Левитин Карл

Променянный рай

Карл Левитин

Променянный рай

Нэт кончала пропалывать грядки, когда к дому подкатил фургон, вдоль и поперек разрисованный кричаще яркими буквами ВБО. Как и все, что касалось Всемирного Бюро Обмена, он выглядел нелепым и смешным - неестественного, какого-то химического голубого цвета, призванного, очевидно, символизировать собой надежду, с приплюснутым капотом и горбатой крышей. Из машины выбрался немолодой и полноватый мужчина, втиснутый в костюм, столь же аляповатый, как и его экипаж, и, разумеется, все того же безвкусного небесного оттенка.

Прикрыв рукой глаза от солнца, Нэт наблюдала, как он открыл калитку, обошел дом и стал выглядывать хозяев. Поразительно, но посланец ВБО не выкрикивал никаких лозунгов, не размахивал над головой голубыми плакатами с призывами удобно, выгодно и немедленно меняться всем, чем можно, с каждым, кто подвернется под руку, а просто топтался на дорожке, близоруко пытаясь увидеть что-либо сквозь густую листву сада. Еще, пожалуй, удивительнее было, что Джули не бросилась по своему обыкновению с остервенелым лаем к забору, а осталась лежать на траве под яблоней, словно приехал не один из ненавидимых ею торговцев подержанным счастьем, а кто-нибудь из друзей дома.

- Вы к кому? - окликнула Нэт голубого человека, выбираясь из своего маленького, но тщательно ухоженного огорода и снимая на ходу рабочие перчатки.

- Управляющий провинциальным советом Всемирного Бюро Обмена Радж Шарма, - представился он со старомодной учтивостью, абсолютно не совместимой с образом сотрудника этой настырной и бесцеремонной организации, поклонившись Нэт.

- Знаю, знаю, - засмеялась она. - "Если лучше становится двум членам общества, то выигрывает все общество в целом".

- Да, - несколько раз подряд кивнул Радж Шарма. - Наша ежедневная молитва навязла уже в зубах. А между тем первоначальный смысл этих слов благороден и чист. Если вам есть что дать другому, не лишайте его возможности стать счастливым хоти бы ненадолго. И возьмите себе взамен то, что принесет радость вам.

- Конечно, - сказала Нэт, обескураженная скорее тоном, нежели словами странного агента. - Я одного лишь не могу взять в толк. Есть же люди, которым ничего не надо сверх того, что у них и так есть. Да и расставаться им тоже вроде не с чем. Вот как у нас с Клодом, например. Но если вам что-то нужно...

- Нет-нет, - замахал сразу обеими руками управляющий провинциальным советом ВБО. - Мы не занимаемся сбором добровольных даяний. Наше Бюро организация не филантропическая. Мы ничего не берем и не даем даром и, заботясь о благополучии и счастье своих клиентов, отнюдь не забываем собственные интересы. Как вам известно, любой обмен облагается налогом, пусть и небольшим. Более того, лицо, единожды прибегнувшее к нашим услугам, обязуется совершить еще минимум три любых обмена в текущем финансовом году, в противном случае оно подвергается крупному штрафу, правда, не такому гигантскому, как за самовольный, несанкционированный компьютером ВБО обмен.

- Налоги, штрафы, обязательства - и еще вы хотите, чтобы кто-то имел с вами дело, - сказала Нэт, по-прежнему улыбаясь необычному визитеру.

- То есть как это "кто-то", - возмутился он. - Восемьдесят четыре процента правоспособного населения нашей провинции зарегистрированы в картотеке ВБО как постоянная клиентура. Иными словами, они находятся на бессрочном абонементном обслуживании. Еще семь процентов заключают договоры сроком на год и почти столько же обращаются за разрешением на разовый обмен, уплачивая при этом, естественно, сбор еще за три обязательных обмена и специальный взнос, дающий им возможность этих обменов не производить. Оставшиеся две сотые состоят из сотрудников ВБО, которым любой обмен запрещен во избежание служебных злоупотреблений, лиц, недавно отбывших тюремное наказание, а также признанных по суду умалишенными, но сохранившими гражданские права, да вот еще вас двоих, несговорчивой хозяйки Бакинорда и ее не менее упрямого мужа.

- Значит, мы с вами в хорошей компании, - в голосе Нэт не было теплоты и точка в конце ее фразы прозвучала вполне отчетливо.

Установившуюся неловкую паузу первым прервал Радж Шарм.

- Может быть, вы все-таки пригласите меня в дом? - спросил он. - Тогда я смогу наконец объяснить, ради чего отнимаю ваше время.

- У нас нет желания менять что-либо, - решительно сказала Нэт.

- Именно об этом я и приехал с вами поговорить.

Нэт не оставалось ничего другого, как провести его через террасу в гостевую комнату.

...Заезжие коммивояжеры ВБО, попадая в Бакинорд, как-то сразу понимали, что такой товар, как индейский вигвам или жена таитянского вождя, здесь сбыть не удастся. Но первой заповедью, которую им внушали при зачислении на службу, была "нет человека, довольного всем". Эта расхожая мудрость рыночного менялы, будучи умноженной на чудовищную мощь вычислительного центра Бюро, приобретала статус чуть ли не закона природы. Самые нелепые пожелания клиентов, малейшие их капризы или же серьезнейшие устремления тщательно и неустанно анализировались компьютерами, которые готовы были планировать бесконечные цепочки обменов, втягивая в них десятки тысяч людей, чтобы только удовлетворить все запросы. Каждый, кто заполнил заявочную форму на обмен, должен был быть готовым к бесконечным уточняющим вопросам, которые сочиняли компьютеры, чтобы подобрать вариант, идеально совпадающий с требованиями клиента, а центральная ЭВМ Бюро не давала разрешения на обмен, пока не были удовлетворены все, даже малейшие пожелания или же если клиент не отказался от части из них. В результате любая, даже самая несбыточная мечта имела шансы стать явью - лишь бы число людей, втянутых в эту фантасмагорическую круговерть надежд, отчаяний, вожделений, страстей, любопытства и безразличия было достаточно велико. Закон больших чисел практически гарантировал программистам успех в их неутомимом стремлении выловить из океана предложений золотую рыбку спроса. И, стало быть, единственной настоящей целью всей многочисленной армии агентов ВБО было соблазнить всех и каждого выйти со своим товаром на рынок сбывающихся грез. Ведь, в конце концов, если лучше становится двум членам общества... и так далее.

Однако здесь, в Бакинорде, до мелочей отработанная система логических софизмов и психологического давления неизменно давала осечку. Никакие уговоры не могли заставить Клода и Нэт стать участниками сложного многоступенчатого обмена женами, мужьями, детьми, профессиями и жилищами, чтобы заполучить, например, в супруги полюбившуюся кинозвезду. Они откровенно потешались над незадачливыми искусителями. Вот и теперь Нэт готова была с шутливой серьезностью пролистать гроссбухи обменных бюллетеней, чтобы потом объявить, что предложенный ей выбор крайне скуден и ее с мужем устроить никак не может.

Однако Радж Шарма не стал развертывать перед ней никаких красочных альбомов и аннотированных карточек. Только теперь она с изумлением заметила, что в руках его вообще ничего не было - даже обычного "атташе" или портфеля, не говоря уж об огромных чемоданах и баулах, которые таскали с собой бедняги из ВБО.

- Я вовсе не собираюсь что-либо вам всучивать, - сказал он в ответ на ее удивленный взгляд. - А те несколько вопросов, которые мне хотелось бы задать, я прекрасно помню и без всяких бумаг и подсказок.

- Что ж, начинайте. Хотите, я вам помогу? "Неужели вы ни разу не меняли ничего в своей жизни на другое, лучшее? Не переезжали в другой дом? Не покупали новых вещей и не выбрасывали старых? - Конечно, тысячу раз. И что же с того? - Но вот, например, ваш автомобиль. Он уже довольно потрепан. Хотите новый? Дайте объявление - найдется охотник на вашу колымагу. - Да мы лучше заработаем немного и купим себе другую машину. - А эту продадите? - Конечно. - Так почему же это лучше, чем просто поменять старую машину на новую безо всяких "заработаем"?"

Радж Шарма даже не улыбнулся.

- Классическая схема, - сказал он. - Дальше следует наводить клиента на мысль, что рыба ищет, где глубже, а человек - где лучше и что если он сам о себе не позаботится, то никто о нем не позаботится. Разве что Всемирное Бюро Обмена.

Нет, вовсе не для бесед такого рода я пробирался сюда от самых Зеленых Луж по бездорожью и ухабам, рискуя застрять здесь навсегда. Я хочу предложить вам совсем новый вид услуг, который мы еще ни разу не опробовали. Поскольку речь идет об эксперименте, он ничего не будет вам стоить и не повлечет за собой никаких обязательств с вашей стороны. ВБО же, напротив, готово немедленно возместить вам все материальные убытки, если они возникнут, а также тотчас же выплатить вам как добровольцам-испытуемым известную сумму.

- О, это становится любопытным, - сказала Нэт. - Какое же вознаграждение вы намерены предложить тем сумасшедшим, которые решатся на вашу авантюру?

- Я заглянул по дороге в Налоговое управление. Сумма, которую мы предлагаем за участие в нашем эксперименте, равняется вашему полугодовому доходу.

Это и вправду становилось интересным. Нэт задумалась. Полгода совершенно свободной жизни, оплаченной вперед щедрым дядюшкой. За это время можно многое сделать. Привести наконец в порядок дом и сад. А главное, Клод перестанет строгать свои бесконечные поделки, а засядет за серьезную вещь - не так уж они и молоды, чтобы постоянно жить будущим. Самое время проявить свой настоящий талант, если, конечно, он и в самом деле... Нэт никогда не позволяла себе додумывать эту мысль до конца. Никакого "если"! Просто жизненные обстоятельства, к несчастью, до сих пор всегда складывались так, что ему не удавалось оставить все на свете и взяться за действительно стоящую работу - повесть или роман, а то, быть может, и сценарий. Идеи сюжетов и отдельные эпизоды рождались в его голове постоянно, и они любили обсуждать их перед сном или же в промежутках между делами. Но только теперь забрезжила вдруг реальная возможность сделать так, чтобы сбылось их самое большое желание.

"Пожалуй, этот Радж в чем-то прав: кое-что изменить нам все-таки хотелось бы", - подумала Нэт и спросила:

- И с чем же нам придется расстаться, чтобы заполучить эту сумму?

- Мы, действительно, ничего не даем даром, но и не берем ничего безвозмездно, - сказал Радж Шарма. - Однако в вашем случае можно считать, что вы просто получите компенсацию за риск. Хотя, впрочем, я лично никакого риска в нашем предложении не вижу. Все, что вы должны будете сделать, - это отправиться в клинику доктора Воловика и - повторяю, в порядке эксперимента - поменяться желаниями с кем-либо из таких же, как вы, добровольцев.

- О, да вы действительно расширяете сферу услуг! Всего один удар обухом топора по затылку...

- Вы совершенно напрасно иронизируете, - перебил ее Радж Шарма. - Хотя я и отдаю должное остроте вашего ума, но мысль ваша в данном случае движется в неверном направлении. Обмен желаниями - такая же легальная, гуманная и, позволю себе выразить надежду, перспективная форма обмена, как и любая иная. Что же касается самой процедуры, то, разумеется, она абсолютно безболезненна и безвредна для человека в целом и его психики в частности. Умеренное, тщательно дозированное воздействие магнитных полей в сочетании с психотерапевтическим внушением, небольшая серия гипнопедических сеансов, подкрепленная курсом медикаментозной фиксации результатов... Простите, я просто цитирую часть нашего буклета, названную "В обстановке полного комфорта и неги". Должен, однако, признаться, что тонкости медицинского и психологического плана мне самому не совсем ясны. Разумеется, доктор Воловик будет счастлив побеседовать с вами на эту сугубо профессиональную тему.

Голубой человек смотрел на Нэт спокойно и даже чуть грустно, он ничего не требовал, ни о чем не просил, а его старомодная учтивость и не слишком тщательно скрытая самоирония не могли не задеть каких-то струн ее души. Да и не каждый день, в конце концов, приходится сталкиваться с милым, интеллигентным и, видимо, очень неглупым агентом ВБО! Мысль о том, что все это неспроста, что обменный спрут умело подобрал наконец ключи к ее сердцу, на миг явилась Нэт, но она прошла краем сознания, оставив в памяти лишь смутное ощущение чего-то тревожного.

Клиника доктора Воловика была второй достопримечательностью Песоченского после его знаменитого на весь мир крохотного заводика, сумевшего сохранить архаический, нигде более не используемый способ литья чугуна. Разбросанные в тенистом саду коттеджи составляли вместе с основным корпусом психотерапевтический комплекс, способный украсить собой не только районный центр, но сделавший бы, пожалуй, честь и столичной медицине. Нэт и Клод обитали в маленьком уютном домике, изредка посещаемые приветливой и улыбчивой медсестрой, напоминавшей им о необходимости той или иной процедуры, всегда, впрочем, исключительно приятной. Раз или два к ним заглянул и сам доктор Воловик, но его посещения носили характер чисто дружеского визита: он не задавал никаких вопросов, связанных со здоровьем или самочувствием своих пациентов, а обсуждал с ними лишь бесчисленные садово-огородные проблемы, в которых разбирался вполне профессионально, да поддразнивал Клода, постоянно цитируя его книги, каждый раз вырывая из них фразу, соответствующую случаю. И Нэт и Клод, каждый по-своему неизменно ощущали его искреннее к ним расположение, которое никак не возможно было спутать даже с самым добросовестным и умелым исполнением врачебного долга. Друзья навещали их почти ежедневно, и единственно, о ком они скучали, была Джули, оставленная на время у соседей по Бакинорду.

Наступил, однако, день, когда доктор Воловик пригласил их к себе в кабинет и сообщил, что эксперимент, который он вел по поручению Всемирного Бюро Обмена, близится к концу. Все, что могла сделать медицина на данном этапе, она сделала, и теперь очередь за самим ВБО.

Радж Шарма почтил торжественный акт своим присутствием. На этот раз он принес с собой папку - разумеется, небесного цвета и с фирменной монограммой в углу. Хуже того, вместе с ним прибыла целая голубая армия фото- и кинокорреспондентов Бюро, какие-то сомнительного вида личности обоего пола, а на тихих и обычно пустынных улочках Песоченского, словно сбившиеся в кучи овцы, были запаркованы бесчисленные автомашины всех мыслимых марок.

- Уважаемые участники нашего эксперимента, - произнес, Шарма, не расставаясь ни на миг со своей коленкоровой тайной, на которую Нэт и Клод нет-нет да бросали заинтересованные взгляды. - Для нашего провинциального совета большая честь, что он включен в число тех, где впервые вводится новый вид сервиса, за которым, вне сомнения, большое будущее. Мы вступаем в качественно несравненно более совершенный этап работы. В самом деле, ВБО призвано удовлетворять любые желания своих клиентов, делать мечту явью и при этом не отвлекать на свои нужды вообще никаких общественных средств. С этой задачей мы успешно справились, организовав свою беспрецедентную в истории информационную сеть. Теперь задача ставится так: создать индустрию желаний, предложить людям не только исполнение грез, но и сами грезы, притом любые, на выбор нашего почитаемого клиента, малейший каприз которого - закон для Всемирного Бюро Обмена.

Раздались аплодисменты, вспыхнули блицы, застрекотали кинокамеры. Краем глаза Нэт заметила обычную полуулыбку Клода, и возникшее было у нее смутное беспокойство растаяло. Ничего страшного ведь пока не случилось. Быть может, эксперимент и вообще не удался, и тогда они вернутся в свой Бакинорд вместе со всеми своими желаниями и надеждами, но вдобавок еще и с кругленькой суммой на текущем счету. А если и удался - что с того? Меняться желаниями они станут не вслепую, а по собственному выбору.

Словно в подтверждение ее мыслей Радж Шарма раскрыл свою папку, поднял ее над головой и показал присутствующим.

- Вот здесь зафиксированы желания, обладатели которых готовы, хотят и имеют законное право принять участие во впервые организуемом ВБО новом виде обмена. Супругам Луидж предоставляется возможность внимательно изучить генеральный каталог, составленный нашими представителями в различных провинциальных советах, включенных в эксперимент, и выбрать те желания, которые им покажутся наиболее привлекательными. Естественно, что их собственные желания, наряду со всеми другими зафиксированные в этом документе, поступят в общий фонд обмена. Поскольку тут собралась лишь те, кому по долгу службы данная информация необходима для работы, я позволю себе огласить формулировку поступающего на рынок обменного предложения.

Управляющий провинциальным советом сделал небольшую паузу. Он постоял немного, держа раскрытые страницы над головой, потом поднес небесного цвета папку к глазам, нашел нужные строчки и прочел - медленно, выразительно, время от времени поднимая глаза от бумаги, чтобы взглянуть на Нэт и Клода:

- "Позиция двадцать шесть: "Спокойная жизнь вдали от больших городов в небольшом уютном и удобном доме с садом и огородом, с доброй и умной собакой, независимое, пусть и не богатое существование. Интересная работа, необязательно связанная с высоким социальным статусом. Свобода распоряжаться своим временем. Небольшой круг старых и верных друзей. Общая формула: никакой роскоши, но все самое необходимое". Что ж, мы выпускаем на рынок совсем неплохой товар. Надеюсь, он будет пользоваться спросом.

- А теперь, - Радж Шарма положил папку на столик перед собой и плавными движениями обеих рук подозвал к себе Клода и Нэт, - уважаемые супруги Луидж имеют возможность изучить те желания, которые ВБО предлагает в обмен на их такие чистые, скромные и человеческие стремления в жизни. Поскольку дело это сугубо личное, Всемирное Бюро Обмена гарантирует тайну выбора. Поэтому мы оставим вас одних.

Голубой человек церемонно вручил Нэт небесного цвета папку. Кино-фотоармия бросилась в последний штурм. Еще минута-другая, и комната опустела. Доктор Воловик уходил последним. Он на миг задержался в дверях, словно хотел что-то сказать своим пациентам, но, видимо, раздумал и последовал за остальными.

Клод и Нэт остались одни в совершенно пустом кабинете. Пришло наконец время узнать, что предлагает им Всемирное Бюро Обмена вместо той жизни, к которой они привыкли.

- Позиция первая, - читал вслух Клод. - "Всегда и во всем быть впереди. В друзьях - все знаменитости. Дом, туалеты, автомобили, спутник жизни предмет всеобщей зависти". И так далее.

Нэт отрицательно качнула головой, и Клод продолжал.

- Позиция вторая. "Как можно меньше выделяться среди людей, быть незаметным. Не вызывать никаких пересудов, ничьей любви или ненависти. По возможности не вступать с окружающими в какие-либо отношения..."

- Я понимаю людей, которые хотели бы расстаться с такими желаниями, сказала Нэт. - Не знаю уж, что хуже: мечтать превратиться в серую мышку или же в разноцветную бабочку... Должна же быть и какая-то середина?

Клод кивнул и продолжал читать:

- Позиция три... Это и вовсе неинтересно. Позиция четыре... пять... шесть... А вот послушай: "Использовать все представляющиеся возможности, чтобы реализовать заложенные в тебе данные. Не подчинять свой образ жизни никакой догме, кроме одного правила: человек должен стать тем, ради чего он создан. Общая формула: первый долг мыслящего человека - его долг перед самим собой".

- Прочти еще раз, - попросила Нэт.

Клод прочел.

- Дай теперь я сама, - сказала она и протянула руку за папкой.

Нэт несколько раз внимательно пробежала глазами те несколько строк, что нашел Клод.

- Посмотри, кто-то до нас отметил это объявление, - Нэт указала пальцем на страницу.

Действительно, едва заметная вертикальная черточка, оставленная, скорее всего, ногтем, тянулась на полях.

- Что ж, Радж Шарма - профессионал высокого класса. Ему по службе положено знать наши желания лучше нас самих, - сказал Клод, как показалось ей, с горечью.

Больше они ничего не искали в папке небесного цвета.

Гипнопедические сеансы, когда вкрадчивый голос всю ночь внушал им во время сна новую философию, связанную с избранным ими желанием, заняли не более двух недель, и недели эти давно промчались и забылись, отодвинутые месяцами новой жизни, но Клоду и Нэт почему-то порой казалось, что они все еще спят в уютном маленьком коттедже доктора Воловика и надо лишь найти силы проснуться, чтобы вновь оказаться в том мире, который смутно помнился им как что-то прекрасное, теплое и ласковое, но безнадежно далекое.

А в то же время по любым меркам дела их шли самым лучшим изо всех возможных способов. Еще в Песоченском Клод получил столько лестных и выгодных предложений от различных издательских, телевизионных и кинофирм, сколько ему не виделось даже в самых смелых мечтах. Он подписал несколько наиболее соблазнительных контрактов, и денежная река в виде немедленно выплаченных авансов хлынула на них с Нэт. Впереди были долгие месяцы беззаботной и счастливой жизни, посвященной любимому делу. ВБО ничем не стесняла их свободу, пунктуально и честно сдерживало все свои обещания и лишь очень тактично предложило рассмотреть возможные варианты обмена жилья и прочей движимости и недвижимости, многократно подчеркнув при этом, что для них в данный момент любой обмен отнюдь не является обязательным и лишь в случае совершения ими на вполне добровольных началах какой-либо обменной операции они поставят себя в ситуацию, обычную для всех граждан, являющихся клиентами Бюро. Иными словами, они свяжут себя обязательством произвести еще не менее трех обменов в текущем финансовом году.

Самое поразительное заключалось в том, что им действительно хотелось изменить свою жизнь, хотя мысль о полнейшей абсурдности такого желания не оставляла их ни на минуту. Это состояние не было ни сумасшествием, ни наркотическим опьянением, ни гипнотическим внушением, ни вообще чем бы то ни было, что напоминало бы собой насилие над волей или сознанием. Вилла на берегу Черного моря с гаражом и видеотелефоном в обмен на Бакинорд, маленький, изящный гелиокоптер последней модели вместо их старой автомашины - это звучало неправдоподобно привлекательно, это были те самые предоставляющиеся возможности, отказаться от которых значило бы помешать реализации заложенных в них обоих талантов и задатков, не выполнить главный их долг - перед самими собой.

Клод подписал бумаги, подготовленные очередным агентом ВБО, и, не заезжая в свой прежний дом и не пожелав своей колымаге хорошей службы у нового хозяина, они улетели на доставшемся им винтокрылом сокровище в обретенный ими приморский рай.

Сколько-то времени ушло на вживание в новую обстановку, месяц-другой Клод пытался втянуть себя в работу, еще столько же в полном отчаянии наблюдал себя со стороны - праздного гуляку, прожигателя жизни, никчемного обитателя пляжей и завсегдатая баров, а когда наконец работа все-таки двинулась, и двинулась неплохо, пришло вежливое, но категорическое уведомление ВБО, что в оставшиеся десять дней им надлежит в обязательном порядке совершить еще два обмена по их выбору, в противном случае им придется уплатить штраф, сумма которого почти равнялась стоимости всего, что у них было.

Чтобы не выбивать Клода из рабочего режима, с таким трудом им завоеванного, Нэт стала сама лихорадочно просматривать один за другим обменные бюллетени. Всего проще, конечно, было бы расстаться с геликоптером, хотя они к нему и привыкли, но выяснилось, что ни один предмет, полученный благодаря услугам ВБО в данном финансовом году, не может быть в этом же году обменен. Естественно, это же правило касалось и виллы, единственной их недвижимости. А мелочи, вроде платьев, костюмов, видеоаппаратуры и прочих личных вещей, что остались у них от прошлой жизни, никто не хотел принимать в обмен на что бы то ни было. Конечно, можно было бы приобрести что-нибудь пользующееся спросом и тут же обменять это на что угодно, лишь бы заткнуть пасть ненасытному ВБО, но свободных денег у них совсем не оставалось: все авансы давно были прожиты, а пенсион, выплачиваемый ВБО, не только не обеспечивал их нынешнее существование, но едва покрывал одни лишь расходы на содержание их нового роскошного дома.

Все, что у них оставалось своего, была библиотека, и Нэт пришлось сообщить Клоду, что ему предстоит расстаться с любимыми и долгие годы тщательно и продуманно собираемыми книгами, чтобы получить взамен совершенно ненужную ему коллекцию видеозаписей, марок, монет или спичечных этикеток, избавиться от которых он сможет не раньше, чем через год. Но и эта жертва не решила их проблем, поскольку оставался еще один обязательный обмен.

Нэт перебрала все возможности и варианты - решительно ничего не оставалось, чтобы предложить в обмен пусть даже на самую бессмысленную и пустую вещь. Помощь - если, конечно, это можно назвать помощью неожиданно пришла от самого ВБО. На экране видеотелефона ловилась миловидная голубоглазая девушка в очаровательном голубом сарафанчике. Ее как сотрудницу Консультационного отдела ВБО необычайно волновала судьба супругов Луидж, которые через три календарных дня подпадали под действие экономических санкций в случае, если они не совершат до истечения данного срока третий, последний обмен, предусмотренный договором, добровольно заключенным ими с Всемирным Бюро Обмена. Она брала поэтому на себя смелость напомнить, что в реестре собственности, принадлежащей клиентам, числится собака породы ирландский сеттер, родословная которой и экстерьерные оценки, также зафиксированные в картотеке ВБО, позволяют надеяться, что вышеназванная собака может быть обменена в минимальный срок на другую, в чем Консультационный отдел предлагает свои услуги за чрезвычайно умеренную плату, поскольку ставит интересы клиентуры превыше всего, а кроме того, стремится всячески способствовать благородному делу обмена ценностями, ибо если лучше становится двум членам общества...

Нэт с трудом смогла выдержать этот водопад слов, спрессованных в стандартные формулировки. С ужасом осознала она, что новая жизнь, которую они с Клодом выбрали себе сами, заставила ее совсем забыть о верной Джули. Впрочем, они забыли и о старых друзьях, и о соседях по Бакинорду, у которых их собака жила все эти месяцы, тоскуя по ним и, быть может, теряя надежду увидеть их вновь хоть когда-нибудь. И вот теперь Нэт предстояло, так и не увидев Джули, - времени оставалось в обрез, да и лишний раз терзать собаку этой минутной встречей было бы жестоко, - поменять ее на чью-то чужую, с которой они принуждены будут жить в одном доме.

В прежние времена, когда заезжие соблазнители из ВБО пытались предложить такой обмен, Нэт и Клод даже не смеялись над ними, настолько дика была сама мысль о подобной нелепости. Зачем же было заводить собаку, привыкать к ней, учить ее, чтобы потом брать в дом другую, с иными привычками, характером, темпераментом, да и внешне совершенно не похожую на ту, что радостно видеть глазу? Теперь же ей надо было собственными руками совершить эту дикую и противоестественную мену. Поначалу Нэт решила ничего не говорить мужу, чтобы лишний раз не огорчать его, но когда в их виллу прибыл крохотный мопс с алым бантом на шее и игрушечной попонкой на спине, Клод все сразу понял сам. Он ничего не сказал тогда, даже погладил маленькую и ни в чем не повинную собачонку по голове, но, видимо, душа у него в этот миг перевернулась. Он стал с того дня каким-то ненатурально спокойным и выдержанным, постоянно сохранял на лице механическую улыбку, как у человека, который вот-вот готов сорваться, но не позволяет себе хоть как-то показать, насколько ему тяжело. Нэт не спрашивала его ни о чем, потому что помочь Клоду ей было нечем. Она лишь с тоской наблюдала, как он с каждым днем все более изводился, как он истязал себя своей пишущей машинкой, отходя от нее лишь для еды да короткого сна.

Кипа исписанных страниц на его столе росла час от часу. Клод отказывался от любых встреч и развлечений, он даже не подходил к телефону. Словно запойный, он работал денно и нощно, но без каких-либо следов радости или удовольствия. Однако труды его вскоре дали результаты. Стали приходить цветастые конверты из издательств, в которых лежали туго спеленутые гранки и верстки, а однажды пожаловал собственной персоной известный режиссер, и они с Клодом всю ночь напролет просидели за столом, выкурив весь наличный запас табака в доме. Гонорары, и немалые, не заставили себя ждать, особенно после того, как одна из написанных Клодом книг получила вдруг высшую литературную премию, а фильм, снятый по его сценарию, завоевал "Оскара" на международном кинофестивале. Репортеры рвались в дом, словно спущенные с цепи, но Клод никого не принимал и продолжал работать как проклятый. Он почти не разговаривал с Нэт, и она, чтобы убить время, тоже нашла себе работу - не обременительную, но и вполне бессмысленную, лишь бы только не сидеть в пустом и фактически нежилом доме.

Так прошел год.

Нэт на всю жизнь запомнила это утро. На мандариновых деревьях лежал бутафорский южный снег. Солнце поднималось из-за моря, чтобы в считанные минуты растопить негустые хлопья, едва покрывающие ветки. Но когда в комнату вошел Клод, на Нэт словно пахнуло свежим зимним воздухом Бакинорда. Что-то изменилось в нем: он оставался все таким же собранным, целенаправленным, но в глазах его Нэт увидела почти забытую ею теплоту. Клод впервые за эти долгие месяцы пришел к ней - не вообще к какому-то человеку, мешающему или способствующему ему в его непрестанном труде, а именно к ней, Нэт, своей жене.

- Посмотри, - сказал он и улыбнулся.

Не надел вновь на себя сверхчеловеческую гримасу полного спокойствия, а улыбнулся - чуть неуверенно после долгой отвычки. И положил на стол длинную и узкую книжку.

Раньше он никогда не показывал Нэт их банковский счет, да, впрочем, и показывать-то было нечего. Но теперь в графе "Приход" стояла весьма и весьма круглая сумма. Нэт на миг похолодела: неужели он стал коллекционером денежных знаков, скрягой, блаженствующим при виде кучи кредиток и ради них способным погубить и свою и ее жизнь?

- Посмотри, - сказал он. - Теперь мы можем себе позволить выскочить из этой чертовой обменной карусели и зажить так, как сами того хотим. Понимаешь? Как сами хотим, а не как считает ВБО, будто это и есть наше самое горячее желание. Провались они пропадом, все эти обмены. Уплатим им их штраф и выбудем из этой идиотской игры.

- Но, Клод, а как же наш дом, как же Джули? - спросила Нэт так, словно и не лежал между ними этот безумный год, когда они разучились понимать друг друга.

- Я тут долгими зимними вечерами придумал одну штуку, - ответил он, безо всякого удивления услышав ее вопрос и на секунду не допуская, что под словом "дом" она имеет в виду их роскошную виллу. - Быть может, все еще наладится, Нэт. У меня есть мыслишка.

Ей вдруг сразу стало спокойно. Она любила, когда он так говорил интригуя, но в то же время как бы намекая, что все будет в полном порядке, потому что он все предусмотрел и продумал. В былые дни не раз случалось, что он каким-то непонятным образом справлялся с, казалось бы, непреодолимыми трудностями благодаря тому, что у него оказывалась на этот случай "одна мыслишка". Правда, на этот раз было совсем неясно, как можно вернуть их прежнюю жизнь, ведь получить доступ в картотеки ВБО практически невозможно, и, стало быть, не существовало путей к тому, чтобы узнать, кому теперь принадлежит Джули. Точно так же Нэт не видела решительно никакой возможности вернуть себе Бакинорд - разве что новый владелец его сумел выбраться из сетей ВБО и сохранил тем самым право продать свой дом кому угодно за любые, самые бешеные деньги. Но верить в такое счастье было бы наивно.

- У нас есть в доме заявочные формы ВБО? - спросил Клод.

- Но ты же решил откупиться от них и никогда больше ничем не меняться? - радость Нэт готова была перейти в печаль.

- Только один, а лучше - два последних разика, - Клод явно не желал терять хорошего расположения духа. - В сущности, моя мыслишка именно в том и состоит.

И он ушел к себе в кабинет, унося разысканные Нэт листы заявочных форм. Она слышала, проходя мимо, как его машинка стрекотала с большими перебоями. Похоже, Клод не находил верных формулировок для своих мыслей.

- Ты не помнишь случайно, какой ширины у нас были окна на террасе? неожиданно крикнул он из-за стола.

Нэт посчитала это за приглашение войти к нему в кабинет. Клод сидел в кресле, подобрав под себя обе ноги, и курил трубку, чего не делал уже очень давно.

- Я все, конечно, помню, и вовсе не случайно, - сказала она. - Шесть моих лап, - и Нэт отмерила по длинной стороне стола ширину окна, до предела раздвинув большой палец и мизинец правой руки.

- Хорошо, - сказал Клод и поцеловал ее руку. Совсем как в старое доброе время.

Заполненные Клодом формы ушли в бездонные хранилища электронной памяти ВБО, и жизнь вновь потекла без каких-либо особенных событий, если не считать за события маленькие ежедневные радости и горести, которые они оба стали ощущать вновь, словно послеоперационные больные, у которых кончился наркоз. И почти не удивились, когда почта принесла голубой конверт. Маленькая картонная карточка, составленная компьютером, сообщала, что после длительных уточнений (ВБО приносила извинения за столь долгое время работы над заказом уважаемого клиента) центральная ЭВМ санкционировала найденный вариант и предлагает им в трехдневный срок подтвердить свое согласие на производство обмена. Разумеется, как и положено, не называлось никаких адресов, имен и прочих конкретностей - клиент ВБО обязан был полагаться на решение, принятое супермозгом Бюро, оставляя за собой право отказа от обмена в том случае, если хотя бы одно из его требований не было удовлетворено в полной мере. В этом практически невероятном случае правила предусматривали выплату клиенту огромной компенсации за понесенный им моральный ущерб - утрату какой-то части своей веры во всемогущество ВБО и его способность сделать явью любую мечту.

Схватив конверт, Клод бросился к видеотелефону и, не заглядывая ни в какие справочники, набрал номер местной конторы ВБО - очевидно, он выучил его наизусть. Пунктуальный служащий перезвонил через минуту, чтобы сообщить, что согласие принято, утверждено, сопоставлено с ранее полученным согласием другого клиента, которому перейдет их вилла, направлено на санкционирование в центральную ЭВМ, где таковое получено.

- Начиная с этого момента ваш обмен считается законным образом оформленным. От имени Всемирного Бюро Обмена искренне поздравляю вас и желаю счастья. ВБО всегда к вашим услугам, - закончил свое сообщение человек на экране видеотелефона.

- Когда я могу вступить во владение своим новым домом? - спросил Клод.

- Теперь - в любую минуту.

Клод на секунду замешкался. Нэт смотрела то на него, то на экран, спрятавшись за дверь, чтобы ее не было видно служащему ВБО.

- В таком случае сообщите мне, пожалуйста, точный адрес.

- С удовольствием. Владение Бакинорд, округ Песоченский, провинция...

Он не успел договорить, а Нэт уже выбежала из своего укрытия и бросилась Клоду на шею.

- Как, как ты это сумел? - спрашивала она, заглядывая ему в глаза.

Клод покосился на экран видеотелефона, и его голубой собеседник понимающе улыбнулся и тактично выключился.

- Несложная логическая операция, - сказал Клод. - Обычно человеческая мечта расплывчата и неопределенна. Редко кому дано сформулировать свое желание в деталях. А пустоголовые компьютеры только и умеют, что сличать спрос и предложение с точностью до последнего штриха, иначе супермозг не утвердит обмен, ибо клиент ни в коем случае не должен получить возможность предъявить ВБО иск о неправильно подобранном варианте. Мы же с тобой абсолютно точно знаем, чего хотим. А знание, как известно, - сила.

...Вручая им ключи от Бакинорда, голубая девушка в Песоченском не ограничилась стандартными поздравлениями и предложением своих слуг как агента ВБО в будущем - она протянула вдобавок еще и конверт с размашистой надписью: "Радж Шарма - Нэт и Клоду Луидж. Лично, конфиденциально".

- Это послание ожидает вас здесь вот уже почти год, - сказала она. - На моей практике - первый случай, когда сотрудник ВБО столь высокого ранга обращается лично к кому-либо из клиентов. Говоря по чести, мы все тут сгораем от любопытства - что он вам написал?

- А разве так уж трудно узнать об этом у самого управляющего вашим провинциальным советом? - осведомилась Нэт.

- О, вы, значит, не в курсе наших дел. Почти год назад Радж Шарма был включен в Совет директоров ВБО, сделав такую головокружительную карьеру благодаря придуманному им новому виду услуг - обмену желаниями, который теперь по популярности выдвинулся в число первых. Как раз, уходя от нас, он и оставил этот конверт.

Клод между тем разрезал конверт и достал небольшой листок, на котором было написано всего несколько слов.

- "Искренне поздравляю и желаю счастья в Бакинорде. Радж Шарма. Всегда к вашим услугам", - прочитал он вслух.

- Только и всего? - разочарованно сказала девушка в голубом. - Обычный стандартный текст, предусмотренный инструкцией. А нам всем тут почему-то думалось, что такой выдающийся человек должен был сообщить вам какую-то тайну или хотя бы дать какой-нибудь мудрый совет...

- Боюсь, вы не можете себе представить, до какой степени мудры те слова, что я только что прочел, - сказал Клод, обнимая Нэт за плечи и уводя ее из конторы ВБО к машине.

Не сговариваясь, они поехали верхней дорогой - через стадион, вышку, взгорок, засеянный гречихой, по опушке леса и дальше уже по большой дороге, соединяющей Бакинорд с Ильинским. Клод вел машину непривычно медленно, и лишь когда они, миновав сосновую аллею, выскочили из лесу на поле, за которым уже виднелись крыши Бакинорда, резко прибавил газ. Мелькнула слева полуразрушенная конюшня, скрипнули колеса на камешках, покрывающих дно ручья, - еще один, последний поворот...

Дом совсем не изменился за этот год. Сирень уже отцвела, шиповник за забором чуть подрос, да, пожалуй, еще гуще стали мальвы. Руки Клода немного дрожали, когда он вставлял ключ в замок входной двери. Нэт стояла у него за спиной, прижав руки к груди и что-то неслышно шептала. Наконец замок лязгнул, и дверь распахнулась. Они пробежали через весь дом на террасу и оттуда в сад. Все осталось прежним - полянки между деревьями, заросшие травой по колено, вот здесь когда-то давно стояла яблоня, которую звали Пальма, а Кормилица, как всегда, тянула к ним свои могучие ветви. Единственно, чего не хватало... но об этом они старались не только не говорить, но даже не думать, хотя все, что попадало на глаза, сразу же вызывало острые, как иглы шиповника, воспоминания. Вот там, в углу, она любила делать свои "похоронки" - зарывала кости и сухари, чтобы потом с торжеством доставать их, чуть дальше...

Перед домом остановилась какая-то машина: они услышали звук открывающейся дверцы. И почти тотчас что-то теплое, живое ворвалось в сад, заметалось между ними.

- Джули... - только и могла сказать Нэт и впервые за этот долгий год заплакала.

Но доктор Воловик, казалось, не замечал ее слез.

- Вот теперь я вижу, - сказал он, подходя, - что мы с Раджем обе были правы, когда слегка злоупотребляли своим служебным положением. Я - дав вам возможность просто-напросто хорошо выспаться и немного окрепнуть в моей клинике, он - позволив мне совершить одну маленькую операцию в нарушение закона об анонимности клиентов ВБО. Кстати, знаменитому Клоду Луиджу найдется, наверное, чем заплатить за самовольный обмен? Верните мне как-нибудь моего мопса. Представьте себе, я очень без него скучаю.

"Удивительной жизнью мы живем, - подумал Клод. - А самое в ней удивительное все-таки то, что люди могут оставаться сами собой при совершенно непредсказуемых обстоятельствах".

Content

Левитин Карл
Променянный рай