейчас Сергей? Кто его на Турова навел? Кто на даче ваш человек? Не ври, что в особняке не было своего!

- Лев Иванович, давай по-хорошему. Что ты на меня кинулся? Ну, не все говорю, признаю. Так все говорят дураки, потому они завтра покойники. На Турова его вывел, как его, запамятовал... Вроде Рудин, банкир этот. От него цепочка пошла, машины стали менять и всякое такое... Где Сергей? Его, почитай, вся Москва ищет, убийцу Листьева так не искали.

Сыщик заметил, как в глазах Шубина мелькнул огонек, а может, и тень, но что-то точно мелькнуло. Гуров сделал вид, что не заметил, отвернулся, решил отложить разговор на завтра. Случается, усталый человек упирается из упрямства, говорить надоело, лечь хочет.

- Перерыв, Юрий. Мы с тобой остановились на том, что ты знаешь, где прячется Сергей Бестаев, но делаешь вид, что не знаешь, а я изображаю, что тебе верю. Я не прокурор, но за Бестаева вольную тебе гарантирую.

- Лев Иванович, на моем месте вольную только дурень возьмет. Если мне суд условный срок вынесет, из зала суда не выйти.

- Верно, потому я и сказал, все думают, объявлен перерыв до завтра. Оперу твоему я скажу, чтобы он тебя не допрашивал, и камеру твою следует почистить. Сигареты возьмешь?

- Я сокамерников не боюсь, базара не хочется. Устал. Пару штук возьму, так нормально будет.

* * *

По крутой железной лестнице Станислав спускался в подвал, где расположилась мастерская хромого Митрича.

Все здесь было, как Станислав и предполагал. Несколько ступенек, железная дверь, пахнет сыростью, одинокая лампочка без абажура освещает комнату с косым потолком, щербатый стол завален инструментами, кусками жести.

Хозяин сидит на низкой широкой скамеечке, на приход гостя никак не реагирует.

- День добрый, Митрич, - сказал Станислав, понял, что ни ответа, ни предложения присесть не дождется, опер вытащил из-под стола пустой ящик, присел. - Серега давно не заходил?

Митрич тряхнул седым чубом, но явно не слушал незваного гостя.

- Ты извини, мешаю, - продолжал Станислав, - но уж больно деньги нужны.

Подобное заявление вывело из себя даже глыбу Митрича. Он поднял голову, взглянул на Крячко с любопытством.

- На кой тебе деньги, от них забота одна. Ну а коли приперло, иди в банк.

- В банке мне не дадут, - убежденно ответил Станислав.

- А тут дадут, - сказал Митрич, оперся на огромный костыль, поднялся в свой немалый рост.

Станислав сидел, понурившись, спокойно, молчал, после долгой паузы сказал:

- Серега говорил, к тебе можно обратиться, я, честно сказать, не верил, так зашел.

- Чаю выпьешь? - спросил Митрич.

- Можно.

Хозяин снял с плитки уже горячий чайник, налил большую жестяную кружку. Станислав обхватил ладонями, хлебнул осторожно.

- Ты когда его видел? - спросил Митрич.

- По ранней весне, еще снег лежал, - Крячко шумно хлебнул. - В марте, видимо. Он твою нору указал, сказал, деньги неплохие имеет. Из Москвы уезжал, сейчас возвернулся, думал его найти. Он, когда у меня служил, хороший малый был, потом закосил, легкие деньги искал.

- Его в апреле видел, - сказал Митрич. - Он в порядке был, одежонка модная, сам ухоженный, чувствуется, при бабе.

- Ну, это у него всегда имелось. Я знаю одну, верную, зашел, не застал, но соседи говорят, кто-то есть у нее, мол, сматывай. Чучелы, они меня за хахаля приняли.

- Это которая в Банном живет? - беспечно спросил хозяин.

- Нет, другая, - и Станислав сменил тему. - Сколько мы с Сережкой вместе пахали? В девяносто третьем враз обоих выгнали! Не по-людски.

Митрич давно заметил, что гость в ментовских штанах и ботинках.

- Значит, не одолжишь? - голос у Станислава был не жалостливый, равнодушный. - Напрасно, я не бомж какой или пьяница. Перекручусь - верну.

Митрич сразу отметил, что одежда на госте хотя и ношеная, но чистая, глаженая, морда бритая, одеколоном пахнет.

- Ты же не деловой, деньги с неба не падают, - сухо ответил Митрич. - А сколько тебе?

- Да пустяк, штуку на пару дней, я Сережку найду, он мне по старой жизни должен, и вмиг верну.

- Небось майором был? - Митрич сплюнул.

- Держи выше, да что тебе мое звание? Я о нем сам уже забыл.

Митрич возил напильником по инерции, решая, что делать. Сережку ищут, убьют мигом, не хотелось бы мазаться. Этот бывший мент полный лох и не в курсе, может знать такое, что другим неизвестно. Станислав понимал, о чем думает пахан, но если его подтолкнуть, только испортить.

- Да, деньги сегодня ерундовые, но лучше, если ты их отдашь, - он из ящика с инструментами вынул толстую пачку денег, бросил Станиславу на колени. - Отсчитай себе. Процентов не беру.

- Через неделю я вернусь, если жив буду, - Станислав широко перекрестился. - Если Сережку отыщу, тогда раньше.

Митрич тяжело поднялся, а по лестнице шагнул легко и зычно крикнул:

- Карась, пиво мне, да побыстрее! - руку Крячко он пожал крепко, обронил: - Удачи. Серегу увидишь, скажи, что не по-людски старых корешей забывать.

- Спасибо, до встречи, - Станислав зашагал в плотной толпе, убежденный, что "пиво" было маяком, и сейчас за ним двинулась такая "наружка", которой может позавидовать любая спецслужба.

"Гавроши" самые шустрые и незаметные наблюдатели, район они знают, как свой карман, но, разрабатывая уход, Гуров все это учитывал. Уйти из района можно только на транспорте и только на машине. Но сразу сесть в машину для человека, который только занял деньги, грязная работа. Да и все поведение бывшего мента доказывало, что он никуда не торопится. Он спустился в метро, купил газету и поехал в другой конец Москвы, где в машине его ждал Нестеренко.

За Станиславом шли трое, лет по пятнадцати. Держались они двое и один отдельно. Через три станции двоих ребят ссадили с поезда для проверки документов. А только проехали две станции, как в толкучке незадачливому "наружнику" наступили на ногу. Он в ответ матерно выругался и попытался схватить обидчика за нос. Подобные инциденты кончаются ничем в десяти случаях из десяти. Но этому парню не повезло. Он сунул руку в карман за перочинным ножом, рядом оказался постовой. В общем, пришлось выйти.

В обусловленном месте Станислав сел в серые "Жигули". Нестеренко перекусывал, проглотив, спросил:

- Все в порядке?

- Обязательно, как скажет шеф. Только в какой угол выданный порядок поставим, мне не ясно, - ответил Станислав.

* * *

Как и обычно, каждый день без пятнадцати девять у подъезда дома, где жил Рудин, остановились две машины, впереди правительственно длинный "Линкольн", лакированный, с затемненными окнами, позади обычная "Волга"

Из подъезда вышел мужчина, его внешность как бы подчеркивала его профессию: бульдог, да и только! Страшилище, не дай Бог, вцепится.

Так вот, человек, вышедший из подъезда дома, где жил Рудин, был из такой породы, что не дай Бог вцепится.

Он осмотрел тихую улицу, отметил милиционера на углу переулка, заводившего свой мотоцикл, отметил и Гурова, стоявшего рядом; мужчина открыл дверь подъезда, и вышел хозяин. Рудин был среднего роста и телосложения, в плаще и шляпе, словом, обычный чиновник. И если бы не эти машины, никто на него и внимания бы не обратил.

Охранник открыл заднюю правую дверцу, Рудин вошел в темное чрево машины, охранник сел на переднее сиденье, и кортеж двинулся. Стоявший впереди инспектор на мотоцикле проехал два метра навстречу, повернулся боком, слез с мотоцикла, подошел к дверце водителя, представился, попросил документы.

Немая сцена из "Ревизора" была шумной и базарной по сравнению с этой сценой. Водитель опустил стекло и, пуская по-детски слюну, бессмысленно повторял:

- Ты что? Ты что?

Постукивая жезлом по лакированному крылу, инспектор лениво произнес:

- Водитель, я просил предъявить документы. А ну-ка, выйдите из машины.

Гуров подошел к машине с другой стороны, открыл переднюю дверцу, глянул в заплывшие жиром глазки охранника, сказал:

- Перейдите в "Волгу".

Охранник заворочался, пытался взглянуть на хозяина, Гуров неожиданно резко сказал:

- Николай Васильевич, скажите человеку, пусть уйдет, нам следует поговорить наедине, - Гуров сел в задний салон, - поднимите стекло.

- Я не понимаю, - начал было Рудин, но Гуров резко его перебил:

- Сейчас объясню. Вас никто не собирается похищать в центре Москвы. Я полковник Главного управления, старший инспектор по особо важным делам. Вам удобнее беседовать в машине или проедем ко мне в кабинет?

- Не стоит беспокоиться, можно в машине, - ответил Рудин. - Я в прекрасных отношениях с министром, он мне не говорил, что его ведомство имеет ко мне претензии.

- Министры решают глобальные вопросы, они не знают всех чертей, которые шастают по земле. Вы полагаете, министру будет приятно узнать, что его приятель нарушает уголовный закон?

- Я не говорил, что мы приятели...

- Достаточно прозрачно намекнули, - перебил Гуров. - Мне бы не хотелось добавлять забот своему шефу, у него хватает своих, а черти - моя епархия.

Гаишник уехал, освободил дорогу. Гуров беспечно сказал:

- Позвоните секретарю, предупредите, что приедете позже, в ваших интересах, чтобы в офисе пока не знали, что вы задержаны.

- Я арестован? - Рудин пытался придать своему голосу грозные нотки, но получилось довольно жалко.

- А вас есть за что арестовывать? - спросил Гуров насмешливо.

- Конечно, нет, все происки Турова.

- А кто такой Туров? - поинтересовался Гуров.

- С какой стати вы сели в мою машину?

- Вы хотели предупредить секретаря об изменении утреннего расписания.

- Ерунда какая! - тем не менее бизнесмен позвонил секретарю, сказал, что едет к врачу, неважно себя чувствует.

- Николай Васильевич, сколько ошибок вы наделали за пятнадцать минут, - Гуров закурил без разрешения, выдвинул пепельницу. - Вы не спросили, кто я такой, не взглянули на документы. Вы не отреагировали на слово "Черт", словно это ваш знакомый. Да, он ваш знакомый, и он подвел вас. Возмущаться и задавать вопросы поздно.

Встреча с Рудиным была срежиссирована Гуровым и Крячко накануне вечером. Перебрали множество вариантов, варьируя время и место, только первые фразы сыщик отказался обсуждать, и Мария его поддержала, мол, импровизация хоть и может оказаться не точной, но всегда достовернее заранее заготовленного текста. Оперативники были убеждены, что служебные кабинеты действуют лучше всего, но Мария не согласилась с этим доводом. Если клиент не испугается до мокрых штанишек, то он в любой момент может потребовать прокурора или встречи с начальством. Только в машине, в его машине, где он расслаблен, где он был абсолютным хозяином. Кто может спорить с женщиной? Самым опасным поворотом может стать требование Рудина ехать в прокуратуру. Но это не смертельный вариант, у прокуратуры тоже нашлись бы вопросы. Но эффект, конечно, был бы ослаблен.

- Допрос человека, ранее судимого, - одна статья, беседа с человеком, в прошлом невинным, дело совсем иное.

- Лучше поздно, чем никогда, - сказал Рудин, нажал кнопку, и водитель остановил машину. - Кто вы и на каком основании допрашиваете меня?

Гуров протянул свое служебное удостоверение, сказал:

- Обращайтесь ко мне по имени-отчеству, так удобнее.

- А если я вообще откажусь отвечать на ваши вопросы? - спросил Рудин, чувствовалось, силенок у него прибыло.

- Имеете законное право, - согласился Гуров. - Мы едем с вами в городскую прокуратуру, где вас официально допрашивают. Обратите внимание на нюансы. Выше я сказал, что мы беседуем, подобный разговор вообще никакой юридической силы не имеет. А допрос в прокуратуре есть допрос. Я вчера вечером часа два ломал голову, как лучше организовать нашу встречу.

- Лучше для кого? - Рудин совсем ожил. - Вы, естественно, думали только обо мне. Как господину Рудину лучше, как бы его, дорогого, не скомпрометировать?

- За придурка держишь? - Гуров даже цыкнул по-блатному. - Да имел я в виду твой авторитет и беспокойство! Я о себе, родимом, пекусь. Ты знаешь, что такое прокуратура? Железнодорожный вокзал, рельсы стальные, как в вагон сел, только вперед и назад, ни полшага в сторону.

Гуров опустил стекло, проветрил кабину, закурил новую сигарету.

- Как мы с вами, Николай Васильевич, в прокуратуру попали, так наша свобода и кончилась. Вы сказали слово, оно записано, следующее слово... Получается у меня дело, не получается, и я хочу его забыть, выкуси. Прокурор ткнул пальцем, сказал, ищи, и будь мил, ищи, может, вчерашний день, а ищи.

- Таков закон, - Рудин несколько сник.

- Верно. Прокуратура необходима! Только я хотел предварительно с вами встретиться и договориться, что мы будет искать, а чего нет. Мы с вами Черта будет искать? Бестаева Сергея Николаевича. Выяснять, за что вы ему аванс дали, станем выяснять?

- Не будем, - сразу сказал Рудин. - Я совершил ошибку и уже от идеи отказался.

- Вы совершили ошибку, а Сергей совершил убийство, и вы стали прямым соучастником, как говорят блатные, заказчиком. А вы говорите, прокуратура. Сейчас мы с вами побеседовали и забыли, - Гуров сделал паузу. - А прокуратура, значит, лесоповал. И никакие деньги, адвокаты...

- Насколько мне известно, требуются доказательства, - уверенно произнес Рудин.

- Правильно известно, - согласился Гуров. - Так ведь ни Бестаев, ни его напарник вас покрывать не будут. А учитывая заинтересованность в деле Турова, так и говорить не о чем.

- Насколько мне известно, Бестаева не могут разыскать.

- Правильно. Вам много известно по делу, Николай Васильевич. Но, как говорят розыскники, разговоры к делу не подошьешь. Спасибо, что уделили так много времени.

- Так пока Бестаев не арестован, я сплю спокойно.

- У меня бессонница, а я розыскник, - ответил Гуров.

- Я вам деньги не предлагаю...

- И правильно делаете, вам и одной статьи вполне достаточно.

- Вы циник. Лев Иванович.

- Что выросло, то выросло.

- Вы наш разговор прокурору передадите, - утвердительно произнес Рудин.

- К сожалению, разговоры в прокуратуре не слушают. Счастливо оставаться, - Гуров открыл дверь и вышел из машины.

Гуров стоял на загородном шоссе, смотрел вслед уносившимся машинам, когда рядом остановился "Мерседес" Крячко. Гуров сел в машину, снова закурил, хотя во рту от табака было уже горько.

- Зачем ты это сделал? - спросил Станислав.

- А что изменилось? Меня такие звери сегодня желают убить, что данный клоун положения изменить не может.

Станислав развернулся и поехал от Москвы.

- Я верю, ты вывернешься, только каким образом ты это сделаешь, я понятия не имею.

- Смешно, что я тоже понятия не имею, - ответил Гуров.

* * *

Никогда и никому Тур не разрешал разговаривать с собой снисходительно. Даже когда он был подростком, отец говорил с ним на равных, другое дело, что порой батя позволял себе обмолвиться, мол, данный вопрос тебе пока не по зубам, отрастишь - будешь орехи колоть, а пока выжди. Тур привык, считал такое положение нормальным. Надо признать, он по натуре родился захватчиком, порой хотел получить больше, чем ему полагалось. Отец его осаживал, держал в рамках, но внутренне соглашался с сыном, часто повторяя, мол, в жизни не просить, отнимать надо.

Когда отца не стало. Тур стал главой семьи, возникли неприятные разговоры о наследстве. Отец завещания не писал, как-то само собой разумелось, что владения и деньги Туровых общие, но правит кланом старший. О заветном чемоданчике знал только он, но, как это всегда случается в жизни, остальные что-то пронюхали и начали делать довольно прозрачные намеки. Старший молчал вмертвую. Когда же Игорь был убит - старший, Илья Ильич, сказал: "Мне нужен лучший сыщик России". Первоначально с ним разговаривал вице-премьер, затем планка опустилась до заместителя министра Бардина, который сказал, мол, такой сыщик имеется, но вам не советую, Илья Ильич, у этого человека вздорный характер. "Послушный конь барьера не берет", - ответил Тур и дал понять, что разговор закончен.

Как известно, Гуров и Тур поначалу понравились друг другу, ладили, а потом сыщик вышел из повиновения. Сначала Гуров не взял у миллионера дополнительные деньги, а Тур точно знал, хорошо работать без больших денег нельзя. А затем Гуров вообще повел себя с точки зрения Тура по-хамски, решил, что они ровня, ушел без разрешения, и отношения прекратились.

Расчет Гурова, что зампрокурора Федул Драч обломает строптивца, вызвал обратную реакцию. Тур просто отказался прокурора принять, сославшись на плохое самочувствие.

Казалось, ситуация зашла в тупик, но Тур не признавал, что деньги могут партию проиграть, и приказал доставить к нему главного уголовника Москвы. Тур был крайне самонадеян и не признавал, что может в каком-то вопросе не разбираться. "Главного" уголовника в Москве не существовало. Город делился на зоны влияния, и несколько человек мирно сосуществовали, так как война была разорительна для всех одинаково. Изредка одного убивали, но положение от этого не менялось. Группировка выдвигала из своих рядов нового человека, и ни уголовного Петра Великого, ни даже Калиты на Москве не было.

И все-таки деньги - такая сила, что сумела пробить брешь, затем вынудить собраться нескольких авторитетов. И не столько им нужны были деньги, сколько занимала сама ситуация и возможность приблизиться к тому или иному министру, даже вице-премьеру.

Для встречи определили пышную, нынче достаточно редкую презентацию какого-то фильма, где все внимание приковывали к себе звезды, и пять человек оказались, естественно, незамеченными. Телеоператорам шепнули, и они даже не смотрели на угловой столик, да и свет над ним был приглушенный.

Тур появился ненадолго, выразился предельно ясно.

- Если у кого из вас имеются экономические интересы, прошу сообщить их позже моему помощнику. Если договоренности достигнуть не удастся, мы встретимся лично и найдем приемлемое решение. Один человек завладел моей вещью и потерялся в Москве, я просил бы его найти. Чтобы между вами не возникло соперничества, я постараюсь удовлетворить просьбу каждого из вас. А теперь извините, для меня здесь слишком шумно, - Тур поднялся, поклонился и ушел.

Каждый из авторитетов получил прекрасно выполненную визитную карточку Сергея Николаевича Бестаева. Сам Сергей никогда карточек не имел. Кроме того, передавая карточку, помощник шепнул, что ее содержание желательно запомнить, так как текст через несколько минут исчезнет.

Текст действительно исчез, а всемогущие авторитеты получили такую головную боль, о которой не подозревали.

Нечего и говорить, что фотография Сергея имелась в кармане у каждого вора, таксиста и просто частника, подрабатывающего извозом.

Известно, на каждого мудреца довольно простоты. Тур ожидал, что Сергея выловят, как рыбку в аквариуме, максимум суток за двое.

Время шло, результатов не было. Страсти накалялись. Тур при всем своем природном уме не подозревал, что уголовная среда неуправляема и разношерстна, произошло несколько необъяснимых убийств.

Глава одиннадцатая

Тур края не знал, он не боялся, что его визит к вице-премьеру могут засечь, что не нужно было никому, и прямо с презентации и молодежной тусовки проехал в дом, где собрались сильные мира сего. Станислав, который сопровождал Тура на шумное сборище, где сфотографировал его, проследовал за бизнесменом, убежденный, что в один вечер монета не может всегда выпадать правильно, и либо Тур отправится к любовнице, либо в дом, куда мента не пустят. Станислав припарковался рядом с Туром, пошел нога в ногу, охранники видели "мужика" на тусовке, как он входил и выходил рядом с хозяином. Мужик был ментовского окраса, однако в смокинге, при бабочке, да и хозяин его не гнал.

А Станислав обронил замечание по поводу пышных грудей одной из певиц, подхватил Тура под локоть, помогая перешагнуть лужу, так они и вошли в подъезд, если не друзья, то люди одного разлива. Охрана знала Тура в лицо, а такой человек имел полное право привести с собой кого угодно.

В конце первого пролета, так сказать, на площадке бельэтажа, гостей встречал хозяин, но отсюда Крячко выставить было совершенно невозможно, так как никому не известно, кто он такой, может, солидный партнер, а может, личный охранник. Ловкий, обаятельный мужчина, одетый как все, "версаче" на нем или нет, в толкучке только профессионал может отличить, туфли сшиты на заказ или взяты с прилавка, черт не разберет.

А уж быть малозаметным, не мозолить глаза, так это его профессия. Он начал фотографировать и только молился Богу, чтобы хватило пленки. А уж чтобы хозяин дома. Тур и пара авторитетов оказались на одном снимке, чокаясь бокалами с шампанским, было не его, ментовское, дело.

А то, как он устал, что нервы у него далеко не стальные, Станислав понял, только когда выехал с барского двора и кивнул козырнувшим ментам, а может, и не ментам.

- Ну так кто прятаться должен? - поинтересовался Гуров, прикрепляя скрепками мокрые снимки к натянутой в ванной леске.

- Я тебе скажу, шпионская работа не такая уж сложная, - ответил Станислав. - Но рюмку я заслужил.

- И ты там ни грамма не выпил?

- Нормальные люди шампанское не пьют.

А жил Сергей Бестаев просто и спокойно. И жизнь его в свое время подробно описал Гуров.

Малаховка и Кратово, такие дачные поселки друг от друга не отличишь. Дачка двухэтажная, вполне приличная, но по сегодняшним меркам на нее без слез не взглянешь. Хозяева люди солидные, некогда богатые и знаменитые. Богатство отняли власти, знаменитость съело время. В дачном поселке их отлично знали, и стоило именитым супругам ступить на перрон, как они терялись среди стариков и старух. А ведь всего полвека назад их портреты не знал только слепой, а песни, которые они пели, распевала вся страна, чуть не из каждого открытого окна доносились их задорные уверенные голоса, казалось, что песня не кончится и солнце не зайдет.

К своей даче супруги относились более трепетно, чем к городской квартире. Но туалет во дворе, воду принеси, дрова заготовь, печку протопи - все требовало сил, которые с годами не прибывали. Стены дома были увешаны старинными вещами, которые имели ценность лишь для народных артистов, продать их было невозможно, а потому и украсть желающих не находилось. Однако супруги не сомневались: стоит им ступить за порог, как афиши тридцатых годов исчезнут со стен, икона, приобретенная в конце двадцатых ко дню их бракосочетания, бесследно пропадет, и вообще, оставить дом на зиму пустым - кощунственно. Но и жить в доме зимой они не могли, соседи по дружбе сосватали им разбитного паренька лет двадцати, от которого стойко пахло самогоном. Паренек осмотрел святое жилище, ткнул пальцем в афишу кинозвезды, сказал, мол, где-то девушку с ямочками видел, охранять этот склад забытых вещей от котов и замерзших собак он возьмется, деньги возьмет смешные, и назвал какие-то "баксы". Любимица публики и народная артистка так была шокирована, что удалилась в свою горницу принять валерьянки, а герой гражданской войны держался, как и подобает мужчине. Хрустнув ревматизмом, расправил плечи и сообщил, что дачу они не сдают, ошибка вышла.

- Где-то я вас видел, уважаемый, - сказал паренек. - Запомнилось, вы саблей сильно махали, - и ушел.

И тут, как по мановению волшебной палочки, явился сказочный принц, а согласно паспорту - Бестаев Сергей Николаевич, одетый не модно, но вполне достойно, с благородной синевой под глазами и культурной речью. Он назвал хозяев по имени-отчеству, сказал, что фильмы, в которых они снимались, оказали на его формирование как гражданина огромное влияние. А когда Серега увидел ветхие афиши, то замер. Он не мог уразуметь, как подобная ветхость сохранилась, старался не смотреть на стариков, дабы не сравнивать их с афишами 50 - 60-летней давности.

Серега был актер от Бога, иначе бы не нравился так женщинам. Ошибся старый профессор из театрального.

- Да вы шутите, - сказал он с придыханием. - Среди такого богатства жить страшно, зарежут ненароком.

- Не преувеличивайте, молодой человек, - сказала актриса. - Сейчас это уже никого не интересует.

Позже пили чай из бабушкиного сервиза, который, в отличие от людей, с годами неизмеримо подорожал.

Сергей коротко рассказал о своей несложившейся жизни. С супругой пришлось расстаться, так как он материально не соответствовал. Весной закончат строительство его дома, точнее, квартиры, а до того времени ему необходимо жилье.

- У нас только пенсия, - голосом комбрига произнес хозяин.

- Я за счастье почту, какие деньги. В конце концов народные артисты уехали. Серега достал из рюкзака маленький телевизор, не подыхать же здесь со скуки, напилил и наколол дров, вынул припасенную бутылку и стал думать, как жить дальше.

Об авторитетах и ворье он ничего не знал, а ментам с их штатом и "усердием" не разыскать его, Бестаева, до конца жизни. Но ведь и это не жизнь, подождем, пока пена осядет, а там посмотрим, решил он и начал трудовую жизнь. Она на даче была действительно трудовой: то вода закончится, то дрова.

Однажды он сунул руку в карман, где по его подсчетам должно было лежать около миллиона, и выяснил, что там пара полтинников, еще мелочь, не годящаяся даже на семечки.

Он решил, что деньги оставил в другом пиджаке, но ехать домой и проверять нельзя. Слава Богу, сберегательная книжка, на которую он сразу перевел десять тысяч баксов, и паспорт были при нем. И сберкасса находилась не около дома, а в самом конце Суворовского, можно поехать и взять. При мыслях о Москве на душе стало муторно, не только ментов, вообще черт знает кого можно встретить. С одной стороны, одних приезжих в городе не считано, с другой - как ни повернись, ненужный человек стоит.

Сам Бестаев в розыске служил, знает, такие дурацкие задержания случаются, кому расскажешь - не поверят. Он открыл шкаф и достал боевую шинель "комбрига". Хороша вещичка, да не по сезону. Одежонку он решил оставить свою - джинсы, кроссовки, рубашка и ветровка. А вот с мордой надо чего-то придумать, заметный сильно. И тут на глаза Бестаеву попался старинный трельяж с почерневшим зеркалом. У актрисы разных красок должно быть - не счесть. Но и тут его ждало разочарование - несколько окаменевших от времени тюбиков. Он от безысходности выбрал самое правильное решение. Два дня не брился, испачкал руки, затем потер ими лицо.

Глянув в зеркало, он довольно присвистнул: от щеголеватого Сережки Бестаева остался какой-то подозрительный тип, даже глаза куда-то девались. Так можно в ментяру угодить, и на паспорт не посмотрят. На него могли объявить розыск, правда, за всю службу в ментовке он не помнил, чтобы по ориентировке кого-либо задержали. Если при человеке случайно ствол, в крайнем случае, нож окажется, сержант паспорт глянет, и гуляй. Сколько их в розыске, только компьютер знает.

Бестаев сосредоточился, вспомнил, на что обращает внимание милиция. Человек должен идти по какому-то делу, такое сразу чувствуется, потому не оглядываться, встретился с ментом взглядом - плохо, но если быстро отвернулся, да еще шарахнулся, так значительно хуже.

В общем, глупости, на электричке до Москвы, метро до Арбатской, там и сберкасса. Хорошо, все деньги не в одно лукошко положил, а то бы увидели двести миллионов, при такой внешности, обязательно звоночек нажали бы.

Он налил себе остатки коньяка, получилось солидно, выпил, запер гнездо "народных" и уверенно зашагал на платформу.

Удивительно, но, оказавшись среди людей, он почувствовал себя уверенно, даже весело. Найти человека в этом муравейнике невозможно.

Наметанным глазом он засек в метро щипача, нефирму, мелкого, но на всякий случай встал подальше.

Арбатская площадь встретила его как родного, а когда в Сбербанке крашеная операторша спросила:

- Картошку убираете?

- Куркульные замашки тещи, - ответил Бестаев, - чтобы эта дача сгорела.

Он забрал свой расходный ордер, переписал сумму с пятидесяти на сто тысяч:

- Я не мальчик, копай да за деньгами бегай.

- Верно, и проценты плевые, кому это нужно? - согласилась блондинка, передавая его бумажки в кассу. Через пять минут он уже выходил на улицу с деньгами, небольшими по сегодняшним дням, но в переводе на коньяк значительными.

И тут его кто-то дернул за рукав и тихо сказал:

- Сергей, а тебя и не узнать. Он глянул, не признал в роскошной девчонке знакомую и облегченно вздохнул.

- Обознались, девушка.

Но незнакомка крепко вцепилась в тонкую ткань ветровки.

- Ты, парень, умом съехал - по Москве разгуливаешь. Я такой собаки не знаю, что бы тебя не разыскивала. - Она затащила Сергея в подъезд. - Как ты ухитрился всем ноги отдавить? Ладно менты, у них служба, им ведено искать, они ищут. Все авторитеты против тебя поднялись, награду объявили. Шпане твои карточке выдали, а ты разгуливаешь. Я, честно, решила, что тебя и в городе давно нет, - быстро говорила она. Только сейчас Сергей узнал Катю.

- Врешь все, - у него похолодело внутри, но он понял - правду говорила. Не по словам судил, а по красным пятнам, которые расползлись у нее на щеках. - Откуда ты-то знаешь?

- Я с одним ментом сплю, который и вашим и нашим, мразь такая. Все собираюсь кинуть его, да на улицу не хочется идти, а больше некуда.

Он осмотрел ее с ног до головы, прищурился, сказал:

- По виду не скажешь.

- Все свое ношу с собой, ну, еще сумочка небольшая, да сто баксов. Меня Гуров в фирму Тура устроил, да попросили вчера.

Катя говорила правду, и он ту правду чувствовал.

- Гуров - волкодав, чего он к тебе проникся?

- Ты обо мне меньше думай, Черт, - он вздрогнул, как от оплеухи. - Обними, не стой, словно колода.

- Мне уехать надо, - прошептал Сергей.

- Через всю Москву и вокзал?

- Я же сюда добрался, значит, можно и выбраться.

- Еще опером служил, - презрительно сказала Катя. - Когда поезд приходит, с него двигает толпа, а садятся все поодиночке. И смотрят отъезжающих, а не приезжающих.

- Куда же мне деваться. Катюша? Не век же в этом подъезде стоять?

- Катюшей стала? - она скривила накрашенные губы. - Ты хоть при деньгах?

- Куда же они делись? - Сергей решил врать до конца, пусть она верит в миллионы.

- Эта хреновина, которую они ищут, она в надежном месте?

- Не сомневайся.

- Да я ни одному твоему слову не верю, - ответила Катя и обняла Сергея, так как у подъезда остановился милицейский патруль.

- В центре его искать - дохлое дело, - сказал сержант. - Вокзалы, рынки.

- Нам участок выделили, - ответил рядовой.

- Скажем, заметили подозрительного, потянулись за ним к Киевскому. Там возьмем любого рослого москвича и в комнату милиции для проверки, - патруль ушел.

- Покажи деньги, - потребовала Катя.

Сергей вынул пачку стосотенных, полученных в сберкассе. Катя глянула презрительно:

- Это деньги?

- У меня в этой кассе осталось пол-лимона и в банке, что на той стороне проспекта, в начале Гоголевского, полтора, - ответил Сергей.

- Надо забрать все и здесь и там. Молись Богу, Черт, меня встретил, я твое прикрытие. Ищут одиночку, я тебя обниму, словно поддатая. В этой кассе тебя видели, привыкли, а там я сцену разыграю, они на тебя и не взглянут.

* * *

Встреча Екатерины с Бестаевым не была случайной. Накануне, поздно вечером, оперативники держали совет.

- Только не молчать, несите любую чушь, - сказал Гуров. - Порой именно в дерьме зарыта истина.

- Дачи отпадают, я взглянул на карту, дохлое дело, - сказал Станислав. - Мы его можем взять только в городе. Он выходит в город за хлебом...

- Не магистраль, не большой универсам, - сказал Нестеренко.

- За продуктами, водкой идти рано, - возразил Котов. - Уж этим-то он запасся.

- Деньги, - Станислав взглянул вызывающе. - У него должны быть деньги. Он получил с бизнесмена аванс в долларах, часть спрятал, часть поменял. Пока он не понял, что засветился, гулял, потратился. Носить крупную сумму с собой опасно.

- ОМОН и отберет, палкой по голове, ногой по почкам, обдерут, как перезрелый банан, - флегматично заметил Котов.

- Денег должно быть с собой ни много ни мало около миллиона, - сказал Нестеренко. - Остальные я бы положил в Сбербанк, но не в один, в несколько.

- Глупости, сейчас деньгами никого не удивишь, - категорически заявил Станислав. - Но положить в банк может. Он же не думает, что его хотят убить. Уверен, если поймают, отлупят, деньги отнимут наверняка.

- Деньги, продукты, о чем только не говорят, но с первого дня никто слова не сказал о пистолете, - сказал Гуров. - Где пистолет?

- Ну, Лев Иванович, - Станислав развел руками. - Это таблица умножения, пистолет выбросил.

- Возможно. Где? Когда? Человек бежит по парку, в руке у него пистолет. Бросить в кусты? Собака найдет. Стереть пальцевые отпечатки? Пистолет номерной и зарегистрирован.

- Почему ты уверен? - спросил Станислав.

- Здесь не Чечня, где сотни пистолетов передают из рук в руки. Здесь один пистолет, и он зарегистрирован. Байки об утере, устном заявлении покойному участковому - для дебилов. Пистолет не брошка, ах, потерял, не знаю где.

- Значит, пистолет взял кто-то из мужчин.

- Или женщин, - как бы между прочим заметил Гуров. - Семейка та еще, но ненавидели они все только старшего. Он знал да посмеивался. Все банковские счета были открыты только на него, хочу - дам деньги, хочу - не дам, собственник, а куда денешься. Считаешь, нормальный человек такое терпеть станет?

- По вашему рассуждать, так убить должны были старшего, а не младшего, - заметил Нестеренко.

- Я спрашиваю, где пистолет? - повторил Гуров. - И его не выбросили, так как желают, чтобы он выстрелил вторично. А в какую сберкассу, тьфу, банк, в первую очередь понесет деньги Сергей?

- Знаешь, Лев Иванович, мы не дети, ты не ведущий игры "Что? Где? Когда?" - рассердился Нестеренко.

- Ты думай, Валентин, а не заводись. Окраины города для Бестаева не годятся, Тверская тоже. Так куда пойдет человек, коли ему все равно? Я высказываю только догадку, человек интуитивно пойдет в Сбербанк, который увидел в первый раз в жизни. А родился Бестаев в роддоме имени Грауэрмана. Сегодня он во что-то переоборудован. И первые пять лет Сергей жил на Арбатской площади.

- И что, прикажешь дежурить по твоему наитию? - спросил Станислав.

- Дежурить не надо, пошли туда Катерину, пусть погуляет днем, не утром, не вечером, именно днем.

* * *

Сергей снял деньги с обоих счетов, закрыл их, удивляясь, какую уверенность придает ему Катерина. Она держалась свободно, шутила с девушками, придумала байку, мол, отговорила друга детства покупать дом в деревне, а приобретут они на эти деньги тачку, поедут к ее родне, несла еще какую-то чепуху. Они прошли Гоголевским бульваром, свернули в арбатские переулки. Сколько раз Бестаев здесь бывал, все равно путался.

Катя шмыгнула в подъезд трехэтажного дома, прижалась к стенке. Страх, который было отпустил Сергея, вновь появился, кожа стала "гусиной", ноги пьяными.

- Проверим, не притащили мы с тобой кого. - Катерина старалась говорить спокойно, но, когда закуривала, руки у девушки заметно дрожали. Сергей собрался выглянуть из подъезда, оглядеть переулок, но Катя дернула его за ветровку, зашипела, словно змея:

- Стой, придурок!

Затем она повела его внутрь парадного, они перелезли через какие-то бочки с краской и оказались в другом переулке, прошли два дома, вошли в другой подъезд. Этот дом был покрепче, на каменной лестнице кое-где сохранились медные прутья с шариками по краям, в незапамятные времена на лестнице лежал ковер. На дверях виднелся черный облезлый лак, а номера квартир были медные, с виньеточками.

Катя остановилась на втором этаже, достала ключи, вошла в темную квартиру и крикнула:

- Тетя Нина! Ты жива еще?

Дверь одной из комнат открылась, в квадрате света появилась женщина неопределенного возраста и неожиданно низким голосом ответила:

- Мне-то еще жить и жить, а вот что ты, девонька, еще по белу свету шастаешь, то чудо великое. Никак с мужиком? В первый раз я тебя, беспутница, с мужиком вижу.

- Сережка не мужик, тетя Нина, школьный дружочек.

Неожиданно для себя Сергей поклонился:

- Сергей Бестаев, рад познакомиться.

- Ну, это мы еще поглядим. Я Катерине в этот дом не только мужиков, девок водить не разрешаю. Предупреждаю, сегодня же участковому Мишке позвоню.

- Непременно, тетя Нина, порядок должен быть непременно, - Катя отперла дверь второй комнаты, кивнула Сергею, он быстро прошел в большую светлую комнату с лепными высоченными потолками. И окна были тоже огромные, вверху полукруглые.

- Так тетка-то в ментовку настучит, - зашептал Сергей.

- Непременно, только против этого средство верное имеется, - Катя провела Бестаева на кухню, указала на ведра и тряпки. - Я в магазин, а ты пол вымой да пыль протри, с теткой в разговоры не вступай, она сама болтлива, твоего молчания и не заметит.

- А комната чья? - спросил Сергей.

- Моя, от покойной матери осталась. Я живу у отца, он плохой совсем, уход нужен.

- Так и крутишься? А клиенты?

- Устраиваюсь. Заткнись. Деньги давай. Сергей протянул Кате пачку стотысячных, не считая, - она взяла, криво усмехнулась, хотела что-то сказать, лишь тряхнула кудрями и пошла к соседке, спросила:

- Я в магазин, надо чего?

- Всего. В холодильнике дохлая мышь валяется, с голоду померла. Видно, тебя Бог послал, я второй день не евши, и продать уже нечего. Мужик-то денежный?

- Перебьемся, тетя Нина. Он тут убираться будет, может, прольет чего, ты его не обижай. Он из Чечни, всех дружков там оставил, молчаливый стал, я его встретила, еле признала.

- Иди-иди, бутылочку красненького мне не забудь, - тетя Нина перекрестила Катю, подтолкнула к дверям.

Через час с небольшим они сидели за столом, еды было вдоволь, но без лишнего, ни икры, ни рыбы, простая закуска, бутылка красного и бутылка водки.

- Вот за что я тебя люблю, бесовку. Вот стол накрыла - истинно русский стол. Ни шампанского, ни коньяка, ни этих заморских раков. Хорошая русская ты баба, Катерина. И все при тебе, а мужика нет.

Катя соглашалась, сама думала, надо звонить Стасу или Гурову. Сереге не спастись, если ментовка возьмет, так следствие, суд, адвокаты, присяжные, а если ворье накопает, так в лучшем случае сразу голову отрежут, а то еще пытать вздумают, где эти миллионы долларов. Она понимала, у Сережки миллионов нет, и авторитетам до них не добраться. Может, Туру позвонить? Так он, сучий потрох, ее как грязную тряпку за порог вышвырнул, слова сказать не захотел, а она ему такие подарки делать будет? Заткнется. Стас с Гуровым люди, если что можно сделать, сделают. А чего они могут? За решетку посадить. А там уже другая власть.

Тетя Нина выпила еще рюмку, перекрестилась.

- Благодарствую, Катюша, проводи, ноги совсем не держат.

Катя взяла ее под руку, забрала со стола бутылку, прошла к соседке. Та лукавила, спать, конечно, хотелось, но ноги держали.

Усевшись на тахту, тетя Нина спросила:

- Чего мы с твоим будем делать?

- А чего с ним делать? - удивилась Катя. - Поживет два дня и уедет.

- А может, он беглый? Или похуже чего? Ты сама говоришь, десять лет его не видела. А с другой стороны, вызову я Мишу, парня твоего заберут, а у него деньги имеются, мы могли бы и пожить чуток. Как полагаешь?

- Утро вечера мудренее, так и полагаю.

* * *

Старый мастер по железу - ключи, замки и прочая мелочевка - хромой, с вислыми седыми волосами, был здоров ростом и отнюдь не стар. Так как морщинистое его лицо постоянно закрывали спадающие волосы, да и крутились вокруг мастерской несовершеннолетние пацаны, Митрич в свой полтинник с небольшим считался стариком. Жизнь Митьке давно обрыдла, запросы у него были минимальные, до гробовой доски он с лихвой заработал и, часами точая железо, начал думать о смысле жизни. Нет, не то, что в Библии говорится, Митька ее в руках ни разу не держал, а о смысле, зачем человек живет-существует, и какой человек плохой, а какой хороший.

Вот у него самого четыре ходки в казенный дом было, не много, но и не мало, семьи никогда не имел, вору не положено, одежду хорошую не носил, на чистом не ел, не спал. Но он, Митька Судин, в законе, и людишки его боятся, а кто не боится, тот либо Митьку не знает, либо просто дурак.

К пятидесяти годам Митька понял, что воровской закон, по которому фраера живут, сплошной обман. Старые молодым голову дурят, заповедей своих не соблюдают, каждый гребет к себе, сколько может, и о ближнем никогда не думает. Митька в мыслях своих совсем до края дошел, начал милостыню подавать. А когда один вор увидел и спросил, ты, мол, вор или монах, Митька его костылем огрел.

А когда на толковище вопрос подняли, Митька прямо сказал: "Человек должен жить, как выглядит. У тебя, - он ткнул в Хазара, - совсем дикая харя. Ты бандит и живешь, как бандит, вся округа и ментовка о том знают. Митька - тихий мастеровой, должен соответствовать и может пятерку старухе дать, иначе шустрые оперы его посетителями заинтересуются. Ты, недоумок, хочешь ко мне спуститься, а подняться уже с "хвостом"?" Люди одобрили Митькины слова и больше о том не говорили.

Сегодня у него была работа пустяшная: сделать копию с серийного ключа, в сущности, делать нечего, таких ключей в ящике дополна, подобрать да зачистить, чтобы новым смотрелся.

Митька поднялся на асфальт, встал в проеме двери, опираясь на костыль, оглядел базар. Подползла старая мухоморка, хотя сигаретами торговала, окурочек у ноги Митьки подняла. Он знал, за ларек зайдет, выбросит, но надобно засветиться перед барином, может, и перепадет. Бабке повезло, он сунул ей полтинник, старушенция была сродни иллюзионисту: купюра у нее в руках мгновенно пропала.

Подлетел пацан по кличке Блоха, больно мал был, непрестанно прыгал, уши больше головы и красные.

- Командир, дело, - прошептал он.

- У каждого дело, излагай, - Митька начал заряжать папиросу смесью табака и анаши.

Чуть в стороне стоял Станислав, решал, заходить к "пахану" или не стоит.

- Слушаю, - Митька зажег самопал, затянулся, мальчонка извернулся и проскочил в мастерскую.

Митька знал, такое Блоха мог себе позволить только в случае пожара, пыхнув сигаретой, мастер тяжело вздохнул и спустился.

- Коли зря, так убью, - спокойно обронил он. Блоха быстро выпалил:

- Серегу Черта видел.

- Врешь, убью точно, - но ленивая гримаса исчезла с лица Митьки. - Где? Когда? Блоха повалился на колени.

- С полчаса, на Калининском, он прошел переходом, по Гоголевскому, тащил пьяную девку.

- Не ошибся?

- Я Серегу не знаю? Одет необычно, будто из помойки выбрался.

- Куда же он с Гоголевского девался?

- В дом вошел, на второй или третий этаж.

* * *

Станислав нарушил все существующие законы и подошел к стоявшему палаткой Нестеренко.

- Мы прослушали разговор в подвале. Мальчишки нашли Бестаева. Видел пацана, что в подвал спустился? Появится, как хочешь, отнеси его в отделение. И никаких контактов с посторонними.

Нестеренко кивнул.

Крячко пробежал квартал, снял телефонную трубку, услышал голос Кати, сказал:

- Ты чего выделываешь? Красивый парень, так вас убьют обоих. Неужели ты думаешь, его убьют, тебя оставят?

Катерина всхлипнула.

- Тут не только твоя и его жизни, здесь много чего. Слушай внимательно, уходите немедленно, вещей минимум, двигаете к Пироговке и по ней до Садового, думаю, я вас там перехвачу. Двигай.

Он тут же набрал номер машины Гурова, услышал ответ, сразу спросил:

- Ты где находишься?

- На Пресне.

- Значит, ты ближе. По Пироговке идут Бестаев и Катерина, думаю, их уже преследуют, собирай людей.

* * *

Но Екатерина была женщина, рассуждала иначе. Конечно, попасть в руки ментов значительно лучше, чем оказаться в лапах воров. Стас умный, а дурак, им с Сергеем не пройти Гоголевский, тем более не свернуть на Пироговку, в лучшем случае пристрелят, а то и захватят. Дура она, дура, чего тянула, на что рассчитывала?

- Я пытаюсь тебя спасти. Не знаю почему, и не спрашивай, - она положила в сумку хлеб, закуску и водку, опрокинула стул, сдернула со стола скатерть. - Если ты мне веришь, идем со мной. Иначе одна уйду, мне ваши дела неинтересны.

После небольшой паузы Сергей спросил:

- Чем здесь плохо? Куда пойдем?

- Идешь? - Катерина открыла дверь.

- Сдать ты меня могла давно, - рассудил Сергей и вышел за Катериной.

Она не пошла на улицу, начала подниматься по лестнице. На следующем этаже ключом открыла дверь, пропустила Сергея, вошла следом, сказала громко:

- Олег Иванович, это Катя, поесть принесла.

Квартира была двухкомнатная, точно такой же планировки, как и та, из которой они ушли.

С кухни раздался шум, что-то упало, раздался мужской голос, но слов было не разобрать. Катя пробежала коридорчик, в кухне лежал седой мужчина в военной, блеклой от стирки форме, при орденах и костылях, мертво смотрел на вошедших.

- Серега, а ну, разом, перенесем его в комнату, на диван.

Сергей подхватил мужчину под мышки, Катя под коленки, напряглись, но тело почти ничего не весило, как у ребенка. Они уложили хозяина на диван, Сергей нашел шейную вену, человек был еще живой.

- Что же ты забыла, - шепотом сказал хозяин, - один пятнадцать один.

- А тетя Нина? - оправдываясь, произнесла Катя.

- Она спуститься может в гастроном, а назад - уже дух вышел. Тюрю сделай, коли есть сахар... - пробормотал хозяин, закрыл глаза.

Подогрели воду, растолкли хлеб и сахар, начали бурую массу вливать с ложки старику в рот.

А в Москве в этот момент многие пацаны и подростки словно враз договорились играть в непонятную войну. И первое, что они сделали, это приобрели хладнокровный, безразличный вид. Парни постарше смазывали "стволы", вели себя тихо, бесшумно исчезали из дома и с работы. Настал самый подходящий момент пересчитать, сколько сегодня в Москве вооруженных преступников.

Поняв, что раньше Гурова на Пироговку не успеть, Станислав позвонил дежурному, сказал, что, по агентурным данным, на Гоголевском сейчас начнется бандитская разборка.

- Я уважаю тебя, Станислав, но в центре дня, в таком узком месте, где полно людей... Сам подумай.

- Подумал, что знал, сообщил, твой аппарат мое сообщение записал...

* * *

Снял трубку и бизнесмен Илья Туров, абонент, не представившись, сказал:

- Интересующий вас человек находится на Гоголевском бульваре, по моим сведениям, о данном факте знает половина Москвы.

- Так данного человека убьют.

- Может быть. Так как делом занимается полковник Гуров, я ни в чем не уверен.

Тур положил трубку и не в первый раз подумал, что совершенно напрасно поссорился с сыщиком.

* * *

Поездка на машине по центру Москвы в дневное время - занятие утомительное и рискованное. И хотя дорога у Гурова была простой и короткой, а машина быстрой и маневренной, сыщик пробивался к Пироговке, как заядлый фанат на футбольный матч, но не сегодня, а в 50 - 60-е годы. Вместо того, чтобы думать о деле, к примеру, поинтересоваться, не ведет ли кто его, он решал совершенно никчемную задачу. Каким образом Сергей соединился с Катериной и каким образом они оказались в самом центре Москвы?

* * *

Хозяин ожил, пергаментная кожа двинулась, даже сложилась в улыбку.

- Опоздала кривая, не так просто меня взять, - такая длинная речь опрокинула его на подушку.

Катя напряженно прислушивалась, решая, кто явится раньше и как это определить.

* * *

К дому подлетели два джипа, в которых сидели, как мы сегодня выражаемся, лица кавказской национальности, они громко разговаривали между собой, не осознавая ясно, какой им дом нужен. Беглецы же находились в доме на параллельной улице, ведь Блоха их засек при входе в проходное парадное. Вид у кавказцев был воинственный и растерянный одновременно. Они не знали, что остановились не у того дома, не знали, в какую квартиру идти.

В переулок вкатился милицейский "УАЗ" с двумя молоденькими сержантами. Увидев джипы, милиционеры замерли метрах в двадцати. Картина получалась довольно комичная, открывались и мгновенно закрывались окна, словно стекло и занавески могут прикрыть от пуль.

Сержанты совещались между собой.

- Чего теперь делать? - спросил один.

- Сказано, проверить документы, доставить в отделение, - ответил его товарищ.

- Кто будет проверять? - спросил сержант, на груди которого висел "Калашников". - Ты проверь, а я тебя прикрою.

- Со спины? Я же буду стоять между вами. Ты меня прямо между лопаток прикроешь. - Водитель включил рацию: - "Второй", я "Седьмой", прибыли на место. Два джипа, восемь черножопых, оружие не торчит, но вооружены точно.

- Раскорячились, мать вашу так, окружить следовало...

- Совсем уже, капитан... - сержант выругался. - Живы будем, научишь, как вдвоем восьмерых окружают.

- Ты как со старшим по званию базаришь, салага?

Вся история глупостью бы и кончилась, нервы у одного из кавказцев не выдержали, и он выпустил длинную очередь в воздух.

Сержанты мигом выпрыгнули из машины и начали стрелять по джипам из "Калашникова" и "Макарова". Бандиты ответили несколькими очередями. Машины стояли плотно, кто-то из милиционеров попал, со стороны джипов раздался истошный крик. Известно, движение по бульвару одностороннее, достаточно узкое. Идущая со стороны проспекта машина остановилась, следом стала другая.

Крячко ехал навстречу движению, это ему помогло, может быть, спасло, его "Мерседес" оказался позади милицейского "уазика".

- Сержанты, говорит полковник, слушать команду! - рявкнул он не своим голосом. - Вы молодцы, прекрасную пробку устроили. Плохо, что айзики будут пробиваться сквозь нас, так как с обратной стороны их закупорили к едрене-фене.

Действительно, со стороны проспекта подошли одновременно грузовик, автобус, несколько легковушек, нельзя было пробиться даже на танке.

- Заяц медведя поймал и держит, - расхохотался Станислав.

- Чего ты ржешь? - спросил подъехавший Гуров.

- Водители! Кто без оружия и не имеет к бандитам отношения, - крикнул Гуров, - вооружайтесь железом и двигайтесь между машинами в мою сторону, головы держите ниже!

Из джипа полоснула автоматная очередь, закричали на незнакомом языке. Затем уверенный голос отдал какие-то команды, моторы заработали, джипы начали разворачиваться в сторону храма Христа Спасителя.

- Лева, они нас сомкнут, - Крячко сказал таким тоном, словно речь шла о ком-то постороннем. - Главное, бандиты поцарапают мою ласточку. Я этого позволить не могу.

Он прыгнул на капот "уазика", неторопливо прицелился, выстрелил и тут же спрыгнул на землю.

- Замедленная реакция, - прокомментировал Крячко раздавшиеся выстрелы. - Теперь им понадобится оттаскивать тела, - он повернулся, но Гурова рядом не было.

Он пробирался между машин к джипам. Один из нацменов скручивал жгутом тряпку, засовывал ее в открытую канистру. Гуров вытер ладони о борт грузовика, прицелился и выстрелил, гранатометчик упал на канистру, опрокинул ее.

Конечно, если бы нападавшие знали Москву, то бросились бы в ближайший подъезд, он оказался бы проходным, либо имелось окно во двор. Мы не умели воевать в Грозном, они не умеют драться в Москве. Сиди дома и пей чай.

- Хватит! - крикнул Гуров. - Отвоевались. Оружие на землю, руки за голову, по одному ко мне. Вам не выбраться из этого железа, всех перестреляем, живых под суд. А так, может, дорожным происшествием отделаетесь.

Гуров говорил глупости, но протяни человеку ниточку надежды, он сам совьет из нее веревку веры.

Глава двенадцатая

- Снова война? - спросил старик, который уже лизнул водочки и расправил костлявые плечи.

- А тебя вновь на подвиги потянуло? - спросил Сергей.

- Ты чего лыбишься, арестант? Я мужик здоровенный был, пока немец мне костыли не укоротил. - У хозяина одна нога была ампутирована по бедро, другая без ступни. - Мне бы специальный ботинок, я бы еще за бабой бегал.

Выстрелы доносились из-за дома, который отделял их особняк от бульвара.

- Это не тебя, случаем, ищут? - прищурился хозяин.

- Ага, танковую бригаду двинули.

- Умолкни, - старик окреп и преобразился. - А чего ты, дочка, ко мне залетела, когда, у тебя комната этажом ниже? - глаза у хозяина стали недобрыми.

- Поешь, - Катя сунула ему миску с кашей. - Человека спасли, а он допросы устраивает.

Хозяин послушно съел две ложки каши, подвинул Сергею стакан.

- Налей, сынок, - голос у него был недобрый.

В нижнюю квартиру стали звонить, затем застучали.

- Екатерина! - раздался голос Крячко.

- Опять нажрался! - Катя дернула плечом. - Вот от него и сбегла, - взглянула на хозяина. - Будешь голосить, куска хлеба не принесу.

- Напугала, - злоба в хозяине прибывала. Сергей не мог понять, как только что умирающий от голода старик мгновенно окреп и налился таким ядом.

Внизу продолжали стучать, затем раздались шаги, и в дверь позвонили. Катя кинулась к старику, пытаясь заткнуть ему рот подушкой, но не успела.

- Здесь они! Здесь!

- Откройте! Милиция!

Катя знала голос Станислава. Сергей бросился к окну, третий этаж его не смущал, но на тротуаре стояли милиционеры.

- Прыгай, поймаем! - сказал один.

- А может, и не получится! - осклабился второй.

В комнату вошли Гуров и Крячко, последний деловито достал наручники.

- Успеем, - сказал Гуров, спросил: - Бестаев, ты что это на месте не сидишь, все по Москве бегаешь? Я что тебе, мальчик? - полковник повернулся к хозяину, нахмурился. - Змей? А ты как сюда попал?

- Проживаю на собственной площади согласно прописке, - ответил старик голосом актера Филиппова.

- Я даже не знал, что у тебя нора есть, - удивился Гуров. - А людям рассказываешь, что у тебя ноги фашистской миной оторвало. А не прыгал ли ты с чужим кошельком в зубах на станции Сходня? Тесен мир, - Гуров хохотнул.

- Еще посмотрим, чей смешок, сыскарь, будет последним! - вызывающе произнес Змей.

- Посмотрим, посмотрим, - повторял Гуров, направляясь к милицейским машинам.

И что-то сыщику не понравилось в сержанте, обеспокоило, он сделал шаг в сторону, хотел обратиться к Станиславу, выиграть две секунды, но не обернулся и ничего не решил. Ночь прилипла к глазам, а ноги подкосились, он увидел смешные завитушки на затылке лежавшего на асфальте Станислава, рванулся, но сумел только упасть на друга.

- Вот бьются, до последнего, - сказала женщина, закрывая собой сумку с молочными бутылками.

- Ты взгляни, как одет мужик, а внешность? Бельмондо!

- А его железом по затылку! Ужас какой-то! Моего бы кто шарахнул. Узнай, поменять нельзя? Я бы этого даже в нетоварном виде взяла.

Ряженые менты так внимательно следили за погрузкой в машину Гурова и Крячко, что напрочь забыли о Сергее. Когда они опомнились, ни парня, ни девки рядом не было.

* * *

Начальник разведки Турова в операции не участвовал. Когда поступил сигнал, что Бестаева засекли, то майора Дубова (так звали начальника разведки, он продолжал служить в органах. Туров считал это выгодным), не было на месте, а приехал он к шапочному разбору. Сержанты работали на преступников уже давно и, как часто случается, своего начальника не любили. Сейчас они тихо ликовали, что захватили полковников в отсутствие майора. А что те ушли, так никуда они не денутся, а битву вели вдвоем против восьми кавказцев и двух старших офицеров.

Майор Дубов прибыл во двор офиса одновременно с машиной, в которой находились Гуров и Крячко. Они еще не пришли в сознание. Узнав, что Бестаева среди задержанных нет, майор чуть не упал в обморок. Решил было "задержаться", чтобы результаты операции доложили хозяину без него. Но он был опытный мент и понял: концы можно убрать только одним способом, и сделать это может только он сам. Майор загнал машину в гараж, забрал у сержанта автомат, прикрыл дверцы гаражного блока и расстрелял в упор обоих сержантов и водителя, запер гараж и побежал к Туру.

Тот выслушал доклад спокойно, чем удивил майора.

- Раненых офицеров отвезите в Склифосовского, я туда позвоню, вас примут по высшему разряду. Чего хочешь делай, майор, но милицейскую машину необходимо отогнать за город, взорвать и сжечь. Она никакой экспертизы не выдержит. - И совершенно неожиданно успокоил майора: - Да ничего страшного не случилось, имели трех врагов, теперь остался один.

- Но полковник Гуров... - забормотал майор.

- Он не наш человек, ему полезно отдохнуть, не лезть в пекло.

* * *

Когда результаты боя в самом центре города доложили генералу Орлову, он ответил категорично:

- Живы, черепушки не пробиты? Значит, выживут! А все остальное - собачий бред! Такого не могло случиться никогда. Два лучших офицера дали подойти к себе сзади и оглушить себя, как кухарок! Нет! Вы мне можете выставить тысячу свидетелей, а я утверждаю, что такого произойти не могло!

Генерал вызвал к себе Нестеренко и Котова, сухо пересказал содержание рапортов.

Котов почему-то улыбнулся, а Нестеренко сказал:

- Такого произойти не могло.

- Как выражается Лев Иванович, это вряд ли.

- Я говорю, исключено, а не вряд ли, - набычился Нестеренко.

- Ты меня не учи, сопляк. Я знаю все, что там произошло. Я на это отделение давно гнилой зуб имею. Сотрудников отделения к работе не привлекать. Я сам скажу начальнику отделения, почему он полковник и кем станет в ближайшее время. У вас имеются два оперка... Тиша... Миша... Установить круглосуточное дежурство в палате. И передайте Константину, это начальник или главврач, черт их там разберет, что с него должок двадцатилетний имеется... Не стесняйтесь, так и передайте... Если он парней на ноги быстренько поставит, я его прощу.

* * *

Заместитель министра генерал-полковник Владимир Сергеевич Ушаков пригласил к себе Орлова. За огромным полированным столом хозяин отодвинул для гостя стул, сел рядом, бросил на стол золотую папку неподшитых бумаг.

- Быстро накопилось, - сказал Орлов, тыкая толстым коротким пальцем в неровно лежащие листы. - Думаю, если собрать все наградные листы и благодарности, которые ребятам объявляли, но напечатать поленились, получится больше.

Генерал-полковник служил в различных родах войск и на разных должностях. Он не знал Орлова, слышал о нем и, суммируя все, особенно высказывания людей, которые ругали или хвалили старого генерала, отчетливо понимал: протечет время, придут новые, блестяще образованные и умные, но таких, как Орлов, новая генерация родит не скоро. Таких мастеров можно сравнивать с актерами. Звезд много, но они не теряются среди других, светят не ярче, размером не крупнее, они просто иные.

Ушаков стеснялся начинать неприятный разговор, суетился с чаем, переставлял чашки.

- Тебе минул полтинник? - хозяин кабинета был старше и по званию и по должности, но обращение Орлова к заму на "ты" было закономерным.

Орлов, как говорят менты, был человеком с земли, и даже не это дало право начальнику главка обратиться к замминистра на равных.

Орлов почувствовал: новый зам - свой человек.

- Вчера... - начал хозяин и открыл бар.

- Не ко времени, - Орлов махнул рукой. - Ты понимаешь, Володя, нас мало, мы обязаны беречь друг друга. Я тебя третий раз в жизни вижу, однако верю. Почему?

- Вы сыщик, Петр Николаевич.

- Ну и что же, интересно, пишут? - Орлов, стесняясь, прикрыл ладонью зевок. - "Бестаев был практически схвачен доблестным нарядом отделения, когда в дело вмешались взявшиеся невесть откуда полковники главка, начали давать указания, нападавшие опомнились, открыли огонь из восьми стволов, в результате чего офицеры главка были сбиты с ног, экипаж отделения погиб".

- В различных вариантах примерно так, - сказал замминистра.

- Я пишу рапорт на ваше имя, товарищ генерал-полковник, прошу по факту провести служебное расследование. Некоторые события явно не вяжутся между собой. К примеру. Бог меня простит, но я никак не могу понять, каким образом рядовые были застрелены, а офицеры лишь оглушены?

- Версия просматривается достаточно просто, Петр Николаевич.

- Если вы имеете в виду предательство Гурова и Крячко, то об этом никто не посмеет подумать, а не только написать, - резко ответил Орлов.

- Однако посмели. Малограмотные люди, но достаточно убедительно.

- Жильцы дома? - спросил Орлов.

- Нет, находившиеся на бульваре, - ответил Ушаков.

- Открытое лжесвидетельство. Я это место прекрасно знаю. С бульвара не видно, что происходит между скопищем машин. С обеих сторон стреляли, этот уникальный свидетель не ткнулся носом в траву, оказался акробатом и забрался на дерево?

Генерал-полковник рассмеялся, ответил:

- Дорогой Петр Николаевич, я же не говорю, что верю в свидетельские показания, лишь упомянул, что таковые существуют.

- Интересно, как вы себе представляете скоротечный огневой контакт на узкой улице, и где именно должны находиться желающие остаться в живых свидетели?

* * *

Прокурор неожиданно уперся и заменить своего помощника Федула Драча, который вея дело, отказался. Имелись три свидетеля, чьи показания порочили мужчин, одетых в штатские костюмы. Но стоило материалам переехать из отделения милиции в прокуратуру, как двое из троих свидетелей исчезли, третий разговаривал с Драчем минут двадцать, попросил отвести его в туалет. Вернулся он в кабинет с сильным запахом алкоголя, быстро начал пьянеть, через сорок минут оказался совершенно пьяным. Драч хотел было отправить свидетеля в вытрезвитель, но узнал, что в Москве вытрезвители закрыты.

Не обязательно тридцать лет работать в милиции и прокуратуре, чтобы разобраться: обвинения против Гурова и Крячко слеплены на скорую руку, причем "лепилы" так торопились, что не могли разобраться, какая у них правая рука, а какая левая.

Через сутки на загородном проселке обнаружили остов обгоревшего "уазика" и три трупа, которые с трудом удалось идентифицировать: два сержанта и водитель. Мафия - структура неоригинальная, пожар начинала с подвала, первыми погибли рядовые бойцы, даже не бойцы, просто люди, не знающие, на чьей стороне они воюют. Генерал Орлов, уверенный, что его уже ничем не удивишь, неожиданно понял: он работает если не в стане врага, то не только друзей, но просто единомышленников у него в Министерстве категорически мало.

Раньше он добегал от лифта до кабинета максимум за минуту, на ходу козыряя и хлопая своих коллег по плечам. Сегодня на этот же путь он затратил чуть ли не полчаса. Он почувствовал перемену не сразу, но начал отмечать, кто его останавливает, жмет руку, почему-то начинает интересоваться здоровьем супруги, берет под руку, отводит в сторону и начинает идиотский разговор о футболе. Только единомышленники пробегали мимо, небрежно махнув рукой, сказав нечто нечленораздельное.

Орлов понял, остановился, перегораживая грузной фигурой коридор. Смерть сержантов, плохо организованный взрыв "уазика" подорвали первую ступеньку во дворце мафии. За повод овчарки, тянущей по следу, держится генерал Орлов.

* * *

Как наводчица Настя обладала неоспоримым преимуществом, она больше походила на нескладного пацана, чем на женщину. Она работала на кухне в поместье Турова, когда и кухни фактически еще не было. Помещение существовало, были подведены все коммуникации, а кухню заказали в Германии, но Тур не проследил, и представитель заказчика оказался обыкновенным русским жуликом. Воспользовавшись отсутствием хозяина, заказчик взял наличные деньги, объяснив, что лично оно получится и быстрее и вернее, уж больно много было у новомодного агрегата наименований. Жулик объяснил, мол, каждая мелочь должна иметься в наличии, и каждая деталька к своей родной должна подойти, необходимо все проверить на месте, иначе произойдет путаница, какой-нибудь фитюльки не хватит, и будем мы ждать ее прибытия до второго пришествия.

С ним согласились: свой глаз всегда лучше, благословили, и отбыл мужик в неизвестном направлении.

Когда Тур вернулся, ему доложили, он нахмурился, ничего не сказал, хотя прекрасно знал фирму-изготовителя и знал, что такие крупные заказы не оформляются наличными деньгами. Он бы сразу связался по факсу, однако понимал, что дело не в чертовых марках, а в его имени. А тот факт, что Илью Турова обманули в России, мог ему обойтись значительно дороже самой современной и комфортабельной кухни.

Он в раздумье расхаживал по пустому помещению, когда столкнулся с Настей, как и большинство, принял ее за пацана.

- Барин, прости Христа ради, не в свое дело лезу, но уж больно за вас обидно. Вам, как я понимаю, деньги жалко, но они не главное.

- Ты кто будешь? - стараясь держаться мягче, спросил Тур.

- Я по кондитерскому делу мастерица. Когда все наладится, за вашим хлебом из других областей ездить будут, - ответила Настя.

- Значит, девка? - приглядевшись, спросил Тур. - Насчет других областей, это ты заливаешь. Я хлебное дело только в будущем году ставить начну. Здесь будет только небольшой цех.

Кухню Турову мигом доставили, неразумного жулика Тур отыскал, разорил и забыл, а вот Настю не забыл. А надо бы Туру поступить наоборот, так как девка была значительно опасней вороватого парня. Настя была среднего роста, имела прекрасную фигуру, но так как носила холщовую рубашку до колен, в талии перетянутую войлочным шнуром, а на ногах плетеные лапти, то о ее фигуре мог догадаться лишь художник с большим воображением. Не лучше она обращалась и со своей головой: льняные прямые волосы она сама стригла под мальчишку, никакой косметики не употребляла, выглядела стройным подростком, хотя ей уже минул четвертак. Настю знали все, но никто на нее внимания не обращал - ни парень, ни девка. Всегда услужлива, в движениях быстра и ловка, на любую работу согласна. У нее был настоящий паспорт, о котором никто не знал, и старая, как мир, идея - украсть миллион и скрыться. Деньги она желала, естественно, только в долларах. Где находится сейф, когда в нем имеются деньги, Настя тоже знала. Она понимала, что одной ей такое дело не осилить, искала партнера. Большая наличность, хранящаяся в сейфе, должна была обязательно привлечь к себе внимание. Настя ждала такого человека и дождалась. Появился новый швейцар, высокий, красивый, ладный парень, звали его Сергей Бестаев.

Он был далеко не глуп, но в замке был лишь гость, а Настя являлась хозяйкой, хотя и занимала скромную должность, пекла хлеб, деревенские кренделя, различные пышки. Работать с кремами шеф-повар не разрешал, убежденный, что крестьянка для подобного дела не годится. А Настя и не рвалась, не желая быть на виду, не старалась выглядеть симпатичной, не причесывалась, лицо ее часто было испачкано мукой. Правда, когда кухню открыли, Насте пришлось со своей мешковиной расстаться, надеть фирменный халат, который мало что изменил в ее блеклой внешности. Даже такой опытный опер, как Гриша Котов, занимаясь персоналом ресторана, хотя учуял, что без наводчика не обошлось, на Настю внимания не обратил.

А вот она Сергея Бестаева засекла сразу, долго приглядывалась. На второй день она проехала за ним в Москву и обнаружила и мастерскую в полуподвале, и одноногого хозяина. Пасьянс складывался отлично, непонятно было только одно: каким образом городской мастер проведал об имении, сейфе и долларах. Настя не могла догадаться, что Тура подставили коллеги, и настойчиво искала третьего. Она не хотела, чтобы он существовал, но откуда-то "швейцар" получил информацию. Необходимо раскрутить самого Бестаева, а для этого у женщины существует древний, проверенный путь. Красавец Сергей не обратит внимания на замарашку с кухни, никакие тут глазки и иные заморочки не годятся, здесь может спасти только открытая игра. Бестаева следовало заманить в баню. Настя услышала, что в ближайший четверг хозяин намерен посетить Большой театр, потом ужинает с друзьями в ресторане и остается ночевать на городской квартире.

В четверг утром она, проходя мимо главного банщика, обронила:

- Барин велел на вечер баню затопить, а ты чего-то не шевелишься.

- Когда велел? - вскинулся банщик.

- Намедни. Они вечером в театре, потом вчетвером к нам в баню. Не маленький, сам понимаешь.

Тур изредка устраивал загулы с девочками, основным принципом такого мероприятия была полная секретность.

Люди это понимали и свято блюли.

Около десяти Настя подошла к Бестаеву, равнодушно сказала:

- Проверь парную и сам будь на подхвате.

- Будет сделано! - Бестаев шутливо козырнул.

Не зря древние ваяли своих богинь обнаженными. Модельеры появились, когда людская порода начала сдавать, мужики бьются, чтобы как-то дефекты залатать, прикрыть. Разденьте манекенщицу, приглядитесь, кроме как о гробнице, иных мыслей у вас не появится.

Около часа ночи Сергей Бестаев шел из бани, покачиваясь, словно пьяный, брел к своей комнатушке, мечтая упасть на кровать.

Через два дня Настя объяснила ему, где и как выключается сигнализация, а он ей передал специальную мастику и рассказал, с каких ключей необходимо снять слепки.

Тур прислуге доверял полностью, горничная сама решала, какие костюмы гладить, порой ей в карманах и ключи попадались. Отутюжив костюм, она возвращала ключи на место. Дважды Насте пришлось помогать подружке в этой несложной, но кропотливой работе, пока все нужные ключи перебывали у нее в руках.

Бестаев получил слепки, изготовил ключи, и тут выяснилось, что для совершения квалифицированной кражи этого мало. Не хватало характера. Дух у Сереги оказался не тот.

А в таком деле, как с десятиметровой вышки: либо с первого раза прыгнул, либо ты на нее больше не залезешь. Потому как с каждым подходом ноги у тебя будут все слабее и слабее.

Уж как Настя его ни уговаривала, он ни в какую, отдал ей всю валюту, что оставалась от задатка, полученного от Рудина, и поставил на задуманном крест. И тут понял, что ключи-то у него все же есть, они цену имеют. И лучшего покупателя, чем сам Тур, в жизни не найти.

Сгоряча уволили Бестаева из ментовки, но, в принципе, сделали правильно. Голова у парня являлась не самым сильным местом. Он положил связку ключей в камеру хранения одного из вокзалов, позвонил Туру и сказал, что если в камере номер тринадцать добрый человек найдет сто тысяч долларов, то Илья Ильич Туров в камере пятьдесят пять обнаружит связку ключей от своего загородного кабинета и сейфа. Ехидно предупредив о сигнализации, Бестаев занял удобную позицию наблюдения за камерой пятьдесят пять.

Давно известно, дуракам везет. Бестаев увидел оперативника, с которым некогда работал. Через несколько минут он увидел второго оперативника, третьего коллегу Бестаев ждать не стал, уехал.

* * *

Генерал-лейтенант Орлов терпеть не мог надевать парадный мундир. Чем человек старее, тем чаще ему приходится совершать поступки, которые он делать не хочет.

Генерал узнал, что его питомцы достаточно оклемались, он приехал в институт Склифосовского, позволил накинуть на золотые погоны белоснежный, хрустящий от крахмала халат и отправился в сопровождении дежурной медсестры в палату.

- Что же вы без цветов, товарищ генерал? - довольно ехидным тоном спросила сестричка. - Им уж тут носят, носят.

- Я несу себя, что очень даже много, - улыбнулся Орлов.

- У них даже заместитель министра был, - не унималась сестра. - С цветами, между прочим. А уж простых-то генералов мы тут за эти дни навидались, и не счесть. Так что вы, товарищ генерал, и в первую десятку не входите.

- Я, дочка, для этих паршивцев самый наиглавнейший генерал. Единственный! То все были сослуживцы, а я - отец родной.

У входа в палату он остановился, перекрестился, вошел и увидел наведенный на него пистолет.

- Отставить, всем лежать! - гаркнул Орлов.

- Накомандуешься еще, - Гуров обнял друга, Орлов довел сыщика до кровати, затем обнял Крячко.

Генерал поставил стул между кроватями. Сыщики лежали ногами к: начальству, головы их были упакованы в марлевые шлемы, и видеть друг друга они почти не могли, если только лечь на бок. Генерал, как полагается, занимает стратегическую высоту, он улыбался, довольный этим обстоятельством.

- Я не уверен, что меня уже можно допрашивать, - заявил Станислав. - Волнение. Давление. Совершенно непредсказуемые последствия.

Орлов довольно кивал.

- Абсолютно согласен, поэтому допрашивать вас не буду, вы лежите, слушаете и молчите. Наконец-то я смогу высказать вам все, что о вас думаю, не выслушивая возражений одного и плоских шуток другого. Молчите? Очень хорошо! - Орлов сцепил толстые пальцы на животе, улыбался.

- Я не комментирую ситуацию, когда два ведущих сыщика Главка одновременно подставили свои головы и оказались в нокауте. Никому об этом не скажу, ни один разумный человек такому не поверит. Поговорим об ином. Судя по отношениям между родственниками, дело это чисто семейное, однако резонанс на всю Россию, и даже интересует определенные финансовые круги в Европе. Обычное положение, когда мы имеем много вопросов и крайне мало ответов. Правительственный кризис - перманентное состояние нашего общества. Финансовые корпорации Турова, как любит выражаться Президент, являлись системой сдержек и противовесов для финансистов иной ориентации. Потеряв ключи, коды и прочие заморочки, в которых я ничего не понимаю, Туров практически парализован и не способен защищать свой участок фронта.

- Наша задача - разыскать Бестаева, а не заниматься анализом чуждых нам проблем, - сказал Станислав.

- В отношении Бестаева идея свежая. Насколько мне известно, его разыскивают несколько человек, наших позиций в данной работе я не вижу.

- Пусть Гриша Котов поговорит со своей женой, у нее были выходы на валютных девочек, - сказал Станислав.

- Знаю, она работала в буфете Шереметьева. Уже два года не работает, контингент сменился. Твою Катю там давно забыли, - сердито ответил Орлов. - Методы работы у нас допотопные.

- Каков кучер, такова и кобыла, - огрызнулся Станислав. - Вы бы, господин генерал-лейтенант, распорядились, чтобы нас выписали. Ведь держат из чистой перестраховки.

- Сколько надо, столько и будешь лежать. Взгляни на Льва Ивановича, лежит и глупости не бормочет. Знает, толку от него в кабинете, что в койке - одинаково.

- От бессилия чего не скажешь. Прощаю, - произнес глухо Гуров. - Нужен нестандартный агентурный подход. Если бы Бестаева могли найти, его бы давно зарезали. Все, что мы знаем, авторитеты знают не хуже, во многом лучше. Быть надо там, где они считают броню непробиваемой. Взять информацию там, где они считают, что никакой информации нет.

- И ты знаешь? - настороженно спросил Орлов.

- Господь знает, я лишь предполагаю. Я должен выписаться сегодня, и завтра часиков в пять быть уже на месте.

- А я? - Станислав сел.

- Как себя вести будешь. А сейчас мы должны спать. И чтобы врачи накачали нас химией, которую они вкалывают мертвым слонам.

- А если еще денька два обождать?

- Генерал, когда ты был капитаном, то однажды сказал: "Запомни, малявка, кто не успел, тот опоздал".

- Я пошел договариваться с врачами, вам дадут снотворное, будете спать четырнадцать часов. Ночью я за вами вернусь.

* * *

В три утра врачи начали обследовать и колдовать над оперативниками. Орлов сидел в коридоре и думал, насколько легче самому идти на дело, чем посылать людей. Он мял платок, хлюпал носом, насморк всегда появлялся не ко времени.

Оперативники наконец вышли, провожавший их врач сказал:

- Бегать, прыгать, падать категорически не рекомендую, - пожимая руку Орлову, спросил: - Ну, Петр, мы с тобой в расчете?

Орлов сплюнул через левое плечо, опустив голову, тяжело зашагал к дверям.

- Сдает старик, - прошептал Станислав.

- Сам ты... не умывался. Скажи Петру, что лезть должны не мы, а он... - ответил Гуров. - Вот ты сейчас попрощаешься с ним, сядешь за руль, замолчишь и будешь молчать до тех пор, пока я к тебе не обращусь.

Станислав кивнул, они вышли во двор, где стоял "Пежо" Гурова. Станислав чуть было не сорвался и не спросил, почему они едут не на его "Мерседесе". Гуров мельком глянул на друга, и тот промолчал.

Прощались молча, сухо обменялись рукопожатиями, генерал сел в служебную "Волгу" и укатил первым. Машину лучше водил Станислав, он и сейчас сел по-хозяйски за руль, поправил сиденье. Гуров сел сзади, машина мягко покатила на улицу.

В Хлебном переулке, что неподалеку от Поварской, то есть в самом центре, в прошлом престижном районе Москвы, располагался нужный им дом, но Станислав не затормозил, свернул в сторону Скатертного. Недалеко стояла "канарейка", экипаж завтракал, свидетели оперативникам были не нужны, они отъехали в сторону, выждали, пока менты уедут, подъехали чуть ближе, остаток пути проделали пешком. В подъезд вошли с интервалом в пару минут, но переулки были пусты, даже дворники, если они тут существовали, еще не взялись за свои метлы.

Гуров не позвонил, а поскреб ногтем дверь, примерно через минуту в квартире зашаркали, "глазок" затуманился. Гуров приложил к глазку свое удостоверение, убрал, дал возможность хозяину осмотреть себя, затем снова приложил удостоверение.

Замки были серьезные, хозяин открывал их долго, когда осталась одна цепочка, дверь приоткрылась, но мужчина в проеме не показался, тихо сказал:

- Ну-ка, давай сюда свою ксиву.

Гуров молча отдал удостоверение. Дверь вновь захлопнулась, через секунду бесшумно распахнулась. Дмитрий Судин опирался на костыль, был одет в исподнее, босиком, лохмат, имел выражение лица недоброжелательное.

- Сам полковник Гуров, кому скажи - не поверят. Я полагал, в такую пору только бомжи шастают, - хозяин прошел в комнату, походя отряхнул скатерть. - Располагайтесь, в доме курят.

- Здравствуйте, Дмитрий Степанович, надеюсь, не слишком рано? - Гуров подошел к окну, шторку задернул, а форточку открыл.

Хозяин оделся быстро, в хорошем костюме и свежей рубашке он выглядел отнюдь не как мастеровой из подвала, даже морщины на его задубелом лице, казалось, разгладились. Он поставил на стол самовар, бутылку "Смирновской", тарелку с хорошей колбасой, чашки, стопки, вилки, в общем, все, что положено.

- Значит, болтает братва, не добили вас, оно и к лучшему. Тебя, - он ткнул пальцем в Крячко, - я тогда сразу расколол.

- А я не темнил, Митя не тот человек, чтобы ему лапшу на уши вешать, - ответил Станислав.

- Мыслишь правильно, а в каких чинах будешь? - хозяин наполнил стопки.

- Полковник, - ответил Станислав.

- Ну, со свиданьицем, дорогие гости. Два полковника ко мне еще не захаживали. Так понимаю, нужен вам Серега. Он, грешный, сейчас всем нужен. Только зазря в такую рань поднялись, не знаю я, где он ошивается. Так что извиняйте, пустые у вас хлопоты.

- Случается, Дмитрий Степанович, - Гуров чокнулся со стопкой хозяина. - Случается, карта не всегда в масть, другой раз и в разрез прикупишь.

- Тот случай, - сказал хозяин и выпил, но сказал он лишние слова. Гуров понял: знает мастер, где его подмастерье обитает. Знает, но ворам не отдает, в таком случае сам жизнью рискует, потому как он "вор в законе".

Хозяин больше пить не стал, начал разливать чай.

- Лев Иванович, положа руку на сердце, признайся, надоело тебе воров ловить? - спросил Судин. - Это столько лет одно и то же, с ума сойдешь!

- Надоело - не то слово, Дмитрий Степанович! - Гуров провел пальцем по горлу. - Но я мастер в этом деле, другого ничего делать не умею. Опять же праздники случаются, не часто, однако случаются. Они мне душу согревают, человеком делают.

Митрич глянул настороженно, после паузы спросил:

- Какие праздники? Это когда ты живого человека в железную клетку упрячешь?

- В прошлом году я парня одного от смерти спас. Запутали парня, засадили невиновного, а я его на волю вытащил. Так его дед, около века проживший, плакал. У него и слезы давно кончились, а текут по щекам и текут. - Гуров выпил чая, продолжал: - Такое в моей жизни один раз было. Но вот тебе рядовой случай. У бабки золотишко украли, опись составили, оценили все, громадная сумма получилась... - он запнулся, вспоминая.

- Семьсот тридцать четыре рубля сорок копеек, - подсказал Станислав.

- Крохоборы, - хозяин нахмурился.

- Так крестик был, муж в Отечественную погиб, женщине переслали. Она памяти о муже другой не имела. Убивалась. Станислав вора разыскал, ты его знаешь, солидный, в законе... И крестик у него отобрал.

- Брось, Лев Иванович, неловко, словно хвастаемся, - сказал Станислав.

- Так женщина Стасу руки целовала, - закончил Гуров. - В газетах и по телевидению обсуждают, отменить смертную казнь или не отменить?

- Человеку жизнь дал Бог, человек, особо государственный, не может жизнь отнять, грешно, - убежденно сказал вор.

- Я тоже так считаю, хотя видел в жизни такое, что тебе не приснится. Так знаешь, что я придумал? Нелюдей, которые детишек терзают, к смерти не приговаривать. Но когда следователь мать растерзанного ребенка допрашивает, такого убийцу в кабинете к стулу приковывать, чтобы он мать видел. И так до конца жизни.

- То не воры, не люди, - сказал хозяин, отер лицо ладонью.

- Среди законников мы с тобой, Дмитрий Степанович, знаем, кого можно на то кресло усадить, - возразил Гуров. - Или нет?

Хозяин молчал, смотрел в пол.

- Ты мужик, Митя, насколько я знаю, рук в крови не мочил. Ты мне только скажи, да или нет? Вот сегодня семь человек в городе "в законе". Вот среди них есть один-два кандидата на то кресло? Я же имен не спрашиваю, без тебя знаю. Так да или нет?

Судин хотел подняться, пот заливал его лицо.

- Сиди, - совсем немиролюбиво сказал Гуров. - А ты знаешь, что Весло, которого ты пером в восемьдесят третьем на Казанском ткнул, помер? За давностью и не доказывалось. Я с тобой на казенном суде говорю. Ты дом построил? Дерево посадил? Сына вырастил? Тебе женщины руки целовали?

Рубашка на Гурове тоже промокла. Он снял пиджак, стянул галстук, пошел в ванную, умылся, позвал:

- Станислав, помоги.

Станислав пересек комнату, они вернулись, не очень было понятно, кто кого ведет. Гуров достал из кармана пробирку, дал две таблетки Станиславу, две выпил сам, подумал и дал две хозяину.

- Пей, не кочевряжься.

Вор выпил и только сейчас заметил, что затылки у оперативников заклеены марлей, она побурела, походила на клеенку.

- А вы у меня тут не завалитесь, а то потом мне вас на шею повесят, - он выпил рюмку водки. - Черти вас принесли. Не знаю я, где Серега.

- Врешь! Скажи прямо: знаю, да не скажу. А ведь Сережка хороший парень был, дурак только. Но тут его вины нет, таким мать родила, - сказал Гуров. - И кровь его будет на тебе, Дмитрий Степанович.

- А если я тебе его отдам, так на мне будет венок, как он называется? - усмехнулся Судин.

- Лавровый, - подсказал Станислав. - Нет, Степанович, на тебе никогда лаврового венка не будет. Но одну жизнь на своем грешном пути ты спасешь. И когда помирать будешь, вспомнишь, грешен, но и я к жизни разок прикоснулся.

Гуров качнулся, чуть не ткнулся лбом в стол, удержался.

В дверь осторожно постучали. Судин вытянул из-под стола обрез, Крячко, который увереннее стоял на ногах, достал пистолет, глянул в глазок, снял запоры.

В дверях стоял Орлов. Он переступил порог, закрыл за собой дверь, быстро посмотрел на Гурова, поздоровался с хозяином.

- Ты еще живой? - он сел, выпил рюмку. - Он назвал адрес? - спросил Орлов, продолжая смотреть на Гурова.

Вор назвал адрес, выпил еще рюмку, сказал:

- У вас времени до десяти утра. Уходите. Орлов взглядом указал на Гурова, хотел забрать обрез, который хозяин бросил на кровать.

- Оставь, не твое! - твердо сказал вор. Орлов на секунду замешкался, выждал, пока оперативники выйдут из квартиры, взглядом прикинул расстояние от хозяина до обреза, свое до двери, быстро шагнул за порог, закрыл за собой дверь.

* * *

Котов, Нестеренко и, несмотря на протесты генерала, Крячко подъехали к солидному дому на проспекте Мира. Станислав посмотрел на часы, на сопровождавшую их "Волгу", вышел. Из сопровождавшей машины вышел мужчина в штатском, подполковник, начальник отдела МУРа.

- Стас, ты никаких сюрпризов не ждешь? - спросил он.

- В квартире исключено, извне всего можно ожидать, как говорится, улица полна неожиданностей. Судин адрес знал, могут быть еще люди. Но если дело будут ставить авторитеты, а не черные, то в десять утра никто не полезет. Машины отгоните, идем вдвоем, сутолока ни к чему. Пусть твои ребята перекроют подъезд, мужчин, входящих после нас, не пропускать, найдите ящик, хотя бы мусорный, создайте естественную преграду. Мои парни пройдут на этаж выше, давай свою почтальоншу.

Первой к двери подошла почтальон, настоящая, женщину пригласили из отделения связи, она действительно обслуживала данный подъезд, ее все знали.

- Главное, ничего не бояться, случайности исключены, скажите, что перевод, если откроют на цепочку, суньте "перевод" в щель, скажите, пусть идут сами, так как необходимо заполнить и расписаться. Если дверь захлопнется, спокойно уходите в лифт.

Почтальонша позвонила, взглянули в глазок и неуверенно спросили:

- Вам кого?

- Ася, ты? - спросила естественно почтальонша. - Тут тебе какой-то хахель из Сочи триста тысяч рублей прислал.

- У кого это лишние деньги? - удивилась Ася, дверь приоткрылась.

Станислав, стоявший у стены, сделал знак рукой, чтобы девушка дверь не дергала.

- Слушай, тебе интересно, взгляни сама, - почтальонша сунула бланк в щель. - Но деньги я тебе дать не могу, подпись требуется и номер паспорта, сходи к нам на почту.

Все разыграно было, как по нотам. Ася прикрыла дверь, сняла цепочку, Станислав оттолкнул почтальоншу и вошел в квартиру. Первый, кого он увидел, был Сергей. Он замер, Станислав шагнул вперед и влепил парню пощечину. Не ударил кулаком, а именно хлестанул ладонью по щеке.

- Ты что выделываешься, сука? Ты знаешь, что из-за тебя чуть было замечательный человек не умер?

В квартиру влетели оперативники, но никого, кроме хозяйки и Сергея, в квартире не было.

Бестаев протянул обреченно руки, Станислав сказал:

- Ну, если тебе так хочется, - и защелкнул на нем наручники.

* * *

Тур расхаживал по своему загородному, огромному и совершенно пустому дому. Прислуга, чуя, что хозяин не в настроении, затаилась по своим закуткам. Лишь шеф-повар колдовал у плиты, готовя на всякий случай легкую закуску, хотя чувствовал, что Тур ничего есть не будет. Шеф пользовался особым расположением хозяина, но боялся выйти из кухни и спросить об обеде. Пустой дом своей неживой чистотой походил на музей.

Лишь дворецкий в галунах и с вычерченным пробором маялся у парадных дверей, хотя никого в гости не ждали.

В непомерно большой гостиной у круглого инкрустированного столика в креслах сидели младшие брат и сестра. Олег перебирал четки черного блестящего дерева, Елена тасовала колоду карт, изредка вынимала одну, смотрела на нее с отвращением, убирала в колоду.

Тур, прогуливаясь по дому, гостиную обходил и на младших не смотрел. Наконец, Елена не выдержала, встала, открыла бар, задумчиво провела пальцем по бутылкам, из одной плеснула в хрустальный бокал и с отвращением выпила.

- Илья! - крикнула она. - Хватит театра, иди и расскажи простым русским языком, что произошло. - Голос ее разносился по залу, казалось, позвякивает хрусталь огромной розовой люстры.

Тур появился в одной из дверей, картинно остановился на пороге. Он был в смокинге с вишневой бабочкой, такого же цвета бутоньеркой в петлице.

Елена была права, все происходящее походило на театр, в котором среди очень дорогих декораций болтаются, не зная, чем себя занять, провинциальные фальшивые актеры.

- Ну, хорошо, мы разорились, хотя я в это абсолютно не верю. У тебя есть и всегда был тайный ото всех нас, только твой капитал. У меня тоже есть личный капитал, небольшой, но мне на жизнь хватает. Поэтому лично мне наплевать и на тебя, и на твои гнусные тайны. Черт с тобой, как говорится!

В глубине дома зазвонил телефон, Тур вынул из кармана аппарат, сказал:

- Слушаю, - минуту молчал, затем рявкнул: - Не говори глупости, ты знаешь, сидирома у меня нет, я не знаю ключа от твоего сейфа, - снова помолчал и ответил: - Ничем не могу помочь, обратись в милицию... Интерпол, не знаю куда, но не трогай меня, - Тур убрал аппарат.

Где-то вновь зазвонил телефон, но Тур никак не реагировал, вдруг тихо, проникновенным голосом спросил:

- Олег, за что ты убил Игоря?

- Чего? - неимоверно растягивая гласные, спросил Олег, и голос его звучал до отвращения фальшиво. - Ничего глупее не придумал?

- Где ты был в ночь с шестого на седьмое? - спросил Тур.

- Мы обсуждали этот вопрос тысячу раз, я не желаю снова отвечать на него.

- Ответишь в прокуратуре.

- Прекрати, это не смешно. И Татьяна допрошена, и мать ее допрошена, не будь смешным, - Олег порвал четки, и костяшки защелкали по зеркальному паркету.

- Кто-то, используя данные, хранящиеся в похищенном у меня сидироме, грабит банки, скупает наши акции за бесценок, на бирже паника.

- Плевать я хотела на ваши деньги и на эту гробницу Тутанхамона. Не сходи с ума, Илья. Олег далеко не подарок, но убить Игоря он не мог.

- Почему? - Тур пожал плечами. - Если он убил свою невесту и ее мать, почему он не мог убить родного брата?

- Что ты сказал? - Олег встал, но не удержался на ногах и упал в кресло.

- Я ждал, думал, ты признаешься, мы вместе будем искать выход, - сказал Тур. - Вчера ночью, после того как вы разъехались, женщины были убиты. Совсем плохо то, что был застрелен киллер. Не понимаю, где наш хваленый Гуров? По моим расчетам, он давно должен находиться здесь.

Тур был ниже Олега, но, подойдя к брату, взял его за лацканы пиджака, легко вынул из кресла и поставил на ноги.

- Я сделаю все, чтобы тебя не посадили, подонок. Но деньги, которые ты занял под приданое Татьяны, тебе придется отдавать самому. Понял?

* * *

Помощник прокурора Федул Иванович Драч сидел в своем кабинете, перелистывал страницы уголовного дела, недовольно морщился, изредка поглядывая на разместившихся напротив Гурова и Крячко.

- Я вами недоволен, милиция, - говорил он и снова морщился. - Мы не имеем права тратить столько времени и сил на несложное в принципе дело.

- Время тратим мы, Федул Иванович, - ответил Станислав. - Прокуратура провела осмотр, допросила человек двадцать, и всех делов.

- А ты чего заявился? - Драч грозно взглянул на Гурова. - Не хватает, чтобы ты у меня в кабинете в обморок грохнулся. Между прочим, на тебя еще три анонимки пришли, теперь тебя обвиняют не во взятках, а в соучастии. Ты знаешь, что Олег Туров скрылся? Якобы ты не задержал его вовремя, даже помог скрыться.

- Интересно, - вяло ответил Гуров.

- Пишут в прокуратуру, а не в вашу лавочку, потому тебе и интересно. - Драч разговаривал явно сам с собой, не ждал ответа. - Я за прошедшие дни разве что с Президентом не познакомился. Сегодня поутру ко мне заявился лично заместитель министра финансов. Полчаса объяснял мне, какие суммы уходят на запад, какие кредиты заморожены и что конкретно нас ждет завтра. И некто делает на скандале огромные деньги, а прокуратура якобы виновата.

- Вы так искренне возмущаетесь, Федул Иванович, можно подумать, что ни за что ни про что с вас шкурку снимают впервые.

- Но малого-то прозевали вы, розыскники!

- Вы серьезно, Федул Иванович? - глядя на прокурора сочувственно, спросил Гуров.

- Шучу! - гаркнул Драч.

- Допустим, я сейчас Олега Турова привел бы в этот кабинет, - и выражение лица у Гурова стало мечтательным. - Простите покорно, что бы вы с ним стали делать, о чем беседовать?

- Да такая мямля раскололся бы часа через два. А уж добыть доказательства было бы делом техники! - ответил Драч.

- Такая мямля убивает родного брата, невесту и будущую тещу, затем на пустом месте, без единого доказательства признается в содеянном. Несколько противоречивая натура.

- Доказательства добываю я, а подозреваемого приводишь ты.

- А как обстоят дела с доказательствами против Бестаева? - мягко спросил Гуров. - "Не знаю". "Не видел". "Не был". Он даже изготовление ключей отрицает. Если он наймет адвоката, вы его завтра на волю выпустите. - Гуров сочувственно вздохнул. - Розыск свое дело исполнил, подозреваемый задержан.

- Тут наша общая ошибка. Бестаев - пятое колесо в телеге. Обмишурились.

- Не может того быть! - заявил Станислав. - Если бы парень к делу никакого отношения не имел, авторитеты на него не вздыбились бы. Ему в камере объявили: слово скажет - удавят. Он будет молчать до последнего вздоха.

Драч закрыл папку, аккуратно выровнял листочки, огладил ее, взглянул на оперативников.

- Вы что же из меня старого дурака делаете? Вы что-то знаете, молчите!

- Это они! - Станислав указал на Гурова.

- Хорош! - Гуров чуть было не развел руками. - Какого верного друга я за четверть века вырастил!

- Ты откровенничать не вправе и молчать не должен. - Привычная усмешечка с лица Станислава пропала. - Федул нам человек не чужой, однажды мог тебя арестовать, в камере помурыжить, прикинулся недоумком. А когда твоя власть, ты желаешь все в кулаке держать. Не люблю я тебя. Лев Иванович.

- Ну это, положим, ты врешь, - не принимая вызывающего тона друга, спокойно ответил Гуров. - А что я могу сказать?

- Ты шибко умный, чуть ли не гениальный, вот и реши, что ты можешь сказать. Закури, у тебя в мозгу прояснеет!

Гуров взглянул на хозяина кабинета, Драч махнул рукой. Сыщик тут же поднялся, закурил, расхаживал молча, наконец спросил:

- Федул Иванович, вы как полагаете, мы вправе иметь свои секреты?

- Что ты ползешь, как по тонкому льду? Не бойся, не замочишься.

- Я вас боюсь замочить, - ответил Гуров.

- Меня сберегать поздно, я отбоялся! - Драч повысил голос. - Бережливый нашелся! Яйца курицу учат!

- Я не за вас, за себя боюсь, - так же спокойно ответил Гуров. - Есть люди смелые, а встречаются и не очень. Я, к примеру. - Он смущенно улыбнулся. - Вы говорили, за минувшие дни познакомились с людьми высокопоставленными, чуть не до Президента дошло дело. У меня есть основания подозревать, не все, но многие из этих людей кровно заинтересованы в результатах нашей работы. Как я понимаю, генеральный от дела отстранился, и вы в шеренге крайний. Мы оперативники, с нас спрос не велик, а случись промашка, вам голову оторвут, словно Бенгальскому[1]. Вам, дорогой Федул Иванович, лучше ничего не знать и не делать, ждать, пока менты свое дело сделают, либо ошибутся и ответят.

- Ну ты и дипломат, - заметил Станислав.

* * *

На следующий день Гуров утром проводил Марию до машины, актриса уезжала на съемки. Возвращаясь в квартиру, он взял в ящике газеты и какое-то письмо в нестандартном изящном конверте. Почерк был явно женский, обратный адрес отсутствовал. Данный факт сыщика успокоил, если бы готовили какую-нибудь подлянку, конверт бы не выделялся своим изяществом и обратный адрес сочинили бы обязательно. Он ожидал покушения, но если убийца хочет быть последовательным, то должен стрелять из пистолета, именно из того пистолета, из которого убили всех остальных. Ведь недаром женщин застрелили из того же оружия, что и Игоря Турова. Профессиональный киллер одним стволом дважды не пользуется. А здесь он его сохранил, не выбросил, следовательно, собирается стрелять и в дальнейшем.

Гуров вскрыл конверт и прочитал: "Уважаемый Лев Иванович. Мне крайне важно вас сегодня же увидеть. Буду ждать вас в девять вечера в кафе..." Далее следовал не известный Гурову адрес, судя по всему, кафе находилось где-то на окраине. И приписано: "Прошу вас прийти одному, это крайне важно. Елена Турова"

- Для детей, - сказал вслух Гуров, снял трубку и позвонил Елене на квартиру.

- Алло, - ответил интеллигентный женский голос.

- Здравствуйте. Будьте любезны Елену Ильиничну.

- Здравствуйте, Лев Иванович?

- Признаюсь. Получил ваше письмо, благодарен за приглашение, но несколько удивлен.

- Лев Иванович, если женщина не загадочна, она не женщина.

- Согласен. Но договориться можно было по телефону и место встречи определить более оригинальное, например, у памятника Пушкину.

- Я считала вас мужчиной более решительным.

- Сожалею, что разочаровал.

- Вы приедете?

- Так куда я денусь? До встречи. - Гуров позвонил в кабинет, Крячко оказался на месте. - Жди, я сейчас буду. Разыщи Нестеренко и Котова. - Он положил трубку и отправился в ванную.

Когда оперативники собрались, Гуров коротко обрисовал ситуацию, показал письмо, спросил:

- У кого имеются соображения? Убийца принимает меня за дебила, собирается завлечь в темный угол и там прикончить?

Оперативники переглянулись, помолчали, затем Гриша Котов засопел, долго сморкался, наконец спросил:

- Лев Иванович, а почему вы не поедете к Туровой домой и не скажете простыми словами, мол, милая дамочка, мы с вами не в прятки играем, трех человек уже убили, и я не хочу быть четвертым. Вы хотели поговорить со мной, я вас слушаю. Самолюбие жмет?

- Ай да Григорий! - воскликнул Станислав.

- Убийца не считает вас недоумком. Лев Иванович, - Котов насупился, вновь начал сморкаться. - Он считает вас умным, осторожным сыщиком. Но он видит в вас недостаток, с которым мы все смирились. Вы человек самолюбивый и крайне самоуверенный.

- Во дает! Я четверть века не могу такие слова выговорить, - заявил Станислав.

И Гуров покраснел, чего никто и никогда не видел.

- У меня есть и другие недостатки, - произнес Гуров. Сыщик употреблял эту фразу, когда ответить было больше нечего.

- Есть, - согласился Котов и клюнул длинным носом. - Упрямство. В девяти случаях из десяти оно приводит вас к успеху. И это тоже учел убийца. Он умен и прекрасно вас изучил. Вы же всегда идете до конца. Чем отличается настоящий талант от человека очень способного? Он берется решать задачу, которая всеми давно признана нерешаемой.

- Ты не подслащай мне пилюлю, Григорий. Я и так проглочу, - голос у Гурова немного сел, сыщик откашлялся. - Ты многого не понимаешь, Григорий.

- Естественно, - Котов кивнул. - Если бы я понимал столько, сколько понимаете вы, Лев Иванович, стал бы другим человеком. - Он оценивающе взглянул на Гурова. - Хотя нет, не получилось бы, хребет бы сломался. Еще становую силу требуется иметь. В общем, мое мнение, ехать в кафешку нельзя. Этот проулочек в конце Профсоюзной знаю, мышеловка. Мадам следует перехватить по дороге, что она знает, и так скажет.

- Ты умный, Григорий, спасибо за заботу обо мне, - ответил Гуров. - Одно плохо, если мадам ничего не знает? Если встречу в кафе назначает не Елена Турова, а человек, располагающий определенной информацией? Он боится, потому уводит место встречи в захолустье. Его не интересуют чужая жизнь, человеческая нравственность и прочие глупости. У него с убийцей личные счеты.

- А возможно, его используют втемную и там заготовлен коллективный могильник, - сказал Станислав.

- Мой друг, ныряй, там не глубоко, - Гуров начал сердиться, Григорий Котов стоит на несколько ступеней ниже, в разговоре с ним необходима деликатность, а Станислав свой человек, стерпит. - А пока ты стоишь на берегу, ты никогда не выяснишь, глубоко там или нет.

- Вы очень сложно объясняетесь, - вмешался в разговор Нестеренко. - Если существует опасность, следует сначала определить, какова она. Какие расчеты у убийцы ни существуют, он не сомневается, опытный сыщик один не поедет. Прятать в переулках подразделение ОМОНа тоже не будет. Значит, три-четыре оперативника. А оперативников никакой снайпер или автоматчики не снимут. Оперативник может находиться на кухне, на чердаке, в кладовке. Мое мнение: стволы в такой истории не годятся. Они этот сарай начинят взрывчаткой, сровняют с землей. А сами будут сидеть за тысячу верст, играть в карты и пить водку.

- А мадам? - спросил Котов.

- Гриша, кому она нужна? - ответил Станислав. - И кого из семьи пощадили?

- Не ездить туда, не искать приключений, - уверенно сказал Нестеренко.

- Тут, Валентин, ты не прав. Если мы не будем драться, то никогда не найдем убийцу и будем все время висеть на мушке, - Станислав повернулся к Гурову. - Лев Иванович, тебе решать.

- Разверните карту, сейчас мы туда поедем, - сказал Гуров. - Начнем с конца. Убежден, если мы разминируем кафешку, нас все равно попытаются прихлопнуть. И мы начинаем с того, что определяем, как мы из того района уходим. Сколько машин? Видимо, три. Я за рулем машины Елены, мне нужен отличный стрелок на заднее сиденье.

- Так где вы их возьмете? - поинтересовался Нестеренко.

- Твой вопрос - разыскать Тихона, - довольно резко сказал Гуров, увидел, как болезненно дернулась щека у Нестеренко, пояснил: - Мне следует идти в кабинет, идти не хочется. А кроме тебя, рядом никого нет, так что извини.

- Брось, свои люди, - Нестеренко сел за стол, подвинул телефон.

Гуров зашел в кабинет Верочки, сказал:

- Верунчик, ты моего телефонного звонка никогда не слышала, - он начал набирать номер, умоляя всех богов, чтобы нужный человек оказался на месте и не проводил совещания.

Гуров звонил заместителю министра генерал-полковнику Ушакову. Они виделись один раз, и почему сыщик решил, что может обратиться на такой верх с совершенно неприемлемой просьбой, Гуров не только объяснить, но и сам понять не мог. Генерал-полковник напоминал сыщику отца в молодости. Вряд ли такое объяснение годится, но другого у Гурова не было.

- Ушаков, - ответил уверенный голос.

- Здравия желаю, Вадим Сергеевич, беспокоит полковник Гуров. Вы могли бы принять меня по личному вопросу?

- Лев Иванович? - генерал на секунду замялся, но тут же сказал: - Заходите.

Он шагал длинными коридорами, повторял старый, как Библия, анекдот о том, что жена сапожника согласилась выйти замуж за герцога, и человек, узнавший об этом, шел радостный и повторял, мол, полдела уже сделано, осталось только получить согласие на брак самого герцога.

Но когда он вошел в приемную замминистра, и тени сомнения не было на лице сыщика. Адъютант вскочил:

- Полковник Гуров? Вас ждут!

Он вошел в кабинет, в котором ранее никогда не был, хозяин вышел из-за стола, указал на гостевое кресло, сам сел напротив.

Без предисловий и объяснений Гуров изложил свою просьбу.

- Лев Иванович, почему вы обратились именно ко мне? - спросил генерал, подвигая Гурову пепельницу.

- Потому, Вадим Сергеевич, что до назначения к нам вы служили в армии. Следовательно, имеете друзей вне нашей системы.

- Вы не доверяете своим коллегам? - Ушаков закурил, но Гуров молчал, и генерал продолжил: - С какого по какой час вам требуются специалисты?

- С девятнадцати до двадцати часов. Вадим Сергеевич, я оперативник, не хотелось бы, чтобы окружающие люди поняли, что проверка целенаправленная.

Генерал потушил сигарету, встал, проводил Гурова почти до дверей, протянул руку.

- Желаю удачи, Лев Иванович. Результат сообщат в вашу машину.

- Благодарю за внимание, Вадим Сергеевич, - Гуров поклонился и вышел из кабинета.

Котов не сомневался в своем "помощнике", который был исключен из агентурной сети девять лет назад. Витек, так звали бывшего агента, был честным парнем, который попал за хулиганку и был завербован Котовым от безвыходности: у опера уже год не было вербовки, и начальство его грызло на каждом совещании. Котов прекрасно понимал, что вербует для "палочки", никакого толка от тихого, не имеющего связей среди блатных Витька не будет, но выхода не было, и подписку отобрали, кличку присвоили, необходимые бумаги опер слиповал, и дело завели. Опер и агент мучились одинаково. Котов, добывая информацию, оформлял донесения, Витек их подписывал, смотрел жалостливо. Витек женился, у него родился сын, опер написал рапорт, где объяснил начальству, что, кроме риска, такое "сотрудничество" иных результатов дать не может. Ему намылили шею, но исключение подписали. А спустя год Витек купил жене краденые сапоги. Котов словчил, убедил вора, что ему подельник не нужен, сумел отмазать Витька, того освободили из-под стражи, в суде он прошел свидетелем и "поклялся оперу на крови", если что, то всегда... Они подружились, Витек и работал электриком на нужной подстанции.

Сделает, заявил он, выслушав своего друга и благодетеля. И Котов ему верил. Но операция была масштабной, а Витек парень не шибко ловкий и совсем в себе не уверенный.

В общем, к вечеру Григорий Котов места себе не находил, а вдруг "помощник" в последний момент струсит или случится непредвиденное.

У Станислава Крячко имелся гардероб чуть ли не на все случаи жизни. Он надел задрипанный костюмчик, заляпанную, слегка порванную ветровку, подошел к грязной обшарпанной стене дома, прижался к ней щекой и дернул вниз. Слезы невольно брызнули из глаз, но эффект получился соответствующий. Станислав прижег ссадину йодом, посмотрел на себя в зеркало и вспомнил слышанную где-то фразу, что искусство требует жертв.

Через некоторое время щека распухла и всерьез разболелась, Станислав решил, что Гуров за все заплатит. Конечно, можно было загримироваться, но опытный опер знал случаи, когда грим подводил под пулю. После этого он руками вскопал газон, затем вымыл руки холодной водой. Остался последний штрих. Станислав выпил рюмку водки и съел дольку чеснока с черным хлебом.

Во двор нужного кафе он доехал городским транспортом, последние кварталы прошел пешком. Здесь разгружали рефрижератор, Станислав, ни слова не говоря, схватил какой-то ящик и поволок его по осклизлой лестнице в подвал. На третьей ходке его задержал мужчина в фирменном халате и брезгливо спросил:

- А ты из какой канавы вылез? Станислав одернул курточку и молчал.

- А ну-ка, пошел отсюда, у нас без тебя воров хватает.

- Петрович! - окликнул мужчину другой мужик, тоже в халате. - Я за ним приглядываю уж с полчаса. Доходяга на стакан хочет заработать, а у меня людей не хватает. Оставь, пусть вкалывает, нальем да выгоним.

- Ну смотри, - и начальник скрылся в полутемном коридоре.

Часов у Станислава не было, свои "Сейко" он нацепить не мог, а подходящих не нашлось, но по подсчетам оперативника до отключения света оставалось минут тридцать.

- А ты ничего, не всю силушку пропил, - сказал служащий, видимо, кладовщик. - Асфальтовая болезнь? - он указал на лицо оперативника.

- Споткнулся, я вообще-то ничего, - ответил Станислав и непроизвольно скривился.

- До последнего стакана мы все ничего, - философски изрек мужик, хотел уйти, передумал. - Ходи сюда.

Он завел Станислава в подсобку, плеснул в стакан, отломил огурец.

- Поправься.

- Угу, - Станислав выпил и полез за новым ящиком.

В это время и погас свет. Стоявший в конце квартал Котов вытер рукавом пот и вздохнул так, словно сбросил с плеч мешок картошки.

* * *

Елена Турова вышла из подъезда своего дома и, хотя Гуров неоднократно предупреждал этого не делать, украдкой оглянулась.

Гуров собирался ехать на заднем сиденье "мерса" Туровой, но в разговоре с замминистра начисто об этом забыл, и генерал предупредил, что связь будет с машиной оперативника. Поэтому Гуров сидел за рулем своего "Пежо", что было совершенно ни к чему, так как его машину знали. Но изменить было уже ничего невозможно.

В конце августа на улице еще светло, правда, до девяти еще около двух часов, но и после девяти света будет хватать, и кафе не закроют. Гуров подумал, что ошибается в самых элементарных вопросах. Сыщик видел, как суетлива и неуверенна Турова, и, конечно, ему необходимо находиться рядом.

Зазвонил телефон, Гуров снял трубку.

- Вам просили передать, что специалисты вошли на объект.

- Спасибо, - ответил Гуров, но на другом конце отсоединились. Он нервничал, два человека приезжают на двух машинах. Довольно нелепо, у внимательного человека могут появиться ненужные мысли. Какие мысли?

"Я просто накручиваю себя, - рассуждал Гуров, но помогало плохо. Он чувствовал, что-то не учли, вот и выезжаем рано, можем оказаться на месте до окончания работы саперов. - Ничего, я приглашу Турову в машину, мало ли какие могут появиться у мужика мысли".

* * *

Олег Туров поступил до наивности просто, поселился в гостинице "Украина". Он терпеть не мог эту гостиницу и решил, что если начнут проверять московские гостиницы, что маловероятно, то до этого монстра доберутся в последнюю очередь. "Искать меня в гостинице - считать за идиота, а учитывая мой вкус, к "Украине" и подходить не стоит. Официально мне предъявить ничего не могут, им и не надо, убьют и хоронить некому. Кто меня защитит, кому я нужен?"

* * *

Гуров позвонил в машину Туровой, трубку снял Тиша.

- Ты понимаешь, что мы разговариваем со вселенной? - спросил Гуров.

- А то! - жизнерадостно откликнулся опер. - Я вообще человек крайне общительный.

- Молодец, за груз отвечаешь головой.

- Далась вам моя голова! Она одна, а вы хотите ею все дырки заткнуть.

- Говори, не торопясь. Понял?

- Я еще в первом классе был отличник.

* * *

Тур сидел в офисе, говорил по сотовому телефону.

- Птенцы между собой переговариваются, - докладывал ему не очень уверенный мужской голос. - Моя бы воля, швырнул бы горсть гороха, и забот никаких. Убей меня Бог, если я понимаю, куда мент едет.

- А зачем тебе понимать? - усмехнулся Тур. - Ты мне лучше скажи, где мой братец обитает?

- В Москве живем, вот переберемся в Рязань, там я мигом разберусь.

- В сортире найти еще легче. Ну, этот психопат никуда не денется, ты сегодня не обделайся.

- А мне не нравится, опытный мент, а пустой крючок заглатывает.

- Самолюбие человека куда угодно привести может. Ты мне скажи, лампочку Ильича включили?

- Копаются. Они, видно, трудовой день закончили сильно поддатые.

- Они случайно не обнаружат ничего лишнего? - спросил Туров.

- Исключено. Для того требуются профессионалы, аппаратура, а не наши совковые электрики. Найдут разрыв, соединят два конца, выпьют по стакану и по домам.

- Ну-ну, будем надеяться. - Тур отложил трубку.

* * *

- Вещи забрали, можно ехать, - сообщил Гурову безразличный голос и отсоединился.

Сыщик позвонил в машину Елены, затем Нестеренко, который должен был приехать в кафе первым.

Бывший полковник оставил "мерс" Станислава в параллельном переулке позади заведения, прошел дворами, ничего подозрительного не заметил. Он рассудил так: или они настолько уверены, что работают без страховки, либо машина, скорее две, находятся во дворе неподалеку и подлетят в случае надобности.

Сыщик вошел, тщательно вытер ноги, посетителей было всего две парочки, один из парней был изрядно пьян или здорово прикидывался. Нестеренко подошел к буфету.

- Садитесь за стол, вас обслужат, - голос у буфетчицы был злой и усталый.

- Чего людей гонять? - Нестеренко достал деньги. - Я возьму стакан и сяду.

Буфетчица пожала полными плечами, наполнила стакан из бутылки, на которой была прилеплена этикетка "Коньяк", но жидкость не соответствовала этикетке ни цветом, ни запахом. Нестеренко невозмутимо заплатил, пошел в зал, минуя урну, вылил содержимое, на ходу достал из кармана бутылку, наполнил стакан и занял столик сбоку от входной двери.

Без пяти девять зажегся свет. "Электрики" ушли почему-то черным ходом. На кухне и в кладовке не было ни души, затем раздались шаркающие шаги, и из глубины кафе появилась фигура Станислава, который, плохо ориентируясь в пространстве и времени, плюхнулся за ближайший стол.

В кафе вошли Елена и Гуров, она громко фыркнула и сказала:

- Это общественный туалет?

- Нормальное кафе, просто большевики ушли и забыли за собой убрать, - он взглянул на часы, секундная стрелка бежала свой последний круг, до девяти оставались считанные секунды.

Гуров носовым платком протер сиденье стула, подал его Елене, насмешливо сказал:

- Елена Ильинична, вы говорили, что здесь нас встретит человек, который сообщит мне нечто крайне важное.

Подошла официантка в белом фартучке, Гуров почему-то подумал, что девушка вынула фартучек из шкафчика, увидев неожиданно богатых гостей. Гуров смотрел завороженно на стенные часы, они отставали на две минуты и показывали без одной минуты девять. Руки дрожали, и он ничего не мог с ними сделать, только сунуть в карманы.

- Что у вас можно выпить и не отравиться? - спросил он. - Вы лично что-то употребляете?

- Имеется "Абсолют".

На улице взвизгнули тормоза, у кафе остановились две машины. Гуров, ничего не объясняя, схватил Елену и официантку за руки, бросился к столику Станислава, следом метнулся и Нестеренко. Они встали за обшарпанной четырехугольной колонной, отделявшей гостевой зал от буфета, кухни и других подсобок.

Как обычно, открывалась только одна створка входной двери, вторая была закрыта году в восемнадцатом. Два здоровенных амбала с "Калашниковыми" в руках задержались в двери. Станислав и Нестеренко выстрелили одновременно, нападавшие обрушились на пол и своими телами закупорили узкий проход.

Григорий Котов сидел за рулем, распахнул дверцы "Мерседеса" Крячко. Гуров буквально - швырнул Елену Турову в салон, сел рядом, Станислав садился в машину уже на ходу.

Проскочив дворами, они вылетели в переулок, где стоял "Пежо" Гурова. Он пересел в свою машину, сзади за домами бессмысленно стреляли. У Елены началась истерика.

Где-то неподалеку включила сирену милицейская машина, тут же откликнулась вторая.

"Мерседес" и "Пежо" выкатились на Профсоюзную и на средней скорости направились к центру.

Станислав позвонил Гурову, сказал:

- Ну, давай, гений, покажи, что ты можешь.

- Работай, - ответил Гуров и переключился на кабинет Орлова, услышав его голос, сообщил: - Мы в норме, у Григория насморк. Позвони, лучше сходи к руководству, передай благодарности. Пошли машину за своим другом, у них вечно транспорта нет.

Станислав отпаивал Елену валокордином.

- Мы где живем, в Москве или в Грозном? - она вынула из сумочки пудреницу, начала приводить лицо в порядок. - Куда мы едем?

- В ваше поместье, мадам. А в отношении кафе вас предупреждали, что туда ходить не нужно?

- Но мне обещали дать неопровержимые доказательства, кто убил Игоря и этих несчастных женщин. Я знаю Олега, он не способен...

- Позвоните брату, скажите, что вас едва не убили, и добавьте, что милиция и прокуратура везет вас в особняк, просит приехать и его, так как юридическим владельцем является он, Илья Ильич Туров.

Елена вынула из сумочки сотовый телефон и сказала:

- Илья никуда не поедет. Я позвоню, но совершенно напрасно, я не имею на него никакого влияния.

- Вы позвоните, скажите, что вас просят, - настаивал Станислав.

Елена безнадежно махнула рукой, соединилась с Туром.

- Илья, это я, - только и успела она сказать, как Тур перебил:

- Где ты? Ты цела, здорова? Где находишься?

- Меня арестовали! - неизвестно почему закричала Елена. - И везут в наше имение.

- Гуров с тобой?

- Да нет тут никакого Гурова, есть прокурор, который просит, чтобы ты приехал немедленно.

В отношении ареста она придумала, полагая, что это повлияет на решение брата. А Гурова в машине действительно не было. У нее вновь начиналась истерика, и она говорила то, что в конкретный момент видела.

Тур знал сестру, она могла наболтать невесть чего, главное, Елена могла сообщить, что он, Илья, посоветовал ей съездить с милиционером, может, узнает что-либо об Олеге. Это ничего не доказывает, но прокурор начнет сестрицу допрашивать, и не известно, что она в горячке сболтнет. Например, что Олег занял деньги не у убитой невесты, а у него, Ильи Турова. А такое совершенно ни к чему.

- Хорошо, только без меня помалкивай.

Федул Иванович Драч приехал в имение раньше всех. Охрана не посмела не пустить за ворота помощника прокурора.

Следом, с интервалом в минуту, подкатил Гуров, затем оперативники с Еленой и Илья Тур.

Гуров и Драч успели перемолвиться лишь несколькими фразами.

- То, что он заманил тебя и организовал покушение, не доказывается. - Драч понимал, что его службе в прокуратуре пришел конец.

- А то, что кафе было заминировано? И то, что он хотел разделаться и со мной, и с собственной сестрой? И когда мы найдем Олега Турова, выяснится, что он скрывается от старшего брата, боясь разделить участь Игоря.

- Лева, не будь сопляком. Это все слова.

- А если мы найдем пистолет, из которого был убит Игорь, а позже невеста Олега и ее мать? А парень уже подарил невесте десять миллионов долларов?

- Если ты найдешь пистолет, то никогда не докажешь, кто из него стрелял. Пальцевые отпечатки на оружии перестают оставлять ребятишки, закончившие пятый класс.

Из подлетевшей машины выскочил Тур.

- Вы прокурор? - он чуть не толкнул Драча. - На каком основании вы здесь находитесь?

- На основании постановления о проведении в вашем доме обыска.

- Интересно, кто его подписал? Наверняка это человек, который вчера застрелился! - Тур хотел рассмеяться, но закашлялся.

- Плохая примета, Илья Ильич! Очень плохая примета, - сказал стоявший здесь же Гуров.

- Ты еще! - Тур замахнулся.

- Советую ударить, - Гуров не шелохнулся. - Лежа в госпитале, вы сможете обдумать систему защиты. У меня восемь человек свидетелей, что я защищался.

- Боже! - Тур схватился за голову. - Я потерял разум!

- Проведем экспертизу, - Гуров закурил. - Идемте в дом, показывайте свои бумаги!

Помощник прокурора заполнял бланк протокола. Понятые диктовали свои данные. Станислав, Котов и Нестеренко стояли в сторонке и старались не смотреть на Гурова, который, стесняясь достать носовой платок, незаметно утерся рукавом.

Драч закончил писать, сказал необходимые слова, что поручает провести обыск полковнику милиции Гурову.

- Уважаемый Илья Ильич, имеется ли в доме огнестрельное оружие? - спросил Гуров.

- Мы уже неоднократно обсуждали данный вопрос! - вызывающе ответил Тур.

- Прошу вас конкретно ответить на вопрос.

Гуров заметил, как в глазах Тура мелькнула тень, и он инстинктивно вытер лицо. А Станислав увидел, что Гуров успокоился.

- Прошу вас и понятых пройти со мной в ваш кабинет, - сказал Гуров. Все поднялись на второй этаж.

- Я, кажется, не взял связку ключей, - сказал Тур, небрежно ощупывая карманы.

Эта фраза была началом конца. Не только сыщики, но и все присутствующие поняли: всемогущий Илья Ильич Туров сломался. Гуров молчал. Пауза походила на театральную. Тур опустил руку в один карман, затем в другой. Неожиданно звонко, даже радостно, Елена сказала:

- Илья, ключи на цепочке под жилетом, слева.

Он достал тяжелую связку ключей, которую не было никакой надобности искать, отпер кабинет.

- Откройте, пожалуйста, сейф, - подсказал Гуров.

Тур открыл тяжелую дверь. Гуров подошел, повернул ручку открытой двери в обратную сторону, и боковая пластина поползла вниз. Гуров вынул из образовавшегося проема золотой диск.

- А вот и украденный сидиром.

Стоявший рядом Тур протянул руку и мгновенным движением выхватил из тайника пистолет. Но Гуров оказался быстрее. Он ударил ребром ладони по руке Тура, пистолет упал на пол, закрутился.

- Совершенно лишнее, а если ваших пальцев на пистолете не было? - спросил Гуров.

- Что ж, полковник... - Тур вздохнул и утомленно посмотрел на потолок. - Да. Вам повезло.

- Отчего же. Мы сделали свою работу. Это называется по-другому, мастерство. А везет карманникам, - подчеркнуто равнодушно произнес Гуров.

- Вам повезло, - упрямо повторил Тур. - То, что придумал я - вам было не по зубам. Я нашел Черта. Обработал его. Заставил сыграть роль. Не откажите - вы плутали не в трех соснах, а в дремучем лесу. И то, что вы выползли на опушку - случайность и ваше везение. Не откажите: выйди по-моему - вы бы в лучшем случае посчитали, что мои родственники убиты кем-то, вами неустановленными. Вы бы никогда не подумали, что это моих рук дело. Вы ведь ничего не знали о наших внутрисемейных отношениях. И не могли основываться на том, что моих родичей обуяла вполне нормальная жадность. И я вынужден был поступить так, как поступил. Моя выдумка была безукоризненна, не про вашу честь... Но бывает, что ж с этим поделаешь. Да... Выйди по-моему...

- Но не вышло, - хмуро сказал Гуров. - Знаете, мерихлюндии нас мало волнуют. У нас говорят: "важен результат". А он - за нами. А насчет жадности... Здесь я согласен. Она вашего брата всегда губит. Погубила и на этот раз.

Эпилог

Станислав и Гуров сидели в кабинете, ждали вызова к начальству.

- Есть одно темное место, - сказал Крячко. - Для меня. Скажи: почему ты заподозрил Турова? Точка отсчета, так сказать?

- Просто. Я переговорил с врачом. Он сомневался, что у Турова настоящий инфаркт. Сейчас много таких лекарств, которые...

- Азы дела, - перебил Станислав. - Почему он убил брата?

- Не знаю... - Гуров пожал плечами. - Но еще не собираемся на пенсию? Выплывет, убежден. Что касается обоснованных предположений... Тебя ведь интересует мотив убийства?

- Он самый. Они родственники, близкие люди. Не восемнадцатый век, нет? Гуров улыбнулся:

- Иллюзия. Конец двадцатого много изощреннее. Мотив... Могу предположить, что была жутковатая семейная тайна. Семейство-то с прошлым, мы ведь выясняли. По традиции тайна досталась старшему брату. Думаю, что дело касалось не столько прошлого дедушки и даже отца, сколько некоего вдруг возникшего обстоятельства. Материального. Дорогого беспредельно. Туров и пожадничал и... - Гуров смотрел не мигая. - Нет, не это. Он просто знал: пока он этой тайной владеет один - жив. Узнал брат - все. Где знают двое - знают все.

- Как и что узнал брат? - настаивал Станислав.

- Что я, доктор, что ли? - Гуров раздраженно смял сигарету. - Догадался, нашел отцовское письмо, некто сообщил и намекнул. Вот - именно это. Он - старшенькому. А тот его - к верхним людям. А вот чем надо будет непременно заняться - так это выяснить: кто убил невесту Олега Турова, кто убил мать невесты. Здесь я, скажу тебе, пока плыву, а ты?

- Займемся... - неопределенно бросил Станислав. - Да-а... Деньги - наркотик. Нет?

- Ты защити диссертацию. О психологии общения с крупными суммами. Открытие... - насмешливо прищурился Гуров.

- Может быть. - Станислав не обиделся. - Столько лет внушали, что деньги - мусор, служение Родине - все. Итог понятен?

- Понятен, - согласился Гуров. - Служение Родине - все. А как же иначе?

Примечания

1

Конферансье Бенгальский - персонаж романа "Мастер и Маргарита".

Content

Николай Леонов
Деньги или закон

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Эпилог

Примечания