Джоанна Линдсей

Мужчина моей мечты

Глава 1

Англия, 1878 год

— На кого это вы, Тайлер Уотли, так вытаращились, позвольте спросить?

Меган Пенуорти говорила излишне резко, но именно этого она и хотела. Ее тон соответствовал взгляду, полному надменного презрения, казалось, она просто не выносит молодого человека. На самом деле это было далеко не так: достопочтенный Тайлер Уотли очень нравился Меган.

Довольно красивый блондин с привлекательными темно-зелеными глазами, аккуратными усиками и небольшими бачками, подчеркивающими твердые линии волевого подбородка, Тайлер производил приятное впечатление. Уотли был среднего роста, так что какой-нибудь скромной и невысокой девушке вовсе не было нужды вытягивать шею, чтобы увидеть его лицо. Стройный, но без излишней худобы, Тайлер, однако, отнюдь не выглядел субтильным. В свои двадцать семь лет он считался молодым человеком с блестящими перспективами, а кроме того, был владельцем богатого поместья, унаследованного им от родни по материнской линии.

Меган нисколько не сомневалась, что из Тайлера получится отменный супруг. Она была бы не прочь женить его на себе, если бы однажды ее лучшая подруга Тиффани Роберте под большим секретом не призналась, что страстно хочет его. Именно так Тиффани и сказала: «Я хочу его, Мег».

Девушки всегда говорили друг с другом весьма откровенно, особенно если рядом не было никого, кого такая прямота могла бы шокировать. Но Тиффани тогда была так возбуждена, что совершенно не думала о том, слышит ее кто-нибудь или нет.

— Это мужчина, который мне нужен. Я никогда себя так… так… не чувствовала. Когда он улыбается мне… Знаешь, я даже не могу описать тебе своего состояния. Но клянусь, я чуть не упала в обморок.

— Наверное, ты снова чересчур сильно затянула корсет, — поддразнила подругу Меган. — Ты же знаешь, что надо оставлять хотя бы два дюйма, чтобы можно было дышать.

— О, перестань, Меган! — рассмеялась Тиффани. — Я говорю совершенно серьезно. Что мне делать, Мег, чтобы его завоевать?

Меган была на пять месяцев старше Тиффани, поэтому считалось, что она должна все знать. Однако в данной области знания Меган практически сводились к нулю, в чем она, разумеется, ни за что на свете не призналась бы. В конце концов, мужчины всегда просто из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания Меган. Это смущало девушку и вызывало у нее некоторое недоумение, тем более что сама она никогда не пыталась их привлечь. После того как в течение последних двух лет за ней ухаживали абсолютно все достойные внимания молодые люди округи, Мегги решила, что все дело в ее внешности, хотя у нее был самый немодный во всем английском королевстве цвет волос — вызывающий ярко-рыжий цвет начищенной меди. Это было единственное, что Меган унаследовала от своего отца…

— Просто улыбайся ему и оставайся самой собой. И тогда он ни за что не устоит, — призвав на помощь весь свой здравый смысл, посоветовала Меган лучшей подруге.

И Тайлер не устоял. Через два месяца после знакомства с Тиффани, мечтавшей назвать его своим суженым, досточтимый мистер Уотон сделал ей предложение. Они собирались пожениться в день ее восемнадцатилетия, и до этой знаменательной даты оставалось меньше трех месяцев. Разумеется, свадебная церемония сына виконта состоится в самый разгар лондонского сезона и будет грандиозной.

Поскольку Меган искренне радовалась за свою подругу и считала Тайлера великолепным человеком, ее вызывающ грубая реплика могла показаться будущим супругам более чем странной. В этот ясный летний день Мегги сопровождала их в церковь на воскресную службу. Тайлера и в самом деле удивил невежливый тон Меган. Вначале ее постоянные нападки огорчали его, а потом начали раздражать, потому что он вовсе не заслуживал подобного к себе отношения. Но Тиффани очередная выходка подруги ничуть не поразила — она знала причину необъяснимой на первый взгляд неприязни Мегги к Тайлеру.

Тиффани ценила помощь подруги, которая задалась целью во что бы то ни стало убедить Тайлера, что она, Меган, настоящая ведьма. Потому что каждый молодой человек, вызывавший у Тиффани хоть малейший интерес, вместо нее всегда влюблялся в Мегги. А ведь Тиффани отнюдь не была дурнушкой. Она обладала весьма привлекательной внешностью: светлые локоны, глубокие голубые глаза. Такое сочетание считалось очень модным. При всем том миловидность Тиффани не выдерживала никакого сравнения с гипнотизирующей красотой, которой небеса наградили Меган. И поэтому Мегги с самого начала их знакомства с Тайлером делала все от нее зависящее, чтобы тот проявлял интерес только к Тиффани и ни к кому другому, с особым тщанием стремясь настроить его против себя самой.

Однако Меган применяла свою довольно нетривиальную стратегию уже так давно, что Тайлер постепенно перестал вспыхивать от ее колкостей и заикаясь произносить извинения при каждом откровенном наскоке. Более того — он даже начал огрызаться и весьма в этом преуспел.

Резко стегнув поводьями взыгравшего гнедого, запряженного в открытый экипаж, только что отъехавший от дома Тиффани, где Тайлер встретил обеих девушек, молодой человек, не глядя на Меган, спокойно произнес:

— На кого я вытаращился, как вы изволили выразиться, мисс Пенуорти? Ни на кого. И ни на что. Вернее, на абсолютное ничто, мисс Пенуорти.

Тиффани замерла. Раньше Тайлер никогда не проявлял такой грубости в разговоре с другими, тем более с леди. Девушка заметила, что его ответ задел подругу за живое: Меган покраснела и поспешно отвернулась, чтобы Тайлер не заметил, что его стрела попала в цель.

Тиффани не осуждала Тайлера: в тоне и манерах Меган было столько надменной язвительности и колкости, что ни один уважающий себя мужчина не стал бы этого терпеть и, естественно, отплатил бы ей тем же. Нет, если уж кто и виноват, так это она сама, Тиффани, потому что до сих пор не положила конец игре подруги — в глубине ее души все еще тлело сомнение: если Тайлер когда-нибудь увидит Меган такой, какая она на самом деле, он будет сражен, как и все другие мужчины, которых Меган хотя бы раз одарила улыбкой, ибо не поддаться очарованию этой улыбки было просто невозможно.

Но настало время все поставить на свое место. Теперь Тиффани была уверена, что Тайлер ее любит. И уж если она не сможет его удержать сама, значит, она недостойна его или, вернее, он недостоин ее. Непременно следует поговорить с Меган сразу же после проповеди, а может, и до нее. Во всяком случае, до того как Меган, пережив обиду, разозлится всерьез. Последнее очень беспокоило Тиффани: когда ее подруга злилась — что, к счастью, бывало весьма редко, — она становилась совершенно непредсказуемой.

Тиффани поймала удачный момент, как только они приехали в приходскую церковь на краю Тидэйл-Виллидж: Тайлер покинул девушек, чтобы засвидетельствовать свое почтение леди Офелии и трем ее дочерям. Графиня Веджвуд, Офелия Тэккерей, была обладательницей самого высокого титула в округе и царствовала над более мелкими землевладельцами. Даже Меган не могла остаться равнодушной к высокому положению графини Офелии и никогда не упускала случая попасть на глаза знатной даме. Леди Офелия была полновластной хозяйкой в приходе, и ее приглашения ценились чуть ли не на вес золота. Получить такое приглашение стало для Меган вожделенной мечтой, и она делала все возможное, чтобы эта мечта стала наконец явью.

Вот и сейчас Тиффани едва удержала Меган, ринувшуюся было вслед за Тайлером. Бросив на подругу нетерпеливый и раздраженный взгляд, та упрямо вздернула подбородок и спросила:

— Надеюсь, Тиффи, ты не станешь выговаривать мне по поводу того, что произошло в экипаже?

— Что ты, Меган, напротив, — бесстрашно заявила Тиффани. — Я знаю, почему ты так себя ведешь, и очень тебе за это благодарна. Пожалуй, вначале ты мне здорово помогла. Но теперь… теперь мне кажется, что я могу удержать Тайлера и сама и он уже не падет ниц при виде твоих очаровательных ямочек на щеках.

Меган заморгала, а потом вдруг разразилась громким смехом, отнюдь не свойственным истинным леди, и нежно обняла подругу.

— Ты совершенно права. Думаю, дерзить дражайшему Тайлеру просто вошло у меня в привычку.

— Тогда сегодня же покончи с ней. Меган усмехнулась:

— Прекрасно! Но… если я вдруг стану с Тайлером любезной, он может решить, что со мной не все в порядке, как ты думаешь?

— Я думаю, он больше не будет мне намекать, чтобы я перестала с тобой встречаться.

Синие, как полуночное небо, глаза Мегги сверкнули, затем сузились:

— Черт побери, он на это намекал? Когда?

— Да не раз! Но не стоит винить бедного Тайлера, ведь при нем ты всегда стараешься показать себя с самой худшей стороны. Тайлера удивляет наша дружба: он считает, что у нас слишком разные характеры и между нами нет ничего общего.

— Много он понимает, черт побери! Да мы с тобой сделаны из одного теста! — обрезала Меган, но тут же прикусила губу и с тревогой взглянула на подругу:

— Но ведь он не будет на этом настаивать после свадьбы?

— Ты же знаешь, Тайлер вовсе не склонен к диктаторству, — успокоила ее Тиффани. — Но даже если он и поставит подобное условие, это ничего не изменит: боюсь, мисс Пенуорти, что твоя подруга останется рядом с тобой на всю жизнь.

Меган улыбнулась, и на щеках ее появились очаровательные ямочки, придающие лицу особую прелесть — открытость и обаяние. Тиффани на секунду замерла, хотя ей и раньше нередко доставались подобные улыбки. Но каждый раз, когда Меган вот так улыбалась, казалось, что та преподносит ей чудесный дар, и в эти мгновения ради своей любимейшей подруги она готова была сделать все на свете. Очевидно, джентльмены, стоящие возле церкви, чувствовали то же самое, ибо на полуслове оборвали свои разговоры и, не скрывая восторга, уставились на Меган. Некоторые из них даже вознамерились вновь попытать счастья, поухаживав за несравненной красавицей округи.

Тиффани взяла Меган под руку и повела ее к церковной двери, где Тайлер все еще беседовал с дамами из семейства Тэккерей.

— Я чувствую, что сегодня мне повезет, Мег, и мы наконец-то получим долгожданное приглашение, — улыбаясь, шепнула Тиффани Мегги. — Я ни минуты в этом не сомневаюсь! Ты просто потрясающе выглядишь в новом поплиновом платье. Как тебе к лицу синий цвет! Наверняка старуха будет сражена!

— Ты правда так думаешь? — с надеждой спросила Меган. Господи, как же Тиффани хотелось, чтобы это проклятое приглашение не имело для Мегги такого большого значения! Но — увы… И дело было совсем не в том, что графиня, похоже, знала всех и вся в Девоншире и на ее вечера съезжались гости даже из самых отдаленных мест, так что на этих приемах всегда можно было ожидать новых интересных встреч. Разумеется, столь широкие возможности привлекали Меган, как и любую другую девушку, мечтающую познакомиться с мужчиной своих романтических грез, поскольку в кругу своих личных знакомых она такового до сих пор не нашла.

Но главное все же заключалось не в этом — в конце концов через пару месяцев Меган предстоит ее первый лондонский сезон, где она сможет выбрать достойного претендента. Нет, причина была совсем в другом. Графиня Веджвуд потратила немало времени на то, чтобы приглашение в ее дом рассматривалось как своего рода достижение определенного успеха в обществе, и добилась своего. Если ваше имя никогда не появлялось в списке ее гостей, считалось, что вы не на должной высоте, а может, и того хуже — с вами произошло что-то неладное, например, какой-нибудь семейный скандал, слухи о котором еще не утихли. Каждая более или менее заслуживающая внимания семья в округе уже получала приглашения леди Офелии, пусть даже всего один раз, как это было с семейством Тиффани. Родители ее тогда к графине поехали, но Тиффани, переживая за подругу, осталась дома, сославшись на нездоровье. Эту уловку она до сих пор держала в секрете, иначе Меган стала бы добиваться приглашения графини с еще большим рвением, а рвения этого было и так предостаточно.

Обе подруги не сомневались, что леди Офелия просто ждет, когда Меган исполнится восемнадцать. Однако после дня рождения Мегги прошло уже два месяца, а сквайр Пенуорти и его дочь так никакого приглашения и не получили.

В ответ на вопрос подруги Тиффани сжала ей руку, моля Бога, чтобы Меган не слишком вознеслась в своих надеждах — ведь тогда разочарование будет еще горше. Но за последний месяц им впервые представилась возможность личной встречи с леди Офелией. Может быть, единственное, что в данный момент требовалось, — это всего лишь напомнить графине, что Меган Пенуорти — ее соседка…

— Значит, в следующее воскресенье, мистер Уотли, — говорила леди Офелия в тот момент, когда подруги присоединились к группе, стоявшей у входа в церковь. — Будет совсем небольшой вечер, человек сорок. И обязательно приезжайте вместе со своей милой невестой.

Графиня приятно улыбнулась Тиффани, на миг задержала взгляд на Меган, повернулась и вошла в церковь.

Это было открытое оскорбление, оскорбление преднамеренное. Семнадцатилетняя Алиса Тэккерей, младшая дочь графини, даже хихикнула, перед тем как последовать за матерью. Ее сестры — Агнес и Энн — просто посмотрели на Меган, не скрывая презрения и злорадства.

На какую-то минуту Тиффани пришла в ужас, а потом ее охватил гнев. Да как они смели?! Все знают, что они с Меган самые близкие подруги, что Меган повсюду сопровождает Тиффани и Тайлера, так как является их компаньонкой. Похоже, Тэккерей для большего эффекта заранее спланировали этот акт неуважения, чтобы таким коварным путем дать Меган понять, что она никогда не получит желаемого ею приглашения. Тиффани подозревала, что знает тому причину: Мегги слишком хороша собой, чтоб быть принятой в доме, где есть три дочери на выданье, куда менее привлекательные, чем она.

Тайлер тихонько кашлянул, как бы напоминая девушкам о том, что они вместе с ним стоят у церкви. Тиффани наконец решилась взглянуть на Меган и увидела, как сильно подействовало на подругу оскорбительное пренебрежение семейства Тэккерей, даже сильнее, чем она предполагала: лицо Меган стало таким же белым, как ленты на ее шляпке, а большие синие глаза наполнились слезами, которые Меган изо всех сил старалась сдержать. От жалости у Тиффани перехватило дыхание, и она разозлилась еще больше, поскольку ничем, кроме сочувствия, помочь не могла.

Сжав руку Тиффани, Меган устремила на подругу взгляд, полный недоумения и боли.

— За что? — еле слышно прошептала она.

Тиффани была настолько взбешена, что не стала притворяться.

— Да за то, что ты слишком хорошенькая, черт побери! А ей надо выдать замуж этих своих цыпочек-простушек, но ни один мужчина на них и не взглянет, если ты окажешься рядом.

— Но ведь это так… так…

— Эгоистично? Мелко? Ты совершенно права, Мег, только…

— Ладно, Тиффи, пусть! Мне сейчас надо побыть одной… Меган не закончила фразу и резко отошла.

— Меган, подожди! — позвала Тиффани, но та бегом бросилась с церковного двора, потому что не могла больше сдерживать слезы. Стоявший неподалеку мистер Покок как бы невзначай протянул ей носовой платок, но Меган пронеслась мимо, видимо, даже не заметив столь благородного жеста.

— Думаю, нам придется поспешить за ней, потому что до поместья добрая миля пути, — озабоченно проговорил Тайлер.

— Мы с Мег часто гуляем здесь, так что не стоит беспокоиться. Разумеется, мы за ней пойдем, но совсем по другой причине, — рассеянно ответила Тиффани. Перед ее глазами все еще стояла Меган: то, как она, спотыкаясь, побежала от церкви, потом остановилась, поискала в сумочке носовой платок и снова, как слепая, пошла вперед, даже не воспользовавшись им.

Тиффани взглянула на жениха, и выражение его лица насторожило ее.

— Не вздумай выказывать удовлетворение по поводу происшедшего, Тайлер Уотли! Меган вовсе не заслужила такого к себе отношения со стороны этой ужасной женщины.

— Позволь мне не согласиться…

— Не позволю! Завтра же ты заметишь, как резко она переменится, так что лучше уж я скажу обо всем сейчас. Меган третировала тебя по одной-единственной причине: она изо всех сил старалась тебе не понравиться. И делала это исключительно из любви ко мне, потому что знала, как… как ты мне нужен, и ей очень не хотелось видеть мои страдания, если б вместо меня ты сосредоточил все свое внимание на ней.

— Да я эту девицу едва выношу! — возмутился Тайлер.

— Когда ты увидел Мегги в первый раз, ты ведь этого не чувствовал, правда? — парировала Тиффани.

— Ну-у… пожалуй… нет. Неужели ты хочешь сказать, что она так вела себя со мной намеренно?

— Именно! И если тебе угодно злиться, то злись на меня, потому что я могла бы остановить Мег раньше. Но… но в то время я еще чуточку боялась, что если ты увидишь, какая она на самом деле добрая и славная…

— И избалованная, и своевольная…

— Если и избалованная, то совсем немного, да иначе и быть не может — ведь ее отец такой добрый, такой щедрый! И между прочим, Тайлер, у меня своеволия не меньше, чем у Меган.

— Верно, но у тебя оно выглядит даже милым.

— Благодарю! Но ты должен понять Мегги. Она прекрасно знает, какое впечатление производит на мужчин. И выбрала по отношению к тебе столь неприятную тактику поведения только как единственный способ предотвратить страдания очередного поклонника от безнадежной к ней любви.

— Но, дорогая, я вовсе не хотел бы иметь жену, обладающую подобной внешностью. Ради всего святого, никоим образом! — Вид у Тайлера был такой, словно его и впрямь пугала такая перспектива. — Этой девице нужен мужчина очень крепкого телосложения, со слабым характером или вообще без такового, и прежде всего неспособный испытывать муки ревности. Лично я просто не смог бы вынести того, что все мои знакомые влюблены в мою жену. Ну одного или двух я бы еще стерпел, — с улыбкой добавил он. — Но всех!.. Нет уж! Я бы впал в совершенное отчаяние.

— Ты говоришь так, словно для Мег не остается никакой надежды. Но какой мужчина не почувствует хотя бы укола ревности, когда дело касается его собственной жены?

— Ну-у… честно говоря, я полагаю, что мужская ревность особой роли не играет, если муж не сомневается, что жена его по-настоящему любит. Но Меган придется приложить немало усилий, чтобы постоянно поддерживать в супруге уверенность в ее чувствах к нему.

Тиффани не очень-то понравился такой односторонний сценарий.

— Ну а если по той или иной причине она сама начнет ревновать мужа? Ему тоже придется поддерживать в ней эту уверенность?

— Конечно же, нет! Ведь он на этой девице женился, верно?

— Пока еще нет! — проворчала Тиффани. Тайлер растерянно заморгал, увидев, как его невеста резко одернула подол платья и быстро направилась к экипажу.

— По-моему, мы только обменялись мнениями, правда? — нагнав ее, спросил он с явным смущением.

— Ничего себе обменялись мнениями! Думаешь, я не поняла, что ты говорил о Мегги, а наставлял меня?

— Вовсе нет! — горячо запротестовал Тайлер. — Случай с твоей подругой совершенно особый, Тиффани, потому что она сама особенная, то есть… Разумеется, я считаю, что ты тоже отличаешься от других, ну, ты же понимаешь, что я имею в виду. С тобой я никого не могу сравнить!

— Ладно, Тайлер, я тебя прощаю.

— Спасибо и на этом!

Глава 2

— Ты опять ешь? — спросила Тиффани, незаметно проскользнувшая в столовую.

Дворецкий Пенуорти — Кребс — появился следом, чтобы закрыть за нею двери. Вид у него был раздраженный: Кребс никогда не успевал встретить Тиффани у входа и никак не желал с этим смириться. Впрочем, когда дело касалось Тиффани, протокол никогда не соблюдался — так повелось сразу же после их с Меган знакомства.

Появляясь в доме подруги каждый раз с разного входа, Тиффани неизменно озадачивала Кребса, и это стало для нее своего рода развлечением, которое доставляло ей истинное удовольствие. Даже если дворецкому везло и он замечал, как неугомонная мисс Роберте подъезжает к дому, то и тогда девушка ухитрялась его обмануть. Кребс стремглав бросался к кухонным дверям, а Тиффани, потихоньку обогнув особняк, возникала со стороны стоявшей за ним конюшни, откуда бедняга дворецкий никак ее не ожидал. Тиффани могла войти в дом и прямо через французские окна в гостиной. А если Кребс подстерегал ее именно со стороны гостиной, то ехидный вопрос Тиффани: «Есть кто-нибудь дома?» — раздавался совсем с другого конца особняка, например, с лестницы на второй этаж. Однажды, зная о приезде молодой гостьи заранее, Кребс предусмотрительно оставил распахнутыми все три двери, ведущие в холл на первом этаже, где и стал поджидать Тиффани, которой никак не удалось бы миновать его. Но… Тиффани проникла в дом через окно столовой. После такого поражения Кребс не удостаивал ее разговора целых две недели.

Меган решила, что дворецкий Робертсов тоже может стать объектом развлечения, коим Кребс служил Тиффани. Но этот любезный и милый старик при каждом неожиданном появлении Мегги лишь сердечно улыбался и неустанно желал ей всего самого наилучшего. Разумеется, забавного Меган в этом не находила и никакого удовольствия от своих проделок не получала.

Мегги зевнула, прикрыв рот салфеткой, и бросила ее на стол.

— Ну почему «опять»? Честно говоря, я сегодня еще не ела и при этом совсем не голодна.

— Хорошо, только, пожалуйста, допей свой чай, — сказала Тиффани, садясь рядом с подругой. — Я тоже охотно выпью чашечку, так что составлю тебе компанию. — А потом, словно замечание Мег ее нисколько не удивило, как бы между прочим добавила:

— Ешь первый раз за день? А ты знаешь, который час?

Меган пожала плечами, долила чаю в свою чашку и передала ее Тиффани, которая тут же положила в нее сахар. Сама Меган пила только несладкий чай, но для ее подруги на столе всегда стояла сахарница: за одиннадцать лет дружбы девушки отлично изучили слабости друг друга. Кребс был весьма наблюдателен и обладал способностью предвосхищать некоторые вещи. Поэтому он тут же отправился на кухню и попросил Кору принести еще одну чашку.

Кора была дочерью поварихи. Главной заботой этой миловидной девушки была ее пышная фигура, втиснуть которую в довольно узкие, как того требовала мода, наряды позволял только натуго затянутый корсет. Видимо, поэтому Коре всегда было трудно дышать. Ее форма горничной была сама простота — с узким лифом турнюр и шлейф, которые вошли в моду, сменив давно надоевшие всем кринолины. Многие леди считали обязательным, чтобы их прислуга одевалась в том же стиле, что и они сами, но, разумеется, подешевле. Даже служанки, выполнявшие грязную работу, щеголяли в юбках со шлейфом. А чтобы шлейф не мешал, скажем, убирать комнаты, были придуманы специальные хитроумные завязочки, коими он и подбирался на время работы, а потом его снова выпускали.

Подождав, пока Кора, вежливо поклонившись, покинула комнату, Меган со вздохом призналась:

— Я слишком долго спала.

Это показалось Тиффани более чем удивительным, поскольку Меган никогда не была соней и вставала рано.

— Что это с тобой приключилось? Проспать второй раз в жизни! Я еще понимаю, когда это случилось впервые — ведь мы полночи прождали появления призрака лорда Бекона. Помнишь, в том разрушенном особняке, где, как говорили, бродит его дух. Какое же нас постигло разочарование… — Тиффани не договорила, не став вдаваться в воспоминания, и участливо спросила:

— Плохо спалось?

— Мало сказать — плохо! — уныло ответила Меган.

— Черт побери! Я ведь чувствовала, что мне надо было остаться ночевать у тебя! Но я решила, что ты уже забыла о своих переживаниях и не будешь изводить себя ненужными мыслями, хотя все еще злишься.

Меган усмехнулась:

— По-твоему, злость — прекрасное средство от бессонницы?

— Ну по крайней мере это лучше никчемных страданий.

— Я с тобой не согласна, Тиффани. В сложившейся ситуации… поверь мне… — запинаясь, проговорила Меган.

— Ну что ж, ладно, — просто ответила Тиффани. — Надеюсь, сейчас тебе лучше, чем после моего отъезда?

— Ненамного.

Вчера Тиффани выскочила из экипажа, чтобы пройти пешком рядом с Меган, у которой к этому времени слезы уже высохли. Тайлер же тактично держался на расстоянии, чтобы девушки могли спокойно поговорить. Тогда Тиффани еще не поняла, что Мег уже перестала себя жалеть и теперь вся кипит от злости. Чтобы как-то ее подбодрить и развеселить, она предложила подруге вернуться и укусить леди Офелию за нос. Меган отнеслась к этой шутливой идее вполне серьезно, но потом решила, что такое наказание будет слишком слабым. Тиффани тут же согласилась, сказав, что графиня не стоит того, чтобы затевать из-за нее такой скандал, к тому же большого удовлетворения подобная месть не даст.

Сейчас Тиффани от души радовалась тому, что Меган больше не терзает себя мыслями о пережитом унижении и вместо этого преисполнена праведного гнева. Так-то оно гораздо лучше! Одно только плохо: больше всего Мег бесило то, что она зря потратила столько сил и времени на предприятие, с самого начала обреченное на провал. Она чувствовала себя полной идиоткой. Такой же идиоткой чувствовала себя и Тиффани, потому что не сумела заранее предугадать неминуемо печальный конец. Но кто мог предположить, что в этой старой негодяйке леди Офелии столько злобы и что она способна нанести Меган такой удар!

— Не надо было мне тебя слушать! — с жаром воскликнула Тиффани. — «Возвращайся домой. Со мной все в полном порядке. Можно подумать, меня раньше не унижали!» — вот что ты мне сказала.

Меган грустно усмехнулась:

— Да уж, что верно, то верно.

— Не понимаю, как ты можешь над этим смеяться? Лично я ничего забавного здесь не нахожу.

Тиффани до сих пор из себя выходила, вспоминая, как в юности их общие с Мегги подруги одна за другой перестали появляться в доме Пенуорти — по мере того как Меган постепенно превращалась в красавицу. Все объяснялось очень просто — рядом с Мегги остальные девушки выглядели непривлекательными простушками; они это прекрасно понимали и, разумеется, не могли допустить такого невыгодного для себя сравнения. Некоторые из них оказались настолько ничтожными и мелкими, что пытались унизить Меган на людях. Должно быть, они считали, что красота Мегги расцвела так ярко не сам по себе, а нарочно — чтобы им досадить.

Меган и сама не понимала, как ей удается смеяться над тек что приятельницы отвернулись от нее. Вероятно, это была своего рода самозащита, потому что боль и обида так до конца и н проходили, они остались где-то глубоко в душе, чтобы в один прекрасный день выплеснуться наружу. Вчера как раз и был это «прекрасный день»: оскорбительное поведение графини Веджвуд всколыхнуло прежние горькие воспоминания Мегги.

— Уж лучше смеяться, чем снова плакать, верно? — задумчиво произнесла Меган, уставясь на недоеденный кусочек сосиски, которым она в этот момент размазывала по тарелке джем — Боже мой, разумеется! Ты совершенно права! Хочешь поговорим об этом?

Обе девушки знали, что теперь беседа переключится с не давнего происшествия на старые раны.

— Да нет! Знаешь, как подумаю, сколько у нас с тобой был» приятного и радостного в прошлые годы, мне даже становится жалко, что все эти девицы не испытали ничего подобного.

— Ты, Мег, нашла удивительно правильные слова. Думаю и мне их жаль. В конечном счете они превратились в таких зануд — и вполне по заслугам. А с другой стороны, жалеть и; нечего.

Меган усмехнулась:

— Да мне их не очень и жалко, просто приятно сказать о( этом вслух.

Обе рассмеялись, так как, честно говоря, тема не стоила и вы еденного яйца. И Тиффани быстро перевела разговор на другое:

— Мне кажется, ты не только поздно завтракаешь, но и не проехалась с утра верхом. А это значит, что у тебя весь день будет скверное настроение.

Обычно Меган завтракала очень рано, вместе с отцом, а по том ездила верхом на своем любимом коне, которого звали Сэр Эмброуз. После прогулки девушка сама чистила его. Конюху это не дозволялось, хотя он и ухаживал за тремя остальными лошадьми. Сэр Эмброуз был предметом особой гордости Меган. Конюх мог лишь задать ему корма, хотя и это девушке нравилось делать самой. Любому, кто знал, что Меган часами пропадает в конюшне, сразу было ясно, что она без ума от лошадей.

— Ты ошибаешься: я покаталась верхом. Только не утром, а ночью, — медленно произнесла Меган, снова уставившись на сосиску.

— Не может быть!

— Часа в два ночи.

— Ты, наверное, шутишь!

Меган серьезно посмотрела на подругу:

— Мне это было крайне необходимо! Клянусь! Иначе бы я просто сошла с ума!

— Ты брала с собою ливрейного лакея?

— Жалко было его будить.

— Да как ты могла, Мегги!

— Но меня никто не видел, — оправдывалась Меган, только теперь осознавая, какой поднялся бы шум, если б кто-нибудь узнал, что юная леди совершенно одна отправилась посреди ночи на верховую прогулку. — Кроме того, я жалела Сэра Эмброуза и все время держалась у края дороги, потому что было ужасно темно. И ничего не случилось. Зато, вернувшись домой, я почти сразу же заснула. — Тиффани с молчаливым осуждением смотрела на нее, и Меган добавила:

— Эта прогулка вообще была для меня очень полезной, потому что помогла заснуть. Понимаешь, когда я в третий раз скакала до деревни и обратно, то…

— Третий?!

— Ну да. А всего я сделала пять кругов. Ничего страшного — я ведь сказала тебе, что ехала только по краю дороги, никуда не сворачивая. И у Сэра Эмброуза настроение было вполне подходящее для галопа, как и у меня.

Глаза у Тиффани стали круглыми от изумления.

— Ну так вот, — спокойно продолжила Меган, — во время третьего круга мне пришла в голову прекрасная идея насчет того, как утереть нос леди Офелии и каким образом это сделать лучше всего.

На лице Тиффани отразилась усталость.

— Ты не передумала откусить ей нос?

— Передумала! — торжествующе улыбнулась Меган. — Я собираюсь построить особняк в два раза больший, чем у нее, и сама стану принимать у себя гостей со всей округи. Вот это и будет для нее наказание.

— И как же ты предполагаешь это осуществить?

— Очень просто! Я выйду замуж за герцога.

— О, тогда понятно! И какого же герцога ты имеешь в виду?

— Конечно же, герцога Ротстона! — заявила Меган. — Ведь, кроме него, у нас нет ни одного знакомого герцога.

Тиффани резко выпрямилась: произнесенное вслух имя герцога придало затее подруги реальные очертания. Настолько реальные, что Тиффани испугалась, не задумала ли та всю аферу всерьез.

— Но мы же его совсем не знаем! Вспомни: когда мы в Черринг-Кросс пили чай у его бабушки, его самого там не было. И единственной причиной, по которой мы с тобой оказались в его поместье, было весьма поверхностное знакомство твоего отца с вдовствующей герцогиней. Он написал ей письмо, прося совета относительно покупки лошади к твоему двенадцатилетию.

— Это была судьба — герцогиня пригласила нас, чтобы мы выбрали лошадь из конюшни герцога.

— Судьба? Да у них же сотни лошадей! Она была просто рада-радехонька избавиться хотя бы от одной!

— В Черринг-Кросс скрещивают лошадей, — наклонившись к подруге, шепотом сказала Меган, так как слово «скрещивают» леди не должна произносить вслух. — Поэтому вполне естественно, что герцогиня с удовольствием одну из них продала нам. — Меган снова выпрямилась и произнесла:

— Вот видишь, у нас с ним уже есть одна общая черта — мы оба любим лошадей.

— Мы?! Ты имеешь в виду себя и герцога? Боже правый, Мегги! Неужели ты говоришь серьезно?

— Абсолютно! — Меган улыбнулась. — Только представь себе, Тиффи, — продолжала она, — к церкви подъезжает великолепный экипаж, на нем герб рода Ротстонов.

А неподалеку стоит чертова графиня Офелия в окружении своих все еще не пристроенных дочурок. И тут… из экипажа выходит твоя подруга в сопровождении самого красивого мужчины, какого только можно себе представить! Разумеется, я великодушно пожелаю графине доброго дня и даже представлю ей своего супруга — герцога. О, я буду настолько великодушна, что даже не соблаговолю обратить внимание на то, как она от изумления откроет рот, а ее цыпочки просто остолбенеют!

— Именно так и случится! — засмеялась Тиффани, на минуту поддавшись радостной игре воображения. — Да, это будет заслуженное и достойное возмездие! — Но тут же вздохнула:

— К сожалению, это невозможно…

— Возможно! — спокойно возразила Меган. — Я приложу все силы для того, чтобы осуществить свой план.

На лице Мегги появилось выражение такого неистового упрямства, что Тиффани даже слегка испугалась.

— Постой, Мегги, — попыталась она урезонить подругу. — Мне кажется, ты витаешь в облаках. Если уж тебе хочется выйти замуж непременно за титулованную особу, мы найдем какого-нибудь милого виконта. Может быть, даже графа. Да, да, именно графа, и тогда ты станешь равной по положению леди Офелии! И не качай головой, черт побери!

— Тиффани, если я и опущусь так низко, что выйду замуж только ради титула, то этот титул будет очень высоким.

— Тогда не опускайся!

— А я уже на это решилась. И чем больше я об этом думаю, тем больше меня привлекает идея стать герцогиней.

— Вечно ты делаешь меня козлом отпущения… — проворчала Тиффани. — Послушай, Мег, я вполне допускаю, что где-то в твоей родословной и был граф…

— Точно, был. Четыре поколения назад. А еще один или два барона, я точно не помню…

— Возможно, возможно! Но как бы там ни было, ты сама — всего лишь дочь простого сельского сквайра. Герцоги же, если захотят, могут жениться даже на особах королевской крови. Но на дочерях сквайров они не женятся.

— А вот Ротстон женится! Почему бы и нет? — не уступала Меган. — Он и так богат до невероятности, значит, деньги его не интересуют. И ему вовсе незачем жениться на титулованной особе — у него самого очень высокий титул. Если захочет, он может жениться и по любви — любой герцог может, черт побери, делать то, что ему заблагорассудится! А моя родословная и в самом деле дает основания считать меня вполне подходящей партией. Разумеется, он может найти для себя кого-то получше, чем дочь сквайра, но уверяю тебя, он этого не сделает. Потому что влюбится в меня, безумно влюбится, поняла? И ты сама прекрасно знаешь почему. Да-да, именно из-за моей проклятой смазливой физиономии. До сих пор красота не приносила мне ничего, кроме огорчения, но теперь… теперь я наконец-то использую ее, чтобы завоевать герцога!

В словах Меган было столько горечи и боли, что Тиффани, прежде чем задать следующий вопрос, решила осторожнее выбирать слова.

— Ну, а как же ты сама?

— Что значит — ты сама?

— Вдруг ты его не полюбишь?

— Непременно полюблю!

— А если не сможешь, Мег? Если он окажется низким человеком, к тому же гадким уродом, и полюбить его будет просто невозможно?

— Такого не может быть! Ведь он герцог!

Тиффани улыбнулась столь наивной уверенности подруги.

— Но вполне вероятно, что ты при первой же вашей встрече где-то в глубине души почувствуешь: герцог Ротстон тебе совершенно не подходит, ты будешь с ним несчастна. Даже и тогда ты не откажешься от своей затеи?

Последовала долгая пауза. Наконец Меган решительно заявила:

— Откажусь!

"Слава Богу!» — вздохнула про себя Тиффани и, сразу почувствовав себя увереннее, продолжила:

— Знаешь, а ведь он действительно может оказаться крайне непривлекательным внешне.

— Ничего подобного! Ты что, забыла, как шепнула нам тогда горничная, что герцог очень хорош собой?

— Да она просто хотела произвести на нас впечатление!

— Не говори ерунды — в тот день мы и так преисполнились благоговения перед герцогиней, ее богатством, ее совершенно потрясающим домом… Так что никакой нужды в дополнительном впечатлении не было, это видел каждый — настолько мы ошалели.

— Это совсем разные вещи! — возразила Тиффани. — И потом… Господи, неужели ты и в самом деле мечтаешь о таком дворце? В нем и жить-то страшно.

— Ты шутишь? — возмутилась Меган. — Ведь Черринг-Кросс — самый великолепный особняк, какой только можно себе представить!

— Ну ты уж и скажешь! Он совсем не похож на жилой дом, это просто какой-то грандиозный мавзолей, занимающий целых шесть акров! Там одна конюшня больше твоего дома, а ведь его отнюдь не назовешь маленьким!

— Знаю. Но там… там все было такое огромное! — мечтательно произнесла Меган.

— Огромное? Да просто гигантское! Мне кажется, в этом особняке человек может заблудиться да так и умереть, потому что его никто не найдет.

Девушки взглянули друг на друга и расхохотались.

— Так уж и умереть, Тифф?

— Может, я и преувеличиваю, но такой вариант вполне возможен. — Они снова засмеялись. Потом Тиффани уступила:

— Ладно, сдаюсь! Наверное, твоя красота действительно способна покорить герцога настолько, что он сделает тебе предложение. Но… ты уверена, что тебе это необходимо, Мег?

— Абсолютно! Эмброуз Сент-Джеймс может начинать считать свои последние холостяцкие деньки, их у него осталось совсем немного.

— Эмброуз?.. О Боже! — сообразила Тиффани. — Я и забыла, что ты назвала своего коня в его честь.

Меган лихо подмигнула:

— Вот именно!

Девушки снова рассмеялись, но на сей раз их веселье было прервано появлением Кребса, объявившего о прибытии достопочтенного Тайлера Уотли.

Меган одарила гостя сияющей улыбкой и учтивым приветствием:

— Доброе утро, Тайлер. О, вы сегодня прекрасно выглядите! Подождите меня буквально минуту — я только надену шляпку, и мы сразу же можем ехать.

Меган прошествовала мимо, так и не получив от Тайлера никакого ответа: ее улыбка так потрясла мистера Уотли, что он потерял дар речи и, открыв рот, застыл словно изваяние. Тиффани спрятала за чашкой собственную улыбку, весьма ехидную; ее позабавила реакция Тайлера и приятно удивило то, что эта реакция не вызвала у нее никакой ревности к подруге.

— Если ты не хочешь, чтобы Меган снова начала вести себя с тобой так же скверно, как раньше, тебе придется за собой последить, — как можно ласковее прощебетала Тиффани.

Тайлер наконец закрыл рот и, сунув руки в карманы, проворчал:

— Боже! Не завидую я тому мужчине, который добьется ее руки. Нет, не завидую! Как мне его жаль!

— Такого мужчину уже выбрали! Будем надеяться, что он добьется не только ее руки, но и завоюет сердце. Тайлер удивленно поднял брови:

— Должно быть, я пропустил что-то важное, происшедшее между вчерашним и сегодняшним днем.

— Да ничего особенного! Однако тебе, наверное, и в голову не пришло, что ты пожалел герцога?

Глава 3

— Ну, мистер Браун, это уж чрезмерная предосторожность! Боже мой, идти пешком! Если б Фреди меня видел, он бы лопнул от смеха.

Мортимер Браун смерил шагающего рядом с ним верзилу презрительным взглядом. С тех пор как они покинули Кент, он только и слышал от этого несносного типа разного рода жалобы и причитания. Правда, его предупредили, что так и будет…

— Вам не пришлось бы идти пешком, если б вы взяли не эту, а другую лошадь, как я и предлагал.

— Ты слышишь. Цезарь, как тебя оскорбляют? — обратился Девлин к коню.

Мортимер мрачно взглянул на жеребца, которого вел под уздцы Девлин, — ему показалось, что Цезарь всхрапнул в знак согласия, — и, вздохнув, терпеливо начал пояснять такие, казалось бы, очевидные истины.

— Одно дело — путешествовать ночью, как мы до сих пор и делали, мистер Джеффриз. Ночью нас никто не видит. А вот днем вид мужлана, скачущего на великолепном породистом жеребце, несомненно, привлечет к нам ненужное внимание и вызовет неприятные вопросы. Согласны? Ведь вы здесь вовсе не для того, чтобы обращать на себя излишнее внимание посторонних, а наоборот — чтобы исчезнуть, скрыться.

— А вы здесь, наверное, для того, чтобы загнать меня в гроб, — огрызнулся Девлин. — Разве вы не заметили, что деревни-то уже не видно, а на дороге нет ни живой души?

— Не было ни одной души, но теперь она появилась. Сдается мне, вы не только тупой, но и слепой.

Не удостоив внимания экипаж, появившийся из-за поворота, Девлин резко остановился и бросил на Мортимера угрожающий взгляд. Подобный взгляд, исходящий от высоченного крепкого мужчины, мог напугать кого угодно, только не Мортимера, которого выбрали в сопровождающие этому верзиле отнюдь не из-за трусливого нрава. К тому же мистер Браун все распоряжения получил от единственного человека, которого Девлин боялся и почитал. Поэтому Мортимер чувствовал себя спокойно и уверенно. По крайней мере пока.

— Нам сказали, что владения сквайра находятся где-то поблизости, — пояснил Мортимер. — Вот когда мы туда доберемся, вы оседлаете этого роскошного жеребца. А до сей поры будьте любезны помнить, что вы — всего лишь конюх, не более…

— Специалист по скрещиванию лошадей, — резко оборвал его Девлин. — Это вам следует помнить! Кроме того, я этих лошадей объезжаю и тренирую.

— Да вы же ни черта в этом не смыслите!

— Именно поэтому вы и едете со мной, чтобы я не опростоволосился.

— Нет, не поэтому!

— Именно поэтому я согласился на ваше малоприятное общество, — не смущаясь возражений, продолжал Девлин. — Если уж мне придется жить в конюшне, то главным там буду я, иначе всей этой идиотской затее придет конец.

Мортимер открыл было рот, чтобы снова возразить, но тотчас же понял, что сейчас это не имеет смысла. Он лишь кивнул и настойчиво произнес:

— Экипаж приближается, и скорее всего в нем находится кто-то из местной знати, так что надвиньте на глаза шляпу, чтобы скрыть лицо.

— Ну, Браун, это уж слишком! — возопил Девлин тоном, ясно свидетельствующим о том, что его терпению пришел конец. — Да мы здесь чуть ли не на самом краю света, черт побери! Откуда этим деревенским недотепам меня знать? Клянусь, я съем гнусные сапоги, которые вы заставили меня напялить, если кто-нибудь раскроет мое идиотское инкогнито.

— Пригнитесь хоть немного!

— Нет! — отрубил Девлин. — Хватит с меня и того, что я иду пешком. Пешком, Бог тому свидетель! На моих плечах проеденная молью куртка, а на ногах такие истасканные сапоги, что их даже нищим отдать стыдно. Кроме того, я вспотел. Вспотел, мистер Браун! Все, больше я вам ни одной уступки не сделаю. Ни одной!

— Вспотел в белой батистовой сорочке, — пробурчал себе под нос Мортимер. — Фу-ты ну-ты, до? чего мы нежны и благородны…

— Что это вы там бормочете?

— Ничего, мистер Джеффриз, ровным счетом ничего, — отвечал Мортимер. — Но если наше предприятие провалится, мы по крайней мере будем знать, по чьей вине это произошло.

— Это уж точно!

Ответ Девлина звучал малоутешительно.

На дороге из Тидэйла часто можно было встретить верховых, и даже если всадник шел пешком, ведя лошадь под уздцы, ничего необычного в этом не было. Поэтому Меган удивило вовсе не появление двух мужчин, вышагивающих рядом с оседланными лошадьми, — ее поразили сами лошади, особенно чистокровный черный жеребец, которого она заметила еще издали. Тайлера конь тоже привел в полный восторг; молодой человек с жаром воскликнул:

— Бог мой! В жизни не видел такого племенного производителя!

Тиффани и Меган с улыбкой переглянулись: мистер Уотли ни за что не осмелился бы произнести неподобающее для слуха молодых леди слово «производитель», если бы не был так потрясен видом благородного коня. Когда экипаж подъехал ближе, элегантные линии роскошного черного жеребца восхитили Меган, Тиффани и Тайлера еще больше. Воистину, никому из них до сей поры не доводилось лицезреть столь великолепное животное.

У Меган, безумно любившей лошадей, даже дыхание перехватило. Девушка очень гордилась тем, что ее лошадь самая красивая в округе, если не во всем Девоншире. Но рядом с этим чистокровкой ее Сэр Эмброуз сразу же померк, и, как ни странно, Меган даже не почувствовала зависти, настолько прекрасен был черный жеребец. Она представила себе, как великолепен он будет в галопе, если только наездник сумеет с ним справиться. В обществе считается, что леди не пристало ездить верхом на жеребцах, Ужасная несправедливость! Меган с радостью купила бы для себя этого черного коня. Она уже начала было размышлять о том, как уговорить отца сделать столь дорогую покупку, но сразу же отказалась от этой затеи. Конечно, отец всегда покупал для Меган все, что она ни попросит — правда, в пределах разумного, — но в данном случае это никакого значения не имело: совершенно ясно, что хозяин ни за какие деньги не расстанется с таким красавцем. На его месте она ни за что бы не продала столь замечательного коня.

Тайлер остановил экипаж. Теперь жеребец стоял прямо перед ними, и Меган могла наслаждаться его видом вблизи — просто глаз не отведешь! Она машинально приподнялась, чтобы выйти и рассмотреть коня более основательно, но услышала, как Тиффани засмеялась и прошептала: «Ты ведешь себя неприлично!» Это вернуло девушку к действительности — истинная леди не может позволить себе подойти к чужой лошади и разглядывать ее. Во всяком случае, на это нужно разрешение хозяина. Да и то… А, была не была! Меган быстро повернулась, чтобы обратиться за таким разрешением к владельцу прекрасного коня. И в ту же секунду начисто забыла о черном жеребце…

Этот человек стоял в стороне, весь потный и запыленный. Меган подумала, что в жизни не видела более красивого мужчины. Нисколько не заботясь о том впечатлении, которое произведет, она оглядела его столь же тщательно, как до этого рассматривала коня. Высокого роста, широк в плечах, прекрасно сложен, чисто выбрит — так что видна каждая линия его точеного загорелого лица. Меган казались красивыми даже его рука, медленно потянувшаяся к голове, чтобы снять шляпу, и растрепанные, черные как смоль волосы. И тут девушка встретила взгляд самых изумительных на свете глаз — эти ярко-бирюзовые глаза неотрывно смотрели прямо на нее.

Взгляд был как удар — Мегги сразу же осознала всю недостойность своего поведения и поспешила отвернуться, благодаря Всевышнего за широкие поля своей шляпы, которые скрыли от посторонних ее внезапно вспыхнувшие щеки. Так уставиться на мужчину! Мегги просто поверить не могла в то, что она позволила себе мгновение назад. Единственное для себя оправдание она находила в том, что слишком увлеклась созерцанием дивного коня, а потом внезапно перевела взгляд на его владельца и была поражена красотой этого человека.

Однако она не могла себе простить того, как смотрела на абсолютно незнакомого ей мужчину. Меган никогда так бесстыдно не разглядывала даже джентльменов, которых хорошо знала.

Впрочем, хозяина коня вряд ли можно было назвать джентльменом: плохо одет, держится скованно и неловко; на нем даже нет шейного платка, без которого не выйдет из дома ни один истинный дворянин. Он явно не принадлежит к благородному сословию, благодарение небесам! Значит, круг ее знакомых останется в неведении относительно ее немыслимого поведения. Возможно, будут пересуды в одной-двух тавернах, но это Мегги как-нибудь переживет. Боже, да что на нее нашло?

К счастью, Тиффани ничего не заметила, и Тайлер тоже — он все еще разглядывал чудо-жеребца, а хозяин коня рассказывал о достоинствах и благородных кровях своего любимца. Меган не прислушивалась к их разговору, ей хотелось как можно быстрее отсюда исчезнуть, чтобы никогда больше глаза ее не видели этого человека, который стал свидетелем ее недопустимого поведения.

— ..как будто у меня хватит денег, чтобы его купить! — прозвучал его низкий голос. Тон был довольно нелюбезный.

— У кого же их хватило? — поинтересовался Тайлер.

— Новый хозяин жеребца — сквайр Пенуорти. Меган вздрогнула и повернула голову, но, к своему ужасу и негодованию, вновь была так поражена красотой незнакомца, что на мгновение забыла о его невероятном заявлении. Бирюзовые глаза не отрываясь смотрели на нее, и девушка едва не пришла в отчаяние — ее словно парализовало. Меган понадобилось все ее самообладание и долгие пять секунд, чтобы взять себя в руки.

— Не может быть! — наконец произнесла она. — Отец обязательно бы мне об этом сказал.

— А кто такой ваш отец, чтобы говорить о покупке?

— Сквайр Пенуорти, разумеется.

Теперь надолго замолчал незнакомец. Затем, слегка поджав нижнюю губу, он небрежно сказал:

— Вот как? Не знал, что его решение обзавестись фермой для разведения породистых лошадей и для начала приобрести вот этого племенного производителя каким-то образом должно вас касаться.

Он был прав: решения отца и в самом деле мало ее касались. Но в данном случае речь шла о лошадях, а мистер Пенуорти прекрасно знал, что это слабость Меган и что ее крайне заинтересует покупка новых лошадей. Он непременно бы ей обо всем рассказал, разумеется, в более деликатной форме. Он бы не стал употреблять такие грубые слова, как этот мужлан, которому, по-видимому, доставляет удовольствие нагло произносить при леди «племенной производитель». Даже Тайлер почувствовал себя неуютно, услышав запретное словосочетание, забыв, правда, что лишь несколько минут назад употребил его сам.

Бирюзовые глаза по-прежнему неотступно смотрели на Меган, завораживая ее читавшимся в них откровенным плотским вожделением. Незнакомец медленно, сантиметр за сантиметром, исследовал взглядом ее лицо и фигуру, так же медленно, как до этого делала сама Меган. Преднамеренно, нисколько не сомневалась девушка, взгляд за взгляд. Самое ужасное было в том, что Меган ничего не могла сказать: ведь тогда он заявит, что просто отвечает комплиментом на комплимент. Впрочем, вряд ли подобный взгляд можно считать комплиментом, настолько он был оскорбительным: ни один джентльмен не позволил бы себе ничего подобного, как бы его на это ни провоцировали. А то, что этот наглец отнюдь не джентльмен, он уже доказал со всей очевидностью и продолжает доказывать. Если, конечно, ему не пришло в голову, что Меган льстит такое пристальное внимание к ее персоне. О Боже, а ведь он именно так и мог подумать, наблюдая за ее неосторожным поведением!

— Значит, вы просто доставляете этого жеребца на новое место? — с ноткой надежды выдавила из себя девушка. — А потом уедете?

Странная интонация в голосе Меган не ускользнула от внимания Тиффани, и она удивленно взглянула на подругу. Мужчина, стоящий рядом с экипажем, очевидно, тоже уловил что-то необычное в ее тоне. На какой-то миг он даже слегка смутился, но тотчас же улыбнулся. Улыбка была недоброжелательная и какая-то непристойная. Она словно ошпарила Меган — и не без причины.

— Видите ли, мисс, я занимаюсь скрещиванием лошадей, а этого производителя везу потому, что никто, кроме меня, с ним справиться не может. Вы ведь понимаете, что его прежний владелец не смог бы вот так запросто отдать такого красавца на сторону, не будучи уверен, что тот попадет в хорошие руки? Никогда бы не смог! К тому же я еще лошадей и выезживаю, а потом тренирую их, так что, выходит, я самый подходящий для этой работы человек. У меня к лошадям особый подход — я с ними обращаюсь как с женщинами: в основном нежно, когда нужно — твердо, а если какая лошадка чересчур взыграет — могу и шлепнуть ее по крупу.

«Для чего я все это говорю? — удивился сам себе Девлин. — Просто для того, чтобы увидеть, могут ли щеки этой девицы вспыхнуть так же ярко, как ее огненные медно-золотистые волосы? Рыжим не идет, когда они краснеют. А этой, черт бы ее побрал, все к лицу!»

Тут он заметил, что сопровождающий молодых особ джентльмен явно кипит от возмущения и порывается выразить его в гневной тираде. Девлин был бы несказанно удивлен, если б тому удалось остаться спокойным. Не желая излишних недоразумений, он бросил на благородного блондина наивный и смиренный взгляд, словно пребывал в полном неведении и недоумении относительно причин столь внезапной ярости сего джентльмена. Ответом ему был не менее выразительный взгляд, который недвусмысленно говорил: «Разве можно ожидать хороших манер от грубого, неотесанного конюха?"

Однако дочь сквайра, очевидно, вновь почувствовав себя на высоте, даже не пыталась скрывать своего гнева.

— Поехали, Тайлер! — процедила она сквозь зубы. — Я заставлю отца уволить этого человека еще до того, как он увидит нашу конюшню.

Блондин хлестнул кнутом лошадей, и экипаж тронулся. До Девлина донеслись его слова:

— Я уверен, что он вовсе не хотел тебя оскорбить, просто его слова оказались слишком грубыми для леди.

— Ну разумеется, не хотел! Так я и поверю!

— Она права! — пробормотал Мортимер прямо над ухом Девлина; оба смотрели вслед удалявшемуся экипажу.

— Неужели вы снова заговорили? Щеки Мортимера вспыхнули.

— Да, я на время потерял дар речи. Никогда не видел такой красивой девушки. А вот вы… вам просто нет оправдания! Вы лишились не дара речи, а рассудка, разрази вас гром! Ведь это же была дочь того самого сквайра, который пока и ведать не ведает, что мы собираемся гостить в его конюшне и что он купил великолепного породистого жеребца! Что, если девушка поедет прямо домой и пожалуется на вас отцу, а?

Девлин помрачнел: он об этом и не подумал, хотя следовало бы.

— Значит, нам придется устроить небольшие скачки — посмотрим, кто доберется до дома сквайра первым. Как вы считаете, кому достанется победа? — отбросив неприятные мысли, обратился он к Мортимеру.

— Что ж, отличное решение! — ответствовал мистер Браун. — Наверняка маленькая мисс окажется в проигрыше! Но скажите на милость, зачем вам понадобилось ее оскорблять?

— Просто я старался соответствовать образу.

— Образу кого? Конюха, который ухаживает за великолепными чистокровными лошадьми и по роду своей работы все время имеет дело с благородными особами, а поэтому должен знать, как себя вести в обществе порядочных леди? Или образу ночующего в канаве безродного бродяги, который понятия не имеет о хороших манерах?

Девлин рассмеялся:

— Мне кажется, что в присутствии этой маленькой принцессы я буду в большей безопасности, соответствуя именно образу уличного бродяги.

— В большей безопасности? — недоуменно переспросил Мортимер.

— Точно! — ответил Девлин и, так как сомнения Мортимера все еще не рассеялись, добавил:

— Действительно, вы были правы, мистер Браун. Я и впрямь лишился рассудка и до сих пор его не обрел.

— А на нее и правда стоило посмотреть, согласны? — мечтательно произнес Мортимер.

— Особенно тем, кому нравятся ярко-рыжие! Мортимер фыркнул:

— Вам они, конечно же, не нравятся.

— Слава Богу, нет. Если б нравились, я мог бы оказаться в безнадежной западне. Однако, мистер Браун, теперь я склонен думать, что наше с вами совместное пребывание в этом забытом Богом уголке сможет оказаться не лишенным некоторого удовольствия.

— Надеюсь, вы не собираетесь заводить интрижку с этой маленькой мисс?

— Да вы с ума сошли! Разумеется, нет. Разве вы не заметили, что мы с ней только что объявили друг другу войну?

Глава 4

Арнольд Пенуорти в третий раз поднял глаза от письма, которое держал в руке, и снова внимательно взглянул на Девлина: с того момента, как он вскрыл конверт, почтенный сквайр так и не успел разглядеть сего джентльмена. Затем мистер Пенуорти опять углубился в чтение. У сквайра были теплые, дружелюбные карие глаза, и даже в этот момент, невзирая на его явное волнение из-за просьбы, содержащейся в письме, взгляд его оставался приветливым.

Когда Девлин вошел, чтобы передать мистеру Пенуорти письмо, тот поднялся из-за конторки, и молодой человек почувствовал себя настоящим гигантом: достопочтенный сквайр оказался коротышкой, на дюйм или два ниже своей дочери, да к тому же еще и с брюшком — кругленький, словно бочонок эля. Меган совсем не походила на отца. Девлин знал толк в корсетах, коих на своем молодом веку поснимал с леди немало, поэтому он мысленно предположил, что подобными тесными приспособлениями мисс Пенуорти не пользуется — у нее и без них стройная фигурка с осиной талией.

Мисс? Девлин точно не знал. Возможно, она замужем, так как выглядит вполне взрослой. И вполне вероятно, что ее супруг — блондин, который был с нею сегодня. Но как бы там ни было, спрашивать об этом Девлин не собирался.

— Здесь нет никаких объяснений, зачем надо, чтобы я спрятал вас у себя в конюшне, — вдруг заметил сквайр.

Девлин задумался над ответом, наконец, решив не лукавить, без обиняков сказал:

— Дело в том, что один мой приятель жаждет оторвать мне голову.

Густая рыжая бровь сквайра поползла вверх.

— Приятель, говорите? Девлин кивнул.

— И даже не просто приятель, а мой лучший друг. Произошло чистое недоразумение, а он вместо того, чтобы спокойно во всем разобраться, сгоряча решил во что бы то ни стало свести со мной счеты. И потому все, кто нас знает, решили, что будет лучше, если я на какое-то время исчезну.

— Понимаю, — изрек сквайр, хотя явно ничего не понял. И снова углубился в письмо.

Единственной общей чертой во внешности отца и дочери был цвет волос. Правда, шевелюра старого джентльмена не имела огненно-рыжего оттенка — видимо, с возрастом она поблекла, и к тому же в ней появилось изрядно седины. А еще у него на лице были веснушки — уйма веснушек возле носа и на щеках. Чтобы хоть немного скрыть их, мистер Пенуорти мог бы отпустить бакенбарды, однако никаких бакенбардов он не носил.

Интересно, подумал Девлин, есть ли такие веснушки где-нибудь на теле мисс Пенуорти — на ее нежных, цвета слоновой кости щеках он не приметил ни одной.

Черт побери, как же ее зовут? Спрашивать ему не хотелось.

Сквайр продолжал читать письмо очень медленно и тщательно. А Девлину не было до этого никакого дела — в мыслях он снова оказался на той пыльной дороге, где повстречал рыжеволосую дочь сквайра, и сейчас пытался объяснить самому себе причину своего недавнего идиотского поведения.

Вопреки совету Мортимера Девлин, заметив приближающийся экипаж, не стал прятать лицо под полями шляпы, но глаза все-таки опустил, чтобы придать себе по возможности смиренный и покорный вид. В тот момент Девлин был рад, что так поступил, но теперь следовало признаться, что предпочтительнее было бы сначала хорошенько разглядеть эту красотку издали, вместо того чтобы, подняв глаза, внезапно оказаться с нею лицом к лицу. Любому потребовалось бы время, чтобы привыкнуть к такому сиянию и не выглядеть при этом круглым дураком. Хорошо еще, что ни она, ни ее спутники не заметили, как у него от изумления и восторга отвисла челюсть. Все трое так долго глазели на Цезаря, что Девлин хоть и с трудом, но успел закрыть рот. Правда, свой первый вопрос им пришлось повторить дважды — он его даже не слышал, настолько был поражен ослепительной рыжей красотой.

Цезарь всегда производил нечто вроде сенсации, но и Девлин не мог жаловаться на недостаток внимания. И вдруг он, к великому своему неудовольствию и с огромным недоумением, увидел — впервые в жизни! — что его персону полностью проигнорировали, отдав предпочтение коню! Черт с ним, с этим смазливым блондином, но девушки!.. Это его по-настоящему задело. Только после долгого созерцания Цезаря рыжая мисс уделила внимание ему, Девлину. Но какого рода внимание! Она оглядела его с головы до ног с тем же интересом и тщательностью, с какими до того изучала Цезаря, словно Девлин тоже был призовым жеребцом! С одной стороны, такой дьявольски наглый взгляд оскорбил его — у него возникло ощущение, будто он находится на аукционе перед самым началом торгов. А с другой стороны, невинное и откровенное желание, которое он прочитал в глазах девушки, вызвало у него небывалый прилив страсти.

Для Девлина подобное чувство было довольно редким. Большой любитель женщин, он при всем том относился к ним с такой невероятной легкостью и с таким подчеркнутым спокойствием, что был пресыщен ими и никак не ожидал, что в нем вдруг проснется что-то похожее на страсть. Кроме того, женщины — и молодые, и не очень — сами стремились удостоиться его внимания. Так было постоянно, сколько Девлин себя помнил. Естественно, такой похотливый интерес слабого пола избаловал молодого человека.

Однако во внимании, проявленном к Девлину со стороны этой рыжеволосой красавицы, не было никакой похоти, что, впрочем, отнюдь не объясняло причину его странной реакции на ее поведение. Почему-то оно сильно задело его, даже оскорбило. Девлин понимал, что скорее всего девушка не хотела его обидеть, но, как бы то ни было, решил все-таки преподать ей урок, ответив столь же бесцеремонным разглядыванием. Но не испытал ожидаемого чувства взятого реванша: прекрасная и соблазнительная форма ее груди, стройная тонкая талия вызвали в его теле такую жаркую волну желания, что у Девлина перед глазами поплыл туман…

Девлин с трудом сдерживал себя, сидя в предложенном ему кресле как на иголках и настораживаясь при каждом шорохе за дверью, — любой звук наводил его на мысль о ее возвращении. Вдруг она сразу же бросится к отцу и потребует, как грозилась, чтобы его, Девлина, тут же уволили? При такой рыжей шевелюре, размышлял молодой человек, эта особа наверняка все делает немедля, не задумываясь, со всей страстью…

Девлин подавленно вздохнул. Нет, здесь он оставаться не может. Одна из причин, вынудивших его удалиться в деревню, заключалась в том, что ему была необходима какая-то перемена обстановки, чтобы избавиться от скуки повседневной жизни. Временное пребывание здесь виделось ему как своего рода каникулы, отдых: отодвигаются в сторону всякие заботы и волнения, человек расслабляется и просто наслаждается покоем. А теперь? О каком покое может идти речь, если рядом будет находиться эта рыжая красотка! Девлин уже сейчас весь превратился в комок нервов, каждую минуту ожидая, что она вот-вот войдет. Какой идиотизм! Наверное, придется поискать где-нибудь другое убежище… Но тогда она решит, что одержала над ним верх! Ну уж нет, этому не бывать!

Карие глаза сквайра снова дружелюбно уставились на Девлина. А у нее глаза темно-синие, цвета полуночного неба. И дружелюбия в них нет ни на йоту.

— Эта лошадь, ради которой вы якобы приехали сюда, наверное, очень дорогая. Я действительно должен купить ее? — спросил сквайр.

Девлин почувствовал облегчение — можно отвлечься от тревожных мыслей, поговорив наконец о деле.

— Нет, сэр. Цезарь не продается. Просто говорите, что купили его, если вас кто-нибудь спросит. Пенуорти занервничал и нахмурился:

— Мне это не очень нравится. Я не умею лгать.

"Мне бы ваши заботы», — улыбнулся про себя Девлин.

— Вам вовсе не следует беспокоиться. В обмен на ваше гостеприимство я предоставлю вам Цезаря во временное пользование. А после моего отъезда ваше право на владение конем закончится. Чисто джентльменское соглашение. Вас это устраивает?

— Значит, Цезарь в самом деле будет в моем распоряжении? И если я так скажу всем любопытствующим, то это не будет ложью?

— Это будет абсолютной правдой, сэр. Сквайр облегченно вздохнул и улыбнулся:

— Вот Меган удивится! Девлин вздрогнул:

— Меган?

— Моя дочь, — пояснил сквайр. — Она необычайно любит красивых породистых лошадей. Ее собственная лошадь…

— Должен вас предупредить, сэр, что я уже имел случайную встречу с вашей дочерью, — перебил его Девлин. — Я ей сразу же не понравился, хотя, клянусь жизнью, ума не приложу почему. Обычно я не произвожу такого впечатления на леди.

Еще раз искоса взглянув на Девлина, сквайр хмыкнул:

— Охотно верю, весьма трудно представить, что вы вызываете у них неприязнь.

— Вероятно, ей надо сообщить, что я привез Цезаря и поэтому уволить меня нельзя.

— Уволить? Она сказала что-то подобное? Неужели вы ей так антипатичны?

— Мне так показалось.

— Ну что ж! Поскольку вы действительно сопровождаете эту лошадь, а я ее только что купил, ни о каком вашем увольнении и речи быть не может. Между прочим, я и не могу вас уволить, поскольку вы у меня не работаете.

Тут сквайр снова нахмурился, решив, что последняя фраза была лишней, и сменил тему разговора.

— — Признаться, я избаловал дочь. Похоже, я просто не в состоянии ей ни в чем отказать. Однако на сей раз я буду тверд. Не каждый день ко мне обращаются с просьбой такие люди, — закончил свою тираду сквайр, указывая на письмо.

Девлин был абсолютно уверен в согласии старого джентльмена, но из вежливости все-таки спросил:

— Значит, договор вас устраивает, сэр?

— Абсолютно, мистер Джеффриз. — Сквайр улыбнулся. — Рад буду вам услужить.

— Мне, разумеется, не надо вам напоминать, что все следует держать в полнейшей тайне? Истинную причину моего пребывания в вашем доме не должны знать даже ваши близкие.

— Не беспокойтесь. Здесь живем только мы с Меган.

— Значит, она не замужем? — Девлин готов был поклясться, что злосчастный вопрос вырвался у него сам по себе. — Я хочу сказать, что, возможно, у вас есть зять, которого удивит ваш внезапный интерес к лошадям и решение ни с того ни с сего завести племенную ферму.

— О нет! Пока никакого зятя у меня нет. Хотя, думаю, долго ждать не придется. Как это вы сказали — племенную ферму? Значит, мне придется купить лошадей?

— Всего лишь несколько кобыл… А что вы имели в виду, когда сказали, что вам долго ждать не придется? Она помолвлена?

— Кто?

— Ваша дочь.

Брови сквайра сошлись на переносице — ему было трудно сосредоточиться сразу на двух темах.

— Мгм… Моя дочь… Насколько мне известно, она пока ни с кем не помолвлена. Нет, не помолвлена, я в этом уверен. Если бы такое произошло, она бы мне обязательно сказала, как вы считаете?

— Разумеется!

— Однако вы ведь ее уже видели. Согласитесь, Меган весьма недурна собой. Скоро она поедет в Лондон, где состоится ее первый выход в свет. Да, думаю, после этого мне долго ждать не придется.

Меган Пенуорти в Лондоне? Теперь уже брови Девлина сошлись на переносице, хотя их владелец об этом и не подозревал.

— Вернемся к нашим кобылам, сэр, — резче, чем ему хотелось, произнес Девлин. — Они будут в вашем распоряжении, как и Цезарь, все время, пока я здесь. Но вам ни о чем беспокоиться не придется. Чтобы наладить племенную ферму, требуется время, причем гораздо большее, чем я намереваюсь здесь пробыть. Понимаете, мы просто создадим небольшую видимость. Возможно, на самом деле даже не понадобится проводить никаких скрещиваний. Но держать здесь кобыл необходимо, чтобы ни у кого не вызвать подозрений.

— Своя племенная ферма, — вслух размышлял сквайр, качая головой. — Никогда об этом даже и не думал, знаете ли. Меган очень удивится!

"Она и так уже удивлена», — невесело подумал Девлин. Видимо, девушка с самого начала ему не поверила; из-за этого у нее и родилась враждебность к нему. Правда, он сам невольно тому способствовал. Впрочем… Он ведь ей прямо сказал, что решение сквайра завести племенную ферму никак не должно касаться его дочери. Стало быть, нет никаких причин, по которым дорога Меган пересечется с дорогой только что нанятого сквайром конюха. Во всяком случае, Девлин приложит все усилия, чтобы этого не произошло, будьте уверены!

Он поднялся:

— Если у вас больше нет ко мне вопросов, я хотел бы откланяться.

— Мы устроим вас в главном здании.

— Очень вам признателен, сэр, но это выдало бы цель моего пребывания здесь. Я не могу быть принят в качестве гостя — в этом случае мой все еще разъяренный друг весьма быстро меня разыщет.

— Ну что ж! Если вам что-нибудь понадобится, скажите мистеру Кребсу. Это мой дворецкий, он обо всем позаботится.

— Папочка! Я…

Вопреки ожиданиям Девлина Меган не ворвалась в комнату как ураган, а вошла совершенно спокойно и без всякого предупреждения. Очевидно, она полагала, что молодой человек уже покинул их дом, так как, обнаружив его присутствие, сразу замолчала и вся напряглась. Глаза ее стали ледяными.

К своему стыду, Девлин понял, что взгляд, каким эта рыжеволосая колдунья смотрела на него в первый раз, не имел ничего общего с вожделением, о котором он подумал. А сейчас с ее стороны и вовсе не было проявлено ни малейшего интереса к Девлину, но, несмотря на это, тело его отреагировало на эту чертовку такой же горячей волной желания, как и там, на дороге…

— Ты рано вернулась, дорогая, — промолвил сквайр. — Это мистер Девлин Джеффриз. Кажется, вы уже встречались?

— Да, встречались. — В воздухе явно повисли слова «к несчастью». — Прости, что помешала, папа, но мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

— Конечно, конечно! — согласился сквайр. — Мистер Джеффриз как раз собирался уходить.

— Уходить? — Меган взглянула на Девлина. — Возвращаетесь туда, откуда прибыли?

Снова в ее голосе прозвучала нотка надежды, и, как и в тот раз, этот простой вопрос больно задел Девлина.

— Не совсем так, мисс Пенуорти. Я иду устраиваться здесь, в доме.

— Тогда будьте любезны подождать в холле, — резко проговорила Меган и распахнула перед Девлином дверь. — Уверена, что через пару минут отец непременно захочет поговорить с вами еще раз.

— Я? — удивился сквайр.

Приблизившись к девушке, Девлин одарил ее широкой улыбкой.

— Разумеется, я подожду, — спокойно ответил он, а затем, подойдя к Меган почти вплотную, тихо, чтобы слышала только она, прошептал:

— Подожду вас, чтобы вы сами показали мне, как пройти к конюшне.

Взгляд Меган недвусмысленно говорил, что она либо укажет ему выход, либо пошлет к дьяволу. Не захлопнись за ним дверь кабинета так быстро, Девлин бы расхохотался. Он оказался в холле; прямо перед ним стоял дворецкий, устремивший на него вежливо-вопросительный взор.

— Меня просили подождать, — сообщил Девлин. Услужливый дворецкий тут же указал ему на одну из скамеек, стоящих по обе стороны парадной двери в конце холла. Девлин улыбнулся. — Благодарю, мистер Кребс. Я постою здесь. Уверен, долго ждать мне не придется.

И Девлин остался стоять в холле, прислушиваясь, не донесутся ли из-за двери кабинета повышенные голоса.

Глава 5

Как только за Девлином захлопнулась дверь, Меган ринулась к конторке, за которой снова восседал сквайр, и потребовала от него разъяснений.

— Значит, племенная ферма?

— Тебе эта идея не нравится?

— Идея, папочка, великолепная, только почему ты ничего не говорил об этом раньше?

— Может, я хотел сделать тебе сюрприз? Меган пропустила мимо ушей вопросительную интонацию в тоне отца.

— Ничего себе сюрприз! Я оказалась в идиотской ситуации. Вот это для меня точно сюрприз, черт подери!

Сквайр никогда не делал Меган замечаний по поводу ее лексики, мало подходящей для истинной леди, поскольку при посторонних его дочь крепких выражений не употребляла. К тому же, честно говоря, она научилась им от него самого. И все же иногда поведение Меган смущало добрейшего сквайра. Как жаль, что столь дорогая его сердцу супруга не дожила до этих дней и не может видеть, в какую экстравагантную особу превратилась их тихая прелестная крошка!

— Этот жеребец наверняка стоит целого состояния! — не сдавалась Меган, но, живо представив себе Цезаря, немного смягчилась:

— Он твой?

— Теперь мой.

— И ты в самом деле собираешься использовать его как племенного производителя?

— Для этого я его и купил. Но на такие вещи потребуется время, — предупредил сквайр.

— Да, я знаю. Но ведь такого коня нельзя спаривать со старой кобылой. Нам надо будет купить самых лучших…

— Я уже приобрел нескольких. Их скоро пригонят. И поверь мне, я купил их по очень выгодной цене.

— Ты у меня молодец! Конечно, придется расширить конюшню, но, наверное, у тебя уже есть на это свой план.

— Расширить конюшню? — нерешительно переспросил отец.

— Кроме того, лошадей надо будет непременно регулярно выезживать. В этом я смогу помочь. А Цезарем я займусь особо. Боже, не могу дождаться, когда наконец сяду на него!..

— Послушай, Меган…

— Нет, это ты послушай, папочка! — предупредила возможные возражения отца Меган. — Ты же знаешь, тебе не о чем беспокоиться: я буду очень осторожна и не стану ездить на нем там, где меня может кто-нибудь увидеть.

Меган не умолкая давала отцу все новые и новые заверения. Стоящий по другую сторону двери Девлин язвительно усмехнулся и возмущенно потряс головой. Верхом на Цезаре? Эта девица? Ну уж нет! Интересно, а когда же она наконец соберется потребовать, чтобы его, Девлина, немедленно уволили?

А в кабинете мистеру Пенуорти наконец-то удалось остановить словесный поток Меган.

— Тебе придется обратиться к Джеффризу.

— Что?!

— Он знает этого жеребца, знает его темперамент. А что, если конь не объезжен? И вообще я купил его вовсе не для этого.

Наступила тишина. Меган долго смотрела на отца, а потом взорвалась:

— Проклятие! Не объезжен? Допустим. Но в любом случае твоего Джеффриза я ни о чем спрашивать не стану. И если уж мы заговорили об этом человеке, то для такого важного дела, папа, он совершенно не годится. Тебе просто придется найти кого-нибудь другого…

— Он предупредил меня, что не понравился тебе. Не могу понять почему, по-моему, очень милый молодой человек и к тому же чертовски хорош собой.

— Прежде всего он чертовски груб!

— Но, дорогая, у него прекрасные рекомендации, просто великолепные рекомендации.

— Наплевать мне на его рекомендации, даже если их дала ему сама королева…

"Ты не так далека от истины», — подумал про себя сквайр.

— Его наглые манеры просто оскорбительны. Я хочу, чтобы ты его уволил.

— Этого я сделать не могу.

— Нет, можешь! Просто отправь его туда, откуда он приехал. Разве трудно найти ему замену? Если ты не хочешь, я могу заняться этим сама.

— Ты не станешь делать ничего подобного, девочка. И я этого человека не уволю. Так что давай сей разговор прекратим.

— Па-ап… — проворковала Меган тем вкрадчивым голоском, который всегда помогал ей добиваться от него всего, чего ей хотелось.

— Хватит, хватит. При совершении этой сделки мне было поставлено жесткое условие: мистер Джеффриз должен постоянно находиться при Цезаре. Если не будет его, не будет и этого коня.

— Чистый абсурд! Сквайр пожал плечами:

— Ничего не поделаешь! Прежний владелец Цезаря хочет, чтобы коню был гарантирован самый лучший уход, который, по его мнению, способен обеспечить именно мистер Джеффриз — он ему полностью доверяет.

— О Боже правый! Неудивительно, что этот мужлан так нагло себя ведет — он прекрасно знает, что никто не посмеет его уволить.

— Лично мне мистер Джеффриз симпатичен. Он разбирается в лошадях, знает все, что нужно для их разведения… — Тут в голосе сквайра появилась некоторая озабоченность. — Мне не хотелось бы выставлять его, Меган. Но если он совершил какой-то неблаговидный поступок, совершенно для нас неприемлемый…

— Да нет, ничего особенного, — поспешила заверить отца Меган. — Просто… просто он мне не понравился, как он сам изволил выразиться.

— Он для нас не гость, — подчеркнул отец. — И ты вовсе не обязана развлекать его в гостиной. Скорее всего тебе и видеть-то его доведется совсем редко.

— Раз уж от него нельзя отделаться, придется довольствоваться хоть этим весьма небольшим утешением.

Меган обошла конторку и поцеловала отца в щеку, давая понять, что не очень расстроилась. Но на самом деле она была просто выбита из колеи. Сама мысль о том, что этот Девлин Джеффриз все время будет находиться где-то рядом, раздражала и волновала ее ничуть не меньше, чем до этого то же обстоятельство тревожило молодого человека. И надо же было при продаже коня поставить такое идиотское условие! Если бы только Цезарь не был таким чудом…

Выйдя из кабинета, Меган наткнулась на Девлина. Хотя девушка только что о нем думала, она совершенно забыла о том, что велела ему подождать в холле.

Меган инстинктивно подняла руки, и они уперлись в тонкий белый батист его рубашки. Меган ощутила под пальцами крепкие мускулы. Щеки ее вспыхнули, как от ожога, — пусть случайно, но она прикоснулась к мужчине, что само по себе было вне всяких приличий! Меган поспешно отскочила, но впопыхах наступила на шлейф платья, отчего пополз вниз турнюр; стараясь сохранить равновесие, девушка еще больше запуталась в складках ткани и едва не упала. Когда ей наконец удалось освободить из-под края юбки соскользнувшие в довершение ко всему туфли, Меган услышала, что Девлин не стесняясь громко хохочет.

— Случается, женщины падают к моим ногам. Но при этом не пытаются от меня спастись.

— Не сомневаюсь, что падают — в обморок. От ваших намеков, — резко парировала Меган. Потом подняла на него глаза.

Уж лучше бы она этого не делала! Девлин стоял так близко к ней и был таким красивым, что у Меган перехватило дыхание. Глаза, Боже милостивый, какие же у него дивные глаза! Их непередаваемый сине-зеленый цвет великолепно контрастировал с волнистыми черными волосами…

Прошло около минуты, прежде чем оба одновременно осознали, что просто стоят и смотрят друг на друга. Меган первая отвела взгляд; лицо ее вспыхнуло, и она даже не заметила, что молодой человек тоже покраснел.

— Допустим, что падают они именно в обморок, — немного придя в себя, продолжил пикировку Девлин. — Только не от моих вульгарных намеков, мисс Пенуорти, которые я себе позволяю крайне редко. Я сторонник прямоты. Хотите в этом убедиться?

— Разумеется, нет!

— Очень жаль! Розовое вам очень к лицу.

Конечно, Девлин имеет в виду ее предательский румянец. Деревенщина! Он просто в восторге, что заставил ее покраснеть! Меган отважилась снова поднять на Девлина глаза и бросила на него презрительный взгляд. Лицо ее противника выражало столь явное удовлетворение, если не полный триумф, что Меган, поняв причину столь торжествующего самодовольства, покраснела еще больше, что несколько порадовало Девлина.

— Ага, я вижу, что к вам наконец возвращается память, правда, несколько медленно, — почти промурлыкал он. — Вы проиграли. Пора расплатиться.

— Расплатиться?

— Покажите мне вашу конюшню. Я для этого вас здесь и ждал.

Его тон показался Меган неприятным, в нем был какой-то сексуальный смысл, словно Девлин имел в виду часть ее тела, а вовсе не конюшню.

— Она не в глухом лесу, а находится прямо за домом. «Покажите мне конюшню»! Да ее может найти любой дурак. Так что для вас это не составит никакого труда.

— Я и забыл, что вы очень любите отравлять людям настроение.

— А я что-то не помню, чтобы мы с вами заключали пари.

О каком проигрыше идет речь?

— Неужели? Будь ваша воля, вы моментально указали бы мне на дверь. Вы бросили мне вызов, я его принял и одержал победу!

— В таком случае должна сказать, что вы меня обманули, скрыв известные только вам определенные и весьма своеобразные условия продажи коня.

— А я должен сказать, что раз уж от меня не отделаться, придется достойно принять свое поражение.

Слова Девлина показались Меган подозрительно знакомыми.

— Вы подслушивали под дверью? — выдохнула она. Девлин отвесил ей полный издевки поклон:

— Не упускать же такой удобный случай.

— Чего же еще можно ожидать от человека с манерами свиньи ! — процедила сквозь зубы Меган.

Девлин удивленно поднял брови. Меган не сомневалась, что он всего лишь притворяется, поскольку губы его по-прежнему кривились в ехидной усмешке.

— Очень стараюсь опуститься до этого уровня, но думаю, что все еще не достиг его.

Меган не стала докапываться до смысла этого замечания. Она решительно направилась мимо Девлина, но тот повернулся и преградил ей путь к отступлению.

— Ну что, в конечном счете вы все-таки убедились в моей прямоте, — тихо произнес он, неожиданно уперев руки в стену за спиной Меган. Девушка оказалась в своеобразной клетке, и теперь ей было никак не избежать его хрипловатого шепота. — Сейчас мы совсем одни. Не хотите обследовать меня руками так же, как делали это глазами?

Меган издала бессильный стон ярости, но вырвавшийся из ее уст звук оказался отнюдь не таким громким, как ей хотелось бы, — лишь слабый намек на бушевавшие в ней чувства. Меган удалось поднырнуть под правую руку Девлина, и она тотчас же стремглав ринулась к лестнице в конце холла.

Девлин засмеялся ей вслед и язвительно заметил:

— Вот это и впрямь были манеры свиньи, дорогая Меган! Чувствуя себя в безопасности, Меган остановилась и прошипела:

— Между этой вашей вульгарностью и прежней грубостью нет никакой разницы!

— Если уж говорить о манерах, мисс Пенуорти, то ваши отличаются интересной особенностью: вы смотрите на мужчину так, словно прикасаетесь к нему. Такое создается впечатление, мисс.

— Подонок!

— Испорченная девчонка! — огрызнулся Девлин и, отвесив ей насмешливый поклон, неторопливо направился к парадной двери, беззаботно насвистывая, словно был чрезвычайно доволен одержанной в этом раунде победой.

Меган до того разозлилась, что готова была наброситься на него с кулаками. Она едва сдержалась, чтобы не побежать следом и осуществить это намерение. Ну ничего! Пусть только он осмелится заговорить с ней еще раз!..

Глава 6

— Ты даже не представляешь, как я хочу сесть на тебя. Ты позволишь?

Девлин открыл глаза. Слова доносились через слегка приоткрытую дверь — в ней не было замка, и она вообще плотно не закрывалась. Вчера Девлин первым делом заменил в той комнате, где ему предстояло жить, обветшалую и неуклюжую койку на новую приличную кровать. Заняться дверью у него не было времени, тем более что отсутствие в ней замка нисколько его не беспокоило. Сейчас Девлин пожалел, что не позаботился об этом.

Только подумать, проснуться оттого, что в его конюшне нежно шепчутся любовники! Особенно сегодня. Накануне он заснул, представляя собственное свидание со своенравной мисс Пенуорти. Естественно, в его мечтах девушка была вовсе не своенравной, а пылкой; она не говорила ни слова и рот открывала только для поцелуев, чтобы Девлин мог почувствовать нежную бархатистость ее языка…

Внутри него словно пробежал огонь. Девлин даже застонал, как и предыдущей ночью, когда представил себе, как эта рыжая колдунья будет восхищаться его телом. Нет, подобные мысли больше не должны его посещать, по крайней мере до тех пор, пока ему не подвернется в округе какая-нибудь сердобольная особа, готовая утолить его желание, — тогда к ним можно и вернуться.

Девлин быстро перебрал в уме все реальные возможности, какие у него имелись. Во-первых, смазливенькая дочка хозяина гостиницы, которая флиртовала сейчас с Мортимером, так как Девлин не проявил к ней интереса. Мистер Браун вчера даже вернулся в ту гостиницу и остался там на ночь. А ведь элементарные правила этикета требовали, чтобы Мортимер попросил разрешения Девлина, прежде чем заявлять свои права на эту девчонку. Так… Во-вторых, горничная, которая вчера приносила сюда чистое постельное белье. Как же ее зовут? Девлин забыл, но пышные формы сей девицы напомнили ему последнюю любовницу. Эта горничная, смерив Девлина недвусмысленным взглядом, явно распустила слюни. Легкая добыча. Он мог бы овладеть ею еще вчера без единого усилия со своей стороны. Да и надо было бы, черт побери! Однако он не решился затевать интрижки со служанками сквайра. Сразу же поползут слухи, а Девлин предпочитал держать свои любовные связи в секрете.

Впрочем, молодой человек не сомневался, что найдет себе кого-нибудь по вкусу, какую-нибудь особу, которая не станет возражать против короткой интрижки, однако при нынешнем положении вещей тело его требовало, чтобы он сделал это как можно быстрее, лучше всего прямо сегодня же. Проклятая Меган Пенуорти! Да еще эти влюбленные за дверью! Их шепот подогревал и без того разгорающуюся в нем страсть. Наверняка какие-то слуги из поместья, которые пока еще не слышали, что конюшня теперь занята не только лошадьми. Черт возьми, поднялись, окаянные, ни свет ни заря! Девлин быстро взглянул на маленькое окошко и убедился, что рассвет едва забрезжил.

— Может, Сэр Эмброуз и ревнует, но мне все равно. Я могу ездить на вас обоих.

Хрипловатый смешок, последовавший за этими словами, донесся сквозь приоткрытую дверь. Девлин едва не застонал. Он попытался вспомнить, что находится за дверью, в задней части конюшни. Кажется, два стойла? В одном из них привязан Цезарь. Странно, но почему-то жеребец не выражает никакого возмущения, хотя его явно потревожили. Девлин же испытывал сейчас не просто возмущение, а настоящую ярость: мало того, что его разбудили, так еще и голос, нашептывающий всю эту любовную дребедень, кажется ему смутно знакомым. Кому же он принадлежит? Девлин никак не мог этого определить, и поэтому раздражение его достигло крайнего предела.

— Я тебя сейчас пощекочу, — снова раздался смешок. — Тебе нравится, да? Я так и думала. Сэр Эмброуз обожает, когда я его щекочу.

Девлин стрелой взвился с постели. Его охватило невероятное бешенство: он узнал и этот нежно воркующий голосок, и его обладательницу. Девлин резко распахнул дверь и замер. Никакого любовника в конюшне не оказалось — мужчина, которого он хотел превратить в лепешку, был лишь плодом его фантазии. В кругу льющегося на нее света от фонаря стояла только Меган! С ее сложенной в ковшик ладони слизывал сахар донельзя довольный Цезарь. Девушка была одета в зеленую амазонку, ее заплетенные в толстую косу медные волосы рыжим пламенем спускались до середины спины. Меган не услышала шагов Девлина: все ее внимание было сосредоточено на Цезаре, которого она угощала сахаром, ласково поглаживая и приговаривая, какой же он красавец.

Несмотря на то что сие невинное зрелище оказалось более чем далеким от той картины, которую он нарисовал в своем воображении, Девлин все же не мог подавить ярость, которая почему-то не поддавалась его контролю. Он не осознавал ее причин, так как ревность отнюдь не входила в число испытываемых им обычно эмоций. К тому же Девлин с самого начала отнес Меган к категории девственниц, а девственницы его не интересовали. Получается, что, проснувшись от звуков ее голоса, который он вскоре узнал, Девлин сделал поспешный вывод, что Меган никакая не девственница, а преспокойно дарит свое роскошное стройное тело не только какому-то счастливцу, с которым развлекается в конюшне, но еще и некоему ревнивому сэру Эмброузу. Последнее окончательно вывело Девлина из себя, особенно потому, что почти всю ночь его самого обуревали возбуждающие мысли об этой женщине.

Теперь Девлин понял, что ошибся в своих предположениях, честно говоря, весьма нелепых. Однако то, что он увидел, ничуть его не успокоило. Девлин чувствовал негодование. Впрочем, негодование — это еще слишком мягко сказано. Молодой человек был в бешенстве. Сначала он отказывает себе в удовольствии соблазнить эту девицу, потом решает, что она тут вовсю развлекается со своим любовником, имея в запасе еще одного, убедившись же, что ничего подобного не происходит, испытывает еще большую ярость. Да что же это она с ним делает?! Ни разу в жизни он не чувствовал себя таким кретином! Именно это взвинтило его до крайности.

— Что вы здесь делаете, детка? — звенящим от злости голосом ядовито спросил Девлин.

Меган не обернулась, но спина ее напряглась, и Девлин понял, что девушка узнала его. Меган небрежно опустила руку и смахнула с юбки остатки белых кристалликов сахара. Цезарю это не понравилось. Он высунул из стойла голову и потянулся за лакомством.

— Я была бы благодарна, если б вы обращались ко мне как положено.

— Значит, благодарности не будет.

— А еще лучше, не обращались бы совсем… Меган повернулась, видимо, собираясь что-то добавить, но слова замерли у нее на губах. Девушка тихо ойкнула, удивленно воззрившись на Девлина, одетого в одни полурасстегнутые кальсоны. В полной беспомощности, почти импульсивно, но с откровенным любопытством Меган скользнула взглядом по его золотистой коже, задержалась сначала на широких плечах и длинных, с сильными мышцами руках, затем на мощной груди, сужающейся книзу и переходящей в крепкий живот. В самом верху грудь Девлина была покрыта густыми черными волосами, слегка отступающими от сосков и совсем отсутствующими посередине. Они снова появлялись сразу же под пупком и тоненькой прямой линией исчезали под кальсонами. А еще ниже в ткань, натягивая ее до предела, упиралась довольно основательная выпуклость.

Меган словно завороженная уставилась на эту интимную часть тела Девлина. Он затаив дыхание неотрывно наблюдал за девушкой, под пристальным взглядом которой его возбуждение росло с каждой секундой. Черт побери, просто невероятно: эта Меган без всякого стеснения снова разглядывает его, будто изучая. Поскольку дверь в комнате не закрывалась, Девлин лег в кальсонах, хотя обычно спал совершенно голым. Последуй молодой человек своей привычке, он оказался бы сейчас перед девушкой обнаженным, потому что, вскочив с постели, дабы уничтожить воображаемого любовника Меган, вовсе не думал об одежде. Интересно, а если бы он и в самом деле был голый, продолжала бы мисс Пенуорти разглядывать его вот так же в упор? Девлин пришел к выводу, что она именно так и поступила бы.

— Если б эта дверь нормально закрывалась, вы сейчас могли бы увидеть гораздо больше, потому что обычно я сплю нагишом. Впрочем, это можно легко исправить. Хотите, я сниму кальсоны?

Меган вздрогнула; она удивленно взглянула ему в глаза и вдруг буквально остолбенела: до нее дошел смысл сказанного. Краска залила ей лицо, и девушка шарахнулась к выходу, но Девлин опередил ее. К ярости, клокотавшей в нем, теперь прибавилась страсть, которую пробудила в нем Меган. «На сей раз, — мелькнуло в голове у Девлина, — мое желание настолько необузданно, что Меган от меня не скроется». Девлин ринулся вслед за девушкой, в мгновение ока настиг ее, обнял и поцеловал. Меган не успела даже вскрикнуть, как он резко развернул ее к себе лицом, прижал к своему телу и завладел губами.

Какой-то момент Меган была в шоке, а затем ее охватил ужас. Ноги девушки повисли над полом, косу у самого основания крепко обхватили железные пальцы Девлина, поэтому бедная Мег никак не могла отразить атаку его яростных и беспощадных губ. И все равно она начала отчаянно сопротивляться, изо всех сил колотя Девлина по рукам и плечам. Ударить его в грудь ей никак не удавалось, поскольку Девлин сжал ее в своих объятиях как в тисках.

Меган совсем не нравилось то, что он с ней делал. Его рот причинял ей боль. Рука, державшая ее на весу, наверняка в любую минуту могла сломать ей ребра. Из-за того, что она так резко вырывалась из его объятий, девушка зацепилась за свои волосы и вырвала целую прядь. И что самое худшее, она совсем не могла дышать, и ей казалось, что она вот-вот задохнется.

К счастью, подчиняясь инстинкту самосохранения, Меган судорожно втянула носом воздух как раз в тот момент, когда у нее перед глазами начали мелькать черные точки, а затем продолжила борьбу, из последних сил колотя Девлина, щипля и дергая за волосы. Но несмотря на все попытки девушки освободиться, Девлин продолжал целовать ее.

Он не сразу понял, что женщина в его объятиях отчаянно сопротивляется, причем без всякого притворства. Для Девлина это было настолько же непривычным, насколько невероятным показалось ему и то, что он полностью потерял над собой контроль. С трудом осознав, что его необузданная страсть не встречает никакого ответа, он затуманенным взглядом уставился на предмет своего сумасшествия. В огромных синих глазах Меган не было ни слезинки. Он прочел в них… Настороженность? Нет, скорее страшный испуг, почти ужас.

— Вы сделали мне больно, — тихо, с явным осуждением произнесла Меган.

Боже правый! Неужели он и в самом деле причинил ей боль? Что же, черт побери, сделала с ним эта женщина?! Он никогда не вел себя так грубо.

— Простите! — Девлин действительно жалел о своем поступке, по крайней мере о том, что, сам того не желая, сделал ей больно. — Честно говоря, когда я засыпал, я все время думал о вас. А проснулся — и слышу ваш голос. Боюсь, что нежная ласка ваших прекрасных глаз лишила меня здравого смысла.

Его слова не были похожи на извинение, они скорее звучали как жалоба, даже как своего рода обвинение в ее адрес. Страх Меган мгновенно сменился яростью, которую она уже намеревалась обрушить на его голову, но Девлин спросил:

— Чем же я причинил вам боль?

Меган возмутилась: а то он сам этого не знает!

Глаза ее сверкнули, однако девушка сдержалась и решила ответить, потому что хватка Девлина по-прежнему не ослабевала.

— Вы чуть не сломали мне спину. И вырвали чуть ли не ; половину косы. Кроме того, я буду крайне удивлена, если мои губы не прилипли к зубам.

Девлину претензии Меган показались всего лишь причитаниями молодой капризной леди, которая не имеет ни малейшего представления об истинной страсти. Для мужчины, отлично владеющего искусством любовных утех, куда предпочтительнее была бы пощечина. Девлин чувствовал себя оскорбленным. Он подумал о том, что не зря всегда как чумы боялся девственниц. И еще он подумал, что Меган действительно целомудренная молоденькая девушка. Правда, ведет она себя настолько смело и бесцеремонно, что кажется, будто она напрашивается на то, чтобы с этим фактом было скорее покончено. Он уже сказал ей все, что думает, и тем самым как бы принес свои извинения. Большего Меган не заслуживает. Хорошо бы вот так же легко избавиться и от обуревавшей его страсти, но кровь бурлила в нем с прежней силой, что в какой-то мере объясняло то, почему он не желал просить у Меган прощения еще раз.

— Случайность! — отверг Девлин обвинения Меган, хотя все-таки поставил ее на пол, не имея при этом ни малейшего желания выпускать ее из своих объятий. — Вы получили все это за то, что пожирали меня глазами.

— Ничего подобного! — взорвалась Меган.

— Пожирали! Как только вы попытаетесь проделать это снова, получите то же самое, и так будет каждый раз. Может быть, в конце концов вы научитесь целоваться.

Девлину хотелось задеть ее побольнее, потому что сам он страшно мучился из-за того, что так жаждет близости с нею. Он уже пришел в себя и понял, что будет продолжать мучиться, поскольку единственное, что он мог предпринять, это поцелуи. Но не могут же они продолжаться вечно! Сказанные им грубые слова должны послужить ей хорошим предупреждением, и впредь она станет держаться от него как можно дальше.

Вне всякого сомнения, ему не справиться с собой, если мисс Пенуорти будет постоянно находиться где-нибудь рядом: он просто не выдержит, принимая гигантские дозы исходящего от нее соблазна.

— Я вас ненавижу! — вся кипя, прошипела Меган.

Девлин усмехнулся.

— О, вы меня просто убиваете. Я этого не переживу! — с пафосом произнес он, не скрывая ехидства по поводу сомнительной искренности ее слов. — Только вы почему-то до сих пор так и не попросили меня отпустить вас или я ошибаюсь? А ведь именно это надо было сделать, если вы и впрямь меня ненавидите.

— Пустите меня!

— Теперь уже поздно.

И Девлин снова впился в губы Меган. На сей раз поцелуй совсем не походил на предыдущий. Теперь Девлин все время помнил, что Меган неискушенная молоденькая девушка. И потому, призвав на помощь весь свой богатый опыт, он был безмерно нежен, легко и вместе с тем умело касаясь ее губ так, чтобы они сами раскрылись ему навстречу. И когда это произошло, он наконец насладился долгожданной наградой. Боже правый, до чего же она пьянит его!

Меган еще раза два ударила Девлина, а потом ее ладони замерли на его груди. Она расслабилась, и ее охватила сладкая истома; девушка испытывала удовольствие от прикосновения к сильному телу Девлина. Именно этого он и добивался: ему сразу же захотелось проникнуть языком как можно глубже в рот Меган, чтобы возбудить в ней ответную страсть. Однако он опасался, что это может вызвать у нее совершенно противоположную реакцию. Откуда ему знать, как это бывает у девственниц? Уж лучше сдержать свой порыв и действовать медленно и осторожно. Девлин заранее приготовился к быстрому отступлению, если Меган вдруг вздумает пустить в ход зубы. Но она была настолько несведуща, что ей это и в голову не пришло.

Меган даже не отвечала на поцелуй Девлина, просто принимая его ласки. Для него это было даже хорошо, потому что он уже с трудом сдерживал свою страсть и потерял бы голову, имей Меган хоть малейший опыт в искусстве любовных поцелуев. К счастью, она даже не ведала, как ему ответить. Впрочем, это скоро перестало беспокоить Девлина. Губы Меган были такими мягкими, чуть припухлыми от его предыдущей атаки, дыхание — сладким, покорность — очаровывающей, а ее горячее, податливое тело… «Господи, дай мне силы!"

Девлин почти потерял самообладание — он сжал бедра Меган и притянул ее к себе, дабы хоть таким образом утолить свое беспредельное желание, приобретшее в этот момент весьма реальную физическую форму. Меган застонала, и он понял, что она никогда не испытывала ничего подобного. Возбуждение дошло до предела, еще мгновение — и собственное тело перестанет ему повиноваться, он отнесет Меган к себе в постель. Хоть бы она снова разозлилась! Пусть бы отвесила ему звонкую пощечину!

Девлин оторвался от губ Меган и замер, весь дрожа от охватившего его вожделения, стараясь восстановить нормальное дыхание и вновь обрести здравый смысл.

— Надеюсь, теперь вы поняли, что такое настоящий поцелуй, — произнес он, пытаясь заслужить столь необходимую ему сейчас пощечину. — Если захотите испытать то же самое, но без одежды, непременно дайте мне знать.

После долгой напряженной паузы Девлин получил желаемую пощечину, однако должного действия она не возымела: он лишь почувствовал еще большее желание. Посему Девлин сменил тактику и прибегнул к открытым оскорблениям.

— Молодая леди пристойного поведения, увидев, что я полуодет, тотчас отвернулась бы и удалилась, вместо того чтобы восхищенно меня разглядывать. Но вы, моя дорогая, видимо, не очень-то пристойного поведения, не правда ли?

У Девлина тут же зазвенело в ушах от новой пощечины. Подумав, что он вряд ли заслужил ее, поскольку говорил чистую правду, Меган поспешно юркнула за угол конюшни и стремглав понеслась к дому.

Глава 7

Захлопнув дверь своей комнаты, она запыхавшись остановилась и крепко зажмурилась. Ее всю трясло. Потом она тихо застонала.

Он был прав, абсолютно прав. Снова она вела себя совершенно непристойно. Ей следовало закрыть глаза в ту самую секунду, как она увидела, что Девлин не совсем одет. Вместо этого она как завороженная уставилась на его великолепное тело, «пожирая его глазами», как довольно грубо выразился Девлин. Но ведь именно это она и делала! Какое легкомыслие — забыть, что Девлин все это время наблюдал за ней!

Неудивительно, что он спросил, а не снять ли ему кальсоны! Как она может осуждать его, если дольше всего разглядывала именно ту самую часть его тела? А он всего лишь прочитал ее гадкие мысли — ведь ей очень хотелось увидеть то, что там скрывается! Его детородный орган показался Меган огромным. Позже она в этом убедилась, почувствовав его даже через плотную ткань юбки, когда он был прижат к месту, где соединялись ее бедра. Это прикосновение испугало Меган, но к чувству страха примешивалось другое, до сих пор неведомое ей ощущение — разлившегося по всему телу упоительного жара, охватившего ее до самых кончиков пальцев на руках и ногах. Это было так странно и… так прекрасно, в чем Меган боялась себе признаться, как и в другом, не менее странном и приятном ощущении, возникшем где-то внизу живота, когда Девлин целовал ее второй раз.

Меган снова застонала и нервно заметалась по комнате. Этого нельзя было допускать! Ведь она хотела только одного — подружиться с Цезарем, чтобы потом спокойно на нем ездить. У нее не было ни малейшего желания видеть Девлина Джеффриза, напротив, она специально пришла в конюшню в такую рань, чтобы никого там не встретить.

Это был отличный план, но все испортил проклятый дверной замок, который не закрывался. И слишком чуткий сон новоявленного конюха. Ради всего святого, ведь она, Меган, разговаривала с Цезарем очень тихо, почти шепотом. Это никак не могло разбудить Девлина, даже если бы дверь и была открыта. Однако он заявил, что проснулся от звука ее голоса. А еще он сказал, что засыпая думал о ней. Неужели это правда? Вряд ли. Девлин наговорил ей столько оскорбительного! Но скорее всего он сделал это с умыслом, чтобы доставить себе удовольствие, увидев, как она шокирована.

Меган остановилась и невольно посмотрела в окно, выходившее во внутренний двор и на конюшню. Последняя находилась далеко за домом, но была расположена немного в стороне, так что Меган хорошо было видно двери и всех, кто в них входит или выходит. Услышав ржание лошади, Меган подумала, что сейчас появится Тимми, помощник конюха, который каждый день добирался до работы на своей старенькой кляче. Но из конюшни вихрем вылетел черный жеребец, на котором восседал Девлин.

Господи, сделай так, чтобы он сейчас уехал навсегда, взмолилась про себя Меган. Но она знала, что мольба ее не будет услышана: на жеребце даже не было седла, а на Девлине — сапог для верховой езды. Он надел лишь белую рубашку, похожую на вчерашнюю. «Хоть бы он свалился!» — снова обратилась к небесам Меган, но и это ее желание не сбылось: всадник и конь, казалось, были созданы друг для друга. Еще мгновение, и они скрылись из вида. Но не из мыслей Мег.

Проклятие! Не будь этот Девлин дьявольски хорош собой, она бы не выставила себя на посмешище как последняя идиотка. Его красота заставила ее потерять голову, чего с Меган никогда еще не случалось, ибо до сих пор ей ни разу не встретился мужчина, который бы мог лишить ее способности трезво мыслить. Конечно, она совершила непростительную глупость, когда так упорно и нагло разглядывала Девлина. Но он проявил куда большую наглость, предложив снять перед нею кальсоны. Какая дикая вульгарность! И вообще каждый раз, когда Девлин открывал рот в ее присутствии, он непременно изрекал одни пошлости, иначе он с Меган и не разговаривал. Тогда с чего он вдруг на нее набросился? Она в этом совсем не виновата. Хотя, возможно…

Разве Девлин недостаточно ясно сказал, что ее взгляд похож на физическое прикосновение? Ничего подобного! Меган не верилось, что она сама спровоцировала Девлина. Не верила она и его угрозе снова поцеловать ее, если он еще раз заметит подобный взгляд. Ну, во-первых, она в его сторону и не посмотрит, а во-вторых, он просто не осмелится. Впрочем… До чего же этот Девлин груб, настоящий мужлан, проходимец самого низкого пошиба. Конечно, такой осмелится на все! Ведь Меган даже не предполагала, что он вообще может ее поцеловать, а у него на это хватило наглости! Да, но почему она все время о нем думает?

Наверное, она выбросила бы из головы этого мерзавца, если б он не поцеловал ее во второй раз совсем не так, как в первый: у Меган даже голова закружилась, а все тело охватила такая сладкая истома… Стыдно признаться, но Меган в тот момент очень хотелось, чтобы поцелуй никогда не кончался. Она настолько обо всем позабыла, что даже не потребовала от Девлина остановиться. Он сам остановился. Ничего удивительного, ведь она совсем не умеет целоваться, и он не преминул ей открыто об этом сказать.

Вспомнив его насмешливое замечание, Меган нахмурилась. Девлин прав — в этой области у нее нет никакого опыта. Единственный поцелуй, который отважился сорвать один из ее местных поклонников, не в счет — тот молодой человек лишь слегка коснулся ее губ. Все случилось так быстро, что она даже не успела понять, приятно ей или нет.

Но ведь она собирается выйти замуж за герцога! Наверное, перед тем как они будут целоваться, надо научиться этому? Меган вовсе не хотелось, чтобы герцог тоже нашел ее неумелой и несведущей. Правда, теперь, когда Меган твердо решила, за кого она выйдет замуж, было бы нечестно поощрять других поклонников, если кто-либо из них попытается ее поцеловать, а значит, у нее нет никакой возможности освоить сию науку. Какая же она глупая! Следовало быть повнимательнее и запомнить, что и как делал Девлин, когда ее целовал. Впрочем, Меган была настолько погружена в новые для нее ощущения, что просто не сумела бы уловить, каким образом он эти ощущения у нее вызывает. Но ему она целовать себя больше ни за что не разрешит. Это исключено! Какой-то жалкий конюх! Лошадник! Как он только посмел…

Меган все еще стояла у окна, когда вернулся Девлин. Волосы его были мокрыми, рубашка прилипла к груди. Он что, ездил купаться? Только не к моему пруду, с надеждой подумала Меган. При одной мысли о том, что Девлин плавал в ее личном водоеме, она рассвирепела. Достаточно и того, что он живет в ее конюшне!

От злости Меган даже не сразу поняла, что Девлин ее увидел. Заметив наконец, что он остановил Цезаря прямо под ее окном и без всякого стеснения устремил взор наверх, девушка вопреки его предупреждению вызывающе уставилась на него. Она сделала это преднамеренно, назло, ничуть не сомневаясь, что у себя в комнате ей нечего бояться ни самого Девлина, ни его угроз. Меган довольно улыбнулась.

Но Девлин продолжал смотреть на нее: он не отвел взгляда, даже когда слез с коня и встал у входа в конюшню, бросая Меган вызов — кто кого? Неожиданно он поднял руки и стянул с себя рубашку.

Меган охнула и, тяжело дыша, рывком задернула шторы. До нее донесся хриплый хохот Девлина, который был еще оскорбительнее, чем его вчерашний шепот и наглое насвистывание. Он выиграл и этот раунд! Это просто невыносимо! Надо поговорить с отцом. Этого мерзавца Девлина следует поставить на место!

Глава 8

Возможность поговорить с отцом представилась Меган чуть позже, за завтраком. Девушка тщательно обдумала, что она скажет, и решила, что должна поведать лишь частичную правду, способную нанести существенный ущерб репутации Девлина Джеффриза, но не будет настаивать на его увольнении — ведь тогда они лишатся красавца Цезаря. И еще: надо рассказать отцу о поведении Девлина до разговора о приближающейся поездке в Лондон и планах на нынешний день. И все же Меган опасалась, что коль скоро речь пойдет об оскорбительных поступках Девлина, он, в свою очередь, тоже может выразить мнение на сей счет, изобразив ее не менее виновной, чем он сам.

В конце концов Меган, все взвесив, просто решила предупредить Девлина о своем намерении, хотя в глубине души уповала на то, что ей вообще больше не придется беседовать с ним ни на какие темы. Но как бы там ни было, она вынуждена сделать ему предупреждение — ведь этот самоуверенный болван мог подумать, что она не станет ничего говорить отцу. И у него есть для этого основания — на вопрос отца, не совершил ли Девлин что-нибудь недостойное, она ответила весьма уклончиво и не настояла на его увольнении. Проклятый конюх прекрасно об этом знал, так как подслушивал под дверью. Ну так теперь Меган его предупредит, что впредь она молчать не станет, и если он не прекратит свои домогательства, обо всем расскажет отцу.

Но невзирая на все эти рассуждения, Меган все-таки нервничала, когда после завтрака, как обычно, направилась в конюшню. Войдя, она облегченно вздохнула — здесь никого не было, даже Тимми. Только из дальнего конца доносился какой-то шум, похожий на удары молотка, но девушка, не обратив на него внимания, прошла прямо к стойлу Сэра Эмброуза.

Перед прогулкой Меган всегда слегка чистила лошадь, а по возвращении делала это более тщательно. Но сегодня ей хотелось выбраться из конюшни как можно быстрее, пока здесь не появился Девлин, и девушка решила обойтись без этой процедуры.

— Доброе утро, мисс Меган.

— Здравствуй, Тимми.

— Этот Цезарь — отличная штучка, правда? — широко улыбаясь, сказал мальчик и взобрался на ограду стойла, чтобы достать высоко висевшее седло Меган.

Вообще-то девушка никогда не требовала от Тимми никакой помощи; обычно он садился наверху, просто чтобы составить молодой хозяйке компанию, пока та ухаживает за лошадью. Сейчас присутствие Тимми успокоило Меган, она даже решила почистить Сэра Эмброуза.

— Что это ты бездельничаешь, Тимми? Я ведь дал тебе задание. Займись-ка им.

При звуке этого голоса Меган вздрогнула. Тимми моментально спрыгнул с ограды стойла и помчался на зов.

— Вас никто не просил тут командовать, — сказала Меган, поворачиваясь к появившемуся у стойла Девлину. — Разве Тимми не имеет права поговорить со мной?

— Конечно, имеет, но не сейчас, когда я дал ему задание.

Теперь, между прочим, он находится в моем подчинении.

Меган собралась было возразить, что не он работодатель Тимми, но вдруг поняла, что опять не сводит с Девлина глаз.

Она замолчала и отвернулась.

— Как? Неужели никаких возражений?

— Убирайтесь! — буркнула Меган.

— И не подумаю, — ответил Девлин (по мнению Меган, ей в пику). — В конце концов, я тут живу, хотя и временно. Нельзя же гнать человека из собственного дома, согласитесь сами.

Веселый и, как ей казалось, самоуверенный тон Девлина крайне раздражал Меган; она с трудом воздержалась от комментариев, хотя фраза «конюшня — самое подходящее для вас место» так и вертелась у нее на кончике языка. Девушка решила, что больше вообще не скажет этому хаму ни слова и до самого отъезда будет полностью его игнорировать.

Меган шагнула вперед, чтобы взять седло, но Девлин внезапно встал прямо сзади нее и, упираясь грудью ей в спину, дотянулся до седла и снял его. Меган с силой рванула седло из рук Девлина. Тот от неожиданности выпустил его, и девушку отбросило назад. Седло было тяжелым, а движения Меган — слишком резкими: она, потеряв равновесие, плюхнулась в кучу сена.

Вскрикнув от негодования, Меган оттолкнула протянутую ей руку Девлина. Опять она оказалась в дурацком положении в присутствии этого наглеца! Сколько же это может продолжаться? Он что, специально над ней издевается?

— Я только пытался вам помочь, ведь Тимми я отослал, — произнес Девдин, В его голосе не было никакой издевки, но Меган была уверена, что негодяй до ушей расплылся в ехидной улыбке. Ну нет, смотреть на него она все равно не будет, этого он не дождется!

Меган поднялась, отряхнула амазонку и потянулась за седлом. Пока она готовила лошадь к прогулке, в конюшне стояла гробовая тишина. Может, Девлин наконец ушел? Все равно, проверять это она не собирается.

— Ну хорошо, за все это время вы взглянули на меня только один раз, и то мельком, — послышался раздраженный голос Девлина. — У меня что, внезапно выросли рога?

— Полагаю, они у вас всегда были, — не удержалась Меган.

— Когда вы оскорбляете человека, надо смотреть ему в лицо!

Но Меган на него смотреть не стала, а лишь поспешила поставить этого чурбана на место:

— Вы, должно быть, совсем забыли о своем предупреждении, мистер Джеффриз, чего обо мне не скажешь. Так вот: я не имею ни малейшего желания снова провоцировать вас своими взглядами.

— Вы и так меня провоцируете, — проворчал Девлин и добавил чуть мягче:

— Взгляды бывают разными. И смотреть можно по-разному, и вы, черт возьми, прекрасно понимаете, что я имею в виду. К тому же я был до крайности взбешен, когда предупреждал вас о последствиях подобных взглядов. Поэтому вполне возможно, что в следующий раз — когда вы станете меня снова так же разглядывать — с вами ничего плохого не случится. Хотите проверить?

— Не имею ни малейшего желания.

— Как вам будет угодно. В этом проклятом пруду вода оказалась холоднее, чем я думал.

Меган, явно раздраженная, подняла на Девлина глаза.

— Между прочим, мистер Джеффриз, этот проклятый пруд — мой, так что держитесь от него подальше, буду вам крайне за это признательна, — едко заметила она.

— Тогда не разжигайте мое тело до такого состояния, что мне надо либо бросаться в холодную воду, либо немедленно тащить вас в постель.

Лицо Меган залила краска.

— Можете пользоваться моим прудом, — напряженным голосом ответила девушка.

— Не сомневался, что так вы и скажете. Меган вывела Сэра Эмброуза из стойла и направилась к выходу; довольно мирный тон Девлина немного успокоил ее.

— Упрямая тварь! — услышала Меган за спиной бормотание, явно не предназначавшееся для ее ушей, потому что, как только она обернулась, Девлин тут же громко произнес:

— Я полагал, что за седлом вы обратитесь ко мне.

— Зачем? Я прекрасно справляюсь со своим конем, сама за ним ухаживаю, чищу и седлаю его.

— Вашим конем? Глаза Меган сузились.

— А что здесь особенного?

— Собственно говоря, ничего. Просто меня удивляет, каким образом вы справляетесь с такой отменно чистокровной лошадью.

— Это дело привычки. Сэра Эмброуза мне подарили в день моего двенадцатилетия.

— Это и есть Сэр Эмброуз? — расхохотался Девлин.

Меган стиснула зубы.

— Что тут смешного, черт побери? — прошипела она.

— Очень жаль, мисс Пенуорти, что именно мне приходится вам об этом говорить, но ваша лошадь — не жеребец, а кобыла.

— Я это прекрасно знаю сама. Девлин перестал улыбаться.

— Тогда какого черта вы назвали ее Сэром Эмброузом?

— По имени ее прежнего владельца, Эмброуза Сент-Джеймса.

— Почему? — резко спросил Девлин и нахмурился. — Вы с ним когда-нибудь встречались? Он что, похож на эту проклятую лошадь?

Меган удивил его внезапный гнев.

— Нет, я с ним не знакома и не знаю, как он выглядит. Да и какое это имеет значение? Не все ли вам равно, как я называю свою лошадь?

— Разумеется, все равно. Меня это абсолютно не касается, — зло ответил Девлин. — Просто давать такое имя лошади, тем более кобыле — совершеннейшее идиотство.

— А я считаю идиотством давать имя «Девлин» мужчине: сразу же возникает образ дьявола и прочей нечисти. Впрочем, вам оно подходит как нельзя лучше.

В ответ Девлин взял Меган за талию и приподнял так, что их глаза оказались на одном уровне.

— Вы не забыли мои слова о том, как я поступаю с норовистыми лошадьми? И с упрямыми и вздорными женщинами? — угрожающе спросил он. Меган молча кивнула. — То-то, мисс Пенуорти. А теперь можете ехать.

Пока Меган садилась в седло, краткое замешательство, которое вызвали у нее слова Девлина, немного прошло. Но Девлин не стал дожидаться момента, когда она окончательно опомнится и обрушит на него свой гнев, он преспокойно вернулся в конюшню. Меган осталось лишь молча глядеть ему вслед, кипя от негодования.

Как он смеет так грубо хватать ее! Пусть только еще раз попробует! Девушка хотела было броситься за Девлином, чтобы все ему высказать, но вовремя вспомнила, каким угрожающим тоном он с ней разговаривал. Пожалуй, лучше отложить это на следующий раз. Когда она сама не будет в такой ярости.

Глава 9

— Розовые? — удивился Девлин, разглядывая шторы, которые Мортимер только что повесил на единственное окно в его новом жилище. — Неужели нельзя было найти ничего лучшего?

— Мне еще повезло, что в такой крохотной деревне, как Тидэйл, удалось достать хоть такие. Не понимаю, почему вы так недовольны. В этой комнате должно быть что-то яркое.

По мнению Девлина, пребывавшего в мрачном настроении, эту комнату вообще следовало спалить дотла.

— Вы починили замок?

— Да, теперь дверь запирается надежно и прочно! Немного позже доставят коврики.

— Коврики? А нормальные ковры есть?

— Только не в Тидэйле.

Девлин вздохнул, чувствуя себя несправедливо обойденным. «Это пойдет тебе на пользу, — заверяла его герцогиня. — Возможно, даже научит смирению, которого, к сожалению, тебе так не хватает, мой милый мальчик». Видела бы она конюшню сквайра! Здесь уже много лет никто не жил. Даже Тимми каждый вечер уезжал к своей матери, предпочитая спать в ее битком набитом домике, а не в одной из тех двух комнатушек, в которых когда-то жили грумы, а теперь хранилась всякая рухлядь. У Девлина в голове не укладывалось, как мистер Пенуорти, человек достаточно высокого положения, сквайр, мог держать только одного помощника конюха и всего четырех лошадей. А эта конюшня! Просто нет слов…

— Хорошо бы покрасить эти голые стены, — сказал Девлин. — Только не в розовый цвет.

— Но тогда вам придется спать, вдыхая аромат свежей краски, — предупредил Мортимер.

— Я и так сплю в чертовой конюшне, — буркнул Девлин. Мортимер хихикнул.

— Подумаешь, одним скверным запахом больше! Невелика разница.

Девлин не находил здесь ничего смешного. Было бы куда лучше, забыв к чертям всякую осторожность, поселиться вместе с Мортимером в гостинице, но Девлин хорошо помнил предупреждение герцогини держаться подальше от общественных мест. Какого дьявола он не научится наконец говорить ей «нет»!

— Мне потребуется еще несколько рубашек, — сказал Девлин, с отвращением глядя на рукав, некогда белый, а нынче весь покрытый пятнами. — По крайней мере дюжина.

— Я ведь говорил вам, что белые рубашки джентльмена непригодны для конюшни.

— Пошлите за рубашками, мистер Браун. А пока их доставят, узнайте, нет ли в округе подходящих для меня женщин.

— Подходящих для чего? — с искренней невинностью поинтересовался Мортимер, но, заметив свирепый взгляд Девлина, поспешно проговорил:

— О, понятно. Послушайте, я здесь вовсе не для того…

— Избавьте меня от нудных сентенций, мистер Браун, или же мне…

— Придется страдать, как и всем, — закончил Мортимер. Девлин поднял брови.

— А, так вы уже искали?

— Это тихое милое местечко. И если уж какому-то здешнему парню здорово приспичит заполучить девицу, то сначала ему придется на ней жениться.

— Нет даже девки из таверны? — не поверил Девлин.

— Даже из таверны. Разве что из грязной пивнушки, — с восторгом сообщил Мортимер.

— Что же мне тогда делать? Скакать в Лондон?

— Не вздумайте там появляться, если не собираетесь напроситься на эту вашу дуэль. — Девлин мрачно посмотрел на него. Мортимер ехидно предложил:

— Говорят, неподалеку есть отличный прохладный пруд. С его помощью можно хотя бы частично решить вашу проблему…

— Я уже знаю этот треклятый пруд, — отрезал Девлин, вспомнив о своем утреннем купании в ледяной воде.

И тотчас же у него перед глазами возник образ Меган верхом на Сэре Эмброузе. Сэр Эмброуз! С ума можно сойти!

Девлина вдруг охватило неистовое желание помчаться за Меган, чтобы самому убедиться, что с девушкой все в порядке и она действительно прекрасно справляется со своей своенравной лошадью. Однако здравый смысл подсказал ему, что раз уж Меган, по ее словам, стала хозяйкой Сэра Эмброуза в двенадцать лет, то она — умелая наездница. Правда, стремление Девлина броситься вслед за Меган его здравый смысл при этом нисколько не уменьшил.

— Добавьте ко всему заказанному ящик бренди, — пробурчал Джеффриз, ощутив прилив тоски. — Неужели во всей округе нет ни единой падшей голубки?

— Ни одной.

— Пусть привезут два ящика бренди.

У Меган было такое скверное настроение, что она едва не проехала обширный луг, расположенный на холме. Обычно здесь несколько раз в неделю она встречалась по утрам с Тиффани. В отличие от Меган Тиффани не очень увлекалась верховой ездой, хотя владела этим искусством весьма неплохо. Она выбиралась на прогулку далеко не каждое утро.

Сегодня они не договаривались о встрече. Тиффани никогда заранее своих выездов не планировала. Поэтому Меган всегда на всякий случай включала в маршрут и этот луг, находившийся как раз между их владениями.

Меган несколько удивилась, увидев подругу на лугу, поскольку сама выехала раньше обычного, торопясь покинуть конюшню.

— Должно быть, тебя сегодня выманила из дома хорошая погода, иначе ты не выбралась бы в такую рань, — подъезжая к Тиффани, сказала Меган. — А может, у твоей матери сегодня опять плохое настроение и она замучила тебя нотациями?

— Ни то, ни другое. Во-первых, у меня новости, которые мне не терпится сообщить, а во-вторых, я просто умираю от любопытства.

— Думаю, что от любопытства ты умираешь как раз во-первых, — шутливо заметила Меган.

— Конечно, — рассмеялась Тиффани. — Особенно после того, как вчера ты даже не вернулась, а послала с экипажем лакея. Я собиралась заехать к тебе сегодня попозже, но вспомнила, что мама устраивает собрание поэтического клуба, где я должна читать стихи — я ей уже обещала. А вчера вечером я тоже не могла приехать — у нас в гостях был Тайлер со своими родителями.

— Ну и как все прошло?

— Просто отлично, несмотря на то что я сильно нервничала. Ты лучше скажи: твой отец в самом деле купил этого изумительного коня?

Меган усмехнулась:

— Да, он действительно купил Цезаря. И еще пару кобыл, хотя их пока не привезли.

— Представляю, в каком ты восторге! Тайлер вчера весь вечер только и говорил об этом жеребце. Все о нем рассказал своему отцу. Они даже заключили пари, был ли этот конь раньше победителем на скачках или нет. Так что я ничуть не удивлюсь, если на этой неделе они оба к вам заедут, чтобы разглядеть это чудо получше. Ты на нем еще не каталась?

— Ты же знаешь, леди ездить на жеребцах неприлично.

— Но тебя-то это не остановит, — со знанием дела возразила Тиффани. — Значит, ты на нем не выезжала?

— Пока еще нет, — вздохнула Меган.

— А как насчет его тренера? Он так хорош собой! Вы его уже уволили?

— Ты считаешь его красивым?

— Дьявольски! А тебе так не кажется?

Меган пожала плечами.

— По-своему он довольно привлекателен, если не обращать внимания на его грубость, чего я лично сделать не могу. Но к сожалению, избавиться от него не удалось. Когда Девлин Джеффриз сообщил, что прибыл вместе с Цезарем и будет постоянно находиться при нем, он дословно передал суть дела: именно таковы идиотские условия договора о продаже. Уволим конюха — лишимся коня.

— Как странно!

— Абсолютная нелепость! — При упоминании о договоре Меган вновь охватил гнев. — Представляешь, какие возможности дают ему подобные условия — он может позволить себе любую наглость, грубость, непристойность, все что угодно!

— А что, он уже воспользовался некоторыми из этих возможностей?

— Некоторыми! Да всеми, которые я тебе только что перечислила.

— Очень странно! — задумчиво повторила Тиффани. — Обычно мужчины в твоем присутствии не ведут себя подобным образом.

Девушка удивленно взглянула на подругу. А ведь Тиффани права: действительно, никогда ни один мужчина не позволял себе в отношении Меган ничего хотя бы отдаленно напоминающего грубость.

— Ты знаешь, все это очень похоже на то, как ты вела себя с Тайлером, — продолжила меж тем Тиффани. Меган оторопело уставилась на нее.

— Пожалуй… — наконец растерянно протянула она.

— Понимаешь, мистер Джеффриз гораздо привлекательнее других мужчин, — подчеркнула Тиффани. — Вот я и подумала: может быть, у него та же проблема, что и у тебя? Ну, я имею в виду, что все женщины, которые ему встречаются, немедленно в него влюбляются?

Меган покосилась на Тиффани.

— Но отнюдь не всех мужчин, которые мне встречаются, тут же охватывает страсть. Тиффани рассмеялась.

— Ты же понимаешь, что я хочу сказать.

— Да, конечно, но тем не менее факт остается фактом — мистер Джеффриз вовсе не стремится выглядеть привлекательным!

— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Тиффани. — Точно так же, как ты по отношению к Тайлеру. Один к одному!

Все верно. Правда, Меган никогда не думала, что мужчина может прибегнуть к таким же уловкам, какие использовала она, дабы пресечь малейшие поползновения со стороны Тайлера, если бы таковые возникли (возможность чего она совсем не исключала). Значит, Девлин все делал умышленно? Даже целовал? Только для того, чтобы ее шокировать?

Вспомнив о поцелуе, Меган сказала:

— Честно говоря, мне надоело обсуждать этого конюха. Чуть не забыла: у меня есть одно дело, в котором ты могла бы мне помочь. Я совершенно не разбираюсь в том, как надо целоваться.

— Целоваться? — поразилась Тиффани.

— Ну да, я даже не знаю, как это делается. И полагаю, что мне надо этому поучиться до того, как я встречусь с герцогом. Как ты считаешь?

— Вовсе не обязательно… Подожди, ты хочешь сказать, что я должна тебя научить?!

— Не будь гусыней, Тифф! Просто ты действительно знаешь об этом гораздо больше меня. Разве Тайлер не научил тебя? Или все получилось естественно, само по себе? Без всякой практики?

— Разумеется, была практика, как ты говоришь. Правда, Тайлер и не подозревал, что преподает мне урок, но именно так и вышло. Не могу сказать, что все получилось естественно и само по себе, так как сначала я слишком волновалась и никакого удовольствия мне эти поцелуи не доставляли. Но теперь мне кажется, будто я всегда знала, как надо целоваться. Мег, у нас не было серьезных поцелуев, только при встречах и прощании, да и то когда никто не смотрит.

Меган усмехнулась: она, будучи компаньонкой Тиффани и Тайлера, повсюду сопровождала их и каждый раз, когда они целовались, отворачивалась, чтобы они думали, будто их никто не видит.

— Но он пока еще не просовывал тебе в рот свой язык?

— Меган! Каким образом ты про это узнала?

— Совершенно случайно, честное слово! — уклончиво ответила девушка. — Ну так как — просовывал?

— Нет! Но Тайлер говорит, что, возможно, сделает это. По его словам, он просто хотел меня предупредить, чтобы я не испугалась, если он когда-нибудь слишком увлечется и поступит именно так. А еще он сказал, что после того как мы поженимся, такие поцелуи обязательно станут частью…

— Того самого? — прошептала Меган.

— Да, только мне кажется, что целоваться таким образом отвратительно.

— Вовсе нет.

У Тиффани округлились глаза.

— Меган Пенуорти, кто же это просовывал язык тебе в рот?

— Разве я так сказала?

— И без того ясно.

— Ну ладно, ладно! — проворчала Меган. — Это сделал Девлин Джеффриз, и если тебя интересует, почему я тебе об этом не сказала сразу, то я отвечу: потому что каждый раз, как я об этом вспоминаю, меня начинает трясти от бешенства.

— Ты имеешь в виду этого конюха?!

— Я ведь тебе говорила, что он вел себя неприлично. Да еще обвинил во всем меня — я, видишь ли, чересчур пристально его разглядывала.

— А ты действительно его разглядывала? Да?

— Сначала позволь задать тебе один вопрос: как бы ты поступила, если б перед тобой вдруг появился полуголый мужчина? Сразу же отвернулась?

— Шутишь? — Тиффани кашлянула. — Скорее всего я бы сначала на него немного посмотрела и только потом отвернулась.

— Ну, а я вообще забыла, что надо отвернуться.

— И ты видела его совсем голым?!

— Нет, только наполовину. Вижу, мне придется все тебе рассказать.

На объяснения ушло немало времени.

— Возможно, ты права и он все делает преднамеренно, — закончив повествование, сказала Меган. — Как ты думаешь, может быть, мне следует ему сказать, что он напрасно беспокоится, потому что скоро мое сердце будет отдано другому?

— Лучше расскажи обо всем отцу.

— Но тогда мы потеряем Цезаря — папа немедленно уволит Девлина.

— Да что же это такое! Просто какой-то замкнутый круг! — негодующе воскликнула Тиффани. — Как ни поступи, получается чертовски скверно. Но ведь наверняка есть какой-то способ заставить этого конюха вспомнить о хороших манерах! Мы должны сделать так, чтобы он стал тише воды, ниже травы, и…

— Мы? — улыбнулась Меган.

— Ну, теперь, когда ты мне все рассказала…

— Не волнуйся, Тифф! Я решила полностью его игнорировать, а если это не поможет, я ему скажу, что собираюсь выйти замуж за Сент-Джеймса. Ни один человек в здравом уме ни за что не захочет вызвать гнев всемогущего герцога. Даже такой беспардонный грубиян, как Джеффриз. Не важно, по какой причине он пустил в ход оскорбления, — как только этот негодяй узнает о герцоге, они сразу же прекратятся, вот увидишь.

— Ты безусловно права. Ты даже можешь его унизить, заставив принести извинения будущей герцогине Ротстон.

— Это ни к чему. Меня вполне удовлетворит зрелище его ошалевшей от изумления физиономии — он, как и эта треклятая леди Офелия, рот разинет и не сможет закрыть его в течение целого дня — того самого, когда увидит меня в герцогской карете.

— Господи, я чуть не забыла самую главную новость, — возбужденно проговорила Тиффани. — А ведь она может существенно приблизить этот день торжества и отмщения. Так вот, слушай: моя мама получила приглашение на предсезонный бал-маскарад, который устраивает у себя ее старая подруга Элизабет Лейтон. И во вчерашнем номере «Тайме» упоминается про этот самый бал, потому что в списке гостей есть весьма важные особы, в том числе и…

— Он? — взвизгнула Меган от восторга. — А я-то голову ломала, как мне с ним встретиться! Твоя мама примет приглашение?

— Непременно ее уговорю.

— А я смогу поехать с вами?

— Да разве я без тебя поеду?

— Вот видишь? Это судьба! Предопределение свыше! Где же будет этот бал? И когда?

— Лейтоны живут в Гэмпшире. А бал — на следующей неделе. Ну чего ты так испугалась? У нас еще уйма времени, чтобы подготовиться.

— Но не для того, чтобы сшить новое платье.

— У тебя их и так предостаточно.

— Но это должно быть совсем особенным. Ведь я собираюсь поймать герцога, Тифф, гер-цо-га!

— Ты права, — согласилась Тиффани. — Тут рисковать нельзя. Я тебя провожу до…

— Мы с тобой встретимся, — бросила Меган через плечо, беря с места в карьер. — Я так нервничаю! Не могу даже удержать Сэра Эм…

Конец фразы Тиффани уже не слышала. Да в этом и не было нужды: она и так поняла, что найдет Мегги в лавке мисс Уиппл, местной портнихи. Умение читать мысли — одно из многих преимуществ давней дружбы.

Глава 10

Выбрав для нового бального платья великолепный шелк и белые кружева, Меган в прекрасном настроении отправилась домой. Ей совсем не хотелось его портить, но… надо было отвести Сэра Эмброуза в конюшню и как следует почистить. Меган всегда делала это с удовольствием и не собиралась отказывать себе в нем и на сей раз. Впервые с тех пор, как ей подарили Сэра Эмброуза, девушка послала в конюшню слугу, чтобы он принес все необходимое, и стала чистить лошадь на переднем дворике в тени орехового дерева.

Не прошло и десяти минут, как перед Меган возник Девлин Джеффриз.

— Что это вы тут делаете? — без всяких предисловий резко спросил он.

Вопреки ожиданиям Меган его появление не отразилось на ее хорошем настроении, скорее, испортилось настроение у самого Девлина. Впрочем, вполне возможно, что он и до этого пребывал в состоянии меланхолии и крайней раздражительности, во всяком случае, в данный момент молодой человек выглядел мрачным и явно сердитым. Меган слегка улыбнулась.

— В чем дело, мистер Джеффриз? По-моему, вы прекрасно видите, чем я занимаюсь.

Ее полуснисходительный-полунасмешливый тон заставил Девлина стиснуть зубы.

— Это может сделать Тимми.

— Разумеется, но мне самой нравится ухаживать за своей лошадью, в чем вы, кажется, убедились сегодня утром, не правда ли?

— Тогда почему вы это делаете не там, где положено, а устраиваете спектакль на лужайке?

— Спектакль? Без зрителей? Ради Бога, оставьте! Не стоит преувеличивать. Совершенно ясно, почему я не стала чистить Сэра Эмброуза в конюшне — чтобы избежать вашего неприятного общества. А вот вы что тут делаете? Пытаетесь помешать моему прекрасному плану?

Девлин долго смотрел на Меган, потом засунул руки в карманы и тихо пробурчал:

— Я вовсе не собирался выгонять вас из вашей конюшни. Это была явная ложь, но Девлина весь день мучила тоска. Единственное, чего он ждал, — это возвращения Меган. Ему и в голову не пришло, что она станет его избегать — женщины с такими рыжими волосами всегда сопротивляются до конца. И Девлин готовился именно к этому, с нетерпением ожидая очередной схватки с Меган.

— Наверное, я должен принести вам извинение, — еле слышно, с оттенком горечи прошептал он.

— И не одно! Но кто их считает? «Ого! Уступи ей на дюйм, так она тебя просто растопчет!» — подумал Девлин.

— Ну что ж, отлично! Тогда примите от меня двойные извинения.

Меган удалось скрыть удивление столь поразительному обороту. Конечно же, в извинениях конюха не было ни доли искренности; скорее, его принудили к этому какие-то неизвестные ей обстоятельства. Интересно, какие именно, если Девлину извинение показалось меньшим злом?

Но на всякий случай — а вдруг этот тип действительно предлагает оливковую ветвь мира — Меган сказала:

— Не уверена, достаточно ли даже этого. — Она помедлила. Девлин не выказал ни удивления, ни гнева, лишь слегка сдвинул темные брови. «На этот раз победа за мной, мистер Джеффриз», — с удовлетворением подумала Мегги и одарила Девлина широкой улыбкой. — Но, с другой стороны, у меня сейчас слишком хорошее настроение для того, чтобы ссориться. Поэтому я принимаю ваши извинения — вдвойне.

Девлин ее почти не слышал, не в силах опомниться от того ошеломляющего впечатления, которое произвела на него ее улыбка. Кто мог подумать, что лучистые глаза, ямочки на щеках и ослепительные зубы могут настолько обезоружить? Девлин был совсем сбит с толку, мысли его путались, язык словно прилип к гортани. Было такое впечатление, будто ему дали хорошего пинка.

"У нее должны быть веснушки, — раздраженно подумал Девлин, — обязательно должны. Какого черта их нет?» Это было бы хоть каким-то противовесом непередаваемому обаянию ее улыбки, при виде которой хочется немедленно сжать ее в объятиях и защищать всю оставшуюся жизнь.

Девлин постарался прийти в себя. Он просто кивнул в ответ. И даже весьма вежливо. Его злило, что он так и не понял, приняла Меган его извинения или нет. Но он и не подумает повторять их. Девлин отвернулся, подошел к дереву и, прислонившись к стволу, стал за ней наблюдать. Если его извинение не принято, значит, Меган скажет что-нибудь еще, в худшем случае потребует, чтобы он отсюда убрался. Но Меган ничего не говорила. Она просто игнорировала его присутствие.

Черт возьми, он вроде бы добился временного соглашения о прекращении огня, к чему, правда, не очень-то стремился. И теперь не знает, что делать и о чем с ней говорить. Обычный разговор, принятый в ее кругу, в устах «лошадника» звучал бы как нелепая шутка. Но Девлин предпочитал оставаться для Меган именно конюхом — это давало языку такую свободу, какой в обычных для себя условиях Девлин никогда не пользовался. Неужели он упустит столь редкое удовольствие — не сдерживать ни свою речь, ни свой нрав!

— На этой неделе я собираюсь в Гэмпшир, на бал-маскарад.

Услышав это неожиданное заявление, Девлин удивленно поднял брови:

— Ну а почему вы говорите об этом мне?

Меган пожала плечами:

— Я очень волнуюсь. И почему-то мне захотелось сказать про этот бал именно вам.

— Проще говоря, вам хотелось щелкнуть меня по носу: а вот вас, мистер Джеффриз, вряд ли приглашают в такие места.

Так ведь?

— И это тоже. — Меган лукаво посмотрела на него из-под ресниц. — А что, ваш нос настолько чувствителен к щелчкам?

Девлин едва не расхохотался.

— Да не очень. Мне довелось побывать на одном или двух подобных балах.

— Неужели? — насмешливо спросила Меган. — Неужели вас приглашали нате самые, такие знаменитые балы-маскарады в «Ковент-Гарден»?

— Как это вы догадались? — сухо ответил Девлин.

— Это совсем не то же самое, что общение с герцогами и графами.

— Не очень-то задирайте нос, мисс Пенуорти. Не лезьте на рожон! — непроизвольно вырвалось у Девлина.

Девушка промолчала и с еще большим рвением продолжала чистить лошадь. Девлин усмехнулся — уж слишком подчеркнуто Меган его игнорирует. Она хорошела, когда злилась: румянец на щеках, блестящие глаза… Должно быть, вот так же Меган будет выглядеть и в порыве страсти. При одной этой мысли тело Девлина так напряглось, что он тут же постарался выбросить ее из головы.

— Что же необычного в этом балу в Гэмпшире? — решился спросить Девлин. — Мне кажется, куда больше вас должен волновать предстоящий сезон в Лондоне. Ведь он начнется совсем скоро.

Девушка мгновенно обернулась и пристально посмотрела на него.

— Откуда вам известно, что я поеду в Лондон?

— Разве каждая девушка вашего возраста не мечтает поскорее отправиться в столицу, чтобы найти себе мужа?

— Отнюдь не каждая! Я, например, могу и вовсе туда не ехать, если в Гэмпшире все пройдет хорошо. Да, я и забыла про свадьбу Тиффани! Там я должна присутствовать обязательно. Но…

— Что должно хорошо пройти в Гэмпшире? — спросил Девлин более резко, чем ему хотелось. — Вы ожидаете, что вам сделают предложение?

— Боже мой, нет! — рассмеялась Меган. — Я только собираюсь увидеться с ним в первый раз. Надежды у меня большие, но не настолько.

— Иными словами, вы его уже выбрали, но он еще об этом не знает. Ну и кто же этот несчастный бедолага, которого вы хотите завлечь в свои сети?

— Я была бы вам безмерно благодарна, если б вы говорили о моем будущем муже в более уважительном тоне.

— Значит, благодарить меня вам не придется, — отрезал Девлин. — Вы не шутите? Неужели вы серьезно намереваетесь выйти замуж за человека, с которым даже еще не знакомы?

— Именно так! — твердо ответила Меган. — Так что не беспокойтесь, мистер Джеффриз, скоро у меня попросят руки и сердца.

— Сердца? О, так, значит, вы намереваетесь еще и влюбиться в этого неизвестного… Вы хоть знаете, как он выглядит?

— Ну… пока еще не знаю, но…

— Ага! Вам просто нужен его титул, да?

— Ну и что? Вы думаете, до меня так никто не поступал?

— Так поступают почти всегда. Но при этом титулованные особы хотят что-нибудь получить и для себя. А что можете предложить вы?

Меган поразил и оскорбил его неожиданно издевательский тон. Стало быть, перемирие было кратким? Девушка отвернулась и молча повела Сэра Эмброуза в конюшню. Девлин упрямо двинулся вслед за ней.

— Простите. У меня это вырвалось случайно, — покаянно сказал он.

— Вы уже столько раз оскорбляли меня, что еще одно проявление хамства не имеет значения. Наверное, Тиффани была права: вы намеренно стараетесь вести себя так, чтобы вызвать у женщин неприязнь, ведь тогда они не будут падать у ваших ног. Но на мой счет вам нечего беспокоиться, мистер Джеффриз, тут ваши уловки не нужны; вы и без них достаточно мне неприятны.

— Ваше заявление можно легко опровергнуть. Хотите, покажу, каким образом?

— Собираетесь устроить спектакль на лужайке?

— Во-первых, если вы заметили, мы уже в стороне от нее. А во-вторых, я не прочь вернуться и действительно устроить спектакль, — проворчал Девлин.

— Не советую, мистер Джеффриз. Моему отцу, когда я закричу во весь голос, ваша затея совершенно не понравится. Как и моему будущему мужу. А герцог Ротстон — это вам не простой сквайр. Это…

— Кто-о?!

Меган оглянулась. Увидев, что Девлин замер на месте, а на лице его застыло изумление, граничащее с ужасом, она возликовала.

— Я не сомневалась, что это сообщение сильно охладит ваш пыл, — с довольной улыбкой проговорила Меган.

— Я не ослышался?

— Не ослышались. Я хочу выйти замуж за сэра Эмброуза Сент-Джеймса, герцога Ротстона еще до конца этого года. И будьте уверены, мистер Джеффриз, вас на свадьбу не пригласят.

— Но почему… за него?

— А почему бы и нет? Мне нравится его конюшня.

— Нравится его…

Не закончив фразу, Девлин яростно плюнул. Меган пожала плечами и двинулась дальше. Перед входом в конюшню она увидела того коротышку, который приехал вместе с Девлином.

— Добрый день, мисс, — приподняв шляпу, почтительно обратился он к Меган.

— Добрый день, мистер… Браун, я не ошиблась?

— Все правильно, мисс.

— А как сегодня наш замечательный Цезарь?

— Он в превосходной форме, просто отменной. Почувствовав присутствие Девлина, девушка обернулась. Она решила, что надо воспользоваться тем состоянием раскаяния и тревоги, в котором, несомненно, пребывает сейчас этот несчастный конюх — ведь теперь он знает, какой могущественный человек скоро станет ее мужем.

— Я хочу проехаться на вашем жеребце, — безапелляционным тоном произнесла она.

— Это невозможно!

— Вот как? Невозможно?

— У вас прекрасный слух.

Вот вам и реакция. А она-то думала!

— Вы просто невыносимы! — вспылила Меган и выскочила из конюшни.

— Это я-то невыносим? — обратился Девлин к Мортимеру. — Она уже выбрала себе мужа, мистер Браун. Еще и в глаза-то его не видела, а уже раскинула сети. Угадайте, кто этот несчастный?

— Кто-то из ваших знакомых?

— Да, я его знаю. Чертовски хорошо знаю. Она собирается выйти замуж за герцога Ротстона.

— Но… — Мортимер вытаращил глаза, — но ведь герцог Ротстон — это вы!

— Вот именно!

Глава 11

Эмброуз Девлин Сент-Джеймс, четвертый герцог Ротстон и прочее, и прочее, был полностью поглощен физическим трудом. Он ворошил вилами сено и делал это очень тщательно, в то же время совершенно не думая ни о самой работе, ни о волдырях и ссадинах, которые появились у него на руках, ни о том, что его превосходная батистовая рубашка промокла от пота.

Он занялся сим неблагодарным делом только потому, что оно помогало ему удержаться от непреодолимого желания разбить кулаком какую-нибудь стену. Последняя встреча с Меган Пенуорти и ее в высшей степени потрясающие откровения привели его в совершеннейшее неистовство. Однако работа с вилами хоть и гарантировала в какой-то мере сохранность стен, отнюдь не избавила Девлина от неприятных мыслей, на что он очень надеялся. Скорее наоборот, с каждым новым броском охапки сена ярость Девлина разгоралась все сильнее и сильнее.

Значит, Меган Пенуорти намерена выйти за него замуж?

Только через его труп! Сколько же нахальства у этой девицы! Беспредельная наглость — делать на него ставку, даже не будучи с ним знакомой! По крайней мере другие женщины, которые тоже охотились за его титулом (а Ротстон им даже счет потерял), не меньше желали и его самого, если не больше. Наверное, ему уже давно пора было бы к этому привыкнуть, однако он так и не смог этого сделать. Кроме того, случай с Меган — особый. Ей было абсолютно все равно, какой он человек — ни на что не годный прожигатель жизни или добродетельный, благочестивый муж, главным оставался его проклятый титул. Боже правый, она даже открыто в этом призналась, без малейшего стеснения, словно такие хладнокровные, коварные расчеты — обычное дело.

Девлин мог бы простить все что угодно — избалованность, своеволие, слишком горячий нрав, но только не это отвратительное корыстолюбие и преклонение перед высокими титулами. Он живо представил себе, в каком оказался бы положении, не будь Фредди столь упрямым и необузданным. Ведь тогда Девлину не пришлось бы скрываться, и вполне возможно, что он преспокойно отправился бы на бал в Гэмпшир.

Правда, герцог точно не помнил, принял он это приглашение или нет, — сколько подобных приглашений он получал и мгновенно забывал о них. Но скорее всего секретарь непременно напомнил бы ему о нем, и тогда Девлин, вместо того чтобы по настоянию герцогини праздновать здесь труса, поехал бы к Лейтонам на бал и встретил там Меган. Весьма вероятно, что в этой ситуации он не устоял бы против ее обворожительной улыбки. О проклятая хитрая маленькая авантюристка, охотница за его титулом!

Девлина затрясло от ярости. Нет, он должен появиться на этом чертовом балу и наказать Меган по заслугам — холодно и безжалостно. Для негодяйки это будет словно ушат ледяной воды. Бессердечная дрянь! С другой стороны, если Меган предполагает, что герцог будет на этом балу, значит, слухи о его возможном приезде дойдут и до Фредди. А Фредди своего шанса не упустит, хоть исчезновение Девлина и могло навести его на мысль, что герцог вряд ли появится при таком стечении народа, он обязательно отправится в Гэмпшир, держа наготове пистолеты — на всякий случай! Со времени их ссоры прошло не так много времени, чтобы Девлин мог рассчитывать на что-нибудь иное.

Какой же нужен срок, чтобы гнев Фредди наконец утих? Герцогиня считает, месяца два.

"К этому времени девушка, если она действительно ждет ребенка, будет в полном отчаянии и, естественно, выдаст имя его настоящего отца. Ее могут заставить выйти замуж за того, кого подыщет для нее брат, лишь бы тот человек согласился на ней жениться. Правда, не могу даже представить, чтобы своевольная и тщеславная Сабрина Ричардсон пошла на это. Но как бы то ни было, а Фредди любой ценой будет добиваться своего. Он ни за что не отступится, даже если тебя нигде не найдут. В конце концов придется выдать Сабрину замуж, и тогда у тебя останется только одна проблема, а не две, как сейчас».

Вторая проблема состояла в том, каким образом избежать венчания с Сабриной, младшей сестрой Фредди. Первая была посложней — как изловчиться, чтобы не получить пулю в лоб от своего лучшего друга. Но два месяца — слишком большой срок для изгнания в деревне. Он надеялся, что Фредди все-таки пораскинет мозгами и вспомнит, что Девлину никогда не нравилась Сабрина и поэтому он никак не мог соблазнить малышку и сделать ей ребенка, как она заявила.

Девлин вдруг осознал всю иронию своего положения. Он скрывается здесь, чтобы избежать женитьбы на одной хитрой девице, а сам вот-вот угодит в сети другой, столь же хитрой и опасной особы. Первая, чтобы потащить его к алтарю, прибегла к заведомой лжи, вторая использует для этого же свою пленительную улыбку. Но может быть, он не прав? Каким же образом, кроме этой улыбки, рассчитывает победить его Меган Пенуорти? Как далеко она намерена зайти, чтобы заполучить его и его знаменитую конюшню? Его конюшню, ради всего святого! Она, видите ли, очень понравилась этой наглой Меган, потому девица и выбрала себе в мужья ее хозяина! Сие обстоятельство больше всего выводило герцога из себя и оскорбляло до глубины души. И к тому же он не должен забывать, что его на ее свадьбу с герцогом не пригласят! Хотелось бы посмотреть, каким образом она устроит свадьбу без него!

— С какой целью вы это делаете?

Девлин оглянулся и увидел Мортимера. Тот прислонился к стойлу и спокойно наблюдал за работой хозяина.

Девлин обвел взглядом разбросанное повсюду сено — оно попало на лошадей, в воду, на него самого.

Он молча поднял брови в своей обычной высокомерной манере, стараясь не замечать жгучую боль в ладонях.

— Все, что я делаю, мистер Браун, всегда имеет определенную цель. Но в данный момент я ее не вижу. Мортимер рассмеялся:

— Она вас доконала, верно?

— Нисколько! — решительно возразил Девлин. — Если уж вам так нужно все знать, то меня доконало безделье. Надо что-то предпринять, мистер Браун.

— Что, например? — осторожно спросил Мортимер.

— Можем начать с того, что расширим конюшню.

— Мы?

— Найдите хорошего плотника, а мы ему поможем.

— Ворочать вилами у вас не очень-то получилось. Почему вы решили, что с молотком справитесь лучше? Девлин пропустил это замечание мимо ушей.

— И сообщите моему секретарю, чтобы он всю корреспонденцию переслал сюда. А еще лучше — скажите мистеру Пайку, чтобы он приехал в Тидэйл сам. Нет никаких причин, по которым я бы не мог вести свои дела отсюда…

— Вашей бабушке это совсем не понравится, — предупредил Мортимер.

— Герцогиня хочет мне добра, но не всегда знает, что для меня лучше. Ей казалось, что в деревне я смогу отдохнуть от повседневных дел и навалившихся проблем. Тогда я с ней согласился, но потом поменял свое мнение, черт побери! Отдыхать здесь — да от этого с ума можно сойти!

— Вас сводит с ума вовсе не отдых, а…

— Не возражайте мне, мистер Браун. Лучше поспешите исполнить мои распоряжения.

— А как вы собираетесь все объяснить мистеру Пайку? Ведь он так давно у вас работает, что стал настоящим снобом, корчит из себя лорда. Он просто не поймет ситуации.

В словах Мортимера была доля истины. Секретарь Девлина был заносчивым и действительно важничал словно какой-нибудь лорд; он был бы шокирован, если б узнал, что его хозяин скрывается в глухой деревне под маской конюха.

— Ну хорошо. Достаточно просьбы о пересылке корреспонденции. И наймите плотника. Завтра же мы займемся конюшней.

— Вам не кажется, что сначала следовало бы получить на это разрешение сквайра?

Девлин вздохнул. Он не привык спрашивать разрешения — ни у кого и ни на что. На какой-то момент он просто забыл о роли, которую играет в этом доме. Забыть об этом было так приятно!

— Я поговорю со сквайром, хотя никаких сложностей не предвижу, потому что за любую реконструкцию буду платить сам.

— В ней нет никакой необходимости, — проворчал Мортимер. — Потому что ни вы, ни новые лошади здесь не очень-то задержитесь; у вас даже не будет времени порадоваться делу своих рук, вернее, рук плотника.

— Все это мелочи, мистер Браун. Мне важна сама работа. Мне необходимо все время быть при деле. Позаботьтесь об этом.

Глава 12

Дверь кабинета открылась как раз в ту минуту, как Меган спустилась с лестницы. Она уже собиралась поздороваться с отцом, но вместо него из кабинета вышел Девлин. Девушка направилась в конюшню за Сэром Эмброузом, чтобы выехать на утреннюю прогулку верхом, и не была готова к новой встрече с «мужланом». А такая подготовка ей была весьма и весьма необходима.

Как и в прошлый раз, на Девлине была превосходная белая рубашка из тех, которые носят джентльмены (наверняка папа платит ему чересчур много!), заправленная в обтягивающие черные брюки. Удивительно глупое зрелище! Неужели этому кретину не известно, что мода на такие брюки давно умерла вместе с прославленным красавчиком Бо Бруммелем, который ввел их в обиход? Чтобы выглядеть как джентльмен, достаточно было бы просто повязать шейный платок.

— О, мисс Пенуорти! Доброе утро!

Боже! Он что, действительно решил быть вежливым? «Осторожней, Меган, не упади в обморок. И не очень-то обольщайся!"

— Доброе утро, мистер Джеффриз.

— Сегодня должны привезти кобыл, — как бы между прочим сообщил Девлин.

— Полагаю, на них мне тоже не разрешат ездить? — спросила Меган, безуспешно стараясь скрыть обиду и возмущение, звучавшие в ее тоне.

— Не вижу для этого никаких причин.

Ответ несколько сбил Меган с толку; голос ее стал чуть мягче.

— Тогда почему же мне нельзя ездить на Цезаре?

— Он высок для леди. Впрочем… если уж вам так этого хочется, пожалуйста, но вам придется ехать на нем вдвоем со мной.

— Это исклю… Хорошо!

Девлин явно не ожидал такого поворота событий.

— Вы удивляете меня, Меган. Разве вам не понятно, что значит ехать на коне вдвоем? Вы должны будете обязательно обхватить меня руками. Это вы себе представляете?

Честно говоря, Меган ничего подобного себе не представляла, но признаваться в этом не собиралась.

— Разумеется!

— Вы уверены, что сможете меня касаться?

— Вы мне будете показывать, на что способен Цезарь, и тогда я даже и не замечу, что прикасаюсь к вам.

— Ясно! Но я-то это замечу, черт побери, и очень хорошо замечу!

Столь неожиданный выпад Девлина ожесточил Меган.

— Если для вас это невыносимо, зачем предложили?

— Я не думал, что вы согласитесь. Это звучало так по-мальчишески, что Меган не смогла удержаться от улыбки и желания уколоть его:

— Надеюсь, вы не собираетесь отказываться от своих слов и портить настроение другим? Вы предложили ехать вдвоем. Я согласилась. И мы отправимся прямо сейчас.

С этими словами Меган прошествовала мимо, направляясь к конюшне. Девлин тихо выругался. Ох, как все это было ему не по душе! Но, как говорится, слово не воробей… Ладно, он поедет с ней. Он позволит Цезарю закусить удила, и тот помчится так, что Меган на всю жизнь запомнит эту прогулку! А уж если все пройдет благополучно, то он, Девлин, больше и рта не раскроет!..

Цезарь был в отличной форме. Вокруг обычный деревенский ландшафт: мелькали вперемежку зеленые, коричневые тона, иногда яркие пятна полевых цветов. Меган смеялась. Смеялась от восторга и радостного возбуждения, от наслаждения быстрым бегом и грацией великолепного мощного коня.

Девлин предвидел, что эта поездка превратится для него в сущий ад, и не ошибся. Прикосновение крепко обхвативших его торс рук девушки вызывало сладкую дрожь в теле. Грудь Меган была тесно прижата к его спине, и Девлина охватывал огонь при каждом толчке. Но мучительнее всего для него оказался смех Меган. В нем была какая-то возбуждающая эротическая сила, от которой Девлин испытывал невероятное напряжение, а горячая волна неистового желания, казалось, накрывала его с головой…

Наконец они доскакали до пруда, который Меган называла своим. К этому времени Девлин находился точно в таком же отчаянном состоянии, как и накануне утром, когда был настолько раскален страстью, что даже окунулся в этот чертов пруд.

Остановив коня, Девлин спешился и быстро отошел в сторону. Он не стал помогать Меган — ему хоть на какое-то время хотелось побыть на некотором расстоянии от нее. Девлин обошел пруд и оказался на противоположном берегу. Засунув руки в карманы, он стал разглядывать дубы и вязы, обрамлявшие воду.

Закрыв глаза, Девлин попытался представить, что он здесь один. Но не тут-то было.

— Вы зря рискнули оставить меня одну на этом коне! — крикнула за его спиной Меган.

Девлин прекрасно понял, что она имеет в виду.

— Так ведь на нем не дамское седло, Меган. Девушка возмутилась, потому что Девлин уже дважды обращался к ней просто по имени, не спросив на то ее разрешения, но сделала вид, что ничего не заметила. Но того, что он явно старается игнорировать ее присутствие, она сносить не станет!

— Ну, такая мелочь меня не остановит, если мне захочется продолжить прогулку без вас!

Девлин тут же повернулся к Меган; его хмурый, недовольный взгляд доставил девушке удовлетворение.

— Держу пари, что вас никогда не шлепали за плохое поведение. Верно?

Уж на сей раз Меган прекрасно поняла, что он имеет в виду.

— Вы не посмеете! Будете тотчас уволены!

— Полагаю, вы знаете, что посмею. Хотите проверить? Поскольку их разделял пруд, а она восседала на коне, Меган храбро вздернула подбородок. Однако призывать Девлина осуществить задуманное вовсе не собиралась.

— Мистер Джеффриз, вы специально стараетесь быть противным или это происходит с вами непроизвольно?

— Единственное, что я сейчас изо всех сил стараюсь делать, детка, так это держать свои руки подальше от вас. Так что не подливайте масла в огонь!

Меган подумала, что Девлин подразумевает свое намерение отшлепать ее, но, перехватив его взгляд, в котором ясно читалось откровенное мужское желание, поняла, что ошиблась. Вопреки ее ожиданиям столь явно выраженное плотское вожделение не оскорбило Меган. Вместо этого она ощутила какое-то покалывающее тепло и прилив отчаянной смелости, совершенно для нее непривычной.

— Наверное, вам снова следует окунуться в холодную воду, — предложила Меган, вспомнив вчерашнее утро и вынужденное купание Девлина в пруду.

— Может, вы и правы! — После довольно долгой паузы Девлин спросил:

— А вы будете на меня смотреть?

— А если буду, вы меня снова поцелуете?

— Если вы проявите подобное бесстыдство, то получите нечто большее, чем поцелуй! — пообещал Девлин.

Меган чувствовала, что вторглась в незнакомую ей и притягательную сферу отношений. Голос здравого смысла призывал ее к немедленному отступлению. Однако, когда Девлин начал медленно стягивать через голову рубашку, Меган не отвернулась. Неужели он и в самом деле разденется донага прямо у нее на глазах? Это будет скандальным нарушением всех приличий! Впрочем, Девлин сам — воплощение скандала. Но до чего же он красив! Как… как произведение искусства. Будь он статуей, Меган могла бы часами любоваться его телом. Но он был абсолютно реальным, живым. И наглым. Меган инстинктивно понимала, что, приближаясь к нему, она каждый раз играет с огнем.

Может, она сошла с ума? Почему ей нравится пробовать на нем свои женские чары, кокетничать, лукавить? Настоящий джентльмен знает пределы дозволенного. Для Девлина Джеффриза никаких пределов не существовало. Какая несправедливость, что нельзя удовлетворить снедающее ее любопытство без всяких опасных последствий! Меган просто ужасно хотелось посмотреть на обнаженного Девлина. Но страх перед тем, что он назвал «нечто большее, чем поцелуй», был сильнее этого желания. Когда длинные пальцы Девлина начали расстегивать брюки, Меган поспешно повернулась к нему спиной. Честно говоря, она весьма сожалела, что не решилась узнать, что же Девлин понимал под словами «нечто большее, чем поцелуй».

— Трусиха! — тихо проговорил он.

— Не трусиха, а благоразумная! — возразила Меган. — И, пожалуйста, мистер Джеффриз, оденьтесь поскорее! Вы ведете себя неприлично.

— Я только следую вашему совету, мисс Благоразумие!

— Но я вовсе не предлагала вам плавать нагишом.

— Не переношу мокрой одежды, — отрезал Девлин.

— Тогда не плавайте совсем!

— И что же мне делать? «Не плавайте»! Будто вы можете предложить что-то взамен! А ведь после того, как вы только что снова ласкали меня взглядом, я вынужден выбирать одно из двух: либо немедленно нырнуть в пруд, либо…

Эти эротические намеки Девлина возбуждали Меган, но у нее не было никакого опыта, чтобы правильно на них реагировать. К счастью, Девлин не видел, как краска залила ее щеки. Но больше всего девушку смущало то, что она так легко теряет голову из-за какого-то конюха.

— Купайтесь, если хотите, — уступила Меган, — только побыстрее.

Девушка услышала громкий всплеск, затем весьма немелодичный красноречивый вопль и улыбнулась. По утрам вода в пруду обычно бывала ледяной, поэтому Меган никогда не плавала в нем до полудня.

— Вам ведь уже довелось разок искупаться в этом пруду. Разве для вас новость, что вода в нем такая холодная? — со смехом сказала девушка.

— Напрасно вы так радуетесь, детка. Мне как раз и нужно было охладиться, помните?

— Я вовсе не обязана помнить, что вы сказали, на что сослались, на что намекали и так далее.

— Ладно, ладно, наступит такой день, когда вы окажетесь в том же положении, что и я. И уж тогда-то, поверьте, вам не захочется обсуждать погоду.

— Надеюсь, у меня хватит здравого смысла, чтобы не оказаться в таком положении, — произнесла Меган.

Девлин рассмеялся, но смех тут же замер на его губах.

— Вы что, хотите сказать, что у меня здравого смысла не хватает?

— Разве это не очевидно?

— У меня для вас есть новость, мисс Невинность. Желание не выбирает ни места, ни времени, ни даже личности. Если вы считаете, что мне нравится, когда вы вот так возбуждаете меня, то хорошенько подумайте об этом еще раз.

Когда это произойдет с вами — а произойдет такое непременно, — вам тоже будет очень трудно контролировать себя. И тогда вы либо предадитесь любви, либо будете жестоко страдать.

— Это значит, что мне придется бросаться в ледяную воду? — с любопытством спросила Меган.

— Честно говоря, не знаю, помогает ли это женщинам. Никогда у них об этом не спрашивал. Не хотите ли провести небольшой эксперимент и все уточнить?

— Каким образом?

— Я сделаю так, что вы страстно возжелаете меня, а потом вы проверите, может ли этот пруд облегчить ваше состояние.

— Чтобы вы заставили меня вас возжелать? Я даже в мыслях не могу такого допустить. Однако в любом случае у меня хватит ума, чтобы не лезть в ледяную воду. Так что благодарю вас, эксперимента не будет.

— Умница!

Снова раздался всплеск. Вероятно, Девлин выходил из воды.

Меган с трудом подавила желание обернуться. Когда плеск прекратился, девушка спросила:

— Вы, наверное, просто шутили, мистер Джеффриз? — Боюсь, что нет!

Меган не поверила ему. Любопытство ее достигло предела.

— Вы наконец оделись? — спустя некоторое время нетерпеливо спросила она.

Неожиданно прямо у нее над ухом раздался голос Девлина:

— Неужели вы ни разу так и не взглянули на меня? Хотя бы украдкой, а? Тогда вы не задавали бы подобных вопросов.

Меган повернулась и увидела, что наглец конюх не только не раздевался, но и в воду вошел лишь до пояса — у него были мокрыми лишь брюки. Даже этого мгновенного взгляда Меган было достаточно, чтобы заметить: выпуклость, распирающая брюки, не слишком-то уменьшилась.

Как обычно, Девлин проследил направление ее взгляда.

— Не помогло! — констатировал он очевидный факт. — И немудрено, потому что вы все время говорили только о сексе!

От столь несправедливого обвинения у Меган перехватило дыхание.

— Я?! О сексе? Это вы о нем говорили! Сами признались!

— Что лишний раз доказывает, какой я идиот! — резко бросил Девлин, снова садясь в седло впереди Меган.

Девушка сама не понимала, зачем она вообще завела разговор с этим человеком. Ведь между ними нет ничего общего. Им просто не о чем беседовать. Разве что о лошадях. И слава Богу, подумала Меган, по крайней мере это наиболее безопасная тема.

— Несмотря на ваше возмутительное поведение, я все равно благодарна вам за эту прогулку. Цезарь просто великолепен! Он самый чудесный, самый быстрый. Откуда же он родом?

— Из Черринг-Кросс.

Меган недоверчиво уставилась в спину Девлина.

— Мне следовало бы догадаться. Во всей округе нет лучших конюшен.

— Я с детства не вылезал из этих самых конюшен, которые вы так превозносите.

— Сомневаюсь, — насмешливо протянула Меган.

— Прекрасно! Значит, этого не было.

Прошло целых пять минут, прежде чем девушка отважилась спросить:

— А его вы знаете?

— Кого?

— Вы прекрасно понимаете, кого, — нетерпеливо напомнила Меган. — Герцога.

— Думал, что знаю.

— Но что вы хотите этим сказать?

— То, что этот человек сильно изменился, Меган. Он стал развязным, грубым, наглым и бессердечным, начал соблазнять невинных девушек…

— Вы лжец, мистер Джеффриз, — возмутилась Меган. — Я была бы вам весьма благодарна, если б вы говорили о герцоге в уважительном тоне.

— Тогда приберегите свою благодарность для кого-нибудь другого.

Глава 13

В полдень, когда Девлин в одиночестве стоял у конюшни, хорошо одетый молодой джентльмен ввел туда свою лошадь и бросил ему поводья.

— Новенький, да? — спросил незнакомец.

— К моему великому сожалению, — тихо пробурчал Девлин и уже погромче добавил:

— Если вы приехали повидать сквайра…

— Мисс Пенуорти, если вас это волнует, — выходя из конюшни, пренебрежительно бросил джентльмен.

Девлин посмотрел на поводья, которые держал в руках. Неужели он и в самом деле выглядит как конюх?

— Тимми! — заорал Девлин.

Значит, у Меган появились гости? Ну что же, ему нет до этого никакого дела. И тем не менее какого черта она их принимает, если твердо решила выйти замуж за него, герцога? Девлину захотелось немедленно пойти и поставить приехавшего молокососа в известность о том, что мисс Пенуорти почти помолвлена.

Девлин стоял у входа в конюшню и смотрел на окно Меган, когда подъехал еще один всадник. Этот джентльмен был постарше, потяжелее фигурой, но одет в великолепный воскресный костюм, волосы обильно напомажены. Как и первый, он тоже бросил поводья предполагаемому конюху.

— Сквайра нету, — услышал Девлин собственный грубый голос.

— Но мне нужен вовсе не сквайр, — дружелюбно ответил джентльмен.

— Тем более; может быть, вы приедете в другой раз? У мисс Меган уже есть посетитель.

— Неудивительно, — с улыбкой произнес джентльмен. — Она очень часто принимает гостей. Но я всегда приезжаю кстати. Один раз мне довелось предотвратить дуэль между двумя самыми ревнивыми поклонниками, в другой раз пришлось хорошенько потрясти Олдрича Миттла, который устраивает спектакли, после того как мисс Меган в очередной раз отвергает его. Эти представления надолго портили бедняжке настроение.

— Если вас все еще сюда приглашают, значит, вы пока не сделали ей предложения?

— Разумеется, сделал. И получил отказ. Только меня не так-то легко отвадить. Я приезжаю сюда один раз в месяц и снова прошу руки мисс Меган. Ведь все может зависеть от плохого настроения, сами понимаете. Вдруг застану ее в подходящий момент и мне наконец повезет?

Бросив на гостя еще один беглый взгляд, Девлин решил, что вряд ли того ожидает удача, однако сама ситуация раздражала и злила его. Все дело в настроении? Значит, она просто водит всех своих поклонников за нос? И получает удовольствие, видя столь огромное внимание к ее персоне?

Девлин вспомнил их необычный и возбуждающий разговор у пруда, и у него невольно родилась мысль: а не провоцирует ли Меган так же, как и его, всех, кто за ней ухаживает? Как это она сказала?.. А, вот: «Думаю, у меня хватит ума, чтобы не попасть в такое положение». Да нет, такая нелепость могла слететь с уст только совершенно невинной и наивной дурочки.

Честно говоря, все происшедшее этим утром было каким-то дьявольским наваждением: Девлину не удалось вызвать у Меган те же чувства, какие он испытывал по отношению к ней. Девушке всего-навсего доставила радость верховая прогулка на Цезаре, в то время как Девлин чувствовал, мягко говоря, неудобство оттого, что она сидела за спиной вплотную к нему. Так что он сам виноват во всей этой идиотской ситуации. Да разве он стал бы раздеваться донага перед какой-нибудь другой невинной юной леди и при этом еще поддразнивать ее, добиваясь, чтобы она на него посмотрела? К тому же он еще и надеялся, что Меган и впрямь это сделает, чтобы у него было оправдание для еще более непристойных поступков!

Боже правый! Неужели все так и было? За все свои двадцать девять лет он никогда не вел себя так безответственно. Что же в этой девице такого, что заставило герцога забыть о своем прекрасном воспитании, манерах джентльмена и превратиться в наглого грубияна, развязного хама, совратителя невинных девушек, как он сам себя назвал в разговоре с Меган? И он нисколько не преувеличил, наградив герцога, то есть себя самого, всеми этими далеко не блистательными качествами. Ведь именно так он и вел себя с Меган. Правда, здесь есть и существенная доля ее вины. Все произошло после того, как она заявила, что собирается выйти за него замуж! А когда он попытался сказать ей, каким стал герцог, начала рьяно защищать своего кумира. От него же самого! Разумеется, она так и должна была поступить, раз собралась за него замуж. Дело принципа. Здесь нет ничего личного. И не может быть, ведь Меган даже не знает настоящего герцога. Но она его узнает. Притом далеко не с лучшей стороны. Он, Девлин, об этом позаботится. У нее раз и навсегда пропадет охота строить матримониальные планы относительно герцога Ротстона!

— Здесь есть кто-нибудь?

Девлин обернулся. В конюшне появился еще один джентльмен, держащий на поводу свою лошадь. Девлин узнал его — это был тот самый блондин, которого он видел с Меган в день своего приезда.

— Только попробуйте сунуть мне в руки поводья, — сердито буркнул Девлин.

Тайлер, слегка растерявшись, замер, а затем нерешительно произнес:

— Что ж… пожалуй, я и сам их подержу. Витали в облаках?

— Я?

— Мне показалось, что минуту назад вы были за сотню миль отсюда.

— Да нет, гораздо ближе! — проворчал Девлин. Вполне вероятно, что он действительно слишком углубился в свои мысли и не заметил появления джентльмена, что, впрочем, вовсе не оправдывало его беспричинного гнева. Совершенно ни к чему было срывать свое скверное настроение на ни в чем не повинном человеке. Тем не менее в глубине души Девлин вопреки всему чувствовал и легкое удовлетворение: ведь Меган не только принимает этого смазливого блондина у себя в гостиной, но и катается с ним верхом. Интересно, в каких они отношениях?

— Полагаю, вы приехали, чтобы повидать дочь сквайра?

— Отнюдь этого не жажду. Я и так по горло сыт обществом этой особы.

Девлин шагнул вперед, даже не замечая, что невольно сжал кулаки.

— Что вы хотите этим сказать?

— Она моя компаньонка. — Видя, что это ничего Девлину не говорит, Тайлер пояснил:

— Дело в том, что я женюсь на Тиффани Роберте, самой лучшей подруге Меган, потому, к величайшему моему несчастью, она нас всюду и сопровождает, на этом настоял отец Тиффани, который придерживается старых взглядов. Что мне оставалось делать? Ведь в противном случае с нами ездила бы мать Тиффани. Но, полагая, что Меган — наименьшее зло, я жестоко ошибся. Ей-богу, знай я заранее, какой у нее сварливый нрав, я предпочел бы, чтобы нас сопровождала моя будущая теща.

— Вы хотите сказать, что я — не единственный, кого она избрала объектом своих враждебных атак?

Тайлер хохотнул.

— И вы тоже? Ну, не принимайте это близко к сердцу. Меган превратила мою жизнь в ад, а я никак не мог понять, чем же я так ее обидел, потому что ровно ничего плохого ей не сделал. До недавнего времени я мог бы поклясться, что она меня презирает. А теперь выяснилось, что ее поведение — всего лишь хорошо продуманная тактика. — Тайлер смущенно покрутил головой. Девлин затаил дыхание, ожидая продолжения.

— Тактика? — переспросил он, потому что его собеседник замолчал.

— Именно! Все ее насмешки, все ехидные замечания и откровенная грубость — намеренные! У этой девушки есть одно качество — и Меган об этом прекрасно знает — способность заставить любого мужчину чувствовать себя так, словно он на три дюйма ниже. Я ничего не мог понять, пока Тиффани не призналась мне по секрету, что это способ самозащиты, который Меган использует, чтобы мужчины в нее не влюблялись. А ведь они влюбляются! Я сам это видел не раз и не два. Что же касается случая со мной, то Меган вела себя так ради Тиффани, хотя в том не было никакой нужды. В конце концов Меган это поняла, и все нападки на меня прекратились. И знаете, что самое поразительное? В действительности Меган очень милая, обаятельная молодая леди. Если бы я, черт возьми, знал это раньше!

Согласиться с такой характеристикой Меган Девлину было довольно трудно. Однако желание поддеть этого блондина у него пропало. Правда, не совсем понятно, почему тот вдруг стал рассказывать Девлину о таких сугубо личных вещах.

Видимо, этот же вопрос задал себе и Тайлер, как только вспомнил, с кем, собственно, ведет беседу. С конюхом семейства Пенуорти! Тем не менее что-то в этом человеке было такое, что заставило Тайлера разговаривать с ним как с равным. Обычно слуги не угрожают лордам, как поступил этот, когда Тайлер вошел в конюшню. Слуги, как правило, не носят превосходных батистовых рубашек, куда лучшего качества, чем его собственная. Манерам слуг свойственна почтительность, этот же держится с огромным достоинством, граничащим с надменностью. По меньшей мере странное поведение, но, возможно, именно оно и вызвало у Тайлера такую словоохотливость.

— Сквайра нет дома, если вы приехали к нему, — сообщил Девлин.

— Честно говоря, я просто хотел взглянуть на его нового жеребца.

— Цезаря? — Девлин неожиданно улыбнулся, хлопнул Тайлера по плечу и повел его в глубь конюшни. — Так бы сразу и сказали! Он здесь.

— Он участвует в скачках, верно? Или участвовал?

— Почему вы так решили?

— Я несколько раз бывал на скачках и отлично помню этого жеребца.

— Возможно, на нем пару раз выступал Сент-Джеймс.

— Герцог Ротстон? Господи, так это тот самый Цезарь? Но ведь это знаменитая лошадь, никогда не знавшая поражений! Как, черт побери, Пенуорти заполучил ее?

— Должно быть, волею судьбы…

— Да-а… Тогда, выходит, вы работали у Сент-Джеймса?

— Можно сказать и так.

Тайлер подумал, что этим, наверное, и объясняется высокомерный тон конюха: чем выше положение лорда, тем больше пыжатся его слуги.

— Я и не подозревал, что сквайр знаком с герцогом. Девлин лишь пожал плечами, но Тайлер этого не заметил, потому что они как раз подошли к стойлу Цезаря. Тайлер восхищенно присвистнул.

— Такую дорогую лошадь могут украсть! Надеюсь, его хорошо охраняют?

— Я всегда хорошо охраняю то, что… — «мне принадлежит», — хотел было сказать Девлин, но вовремя спохватился. — То, что мне доверено, — спокойно докончил он.

— Рад это слышать, потому что в наших местах недавно появился вор.

— Конокрад?

Тайлер покачал головой.

— Нет, грабит на больших дорогах. Прошлой ночью остановил две кареты и обчистил пассажиров. — Он неожиданно замолчал и с явным любопытством покосился на Девлина. — И все это началось как раз после вашего приезда.

Девлин усмехнулся.

— Не хотите ли вы сказать…

— Ну что вы, что вы! — поспешил заверить его Тайлер. — Это всего лишь чистое совпадение. Однако разговоры уже идут, так что вы наверняка еще не раз об этом услышите. У нас уже много лет не было никаких грабителей, поэтому каждая очередная кража станет предметом обсуждения в любом доме — за чаем или на светских раутах.

Позднее Девлин поговорил о возможном появлении конокрадов с Мортимером. В Черринг-Кросс ему не приходилось сталкиваться с подобной проблемой: в его конюшне грумов было почти столько же, сколько лошадей. Но здесь, в сельской местности, грумов, естественно, никто не нанимал, и в смысле безопасности и надежности конюшня сквайра оставляла желать лучшего. Не испытывая никакого желания ночевать в стойле у ног Цезаря — да и кто бы на это согласился? — Девлин распорядился поставить на конюшенные ворота большой засов. Не стоило рисковать, раз в округе появился вор.

Проклятие! Если бы Тайлер Уотли, который в конце концов ему представился, не рассказал о грабителе, Девлин и не задумался бы о том, что Цезаря могут похитить. Что же касается прочего, в частности, рассуждений Тайлера о поведении Меган, то все это лишь способно вызвать улыбку. Невозможно представить, что молодая леди намеренно грубит мужчинам и показывает себя с самой худшей стороны только ради того, чтобы они в нее не влюблялись! Да ведь она же обвинила его в том же самом грехе! Неужели потому, что ей было слишком хорошо знакомо это занятие? Меган с самого начала была настроена враждебно по отношению к нему. Но Девлин ни разу не подумал, что она притворяется; сам он не очень старался сдерживать свой горячий нрав, поэтому неприязнь Меган казалась ему вполне естественной реакцией на его собственное поведение.

Интересно, подумал Девлин, а как мисс Пенуорти станет держать себя с человеком, которого не собирается отвадить? Например, с тем, на кого она расставила свои силки?

Глава 14

— Говорят, у него ужасный характер.

— Где и когда ты слышала все эти сплетни, Тифф? — поинтересовалась Меган, разглядывая стоящего в противоположном конце бального зала джентльмена, на которого ей указала Тиффани. — Ведь мы сюда приехали только сегодня.

— Да, но пока ты отдыхала, дочь леди Лейтон прожужжала мне все уши.

— Ну откуда ты знаешь, кто есть кто?

— Все очень просто: Джейн затащила меня в свою спальню, окна которой выходят на парадный подъезд, и клянусь — у нее нашлось что сказать про каждого вновь прибывшего.

— Но ведь гости все еще продолжают приезжать.

— Я не сказала, что знаю все о каждом, но о тех, которые уже прибыли…

— А он тоже среди них?

— Извини, Мег, но хозяева даже не знают точно, приедет ли он вообще.

Девушка перестала рассматривать толпу гостей и повернулась к Тиффани. Даже маска не могла скрыть мрачного настроения Меган.

— Но он должен приехать! — сказала она скорее с надеждой, чем с уверенностью. — Об этом сообщалось в «Тайме», а кому же верить, если не «Тайме»?

— Я знаю. И знаю, что приглашение он принял, но… Должно быть, твой герцог очень рассеян, когда дело касается светских визитов. Сначала соглашается куда-нибудь поехать, а потом тут же об этом забывает. Он может принять новое приглашение на тот же самый день, забыть о нем тоже и принять другое. И так бывает постоянно. Картина тебе ясна?

— Слишком много приглашений на один и тот же день?

— Вот именно! И в конце концов, чтобы не обидеть хозяев одного дома и не отдать предпочтение другим, он не едет никуда и остается у себя.

— А откуда это известно Джейн?

— Ее мама много раз посылала ему приглашения, они и счет им уже потеряли, а он приезжал только дважды. Джейн сказала, что в свете по этому поводу шутят: нельзя рассчитывать на появление Сент-Джеймса, за исключением тех случаев, когда на это уже никто не надеется.

— Не нахожу в этом ничего остроумного. И мне не нравятся какие бы то ни было шутки по адресу моего будущего мужа, — сухо ответила Меган.

Тиффани отметила твердость в тоне подруги и поспешила добавить:

— Но ведь я только передала слова Джейн. Возможно, не очень точно. «Шутят» — не совсем подходящее слово, согласна, но факт остается фактом, причем общеизвестным. Сент-Джеймс и сам его с юмором признает.

— Значит, он не приедет, — с горьким разочарованием произнесла Меган.

— Но ведь мы еще ничего не знаем! И потом… В конце концов это не последний бал, на котором вы можете встретиться.

Впереди много других приглашений!

— Все верно, Тифф! Но не надо меня утешать. И не пытайся поднять мне настроение. Это ни к чему.

Тиффани посмотрела на подругу, выражение лица которой уместнее было бы на похоронах, и вспылила:

— Я и не пытаюсь! Ты правильно сказала: это действительно ни к чему. Ведь тебе просто не хочется от души насладиться этим балом, как будто здесь, кроме появления твоего чертова герцога, ничего приятного не будет!

— Мне хочется! — неуверенно возразила Меган.

— Нет, не хочется! Я тебя знаю. Готова поспорить, что ты уже обдумываешь, под каким предлогом тебе поскорее отсюда уехать. А ведь нас даже еще никому не представили!

Это была правда. Девушки направились в галерею, с которой был виден весь бальный зал. Несколько минут они постояли, наблюдая за всеми находившимися внизу, но так, чтобы их самих никто не заметил. Было еще рано, гости только недавно начали съезжаться. В зале пока что находилось не больше половины приглашенных, остальные должны были прибыть позже. В середине галереи музыканты оркестра, специально нанятого для этого бала, настраивали инструменты.

Меган грустно улыбнулась.

— Ты права — ты меня слишком хорошо знаешь. Но я ничего не могу с собой поделать, Тиффи. Я очень, очень разочарована.

— Но почему? — с искренним недоумением спросила Тиффани. — Нет ничего страшного в том, что ты не встретишь герцога здесь: у тебя будет для этого масса возможностей в Лондоне.

— Я бы с тобой согласилась на этот счет, — ответила Меган, — если б не надеялась избежать поездки в Лондон.

— Ка-ак?! — Тиффани не поверила своим ушам. — Ты ведь так этого ждала!

— Я очень хотела тоже найти своего Тайлера. Мы с тобой говорили, что это возможно только в Лондоне. И все же у меня нет желания туда ехать.

— Но почему?

— Давай откровенно, Тифф. Мы ведь сельские девушки, во многом неискушенные, не очень светские. Я просто боюсь оказаться в нелепом положении, почувствовав себя в столичном обществе не в своей тарелке. Я столько из-за этого переживала, что наконец решила: раз я уже сделала свой выбор, мне незачем ехать в Лондон. Мы встретимся с Эмброузом здесь, а потом он приедет в Девоншир и там станет за мной ухаживать.

— Ты с ума сошла! Это просто нереально! Позволь тебя спросить, где в нашем захолустье может остановиться человек его положения? У нашей царственной леди Офелии? Тебе этого надо?

— Н-нет, — запнувшись, пробормотала Меган.

— Но по логике вещей ее дом был бы единственным подходящим местом, — назидательно сказала Тиффани.

— У нас есть гостиница.

— И ты можешь представить герцога Ротстона постояльцем тидэйлской гостиницы?!

— Но влюбленному мужчине совершенно безразлично, в какой гостинице остановиться, — настаивала Меган.

— Не рассчитывай на это, Мег. Он привык к самым роскошным апартаментам. Ты забыла, что он живет в настоящем мавзолее? И спальня у него наверняка такая же огромная, как этот бальный зал.

— Не преувеличивай. Скорее всего его спальня вдвое меньше.

— Не уклоняйся от темы, Мегги. Если даже герцог и поедет за тобой, то вряд ли он надолго задержится в гостинице или же в Девоншире. Не бросит же он все свои повседневные дела ради ухаживания за тобой! В конце концов, твой Ротстон отвечает за целое герцогство! Он пробудет здесь неделю, самое большее, да и то если вообще приедет. А это совсем не такой большой срок, чтобы…

— Этого вполне достаточно!

— Меган! Неужели ты полагаешь, что он сделает тебе предложение после недели знакомства?

— Именно! — упрямо вздернув подбородок, сказала Меган.

— Но такой скоропалительный брак вызовет громкий скандал, и ты это прекрасно знаешь. Кроме того, герцог может оказаться вовсе не таким пылким и стремительным. Вполне вероятно, что он влюбится в тебя с первого взгляда, возможно, даже сегодня вечером. Но для того чтобы решиться на брак, ему понадобится какое-то время — он станет навещать тебя раз в две недели, чтобы не прерывать своих ухаживаний, и это может затянуться надолго. Если же ты все-таки поедешь в Лондон, то там он сможет видеть тебя гораздо чаще, а следовательно, гораздо быстрее придет к окончательному решению. Так что в любом случае этой поездки тебе не избежать.

— Черт! — в сердцах воскликнула Меган. — Я уже убедила себя, что это не обязательно.

— Из-за чего, собственно, ты так нервничаешь? Чем тебя пугает поездка в Лондон? — нерешительно спросила Тиффани.

Меган вздохнула:

— Не хочу, чтобы со мной снова кто-нибудь поступил так, как эта Тэккерей.

Тиффани нахмурилась.

— Какая же я глупая и нетактичная! Мне следовало бы понять, что все твои опасения появились совсем недавно. Ты ведь так радовалась поездке в Лондон, пока эта старая крыса не выказала тебе пренебрежения! Но ведь это совсем особый случай, Мег. Он не повторится.

Меган горько улыбнулась:

— Ты думаешь, что в Лондоне не найдутся мамаши, которым тоже не захочется видеть меня на тех же приемах, куда приглашены их дочери на выданье?

— О, это не будет иметь никакого значения, как только всем станет известно, что за тобой ухаживает герцог Ротстон, — уверенно заявила Тиффани.

— Не понимаю, как одно может быть связано с другим, — возразила Меган.

— Не понимаешь? Попомни мои слова: он сделает все, чтобы тебя приглашали во все дома, где будет он сам, а у него такая власть и влияние, что перед тобой распахнутся все двери в Лондоне, включая и те, которые в другом случае остались бы для тебя навсегда закрытыми.

— Но почему?

— Потому что твой роман с герцогом станет сенсацией сезона, вот почему. И каждый, кто имеет хоть какой-то вес в свете, постарается помочь Купидону в этой игре.

— Что за нелепость?

— Такова человеческая природа. И в этом есть свой смысл. Ты станешь очередной любимицей света, потому что тебе удалось привлечь к себе внимание одного из лучших женихов Англии.

— Если я с ним вообще когда-нибудь познакомлюсь.

Тиффани улыбнулась:

— Не падай духом! Если он приедет на этот бал, ваш роман начнется прямо здесь. И возможно, сразу же закончится — все будет зависеть от того, какое ты произведешь на него впечатление. Только не забудь про свое обещание.

— Знаю, знаю! Я даю согласие только в том случае, если решу, что смогу его полюбить.

— Хорошо. Если же он сегодня не появится, то смотри на нынешний вечер как на своего рода подготовку ко всем последующим. Кстати, ведь это наш первый бал. Очевидно, сей факт вылетел из твоей головы, потому что все твои мысли только об Эмброузе!

Меган рассмеялась — в устах Тиффани имя герцога, упомянутое без титула, прозвучало как-то странно и нелепо.

— Эмброуз! Чудовищное имя для мужчины. Особенно если так же зовут лошадь. Но я уже привыкла к этому имени и не смогу отвыкнуть — моя кобыла так и останется Сэром Эмброузом.

— И герцог тоже! — ответствовала Тиффани. — Но ты можешь обращаться к нему так, как тебе захочется. Для начала — «ваша светлость», а когда придет время — «дорогой». Так лучше?

— Гораздо! Ну а теперь вернемся к началу нашей беседы — что ты говорила про во-он того высокого джентльмена? Что у него скверный характер?

Глава 15

— Да, ужасный. Этого джентльмена зовут Фредерик. Фредерик… Дальше не помню.

— Как это не помнишь? Тиффани состроила гримасу.

— Ну что ты от меня хочешь? Я слышала столько имен, что не могла запомнить все, — стала оправдываться она. — Его титул остался в моей бедной памяти только после упоминания Джейн о том, что маркиз Фредерик — очень хороший друг… Догадайся — кого?

Меган с недоверчивым любопытством уставилась на подругу.

— Ты меня не разыгрываешь? Но тогда есть шанс, что Эмброуз здесь появится.

— Совсем не обязательно. Маркиз оказался на этом балу потому, что заезжал в одно из своих поместий, которое находится поблизости. Но не забывай, что Кент, так же как и Лондон, довольно далеко отсюда.

— У Эмброуза тоже может быть поместье неподалеку.

— Верно! — согласилась Тиффани. — Только особенно на это не рассчитывай. Ты думаешь, что если бы маркиз и герцог находились где-то рядом, то они прибыли бы вместе?

— Возможно… Но ведь мог Эмброуз по какой-то причине задержаться. Пожалуй, хватит предположений — я спущусь в зал и спрошу у маркиза Фредерика, приедет герцог или нет. Хозяйка дома этого может не знать, а маркиз знает наверняка.

— По-моему, это не самая хорошая мысль.

— Почему же?

— Потому что, увидев тебя, маркиз может влюбиться с первого взгляда.

— Он? Почему?

— Да потому же, почему в тебя скорее всего влюбится и герцог. Не забывай, что они большие друзья. Если маркиз увидит тебя первым и признается герцогу, что влюбился, тот ради их дружбы пожертвует своими чувствами к тебе и предоставит возможность ухаживать за тобой маркизу, а сам останется в стороне.

Меган засмеялась.

— По-моему, ты все чересчур осложняешь. Кроме того, я не дам маркизу повода надеяться на какие-либо чувства с моей стороны. Не вижу ничего предосудительного в короткой, чисто светской беседе. Ведь я всего лишь спрошу о его друге, подчеркнув при этом, что именно меня интересует.

— Возможно, ты и права. Но не кажется ли тебе, что маркиз непременно уведомит Сент-Джеймса о том, что ты заинтересовалась им еще до вашего знакомства? Хорошие друзья обычно не скрывают подобных вещей. Он обязательно шепнет герцогу по секрету, что некая юная леди проявляет к нему внимание. Мужчины не любят, когда их выбирают, они предпочитают делать это сами.

— Понятно. Если я начну расспрашивать про Эмброуза, то может сложиться не правильное впечатление. Вернее, вполне определенное впечатление: я охочусь за герцогом. Нет, я этого не допущу! Может быть, потом я и признаюсь Сент-Джеймсу…

— Только после свадьбы, — перебила ее Тиффани.

— Разумеется! — Меган вдруг нахмурилась. — А не подумает ли он, что я слишком хитрая и расчетливая? Тиффани подняла брови и усмехнулась:

— Разве ты сейчас не хитришь?

— Ну естественно. На самом-то деле я считаю все эти ухаживания пустой тратой времени. Почему бы мне прямо и честно не сказать герцогу, что я хотела бы выйти за него замуж?

— Как можно?! Ни в коем случае!

— Я знаю, Тиффи! Но ведь, не сказав этого, я солгу!

— Ерунда! Романтический бред! — убежденно изрекла Тиффани. — Конечно, было бы прекрасно, если б мы, женщины, могли быть столь откровенными без всяких горьких последствий. Но — увы! Тогда мы отпугнули бы половину мужчин, которые в конце концов женятся на нас. Ведь для них сама идея брака, исходящая от женщины, страшнее смерти — так уж они устроены. Как только мужчина начинает понимать, что его хотят женить, он в ужасе шарахается в сторону. И потом, ты совершенно напрасно считаешь ухаживания потерей времени. Ведь это дает тебе возможность лучше узнать своего герцога и решить, сможешь ты его полюбить или нет. По-моему, ты достаточно разумна, чтобы понять: скоропалительный роман тебе не нужен. И герцогу тоже. Неужели ты полагаешь, что он настолько несерьезен, что сразу же сделает тебе предложение?

— Ты думаешь, это невозможно?

— Абсолютно невозможно, Мег! Сначала он будет потрясен твоей красотой и обаянием и только позднее полюбит тебя саму — а ведь это главное! Несомненно, что ты — самая красивая девушка в королевстве. А он вряд ли окажется самым красивым мужчиной. — Тиффани фыркнула. — Скорее на это мог бы претендовать ваш конюх, а не герцог.

При упоминании о Девлине Меган вздохнула. Как жаль, что он не может видеть ее в этом замечательном бальном наряде! Тонкий зеленый шелк великолепно сочетался с цветом волос, убранных в искусную прическу, на шее — мамино жемчужное ожерелье, маска, тоже зеленая, придает всему облику какую-то таинственность, загадочность… Несомненно, ее красота сразила бы Девлина настолько, что все колкости и оскорбления просто замерли бы у него на устах…

— Мой герцог окажется очень красивым, Тиффи.

— Разумеется! — согласилась подруга. — Только не жди, что он будет необычайно красив, хорошо? Чтобы потом не разочароваться.

— Ладно, — вздохнула Меган. — Ну что ж! Раз мы решили, что с этим маркизом Фредериком я должна вести себя холодно, а лучше всего вообще к нему не подходить, нам надо подумать, каким образом я узнаю Эмброуза, если он здесь появится. Джейн его тебе не описала?

— Она сказала, что он очень высокий. Правда, сама Джейн миниатюрная, поэтому человек даже среднего роста может показаться ей гигантом, — с улыбкой ответила Тиффани.

— Еще Джейн говорила, что волосы у него черные или темно-каштановые — она не уверена. Глаза — то ли зеленые, то ли голубые, по ее словам, какого-то необычного цвета. Между прочим, Джейн считает, что он очень хорош собой. Но поскольку то же самое она говорила о маркизе Фредерике, вполне может быть, что она преувеличивает.

Меган снова взглянула на маркиза Фредерика. Довольно высокий. И темноволосый. Рассмотреть его внешность в деталях Меган не могла — маркиз стоял далеко и тоже был в маске, — но отметила, что он прекрасно сложен, костюм безупречен, а окружающие его молодые леди всячески стараются привлечь к себе его внимание.

— О, не знаю, что и сказать, — улыбнулась Меган. — Наверное, он действительно очень красив.

Тиффани мгновенно уловила ход мыслей подруги.

— Вполне понятно, что женщины увиваются вокруг него. Холостяк с высоким титулом и прекрасной внешностью — заманчивая цель.

— Бедный! — бесстрастно произнесла Меган. — Ему все время приходится терпеть это обожание, в основном притворное.

— Не больше, чем твоему герцогу. Ты уверена, что сможешь это выдержать?

— После того как он на мне женится, такого не будет.

— Он герцог, Мег, — с улыбкой возразила Тиффани. — Всегда найдутся женщины, которым что-нибудь от него будет нужно, пусть даже вполне законное.

— Это не смешно.

— Ладно, не хмурься. Это всего лишь шутка. Но в ней есть и доля правды: некоторые бесстыдные и ловкие женщины наверняка попытаются отнять его у тебя, хотя бы из-за его титула.

— Скажи мне, Тиффи, неужели ты действительно думаешь, что мне стоит беспокоиться о замыслах каких-то нахалок, если герцог серьезно полюбит меня?

Тиффани хихикнула:

— Так и быть, милостиво соглашаюсь: если герцог тебя по-настоящему полюбит, тебе ни о чем не надо будет тревожиться. Ревность будет раздирать своими когтями его, а не тебя. — Помолчав, Тиффани участливо спросила:

— Разве это принижает образ твоего герцога?

— Нет, но ты так о нем говоришь…

— Извини, Мег. Наверное, трудно сказать что-то положительное, как, впрочем, и отрицательное о человеке, которого мы еще в глаза не видели! Не могу же я сказать: «Герцог Ротстон — прекрасный человек, он — само совершенство и как нельзя лучше подходит тебе»! Это было бы неискренне. Ведь мы не знаем, таков ли он на самом деле или нет. На данный момент у Ротстона только одно преимущество — высокий титул, который ставит его на первое место в твоем списке. Но лично для меня это еще отнюдь не рекомендация. Я очень хочу, чтобы ты вышла замуж за человека, который тебе подходит во всех отношениях. А пока что мне кажется, что из-за этого твоего желания поквитаться со злосчастной леди Офелией ты перестала мыслить трезво и можешь сделать неверный шаг, убедив себя, что герцог Рот-стон — именно то, что тебе нужно. А он может оказаться совсем неподходящим для тебя мужем, несмотря на его титул и богатство.

Меган обняла подругу.

— Я тебя так люблю за то, что ты заботишься обо мне! Я не возражаю, можешь и дальше проявлять свой скептицизм, если тебе это доставляет удовольствие. Весьма возможно, что герцог мне не понравится. Все определится при первой же нашей встрече.

— А закончится?

Меган решительно кивнула:

— Мгновенно! Но с другой стороны…

— Я сама лично назову тебе все его хорошие качества, как только он их проявит.

— Что ж, это вполне резонно.

Глава 16

— Вы разрешите мне обратиться к вашему отцу и попросить вашей руки?

Меган, едва не споткнувшись, пропустила один шаг. Кажется, ее партнер этого не заметил.

Танцевал он превосходно. Полдюжины других кавалеров, с которыми она танцевала до него, не шли с этим джентльменом ни в какое сравнение. Приятное лицо, держится с достоинством. «Сколько ему лет? — прикинула Меган. — Тридцать, может быть, тридцать два, не больше».

Будь он помоложе, девушка просто рассмеялась бы и ответила какой-нибудь безобидной шуткой. Но ее партнер был солидным человеком и, кажется, спрашивал вполне серьезно. Меган сейчас совсем не хотелось быть серьезной. Тиффани оказалась права — бал был чудесный, и Меган веселилась от души.

Она получила приглашения на все танцы, за исключением двух, Которые приберегла для герцога, если он соизволит приехать. Но он не появился. Но теперь это не очень волновало ее. Девушка поняла, что напрасно позволила нетерпению, с которым ждала приезда герцога, управлять своими чувствами, вместо того чтобы спокойно наслаждаться праздником. А так как многие гости прибыли на бал из Лондона, Меган больше не терзали мысли о том, как пройдет ее светский сезон в столице: эти люди вовсе не казались ей такими уж злонамеренными и надменными.

— Ну вот, то же самое будет и в Лондоне, — прошептала ей Тиффани несколько минут назад, когда теперешний партнер Меган пробирался сквозь толпу поклонников, чтобы пригласить ее на заранее обещанный танец. — Ты все еще уверена, что тебе нужен этот скучный герцог?

Меган не думала, что ей следует выбросить герцога из головы, во всяком случае, до того времени, когда их реальная встреча не внесет в ее намерения своих изменений. Но сейчас ничто не мешало ей наслаждаться небывалым успехом, которым она пользовалась на балу, и развлекаться от всего сердца. Однако вопрос, который задал ей незнакомец, в понимании Меган отнюдь не относился к разряду увеселительных. Он показался девушке настолько нелепым, даже абсурдным, что она решила ответить в том же духе.

— Разумеется, вы можете обратиться к моему отцу, — сказала Меган, пытаясь вспомнить имя своего партнера. — Но я считаю своим долгом вас предупредить: если вы хотя бы заикнетесь о свадьбе, отец может вас пристрелить.

На сей раз сбился с такта партнер Меган, и уж она-то это заметила.

— Прошу прощения… как вы сказали? Пристрелить? — после некоторого замешательства с запинкой переспросил джентльмен.

— Именно.

— Но… но…

— О, сэр, не стоит так волноваться. Ведь я сказала: в том случае, если вы заговорите о свадьбе. Видите ли, отцу столько раз досаждали предложениями жениться! Женщины просто не оставляют его в покое, а он даже думать не желает о браке.

Джентльмен снова споткнулся. Меган едва сдерживала смех.

— Женщины? Но ведь я имел в виду…

— Отец поклялся, именно поклялся, что если еще хоть раз услышит слово «свадьба» в ближайшие три месяца (а он человек серьезный и всегда устанавливает для себя определенный срок), то независимо от того, кто его произнесет, этот несчастный будет застрелен. Вполне возможно, что отец сгоряча несколько преувеличил и собирается всего лишь ранить человека, который заговорит с ним о браке. Но в любом случае обязана вас предупредить.

— От всей души благодарен вам!

Меган подумала, что он вряд ли когда-нибудь в своей жизни говорил более искренне. Пока не окончился танец, незадачливый претендент на ее руку не произнес больше ни слова; как только музыка смолкла, он, пролепетав благодарность, поспешно ретировался. Впервые за весь вечер Меган провела какую-то минуту одна. Но лишь минуту.

— Полагаю, следующий танец мой? — прозвучал голос за ее спиной.

Меган вздрогнула. Девушке хотелось немного передохнуть, и новое приглашение отнюдь не доставило ей удовольствия. Меган решила сделать вид, будто она ничего не слышала, и отойти в сторону, но подумала, что это будет слишком невежливо. И хотя у нее было оправдание для подобного поведения, так как вопрос задали очень самонадеянным тоном, Меган, слегка повернув голову, сухо ответила:

— К сожалению, нет. Правда, я никому не обещала этот танец, но мне хочется выйти подышать свежим воздухом.

— В таком случае, если не возражаете, я присоединюсь к вам.

— Разумеется, свежий воздух никому не принадлежит. Но я бы предпочла побыть одна.

— Но это совсем неромантично, мисс Пенуорти! Удивленная, Меган повернулась и посмотрела на незнакомца. Он был высокий, очень высокий и в маске.

— Разве мы с вами знакомы?

— Был бы счастлив, но, увы, еще нет, — В таком случае откуда вы знаете…

— Я спросил о вас. Позвольте представиться. — Он небрежно поклонился:

— Эмброуз Сент-Джеймс, к вашим услугам. Возможно, теперь вы передумаете?

Почувствовав в его голосе насмешку, Меган насторожилась. Да, она отказала ему, не зная, что это герцог, так как уже перестала ждать его появления. И потом, она никак не предполагала, что Эмброуз выглядит столь значительно и завораживающе. Его лицо, насколько можно было разглядеть под черной маской, несомненно, отличалось красотой, а фигура поражала стройностью и удивительной пропорциональностью. Великолепным сложением герцог напомнил девушке Девлина. «Будь он неладен, этот конюх, так и лезет в голову! Неизвестно, как бы он выглядел в вечернем черном туалете, а таковой вряд ли у него когда-нибудь появится».

Из-за маски Меган было трудно определить цвет его глаз; густые черные волосы, безупречно зачесанные назад, лежали красивой волной. Девушка была совершенно очарована. Что, если он обиделся на ее сухой ответ?

Меган едва не воскликнула: «Конечно, я передумала!» — но вовремя сообразила, насколько нелепо это будет выглядеть после ее столь категоричного отказа. Она сдержанно улыбнулась, изображая невозмутимость и равнодушие.

— Вы очень настойчивы…

— В некоторых случаях, — ответил герцог. Губы его дрогнули в чувственной, возбуждающей улыбке. Меган тут же представила себе такую же улыбку на лице Девлина… Опять ты его вспоминаешь!

— А сейчас именно такой случай? Вы… Сент-Джеймс нетерпеливо перебил ее:

— Не будем терять времени, того и гляди, появится очередной претендент на ваш танец. Ведь вы уже передумали, моя дорогая, так что пойдемте.

"Он что, читает мои мысли?» — недоумевала Меган. Тем временем он уже вывел ее на террасу, и девушку почему-то совсем не рассердила эта внезапная резкость его тона, сменившая милую улыбку. Она не обратила внимания на то, что сэр Эмброуз оглянулся и заторопился еще больше, словно хотел избежать встречи с кем-то, кто двигался в его сторону. Сент-Джеймс быстро повел Меган к ступенькам, ведущим вниз, к английскому парку, но Меган остановилась у перил террасы.

— Мне кажется, что и здесь воздух уже достаточно свежий, — произнесла она и высвободила локоть из руки герцога.

— Неужели вы не хотите прогуляться по залитому лунным светом парку, очень неромантичная мисс Пенуорти?

— Кто бы говорил, — пробормотала Меган.

Его губы тронула легкая усмешка.

— Не сердитесь, дорогая. Просто в зале находятся несколько человек, с которыми мне не хотелось бы встречаться, и один из них как раз направлялся к нам. Поэтому я не мог терять времени и уговаривать вас более корректно и тем самым невольно нарушил правила этикета, что весьма меня угнетает.

Оправдание звучало вполне логично, а последние слова заставили Меган полностью простить Сент-Джеймса. Она даже слегка покраснела от сознания того, что привела герцога в такое замешательство. Он действительно интересовался ею. Одним словом, было похоже, что ее мечты понемногу сбываются.

Внезапно Меган вспомнила об очередном приглашении.

— Я уже обещала следующий танец, поэтому у вас в любом случае не так много времени, — смущенно и с легкой досадой произнесла она.

— Что ж, придется воспользоваться тем, которое мне отпущено, — сказал герцог и, не теряя ни минуты, подхватил Меган и, буквально ворвавшись с ней в зал, закружил девушку в вихре вальса.

От неожиданности у Меган захватило дух. Лишь мгновение спустя она осознала, как непозволительно тесно герцог прижал ее к себе, и слегка отстранилась. В следующий миг она ощутила его горячее дыхание, ласкавшее ей ухо; по плечам и шее Меган пробежали мурашки.

— Желание сжать вас в своих объятиях было просто непреодолимо, — тихо сказал герцог. — Как и желание поцеловать вас. Я еле сдерживаюсь, чтобы не нарушить правила приличия.

Обвившие стан Меган руки вызвали в ней трепетные воспоминания о других смелых объятиях, и, слушая этот обволакивающий, дурманящий ее жаркий шепот, она уже была готова сказать: «Так целуйте же меня!» Но, вспомнив, что ничего не смыслит в поцелуях, а вокруг полно танцующих гостей, Меган промолчала. Ей оставалось лишь уповать на то, что их первая встреча окажется для Сент-Джеймса такой же запоминающейся, как и для нее. Девушка радовалась тому, что теперь Тиффани может быть абсолютно спокойна: после этой встречи с герцогом у Меган не осталось ни капли сомнения — полюбить Эмброуза Сент-Джеймса не составит для нее никакого труда. Она счастливо вздохнула и совсем расслабилась в его объятиях; все шло именно так, как они с Тиффани планировали.

Герцог почувствовал, какой податливой сделалась Меган, и напрягся — все шло совсем не так, как рассчитывал он. Но Сент-Джеймс совсем не ожидал, что на этом балу она будет такой восхитительной, такой необычайно прелестной, что он забудет, зачем приехал сюда. И то, что он сказал ей, было правдой. В этот момент у него было только одно желание — поцеловать Меган. Герцог не сомневался, что она позволила бы ему себя поцеловать, и даже более того, — ведь сейчас перед ним была Совсем не та Меган, которую он знал, а маленькая хитрая интриганка, стремящаяся завлечь герцога в ловушку. Но, видит Бог, она еще не раз пожалеет об этом!

Вспомнив наконец о своих первоначальных планах на этот вечер, герцог, умело ведя Меган и ловко маневрируя среди других пар, устремился обратно на террасу и резко остановился у перил. На какой-то миг он почувствовал сожаление, увидев, как мечтательное выражение на лице Меган сменилось откровенным удивлением. И вновь им овладело желание поцеловать ее, но герцог подавил его. Любой другой мужчина на его месте не смог бы побороть искушение. Он бы тоже не устоял, если бы не знал, какую Меган ведет игру. Нет, она определенно заслуживает того, чтобы ее как следует проучили. Эта шельма должна получить суровый урок, не зря же герцог явился сюда, рискуя в любой момент встретить Фредди. Ничего, может, в другой раз она будет поосторожнее в выборе жертвы.

Под его долгим задумчивым взглядом Меган почувствовала себя неловко. Интересно, о чем он размышляет? Жаль, что она не видит его глаз, которые сейчас в полутьме террасы казались еще более затененными.

— Вам больше не хочется танцевать, ваша светлость? — спросила Меган, так как ничего другого в данную минуту придумать не могла.

— А, так вы знаете, кто я? — усмехнулся герцог. Меган пожала плечами, выругав себя за то, что обратилась к Сент-Джеймсу подобным образом, еще не будучи официально ему представленной.

— А разве есть кто-нибудь, кто этого не знает?

— В сельской местности. А в Лондоне, разумеется, это известно всем. — Герцог вздохнул. — И очень жаль! Сей факт отравляет мне добрую половину веселья.

— Почему же?

— Обычно люди начинают вести себя совершенно иначе, когда узнают, кто я такой. Они видят только титул, а живого человека за ним не замечают.

В словах Сент-Джеймса Меган почувствовала столько горечи, что ей сделалось не по себе. Ведь и ее тоже привлекал в первую очередь его высокий титул. Нет, пожалуй, не совсем так. Конечно, поначалу ее больше всего манило то, что Эмброуз — герцог, но сейчас он был ей интересен сам по себе, вне зависимости от того, какой он носит титул. Если бы герцог не понравился Меган, ей было бы абсолютно все равно, герцог он или граф, маркиз или сквайр…

— Мне вас очень жаль, — мягко сказала Меган. — Должно быть, с этим непросто жить.

Герцог пожал плечами.

— О, это всего лишь маленький недостаток моего положения.

— Но ведь есть и преимущества, которые компенсируют этот недостаток?

Герцог самодовольно ухмыльнулся:

— О, разумеется! И не одно!

Меган показалось, что он ответил раздраженно, даже зло. Нет, пожалуй, дело не в его тоне. Эта ухмылка, такая самоуверенная и язвительная…

— И одно из этих преимуществ состоит в том, что можно без опасений вести себя несколько своевольно? — шутливо сказала Меган, но герцог воспринял ее слова всерьез.

— Несколько? Дорогая, я весьма бесцеремонно вытащил вас на эту террасу, что было полнейшим своеволием.

— Именно. И раз уж вы сами это сказали, позволю себе заметить, что вы ничуть не раскаиваетесь.

— Еще одно преимущество — я никогда ни в чем не раскаиваюсь и крайне редко приношу извинения. В конце концов, кто осмелится осуждать меня за мои поступки?

Последняя фраза покоробила Меган. Будь рядом Тиффани, она бы непременно отметила, что в конечном итоге у герцога обнаружилось не слишком много положительных качеств, и Меган не осталось бы ничего иного, как согласиться с ней. Какая метаморфоза, черт возьми! Куда вдруг подевался тот галантный молодой человек, который всего пару минут назад признавался ей в своем непреодолимом желании ее поцеловать?

— А вот мне, ваша светлость, никогда не бывает трудно в чем-то раскаяться и за что-то извиниться, если я не права.

Герцог прислонился к перилам, скрестил руки на груди и с насмешливым удивлением посмотрел на Меган.

— Правда? А мне показалось, что вы из тех, кто разбрасывает камни, а не собирает их.

Ни приглушенный свет на террасе, ни полумаска на лице Меган не могли скрыть, как она вспыхнула.

— Вы… Это вовсе не так. Я отнюдь не утверждаю, что близка к совершенству. Но ведь у меня нет и столь высокого титула!

— А если б он у вас был, стали бы вы менее избалованной и своевольной? И более добродетельной?

— Хотела бы я знать, на каком основании вы делаете подобные заключения? — сухо спросила Меган.

— Пожалуй, они основаны на чистой интуиции. Меган снова почувствовала разочарование, еще большее, чем то, которое испытала, думая, что сегодня вечером не встретится с герцогом. Это рассердило ее. Девушка не могла бы сказать точно, что именно изменилось; она понимала лишь одно: если она не прекратит этот странный и напряженный диалог и немедленно не уйдет, то скажет что-нибудь такое, после чего невозможно будет рассчитывать на последующие встречи, если только герцог сам как-то не исправит положение.

— Кажется, я уже достаточно надышалась свежим воздухом. Всего доброго, ваша светлость.

— Не спешите, дорогая.

Меган уже повернулась, чтобы уйти, но он удержал ее, притянув к себе так, что девушка оказалась почти у него на коленях.

— Я снова рассердил вас? — спросил герцог все с той же неприятной усмешкой, крайне раздражавшей Меган.

"Он еще спрашивает! Надо же быть таким идиотом!» — подумала девушка.

— Еще как! — возмущенно воскликнула она. — И с каждой секундой я сержусь все больше! Отпустите меня…

— Я этого не хотел.

У Меган вновь появилась искорка надежды. Может быть, герцог сегодня в дурном настроении или у него какие-то неприятности, а возможно, он ошибочно видел в ней более искушенную женщину и решил, что его слова не должны ее обидеть. Очевидно, она просто неверно их истолковала.

— Чего же вы в таком случае хотели?

— Как следует разглядеть вас.

— Зачем? — смело спросила Меган.

— Мне надоела моя любовница. Мне кажется, вы вполне можете ее заменить.

— Ваша… любовница?! — вне себя от гнева, оскорбление вскричала Меган.

— Да, я думаю, вы прекрасно мне подойдете, — словно не заметив этого, весело продолжал герцог. — Полностью не уверен, но мы могли бы попробовать. Давайте найдем в парке укромное местечко и там…

Звонкая пощечина прервала его возмутительное предложение. Меган с отвращением отпрянула. На сей раз Сент-Джеймс не стал ее удерживать. Но Меган не спешила уйти. Пощечина — слишком маленькое наказание для этого негодяя. Меган просто кипела от ярости. Ей хотелось выкрикнуть ему в лицо все ругательства, какие только она знала. Этот титулованный хлыщ оказался именно таким, каким ей представил его Девлин, — прохвостом, развязным, грязным соблазнителем, гнусным циником. Но от обиды и гнева у Меган так перехватило дыхание, что она не могла вымолвить ни слова.

Ей захотелось сорвать с него маску. В конце концов, этого мерзавца надо знать в лицо, чтобы не ошибиться, если когда-нибудь ей придется снова встретиться с ним, хотя девушка искренне надеялась, что этого никогда не случится. Какая же она глупая: огорчалась, что их встреча сегодня может не состояться! Знать бы заранее, какой неприятной и оскорбительной окажется для нее эта встреча…

— Так вот вы где, мисс Пенуорти! Вы обещали мне этот танец.

Девушка в растерянности обернулась, испытывая неловкость и какое-то чувство вины из-за того, что ее застали одну в обществе такого растленного мерзавца, каким — теперь она это знала — был Эмброуз Сент-Джеймс. Перед нею стоял друг герцога, маркиз Фредерик, которому Меган обещала свой следующий танец. «Скажи мне, кто твой друг…» — мелькнуло в голове у Меган. Вполне возможно, что маркиз Фредерик — такой же, как герцог. Будет лучше, если с этих пор она станет избегать обоих.

— Сэр, вы водите дружбу с недостойными, отвратительными людьми, — ледяным тоном сказала она маркизу. — Такими, как этот. — И Меган указала пальцем себе за спину.

— Кто? — изумленно спросил лорд Фредерик. Видя явное замешательство маркиза, Меган нахмурилась, затем оглянулась и поняла, чем он так удивлен — на перилах террасы, где мгновение назад сидел Эмброуз Сент-Джеймс, сейчас не было ни души.

Ненавистный герцог Ротстон исчез, испарился без следа. Ни одна ветка не дрогнула на кустах, которые росли возле террасы, он словно растворился в воздухе. Как жаль, что сие таинственное исчезновение не произошло намного раньше, до того, как они встретились! Нет, пожалуй, это даже хорошо, что Меган познакомилась с герцогом. Теперь-то она точно знает — высокие титулы ровно ничего не значат!

Глава 17

— Я все жду, когда ты скажешь: «Я же тебя предупреждала!» Они приближались к дому; карета Робертсов, мерно покачиваясь, медленно двигалась по дороге. Какое-то время подруги ехали молча, пока сидевшая напротив них миссис Роберте не задремала.

Тиффани и сама чуть было не заснула; мягкий, но настойчивый голос Меган заставил ее встрепенуться.

— Мне казалось, что ты уже перестала об этом думать, — шепотом ответила она.

Перестала? Все это время Меган мучительно переживала из-за колоссальной глупости, которую совершила. Просто рассказывая подруге о своей унизительной встрече с герцогом, девушка сумела скрыть обуревавшие ее чувства.

— Ну скажи, скажи, что я полная идиотка. Я это вполне заслуживаю, — покаянным тоном произнесла Меган.

— Вовсе нет, — ласково ответила Тиффани. — И я отнюдь не собираюсь осуждать твои поступки и тем более издеваться над тобой. Поверь, мне очень хотелось, чтобы ваша встреча с Сент-Джеймсом оказалась такой, как ты мечтала. Поэтому я не меньше тебя расстроена тем, что он обманул наши ожидания! Правда, я предполагала, что ты можешь разочароваться в герцоге, познакомившись с ним, но то, что произошло…

— Я уже не расстраиваюсь, — заверила Меган подругу. — Я только очень зла на себя за то, что возлагала такие большие надежды на человека, которого совершенно не знала. Ты столько раз меня предупреждала! Как же гадко все это было! До сих пор не могу поверить… Но еще больше я зла на него. Разве высокий титул дает человеку право быть мерзавцем? Наоборот, он требует чистоты и порядочности.

— Разумеется! Но герцог позорит свой титул аморальным и гнусным поведением. Кстати, подобные случаи — не редкость.

— Тогда против них надо издать соответствующий закон, — проворчала Меган.

Тиффани ничего не ответила; минуту спустя она от души рассмеялась. Меган вторила ей.

— Надо же было ляпнуть такую глупость! — проговорила она сквозь смех.

— Это уж точно! Хотя я, как ни странно, абсолютно согласна с твоим предложением.

— Не смеши меня, а то я разбужу твою маму. Тиффани вновь сделалась серьезной.

— К сожалению, большая власть и богатство действительно очень часто портят людей, а у Сент-Джеймса и того, и другого в избытке. Возможно, разорившись, он обладал бы большим благородством и носил свой титул с честью.

— У меня и так нет никаких надежд на богатство, а в этом случае их не осталось бы вовсе. Тиффани вздохнула.

— Что жалеть о прошлогоднем снеге!.. Лучше скажи — готова ли ты стать более благоразумной и впредь поступать так, как это обычно положено?

— Ты имеешь в виду, что сначала я должна узнать человека и уже потом…

— Конечно. И, что не менее важно, полюбить его, если ты сочтешь, что он этого заслуживает, и если твое сердце стремится к нему.

— Я с тобой абсолютно согласна, — сказала Меган и вздохнула:

— Но при этом нет никаких гарантий, что у него будет высокий титул.

Тиффани не удивил ответ Меган: та иногда бывала крайне упрямой и просто одержимой какой-нибудь своей идеей.

— Выходит, тебя по-прежнему привлекает в первую очередь титул?

Меган удрученно пожала плечами.

— И да, и нет. Конечно, мне очень хочется поймать за шлейф леди Удачу и тем самым утереть нос леди Офелии. Но для этого мне нужен супруг с высоким титулом. Только теперь я вряд ли могу рассчитывать, что сумею его найти.

Тиффани укоризненно поцокала языком.

— Ты говоришь так, словно сдаешься еще до начала игры.

— Просто с некоторых пор я стала трезво смотреть на вещи.

— Трезво? Это ты называешь трезво? Очевидно, ты забыла, что, по сути дела, добилась того, о чем мечтала! Меган нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду, Тиффи?

— Первая часть твоего плана состояла в том, чтобы заставить герцога Ротстона проявить к тебе любовный интерес. Ты этого добилась? Добилась. И не твоя вина, что он оказался распутником с аморальными наклонностями. Как бы там ни было, Мег, но тебе удалось привлечь к себе его внимание, притом весьма настойчивое, пусть и определенного сорта.

— Что верно, то верно.

— Так что я совсем не волнуюсь по поводу твоего будущего и не разделяю твоих сомнений, — продолжала Тиффани. — В Лондоне у тебя будет тысяча возможностей найти для себя человека по сердцу и с титулом — только выбирай! Однако теперь, я надеюсь, ты станешь вести себя более осмотрительно и сначала все как следует разузнаешь об этом человеке, прежде чем делать на него ставку. Если, конечно, не получится так, что сначала ты влюбишься, уж тогда все остальное решится само собой. Такая возможность тоже существует. И честно говоря, я искренне тебе советую воспользоваться именно ею, если она подвернется.

— Готова последовать твоему совету хоть сейчас. Только не очень-то много на свете таких прекрасных людей, как твой Тайлер.

— Это верно, но не забывай, что я влюбилась в Тайлера, вовсе не зная, какой он замечательный, — влюбилась в тот самый день, когда встретила его в первый раз. Мне просто повезло, что он оказался таким изумительным человеком, но будь у него какие-то серьезные недостатки, я и тогда не перестала бы любить его. Когда сердце делает свой выбор, приходится принимать в избраннике и хорошее, и плохое.

— Твои слова не очень-то вдохновляют, Тиффи. Я все больше убеждаюсь в том, что сначала нужно выбрать для себя мужчину, разузнать о нем хорошенько, а уж потом давать волю чувствам.

— Поступай так, как считаешь нужным. В любом случае и так хорошо, и эдак неплохо: или ты поначалу все об этом человеке узнаешь, чтобы не тратить зря время еще на одного мерзавца, или же сперва влюбишься, а уж потом будешь мириться с какими-то его отрицательными качествами. Согласна?

— Согласна. Только скажи, сколько надо времени, чтобы влюбиться в человека, которого выберешь? Тиффани округлила глаза:

— Это ты у меня спрашиваешь? Откуда же мне знать, Мег? Ведь я-то влюбилась в первую же минуту!

Глава 18

Меган не терпелось поскорее добраться до дома. Когда она наконец приехала, то с некоторым удивлением поймала себя на том, что испытывает гораздо большее желание тотчас же отправиться в конюшню повидать Сэра Эмброуза, нежели броситься в дом и поздороваться с отцом. Меган в самом деле все это время недоставало ее утренних прогулок верхом. Но не до такой же степени! Тем более что отсутствовала она всего четыре дня…

А ведь Меган и раньше случалось уезжать из дома. Вспомнить хотя бы путешествие в Кент за подарком отца к ее двенадцатилетию (ну почему еще тогда она не узнала, какой гадкий человек этот герцог?!), несколько поездок за покупками в окрестные города, где выбор был больше, чем в Тидэйле. Она всегда ездила в сопровождении отца. Может быть, все дело в этом? Но внутренний голос подсказывал Меган совсем иное объяснение.

— Признайся честно — тебе очень хочется увидеть этого конюха!

— Вовсе нет! Это последний человек, кого мне хотелось бы сейчас видеть.

— Так уж и последний?

— Конечно. Не забывай, что он все знает о Сент-Джеймсе и мог предугадать, что произойдет на балу. А я еще так самонадеянно заявила, что собираюсь выйти за герцога замуж! Как я теперь посмотрю Девлину в глаза?

— С присущим тебе очарованием… И самоуверенностью.

— Очень забавно! А если он спросит, как прошла моя встреча с герцогом? Какое там «если» — он обязательно спросит!

— Можно и соврать.

— Но пройдет год, а я так и не выйду замуж за Сент-Джеймса. Что тогда? Ах, как Девлин будет злорадствовать! Да он книгу об этом напишет, если, конечно, сумеет, черт бы его побрал! От Тиффани я бы еще стерпела упреки и даже насмешки, но услышать что-либо подобное от этого типа!.. Я бы его просто пристрелила!

— Но так или иначе, а тебе придется с ним встретиться.

Так что не стоит откладывать.

— А значит, терпеть его издевательства? С каких это пор я стала смиренной овечкой?

— С того времени, как заметила, насколько он хорош собой.

— Это смешно!

Как бы там ни было, но в первую ночь по приезде домой Меган не поддалась своему страстному желанию поскорее увидеть… Сэра Эмброуза. Зато на следующее утро она вскочила с постели, едва рассвело. Не успело солнце подняться над горизонтом, а Меган уже помчалась к конюшне. Она дрожала от нетерпения, в чем, разумеется, ни за что бы не призналась даже самой себе. Каково же было ее удивление и возмущение, когда девушка увидела, что двери конюшни, которые никогда не закрывались на ночь, накрепко заперты.

Несколько минут Меган в полном недоумении стояла у дверей, терзаемая разочарованием, досадой и множеством других непрошеных чувств. Она хотела было постучать, но побоялась поднимать шум, да и что толку, если внутри только лошади!..

Меган уже собралась вернуться в дом и дождаться обычного часа, отведенного для верховых прогулок, но обуревавшее ее нетерпение заставило девушку обогнуть конюшню и подойти к окнам, расположенным сзади. Лишь на одном из них были занавески. В него Меган и постучала, сначала легонько, потом сильнее. Наконец занавески — Меган с улыбкой отметила их ярко-розовый цвет — раздвинулись, и окно со скрипом отворилось.

Увидев обнаженный торс Девлина Джеффриза, Меган возблагодарила небеса за то, что еще недостаточно светло и она не может лицезреть всего остального. Сама Меган стояла на более освещенном месте, так что Девлин без всякого труда мог увидеть, кто нарушил его утренний сон.

— Скверный ребенок! Какого черта вы тут делаете в такую рань? — раздраженно прошипел Девлин, прежде чем Меган успела раскрыть рот.

Девушка рассердилась на обычное фамильярное обращение конюха, но не решилась отчитать его. Ее глаза уже привыкли к полутьме, и, различив наконец, что Девлин абсолютно нагой, Меган поспешно отвела глаза, сочтя за благо найти какой-либо иной предмет для созерцания — девушка слишком хорошо помнила его угрозы. Если она снова станет его разглядывать… Меган повернула голову и заметила новую, явно недавнюю пристройку. Будь она повнимательнее, могла бы попасть внутрь через эту пристройку, и тогда не пришлось бы будить Девлина.

Это открытие привело Меган в некоторое замешательство.

— Извините, — смущенно проговорила она. — Двери в конюшню были заперты, только сейчас я заметила, что есть еще один вход. Можете вернуться в свою постель, мистер…

— Какой вход?

— Ну как же, вон там, с той стороны, где пристройка.

— Почему бы вам не пройти туда и не посмотреть как следует, а уж потом делать свои предположения? Пристройка не закончена, между ней и конюшней еще не прорубили ход. Сами подумайте, какой смысл запирать главную дверь, если в конюшню можно проникнуть с черного хода?

В голосе Девлина явно чувствовалась издевка, и Меган снова рассердилась:

— Значит, сейчас конюшня полностью закрыта?

— А я вам про что говорю?

— Как вы смеете запирать мою конюшню? По какому праву? Разве отец давал вам подобные распоряжения?

— Мне вовсе не требуется разрешения вашего отца на то, чтобы охранять лошадей. Это входит в круг моих обязанностей, — с ноткой снисходительности ответил Девлин.

— Интересно, от кого и от чего вы их охраняете? — взорвалась Меган. — Откройте конюшню, Джеффриз.

— Отправляйтесь назад в спальню, Меган. Я открою двери в надлежащее время.

— Я не собираюсь ждать какого-то там надлежащего времени! Я хочу покататься сейчас. Немедленно откройте конюшню, черт вас возьми!

— Значит, открыть?

— А я вам про что говорю? — ответила Меган его же недавней фразой.

— Ну что ж, сами напросились.

Меган осторожно подняла глаза на окно, чтобы убедиться, что конюх ушел, и нахмурилась, прикусив губу. Что он имел в виду, сказав «сами напросились»? Разумеется, ничего хорошего. Неужели он осмелится… Да нет, не может быть! Однако на всякий случай Меган крикнула в окно:

— Не вздумайте открывать эти проклятые двери голым, Девлин Джеффриз! Только попробуйте! Я так закричу, что сюда прибегут слуги и мой отец, и вам придется давать им объяснения!

В полной уверенности, что после столь грозного предупреждения Девлин оставил свои гнусные замыслы, Меган направилась к главному входу в конюшню. Девушка прождала добрых пять минут, прежде чем двери распахнулись. За это время Девлин всего лишь зажег фонарь, отчего темнота в конюшне сменилась тусклым светом; что же касается одежды, то он удосужился натянуть на себя только брюки и сапоги.

Увидев, что конюх выполнил ее требования лишь частично, Меган покраснела и демонстративно прошла мимо него к стойлу Сэра Эмброуза. Глупо было бы ожидать, что Девлин оставит ее в покое и отправится досматривать свой утренний сон. Разумеется, он никуда не пошел и увязался за ней.

— Кое-кому следовало бы поучить вас вежливости и правилам приличия. А также здравому смыслу.

Ничего себе! Какой-то конюх делает ей замечание! Его наглость просто переходит все границы!

— А при чем здесь здравый смысл? — покосившись на Девлина, спросила Меган. Она допускала, что действительно несколько нарушила правила приличия и учтивости. — Мне захотелось покататься верхом. Вы не имеете никакого права мне это запретить.

— Вам не следовало так поступать, — проворчал Девлин за ее спиной. — Нехорошо будить человека, который так крепко спит поутру, а разбудив, ругать его за то, что он хорошо исполняет свои обязанности. Здравый смысл должен был вам подсказать, что такое безнаказанно не проходит!

Меган принялась надевать седло на Сэра Эмброуза. Сердце ее бешено колотилось.

— Вам лучше держаться от меня подальше, Девлин, — тихо сказала она, и оба тотчас заметили, что девушка впервые назвала его по имени. — Я хотела сказать, мистер Джеффриз, — поспешила Меган исправить свою оплошность.

— Теперь формальности, пожалуй, ни к чему, вы не находите? — спросил Девлин, и снова в его голосе прозвучала насмешка.

Меган невозмутимо продолжала готовить лошадь к прогулке.

— Нет, не нахожу.

— Даже после того, как я стоял перед вами нагишом? — немного помолчав, произнес Девлин.

Меган вспыхнула и резко повернулась к нему.

— Я на вас не смотрела!

— Но вам этого очень хотелось!

Девушка не ответила, вернувшись к прерванному занятию. Видя ее замешательство, Девлин негромко рассмеялся.

— Извините, что потревожила ваш сон. Вы можете вернуться к себе в постель.

Жесткий тон Меган разозлил Девлина:

— Вам бы тоже не помешало находиться сейчас в спальне, а не разъезжать на лошади в такую рань.

— Не ваше дело, мистер Джеффриз, в какое время я выезжаю на прогулку, — отрезала Меган.

— Нет, мое, если ради этих прогулок мне приходится вставать ни свет ни заря, — ответил он и, вздохнув, добавил:

— К тому же, если уж вы действительно решили ехать, я вынужден буду сопровождать вас.

Меган чуть помедлила, затем, подняв брови, удивленно взглянула на Девлина.

— Это еще зачем?

— В этих местах появился разбойник. Разве вам никто об этом не говорил?

— Ну и что? Как будто я везу с собой гору сокровищ! Наивная логика Меган вызвала у Девлина насмешливую улыбку.

— Вы полагаете, что он не найдет, что у вас украсть? Я бы на его месте нашел.

Меган крайне не понравились его слова.

— Конечно, сейчас и правда еще рано, но когда я выеду, солнце уже поднимется достаточно высоко.

— Я бы этого не сказал.

Меган не обратила внимания на это возражение.

— Если бы я выезжала в полночь, тогда мне следовало бы беспокоиться, но сейчас…

— В полночь? — скептическим тоном перебил ее Девлин. — Боже правый, да есть ли у вас рассудок? Если уж вы не боитесь за свою жизнь, то хотя бы побеспокоились о своей чести!

— Наша округа на редкость тихая, — стараясь говорить спокойно, ответила Меган.

— Будто я сам этого не знаю! — с отвращением пробурчал Девлин.

— Я всегда выезжала верхом ночью, если мне этого хотелось, и вовсе не думала о какой-то опасности. Но с тех пор как в наших местах появился грабитель, я прекратила ночные прогулки. Потому что, как бы там вы ни считали, я отнюдь не дура. Какого черта я все это вам говорю? Вы мне не сторож, мистер Джеффриз!

— И слава Богу!

Ее глаза сузились. Разговаривая с этим человеком, просто невозможно было сохранять хладнокровие. Меган удивляло, как это она до сих пор не вспылила.

— Между прочим, этим грабителем вполне можете оказаться вы, — ехидно сказала она. — Подозреваю, что так оно и есть. Ведь именно с появлением в наших краях вас, мистер Джеффриз, и начались грабежи на большой дороге.

— Я все ждал, когда же вы наконец додумаетесь до этого.

— Так что же? — Что «что же»? — Девлин расхохотался. — Вы ждете от меня оправданий?

— Почему бы и нет? Если вы в этом не виновны, то сумеете найти веские доводы, чтобы возразить мне.

— А если я виновен? Ведь тогда я наверняка стал бы отрицать свою вину. Так какой же смысл вообще отвечать вам? А может, вы надеялись, что я с покаянными признаниями упаду вам в ноги?

Его насмешки вывели Меган из себя.

— Я надеялась только на одно — что вы наконец уберетесь отсюда и оставите меня в покое, — процедила она. — Но, как видно, это придется сделать мне — верхом на лошади и без вашего сопровождения. Я не нуждаюсь в охране'.

— Это ваше окончательное решение?

— Абсолютно!

— Та-ак. А теперь послушайте меня. — Лицо Девлина было неумолимо. — Я решил не отпускать вас одну. Такую своевольную и неразумную особу, как вы, вне всякого сомнения, необходимо охранять. Итак, Меган, не смейте покидать конюшню, пока я не выведу Цезаря. Если же вы ослушаетесь, то я догоню вас, и тогда пеняйте на себя.

Произнеся свою угрозу, Девлин бросил красноречивый взгляд на ягодицы Меган, и девушка четко осознала, что он приведет эту угрозу в исполнение.

В прошлый раз Девлину удалось ее запугать. Но сейчас у него ничего не получится! Сейчас Меган просто кипела от ярости; она разозлилась до такой степени, что даже утратила дар речи. Поэтому Девлину так и не удалось услышать то, что думает Меган по поводу его угроз. Он немного постоял, небрежно раскачиваясь с пятки на носок, и невозмутимо отправился седлать Цезаря.

Конечно же, Девлин блефует. Кто он такой? Всего лишь слуга, хотя обычно слуги не ведут себя подобным образом; но факт остается фактом: конюх не вправе распоряжаться поступками дочери своего господина. Если только Девлин попытается поднять на нее руку, она потребует его ареста. Потребует даже за одну только кощунственную мысль отшлепать ее!

Возмущение придало Меган силы, и, быстро поправив на Сэре Эмброузе седло, она вскочила на лошадь, тронула поводья и выехала из конюшни. Девушка тут же предусмотрительно свернула и остановила лошадь за дверью так, чтобы изнутри Девлин не мог ее увидеть. Через пару минут Девлин верхом на Цезаре пулей вылетел из конюшни и устремился в погоню;

Меган, не в силах удержаться, громко расхохоталась; конюх резко натянул поводья и едва не вывалился из седла, поскольку Цезарь от неожиданности взвился на дыбы.

Это зрелище весьма позабавило Меган и принесло несказанное удовлетворение. Довольная своей проделкой, она пустила лошадь в галоп. Девлин сердито смотрел ей вслед. Девушка оглянулась и послала ему победоносную улыбку — назло.

Глава 19

Утро было свежим и бодрящим. Меган захотелось промчаться на Сэре Эмброузе по широкому лугу, но, зная, что Девлин непременно бросится в погоню, девушка предпочла ехать спокойной, ровной рысью — ей вовсе не улыбалось увидеть, как великолепный Цезарь обгонит ее любимую лошадь. Когда появился Девлин, Меган сначала рванулась вперед, потом немного отстала. Она то вновь пришпоривала лошадь, то поворачивала назад, всем своим видом показывая, что ее совершенно не волнует его присутствие.

Меган прекрасно понимала, что все попытки избавиться от сопровождения Девлина бесполезны, а посему и не предпринимала их. К тому же настроение у нее значительно поднялось после проделки у дверей конюшни — девушку до сих пор разбирал смех при воспоминании о том, как Цезарь встал на дыбы. Жаль, что Девлин не свалился на землю. Небольшой урок пошел бы ему на пользу.

Что же касается угроз Девлина, то ему придется приберечь их для следующего раза, если только подобный случай представится. Нет, больше такое повториться не должно. Она по горло сыта попытками Девлина запугать ее. Она ему покажет! Уже показала, проделав изящный трюк у двери конюшни. Тут Меган вздохнула. Кого она хочет обмануть? Саму себя? Этот негодяй слишком самоуверен, чтобы обращать внимание на подобные проделки…

— У него что-то на уме, Меган, иначе он не стал бы спокойно плестись у тебя в хвосте, ведь солнце-то уже взошло.

— Спасибо, я это уже заметила.

— Что бы он ни замышлял, приготовься дать ему отпор. А еще лучше, постарайся избавиться от его присутствия.

— Легко сказать — постарайся. А как?

Внутренний голос ничего на это не ответил, но Меган решила попытать счастья и направилась к лугу, где могла встретить Тиффани, тогда можно будет приказать Девлину отправиться обратно в поместье. Но тут Меган подумала, что в столь ранний час Тиффани ни за что не выедет на прогулку. Скорее всего она сейчас мирно спит в своей постели…

Придя к этому огорчительному выводу, Меган повернула лошадь и направилась в сторону дома, наконец пустив Сэра Эмброуза в полный галоп. Если к тому времени, как Меган домчится до конюшни, Тимми уже будет там, она передаст ему Сэра Эмброуза и сразу побежит в дом, а мистер Джеффриз пусть подавится своими «я же вам говорил», «я же вас предупреждал»…

Увидев, что Меган повернула и стремглав понеслась к дому, Девлин что-то закричал ей вслед, очевидно, требуя остановиться. Девушка не расслышала его слов — ветер бил ей в лицо, свистел в ушах. Краем глаза она заметила, что Девлин бросился в погоню. Меган знала, что потерпит в этой скачке поражение. И действительно, через несколько минут конюх настиг ее, и не успела девушка опомниться, как его сильные руки подхватили ее словно перышко, и она в мгновение ока очутилась у него на коленях — теперь Цезарь нес двоих седоков.

— Вы что, не слышали меня? — закричал на нее Девлин, переводя жеребца с галопа на шаг; затем он и вовсе остановил его.

С минуту Меган молчала. Все тело у нее ломило, в горле стоял ком. Да, она не слышала Девлина. Но это не давало ему никакого права пытаться привлечь ее внимание столь опасным способом. Как он только посмел! Ведь она могла упасть!

— Вы могли уронить меня, болван!

— Ни за что на свете, детка! — отрывисто бросил Девлин. — А теперь отвечайте мне!

Меган наконец посмотрела ему в лицо и, увидев, как сильно он разъярен, решила соврать:

— Нет.

— Что «нет»? Не хотите отвечать?

— Нет, я не слышала вас.

— Лжете!

— Докажите! — потребовала Меган, тут же поняв, насколько глупо это звучит.

— О Боже! — взорвался Девлин. — Ну знаете! Такой упрямой, своевольной, избалованной, глупой девчонки я еще в жизни…

— Ах вот как, вы решили перемыть мне косточки?! — возмущенно перебила его девушка. — А что, если я попробую перемыть ваши? Высокомерный, наглый, самонадеянный, грубый, отвратительный, бестактный! О, после такой стирки вода просто почернела, а если я продолжу, грязь польется через край!

И Меган с ненавистью уставилась на Девлина. Тот, несколько секунд помолчав, неожиданно расхохотался. Естественно, такая реакция еще больше вывела Меган из себя.

— Не вижу ничего смешного! И немедленно опустите меня на землю! — потребовала она.

— Поздно! Ваша лошадь убежала. Вы хотите идти пешком?

— Что угодно, лишь бы находиться как можно дальше от вас.

— Я забыл упомянуть о вашем безрассудстве, — сказал Девлин, укоризненно покачав головой.

— Ваше упрямство в сто раз хуже, — парировала Меган. — Оно просто невыносимо! Немедленно отпустите меня, Джеффриз!

— Не испытываю ни малейшего желания.

— Что?!

— Не упрямьтесь, Меган! До поместья больше мили. К тому же вам нравится ездить на Цезаре.

— В данный момент — нисколько. Если вы сейчас же не выполните мой приказ, то я… я…

Девлин терпеливо ждал продолжения, но Меган не могла придумать ничего такого, что сразило бы его и заставило подчиниться.

— Так что же вы сделаете? — видя ее замешательство, спросил Девлин. — Завизжите? — И потряс головой, изобразив комический испуг. — Боюсь, что вас никто здесь не услышит. Никто, кроме меня, а я, чтобы заставить вас замолчать, заткну вам рот поцелуем. Или же…

Он не закончил фразу, предоставив остальное воображению Меган. А с воображением у Меган все было в полном порядке, так что угроза Девлина произвела на нее должное впечатление.

— Трусиха!

— Ну и что?

— Тебе ведь хочется его поцелуев?

— Таких, как первый, совсем не хочется.

— А таких, как второй? Вспомни, как это было прекрасно.

— Как бы там ни было, а он всего лишь конюх!

— Чертовски красивый конюх, и если ты позволишь, он сможет многому научить тебя. Хотя бы умению целоваться. Неужели ты упустишь такую возможность? И всего-то требуется слегка завизжать.

Меган собралась с силами и не поддалась искушению. Всю свою злость девушка выплеснула на Девлина.

— Чего же вы ждете, Джеффриз? Везите меня домой! Не собираетесь же вы все утро торчать здесь и обмениваться со мной любезностями, — ехидно прошипела она.

Меган сама удивилась, как сварливо прозвучал ее голос, и поняла, что Девлин, как обычно, не упустит случая отплатить ей той же монетой. И оказалась права.

— Кто-то должен поцеловать вас так, чтобы выбить всю спесь, детка, — самым оскорбительным тоном произнес Девлин и перевел Цезаря на медленный шаг. — Неужели ваш герцог этого не сделал?

Презрительная интонация его голоса привела Меган в ярость, а затронутая им тема заставила внутренне содрогнуться. Она чуть было не начала защищать Сент-Джеймса, но тотчас сдержала этот инстинктивный порыв — отныне она ни за что и никогда не станет оправдывать этого мерзавца!

Меган знала, что рано или поздно Девлин обязательно заговорит с ней о герцоге Ротстоне. Поэтому она довольно спокойно ответила:

— Нет, герцог этого не сделал…

— Наверное, вы и с ним играли в ту же игру, что и со мной, изображая из себя высокомерную недотрогу?

Неужели Девлин считает ее именно такой? Пожалуй. Ведь и с Эмброузом Сент-Джеймсом она держалась пренебрежительно и самоуверенно. Что, если его наглость и грубость были всего лишь ответом на ее поведение, как и у Девлина? Впрочем, какая разница! Теперь уже не имело никакого значения, реакция ли это на ее высокомерие или его обычное поведение: в любом случае герцог глубоко оскорбил ее, а все надежды Меган стать герцогиней рухнули.

— Как бы там ни было, это не ваше дело, — сказала она Девлину.

— Неужели? И это после того, как вы мне все уши прожужжали об этом герцоге? Что, так и не встретились с ним?

— Встретились, — выдавила Меган.

— И не вызвали у него никакого интереса, так? Ничего удивительного, ведь у вас ужасные волосы. Меган возмутилась:

— У меня прекрасные волосы, Девлин Джеффриз!

— Ничего себе прекрасные! Они же рыжие!

— Что вовсе не мешает вам все время приставать ко мне, — отрезала Меган.

— Не забывайте, что я всего лишь невежественный конюх, так что я не в счет. Но неужели вы надеетесь, что герцог, этот искушенный светский человек, женится на женщине, у которой такой нелепый цвет волос? Да что вы, детка! Друзья просто засмеют его.

Меган ничего не ответила. Некоторое время она ехала молча, и только спина ее напрягалась все больше и больше.

— Я вас обидел? — наконец неуверенно спросил Девлин.

— Это не имеет значения, — бесцветным голосом ответила девушка.

— Имеет, — сказал он и, увидев, как Меган судорожно вздохнула, поспешно добавил:

— Я вовсе не хотел доводить вас до слез, Меган.

— Вы надо мной потешаетесь!

— Боже праведный, неужели вас так огорчает цвет ваших волос? Может быть, ваш герцог что-то сказал по этому поводу?

И именно потому вы так расстроились?

— Я вовсе не расстраиваюсь, и он ни слова не говорил про мои волосы. Только вы с вашими скверными манерами осмелились мне о них сказать и всячески их охаять.

— Точно, расстроились. И поэтому несправедливы: манеры у меня безупречные.

— Они у вас просто отвратительные.

— Но я ведь даже не прикасаюсь к вам, — примирительным тоном произнес Девлин.

— Значит, не будь вы воспитанным и порядочным человеком, вы дали бы рукам волю?

— Именно!

— Тогда позвольте мне напомнить вам о тех случаях, когда вы были отнюдь не безупречны.

— Не стоит, — поспешно проговорил Девлин. — Лучше скажите, что там у вас произошло с герцогом.

— О Боже, вы не отвяжетесь, пока все не узнаете! Так вот, Девлин, герцог Эмброуз Сент-Джеймс оказался именно таким мерзавцем, каким вы его описывали, и я не намерена с ним больше встречаться. Никогда. Теперь вы довольны?

— Не намерены встречаться?! — воскликнул Девлин и от удивления перешел на шепот. — Оказался мерзавцем! Экое дело! Да разве для вас это имеет значение? Ведь вас интересует прежде всего титул, а вовсе не его владелец! К тому же не забывайте про его конюшню! Вы же по уши влюблены в его конюшню!

Меган повернулась и недоверчиво взглянула на Девлина: в его словах звучала не только насмешка, но и обида, и девушка не могла понять почему.

— Титул, конечно, вещь неплохая, — стараясь не выказать огорчения, сказала она. — Только для меня это вовсе не так важно, как вы думаете. Прежде всего я должна любить человека, за которого выйду замуж, или хотя бы искренне уважать его и верить, что это уважение перейдет в любовь.

— Никогда бы не подумал, что вы скажете что-нибудь подобное, — разоблачительным тоном произнес Девлин. Меган безразлично пожала плечами.

— Если я и пыталась произвести на вас совершенно иное впечатление, то только для того, чтобы вам досадить. Как бы там ни было, Сент-Джеймс мне не подходит. Никогда в жизни не встречала такого гадкого, невоздержанного на язык человека. Кроме вас, разумеется!

Девлин что-то недовольно проворчал. Меган быстро отвернулась, чтобы он не заметил, как она улыбается.

— Так, значит, вы не сможете его полюбить? — спросил Девлин.

Оставит ли он наконец эту тему или нет?

— Никогда в жизни! — почти прорычала Меган.

— На кого же вы теперь нацеливаетесь?

— Ни на кого!

Немного помолчав, Девлин заявил:

— Черт возьми, похоже, вас все это здорово расстроило, верно? Меган мгновенно повернулась и удивленно воззрилась на него:

— Могу я спросить, что позволило вам сделать столь дурацкий вывод?

— Вы возлагали на Сент-Джеймса большие надежды, даже рассчитывали к концу года выйти за него замуж. Так неужели вас не огорчает, что вы не получили желаемого?

— Потому что я — избалованная деточка?

— Конечно.

— А не пойти ли вам к дьяволу, Девлин? Не суйте нос не в свои дела!

— Но вы все же сильно разочарованы, согласитесь, — не унимался Девлин.

— Злорадствуете?

— Нисколько!

— Так я и поверила! Вы только и делаете, что издеваетесь надо мной. Если хотите знать, я отнюдь не разочарована. Я слишком возмущена, чтобы испытывать разочарование.

— Рад это слышать.

— Почему? — осторожно спросила Меган.

Девлин пожал плечами.

— Не выношу сентиментальных дамочек, готовых проливать потоки слез по любому поводу. Значит, вам на балу совсем не понравилось?

— Напротив, я прекрасно провела время, если не считать моей короткой встречи с Сент-Джеймсом. Я даже получила два предложения руки и сердца.

— Сколько их теперь всего? Или вы уже сбились со счета? — насмешливо спросил Девлин.

— Я действительно их не считала. Но, судя по всему, многие мужчины находят цвет моих волос весьма привлекательным.

— Нет, детка, их привлекает ваше тело, а не волосы.

— Вы опять хамите?

— Почему бы и нет? Вы же позволяете себе беззастенчивое хвастовство, а чем я хуже?

— Так! Значит, я — хвастунья? А ведь я всего лишь честно ответила на ваш идиотский вопрос!

— Не могу понять, почему вашего отца совершенно не беспокоит то, как вы выражаетесь?

— Потому что он не такой ханжа, как вы. И хватит расспросов! Довольно! Если вы произнесете еще хоть слово, я и в самом деле закричу.

На сей раз Девлин внял ее предупреждению; он молча пришпорил Цезаря, и через несколько минут они подъехали к конюшне, где увидели Сэра Эмброуза. Лошадь вернулась сама, она хорошо знала дорогу домой.

Не дожидаясь, пока Девлин поможет ей, Меган соскочила на землю. Надо было поскорее успокоить Тимми, ведь Сэр Эмброуз явилась в конюшню без хозяйки, и это могло вызвать в доме переполох. Все-таки какое бесполезное и безнадежное занятие — пререкаться с этим проклятым конюхом, подумала Меган. Каждый раз он провоцирует ее на словесный поединок, и почти всегда она проигрывает.

Все же девушка не могла не бросить Девлину на прощание:

— В следующий раз не тратьте зря время, охраняя меня от грабителей. Общество бандитов с большой дороги для меня предпочтительнее вашего.

— А я-то подумал, что вы меня за это просто обожаете! — саркастически ответствовал мистер Джеффриз.

— Да я скорее змею стану обожать! — вспыхнув, отрезала Меган и направилась было к двери, но любопытство оказалось сильнее, девушка не могла уйти, не узнав, что привело его к подобному заключению. Меган остановилась.

— Какого черта вы стащили меня с моей лошади и пересадили к себе? — нахмурившись, спросила она. Девлин пожал плечами.

— Вы так резво припустились, что мне показалось» будто лошадь вас понесла.

— Выходит, вы меня спасали?

— Что-то в этом роде.

Девдин так смутился, что Меган не выдержала и рассмеялась:

— В это так же трудно поверить, как и в то, что сейчас пойдет дождь, и я…

И в этот момент как назло вдалеке раздался внезапный раскат грома, возвещая, что приближается гроза. Меган, открыв рот, ошеломленно взглянула на небо и молча пошла к выходу. До самых дверей ее сопровождал раскатистый хохот Девлина.

Глава 20

Весь остаток дня Девлин, к великому негодованию старшего плотника и нескрываемому удовольствию Мортимера, разрушал свою часть пристройки к конюшне. Но это занятие не помогло ему сосредоточиться на присланной мистером Пайком корреспонденции, и Девлин продолжил ломать то, что было сделано по его же плану. Молодой человек предложил расширить конюшню просто так, чтобы убить время.

Пристройка действительно оказалась ненужной, поэтому Девлину ничуть не жаль было разрушать дело своих рук.

Ему никак не удавалось направить мысли в нужное русло. Как оказалось, однообразный, монотонный труд, к тому же не приносящий никаких плодов и не дающий удовлетворения, отнюдь не способствовал уравновешенности и спокойствию. Тревожные мысли продолжали одолевать Девлина, и почти все они неизменно возвращались к Меган. Девлин чувствовал себя виноватым. Сильно виноватым.

Пожалуй, Меган не такая уж жадная и бессердечная, как он сначала думал. Пожалуй, ему следует извиниться перед ней за ту гадкую шутку, которую он позволил себе на балу у Лейтонов, и рассказать девушке, кто же он на самом деле. А вдруг после этого она возненавидит его еще сильнее? Нет, ей не надо знать о нем правду. Скоро он совсем уедет отсюда. И она тоже — в Лондон, на свой первый светский сезон. Черт возьми, почему это так волнует и раздражает его? И почему мысли о Меган вызывают у него желание оправдаться?

Может быть, те недостойные поступки, в которых Меган его обвиняет, он совершает помимо своей воли? А возможно, из духа противоречия, умышленно заставляя Меган сердиться, чтобы она, не дай Бог, не подумала, что он поддался обаянию ее необыкновенной красоты?

Какой абсурд! Он — герцог Ротстон. И способен владеть собой и контролировать свои чувства и поступки. Да, он испытывает страсть к Меган Пенуорти. Ну и что? Достаточно только вспомнить о ее вызывающих раздражение качествах, и сразу становится ясно, что он сможет быть с Меган ровно столько времени, сколько потребуется для утоления страсти, и ни минуты больше, иначе эта особа сведет его с ума, что она уже и делает.

Отрицать бесполезно — он целиком во власти ее чар, однако же на балу у Лейтонов ему удалось устоять против ее обворожительной улыбки. Боже мой! Как она была хороша в тот вечер в своем зеленом бальном платье и в маске, которая придавала всему ее облику какую-то таинственность! Герцогу стоило огромных усилий сосредоточиться на той цели, с какой он явился на бал: ему хотелось только одного — сжать Меган в объятиях и целовать. Будь проклят этот Фредди! Он помешал ему сорвать хотя бы один поцелуй, прежде чем Меган взорвалась бы в справедливом гневе или снова дала Девлину пощечину.

Но в то же время неожиданное появление Фредди оказалось весьма кстати: маркиз напомнил Меган, что она обещала ему следующий танец, а Девлин, воспользовавшись удобным моментом, скрылся. Интересно, стала ли Меган танцевать с маркизом или ей было уже не до танцев, настолько герцог вывел ее из себя? Этот мерзавец Фредди умеет очаровать даму и сделать так, что она забудет все свои обиды и дурное настроение. Всем известно, что он без малейших угрызений совести способен обольстить саму невинность, если она хороша собой. Гнусный лицемер! Какими он осыпал Девлина ругательствами, как грозился его убить! И все из-за лживого заявления его сестрицы, что она ждет от Девлина ребенка. Негодяйка! Надо же такое сочинить!

Девлин хорошо помнил тот проклятый Богом день. Как обычно, по дороге в клуб он остановился у городского дома Фредди, чтобы отправиться вместе с другом поужинать. Только и всего! Фредди, как всегда, опаздывал, и Девлин решил подождать в кабинете. Но там уже оказалась Сабрина Ричардсон. Ей только что исполнилось восемнадцать, и она горела желанием испробовать свои чары на Девлине. Или герцогу так показалось, когда девушка начала откровенно с ним флиртовать.

По правде говоря, ее поведение забавляло его. Ведь они с Фредди были самыми близкими друзьями уже более десяти лет, и Девлин помнил сестру маркиза еще маленькой девочкой с косичками. В те далекие дни Сабрина и ее многочисленные подружки были ужасными проказницами и часто разыгрывали Девлина. Их так называемые шутки часто оказывались нелепыми, а иногда просто злыми. Естественно, Девлин терпеть не мог несносную девчонку.

Но надо быть справедливым: теперь Сабрина стала взрослой молодой леди, к тому же красивой молодой леди.

Полагая, что детские шалости, которыми она досаждала ему когда-то, отошли в прошлое, Девлин оставил в прошлом и свои прежние обиды, тем более что не видел Сабрину уже несколько лет — она училась в пансионе.

С тех пор мисс Ричардсон сильно изменилась — и внешне, и манерой поведения. Шумливость уступила место сдержанной скромности, во взгляде появилась кокетливость. Теперь уже Сабрина не дерзила и тем более не показывала ему при каждом удобном случае язык. Правда, ей не удалось избавиться от давней и такой неприятной привычки глупо хихикать по любому поводу — на что, впрочем, Девлин и не рассчитывал.

В тот самый день Сабрина хихикнула всего один раз, так что герцог не успел почувствовать сильного раздражения. Его больше интересовало, что скрывалось за ее кокетством.

Когда Сабрине было четырнадцать лет, она сказала Девлину, что хочет выйти за него замуж. Герцог, конечно, не принял всерьез сие заявление и со смехом ответил ей, что когда она будет готова к такому событию, он уже будет давно женат. Так, бы и случилось, но… Однажды Девлин застал свою невесту в объятиях ее кучера. Прямо в карете. Впрочем, это уже совсем другая история.

Девлин полагал, что Сабрина забыла свое ребяческое заявление насчет их будущего брака. Но в тот злосчастный день в кабинете Фредди девушка, словно повинуясь какому-то невольному порыву, медленно подошла к герцогу и вдруг, совершенно для него неожиданно, обвила руками его шею и поцеловала. Позднее, когда Девлин вспоминал эту сцену, он понял, что никакого порыва и в помине не было — Сабрина все разыграла как по нотам. Она специально выбрала момент и набросилась на Девлина с поцелуями именно тогда, когда услышала, что к кабинету подходит Фредди, Застав сестру в объятиях своего друга, Фредди, естественно, слегка опешил. Сабрина, надо отдать ей должное, весьма умело притворилась крайне смущенной тем, что ее застали в пикантной ситуации. И смущалась целых пять секунд. А потом, вспомнив о своем плане, разрыдалась — и у нее это вышло ничуть не хуже, чем показное смущение.

Фредди, как и Девлин, не выносил женских слез. Он тотчас начал утешать сестру, пытаясь убедить, что ничего страшного не произошло. Ну подумаешь, поцеловались!

Но Сабрина, театрально всхлипывая, поспешила объяснить причину своих слез.

— Герцог не хочет на мне жениться! — прорыдала она, закрывая лицо руками.

Справедливости ради надо сказать, что Фредди отреагировал на ее заявление так же, как и Девлин.

— А почему он должен на тебе жениться? — вполне резонно спросил он сестру; тон его был сухим, пожалуй, даже резким. — Молодые особы, похожие на тебя, не в его вкусе.

— Это ты так думаешь! — возразила Сабрина. — Чтобы сделать мне ребенка, я была в его вкусе, а чтобы потом жениться на мне, как и подобает порядочному человеку, — не в его?!

Ты это хочешь сказать?

— Ре… ребенка? — только и смог прошептать Фредди в тот момент.

Девлин же, напротив, не потерял присутствия духа.

— Черта с два! — заорал он. — Так вот какие шутки ты теперь откалываешь, драгоценнейшая Сабрина! Эта — весьма сомнительного вкуса.

— Как ты можешь называть это шуткой? — нагло глядя Девлину прямо в глаза, ответила Сабрина. — Ты же прекрасно знаешь, что я говорю правду. Ты соблазнил меня и тут же дал понять, что мы поженимся. А теперь… теперь ты не хочешь?! Фредди, ну сделай же что-нибудь!

И Фредди сделал. Он одним прыжком преодолел разделяющее его и Девлина расстояние и изо всей силы ударил друга кулаком в челюсть так, что тот свалился на пол. Пока Девлин пытался подняться и хоть немного прийти в себя, разъяренный Фредди кричал:

— Как ты посмел? С моей родной сестрой!

— Я к ней и пальцем не притронулся.

— Ты только что ее целовал! Я сам видел!

— Ну и осел же ты! Это она целовала меня. Специально! Чтобы ты поверил ее выдумке. Мне твоя сестра никогда даже не нравилась!

— Она тебе достаточно нравилась, чтобы ее соблазнить. И, клянусь, ты женишься на ней.

— Черта с два!

— Только попробуй отказаться! Будешь иметь дело с моими секундантами. В любом случае это мой долг — вызвать тебя на дуэль хотя бы из принципа: задета честь семьи и так далее.

— О Боже! — раздраженно воскликнул Девлин. — Сабрина врет без зазрения совести! Уж если она и беременна — в чем я очень сомневаюсь! — то отнюдь не от меня.

— Это твое последнее слово? Девлин окончательно вышел из себя.

— Да, дьявол тебя побери! — заорал он.

— Тогда жди моих секундантов. Мне не остается ничего другого — я тебя убью!

Девлин готов был рассмеяться ему в лицо, но Фредди пришел в такую ярость, что даже не отдавал себе отчета в бессмысленности подобной угрозы: оба они прекрасно знали, что маркиз — абсолютно никудышный стрелок, тогда как Девлин владел пистолетом превосходно. Герцог ушел, не сказав более ни слова, в полной уверенности, что Фредди постепенно успокоится, поймет всю абсурдность обвинений Сабрины и поспешит принести ему извинения.

Однако Фредди не остыл. Вне всякого сомнения, Сабрина выдумала какие-нибудь подробности, чтобы заставить брата поверить в ее россказни. Характер у Фредди был горячий. На следующий же день он и в самом деле прислал к Девлину секундантов. Девлин, не допуская и мысли о дуэли с лучшим другом, поспешил укрыться в Черринг-Кросс, чтобы дать Фредди время одуматься. А секундантов не приняли под предлогом, что Девлина нет дома. Но неутомимые секунданты нашли его и в Черринг-Кросс, и, когда их снова не приняли, они заявили, что пришли с визитом к герцогине, его бабушке, и таким образом вынудили Девлина поведать ей эту забавную историю.

Впрочем, герцогиня Ротстон отнюдь не нашла создавшуюся ситуацию забавной.

— Ты же можешь застрелить мальчика! А мне он очень нравится, — твердо сказала она.

— Я знаю, дорогая герцогиня. Но меня сочтут трусом. Непременно сочтут, если эти проклятые секунданты выяснят, что я здесь скрываюсь только потому, что хочу избежать дуэли.

— Значит, здесь тебя не будет. Если ты помнишь, после твоего разрыва с Марианной я предлагала тебе немного отдохнуть и на какое-то время отвлечься от всех неприятностей, но ты тогда меня убедил, что вся эта грязная история не настолько сильно вывела тебя из равновесия, чтобы потребовалось куда-то уезжать. Ты сказал, что не считаешь нужным бросать дела только из-за того, что Марианна оказалась тебе неверна.

— Я и в нынешней ситуации не намерен…

— Кроме всего прочего, дорогой мой мальчик, — резким жестом остановила внука герцогиня, — мне стало известно, что Марианна до сих пор распускает слухи, что во всем виноват ты, а не она.

— Она, очевидно, полагает, что такой пустяк, как неверность невесты, не может служить основанием для расторжения помолвки.

— Не знаю, что там она полагает, но эта девица достаточно ясно выразила свои мысли по этому поводу. А вот ты ничего не сделал для того, чтобы восторжествовала истина.

— Я не хотел порочить ее доброе имя.

— Марианна сделала это сама! Но возможно, она прекратит порочить твое доброе имя, если ты уедешь, и перестанет обливать тебя грязью в надежде, что тебе это передадут. Во всяком случае, теперь, когда наш дорогой Фредди жаждет твоей крови, у тебя нет никаких причин для того, чтобы не последовать моему совету или хотя бы не прислушаться к нему. Палата лордов какое-то время обойдется и без тебя. А ты без своей головы, если у тебя ее снесут, не обойдешься никак. Так что, мой мальчик, сейчас тебе надо исчезнуть. Я настаиваю!

— Я ни за что не уеду из страны, дорогая герцогиня. Я не собираюсь снова страдать от морской болезни только из-за того, что Фредди горит желанием пристрелить меня. Да я пристрелю его, прежде чем он…

— Нет, ты этого не сделаешь! И к тому же никто не предлагает тебе уезжать из Англии. Просто скроешься там, где тебя никто не знает, изменишь свой внешний облик и найдешь такое занятие, которое не привлечет к тебе внимания. Дай мне часок на раздумье.

Когда в тот же вечер герцогиня за ужином объявила Девлину, куда он должен будет отправиться, герцог от души расхохотался.

— Ты же сказала, что мне надо исчезнуть. А оказалось, что мне предлагают заживо себя похоронить.

— Тебе совсем не повредит какое-то время пожить в деревне. Даже пойдет на пользу — давно пора отдохнуть.

— Это как посмотреть!

— И все-таки ты сделаешь так, как говорю я. Пробудешь там всего пару месяцев, не больше. К тому времени, будем надеяться, Марианна уже перестанет злиться на тебя, а Фредди либо выдаст свою сестрицу замуж, либо поймет, что она безбожно лгала про тебя и про то, что ждет от тебя ребенка. Увидишь, что так и будет.

— Но почему я должен выдавать себя именно за конюха?

— Когда, скажи на милость, ты в последний раз видел конюха? — возразила герцогиня. — Ведь их почти не замечают, а просто воспринимают как нечто само собой разумеющееся. Такое положение вещей как раз то, что тебе надо.

Девлин почти примирился с предложением герцогини, однако твердо решил, что выгребать навоз из конюшни — это уже слишком. Он не станет этого делать даже ради того, чтобы сохранить дружбу с Фредди. Против работы с лошадьми — тренировок, кормления и так далее — Девлин не возражал.

Но Девлин тогда и предположить не мог, что временное пребывание в деревне расстроит все его планы и закончится так скверно. В тот вечер герцог еще не знал, да и не мог знать, что встретит в Тидэйле Меган Пенуорти…

Глава 21

Весь остаток дня из-за Девлина у Меган было просто отвратительное настроение. Утренняя прогулка верхом, которую она так ждала, не доставила девушке никакого удовольствия. Правда, она не уступила Девлину в их словесной дуэли, он даже не рискнул ее поцеловать. Никаких сомнений — в этом раунде верх одержала она. Но Меган это почему-то не радовало.

— Значит, на самом деле ты все-таки хотела, чтобы он тебя поцеловал?

— А ты как думаешь?

— Тогда зачем так волноваться?

— Яне стану провоцировать его на поцелуи.

— Да? А разве ты не делала этого в тот, первый раз?

— Тогда все было совсем иначе. Тогда я далее не подозревала, что невольно провоцирую его. Но сегодня утром… Если б после того как он меня предупредил, чем это может кончиться, я все-таки завизжала бы, Девлин непременно решил бы, что я напрашиваюсь. А я вовсе не хочу, чтобы он знал, как я жду его поцелуев.

— Не понимаю почему. Ведь тогда он тут же поцеловал бы тебя.

— Ничего подобного! Этот человек сутра до вечера только и думает, как бы мне досадить и побольше обидеть. Как он будет злорадствовать и издеваться надо мной, если узнает, что мне, возможно, хочется его поцелуев.

— «Возможно»? Ты сказала вполне определенно.

— Я совсем запуталась. Ладно. Начнем думать сначала.

В последние дни дискуссии Меган со своим внутренним голосом больше раздражали ее, чем помогали. С тех пор как Девлин с его прозрачными намеками разжег любопытство Меган, ее здравый смысл начал отступать, а внутренний голос постепенно утратил всякую осторожность. Любопытство ее было настолько непреодолимым, что девушка решила дать ему выход хотя бы частично.

Меган хотелось снова пережить приятное ощущение, которое она испытала, целуясь с Девлином, и все остальное. Остальное было окутано завесой неизвестности, но Меган решила рискнуть и приподнять ее — когда-нибудь. Это отнюдь не означало, что ее здравый смысл потерпел окончательное поражение; девушка отчетливо сознавала, к чему могут привести поцелуи, о которых она мечтала, — к любовным утехам, в результате которых девственницы лишаются невинности. И тем не менее ей очень хотелось узнать, как все это начинается и как кончается. То, что происходит между началом и концом, интересовало ее гораздо меньше. Несомненно одно, решила Меган: необходимо установить границы того, чему она хочет научиться у Девлина, и остановить его прежде, чем она узнает слишком много.

— Кажется, люди называют это каким-то специальным словом, и не очень хорошим.

— Я его не знаю.

— Нет, знаешь. Просто тебе стыдно в этом признаться.

— Что-то в последнее время мы заговорили по-иному.

— Не правда, но ты почти не принимаешь в расчет чувства Девлина, а главное, его намерения. Ты непременно должна выяснить, что у него на уме и каким образом он намерен победить тебя. А вместо этого ты уже решаешь, когда тебе нужно будет его остановить. И остановиться самой.

— Это потому, что мне хочется изведать кое-какие ощущения, прежде чем я выйду замуж. А уж будучи замужем, я познаю все остальное. И на этом закончим.

Когда в тот же вечер Меган направилась в конюшню, ее все еще продолжали терзать сомнения. Девушка разрывалась между непреодолимым желанием поучиться у Девлина умению целоваться и страхом перед тем, что ожидает ее в том случае, если она чрезмерно увлечется этими уроками. Меган то замедляла шаги, стараясь оттянуть посещение конюшни до той поры, когда Девлин запрет дверь и уйдет спать, нарушив тем самым ее планы, то начинала спешить, боясь опоздать… Когда она увидела Девлина, который верхом на Цезаре выезжал из конюшни, для нее это было полной неожиданностью.

Девлин даже не остановился. «Что за чертовщина?» — подумала Меган, удивленно глядя ему вслед. Очевидно, занятый своими мыслями, он ее не заметил. После напряженной борьбы со своим внутренним голосом, которую Меган пришлось выдержать, ей было обидно видеть, как объект ее мучительных раздумий исчезает в ночной темноте. Кстати, весьма любопытно, куда это Девлина понесло в столь поздний час?

Меган пришло на ум сразу несколько ответов. Возможно, у него свидание с женщиной. А может быть, она, Меган, настолько докучает ему, что он попросту решил перебраться в какое-нибудь другое место. Но скорее всего Девлин и есть тот самый грабитель с большой дороги и сейчас выехал на свой ночной промысел.

Последнее предположение показалось девушке наиболее точным хотя бы потому, что первые два ей не понравились совсем. К тому же для подобных подозрений были довольно веские основания. Во-первых, до приезда Девлина в их округе никогда никаких грабежей не было, а во-вторых, сейчас самое подходящее время для таких дел. К тому же Девлин не надел, как обычно, излюбленную белую рубашку, а ведь он просто обойтись не может без этих отлично сшитых, тонких батистовых рубашек. Такие можно позволить себе, лишь имея большие деньги, и, ясное дело, Девлин зарабатывает эти деньги отнюдь не трудами праведными! Но, как бы там ни было, из конюшни он выехал в темной одежде, которая в отличие от белой рубашки ночью совсем не видна, а это кое о чем говорит.

У Меган мгновенно возникло намерение проследить за Девлином, но она не сразу сообразила, что у нее уже нет времени оседлать Сэра Эмброуза — чтобы догнать конюха, нужно ехать немедленно. Перспектива скакать без седла несколько охладила пыл Меган, и она решила подождать у конюшни и встретить Девлина по его возвращении. Правда, в этом случае вполне может произойти так, что у нее не окажется никаких доказательств его преступных деяний, если он предварительно спрячет награбленное, а скорее всего он именно так и поступит.

Это все и решило. Меган очень хотелось получить хоть что-нибудь, компрометирующее этого человека. Тогда она сможет потребовать от него что угодно, сможет поставить его наконец на место, зная, что он у нее в руках.

Без дальнейших промедлений Меган бросилась к Сэру Эмброузу, прихватив только кнут и уздечку, что заняло не больше минуты, однако и этой минуты оказалось достаточно, чтобы потерять Девлина из виду — когда девушка выехала наконец на дорогу, того и след простыл.

Но Меган не оставила своей затеи, хотя ночь была совершенно безлунной, а вокруг простиралась пустынная, темная и неприветливая местность. Девушка смело поехала в ту сторону, где, по слухам, чаще всего происходили ограбления, — к поместью Тэккереев. Меган подумала, что почти всегда именно гости леди Офелии становились едва ли не единственными жертвами разбойника или разбойников, и чуть не рассмеялась, представив, какую досаду вызывают у старой крысы рыцари большой дороги. Да, из-за этого многие, наверное, отказываются от приглашений на ее пресловутые званые вечера. Жаль, что Меган сама не додумалась о таком отличном способе доставить леди Офелии неприятности!

Вскоре Меган убедилась, что выбрала верное направление: впереди она заметила какое-то движение, какую-то тень, быстро скрывшуюся за поворотом дороги. Однако Меган не стала спешить. Она прекрасно знала местность, а потому спокойно свернула с дороги и поехала напрямую к небольшой роще, через которую как раз и лежал путь к дому Тэккереев.

Пожалуй, лучшего места грабителю не найти, подумала девушка: здесь легко укрыться вместе с лошадью и, свершив свое дело, столь же легко убежать — в лесу полно тропинок, по которым сможет пробраться всадник, но не пройдет карета или повозка, если вдруг жертвы грабителя вздумают его преследовать.

По одной из этих тропинок Меган подъехала к поместью Тэккереев сзади и остановилась в густой роще поодаль от дороги — здесь ее не смогли бы увидеть ни Девлин, ни его возможные жертвы, а сама она услышала бы звук приближающегося экипажа. Меган не особенно рассчитывала на то, что ограбление произойдет прямо у нее на глазах, хоть она и заняла весьма удачную позицию. Девушка даже решила на всякий случай незаметно последовать за любым появившимся экипажем, пока что-нибудь не произойдет, если произойдет вообще.

Сегодня был будний день, а большие вечера леди Офелия устраивала обычно по уик-эндам. Правда, иногда гости оставались у нее на несколько дней, и какие-нибудь развлечения бывали в доме каждый вечер — по умению занять гостей графиня, надо отдать ей справедливость, была истинной королевой. Приемы занимали всю неделю, только в будни они были не такие многолюдные. Но ведь грабителю для прибыльного ночного промысла и нужно-то выждать появления всего одной-двух жертв.

Меган подъехала чуть ближе к дороге, спешилась, привязала Сэра Эмброуза к дереву и приготовилась терпеливо, ждать. Среди деревьев стояла кромешная тьма, но дорогу было видно сравнительно неплохо.

Незаметно прошло около часа. Ни одной живой души! Меган даже не заметила, как летит время, настолько она была занята своими мыслями, предвкушая, как застанет Девлина на месте преступления и тем самым получит мощное оружие против этого наглеца.

Наконец девушка услышала шум и, подвинувшись к дороге еще ближе, различила мигающий свет фонаря кареты. Кучер явно не спешил, а возможно, основательно хлебнул, пока его хозяин или хозяйка развлекались. Карета еле тащилась, казалось, она никогда не доедет до Меган, и девушка решила двигаться навстречу, прячась за деревьями.

Так Меган и поступила. Она осторожно пошла вперед, считая шаги, чтобы потом вернуться точно на то место, где осталась Сэр Эмброуз. Девушка оказалась на опушке гораздо быстрее, чем ожидала, и в замешательстве остановилась.

Карета вот-вот выедет на открытую, а потому более безопасную часть дороги. Проклятие! Или Девлин решил эту карету пропустить, или…

— Кошелек или жизнь!

Сердце у Меган замерло. Человек выскочил на дорогу и преградил карете путь не более чем в десяти футах от ее укрытия. Еще немного, и она натолкнулась бы прямо на затаившегося грабителя! А этот мерзавец — если Меган со страху не ошиблась — для подкрепления своего приказа размахивал пистолетом, наверняка заряженным!

Карета остановилась, но пассажиры не торопились расставаться с кошельками. Меган успела немного прийти в себя, только сердце продолжало бешено стучать — так сильно испугалась девушка, услышав этот пронзительный высокий голос. Пронзительный?

Проклятый негодяй, он нарочно изменил голос! Да, теперь Меган потребуются более веские доказательства — чтобы уличить Девлина в преступлении, ей придется предстать перед ним как раз в тот момент, когда он закончит свое грязное дело. Но тогда Меган лишится возможности в дальнейшем угрожать Девлину, что выдаст его: конюха просто арестуют. А этого ей, к собственному удивлению, почему-то вовсе не хотелось. Но разве только поэтому ей не хочется его ареста?

Конечно, Девлин мог бы многому научить Меган, а это будет невозможно, если его посадят за решетку. Сейчас не время разбираться в причинах, решила девушка, тем более что она пока не придумала, каким образом помешать Девлину сразу же после ограбления хлестнуть Цезаря и ускакать прочь. Надо подкрасться поближе и приготовиться.

Так Меган и сделала. Теперь то, что происходит на дороге, она слышала гораздо лучше, хотя и не вполне отчетливо. Девушка различила негромкое, возмущенное бормотание пассажиров и наглый смешок Девлина, который явно наслаждался своей властью над ними.

Однако через несколько минут Девлин, похоже, начал терять терпение:

— Бросайте кошельки на землю, да побыстрее! А потом можете ехать дальше. Поторопитесь, пока мне не пришла в голову мысль попрактиковаться вот с этим пистолетом.

— Вы не посмеете!

— Еще как посмею, болван! А может, ты мне помешаешь?

А?! — угрожающе рявкнул Девлин.

Ответ был отрицательным. Поведение конюха выводило Меган из себя. Мало того, что негодяй грабит этих до смерти перепуганных бедолаг, он еще издевается над ними! Как только она останется с Девлином наедине, она ему все выскажет!

Чтобы поднять с земли свою добычу, ему волей-неволей придется слезть с Цезаря, а уж Меган не даст ему тут же сбежать. Пока карета отъедет, у нее будет достаточно времени, чтобы задержать его…

Наконец экипаж тронулся с места. Грабитель и Меган, оба с нетерпением ожидавшие этого момента, начали действовать одновременно: в ту же секунду, как Девлин спешился, девушка быстро шагнула вперед. Но неожиданно с другой стороны дороги появился какой-то мужчина.

Меган мгновенно отступила в кусты, сердце ее снова заколотилось от страха. Значит, их двое? Неужели Девлин втянул в свои грязные дела этого милого мистера Брауна? Нет, пожалуй, этот человек гораздо выше Мортимера, к тому же при его появлении Девлин удивился не меньше, чем Меган.

— Боже правый! Как вы меня напугали! — воскликнул грабитель.

— Я сделаю куда больше, Сандерсон, если вы не объясните мне, что здесь происходит, — сердито ответил неизвестный.

У Меган от изумления расширились глаза: на сей раз голос, вне всякого сомнения, принадлежал Девлину, ошибиться она не могла. Что за дьявольщина? Меган пригляделась к лошади грабителя и поняла, что это вовсе не Цезарь. Неужели она в темноте приняла чужого коня за Цезаря? Впрочем, это даже хорошо: если бы Меган заметила сию существенную деталь, то не стала бы торчать здесь столько времени и, разумеется, не узнала бы, что Девлин знаком с грабителем, хоть сам таковым и не являлся.

Ответ Сандерсона только подтвердил верный ход ее размышлений.

— Девлин, это вы? Господи, а вы-то что здесь делаете?

— Меня здесь нет, — с нескрываемым раздражением ответил Девлин. — Меня здесь никогда не было. Вы меня здесь никогда не видели. Ясно?

— О, абсолютно! — торопливо согласился Сандерсон, снимая платок, которым он замотал нижнюю часть лица, и убирая его в карман. — Надеюсь, вы меня тоже не видели.

— А вот вам, дорогой мой, в этом смысле повезло гораздо меньше, чем мне. Теперь извольте объясниться, если сможете. Грабитель пожал плечами, пытаясь все перевести в шутку.

— Да ничего особенного не произошло. Просто я тут немного поразвлекался, ваша све…

— Грабеж на большой дороге — вовсе не развлечение, осел. Даю еще одну попытку.

— Ну коль уж на то пошло… Должен признаться, что в последнее время мне чертовски не везет. Мне были позарез нужны наличные.

— А вам не приходило в голову попросить деньги у отца? По-моему, граф никогда не был прижимистым.

— Я об этом думал, но отец сейчас далеко, а я засел тут и увяз в долгах, потому что ухаживал за одной из дочерей графа Веджвуда. Отец сам меня сюда послал. Он считает, мне пора остепениться. Ну и что мне было делать? Я послал ему письмо, но он пока что не ответил. Я сейчас остановился у Тэккереев, и леди Офелия, дьявол бы ее побрал, считает своим долгом каждый день устраивать для меня «лондонские развлечения», а вы знаете, что это такое. В первый же уик-энд я проиграл те небольшие деньги, которые у меня были. Не могу же я сказать леди Офелии, что сижу на мели, ведь я приехал только для того, чтобы завоевать сердце одной из ее дочерей.

— Вам следовало выбирать другие развлечения, а не карточную игру на деньги. В дальнейшем советую так и поступать, потому что отныне с вашей «работой» будет покончено навсегда.

— Но она меня и в самом деле развлекает.

— Кажется, вы мне возражаете, мой дорогой мальчик? В голосе Девлина было столько скрытой угрозы, что Меган, услышав поспешный ответ Сандерсона, не стала винить его в трусости.

— Что вы! Мне такое и в голову не приходило!

— Кроме того, вы вернете все, что украли у добрых людей.

— Но я не могу этого сделать!

— Можете и сделаете.

— У меня нет такой суммы. Осталась кое-какая мелочь, потому что вчера вечером была большая игра в кости, и мне опять не повезло.

— Сколько?

— Восемьдесят фунтов.

Девлин презрительно хмыкнул, полез в карман и, подойдя к Сандерсону, дал ему пачку банкнот. Юноша с благодарностью принял деньги, а Меган застыла, пораженная тем, что конюх может вот так просто выложить кому-то восемьдесят фунтов.

— Отнесете деньги в магистрат сегодня же ночью. Подбросьте их с запиской, в которой напишете, что осознали свои проступки. Надеюсь, вас это не очень затруднит.

— Нет, нет, я сегодня же все сделаю.

— Хорошо. Если же до меня не дойдут слухи, что все возвращено, я подчеркиваю — все, то я нанесу визит вашему отцу, хотя мне очень не хочется этого делать. Графу не доставит большого удовольствия услышать то, что я вынужден буду ему сообщить, а вам вряд ли понравится результат нашей с ним беседы.

Полагаю, мы понимаем друг друга?

— Разумеется! Мне крайне неприятно, что я доставил вам столько беспокойства. Больше этого никогда не будет, клянусь…

Я…Я…

Слова Сандерсона повисли в воздухе, потому что Девлин исчез в лесу так же неожиданно и незаметно, как и появился. Меган, решив, что больше ей здесь делать нечего, направилась туда, где оставила Сэра Эмброуза. На лице ее застыло выражение хмурого недоумения. Чем простой конюх мог так напугать сына графа? Как он посмел это сделать? И почему Сандерсона нисколько не удивило и не возмутило то, как разговаривал с ним Девлин?

Глава 22

Разговор между Девлином и молодым Сандерсоном, свидетельницей которого стала Меган, всю дорогу не давал ей покоя. Разумеется, она вполне допускала, что существует множество обстоятельств, в силу которых лорд Сандерсон может знать Девлина. Скорее всего они познакомились во время посещения конюшен герцога в Черринг-Кросс, где работал Девлин. Но одним только этим фактом никак нельзя объяснить того почтения, с каким отнесся молодой лорд к конюху герцога Ротстона. Казалось бы, именно сын графа должен был поставить Девлина на место и как следует пригрозить ему, чтобы не лез не в свое дело. Но все было наоборот!

Конечно, на Сандерсона произвело большое впечатление обещание Девлина пойти к его отцу. А возможно, предположила Меган, молодой граф считал, что Девлин все еще работает в Черринг-Кросс и может рассказать обо всем герцогу, ведь удивление Сандерсона, встретившего Девлина в Девоншире, было совершенно искренним, непритворным. Кроме того, надо признать, Девлин — не важно, конюх он или кто-то другой, — порядком нагнал страха на молодого человека, когда вдруг возник перед ним из темноты. Меган я сама перепугалась до смерти…

В их разговоре, да и во всей этой истории, было еще что-то такое, что тревожило Меган. И только почти у самого дома она вдруг поняла, в чем дело: Сандерсон проявил почтение к Девлину с самой первой минуты их встречи, а тот, в свою очередь, сразу же повел себя как властный хозяин. Словно они поменялись: Девлин стал лордом, а сын графа — его слугой!

Но ведь это какая-то бессмыслица! Пусть этот человек работал у герцога, пусть работал долго и на совесть, как говорится, служил верой и правдой, все равно он не может претендовать ни на власть, ни на вес в обществе, которые были бы выше его социального положения. Любому слуге надлежит знать свое место, особенно если он находится рядом с человеком, приближенным ко двору.

— Опять ты проявляешь снобизм.

— Но я же права.

— Нее этом дело. Просто тебя раздражает, что он вопреки твоим ожиданиям вовсе не грабитель с большой дороги.

Это была истинная правда. Меган действительно мечтала иметь против Девлина какую-то улику, чтобы наконец взять над ним верх и утихомирить. А вместо этого ей скорее всего придется выслушать еще одну нотацию по поводу того, что молодым леди не пристало выезжать на верховую прогулку в столь позднее время. Да провались он пропадом, этот Девлин! Ну почему, почему он не может вести себя так, как положено всем слугам? Как он смеет задавать вопросы и тем более делать выговоры дочери своего хозяина?

— Опять снобизм?

— Просто я пытаюсь поднять свой боевой дух, чтобы встретить этого тирана должным образом.

— Он вовсе не тиран. Ты никогда не задумывалась о том, что нотации людям читают только те, кого эти люди по-настоящему волнуют, кто искренне беспокоится об их здоровье и благополучии?

— Как же!

— В любом случае тебе следует заранее придумать правдоподобное объяснение относительно твоей ночной прогулки. А может, ты собираешься сказать правду?

— Ты же знаешь, что этого делать нельзя. Но вполне возможно, что Девлин еще не вернулся и я успею отвести Сэра Эмброуза в стойло, а потом незаметно улизнуть.

— На это рассчитывать не стоит.

Девлин оказался на месте. Он подбоченясь стоял в дверях конюшни, и на лице его было самое строгое выражение, которое Меган когда-либо видела. Девушка тут же решила перейти в нападение.

— Так, значит, вы вернулись? — выпалила она, не дав Девлину даже открыть рот. — Дело в том, что я хотела попросить вас сопровождать меня сегодня вечером, но нигде не могла вас найти.

— И куда же мне надо было сопровождать вас?

— Один из арендаторов отца заболел. Я решила съездить к ним вечером и узнать, нельзя ли чем-нибудь помочь. Но у меня были другие дела, и я просто забыла о времени. Но как говорится, лучше поздно, чем никогда…

— Какая глупость! — прервал девушку Девлин, помогая ей слезть с Сэра Эмброуза. — Да еще без седла! — добавил он. И снова взглянул на Меган. — Вы что, действительно ездили на Сэре Эмброузе без седла?

Меган мысленно выругала себя — она совершенно об этом забыла. Однако внезапность ее атаки сработала. По крайней мере сейчас вид у Девлина был уже не такой сердитый. Поэтому девушка решилась придерживаться той же тактики поведения.

— Вы говорите об этом таким тоном, будто бы я никогда раньше без седла не ездила, — возразила она. — Уверяю вас, это совсем не трудно. Не понимаю, зачем поднимать шум из-за такого пустяка. Поэтому-то я и хотела попросить вас меня сопровождать, чтобы избежать недоразумений и в очередной раз не стать жертвой вашей дурной привычки вмешиваться в чужие дела. Впрочем, мне так и не понадобился эскорт — дальше нашего поместья я не выезжала. А теперь, если уж вы начали допрос, не соблаговолите ли, в свою очередь, объяснить мне, куда ездили вы?

— Ловить вора.

Такой откровенности Меган никак не ожидала и несколько опешила.

— Ну и как, удалось? — осторожно спросила она.

— Нет, — коротко ответил Девлин. Меган прекрасно знала, что он лжет, но ничего не могла сказать, потому что тогда ей пришлось бы признаться, что она за ним следила.

— Плохо. Если б вы его поймали, то, возможно, перестали бы наконец лезть в мои дела.

— Перестал бы? Сомневаюсь. Кто-то же ведь должен наставить вас на путь истинный. Хм-м… Если подумать… По-моему, сейчас для этого самое подходящее время.

Он схватил Меган за руку и потащил к стоявшей в задней части конюшни скамейке. Девушка испугалась — она поняла, что намеревается сделать Девлин.

— Не надо!.. Вы не имеете права… Я… я пожалуюсь, и вас арестуют. Я буду…

Девлин молча сел на скамейку и рывком уложил Меган себе на колени. Она собралась было закричать, но он спокойно произнес:

— Воплями вы меня не остановите, деточка, а вот зрителей привлечете. Не сомневаюсь, они получат огромное наслаждение, наблюдая сей спектакль!

Проклятый конюх был прав. Меган стиснула зубы. Назло этому негодяю она не издаст ни звука. Но он пожалеет о своем гнусном поведении, ох как пожалеет! Она сумеет с ним расквитаться.

Первый шлепок был очень громким, но боли Меган почти не почувствовала. Вспомнив, что надела самую плотную юбку для верховой езды, девушка про себя посмеялась над экзекутором. Но к тому времени, когда Девлин закончил порку — а произошло это далеко не скоро, — толстая шерстяная ткань стала казаться Меган тончайшим шелком, а желание смеяться совсем пропало. Девушка была вне себя от ярости, сознавая, что непозволительный поступок Девлина останется безнаказанным.

Как только Девлин поднял ее, Меган не долго думая ринулась на него с кулаками, но промахнулась и от этого разозлилась еще больше. Губы Девлина дрогнули в насмешливой улыбке. Этот мерзавец явно потешался, видя ее бессильный гнев!

— Вы самый ужасный выродок из всех, которых я когда-либо видела! — почти завизжала Меган.

— И сколько же их было?

После такого бесстрастного ответа Меган оторопело смолкла, а потом с любопытством спросила:

— Интересно, существует ли на свете оскорбление, которое могло бы вас задеть?

— Почему вы считаете, что кто-то будет наносить мне оскорбления? — спокойно ответил Девлин. — Вы очень несдержанны, болтаете много лишнего и имеете большую склонность к ненужному позерству. А в моих руках становитесь шелковой.

Да что он себе позволяет?

— Я вас выгоню! Вы уволены! Я вас уничтожу!

На все угрозы Меган Девлин лишь приподнял бровь.

— Неужели вам этого так хочется?

— Вы прекрасно знаете, что я имела в виду.

— Разумеется! А мистеру Пенуорти вы объясните причину сами или это сделать мне?

С минуту Меган обдумывала ответ и поняла, что этот мерзавец снова одержал верх: она действительно не собиралась рассказывать отцу о только что испытанной ею унизительной процедуре — Меган предпочитала вообще держать сей факт в глубокой тайне.

— Ну почему вы никак не уберетесь из моей жизни? — взмолилась она.

— Что? Отступать перед огнем противника? Дезертировать с поля боя? И не подумаю, дорогая девочка.

Меган огляделась в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, которым она могла бы запустить в Девлина, но конюх, разгадав намерения девушки, встал и положил руки ей на плечи.

— Утром я достаточно серьезно предупредил вас не рисковать собой. — Девлин больше не улыбался. — Чтобы мои слова наконец дошли до вашего разума, я задал вам трепку. Пожалуй, теперь мне следует наглядно показать вам, что случается с глупенькими юными леди, которые в ночное время болтаются неизвестно где.

Его намерения были совершенно ясны. Меган отпрянула, испугавшись, что он вздумает ее поцеловать, но было уже поздно: Девлин обнял ее, и не успела девушка сказать хотя бы слово, чтобы остановить его, завладел ее губами.

Меган вдруг сообразила, что это ей только на руку. Девлин, полагая, что таким образом проучит ее, даже не подозревал, что Меган жаждала получить подобный урок. Она отдалась во власть его жадных и горячих губ; тело ее стало податливым, почти безвольным, голова кружилась. Девлин обнял ее сильнее, и Меган всю охватило жаром; ноги ее подгибались. Прикосновения его тела вызывали в ней неведомые, странные и удивительно приятные ощущения. Ей хотелось, чтобы этот урок длился вечно…

Когда Девлин оторвался от ее губ, Меган подумала, что на этом он остановится, но он начал целовать ее щеку, потом ухо… Меган невольно выгнулась навстречу объятиям Девлина, отдаваясь этому новому для себя ощущению, от которого у нее по спине побежали мурашки.

— Научите меня, — выдохнула девушка, когда Девлин начал нежно целовать ее шею.

— Чему?

— Целоваться.

Девлин, застонав, положил голову на плечо Меган.

— Думаю, что лучше мне вас этому не учить.

"Какая несправедливость!» — возмутилась про себя Меган.

— Почему?

— Потому что мне и без того слишком трудно контролировать чувства, которые вы пробуждаете во мне.

— Тогда отпустите меня.

Девлин поднял голову и так посмотрел на Меган, что она задрожала.

— Не сейчас. Я ведь сказал вам, что хочу преподать наглядный урок, дабы отучить вас от скверной и опасной привычки выезжать на верховые прогулки ночью? Сказал? Так вот, я буду не я, если не выполню свое обещание до конца.

— Я это уже поняла.

— Думаю, не совсем. — И он накрыл ладонями груди Меган.

У нее перехватило дыхание. Она даже и представить себе не могла, что простое прикосновение может вызвать такой наплыв ощущений. Конечно, Меган знала, что Девлин не должен трогать ее здесь, но ведь он сказал, что это часть урока. Кроме того, Меган смутно предполагала, что такие прикосновения — часть того самого «остального», о котором ей так хотелось все узнать…

Очевидно, Девлин был уверен, что она шокирована, по крайней мере надеялся на это. Меган решила не выводить его из заблуждения, иначе он прекратит свои ласки; она лишь прикрыла глаза, чтобы он не понял, какие чувства она на самом деле испытывает. Меган не была ни испугана, ни возмущена, просто ее удивило, что от каждого движения ласкающих ее ладоней по всему телу разливаются приятное тепло, сладкая истома, а груди напряглись и стали твердыми…

У Меган появилось странное желание — ей захотелось, чтобы губы Девлина снова прильнули к ее губам, захотелось прикоснуться к нему так же, как он касался ее. Меган хотелось этого, потому что хотелось, а вовсе не из-за своего проклятого любопытства, заставившего ее позволить Девлину продолжать урок.

Тут она снова почувствовала губы Девлина на своих губах, но теперь его поцелуй был более требовательным, более страстным; Девлин с силой прижал ее бедра к своим чреслам, и Меган застонала — не столько от боли, сколько от неожиданно пронзившего низ живота сладостного чувства. Услышав этот непроизвольно вырвавшийся у Меган стон, Девлин тут же разжал объятия, и Меган даже не сразу поняла, что ее больше никто не держит, что урок закончился.

— Еще мгновение, и я превращусь в пепел, — надтреснутым голосом произнес Девлин; видно было, что он действительно испытывает страдания — словно от боли. — Ну-ка, быстро отсюда, пока у вас еще есть для этого возможность.

Как же Меган не хотелось уходить! Она жаждала снова почувствовать его руки, его губы… Но здравый смысл и слова «пока еще есть возможность» заставили ее превозмочь себя. Меган лишь бросила на Девлина взгляд, полный томления; он застонал и снова потянулся к девушке. Меган поспешно выскочила из конюшни и со всех ног бросилась к дому.

Глава 23

Только на следующий день и по тщательном размышлении Меган призналась себе, что прошлой ночью вела себя несколько безрассудно и легкомысленно, а посему вполне заслуживала порицания, но не выволочки. Она действовала чисто импульсивно, когда последовала за Девлином, строя самые фантастические предположения относительно цели его поездки. Но факт остается фактом: если бы Девлин не следил за грабителем, он не появился бы на месте преступления, а ей пришлось бы столкнуться с незнакомцем, который не испугался бы ее так, как Девлина, — столкнуться ночью, на темной безлюдной дороге, среди еще более темного леса!

Вполне возможно, что с ней могло произойти именно то, о чем предупреждал Девлин. Да, грабитель оказался сыном графа и предположительно джентльменом, но это вряд ли спасло бы ее. Лорд, который действует как бандит с большой дороги, наверняка все свои благородные принципы оставил дома. Даже если бы Меган назвала свое имя, это не помогло бы ей спасти свою честь. Ведь она была совсем одна в такое позднее время, без всякого сопровождения. Да кто бы ей поверил!

Как это ни досадно, но Девлин был прав. Она вела себя неосторожно, неразумно, нисколько не думая об опасности и риске, которым подвергалась. У Меган мороз пробежал по коже при мысли о том, что какой-то незнакомец мог проделать с нею то же, что и Девлин, а может, и большее. Боже правый, ее ведь могли ранить или даже убить!

— Может быть, тебе следует ему сказать, что ты была не права и больше такого не повторится?

— И тем самым укрепить Девлина в его наглости и самоуверенности? К тому же он не имел никакого права устраивать мне экзекуцию. Вместо того чтобы заниматься самоуправством, он должен был доложить о моем поведении отцу. Разумеется, мне это не понравилось бы, но именно так Девлину и следовало поступить.

— Так скажи ему это.

— Непременно скажу!

Когда утром Меган в обычное время выехала на прогулку, Девлин еще не появился. Вернувшись, девушка замешкалась, нарочно долго чистила Сэра Эмброуза, но Девлин так и не пришел. Зато показался Мортимер и на ее вопрос ответил, что Девлин спит, так как у него ужасно болит голова. Возможно, все было не так уж и плохо, но Меган все же была несколько обеспокоена.

Что ж, справиться о здоровье Девлина она может в любой момент, если уж очень захочется отругать его за предшествующую ночь. Однако, когда Меган появилась в конюшне во второй раз, Девлина там по-прежнему не было. Она снова увидела Мортимера — он выводил на тренировку новую лошадь.

Меган остановилась полюбоваться ею, а потом абсолютно безразличным (как ей казалось) тоном небрежно спросила:

— А что, мистер Джеффриз до сих пор спит? У него все еще болит голова?

Мортимер ухмыльнулся:

— Нет, он готовится к новому приступу головной боли. Меган нахмурилась:

— Не понимаю. Как можно готовиться к новому приступу головной боли?

— С помощью бутылки, мисс. Точнее, двух или даже трех бутылок.

Меган не знала, что и подумать. Девлин старается напиться?! Очевидно, он начал ночью, вот у него наутро и разболелась голова. А по взгляду Мортимера можно было догадаться, что достопочтенный мистер Браун винит именно ее. Значит, все это из-за… Мысль о том, что Девлин пытался утолить свою страсть в вине, взволновала Меган. Неужели она и впрямь оказывает на него такое сильное воздействие?

— Не будь столь самонадеянна. Возможно, он напился совсем по другой причине, не имеющей к тебе никакого отношения.

— Согласна, но просто приятно подумать, что из-за меня.

— Во всяком случае, тебе не следует встречаться с этим человеком, когда он пьян.

— Он достаточно гадок и в трезвом состоянии.

— Точно. Но я подразумеваю другое — пьяные обычно теряют над собой всякий контроль. А поскольку Девлину, когда ты оказываешься рядом, эмоции, как правило, и так неподвластны, то…

— Понятно, — раздраженно буркнула Меган.

— Что вы сказали, мисс?

— Ничего, мистер Браун, — вздохнув, ответила девушка. — Я решила навестить свою подругу Тиффани. Если не возражаете, я возьму эту лошадь.

— Разумеется! Мне даже лучше — не надо ее выгуливать. Она очень послушная. Я только сменю для вас седло.

Меган кивнула и стала ждать, не спуская глаз с заднего входа в конюшню.

— Не смей об этом даже думать.

Она покраснела, почувствовав себя виноватой.

— Разве тебе не интересно, какой он в пьяном виде?

— Скорее всего самый обыкновенный, такой, как все.

— Или невероятно нелепый. Вот в этом я с удовольствием бы убедилась собственными глазами.

— Ты напрашиваешься на неприятности.

— Ах, какие мы осторожные! Очевидно, потому, что я собираюсь поехать к Тиффани: она всегда оказывает на тебя благотворное влияние.

— И на тебя тоже. Уж она-то точно посоветует тебе держаться подальше от пьяных мужчин.

— Господи, неужели ты думаешь, что я собираюсь что-нибудь рассказывать об этом Тиффани?

— Думаю, не преминешь.

У Меган не было ни малейшего намерения рассказывать Тиффани обо всем, что с нею случилось, особенно сейчас, когда она была в растерянности и испытывала чувство стыда. Однако не прошло и десяти минут после ее встречи с подругой, как у Меган непроизвольно вырвалось:

— Что бы ты сказала, если б я вышла замуж за человека низкого положения?

— А насколько оно ниже твоего? — вопросом на вопрос деловито ответила Тиффани.

— Это только предположение, — сочла нужным пояснить Меган. — На самом деле я и не думаю ни о чем подобном.

— Так насколько ниже?

— Ну-у… скажем, он вообще не дворянин. Тебя это шокировало бы? Как ты думаешь, большой был бы скандал?

Прежде чем ответить, Тиффани долго смотрела на подругу.

— Меган Пенуорти! Уж не влюбилась ли ты в этого конюха? — наконец строго спросила она.

— Ничего подобного! — возразила Меган, презрительно усмехнувшись, но щеки ее при этом запылали. — Мы с ним только ругаемся. Скажешь тоже! Мы даже друг другу не нравимся.

— Рада это слышать.

Меган, пропустив последнюю фразу мимо ушей, плюхнулась в новое кресло Тиффани и глубоко вздохнула.

— Но должна признать, в нем что-то есть, Тиффи. Когда я рядом с ним, то чувствую… о, даже не знаю… во мне словно шампанское играет. Я уверена, это всего лишь потому, что меня возбуждают наши словесные баталии. Я даже кричу на него.

Тиффани недоверчиво улыбнулась:

— Не сочиняй!

— Нет, правда, кричу, — убеждала подругу Меган. — А он так злится на меня.

— И у него есть для этого основания?

— Как правило, есть. Но несмотря на это, мне нравится перебраниваться с ним, хотя не всегда ситуация складывается в мою пользу.

— Думаю, тебе просто скучно, а он красивый мужчина, невероятно красивый! Я тебя вполне понимаю. А кроме внешности, у него есть какие-нибудь достоинства?

— Ни единого. Впрочем, если я не ошибаюсь, он очень заботится обо мне. Он просто из себя выходит, если я делаю что-то такое, что, по его мнению, представляет для меня опасность.

Тиффани изумленно подняла брови:

— А что же ты такого сделала за это время? Меган пожала плечами и небрежно ответила:

— Просто я подумала, что Девлин, вполне возможно, и есть тот самый грабитель с большой дороги.

— А ты разве не слышала? У того человека заговорила совесть. Он вернул в магистрат все награбленное вместе с запиской, где поклялся, что никогда больше не станет заниматься подобного рода делами.

— А, значит, он своего добился. Тиффани недоуменно заморгала.

— Что ты хочешь сказать? Кто добился? У меня такое впечатление, что ты знала…

— Знала!

— Меган?!

— Ну что поделаешь, если я оказалась там и стала свидетельницей того, как Девлин велел вору все вернуть. Я же сказала тебе, что подозревала в грабежах нашего конюха.

— И оказалась не права? — недоверчиво спросила Тиффани.

— К моему великому сожалению, — недовольно пробурчала Меган. — Девлин специально поехал, чтобы поймать вора, и ему это удалось. А я случайно выследила его.

— Надеялась застать его на месте преступления?

— Что-то в этом роде. — И Меган коротко рассказала подруге о вчерашнем ночном приключении, закончив словами:

— Девлин очень разозлился на меня, когда я вернулась. И это при том, что я не стала ему говорить, где я действительно была. Представляю себе его реакцию, если б он об этом узнал!

— Меган, тебе наконец следует начать думать, прежде чем что-то делать. Хоть на секунду представь, что с тобой могло бы случиться!

Теперь-то Меган отлично себе представляла. Но все остальное, что произошло с ней этой ночью, не решилась поведать даже лучшей подруге.

— Я все поняла и с этого момента начинаю жить по-новому. Сегодня вечером я даже вернусь в сопровождении кого-нибудь из ваших слуг, чтобы избежать выговора от Девлина, потому что он не любит, когда я езжу одна.

— Хорошо бы ты взяла это себе за правило, Меган. В Лондоне мы никуда не выезжаем без надлежащего сопровождения. О, совсем забыла! У меня новость: мать Тайлера решила взять нас под свое крыло, да еще предложила остановиться у нее.

— Но ведь это прекрасно! — обрадовалась Меган. — Я знаю, майор и его супруга очень милые. Они много лет знакомы с моим отцом, иначе не пригласили бы нас. И леди Уотли знает всех и вся, верно?

— Почти всех. Думаю, что еще до конца года мы выдадим тебя замуж.

— Надеюсь, что да, потому что любопытство насчет того самого в последнее время просто не дает мне покоя. Не могу дождаться, когда выйду замуж и наконец узнаю, как это происходит.

— Только смотри, не перепутай порядок.

— Ни в коем случае! Может, я и много думаю об этом в последнее время, но мыслями и ограничиваюсь.

— Пожалуй, тебе лучше держаться от этого конюха подальше, — осторожно посоветовала Тиффани. Меган засмеялась.

— На этот счет ты можешь быть совершенно спокойна: я вовсе не намерена лишать себя шанса на прекрасную партию, флиртуя с каким-то проходимцем. Не важно, насколько он красив, но…

— И насколько волнует тебя.

— Да, не важно, насколько он волнует меня.

— И привлекает.

— Ты права, Тиффани. Больше я к нему даже не подойду.

Глава 24

Меган прекрасно понимала, что это всего лишь слова: не видеться с Девлином было для нее просто невозможно, хотя она легко сумела бы избежать встреч с ним. Достаточно было обходить конюшню стороной, приказав подавать лошадь для выезда прямо к подъезду дома, а после прогулки отводить обратно. Любой из слуг с радостью услужил бы ей. То, что Меган сама выводила лошадь и чистила ее в конюшне, было всего лишь необычной привычкой, от которой в случае необходимости она могла бы отказаться.

Невозможное заключалось совсем в другом — Меган хотела видеть Девлина.

— Ну наконец ты в этом призналась.

— Но объясни, почему так происходит?

— Возможно, ты в конце концов влюбилась в него.

— Не говори глупостей. В нем нет ни единого качества, достойного любви.

— А его забота о тебе?

— Этого еще недостаточно.

— А его поцелуи? Ты же не станешь отрицать, что жить без них не можешь?

— Во всей округе он, наверное, не единственный, кто умеет целоваться.

— А как насчет его редкого обаяния?

— Какого обаяния? Нет у него никакого обаяния. Он просто надоедливый брюзга, вот и все.

— Вполне возможно. Но он несчастлив. У него нет женщины, которая могла бы смягчить его нрав.

— Яне собираюсь его переделывать.

— А как же те чувства, которые он у тебя вызывает?

— Я знаю об этом не больше тебя. Забудь эти глупости! Не хватало еще влюбиться в него. Неужели ты думаешь, что всю оставшуюся жизнь я намерена провести в конюшне?

— С таким человеком, как Девлин, можно разделить судьбу. Не думаю, что ты стала бы возражать против этого. К тому же ты больше всего на свете любишь лошадей, не говоря, конечно, о поцелуях Девлина.

— Но это вовсе не означает, что я хочу жить среди лошадей. Господи, да ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне?

— Да.

Меган с виноватым видом огляделась по сторонам, но сопровождающий ее слуга Робертсов не обращал на девушку никакого внимания. Ему бы и в голову не пришло, что в данный момент Меган ведет спор сама с собой.

— Не знаю, почему я продолжаю с тобой разговаривать. Только Тиффани наставила меня на путь истинный, как ты тут же начинаешь сбивать меня с толку и тянуть на опасную дорогу. Только из-за того, что я позволила Девлину научить меня целоваться…

— Он тебе этого не предлагал.

— Но он… Но это вовсе не означает, что я собираюсь выйти за него замуж. Я об этом даже думать не хочу! Моим мужем будет… ну по меньшей мере граф.

— Спускаемся с небес на землю ? Теперь нам годится и не столь высокий титул?

— Просто теперь я несколько реальнее смотрю на вещи. Не так-то много вокруг герцогов, из которых я могла бы выбирать, особенно молодых.

— Неужели для тебя все еще так важно иметь огромный дом, превосходящий роскошью дом леди Офелии?

— Да!

— Упрямица! Девлин это верно подметил. Ты слишком упряма — себе же во вред!

— Ах так? Теперь ты с ним соглашаешься? В таком случае ты тоже считаешь меня не только упрямой, но и чересчур избалованной?

— А разве это не так?

На этом Меган прервала спор со своим внутренним голосом. Весь оставшийся путь она пребывала в мрачном и раздраженном состоянии. Подъехав к поместью, Меган поблагодарила сопровождающего и отослала его, потом спрыгнула на землю и повела Сэра Эмброуза в конюшню. Как ни странно, девушка, совсем недавно занятая лишь мыслями о Девлине, сейчас совсем не думала ни о нем, ни о том, что может с ним столкнуться.

Однако Девлин был в конюшне, и был не один.

— ..Но мама встревожилась, когда вы не приехали на обед, — говорила Кора, — поэтому я привезла эту корзинку. Большим мужчинам, вроде вас, надо много есть, верно?

— Очень мило с твоей стороны, но только сейчас мне не до еды. — Кора хихикнула, и Девлин удивленно спросил:

— Боже! Где ты этому научилась?

— Чему?

— Не важно. Иди-ка сюда…

Ноги Меган словно приросли к земле. Она не могла видеть любезничающую парочку с того места, где стояла, но голоса обоих знала достаточно хорошо. Недавнее раздражение по поводу собственных не праведных мыслей показалось ей просто ничтожным по сравнению с тем, что она чувствовала сейчас, представляя себе Девлина, целующегося с кухаркой.

— Кора Лэмб, — сурово произнесла Меган, — чем это ты сейчас занимаешься, хотела бы я знать?

Раздался приглушенный вскрик, а затем из-за стога сена, спотыкаясь, выскочила Кора, на ходу поспешно приводя в порядок прическу и одежду.

— О, это вы, мисс, — прошептала она. — Клянусь, ваш голос так похож на голос моей матушки.

— Мне следовало бы рассказать твоей матушке, чем ты тут занимаешься.

— Не надо, мисс Меган. Я ведь всего-навсего принесла мистеру Джеффризу немного еды, вот и все. Я уже иду в дом.

— Отправляйся и запомни, что твои обязанности не распространяются на конюшню. Если мистер Джеффриз проголодался, он сам сможет найти дорогу на кухню. Позаботься о том, чтобы я тебя здесь больше не видела. Кора.

— Хорошо, мисс! — всхлипнув, пробормотала Кора и, поклонившись, пулей вылетела из конюшни.

— Вам не следовало этого делать, — сказал за спиной у Меган Девлин.

Она резко повернулась и в упор взглянула на него.

— Вот как? Полагаете, я буду закрывать глаза на то, что вы совращаете прислугу? Ошибаетесь!

— Если девице хочется, чтобы ее совратили, то это, черт побери, не ваше собачье дело. Ясно?

Тут только Меган заметила, что у Девлина заплетается язык, к волосам и одежде прилипло сено, а белая рубашка расстегнута до самой талии и лишь один ее край заправлен в брюки. Девлин был босой и еле держался на ногах.

— Вы выглядите отвратительно! — презрительно бросила девушка.

— Я спал, когда появилась эта особа и начала кудахтать. Я в… вышел, потому что п… принял ее за вас.

— Я вовсе не кудахчу, жалкое вы ничтожество!

— Кроме того, вы и не хихикаете, слава Богу! Единственное, что вы умеете отлично делать, — это доводить человека до пьянства! — Его взгляд упал на лошадь, тихо бредущую к своему стойлу. — А что вы делаете с этой кобылой?

Меган вызывающе вздернула подбородок.

— Я выезжала на ней — с разрешения мистера Брауна. Девлин повел головой в сторону открытых дверей, за которыми стояла кромешная тьма. Меган почти прочитала его мысли, особенно когда эти сине-зеленые глаза остановились на ней, сузились и начали наливаться яростью.

— Большую часть дня я провела у Тиффани, а обратно ехала в сопровождении слуги, так что можете не устраивать истерик по этому поводу, — холодно предупредила Меган. — Виноватая сторона здесь не я, а тот, кто барахтался с моей служанкой.

Должно быть, презрение, прозвучавшее в голосе девушки, заставило Девлина забыть об осторожности, потому что он внезапно взорвался:

— Ах, с вашей служанкой? Позвольте вас заверить, что благодаря вам я дошел до такого состояния, что мне сгодится любая женщина!

— Вы обвиняете в собственной распущенности меня? — возмущенно спросила Меган.

— Черт бы вас побрал! Да — вас! — выкрикнул Девлин.

Меган была потрясена. Девлин повернулся к ней спиной, при этом заметно пошатнувшись, и направился к дверям, избрав для этого далеко не самый прямой путь.

Да он все еще пьян, догадалась Меган; она усмехнулась, подумав, не надо ли ему сказать, что он идет совсем не в ту сторону. Но тут Девлин остановился сам. Глаза Меган расширились, когда она увидела, как он медленными педантичными движениями, какие нередко появляются у нетрезвых людей, водрузил на место засов.

Удивление исчезло и сменилось беспокойством. Меган вспомнила, что с ней произошло в прошлый раз — всего лишь сутки назад, — когда Девлин был так же рассержен, как сейчас.

Хотя к утру на теле Меган, вернее, на определенной его части, не осталось сколь-нибудь существенных свидетельств его гнева, но когда она отправлялась спать, они были весьма ощутимыми. А сегодня Девлин был просто не похож на себя. Если верить словам Мортимера, то конюх пил большую часть дня. А им, очевидно, следовало верить, ибо Девлин явно почти ничего не соображал, раз перепутал ее с Корой. «Пусть только вздумает снова задать мне трепку — за то, что я помешала его любовным утехам, — я… я его застрелю!» — подумала Меган.

— Что вы делаете? — требовательно спросила Меган, попятившись, когда Девлин снова повернулся к ней.

— Вам не надо было вмешиваться, а следовало повернуться и уйти в дом и вообще сегодня не попадаться мне на глаза! Но, наверное, я должен вас поблагодарить, поскольку я не хотел Кору. А теперь, раз уж вы эту девицу отсюда выгнали, вы вполне можете занять ее место.

Меган отпрянула и уперлась спиной в стог сена, но, потеряв равновесие, упала. Девлин мгновенно наклонился и положил руки ей на плечи. Меган молча покачала головой. Девлин улыбнулся.

— Как? Разве вы не хотите продолжить обучение? — ленивым тоном протянул он. — Может, мне просто приснилось, что вы просили меня объяснить, как это делается?

"Господи, что он несет?» — смятенно подумала Меган и вдруг осознала, что перед ней открывается масса новых возможностей, и эта мысль отозвалась сладостной дрожью внизу ее живота.

— Вы хотите учить меня прямо сейчас?

— Если вы скажете мне, для чего вам это нужно.

— Я боюсь, что мой будущий муж во мне разочаруется, когда поймет, насколько я неопытна, — искренне призналась Меган.

На секунду ей показалось, что Девлин с трудом сдерживает смех. Он склонялся над ней все ниже, пока его губы не оказались почти вплотную прижатыми к ее. Меган почувствовала запах бренди; он смешивался с ароматами сена и мускуса и не казался неприятным.

— Откройте рот, малышка.

На этот раз Меган не возразила против такого обращения, потому что сейчас оно прозвучало мягко, даже с оттенком нежности. Впрочем, она даже об этом не думала, потому что чувствовала жаркое дыхание Девлина. Его губы были так близко…

— Вы хотите начать медленно или вам сразу же показать, что такое настоящий поцелуй?

«Он что, издевается? — подумала Меган. — Разве до этого он целовал меня не по-настоящему?»

— Я хочу знать о поцелуях все, что о них только можно знать, — твердо произнесла девушка.

— Запомните свои слова, — предупредил Девлин, и в ту же секунду Меган почувствовала, как он раскрыл ее губы своим языком и проник внутрь, настойчиво ища ответа.

Девушка едва не вскрикнула, ощутив эту неведомую ей дотоле ласку, но у нее перехватило дыхание. Меган опьянила властная сила его страсти, ей казалось, что кровь ее кипит, по всему телу пробежал сладкий и мучительный огонь, она дрожала, с наслаждением отдаваясь потоку блаженных ощущений, которые были во сто крат сильнее тех, что она испытала, целуясь с Девлином раньше. Меган казалось, что этот поток унесет, сомнет ее, что она не выдержит головокружительного порыва страсти…

Девлин медленно прижался к ней, и в ее лоне растеклось тепло; он глухо застонал, и Меган почувствовала, как отвердели ее груди, жаждущие его ласки, и рука Девлина утолила эту жажду, мягко коснувшись ее напрягшихся сосков. Сердце ее неистово колотилось, в голове стоял горячий туман.

— Не прячь от меня язык, — прошептал Девлин, оторвавшись от ее губ. — Дай его мне, Меган. Почувствуй меня…

Казалось, у нее больше не осталось воли, с такой готовностью и радостью она повиновалась ему. Меган хотела почувствовать его; она об этом просто не думала, пока Девлин сам ее не попросил. Если она может отвечать на его поцелуи, то почему же нельзя попробовать ответить и на его ласки? Меган охватило безудержное желание прикоснуться к телу Девлина, и на этот раз ей не потребовалось подсказки.

Когда ее рука скользнула между ними, Девлин чуть отодвинулся, а затем… Каким-то образом ее жакет и блузка оказались расстегнутыми, и Меган словно почувствовала прикосновение огня. Боже милосердный, его рука не могла быть такой горячей, но она обжигала ее. Его грудь под ее ладонью тоже не могла быть такой горячей, но она пылала как пламя. Вчера ночью Девлин говорил, что от такого жара можно превратиться в пепел. Наверное, он был прав…

Меган сейчас было все равно, совершенно все равно. Девушке казалось, что она падает, падает, падает… Господи, они действительно падают!

Девлин оторвался от ее губ.

— Проклятие! Мы же… — Он приземлился и крякнул в основном из-за того, что Меган свалилась на него сверху. — ..падаем! — закончил он, подтверждая уже свершившийся факт.

И тут Девлин разразился смехом, какого Меган у него никогда не слышала. Он хохотал так заразительно, что она тоже невольно рассмеялась. К счастью, они упали на подстилку из сена — остатки того, что складывали днем. И все же Меган совсем не так представляла себе окончание этого урока.

Она хохотала до тех пор, пока не скатилась с груди Девлина и не перевернулась на спину. На глаза ее набежали слезы, и Меган полезла в карман жакета, чтобы достать носовой платок, но заметила, что Девлин уже протягивает ей свой.

Меган быстро вытерла глаза, а когда опустила платок, то увидела, что Девлин перекатился на бок и, опершись на локоть, улыбается ей.

— То, что мы свалились, в урок не входило. Меган улыбнулась.

— Спасибо, что предупредили, а то я засомневалась. Девлин засмеялся, но затем его глаза остановились на расстегнутой блузке Меган, и в них тут же снова вспыхнуло пламя.

— Вообще-то говоря, сейчас мы находимся в более удобной для поцелуев позиции, — с жаром произнес он. — Хотите продолжить?

— А разве есть что-то еще? — удивленно спросила Меган.

— Несомненно!

— Показывайте!

Девлин потянулся к ней, но тут же остановился, потряс головой, словно приводя мысли в порядок, и нахмурился.

— Нет, я… Господи, я, наверное, сошел с ума. Идите домой, Меган, и как можно скорее. На сегодня урок окончен.

Девушка была так разочарована, что даже не пыталась этого скрыть.

— Почему? — еле слышно прошептала она.

— Потому что во время последнего поцелуя я совсем потерял голову. Я на мгновение забыл о том, что вы — невинная девушка и излишнее любопытство может повредить вам, если я его удовлетворю.

— Вы хотите сказать, что чуть было не вовлекли меня в настоящие любовные ласки? — отважилась спросить Меган.

— Именно так, черт побери!

Она надеялась, что его тревожит только это соображение, а если так…

— Но я бы этого не допустила. Я бы вас остановила. Ведь вы бы остановились, если б я попросила, правда?

— Разумеется! — негодующе подтвердил Девлин.

— Тогда я не вижу никаких затруднений.

— Не видите? Я, знаете ли, не совсем трезв, — сообщил он, словно Меган не заметила этого сама.

— Мне все равно. — Она наклонилась к нему и мягко сказала:

— Покажите!

Девлин застонал и привлек ее к себе.

— Дай мне снова свой язык.

Меган повиновалась, но на этот раз он лишь нежно его пососал, а затем сказал:

— Так можно ласкать и другие места.

— Какие?

Девлин чуть отодвинулся, чтобы осторожно захватить губами мочку ее уха; от этой возбуждающей ласки Меган охватила волшебная дрожь. Она глубоко вздохнула.

— А еще где?

Меган попыталась сосредоточиться на маршруте, который избрали его губы, чтобы заранее определить конечную цель их путешествия, но ей это не удалось — слишком сильным оказалось наслаждение, которое она испытывала от их прикосновений. Меган невольно ахнула, когда один из ее сосков глубоко погрузился в горячее влажное тепло его рта. Девушка была слегка шокирована — ей с трудом верилось, что это может быть частью урока. Но она не остановила Девлина. Она не хотела его останавливать, во всяком случае, только не сейчас!

Ее ногам стало холодно — она не сразу поняла, что ей поднимают юбку, а когда почувствовала, что с нее стягивают панталоны, то это, казалось, происходило с кем-то другим… Но наконец она спросила:

— А сейчас что ты делаешь?

Губы Девлина снова прильнули к ее губам в глубоком, страстном поцелуе.

— Показываю тебе все. Разве ты не этого хотела? Или ты испугалась?

— Немножко.

— Так и должно быть.

Его ответ словно бросал вызов и ее упрямству, и ее любопытству.

— Не останавливайся, Девлин… Не сейчас.

Он снова поцеловал ее; Меган едва заметила, как ее панталоны совсем сползли вниз. Но она не могла не почувствовать, как его горячие пальцы коснулись средоточия ее женственности. Девушка удивленно вскрикнула, но Девлин заглушил ее крик поцелуем. Потом Меган застонала, крепко прижимая его к себе и наслаждаясь поразительными ощущениями, которых до сих пор не ведала. Она вся пылала в каком-то непонятном, почти горячечном расслаблении, ноги ее невольно раскинулись, разум покорился велениям тела, но Меган было все равно…

— Это… это тоже часть урока? — выдохнула она, когда Девлин оторвался от ее губ и начал осыпать ее шею и грудь короткими и жадными поцелуями.

— Конечно! — без малейшего колебания солгал Девлин.

— Значит, мне надо так же сделать с тобой?

— Нет… — хрипло пробормотал Девлин, понимая, что такого он уже не выдержит.

— Но мне очень хочется!

— Тогда я просто умру.

Меган подумала, что она тоже умирает, особенно когда Девлин лег на нее, а его бедра оказались между ее раскинутыми ногами и мужское орудие уперлось в то место, которое только что ласкали его пальцы…

А затем ее внезапно пронзила острая боль, и в этом уже не было ничего приятного. Глаза Меган широко раскрылись от испытанного потрясения. Как? Нет, наверное, нет! Может быть, эта боль и ощущение полноты внутри — вовсе не он, а все еще его пальцы? Однако Меган чувствовала руки Девлина — обе руки за своей спиной; они крепко прижимали ее к его телу. Меган пришла в ужас. Этого не должно было случиться!

— То, что ты сейчас делаешь… Немедленно скажи, что ты не занимаешься со мной любовью! — в панике потребовала она. Девлин лежал очень тихо, тоже переживая потрясение.

— Боюсь, говорить это слишком поздно.

— Как ты мог?!

— Мне очень жаль, Меган, но урон уже нанесен. Возмущение и обида пересилили ее потрясение от случившегося, и Меган гневно воскликнула:

— Я не выйду за тебя замуж!

Говорить это человеку, только что подавившему в себе последние угрызения совести, было не очень разумно.

— Черт побери, а я и не собирался делать тебе предложение…

— Отлично!

— Но теперь я просто обязан это сделать.

— В таком случае тебе повезло: ты заранее узнал мой ответ, — ядовито отчеканила Меган. — А теперь убирайся! Девлин со стоном прижался лицом к ее шее.

— Не могу, Меган.

Его проблемы ее нисколько не интересовали.

— Нет, можешь! Ты сам сказал, что сможешь остановиться.

— Тогда я мог. А сейчас… О Боже! — Он вошел в нее раз, потом другой… и снова замер.

Сейчас его движения уже не причиняли ей боль, но Меган была в таком бешенстве, что даже не заметила этого.

— Ты просто выводишь меня из себя, Девлин. Если тебе не хочется, чтобы женщина в твоих объятиях начала рыдать и вопить…

— Это справедливо: я должен сделать так, чтобы ты тоже испытала момент наивысшего наслаждения. Ты уже почти его достигла, наверное, как и я…

— Я не собиралась достигать никакого момента, и ты это прекрасно знаешь! — прошипела Меган.

Девлин приподнялся на локтях и взглянул на девушку. Тут только Меган поняла, как он расстроен; чувство вины терзало его гораздо сильнее, чем ее укоризненные слова, а так как Девлин был не совсем трезв, он не мог совладать со своими эмоциями, которые ясно читались на его лице.

— Я же говорил тебе, чтобы ты оставила меня и шла домой, говорил?

— Все правильно. — Меган трясло от ярости. — Легче всего снять с себя всякую ответственность. Почему бы и нет?

— Если бы я хотел это сделать, то не предложил бы тебе стать моей женой.

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу выйти замуж за конюха! Мой отец никогда этого не допустит!

— Как раз наоборот, — самоуверенным тоном возразил Девлин. — Уверяю тебя, когда выяснятся все обстоятельства, твой отец от всего сердца даст согласие на наш брак, так что не используй случившееся как повод для отказа.

— Не смей рассказывать ему о том, что ты со мной сделал! Не смей вообще никому рассказывать! Считай, что этого просто не было!

— Меган, ты не можешь делать вид, что…

— Я могу делать все, что мне нравится, если мне нравится продолжать жить так, как будто ничего со мной не случилось, то я, черт побери, так и буду жить.

— Прекрасно! Желаю успеха!

Девлин откатился в сторону и поднялся на ноги. Теперь он не шатался. Меган тоже встала и машинально начала приводить себя в порядок, тщательно стараясь скрыть все свидетельства своего падения. Странно, с горечью отметила она про себя, я только что занималась любовью и тем не менее полностью одета… ну почти полностью… Натянув панталоны, Меган подошла к дверям и резко отодвинула засов. Она не удостоила Девлина даже взгляда. Он молча наблюдал за ней, погруженный в тяжкое раздумье.

— Когда придешь в себя, малышка, ты знаешь, где меня можно найти, — сказал он ей в спину.

— Тебя найдут в преисподней прежде, чем я снова к тебе подойду.

С этими словами Меган вышла из конюшни, так и не оглянувшись.

Девлин с рычанием ударил кулаком по стене. А потом вернулся к себе в комнату и уничтожил оставшиеся у него запасы бренди.

Глава 25

Три дня Меган не выходила из своей комнаты, предаваясь грустным размышлениям. Слуги перешептывались, гадая, нездорова их молодая хозяйка или же просто на нее так плохо действует погода. Впрочем, долго сидеть у себя девушка при ее живом характере никак не могла и вскоре вернулась к своим обычным занятиям.

Что ж, она совершила ошибку. Но это еще не конец света.

Вот если она… Но судьба не может быть настолько жестока к ней, чтобы покарать за одно-единственное отступление от благочестия. Меган верила в это всей душой, но ей надо было подождать до определенного срока, когда она сможет убедиться, что не обманулась в своих ожиданиях.

Итак, жизнь Меган вошла в прежнюю колею. Правда, за одним исключением: девушка решила на время отказаться от столь любимых ею верховых прогулок и любых дел, связанных с посещением конюшни. Разумеется, из-за этого ей приходилось все время сидеть дома, и в конце концов Меган не выдержала.

Она упаковала дорожный саквояж и отправилась погостить у Тиффани под тем предлогом, что им необходимо обсудить множество планов, связанных с предстоящей поездкой в Лондон, а это легче сделать, если подруги будут вместе. В этом не было ничего необычного. На протяжении нескольких лет девушки часто подолгу жили то в доме Пенуорти, то у Робертсов, поэтому желание Меган отправиться в гости к Тиффани ни у кого не вызвало никаких подозрений. Никому в доме, начиная с самого сквайра, и в голову не пришло, что поездка Меган к Тиффани — своего рода бегство. Такое впечатление могло сложиться только у одного человека — наглого конюха, а Меган было в высшей степени все равно, что он подумает.

Она действительно не думала об этом — до тех пор, пока два дня спустя «наглый конюх» вдруг не появился у Тиффани и не попросил разрешения поговорить с Меган. Очевидно, то, что девушка больше не появляется в конюшне, его не беспокоило, поскольку он знал, что она находится дома и вполне досягаема. Но когда она уехала, он сразу же почувствовал настоятельную потребность встретиться с ней и сообщить нечто важное.

Разумеется, Меган отказалась принять его, и Девлину не оставалось ничего другого, как уехать. Он даже не оставил записки, значит, никаких серьезных дел у него к Меган не было. Однако на другой день он приехал опять, и опять Меган не приняла его. Девлин явился и на следующий день, и девушка поняла, что он не собирается сдаваться, пока не добьется своего. Но Меган тоже умела быть упрямой. Она и слышать не желала о Девлине, тем более о чем-то говорить с этим негодяем!

Но самое неприятное заключалось в том, что эту войну без личного общения, которую теперь вели Меган и Девлин, невозможно было скрыть от посторонних. Начались пересуды среди прислуги Робертсов. Тиффани сама просто умирала от любопытства, а ее дворецкий, как истый джентльмен, откровенно принял сторону Меган, выражая ей сочувствие одобрительными взглядами.

Однако Меган ко всему этому относилась довольно спокойно — упрямства и самоуверенности ей было не занимать. Гораздо труднее оказалось для нее справляться с собственными чувствами. Как ни странно, несмотря на все, что произошло, Меган тосковала без Девлина. Ей не хватало их постоянных словесных перепалок. Ей не хватало его самого; как бы там ни было, ей всегда доставляло удовольствие просто видеть его — независимо от того, насколько сильно она на него сердилась.

Но Меган по-прежнему не принимала Девлина у Тиффани. Она не собиралась возвращаться домой, где он мог легко найти ее и принудить к разговору, — не собиралась до тех пор, пока не сможет наконец сказать ему, что беспокоиться не о чем и что их опрометчивость не привела к нежелательным последствиям.

Меган даже не винила Девлина в том, что произошло. Она винила только собственное любопытство и свое тело за то, что оно так упивалось его ласками. А больше всего девушка винила ту часть своего существа, которая позволила Девлину учить ее целоваться, хотя внутренний голос, голос здравого смысла, с самого начала противился затее Меган и неустанно предупреждал ее о том, что она играет с огнем.

— Ты когда-нибудь собираешься мне объяснить, за что на него злишься, или нет? — спросила как-то Тиффани за ленчем, после того как Меган в девятый раз приказала передать Девлину, что не может его принять.

— По-моему, я выгляжу вполне спокойной.

— Разумеется. Но я же чувствую, что ты злишься. Иначе бы ты поговорила с ним, и на том дело бы кончилось. Меган попыталась вывернуться:

— Ты же сама советовала мне держаться от него подальше, разве не помнишь?

— Да? А ты, конечно, всегда следуешь моим советам? — с иронией возразила Тиффани. — Ну хватит, Мег. Расскажи наконец, почему ты здесь прячешься?

— Вовсе не прячусь!

— Меган, я же твоя лучшая подруга!

Меган вздохнула. И как это Тиффани смогла так долго сдерживать свое любопытство? Просто поразительно! Ну да ладно. По крайней мере в своей исповеди подруге Меган могла выбрать один из двух достаточно постыдных фактов. Первый показался ей менее позорным.

— Видишь ли, Тифф, — осторожно начала она, — этот человек претендует на роль моего отца.

— Ах, оставь! — фыркнула Тиффани. — Его интерес к тебе не может быть отеческим.

— Уверяю тебя, это именно так, — настаивала Меган. — Он считает, что за мной надо присматривать, меня надо опекать, и подкрепил свое намерение заняться этим лично… дисциплинарными мерами! Он… он…

— Что он?.. — нетерпеливо поторопила ее Тиффани. Меган уставилась в свою тарелку. Щеки ее начала заливать краска.

— Он меня отшлепал.

— Что-что он сделал?

— Перекинул меня через колено и…

— Как это делается, я знаю! Но ведь он… он всего лишь… Как он посмел?

— С легкостью. Понимаешь, Девлин ведет себя совсем не так, как ему положено. В нем нет почтительности, как, впрочем, и подхалимства, угодничанья. Думаю, в этом одна из причин его привлекательности. Он никак не вписывается в обычные, стандартные мерки. Он — слуга, но такой, который не приемлет приказаний, которого нельзя рассчитать и который обладает высокомерием большим, чем десять важных лордов, вместе взятых.

— Ты что, ищешь для него оправданий?

Меган подняла голову и увидела, что Тиффани крайне удивлена.

— Я абсолютно не пытаюсь его оправдывать, — заверила она подругу, пожав плечами. — Но ты спросила: как он осмелился? Вот я и ответила.

— В таком случае он, наверное, был очень удивлен тем, что его рассчитали, невзирая на нелепое условие в договоре о продаже Цезаря, — сделала ошибочный вывод Тиффани. — Поэтому-то он и пытается с тобой встретиться? Чтобы попросить прощения и снова получить работу?

Сама мысль о том, что Девлин может поступить подобным образом, показалась Меган настолько абсурдной, что она не удержалась от смеха.

— Чтобы Девлин о чем-нибудь просил? Да он даже не знает, как это делается!

— Но не думает же он, что может принудить тебя снова взять его на работу?

Меган скорчила недовольную мину, понимая, что признания не избежать.

— Но его никто не…

Ее спасло, правда ненадолго, появление дворецкого Робертсов, который сокрушенным тоном объявил:

— Он опять здесь, мисс Меган. Говорит, что на этот раз не уйдет до тех пор, пока вы не примете его. Тиффани в гневе вскочила.

— Из всех… Ладно, я сама им займусь! Меган тоже встала.

— Тиффи, не надо…

Но Тиффани уже исчезла за дверью. Меган услышала, как она в холле заговорила с Девлином.

— Ваша наглость просто поразительна, мистер Джеффриз. Как вы посмели явиться сюда после того, что натворили, уму непостижимо! Даже если бы Меган согласилась с вами встретиться, я воспрепятствовала бы этому. Так что немедленно покиньте мой дом и не вздумайте здесь появляться. Что такое? Вы… Да как вы сме…

Меган вся сжалась, справедливо предположив, что Девлин, отстранив Тиффани, пытается пройти в гостиную. Что он и сделал, ни на секунду не останавливаясь, пока не оказался рядом с Меган. И хотя именно такой ситуации девушка всячески старалась избежать, при виде Девлина все в ней всколыхнулось, сердце покатилось куда-то вниз, руки задрожали…

— Вы ей сказали?

Меган сразу поняла, что он имеет в виду.

— Не об этом, — яростным шепотом ответила она. — О другом.

— О чем другом?

— О вашем дурном обращении со мной… ну о том, что вы меня… отшлепали.

— О! — произнес Девлин. Разгневанное выражение исчезло с его лица, уступив место неподдельному участию. — У вас все в порядке, Меган?

— Разумеется! — не очень уверенно ответила девушка.

— Нам надо поговорить.

— Нет!

— Вы не можете бесконечно избегать меня. В его словах была такая уверенность, что упрямство Меган, уже почти сломленное, мгновенно пробудилось.

— Конечно, могу! По крайней мере до тех пор, пока не выйду замуж! За кого-нибудь другого.

Ответ Девлину не понравился. Не понравился настолько, что Меган, со страхом ожидавшая бурной реакции на свои слова, даже робко дотронулась до его руки. Но реакции не последовало. Девлин резко повернулся и направился к выходу, бросив застывшей в дверях Тиффани:

— Она заслужила ту трепку. Убедились?

— Ну, знаете ли! — возмутилась Тиффани и с грохотом захлопнула за Девлином дверь. — Именно с таким поведением ты вынуждена была мириться?

— Как видишь.

— Его надо было уволить еще раньше, невзирая на любые оговорки.

Меган опустилась на стул. Ею овладело какое-то странное уныние; она чувствовала, что вот-вот разрыдается.

— Его не уволили, — бесцветным голосом сказала она.

— Ты, должно быть, шутишь? О чем думает твой отец?

— Мой отец ничего не знает. Я ему ни о чем не рассказывала.

— Меган! Тогда о чем думаешь ты? Ведь оснований для его увольнения более чем достаточно, и…

— Даже если я действительно заслужила подобное обращение?

— Да, даже если так. Девлин не имел на это никакого права, ведь он всего лишь конюх. Ты что, считаешь, что и в самом деле заслужила?..

— В некотором смысле — да. Я ведь тебе говорила, что он слишком беспокоится за меня и пришел в страшную ярость из-за того, что в ту ночь я…

— В ту ночь? Ты имеешь в виду ту самую ночь, когда ты поехала за ним вслед? Да?

— Именно.

— И ты умолчала об этом, когда рассказывала мне о своем приключении? — упрекнула ее Тиффани.

На душе у Меган кошки скребли, и в конце концов желание расплакаться стало непреодолимым.

— Мне не хотелось даже вспоминать об этом, — всхлипывая, призналась она. — Вряд ли можно гордиться, что с тобой обошлись как с младенцем.

— Ну во-от… — сочувственно протянула Тиффани. — Перестань, Мег, не надо! Я вовсе не хотела совать нос в твои дела.

— Ты что, смеешься? — возразила Меган. — А для чего же еще существуют друзья?

Через несколько секунд они и в самом деле смеялись над пустяковой историей, вызвавшей столько эмоций.

— Девлин всего лишь пытался объяснить мне, что если человек не руководствуется в своих поступках прежде всего здравым смыслом, то его ждут крупные неприятности, — вытирая слезы, добавила Меган.

"Почему же я не придала этому должного значения?» — с горечью спросила она себя. Но внутренний голос подозрительно безмолвствовал, словно не желая отвечать на напрасные вопросы. А через неделю Меган убедилась в том, что самые худшие ее опасения подтвердились. Судьба все-таки оказалась к ней жестока…

Глава 26

Девлин бросился в воду, дважды переплыл пруд и вынырнул на поверхность, чтобы глотнуть воздуха. Он стал приходить сюда каждое утро, потому что не мог в это время — обычное время верховых прогулок Меган — находиться в конюшне, которая без девушки казалась ему сиротливой и опустевшей. Девлина сильно угнетало то, что из-за него Меган не только не приходит в конюшню, но даже вынуждена была уехать из собственного дома. Его тяготило острое чувство вины, которое он испытывал по отношению к Меган, хотя винить ему себя было, собственно, не за что. И, конечно же, он был отнюдь не в восторге от того, что с трудом мог вспомнить, как все произошло. Порой Девлину даже казалось, что ему это просто приснилось.

Тем не менее факт оставался фактом: он овладел Меган Пенуорти. Это было прекрасно — до того момента, когда она вскрикнула от боли и он наконец осознал, что делает, равно как осознала это и Меган. Оба были потрясены случившимся, и это все испортило. Даже излившись в нее вопреки своему желанию и контролю над собой, Девлин не испытал удовлетворения. Однако чисто интуитивно он чувствовал, что все могло быть просто великолепно.

Хотя этого вообще не должно было произойти. С тех пор как он впервые увидел Меган, Девлин постоянно боролся со своими чувствами и вполне преуспел в этом, по крайней мере ему так казалось. И если бы в тот злополучный день он не выпил такого количества бренди, то сумел бы настоять на своем и заставить Меган уйти из конюшни, вместо того чтобы делать ей дурацкие предупреждения. С другой стороны, он бы ни за что не напился, если б не сходил с ума от разгоревшейся в нем страсти. Меган довела его до такого состояния, что он готов был просто на стену лезть.

А теперь она лишает его возможности поступить так, как должен поступать в таких случаях любой порядочный человек. Нельзя сказать, что Девлин жаждал жениться на этой своевольной, упрямой и избалованной рыжей девчонке. Ничего подобного. Тогда почему его бесит ее отказ? Задето самолюбие — она предпочитает видеть своим супругом кого угодно, только не его? Возможно.

Девлин снова нырнул, решив переплыть пруд трижды, но у него не хватило дыхания, и он выскочил на поверхность прямо посередине водоема, хватая ртом воздух. Запрокинув голову, Девлин отбросил мокрые волосы назад. Затем протер глаза. То, что он увидел, открыв их, заставило его усомниться в своем зрении. Меган, спешившись и оставив Сэра Эмброуза в стороне, направилась к берегу и… вошла в воду прямо в одежде. Она не остановилась, пока не подошла к Девлину; приблизившись, девушка наградила его полновесной пощечиной, а затем забарабанила кулаками по его груди.

С минуту слегка опешивший Девлин позволил Меган колотить его, а потом вполне резонно спросил:

— Какого дьявола вы деретесь?

— Вы гнусный, отвратительный выродок! Не будь вы таким высоким, я бы вас утопила! — закричала она.

— Почему?

— Я готова вас убить! — Ив подтверждение Меган ударила его еще раз. — Почему вы не могли просто целовать меня, как я вас и просила?

— Когда?

— Вы знаете когда! Зачем вам понадобилось обманом заняться со мной любовью и лишить меня невинности?

Девлин едва не рассмеялся над абсурдностью и наивностью ее вопроса. Любую другую женщину, которую он когда-либо целовал так, как целовал Меган, наверняка взбесило бы, если б после этого он не занялся с ней любовью. Правда, ни одна из его женщин не была девственницей.

— Такие поцелуи, как той ночью, обычно приводят именно к тому, что произошло с нами, — пояснил он. — Но почему столь неожиданный фейерверк по этому поводу? Когда все это случилось, вы и вполовину не были так разъярены.

— Была! — выкрикнула Меган. — Только тогда я испытала слишком сильное потрясение и… Девлин удивленно поднял брови.

— Чтобы оправиться от этого потрясения, вам потребовалось три недели?

Меган снова ударила его.

— Мне потребовалось три недели для того, чтобы выяснить… Вы меня погубили! Я опозорена! — зарыдала Меган. — Поднимется страшный скандал! Я этого не вынесу!..

Девлин все понял. Он ожидал этого; Меган, очевидно, нет.

— Таким милым способом вы сообщаете мне, что находитесь в интересном положении.

— Да, да, идиот вы эдакий…

— Вы меня не обманываете? — предусмотрительно спросил Девлин.

Меган смерила его скептическим взглядом, потом брезгливо передернула плечами, повернулась и пошла к берегу, всем своим видом выражая крайнее презрение. Однако быстро двигаться в воде было нелегко, и Девлину стоило лишь протянуть руку, чтобы задержать ее, что он и сделал.

— Простите меня, Меган. Но только были и другие особы, заявлявшие, что я — отец их ребенка. А я, черт побери, ни сном ни духом к тому причастен не был.

Глаза у Меган сузились от гнева.

— Вы хотите сказать, что… что я принадлежу к числу таких особ?

— Ничего подобного, Меган. Если вы действительно в положении, то, конечно же, это мой ребенок, и я возьму всю ответственность на себя. Но… вы твердо в этом уверены?

— Нет! — закричала Меган. — Как я могу быть уверенной так рано? Но у меня… у меня ничего нет, прошла уже целая неделя. Раньше со мной такого никогда не бывало!

— Не надо впадать в панику. Если вы помните, я предлагал вам вступить в брак вне зависимости от того, беременны вы или нет. — Девлин нахмурился. — Предлагал?

Меган, не ожидавшая этого вопроса, недоуменно смотрела на Девлина.

— Разве вы не помните? Впрочем, я и сам… До того как я увидел вас в доме Робертсов, я никак не могу поверить, что все это мне не приснилось. Теперь-то ясно, что это было наяву. Но я по сей день не совсем понимаю как…

— Я не стану напоминать вам как, — сердито прервала его девушка. — Я сама изо всех сил стараюсь поскорее все забыть.

Девлин слегка встряхнул Меган.

— Одно я помню отлично — когда я советовал вам уйти, вы отказались. Вы просто наслаждались, мучая меня. А, вам все равно этого не понять! Больше всего на свете вам хотелось бы забыть о происшедшем. По правде говоря, мне тоже. Но поскольку это уже невозможно, нет смысла и дальше оплакивать случившееся.

— Я буду оплакивать, если я…

Девлин снова ее встряхнул.

— Меган, не сердите меня. Неужели вы думаете, что я жажду жениться на избалованной девчонке, которой совершенно безразличен? Но выбора у меня нет, равно как и у вас.

— Но это несправедливо! Я этого просто не вынесу… — рыдала Меган. — Ведь у вас нет такого большого дома, который я так хотела иметь, чтобы поразить леди Офелию! Все, что вы можете мне предложить, — это конюшня, а она и так моя. Кроме того, вы меня не любите. Скорее всего вы хотите на мне жениться только из-за того, что надеетесь таким образом подняться на более высокую ступеньку в обществе. Но джентльменом это вас все равно не сделает. Здесь надо, чтобы…

— Довольно, детка! — холодно прервал ее Девлин. — А то меня стошнит от вашей жалости к самой себе. Вам никогда не приходило в голову, что у меня могли быть совершенно иные планы относительно моей дальнейшей жизни, планы, абсолютно не связанные с вами? Вы вообще хоть раз думали о ком-то, кроме себя, и о том, что хочется другим людям, а не только вам?

Упрек был несправедлив, и Девлин это знал. То, что Тайлер рассказал ему о Меган, доказывало — иногда девушка считалась с чувствами других людей. Но истерика, которую Меган устроила по поводу высказанной им готовности жениться на ней и тем загладить свою вину, сильно задела молодого человека. Безусловно, с точки зрения Меган, у него не было никаких перспектив: он занимал слишком низкое положение в обществе, чтобы считаться не то чтобы выгодным, но и вообще приемлемым для нее кандидатом в супруги.

И будь Девлин и в самом деле конюхом, он, безусловно, согласился бы с Меган. Он понимал, что надо сказать девушке правду, тогда бы все ее несчастья обернулись несказанной радостью. По крайней мере для нее. Но будь он проклят, если сделает это. Для удовлетворения своего сексуального любопытства она пришла к конюху. Значит, и замуж выйдет за конюха, черт бы ее побрал!

Щеки Меган стали пунцовыми, она бросила на Девлина свирепый взгляд. Как, он осмелился делать ей замечания?

— Кто сказал, что я собираюсь выйти за вас замуж? — ответила она, кипя от негодования. — Да знаете ли вы, сколько высокородных дворян из нашей округи делали мне предложение?

— А вы сожгли все мосты, отвергая их одно за другим.

— Это вовсе не означает, что я не могу передумать, верно? Так что спокойно продолжайте строить свои великие планы на жизнь. У меня нет ни малейшего желания вам в этом препятствовать.

У Меган был такой решительный вид, что она, вне сомнений, была готова поступить именно так. Это настолько разозлило Девлина, что он встряхнул ее еще раз.

— Роль жертвы вам не подходит, деточка. И вы не выйдете ни за кого другого, раз носите моего ребенка. Мы сбежим в Гретну-Грин. Это придаст нашему браку романтический оттенок.

— Что?!

— Ваш отец непременно даст нам свое согласие, после того как я с ним переговорю.

— Нет, никогда! Вы сошли с ума!

— В противном случае пересуды сплетниц, которые станут подсчитывать дни, оставшиеся до рождения вашего младенца, вас доконают.

— Они и так меня доконают, если я выйду замуж за конюха.

— Значит, вы согласны?

— Я этого не сказала, — сердито возразила Меган. — Я не стану жить в конюшне.

— Вы будете жить там, где живу я.

— Допускаю, мы могли бы разместиться в моей комнате.

— Я не перееду в дом вашего отца! — решительно произнес Девлин.

— Конечно, это обойдется недешево, но нам придется обновить ваш гардероб, — словно не слыша его, продолжала Меган. — Да что я говорю? Вас все равно никто никогда не примет за настоящего дворянина. Хоть вы и высокого роста, и внешность у вас вполне пристойная, но… ни стати, ни манер. — Заметив недовольную мину на лице Девлина, она пояснила:

— Я пытаюсь найти компромисс, а вы мне мешаете.

— На мой взгляд, сейчас вы просто еще раз демонстрируете свою скверную привычку все делать только по-своему, совершенно не считаясь с мнением других людей. Мне неприятно вам об этом говорить, Меган, но жена обязана подчиняться мужу, а не наоборот. И я приложу все усилия для того, чтобы вы как можно скорее избавились от вышеупомянутой привычки, — безжалостным тоном произнес Девлин.

— Именно по этой причине я и не могу стать вашей женой. Если б вы меня любили, то постарались бы мне не досаждать, но вы меня не любите и сделаете меня несчастной.

— Я не собираюсь делать вас несчастной, — стиснув зубы, прошипел Девлин. — Я собираюсь сделать вас своей женой. Эти два понятия отнюдь не равнозначны!

— В данном случае они абсолютно равнозначны, — упрямо ответила Меган, чем вызвала у Девлина такую ярость, что он даже отодвинулся и убрал руки подальше, опасаясь, что не выдержит и встряхнет ее по-настоящему.

— Отправляйтесь домой, Меган. Укладывайте вещи. Мы уедем сразу же после того, как я поговорю с вашим отцом.

— Вы всерьез? — с некоторым удивлением спросила Меган. — Вы и в самом деле думаете, что сможете получить у моего отца разрешение на наш брак? Вы бредите, Девлин. Он согласится только в одном случае — если я ему скажу, что сама этого хочу. И мое положение не играет никакой роли, даже не надейтесь. Он найдет для меня другого мужа.

— В таком случае оставим решение за ним! Если мистер Пенуорти даст свое согласие, вы с этим смиритесь? Меган с подозрением взглянула на Девлина.

— Вы ведь не собираетесь запугивать его, как меня, правда?

— Вовсе я вас не запугиваю, черт побери! — Меган фыркнула так, словно его ответ только подтвердил ее мнение, поэтому Девлин продолжил тоном ниже:

— Еще раз повторяю: я не имею ни малейшего намерения запугивать вашего отца. Ну что, договорились?

— Договорились, — неохотно ответила девушка и тут же высокомерно процедила:

— Вряд ли мне стоит спешить со сборами. Без моей помощи вы никакого разрешения у моего отца не получите, а я все еще не уверена, хочу ли выйти за вас замуж.

— Но вы станете моей женой, если мистер Пенуорти даст на это согласие? — потребовал окончательной ясности Девлин.

— Я вам на это уже ответила.

— Хорошо. Тогда считайте, что мы помолвлены. Девлин слегка приподнял Меган и, прежде чем снова опустить в воду, коротко и крепко ее поцеловал, затем развернул и легонько подтолкнул к берегу.

Меган покорилась, но, пройдя полпути, повернулась, чтобы сказать что-то еще. И тут только заметила, что он без одежды.

— Боже мой, Девлин! Да вы же голый!

Искреннее удивление Меган показалось ему забавным. В какой же ярости она была, что даже не обратила внимания на то, чем прежде так восхищалась! Девлин от души расхохотался и не мог остановиться хотя бы для того, чтобы сказать:

"Зато вы входите в воду в полном снаряжении».

Впрочем, в данной ситуации Меган вряд ли оценила бы весь юмор подобного замечания, так что все к лучшему.

Глава 27

Это было невероятно — она находилась на пути в Шотландию, где должна была обвенчаться с конюхом! Меган пришлось, наверное, тысячу раз повторить для себя сей факт, чтобы наконец поверить в его реальность. Сельская местность, которую они пересекали, постоянно менялась. Миля за милей оставались позади. Жених и невеста неуклонно продвигались на север, в Шотландию, — венчаться.

Они захватили с собой ливрейного лакея, который потом отвезет назад карету, так как Девлин собирался нанять экипаж, как только попадется что-нибудь приличное. В Сомерсете он нашел экипаж, который оказался более чем просто приличным: оставив Меган в гостинице, Девлин вернулся в роскошной личной карете графа Седжмера с гербами на дверцах и кучером самого графа.

Меган подозрительно оглядела карету, и Девлин вынужден был пояснить:

— Я сказал графу, что на нас напали грабители, которые отняли деньги и одежду, а заодно и экипаж.

— И по доброте сердечной граф тут же отдал тебе собственную карету? — язвительно сказала Меган.

— Я также представился ему как герцог Ротстон, после чего он не знал, как мне угодить. Даже дал в придачу кучера. Понимаешь, я действительно внешне очень похож на Сент-Джеймса.

— Я ведь с ним встречалась, помнишь? И могу тебе сказать, что между вами абсолютно нет ничего общего.

Девлин только вздохнул в ответ: если он скажет, что небо — голубое, то Меган будет утверждать, что оно — зеленое.

Благодаря удобному экипажу их дальнейшее путешествие оказалось вполне терпимым, даже при том, что Меган с трудом выносила присутствие Девлина. К счастью, они взяли с собой Цезаря, и Девлину приходилось часто вылезать из кареты и подолгу с ним возиться…

Меган хотелось, чтобы с ними отправили и Сэра Эмброуза, но Девлин категорически отказал ей в этой просьбе. Командует словно хозяин, а они даже еще не женаты, негодующе думала Меган. С таким человеком будет просто невозможно жить! С ним и ехать-то вместе одно мучение. А путешествие предстояло долгое — до знаменитой деревушки Гретна-Грин более трехсот миль. Вот уже многие десятилетия сюда стекались жаждущие вступить в брак пары: те, у которых были на это особые причины, или такие, кому не хотелось ждать три недели, положенные после помолвки до венчания, или же, наконец, влюбленные, не получившие родительского благословения.

Меган отец благословил, и это до сих пор не давало ей покоя. Девушку смущал и озадачивал не столько сам этот факт, сколько то обстоятельство, что отец был искренне счастлив, когда вместе с Девлином вышел из своего кабинета, чтобы поздравить ее. Мистер Пенуорти весь сиял от радости, говорил, как он рад, что его дочь выбрала себе в мужья столь прекрасного человека, и прочие соответствующие моменту слова, но Меган врезалось в память именно это определение — «прекрасный человек». Она все время удивленно поглядывала на Девлина, так, словно он неожиданно оказался дьяволом, способным навести на человека чары. Иначе как можно было объяснить слова мистера Пенуорти? Вот только жаль, что Девлин не смог навести такие же сильные колдовские чары и на нее…

Меган была так подавлена, находилась в таком смятении, что просто не могла спокойно и тем более с радостью воспринимать происшедшие в ее жизни перемены. Все свалилось на нее как-то сразу. И кроме того, Девлин тоже в чем-то неуловимо изменился. Но Меган предпочла переживать все свои горькие мысли молча, понимая, что сколь бы красноречиво она ни высказывала своих сомнений и своего огорчения, это уже ничему не поможет.

Беда заключалась в том, что подобные молчаливые терзания были совершенно несвойственны ее натуре.

Меган сумела выдержать всего два дня, а к полудню третьего, почувствовав, что больше не в силах выносить напряженного молчания — ни своего, ни Девлина, — скрепя сердце обратилась к будущему супругу:

— Не могу понять, почему отец был так рад нашему союзу. Даже не представляю, что ты мог ему сказать?

Девлин, который собирался вздремнуть, даже не удосужился открыть глаза.

— Разумеется, я ему сказал, что безумно тебя люблю и единственное мое желание — сделать тебя несказанно счастливой, — сонным голосом пробормотал он.

У Меган сжалось сердце: мало того что он ответил явной ложью, в его словах была еще и откровенная издевка.

— Я в сложившейся ситуации ничего смешного не вижу.

— В том-то и дело, малышка. Ты совершенно лишена чувства юмора.

— А, так, значит, ты пошутил… Кстати, весьма глупо и пошло. И все же изволь ответить на мой вопрос: что ты сказал моему отцу?

— Правду, Меган.

— Ты признался, что соблазнил меня?

— По-моему, все было как раз наоборот.

— Ничего подобного! — возмутилась Меган. Девлин приоткрыл один глаз и произнес:

— А кто просил меня научить целоваться?

— Вот именно! — вскинулась Меган. — Да, об этом я просила. Но вовсе не о том, что ты со мной сделал. Он вздохнул:

— Всю ответственность за это я целиком взял на себя. Ты, очевидно, этого делать не собираешься.

— Чего ради, если вина целиком твоя?

— Считай как знаешь, — устало проговорил Девлин и снова закрыл глаза.

Несколько минут Меган молча размышляла над его словами, потом снова заговорила:

— Ты все еще не ответил на мой вопрос.

— Наверное, потому, что разговаривать с тобой больше минуты не сможет ни один нормальный человек: он неизбежно начнет выходить из себя, что со мной и случится, а мне это совсем ни к чему.

Девушка ничего не ответила. Взглянув на Меган, Девлин увидел, что на лице ее застыло выражение немого отчаяния, а в глазах светится неподдельное страдание.

— Проклятие! — в сердцах выругался Девлин. — Ну что, по-твоему, я мог ему сказать? Я признался, что сделал тебе ребенка. А твой отец считает, что у ребенка должны быть родители. Настоящие родители. И потому мое предложение было с готовностью принято. Естественно, мистер Пенуорти предпочел бы сначала свадьбу, а уж потом… Но он прекрасно понимает, что в реальной жизни все бывает, и смотрит на вещи трезво.

— Тебе обязательно нужно было сообщать ему о моем положении?

— Но ты же сама сказала, что это ничего не изменит и что он просто найдет для тебя другого мужа. Так вот, ты ошибалась, Меган. Твой отец считает, что ты должна выйти замуж только за настоящего отца ребенка, раз уж все так случилось. Да, мне пришлось сказать ему о твоей беременности, чтобы объяснить причину столь поспешного брака.

— Однако я по-прежнему не понимаю, почему он так обрадовался, когда обо всем узнал, — проворчала Меган.

Девлин пожал плечами.

— В отличие от некоторых людей, называть которых я воздержусь, сквайр испытывает ко мне симпатию, даже осмелюсь предположить, что сильную симпатию, поэтому его твой выбор не только не огорчил, но и, наоборот, обрадовал.

— Я тебя не выбирала.

— Мне кажется, он смотрит на это иначе… Учитывая твое положение.

Меган ничего не ответила, она лишь бросила на Девлина сердитый взгляд. Сделав вид, что ничего не заметил, он снова закрыл глаза.

Меган охватило глубокое уныние. Совсем не такой представляла она себе в мечтах свою свадьбу. Несомненно, мужчина, сидевший сейчас напротив нее, внешне действительно был мужчиной ее грез — его красота даже превосходила все ее ожидания. В этом отношении все было в порядке. И этот мужчина полон решимости на ней жениться. Так что и с этим тоже все обстоит прекрасно. Но тогда почему же она чувствует себя несчастной, вместо того чтобы пребывать в состоянии полного восторга?

— Потому что он меня не любит.

— А за что тебя любить?

— Опять ты принимаешь его сторону?

— Разве ты не вела себя как последняя потаскушка с тех пор, как вы впервые увиделись?

— Возможно, но он сам меня провоцировал на подобное поведение. Не забывай, что все это время он постоянно меня оскорблял, унижал, всячески стараясь вывести из терпения. И потом… Как, по-твоему, могу я радоваться, если он решил жениться на мне просто из чувства долга?

— Но он сам ни разу не высказал возмущения по этому поводу, до тех пор пока ты сама не начала во всем его обвинять, причем совершенно напрасно.

— Если бы речь шла только о моей испорченной жизни, я не стала бы ни « чем его упрекать. Но я не намерена допускать, чтобы и жизнь Девлина тоже оказалась бы загубленной.

— А тебе не кажется, что, посети его подобная мысль хоть на секунду, он пришел бы в неистовство? Между тем он выглядит вполне спокойным и даже довольным.

— Ты так считаешь? Да его поведение всегда бывает не таким, какого ждешь. Этот человек абсолютно непредсказуем.

— Разве ты сама в последнее время не делаешь того, чего от тебя никто не ожидает? Хватит ненужных сентенций! Ты даже не желаешь признаться, что получила именно то, чего тебе так хотелось…

В ответ на это не лишенное истины замечание своего внутреннего голоса Меган возмущенно хмыкнула и тут же, опомнившись, с вызовом взглянула на удивленно воззрившегося на нее Девлина.

— Что такое? — сердито спросила девушка. — Тебе что, нечего делать? Что ты меня так разглядываешь?

Непонятно почему, Девлина развеселило ее ничем не спровоцированное нападение.

— Я пытался заснуть, но, похоже, ты твердо решила мне в этом помешать. Тебе скучно, Меган?

— Ничего подобного! Только что у меня состоялась очень интересная беседа с самой собой.

— Твои шутки абсолютно неуместны!

— Я не шучу. Тебе, пожалуй, следует знать, что ты собираешься взять в жены особу, которая частенько разговаривает сама с собой. Еще не поздно передумать и отвезти меня домой.

— И упустить прекрасный шанс подняться на более высокую ступеньку в обществе?! — язвительно воскликнул он.

Меган вздрогнула: внезапная ярость Девлина была почти как физическое прикосновение. Правда, выражение его лица ничуть не изменилось. А потом он снова закрыл глаза. На сей раз Меган ничего не возразила — ей было не по себе от тона Девлина.

— Ну почему он не может ответить так, как от него этого ожидаешь? Я откровенно подсказываю ему выход из создавшегося положения, намекая, что я, мягко говоря, со странностями, а он приходит от этого в ярость.

— Не жди от меня объяснений. Я тоже в полном недоумении по этому поводу.

Глава 28

Последнюю ночь перед бракосочетанием они провели в городке Карлайл на английской стороне границы с Шотландией. На следующее утро Девлин (один из редких случаев за все их путешествие, когда он заговорил с Меган по собственному почину) сказал, что их обвенчают еще до полудня, потому что Гретна-Грин находится совсем рядом, как раз по ту сторону границы. Меган хотела было спросить, сможет ли их сомерсетский кучер отыскать нужное место — он уже дважды завозил их не туда, но потом передумала и решила промолчать.

Приближался столь страшный для Меган момент. Девушка чувствовала себя подавленной, и ей не хотелось ни затевать спор, ни возмущаться. Она просто боялась. Это не было обычным нервным возбуждением невесты, ожидающей венчания, хотя Меган, разумеется, и нервничала. Но в последние несколько дней она непрестанно думала о том, как строго Девлин будет контролировать все ее поступки, всю ее жизнь после того, как их объявят мужем и женой. Будь на его месте какой-то другой человек, подобные мысли не беспокоили бы Меган. Но Девлин… Девлину она ведь даже не нравится. Он женится на ней только из-за ребенка. И наверняка превратит ее жизнь в сущий ад.

— Ты, кажется, собираешься разреветься? Меган подняла голову и встретила пристальный, изучающий взгляд его бирюзовых глаз.

— Нет, — тихо ответила она.

— А выглядишь ты так, словно вот-вот заплачешь.

— Нет, я уже сказала, — как можно тверже произнесла Меган, хотя нижняя губа у нее предательски дрожала.

— Неужели мысль о браке со мной для тебя настолько ужасна? — мягко спросил Девлин.

— Да, — сдавленным голосом ответила девушка и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Поэтому она не заметила, какая боль отразилась на его лице и как эту боль сменила твердая решимость. И лишь когда Меган немного успокоилась, она услышала:

— Не понимаю, из-за чего ты так расстроена. Уверяю тебя, брак будет чисто номинальным.

— То есть? — удивленно спросила Меган.

— То есть мы будем только считаться мужем и женой. Так как с любовью у нас ничего не получилось, этой ошибки мы повторять не станем.

Меган вся сжалась, щеки у нее запылали. Значит, теперь ее список претензий к Девлину пополнится еще одной — она для него больше нежеланна?

— Меня это вполне устраивает, — безжизненным голосом произнесла девушка.

— Я так и думал.

Прежде чем кто-либо из них успел что-то добавить к сказанному, карета наехала на камень, и от сильного толчка их едва не сбросило с сидений. Кучер испуганно вскрикнул, и совершенно неожиданно карета начала валиться набок.

— Какого черта?.. — начал было Девлин и тут же завопил:

— На пол!

— Что на пол?

— Ложись на пол!

— Ты что, с ума…

Девлин, не дав Меган закончить возражение, схватил ее за плечи, потянул вниз и сполз вслед, оказавшись сверху. Меган была так поражена, что не издала ни звука. Однако Девлин на полу не удержался. Карета клонилась все сильнее и сильнее, потом замерла под невероятным углом к земле;

Девлина с силой отбросило в сторону, и он ударился о деревянную обшивку сиденья. Меган перекатилась через Девлина и оказалась наверху, так что ее приземление было гораздо мягче. Когда карета остановилась, девушка обнаружила, что уткнулась головой в боковую стенку.

— Ты не пострадала, Меган?

Она была не уверена. Ей понадобилось время, чтобы поправить сбившуюся юбку, затем приподняться и осторожно ощупать себя. Убедившись, что с нее всего лишь слетела шляпка, Меган сказала:

— Думаю, все в порядке. А ты? Я слышала треск. Это не твоя голова?

— Очень весело, — фыркнул Девлин, усаживаясь на место. — Вероятнее всего, трещало колесо. Оставайся здесь, пока я не узнаю, в чем дело.

Карета лежала на боку, но не совсем: когда Девлин попытался открыть ее, дверца уперлась в землю. Образовавшаяся щель была слишком узкой для Девлина, и, чтобы выбраться наружу, ему пришлось открыть другую дверцу, которая благодаря полулежачему положению экипажа оказалась наверху. Он довольно легко вылез через нее, но Меган это не удалось из-за маленького роста: даже когда девушка всего лишь попыталась высунуть наружу голову, чтобы посмотреть, что произошло, она вынуждена была подтянуться.

Карета застряла в глубокой канаве, идущей вдоль дороги, которая спускалась с небольшого холма. Взглянув на его вершину, Меган заметила, что поверхность его покрыта чем-то влажным. Именно это как раз и изучали Девлин и кучер.

Меган огляделась получше. Лошади, слава Богу, не пострадали. Цезарь спокойно стоял на дороге, поскольку был припряжен к карете достаточно длинными поводьями, которые не позволили затянуть жеребца в канаву вместе с экипажем. Меган увидела, что с холма к ним во весь опор скачут трое всадников. Значит, скоро подоспеет помощь.

Тут пальцы девушки разжались, и она соскользнула вниз. Снаружи до нее донеслись громкие голоса с сильным акцентом. Шотландцы! Меган и не заметила, что карета пересекла границу.

Прошло еще несколько минут. Меган окончательно потеряла терпение. Да вызволят ее когда-нибудь отсюда или нет? Щель возле нижней дверцы была слишком узкой для Девлина, но достаточно широкой для Меган. Девушка прижалась к земле и выкарабкалась наружу. Труднее было выбраться из канавы — мешали юбки.

— Жирный поросенок, а, Джиллелнан? — услышала Меган чей-то голос, сопровождаемый громким смехом. — Нет, ты только представь!

— Ну и дурак этот фермер! Везешь продавать поросенка, так не зевай. Как ты думаешь, Лаклан?

— Это уж точно! В наши-то дни полным-полно разбойников, настолько дерзких, что они и средь бела дня поджидают таких вот недотеп.

— Разбойников? — спросил кучер.

— Разбойников, парень, — веселым голосом ответил тот, кого называли Лакланом. — Откуда ты взялся, что ничего не слыхал о шотландских разбойниках? Это приятное занятие — как для лорда, так и для простого фермера, правда, обычно на такую работу выходят поздно ночью.

Последовал новый взрыв грубого хохота. Меган передернуло. Шотландский юмор определенно был не для нее. Впрочем, долго они с Девлином в этой стране не задержатся, так что ей вовсе ни к чему понимать местные шутки.

— Почуял добычу, а, Лаклан?

— Черт тебя возьми, Рональд, не спеши. Когда учую, сразу дам тебе знать. А пока помоги этим джентльменам.

— В этом нет необходимости, — услышала Меган голос Девлина.

Девушка только что выбралась наконец на дорогу и отряхивала руки, перепачканные землей. Она тихо стояла в стороне, поэтому ее никто не заметил. Шотландцы еще не спешились. Единственное, что могла разглядеть Меган, были их широченные спины. Девлина загораживали от нее лошади, но девушка успела заметить, что у него хмурое и озабоченное лицо… «Почему он отказывается от помощи шотландцев?» — подумала Меган и тут же спросила его об этом.

Всадники мгновенно развернули лошадей в ее сторону.

— Черт побери! Неужели ты никогда не можешь делать то, что тебе сказано, Меган? — рявкнул Девлин, пробираясь к ней между лошадьми.

— Очевидно, не могу, — упрямо ответила она.

— Тогда попытайся сделать это сейчас и немедленно возвращайся в карету! — прошипел Девлин так тихо, что его могла услышать только она.

— После того как я еле-еле из нее выбралась, и отнюдь не с твоей помощью?

— Меган…

— Нет! — отрезала девушка. — И не спорь! Ведь карету еще надо поднять, правда? Или ты хочешь, чтобы меня там швыряло из стороны в сторону, пока ее поставят как положено?

— Я хочу, чтобы ты делала то, что тебе говорят.

— Знаешь что, Девлин Джеффриз? Мы с тобой пока еще не муж и жена, так что побереги свои приказы для себя…

— О, да это просто великолепно! Значит, вы не замужем за этим джентльменом, дорогая? — послышался зычный голос Лаклана, и в следующее мгновение его лошадь оттеснила Девлина в сторону. Всадник спешился рядом с Меган, взял ее руку и, склонившись, слегка прикоснулся к ней губами. У Меган появилось желание вырвать руку и отчитать грубоватого шотландца. Но когда он выпрямился, девушка невольно замерла, пораженная его исполинским ростом и редкой красотой.

У шотландца были светло-зеленые глаза и темно-рыжие волосы, в которых на солнце вспыхивали красноватые искорки. Прекрасно скроенный темно-синий камзол плотно облегал его широкие плечи и богатырскую грудь. Несмотря на более чем крупное телосложение, шотландец вовсе не казался громоздким или толстым, напротив, он выглядел на удивление гибким и словно был соткан из одних мускулов. Ноги гиганта походили на стволы деревьев. На нем были темно-желтые штаны и высокие сапоги для верховой езды, а шею украшал старомодный кружевной галстук с оборками. Несомненно, шотландец был вторым после Девлина самым красивым мужчиной из всех, когда-либо встречавшихся Меган, и смотрел он на девушку так, словно был сражен ее красотой.

— Клянусь честью… Какие изумительно пламенные волосы! Какое пленительное личико! — медленно произнес шотландец, пожирая Меган глазами.

Меган невольно подняла руку, чтобы поправить на голове шляпку, которой там не оказалось — она осталась в карете. Девушка чувствовала приятное волнение — такое откровенное и смелое проявление мужского внимания было для нее непривычным. Мужчины всегда восхищались ее красотой, но свой восторг выказывали более скромно. Этот же шотландец даже не пытался сдерживать охватившие его эмоции. В глазах его светился вдохновенный огонь; он открыто любовался девушкой, особенно ее рыжими волосами. Меган так и хотелось сказать Девлину: «Ты слышал? Изумительно пламенные волосы, ясно?» — но она заставила себя промолчать.

— Лаклан Макдуэлл, к вашим услугам, — проговорил шотландец. — Могу ли я сопровождать вас до… Гретаы-Грин, вероятно?

— О, конечно! Вы правы, именно туда мы и едем. Шотландец широко улыбнулся. Прекрасная улыбка!

— Говорят, многие пары, стремящиеся в Гретну-Грин, так до нее и не доезжают, потому что, добираясь туда, проводят вместе столько времени, сколько до этого не проводили. Когда они наконец оказываются в этом вожделенном месте, то уже люто друг друга ненавидят. Смею ли я надеяться, что так случилось и с вами, дорогая?

Надо же, подумала Меган, этот Макдуэлл не только красив, но и весьма проницателен, однако изливать свои печали незнакомцу не стала.

— Думаю, вам не стоит на это надеяться. И я была бы благодарна…

— Ну как, чуешь добычу, Лаклан? — окликнул шотландца один из его спутников.

— Пока еще нет, Джиллелнан, — раздраженно ответил Лаклан. — Вы что, ослепли? Не видите, что я ухаживаю за дамой?

Меган заморгала, а Джиллелнан заорал в ответ:

— Нет, не вижу!

Лаклан опустился на одно колено.

— А теперь видишь?

— Да, теперь вижу. И долго ты будешь тянуть эту волынку?

— Столько, сколько…

— Совсем не так уж и долго, — вмешался Девлин, который, обойдя лошадь Лаклана, появился рядом.

Шотландец вздохнул; не поднимаясь с колена, он упорно продолжал разглядывать Меган, не обращая внимания на присутствие Девлина. Девушка смутилась, хоть и была польщена.

— Мистер Макдуэлл, пожалуйста, встаньте! — убеждала она нежданного поклонника.

— Ни за что! По крайней мере до тех пор, пока вы не поверите, что похитили мое сердце.

— Я вовсе этого не хотела! Шотландец снова улыбнулся:

— Я знаю, что вы не виноваты, но мое сердце — в ваших руках. Так что я сейчас надлежащим образом дам вам обет верности, на вас это произведет огромное впечатление, и вы дадите мне именно тот ответ, который я так надеюсь услышать.

Меган не смогла сдержать ответной улыбки — уж очень смел был этот пылкий шотландец.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно. Да посмотрите, кого вы только выбрали, дорогая! Надутый англичанин! А тут перед вами веселый шотландец, который заставит вас и смеяться, и радоваться и с которым вы ни единой минуты не будете скучать!

Меган рассмеялась.

— Как? Вы делаете мне предложение? Не может быть, чтобы вы говорили всерьез.

— Да, я делаю вам предложение и говорю совершенно серьезно, — заверил ее Лаклан. — Разве вы приехали сюда не для того, чтобы вступить в брак?

— В общем, да, но…

— Так выходите замуж за меня! Клянусь, вы не пожалеете. Меган не хотелось его разочаровывать, но это было неизбежно.

— Я…

— Этот бред слишком затянулся, — резко вмешался Девлин. — Леди выходит замуж за меня, мистер Макдуэлл, с благословения ее отца.

Лаклан поднялся. Он был на добрых четыре дюйма выше Девлина — при том, что последний обладал весьма немалым ростом, — и гораздо шире в плечах. Наверное, Лаклан считал, что один лишь его мощный облик должен заставить Девлина отступить. Однако этого не произошло.

— Я лорд Макдуэлл, англичанин, — гордо произнес Лаклан. — Мне хотелось бы услышать ответ девушки, а не ваш.

— Все верно, лорд Макдуэлл, — вмешалась Меган, не позволив Девлину снова ответить за нее. — Нас связывает слишком многое.

— Вы его и правда любите?

— Это, сэр, не ваше дело! — возмущенно воскликнула Меган. Лаклан от души рассмеялся.

— Напрасно вы так думаете, дорогая. И ваш ответ буду толковать так, как меня больше устраивает. Вам необходимо некоторое время, чтобы обдумать мое предложение, и я вам его предоставлю.

Меган нахмурилась.

— Прошу прощения?

— Нет, это я прошу прощения, потому что, вне всякого сомнения, украду вас у этого напыщенного англичанина. Будьте уверены! Давай же, Джиллелнан!

Глава 29

Меган так рассвирепела, что готова была ругаться последними словами. Это были самые настоящие воры! Грабители с большой дороги! Шотландские разбойники, как они себя именовали. То, что произошло после потрясшего Меган заявления Лаклана Макдуэлла, доказало это в полной мере: они наставили на Девлина пистолеты и потребовали его кошелек.

Правда, в последний момент Лаклан поразил своих компаньонов.

— Остальное не трогать! — приказал он, когда ему наконец удалось взгромоздить на лошадь и усадить впереди себя сопротивляющуюся изо всех сил Меган. — Я уже нашел все сокровища, которые мне нужны по крайней мере на сегодня.

— А как же лошадь? — запротестовал тот, которого звали Джиллелнан. — Продав такого жеребца, можно заработать целое состояние.

Лаклан долго разглядывал Цезаря, потом рассмеялся.

— Оставьте его. Сегодня я желаю быть великодушным. Посыпь все кругом песком, Рональд. Вовсе ни к чему, чтобы на этом месте ломались экипажи, раз меня не будет рядом и я не смогу их ограбить.

Девлин понимал, что могло произойти, поэтому и пытался сделать все, чтобы скрыть Меган от грабителей, которые напали на них с единственной целью отобрать деньги. Но она, упрямая идиотка, не послушалась Девлина, вылезла из кареты да еще и пререкалась с ним — до тех пор, пока не оказалось слишком поздно: она привлекла чрезмерное внимание главаря, этого самого лорда Макдуэлла. Лорд, как же! В данной ситуации сей титул, который, несомненно, был фальшивым, звучал как насмешка. Какой там лорд Макдуэлл! Просто бандит с претензиями. Но как бы то ни было, а ее похитили! Девлина и кучера связали по рукам и ногам и бросили в канаву.

Девлин попытался оказать сопротивление и ударил Джиллелнана кулаком по лицу. Слава Богу, что его тут же не пристрелили, Рональд лишь стукнул его рукояткой пистолета по затылку. Крепкая оказалась у Девлина голова: он не потерял сознания, удар только оглушил его. Девлин так громко выкрикивал свои проклятия бандитам и обещания воздать им должное, что его было слышно на всю округу. Однако грабители спокойно умчались, не обращая никакого внимания на яростные угрозы Девлина. Пуститься в погоню он не мог, равно как и Меган не могла высвободиться из крепко стиснувших ее рук.

Девушка была вне себя: похищение относилось к числу тех приключений, без которых она вполне могла обойтись, и ничего романтического, ничего приятного в нем не было. Дикая скачка по пересеченной местности скоро превратилась для Меган в настоящую пытку, тем паче что она наотрез отказалась от предложения Лаклана «расслабиться в его объятиях». Девушка сидела впереди похитителя в очень неудобной позе. При каждом резком скачке лошади у Меган перехватывало дыхание. Проклятый шотландец не осознавал своей силы… Но она молчала, решив приберечь жалобы к тому моменту, когда появятся ее освободители с двустволками. Если, конечно, они появятся.

После захода солнца Меган стало холодно. Лошади, уставшие от бешеной гонки, теперь еле плелись. Наконец шотландцы остановились и спешились у небольшого ручья. Очень быстро развели костер, вытащили из седельных сумок какую-то еду и расстелили на земле одеяла. Значит, лагерь. Похоже, они намеревались ночевать под открытым небом.

Когда Меган сняли с лошади Макдуэлла, она невольно застонала. Все тело у нее одеревенело, и она с трудом держалась на ногах, однако тотчас же оттолкнула Лаклана, пытавшегося ее поддержать. Лаклан усмехнулся — его это позабавило.

— Напрасно вы думаете, что вам это сойдет с рук! — отступив назад, сказала девушка.

— А у меня все уже и так в руках! — весело ответил он.

— Куда вы меня везете?

— Домой.

Нечего сказать, многообещающее заявление! Меган решила избрать другую тактику.

— Где бы это ни было, я с вами не останусь.

— Вы никак не можете понять сути происходящего, — посетовал Лаклан. — Я оказываю вам услугу, предоставляя время и возможность подумать о выборе супруга.

— Однако ваши действия убеждают меня в том, что лучше предпочесть неотесанного англичанина неотесанному шотландцу.

Лаклан укоризненно поцокал языком.

— Кажется, вы на меня сердитесь?

— Удивительная прозорливость!

— Не стоит, дорогая! Разве вы сможете сделать правильный выбор, если не узнаете меня получше? Меган удивленно воззрилась на него.

— Не пугайтесь, солнышко! Я не причиню вам никакого вреда, клянусь.

— Вы мне уже причинили вред, — буркнула Меган. — Шотландцы всегда загоняют своих лошадей до полного изнеможения?

Лаклан усмехнулся.

— Это крепкие и выносливые лошадки, не то что ваши жирные английские кобылы. Мне жаль, что вы утомились, но нам нужно было спешить.

— Неужели вы думаете, что за вами не будет погони? — удивилась Меган.

— Из-за вас, дорогая? Несомненно! Он, конечно же, помчится следом и попытается вас найти. Ни один мужчина в здравом уме не откажется от вас без борьбы. Но уверяю вас — у него ничего не выйдет! Нет такого шотландца, который смог бы меня найти, если я этого не захочу. Не говоря уже об англичанине!

Меган захотелось сесть на землю и разреветься.

Тем временем Лаклан расстелил для нее одеяло. Оба его дружка — не такие громадные и одетые гораздо проще своего главаря — нарочито громко возмущались тем, что оставили на дороге Цезаря, но Лаклан не обращал на их жалобы никакого внимания. Склонившись, он протянул руку, чтобы помочь Меган сесть. Девушка демонстративно отвернулась и резко опустилась на одеяло.

— Вы всего лишь обыкновенный вор, не правда ли? — дерзко спросила она, когда Лаклан уселся рядом. Он помолчал, а потом расхохотался.

— Обыкновенный? Вот уж не сказал бы, дорогая!

В нашем роду всегда были разбойники — из поколения в поколение. И я горжусь тем, что не посрамил своих предков и тоже занимаюсь этим почетным и достойным делом.

Подельники Лаклана, услышав его ответ, стали выкрикивать насмешливые замечания и свистеть, но мгновенно утихомирились, когда вожак бросил на них угрожающий взгляд. Снова повернувшись к Меган, Лаклан одарил ее самой обворожительной улыбкой из своего арсенала.

— Вы действительно не видите ничего дурного в грабежах? — полюбопытствовала девушка.

— О нет, я этого не говорил. Но вы должны знать, что шотландцы и англичане в течение многих столетий доставляли себе удовольствие совершать друг на друга набеги. Я всего лишь возобновил эту практику.

— Вы хотите сказать, что грабите только англичан? — оскорбленная за своих соотечественников, гневно спросила Меган.

Лаклан невозмутимо пожал плечами.

— Мы не доберемся до моего дома раньше завтрашнего полудня. Потому-то, как вы, должно быть, и сами понимаете, я и приложил максимум усилий, чтобы опустошить карманы исключительно у англичан, — пояснил он.

— Как патриотично! — съязвила Меган. — А там, откуда вы родом, разве нет англичан?

— Есть, но мало. Вся проблема в том, что мне пришлось бы останавливать каждую карету и спрашивать пассажиров, англичане они или шотландцы. Но шотландцы не любят, когда их задерживают по таким пустякам. Так что гораздо проще отправиться туда, где наверняка будет очень много англичан, то есть на границу.

— К моему несчастью.

— Не надо так говорить, дорогая. Должно быть, вы очень устали и растерялись. Я и сам смущен и поражен возникшими у меня чувствами. Не подумайте, что похищать красивых девушек для меня обычное дело. Вы первая!

— Я просто умираю от счастья! — с издевкой воскликнула Меган.

— Нет, это я умираю от счастья, — смеясь ответил Лак-лан. — Вы и представить себе не можете, как долго я искал такую женщину, как вы.

Поскольку на вид он был далеко не стар — где-то между двадцатью и тридцатью годами, — его поиски прекрасной дамы начались не очень давно. Но Меган лишь заметила:

— Тем не менее вам не повезло, Макдуэлл, потому что я уже помолвлена.

Это нисколько не смутило Лаклана.

— Да в жизни не поверю, что вы на самом деле желаете этого надутого английского придурка! — уверенно заявил он.

— Увы, это действительно так.

— Но вы его не любите! — с прежней уверенностью произнес Лаклан. — Это так же очевидно, как…

— Нет, я его люблю. И люблю настолько, что собираюсь родить ему ребенка.

Лаклан одобрительно кивнул и улыбнулся.

— Прекрасное намерение — иметь ребенка.

— Вы меня неверно поняли, — спокойно сказала Меган. — Это не планы на будущее. Это уже свершившийся факт.

Меган и сама удивилась тому, что произнесла эти слова мягко и просто, не почувствовав никакого смущения. На лице Лаклана было написано такое изумление, что Меган на мгновение даже забыла обо всех мучениях, которые доставила ей недавняя безумная скачка на лошади. Но удовольствие, которое девушка получила, наблюдая реакцию Макдуэлла на ее сообщение, оказалось недолгим: Лаклан внезапно громко расхохотался, и Меган поняла, что он ей просто не поверил.

— Что теперь?

— Черт меня возьми, если я знаю.

— Мне казалось, ты говорила убедительно.

— Почему же он мне не поверил?

— Может быть, потому, что он этого не хочет ?

— Но ведь я же сказала чистую правду! А он не поверил и в мою ложь тоже.

— Какую ложь?

— Не смешно. Ты прекрасно понимаешь какую.

Меган разозлилась на себя и нахмурилась. Лаклан это заметил и подумал, что она сердится на него. Ему и в голову не могло прийти, что Меган огорчила ее очередная беседа со своим внутренним голосом.

— Извините, дорогая, но вы, должно быть, сами понимаете, насколько маловероятно, что такая прекрасная юная леди, как вы, оказалась в интересном положении еще до свадьбы. Особенно если это дитя от мужчины, который вам даже не нравится. — Лаклан помрачнел, в глазах его мелькнуло подозрение. — Если только он не…

Меган мгновенно поняла ход мыслей Макдуэлла и прервала его, прежде чем он успел договорить:

— Девлин ничего подобного не делал! Как вы могли такое подумать! Как вы посмели!

— Не стоит так волноваться, дорогая. Я не имел в виду… Да вы просто вне себя!.. — с некоторым смущением пробормотал Лаклан.

— Вне себя? Я была вне себя еще утром, тупица! Вы не имели никакого права похищать меня у моего жениха. Сегодня я должна была выйти замуж!..

Лаклан несколько поник, опасаясь, что Меган вот-вот расплачется, а женских слез он не выносил.

— Вы сейчас можете это сделать. Уверен, мы найдем где-нибудь поблизости церковь.

— Я не выйду за вас замуж! Я требую, чтобы вы меня немедленно отвезли обратно!

— Что, Лаклан, твое ухаживание оказалось не очень-то удачным? — сочувственно спросил Джиллелнан, с трудом сдерживая смех.

— Я же тебя предупреждал, что кража чужих, невест приносит одни неприятности, — добавил Рональд.

Лаклан набросился на подельников с руганью, а Меган одарила их таким красноречивым взглядом, что оба приятеля притихли и снова повернулись к костру. Шотландец попытался было улыбнуться Меган, но терпению девушки пришел конец.

— Обаяние — это прекрасно, но не в данном случае, — резко сказала она. — Я не сомневаюсь, что для грабителя вы слишком хороший и добрый человек. И если вы когда-нибудь бросите это недостойное занятие, то сможете стать кому-нибудь прекрасным супругом. Но только не мне.

— Это вы напрасно. Может, попробуем проверить? — нагло предложил Лаклан, словно ее слова не стоило принимать всерьез.

— А может, вместо этого вы отвезете меня обратно?

— Помилуйте, солнышко! Лошади не выдержат, даже если бы я и позволил вам уехать отсюда так быстро.

— Что значит «так быстро»? Сколько вам еще понадобится времени, чтобы наконец понять, что я вас не обманываю?

Лаклан усмехнулся.

— После того как вы признали, что независимо от того, разбойник я или нет, из меня получится хороший супруг… Одним словом, я полагаю…

— Вы неисправимы! — в отчаянии воскликнула Меган.

— Абсолютно безнадежны! А я-то считала, что такая тупая и упрямая башка может быть только у Девлина! — добавила она шепотом.

— Что вы сказали?

— Ничего. И больше не приставайте ко мне!

— Тогда разрешите, я вас накормлю и…

— И вашу еду я есть не стану.

— Нет, дорогая, я не могу допустить, чтобы вы умерли с голода! — твердо произнес Лаклан.

Меган сердито сощурила глаза, давая понять, что ему лучше забыть о своих добрых намерениях.

— Только попробуйте меня заставить!

— Клянусь, вы упрямая девица! — с раздражением воскликнул Лаклан. Потом он вздохнул и тихо сказал:

— Оч-чень хорошо. Только когда вам захочется есть, дайте мне знать.

Меган фыркнула и повернулась к Лаклану спиной. Она прилегла на одеяло, которое предварительно хорошенько взбила, словно это был мягкий матрац. Девушка уже сожалела о своей минутной вспышке. Проклятие, проклятие, проклятие! Во всем, конечно же, виноват Девлин. По крайней мере если как следует поразмыслить, то наверняка найдется какая-нибудь причина, чтобы обвинить его в создавшейся ситуации. Взять хотя бы тот факт, что он даже не попытался вызволить Меган из беды. Не важно, что его связали по рукам и ногам! Нужно быть изобретательным! Он должен был найти способ освободиться самому и освободить ее.

— А почему бы тебе не подумать над тем, как выбраться отсюда без помощи Девлина?

— Как?

— У тебя лее руки и ноги не связаны. Как только грабители заснут, ты можешь просто уйти.

— Если ты думаешь, что мне очень хорошо знакомо место, в котором я нахожусь, то сильно ошибаешься. Я могу заблудиться, потеряться и тогда действительно умру от голода.

— Или же найдешь помощь за первым же углом.

— За каким углом? Я нахожусь неведомо где.

— Так ты и думать об этом не будешь?

— Конечно, буду. Если я стану дожидаться, пока Девлин меня спасет, то навеки застряну в Шотландии. Но если заблужусь и умру от голода, это будет твоя вина.

— Не следует отказываться от еды, когда у тебя урчит в животе.

— Дело в принципе.

— Если ты задумала бежать, принципиальность вовсе ни к чему, не побежишь же ты на голодный желудок?

— Макдуэлл, я хочу есть.

Глава 30

— Вы спите, дорогая? — раздался за спиной Меган голос Лаклана.

— Какое это имеет значение? — не оборачиваясь, проворчала девушка. Едва она услышала голос шотландца, как внутри поднялась новая волна раздражения.

"Вы спите?» Это он должен был бы крепко спать. Меган терпеливо ждала, как ей показалось, уже несколько часов, пытаясь уловить хоть какой-нибудь признак того, что Лаклан наконец попал в объятия Морфея. Оба его компаньона вовсю храпели, но Лаклан лежал подозрительно тихо. Меган не собиралась рисковать — ведь дело касалось ее свободы. Девушка была полна решимости ждать до тех пор, пока наверняка не убедится в том, что Лаклан крепко уснул. Поэтому, услышав его голос, она была крайне раздосадована.

— Я все время думал…

— Это дурная привычка, мистер Макдуэлл, — сурово произнесла Меган. — Вам надо от нее отказаться.

— А ваша дурная привычка в том, что вы все время стараетесь вывести человека из себя.

— И как, получается?

Шотландец не ответил в надежде, что Меган повернется.

Но девушка упорно продолжала лежать к Лаклану спиной. Она услышала, как шотландец тихо засмеялся. Интересно, существует ли что-нибудь такое, чего он не находил бы забавным? В этом отношении Макдуэлл — копия Девлина, хотя и не говорит обидных, до глубины души оскорбительных слов, как этот чертов конюх. Правда, Лаклан постоянно выводит ее из себя своим идиотским весельем, так что неизвестно, что хуже. Почти невозможно злиться на человека, который все время находится в отличном расположении духа, улыбается или смеется!

— Мне кажется, дорогая, вы подумали, будто на самом деле я вовсе не собираюсь на вас жениться.

— Отнюдь. Когда вы так убедительно перекинули меня через седло своей лошади, я сразу же поверила, что у вас самые серьезные намерения.

— Я вас не перекидывал через седло, — запротестовал Лаклан.

— Боль во всем моем теле говорит совсем другое. Последовала долгая пауза.

— Я был бы счастлив помассировать это те…

— Что-о?! Да вы… как вы смеете даже… думать… такое! Услышав в ответ очередной смешок Лаклана, Меган стиснула зубы.

— Ладно. Но знайте, я бы не предложил этого любой девушке.

— Уж не намекаете ли вы на то, что для вас я совершенно особенная? — ехидно спросила Меган. — И это всего-то после нескольких часов нашего знакомства?

— С первой секунды! Я сразу вам сказал, что вы похитили мое сердце.

— Поскорее направь его мысли в другое русло. Подобные слова могут вскружить тебе голову.

— Вскружить мне голову невозможно. Так что оставь меня в покое!

— Я не верю в любовь с первого взгляда, мистер Макдуэлл. — Это была явная ложь, потому что история Тиффани наглядно подтверждала, что такая любовь существует. — Вожделение — да, но любовь…

— Вы меня ранили в самое сердце, дорогая.

— Давно пора! Лаклан расхохотался.

— Жаль, что вы словно намеренно не хотите видеть, как мы подходим друг Другу и отлично поладим, как только вы перестанете злиться.

— Так вы решили, что я рассержена? Ничуть не бывало! Просто у меня всегда такое настроение — я вечно всем недовольна. Это оттого, что меня ужасно избаловали. Спросите у Девлина… хотя спрашивать его уже поздно. Но он бы вам непременно сказал, что это истинная правда. Он даже называет меня избалованной деточкой.

— Неудивительно, что он вам не нравится, — констатировал Лаклан.

— Я же вам сказала, — прошипела Меган и повернулась, чтобы как следует отчитать Лаклана. — Я его люблю…

Как только девушка оказалась на спине, губы Лаклана прижались к ее рту. Она не учла того, как близко только что звучал его голос, а шотландец просто притаился, выжидая момент, когда Меган повернется к нему лицом, чтобы тут же ее поцеловать.

Меган была потрясена не столько тем, что Лаклан осмелился ее поцеловать — от проклятого разбойника можно было ожидать чего угодно, — сколько охватившими ее ощущениями. Почти такими же приятными, как и… Нет, нет, не совсем такими! Сейчас не было той горячей, жаркой волны наслаждения, которая поднималась где-то в глубине тела, когда ее целовал Девлин…

— Это уже слишком, Макдуэлл! — гневно воскликнула Меган, отталкивая шотландца.

Ничуть не смутившись, Лаклан широко улыбнулся. Он явно не раскаивался в своем поведении.

— Вы не можете утверждать, что вам это не понравилось.

— Могу… но не буду, — призналась Меган. — Однако это не имеет значения. Разве вы забыли, что я ношу под сердцем ребенка от другого мужчины?

— Я не забыл, что вы это сказали. Только, похоже, вы забыли, что я в это не поверил. Согласитесь, дорогая, что вы просто наивны, как и всякая девственница.

— Может быть, я и достаточно наивна, но, увы, уже больше не девственница, — решительно проговорила Меган. — Да, я знаю, есть мужчины, которые готовы не придавать этому значения, лишь бы жениться на мне, даже с ребенком. Но я почему-то сомневаюсь в том, что вы относитесь к этой категории. Так что откажитесь от своей затеи, Макдуэлл. Мое положение никуда не исчезнет, с каждым месяцем оно будет становиться безобразно заметнее…

— Заметнее да, но вовсе не безобразно, детка! При звуке знакомого голоса у Меган замерло сердце. Лаклан выругался совсем не по-джентельменски и довольно проворно для человека столь могучего телосложения вскочил на ноги. Но ему не удалось определить, с какой стороны от них находится Девлин: за красноватым кругом света от костра стояла кромешная тьма и ничего, кроме густых теней, разглядеть было невозможно.

— Если ты ждешь приглашения присоединиться к нам, то его не будет, — сказал Лаклан. — Не могу сказать, что рад твоему появлению.

— Какая жалость! — насмешливо ответил Девлин. — А я-то был уверен, что вы меня ждете не дождетесь.

Он медленно вышел из темноты с северной стороны, а не с южной, как предполагали Меган и Лаклан. Увидев Девлина, девушка до того обрадовалась, что если бы не его предостерегающий взгляд, бросилась бы к нему, обняла и расцеловала.

Шотландца же гораздо больше интересовал направленный на него пистолет.

— Вот уж не думал, что ты сочтешь это печальным недоразумением, — буркнул Лаклан.

— В самом деле?

У Лаклана достало дерзости усмехнуться.

— Я не настолько глуп.

— Я тоже, — сказал Девлин, остановившись возле спящего Рональда, чтобы отшвырнуть в сторону ружье, которое тот положил под руку. Затем он проделал то же самое с оружием Джиллелнана.

— Ты уверен, что ведешь себя правильно, парень? Похоже, ты пришел сюда один, — осмелился поддразнить его Лаклан.

Девлин пожал плечами.

— Так уж получилось. Я ехал на Цезаре, а за ним никто не может угнаться.

— А, жеребец. Значит, я допустил ошибку, что оставил его тебе.

— Что, гложет запоздалое сожаление о проявленном великодушии?

— Точно.

Меган решила, что наслушалась достаточно.

— Вы оба считаете уместным продолжать эту бестолковую болтовню? Мне холодно, я хочу нормально поесть и выспаться в приличной постели!

— А я-то думал, что пылинки с вас сдуваю, дорогая!

— Так вот, оказывается, чем вы занимались! — с издевкой ответила Меган. — Как это я не догадалась!

Однако Лаклан был непробиваем.

— Она сказала, что вы называете ее избалованной деточкой, — невозмутимо обратился он к Девлину. — Я начинаю понимать почему. Правда, это не имеет никакого значения, когда мужчина на нее смотрит, — с глубоким вздохом закончил он.

Меган фыркнула, выказывая невысокое мнение о его остроумии. Девлин снова предостерегающе взглянул на нее. Девушка заметила, что их голоса разбудили Джиллелнана и Рональда. Оба уставились на Девлина, и в их глазах отнюдь не было того спокойствия и равнодушия, с которым взирал на него Лаклан. Меган подумала, что проявила легкомыслие, забыв о ситуации, которая становилась достаточно опасной.

Как они с Девлином теперь выберутся отсюда?

— Я не стану убивать человека, свалявшего дурака из-за смазливого личика, — сказал Девлин.

— Рад это слышать.

— Но так как этот человек покушается на то, что принадлежит мне, он заслуживает пары тумаков.

— Девлин, ты этого не сделаешь, — произнесла Меган, стараясь говорить совершенно спокойно.

— Сделаю, моя дорогая, — ответил он с такой твердой решимостью, что Меган внутренне содрогнулась. — В данный момент мне больше всего хочется именно этого!

— Но…

— Ты умеешь стрелять из пистолета?

Меган заморгала, удивленная столь неожиданным поворотом разговора, и уже хотела было ответить утвердительно, но вовремя подумала о том, что пустое бахвальство сейчас вовсе ни к чему, и честно сказала:

— Не умею.

— Отлично, — сказал Девлин, чем удивил Меган еще больше. Он передал девушке оружие, поставил ее палец на спусковой крючок и направил пистолет на приятелей Лаклана. — Стреляй при малейшем их движении, ясно? И следи за ними, а не за нашей схваткой. Сумеешь?

Меган так нервничала, что могла лишь кивнуть в ответ. Ей никогда еще не приходилось держать в руках оружия, никогда не приходилось стрелять в человека, и она ни разу в жизни не попадала в такую ситуацию, когда ее жениха в любой момент мог прикончить огромный громила. Значит, вместо того чтобы следить за схваткой Девлина с Лакланом, она должна не спускать глаз с Джиллелнана и Рональда? Ничего себе! Да как только она увидит, что Девлина, не дай Господи, ранит этот чертов Лаклан, она тут же упадет в обморок. А это вряд ли поможет им выбраться отсюда.

Звук первого удара, который донесся до Меган, заставил ее съежиться. Несмотря на строгое предупреждение Девлина и на собственное решение ни за что не смотреть на схватку, она все-таки бросила беглый взгляд в сторону дерущихся, но тут же снова все внимание сосредоточила на тех, кого должна была удерживать от любого вмешательства в происходящее. Правда, дружки Лаклана, казалось, и не собирались вмешиваться — они всего лишь поднялись и теперь сидели на своих одеялах, молча наблюдая за дракой. Меган не поняла, кто ударил первым. Ей показалось, что Девлин.

Еще один сильный удар. Меган снова съежилась и снова быстро взглянула на дерущихся, но и на этот раз не смогла понять, кто нападал, а кто защищался. Все, что она увидела, — это двух мужчин, кружащих друг подле друга в поисках открытого места для очередного удара. С лица Лаклана не сходила ухмылка, Девлин же был абсолютно серьезен. Меган удивила стойка Девлина: кулаки подняты, одна рука чуть выдвинута вперед, весь он был словно пружина, вот-вот готовая распрямиться.

Меган дважды за свою жизнь наблюдала бой: один раз на ярмарке — между кузнецом и заезжим бродячим борцом, который за небольшую плату на потеху толпе дрался со всеми желающими, среди которых и оказался этот самый кузнец, а другой — между ее поклонниками. Оба они были младшими отпрысками благородных семейств и имели некоторые познания в искусстве бокса, которому обучают джентльменов в колледжах. Девлин дрался не как кузнец. Лаклан — да, но Девлин вел бой, как истый джентльмен, обладающий навыками настоящего бокса. Но где он этому научился?

Должно быть, она ошиблась, ведь у нее было слишком мало времени, чтобы все разглядеть как следует. Послышались новые удары. Девушка с трудом сдерживалась, чтобы не смотреть в ту сторону; она старалась догадаться о ходе сражения, наблюдая за реакцией дружков Лаклана.

В какое-то мгновение Джиллелнан поморщился словно от боли, а Рональд замер от удивления. Меган не выдержала и повернулась к дерущимся. Оказалось, она не ошиблась. Девлин и в самом деле вел бой как заправский боксер: прямые удары, молниеносные боковые по корпусу, ни одного зря потраченного усилия, лишнего движения. Невероятно, но все удары нанес именно он! Девлин мастерски уклонялся от атак Лаклана, которому никак не удавалось уследить за тактикой противника. Несомненно, Лаклан мог бы одним ударом сбить с ног Девлина, но тот не давал ему для этого ни малейшей возможности.

С другой стороны, необычное превосходство Девлина не очень-то ему и помогало. Лаклан по-прежнему ухмылялся, словно не чувствовал наносимых ему ударов.

Но постепенно становилось очевидным, что он явно пострадал: один глаз заплыл, и к утру вокруг него непременно будет красоваться здоровенный синяк, нижняя губа вздулась, похоже, и левая сторона челюсти тоже распухла…

Меган бросила быстрый взгляд на Джиллелнана и Рональда, потом снова повернулась, решив, что пора положить конец схватке. Девлин получил то, что хотел. Зачем же они продолжают? И тут случилось то, чего она боялась больше всего: Лаклан нанес обманный боковой удар левой, а правой с силой заехал Девлину прямо в челюсть. Как ни странно, Девлин устоял на ногах — о" лишь отклонился назад и отступил на пару шагов. Но стойка его оставалась Прежней, а оба кулака поднятыми, что наглядно подтверждало его готовность продолжать схватку. Этого Меган ждать не собиралась.

— Хватит!

Лаклан обиженно посмотрел на нее.

— Имейте совесть, дорогая! Я же ударил его всего один раз!

Меган с недоумением уставилась на шотландца, сейчас похожего на ребенка, у которого отняли любимую игрушку. Девлин тоже выглядел сильно раздосадованным. Ну что ж, тем хуже для них обоих!

— Может быть, вы и получаете огромное удовольствие от своих упражнений, но я — никакого. Я буквально на грани истерики и от страха или по неосторожности вполне могу кого-нибудь пристрелить!

— Можешь ты хоть раз сделать то, что тебе говорят! — рявкнул Девлин.

Меган мгновенно ощетинилась.

— Когда станешь моим мужем, Девлин Джеффриз, тогда и сможешь мне приказывать сколько твоей душе угодно, но до тех пор пока это не факт, а лишь намерение, не надейся, что я буду тебе подчиняться без каких-либо веских причин, черт тебя побери!

— У меня были очень веские причины, деточка, о чем яснее ясного говорит ситуация, в которой ты оказалась по вине собственного упрямства. Впрочем, отрадно слышать, что ты готова подчиняться моим приказам, когда выйдешь за меня замуж.

Меган открыла было рот, чтобы немедленно возразить, но промолчала, осознав, что уже дала Девлину слово после венчания во всем ему повиноваться.

— Нельзя требовать выполнения обещаний, которые даются в состоянии полнейшей паники, — сердито сказала девушка.

Девлин хмыкнул.

— Я другого мнения. Лаклан от души расхохотался.

— Да, Джеффриз, пожалуй, мне не стоит тебе завидовать.

Ну недельку-другую я бы ее трескотню еще выдержал, но не более. Меняешь ее на того коня?

— Как же быстро улетучилась ваша., э-э… искренность, Макдуэлл, — насмешливо проговорила Меган. — А Цезарь ему не принадлежит, он лишь одолжил его у моего отца.

— А мне плевать, кому он принадлежит, доро…

— Еще раз назовете меня «дорогая», и я вас пристрелю, — пригрозила Меган и направила на него пистолет.

Лаклан умолк и даже перестал ухмыляться. Девлин медленно подошел к Меган и забрал у нее оружие.

— Коль скоро ты собираешься его пристрелить, моя дорогая, тебе сначала следует снять пистолет с предохранителя, — спокойно произнес он и, проделав сию операцию сам, с улыбкой вернул оружие девушке. — Ну вот, теперь можно.

Давай!

Меган посмотрела на жениха и подумала: а не лучше ли ей вместо шотландца пристрелить его? Она с оскорбленным видом бросила пистолет к его ногам, а потом молча повернулась и пошла прочь.

— Черт побери! Ты что, передумала, Меган? — сказал Девлин ей вслед.

— Дело не в этом! — огрызнулась она. — Просто я никогда больше не стану вас защищать.

Шотландцы захохотали во все горло. Меган было все равно. Сейчас она выберется за пределы проклятого лагеря, найдет Цезаря и сбежит от всех этих несносных, отвратительных наглецов…

Глава 31

Когда Девлин, предварительно усадив Меган впереди, вскочил на Цезаря, у девушки даже не было сил хоть как-то проявить свое обычное упрямство. Буквально через минуту Девлин почувствовал, как тело ее обмякло, — Меган крепко уснула, так и не заговорив с ним. То, что она крайне зла на него, было так же очевидно, как огненный цвет ее волос. Впрочем, для Девлина подобное настроение Меган было не в новинку, и он нисколько не беспокоился по этому поводу.

В том, что он освободил Меган, не было и намека на романтическое приключение, на что она, вероятно, втайне надеялась. Какая там романтика! Пусть благодарит, что ему вообще удалось ее отыскать: он потратил уйму времени, выслеживая проклятых разбойников, и не прекратил поисков даже после захода солнца. Он наткнулся на них почти случайно, и это была невероятная удача, потому что замеченный им за несколько миль огонек костра все время исчезал из вида, скрываемый неровностями ландшафта.

Девлин потер челюсть и поморщился. Наверное, ему тоже надо благодарить Меган — за то, что она остановила эту драку, которая с его стороны была чистым безумием. Ему следовало бы немедленно увезти девушку оттуда, а не пытаться взять реванш, лишь бы успокоить свою проклятую гордость, страдающую от того, что он кому-то уступил Меган. Так нет, ему, видите ли, показалось, что, несмотря на внушительные размеры и силищу проклятого противника, он возьмет над ним верх. Макдуэлл довольно быстро избавил его от этих иллюзий. Дьявол забери этого шотландца — у него стальная челюсть и железная хватка. И храбрости ему не занимать: стоит под наведенным на него пистолетом и ухмыляется. Если бы Девлин не был так расстроен всей этой историей, то отважный Лаклан вызвал бы у него искреннее восхищение.

Перед самым уходом Девлина Макдуэлл спросил его:

— Ты когда-нибудь ладишь со своей девчонкой или вы все время ругаетесь, а?

Девлин пожал плечами.

— Я думаю, ей просто нравится спорить. Разве ты этого не заметил?

— Я-то заметил, но тебе это нравится?

— Не очень.

— Тогда почему ты хочешь жениться на ней? Вопрос был поставлен в лоб. Отличный вопрос! Девлин лишь улыбнулся в ответ, сочтя, что этого вполне достаточно для шотландца, которому, собственно, нет никакого дела до его матримониальных планов. Но вопрос Лаклана не давал ему покоя и когда он готовил лошадей к отъезду, и когда посадил хранившую упорное молчание Меган на Цезаря и они наконец тронулись в путь.

Она и сейчас молчала. Девушка даже не спросила, почему ей надо ехать вместе с Девлином на Цезаре, если есть другие лошади. Пока она спала, он отправил этих лошадей, и теперь они находились совсем в другом месте, в нескольких милях отсюда. Естественно, Меган этого видеть не могла, а спрашивать упорно не хотела…

Меж тем Девлина все еще мучил вопрос, который ему задал Лаклан Макдуэлл. В самом деле, почему он хочет жениться на Меган, если отбросить соображения о порядочности, деле чести и все такое прочее? А Девлин действительно этого хотел, и отрицать сей факт после того, что он пережил, когда Меган у него отняли, было бы просто смешно. Девлин хотел, чтобы она стала его женой. Хотел получить над ней власть, право на которую дает брак. Хотелось, чтобы она жила в его доме, чтобы она все время была рядом, он хотел знать, где она находится в тот или иной момент, что делает… Хотелось, чтобы она делила с ним постель, хотя не будет на этом настаивать, пока она сама не пожелает его ласк. Но больше всего Девлин хотел, чтобы она его любила.

Боже милосердный, да он влюбился в Меган Пенуорти! Как это случилось, черт побери?

Неудивительно, что у него все время такое скверное настроение. Любовь к такой девушке, как Меган, — это постоянная душевная боль, вечные неприятности и переживания, это жизнь на вулкане, это просто безумие. Безусловно, Меган, надо отдать ей должное, очень красива. Но характер! Капризный, непредсказуемый, вздорный, упрямый… короче, абсолютно несносный. Одно хорошо — Меган не была злопамятной. Она могла вспылить, разозлиться, но такие вспышки гнева, хоть они и повторялись весьма часто, были короткими. Впрочем, легко быть отходчивой, если всегда умеешь найти новый повод для очередной вспышки…

Девлин, наверное, просто сошел с ума. Если хорошенько подумать, то он просто пытается облечь в пристойную форму свое вожделение, только и всего. Его все сильнее влекло к Меган. Свидание с любовницей поможет ему справиться с этим, после чего он будет в состоянии вести себя с Меган более разумно. По крайней мере он перестанет выходить из себя при каждом проявлении ее необузданного нрава и все ее выкрутасы не будут так сильно действовать ему на нервы. А главное, тогда он перестанет день и ночь думать о ней, перестанет наконец так сильно желать ее!

Да, ему непременно надо поехать в Лондон и повидать свою любовницу. А почему бы и нет? Почти два месяца он ведет жизнь затворника. Сестрица Фредди, наверное, уже вышла замуж, или выяснилось, что она возвела на Девлина напраслину. Впрочем, какое это теперь имеет значение, если он возвращается в Лондон с женой? Разве что Фредди все еще жаждет прострелить ему голову, но и эта проблема со временем решится…

Уже почти рассвело, когда они добрались до городка, который Девлин заметил, когда ехал к северу.

Это не Гретна-Грин, но здесь тоже была вполне подходящая шотландская церковь.

Разумнее всего было бы сначала зарегистрироваться в гостинице и хоть немного поспать, в чем нуждались они оба, а потом, дождавшись соответствующего обычаям часа, заключить брак. Но Девлин сейчас меньше всего был склонен к рассудительным и разумным поступкам: ему хотелось поскорее покончить со всеми формальностями, пока не случится еще что-нибудь такое, что может этому помешать.

Шотландский священник явно не понял этого. Меган — тоже, но, сделав изрядное пожертвование одному, слегка припугнув и подтолкнув другую, Эмброуз Девлин Сент-Джеймс, четвертый герцог Ротстон, наконец получил жену и новую герцогиню.

Меган разбудили пронзительные крики играющих детей и мелодия какой-то веселой песенки. Она не сразу сообразила, что этот шум доносится с улицы через открытое окно комнаты, в которой она в конце концов могла спокойно поспать до тех пор, пока ее сон не потревожили.

Меган недовольно поморщилась — ей не хотелось вставать. Она даже решила выглянуть в окно и потребовать, чтобы не шумели. Просто удивительно, как некоторые люди совершенно не думают о других. Но тут она заметила, что в комнате совсем светло, и поняла, что для такого рода замечаний уже слишком поздно — давным-давно наступил день.

Сколько времени она спала? Меган не имела об этом ни малейшего представления, но отдохнувшей себя не чувствовала, потому что в пути спала урывками, пробуждаясь каждый раз, когда Цезарь по дороге в ту шотландскую церковь замедлял бег, переходя на рысь… Меган вздрогнула. Боже милосердный, ведь она вышла замуж!

Но первую брачную ночь провела в полном одиночестве. Меган бросила взгляд на пустующее место рядом с собой — простыня была не смята. Вне всякого сомнения, Девлин так и не появился в комнате новобрачной. И тут Меган разом вспомнила все: схватку с разбойниками, дурацкий номер, который выкинул Девлин, сунув ей пистолет и заставив сторожить дружков этого громилы Лаклана, и венчание, которое прошло для нее словно в тумане, потому что от усталости и нервного напряжения она находилась в каком-то тяжком полусне.

Сегодня на рассвете Девлин снял в этой гостинице две комнаты, проводил Меган до ее дверей и оставил одну, пожелав спокойной ночи и дав указание запереться на ключ. Она была так измучена, что не усмотрела в таком поведении ничего странного. Впрочем, в нем и не было ничего странного, с горечью подумала Меган. Ведь Девлин сам сказал, что их брак будет чисто формальным.

— А ты надеялась, что он всего лишь пошутил?

— Да.

— Я нисколько не осуждаю его. Ты не давала ему ни минуты покоя.

— Этот человек не заслуживает спокойной жизни.

— Тогда почему ты так подавлена тем, что в первую брачную ночь он оставил тебя одну?

— Я вовсе не подавлена.

— Нет, подавлена.

— Дрянь!

— Это ты по собственному адресу?

Меган перевернулась на живот и изо всех сил стукнула кулаком по подушке.

Глава 32

Меган спала полуодетой, но и то, что она с себя наспех сняла, прежде чем лечь, тоже было сильно измято после вчерашней дорожной тряски. И один только Бог знает, когда она сможет наконец переодеться. Меган даже не знала, остался ли ее сундук в этой проклятой канаве вместе с каретой или кучеру удалось поднять экипаж и вытащить его на дорогу. Она хотела бы надеяться на последнее.

Меган предоставили прекрасную комнату; девушка заметила это теперь, когда окончательно проснулась. В том, что касается гостиниц, Шотландия оставила Англию далеко позади — за последнюю неделю Меган убедилась в этом сама. Интересно, почему Девлин потратил такую уйму денег — то ли потому, что это была их первая брачная ночь, хоть они и провели ее врозь, то ли по той простой причине, что это единственная здесь гостиница. Да, скорее всего в этом городишке других гостиниц нет. Меган уже не раз озадачивало, что Девлин так сорит деньгами, и ей очень хотелось узнать, откуда у него такие огромные средства.

Меган заметила туалетный столик со множеством духов и лосьонов для ухода за волосами. Но она начала день в дурном настроении, ее очень огорчало, что вся одежда измята и даже кое-где перепачкана, и огорчение это усугублялось тем, что роскошная мебель в ее комнате аттестовала гостиницу как весьма изысканное и элегантное заведение, доступное только богатым.

Когда Меган вышла в коридор, настроение у нее совсем упало: она не имела ни малейшего представления, за какой из множества закрытых дверей находится комната Девлина. Нельзя же стучаться в каждую, пока его не найдешь! Вряд ли это понравится остальным постояльцам.

Меган решила поискать кого-нибудь, кто мог бы указать ей комнату Девлина, и стала спускаться вниз, но на обширной лестничной площадке замедлила шаг, пораженная великолепием помещения на нижнем этаже. Да это не обычная гостиница, а огромный шикарный отель, хотя поначалу он вовсе не показался ей таким большим. И это вполне понятно: когда они с Девлином пришли сюда на рассвете, в нижнем холле было почти темно, горел только один светильник.

Чем внимательнее Меган разглядывала помещение, тем больше терялась в догадках. Теперь ей казалось, что это не вестибюль отеля, а скорее холл частного особняка, а человек, впустивший их сюда, был не хозяин гостиницы и вполне мог оказаться дворецким. Теперь она вспомнила: перед тем как войти, Девлин и в самом деле постучал в дверь, и их впустили.

— Добрый день, ваша светлость. Позвольте мне проводить вас в столовую.

Тот самый человек, который открывал им сегодня утром дверь! Сейчас он был одет более тщательно и аккуратно и вел себя определенно как дворецкий. Ваша светлость? Меган внутренне содрогнулась. Значит, Девлин снова лгал, выдавая себя за титулованную особу.

— Будьте любезны, проводите меня к моему мужу, — сказала Меган.

— Соблаговолите следовать за мной.

Девушка ожидала, что ее поведут снова наверх, но дворецкий направился к двойным дверям в конце холла. Выяснилось, что это столовая, очень большая столовая. Во главе длинного стола сидел Девлин, и ему подавали еду три служанки в форменных платьях; они не сводили с него глаз и чуть не дрались друг с другом за честь принести ему то, что он пожелает.

Меган почувствовала негодование, по силе близкое тому, которое охватило ее, когда она увидела Девлина на сене вместе с Корой. Она подождала, пока Девлин ее заметит, но он не обращал на нее никакого внимания. И Меган взорвалась.

— Вон! Все до одной! — в упор глядя на служанок, тихим, угрожающим голосом произнесла она. — На столе гораздо больше еды, чем он в состоянии проглотить, и он сам может себя обслужить.

Служанки не спешили выполнять распоряжение какой-то незнакомки, тем более в такой неряшливой и помятой одежде, но Меган красноречиво взглянула на дворецкого, и девушек словно ветром сдуло.

— Что вы желаете, ваша светлость? — спросил он Меган. Меган вздрогнула. Опять этот проклятый титул!

— Только одного — остаться наедине с мужем.

Дворецкий кивнул, но остался стоять на месте. Тогда Меган добавила:

— Я найду себе место сама.

Бедняга дворецкий, похоже, пришел в такое смятение от этого замечания, что Девлин встал.

— Я усажу жену, мистер Меерс. А вы принесите еще одну чашку.

— Хорошо, ваша светлость.

Дождавшись, когда дворецкий выйдет, Меган, буркнув:

"Я сяду сама», — прошла к другому концу стола. Девлин вернулся на свое место.

— Встала не с той ноги, да? — весело спросил он.

— Причем встала с великолепной постели, которая под стать этому проклятому дворцу, — с язвительной полуулыбкой сердито ответила Меган.

— Ладно, малышка, выброси это из головы. Из-за чего ты на этот раз выходишь из себя?

Меган решила выбрать в качестве причины его последнее прегрешение:

— Ты снова взялся за те же выдумки?

Девлин открыл рот, закрыл его и пожал плечами:

— Думаю, что в данный момент это удобнее всего. Меган нахмурилась и молча подвинула к себе корзиночку с горячими булочками, намазанными маслом; она готова была поклясться, что Девлин собирался сказать нечто совсем другое.

Стараясь казаться безразличной, Меган спросила голосом, дрожащим от еле сдерживаемой ярости:

— Ведь тебя могут арестовать за то, что ты выдаешь себя за герцога, тебе не кажется?

— Вполне возможно. Однако надеюсь, что этого не произойдет.

Меган помрачнела еще больше. По-видимому, сегодня у этого несносного человека абсолютно не работают мозги.

— Тогда зачем ты продолжаешь эту рискованную игру?

Девлин слегка приподнял бровь:

— Не собираетесь ли вы меня выдать, а, ваша светлость?

— Не называй меня так! Наверное, тебя действительно следует выдать, и я обещаю хорошенько подумать над этим!

Девлин подвинул ей тарелку с ветчиной и копчеными колбасками.

— Если ты на это решишься, — произнес он, снова принимаясь за еду, — я посоветовал бы тебе учесть тот факт, что, выдав меня, ты тем самым выдашь и себя тоже, поскольку теперь ты моя жена и все эти люди вокруг считают тебя герцогиней.

Несколько секунд Меган смотрела на него открыв рот, а потом негодующе воскликнула:

— Надо было думать, прежде чем делать меня соучастницей твоего мошенничества!

— Согласен. Но я слишком устал, чтобы думать еще и об этом, главное было найти место, где мы могли бы выспаться и отдохнуть, а единственная гостиница, которой так гордился этот городок, на прошлой неделе сгорела.

— О! — сказала Меган, сосредоточив все внимание на крошках от булочки. — В таком случае благодарю за удобный ночлег.

Девлин положил вилку и уставился на жену. Неужели она сдает позиции? Неужели она и в самом деле его за что-то благодарит.

— Ты хорошо выспалась? — спросил он.

— Вполне.

— Может быть, у тебя температура?

Меган подняла на него глаза и слегка покраснела.

— Не смешно. Не надо делать из меня чудовище.

— Да нет! Ты обыкновенная мегера и к тому же — не следует об этом забывать — маленькая деточка. Меган моментально вскипела:

— Ты тоже далеко не совер… Ей пришлось оборвать начатую фразу, так как вернулся дворецкий, который принес чашку. Пока он священнодействовал, наливая кофе и подавая ей сливки и сахар, Меган нервно барабанила пальцами по столу, но как только за ним закрылась дверь, продолжила:

— Я начинаю думать, что ты куда больший прохвост, чем тот, за кого ты себя выдаешь, Девлин Джеффриз.

— Господи милосердный! Ты не оставил мне никакой надежды! — патетически воскликнул Девлин.

Да он в открытую насмехается над ней! Раздражение Меган росло с каждой секундой.

— Ты можешь хоть мгновение быть серьезным? — потребовала она.

— Могу, если ты тоже будешь серьезной. Нет, сегодня утром этот человек совершенно невыносим. Меган готова была встать и уйти, но любопытство пересилило гнев.

— Кстати, чей это дом?

— Он принадлежит некоей Маргарет Макгрегор. Она англичанка и графиня по праву наследования.

— И живет в Шотландии?

— В молодые годы она вышла замуж за шотландца. А когда он умер, решила остаться здесь. Меган презрительно сощурила глаза.

— Ты сплетничал со слугами? — с явным неодобрением спросила она.

— Герцог не может сплетничать со слугами. Это ниже его достоинства, — ответил Девлин, великолепно имитируя тон надменного дворянина, но тут же все испортил, рассмеявшись. — Зато священник может сплетничать с любым, кто этого захочет. Тот, который нас венчал, случайно упомянул леди Макгрегор, сказав, что, пока заново отстраивается сгоревшая гостиница, графиня дает приют путешественникам.

"Но при этом не предоставляет им свои апартаменты и дюжину слуг в придачу, — подумала про себя Меган. — Разве что за исключением таких редких случаев, когда гости заявляют, что они герцог и герцогиня Ротстон».

— Разве ты сама не помнишь? Священник говорил это при тебе, — добавил Девлин.

Он затронул больную тему. Лучше бы он этого не делал:

Меган сейчас была совсем не в том настроении, чтобы ей напоминали о той ночи.

— Нет, не помню, — проворчала она. — Я вышла замуж в первый и единственный раз, а в памяти у меня только смутные картины брачной церемонии, проведенной в темной церквушке. Когда я перестану сходить из-за этого с ума, то наверное, расплачусь.

— В первый и единственный раз, Меган? Она была так взвинчена, что даже не заметила, каким мягким тоном задал вопрос Девлин.

— К твоему сведению, Девлин Джеффриз, джентри[1] не допускают разводов, — высокомерно сообщила ему Меган. — И если ты собираешься в будущем сделать именно это, то забудь о своих намерениях. Мы связаны до тех пор, пока нас не разлучит смерть, а так как умирать я в ближайшее время и не подумаю, ты можешь продолжать свои веселые игры.

Девлин рассмеялся.

— Бог мой! Твои представления иногда меня просто поражают. Да будет тебе известно, в моей семье тоже не допускаются разводы. Однако мне совершенно непонятно, почему женщина, которая только что вышла замуж, должна думать о…

— Я не чувствую себя замужней, — перебила его Меган тихим, обиженным голосом.

Девлин затих и уставился в свою тарелку, не смея поднять глаз на Меган.

— А ты хочешь почувствовать себя замужней? — осторожно спросил он.

Меган вскинула голову, но лицо Девлина выглядело совершенно бесстрастным. А чего еще могла она ожидать? Ведь он ей прямо сказал, что близость с ней не доставит ему никакого удовольствия, если это не доставляет удовольствия ей. Вряд ли мужчина, сгорающий от желания разделить с нею постель, сказал бы такие слова. Но если Девлин думает, что она сама пригласит его — после того как он отверг ее самым унизительным образом, — то он жестоко ошибается. Да пропади он пропадом! Она скорее язык себе откусит!

— Нет, — зло бросила Меган. — Как это тебе в голову пришло?

Громко звякнув вилкой о тарелку, Девлин резко поднялся.

— Согласен, это был не самый умный вопрос, — сказал он, направляясь к двери.

— Подожди минуту! Мы что, уезжаем отсюда?

— Да, нам нужно ехать, — не оборачиваясь, коротко ответил Девлин.

Глава 33

Меган поудобнее расстелила салфетку; чтобы сложить в нее еду, которую ей так и не удалось отведать. Отвратительный человек! Что заставило его неожиданно сорваться и уйти? Неужели он ожидал, что она ответит «да»? И это после того, как он ее отверг? Вряд ли. А она не собирается давать ему возможность отвергнуть ее еще раз. Если бы Девлин желал ее, то должен был бы подумать, как ей об этом сказать.

Меган заворачивала в салфетку еду, когда в столовую вошел дворецкий с корзинкой для пикников, наполненной припасами им в дорогу.

Девушка вспыхнула, но вышколенный дворецкий не подал виду, что заметил ее оплошность.

— Приятного путешествия, ваша светлость, — вежливо пожелал он.

Меган покраснела еще больше. Она уже почти ненавидела этот титул, о котором когда-то страстно мечтала.

Она затолкала в корзину салфетку с присвоенной едой так спокойно, как будто бы проделывала это каждый день, и прошествовала в холл, где ее ждал Девлин. Как всегда, он оказался наиболее подходящей мишенью, чтобы сорвать плохое настроение, на сей раз вызванное ее неловким поведением в столовой.

— Ты собираешься утащить меня отсюда, даже не дав мне возможности поблагодарить нашу хозяйку? — сварливо спросила Меган.

— Леди Маргарет гостит у своих друзей в Эдинбурге и вернется не раньше завтрашнего дня, — довольно сухо сообщил Девлин. — Ты хочешь ее дождаться?

— Пойти на такой риск? Ведь она может знать настоящего герцога в лицо! — понизив голос до шепота, прошипела Меган, потому что дворецкий все еще не ушел, хотя уже стоял у парадных дверей. — Разумеется, не хочу! Можешь послать за Цезарем.

— Я уже послал и за ним, и за каретой, в которой тебе будет ехать гораздо удобнее, чем верхом.

— Ты нанял карету?

— Я одолжил ее у леди Маргарет. Меган застонала.

— Боже! Опять твои игры! — укоризненно произнесла она и твердо добавила:

— Я решительно настаиваю на том, чтобы ты не злоупотреблял гостеприимством этой дамы.

Девлин смерил Меган таким высокомерным взглядом, какому мог бы позавидовать любой герцог.

— Скажи на милость, каким же это образом я им злоупотребляю?

Меган наклонилась к нему поближе и прошептала:

— Ты прекрасно понимаешь! Она подумает, что ее карету взял… ну сам знаешь кто, и ничего не будет иметь против, даже придет в восторг от того, что может оказать услугу такой значительной персоне, тогда как на самом деле все совсем не так.

— Тогда зачем отказывать ей в этом удовольствии, тем более что сейчас она в отъезде и не нуждается в этой карете? Прекрасный аргумент, правда, в собственную пользу.

— И все-таки это нехорошо, — настаивала Меган.

— Пусть это будет на моей совести, дорогая, и скажи спасибо, что тебе не придется держать эту громоздкую корзину на коленях, да еще сидя на Цезаре.

Еще один превосходный аргумент, ибо Меган не учла вышеупомянутого фактора; поэтому она больше ничего не сказала, хотя выражение ее лица достаточно красноречиво свидетельствовало о том, что ей все это очень не нравится.

Через некоторое время, поскольку карета еще не прибыла, Меган поставила корзину на землю и заметила:

— А ведь ты впервые упомянул о своей семье. Девлин бросил на жену подозрительный взгляд, но Меган смотрела на дворецкого и ничего не заметила.

— Когда же это было?

— В столовой, при разговоре о разводе. Неужели ты так быстро забыл об этом?

Девлин почувствовал облегчение.

— Ах да. Ну и что?

— Да ничего, просто мне интересно, какая у тебя семья, есть ли братья, сестры, еще какие-нибудь родственники.

По лицу Меган нельзя было сказать, что это ее и в самом деле интересует, но к этому времени Девлин уже успел узнать ее достаточно хорошо: любопытство Меган было просто поразительным, именно оно косвенным образом привело их отношения к браку. И если уж она сейчас проявила это самое любопытство, то, будьте уверены, от своего не отступится и найдет сотню способов добиться ответа, как бы Девлин ни пытался от него увильнуть. Ему надо было учесть гораздо раньше, насколько неудержимо любопытство Меган, чтобы использовать его в своих интересах. Впрочем, это не поздно и сейчас, следует только все хорошенько обдумать…

— У меня есть бабушка, двоюродная прабабка и несколько двоюродных братьев и сестер, которых я мало знаю.

— И никого из более близких родственников?

— Уже никого.

— Откуда родом твоя семья? — продолжала расспрашивать Меган.

— Из Кента.

— Это недалеко от Черринг-Кросс?

— Очень близко, — сухо ответил Девлин.

— Наверное, именно поэтому ты и работал в конюшне герцога?

— Можно сказать и так. Однако почему ты вдруг так заинтересовалась моим прошлым?

— А тебе не кажется, что теперь, когда мы женаты, мне надлежит это знать?

— Я так не думаю. Жене не обязательно все знать о своем муже. Даже не следует знать.

Меган от изумления открыла рот.

— Кто так считает? — запинаясь, спросила она. — Мужчины?

Девлин пожал плечами.

— Наверное.

— И ты с этой чушью согласен? Лицо Меган приняло такое растерянное выражение, что Девлин невольно улыбнулся.

— Мне кажется, последний раз, когда я на себя смотрел, я вроде бы был мужчиной.

Меган подозрительно сощурилась.

— Ты меня дразнишь, да? — А ты только сейчас это заметила?

На сей раз растерялся Девлин, увидев, что в ответ Меган широко улыбнулась. На щеках ее появились ямочки, а в глазах засверкали озорные синие искорки, и Девлину страстно захотелось прижать ее к груди и поцеловать…

— Тогда все в порядке, — заявила Меган. — Я не против того, чтобы ты меня дразнил. — И поскольку Девлин онемел от удивления, добавила:

— Так на чем мы остановились? Ах да, на твоем прошлом, которое мы никогда раньше не обсуждали.

— Нет, — не сразу отозвался Девлин. — Мы собирались перейти к твоему прошлому, или ты полагала, что этот обмен сведениями будет односторонним?

— Но в моей жизни нет ничего особенно интересного, — со вздохом возразила Меган. — Ну хорошо, о чем бы ты хотел узнать?

— В данный момент — ни о чем. Меган снова сощурилась.

— Кажется, скоро у меня появится новая привычка — визжать. Считай, что я тебя предупредила, гадкий ты человек.

Девлин расхохотался, а Меган открыла рот, чтобы продемонстрировать свою новую привычку, но прежде чем она успела это сделать, мистер Меерс распахнул двери: наконец прибыла карета. Но когда молодая чета вышла из особняка, выяснилось, что это вовсе не позаимствованная Девлином карета, ибо из подъехавшего экипажа выходила какая-то пожилая леди, которую поддерживали двое слуг. Как только леди оказалась на земле, слуги исчезли словно по волшебству. Леди огляделась, и ее выцветшие бирюзовые глаза широко раскрылись от удивления — она увидела Девлина.

— Просто не верится, — тихо проговорила леди. — После стольких лет… Какого черта ты тут делаешь, Девлин? Как раз на прошлой неделе я получила письмо от твоей бабушки, но она ни словом не обмолвилась о твоем приезде.

— Потому что ничего об этом не знала. Я приезжал сюда не с визитом, а венчаться, что я и сделал. Вам достаточно лишь взглянуть на новобрачную, чтобы понять, почему я так безумно торопился. Меган строила планы на предстоящий сезон, и мне очень не хотелось, чтобы ее увидели в свете прежде, чем я буду совершенно уверен в том, что она принадлежит только мне.

— Как это романтично, Дев, — воскликнула леди Маргарет Макгрегор. — И как непохоже на тебя!

Меган начала краснеть от всей этой бессмысленной чепухи, которую наговорил Девлин и которая должна была избавить ее супруга от расспросов относительно истинной причины столь поспешного брака. Судя по ответу этой милой леди, она явно поверила в его объяснения, и Меган покраснела еще больше. Но хуже всего было то, что старая леди, по-видимому, почти утратила зрение, раз приняла Девлина за человека, которого знает. Однако какое странное совпадение, что обоих зовут Девлин. Совпадение? А может быть, Маргарет Макгрегор действительно знает именно этого Девлина?

Меган была представлена старой леди, и та очень тепло и искренне приветствовала ее приход в семью; весь этот маленький спектакль, разыгранный Девлином, привел Меган в состояние еще большего замешательства. Где-то в глубине ее сознания мелькнула искра сомнения: а вдруг это не игра? Леди Маргарет стала расспрашивать Девлина о людях, которых оба они, по-видимому, хорошо знали, и на каждый вопрос Девлин давал ответы, которые ее вполне устраивали.

Пожалуй, решила Меган, счастливых совпадений становится слишком много — что-то здесь явно не так. К тому же Девлин все время испытующе поглядывает на нее, словно проверяя впечатление, произведенное его диалогом со старой леди. Подозрения Меган возросли еще больше. Но радость Маргарет Макгрегор от встречи с Девлином была столь неподдельной и откровенной, что у Меган не хватило мужества вмешаться с какими-то вопросами и все испортить. Но как только они с Девлином останутся одни, она потребует, чтобы он ей кое-что объяснил.

— Это еще что такое?! — воскликнула леди Маргарет, когда наконец появились позаимствованная Девлином карета и Цезарь. — Уж не собираешься ли ты уезжать?

— Собираюсь.

— Никуда ты не поедешь.

— Нет, поеду.

— Ничего не выйдет! — упрямо настаивала Маргарет. — После стольких лет обещаний навестить меня ты наконец-то здесь, а теперь хочешь уехать?! Нет, нет и нет, ты должен побыть со мной хоть немного.

— Я не один, Маргарет, — вежливо напомнил Девлин и выразительно посмотрел на Меган. — Кроме того, есть еще и определенные обязательства. В герцогстве еще не знают, что я женился.

— О! — Маргарет на миг задумалась, потом рассмеялась. — Это значит, что я фактически впервые что-то узнаю о тебе раньше, чем моя сестра? Представляю, как она разозлится! — И Маргарет снова засмеялась, предвкушая удовольствие, которое при этом получит, потом вздохнула:

— Ну что ж, значит, мне придется нанести традиционный визит, как всегда. Мне просто не остается ничего другого, поскольку у тебя никогда ни на что нет времени. Ума не приложу, как ты нашел его, чтобы познакомиться со своей невестой, да еще чуть ли не украсть ее, но берегись, я надеюсь, что ты мне обо всем подробно расскажешь, когда я приеду к вам в Черринг-Кросс.

— В Черринг-Кросс? — вырвалось у Меган, но она сказала это так тихо, что ее никто не услышал, ибо Маргарет еще не закончила свои наставления.

— Теперь, когда у тебя есть жена, — назидательно говорила старая леди, — ты не можешь проводить все свое время в палате лордов, дорогой мой мальчик. Я ожидаю, что у меня будет куча внучатых племянников и племянниц, которые продолжат славные традиции Сент-Джеймсов.

Тут Маргарет пришлось прервать свою тираду, потому что совершенно неожиданно Девлин громко застонал без всякой на то видимой причины. Но леди Макгрегор так и не успела спросить, что с ним случилось, потому что его красивая молодая жена ни с того ни с сего вдруг обозвала мужа гадким словом, а потом пнула его ногой в голень, и, по-видимому, так ощутимо, что Маргарет сочувственно поморщилась.

Девлин вскрикнул от боли и приподнял ногу, чтобы потереть ушибленное место. Прыгая на одной ноге, он массировал другую и не заметил, как Меган, не дожидаясь его порицаний, куда-то исчезла.

— Девлин, мне кажется не совсем приличным то, что твоя жена поехала верхом на этом животном, — сказала леди Маргарет.

— На каком животном? — Молодой супруг резко развернулся и увидел, что Меган пускает Цезаря в галоп. — О черт! Меган, немедленно вернись!

Он крикнул просто так, почти автоматически, потому что не надеялся, что жена его послушается. Как этого и следовало ожидать, она не послушалась.

Глава 34

Меган мчалась вперед, не обращая никакого внимания на то, куда едет, поэтому в другой городок она попала совершенно случайно. Вернее, это была деревушка не больше Тидэйла. Увидев какую-то закусочную, Меган вспомнила, что у нее нет с собой ни сумочки с деньгами, ни какой-либо вещи, которой можно было бы расплатиться за еду. Те немногие деньги, что у нее были, остались вчера в карете, так же как ее шляпка.

Никаких денег — ни на еду, ни на постель. Как же ей теперь добраться до дома? Но у Меган и в мыслях не было вернуться к мужу. Лучше уж голодать. И потом, у нее же есть Цезарь. На нем она приедет домой гораздо быстрее, за каких-нибудь три дня. А за три дня она от голода не умрет.

Супруг объявится у нее дома только через несколько дней. Меган, конечно, придется уехать с ним, и она уедет, но только затем, чтобы в следующий раз сбежать уже более подготовленной.

У этого плана был один недостаток: Девлин всегда может вернуть ее обратно, если захочет, и ровно столько раз, сколько ему заблагорассудится. Он даже может ее запереть, когда ему надоест гоняться за ней по всей округе. Меган сама дала ему это право, выйдя за него замуж.

Но ведь она выходила замуж вовсе не за него, она выходила за Девлина-конюха… А может быть, он вписал в документы не настоящее свое имя, и тогда она вовсе не является его женой, подумала Меган, но тут же поняла, что пытается принять желаемое за действительное и что рассчитывать на это нельзя: полагая, что он совершает благородный и ответственный поступок, Девлин наверняка все сделал так, как положено.

Видит Бог, теперь Меган совсем не хотелось быть его женой. Она ненавидела Девлина, ненавидела по-настоящему. Он ей лгал, он ее обманул, выдав себя за другого человека, и кто знает, на что он еще способен.

— А почему бы тебе не высказать все это ему в лицо?

— Клянусь, я так и сделаю!

Меган развернулась и снова направилась на север. Погруженная в свои невеселые мысли, она не замечала, куда едет, но Цезарь придерживался единственной имеющейся в этой местности дороги, и через некоторое время Меган совершенно неожиданно почти столкнулась с той самой позаимствованной у леди Маргарет каретой.

Меган остановилась. Девлин тоже. Девушка не слезла с коня. Девлин выпрыгнул из кареты и молниеносно стащил жену с Цезаря, не давая ей возможности опомниться и вновь умчаться на коне, за которым он никогда не смог бы угнаться. Меган была в такой ярости, что даже не заметила этой предосторожности.

— Мне надо многое сказать вам, ваша светлость, — начала Меган, оказавшись в железных объятиях Девлина, который на руках нес ее к карете. Меган вложила в эти слова все презрение, на какое была способна.

— Можешь высказаться в карете, — спокойно ответил Девлин и вдруг взорвался, зло рявкнув:

— Никогда больше не смей садиться на моего коня, если меня нет рядом!

— Твоего коня? Кажется, Цезарь… конь…

— Мой конь.

— Понятно, — жестко сказала Меган. — Очередная ложь, в которую ты к тому же вовлек моего отца.

— Твой отец сказал, что ему трудно будет объяснить окружающим появление у него Цезаря, потому мы и договорились о его временном владении конем. Это была… ну, скажем, полюбовная сделка, заключенная только на время моего присутствия в вашем доме.

— Мне безразлично, каким образом тебе удалось обвести вокруг пальца моего отца. Главное, что это была очередная ложь, Эмброуз Сент-Джеймс!

— Эмброуз Девлин Сент-Джеймс, — поправил он, бесцеремонно заталкивая ее в карету. — Эмброузом меня никто не называет, деточка. Так что и тебе этого делать не следует.

Девлин повернулся и начал привязывать повод Цезаря к экипажу.

— А мне плевать на то, как тебя называют другие! — выкрикнула Меган ему в спину. — У меня есть собственный набор подходящих для тебя имен. Хочешь услышать?

— Нет.

Это на какое-то время охладило ее пыл. Настолько, что Меган даже успела заметить, что, возвращаясь к карете, Девлин прихрамывает. Она многозначительно посмотрела на его ногу и сказала:

— Если ты дожидаешься моих сожалений по поводу того, что я тебя ударила, то совершенно напрасно. Я, наоборот, подумываю, а не проделать ли это еще раз, в то же место, но гораздо сильнее.

— Благодарю за предупреждение и отвечу на любезность любезностью: ударишь одним из острых носов твоих туфелек, немедленно отправишься в путь через всю Англию босиком.

— Ты не посмеешь!

Девлин хмуро взглянул на жену.

— Кажется, мы установили пределы моей дерзости.

— Ты точно такой, каким представлялся. Наверное, это были единственные правдивые слова из всех, которые ты когда-либо произнес! Ты развязный, невоспитанный и наглый тип, и я не стану разговаривать с тобой до конца моих дней.

— Ты готова в этом поклясться?

Разумеется, нет, ибо поток ее брани еще далеко не иссяк:

— Ты самый отвратительный из всех людей, которые когда-либо дышали этим воздухом, самый презренный во всей Англии, нет, во всей Вселенной! И наверняка ты самый ужасный из всех герцогов.

— Прибереги свое последнее суждение, поскольку ты еще не встречалась с этим человеком.

— С каким человеком?

— С его светлостью герцогом Ротстоном. Глаза Меган засверкали от ярости.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что у меня плохой слух или не все в порядке с головой? И что Маргарет Макгрегор вовсе не сестра твоей бабушки? И не говорила, что ожидает племянников и племянниц, которые продолжат род и традиции Сент-Джей…

— Да, да, да! Ты все расслышала абсолютно правильно, — нетерпеливо прервал ее Девлин. — Я и есть четвертый герцог Ротстон. Но, будь добра, вспомни, что с тех пор как мы встретились, я все время играл какую-нибудь роль. Именно это и стало причиной твоих теперешних попреков. Но пойми, мое поведение должно было соответствовать этой роли. Потому-то я и вел себя с тобой совсем не так, как веду себя обычно. На самом деле я очень осмотрительный человек, настолько соблюдающий правила приличия, что меня даже называют старомодным пуританином, хотя я считаю, что это уж слишком.

Но это был совсем не тот человек, в которого она…

— Я не это имела в виду.

— Нет, ты подумала именно это.

— Не лезь не в свое дело!

— Ты хочешь сказать, что вовсе не любишь командовать другими? — спросила Меган. Девлин слегка покраснел.

— Это называется по-другому — быть лидером. Естественно, какие-то черты моего характера проявились и в той роли, которую я играл. Я отнюдь не утверждаю, что был неподражаем в амплуа конюха.

— О, с этим я полностью согласна! Если бы ты блестяще справился с этой ролью, то не был бы таким мерзким!

— Честно говоря, иногда мне даже нравились наши словесные перепалки, ведь я крайне редко позволяю себе так распускаться. Может быть, ты тоже всегда была сдержанной на язык?

Ответив положительно, Меган погрешила бы против истины.

— Это к делу не относится, — сказала она, напустив на себя важный вид. — Но факт остается фактом: с самого первого дня нашего знакомства ты представлялся не тем, кем являешься на самом деле, и я выходила замуж не за герцога.

— Хотя очень этого хотела, — не без иронии напомнил Девлин.

Меган вспыхнула от стыда: она подумала о том дне, когда сказала Девлину, что собирается выйти замуж за герцога Ротстона. Как же он, должно быть, смеялся над ее тщеславными намерениями!..

— Боже мой! — прошептала Меган, ужаснувшись при воспоминании обо всем остальном. — И ты проделал весь этот путь до Гэмпшира только для того, чтобы унизить меня своим мерзким и неуместным предложением, с целью отбить у меня всякое желание выйти замуж за герцога Ротстона, то есть за тебя? Я и не подозревала, что ты до такой степени презирал меня.

Меган больше не испытывала гнева. Она чувствовала себя глубоко оскорбленной. Девлин понял, что причинил ей боль, и поспешил объясниться:

— Черт побери, да я вовсе не по этой причине поехал тогда на бал к Лейтонам. Просто меня раздражало твое упорное желание непременно выйти замуж только за герцога. Я решил, что ты расчетливая и хитрая авантюристка, для которой важнее всего титул и которой совершенно все равно, каков его обладатель, пусть даже он будет последним мерзавцем! И то, что я сделал, было своего рода уроком. Мне и в голову не приходило, что в результате ты и вовсе откажешься от своей затеи.

— Представляю, как ты этому обрадовался! — с горечью сказала Меган. — И как испугался, когда в конце концов моя затея увенчалась успехом. Сейчас ты наверняка считаешь, что глупо попался и что я намеренно сделала так, чтобы оказаться в нынешнем своем положении.

— Не говори ерунды! — негодующе воскликнул Девлин. — Чтобы оказаться в твоем положении, необходимы как минимум двое.

— Но ведь ты тогда был пьян! А я, разумеется, как истая авантюристка, не преминула этим воспользоваться.

— Ты что, не поняла меня? Я ведь сказал, что ошибался, считая тебя авантюристкой.

— Вы отменный лжец, ваша светлость! И снова это доказали.

— Ты мне не веришь? — удивился Девлин.

— Разумеется, не верю! Может быть, ты станешь утверждать, что сделал бы мне предложение даже в том случае, если бы я не была в положении?

Меган, как всегда, вывела его из себя.

— Откуда, ко всем чертям, я могу знать, что бы я сделал в том или ином случае? Теперь это не имеет никакого значения. Ты действительно ждешь ребенка. Мы муж и жена. И ты ведешь себя неразумно.

— Ну конечно, неразумно! Каждый раз, когда я права, ты считаешь меня неразумной.

— Но сейчас ты не права!

Меган обиженно вздернула подбородок и отвернулась:

— Больше я это обсуждать не намерена.

— И слава Богу!

Глава 35

Меган не очень хорошо знала сельские районы Англии и потому не поняла, что где-то на полпути карета сменила направление и теперь ехала в другую сторону. Меган полагала, что ее везут домой, в Саттон-Мэнор, потому что ландшафт показался очень знакомым, но ей и в голову не приходило, что она видела эту местность не на прошлой неделе, а много лет назад. Однако вскоре Меган с удивлением обнаружила, что они подъезжают к Черринг-Кросс — на горизонте вырисовывались очертания великолепного дворца Ротстонов.

Девочкой Меган была околдована зрелищем этого величественного владения. Дворец и сейчас поразил ее: это было огромное, непревзойденной красоты сооружение, достойное королевской семьи. Но к чувству восхищения примешивалась горечь от сознания того, что все это принадлежит ее мужу, а она не хочет и не должна быть его женой.

Сидя напротив Меган, Девлин дремал, а может быть, только притворялся. Последнее время он частенько прибегал к подобным уловкам, по-видимому, для того, чтобы не видеть ее угрюмых взглядов, считала Меган. Девлин уже объяснил ей, почему стал конюхом поневоле. Однако имена Фредди и Сабрины ей ничего не говорили, поэтому девушка не поверила в значительность причины, по которой он должен был скрываться. Но определенные выводы сделала.

— Ты сказал моему отцу о том, что в действительности ты герцог Ротстон, не правда ли? Именно поэтому он был так рад, что я выхожу за тебя замуж. Я права? — спросила она Девлина.

— Я сказал ему об этом, чтобы упростить дело.

— А мне ты не мог этого сказать?

— Но ты так упивалась своим чувством негодования из-за предстоящего брака с простым конюхом, что я решил не портить тебе настроение, — не открывая глаз, проворчал Девлин.

Нет, с этим человеком просто невозможно разговаривать серьезно. Но Меган не привыкла молча переживать свои горести. Она должна выяснить все до конца, чтобы не оставалось никаких сомнений, которые ее уже измучили. Меган наклонилась, чтобы растормошить Девлина.

— Не делай этого! У тебя сейчас совсем не то настроение. Неужели ты собираешься затеять с ним ссору? Ведь через несколько минут вас встретят его слуги. Не думаю, что твое поведение произведет на них хорошее впечатление.

— Согласна.

— Еще бы! Чего стоит одно то, что ты жалеешь его! «Ах, зачем он на мне женился!» Скажите, пожалуйста! Да пусть хоть его слуги порадуются за хозяина, пока не узнают тебя как следует.

— Ну знаешь! С тобой сегодня невозможно разговаривать! Между прочим, его действительно можно только пожалеть — ведь я сломала ему жизнь.

— А твоя собственная жизнь? Она ведь тоже сломана.

— Но по моей вине!

— Ага! Давно пора об этом вспомнить!

— А я и не забывала. Но раньше я думала, что испортила жизнь Девлину, а она у него и без того уже была испорченной. И у меня были все основания полагать, что брак со мной положительно скажется на его судьбе, хотя сам он думал как раз обратное. Теперь же оказалось, что я сломала жизнь не конюху Девлину, а герцогу Ротстону. А это в корне меняет дело. И нет ничего удивительного, что он меня так ненавидит.

— Вместо того чтобы сыпать соль на свои раны, тебе следовало бы поискать во всем этом и хорошие стороны.

— Да что тут может быть хорошего?!

— Как насчет того, что в конце концов ты добилась своего — стала герцогиней?

— Да. Но непременным пунктом моего первоначального плана была его любовь ко мне. А он меня ненавидит.

— Хорошо, оставим это. Тогда как насчет того, что теперь ты будешь жить в Черринг-Кросс?

— Меня это больше не волнует.

— Лгунья, ведь ты влюблена в этот дом.

— Влюблена? Тиффани абсолютно права — он чертовски смахивает на мавзолей.

— Но это куда лучше, чем конюшня. — Что верно, то верно.

— Что-то ты притихла, — раздался мягкий голос Девлина. — Нервничаешь?

Меган мельком взглянула на него и снова уставилась в окно.

— Как точно ты рассчитал время: проснулся как раз перед нашим прибытием, — буркнула она.

— Так уж я устроен — у меня внутри словно находится будильник.

Меган фыркнула.

— Кстати, я нисколько не нервничаю. И не притихла. Ты просто забыл: ведь я часто разговариваю сама с собой.

— Ты права, я действительно про это забыл. А те люди, которые разговаривают сами с собой, не нуждаются в собеседниках, да? Как-нибудь позволь мне хоть краем уха послушать такой разговор. Должно быть, это очень интересно.

Меган оценила его шутку, подумав, что это гораздо лучше, нежели раздражение, которое Девлин выказал при первом ее упоминании о своей странной привычке.

— Думаю, тебе мои разговоры и правда покажутся интересными, поскольку обычно в них идет речь о тебе. Но боюсь, что ты вряд ли сможешь их услышать. Эти разговоры — сугубо личные и абсолютно молчаливые.

— Ты хочешь сказать, что вслух сама с собой не говоришь?

— Разумеется, не говорю! Девлин нахмурился.

— Это меняет мое представление о тебе, Меган. Меган пожала плечами; она вспомнила, что сама дала ему повод считать ее немного придурковатой, рассказав о беседах со своим внутренним голосом. Надеялась, что подсказывает ему выход из создавшегося положения: дескать, он имеет полное право отказаться от брака с особой, у которой голова не совсем в порядке. Девлин тогда просто взбесился…

— Я не виновата, что ты неверно истолковал мои слова.

— Не виновата?

Карета остановилась, и Меган не пришлось отвечать на провокационный вопрос. Обычно Девлин сам открывал дверцу, но на сей раз он оказался не таким проворным, и его опередили выбежавшие навстречу лакеи. Как только выяснилось, что прибыл не какой-то гость, а сам герцог, из дома высыпали остальные слуги. По дороге от экипажа до дома Меган услышала столько обращений «ваша светлость», что надеялась не услышать их больше никогда в жизни. Но это оказалось пустяком по сравнению с той суматохой, которая поднялась, когда они вошли в холл гигантских размеров: казалось, каждый из слуг жаждал поприветствовать хозяина, и поднялся невыносимый гвалт. Чудом выбрав момент, Девлин представил свою супругу, после чего со всех сторон снова понеслось:

"Ваша светлость», «Ваша светлость»…

Меган сама не знала, как ей удалось все это выдержать: дворецкий Джон и экономка миссис Бриттен наперебой представляли ей домашнюю прислугу, преисполненные решимости назвать по имени и упомянуть должность каждого из присутствующих. Все были очень доброжелательны, приветствовали ее сердечно и с искренней радостью, и постепенно у Меган спало нервное напряжение (а она сильно нервничала, хоть и не призналась в том Девлину), и девушка почувствовала себя почти как дома.

Девлин улучил минуту, чтобы понаблюдать со стороны за ее поведением, и был поражен тем, что увидел совсем иную Меган, которую он раньше не знал. Он, герцог, совершил немыслимое: привел в дом жену, заранее не предупредив домашних и тем самым не дав им возможности все подготовить для достойного ее приема. А между тем Меган умело, тактично и естественно охлаждая пыл наиболее ретивых, заверяла их, что сначала хотела бы осмотреть сад, а затем сам дом. Она знала, что делает, — ведь конюшни располагались в саду! Кроме того, слугам предоставлялось время, необходимое для подготовки предназначенных для нее апартаментов.

Девлин слишком волновался при встрече Меган с Маргарет Макгрегор и не обратил особого внимания на поведение жены и даже на то, что она говорила его тете. Но на этот раз он прислушивался к каждому ее слову и следил за каждым ее жестом, с удивлением и удовольствием наблюдая, с какой грацией и достоинством истинной леди держится Меган. Постепенно удивление Девлина перешло в восхищение, и сами собой у него вырвались слова:

— Боже мой, глазам своим не верю! Куда девалась моя прежняя деточка?

В ту же секунду Девлин понял, что допустил ошибку. Он увидел, как напряглась и застыла у Меган спина, как девушка обернулась… и вздрогнул от неожиданности, внезапно почувствовав острую боль в голени. Он заметил, как испуганно расширились глаза Меган, когда до ее сознания дошло, что муж спровоцировал ее на такой грубый и недостойный поступок на глазах у всех домашних. Поэтому Девлин нисколько не удивился, когда девушка, разрыдавшись, выбежала из холла.

Герцог, как и всякий другой, хорошо знал, что первые впечатления — самые стойкие. Он сам своими необдуманными словами все испортил: знакомство Меган с его слугами оказалось скомканным, легкость и естественность сменились ощущением неловкости… Нет никакого оправдания подобной оплошности, разве что то напряжение, в котором он пребывал последнюю неделю. Впрочем, в таком состоянии он находился все время с тех пор, как впервые увидел Меган…

Не в силах что-либо изменить, Девлин попытался хоть как-то объяснить слугам суть происшедшего.

— Мы долго путешествовали, целых две недели. Естественно, моя жена очень утомилась и поэтому… сама не своя.

— Должно быть, вы тоже утомлены до предела, — произнес стоящий рядом с ним Джон. Дворецкий служил Ротстонам тридцать с лишним лет, и это позволило ему смело добавить:

— Я просто не помню, чтобы вы когда-нибудь прежде совершали подобную глупость, ваша светлость.

Раздалось несколько возгласов одобрения, тихих, но вполне выразительных. Девлин понял, что вина за случившееся возлагается на истинно виноватого, и от облегчения чуть не рассмеялся, но вместо этого вполне серьезно изрек:

— Ты прав, Джон. Честно говоря, с той самой минуты, как герцог Ротстон повстречал эту юную леди, он совсем перестал походить на себя самого.

— Осмелюсь предположить, сэр, что это любовь, — осторожно заметила миссис Бриттен.

— В самом деле? Тогда стоит к этому привыкнуть, верно?

Слуги снова заулыбались, что было весьма кстати: теперь Девлин мог спокойно удалиться, чтобы заняться поисками разъяренной супруги. На сей раз он должен искренне и серьезно извиниться перед ней, если, конечно, ему удастся сделать это до того, как она в очередной раз ударит ногой по его многострадальной голени. Нет, он решительно отказывается снова терпеть эту адскую боль: надо будет непременно купить взбалмошной и упрямой жене мягкие туфельки. Самые мягкие, какие только найдутся!

Глава 36

В конюшнях Меган не было. Девлин несколько растерялся, так как был совершенно уверен, что обнаружит ее именно здесь. Зная, как его жена любит лошадей, он в глубине души рассчитывал на то, что, увидев прославленных чистокровок из Черринг-Кросс, она будет очарована, гнев и обида пройдут или по крайней мере станут немного меньше. Меган смягчится и сможет спокойно его выслушать…

Наконец один из садовников сказал, что видел, как герцогиня направлялась к озеру. На какой-то миг Девлина охватила паника: Меган в отчаянии, она обижена, оскорблена в своих лучших чувствах и вполне может… Представив себе эту картину, Девлин содрогнулся. Садовник был поражен редким зрелищем: герцог Ротстон сломя голову понесся вниз, вдоль обсаженной деревьями аллеи.

Девлин увидел Меган еще издали — она сидела на берегу неподалеку от лодочной пристани. Волосы свободно рассыпались, словно яркая мантия. Ее юбки были подняты до колен, а одна нога опущена в ледяную воду.

Сначала Девлин готов был благодарить эту ледяную воду за то, что она помешала Меган броситься в озеро-, если, конечно, у его жены было именно такое намерение. Но теперь, когда герцог постоял несколько минут, молча глядя на Меган, он понял, насколько нелепыми были его опасения. Его герцогиня отнюдь не из тех, кто, будучи в расстроенных чувствах, способен навредить себе. Она настолько избалована, что заставит страдать и обидевшего ее человека. Нет, пожалуй, избалованность тут ни при чем. Мстительность присуща большинству людей. В этом смысле он и сам не безгрешен…

Девлин осторожно приблизился. Меган услышала шаги и замерла, но не обернулась, чтобы узнать, кто нарушил ее покой. Неужели она все еще плачет? Боже! Девлин надеялся, что нет. Он предпочел бы этому любое самое буйное проявление ее нрава, потому что, как и большинство мужчин, при виде женских слез становился совершенно беспомощным.

Памятуя об этом, герцог задал единственный вопрос, на который Меган при ее характере должна была неминуемо ответить:

— Ты ударила ногу, да?

И чуть не ахнул от удивления, когда в ответ услышал лишь тихое «да».

Девлин опустился перед ней на колени прямо на мягкий песок. Он поднял руки, чтобы обнять Меган и привлечь ее к себе, но вовремя остановился, испугавшись, что девушка может упасть в воду, пытаясь от него увернуться.

— Прости меня, Меган.

— За что?

— За то, что помешал тебе.

Она молча надела чулок и туфельку и только тогда угрюмо ответила:

— Здесь не за что прощать.

— Тогда за мои необдуманные слова?

— И это тоже не нуждается в прощении.

— За то, что я так удивился твоему безупречному поведению? — сделал еще одну попытку Девлин.

— Возможно, именно за это.

Девлин с облегчением сам себе улыбнулся, к счастью, Меган этого не заметила.

— Между прочим, ты держалась просто великолепно, и никто не винит тебя за… за то, что ты ударила себе ногу. Все обвинения были направлены по нужному адресу. Более того, мой дворецкий уверял меня, что никогда в жизни я не вел себя столь глупо.

— Никогда в жизни? Я с ним не согласна. Лично я могу припомнить множество случаев…

— По-моему, одного извинения вполне достаточно, детка. При этих словах Меган вскочила, да так резко, что локтем угодила ему в подбородок. Она испуганно ойкнула, но тут же не без иронии сказала:

— Подходить ко мне слишком близко довольно рискованно, не правда ли?

— Вовсе нет. Холодная вода успокаивает не только страсть, но и нервы.

— Но ты ведь не стал бы бросать меня в воду? — ответила Меган и, к немалому удивлению Девлина, рассмеялась.

— Наверное, нет. У твоей юбки такой громоздкий шлейф, что мне скорее всего пришлось бы прыгать следом, чтобы тебя спасать. А мне бы этого совсем не хотелось, потому что, уверяю тебя, мое озеро гораздо холоднее твоего пруда.

— Я даже не помню, чтобы здесь вообще было озеро.

— Разумеется, не помнишь — ведь ты не могла оторваться от конюшен и не успела изучить все остальное.

В его словах Меган послышался некий злой намек, но она решила не обращать на это внимания.

— Ты ошибаешься, — спокойно ответила она. — Я видела тогда не только конюшни. Одна из твоих горничных, очевидно, желая пустить пыль в глаза, показала нам с Тиффани твой личный кабинет, правда, только в щелочку.

— Ну и каково было ваше впечатление?

— О, разумеется, огромное! Теперь ты понимаешь, почему мне так хотелось выйти замуж за герцога Ротстона?

Ее шпилька задела Девлина за живое. Ему следовало бы догадаться, что Меган не простит его так легко за то, что он выставил ее в неприглядном свете, и так или иначе найдет способ с ним расквитаться. И она нашла такой способ, причем весьма удачный — нанесла удар по больному месту.

— Помнится, ты говорила, что хочешь этого из-за моих конюшен, — с обманчивой мягкостью произнес герцог.

— И из-за этого тоже, — улыбнулась Меган и не спеша направилась к дому, даже не подозревая, что оставляет Девлина в самом мрачном настроении.

Он не пошел вслед за ней — боялся наговорить лишнего — и целый час просидел на берегу, предаваясь грустным размышлениям. И ни разу за все это время ему не пришло в голову, что Меган просто дразнит его. Причина, по которой бывшая мисс Пенуорти хотела стать герцогиней, действительно была для Девлина больной темой, и он думал, что Меган это понимает.

— До меня дошли слухи, что сразу же по прибытии ты повел себя далеко не лучшим образом, — без всяких предисловий заявила вдовствующая герцогиня Ротстон, без стука входя в кабинет Девлина. — Жаль, что меня не было. Но, Боже, Девлин, что ты с собой сотворил? Ты выглядишь просто неприлично; немедленно прикажи своему парикмахеру тебя постричь!

Девлин откинулся на спинку кресла и стал накручивать на палец один из своих длинных локонов.

— Тебе не нравится? Ничего не поделаешь, такое случается, когда человек живет в деревне. Не хочешь ли узнать, что еще с ним может случиться?

— У меня такое впечатление, что мое присутствие раздражает тебя, мой мальчик!

— Вполне возможно.

— Хорошо. Постараюсь не мозолить тебе глаза. — И герцогиня села в стороне от Девлина; теперь он видел лишь ее силуэт. — Ну-с, так что же еще может случиться с человеком, живущим в деревне?

— Он может сойти с ума.

— Это не приходило мне в голову, но думаю, такое вполне возможно. Что еще?

— Он может жениться.

— Так, значит, Джон не шутил? Ты и правда привез в дом жену?

— Я называю ее по-разному, но слово «жена» отнюдь не является в этом перечне главным.

Люсинда Сент-Джеймс изогнула посеребренную сединой бровь.

— Уже неприятности? Девлин фыркнул:

— Уже? Ничего кроме.

— Пожалуй, мне следует составить собственное мнение, поскольку ты сейчас сильно раздражен и… Но где же она? Девлин пожал плечами:

— Скорее всего в конюшне.

Теперь уже обе серебристые брови герцогини от удивления взметнулись вверх — часы показывали десять вечера.

— Так поздно?

— Время не имеет для нее никакого значения, если речь идет о посещении конюшни.

Герцогиня собралась что-то сказать, но передумала.

— Это меня не касается.

— Надеюсь, — сухо ответил Девлин.

— Ладно, не томи меня, скажи наконец, кто же она?

— Дочь сквайра Пенуорти.

— Черт возьми, ну и дела! — произнесла герцогиня, улыбаясь так многозначительно, что Девлин сразу догадался о том, что уже подозревал.

— Этого следовало ожидать. Но что навело тебя на странную мысль, что мне понравится эта рыжая?

— Послушай, да откуда мне было это знать? — с невинным видом спросила герцогиня.

— Но ведь ты на это рассчитывала?

— Предположим.

— Соблаговоли сказать почему.

— Я видела ее несколько лет назад.

— Это мне известно, к великому моему сожалению. Услышав сие таинственное признание, бабушка удостоила внука негодующим взглядом — она не любила, когда ее перебивали.

— Тогда тебе, наверное, известно и то, что отец Меган привозил девочку сюда, чтобы купить одну из наших породистых кобыл.

— Угадай, как она назвала эту кобылу.

— Наверняка дала ей какое-нибудь совершенно нелепое имя. В конце концов, она тогда была всего лишь ребенком и…

— Я и сам всегда считал это имя нелепым. Поэтому и просил, чтобы меня им никогда не называли. Брови герцогини снова взлетели вверх.

— Неужто Эмброуз?

— Сэр Эмброуз, если быть точным, — ответил Девлин, и герцогиня разразилась смехом. — Не вижу в этом ничего смешного, — зло буркнул ее внук.

— Конечно, не видишь. И немудрено, дорогой мой мальчик! Потому что ты — такой же пуританин, каким был твой дед в семьдесят лет. Это от чрезмерной работы и отсутствия времени на все остальное, от чего я все время и пытаюсь тебя избавить. — Слишком долго ты был под его крылышком, и в этом твоя беда. Но я тебе вот что скажу: он не был таким, когда я выходила за него замуж! А ты еще слишком молод и не должен следовать по его стопам, он стал чопорным и надутым пуританином к семидесяти, а ты уже…

— Я не считаю себя пуританином. И Меган тоже!

— Ах вот как! И Меган тоже? Рада это слышать. Мои надежды оказались не напрасными. Эта девушка производит сильное впечатление, по крайней мере на меня. Все эти годы я не раз замечала, что думаю о ней.

— Что же такого особенного сделала эта дерзкая девчонка? Подожгла всю мебель? С ее горячим темпераментом это было бы неудивительно.

Герцогиня довольно усмехнулась.

— Никакого горячего темперамента я не заметила. А вот необычайную живость характера и удивительное не по годам очарование заметила. Она была обворожительной девчушкой, такая открытая, такая непосредственная. И было совершенно очевидно, что со временем она станет настоящей красавицей. Ведь она красивая?

— Нет равных, — нехотя проворчал Девлин.

— Тогда почему ты так злишься? Не вижу ничего плохого в том, что отправила тебя в Тидэйл — встреча с Меган могла оказать на тебя только благотворное влияние и уж никак не заставила бы так сердиться. Поэтому я не могу понять…

— Роль Купидона тебе не подходит, — недовольно изрек Девлин. — Ты видела Меган Пенуорти всего один раз, да и то шесть лет тому назад, когда она была двенадцатилетней девочкой. И впечатление от этой единственной встречи оказалось настолько сильным, что ты решила бросить на растерзание волкам своего внука! Я очень в тебе разочарован.

— Понятно. Значит, волкам?

— Ну мегерам!

— Таким своеобразным способом ты пытаешься меня убедить, что Меган Пенуорти отнюдь не такая, какой она мне кажется?

— Вовсе нет. Не сомневаюсь, что она именно такая и во многом осталась прежней очаровательной девочкой, просто я не принадлежу к числу тех людей, которым общение с ней доставляет огромное удовольствие.

Герцогиня устало вздохнула.

— Будь любезен вспомнить, что не по моей вине ты вынужден был на время исчезнуть. Я всего лишь воспользовалась этой ситуацией, по своему усмотрению выбрав место твоего добровольного изгнания. Всю свою сознательную жизнь ты провел в ожидании брака с Марианной и, естественно, ни на кого другого не смотрел. Но брак не состоялся, помолвка была расторгнута, и следовало немедленно подыскать другую невесту. Но ты этого не сделал. Решив, что потерял веру в настоящую любовь, ты полностью ушел в дела, иногда отвлекался от них на общение с друзьями. Между тем ты отлично знаешь, какая на тебе лежит ответственность. Ты должен выполнить свой долг — жениться и произвести на свет наследника рода Ротстонов.

— Старая песня… — проворчал Девлин.

— Да! Потому что настаивать на этом — мой святой долг, а уж я о своем долге никогда не забываю.

— Но разве я свой долг не исполнил?

— Перестань огрызаться! — потеряв терпение, сердито воскликнула герцогиня. — Да, ты женился. Но если эта девушка тебе не нравится, зачем ты это сделал?

— Кто сказал, что не нравится? Не нравится ее отношение ко мне — так будет вернее. Но какого черта?! Это не имеет значения и не мешает мне желать ее каждый раз, когда она проходит мимо, и даже тогда, когда ее нет рядом, желать в любое время дня и ночи, если уж на то пошло!

— Сделаю вид, что ничего этого не слышала.

— Прошу прощения!..

— То-то же! — возмущенно ответила герцогиня. — Ну а теперь, Девлин, прежде чем я дойду до белого каления, скажи мне наконец, в чем истинная причина твоих горестей?

— Она меня не любит.

Глава 37

— Он меня не любит.

Крайне удивленная тем, что Меган ответила на ее вопрос точно так, как ответил на него прошлым вечером Девлин, Люсинда Сент-Джеймс откинулась на спинку кресла и задумалась. Она ожидала совсем иного — может быть, вспышки гнева, как проявления слишком эмоционального характера, о чем говорил Девлин, или надменного безразличия. В конце концов, что касается красоты, то крошка превзошла все ожидания Люсинды. И герцогиня даже не предполагала, что увидит ее в столь же подавленном настроении, в каком пребывал ее внук, когда она задала ему тот же самый вопрос.

Она заехала к молодой герцогине Ротстон ранним утром и была принята в парадной гостиной, которая представляла собой огромное роскошное помещение, где Девлин обычно проводил встречи. Эта комната, по длине превышавшая тридцать футов, отделяла его личные покои от апартаментов жены.

Поначалу Меган держалась несколько скованно, но после того как они вспомнили свою первую встречу, стала менее церемонной, и на какое-то мгновение герцогиня вновь увидела перед собой жизнерадостную и простодушную девочку, какой Меган была шесть лет назад. Правда, тогда глаза ее не омрачала та глубокая печаль, которую теперешняя Меган старалась скрыть. Это и побудило Люсинду задать ей свой вопрос, с которым она накануне обратилась к Девлину. Ответ Меган стал для нее своего рода откровением.

— Что заставляет тебя так думать? — осторожно, мягким, проникновенным голосом спросила Люсинда, ибо прекрасно понимала, что там, где речь идет о сердечных делах, требуется предельная деликатность.

— Если мужчина любит тебя, он должен сказать об этом, верно? — ответила Меган.

— Пожалуй, ему действительно следует это сделать.

— Ну а Девлин сказал, что я погубила его жизнь. Понимаете, он не хотел на мне жениться. Он приложил массу усилий, чтобы отговорить меня от этой идеи.

— Идеи? — сказала Люсинда. — Стало быть, ты уже заранее решила выйти за него замуж?

— За герцога, а не за него.

— Но, дорогая моя, он и есть герцог.

— Теперь я это знаю, но не знала, когда выходила за него замуж.

— Тогда за кого же, по-твоему, ты выходила замуж?

— За конюха. Разве вы не знали, что Девлин выдавал себя за конюха?

— Он вынужден был так делать, но теперь, слава Богу, вся эта история закончилась, так что оставим эти глупости… Неужели ты нисколько не рада тому, что в конце концов твой супруг оказался не конюхом, а герцогом?

— Рада? — воскликнула Меган. — Он обманул меня. Я была чертовски зла! О! Прошу прощения, ваша светлость!

— Дорогая, мы теперь члены одной семьи, и я надеюсь, что ты станешь называть меня просто герцогиней и не будешь стесняться говорить и делиться всем, что у тебя на душе, — плохим и хорошим. — Старая леди наклонилась и доверительно шепнула ей на ухо:

— Я ведь и сама иногда не прочь выругаться. Заметь, не в обществе и не там, где меня мог бы услышать мой драгоценный внучек. Он считает меня чем-то вроде ангела во плоти — как и должно быть — и если обнаружит, что я отнюдь не безгрешна, то мне будет трудно делать ему выговоры за ругань, правда?

Меган кивнула в знак согласия и улыбнулась, и с этого момента они стали друзьями.

— Мне очень жаль, что я иногда бываю несдержанна на язык. Но с другой стороны, Девлин получает такое удовольствие, осуждая мои дурные привычки, что, пожалуй, было бы эгоистичным пытаться избавиться от них.

Люсинда рассмеялась.

— Ты именно то, что нужно этому мальчишке, — твердо заявила она. — Кто-то ведь должен наконец вытрясти из него надменность и высокомерие.

— Он так не считает, — ответила Меган, снова впадая в уныние.

— Ты все еще недовольна тем, что он герцог, а не конюх?

— Да! То есть нет… не знаю, — со вздохом сказала Меган.

— Одно я знаю совершенно точно: он считает, что ты в восторге от его титула и его конюшен. Меган состроила гримаску.

— Это говорит о том, какой он непроходимый тупица. Я сказала, что собираюсь выйти замуж за Эмброуза Сент-Джеймса только для того, чтобы положить конец всем унижениям и оскорблениям Девлина-конюха, которые я терпела от него с тех самых пор, как он появился в Саттон-Мэнор. Конечно, так просто он этого оставить не смог: ему непременно хотелось выяснить, почему я остановила свой выбор именно на герцоге Ротстоне. Но я вовсе не была намерена сообщать настоящую причину своего замысла. Ведь его это никак не касалось. Поэтому я сказала, что мне нравится титул герцога и его конюшни — просто для того, чтобы отделаться от дальнейших расспросов. — И тут Меган испуганно раскрыла глаза: она все поняла. — Боже мой! На его месте я бы тоже пришла в бешенство: ведь он и был этим герцогом!

— Ты даже не представляешь, до какой степени он был раздосадован твоими словами, моя дорогая, — засмеялась Люсинда. — Но главное даже не это. Сколько я себя помню, из-за этого мальчишки женщины постоянно теряли голову. То же было и с его отцом, и с моим мужем. Эти окаянные Сент-Джеймсы необыкновенно красивы! И естественно, мой милый мальчик был просто потрясен, встретив наконец девушку, которая не только выказала полное безразличие к его чарам, но, более того, заявила, что для нее гораздо важнее его конюшни. Господи! Хотелось бы мне видеть выражение его лица, когда он это услышал! Конечно, ты даже не подозревала, что совершенно выбила его из колеи, столь ощутимо щелкнув по носу.

— А жаль, поскольку это одно из моих маленьких удовольствий, — простодушно сказала Меган.

— Я так и думала, — усмехнулась Люсинда. — Но, если позволишь, в чем же все-таки истинная причина твоей охоты именно за герцогом? Меган пожала плечами.

— Это достаточно веская причина, хотя вам она может показаться глупой. Дело в том, что леди Офелия Тэккерей, самая знатная особа в нашей округе, унизила меня, выказав крайнее пренебрежение. Я ждала два года и надеялась получить приглашение хотя бы на один из тех светских раутов, которые она устраивала у себя в доме каждую неделю, но все кончилось тем, что в один прекрасный день она ясно дала мне понять, что этого приглашения мне не видать как своих ушей. О том, как она это сделала, я даже не хочу вспоминать… Тиффани уверяет, что всему виной моя внешность — вы ведь помните Тиффани, мою самую любимую подругу, она была со мной в тот день, когда мы купили Сэра Эмброуза?

— Да, но…

— Кстати, Девлин был очень обижен тем, что я назвала свою лошадь одним из его имен. Но я полагала, что тем самым делаю герцогу комплимент, мне казалось, что прекрасней моей лошади нет. Но Девлин не считает это комплиментом.

— И абсолютно прав, — сухо проговорила Люсинда.

— Так вот, Тиффани уверена, что леди Офелия не желала меня видеть ни на одном из своих приемов только потому, что имеет трех дочерей, которых пытается выдать замуж. Допустим, и все же… так и не получить приглашения, хотя почти все в нашей округе побывали у нее хотя бы раз… Значит, дело не в моей внешности, а во мне самой. Вот тогда я и решила выйти замуж за человека с более высоким титулом, чем у нее — она графиня Веджвуд, — и таким образом поставить ее на место. Мое намерение может показаться вам глупым и недостойным, а я сама — мелочной и мстительной. Наверное, так оно и есть, но в какой-то степени меня оправдывает то, что я была крайне оскорблена поступком леди Офелии.

— Но почему именно Девлин?..

— Он был единственным герцогом, которого я знала, кроме того, мне действительно нравятся его конюшни. Но сначала мне надо было встретиться с ним и влюбиться, это было непременное условие, которое я себе поставила, и ни Тиффани, ни я сама не допустили бы, чтобы оно оказалось невыполненным. Потому что я отнюдь не собиралась портить себе жизнь только ради того, чтобы утереть нос леди Офелии. Я обязательно должна была полюбить или по крайней мере иметь уверенность, что смогу это сделать в дальнейшем. В противном случае любые высокие титулы утрачивали для меня всякое значение. Разумеется, я не сочла нужным говорить все это Девлину. А он твердо решил заставить меня отказаться от идеи выбрать именно его.

— Не раскрывая своего инкогнито? Как же он это сделал?

— Девлин сказал мне, что герцог — негодяй, грубиян, распутник и соблазнитель невинных девушек.

— Он вовсе не такой, — обиженно проговорила Люсинда.

— Именно так я и ответила Девлину. Конечно, в то время я еще не видела герцога и, выходит, защищала человека, которого даже не знала. Ну а потом Девлин сделал все так, чтобы доказать мне правильность своих суждений: он появился на маскараде у Лейтонов, куда я тоже была приглашена, появился, естественно, уже в качестве герцога, и, познакомившись со мной, предложил мне стать его любовницей.

— О нет!

— Да!

— Но это на него не похоже!

— К сожалению, не могу с вами согласиться. Это лишь одно из множества оскорблений, которые я от него получила. И у него еще хватило наглости прикинуться удивленным, когда, вернувшись, я рассказала ему — конюху Девлину, — что надеюсь никогда больше не встречаться с герцогом.

— Могу я спросить, как вам удалось после всей этой грязи оказаться у алтаря?

— Во всей этой грязи, как вы сказали, виновата я сама, хоть и не собираюсь ему в этом признаваться. Дело в том, что, сама того не ведая и не желая, я поступила так, что Девлин совратил меня. И все из-за моего проклятого любопытства! Но то, что было связано только с поцелуями, оказалось таким… таким прекрасным… И я совсем не думала о том, что будет после. Мне было все равно. И Девлину тоже. Он сам это сказал. А потом… Ему это совсем не понравилось, и он заявил, что наш брак будет чисто формальным.

Услышав последнюю фразу Меган, Люсинда мгновенно справилась со своим замешательством.

— Как бы не так, черт побери! — гневно возопила она. — Он не должен поступать подобным образом! Он ответственен за продолжение рода! Ему нужен наследник! А как он сможет с этим справиться, если он не… ну если…

— Но он уже с этим справился, — тихо проговорила Меган. — И скоро появится на свет новый герцог Ротстон — если ребенок, которого я ношу под сердцем, окажется мальчиком. Разве Девлин не сказал вам, что я жду ребенка и поэтому мы вынуждены были пожениться?

— Нет! Этот окаянный мальчишка, должно быть, забыл упомянуть о таком пустячке.

Глава 38

Два дня спустя Меган зашла в конюшню, где с удивлением и радостью узнала о том, что по распоряжению Девлина для нее в Черринг-Кросс доставили Сэра Эмброуза. Теперь у нее появился повод поговорить с Девлином — она должна найти его и поблагодарить за внимание и заботу. Меган понимала, как это нелепо — искать повод для беседы с собственным мужем, и тем не менее вынуждена была это делать, ибо в противном случае пострадало бы ее самолюбие.

После их прибытия в поместье Меган крайне редко видела Девлина, а говорила с ним еще реже. Накануне вечером ее отвели в парадную столовую, где супруги должны были ужинать вдвоем — герцогиня подозрительно отсутствовала, — но они сели на разных концах стола длиной в двадцать футов, а это отнюдь не способствовало задушевной беседе. Меган отметила то, как сильно переменился Девлин, но комментировать это не стала. Элегантная одежда, безупречные манеры, официальная вежливость, надменный безразличный взгляд… От бывшего конюха не осталось и следа, теперь перед ней был истинный герцог — с головы до пят. Впрочем… что касается головы, то это, пожалуй, единственное, что напоминало ей прежнего Девлина. Он так и не постриг волосы. Сегодня за завтраком герцогиня жаловалась, что он не сделал подобающую прическу специально, чтобы ее позлить. Меган же подумала, что причина совсем в другом — просто Девлин хочет, чтобы его жена всегда помнила, за кого выходила замуж. Как будто об этом можно забыть!

Вчера вечером, прежде чем отправиться в свою спальню, она сделала Девлину всего лишь одно замечание, да и то только потому, что два часа вежливого молчания за длинным столом подействовали ей на нервы, кроме того, она пока еще не была готова подвергнуть Девлина нападкам в его новом качестве.

— Теперь совершенно ясно, почему из тебя получился такой паршивый конюх. Если когда-нибудь еще надумаешь изображать простого труженика, оставь дома свои великолепные рубашки вместе со своим высокомерием.

— Меган тут же пожалела о сказанном — в ответ Девлин, явно желая досадить ей, лишь снисходительно поднял брови.

Да, от прежнего Девлина только и осталось, что стремление хоть чем-нибудь вывести Меган из себя. Во всем же остальном… Тот корректный, лощеный, невозмутимый, словно засушенный лорд, который вчера вечером сидел за столом напротив нее, ничем не напоминал ее Девлина и вызывал у Меган только скуку. Но как бы то ни было, надо попытаться как-то поладить с ним. Вот почему Меган так обрадовалась, найдя повод поговорить с ним. Она постарается быть милой и покладистой, как говорится, протянет ему оливковую ветвь мира. В конце концов, он ее муж, не важно, хороший или плохой. И она должна быть с ним и в радости, и в горе. А от горя они, кажется, оба устали. Так зачем все усугублять? Меган вошла в дом через боковой вход; коридоры здесь напоминали лабиринт, но почти все они вели в основное помещение, где находился кабинет Девлина. Девушка была уже возле дверей, когда услышала гневный голос, который показался ей знакомым.

— ..и не говори мне, что его здесь нет, когда я отлично знаю, что он здесь. Шпионы, которые наблюдают за домом днем и ночью, донесли мне, что он вернулся, и точно сообщили когда. Так что прочь с дороги, Джон!

Меган поспешно спряталась за угол как раз в тот момент, когда Девлин открыл дверь кабинета.

— Ты искал меня, Фредди? — тихо спросил он.

— Ну, перестал наконец скрываться? — с места в карьер начал Фредерик Ричардсон. — И куда ты, дьявол тебя возьми, запропастился. Дев, если сотня проклятых ищеек не могла тебя найти? Сбежал в Америку?

— Я думал, ты знаешь меня несколько лучше. Я бы ни за что не стал вновь терпеть морскую болезнь, даже ради того чтобы сохранить твою мерзкую шкуру.

— Мою?! — негодующе воскликнул маркиз. — Ты, наверное, забыл, кто кого вызвал на дуэль!

— Ну что ж… Надеюсь, ты принес пистолет? — Девлин по-прежнему был подозрительно спокоен, даже равнодушен, и это сильно тревожило Меган.

— Да, черт возьми! Он у меня где-то здесь. Пока Фредди рылся в карманах, Девлин шагнул вперед и, застав маркиза врасплох, ударил его кулаком так, что сбил с ног.

— Получи мой должок, — с явным удовлетворением произнес Девлин, проявив наконец хоть какие-то признаки эмоций.

— Черта с два!

— Да, да! И пожалуйста, не думай, что я всего лишь расплатился с тобой за тот удар, который ты тогда мне нанес. Ты должен понимать, чего мне стоили ложные обвинения твоей сестры и твоя тупоголовость. Я ни за что не отправился бы в самую глушь Девоншира, если б не твой буйный нрав. Именно по твоей вине я сейчас так страдаю! Весьма тебе признателен! — Разрядив наконец эмоции, Девлин скрылся в своем кабинете, с треском захлопнув дверь перед самым носом друга.

— Что он этим хотел сказать, разрази его гром? — недоуменно спросил Фредди, поднимаясь с пола.

— Не могу знать, милорд, — корректно ответил Джон, но тут же все испортил, не преминув высказать свое мнение:

— Возможно, он имеет в виду трудности супружеской жизни.

— Супружеской?! — изумленно воскликнул Фредди. — Так он женился?! Не может быть!

— Уверяю вас…

Не дождавшись окончания фразы, маркиз без приглашения вихрем ворвался в кабинет Девлина. Меган повернулась, чтобы незаметно уйти. У нее разрывалось сердце. Теперь она совершенно точно знала, что на ее совести — загубленная жизнь Девлина.

— Как ты посмел жениться на ком-то еще, когда моя сестра…

— Лжет, Фредди! — резко закончил за него Девлин, наливая себе большой бокал бренди. — Когда же наконец это дойдет до твоей тупой башки? Бог мой, ведь прошло уже два месяца! — Чуть подумав, он отодвинул бокал и снова поставил бутылку на конторку. — Неужели Сабрина до сих пор не призналась…

— Призналась? — взорвался Фредди. — Она все еще утверждает, что ты соблазнил ее!

— Почему тогда эта маленькая… Герцогиня сказала мне, что твоя сестра еще не замужем. Только попробуй сказать мне, что ждешь, когда я исполню свой долг благородного человека! Увидишь, что будет!

Фредди, поморщившись, потер скулу и плюхнулся в кресло рядом с конторкой.

— Нет уж. Благородства от тебя вряд ли дождешься. Жених для Сабрины нашелся. Карлтон по уши в долгах и поэтому легко согласился на брак с ней. Они собирались пожениться на следующей неделе.

— Собирались?

— Она потеряла ребенка на прошлой неделе, поэтому отложила свадьбу.

— Потеряла ребенка? — нахмурившись, спросил Девлин. — Так она действительно была беременна? Подожди-ка минутку, — недоверчиво проговорил он. — Ты сам в этом убедился или знаешь это только с ее слов?

— Ну-у… да, Сабрина мне так сказала, она была совершенно подавлена, расстроена, просто убита, и я…

— Все они мастерицы поплакать в жилетку, когда им это выгодно. Ты что, еще не усвоил этого?

— Какой ты все-таки циник, — запротестовал Фредди. — У меня нет причин не верить ей. Дев.

— За исключением той, что я — твой лучший друг, и я сказал, что никогда к ней даже не прикасался!

— Но она моя сестра, черт возьми! Как бы ты поступил на моем месте?

— Прежде всего я не торопился бы верить словам такой заядлой плутовки, как Сабрина, чуть больше доверял бы другу, который отнюдь не расхаживает, то и дело соблазняя невинных девушек. Во всяком случае, он никогда этого не делал, — смущенно закончил Девлин.

Фредди с радостью ухватился за эти слова.

— Так, так! Кого же еще ты совратил?

— Разумеется, я говорю не о твоей сестрице, которой, доведись мне с ней снова встретиться, я сверну шею. А ты… Я серьезно подумываю послать к тебе своих секундантов.

— Ты уже второй раз обвиняешь меня в том, о чем я даже не догадываюсь.

— Ну так я просвещу тебя на этот счет, — предложил Девлин. — Из-за тебя я вынужден был скрываться в деревне, где встретил самую красивую девушку, которую когда-либо видел, и с тех пор моя жизнь превратилась в ад.

— Позволь с тобой не согласиться, — чопорно ответил Фредди. — Это я недавно встретил самую красивую девушку, которую когда-либо видел. Никак не могу забыть. Не скрою, что всерьез намереваюсь вернуться в Гэмпшир, чтобы поухаживать за ней.

— Гэмпшир? У нее, случайно, не рыжие волосы и темно-синие глаза?

— Откуда, черт возьми, ты знаешь?

— Забудь о том, что собирался за ней ухаживать, — почти прорычал Девлин. — Выкинь эту девушку из головы. Я уже женился на ней.

— Это не смешно, Дев!

— А разве я смеюсь?

— На мисс Пенуорти?

— На ней самой.

— Ну и ну — раздраженно сказал Фредди. — И ты еще жалуешься? Ты должен быть мне благодарен.

— Благодарен? Когда она презирает во мне все, кроме моего титула и моих лошадей?

— Ну что ж, по крайней мере у нее хороший вкус. Мне самому нравятся твои лошади. — Встретив угрожающий взгляд Девлина, Фредди поспешно добавил:

— Извини, но все, наверное, не так уж и плохо.

— Ты думаешь? — И Девлин начал рассказывать другу о своих горестях…

Глава 39

Ситуация была невыносимой. Девлин явно избегал жену. Это Меган поняла, не прожив и недели в Черринг-Кросс. Если она и видела за это время мужа, то всего лишь мельком.

После первого вечера герцог не появлялся к ужину, при их крайне редких встречах был так отвратительно вежлив, что Меган хотелось его ударить, чтобы узнать, осталось ли в нем что-нибудь от прежнего Девлина или же Девлин был всего лишь воплощением роли, которую играл. Но она сдерживалась. У нового Девлина был такой властный и такой надменный вид, что у нее не возникало даже мысли затеять с ним спор. Почувствовать себя полнейшей идиоткой?

Нет уж, увольте.

Ситуация была определенно невыносимой. Каждую ночь Меган засыпала в слезах — и совершенно напрасно, поскольку Девлин об этом даже не догадывался. Но он был точно так же несчастлив, как и она. Меган сама слышала, как он это сказал. Просто герцог старался скрыть это…

Ситуация была абсолютно невыносимой, но Меган, кажется, нашла способ изменить ее. Случайно услышав, как Девлин рассказывает герцогине о сестре Фредди, которая заявила, что потеряла ребенка, Меган решила сказать Девлину то же самое, что сказала брату Сабрина. Сделать это естественно и убедительно для нее не составит никакого труда: при одной только мысли о том, что такое и вправду может случиться, у Меган на глаза наворачивались слезы. Так что Девлин ей обязательно поверит. И это решит все их проблемы, позволив быстро расторгнуть брак. Даже угрызения совести не могли заставить Меган отказаться от своего намерения. Но осуществить его она должна как можно быстрее, ибо герцогиня собиралась устроить торжественный бал, на котором будет официально объявлено о женитьбе герцога Ротстона. Сказать Девлину задуманное надо до того, как начнут рассылать приглашения. Чем меньше людей узнают об их браке, тем скорее Меган сможет забыть, что совершила невероятную глупость, влюбившись в человека, который оказался плодом ее воображения. И Девлин наконец наладит свою жизнь.

Меган сильно нервничала, ожидая Девлина в парадной гостиной. Наконец она услышала, как он прямо из холла прошел в свои апартаменты. Девушка выждала еще несколько минут, пока снова не хлопнула дверь, — ушел камердинер. Меган тут же поспешила к себе и начала громко рыдать. Через несколько секунд дверь, соединявшая их комнаты, с шумом открылась, и в комнату ворвался Девлин.

— Почему ты плачешь?

— Я… я не плачу… — пролепетала Меган, у которой все вылетело из головы, как только он оказался рядом. — Я… О, не обращай внимания. Уходи…

— Меган!

— Не знаю, как тебе сказать, — всхлипнула она, закрывая лицо руками. — Я стараюсь об этом не думать, потому что всякий раз как подумаю, начинаю плакать. Но наверное, ты должен знать.

— Что?!

— Я потеряла ребенка.

Последовала долгая пауза. Меган зарыдала громче. Смотреть на Девлина она не могла: если он скажет ей хоть одно доброе слово, она расплачется по-настоящему.

— Я требую доказательств, — наконец очень сухо произнес он. — У тебя все еще продолжается кровотечение?

Меган побледнела, ей и в голову не приходило, что Девлин может не поверить ее словам. К счастью, он ничего не заметил, так как Меган все еще закрывала лицо руками.

Но девушка быстро справилась с замешательством и начала вдохновенно сочинять:

— Это случилось не сейчас, а на обратном пути из Шотландии. Я не сказала тебе раньше, потому что… потому что была ужасно расстроена. Неужели ты такой бесчувственный, что даже ничего не заметил?!

— Ты была необычно… тихой.

Его ответ прозвучал так холодно, что Меган подумала: что-то не так. То ли Девлин ей не верит, то ли… Господи, неужели он предположил, что она лгала с самого начала и никакого ребенка и в помине не было, следовательно, не было и оснований для брака?

— Почему ты ко мне придираешься? — спросила Меган. — Неужели ты не видишь, что я просто убита случившимся?

— Я подумал, что ты почувствовала облегчение. Меган подняла голову и свирепо взглянула на Девлина:

— Я хотела ребенка!

— Нет, не хотела!

— Не смей говорить мне, что я его не хотела. Это не так! Девлин вздохнул. Его раздражала эта сцена.

— Меган, но ведь и дураку понятно, что никакого ребенка не было. Просто ты ошиблась, — добавил он, желая смягчить сказанное.

— Ничего подобного!

— У нас будут другие дети.

— Нет, не будут. — Теперь наконец у Меган была настоящая причина для слез, и она разрыдалась всерьез.

У Девлина мгновенно изменилось выражение лица: оно стало озабоченным и слегка смущенным.

— Меган…

— Не трогай меня, — всхлипывая, проговорила она, когда Девлин прижал ее к груди.

— Меган, ради Бога… Пожалуйста…

— Ненавижу тебя, — прорыдала она, уткнувшись ему в шею. — Ты ничего не понимаешь! Может, раньше я и не хотела ребенка, но сейчас хочу! — Она сама не заметила, как перешла на настоящее время.

— В таком случае сожалею о случившемся. Скажи мне, что я могу сделать.

— Ничего. Ничего не можешь сделать. — И хриплым, срывающимся голосом, которого сама не узнала, добавила:

— Покрепче обними меня, Девлин…

Она чувствовала исходящую от него спокойную мужскую силу; прильнув к нему, она спрятала лицо у него на груди. Сначала Девлин неловко ее поглаживал, но затем ласки его стали смелее, он крепко сжал Меган в объятиях. И она бесстыдно воспользовалась этим, опасаясь, что такое, возможно, никогда больше не повторится, а ей отчаянно хотелось почувствовать, как его руки обнимают ее, пусть даже в последний раз.

Когда ласковый вздор, который он шептал, стараясь успокоить ее, сменили поцелуи — он нежно касался губами ее висков, лба, мокрых щек, — Меган подумала, что сейчас преимущество действительно на ее стороне. Но ей было все равно. Только бы чувствовать его руки, его губы…

О большем она не просит…

Неожиданно Меган ощутила вкус своих слез на его губах, когда его рот случайно коснулся ее губ. А потом все куда-то провалилось. Девлин языком приоткрыл ее губы; его горячее дыхание опалило ее и блаженным теплом разлилось по телу. Меган застонала. Закрыв глаза, она как бы растворилась в этом бесконечном поцелуе, в этой страсти, которая теперь, после столь длительного перерыва, была неистовой и сокрушительной. Меган забыла обо всем на свете: о своем плане, о том, что она должна выглядеть расстроенной и несчастной. Ее словно уносил какой-то сладостный поток — губы, всегда так пьянившие ее, снова ввергли ее в водоворот ощущений, память о которых оставила у нее смутную тоску.

Меган почти не заметила, как Девлин раздел ее и уложил на кушетку. Все тело ее было словно объято пламенем; Девлин продолжал осыпать ее жадными, обжигающими, похожими на укусы поцелуями.

Если сначала его руки старались утешить ее, то теперь они словно превратились в раскаленные факелы. Прерывисто дыша, она откидывалась назад, но он снова и снова ласкал ее, дразня, вызывая трепет и дрожь восторга, целовал шею, грудь, низ живота. Меган становилась все покорнее, все горячее в ответных ласках, все пробудилось в ней в предчувствии высшего блаженства. Средоточие ее женственности жаждало его прикосновений. Отбросив стыдливость, Меган отдавалась самой смелой его ласке. Казалось, его пальцы открывают ей все новые и новые истоки наслаждения, и когда он вошел в нее, упоение охватило ее с такой силой, что она вся содрогнулась. Когда возбуждение, с которым она уже не могла совладать, почти достигло апогея, Меган подумала, что больше не выдержит. Его мужское орудие входило в нее мощными толчками, и в какой-то момент ей показалось, что она теряет сознание. Наслаждение, острое и пьянящее, пронзило все ее существо, и с каждым новым проникновением Девлина непередаваемо сладостные спазмы лишь усиливались — до тех пор, пока он тоже не достиг вершины, издав ликующий стон любви…

Меган открыла глаза, словно вынырнув из глубин всепоглощающей неги, и окинула Девлина затуманенным взглядом.

— Почему… почему ты сейчас любил меня… ну, сделал это?

Вопрос был настолько абсурдным, что Девлина вполне можно было простить, когда он, приподнявшись, холодно произнес:

— Я утешал тебя — очень старым и очень надежным способом.

— Но ты все испортил. Ты ведь хотел расторгнуть наш брак, а теперь не сможешь!

Девлин отстранился от жены таким резким, порывистым движением, словно она оттолкнула или оскорбила его, и Меган поняла, что он разгневан. Когда герцог, поспешно набросив на себя одежду, повернулся к жене, его лицо яснее ясного свидетельствовало о том, что она не ошиблась.

Меган хотела прикрыться чем-нибудь, как будто это могло защитить ее от яростного взгляда, но никакой одежды рядом не оказалось — она была брошена на пол, довольно далеко от кушетки, на которой только что они с Девлином предавались неистовым ласкам.

— Так вот чего ты хотела — развода?! — глухо произнес Девлин, и на скулах его появились желваки.

— Конечно, — дрогнувшим голосом тихо ответила она. — Ведь ты же этого хочешь, не правда ли?

— В данный момент это самое большое мое желание, но ты сама сказала, что я все испортил и теперь слишком поздно.

— Нет, если ты забудешь о том, что мы… что случилось.

— О нет, дорогая моя, я ничего не собираюсь забывать, — холодно ответил герцог. — Кроме того, вполне возможно, что у тебя снова будет ребенок.

— Вряд ли это случится два раза подряд, — возразила Меган и едва не застонала, поняв, что теперь должна будет признаться ему в своем обмане. Но только не сегодня!

— Вот что я тебе скажу, детка, и постарайся хорошенько запомнить мои слова: мы связаны до тех пор, пока нас не разлучит смерть, а я не собираюсь умирать ради того, чтобы дать тебе свободу.

— Ну и прекрасно! — в бессильной ярости выкрикнула Меган ему вдогонку.

Но Девлин, уже стоя в дверях, обернулся, чтобы бросить ей оскорбительную реплику:

— Кстати, если бы тебе удалось добиться развода, ты потеряла бы титул герцогини.

— Я это знаю, глупец ты этакий! — крикнула Меган, но он уже захлопнул за собой дверь.

Глава 40

На следующее утро Девлин уехал в Лондон. Меган узнала об этом, когда он уже отбыл и герцогиня присоединилась к ней за завтраком в ее маленькой гостиной, которая была гораздо уютнее парадной. Правда, бледно-лиловая обивка стен и мебели слегка протерлась, и Меган подумала, что хорошо бы ее сменить. Почему бы и нет, раз уж она здесь остается? Впрочем, придется тратить деньги Девлина, а этого Меган делать не хотелось.

— Долго вы в разлуке не будете, — сообщила герцогиня, — поскольку мы тоже отправляемся в Лондон.

— Мы?

— Да. Я сказала Девлину, что повезу тебя за покупками.

Ему бы следовало подождать, чтобы сопровождать нас, но когда я упомянула об этом, он почему-то ужасно вспылил. Не важно. Мы встретимся с ним в нашем городском особняке.

— Я вывожу его из себя, а отделаться от меня бедняга никак не может.

— Ты слишком самонадеянна. Просто он давно не занимался делами, а ты же знаешь, что у мужчин дела всегда на первом месте.

— Но как он презирает меня!

— Ну, вчера вечером он отнюдь не презирал тебя.

— Значит, в тот момент я ему нравилась. Так уж получилось. Вовсе не намеренно.

— А почему ты ничего не предпринимаешь для того, чтобы такой момент повторился?

— Потому что это ничего не решит.

— Но и ничего не испортит.

— ..по крайней мере тридцать платьев для начала, — говорила герцогиня. — И, конечно же, новый бальный наряд.

— Мне не нужен новый гардероб, герцогиня. Я уже послала домой за вещами, а полный мой гардероб достаточно велик.

Люсинда Сент-Джеймс только рукой махнула.

— Ни один гардероб никогда не бывает достаточно велик, — назидательно подняв указательный палец, заявила она. — И к тому же после официального объявления о вашем браке на тебя обрушится лавина посетителей, а герцогиня Рот-стон должна поддерживать свой престиж. Разве ты не видела, какого размера твоя гардеробная?

Меган и в самом деле поразили огромные размеры этой комнаты.

— Ну если вы настаиваете… — неохотно уступила она.

— Разумеется, настаиваю, — вдовствующая герцогиня нахмурилась. — Выбирать туалеты и делать примерку ты будешь самостоятельно — я нахожу это слишком скучным и утомительным. Полагаю, ты знаешь свои цвета? Я имею в виду, что розовый цвет ты не любишь. Не так ли?

Герцогиня выглядела весьма озабоченной.

— Не люблю. У меня от него веснушки, — невинным голоском заверила ее Меган.

Пожилая дама широко раскрыла глаза.

— Не знала, что такое возможно.

— А это действительно невозможно.

— Озорница, — засмеялась герцогиня. Но теперь забеспокоилась Меган.

— Но как быть с цветом моих волос? Из-за этого могут возникнуть некоторые трудности. Девлин называет мои волосы дьявольски рыжими. Однажды он сказал, что герцог — он имел в виду себя, хотя тогда я этого не знала, — ни за что не появится в обществе с такой рыжей женщиной, точнее с женщиной с самыми немодными на свете волосами.

Герцогиня удрученно вздохнула: кажется, любовь превратила ее внука в форменного осла.

— С волосами у тебя все в порядке, дитя. Я нахожу их невероятно красивыми и ни на секунду не сомневаюсь, что Девлин такого же мнения. А обратное говорит только из духа противоречия или еще по какой-то неизвестной мне причине. Держу пари, что, если я ему скажу, что ты собираешься покрасить волосы, он взовьется до потолка.

— Не такая уж плохая идея!

— Тогда я ему скажу.

— Нет, я имею в виду мысль покрасить волосы. В самом деле неплохая идея.

— Не смей об этом даже думать, — проворчала герцогиня. — Ты поступила бы крайне опрометчиво, и сама прекрасно это понимаешь.

Меган не стала возражать.

— Но он был бы счастлив, не правда ли?

— Единственный способ сделать этого мальчишку счастливым — сказать ему, что ты его любишь.

— Сказать что?

Герцогиня обещала себе, что не будет вмешиваться, поэтому лишь пожала плечами:

— Просто у меня мелькнула такая мысль.

В сознании Меган мелькнула та же самая мысль.

— А почему бы мне действительно не сказать ему?

— Ты прекрасно знаешь почему. Он посмеется над тобой, а ты никогда ему этого не простишь.

— Прежний Девлин мог посмеяться, но теперешний…

— Да? Что, по-твоему, сделает он?

— Не знаю.

— Вот и я тоже не знаю и не советую ставить себя в неловкое положение, выясняя этот вопрос.

— Но ведь что-то же нужно делать.

— Для начала ты могла бы предложить перемирие… в спальне. И посмотреть, что из этого выйдет.

— Я об этом подумаю.

— Почему бы тебе этого не сделать, вместо того чтобы думать? Так сказать, для разнообразия?

— Тебе легко говорить. Это ведь меня могут отвергнуть, мне могут выказать презрение…

— Трусиха! А может быть, тебе нравится вся эта ситуация?

Меган вздохнула. Она не выносила, когда ее внутренний голос оказывался прав.

Через два дня после приезда Меган в лондонский особняк Сент-Джеймсов Девлин ворвался в гардеробную жены, где та переодевалась к ужину. Горничная Меган так испугалась, что выбежала из комнаты, прежде чем молодая хозяйка ее отпустила.

Меган тоже была удивлена и испугана, тем паче что ее муж без всяких предисловий заявил тоном, не терпящим возражений:

— Ты не должна красить волосы.

Меган совсем забыла, что герцогиня собиралась сказать Девлину о ее намерении, и тотчас подумала о том, как хорошо, что она не приняла то пари. С тех пор как она приехала в Лондон, Меган видела Девлина впервые — он допоздна занимался делами. Уклониться от только что принятого решения подавить свою гордыню и попытаться сделать так, чтобы Девлин полюбил ее, Меган не позволяла совесть, поэтому она только улыбнулась в ответ и напомнила:

— Но тебе мои волосы не нравятся. Эта неожиданная улыбка поставила герцога в тупик и показалась весьма подозрительной.

— Я к ним уже привык, — неохотно буркнул он.

— Но они же самые немодные на свете. Услышав собственные слова, Девлин вспыхнул:

— Герцогиня Ротстон сама создает моду. Она не обязана никому подражать.

— Но я не хочу, чтобы ты из-за цвета моих волос неловко чувствовал себя в обществе. Кроме того, он не гармонирует с розовым платьем, которое я заказала.

— О Боже! — тихо простонал Девлин. Она сделала вид, что ничего не слышала.

— Я думаю, лучше всего стать брюнеткой. Да, черный цвет подойдет больше всего. Блондинка — это слишком просто. Все предпочитают краситься в светлый…

— Если ты покрасишь хоть один локон на своей прелестной головке, я снова разложу тебя на коленях и задам хорошую взбучку! И ты прекрасно знаешь, что это не пустая угроза!

— Ну раз ты возражаешь, Девлин, то я, конечно же…

— Я не шучу, Меган, — предупредил он, не доверяя ее подозрительной уступчивости.

— Не сомневаюсь.

И Меган снова одарила супруга ослепительной улыбкой, чем привела его в еще большее смятение. Когда герцог шел сюда, он заранее предвидел сражение и с какой-то даже радостью ждал его — после их последнего расставания оно ему было просто необходимо. Жена обескуражила его своим поведением, которое ничуть не напоминало ту Меган, которую он знал раньше. Чего она добивалась? Чего хотела? Неужели нашла новый способ, с помощью которого надеется расторгнуть их брак?

Черт возьми, каждый раз, когда Девлин вспоминал о настойчивом желании Меган развестись с ним, он буквально выходил из себя. Наконец-то они познали в объятиях друг друга истинную радость, оба испытали огромное наслаждение… И если после этого Меган снова скажет ему, что хочет развода, то ему не останется ничего другого, как уяснить наконец, что она его ненавидит.

Наверное, надо сказать Меган, что он не даст ей развода даже в том случае, если между ними больше не будет физической близости. Может быть, это спровоцирует ее на ссору, которой Девлину так хотелось…

Герцог уже было открыл рот, но тут заметил, что Меган повернулась к нему спиной; показав полузастегнутое платье, она попросила через плечо:

— Раз уж моя горничная ушла, не поможешь ли ты застегнуть мне платье?

— Я бы скорее расстегнул его! — с изумлением услышал Девлин свой ответ.

Меган повернулась к нему лицом.

— Прямо сейчас? — недоверчиво спросила она.

— Когда угодно!

— Хорошо.

Он ушам своим не поверил.

— Тебе это так нравится, что ты согласна… даже со мной?

— Только с тобой, — мягко проговорила Меган, и щеки ее вспыхнули.

Конечно, она должна была так сказать, ведь он ее муж. Но Девлин был не в состоянии противиться своему желанию только потому, что не мог понять, искренна с ним Меган или что-то замышляет.

Девлин овладел своей женой прямо в гардеробной; сначала он ласкал ее торопливо и как-то неловко, боясь, что она передумает, но затем, когда убедился, что этого не произойдет, ласки его стали более нежными, более утонченными, и вскоре поток страсти подхватил обоих и с неудержимой силой повлек к вершине блаженства…

Право же, пора попробовать заняться этим в постели, мелькнуло в голове у Девлина, но перед его глазами, затуманенными желанием, снова качнулось и опрокинулось звездное небо, и, глухо застонав, он еще крепче сжал в объятиях горячее и такое отзывчивое на ласки тело Меган…

Глава 41

С того дня отношения супругов стали совсем иными. По обоюдному молчаливому соглашению они установили что-то вроде перемирия для занятий любовью. Решение необычное, но многое изменившее для обоих.

Девлин приходил в ее комнату по ночам, и без единого слова Меган бросалась в его объятия. Она сделала вывод, что герцог хоть и ни во что не ставит ее как человека, но в восторге от ее тела, так же как она от его. Никто из них не настаивал на молчании и даже не поощрял его, но обсуждение любых серьезных проблем было намеренно запрещено: ничего не должно было мешать тому, что стало необходимостью для них обоих.

За пределами же спальни они вели себя так, как будто каждый раз заново открывали друг друга. Девлин больше не избегал ее. Меган же не искала повода щелкнуть его по носу, когда ее что-то раздражало. Им становилось все легче разговаривать друг с другом. Они задавали друг другу вопросы о прошлом и без малейшего колебания отвечали на них. Меган заметила, что в голосе и манерах Девлина все реже появляется оттенок высокомерия, хотя полностью он не исчез. Он все еще был прежде всего герцогом и совсем немножко — ее конюхом. Соответственно он больше не повышал на Меган голоса, а она продолжала дарить ему обворожительные улыбки.

В общем, они уживались друг с другом, но Меган этого было недостаточно.

Она пока не сказала мужу, что солгала насчет выкидыша, и надеялась убедить его, что поступила так только ради него. Меган никак не могла собраться с духом и признаться Девлину, что любит его. Не вечно же ей оставаться приятной во всех отношениях особой и следить за каждым своим словом, чтобы избегать споров и ссор! Сдерживать эмоции не в ее характере. Господи, как же Меган хотелось, чтобы к ней вернулся ее конюх!

— Просто не верится, что все получилось именно так, как ты планировала! — радостно воскликнула Тиффани. Они с Меган прогуливались в Гайд-парке. Накануне Тиффани приехала в Лондон — близился день ее свадьбы. — Ты получила своего герцога. Ты его любишь. Он тебя обожает.

— Два из трех… Не так уж плохо, Тиффи.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду?

— Поясню. Да, я получила своего герцога — раз. Да, я его люблю — два. А три… почему ты считаешь, что он тоже любит меня?

— А как же иначе? — удивилась Тиффани. — Конечно, любит. Он ведь женился на тебе, верно?

— Да, женился, но отнюдь не по огромной любви, да и вообще не по любви, если уж на то пошло. — Меган взглянула на озеро и неохотно добавила:

— Есть нечто такое, о чем я тебе не написала, Тифф. У меня будет ребенок.

— Но это же прекрасно!

— Теперь — да, совершенно с тобой согласна, но когда я это обнаружила, то вовсе так не считала. Потому что была еще не замужем.

— Боже милостивый, не хочешь ли ты сказать, что вынуждена была выйти замуж? — остановившись от удивления, воскликнула Тиффани.

Меган отвернулась, словно боялась смотреть подруге в глаза.

— Да, — почти прошептала она.

— Неудивительно, что ты сомневаешься в его чувствах. Но он, конечно же, сказал тебе потом, что любит?

— Ни разу.

— А что он ответил, когда ты сказала, что любишь его?

— Но я ему этого не говорила.

— Что значит не говорила? Ты же мне только что сказала, что любишь его!

— Люблю. Но я сказала это тебе, а не ему.

— Меган! Но почему?

— Хотя мое письмо было длинным, я не сообщила в нем и половины того, что произошло, — грустно сказала Меган и тотчас восполнила этот пробел, естественно, немного приукрасив свой рассказ кое-какими деталями. Закончив его, она продолжила разговор:

— Теперь ты понимаешь, почему я не говорила ему о своей любви, вынуждая тем самым к ответному признанию. Боюсь, что это поставило бы его в весьма затруднительное положение. Кроме того, я так наслаждаюсь нашим необычным перемирием, что не хочу его нарушать…

— Неужели это действительно так прекрасно? — робко спросила Тиффани.

— Более чем прекрасно, — уверенно заявила Меган. Они продолжали прогуливаться, время от времени раскланиваясь с джентльменами, которые, проходя, приподнимали шляпу, и не обращая внимания на тех, кто просто останавливался и глазел.

— Только не ожидай, что в самый первый раз ты получишь удовольствие — по крайней мере не во всем. У мужчин все по-другому, и по-моему, это чертовски несправедливо. Но такова уж наша женская участь — мы не только боимся первой близости с мужчиной, ожидая чего-то неведомого, даже стыдного, но к тому же еще испытываем при этом боль.

— Моя горничная говорит, что боль была просто раздирающая, — шепотом призналась Тиффани. Теперь она побледнела.

Меган фыркнула.

— Эта девица не знает, о чем говорит. Боль скорее раздражает, чем ужасает, и проходит раньше, чем успеваешь ее осознать. Впрочем, у всех это, наверное, бывает по-разному.

Меня эта боль просто заставила опомниться, что, в сущности, испортило все удовольствие. Но я думаю, что ты сможешь насладиться и дальнейшим — ведь тебя не будет мучить сознание того, что тебя совратили.

— Ты даже не представляешь, как ты меня успокоила! Чем ближе день свадьбы, тем больше и больше я нервничаю.

Меган вспомнила, как волновалась, подъезжая к границе с Шотландией, и подумала о том, что причины для ее тогдашнего почти панического состояния были совершенно иными. Тиффани была уверена в любви Тайлера и ожидала безоблачного счастья. Меган же до сих пор не была уверена ни в чем, кроме того, что теперь Девлину нравится заниматься с ней любовью…

— Твоя нервозность вполне естественна, для этого даже есть название — предсвадебное волнение. Я сейчас точно так же волнуюсь из-за этого проклятого бала, который дает герцогиня, но для этих переживаний названия пока еще нет.

— Конечно, есть: полнейший бред!

— Перестань, — засмеялась Меган. — Я нервничаю не до такой степени. Лучше скажи вот что: теперь, когда вы с Тайлером решили отложить свадебное путешествие до весны, вы, надеюсь, навестите меня в Черринг-Кросс?

— Непременно. Мне просто не терпится осмотреть поместье. Правда, есть одно маленькое затруднение — тебе придется организовать поисковую партию.

— Перестань, Тифф. — Меган рассмеялась еще веселее. — Черринг-Кросс не настолько велик.

— Возможно. Но по крайней мере я наконец услышала твой смех, а то уже начала волноваться, не забыла ли ты, как люди смеются.

Меган вздохнула.

— Извини, мне не следовало говорить о своих горестях, когда тебе предстоит такое счастливое событие.

— Чепуха! И я не удивлюсь, если окажется, что ты создаешь проблемы там, где их нет. Я не могу поверить, что Девлин тебя не любит, Мег. Все мужчины при встрече с тобой…

— Девлин не похож на них, он особенный. Его бабушка рассказывала мне, что, сколько она помнит, женщины теряли из-за него голову. И я в этом нисколько не сомневаюсь, потому что сделала то же самое. Но он видит во мне всего лишь избалованного ребенка.

— Просто иногда ты бываешь немного… нетерпеливой.

Меган улыбнулась.

— Не надо лить мне бальзам на раны — обе мы прекрасно знаем, что я действительно очень избалована.

— Ну и что? — миролюбиво проговорила Тиффани. — Во-первых, почему очень? А во-вторых… Уж если кто и избалован, так это твой чертов герцог. Скорее всего в детстве у него было десять нянек и еще целая куча слуг, чтобы удовлетворять все его прихоти. У тебя же была всего одна няня и отец, который до безумия любит тебя. Так что, на мой взгляд, герцог избалован гораздо больше, чем ты.

— Не премину сказать ему это, если мне когда-нибудь снова доведется с ним сразиться.

Глава 42

Это была очень красивая свадьба. Именно такой Меган всегда представляла себе собственную свадьбу. Впрочем, у нее все равно не было бы такого грандиозного торжества, как у Тиффани. И на нем не присутствовало бы так много гостей, а только друзья и родные собрались бы в маленькой приходской церкви. Но Меган и в этом было отказано. Потому что ее проклятый внутренний голос и любопытство словно объединились, восстав против здравого смысла…

Возвращаясь домой со свадьбы Тиффани, юная герцогиня была печальна, хотя, казалось бы, должна была радоваться за свою подругу. Девлин хранил молчание, возможно, он тоже чувствовал грусть, но по другой причине, и сознание этого только усугубляло состояние Меган. У герцога могла быть такая же грандиозная свадьба. Увы! Вместо этого он вынужден был бежать в Шотландию.

— Мне следовало бы пристрелить тебя..

— Меня или его?

— Тебя. А еще лучше будет, если ты уйдешь. Я больше не желаю даже слышать о тебе!

— Почему, когда у тебя скверно на душе, ты всегда выходишь из себя и ищешь, на кого бы свалить вину?

— Я сваливаю вину не на кого-нибудь, а только на тебя.

О Боже! Меган почувствовала, что начинает терять связь с реальностью. Ведь ее внутренний голос — не какая-то отдельная личность! Но, как всегда, он был прав. Ей действительно было трудно признать, что в своем несчастье виновата только она сама. Наверное, настало время положить конец всем страданиям и мучительным раздумьям, сомнениям и никому не нужному самоистязанию…

На следующий день Меган вернулась в Черринг-Кросс. Вернее, не совсем одна: ее сопровождали пятеро рослых слуг и новая горничная. Люсинда Сент-Джеймс возвратилась на неделю раньше срока, признавшись, что в ее возрасте трудно выносить лондонскую суету столь длительное время. К тому же, заявила герцогиня, у нее тысяча дел в связи с подготовкой к балу.

Старую герцогиню должен был сопровождать Девлин — в конце концов, бал состоится всего через четыре дня, — но в последний момент он от этого уклонился, сославшись на дела. По его словам, ему нужно примерно на неделю остаться в Кенте.

Меган, которую и так все время одолевали самые противоречивые мысли, невольно задумалась: а правду ли говорит Девлин? Он всегда использовал якобы неотложные дела в качестве извинения за их очередное расставание. Молчаливое, подавленное настроение, в каком он возвращался вместе с ней со свадьбы Тиффани, сохранилось до конца дня. Ночью он к ней в спальню не пришел… Может быть, увидев, как счастливы Тиффани и Тайлер, Девлин почувствовал всю несостоятельность своей полу супружеской жизни…

День, на который был назначен бал, начался сильным холодным ветром, нагнавшим огромные тучи. К счастью, погода прояснилась еще до того, как начали съезжаться гости.

Меган намеревалась именно сегодня признаться Девлину, что любит его и что солгала, сказав о выкидыше. Сначала она никак не могла решить, когда ей лучше это сделать — до или после бала, а потом подумала, что это, собственно, не имеет никакого значения: в любом случае своим признанием она испортит Девлину вечер, если герцог, конечно, появится. Пока еще он не приехал, и старая герцогиня уже начала волноваться.

Большую часть дня Меган провела в своих апартаментах. Там и нашла ее после полудня Тиффани. Новобрачная вся светилась от счастья.

— Тайлер сразу же помчался в конюшни. Он решил купить одну из чистокровных лошадей, но боится, что другие, воспользовавшись приглашением, опередят его и к концу дня все лошади герцога будут проданы. Знаешь, на этот бал едут почти все знатные дворяне. До меня дошел слух, что у вас будет сама королева! Ты даже представить себе не можешь, что сейчас творится на всем пути! А в гостиницах! Если бы у Тайлера не было здесь знакомых, мы добрались бы сюда только к ночи. Но мы…

Тиффани на миг замолчала, чтобы перевести дух, и Меган быстро вставила:

— Вам следовало приехать еще вчера, чтобы избежать этой пробки на дороге. Именно так поступил мой отец. Ты прекрасно знаешь, что тебе не нужно ждать приглашения, чтобы приехать в Черринг-Кросс. Честно говоря, я надеюсь, что ты будешь навещать меня, когда тебе захочется, и оставаться надолго.

— Принимая во внимание список ваших гостей, мы боялись, что даже в Черринг-Кросс не останется свободных комнат. Мег, я уверена, что сегодня Лондон превратился в безлюдный город.

Меган засмеялась.

— Уж тебя-то в этом доме всегда будет ждать уютная и удобная комната. Кстати, еще перед отъездом в Лондон я распорядилась, чтобы одну комнату приготовили специально для вас с Тайлером. Разве тебя туда еще не проводили?

— Ты имеешь в виду это подобие мавзолея в конце зала? «Комната»! Да, я ее видела. Горничная сейчас развешивает там мои платья, в том числе бальное. А где твое? Мне не терпится посмотреть, что ты выбрала для такого грандиозного торжества.

Меган повела Тиффани в гардеробную, где висело ее бальное платье. Оно было великолепно, но Меган не проявила обычного в таких случаях женского восторга. Старая герцогиня, которая явно приложила руку к созданию этого шедевра портновского искусства, полагала, что Меган не привыкла к той экстравагантности, которая требовалась именно для этого бала. В результате появился роскошный и вместе с тем элегантный наряд из шелка цвета сапфира и слоновой кости. Лиф с глубоким декольте расшит жемчугом, жемчужные нити и на шлейфе платья; небольшой венок из белых роз приколот сбоку к собранной в сборки юбке.

— Боже! Ты будешь выглядеть как принцесса! — воскликнула Тиффани, увидев изумительный наряд подруги.

— Нет, всего лишь как герцогиня.

Тиффани удивленно подняла брови: голос Меган звучал уныло, и вид у нее был крайне удрученный. Впрочем, Тиффани тут же угадала причину.

— Ты все еще ничего не сказала Девлину, да?

— Сегодня скажу.

— И сама себя из-за этого терзаешь, — заключила Тиффани, снова попав в точку. Меган слабо улыбнулась:

— Наверное, ты права.

— Тогда отложи это на другой день. Сегодня у тебя и без того хватает поводов для волнений.

— Что вы тут собираетесь отложить? — спросила Люсинда Сент-Джеймс, вплывая в гардеробную.

Чтобы уйти от ответа, Меган спросила:

— Девлин уже приехал?

— Только что. И уже успел мне надоесть. Стоило мне забыть одну вещь, и он сразу же… А, ладно! Надо было все-таки послать ему окончательный список приглашенных.

— Зачем? Разве вы пригласили кого-то, кто ему не нравится?

— Это было неизбежно, но дело совсем в другом. Видишь ли, прошлой ночью ему пришлось спать в конюшне.

— Вы шутите, — недоверчиво сказала Меган.

— Нисколько, — вздохнула герцогиня. — Сначала он попытался устроиться в гостинице, но ни в одной из трех, куда он обратился, не было свободных комнат. А час, по его разумению, был слишком поздний, чтобы навязываться на ночлег к кому-нибудь из знакомых. Если бы он выехал из Лондона пораньше, не было бы никаких проблем. Хотя, с другой стороны, как знать… Он просто не ожидал такого наплыва гостей, хотя я не понимаю почему. Последний раз мы давали здесь бал, насколько мне помнится, лет десять назад, но все равно Девлин прекрасно знает, что если уж Сент-Джеймсы устраивают приемы, то они всегда бывают грандиозными.

Тут Меган вспомнила, что и она до сих пор не видела списка гостей.

— А сколько человек вы пригласили?

— Около шестисот, и думаю, что от приглашения никто не отказался. Нужно учесть и тех, кого я забыла внести в список, — они непременно появятся, чтобы напомнить о себе.

Наступила продолжительная тишина. Наконец Тиффани запинаясь произнесла:

— Хорошо, что в Черринг-Кросс две смежные бальные залы.

— Я просто в изумлении, — испуганно прошептала Меган, — я и представить не могла, что когда-нибудь потребуется вторая зала…

Герцогиня сделала вид, что не заметила вызванного ее словами благоговейного восторга. Люсинда обожала сюрпризы. Именно поэтому в разосланных приглашениях она не указала, по какому случаю устраивает бал. Даже самым близким друзьям она ни словом не обмолвилась о женитьбе Девлина. Правда, ее сестра Маргарет уже все узнала, причем, к великой досаде Люсинды, раньше ее, но герцогине удалось уговорить эту болтушку до поры до времени помалкивать, что было весьма нелегко.

— Да, чуть не забыла… — сказала герцогиня, протягивая Меган шкатулку с драгоценностями. — Девлину пришлось напомнить мне, чтобы я открыла фамильный сейф, хотя не могу понять, почему он решил, что к твоему платью больше всего подойдут рубины.

Зато Меган это прекрасно понимала. Она лишь засмеялась, умолчав о том, что Девлин предложил рубины, думая, что его жена будет красоваться на этом балу в розовом. У Люсинды было еще множество дел. Ей некогда было задавать Меган вопросы о столь странном поведении. Тем не менее перед самым уходом она все-таки предложила:

— Мне кажется, тебе нужно вздремнуть, моя дорогая. Меган нашла в себе силы улыбнуться и поблагодарить Люсинду Сент-Джеймс, прежде чем та вышла из гардеробной.

— Неужели действительно приедет королева? — крикнула Меган ей вслед.

— Конечно, — донеслось в открытую дверь из коридора.

— Конечно… О Боже! — простонала Меган.

Глава 43

— Люсинда Сент-Джеймс! Либо ты наконец сделаешь это треклятое объявление о моем браке, либо станешь свидетельницей того, как герцог Ротстон учинит грандиозный скандал!

Герцогиня подозрительно покосилась на внука, затем поискала глазами Меган. Та стояла в другом конце залы, окруженная плотным кольцом молодых людей.

— Дев, ну что ты говоришь, — укоризненно качая головой, сказала Люсинда. — Бал только начался. А для того чтобы увести ее из этой толпы, вовсе не требуется учинять скандала — достаточно приглашения на танец, что, как ты знаешь, вполне допускается правилами приличия.

— Вряд ли приглашения на танец будет достаточно, — проворчал Девлин, однако решительно направился в сторону Меган.

Глядя ему вслед, герцогиня снова покачала головой. Она и не подозревала, что ее внук собирается сделать официальное объявление сам. И герцогиня услышала это объявление. Она не могла не услышать его, как и большинство гостей, ибо герцог сознательно произнес свои слова во весь голос:

— Прошу прощения, джентльмены, но я хотел бы потанцевать со своей женой.

Тех, кому не удалось это расслышать, мгновенно просветили их соседи — в зале стоял радостный гул. Герцогиня вздохнула, сожалея о том, что минуту назад она была чуть ли не единственной хранительницей этого замечательного секрета, а теперь… Но она тут же улыбнулась про себя: уж если ее сюрпризу и суждено было провалиться, то лучшего способа для этого и придумать нельзя. Что же касается Девлина… Мальчик просто позеленел от ревности, и не было ни единого человека, который бы этого не заметил.

За исключением Меган. Она расценила вмешательство Девлина (да еще в такой форме) как грубую выходку, но ей и в голову не пришло, что его поступок был продиктован ревностью. Меган настолько привыкла к восхищенному вниманию со стороны мужчин, что не усмотрела ничего необычного в том, что, едва она вошла в залу, ее окружили молодые люди. Просто на балу присутствовало очень много мужчин, и естественно, большинство из них хотели познакомиться с ней и оказать ей внимание.

Даже то, как подчеркнуто громко Девлин произнес слово «жена», не натолкнуло ее на мысль о его ревности. Знакомясь, она представилась как Меган Сент-Джеймс, и не ее вина, что гости сочли ее одной из родственниц Сент-Джеймса, а не его женой, о чем она даже не знала.

Да, Девлин был груб, и Меган намеревалась выяснить, по какой причине. Она холодно сказала:

— Если ты все еще расстроен из-за того, что тебе пришлось ночевать в конюшне, то благодарю за старание выместить это на мне.

— Не стоит благодарности.

Меган прищурилась. Ответ был совершенно в стиле ее старого доброго Девлина; сама того не замечая, она улыбнулась. Потом спросила:

— Что, вспомнил свое краткое пребывание в ранге конюха?

Теперь, когда герцог держал жену в своих объятиях, его ревность быстро улетучивалась. Отчасти этому способствовала ее улыбка, а может быть, даже ее насмешливые замечания. Итак, Меган невольно предоставила ему возможность извиниться за грубость (он теперь и сам понимал, что поступил вызывающе невежливо) без особого ущерба своему достоинству, и он с радостью принял эту подсказку.

— В твоей конюшне, Меган, у меня была прекрасная постель, которую принесли из комнаты для гостей. Вряд ли ее можно сравнить со стогом сена.

— Со стогом сена? — удивилась Меган. — О, я и подумать не могла… — Она не закончила фразу, так как поняла, что рискует проявить слишком большое сочувствие Девлину, а ведь ей надо было еще немного поворчать на него. Ради приличия. — Во всяком случае, моей вины в этом нет.

— Совершенно верно. И я прошу у тебя прощения.

— Давно бы так. Но коль скоро речь пошла о жалобах…

— Ни о каких жалобах мы не говорили, — попытался прервать жену Девлин.

— Нет, говорили! — немедленно возразила Меган. — Так вот, о жалобах: ты не видел меня целых четыре дня и по возвращении даже не потрудился разыскать, чтобы хотя бы поздороваться. Мужья так не поступают, Девлин.

— Если бы тебе были известны правила типичного светского брака, ты бы знала, что именно так мужья и поступают. Но дело не в этом. Просто герцогиня сказала мне, что ты спишь.

— Я не спала. Тебе следовало выяснить это самому, — еле слышно проговорила Меган и опустила глаза.

Девлин наклонился, чтобы заглянуть ей в лицо и убедиться, что оно такое же обиженное, как и ее голос, но Меган отвернулась. Если бы она только знала, что он несколько раз порывался ускользнуть от гостей, которые накинулись на него, как только он вошел в залу! Если бы она только знала, что добрая половина его ревности и злости была вызвана тем, что у него не было никакой возможности увидеть ее до начала бала!..

— Ты действительно скучала без меня, Меган? — осторожно спросил Девлин, не будучи уверен, что именно это она хотела услышать в ответ на свою жалобу.

— Да, скучала.

— В таком случае… Почему бы нам не уединиться на несколько минут, чтобы я смог загладить вину и поприветствовать тебя так, как ты этого заслуживаешь?

— Пожалуй, это было бы неплохо…

Девлин не дал жене ни секунды на то, чтобы переменить решение, он схватил ее за руку и почти потащил из залы. Меган едва поспевала за ним. Он ничего не замечал, поскольку был занят тем, что проталкивался сквозь густую толпу гостей в поисках укромного местечка. Зато все заметила герцогиня, которая стояла вместе с Фредериком Ричардсоном как раз у той двери, к которой решительно направлялся Девлин.

— О Боже! Кажется, он все-таки затеет сегодня скандал! — воскликнула она. — Останови его, Фредди. Уверена: кому-кому, а тебе-то уж точно известно, что он может выкинуть.

— Конечно! Но я не хочу рисковать жизнью ради того, чтобы удержать его от скандала. Если вы не возражаете…

— Когда он одумается, он будет тебя благодарить.

— Но тогда, моя дорогая герцогиня, будет уже слишком поздно, — ответил Фредди, но, вопреки своей рассудительности, решительно шагнул вперед, чтобы загородить Девлину выход из залы. И как раз вовремя.

— Послушай, старина, ты ведь не собираешься дважды за один вечер ставить себя в глупое положение?

Девлин остановился, и Меган наконец-то смогла перевести дух.

— Для друга, который еще не полностью заслужил прощение, ты слишком ретив, Ричардсон, — тихо сказал герцог.

При этих словах Фредди расслабился, даже позволил себе широко улыбнуться.

— Я придерживаюсь того же мнения, но твоя бабушка была так потрясена, что чуть не упала в обморок. Что же мне оставалось делать?

Услышав это, Меган высвободила руку и убрала ее за спину; она прекрасно поняла, о чем говорит маркиз: кого, как не ее, Девлин только что проволок за собой через всю залу, словно какую-то… Пытаясь исправить положение, Меган с улыбкой обратилась к Фредди:

— Полагаю, муж просто спешил познакомить меня с вами, лорд Ричардсон. Если бы я сразу поняла, что он несется как на пожар, чтобы представить меня вам, то я, разумеется, сказала бы ему, что уже имела честь познакомиться с вами. Рад видеть вас снова.

— Отлично сказано, ваша светлость! — сияя улыбкой, воскликнул Фредди, затем подмигнул Девлину. — Если не возражаешь, я воспользуюсь правом освободителя и приглашу на следующий танец твою жену.

— Возражаю…

— Ну конечно же, он не возражает, — раздался голос подошедшей к ним герцогини. — Потанцуй, Фредди, ради Бога только не забывай о том, что Меган Сент-Джеймс сегодня должна оказать знаки внимания всем гостям, а не только малом) числу избранных.

Но едва маркиз увлек Меган на середину залы, улыбка исчезла с лица старой герцогини, и Люсинда сурово проговорила — Это касается и тебя, мой мальчик. Я имею в виду малое число избранных. — И гневно добавила:

— Как ты мог! Совсем разум потерял?

— Очевидно.

— Тебе стыдно. Дев?

— Очевидно, — простонал он. Затем, немного придя в себя, со всей церемонностью и жеманной галантностью, на которые был способен, осведомился:

— Не соблаговолите ли оттанцевать со мной, ваша светлость?

— Иди к черту! — пробормотала Люсинда и отвернулась, явно давая понять, что выходки внука ей надоели и она хочет уйти. Но тут же снова повернулась к нему. — И держись до конца вечера подальше от своей жены, если до сих пор не научился держать себя в руках.

Прошло больше половины вечера. Прошел ужин, прибытие и отъезд королевы. Уже было сделано официальное объявление о женитьбе герцога. Девлин успел осушить полторы бутылки шампанского и лишь тогда почувствовал, что может наконец подойти к жене без риска в третий раз за вечер поставить себя в глупое положение.

Но неожиданно Девлин увидел женщину, которая каким-то непостижимым образом в течение всего вечера оставалась незамеченной. Вместо того чтобы искать Меган, герцог направился к Сабрине Ричардсон и довольно бесцеремонно вырвал ее из небольшого кружка друзей, пригласив на танец и отведя на самую середину залы.

— Я сказал твоему брату, что если когда-нибудь снова тебя увижу, то сверну тебе шею. Разве он тебя не предупредил?

Сабрина уставилась на Девлина широко раскрытыми, но отнюдь не испуганными глазами.

— Да, но… но мне необходимо было прийти, Девлин. Чтобы попросить прощения. Это мой долг.

— Ты должна мне гораздо больше, — холодно сказал он. — Почему бы не начать с того, что ты должна сказать мне правду?

— Просто я хотела стать герцогиней, а ты был единственным в нашей округе герцогом, не слишком стар и еще не женат.

— Проклятие!

— Ты сам хотел услышать правду, — возразила она, защищаясь. — Мне остается только извиниться за то, что она оказалась так проста.

— Ребенок был?

— Нет, — тихо ответила Сабрина и покраснела.

— Ты сказала это Фредди? Сабрина кивнула.

— Когда он сообщил мне, что ты женился на ком-то другом.

— Надеюсь, он крепко всыпал тебе. Сабрина покраснела еще больше.

— Да…

— В таком случае я его полностью прощаю. Ты — другое дело. Мне до сих пор хочется как следует надрать тебе уши.

— Не будь брюзгой, Девлин. В конце концов все закончилось достаточно хорошо, правда? Фредди говорит, что если бы не мы, ты никогда бы не встретил свою жену. — Девлину не хотелось признавать этот простой факт, поэтому он ничего не ответил, но Сабрина продолжала:

— Сначала я думала, что она мне не понравится, но это оказалось не так. Кстати, ты знаешь, что Фредди в нее влюблен?

— Так я тебе и поверил!

— Он сам сказал.

— Так я и поверил тому, что он сказал! — Девлин взглянул в сторону Меган, чтобы убедиться, нет ли Фредди в кругу ее почитателей. Проклятие, Фредди был именно там.

— Черт, давно надо было послать к нему секундантов!

Глава 44

Меган полагала, что после официального объявления о ее браке с герцогом поклонники оставят ее в покое, но вопреки всякой логике ее продолжали одолевать своим назойливым вниманием вполне приятные, но с довольно сомнительной репутацией молодые люди, очевидно, решив, что теперь, когда Меган стала замужней женщиной, она вполне созрела для обольщения.

Меган подумала о том, как ей повезло, что она не сталкивалась с людьми подобного сорта раньше. И хотя на нее посыпался целый ворох предложений самого разного рода — от забавных до откровенно вульгарных, — Меган держала себя в руках до конца бала, и ей удалось отклонить все эти предложения, не устраивая громких сцен…

От того подавленного настроения, в котором она пребывала перед началом вечера, сейчас не осталось и следа. И причиной тому было вовсе не расточаемое ей внимание настойчивых искателей романтических приключений. Поведение Девлина яснее ясного сказало ей о том, что он отнюдь не равнодушен к ней, более того — он желает ее, желает настолько, что готов был на виду у всех увести из залы с намерениями, очевидными и для самой Меган, и для каждого из присутствующих. Это грозило обернуться грандиозным скандалом, а сама выходка была вполне в стиле Девлина-конюха. Вспоминая об этом, Меган улыбалась про себя; теперь ее нисколько не беспокоило, что герцог танцует с другими женщинами и пользуется их явным вниманием. Флиртуя с ним, они жеманничали и хихикали, словно глупенькие школьницы, а Меган отлично знала, что именно такая манера поведения вызывает у Девлина крайнее отвращение. И еще она знала, что он хочет именно ее, а вовсе не этих женщин: она не раз ловила на себе его взгляды, которые лучше всяких слов убеждали ее в смысле его желаний.

И все же Меган становилось немного не по себе, когда она вспоминала о том, что сегодня должна наконец сделать Девлину признание. Она не рассчитывала, что он ответит на ее чувства столь же горячо, но готова была подождать — поведение Девлина давало ей надежду. Относительно же другой части признания Меган полагала, что герцог воспримет все гораздо спокойнее и мягче… Ведь она любит его…

— Вижу, вы весь вечер принимаете поздравления, — прервал ее размышления мелодичный женский голос.

Меган повернулась и увидела импозантную блондинку со светло-серыми глазами. Рядом с этой красивой и самоуверенной светской львицей она чувствовала себя не герцогиней Рот-стон, а скромной и неловкой Золушкой.

— Но в такой день принято поздравлять, — несколько недоуменно проговорила Меган.

— А вот я в отличие от прочих хотела бы выразить вам самые искренние соболезнования.

— Простите, я не понимаю…

Женщина засмеялась. Неприятно, как-то ломано и неестественно…

— Вы не знаете, кто я такая?

— А я должна это знать?

— Ну конечно. Меня зовут Марианна Эйчисон. Я та самая женщина, которую ваш муж всего лишь несколько месяцев назад бросил у алтаря.

Меган оцепенела; широко раскрытыми глазами она смотрела на Марианну, не в силах произнести ни звука.

В этот момент какой-то джентльмен, стоящий неподалеку, холодно заметил:

— Насколько мне известно, графиня, вы даже не приближались к алтарю. Припомните хорошенько: Ротстон порвал с вами еще до того, как дело дошло до бракосочетания.

— Советую и вам припомнить, что он заставил меня ждал десять лет! — накинулась Марианна на джентльмена, посмевшего ей возразить. — Десять впустую потраченных лет!

Молодая герцогиня была так потрясена, что не находила слов. Ее до глубины души тронули страдания Марианны Эйчисон. Десять лет?! О Боже! Значит, Девлин был обручен с этой женщиной в течение десяти лет? Почему же никто до сих пор не рассказал Меган об этом?! Ведь, судя по словам джентльмена, сей факт ни для кого не был секретом.

— Вам удивительно повезло, моя дорогая, — продолжала между тем Марианна. Голос ее звучал уже не так раздраженно, но прежняя горечь в нем осталась. — Вам удалось привести Сент-Джеймса к алтарю до того, как он утратил к вам всякий интерес. Но это непременно случится, можете не сомневаться. И случится быстро и неожиданно. Так что не надейтесь — его объяснения в любви очень скоро прекратятся.

"Какие объяснения в любви?» — хотелось спросить Меган, но вместо этого она задала другой вопрос:

— Почему же вы были обручены так долго?

— Потому что он без конца откладывал свадьбу. А когда мне наконец надоело жить в атмосфере вечного обмана, Девлин окончательно порвал со мной.

— Но почему? — не удержалась от изумленного восклицания Меган.

— Неужели так трудно догадаться, моя милая? Просто ему не нужна была жена. Но быть обрученным ему нравилось. Вам не хуже меня известны намерения суетливых мамаш, охотящихся за богатыми холостяками для своих юных дочерей. А положение обрученного — отличная мера безопасности.

Меган почувствовала дурноту. Должно быть, Девлину действительно не нужна жена. По крайней мере такая, как она. И такая, как эта самая Марианна Эйчисон, тоже. Меган понимала, какую горечь, какую обиду и унижение пережила Марианна. Ждать долгих десять лет, чтобы выйти замуж за того, с кем обручена, не получая из-за этого других предложений и отказываясь от них, если кто-то все же рисковал попросить ее руки! И снова ждать и ждать… И наконец остаться у разбитого корыта. Вообще без мужа. Прекрасная награда за десятилетнее долготерпение!

Графиня была уже отнюдь не первой молодости — про таких несколько жестоко говорят, что они «положены на полку». Теперь у нее, возможно, нет никаких перспектив, никакой надежды найти мужа, ведь каждый год на брачном рынке появляется столько красивых, молодых девушек! В сущности, Девлин подписал ей приговор — до конца жизни оставаться старой девой.

Меган не знала, что сказать Марианне Эйчисон. Она понимала ее страдания, но говорить об этом было бы банально и бессмысленно. Ей было жаль Марианну: Меган чувствовала поднимающуюся в ней ярость против Девлина и его бессердечности.

— Снова изливаешь свою злобу, дорогая Марианна? — произнес Фредди, внезапно появившийся за спиной Меган.

— Просто хочу развеять кое у кого опасные иллюзии, — высокомерно, но с некоторой долей смущения ответила графиня.

— Отличная мысль, похвальное стремление, — приятно улыбнулся маркиз. — Но не угодно ли рассмотреть все это в несколько ином ракурсе…

— Не надо вступаться, Фредди, — сказал незаметно подошедший Девлин.

— Но я чувствую потребность загладить свою вину, старина. Особенно сейчас, когда ты стал думать, будто я влюблен в твою жену. — Претензии по этому поводу Девлин высказал Фредди незадолго до того, как они заметили Меган в обществе Марианны. — Разумеется, это не так, но не поручусь, что не влюбился бы в нее в том случае, если б она не стала герцогиней Ротстон.

Девлин, взглянув на своего друга, только поморщился и, крепко взяв Меган за руку, отвел ее в сторону. Все произошло слишком быстро и неожиданно, поэтому поначалу Меган покорно последовала за мужем, но уже через несколько минут вырвала руку и яростно прошипела:

— Сэр! Вы достойны презрения! Девлин не стал делать вид, что не понимает причины столь воинственного настроения супруги.

— Приговор объявлен без суда и следствия, не так ли? Но прежде чем отправиться на эшафот, хотел бы пояснить, что Марианна обладает необычным даром пробуждать в людях сочувствие к собственной персоне, отнюдь такового не заслуживающей.

— То, как ты поступил с этой женщиной…

— Прекрати, Меган, — нетерпеливо прервал он. — Ничего я с ней не сделал! Если не считать того, что однажды явился к ней в весьма неподходящее время. Конкретнее — в тот момент, когда она предавалась любви в объятиях другого мужчины.

Меган словно холодной водой окатили.

— Так, значит, ты порвал с ней вовсе не потому, что в один прекрасный день она не позволила тебе в очередной раз отложить свадьбу?

— В очередной раз?! К твоему сведению, мы должны были пожениться восемь лет назад! И за все это время я только один раз просил ее об отсрочке из-за смерти моего деда, зато я потерял счет тем отсрочкам, на которых под тем или иным предлогом настаивала сама Марианна.

— Но тогда получается… она не хотела выходить за тебя замуж?

— Я этого не говорил. Более того, я уверен, что она серьезно планировала выйти за меня замуж. Только не сразу. Кстати, никакой любви мы друг к другу не питали. Наш союз был заранее оговорен — это была одна из старомодных прихотей моего покойного дедушки. Просто Марианне очень нравилось, наслаждаться жизнью в качестве будущей герцогини и как можно дольше не брать на себя никаких обязательств, неизбежных для супруги. Ведь уже сама помолвка со мной делала ее положение достаточно престижным.

— А тот факт, что у нее были любовники, несомненно, являлся еще одной причиной, по которой она не спешила со свадьбой, — заключила Меган.

— Вполне возможно.

Меган не могла понять, почему Девлин не сердится на нее. Минуту назад она сама ужаснулась собственному поведению. Проявить к мужу такое недоверие, выказать такую неприязнь и предубеждение! И именно в тот вечер, когда она собиралась сказать ему о своей любви! Разве он теперь сможет ей поверить?

Меган жестоко корила себя, а еще больше — Марианну Эйчисон. Обвинять Марианну было гораздо удобнее, ибо себя Меган по складу своего характера обвиняла лишь тогда, когда никого другого уже винить не оставалось.

Однако следовало упрекнуть и самого Девлина. Прежде всего за его молчание и странное нежелание воспротивиться ее несправедливым нападкам, за которые она теперь испытывала горчайший стыд.

— Почему ты не опроверг ложь Марианны, почему не защищался? Почему ты молчал?

— Многие предпочли бы поверить ей, а не мне. Не поверили бы лишь те, кто меня знает, — просто ответил он.

Меган опустила голову. К величайшему своему сожалению, она оказалась среди первых, а не вторых и ясно дала это понять. Как она могла!

— Прости меня, — пролепетала Меган. Девлин вздохнул.

— Не стоит так расстраиваться. Ты знаешь меня не до такой степени, чтобы безоглядно доверять. Кроме того, я сам не раз давал тебе повод воздерживаться от слепого доверия ко мне, так что…

— Не надо меня успокаивать… Я проверила какой-то незнакомке, даже не потрудившись сначала все выяснить у тебя. И вообще, какое она имеет право обвинять тебя, если сама…

Меган не закончила фразу. Она покраснела, осознав, что начала описывать свою собственную привычку сваливать вину на другого. Девлин без труда угадал причину ее смущения.

— Не будь глупой, — хмуро сказал он. — Ты совсем на нее не похожа. Ты не занимаешься тем, что ходишь повсюду и обливаешь меня грязью перед любым, кто готов тебя слушать. Когда ты кого-нибудь несправедливо в чем-то обвиняешь, то делаешь это по большей части в душе, а не вслух. Кроме того, я прекрасно понимаю, что на самом деле ты не имеешь в виду и половины того, что иногда говоришь. Это просто нервы. Со всяким бывает.

Меган восприняла его слова не очень доброжелательно. Она молча взглянула на Девлина, как бы говоря: «Я тебе это еще припомню».

— И все же я считаю, что тебе надо было вмешаться в разговор и уличить ее во лжи. И не только передо мной, — недовольно пробурчала Меган.

— Но правда просто уничтожила бы Марианну. Как джентльмен, я не мог пойти на такой шаг.

— Да, ты не мог, — задумчиво проговорила Меган, и прежде чем Девлин смог остановить ее или догадаться о ее намерении, резко повернулась лицом к зале и громко воскликнула:

— Леди Эйчисон! То, что вы сказали, — гнусная ложь!

Девлин застонал. Толпа мгновенно расступилась, образовав узкий коридор, на одном конце которого стояла Меган, а на другом — Марианна. Последняя прекрасно слышала обвинение, а теперь получила возможность увидеть ту, которая его бросила. Все разговоры вокруг смолкли как по команде, и в зале воцарилась напряженная тишина. Две или три танцующие пары столкнулись между собой, остальные остановились. Это так смутило оркестрантов, что музыка быстро захлебнулась.

В гнетущей тишине голос старой герцогини, стоявшей в другом конце залы, прозвучал удивительно отчетливо:

— Боже милостивый! Ну что на этот раз?! Кто-то хихикнул, кто-то кашлянул, послышалось осторожное шарканье ног по полированному полу — толпа придвинулась ближе, чтобы не пропустить ни единого слова.

Девлин понял, что в этой ситуации было бы губительно сделать то, чего ему сейчас больше всего хотелось, — зажать Меган рот и поскорее ее увести. Поэтому он просто положил руку ей на плечо и сказал как можно мягче:

— Не делай этого.

Меган взглянула на него, и Девлин удивился, увидев, что она улыбается, словно не осознает того, какое вызвала смятение и какой отчаянный и решительный шаг собирается совершить.

— Ты знаешь, Девлин, я не переношу незаслуженных обид. То, что леди Эйчисон опорочила твое доброе имя, я воспринимаю как личное оскорбление. Если бы я сразу поняла, что она лжет… Ты знаешь мой характер. Даже сказать страшно, что бы я с ней сделала.

Девлин едва слышно хмыкнул. Он с трудом сдерживал смех, понимая, насколько сейчас неуместно любое веселье. Но у герцога были на то свои причины. Казалось, Меган обращается только к нему, ее слова предназначались только для его внимания, она словно не осознавала, что все присутствующие жадно ловят каждую ее фразу. Но Девлин слишком хорошо знал Меган. И мгновенно понял, что она все делает умышленно. Значит, клевета на него, Девлина, была не столько причиной, сколько поводом для ее возмущения: очевидно, в этот вечер ей нанесли еще какую-то обиду. Герцог решил, что обязательно дознается до этого позже, и снова подавил желание улыбнуться: спектакль, который блестяще разыгрывала Меган, теперь уже не казался таким трагическим, как минуту назад. Правда, вздыхать с облегчением было еще рановато: окончилось лишь первое действие, и о занавесе пока никто не думал.

— По-моему, ты высказалась достаточно ясно, моя дорогая.

— Не совсем! — с неподдельным гневом ответила Меган, давая понять, что продолжение следует и что она доведет начатое до конца.

— Возможно, ты слишком джентльмен для того, чтобы пресечь ее клевету. Но я не столь благородна.

Эта реплика вызвала в толпе смешки, но Меган по-прежнему, не обращая на гостей ни малейшего внимания, вновь обратилась к подавленной и крайне смущенной Марианне:

— Говорят, что в конце концов всегда торжествует истина. Говорят, что лжеца и клеветника неизбежно ожидает кара. Не хотите ли обсудить настоящую причину, которая в свое время побудила герцога Ротстона порвать с вами отношения, или вы уже собрались уходить?

Марианне потребовалось лишь мгновение, чтобы понять: ей предоставили шанс избежать полного уничтожения. Она молча покинула залу, воспользовавшись предложенной Меган возможностью спасти остатки своей безвозвратно погубленной репутации. Леди Эйчисон ушла посрамленная, с клеймом клеветницы. Но ушла — и тем избежала окончательного разоблачения.

— Ты закончила? — раздался за спиной Меган тихий голос Девлина.

Она повернулась и одарила мужа ослепительной улыбкой:

— Да. Думаю, закончила. А где же музыка?

Глава 45

Вопрос Меган прозвучал как сигнал об окончании спектакля. Смолкшие разговоры возобновились, и едва Девлин взглянул в сторону оркестра, тот сразу заиграл вальс, правда, сначала неуверенно и робко, но к тому времени, когда герцог вышел с женой в центр залы, музыка гремела в полную силу.

— Не могу даже сосчитать, сколько раз мне хотелось сделать то, что сейчас сделала ты… Или что-то в этом духе, — признался Девлин, когда рядом с ними закружились другие пары. — Благодарю тебя.

— Мне это только доставило удовольствие.

— Не сомневаюсь. — Герцог улыбнулся. — Многие почувствовали, что ты способна на большее.

— То есть?

— Ну… Ты могла бы учинить настоящую бурю, но не стала рисковать.

— Не совсем так. Просто ты просил меня не губить Марианну, поэтому я ее и пощадила. Если бы ты меня не предупредил, я бы не ограничилась только тем, что унизила ее. Надеюсь, ты это понимаешь?

— О, еще как понимаю! Думаю, это поняли и все остальные. Поэтому не удивляйся, если относительно твоей персоны люди какое-то время будут держать язык за зубами. Они будут бояться ненароком задеть тебя.

— А ты не очень-то боишься, как я замечаю.

— Бояться собственной жены? И потом, мне кажется, у нас стали более доверительные отношения.

— Да, смелости тебе не занимать. А вот мне ее в последнее время явно не хватает.

— И ты говоришь это после того, что устроила тут бедной Марианне?

Меган пожала плечами.

— Это было скорее проявлением темперамента, нежели смелости. Весь вечер я собиралась сказать тебе очень важную вещь, но все время откладывала — недоставало мужества.

Девлин мысленно застонал, припомнив прошлый раз, когда Меган тоже не решалась ему кое-что рассказать. Он многозначительно посмотрел на жену и твердо сказал:

— Я не хочу ничего слышать.

— Не хочешь? — неожиданно раздраженно прошипела она. — Но тебе все равно придется услышать. У меня будет ребенок.

Девлин несколько опешил:

— Но… насколько я помню, ты говорила, что возможность забеременеть два раза подряд маловероятна и…

— Понятия не имею, но дело не в этом. Речь идет о том самом ребенке, которого я ждала.

Девлин окончательно растерялся. Он был настолько ошеломлен, что сбился с такта и замер, остановившись почти в середине залы.

— Значит, ты мне лгала? — глухо спросил он.

— Да, но с благими намерениями.

— Знаю я твои благие намерения, Меган, — холодно произнес Девлин. — Ты хотела избавиться от меня, продолжая носить моего ребенка! И ты действительно оставила б меня, несмотря на то что носишь моего ребенка!

Меган вздрогнула от этих гневных слов, которые Девлин произнес очень тихо.

— Я смотрела на это несколько по-другому. Я знала, что сделаю тебя несчастливым, и поэтому…

— Интересно… А может быть, наоборот? А? Как ты считаешь? Лучше молчи, не отвечай. Еще одно слово из твоих уст, и разразится скандал, которого нам чудом удалось избежать. Мне надо выпить, черт побери!

И Девлин, резко повернувшись, ушел. В обычной ситуации Меган не осталась бы стоять как вкопанная, она бы крикнула что-нибудь ему вслед, чтобы он вернулся. Но сейчас она этого сделать не могла. На нее уже начали оглядываться, явно удивляясь смятенному выражению ее лица.

Нечего сказать, блестяще она справилась со своей задачей! Сначала ей надо было сказать Девлину о своей любви и только потом упомянуть о ребенке, а получилось все наоборот… Но Меган никак не ожидала, что ее сообщение приведет Девлина в такую ярость… Она отправилась на поиски отца и Тиффани, так как нуждалась в поддержке, которую могли оказать ей близкие. Бал еще не кончился. Меган все еще не оставила мысли сделать Девлину свое признание, вне зависимости от того, захочет он ее слушать или нет. Но надо дать ему время хоть немного остыть.

Однако больше в тот вечер Девлина не видели. Он не появился даже к концу бала, когда гости стали разъезжаться по домам. По крайней мере половина приглашенных уезжала: те, кто жил поблизости или в нескольких часах езды, и те, кому срочно нужно было вернуться в Лондон. Остальные не спеша отправятся домой на следующий день. Несколько семей останутся здесь погостить, как было с ними оговорено заранее.

Меган освободилась очень поздно, вернее, очень рано — почти на заре. Она надеялась, что Девлин еще не заснул, и, прежде чем пройти в свою спальню, заглянула к нему. Меган не взяла с собой светильника и, поскольку в комнате было темно, оставила дверь полуоткрытой, чтобы хоть немного света шло из коридора в спальню, которая казалась страшноватой из-за обилия причудливых теней, колыхавшихся на стенах и потолке.

Девлин лежал на кровати, почти с головой укрывшись одеялом. Меган села рядом и отодвинула край одеяла, чтобы убедиться в том, что муж спит. Он лежал на животе, раскинув ноги и обхватив руками подушку.

Спина Девлина была обнажена. Меган вдруг захотелось прилечь рядом с ним и, дождавшись, пока он проснется, сказать то, что не досказала во время вальса. Но для этого пришлось бы отложить признание еще на несколько часов, а она уже устала терзаться ожиданием.

Меган слегка коснулась его плеча:

— Девлин!

Он что-то промычал. Она потрясла его сильнее:

— Девлин!

Он поднял голову, повернулся, всматриваясь в лицо Меган прищуренными глазами, и снова упал на подушку.

— Н-ну… что? — невнятно пробормотал он.

— Ты проснулся?

— Нет.

Решив, что это его обычная шутка, Меган быстро заговорила:

— Ты не дал мне возможности сообщить тебе самую важную часть моего признания. Я знаю, что мое сообщение сильно расстроило тебя. Я все понимаю, и мне очень жаль, но я действительно сделала это ради тебя…

Меган умолкла: от волнения у нее словно ком застрял в горле. Она нежно погладила спину Девлина, потом его волосы… Невзирая на явное неодобрение Люсинды Сент-Джеймс, Девлин так и не постригся. Даже к балу.

Меган нравилось, что у него длинные волосы. Они делали его не столь спесивым — по крайней мере до тех пор, пока он не открывал рта.

Наконец Меган, собравшись с духом, медленно проговорила:

— Я люблю тебя, Эмброуз Девлин Сент-Джеймс. Меган ждала затаив дыхание, но Девлин ничего не отвечал.

— Ты меня слышал? — В голосе ее прозвучали резкие нотки.

Он снова с трудом разлепил глаза.

— Что?

— Я спрашиваю, ты слышал, что я сказала?

— Да, да! А сейчас, Меган, прошу, оставь меня. Я слишком много выпил. Мне нужно выспаться, чтобы протрезветь.

Меган отпрянула, не веря своим ушам. А она-то гадала, что он ей ответит, как поведет себя после того, как она наконец скажет ему о своей любви. Теперь она это знает…

Глава 46

На следующий день примерно в три часа пополудни Меган вышла из дома с небольшим саквояжем, куда были уложены ее вещи. Она сделала бы это раньше, но заставила себя поесть и тщательно упаковать одежду, на что ушел целый час. Меган не вызвала экипаж, а направилась прямо к конюшням, но, оказавшись там, не потребовала, как обычно, свою лошадь. Нет, Меган вовсе не собиралась уезжать из дома, как это показалось слугам, мимо которых она проходила. Просто она решила бросить Девлину вызов, который он не сможет проигнорировать. Ему, очевидно, уже доложили о необычном поведении молодой герцогини еще до того, как она подошла к конюшням.

Войдя внутрь, Меган даже не повернула головы в сторону конюхов и грумов, которые недоуменно косились то на нее, то на ее саквояж, не решаясь спросить, что ей угодно. Герцогиня ходила по конюшне из помещения в помещение, видимо, что-то разыскивая, а конюхи и грумы на почтительном расстоянии сопровождали ее.

Меган была крайне разочарована, не обнаружив здесь комнаты с кроватью, какая была у Девлина в ее конюшне. Разумеется, и конюхи, и грумы имели собственное жилье в отдельном здании, но не могло быть и речи о том, чтобы пойти туда.

Еще раньше Меган заметила у входа небольшой стог сена. Она вернулась, бросила саквояж в угол и начала взбивать охапки сена до тех пор, пока ей не показалось, что готово нечто похожее на постель. Она стояла возле своего шедевра, когда появился Девлин. Ей даже не пришлось поворачивать голову, она узнала мужа по голосу. Девлин рявкнул на столпившихся грумов, которые мгновенно испарились из конюшни.

У Меган непроизвольно дрогнули плечи, но, отбросив шлейф кремового платья, она решительно повернулась и взглянула на мужа. Меган ожидала увидеть его в сильном гневе. Возможно, так оно и было, но внешне Девлин это никак не выказал.

Она открыла было рот, но герцог ее опередил:

— Черт возьми, Меган, что ты здесь делаешь?! Она гордо вздернула подбородок.

— Переезжаю в конюшню, — сказала она. Девлин заметил брошенный в углу саквояж с вещами, что подтверждало заявление Меган, но он никак не мог в него поверить, настолько диким оно ему показалось.

— Что ты делаешь?

— Ты слышал. И я останусь здесь до тех пор, пока не получу обратно своего конюха.

У Меган был такой воинственный вид, что герцог перестал сомневаться в смысле сказанного. Он только не мог понять, зачем ей это нужно. Узнав о том, что его жена, взяв вещи, отправилась в конюшню, герцог не на шутку встревожился, затем сильно вспылил, но теперь гнев его утих. Значит, она не бросает его. Да он и не допустил бы этого!..

— По-моему, ты его просто не выносила, — осторожно заметил Девлин, все еще не придя в себя от потрясения.

— А по-моему, ты ошибаешься.

— Его не существует в природе, — еще осторожнее объяснил Девлин.

— Существует, — настаивала Меган. — Просто ты похоронил его под маской своей герцогской надменности. Но предупреждаю, ваша светлость, если я не могу добиться вашей любви, прошу хотя бы вернуть мне моего Девлина Джеффриза, я останусь здесь до тех пор, пока не получу его.

Девлин был изумлен, у него вырвалось какое-то невнятное восклицание.

— Ты говоришь, что хочешь, чтобы я тебя любил? Я не ошибаюсь? — в полном смятении спросил он.

— О Боже! До чего же идиотский вопрос! — ответила Меган, выходя из себя. — Неужели ты думаешь, что я все эти недели мучилась, думая, как сказать тебе о своей любви, только потому, что мне нравилось мучиться? Впрочем, тебе это неинтересно. Нам не о чем говорить. Я поселилась здесь, потому что хочу вернуть моего Девлина Джеффриза. Все!

— Нет, не все! — взорвался герцог. — И если уж тебе хочется говорить о мучениях…

— Не хочется!

— Прекрасно! Тогда давай выясним, что мне интересно, а что нет. Мне было бы и в самом деле интересно, если б ты хоть раз решилась мне сказать о своей любви. Если у тебя было такое намерение, то почему ты этого не сделала?

— Я это сделала.

— Ничего подобного. Такое признание я прекрасно бы запомнил — разумеется, если бы услышал его.

— Ты его слышал, бессовестный! Еще и суток не прошло, как ты его слышал! В собственной постели! И не пытайся сказать мне…

— Меган, — прервал ее герцог, стараясь сохранить остатки самообладания и терпения. — Прошлой ночью я лег в постель не с тобой, а с бутылкой!

Меган на мгновение растерялась, а затем спросила:

— Ты действительно не помнишь, что я приходила к тебе в спальню?

— Не помню. А разве ты приходила?

— Приходила.

— Тогда… Не согласишься ли ты повторить то, что я был не в силах услышать прошлой ночью?

Меган подозрительно сощурилась, хотя Девлин говорил тихо и вполне искренне.

— Вряд ли я соглашусь.

Герцог бросил взгляд на стог, возле которого они стояли, и неожиданно громко чертыхнулся, с силой пнув сено и забросив на вершину стога целую охапку. Заметив, что Меган смотрит на него широко раскрытыми от изумления глазами, Девлин расхохотался:

— Боже мой, до чего же я люблю, когда ты меня провоцируешь, малыш!

Увидев, что муж стягивает с себя куртку, Меган раскрыла глаза еще шире.

— Ты что?!

— Не прикидывайся наивной, — улыбаясь и кивая на стог сена, сказал Девлин. — Признайся, что ты нарочно все это подстроила.

— Разумеется, нет! Девлин, подожди, что ты собираешься делать?

На пол полетела белая батистовая рубашка.

— А как ты думаешь?

Меган отступила на шаг, но продолжала ласкающим взглядом смотреть на его оголенное тело.

— Средь бела дня? — испуганно воскликнула она.

— Ну и что?

— Не хочешь ли ты сказать…

— А почему бы и нет? Мне показалось, что щепетильность герцога тебе не по вкусу. Насколько я понял, тебе хотелось чего-нибудь более живого, естественного.

— Да, хотелось, но… но… — Меган повернулась, наступив на шлейф, вскрикнула и упала в сено.

— Снова у моих ног? — улыбнулся Девлин. — Мне это нравится.

Меган еще раз вскрикнула и попыталась подняться, но Девлин не дал ей этого сделать, прыгнув на нее сверху. Они начали кататься по сену, словно дерущиеся мальчишки. Меган изо всех сил старалась оторвать его пальцы от застежек своего платья, а он упорно продолжал раздевать ее, заодно сбрасывая и оставшуюся на нем одежду. Наконец Меган не выдержала натиска и уступила. Она рассмеялась, не в силах больше противиться своей радости от возвращения прежнего Девлина.

— Мы любили друг друга в моей конюшне, — сказала она, дразнящими движениями ногтей касаясь его спины и ягодиц. — Будет только справедливо, если мы сделаем то же самое в твоей.

— Справедливость не имеет к этому никакого отношения, — сдавленным голосом ответил Девлин.

— Мне нравится, когда ты отправляешь герцога на полку.

— А еще что тебе нравится?

— Ты, — прошептала Меган и глубоко вздохнула, потому что Девлин зажал губами ее сосок и нежно его потянул. — Как ты думаешь, ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?

Девлин поднял голову и с недоуменной улыбкой посмотрел на Меган;

— Что заставляет тебя думать, что я не люблю тебя?

— А разве ты любишь?

— Гм-м… Надо подумать…

— Иди к черту! Ненавижу тебя!

— Нет! Ты меня любишь.

— А ты?

— Да вот я все еще думаю…

Меган усмехнулась, а потом засмеялась.

— Ты — отвратительный задира, Девлин Сент-Джеймс. Неужели ты хочешь заставить меня сказать это за тебя?

— Нет. — Девлин опустился и слегка коснулся ее губ, один раз, другой, затем поцеловал Меган так, что у нее закружилась голова. — Ты все скажешь не правильно, — проговорил он, оторвавшись наконец от ее рта.

— Я просто скажу: «Люблю тебя», — прошептала Меган.

— Вот и нет. Надо сказать: «Я люблю тебя, малыш»…

Спустя три недели они провожали отца Меган домой. Девлин заявил, что у него там есть кое-какие дела, а поскольку он не хочет расставаться с женой больше чем на пару дней, то Меган должна поехать вместе с ними.

Девлин рассчитал время таким образом, что они приехали в воскресенье утром. Когда Меган поняла, что их карета с гербом герцога останавливается прямо перед приходской церковью, она воскликнула:

— О! Это было не обязательно! — И обняла мужа за шею, крепко прижавшись к нему.

— Я знаю, — Ты и так уже дал мне так много!

— Ничто не может сравниться с тем, что дала мне ты — свою любовь. И отныне я собираюсь баловать тебя, как и твой отец. Даже больше, не сомневайся!

Меган улыбнулась мужу, а на глазах ее блестели слезы радости. От этой счастливой улыбки на щеках Меган появились обе ямочки, которые всегда так сильно действовали на Девлина.

— А мне тоже можно тебя баловать? Девлин застонал.

— Ты и так уже это делаешь! А теперь пойдем и позлим твою леди Офелию.

Очевидно, кто-то рассказал ему эту историю. Меган выглянула из окна кареты и увидела полную фигуру Офелии Тэккерей. Графиня Веджвуд стояла в окружении трех своих дочерей, Фредерика Ричардсона, Тиффани и Тайлера. Должно быть, Девлин специально все подстроил — ради Меган.

— Я не могу… Это мелко… И глупо. Так только маленькие дети делают. — Меган оглянулась на Девлина. — Я понимаю, ты переживал за меня, но теперь мнение леди Офелии не имеет для меня никакого значения. Мне важен только ты, Дев.

Герцог нежно коснулся рукой ее щеки.

— Дорогая моя, это была идея Тиффани. Так сказать, запоздалый свадебный подарок.

— О! — При этих словах Меган ослепительно улыбнулась. — В таком случае с моей стороны было бы крайне нелюбезно отказаться от него, не правда ли?

— Совершенно верно, малыш! — рассмеялся герцог Ротстон.

Примечания

1

Джентри — мелкопоместное дворянство в Англии.

Content

Джоанна Линдсей
Мужчина моей мечты

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Примечания