Владимир Лосев

Охотник за демонами

ЧАСТЬ I

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Не доверяй шепоту ветра, потому что он скрывает другие звуки. Не доверяй черноте ночи, потому что она прячет силуэт врага. Не доверяй самому себе, потому что мы все ошибаемся.

Не доверяй своему другу, потому что он такой же полукровка, как и ты.

Мы все меняемся, и все меняется вокруг. Сегодня мы уже не те, что вчера, и все вокруг уже совсем другое.

И только нам по-прежнему кажется, что все осталось точно таким же, как было прежде, а на самом деле камень — это уже совсем другой камень, небо — это уже другое небо.

И твой друг и напарник тоже стал другим, как и ты сам, не забывай про полнолуние, про время, когда приходит беда…

Наш монастырь был основан Рисом Мудрым сразу после того, как он стал королем и издал указ о преследовании полукровок. Мы не знаем точно, почему он это сделал: действия монархов часто зависят от их окружения.

Итак, он подписал указ, по которому все, кто несет в себе кровь демонов, должны быть умерщвлены огнем или осиновым колом, но почему-то тут же издает тайный указ о создании монастыря охотников за демонами.

И в этом указе он предписывает, что охотником имеет право стать только тот, кто несет в себе странность, кто имеет отличие от людей — внутреннее или внешнее.

Конечно, в его решении видна логика; всех полукровок по его первому указу начинают преследовать, и единственный шанс остаться для них в живых — это оказаться в монастыре охотников.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Рядом с ним скользнула серая прозрачная тень, едва не коснувшись его, и он почувствовал легкие, но довольно болезненные уколы на своем лице.

Он испуганно оглянулся. Теней в долине стало гораздо больше, и сейчас они стремились друг к другу, объединяясь в маленькие стайки. Когда их собиралось много, они теряли свою прозрачность, становясь черными, образуя клочья тьмы в вечернем прозрачном воздухе.

Он знал, что, когда все клочки тьмы, которые возникали по всей долине, соединятся вместе, из них родится пожиратель душ.

Врон взглянул на серое небо, затянутое тучами, надеясь увидеть в них хоть маленький просвет, а в нем краешек солнца. Но вечер уже давно переходил в ночь, и в просветах было видно только серое небо.

Врон вздохнул. Когда первые лучи солнца снова упадут на скалы, окружающие долину, его уже не будет, а пожиратель душ исчезнет до следующей ночи, разбившись вновь на множество теней. Тени снова расползутся по долине, прячась в щели и трещины скал, чтобы пережить знойный и солнечный день.

Горы, окружающие долину, были круты и неприступны, и еще ни один человек не смог взобраться на них.

Единственный выход из проклятой долины вел в его родное селение, а там, на крутом склоне стояли стражи, вооруженные луками и копьями, которым приказано убить его, если он попытается вернуться.

Врон опять вздохнул и на всякий случай осмотрел свои карманы, — вдруг у него найдется что-то, что поможет ему пережить предстоящую ночь, но в карманах был только кусок черствого хлеба и осколок кремня.

Вот если бы он смог разжечь огонь…

Свет костра отпугнул бы пожирателя душ: всем известно, как он боится света. Но в этой долине не было ни единого дерева и ни одной травинки. На каменистой почве долины ничего не росло и не могло расти, потому что любой росток, который бы здесь появился, в первую же ночь стал бы добычей пожирателя душ. Та же участь ожидала и мелких животных, которые иногда сюда забредали, и птиц, которые решились здесь заночевать.

Врон в очередной раз медленно двинулся вдоль скал, все еще надеясь увидеть какой-нибудь уступ, на который он смог бы взобраться, или пещеру, в которой он мог бы переждать ночь, завалив вход камнями, продолжая мучительно размышлять о том, почему именно он оказался в этой проклятой долине.

Как получилось, что гадалка показала на него? Что она увидела в нем — в обычном пареньке, который ничем не отличался от своих сверстников?

Никто никогда не замечал в нем ни большого ума, ни силы, ни уж тем более какого-то света. Он не сомневался в том, что гадалка ошиблась. Что просто ему не повезло, потому что в этот день у старухи было плохое настроение.

И надо же ему было попасться ей на глаза…

Но откуда он мог знать, что лучше держаться в этот день от нее подальше?

Он всегда спокойно проходил мимо гадалки, когда она сидела на деревенской площади на деревянном чурбачке и шмыгала своим остреньким носиком, словно принюхиваясь. И, похоже, в этот день она что-то унюхала.

Как она сказала, наставив на него свою костлявую руку? Не сказала, завопила во весь голос:

— В нем свет!

Какой свет? Он что, сияет в темноте, как луна или звезды? Или может гореть, как факел? Или она решила, что он — это солнце?

Что вообразила себе выжившая из ума старуха, разглядывая его маленькими темными глазками?

Никто из жителей деревни не замечал в нем ничего странного за всю его недолгую жизнь, ничего из того, что могло привести его в проклятую долину…

И почему он не убрался оттуда сразу, когда старушонка забилась в припадке, а стоял, разинув рот, пока сбежавшиеся на его же крик люди приводили ее в чувство?..

И достоялся же до того, что она, придя в себя, снова наставила на него свой костлявый палец и крикнула уже при всех:

— Он проклят! Отдайте его пожирателю душ, пока тот сам не пришел за ним…

И даже тогда он мог спастись, убежать из деревни. Врон знал немало мест, где можно было спрятаться и жить достаточно долго — охотник он неплохой и вполне смог бы прокормить себя в лесу.

Но нет, он побрел домой, по дороге уже забыв о том, что случилось.

И незачем теперь удивляться тому, что отец сам отдал его стражам, опасаясь за репутацию сестры, матери и себя самого. Правда, надо признать, что и стражи не заставили себя долго ждать и появились сразу, как только он вошел в родной дом…

И теперь уже ничего не исправить. Ему осталось только дождаться, когда все тени соберутся вместе и появившийся из них пожиратель душ высосет из него душу, а потом и соки из его тела.

Врон выругался и испуганно оглянулся назад — теней прибавилось, как и тьмы.

Совсем недолго осталось ждать, пока родится пожиратель душ, и тогда уже ничто его не спасет. Наутро в деревню принесут его высохший труп, как всегда приносили высохшие мумии тех, кого палками и копьями загоняли сюда вечером…

Врон потер бок, куда ткнул его тупым концом копья страж.

… Мумии всех, кроме Риса Мудрого, так гласят предания.

Он был единственный, кто сумел остаться живым после того, как провел в проклятой долине ночь, а потом, объединив вокруг себя земли жесткой и справедливой рукой, стал королем и долго правил королевством горных долин.

Впрочем, тогда еще не было закона, по которому тех, кто обладал хоть каким-то внутренним или внешним уродством, отправляли в эту долину.

Рис Мудрый сам и придумал этот закон, когда стал королем, а до этого все было совсем иначе.

Тогда людям, которые отличались каким-нибудь уродством, давали возможность жить, считая их уродство проявлением благосклонности бога, и это было правильно. Потому что от потомства таких людей и появились кланы предсказателей. Гадалка сама из этого клана, а значит, тоже несет в себе уродство своих предков. Только теперь она решает, кто должен встретиться с пожирателем душ, а кто может жить дальше.

И придумал это все Рис Мудрый…

Интересно, почему он это сделал? Он же сам едва выжил после того, как побывал в долине. Правда, это было так давно, что подробностей никто не помнит. Может быть, тогда пожиратель душ не был так силен, как сейчас?

Это же с правления Риса Мудрого его стали подкармливать душами тех, кто хоть чем-то отличался от остальных. И даже он сам похоронен где-то здесь, так, по крайней мере, гласит предание.

Но если сумел выжить Рис Мудрый, значит, и у него тоже есть шанс, может быть совсем ничтожный шанс, но он есть.

А что, если еще раз попробовать поискать расщелину или уступ, на который он сумеет взобраться? Все равно делать ему нечего, кроме как дожидаться неминуемой смерти.

Врон взглянул на небо. Тучи стали расходиться, в просвете он увидел первую звезду, все говорило о том, что времени у него осталось совсем мало. Тени в центре долины уже сплелись в огромный шар тьмы, но пожиратель душ пока еще не родился. Может быть, ему не хватало всего нескольких теней, бродящих где-то по долине…

Врон вновь зашагал вдоль неприступных скал, окаймляющих долину, — они вздымались высоко вверх, упираясь в темное небо.

Он все еще надеялся увидеть какую-нибудь расщелину или несколько уступов, по которым он смог бы подняться хотя бы на десяток метров вверх.

Вряд ли пожиратель душ способен летать или лазить по скалам. Жаль, что никто не знает, на что он способен, — все умерли, кто хоть что-то успел узнать. Все, кроме Риса Мудрого…

Возможно, если бы было немного светлее, он бы сумел что-то найти. Где тот свет, про который твердила гадалка? Сейчас он бы ему очень пригодился…

Только нет его, она ошиблась, и он теперь умрет из-за глупой ошибки выжившей из ума старухи…

Врон отпил из фляжки глоток воды и с отвращением сплюнул — даже вода в этой проклятой долине приобрела неприятно горький вкус.

Он пошел дальше, спотыкаясь о мелкие камни, которые уже были не видны в сумерках, ни на что больше не надеясь, а только потому, что терпеливо ждать смерти на одном месте он просто не мог.

… Конечно, старуха была хранителем деревни, и это был ее долг — отыскивать тех, кто нес в себе хоть что-то отличное от других.

Но почему же она сама не ушла в долину пожирателя душ, а отправила его? Уж она-то точно непохожа на других. Может, как раз в ней и есть этот свет, который она узрела своими подслеповатыми глазами?

Врон снова выругался.

… И зачем только Рис придумал этот закон? Уже давно нет его королевства, оно раздробилось на множество обособленных поселений, прочно забыто все, что когда-то составляло его славу, а он должен умереть за то, что давно уже всеми забыто…

Врон вздохнул и оглянулся: огромный шар, сотканный из теней и тьмы, то вздымался на несколько метров вверх, то снова опускался вниз.

Еще нет, пожиратель еще не родился, это только безмозглые тени…

Вокруг совсем стемнело. Может быть, потому, что темный шар впитывал в себя свет, или оттого, что небо окончательно затянуло тучами, и свет ни одной звезды больше не проникал в долину.

Врон обошел долину уже несколько раз, но продолжал идти, хоть и понимал всю бессмысленность этого кружения. Еще никому не удалось уйти из этой долины живым, никому, кроме Риса Мудрого…

Но Рис пришел в эту долину днем, когда светило яркое солнце, так гласит предание, а покинул ее на следующий день ранним утром. А он, Врон, был приведен сюда уже в сумерках, когда солнце скрылось за тучами.

У Риса для поисков укрытия был наполненный светом день, а у него было только несколько коротких часов, потому что все хотели, чтобы он оказался в долине как можно быстрее, даже его отец и обе его сестры.

Это они громче всех кричали и плевали в него, когда его вели по широкой улице, и все это делали только для того, чтобы ни у кого в мыслях не возникло, что они ему сочувствуют…

Врон споткнулся и упал, ударившись о камень, так что у него даже искры посыпались из глаз.

— Ну вот и все, — простонал он, потирая ушибленное колено. — Теперь я даже бежать не смогу, а на одной ноге от пожирателя душ далеко не ускачешь.

Он перевернулся на бок и увидел, как темный шар бесшумно заскользил по долине.

Пожиратель душ наконец-то родился и почуял пищу.

И, конечно, он ее найдет — вот она лежит и стонет от невыносимой боли…

Врон осторожно потрогал колено, оно уже распухало. Теперь он прикован к этой плите и здесь же и встретит свою смерть. Проклятая долина, проклятая каменная плита…

Плита? Но откуда здесь эта плита? Здесь не должно быть ничего, кроме камня и пыли. Но вот он лежит на ровной и плоской плите, припорошенной мелким щебнем…

Откуда она здесь? Никто в здравом уме не будет просто так платить каменотесам за то, чтобы они изготовили плиту, и уж тем более за то, чтобы притащить ее в Проклятую долину…

Если она прикрывает, то что? Могилу Риса, а может, что-то еще? Может быть, это и есть его спасение?

Он залез в карман, дрожащей от возбуждения рукой вытащил кресало и высек искру о камень — искра погасла слишком быстро, он ничего не успел увидеть. Тогда Врон выхватил нож и провел им по кресалу — длинный сноп искр позволил ему увидеть на плите какое-то углубление.

Он вложил свою ладонь туда, пытаясь нащупать там кольцо, или рычаг, но там не было ничего, кроме мелкого щебня и пыли.

У него даже слезы брызнули от огорчения и отчаяния, он перевернулся на спину и выругался. Ну почему он сразу не пошел сюда, пока еще был хоть какой-то свет, а просидел целую вечность на камне?

И что он может увидеть и понять сейчас, когда вокруг так темно, что даже пожиратель душ кажется только еще одним темным пятном?

Он попытался встать, но тут же снова сел на землю от дикой боли в распухшем колене.

И тут, то ли от его неудачной попытки, то ли оттого, что он занял какое-то нужное положение, плита повернулась боком, словно была закреплена на шарнирах, и он полетел куда-то вниз.

Это было настолько неожиданно, что он не успел перевернуться при падении и ударился спиной обо что-то твердое, так что у него потемнело в глазах, и он потерял сознание.

Сколько он находился в беспамятстве, Врон не знал, но, когда он открыл глаза, на него падал луч солнечного света. Плита, вставшая ребром после его падения, открывала синее небо и краешек солнца. Там, вверху уже было утро.

Его тело терзала жуткая боль, он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, даже веки были налиты тяжестью, а из пересохшего горла вырывался какой-то животный испуганный вой.

Врон попробовал вдохнуть в себя воздух, но его грудную клетку сдавило так, что он вообще не мог какое-то время дышать. Он сделал еще какое-то судорожное движение и снова потерял сознание, успев перед этим отстраненно подумать: «Уже утро, а я все еще жив…»

На этот раз он очнулся оттого, что солнце светило прямо в глаза. Тело по-прежнему ему не подчинялось, во рту пересохло, и мучительно хотелось пить. Он попытался дотянуться до фляги, висевшей на поясе, но не смог пошевелить даже пальцем.

— Должно быть, я повредил позвоночник, — пробормотал Врон и попробовал повернуть голову, чтобы все-таки понять, куда он попал. После нескольких неудачных попыток и приступа невыносимой боли в ребрах ему это удалось.

Он лежал на спине. Яма, в которую он провалился, была не очень большой — всего лишь маленькая комната, выкопанная в земле и обложенная каменными плитами. Он лежал на твердом каменном полу, рядом с ним в стене была неглубокая ниша в половину человеческого роста.

Что в ней находилось, он не мог рассмотреть, потому что ему никак не удавалось приподнять голову. Но зато Врон отчетливо увидел, как около стены, в самом темном месте пещеры, висел в воздухе, не касаясь пола, огромный шар мрака — он то распадался на серые скользящие тени, то снова собирался в единый пульсирующий комок.

— Пожиратель душ, ты пришел за мной, — прошептал Врон. — Теперь ждешь вечера, чтобы собраться с силами и заняться мной… Может быть, тебе повезет, и я еще буду жив, но особо на это не надейся, похоже, что я долго не протяну…

Боль стала более терпимой, а может, он просто с ней свыкся, но она никуда не исчезла, а по-прежнему жила в каждой клетке его тела. Он снова с болезненным стоном вернул голову в прежнее положение и стал смотреть на краешек солнца, думая о том, что это последнее, что он видит в своей жизни.

Внезапно появившаяся тяжесть в груди заставила его судорожно вдохнуть сухой воздух, наполненный пылью и запахом тления, — он закашлялся, его тело конвульсивно содрогнулось, и он снова потерял сознание.

На этот раз он очнулся оттого, что услышал звук. Он прислушался: определенно он что-то слышал, если только это был не его же собственный стон. Но звук повторился— он услышал шаги, перестук мелких осыпающихся камней, потом мужской крик:

— Ну, и куда же он подевался?

Это был голос Грота. Врон не любил этого стража: по неизвестной ему причине он не нравился Гроту с самого детства, и тот всегда считал нужным при встрече дать ему подзатыльник или оплеуху.

Врон не мог ему ответить тем же, потому что Грот был выше его на целую голову, весил несравненно больше и, кроме того, был старше на несколько лет.

Его старый обидчик больше всех радовался, когда гадалка указала на него. И, вероятно, теплое место стража стало ему еще милее после того, как он ударил его несколько раз копьем, когда его вели сюда, и даже не скрывал, что каждый удар доставляет ему огромное удовольствие.

— Его нигде нет, — ответил Гроту Слип. Этого стража Врон почти не знал, он появился в селении совсем недавно, о нем говорили, что до этого он служил у одного из благородных в городе, но что-то там у него не сложилось, и Слип вернулся обратно в селение, туда, где он родился и где все еще жила его мать, старая согбенная старушка.

Эти двое стражей сами вызвались отвести его в проклятую долину, а потом встали на ночное дежурство. Похоже, что они оба ненавидели его, хоть Врон и не понимал за что. «Впрочем, — подумал он, — сейчас-то мне какая разница, кто меня ненавидит, а кто нет? Я лежу в проклятой долине в яме с переломанным позвоночником и очень скоро умру. Все это меня уже не касается, все уже в прошлом, в далеком прошлом…»

— Он не мог никуда исчезнуть, он должен быть здесь, — снова услышал он голос Грота. Голос раздавался где-то совсем рядом, почти над самой головой Врона. — Из этой долины нет другого выхода, если только этот ублюдок не отрастил себе крылья и не смог улететь.

— Взобраться на эти скалы не смог бы даже кривонос, хоть у него и есть присоски на пальцах, но, когда скала крутая, как здесь, срывается и он, я видел такое несколько раз. — Это заговорил Слип, он был уже совсем близко. — Спрятаться тоже негде, вся долина как на ладони: нет ни одного куста, ни одного крупного камня, а расщелины мы с тобой все осмотрели.

— Если мы не принесем его тело, у нас могут быть неприятности, — ответил Грот, его голос уже звучал прямо над головой. Врон сделал над собой усилие и открыл глаза, ожидая, что сейчас Грот наконец заметит вставшую на ребро плиту и заглянет вниз.

Но сам он уже ничего не увидел: вокруг него было сумрачно, просвета над головой не было, и солнечный свет больше не падал вниз — похоже, что плита перевернулась сама собой, заняв свое прежнее положение. Врон услышал, а может, почувствовал, что Грот стоит прямо над его головой, на самой плите.

— Нас ожидает только одна неприятность, — проворчал Слип. — Сегодня ночью мы снова будем торчать на тропинке и ожидать этого мальца, а завтра сюда на поиски тела придет все селение, потому что никто не поверит, что его здесь нет.

— Мы уже бродим здесь полдня, — отозвался Грот. — И уже в десятый раз проходим по этому месту. Нет его, хоть тресни, а куда он мог деться, я не знаю. Солнце уже начинает опускаться, нам надо уходить отсюда, если мы сами не хотим попасть на ужин пожирателю душ.

— Докладывать будешь ты.

— Почему это я? — запротестовал Грот. — Вместе дежурили, вместе и доложим.

Врон попытался издать хоть какой-то звук, но тщетно. У него ничего не получилось, его рот не открывался, он даже не смог облизать пересохшие губы.

— Они решат, что мы спали на дежурстве и упустили его.

— А изгородь, а собаки? Если бы он сумел проскользнуть мимо нас, они бы подняли такой лай, что вся деревня бы проснулась.

— Нам не поверят, — угрюмо пробурчал Грот. — И выгонят из стражей только за то, что этот ублюдок где-то сумел здесь спрятаться.

— От нас-то он мог спрятаться, а от пожирателя душ?

— Не поверят…

— И что ты предлагаешь? Остаться здесь на ночь? — Грот коротко хохотнул.

— Ну уж нет! Пусть завтра сюда приходят лучшие охотники и ищут его следы, а мы с тобой пойдем наверх к костру.

— Тут я с тобой согласен, пусть сами разбираются, — ответил Слип. — Пошли, а то уже есть охота, считай за целый день крошки во рту не было. Проклятый мальчонка! Это он нарочно сделал, знал же, что мы с тобой будем дежурить этой ночью. Сейчас лежит где-нибудь в какой-нибудь расщелине, которую мы с тобой не заметили, уже высохшей мумией, а мы из-за него страдаем…

— Пошли быстрее, — проворчал Грот. — У меня от этой долины мурашки по всему телу. Солнце уже вот-вот спрячется за гору, еще немного, и тени начнут свой танец.

Врон услышал, как шаги удаляются, и почувствовал, как слеза скатилась по его щеке.

Это было все, что он сейчас мог, — только плакать…

Почему-то, несмотря на то что плита закрыла небо, в яме не было темно, слабый мерцающий свет распространялся откуда-то сбоку, освещая каменную плиту над головой.

Врон скосил глаза и увидел, что это светится пожиратель душ. В этом плотном шаре, сотканном из тьмы, роились синеватые искры, источавшие этот мягкий свет.

Врон грустно усмехнулся, точнее, попытался это сделать.

«Ты так же заперт здесь, как и я, но у тебя, по крайней мере, есть еда, — подумал он. — А у меня нет ничего, даже надежды».

Словно в ответ на его мысли от шара скользнула к нему тень и повисла над его лицом, от нее по всему телу прокатилась резкими уколами боль, а вслед за тенью и сам пожиратель душ двинулся к нему.

Врон горестно вздохнул и потерял сознание, но на этот раз он этому даже обрадовался: по крайней мере, он не почувствует боли, когда пожиратель душ будет высасывать соки из его тела.

Скоро он очнулся и в очередной раз удивился тому, что все еще жив и способен чувствовать боль. Она изменилась и стала другой, гораздо более резкой и мучительной, ее очаг находился в поврежденном позвоночнике, и оттуда она расходилась по всему телу пронзительными импульсами. Скоро он понял, что есть еще один источник боли, который терзал кожу, грудь и лицо.

Врон простонал, точнее попытался, потому что его пересохшее горло не было способно издавать звуков, и открыл воспаленные, слезящиеся глаза.

Синеватые искры мелькали прямо перед его глазами, он лежал прямо в теле пожирателя душ, если это темное пространство можно было назвать телом. Искры впивались в него, вызывая все новую и новую боль, и эта боль становилась с каждым мгновением все более нестерпимой.

Врон не мог кричать и стонать, не мог отползти от пожирателя, потому что ни одна мышца тела ему не подчинялась, и он почему-то не мог больше терять сознание и должен был как-то терпеть эту непрекращающуюся муку.

Единственное, что пока ему еще удавалось делать, это открывать и закрывать глаза, но скоро и эти мышцы отказались его слушаться.

Теперь он лежал в полной темноте и только мог различать едва слышное гудение, исходящее от пожирателя душ, и потрескивание синеватых искр.

Искры проникали в его тело, вызывая жжение и боль. Врон ощущал все свои нервы, ткани, мышцы, каждую свою косточку.

И это было бы по-своему любопытно и интересно, если бы не сопровождалось болью, но Врон понимал, что и боль тоже необходима, потому что она несет в себе знание.

… Только зачем это знание умирающему?

Время растянулось до бесконечности, и это было гораздо хуже смерти.

Скоро искры добрались до его головы, и перед его глазами вдруг замелькали яркие образы, с запахами, цветом, ощущениями всего тела. Он вдруг увидел все, что с ним когда-то происходило, даже то, что и не мог помнить и знать.

В какой-то момент он ощутил себя в утробе матери, услышал ее голос, биение ее сердца, ощущая каждое движение ее большого сильного тела.

А потом в глаза ему ударил резкий свет, он услышал голос акушерки и свой крик и почувствовал первую боль от холодного воздуха и прикосновения жестких мозолистых рук.

Первые ощущения своего тела, которое оказалось таким мягким и не подготовленным к будущей жизни.

Время растянулось, и он от одного воспоминания к другому прожил заново свою жизнь, и в этих воспоминаниях многое понял и узнал о себе.

Оказывается, он слышал и чувствовал гораздо больше, чем осознавал. Многое скользило мимо сознания, но все равно оставалось в его памяти, и именно это предопределяло его поступки, его слова и его жизнь.

И он впервые так остро ощутил себя частицей огромной планеты, несущейся в черной пустоте.

Он почувствовал далекие огромные звезды, дающие такие нужные его телу тепло и энергию, и не только ему, а всему живому, что существовало на планете, даже пожирателю душ — странному существу, которое появилось здесь бесконечно давно и неизвестно откуда.

И сам пожиратель душ был одной из форм энергии, живущей по своим законам.

И он был по-своему разумным, у него даже были простые чувства, такие как голод и желание жить. Врон не понимал его мыслей, потому что в них он тоже видел энергию, странные ее формы, перетекающие одна в другую.

Из этих бессвязных мыслей он понял, что пожиратель душ жил недолго, только короткую ночь, — а потом это существо исчезало, рассыпаясь на множество теней, его составляющих, но снова возрождалось следующей ночью.

Пожиратель душ был бессмертен, как и тени, из которых он состоял, и за свою бесконечную жизнь накопил немало знания, и теперь он его использовал. И Врон каким-то образом понимал, что тот делает с ним.

Пожиратель душ не убивал его, не впитывал в себя его жизненную силу, а изменял его энергетическую структуру, выправляя энергетические потоки, струящиеся по телу, что-то добавляя, что-то убирая — то, что считал несущественным и ненужным.

Пожиратель душ каким-то образом излечил позвоночник, разбитое колено, а заодно и многое другое: убрал все шрамы, которые Врон приобрел за свою недолгую жизнь, изменил некоторые внутренние органы, улучшая их свойства.

Пожиратель душ был не доволен тем, что не смог изменить саму природу человеческого тела, его программу, его свойства и предназначение. Но многое ему все-таки удалось…

Что в нем стало другим, Врон так и не сумел понять, — это знание, которое пожиратель душ не скрывал от него, было для него недоступно, потому что оказалось слишком сложным для восприятия. Он только понял, что тот поместил в него что-то, как в живой сосуд.

Кроме того, Врон узнал, что и раньше пожиратель душ пытался переделывать людей и животных, но у него ничего не получалось, потому что они сопротивлялись его проникновению в себя, и тогда он с великим сожалением забирал у них ненужную, по его мнению, жизненную энергию, избавляя их от мучений, как несовершенных существ. За исключением одного…

Это был Рис Мудрый — в памяти пожирателя душ сохранилось воспоминание и об этой тоже не совсем удачной попытке.

Рис сломал ногу, упав со скалы, на которую пытался взобраться, и был без сознания, когда пожиратель душ нашел его. Он изменил его тело, но не до конца, потому что Рис в какой-то момент очнулся и смог убежать.

Пожиратель душ преследовал его, и он бы его догнал, но наступило утро, и ему пришлось рассеяться, прячась от жесткой неудобоваримой для него энергии солнца. Поэтому трансформация Риса получилась неполная, о чем пожиратель душ до сих пор сожалел.

Может быть, именно поэтому Рис, став королем, принял закон, по которому любой человек, отличающийся внешне или внутренне от других, должен был провести ночь в долине?

Возможно, он сделал это в благодарность пожирателю за то, что приобрел какие-то способности, которые позволили ему впоследствии стать королем. А может быть, просто пытался откупиться от него, боясь, что тот все равно его когда-нибудь найдет, чтобы завершить то, что начал?

И вот через много лет после смерти Риса Мудрого Врон стал этой платой.

Только в отличие от Риса Врон совсем не мог двигаться, и пожиратель душ мог на этот раз сделать с ним все, что хотел. Они оба были спрятаны от солнца каменной плитой, времени у пожирателя душ было много, он мог не распадаться на свои тени, прячась от солнечных лучей, и мог не бояться, что Врон убежит.

Может быть, в этом и состоял план Риса Мудрого? Гадалка как-то обмолвилась, что тот был провидцем и что именно он собрал вокруг себя тех, кто был способен предугадывать будущее, создав клан предсказателей.

Конечно, если бы Врон мог, он бы обязательно попытался сбежать, как и Рис, хоть и не очень хорошо представлял, каким образом ему удалось бы это сделать.

Выбраться из ямы было невозможно, плита плотно перекрывала отверстие, в которое он провалился, и находилась она слишком высоко, чтобы до нее можно было дотянуться.

И кроме того, несмотря на то что пожиратель душ излечил позвоночник и колено, Врон все равно не мог двинуться, потому что тот как-то сумел заблокировать часть его нервной системы, той, что управляла двигательными функциями.

Но Врон мог дышать, хоть и не полной грудью, его сердце билось, прокачивая кровь по всему телу, у него текли слезы, и он был способен мыслить и понимать, что с ним происходит, и мог чувствовать боль. И это было особенно горько: быть запертым в своем собственном теле…

Боль понемногу становилась более терпимой, пожиратель душ отодвинулся от него, снова забиваясь в самый темный угол, и Врон провалился в тяжелый сон, наполненный кошмарами.

Скоро он проснулся, услышав голоса людей. В долине все еще продолжались его поиски, люди бродили вокруг, он слышал их шаги и голоса, но не мог дать им знать, что он находится здесь. Его голосовые связки ему не подчинялись.

Врон даже услышал голоса своих отца и матери, они тоже искали его тело, как и другие жители деревни.

Из разговоров жителей между собой он понял, что его смерть была для всех уже свершившимся фактом, а то, что его тело не было найдено, ничего не меняло. Они считали, что он просто нашел какое-то укрытие, в котором сейчас лежал высохшим безжизненным трупом.

Скоро он перестал слышать голоса, жители деревни ушли из долины, а Слипа и Грота в наказание оставили еще на одну ночь дежурить у выхода. Врона это немного позабавило, но ненадолго. Пожиратель душ снова повис над ним.

На этот раз все было иначе. Тело Врона сначала затряслось мелкой дрожью от макушки до пяток, испытывая жуткий холод, доходящий до костей, потом ему стало жарко, пот выступил по всему телу, стекая со лба и заливая глаза, которые почему-то теперь никак не закрывались.

Врона это удивило: за два дня он не выпил ни глотка воды, а влаги в его теле, оказывается, осталось довольно много, если судить по тому, что он был совершенно мокрым от выступившего пота.

Потом жар исчез, и он снова почувствовал холод, идущий изнутри, кожа похолодела и покрылась пупырышками.

Затем исчезло и это ощущение, тело снова затряслось сначала мелкой дрожью, потом крупной. Ноги сами по себе, без его участия, стали сгибаться и разгибаться, а все его тело выгибалось так, что казалось, что позвоночник вот-вот не выдержит и снова сломается.

Руки дергались и подпрыгивали, пальцы сжимались и распрямлялись до треска в суставах. А потом опять нахлынула боль, она прокатилась по всему телу сверху донизу и сконцентрировалась в голове. На этот раз Врону повезло: его мозг не выдержал, и он потерял сознание.

Когда он очнулся, света в яме больше не было. Он вращал глазами, пытаясь увидеть, где находится пожиратель душ, и вдруг с удивлением сообразил, что может двинуть головой, а потом почувствовал, что и все тело снова подчиняется ему.

Врон перевернулся на живот, испытывая странное ощущение чуждости, тело слушалось его, но как-то совсем по-другому, словно ему требовалось время, чтобы понять, что же он от него хочет.

Он попробовал встать на ноги, после третьей попытки ему это удалось, и в голове сразу помутнело от слабости.

Врон стоял, покачиваясь на ватных слабых ногах, вглядываясь в темноту и привыкая к новым ощущениям в своем теле. Темнота перед глазами стала меняться, она стала серой, потом светло-серой, и он вдруг обнаружил, что легко различает каждый камешек, каждую пылинку, каждый стык каменных плит в стене.

Еще он с удивлением понял, что пожирателя душ в яме нет.

В нише, рядом с которой он пролежал все это время, он увидел останки человеческого тела, завернутого в саван.

— Я — живой, — произнес Врон, удивленно прислушиваясь к своему голосу — голос был каким-то хриплым и невыразительным. Потом он закашлялся и долго выкашливал что-то из себя, сплевывая под ноги, затем прополоскал рот водой, которая была все так же невыносимо горькой, и снова сел на пол: он был еще слишком слаб, чтобы двигаться.

— А ты, Рис, мертв, — произнес он, со странным удовлетворением разглядывая высохшие человеческие останки. Это мог быть и не Рис, но сейчас Врону хотелось думать, что мертвое тело это и есть тот самый король, отправивший его сюда.

Он с любопытством осмотрел свое тело, чтобы увидеть те изменения, которые произвел в нем пожиратель душ, но ничего не заметил — оно было прежним, почти тем, каким он его помнил. Разница, конечно, была: он сильно похудел за эти дни, мышцы изменились, стали более жесткими, и их стало значительно меньше.

Немного отдохнув, он еще раз попробовал встать, и на этот раз это далось ему значительно легче. Пошатываясь на нетвердых ногах, он обошел яму, вглядываясь в каждый темный угол. Он убедился, что пожирателя душ в яме не было — должно быть, тот рассыпался на тени и таким образом сумел выбраться из ямы.

Врон глубоко вдохнул в себя воздух, наполненный мелкой пылью.

— Я должен отсюда выбраться, — сказал он задумчиво. — Или я умру здесь, на этот раз от голода.

Он снова обошел яму, трогая стены — они были выложены из крупных камней, которые он вряд ли смог бы вытащить. В одном месте его рука наткнулась на мягкую сырую глину; здесь из стены выпало несколько мелких камней, и в образовавшуюся дыру посыпалась земля, сложившаяся в небольшой холмик на полу.

— Похоже, это единственный путь наружу, — сказал он. Голос его неприятным скрежетом отозвался от стен. — Мне придется копать ход на поверхность. Если мне повезет и не придавит землей, то, может быть, я сумею вылезти отсюда. — Голос его был по-прежнему хриплым и звучал как-то странно.

Врон вздохнул и, разрыхляя землю ножом, стал копать. Он до сих пор до конца не понимал, что с ним произошло, его мозг находился в каком-то блаженном отупении и не мог связно мыслить.

Он не чувствовал времени, голода, жажды и боли в окровавленных руках — он вообще ничего не чувствовал. Иногда ему казалось, что его больше не существует и это странное согбенное существо, ожесточенно копающее землю, совсем не он, а кто-то другой.

Земля несколько раз обваливалась, почти полностью засыпая его, но он выбирался и начинал все заново. Иногда он натыкался на огромные камни и терпеливо окапывал их, чтобы пробраться дальше.

А потом, когда на него в очередной раз обвалились земля и камни, он судорожно задергал всем телом и вдруг почувствовал прохладный ночной воздух долины. Он стряхнул с себя землю и встал на твердую каменистую почву.

Светили звезды, а в середине долины колыхался темный шар пожирателя душ. Врон грустно усмехнулся и пошел к выходу из долины. Благодаря своему новому зрению он издалека увидел отсвет костра высоко вверху, в скалистом проходе, и двух человек, сидящих около него.

Это были Грот и Слип, они о чем-то говорили, но сразу замолчали, услышав его шаги.

— Стой, — услышал он голос Грота. — Кто ты? Врон пожал плечами.

— Это я, — сказал он.

— Кто ты? — требовательно спросил Слип, вскидывая копье.

— Врон.

— Врон?! — воскликнул Грот. — Где ты прятался все это время? Мы искали тебя всей деревней и не смогли найти.

— Я упал в какую-то яму, там и был все это время, — улыбнулся Врон. — И только сейчас сумел оттуда выбраться.

— И пожиратель душ не нашел тебя?

— Я жив, — опять улыбнулся Врон, ему было приятно услышать снова человеческую речь. — Пожиратель оставил мне жизнь.

— Нет, ты не Врон, — сказал Слип. — Врон мертв, а ты его призрак.

— Я жив, я не призрак, у меня есть тело. Врон вышел к свету, чтобы они могли его увидеть и убедиться, что он не прозрачен.

— Зачем ты пришел? — спросил Слип, снова поднимая копье. — Возвращайся обратно в царство мертвых!

— Я хочу домой, — сказал Врон и неожиданно почувствовал резкую боль в плече — Слип ударил его копьем. Он недоуменно уставился на рваную рану, из которой хлынула кровь.

— Я же не сделал вам ничего плохого, — прохрипел Врон. — Почему ты ударил меня?

— Ты уже мертв, чтобы ты нам ни говорил, — прокричал Грот и ударил мечом, целясь в голову, а Слип снова проколол его насквозь копьем.

Боль прокатилась по всему телу.

«Вот беда, — подумал он отстраненно. — Сейчас я умру, эти дураки убьют меня. За что? Я же провел ночь в долине, наказание уже свершилось».

Тут в его глазах потемнело, и он упал на колени. Грот и Слип продолжали колоть и рубить его до тех пор, пока тело не перестало конвульсивно вздрагивать и не замерло в мертвой неподвижности. Слип наклонился над ним и осторожно потыкал его копьем.

— Вот теперь он по-настоящему мертв, — сказал он, тяжело дыша. — Мы отправили его обратно к мертвецам, где он и должен быть.

— Как он напугал меня, я уже подумал, что сам пожиратель душ пришел за мной, — проворчал Грот, вытирая вспотевший лоб. — Я решил, что нам конец. Стоит весь темный и говорит: хочу домой. — Он истерично захохотал.

— Придумал же — хочу домой. А кто его там ждет, он не подумал? Кому нужны ожившие мертвецы? Тебя ждали только мы…

— Ага, — согласился Слип. — Получается, что нас не зря заставили здесь сидеть. Вот ублюдок — три дня мы искали его и не могли найти, и вот нашелся.

— Интересно, где он там прятался, что даже пожиратель душ не добрался до него? — спросил Грот, выхватив головню из костра и рассматривая тело, распластавшееся на земле.

— Это уже не важно, — ухмыльнулся Слип. — Главное, что вот он лежит, и теперь нам больше не надо здесь торчать. Утром покажем тело старосте и снова сможем заниматься тем, чем хотим.

— Может, оттащим его в долину, чтобы пожиратель душ высосал из него все соки? — спросил Грот. — Тогда нас точно никто ни в чем не обвинит.

Слип покачал головой:

— Я еще не выжил из ума, чтобы идти туда ночью. Ты, конечно, можешь идти, я не буду тебя отговаривать, но сам лучше подожду до утра.

Грот задумался.

— Может, кому-то из нас сбегать и разбудить старосту? — предложил он. — Пусть скажет, что с ним делать.

— Я не пойду, — покачал головой Слип. — Он опять на нас орать начнет, что мы будим его по разным пустякам. Мертвый малец уже никуда не уйдет и не спрячется. Подождем, полночи уже прошло, до утра осталось совсем немного.

— Ладно, — согласился Грот. — До утра так до утра. Давай перекусим, а то у меня от всего этого что-то аппетит разыгрался.

— Остался только хлеб и сыр, — сказал Слип. — Все остальное ты уже съел. — Он снова наклонился над Вроном, прислушиваясь.

— Нет, не дышит, и грудь не вздымается.

— После таких ран никто не выживет, — мрачно изрек Грот. — Я вспорол ему живот, да и руку почти отрубил — видишь, держится только на коже и сухожилиях.

— А я два раза попал ему в сердце, — похвалился Слип. — А он после этого еще что-то пытался сказать.

— Тебе показалось, — огрызнулся Грот и, еще раз опасливо взглянув на мертвое тело, пошел к костру. — С такими ранами не живут.

— Не живут, — согласился Слип, сапогом перевернул Врона на спину и еще раз вгляделся в окровавленное лицо. — Но лучше лишний раз это проверить.

Он пнул тело, убедился, что оно не шевелится, и на всякий случай еще раз проткнул копьем.

— Все-таки странно, — сказал он. — Я обошел всю долину не один десяток раз и не увидел ни одного места, где бы можно было спрятаться. К тому же ему надо было что-то есть — я сам обыскивал его и знаю, что, кроме фляги с водой и ножа, у него ничего не было.

— Нож мы ему зря оставили, — заметил Грот. — Вот была бы потеха, если бы он нас этим ножом и зарезал бы.

— Я внимательно за ним следил и про нож помнил, — возразил Слип. — Поэтому сразу и ударил копьем, но он к ножу и не потянулся, словно забыл о нем. И вообще он выглядел как-то странно, на лице какая-то бессмысленная улыбка, похоже, что он не очень-то соображал, что делает.

— Я думаю, пожиратель душ все-таки добрался до него, — сказал Грот, с опаской покосившись на мертвое тело. — И он стал демоном.

— Ты так не говори, ты демонов не видел и ничего про них не знаешь, — оборвал его Слип. — Демона так просто не убьешь, у него шкура такая крепкая, что стрелы и копья отскакивают. Нет, он не демон и никогда им не был. Завтра утром еще раз обшарим долину, и готов поспорить, что мы найдем ту яму. про которую он говорил.

— Спорить не буду — сходим посмотрим, — примирительно сказал Грот, доставая из сумы сыр и хлеб. — Хорошо, что он на нас вышел и мы его убили, теперь, по крайней мере, в деревне перестанут говорить о том, что мы его проспали и он сбежал. Слип согласно закивал:

— На самом деле мальчишка ни в чем не виноват, это просто гадалке в нем что-то почудилось, а так он был такой же, как и все.

— А мне он никогда не нравился, — усмехнулся Грот. — Все равно он был какой-то блаженный: никогда ни с кем не дрался, хоть и не был трусом. Вроде и парень был не глупый, так, какой-то чудной…

— Что теперь о нем говорить? Нет его уже и больше никогда не будет, — ответил Слип. — Одно скажу: мертвый, он мне кажется гораздо более симпатичным, чем тогда, когда был живым.

Они поели, а потом, когда стало понемногу светать, Грот сбегал к дому старосты. Тот долго не мог. поверить, что Врон нашелся, потом, кряхтя и охая от старческих болей, стал одеваться.

Когда он пришел, вместе с ним пришла и половина деревни; люди долго рассматривали труп, трогали его, переворачивали, словно надеясь что-то в нем увидеть. Даже староста присел на корточки, потрогал уже остывающее тело, вздохнул и сказал:

— Это и в самом деле Врон. Жалко мальчишку, ну да что тут поделаешь, мертвый — он и есть мертвый. Нужно его закопать, пока запах от него не пошел, погода стоит теплая, вон уже и мухи над ним вьются…

— А где закопать-то? — спросил настороженно Грот, он уже чувствовал, что и эта работа достанется им со Слипом. — На кладбище нельзя, люди будут против. Стал бы он мумией, конечно, оттащили бы к другим, а так — тяжелый он, одни мы не справимся.

Староста вызвал из толпы несколько своих помощников, и они, отойдя в сторону, долго совещались.

— Здесь и заройте, — наконец сказал староста. — Найдите место, где земля помягче, и закопайте.

Галдящая толпа вдруг притихла и расступилась, пропуская к телу мать Врона; она долго смотрела на него, потом, заплакав, отошла в сторону.

Ни сестры убитого, ни его отец, которые пришли вслед за матерью, к трупу не приближались, а смотрели издалека; лица их были хмурыми и удивленными оттого, что Врон, который при жизни никого особо не интересовал, после смерти стал вдруг всем интересен.

Кто-то из помощников старосты притащил лопаты, и могилу, к радости Грота и Слипа, рыли всей деревней.

Тело бросили в вырытую не очень глубокую яму и закидали землей. Ни один человек не решился сказать что-то хорошее о мертвом; жители деревни неуверенно топтались рядом с могилой, словно ожидая, что еще что-то произойдет. Староста недовольно покачал головой.

— Чего стоите? — спросил он. — Расходитесь по домам. Все уже. Умер Врон.

Тут на травянистом склоне появилась гадалка. Она едва тащилась на своих почти негнущихся ногах. Толпа пропустила ее, она долго смотрела на земляной холмик, потом прокричала дребезжащим голосом:

— Ну и дураки, что здесь закопали, надо было его обратно в долину отнести.

— Что сделано, то сделано, — вздохнув, сказал староста. — А ты бы еще дольше шла. Теперь никто его выкапывать не будет. Пусть здесь лежит, он никому не мешает, мы же не на кладбище его зарыли.

— То, что не на кладбище закопали, это вы правильно сделали, но все равно надо было его обратно к пожирателю душ отнести. По закону надо, чтобы пожиратель душ из него все соки высосал, нельзя его было в полном теле хоронить…

— Разницы-то никакой нет, в полном — неполном, — хмуро возразил староста. — Если бы он был высохшим, как все, мы бы его тоже здесь закопали.

— В том-то все и дело, что он не высох, не стал его пожиратель душ есть, сбежал Врон от него, — вздохнула гадалка. — Это плохо, очень плохо, будет беда.

— Какая беда? — возмутился Слип. — Что ты бормочешь, старая карга? Он мертвый, мертвее не бывает, а высохший или невысохший — разницы особой нет. Мы и место нашли, где он от пожирателя прятштся. Яму, стервец, выкопал и там сидел, а когда решил, что мы его уже больше искать не будем, тогда и вылез.

— Яму-то хорошо смотрели? — спросил староста.

— А что ее смотреть? — огрызнулся Грот. — Земля разворочена, и все, мы землю обратно притоптали, да еще большой камень сверху положили, чтобы никто другой в следующий раз там не спрятался.

— Может, вы еще и расскажете, как и чем он в этой яме дышал? — ехидно спросила гадалка. — Или, может, вы думаете, что пожиратель душ его бы в этой яме не нашел? Неправильно это все, неправильно. Надо бы мне эту яму самой поглядеть. Отнесите меня туда, сама я не дойду, далеко очень, да и спуск в долину крутой.

— Кто же тебя потащит? — усмехнулся Слип. — Мы с Гротом целую ночь не спали, ждали его. И мы выродка этого убили, как и положено по закону. Мы все сделали как надо, а теперь спать пойдем. Пусть тебя кто-то другой тащит, а в наши обязанности это не входит.

Староста задумчиво подергал свою маленькую седую бородку.

— Нечего тебе там делать, гадалка, — сказал он. — Место это проклятое, а яма — она и есть яма, что на нее глазеть? Да и не понесет тебя никто, стражи только мне подчиняются, а они устали за ночь. И действительно, они его убили, как и положено. Все обычаи соблюдены, никто нас в этом упрекнуть не может.

— Дураки вы все, — усмехнулась беззубым ртом гадалка. — Все только начинается, вот попомните мои слова. Беда придет. В мальчишке в этом был свет, поэтому его и отвели в долину, а в пророчестве сказано: тот, в ком свет, обязательно вернется.

— Он и вернулся, — вставил Слип, хмыкнув. — Вот он лежит, твое пророчество сбылось, хоть света никакого в нем мы не видели.

— Может, и сбылось, а может, и нет, — вздохнула гадалка. — Ладно, что сделано, то сделано. А что будет дальше, поживем — увидим. Может, вы и правы, не надо мне смотреть эту яму. Но хоть до деревни-то доведете?

Слип с Гротом посмотрели на старосту, потом друг на друга и вздохнули.

— До деревни доведем, — сказал Слип. — Даже донесем, если нас больше дураками не будешь называть.

— Не буду, — засмеялась гадалка. — Хоть вы дураки и есть, но вы в этом не виноваты, родились такими. А вот Врон дураком не был, он многое мог, только сам этого про себя не знал.

— Теперь и не узнает, — сказал староста. — Ладно, пошли уже, завтракать пора, слишком рано это утро началось.

Грот посадил старуху на закорки и трусцой побежал к деревне, а за ним потянулись и все остальные.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Когда-то в этих местах жили древние люди, это они построили города и крепости, в которых мы живем. Кроме этих каменных строений и многочисленных преданий, от них ничего не осталось. Никто не знает, куда они ушли и почему бросили столь замечательные постройки, которым уже много тысяч лет, а они все так же прочны, как и тогда, когда их возвели. Они сложены из таких огромных каменных блоков, что даже тысяча человек не может поднять и один из них и тем более вознести на столь огромную высоту.

Предания гласят, что древние люди были подобны богам. Они умели разговаривать с животными и птицами, и те подчинялись им, выполняя любые желания древних людей.

Во времена, когда они жили здесь, эти земли были совсем другими, тогда они были заселены огнедышащими драконами и демонами разных мастей и размеров. В некоторых свитках говорится о том, что древние люди и создали всех этих тварей и что именно они и стали причиной их ухода, а возможно и их гибели.

Когда люди пришли сюда, драконы и демоны еще жили здесь. Во многих преданиях рассказывается о борьбе людей за эти земли, о многочисленных героях, сражавшихся с драконами и побеждавших их. Говорят, что последнего дракона убил сам Рис Мудрый, основатель нашего монастыря и первый и последний король этих земель.

Драконов было немного, и люди победили их, но демонам нет числа, и война с ними до сих пор не закончена.

Поэтому наш монастырь — это место, где живут охотники за демонами. Мы убиваем демонов, выполняя завет короля Риса и первого охотника за демонами.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Тишина и покой. Он заперт в своем теле, которое ему не подчинялось, глаза не открывались, а рук и ног совсем не существовало. Мозг работал вяло, память возвращалась медленно и бессвязными образами.

Он видел отца, что-то объясняющего Гроту и Слипу, а за стражами стоял что-то бормочущий про себя староста с хмурым недоуменным лицом.

Потом он почувствовал веревки, врезавшиеся в его тело. Он был связан по рукам и ногам и лежал на земляном полу в каком-то сарае. Он безразлично смотрел на солнечный луч, который медленно полз по бревенчатой стене.

Когда солнечный луч исчез, ему развязали ноги и, подгоняя ударами копья, погнали в долину.

Потом он увидел себя, лежавшего в яме со сломанным позвоночником; он не мог двигаться, пожиратель душ висел над ним, и он чувствовал нестерпимую боль во всем теле.

А потом, когда прошло бесконечное количество времени и он испытал бесконечную нестерпимую боль, он как-то сумел выбраться из ямы и пошел домой, но у выхода из долины, около костра, сидели Грот и Слип. Слип ударил его копьем, а потом… он умер…

Врон попытался вздохнуть, но это была только мысль. Воздух свободно проникал в развороченную копьем Слипа грудь и так же свободно выходил из нее. Сердце не билось, потому что от него остались только одни кровавые, ничем не связанные ошметки. Он раньше и подумать не мог, что ему будет так не хватать его ритмичного стука в груди.

Итак, он умер…

А раз он мертв, то должен находиться в огненном царстве демонов или если ему повезло, то на небесах рядом с богом.

Но почему он ничего не видит и не чувствует?

И где его крылья, которые вручают каждому пришедшему, чтобы он мог летать?

Или если это царство демонов, то где огнедышащая печь, в которой он должен гореть бесконечно долго?

… Ничего этого нет, совсем ничего нет, кроме темноты и всплывающих образов.

Значит, он не на небе и не в царстве демонов. Возможно, он застрял между небом и землей, и сейчас бог и царь демонов сидят за одним столом и решают его судьбу. Когда они договорятся, тогда он окажется там, где ему и положено быть, а пока он должен ждать…

Врон печально улыбнулся, если можно назвать улыбкой, когда ни одна мышца не сокращается и улыбка находится где-то внутри. И почувствовал: что-то начинает происходить в его мертвом теле, если можно чувствовать, когда есть только вялые мысли, всплывающие воспоминания и больше ничего…

А потом его безмятежности и покою наступил конец: он услышал стук своего сердца, оно забилось неровно, то убыстряясь, то замедляясь почти до полной остановки.

Врон недоуменно вслушивался в этот стук.

Неужели бог и царь демонов решили снова отправить его обратно на землю? Зачем? Должно быть, они хотят, чтобы он что-то для них сделал, но что?

Почему они не говорят с ним?

Тут у него сама собой дернулась рука, мучительное содрогание прокатилось по всему телу, а вслед за этим нахлынула боль. Жгучая и безжалостная…

Теперь он ощутил свое тело, каждую клетку, вопившую от боли, воспоминания смазались, а потом совсем исчезли, и он остался один на один с болью. Он не боролся с ней, а просто терпеливо ждал, когда она пройдет, и она его уже так не страшила, как раньше.

Он вглядывался в свои ощущения и учился их понимать. Больше всего болело сердце — потому, что в нем сейчас зарастали раны, нанесенные копьем Слипа.

Болела грудь, там тоже появлялись новые ткани взамен погибших; кровь текла непрекращающейся струйкой из ран, но порванные сосуды скоро закрылись, срослись, и она пошла дальше по жилам туда, где была так нужна.

Она уносила грязь, остатки мертвых клеток, неся это все почкам и коже, которые вбирали все это в себя, а потом выбрасывали наружу, и вся эта ненужная ему теперь грязь выступала на теле каплями неприятно пахнущей слизи.

Болело плечо, там была рваная рана от меча, и боль говорила о том, что и эта рана начинает зарастать. Ныл живот, потому что меч Грота проткнул желудок и печень.

Болела правая нога, там тоже была рана, а все остальное болело просто потому, что, пока не билось сердце, тело не получало кислород и питательные вещества, поэтому многие клетки погибли, и теперь вместо них зарождались новые.

Врон снова захотел вздохнуть полной грудью, но сообразил, что это сейчас не обязательно и даже опасно, потому что его рот забит землей.

Так нужный ему воздух поступал теперь в тело через кожу.

Прошло бесконечно много времени, прежде чем боль стала постепенно стихать, и Врон понял, что сможет двинуться. Он попробовал открыть глаза, но тут же понял, что и это невозможно — земля лежала на веках и на всем его лице.

«Они меня закопали, как мертвого, — подумал Врон. — И теперь я лежу где-то под землей и если хочу дальше жить, то должен как-то выбраться на поверхность. А хочу ли я?»

Он прислушался к ощущениям своего тела и понял, что лежит на животе; Врон уперся руками и попробовал подняться.

У него ничего не получилось, потому что на спину давила земля.

После нескольких попыток он сумел перевернуться и даже выплюнуть землю изо рта. А дальше он стал подгребать руками землю, стараясь загнать ее под себя. Это был тяжелый труд, но у него уже был опыт, не так давно приобретенный, когда он выбирался из ямы в долине.

Он не знал, сколько прошло времени, его мозг периодически затуманивался от недостатка кислорода, но в конце концов наступил момент, когда он сумел выбраться из могилы.

Его легкие заработали, и он долго кашлял, выбрасывая из своих внутренностей зеленовато-желтую слизь, а потом лег на землю и долго лежал, бездумно глядя в темное ночное небо.

Когда на небе появилась яркая огромная луна, он смог встать и оглядеться. Он лежал совсем недалеко от костра, где когда-то бесконечно давно, в его прошлой жизни, сидели Слип и Грот, ожидая его возвращения из Проклятой долины.

Он чувствовал острый голод и жажду, его телу нужны были пища и вода, потому что его организм восстановил необходимые для жизни внутренние органы за счет других клеток, и восстановление оказалось неполным. Он сделал несколько шагов и остановился, почувствовав, как задрожали мышцы. Его тело было слишком слабым, чтобы ходить, и оно не сможет бежать, если появятся стражи.

Если он хочет жить, ему нужно было срочно найти пищу и воду. Врон провел рукой по поясу.

Так и есть, фляжки не было, как и ножа. Хорошо, что хоть кресало осталось — видимо, никто из жителей селения не захотел рыться у мертвеца в карманах.

Еду и воду он сможет найти в деревне, но там собаки… Если они почуют его, то поднимут такой лай, что все жители проснутся, и стражи будут охотиться за ним, как за диким зверем.

Значит, ему ни в коем случае нельзя туда идти…

Но куда ему идти? С этого места есть только два пути: один через деревню, другой в проклятую долину…

Врон содрогнулся от одной мысли, что придется снова встретиться с пожирателем душ. Нет, туда он больше не пойдет…

Значит, он должен пройти через селение так, чтобы собаки не подняли лай.

Только как это сделать?

Врон поднял голову и посмотрел на небо. Луна уже спряталась за тучи, близилось утро.

Что бы он сейчас ни думал, времени у него почти не оставалось, скоро деревня проснется. Если он не хочет снова умирать, он должен идти…

Врон тяжело вздохнул и медленно, осторожно, привыкая к новым ощущениям в своем истерзанном теле, начал подниматься по косогору.

Деревня спала, ни одно окно не светилось, и ни один человек не бродил по узким кривым улицам, даже стражей не было видно. Наверно, эту ночь им разрешили отдохнуть в награду за его убийство.

Врон остановился. До ближайшего дома оставалась какая-то сотня метров, и он каким-то непонятным для себя образом почувствовал первую собаку — она настороженно прислушивалась к его шагам.

— Это я, — прошептал Врон. — Я не опасен и никому не причиню зла, мне нужно просто пройти мимо. — Он почувствовал, как начинает неровно и быстро биться сердце, как тело готовится к новым неприятностям.

От прилива крови у него закружилась голова, его сознание раздвоилось: какая-то часть осталась в нем, спокойная и безразличная к тому, что с ним происходит, а другая устремилась к собаке. Это было странное ощущение, он чувствовал не только себя, но и пса, напряженно прислушивающегося к ночным звукам.

Его отделившееся сознание коснулось мозга собаки.

«Я не опасен, — мысленно проговорил Врон. — Не беспокойся, я не потревожу тебя, я просто пройду мимо».

Он медленно, стараясь двигаться бесшумно, прошел мимо дома; пес зевнул и спокойно опустил морду на лапы.

Врон также мысленно поговорил со следующей насторожившейся собакой, и та тоже пропустила, что удивило его.

Возможно, это была просто его фантазия, но она ему помогала. Так он дошел до леса, начинающегося на краю селения, разговаривая с каждым псом в деревне.

Он немного удивился этой своей новой способности, но тут же забыл об этом, потому что почувствовал, что не может идти дальше: его тело было слишком слабо и не готово к таким длительным переходам.

Врон залез в глубину густого орешника, окаймляющего лес, лег на сырую землю и, закрыв глаза, тут же уснул.

Сны его были наполнены кошмарами. Он снова был во власти пожирателя душ, тот висел над его беспомощным распростертым телом и наполнял его нестерпимой болью.

В своем сне Врон еще раз понял, что пожиратель душ сделал с ним. Он изменил программу, по которой его тело развивалось и жило, добавив в нее то полезное, что он нашел в убитых им животных, растениях, насекомых и других людях.

В результате Врон стал почти бессмертным. Теперь его тело было способно полностью восстанавливаться после любых ран. Даже если оставалась хотя бы одна живая клетка, его тело все равно было бы выстроено вновь, хоть на это и потребовалось бы много времени.

Дышать он мог — как через легкие, так и через кожу. Врон даже откуда-то знал, что со временем его легкие станут совсем слабыми, потому что этот способ дыхания пожиратель душ считал неэкономичным. Через кожу он получал и воду, улавливая ее из воздуха.

Он мог брать энергию из всего, что его окружало, он и сейчас получал ее от земли и лучей солнца, пробивавших плотный лиственный покров орешника.

Его мышцы были приспособлены к любым запредельным нагрузкам, правда, сначала он должен был их нарастить, для этого в организме должны быть запасы. Но их сейчас не было, все было израсходовано на то, чтобы восстановить тело после смертельных ран.

Теперь его измененное тело могло долго обходиться без пищи — она была нужна только тогда, когда потеряно слишком много крови и телесных тканей. Сейчас был как раз именно такой случай.

Если он хочет обрести силу и выносливость, ему срочно нужно найти себе пищу, чтобы восполнить то, что было безвозвратно потеряно.

Все это казалось ему странным и нереальным, но его молодое, пока еще легко приспосабливающееся к любому знанию сознание уже смирилось с тем, что он стал отличным от других людей.

Спал он недолго и проснулся оттого, что услышал приближающиеся человеческие голоса:

— Он не мог уйти далеко.

Это сказал Слип, ему тут же ответил Грот, его голос прозвучал совсем рядом.

— Откуда ты это можешь знать? Я же говорил, что он стал демоном, а демоны очень быстры и могут бегать со скоростью ветра.

— Какой он демон? Он просто жалкий и слабый мальчишка, которого выбрала ведьма для того, чтобы покормить пожирателя душ.

— Он был мертв, но ожил и вылез из могилы, а на это способны только демоны. Так что старуха была права, когда сказала, чтобы мы его отвели в Проклятую долину.

— Я уже говорил тебе, что демона так просто не убьешь, у него кожа настолько толстая и жесткая, что стрелы и копья от нее отскакивают. Я это точно знаю, я убивал демонов, когда служил у благородного Старка. И, поверь мне, убить их было совсем не просто, а этот мальчишка умер сразу, когда я проткнул копьем его сердце… К тому же демоны не бессмертны, еще ни один из них не ожил после того, как его убили, а мальчишка ожил. Может, все-таки он не был мертв, а просто тяжело ранен? Такие случаи у нас тоже бывали, одного стража посчитали мертвым и даже закопали в землю, а на следующее утро он пришел в казарму…

— Как же вы их убивали, если ты говоришь, что демона не берут ни копья, ни стрелы? — спросил Грот, останавливаясь около куста, в котором прятался Врон.

— И у демонов есть слабые места. Обычно мы стреляли в глаза. И если он не успевал моргнуть веком, а оно у него такое же жесткое, как другая кожа, то глаз вытекал, как у обычного человека. Ну, а со слепым демоном бороться совсем просто. Мы набрасывали на него сети и валили на землю, а потом разбивали ему голову молотом или раскрывали мечом пасть и вливали туда кипящую смолу или масло…

— И много ты убил демонов? — поинтересовался Грот.

— Один я не убил ни одного, — ответил Слип. — А всего во время службы у благородного Старка мы — его гвардия — убили двух демонов, и ни один из них после этого не ожил.

— Что же ты в его гвардии тогда не остался, а вернулся обратно?

— Ты что, не знаешь, что благородного Старка отравила его сестра? А ей наши услуги не понадобились, она всю нашу гвардию распустила, а после этого набрала других наемников, это обычная практика в таких случаях. Хорошо еще, что жалованье полностью выплатила за весь срок службы, а это она делать была не обязана. Потому что мы присягали на верность благородному Старку, а не ей и прослужили меньше, чем было оговорено в контракте.

— А чем ей показались лучше другие наемники?

— Тем, что они присягнули ей, и теперь они будут ей верны до ее смерти, таков кодекс чести наемника. Мы же не могли ей присягнуть, потому что мы служили ее брату, а кодекс наемника не позволяет присягать тому, кто убил прежнего нанимателя.

— И ты что, не мог наняться к кому-то другому?

— После этого, как положено в таких случаях, мы обошли все таверны в городе и выпили все запасы вина, которые у них были, а только потом пошли искать нового хозяина. Но никому из благородных наемники оказались не нужны, хватало своих, а войн давно не было. Вот мы и разошлись кто куда. Я вернулся сюда повидать мать, но чувствую, что долго здесь не пробуду, скучно мне здесь.

— Понятно, — протянул Грот. — Может быть, когда решишь уйти, и меня с собой возьмешь? Я тоже не прочь мир повидать…

Слип хмыкнул:

— Может, и возьму, парень ты неплохой, вроде бы не трус, к тому же вдвоем веселее. Вот мальчишку найдем и начнем собираться — слышал я, что кое-кто из благородных начал снова набирать наемников, похоже, готовится новая война…

— Зачем нам нужен этот мальчишка? Пусть староста сам его ищет.

Слип рассмеялся:

— Мы — стражи, и это наша обязанность, а если ты собираешься стать наемником, как и я, то должен знать, что репутация для наемника очень много значит. Если про тебя узнают, что ты где-то что-то недоделал или струсил, то тебя никто на службу не возьмет, поверь мне…

— Я тебе верю, что ни один демон не ожил после смерти. Но если этот мальчишка не демон, то кто же он? Если бы мы знали, кем он стал, то тогда мы, возможно, догадались бы, где он прячется.

— Не знаю, кем он стал, — раздраженно проговорил Слип. — Мне пока это непонятно. Надо потолковать с гадалкой, что-то же она знает, если указала на него, сказав, что в нем свет, а потом кричала на нас над его могилой: будет беда, будет беда!

— Если бы эта старая карга была поумнее, — заметил Грот, — она бы, еще когда он родился, могла сказать, что в нем что-то не так, и тогда у нас точно не было бы сейчас столько проблем. Я бы его сам утопил в болоте. Мне он никогда не нравился, было что-то в нем такое, словно он совсем чужой, будто пришел из другого мира… Ты мне лучше расскажи: если его обычным способом убить невозможно, то как, если мы его найдем, будем его убивать?

— Способы-то разные есть, — ответил Слип. — Осиновый кол в сердце хорошо помогает. Когда я служил в гвардии Старка, оборотням мы всегда вбивали кол в сердце, и ни один после этого не ожил. Может, мальчишка на самом деле стал оборотнем? Их-то точно не убьешь без осинового кола.

— Если бы он стал оборотнем, то, когда мы его стали бы убивать, обязательно превратился бы в то животное, которое его покусало, а так он человеком остался…

— Ну, не говори, случаи бывают разные. Может, он тогда еще оборотнем не стал по-настоящему, а вот сейчас это произошло, тем более что вчера как раз была полная луна, а она оборотням силу дает.

— Не знаю, оборотень он или нет, но без собак мы его в лесу не найдем, — сказал Грот. — Парнишка был лучшим охотником в селении, лес знает так, как никто в деревне. Наверняка у него есть здесь и свои тайные места, в которых он может прятаться.

— Насчет собак у меня есть сомнение, — вздохнул Слип. — Почему-то ни одна этой ночью не лаяла, а я уж точно знаю, что собаки оборотней не любят и хорошо их чувствуют, даже когда они находятся в обличье людей.

— Да, это и мне непонятно, — согласился Грот. — Ну что, скажем старосте, что его не нашли и найти сами не сможем?

— Пойдем все-таки за собаками, а старосте скажем, чтобы поднимал все селение на прочесывание леса. Иначе, если что-то случится, нас же потом во всем обвинят.

— Как скажешь, ты у нас умный и даже демонов убивал, что уж говорить об оборотнях, — усмехнулся Грот. Шаги стражей стали удаляться, и Врон вздохнул с облегчением. Он подождал, пока они отойдут подальше, и вылез из куста.

После сна он чувствовал себя немного лучше, слабость хоть и не прошла совсем, но забилась куда-то внутрь.

Ему срочно нужно было что-то поесть, иначе эта слабость так и не пройдет, а скоро здесь будет вся деревня с собаками.

Что стражи болтали про осиновый кол? Интересно, убьет он его или он сможет опять ожить?

Врон поморщился, представив себе, как это произойдет, и в то же время он откуда-то знал, что осиновый кол был для него тоже не смертелен. Просто само восстановление после этого затянется на многие годы, до тех пор пока не сгниет осина в его сердце.

Он содрогнулся, представив себя лежащим долгие годы под землей, и зашагал в сторону болота.

Оно было непроходимым — по крайней мере, ни жителям деревни, ни ему самому не удалось найти проход через него.

Однажды он сумел добраться до острова в середине болота, и то последние сто метров ему пришлось плыть в темной, отдающей запахом гниющих растений воде.

Про найденный им остров он никому не рассказывал, поэтому у него была надежда, что там его никто не найдет и он сможет наконец понять, что же с ним произошло и как ему теперь жить дальше.

На острове было столько комаров и мелкой кровососущей мошки, что он сбежал оттуда, не пробыв и получаса, как только убедился в том, что дальше острова без лодки ему не пройти. Но сейчас ему придется с этим смириться.

Болото пряталось в самой гуще леса, звери туда ходили на водопой, и в этом был главный секрет его охотничьего мастерства: он просто устраивал засады на тропах, протоптанных зверями в густой высокой осоке.

Самое трудное было скрыть место своих охотничьих угодий, поэтому он всегда, перед тем как вернуться в деревню, тщательно мылся и даже стирал свою одежду в ручье, чтобы никто от него не учуял запаха болота.

Врон шел, забираясь все глубже в лес, под ногами уже начала хлюпать вода, когда он услышал лай собак.

Он зашагал быстрее, стараясь не обращать внимания на боль в мышцах и вернувшуюся слабость.

Будь у него прежние силы, он бы сейчас побежал, тем более что до звериной тропы, уводящей в глубину болота, оставалось совсем немного. Но сейчас Врон едва передвигал ноги — с такой скоростью он не то что от собак, даже от ребенка не смог бы убежать.

Врон тяжело вздохнул, почувствовав боль в сердце, словно там уже торчал осиновый кол, и свернул в густые заросли. Эта тропка вела прямо к трясине, и скоро его ноги стали проваливаться в густой, пропитанный водой мох.

Почва под ногами становилась все более вязкой, его ноги проваливались почти по самую верхушку сапог, а у него не было сил их вытаскивать.

Он снял сапоги и, перевязав их ивовой корой, повесил себе на шею. Так идти стало немного легче, но Врон тут же провалился по пояс в трясину и уже не мог вылезти, несмотря на все усилия.

Постепенно он погрузился по грудь в холодную вонючую жижу, и тут его ноги уперлись в дно. Собаки лаяли уже где-то совсем рядом, но он не мог их увидеть из-за высокой осоки.

Прошло довольно много времени, прежде чем он услышал голос старосты, который успокаивал собак, а потом и голоса стражей.

— У собак лапы проваливаются, дальше они не пойдут, они не люди, у них ума больше, — громко сказал Грот. — А этот ублюдок, похоже, свернул сюда, в самую трясину, вот и ива, с которой он зачем-то сорвал кору.

— Что же нам теперь делать? — спросил староста. — Надо идти дальше, если он прошел, то и мы пройдем. От собак теперь толку мало, они в болото не полезут.

— Попробовать-то можно, — ответил Слип. — Только по договору мы должны охранять селение, а не лазить по болотам.

— Так-то оно так, — вздохнул староста. — Только случай необычный, такого еще у нас в деревне не было. Не буду же я безоружных людей за ним посылать, а вы — стражи, мы вас для того и держим, чтобы вы могли кого-то поймать и если нужно, то и убить. Мы вам и содержание неплохое платим, не бедствуете.

— Твоя правда, — согласился Слип. — Только вам придется теперь еще раскошелиться на новые сапоги и одежду, все свое мы испортим в болоте. Сейчас мы срубим жерди и пойдем дальше. Если он еще человек, а не превратился в рыбу, то мы сможем его догнать. А вот если превратился в кого-то, то вряд ли…

— Человек он, — проговорил староста с тяжелым вздохом. — Гадалка сказала, что он не оборотень, просто в нем что-то изменилось оттого, что несколько ночей он был рядом с пожирателем душ. А на одежду мы вам деньги дадим, об этом не беспокойтесь…

— Что изменилось-то? — спросил Грот.

— Не открывает она, — признался староста. — Я с ней долго беседовал, только она либо молчит, либо говорит, что мы все дураки, все равно ничего не поймем. Заладила одно, что мы должны были его отнести сразу в долину, как только убили, а так, говорит, нам с ним не справиться. И еще она сказала, что раз мы ее не послушали, то теперь и гоняться за ним не надо, нам, говорит, его теперь больше не убить. А как же за ним не гоняться, если он из могилы встал? Может, он теперь нас всех убивать будет? Бывали такие случаи в других селениях, люди рассказывали…

— А ты ей рассказал про осиновый кол? — спросил Грот.

— Осиновый кол, она сказала, может помочь, только говорит, что нам теперь его не поймать. Он, говорит, уже знает, что мы за ним идем, и в руки просто так не дастся. Это, говорит, нам очень повезло, что в первый раз он еще ничего не понимал и вышел прямо к вашему костру. А сейчас он уже знает, что в деревню ему хода нет, что мы его снова убьем, если увидим.

— Убьем, а как же иначе, — ответил Слип. — Осиновый кол я уже припас, только в болото лезть неохота. А гадалка сама эту кашу заварила, может, мальчишка так бы и жил и никому не мешал, если бы она на него не показала.

Врон услышал, как стражи рубят жерди, потом услышал, как зачавкала грязь под их ногами — они пошли дальше в болото.

— А болото-то глубокое? — спросил Слип.

— Глубокое, — ответил староста. — Столько здесь всякой живности потонуло, страсть. И лоси, бывает, забредают, а обратно не возвращаются, и коровы, и овцы. Многие из наших пытались найти дорогу через него, только ни один далеко не прошел. Говорили, что там чуть дальше есть какой-то остров прямо посередине топи, предлагали даже гать туда проложить, думали, что дальше можно будет до дороги в город на лодке плыть. Но когда двое самых смелых утонули, больше желающих строить гать не нашлось…

— Тащи меня! — услышал Врон истошный вопль Грота. Голос его прозвучал совсем рядом, всего в нескольких шагах от него. — Тону же.

— Хватайся за жердь, — крикнул Слип, потом Врон услышал всплеск и хриплое дыхание Грота.

— Фу, едва выбрался.

— Вот так и другие, — спокойно сказал староста. — Лезут в это болото, да там и тонут.

— Ты же нас сам туда послал! — воскликнул Слип.

— Ну, проверить-то надо было, — ответил староста. — А вдруг какой-то проход здесь есть? Мальчишка-то в этих местах часто охотился, может, он его и нашел…

— Ну, ты придумал, староста, — возмущенно крикнул Грот. — А если бы меня сейчас засосало в трясину?

— Не утонул же, значит, не судьба, — спокойно ответил староста. — Ладно, пошли в деревню. На всякий случай еще несколько ночей на окраине посторожите, чтобы люди спокойны были, а потом все забудется…

— Так ты думаешь, что он утонул? — спросил Слип.

— Может, и утонул, а может, и нет, — сказал староста. — Поживем — увидим. В любом случае, я думаю, в деревню он больше не вернется. Незачем ему, родные его все равно не примут…

Голоса стали удаляться, и Врон вздохнул с облегчением. Теперь ему надо было придумать, как выбраться из трясины. Он перебросил сапоги на сухое место и, ухватившись за ветки куста, стал вытягивать себя из болота.

Когда он вылез на твердую почву, у него уже не осталось сил.

Врон передохнул полчаса и поплелся дальше. Пройдя сотню шагов, он наконец нашел нужную ему тропу. Слабость еще была в нем, но он с удивлением заметил, что жажды уже больше не ощущает и даже как будто есть стало хотеться меньше.

Когда солнце опустилось за горизонт, он добрался до острова в глубине болота. Ноги и руки дрожали от усталости и напряжения мелкой неприятной дрожью. Он с трудом заставил себя сделать еще несколько шагов и рухнул на землю.

Его тут же облепила мошкара, он грустно усмехнулся, представив, что эти мошки сейчас с ним сделают, и провалился в тяжелый беспокойный сон.

Он не помнил, что ему снилось, только в какой-то момент он почувствовал, что снимает с себя всю одежду — то ли оттого, что ему что-то приснилось, то ли потому, что ему стало жарко.

Когда он проснулся, солнце поднималось над огромным болотом и слепило глаза, отражаясь от темной воды. Он лежал голый на мокрой холодной земле, а его одежда была разбросана вокруг.

Он вздохнул и осмотрел свое тело, ожидая увидеть волдыри и ранки от укуса насекомых, но кожа была гладкой и чистой. Исчезли даже грубые жесткие мозоли, которые были у него с раннего детства от тяжелой работы в поле.

Не нашел он и огромных пиявок, которые присосались к нему вчера в воде, да и на коже не было видно ни одной ранки.

Земля вокруг него была усыпана сухими трупиками мошки, комаров и пиявок, и ветер уносил их в воду, как легкую воздушную пыль.

Он недоуменно покачал головой, собрал одежду и, постирав ее в покрытой ряской воде, развесил на кустах для просушки. Потом сел на полусгнивший ствол дерева и задумался.

Староста сказал правду: обратно в деревню ему пути нет, только вперед, туда, где он еще ни разу не был и где никто не знает о том, что он побывал в долине пожирателя душ.

Что было дальше, за болотом, он не знал, только слышал, что где-то там есть города, в которых живут благородные лорды и у каждого имеются свои армии наемников, для того чтобы противостоять друг другу и бороться с демонами, которые иногда приходят из своего царства, чтобы полакомиться человечиной.

И еще там находится монастырь охотников за демонами.

Кто такие охотники за демонами, Врон тоже не знал, только слышал от одного торговца, что охотники дают приют всем, кому не повезло в жизни, и со временем неудачники так или иначе сами становятся охотниками.

Он грустно усмехнулся и встал. Ему тоже не повезло, значит, его путь туда, в монастырь. В лесу без ножа, без лука и силков он не выживет.

Но сначала нужно что-то поесть, он уже не ел три или четыре дня, а может, и больше. Врон совсем не помнил, сколько времени он провел в проклятой долине.

Его мышцы ослабли, а ноги совсем никуда не годятся, он и до этого острова с трудом добрался. Чудом не утонул. Когда у него уже совсем не осталось сил, а до острова было уже рукой подать, судорога от холодной воды сковала ноги. Он как-то выплыл, хоть уже и не помнит как.

Неожиданно он понял, что ему совсем не хочется есть, да и вчерашняя слабость куда-то исчезла, наоборот, он был полон сил и энергии.

Врон поднял ствол дерева, на котором сидел, и легко отшвырнул его в сторону.

Потом подпрыгнул на месте. Ноги были в порядке, а руки даже стали сильнее, да и желудок удовлетворенно урчал, словно только что насытился какой-то вкусной пищей.

Глаза Врона остановились на сухих останках насекомых, он недоуменно пошевелил их босой ногой. Неужели в этот раз не они его ели, а он их? Если это было так, то каким образом? Он покачал головой и с любопытством стал следить за комаром, который собирался сесть на его руку.

После нескольких кругов над его головой комар наконец решился, воткнул свой хоботок ему в кожу и… через мгновение порывом ветра его высушенный трупик отнесло в сторону, а на коже не осталось даже следа от укуса. Врон растерянно потрогал место, где только что сидел комар, и тяжело вздохнул.

Он-то надеялся, что, проснувшись, увидит, что все, что с ним случилось, окажется просто дурным сном. Но, увы, ничего не изменилось.

Кем же он теперь стал? Демоном? Оборотнем? Или каким другим существом, которого еще не встречшш люди?

Врон ущипнул себя за руку и почувствовал боль. Значит, это не сон? Выходит, это все-таки ему не приснилось? Он посмотрел на локоть, где расплывалось красное пятно от щипка, оно увеличивалось, растекаясь по руке, и потом мгновенно побледнело и исчезло.

Он подошел к воде и плеснул себе в лицо — капли прокатились по щекам и тоже исчезли, впитавшись в кожу.

Врон выругался и побрел вдоль кромки воды, обходя коряги и топкие места. Вокруг острова со всех сторон темнела открытая вода, в которой торчали полусгнившие стволы деревьев, кое-где ближе к берегу были видны заросли травы, скрывавшие топь.

Врон подобрал два наполовину сгнивших ствола березы и связал их вместе полосками ивовой коры; плот получился не очень прочный, но ничего другого, из чего можно было сделать что-то лучшее, на острове не нашлось.

После этого он собрал одежду, связал ее в узел и, привязав к стволам, столкнул плот в воду и поплыл, держась за него одной рукой.

… Должно же это болото где-то кончиться, не может же оно тянуться до бесконечности, конец есть у всего.

А за болотом есть города и другие деревни, где живет множество людей и где легко будет затеряться одному незадачливому пареньку. А если станет совсем плохо, то можно будет пойти в монастырь охотников за демонами…

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда и как появились демоны на этой земле, точно не известно никому. В некоторых преданиях говорится о том, что и драконы и демоны были созданы древними людьми для каких-то своих непонятных для нас целей. В этих свитках ничего не сообщается о том, как они создавались, что уже вызывает сомнение, ибо сотворение живых существ есть прерогатива бога, только ему приписывается создание всего этого мира и живых существ, обитающих в нем.

Впрочем, в некоторых свитках говорится и о том, что древние люди были подобны богам и города, которые они построили, есть этому подтверждение. Мы не будем вдаваться в несущественные детали, кто и когда кого создал, хотя, по нашему мнению, демоны были созданы богом как обычные животные. Но потом в результате долгой жизни и трудностей, которые они преодолевали, чтобы найти себе пропитание, демоны приобрели разум, что сделало их самыми свирепыми хищниками на земле после драконов.

Демоны едят людей, это бесспорный факт, но они едят и животных, в том числе и диких. Известны случаи, когда демоны нападали на медведей и тигров и выходили из этих битв победителями.

У демонов крепкая прочная кожа, которая выдерживает несильный удар копья с железным наконечником. Также известно, что и не каждый меч может прорубить эту кожу, да и стрелы, если они все-таки впиваются в тело, то неглубоко, не нанося опасных повреждений демону.

Рис Мудрый всегда говорил, что только трое охотников способны убить демона. Один из них должен быть вооружен копьем, его дело нанести как можно больше мелких ран на теле, чтобы демон слабел, истекая кровью. Другой должен быть вооружен луком и стрелами, его обязанность — стрелять в глаза, чтобы ослепить демона. Третьего нужно вооружить мечом, он и должен нанести смертельный удар в пасть или, если получится, в глаз.

Именно поэтому охотников всегда трое, и старший из них тот, кто владеет мечом, ибо он наносит последний удар.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Вода была холодной и кишела пиявками и всякой другой мелкой живностью, которая пыталась им полакомиться, но сейчас все получалось наоборот — лакомилось ими его тело.

Солнце поднималось все выше и выше, и, когда оно застыло в зените, Врон увидел впереди себя сушу.

Полусгнивших стволов деревьев стало больше, между ними появились травяные кочки, и скоро плот прочно застрял среди них. Врон взял узел с одеждой, пристроил его на голову и дальше стал перебираться по кочкам.

Мошкара вилась над его головой, но она его не раздражала, как раньше, он только благодушно улыбался, когда она садилась на него.

Скоро он добрался до берега и оказался в густом лесу. Врон подождал, пока его тело обсохнет и от него отлетят мелкой пылью ил и грязь, и не спеша пошел дальше.

Он не чувствовал усталости и был полон энергии, несмотря на то что проплыл несколько километров.

Мышцы тела продолжали увеличиваться, шаг стал пружинистым и энергичным, а дыхание почти незаметным. Пройдя немного, он побежал, потому что его мышцы сами просили этого. Дул прохладный ветерок, но он только доставлял удовольствие его разгоряченному телу.

Одежду на себя он решил не надевать: пока вокруг него вилась мошка и комары, это было бы глупостью. Лес был такой же, как и тот, что был возле его родной деревни: такие же деревья, тот же мох и те же животные и птицы.

Он бежал по нему, чувствуя себя так, как всегда чувствовал себя на охоте, тягостные мысли потихоньку развеялись, и все произошедшее с ним стало казаться нереальным обыкновенным кошмаром, приснившимся в лунную ночь.

Незаметно день подошел к концу, солнце спряталось за верхушки деревьев, наступила ночь, но он продолжал видеть все вокруг, только его видение стало другим. Теперь он видел, что кусты, трава и деревья светятся ровной спокойной зеленоватой энергией, ночные животные и птицы — ярко-желтой, а земля — светло-серой.

Через поваленные деревья он перепрыгивал, а кусты, которые встречались ему на пути, он просто проламывал свои телом, не обращая внимания на мелкие царапины. Все ранки мшовенно затягивались, и кожа снова становилась гладкой и чистой.

Ему нравился этот сумасшедший бег, лес успокаивал его и давал ему надежду на то, что будущее его будет гораздо лучше того, что у него было.

Перепрыгнув через очередные кусты, он выскочил прямо на диких кабанов, вырывающих съедобные корешки на поляне, и, не останавливаясь, пробежал мимо них.

Огромный вепрь бросился за ним с предостерегающим рыком, но Врон только рассмеялся и увеличил скорость. Скоро кабан отстал, убедившись, что это странное быстрое существо не угрожает его семейству.

Когда солнце вновь взошло и наступило утро, он выбежал из леса на пустынную ровную дорогу, она была выложена камнем и, вероятнее всего, вела в один из городов. Здесь Врон остановился и с сожалением оделся, решив, что голый человек, бегущий по дороге, привлечет ненужное ему внимание.

В сапогах он уже не мог так быстро бежать, одежда мешала ему, потому что сковывала движения, а кроме того, в ней еще и было жарко. Поэтому дальше он пошел быстрым шагом, понемногу остывая от бега.

Вдоль дороги тянулись обработанные поля, и несмотря на ранний час, на них копошились крестьяне. Кое-где были видны небольшие, сделанные из глины и соломы дома, из их труб вился дымок, ветер доносил до него запахи готовящейся еды. Врон тяжело вздохнул и заторопился.

Скоро он догнал телегу, на которой сидел старик, погоняющий тощую клячу.

— Эта дорога ведет в город? — спросил он. Старик пожал плечами:

— В город, а куда же еще? Здесь все дороги ведут в город, только города разные. Тебе-то какой нужен? Врон замялся.

— Я тут еще ничего не знаю, — признался он. — Я издалека.

Старик степенно покивал:

— Из какого же ты далека, что ничего не знаешь про наши города?

— Я из деревни Броди, — сказал Врон.

— Никогда про такую не слыхал, — отозвался старик. — Где она находится?

— За лесом и болотом, около гор, — ответил Врон. Он без труда успевал за телегой и мог, если бы захотел, еще прибавить хода.

— Далеко, — задумчиво протянул старик. — И что же тебе надо в городе? А самое главное — в каком из трех? Дорога ведет к ним всем.

Врон пожал плечами.

— Я не знаю, — сказал он. — Вообще-то, наверно, мне нужен не город, а монастырь охотников за демонами.

— Охотники? — удивленно вскинул брови старик. — Зачем они тебе? Что, убил кого-то или украл, а теперь хочешь у них спрятаться?

— Я никого не убивал и ничего не украл, — сказал Врон. — Просто слышал, что они принимают всех, кто нуждается в помощи, а она мне нужна.

— Это так, да не так, — усмехнулся старик. — Не всех они принимают, иначе вместо монастыря им самим пришлось бы строить город. Времена настали лихие, в прошлом году был неурожай, град все побил, поэтому многие не смогли пережить эту зиму. А до этого была война трех благородных лордов, и из селений забрали всех молодых пареньков вроде тебя, а вернулись с войны немногие. Так что желающих попасть к охотникам достаточно, многие бы хотели там спрятаться от такой жизни. А что у тебя за беда случилась?

Врон вздохнул:

— Выгнали меня из деревни, и теперь податься мне совсем некуда.

— За что выгнали-то? — сурово спросил старик. — Я даже не представляю, что должен натворить такой паренек, как ты, чтобы терпение у всех кончилось. Если бы ты кого-то убил, то тебя самого бы на деревенской площади вздернули на виселице. Если бы украл, то заставили бы отработать… Не понимаю, объясни.

— Я и сам не понимаю, — грустно улыбнулся Врон. — Гадалка на меня пальцем показала, сказала, что я какой-то не такой, как все.

— Гадалка? — удивленно покосился старик. — Это, как я понимаю, ваша местная ведунья. Но если в тебе было что-то не так, то тебя должны были еще в малолетстве сжечь. Но это в том случае, если твоя мать путалась с демоном. Тогда, говорят, рождаются всякие уродцы: у кого зеленая кожа, у кого когти вместо пальцев на ногах. Или клыки во рту прорезаются больше, чем нужно. У тебя-то самого что не так?

— Да все вроде как у всех, — ответил Врон. — И пальцев столько же, и когтей нет, да и клыки не выросли, вы же видите… Только гадалка все равно пальцем на меня показала и объявила, что у меня внутри свет…

— Свет? — недоуменно спросил старик. — Какой свет?

— Не знаю, — вздохнул Врон. — Вот я и хочу добраться до охотников, чтобы они мне объяснили, что она такое увидела во мне. Я слышал, что охотники знают все про всех, кто на обычных людей не похож.

— Может, ты и прав, малец, — зашамкал старик. — Может, тебе и впрямь к ним нужно, только разговаривают-то они с каждым, кто в дверь постучит, там у них рядом с калиткой специально такой большой деревянный молот висит, а вот пускают к себе не всех, а только тех, кто на самом деле прожить без них не сможет. Никто не знает, как они выбирают, кого пускать, а кого — нет…

— Я попробую, — твердо сказал Врон. — Все равно мне ничего другого не остается. Я теперь никому не нужен, семья от меня отказалась, из деревни прогнали…

— Есть, наверно, хочешь? — спросил старик. — Должно быть, уже не один день в пути?

Врон подумал о еде и понял, что есть ему совсем не хочется, но решил, что если он откажется, то вызовет подозрение у старика, а это ему было совсем не нужно. Старик был пока первый встреченный им человек, который не желал ему зла, да и узнать от него можно было побольше об этих местах и обычаях.

— Если только кусочек хлеба, — сказал Врон. — Так-то я охотник неплохой, в лесу не пропаду, а вот хлеба давно не видал.

Старик пошарил в соломе возле себя и протянул краюху хлеба.

— На, поешь. Дорога у тебя дальняя, первый город, который тебе встретится, называется Горн, я сам туда еду, а вот тебе дальше, до следующего города, тот называется Бурс. Там возле Бурса и стоит монастырь охотников. В Горне мы будем к полудню, а до Бурса только завтра к концу дня придешь. Тебе еще где-то переночевать надо, ночью по этой дороге не ходят, здесь иногда демоны на людей нападают…

Врон откусил от краюхи и почувствовал желание немедленно выплюнуть хлеб, его тело отказывалось принимать такую пищу. Он заставил себя проглотить разжеванную кислую кашицу, на что желудок отозвался немедленно острой резью, но, к счастью, она быстро прошла.

— Спасибо за хлеб, — сказал Врон, пряча остатки краюхи в карман.

— Все равно не понимаю, — вслух подумал старик. — Ведуньи — они же видят и знают то, что обычные люди не понимают. И если она сказала, что в тебе что-то не так, значит, в тебе действительно что-то не так. Если, конечно, ваша гадалка из ума не выжила, это с ними тоже часто бывает. Общаются-то они с духами, с демонами, со всякой нечистью, немудрено спятить. Ты-то сам как думаешь?

— А мне какая разница? — отозвался Врон. — Из деревни меня выгнали, теперь обратно мне хода нет, стражам приказано меня убить, если я попробую вернуться.

— Да, не позавидуешь тебе, — сказал старик. — В Горне ведуний тоже много, если хоть одна из них что-то в тебе почует, то гореть тебе на костре. В Горне всех сжигают: и демонов, и тех, в ком ведуньи чуют опасность.

Врон содрогнулся, представив себя горящим в огне; вряд ли после сжигания от его тела что-то останется, кроме пепла, а из пепла ему не возродиться.

— Поэтому в город, я думаю, тебе лучше не заходить, — спокойно продолжил старик. — Вокруг него есть дорога, обычная, проселочная, но в конце концов выведет тебя снова на эту. Да и в Бурсе тебе тоже лучше не показываться, там тоже ведуний много. В Бурсе, может, и не сожгут, но осиновый кол в сердце воткнут, там так любят убивать.

— За что меня все хотят убить? — отчаявшись, спросил Врон. — Я же ничего плохого никому не сделал, да и не собираюсь ничего делать. Я просто хочу попасть к охотникам.

Старик усмехнулся:

— Ты, паренек, похоже, мало что знаешь для своих лет. Оно и понятно, деревня ваша стоит на отшибе, новостей, должно быть, доходит мало, а ведуньи, если что и знают, рассказывать не любят… Это, паренек, давно началось, с тех пор, как демоны снова объявились в наших местах. На первых порах про них мало кто знал, демоны вели себя тихо, с людьми не связывались, это потом они начали на людей нападать… Сначала в одной деревне всех людей убили, кого съели, а кого просто разорвали на кусочки, потом в другой, а потом уже все стали про них говорить. Скоро демонов развелось так много, что они были повсюду. Они убивали скот, людей, разоряли деревни, насиловали женщин, и тогда у этих несчастных рождалось странное потомство: полулюди-полудемоны. Ты, может, и не знаешь, но когда-то давным-давно эти земли принадлежали демонам, они жили тут повсюду, здесь и было их царство. Люди сюда даже не показывались, все знали, что тот, кто сюда придет, обратно уже не вернется. А потом демоны ушли, и никто не знал куда. Вот тогда люди и стали эти земли заселять, сначала одиночки пришли со своими семьями, а потом и целые деревни пошли сюда. Потому что тогда здесь был благодатный край, где всем было хорошо, где земля рожала невиданные урожаи, а в лесах водилось много дичи. Но после того, как демоны стали возвращаться, жизнь стала невыносимой. Те, кто смог, у кого хватило сил, ушли обратно, на родину своих предков, а те, что остались, как-то к этому привыкли, прижились и относились к демонам как к злу, которому невозможно противостоять.

— Что значит невозможно противостоять? — спросил Врон. — Я слышал, что демона можно убить и что стражи их убивают.

— Демоны обладают невероятной силой, и даже одного демона обычный человек не в состоянии убить, а уж когда они объединяются, тогда им вообще никто не может противостоять, — вздохнул старик. — У них крепкая жесткая кожа, которую не пробивают стрелы и копья, а когти и зубы такие огромные, что они могут запросто перекусить человека пополам. Это теперь люди научились с ними бороться, а когда они впервые стали появляться, никто этого не умел. Люди прятались в горах, обносили деревни на равнинах высокими заборами, но это все было бесполезно, потому что демоны легко выслеживали людей по запаху, а заборы просто вырывали из земли, такой они обладают невероятной силой. Люди погибали целыми селениями, потому что демоны оставляли в живых только свое потомство, полулюдей-полудемонов, но их отпрыски были еще опасней, потому что обладали разумом и хитростью человека, а силу имели демонов. Люди должны были либо уйти, либо умереть, оставив эти земли демонам и их отродью… Так все было, пока не пришел Рис Мудрый, он явился откуда-то издалека, никто его раньше не знал. Вот он и стал первым охотником на демонов.

— Про Риса я слышал, — сказал Врон. — Говорили, что он был нашим королем…

— Королем это потом, а сначала он был просто охотником на демонов. В те времена и королевств-то никаких не было, люди жили сами по себе. Это Рис самое первое королевство и создал, объединив все земли благородных под собой. Благородные уже тогда были, только звали их иначе. Это были те, кто пришел сюда первыми, они поделили между собой все земли, а другие люди уже работали на них. Когда Рис провозгласил себя королем, многим из них это тогда не понравилось, но его армия была сильной, да и он сам был хорошим воином. Но он бы никогда не стал королем, если бы сначала не начал охотиться за демонами…

— Что значит — охотник за демонами? — спросил Врон. — Демон — это же не дичь какая-то, за которой нужно идти в лес.

— Не дичь, это точно, — усмехнулся старик. — Похоже, в вашей деревне никогда не появлялись демоны, раз ты об этом спрашиваешь…

— Демонов у нас нет, — согласился Врон. — И я не слышал, чтобы кто-то говорил, что они у нас когда-то были.

— Хорошо, что до сих пор остались такие места, где их нет и не было, — вздохнул старик. — И заслуга в этом короля Риса… Сегодняшние благородные лорды тоже убивают демонов, но, если бы не Рис Мудрый, демоны бродили бы везде, в том числе и рядом с вашей затерянной деревней.

— А много Рис убил демонов? — спросил Врон.

— Ты, я смотрю, парень, совсем ничего не знаешь, — снова усмехнулся старик. — Если хочешь, расскажу тебе о Рисе, до города еще далеко…

— Расскажите, — попросил Врон. — У нас в деревне мало что об этом говорили, да и времени не было кого-то слушать, работы всегда было много.

— Это и понятно, — кивнул старик. — В деревне работать не будешь, помрешь от голода. Так вот, когда Рис пришел сюда, он в первый же день убил демона, который на него напал в лесу. До этого никто из людей даже и не знал, что демоны смертны и что их можно убить. Когда он рассказал об этом в селении, в котором остановился на ночь, никто ему не поверил. Тогда он на следующее утро принес из леса отрубленную голову демона и показал всем. Люди испугались и решили, что демоны теперь отомстят деревне и всех убьют и съедят. Они хотели сначала сами убить Риса, но потом сыскался среди них кто-то поумнее и предложил охотнику защищать деревню и ее жителей от демонов за кров и еду. Рис согласился, потому что ему было некуда идти, он был такой же чужой всем, как и ты, малец. На следующий день Рис убил еще одного демона, который напал на крестьянина в поле, а потом сразу трех демонов, пришедших отомстить за смерть своего товарища. Люди в деревне стали чувствовать себя уверенно, даже начали обрабатывать те участки земли, что находились довольно далеко от селения. Жизнь у них стала налаживаться, теперь им стало хватать еды и даже кое-что оставалось на продажу после того, как выплачивали благородному его долю. Они стали строить большие дома, рожать детей и жить спокойно, не тревожась о своем будущем. Скоро об этом узнали люди из других селений, они стали предлагать Рису все, что у них было, за то, чтобы он защищал и их деревни. Он охотно принимал все предложения и стал охотником за демонами, а скоро и самым богатым человеком во всей округе. Он поселился в крепости Горн, которую сам же очистил от демонов. Надо сказать тебе, малец, что до этого в крепостях никто не жил, потому что там поселились демоны. Это потом они стали городами людей. Впрочем, чьи это крепости и кто их построил, никто не знает, правда, говорят, что это сделали древние люди, но мне думается, что это неправда. Если ты окажешься в городе, то сразу увидишь, что крепости сложены из таких огромных и тяжелых камней, что сразу становится понятно, что такие стены не могли сделать люди, пусть даже и древние, хоть и говорят, что они умели и знали гораздо больше, чем мы. Лично я думаю, что когда-то на этих землях жили огромные великаны, а может, даже и сами боги…

Так вот, эти три крепости стоят на границе между царством демонов и людей, по крайней мере так говорят ведуньи. Я сам про это ничего не знаю, просто повторяю то, что слышал еще мальчишкой. Может, это все и выдумки…

Но царство демонов существует, и демоны тоже, и они едят людей. Это все правда…

И Горн стал городом только потому, что люди стали селиться рядом с крепостью, чтобы быть под защитой Риса мудрого. Конечно, он сам не мог справиться со всеми демонами, их было слишком много на этой земле, да еще продолжали приходить и другие из своего царства…

И Рис стал набирать себе охотников. Конечно, они не были такими же ловкими и сильными, как он, но, когда они отправлялись на охоту втроем, они уже могли убить одного демона. Его охотники со временем сами стали новыми благородными, они до сих пор поддерживают друг с другом отношения и селятся вместе, как и раньше, по три семьи рядом. И когда начинается война между благородными, в защиту одного выступает вся тройка, чтобы схватиться с обидчиками…

Охотники Риса очистили от демонов крепости Бурс и Траст, и там тоже стали селиться люди, чтобы быть под защитой каменных стен и его охотников. Вот так и поя-вилирь все наши города.

Когда демонов стали убивать, жить стало спокойнее, и люди снова стали возвращаться и занимать пустующие земли, а Рис объявил себя королем. Он ввел налоги на содержание себя самого и своих охотников, и эти налоги не были такими непосильными, как сейчас. Все шло хорошо, королевство развивалось, становилось сильнее и больше за счет диких неосвоенных земель. Но тут нагрянула новая беда.

В некоторых деревнях, в тех, где когда-то вовсю хозяйничали демоны, стали рождаться полукровки, полулюди-полудемоны. Не то чтобы это было таким уж необычным событием, скорее наоборот, вполне привычным. Но не все женщины, после того как демон спаривался с ними, рассказывали об этом другим людям. И на то у них были свои причины: вряд ли кто-то женится на женщине, испорченной демоном, а если она была уже замужем, то тем более она должна была молчать об этом, чтобы муж не отказался от нее. Да и дети, как правило, у них рождались вполне нормальными и ничем не отличались от других детей.

Чаще всего проходило несколько поколений, и, когда уже и в живых не было самой этой женщины, да и тех людей, кто хоть что-то мог знать, вдруг у ничего не подозревающей молодки от обычного мужчины рождался полудемон. Самое страшное было то, что и этот ребенок вначале ничем не отличался от других детей.

Возможно, поэтому эти полукровки стали настоящей бедой.

Эти дети вырастали и казались вполне обычными людьми, но неожиданно в одно из полнолуний они сходили с ума и начинали убивать своих родных, а потом и других жителей деревни, в которой они жили. За одну ночь такой полукровка мог опустошить целую деревню, а наутро, когда уходила луна и всходило солнце, он сам ничего не помнил.

Люди начали с подозрением смотреть на своих родных, на жен и детей. Стали частыми случаи, когда какой-то человек убивал всех своих детей просто потому, что ему показалось, что они полукровки.

Когда начиналось полнолуние, люди стали прятаться за высокими заборами и стенами своих домов, но беда-то могла подстерегать их в самом доме. Страшное, я тебе скажу, было время…

Рис, как настоящий король, сразу понял в чем дело, он запретил все расправы над теми, кто отличался от других, под угрозой смерти на костре. Потом он собрал вокруг себя ведуний и распределил их по деревням и городам, дав им власть решать, кто должен жить, а кто должен умереть. Ведуньи, они же видят то, что обычные люди распознать не могут, и легко определяют, кто несет в себе кровь демона, а кто нет…

Со временем они избавили селения и города от полукровок, а сами стали неотъемлемой частью власти Риса. Иногда, бывало, они использовали эту власть в своих целях, убивая тех, кто им мешал, или тех, кто плохо к ним относился, но их решение никто никогда не оспаривал, и оно всегда было окончательным. Вот и подумай, малец, над тем: Риса давно нет, а все его законы до сих пор выполняются. Вот и ваша гадалка выгнала тебя из деревни, что-то учуяв в тебе. И ты должен благодарить судьбу за то, что она не приказала тебя убить. И поверь мне: ее приказ бы выполнили, и сгорел бы ты на жарком костре.

Врон опустил голову. Теперь ему стало ясно, почему никто не заступился за него и почему так легко отказалась от него его семья. Теперь он лучше понимал отца: их семья жила трудно, а теперь, когда его сына объявили полукровкой, станет еще хуже, а его сестре вряд ли теперь когда-нибудь удастся выйти замуж. Врон тяжело вздохнул.

— Насчет ведуний я понял, — сказал он. — А вот кто такие охотники и могут ли они отменить решение гадалки, если оно неправильно?

Старик пожал плечами:

— Этого я не знаю, я про охотников за демонами мало что могу сказать. Никому не известно, что происходит в их монастыре, потому что они никого не пускают к себе, а те, кого они приняли к себе, больше никогда не возвращаются обратно в свои деревни. У них есть власть и сила, иногда охотники приходят в города и участвуют в городских собраниях, и их слово всегда весомо. Говорят, что именно они и убивают большинство демонов, а не благородные, которые погрязли в интригах и ссорах, часто кончающихся войнами. Благородные не трогают охотников и не хотят о них слышать после того случая, когда одна благородная тройка, проведав об огромных богатствах, спрятанных в монастыре, напала на него. Охотники убили трех благородных и разгромили войско, которое те набрали из наемников. Потом кое-кто из оставшихся в живых наемников рассказывал, что на стороне охотников дрались демоны и что они были огромного роста и невероятной силы и пожирали воинов прямо на поле боя. С той поры много стало ходить слухов про этот монастырь: кто-то рассказывал, что охотники — это люди, заключившие договор с демонами, а кое-кто считает их самих потомками демонов, спрятавшихся от ведуний. Болтают еще, что в самом монастыре есть проход в царство демонов и оттуда они и появляются. Может, и это правда, потому что из монастыря часто слышны странные звуки и голоса. Так что, малец, хорошенько подумай, стоит ли тебе соваться к ним.

— А разве у меня есть выбор? — спросил Врон.

— Не знаю, — пожал плечами старик. — Я думаю, что выбор есть всегда, если хорошо поразмыслить. Я мог бы, например, взять тебя к себе работником. Парень ты, я вижу, неплохой, крепкий и выносливый, вон уже сколько времени идешь рядом, а так и не попросился на телегу. А я вот стар, мне уже тяжело управляться со своим хозяйством…

— А что, в вашей деревне нет гадалок? — спросил Врон.

— Ведуньи-то? — улыбнулся старик. — Есть, как им не быть. Только ведунья в нашей деревне моя родственница, она, я думаю, не откроет никому твой секрет, если я ее об этом попрошу.

Врон задумался, потом отрицательно мотнул головой:

— А если все-таки она не сможет это сделать, что тогда? Я же и сам не знаю, почему наша гадалка на меня показала. Вдруг и вправду во мне течет кровь демона? Может быть, и я в какое-то полнолуние сойду с ума и начну всех убивать?

— Да нет, — сощурился старик. — Не похож ты на полукровку, думаю, что ты просто чем-то вашей гадалке не угодил.

— Не хочу я вас подводить, — покачал головой Врон. — А вдруг на самом деле что-то во мне не так?

— Если передумаешь, то ищи деревню Стронго, а в ней Гранда, это я, — улыбнулся старик. — Может быть, мы все-таки уломаем мою родственницу не отдавать тебя стражам. И, в любом случае, она расскажет, что с тобою не так.

— Если меня не примут охотники, я найду вас, — сказал Врон.

— Договорились, — кивнул старик. — А сейчас, видишь, показались стены, это мы подъезжаем к городу. Тебе лучше свернуть вон к той роще, оттуда и начинается та обходная дорога, про которую я тебе говорил. Впереди городская застава, а на ней по обычаю стоят стражи и ведуньи — как бы какая-то из них тебя не заметила, а у них глаз острый.

— Большое вам спасибо, — сказал Врон и низко поклонился. — Я очень благодарен вам за то, что вы со мной поговорили, теперь у меня на душе стало легче.

— Буду ждать тебя, малец, — ответил старик и покатил дальше к городским воротам.

Врон сошел с каменной дороги и зашагал к роще, а телега со стариком покатилась дальше к высоким городским стенам.

От рощи действительно отходила проселочная дорога, поросшая густой травой, она огибала город, и видно было, что ею давно никто не пользовался. Дорога была укрыта со всех сторон густым кустарником и совершенно безлюдна. Врон тут же снял сапоги, рваную рубаху и побежал.

Он мчался по дороге весь жаркий день и никого не встретил, а тело его все еще было полно силы и энергии. Он ни разу нигде не останавливался, только на исходе дня, когда солнце уже спряталось, окунулся в ледяном ручье, пересекавшем дорогу, охлаждая разгоряченное тело и вбирая кожей воду.

Когда наступила ночь, бежать стало намного приятнее, потому что было не так жарко, как днем, и можно было уже не бояться встретить людей. К тому же появились комары и мошка.

Никогда до этого Врон не мог и подумать, что появление этих насекомых будет его так радовать. Его телу нужна была пища, и теперь он с избытком получал ее от них.

Когда солнце взошло, он уже стоял у высоких каменных стен следующего города — Бурса, так его назвал старик. Врон оделся и стал ждать какого-нибудь раннего путника, чтобы узнать дорогу к монастырю охотников.

Но, прежде чем он увидел кого-нибудь, открылись ворота города, и оттуда вышли стражи, лица их были суровы, а руки крепко сжимали длинные копья. Вдалеке, среди высоких каменных домов Врон увидел пожилую женщину, спешащую к воротам.

«Это уж точно ведунья, — подумал Врон. — Если она меня увидит, то может что-нибудь учуять. Лучше мне поспешить».

Он низко поклонился и спросил ближайшего стража:

— Вы не скажете, где находится монастырь охотников за демонами?

— Охотники? — удивленно поднял брови страж. — Зачем такому юнцу понадобились охотники? Если где-то рядом с вашей деревней появились демоны, то по закону ты сначала должен об этом рассказать нам — стражам, а только потом спешить к охотникам.

— У нас нет демонов, — коротко сообщил Врон, настороженно глядя на приближающуюся ведунью. — Но мне все равно нужно в монастырь.

— Ну, если тебе очень нужно, — усмехнулся страж, — то иди дальше вдоль стены, увидишь тропинку, она выведет тебя к мощеной дороге, эта дорога и ведет в монастырь. Так зачем все-таки тебе нужен монастырь охотников?

— Спасибо, — пробормотал Врон и быстро зашагал прочь от ворот.

— Стой! — услышал он и оглянулся. Ведунья уже добралась до ворот и теперь впилась в него недобрыми глазами, а стражи спешили к нему, держа наготове копья. Врон не стал ждать, когда они к нему приблизятся, и побежал вдоль городской стены.

Сзади послышался истошный крик, потом мимо него пролетела стрела и воткнулась в землю, дрожа оперением. Врон резко свернул в кустарник и, быстро скинув с себя одежду и сапоги, побежал так быстро, как мог.

Крики сзади стали стихать, он немного замедлил ход, и вовремя, потому что если бы он продолжал бежать так же быстро, то легко бы проскочил мимо малозаметной, заросшей травой тропинки.

Тропинка долго петляла между деревьев и высокого кустарника, постепенно она стала более широкой и вывела его прямо на мощенную камнем, прямую, как стрела, дорогу. Он долго бежал по ней, пока она не уперлась в высокую каменную стену, в которую были встроены массивные железные ворота.

Старик был прав, когда говорил, что человек не мог построить такое. Камни, лежащие в основании стены, были огромны, их не смог бы поднять не только один человек, а даже целая сотня.

Это были скорее куски скал, чем камни, а высотой стена была больше любого дерева в лесу.

В воротах была прорезана небольшая калитка, около которой на цепи висел деревянный молот.

Врон надел сапоги и рубаху и робко постучал молотом по железной двери. Вокруг стояла такая тишина, что ему самому его стук показался громом. Подождав немного, он постучал еще, на этот раз чуть громче, но и тут ничего не произошло. Тогда Врон начал молотить по двери изо всех сил.

Неожиданно калитка заскрипела и открылась. Сначала показалась длинная костлявая рука, которая ловко выхватила деревянный молот из ладоней Врона, а потом появился и сам обладатель этой руки — высокий худой старик в черной хламиде.

— Зачем стучишь? — спросил он, мрачно разглядывая Врона.

— Мне нужно к вам, — испуганно ответил Врон. — У меня беда.

— Беда? — спросил старик. — У нас у всех беда, только у каждого она разная. У тебя она какая?

— Меня выгнали из деревни, — помедлив, выпалил Врон, опустив глаза. — Гадалка сказала, что во мне свет.

— Свет, говоришь. — Старик покачал головой. — Она тебе наврала, в тебе нет света. Но если даже это правда, то нам-то что из этого?

— Как что? — растерялся Врон. — Но меня выгнали из деревни, и мои родные отказались от меня. Теперь мне негде жить, и я подумал, что вы сможете меня принять. Вы же принимаете всех, кому в.жизни не повезло?

— Тебя обманули, — ухмыльнулся старик. — Мы уже давно не принимаем к себе никого, и единственное наше желание, чтобы нас оставили в покое. К тому же ты врешь, тебя не выгнали, а убили…

— Меня выгнали! — испуганно воскликнул Врон.

— Ну, ври дальше, если тебе этого хочется, — усмехнулся старик. — Только когда-нибудь все равно придется кому-то сказать правду. Разве нет?

— Как вы узнали? — растерянно спросил Врон, осторожно пятясь назад.

— Мы, охотники, знаем многое, в этом тоже наша сила. — Старик с усмешкой посмотрел на Врона. — Кстати, ты можешь войти, но если ты думаешь, что у нас тебе будет хорошо, то ты ошибаешься. У нас есть свое кладбище внутри, и многие сюда входящие очень скоро оказываются на нем, потому что мы их убиваем.

— Зачем? — Внутри у Врона все похолодело. — Зачем вы всех убиваете?

— Мы убиваем не всех, а только очень настойчивых, таких как ты. — Старик широко распахнул калитку. — Многие стремятся к нам, а потом вдруг понимают, что попали совсем не туда, вот мы им и помогаем вернуться, только несколько другим путем. И это единственный путь возврата для тех, кто понял, что он пришел не в тот монастырь, через кладбище… Так ты заходишь или передумал? Кстати, ты знаешь о том, что если бы ваша гадалка увидела тебя сейчас, то она бы сказала, что теперь в тебе только тьма и тени. Свет, если он и был в тебе, победила тьма…

Старик перевел взгляд с него на солнце и вздохнул.

— К тому же, если бы в тебе был свет, то мы бы тебя не приняли, — сказал он. — А так, входи…

— Мне нужно немного подумать, — пробормотал Врон, делая еще несколько шагов назад.

— Думай, — сказал привратник и захлопнул калитку. — Надумаешь войти, постучи, только на этот раз не так громко, я буду рядом.

Врон сел на каменную площадку и задумался.

Он прошел, точнее пробежал, огромное расстояние — и ради чего? Что он ждал от охотников? Что его примут с распростертыми объятиями?

Но оказывается, что он и им не нужен…

Везде его ждет смерть, так какая разница, умрет он здесь или в другом месте?

Врон грустно усмехнулся и взял в руки молот, калитка распахнулась после первого же удара, и старик недовольно покачал головой.

— Ты слишком быстро думаешь, — проворчал он. — Я даже не успел дойти до своей любимой скамейки.

— Я долго шел к вам, и больше мне идти некуда, — сказал Врон. — Если вы хотите меня убить, то убивайте.

— Что ж, если тебе так хочется умереть и ты не нашел для этого другого подходящего места, — проговорил старик, — то что ж, входи, смерть не заставит тебя долго ждать.

Врон неуклюже протиснулся мимо старика. Сзади послышался стук — пожилой привратник задвинул засов.

Врон огляделся. Он стоял в огромном пустынном дворе, покрытом булыжником, а прямо перед ним высилось высокое здание монастыря с узкими окнами-бойницами.

— Ну, раз ты сделал свой выбор, — услышал он за спиной голос старика, — дальше твою судьбу решать будем мы — или бог, что, в общем-то, одно и то же.

— Решайте, мне уже все равно, — вздохнул Врон. — Мне кажется, что я уже ничего не боюсь.

— И тут ты тоже ошибаешься, — возразил старик. — Мы найдем все потерянные тобой страхи и вернем их тебе обратно.

Врон увидел каменную скамью, стоящую у здания, и сел на нее, его ноги дрожали от волнения и подкашивались. Он верил словам старика и в очередной раз пожалел, что пришел сюда.

Но что сделано, то сделано. Обратно, похоже, ему хода нет, хотя кажется, что стоит перебежать двор, откинуть засов и выскочить из ворот…

— Это хорошая мысль, — засмеялся старик. — Еще не поздно. Я, так и быть, открою тебе калитку. Беги, сохранишь жизнь!

Врон грустно усмехнулся. Куда ему бежать? За стенами монастыря живет множество гадалок, и рано или поздно одна из них покажет на него. А что будет после этого? Осиновый кол в сердце? Столб и облитые маслом дрова? У Врона даже навернулись слезы от обиды.

— Я не побегу, — мрачно изрек Врон.

— И это тоже твой выбор, — улыбнулся старик. — Но и у нас смерть может быть не менее мучительна, чем за стенами. Сейчас охотники закончат свою трапезу и выйдут во двор, и ты сможешь убедиться в том, что я не шучу.

Врон кивнул и поерзал, устраиваясь поудобнее на скамье.

… Снова приходится ждать, даже собственной смерти, хорошо еще, что пожиратель душ научил его терпению и тому, что от него ничего не зависит, все происходит само собой…

В конце концов, так ли много от него зависело в этой жизни?

Он родился в бедной семье и, когда вырос, стал неплохим охотником просто потому, что еды в доме всегда не хватало. Их небольшой участок земли не мог прокормить их всех, так что выбора у него не было: либо он должен был охотиться, либо испытывать постоянный голод.

Единственное, что по-настоящему и непоправимо изменило его жизнь, — это были слова гадалки. Но и это не зависело от него…

Открылись двери храма, и во двор стали выходить люди, их было много, они были одеты в черные хламиды и выглядели странно, даже для монастыря охотников.

Одни были невероятно высокими, другие ростом с ребенка, но с лицами старцев, а третьи хоть и казались вполне обычными, но и в них ощущалось что-то чужеродное.

Если бы эти люди оказались в его деревне, Врон был уверен, что их сразу отвели бы в долину пожирателя душ, как только их увидела гадалка. Но они остались в живых, это значит, что охотники дали им этот шанс. И он должен быть внимателен и осторожен, тогда, вполне вероятно, этот шанс появится и у него.

Среди обитателей монастыря попадались и женщины; они улыбались, разглядывая его, и, похоже, отпускали шуточки в его адрес, потому что каждое их слово вызывало смех.

Ни один охотник не приблизился к нему — наоборот, они старались держаться как можно дальше, словно не они, а он, Врон, нес им угрозу.

Старик рядом усмехнулся:

— И эта мысль верна: пока тебя не проверят патриархи, ты действительно можешь им угрожать. Есть и еще одна причина, о которой ты еще не знаешь. Возможно, кому-то из них придется тебя скоро убить, поэтому никто не хочет приближаться к тебе, а вдруг у них возникнут к тебе добрые чувства?

Врон грустно улыбнулся. «Разве могут возникнуть добрые чувства ко мне? — подумал он. — Я — урод…»

— Они тоже уроды, — возразил старик. — Каждый по-своему, только мы их такими не считаем. У них есть способности и сила, у некоторых, кроме того, есть острый ум и способность к предвидению. Они — хорошие воины, лучшие, как раз потому что они другие.

— Ты что, читаешь мои мысли? — удивленно спросил Врон.

— Да, — утвердительно кивнул старик. — Это не просто, твои мысли скачут как блохи от одной темы к другой, но кое-что я улавливаю.

— Вряд ли я кому-то опасен, — сказал Врон. — Наоборот, все вокруг опасны для меня.

— Как знать, — улыбнулся старик. — То, что ты сам не знаешь себя, совсем не говорит о том, что ты беспомощен и слаб.

— Если я останусь жив, смогу ли и я научиться читать чужие мысли, как ты? — спросил Врон с интересом. Старик пожал плечами:

— Это мой дар, поэтому я встречаю всех, кто стучит молотом в дверь. Я не знаю, смогу ли я научить тебя, это не каждому дано. И для этого ты должен жить с нами, а это решаю не я, я всего лишь ухо, которое слышит, глаз, который видит, и только… Решать будут патриархи, они старшие в нашем монастыре, их слово последнее на любом совете. Они уже идут к нам.

Двери храма в очередной раз отворились, и оттуда вышли три старика. Они были облачены в воинские доспехи, хоть и было видно, что латы тяжелы для них.

Подойдя поближе, патриархи долго и внимательно рассматривали Врона старческими, слезящимися от напряжения глазами.

— Ты не ошибся и сегодня, привратник, впустив его, — разом сказали они старику. — Он действительно необычен и может быть нам полезен. — Потом они, заулыбавшись, посмотрели на Врона.

— Кто ты, юноша? — спросил один из них. Врон поднялся и низко поклонился.

— Меня назвали Вроном в честь этой вездесущей птицы, — сказал он. — Должно быть, мои родители надеялись, что я вырасту таким же смелым и мудрым. Они ошиблись…

Патриархи переглянулись между собой и рассмеялись.

— Ты прав, юноша, они ошиблись. Если бы ты был умен, ты бы к нам не пришел, хотя иногда бывают исключения, но так редко, что мы их и не помним. Кстати, те умные, что приходили к нам до тебя, все умерли… Но ты храбр, потому что осмелился прийти к нам. Многим глупость заменяет смелость, возможно, это как раз твой случай.

Врон с удивлением разглядывал стариков. Каждый из них был вооружен, и вооружение у них было разное: у одного на поясе болтался длинный меч, у другого в руках было небольшое копье, у третьего за плечами висел лук. На головах у них были надеты шлемы, которые были им велики и спадали на глаза — старческими высохшими ладонями они постоянно поправляли их.

Из патриархов пока говорил только один, тот, что был с мечом и стоял в центре этой троицы.

— Меня зовут носитель меча, — продолжил патриарх. — Как ты догадываешься, патриарха, что стоит слева, называют носитель копья, а того, что справа, носитель лука. Я думаю, что ты легко нас сможешь отличить по оружию, других имен у нас уже нет.

Врон снова низко поклонился. Носитель меча усмехнулся:

— Нам приятен твой поклон, которым ты выражаешь уважение к нам, но ты это делаешь напрасно. Мы еще ничем его перед тобой не заслужили, но вежливость твоя нам понятна, мы оценили ее. Нас, как видишь, трое, и мы — охотники на демонов.

Врон чуть улыбнулся, представив патриархов, воюющих с демонами, у которых кожа, как говорил Слип, такая твердая, что стрелы и копья от нее отскакивают, а про огромную силу демонов он и раньше слышал из разных легенд. Носитель меча улыбнулся вслед за ним:

— Ты прав, юноша, в своей усмешке, сейчас мы бы не справились не только с демоном, но и с человеком. Но я продолжу… Мы —лучшие охотники за демонами. Благородные иногда тоже убивают демонов, но они делают это по собственному желанию, в то время как для нас это долг. Этот монастырь принадлежит нам по праву этого долга. Прежде чем мы подвергнем тебя испытанию, ты имеешь право задать нам любые три вопроса. Мы будем отвечать тебе откровенно, ничего не скрывая, таковы правила. Раз ты пришел к нам, значит, ты имеешь право знать, куда ты пришел.

— Почему люди считают, что вы знаете то, что знают только гадалки? — спросил Врон.

— Потому что мы помним прошлое, знаем настоящее и видим будущее, и иногда мы говорим об этом с людьми, — ответил носитель копья.

— Что за испытание вы для меня приготовили?

— Ты будешь сражаться за свою жизнь с кем-то из наших охотников, бой будет длиться до смерти одного из участников. Это неплохое развлечение для всех, а кроме того, способ проверить, насколько хорошо наши охотники освоили воинское искусство. Твой последний вопрос?

Врон вздохнул:

— У меня больше нет вопросов, и я думаю, что больше никогда и не будет. Я не умею владеть мечом, луком владею только как охотник, а копье ни разу в жизни не держал. Я не воин, поэтому меня убьют.

Патриархи заулыбались:

— Возможно, если не вмешается кто-то обладающий большей силой и властью, чем мы. Иногда это бывает… А теперь скажи нам, с кем ты хочешь сразиться: с лучшим из наших охотников или с худшим?

Вопрос оказался настолько внезапным, что у Врона даже рот открылся от неожиданности.

Он задумался.

… Если он выберет самого слабого, то, вероятно, у него появится шанс остаться в живых.

А если он выберет самого сильного, то у него не будет никаких шансов. Почему они задали ему этот вопрос? И как он на него должен ответить? Даже самый слабый охотник намного сильнее его, что уж говорить про самого сильного…

— Выбирайте сами, кого вы сочтете нужным, — вздохнул

Врон. — Мне все равно. Патриархи переглянулись:

— Тебе все равно? Почему? Потому что ты настолько силен, что справишься с любым из наших охотников, или ты пытаешься таким образом смягчить наше сердце? Если второе, то это глупо, драться все равно придется…

Врон пожал плечами:

— Нет, я так сказал не потому, что я сильнее, а потому, что слабее, поэтому мне все равно, кто меня убьет.

Патриархи опять переглянулись и недовольно покачали головами, от чего их шлемы еще больше перекосились набок.

— Ты отдал свой выбор нам, и это твоя вторая глупость, поэтому мы тоже от него отказываемся. Пусть выбирает случай. Воины кинут жребий, если ты не возражаешь…

— Я уже сказал, что мне все равно, кто меня убьет, — ответил Врон и сел снова на скамью, потому что его ноги снова задрожали мелкой дрожью от волнения и неприятного предчувствия. «Какая разница? — подумалось вдруг. — Смерть есть смерть, это конец жизни, после которого ничего уже не будет».

— Вот тут ты ошибаешься, — усмехнулся носитель меча. — Но мы не будем тебя поправлять, пока это твое право — думать так. Позже если по какой-либо счастливой для тебя случайности ты все-таки останешься жить, то ты, вполне вероятно, будешь думать иначе. А случайности возможны всегда, в этом мире еще не было ни одного боя, в который бы не вмешался случай. Помни об этом и не теряй надежды.

— Привратник, — обратился носитель меча к старику. — Помоги нам снять с себя это бесполезное железо, а после этого можешь вернуться к своему завтраку, так бесцеремонно прерванному этим юношей.

Старик довольно улыбнулся:

— Позавтракать я еще успею, а вот бой я не хочу пропустить, он обещает быть интересным, хоть и коротким.

Он стал снимать доспехи с патриархов и складывать их на скамью рядом с Вроном. Тот недоуменно уставился на оружие, положенное с ним рядом.

— Разве вы можете быть такими беспечными? — спросил он патриархов, стоявших перед ним в светло-серых хламидах. — А если я сейчас схвачу меч и вас убью?

— Ты можешь попробовать, — улыбнулся привратник. — И это тоже будет твой выбор…

Врон потянулся к мечу, сжал рукоятку и даже вытащил до середины из ножен, потом с тяжелым вздохом вернул меч на место.

— Я не желаю никого убивать и не хочу участвовать в этом бою, — заявил он. — Может быть, вы найдете способ убить меня как-то по-другому?

Патриархи снова переглянулись.

— Ну разве он не глупец? — сказал с улыбкой носитель меча. — Он даже хочет лишиться последнего, пусть даже самого ничтожного шанса.

Носитель копья улыбнулся в ответ:

— Ты прав, он — глупец, поэтому я ставлю свою вечернюю похлебку на то, что он победит.

— Чем вызвано твое решение? — спросил носитель меча. — Я принимаю и отвечаю своей похлебкой, но хотел бы знать.

— Это просто, — ответил носитель копья. — Если он смог прожить до таких лет, не обладая умом, значит, ему покровительствует кто-то из богов.

— Глупое предположение, может быть, он просто жил там, где жизнь легка и приятна? — неожиданно вмешался привратник. — Я тоже ставлю на него свой завтрак, все равно есть его невозможно, когда он уже остыл, но ставлю совсем по другой причине.

— Назови ее, — сказал носитель меча. — Это твой долг— сказать нам, если ты увидел в нем то, что не заметили мы.

— Я назову, но после боя, это не противоречит правилам, а интереса больше, да и вечернюю похлебку патриарха я давно хотел попробовать, — ответил привратник. — А сейчас я скажу только одно: юноша пришел к нам, значит, в нем что-то есть, что мешает ему жить среди нормальных людей, а это может помешать и умереть. Вопрос только в том, насколько он умрет?

— Что значит насколько он умрет? — переспросил носитель меча.

— Я объясню после боя, — сказал привратник.

— Это не по правилам, — возмутился носитель копья. — Ты что-то определенно знаешь, но не говоришь.

— Я не уверен в своем знании, — помедлив, сообщил привратник. — И поэтому я могу тоже ошибаться в своих выводах.

— Я ставлю свою похлебку на то, что юноша умрет, — сказал носитель лука. — Он слаб и, похоже, не очень умен, раз пришел к нам.

— Так, две вечерних похлебки против вечерней похлебки и холодного завтрака, — подытожил носитель меча. — Как будем выбирать охотника? Я предлагаю выбор последней капли.

— Согласен, — промолвил носитель копья. — Вы, юноша, не возражаете против этого выбора?

Врон вскочил и пожал плечами, ноги его перестали дрожать.

— Я уже сказал, что мне все равно, но я бы тоже хотел поставить на себя, хоть у меня и ничего нет.

— Это еще более забавно, — улыбнулся носитель меча. — Еще одна вечерняя похлебка, на этот раз охотника? Есть ее нам опасно, но ставить на кон можно.

— Принято, — ответил носитель копья. — Только, юноша, вы должны сказать, почему вы ставите на себя.

— Просто потому, что я не жил там, где жизнь легка и приятна…

— Ответ понятен, — сказал носитель копья. — Значит, ты веришь в чудеса?

— Нет, — покачал головой Врон. — Не верю, но очень хотел бы поверить.

— Что ж, посмотрим. Чудеса происходят часто, только замечают их немногие, — глубокомысленно изрек носитель меча. — Кто будет проводить выбор?

— Пусть сам юноша и проводит, раз он участвует в нашем споре, — предложил привратник. — Если он участвует, получается, что ему уже не все равно.

— Пусть проводит, — согласился носитель копья.

— Это глупо, — возразил носитель лука. — Вы меняете правила. Если в его судьбе участвуют боги, вы даете им шанс выступить на его стороне. Поэтому если выбор будет проводить он, то я ставлю свою вечернюю похлебку на него.

— Забавно, — улыбнулся носитель копья. — Непредсказуемо. Кто-то должен изменить ставку, иначе выигрыш будет слишком мал.

— Или слишком велик, что даже я не смогу его съесть, — заметил носитель меча. — Я, пользуясь своим правом меча, меняю ставку юноши, теперь он ставит против себя.

— Парадоксально, забавно и глупо, — засмеялся носитель копья. — Как может юноша ставить против себя, понимая, что, проиграв бой, он не получит выигрыш? Он же будет просто мертв. И, кроме того, нужно согласие юноши на эту ставку.

— Я согласен, — сказал Врон и неожиданно для себя самого расхохотался.

Он вдруг осознал, что ему хочется жить среди этих людей: в них он чувствовал спокойную радость и безмятежность.

И в то же время он понимал, что его смерть, если она наступит, то она будет настоящей. В этом патриархи не шутили, но они разговаривали с ним как с равным, и даже ему на какой-то момент показалось, что они испытывают к нему уважение, которого он конечно же не заслуживал.

— Определенно, юноша очень глуп, — усмехнулся носитель меча. — В этом могут крыться возможности. Итак, ставки сделаны, юноша проводит выбор последней капли. Кто-то еще что-то хочет сказать?

— Что это за выбор последней капли? — спросил Врон. — Мне бы хотелось это знать.

— Он очень прост, — улыбнулся носитель меча. — Ты нальешь в кувшин воды и дашь его нашим охотникам — тот, кто выпьет последнюю каплю воды, и будет твоим соперником. Мы не знаем, кто захочет пить эту воду, кто выпьет много, а кто мало, и не знаем, сколько воды ты нальешь в кувшин. Много неизвестных, поэтому и выбор непредсказуем. Кувшин тебе дадут, воду ты наберешь из колодца.

— Ну, не так уж он непредсказуем, — возразил носитель копья. — Пить будут только те, кто захочет участвовать в поединке, поэтому предлагаю усложнить: пить будут все и только по одному глотку.

— Принято, — ответил носитель меча. — Ты удовлетворен ответом, юноша? Врон кивнул:

— Это странный жребий, может быть, мне повезет хоть раз в жизни, правда, я и не знаю, в чем будет состоять это везение.

Патриархи рассмеялись:

— Мы тоже этого не знаем, в этом и состоит загадка жизни и судьбы.

Привратник отвел его к небольшому колодцу за домом и дал ему высокий глиняный кувшин. Врон наполнил его до верха.

— Это чтобы хватило всем желающим напиться, — пояснил он привратнику. Тот пожал плечами.

— Это твой выбор, и только боги знают, правильный он или нет. Ты веришь в то, что существуют боги, юноша?

— Если они есть, то ко мне они слишком жестоки, — сказал Врон с тяжелым вздохом.

— Как знать, как знать, — заметил привратник. — Замыслы богов непонятны нам, смертным, и чаще всего как раз боги подвергают жестоким испытаниям тех, к кому они расположены. Быть любимцем богов тяжело и очень опасно, а ты очень похож на их любимца, если судить по тому, как ты из одной неприятности легко попадаешь в следующую, более худшую…

— А я считал, что все наоборот, что жизнь у любимцев богов легка и приятна, — вздохнул Врон. — Скажите, а каким оружием мы будем драться?

— Этот вопрос ты должен был задать патриархам.

— Наверно, — нахмурился Врон. — Но тогда мне было все равно, как меня убьют, а сейчас почему-то стало любопытно.

— Скоро ты это узнаешь, а я не могу тебе ответить, потому что патриархи и в этот выбор могут внести случай, — усмехнулся привратник. — Что ж, узнаем, кого из охотников выберет твоя капля воды.

За то время, что они отсутствовали, во дворе многое изменилось. Патриархи теперь сидели на скамье, а вокруг них толпились охотники, и, как показалось Врону, их стало значительно больше.

Привратник сказал:

— Вот видишь, они вызвали даже тех охотников, которые обычно не участвуют в схватках. Тебе придется трудно, юноша: если капля воды выберет их, у тебя не будет даже малейшего шанса, они очень хорошие бойцы.

Носитель меча кивнул Врону и крикнул:

— Вы должны подойти и отпить из кувшина всего один глоток, тот, кому достанется последняя капля, и будет сражаться.

Врон держал кувшин, а охотники подходили и выпивали по глотку из его рук. Получилось своего рода представление каждого из них; от вида охотников вблизи у Врона холодела кожа, а редкие волоски вставали дыбом. Да и внутри себя он испытывал странное ощущение чуждости этих людей.

Почти все они были высокими, намного выше среднего человеческого роста, и, по всей видимости, обладали невероятной физической силой; попадались и маленькие, хоть их было всего несколько человек, некоторые из них доставали ему всего до пояса. Кожа у охотников была разных цветов, от желтого до черного, и была тверда, шершава и горяча, и их прикосновение обжигало его кожу.

У многих были нечеловеческие зрачки, сейчас у некоторых от яркого солнца они превратились в узкие вертикальные щели. Носы тоже были разных форм: от едва заметных бугорков до больших, занимающих пол-лица, с широко раздувающимися ноздрями.

Среди охотников было много женщин, и они тоже были разного цвета кожи, роста и силы.

Врон настолько увлекся разглядыванием охотников, что даже не заметил, как кувшин опустел. Последний глоток выпил огромный верзила с зеленой твердой кожей, и Врон с ужасом подумал, что это и есть тот, с кем ему придется сражаться.

Но носитель меча отрицательно покачал головой:

— Нет, это еще не твой соперник, это выбор капли, а не глотка. Всегда, когда выпита вся вода, остается хотя бы одна капля, а в большом кувшине их остается много. Сейчас только и начнется настоящий выбор: капни каждому по капле в ладонь: кому достанется последняя, тот и будет твоим соперником.

Капель в кувшине действительно было еще много, и последняя из них досталась девушке со светло-русыми волосами — она была среднего роста и нормального цвета кожи, никаких уродств Врон не сумел в ней заметить.

Он не хотел с ней сражаться, поэтому долго тряс кувшин, но больше ни одной капли из него так и не вытекло.

— Выбор сделан, — торжественно объявил носитель меча. — Боги милосердны к тебе, как мы и предполагали. Ласка не обладает большой физической силой и не имеет воинского опыта, она пришла к нам совсем недавно. Я бы также не назвал ее самым сильным охотником, так что, несомненно, тебе повезло. Но считать ее слабой я бы тебе не советовал, у нее есть свои достоинства. Поскольку выбор был сделан случайно, чтобы уравновесить случай, Ласка сама выберет то оружие, которым она будет сражаться.

Носитель меча посмотрел на девушку:

— Ласка, ты готова сражаться с пришельцем до его или твоей смерти? Ты готова умереть, если будешь не очень умелой?

Девушка вместо ответа сбросила свой балахон и осталась в одной набедренной повязке. Врон даже зажмурил глаза от неожиданности, до этого момента он еще никогда не видел обнаженных женщин. Девушка звонко рассмеялась.

— Смерть придет ко всем, рано или поздно. Смерть в бою не худшая. А этот юноша стыдлив и неопытен, я думаю, что победа будет за мной.

Носитель копья покачал головой и согласился:

— Действительно, он стыдлив и неопытен. Но ты видишь только внешнее, смотри, как тебя учили, в его внутреннюю суть. Не делай ошибки, он совсем не тот, кем кажется.

Девушка нахмурилась и закрыла глаза: когда она их открыла, в ней уже не было веселья, а только сквозила мрачная готовность к бою. Она перевязала свою крепкую и очень привлекательную грудь полоской ткани, чтобы та не мешала ей двигаться в бою, и поклонилась Врону.

Когда она подняла голову после поклона, в ее ладонях сверкнули два легких меча. Врон ошеломленно встрепенулся: он даже не заметил, откуда они у нее взялись.

— Раз Ласка взяла мечи, дела твои плохи, — шепнул привратник за его спиной. — Она очень ловко ими пользуется.

Девушка еще раз поклонилась и вышла на середину двора. Врон посмотрел на старика, тот пожал плечами.

— Это был ее выбор и ее право, — сказал он. — Тоже хочешь меч или будешь просто стоять и ждать, когда она тебя убьет? Если таково будет твое решение, то ты выиграешь наш спор, хоть и не сумеешь насладиться выигрышем.

— Я возьму меч, хоть и не умею им пользоваться, — проговорил Врон.

— Один меч? Два, как у нее?

Врон задумался — он представил себя с двумя мечами и понял, что тогда он уж точно не будет представлять, что с ними делать. Он просто запутается, и, пока он будет думать, какой из мечей он пустит в ход, девушка его просто разрежет на куски.

— Один, — едва слышно сказал он, решив про себя, что, в сущности, меч — это просто нож, только большой, а ножом он умеет пользоваться.

Из толпы к нему подошел рослый охотник со зрачками, похожими на зрачки кошки, и положил перед ним три меча. Врон подержал их в руках и выбрал самый легкий, решив, что, по крайней мере, раз он сможет им вертеть, то, значит, и сумеет как-то защититься.

— Итак, — услышал он за своей спиной голос носителя меча. — Сейчас перед нами произойдет поединок между Лаской и вновь пришедшим к нам и потребовавшим укрытия по праву непохожести на других людей юношей. Поединок может закончиться только смертью одного из участников, если только кто-то из патриархов не остановит его…

«Значит, не обязательно поединок должен окончиться смертью, — сообразил Врон. — Патриархи не сказали мне что-то важное, то, что я должен был знать. Я мог бы догадаться об этом раньше, многие охотники по своим физическим данным просто не смогли бы оказаться в монастыре, если бы им пришлось драться, как мне».

— В каком случае вы останавливаете поединок? — спросил Врон у носителя меча. Тот улыбнулся.

— Ты не задал этот вопрос раньше, когда у тебя было право на ответ, а теперь его у тебя нет. Иди, сражайся и умирай, думая о том, остановим мы поединок или нет. Это должно придать тебе силы, теперь у тебя есть надежда, а знание только добавило бы сомнений.

Врон мрачно выругался, глядя в спокойное беззаботное лицо патриарха, и вышел на середину двора.

Девушка внимательно следила за каждым его шагом, на ее лице застыло выражение мрачной настороженности.

Едва он принял, как ему казалось, какую-то боевую стойку, как она рванулась к нему; прежде чем он понял, что происходит, она уже отскочила назад, легко увернувшись от его меча, а на его теле появилось несколько достаточно глубоких ран, из которых бурно пошла кровь.

Его тело тут же закрыло раны и начало их залечивать; внутри у него все похолодело, а резкая боль напомнила о том, что смерть близка. К тому же он почувствовал, как ему мешает его одежда, ему не хватало воздуха…

— Разреши мне раздеться, — попросил он девушку.

Ласка только усмехнулась и вместо ответа снова скользнула к нему и нанесла ему еще несколько порезов. Раны не были смертельными, но они должны были его обескровить и ослабить. Его тело справилось и с этими ранами, быстро закрыв их, но он все больше ощущал внутри себя боль и слабость.

— Пусть он разденется, Ласка, — послышался голос носителя меча. — Ты же видишь, что он всего лишь неоперившийся юнец, а не воин, к тому же медленно думает.

Девушка чуть кивнула и отступила на несколько шагов назад, продолжая настороженно следить за каждым ею движением.

Врон неуклюже разделся, сбросил окровавленную и посеченную мечом в нескольких местах рубашку, снял такие же рваные и окровавленные штаны, а потом, сев прямо на брусчатку, снял сапоги, в которых уже хлюпала кровь. Он остался в одной набедренной повязке и сразу почувствовал себя свободнее.

Раны на груди, ногах и руках уже затягивались, и по мере восстановления его тела прибавлялись и силы. Он потоптался на камнях, привыкая к ощущению шершавого камня под ногами, потом грустно улыбнулся и встал напротив Ласки.

Девушка тут же, без предупреждения рванулась к нему. На этот раз он успел отбить удар правого меча, но левый меч прочертил на его груди очередную кровавую борозду. Пока он беспомощно топтался на месте, Ласка снова напача на него, и теперь его меч ему не помог. Сделав обманное движение, на которое он легко поддался, девушка снова нанесла ему два удара: один в ногу, один в руку.

Его тело пронзила новая боль, рука на какое-то мгновение бессильно повисла, и Ласка тут же этим воспользовалась, нанеся ему два новых удара, опять в руку и в ногу. Врон охнул, покачнулся, раненая нога отказала, и он упал на колени. Девушка тут же ударила несколько раз в плечо, в грудь и в спину.

У Врона по всему телу выступила кровавая слизь, его организм уже не успевал заращивать раны, голова кружилась от недостатка кислорода. Он не мог встать и только беспомощно следил за девушкой, которая хладнокровно продолжала наносить ему удары.

Потом он опрокинулся на бок, а Ласка, подпрыгнув, вонзила меч в его сердце. Он умер…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Мы — лучшие охотники за демонами, и наш монастырь создан самим Рисом в первые годы своего правления. История его создания, как и вся наша история, — тайна для всех, только немногие избранные знают почему. Причина проста: все охотники за демонами являются полукровками, полулюдьми-полудемонами, так повелел Рис Мудрый.

Все остальные, в том числе и благородные, не являются полукровками. Благородные тоже разбиты на тройки, и их история — это история учеников Риса Мудрого, и к нашему монастырю она отношения не имеет.

Когда наш мир наводнили полукровки, Рис принял закон, по которому ведуньи должны были различать тех, кто несет в себе кровь демонов, и отправлять их на смерть посредством огня или осинового кола. Но одновременно Рис приказал, и этот приказ был тайной для всех, кроме самих ведуний: по этому закону каждая из ведуний должна была дать шанс полукровке сбежать от возмездия. В то же время Рис отдал первым полукровкам эту крепость, объявив ее монастырем охотников за демонами.

Все мы, кто жил, живет и будет жить в этом монастыре, обязаны своей жизнью Рису Мудрому, помните об этом.

Мы — лучшие охотники за демонами только потому, что мы сами наполовину демоны, мы обладаем силой и быстротой демонов, и мы обладаем хитростью и умом людей, и в этом наша сила.

Никто из людей, независимо от того, благородные они или нет, не смеет напасть на наш монастырь, он охраняется законами Риса Мудрого. Но если такое нападение все-таки произойдет, то в наших законах сказано — и этот закон подписан собственноручно Рисом мудрым, — что мы должны защищать свой монастырь от людей так, словно мы защищаем его от демонов. И вся наша сила, быстрота и ум должны быть использованы для его защиты.

Тот же закон защищает и тех охотников, которые выполняют свою задачу вне стен монастыря. Они имеют право на защиту и имеют право потребовать от любого благородного этой защиты и любой необходимой помощи.

Именно по этому закону благородные отправляют каждую осень к монастырю обозы с зерном.

Если благородные или любой другой человек откажут в помощи и защите охотнику, то монастырь имеет право наказать любого из них всей своей силой за этот отказ. Таков закон Риса и монастыря охотников за демонами.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Когда сознание вернулось к нему, был уже вечер. Он лежал на каменной скамье во дворе, привратник сидел рядом, поливая его холодной водой.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил старик, увидев его раскрывшиеся, мутные, ничего не понимающие глаза. Врон с трудом собрался и вдумался в то, что ему только что сказали.

Слова сначала показались ему просто набором звуков, но потом в них появился смысл. Врон вздохнул и закашлялся, сплевывая кровавую слюну. Привратник недовольно покачал головой и снова полил его водой из кувшина.

Врон закрыл глаза и мысленно осмотрел свое тело. Он был жив, это ему уже было понятно, грудная клетка все еще болела, как и сердце, но боль уже была терпима, значит, его тело уже залечило смертельную рану.

Ноги, руки, плечи тоже ныли — там раны еще не были залечены. Гудела голова, видимо, мозг долго оставался без кислорода, и многие клетки погибли. Сейчас они восстанавливались, но медленно, потому что не хватало «строительного материала» — кроме воды, ему срочно нужна была пища.

Врон собрался с силами и простонал:

— Хочу есть.

Говорить нормально он еще не мог.

— Конечно, — улыбнулся привратник. — Я так и думал, что ты вряд ли откажешься от своего выигрыша. Ты будешь есть вечернюю похлебку патриарха, я добавил в нее еще разных трав и мяса. Думаю, что это как раз то, что необходимо тебе сейчас.

Врон почувствовал ложку у своих губ. Похлебка была теплой и оказалась неожиданно вкусной. Его тело с наслаждением принимало в себя каждую ее каплю.

Проглотив все, что дал старик, Врон через какое-то время почувствовал себя гораздо лучше и снова смог открыть глаза. Над ним светились звезды ночного неба, их периодически заслоняла голова привратника, когда он поливал его тело водой.

— Как он? — услышал Врон женский голос и, с усилием повернув голову, увидел Ласку, сидевшую рядом со скамьей.

— Уже лучше, — ответил привратник. — Возможно, скоро он сумеет встать, и тогда мы отведем его в келью, но полностью он восстановится только через несколько дней, слишком сильно ты его порубила.

Девушка пожала плечами и смущенно улыбнулась.

— Я ждала сигнала, когда можно будет прекратить поединок, но так и не дождалась. Если бы я знала, что его не будет, я бы убила его быстро одним ударом.

— Почему? — прошептал Врон. — Почему ты хотела меня убить?

Ласка протянула руку и погладила его по щеке.

— Таковы правила, я только выполняла свой долг.

— Долг, — прошептал Врон и закашлялся, выплевывая кровавую слизь. Чуть позже он почувствовал себя лучше и даже смог сесть с небольшой помощью привратника.

— Я ошибся, думая, что его тело быстро восстановится, похоже, что сегодня он не сможет двигаться, — сказал привратник девушке. — Позови Отрога, пусть отнесет его в келью, сейчас ему нужен сон.

Девушка поднялась и исчезла в темноте.

— Скажи, старик, — прошептал Врон. — Почему патриархи не остановили поединок, им же было ясно, что она победит? Зачем нужно было, чтобы она убила меня?

— А спор? — пожал плечами привратник. — А та странность, что была в тебе? Как бы мы узнали, что ты не демон?

— Демон? — удивленно прошептал Врон. — Я похож на демона?

— Нет, не похож. Но полудемоны могут быть и в человеческом обличье, их невозможно отличить от человека. Поэтому и существует поединок. Любое существо, когда оно приближается к смерти, переходит в свою основную форму, и тогда сразу становится ясно, что оно из себя представляет.

— Но я не демон, — устало сказал Врон. — Ты зная это с самого начала.

— Да, я знал, — согласился привратник. — Но другие не знали, и они должны были в этом убедиться.

— А если бы я не мог оживать, что тогда?

— Тогда бы ты умер окончательно, — пожал плечами привратник. — Не осуждай нас, ты не понимаешь слишком многого.

— А как ты догадался, что я не умер окончательно?

— Я слышал твои мысли, даже тогда, когда твое сердце уже было разорвано мечом и не билось. Они были слабыми и путаными, но они были — значит, твой мозг продолжал жить. Из твоих мыслей я и узнал, что тебе для оживления нужна вода.

— Я этого не помню, — выдавил Врон.

— Наверно, — улыбнулся старик. — Для тебя это был всего лишь кошмарный сон. Сейчас тебя отнесут в келью, отдохни до утра, а завтра будет новый день, и, думаю, он будет для тебя лучше, чем сегодняшний.

Из темноты появилась Ласка, а вместе с ней огромный мужчина. Он легко поднял Врона и понес на вытянутых руках, как ребенка. Привратник шел впереди, открывая многочисленные двери монастыря.

Они спустились куда-то глубоко вниз, и там его положили на твердый топчан в небольшой комнатке. Врон благодарно улыбнулся и закрыл глаза. Очень скоро он заснул, и сны его были наполнены кошмарами…

Когда он пробудился, раны на теле затянулись, оставив после себя багровые шрамы, но ему уже было известно, что скоро исчезнут и они.

Во всем теле была слабость, да и боль постоянно напоминала о том, что с ним произошло, но он уже мог двигаться. Он с удовольствием еще бы полежал, но кожа покрылась коркой засохшей слизи, и она мешала ему дышать.

Врон с трудом поднялся и вышел из кельи. Где он находился, он не знал, помнил только, что они спускались куда-то вниз.

Это значило, что комната эта была где-то в подвале, и ему нужно подняться вверх, если он хочет увидеть солнце и найти воду.

Пройдя по узкому темному коридору, он обнаружил лестницу, ведущую наверх, и стал взбираться по узким каменным ступенькам. Его зрение за ночь восстановилось, поэтому он мог видеть в темноте узкие пустынные коридоры, отходящие на этажах от лестницы.

Было тихо, толстые каменные стены прятали все звуки, воздух был затхлым, пах пылью и камнем. Врон был по-прежнему в одной набедренной повязке, покрытой засохшей кровью, но холода не ощущал, скорее ему было жарко и душно.

Когда он преодолел последний пролет лестницы и открыл массивную дверь, то оказался в огромном обеденном зале. Вдоль стен стояли длинные столы и лавки, зал был пуст, только в углу одинокая фигура притулилась у стола.

В окна были вставлены разноцветные осколки стекла, и цветные лучики солнца мешали ему разглядеть, кто это. Он подошел поближе и узнал старика привратника. Тот сидел, опустив голову, и вяло ковырялся ложкой в глиняной миске. Услышав его шаги, старик поднял голову и слабо улыбнулся.

— Хочешь есть? — спросил он. Врон согласно кивнул головой, и старик придвинул ему свою миску.

— Я уже больше не хочу. Эту кашу приготовил я сам. Повара еще не проснулись, чтобы накормить тебя чем-нибудь другим, более похожим на еду. Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — сказал Врон и, взяв ложку, стал есть. — Скажите мне, вы всегда заставляете сражаться с вашими охотниками всех, кто к вам приходит?

Старик пожал плечами:

— Не всех и не всегда, иначе в этом монастыре было бы пусто. Каждого приходящего ждут свои испытания, и поверь мне, что они тоже не просты.

— Почему же вы меня убили?

Старик снова улыбнулся, но уже смущенно:

— Вообще-то это была моя идея. Я сразу почувствовал, что в тебе есть что-то, что не позволит нам тебя убить, и мне хотелось это проверить. Твоя смерть подтвердила мои предположения, но мы так и не узнали, почему ты такой и что послужило причиной такого отличия от людей.

Врон отодвинул пустую миску: каши для него было мало, его организм просил еще, но для начала годилась и такая пища.

— Это было жестоко, — сказал он. — Я ничего вам не сделал, ни хорошего, ни плохого, чтобы вы меня убили. Это больно — умирать и оживать после этого.

— Наверно, это больно, — согласился старик. — Но любая боль чему-то учит. А ты знаешь, что сделало тебя таким?

— Это сделал пожиратель душ, — вздохнул Врон. — Если бы вы меня спросили, я бы ответил и так, без поединка.

— Ты бы ответил, — усмехнулся привратник. — А как бы мы узнали, что ты сказал правду?

— Вы же можете читать мои мысли, значит, почувствовали бы ложь.

— Не все так просто, юноша, — улыбнулся старик. — Люди часто обманывают сами себя, поэтому все равно трудно разобраться, где правда, а где ложь, только читая чужие мысли.

— А вы что, ничего не знаете о пожирателе душ? — спросил Врон. — Вы же — охотники, а значит, знаете все. Старик тихо рассмеялся:

— Мы только тем и отличаемся от других, что понимаем, как мало мы знаем. Всего не знает даже бог. Про пожирателя душ мы кое-что знаем, но совсем немного. Наш монастырь, как и другие крепости, в свое время освободил Рис, а он в своей юности встречался с пожирателем душ. В наших летописях есть упоминание об этом, там сказано, что именно благодаря пожирателю душ Рис стал охотником за демонами. Он, как и ты, мог восстанавливать свое тело, и только благодаря этой способности мог сражаться с демонами и побеждать. Сам Рис мало что рассказывал о пожирателе, как, наверно, и ты не сможешь ничего рассказать. У нас есть карта, где отмечена долина, в которой живет пожиратель душ, и упоминание о законе, который издал Рис сразу после того, как стал королем. По этому закону всех, кто хоть чем-то отличался от обычных людей, отправляли в эту долину. Мы не знаем, почему он издал такой закон, возможно, он надеялся на то, что в результате появится еще кто-то такой же, как он. Многих людей отправили в эту долину, но, насколько мне известно, никто из них не вернулся из нее живым. Сейчас, насколько я знаю, этот закон больше никем не исполняется.

— Исполняется до сих пор, — хмуро огрызнулся Врон. — Может быть, не во всем королевстве, но в нашей деревне до сих пор всех, на кого показала гадалка, отводят туда.

Старик кивнул:

— Я должен был понять это еще вчера. Выходит, что тебя отправили в Проклятую долину, потому что ты нес в себе какую-то непохожесть на других, и там ты встретился с пожирателем душ, но он почему-то тебя не убил, как и Риса в свое время, и ты стал таким, какой ты есть… Что ж, задумка Риса через много лет все-таки сработала. В мире снова появился тот, от кого будет зависеть судьба разрушенного королевства.

— Как она может от меня зависеть? — удивленно спросил Врон.

— Не знаю, — пожал плечами привратник. — Вполне вероятно, я ошибаюсь, и все это просто обыкновенная случайность, хотя мое предчувствие говорит, что это не так. Слишком невероятны совпадения, но больше всего меня настораживает то, что ты пришел к нам…

— Мне было больше некуда податься, — сказал Врон. — Если бы в этом мире нашлось место, где не действовали бы законы Риса и не было бы гадалок, я бы пошел туда…

— Такие места есть, — усмехнулся привратник. — Но ты пришел к нам, значит, тебя кто-то к нам направил…

— Никто меня не направлял! — возмутился Врон. — Просто я случайно услышал, что вы даете приют тем, кого отвергают другие люди.

— Но тебе же не сказали о том, что мы убиваем большую часть тех, кто к нам приходит?

— Нет, — покачал головой Врон. — Про это мне никто ничего не сказал.

— А во всех окрестных селениях и городах это знают, — улыбнулся старик. — И для того чтобы человек — или не совсем человек — решился прийти к нам, нужно, чтобы ему было уже все равно, жить или умереть. Чтобы это был его самый последний и самый крохотный шанс…

— Но вы же сами только что сказали мне, что вы не всех заставляете сражаться с вашими охотниками?

— Да, это мои слова, — устало кивнул старик. — Некоторых мы убиваем еще до поединка, а на некоторых, тех, кто так и не решился прийти к нам, мы даже устраиваем охоту.

— Почему вы это делаете? — спросил Врон. — Разве человек виноват в том, что он непохож на других? Разве за это обязательно его нужно убивать?

— Иногда это так, — сказал привратник. — Чаще всего у нас просто нет другого выхода. Представь себе, что ты — волк, но еще не знаешь об этом, а мы запрем тебя вместе с овцами в одной овчарне. Как ты думаешь, что произойдет?

— Не знаю, — пожал плечами Врон. — Может быть, и ничего, я же не знаю, что я — волк, и, может быть, никогда не узнаю, поэтому, наверно, и буду вести себя как овца.

— Иногда бывает и так, как ты сказал, — вздохнул привратник. — Но чаще всего в волке просыпается хищник, и это не зависит от его желаний и чувств, просто приходит время проснуться. И вот тогда начинаются страшные вещи. Ты никогда не бывал в тех деревнях, в которых не осталось никого живого, потому что в одном из жителей проснулся демон?

— Мне один старик рассказывал об этом, — ответил Врон. — Но я ему не поверил…

— А это случается, и довольно часто, просто никто не остается в живых, чтобы поведать о том, что произошло. Я часто бывал раньше в этих мертвых деревнях, поэтому не осуждаю вашу гадалку, которая отправила тебя в проклятую долину. И я, как она, спокойно отправляю на смерть тех, в ком дремлет кровавый демон. Благодаря этому люди сейчас стали беспечны, но они по-прежнему живут в пограничных землях, и демоны часто появляются здесь. Мы их убиваем быстро, не привлекая внимания обычных людей, и никому не рассказываем об этом.

— Тот старик еще говорил, что именно у вас находится проход в царство демонов и что вы с ними заодно, — сказал Врон.

— Прохода здесь нет, — усмехнулся привратник. — Он далеко отсюда, и демонов мы не любим так же, как и другие люди.

— Но теперь-то вы знаете, что я не демон? — спросил Врон. — Теперь-то вы видите, что я — простой сельский паренек, только меня почему-то нельзя убить.

— Это ты так думаешь, — сказал привратник. — Только сейчас ты сельский паренек, в которого вселилось нечто нам неизвестное.

— Никто в меня не вселился, — возразил Врон. — Я только побывал в Проклятой долине и встретился с пожирателем душ.

— Я в этом не уверен, — усмехнулся старик. — Я не знаю, кто ты, и до сих пор не смог определить, насколько ты опасен дня нас и других людей. Мы будем наблюдать за тобой и, может быть, в конце концов поймем и поможем тебе понять, кто ты есть. Мы будем устраивать для тебя новые испытания, чтобы понять, кто ты есть на самом деле, и я пока не знаю, какими они будут. Сейчас я могу только сказать, что мы приняли тебя к нам, ты теперь наша ответственность и, возможно, наша надежда. Поживем — увидим. А вот и повара…

Врон оглянулся и увидел входящих в зал охотников, среди них он заметил и девушку, с которой вчера сражался. Она подошла к ним, поклонилась привратнику, а потом, кокетливо улыбнувшись, спросила Врона:

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, чем вчера, — ответил он. — А ты — хороший воин.

— Это неправда, — возразила девушка. — Я не так давно стала учиться ремеслу охотника, здесь многие владеют мечом лучше, чем я.

— Я рад, что ты здесь, Ласка, — сказал привратник. — Ты знаешь правила, ты сражалась с ним, значит, ты и будешь его опекать, пока он не освоится. Сейчас отведи его к бассейну, ему нужно умыться.

— Я помню правила, — кивнула девушка. — Я должна защищать его до тех пор, пока он сам не сможет постоять за себя. Я должна учить его, пока он сам не покажет мудрость большую, чем моя. Я должна опекать его, пока он сам не сможет идти самостоятельно по своей тропе.

— Ты помнишь, — одобрительно заметил привратник. — Сейчас отведи его к бассейну, а после завтрака к патриархам. Они будут говорить с ним, и будь осторожна — он сам не знает, кто он, поэтому его поступки могут быть непредсказуемы. Не удивляйся ничему и помоги ему, если сумеешь.

Ласка окинула взглядом юношу и мягко улыбнулась.

— Иди за мной, отныне ты — моя тень. — Девушка повернулась и зашагала к двери. — Не отходи от меня далеко, иначе тебе придется сражаться.

— Почему я должен с кем-то сражаться? — Врон удивленно уставился на спутницу.

— Пока ты не должен, — вздохнула Ласка. — Поэтому делай так, как я сказала. Позже я тебе все объясню.

Они обошли здание и приблизились к высокому каменному забору.

— Мне нужна вода, — сказал Врон. Ласка остановилась, оглядела его с ног до головы и недовольно покачала головой.

— Ты совсем не слушаешь меня. Ты должен верить каждому моему слову и каждому движению. Поверь мне, это совсем не безопасное место, здесь на тебя в любой момент могут напасть и тяжело ранить или даже убить. Поэтому меньше болтай, больше слушай и наблюдай, это убережет тебя от новых ран.

— Кто на меня может напасть? — спросил Врон.

— Любой из охотников, если посчитает тебя легкой добычей. Все остальное объясню позже, пока просто следуй за мной.

Девушка пошла дальше, а Врон поплелся за ней, по-прежнему ничего не понимая.

Рядом с высоким каменным забором оказался большой бассейн, обложенный отшлифованным камнем. Дна не было видно, хотя вода была прозрачна и свежа. Девушка сбросила с себя черную хламиду и оказалась в одной набедренной повязке. Врон с трудом отвел глаза от ее крепкой полной груди.

Ласка усмехнулась, заметив его взгляд, но тут же насторожилась, внимательно вглядываясь в воду. Врон шагнул к бассейну, но девушка не пустила его, крепко ухватив за руку.

— Сейчас нельзя входить в воду, — сказала она. — Там кто-то есть.

Врон недоуменно пожал плечами: вода была темна и неподвижна.

— Кто здесь может быть? — спросил он. Девушка вздохнула, от чего ее грудь колыхнулась. У Врона от этого движения в животе что-то сладко завибрировало, и он закрыл глаза, чтобы пропало это ощущение.

Ласка недовольно покачала головой:

— Никогда не закрывай глаза ни от страха, ни от смущения. Я понимаю, что ты чувствуешь. Смотри на меня сколько хочешь. Если тебе это поможет, я могу снять и набедренную повязку, но никогда не закрывай глаза. Это может быть морок, наваждение, которое на тебя нашлют, полукровки часто этим пользуются. — Девушка сбросила последнюю полоску ткани со своего тела. — Смотри сколько хочешь, привыкай к виду женского тела, учись справляться с собой и контролировать себя.

У Врона из груди вырвался странный, непонятный даже для него самого звук, его лицо загорелось от смущения и еще от какого-то чувства, которого он прежде не испытывал.

Да и во всем его теле что-то начало происходить, в нем возникло желание обнять Ласку, прижать ее к себе, поцеловать ее нежные губы. Его плоть напряглась…

— Контролируй себя и свое тело, — строго сказала девушка. — Или я тебя побью.

— Я не могу себя контролировать, — признался Врон, прижимая ладони к набедренной повязке. — Ты слишком красивая.

Девушка рассмеялась.

— Я помогу тебе, — сказала она и ткнула Врона в живот маленьким твердым кулаком.

С трудом распрямившись, он обиженно спросил:

— Почему ты меня ударила, я же ничего тебе не сделал?

— Но это же тебе помогло, — усмехнулась она. — У тебя ведь больше нет проблем с твоей набедренной повязкой?

Врон охнул и вытер выступившие от неожиданности слезы.

— Помогло…

— Значит, я ударила тебя правильно, — улыбнулась девушка. — А теперь смотри.

Ласка подняла камень с земли и постучала по каменному краю бассейна. Стук имел какой-то странный смысл, она сначала стукнула два раза, потом один, а потом три раза.

И сразу после этого вода вздыбилась огромным пузырем, их обдало с ног до головы брызгами.

Врон зажмурился и отпрянул назад, а когда он открыл глаза, то увидел рядом с девушкой большого крепкого мужчину.

Его кожа ярко блестела на солнце, как рыбья чешуя, а глаза были прозрачные и выпуклые, как у рыбы. Мужчина мигнул несколько раз, и глаза его стали терять свою округлость, а кожа потускнела.

— Мы не будем с тобой сегодня играть, Отрог, — рассмеявшись, сказала Ласка. — Я не одна.

Мужчина улыбнулся, обнял Ласку и прижал ее к своей широкой груди.

— Ты привлекательна, как всегда. Поиграем в следующий раз?

— Он — мой долг по закону пролитой крови, — вздохнув, сказала девушка, кивая на Врона. — Пока он не оперится, он всегда будет со мной. Потом, может быть…

— Хорошо. — Мужчина кивнул, отпустил девушку и внимательно осмотрел Врона. — Он слаб, но в нем есть странность. Будь осторожна, он может быть опасен. И кроме того, он покрыт какой-то плесенью, это не изменение демона.

— Он такой же странный, как и все мы, — улыбнулась девушка. — Прими его, он прошел испытание.

Мужчина кивнул и, сделав шаг к Врону, крепко обнял его, прежде чем тот сумел отстраниться.

— Будь сильным, охотник, — сказал он. — Будь хитрым и умным. Ты — часть меня, а я — часть тебя.

Он отпустил его и, не оглядываясь, пошел к монастырю. Врон ошарашенно посмотрел ему вслед.

— Он похож на рыбу, — медленно произнес он. — От него и пахнет как от рыбы.

— Ты прав, — сказала девушка. — Он наполовину морской демон, он и рыба и человек одновременно. Мы все здесь имеем свои отличия от обычных людей, в этом наша сила.

— В тебе я ничего не заметил, — признался Врон. — Кроме того, что ты очень красива.

— Еще заметишь, и, может быть, тогда я перестану тебе нравиться, — усмехнулась Ласка, потом бросилась в воду и крикнула оттуда: — Теперь здесь никого нет, и ты можешь смыть свою плесень.

Врон нерешительно снял набедренную повязку под насмешливым взглядом девушки и неуклюже шагнул в воду.

Она была холодной, почти ледяной, и у него сразу перехватило дыхание, но вода смыла кровавую слизь, и кожа стала впитывать в себя кислород, растворенный в воде.

Врон засмеялся и нырнул.

Чем глубже он погружался, тем становилось темнее, но его зрение быстро приспособилось, и он по-прежнему видел все вокруг.

Потом у него сдавило ушные перепонки, но это сразу прошло, как только он опустился на дно.

Врон лег на песок и стал смотреть на Ласку, как она плавает наверху. Он отчетливо видел, как играют ее мышцы, как колышется грудь, и это зрелище наполняло его непонятным для него восторгом.

Скоро девушка забеспокоилась. Она несколько раз нырнула, пытаясь его увидеть, но он знал, что в такой темноте и на такой глубине это невозможно. Врон рассмеялся, выпустив изо рта пузыри воздуха.

Ласка стала опускаться вниз, тогда он, оттолкнувшись от дна, начал подниматься ей навстречу.

Девушка легко вывернулась из его рук и отплыла в сторону, потом, сильно и резко загребая руками и ногами, быстро поднялась на поверхность. Когда он вынырнул, девушка сидела на краю бассейна, насмешливо улыбаясь.

— Ты хорошо плаваешь, почти как морской демон, но я тоже могу глубоко погружаться и долго обходиться без воздуха, поэтому особенно этим не гордись. В следующий раз я не буду выгонять Отрога из бассейна, и мы немного поиграем в воде. Когда ты увидишь, как он плавает, ты поймешь, как ты неуклюж по сравнению с ним. — Ласка вскочила, надела набедренную повязку и черный балахон. — Пойдем, наступает время завтрака, и тебя ждут патриархи. Врон вылез из воды, отстирал от засохшей крови свою повязку в воде и натянул ее на мокрое тело. То ли ему помогло это маленькое приключение в воде, то ли действительно он стал привыкать к Ласке, но смущения перед ней он уже больше не испытывал, только в груди осталось приятное волнение.

— Ты расскажешь мне, в чем твое отличие от обычных людей? — спросил он. — Пока я вижу только то, что ты очень быстро двигаешься, замечательно плаваешь и очень красивая, но не из-за этого же ты оказалась здесь?

Девушка нахмурилась:

— У нас не принято об этом спрашивать, каждого сюда привела своя беда, и многим неприятно об этом говорить. Право знать имеет только тот, кто войдет в твою тройку, но это просто необходимо, потому что в бою нужно помнить о слабых и сильных сторонах своих товарищей. Ты не входишь в мою тройку, поэтому я тебе ничего не скажу и советую впредь никого не расспрашивать, это может плохо для тебя кончиться…

— Почему?

— Потому что знание — это тоже оружие, и никто не вложит его в неопытные и ненадежные руки. Ты пока ничем не доказал, что я тебе могу доверять, а это значит, что ты сможешь использовать это знание против меня.

— Ты мне нравишься, Ласка, — сказал Врон. — Я не смогу сделать тебе ничего плохого.

— Да, — вздохнула девушка. — Неплохие слова для того, кто вчера меня мог убить, если бы я была чуть помедленнее и чуть хуже владела мечом.

— Я вчера только защищался, а не нападал, — возразил Врон. — Я даже ни разу не пытался тебя ударить, и ты это знаешь.

Девушка посмотрела ему пристально в глаза, потом со вздохом отвела взгляд.

— Ты просто неопытен, я думаю, что, если бы ты мог, ты бы меня убил, — сказала она, потом задумчиво добавила: — И я буду думать так, пока не пойму, что я в тебе ошибаюсь, иначе здесь нельзя… И еще советую тебе: не будь таким открытым и откровенным, не доверяй никому. Не забывай, что большая часть из нас наполовину демоны, а демоны агрессивны и кровожадны. Бывает, что половина демона, которая находится в нас, побеждает человеческую часть, и тогда мы сражаемся со своими вчерашними товарищами за свою жизнь. И в таком состоянии мы иногда убиваем своих друзей, и потом, когда сумасшествие кончается, бывает трудно жить дальше. Помни об этом, я тоже не так мила и добра, как тебе кажется.

Ласка опять вздохнула и покачала головой:

— А вчера ты действительно только защищался, и это было глупо… Пойдем, иначе останемся без завтрака, а я проголодалась.

Врон кивнул и тихо спросил:

— Но почему вас тогда собрали здесь, если вам так плохо вместе?

Девушка пожала плечами.

— А кому мы нужны там, за воротами? Каждого из нас преследовали, пытались убить именно за то, что здесь поощряется. Скажи, кто сможет победить демона, если не тот, в ком он тоже есть? Мы — лучшие охотники за демонами, и мы — единственная преграда между людьми и их царством. Мы уже убили столько демонов, что, если бы их выставить на улицах всех трех городов, люди ужаснулись бы, узнав, в какой великой опасности они живут. Если бы не мы, здесь уже не было бы людей, демоны давно бы всех уничтожили. А за это люди нам платят презрением и страхом. Хорошо, хоть иногда привозят еду. А ты сам? Зачем ты к нам пожаловал?

— Меня тоже там убивали…

— Вот видишь, — улыбнулась Ласка. — Ты — один из нас.

Врон скривил губы в усмешке:

— Ну, вы хоть знаете, что в вас живет частица демона, а я даже не знаю, почему я такой.

— Тебе объяснят патриархи. Если кто-то сможет тебя понять, то только они. Пошли завтракать, словами сыт не будешь.

Девушка решительно зашагала к монастырю, и Врон, грустно покачав головой, поплелся вслед за ней.

Просторный обеденный зал был полон. Врон, оглядев собравшихся, понял, что большую часть из них он еще не видел. Они не присутствовали на его поединке и не участвовали в выборе капли. До этого он даже не представлял себе, что в монастыре живет так много охотников.

Ласке многие улыбались и приветливо махали руками, она кивала в ответ, на Врона же смотрели настороженно, не скрывая своей враждебности. Девушка пробралась в угол к длинному столу, за которым едва уместились двадцать человек, села на пустое место и не без труда усадила его рядом с собой.

Ласка грустно усмехнулась и громко объявила:

— Этот юноша — мой долг крови и моя ответственность, он прошел первое испытание, и теперь он наш брат, пока не пришло время прозрения. Будьте с ним вежливы и внимательны, пока он не освоится, такова воля патриархов.

На Врона обратилось много колючих презрительных взглядов, и эти взгляды были разными, потому что разными были и глаза.

Здесь были и кошачьи глаза с вертикальным зрачком, были и змеиные, совсем без зрачка, темные и пугающие, — впрочем, обычных человеческих глаз было гораздо больше.

Цвет кожи у тех, кто сидел за столом, тоже был различный: от черного до зеленого и ярко-желтого. Привлекали внимание и руки, держащие деревянные ложки: у многих были длинные острые когти, которые можно было использовать как оружие.

От такого количества охотников, так мало похожих на людей, у него по телу пробежал легкий озноб. Врон опустил глаза, а когда снова поднял, на него уже никто не смотрел, каждый уткнулся в свою тарелку. Ласка дотянулась до большой глиняной миски, стоявшей посередине стола, и, наполнив чашку кашей, поставила ее перед Вроном:

— Ешь, я знаю, что ты можешь есть обычную пищу. Наверно, сейчас, после твоих ран тебе бы лучше поесть мясо, но оно в монастыре под запретом, слишком у многих после того, как они его съедят, просыпаются кровожадные инстинкты. Нам удается его поесть только тогда, когда мы на охоте, а это бывает редко…

Врон благодарно кивнул и, потянувшись за ложкой, случайно задел сидевшую справа темнокожую миловидную соседку.

— Будь осторожен, — прошипела она. — Иначе я тебя убью.

У Врона дрогнули руки от неожиданности, он испуганно взмахнул ложкой и рассыпал кашу по столу. Сидящие поблизости за столом охотники загоготали.

— Извините, пожалуйста, — пробормотал Врон. — Это вышло случайно, я не хотел вас обидеть.

— Ты бы и не смог, даже если бы очень захотел, — усмехнулась темнокожая. — Впредь будь осмотрительней, хорошенько думай, перед тем как что-то делать. Меня зовут Амия, если бы вчера капля выбрала меня, ты бы сейчас не сидел за этим столом, а лежал бы на кладбище под толстым слоем земли.

Врон вздохнул:

— Наверно, так оно и было бы. Простите меня за мою неуклюжесть, впредь я буду осторожен.

Ласка с другой стороны успокаивающе погладила его по руке и сказала:

— Амия, я предупредила всех, в том числе и тебя, что он — мой долг по крови. Не трогай его, он всего лишь неопытный, наивный и добрый паренек. Если ты захочешь его обидеть, то повторяю еще раз нарочно для тебя: он — под моей защитой.

Амия усмехнулась в ответ, показав острые клыки.

— Он неуклюж и слаб, он — легкая добыча, я не трону его, если он и дальше будет так же необыкновенно вежлив. Но, если он еще раз толкнет меня локтем, я убью его. Твоя защита меня не пугает, тебе ведь известно, что я готова драться с любым за свое право сидеть спокойно за этим столом…

Ласка усмехнулась в ответ, блеснув своими клыками, и, наложив в свою чашку каши, стала спокойно ее жевать.

Врон вздохнул и уткнулся в свою чашку. Монастырь охотников давно уже не казался ему безопасным местом, скорее наоборот, такого количества странных и, по всей видимости, очень опасных людей, если их все же можно назвать людьми, собранных в одном месте, он никогда не встречал.

Стражи деревни, которые до сих пор были для него олицетворением силы и власти, рядом с этими людьми показались бы просто слабыми и неуклюжими щенками.

В этом монастыре каждый был готов убить его, и похоже, что Ласка при всем своем старании вряд ли сможет его защитить.

Врон доел свою кашу и встал, но Ласка, дернув его за локоть, посадила его на место.

— Сиди, пока я не поем. Разве ты еще не понял, что опасно ходить по монастырю без меня?

— Я хотел сходить к бассейну, — сказал Врон.

— Немного подожди, я съем еще несколько ложек каши. Врон вздохнул. Темнокожая соседка хохотнула:

— Как ты здесь очутился, Врон? Это же не детский приют. Боюсь, что до конца своих дней ты не сможешь обходиться в этом месте без няньки.

— Я пришел сюда потому, — едва слышно ответил Врон, — что надеялся найти тихое, спокойное и безопасное место, где бы я мог как-то жить.

— Ты ошибся, малыш, — улыбнулась Амия. — Даже в змеином гнезде, полном ядовитых змей, гораздо безопаснее, чем здесь. Но ты прошел первое испытание, значит, ты совсем не так прост и слаб, как кажешься или пытаешься показаться нам всем.

— Я не пытаюсь показаться слабым, — сказал Врон. — Я такой и есть…

Неожиданно в зале наступила тишина, все охотники встали, и Врон вместе с ними. В зал вошли патриархи. Они неспешно шествовали по центральному проходу, улыбаясь и приветливо махая руками, потом сели за тот стол, где Врон утром ел кашу с привратником.

Амия спокойно продолжила:

— Возможно, я не буду обижать тебя и, наверно, помогу, если на тебя нападет кто-то, с кем ты не сумеешь справиться. Врон благодарно кивнул:

— Спасибо, я буду помнить об этом. Амия покачала головой:

— Не надо благодарить меня, пока это просто слова, я еще могу и передумать. А сейчас ты должен знать, что у тебя не очень хорошая защитница, многие легко побеждают Ласку в учебных боях, и я в том числе…

— Я же не выбирал ее, — робко возразил Врон. — Ее выбрала капля воды, но она все равно мне нравится…

— Ты прав, ты ее не выбирал, — согласилась Амия. — Но подумай сам: если Ласка так легко порубила тебя своими мечами, то что бы мы сделали с тобой?

— Вы все можете меня убить, это я уже понял, но я не боюсь, — тихо ответил Врон. — Мне просто не нравится с кем-то драться и делать кому-то больно.

— Придется тебе с этим смириться, — сказала Амия. — Мы сражаемся каждый день, и не только на тренировках. Каждый из нас готов при удобном случае напасть на другого, правда, мы при этом стараемся не убивать, это просто игра, но раны от этих игр бывают достаточно серьезные.

— Зачем же вы это делаете? — спросил Врон. — Вам что, нравится причинять друг другу боль?

— И это тоже, — засмеялась Амия. — Но главная причина не в этом, мы охотники за демонами, а это значит, что мы должны быть всегда готовы к нападению сильного и умного противника. Мы не имеем права расслабляться даже здесь, поэтому такая игра не запрещена, хоть это и не совсем игра. Сегодня Ласка вела себя со мной вызывающе, это значит, что я нападу на нее при первом же удобном случае и немного поучу ее вежливости.

— Не трогай ее, пожалуйста, — попросил Врон. — Я не хочу, чтобы ее обижали, она добра ко мне. Амия жестко усмехнулась:

— Если ты не хочешь, чтобы ей сделали больно, защищай ее.

— Вряд ли я смогу кого-то защитить, — вздохнул Врон.

— Тогда, если на нее кто-нибудь нападет, ты должен лечь на землю, и тебя никто не тронет, таковы правила. Врон печально опустил голову. Ласка свирепо уставилась на Амию:

— Я слышала все, что ты сказала. Я буду готова к твоему нападению, если вдруг не решу сама напасть на тебя.

— Буду с нетерпением ждать, — усмехнулась Амия. — Встретимся в бою, охотник на охотника, демон на демона. Ласка зловеще улыбнулась и сурово посмотрела на Врона.

— Ты куда-то спешил?

— Мне нужно умыться, — смущенно ответил Врон, показывая на слизь, которая выступала каплями на теле.

— Тогда поспешим, а то патриархи тебя уже ждут за своим столом.

— Почему все такие злые? — спросил Врон, пробираясь вслед за Лаской между столов. Это занятие требовало от него большой собранности и осторожности. Теперь он уже знал, что будет, если он случайно наступит на чью-то ногу или кого-то невзначай толкнет. — Я же не сделал никому ничего плохого.

— Мы такие от природы, — ответила, усмехнувшись, девушка. — Мы — полукровки, демон живет в каждом из нас, а демонам нравится кровь.

— Многие мне показались вполне обычными людьми.

— Ты всего лишь первый день у нас, ты слеп, ты глуп, и ты новичок, никто от тебя не ждет понимания, но от тебя ждут осторожности и покорности. Если ты будешь вести себя иначе, то тебе придется сражаться.

Около бассейна Врон сразу сбросил свою повязку и нырнул. Он опустился на дно и лежал там, обдумывая все, что он успел увидеть и понять сегодня, пока вдруг не услышал наверху приглушенный звон мечей. Он вынырнул и увидел Ласку, сражающуюся с Амией.

Обе девушки были обнажены, из одежды на них были только набедренные повязки и пояса с оружием, кое-где на коже уже расплывались красные пятна крови. Ласка сражалась двумя мечами, Амия же использовала длинный кинжал и короткий меч. Два тела — черное и белое — на мгновение сблизились и разлетелись в разные стороны, и кровавых царапин на их коже добавилось.

Обе девушки были быстрыми и ловкими, а их высоким прыжкам позавидовали бы даже акробаты, которых Врон как-то видел на деревенской ярмарке.

Вокруг сражающихся девушек стояло несколько охотников. Образовав плотный круг, они спокойно наблюдали за боем. Одним из них был Отрог, остальных Врон не знал. Он вылез из бассейна и подошел ближе. Тут высокий охотник с ярко-желтой кожей предостерегающе прошипел:

— Еще один шаг, и ты будешь драться со мной. Стой на месте, или я убью тебя. У тебя нет права быть рядом, когда сражаются охотники.

— Новичок под защитой Ласки, — напомнил Отрог. — А это значит, что вся наша тройка будет защищать его.

— Наша тройка тоже здесь, — прошипел ярко-желтый охотник, показывая острые клыки. — Чего тянуть? Защищайте своего новичка.

Отрог сбросил свою хламиду, под которой на ремне висел меч. Ярко-желтый охотник сделал то же самое. Два других, также кровожадно улыбнувшись, встали друг против друга, сбросив одежду и обнажив оружие.

— Я прекращаю этот бой, — неожиданно услышали они голос привратника. Старик внезапно вышел из тени. — Всем спрятать оружие под угрозой наказания, и сейчас же растащите этих диких кошек, пока они не нанесли друг дружке серьезных ран.

Ярко-желтый охотник нехотя вложил в ножны меч, Отрог поступил так же, потом каждый из них схватил одну из девушек в охапку, и они оттащили их в разные стороны. Девушки пытались вырваться из крепких объятий, яростно кусаясь и царапаясь. Старик встал между ними и снова спокойно повторил:

— Бой окончен, я прекращаю его.

— Почему? — выкрикнула Амия. — Я имею право на защиту своего достоинства, новичок толкнул меня, а Ласка его защитница.

— Новичка ждут патриархи, — сказал привратник. — А Ласка обязана сопровождать его. Отныне вашей тройке запрещено нападать на тройку Ласки, до тех пор пока новичок находится в монастыре.

— Почему? — Амия выскользнула из рук ярко-желтого охотника и, сделав шаг к привратнику, взмахнула угрожающе окровавленным мечом. Старик только улыбнулся.

— Скоро обе ваши тройки уйдут на охоту, — сообщил привратник, спокойно глядя ей в глаза. — Это будет совместная охота, поэтому вы должны уладить свой спор до того, как покинете монастырь. Произнесите клятву.

Амия яростно фыркнула, сунула меч и кинжал в ножны и повернулась к Ласке, которую все еще крепко держал Отрог.

— Я разделю с тобой хлеб и все, что добуду, — сказала она мрачно. — Твой враг — мой враг. Мой меч будет защищать тебя в бою.

Отрог отпустил Ласку, она встала напротив Амии.

— Твой враг — мой враг, — сказала она с тем же мрачным выражением. — Мой меч принадлежит тебе.

После этих слов девушки обнялись и сдавили друг друга в объятиях так, что у обоих выступили слезы от боли. Старик тихо засмеялся:

— Хватит на сегодня, у вас еще будет время скрестить ваши мечи.

Девушки разомкнули свои совсем не дружеские объятия и отскочили друг от друга, по-прежнему настороженно следя за каждым движением соперницы. Потом Амия натянула на себя черную хламиду, резко повернулась и пошла к монастырю; охотники последовали за ней, подобрав свои балахоны.

Ласка еще несколько раз яростно вдохнула и выдохнула воздух, потом подошла к бассейну и нырнула в него.

Когда она вылезла из воды, царапины на ее теле уже закрывались багровой коркой. Ласка надела на себя черную хламиду и поклонилась привратнику, который с усмешкой наблюдал за ней.

— Она напала первой, — выдавила девушка, — Я не хотела этого боя, я помнила о своем долге.

— Я знаю, — проговорил старик. — Но всегда есть способы избежать нежелательного боя, и ты не воспользовалась ни одним из них. Ваше соперничество становится опасным, но меня забавляет то, что Врон нравится вам обоим.

Привратник повернулся и пошел к монастырю. Ласка тяжело вздохнула и посмотрела на Врона.

— Ну что, убедился, что это место совсем не безопасно? — спросила она.

— Ты очень красивая, — сказал Врон. — И здорово дерешься.

— Амия тоже неплоха в бою, — огрызнулась Ласка. — Она очень опасна.

— Это я уже понял, — заметил Врон.

— Идем к патриархам, — сказала Ласка. — Они все еще ждут тебя.

— Хорошо, — ответил Врон. — Расскажи мне о патриархах. Кто они?

— Я расскажу то, что ты должен знать, — пробормотала Ласка, направляясь легким стелющимся шагом к монастырю. — Патриархи — охотники за демонами, хоть это для них и в прошлом, им по праву долга достался этот монастырь. Когда они умрут, их место займет кто-то из нас, тот, кто к этому будет готов. Решения патриархов не обсуждаются и являются обязательными для всех. Если кто-то этого не понимает, патриархи всегда находят способ его переубедить. Часто эти способы очень болезненны, но по-другому здесь нельзя. В этом монастыре слишком много тех, кто готов в любой момент пролить чужую кровь, это, я надеюсь, ты уже понял.

— Да, — кивнул он. — Я понял.

— Тогда ты должен еще кое-что понять, — сказала Ласка. — Нам нравится жить в монастыре, мы сражаемся с демонами, когда они появляются на нашей земле. При всей нашей силе и агрессивности мы редко убиваем друг друга. Хотя иногда такое случается, но это бывает и у стражей. И мы любим патриархов, потому что они такие же, как мы.

— Я не воин и никогда не хотел им стать, — едва слышно промолвил Врон. — Похоже, это совсем не то тихое место, которое я искал.

— Я тоже не была воином и не хотела им стать, — возразила Ласка. — Я была тихой обыкновенной девушкой, которую мучили жуткие кошмары в полнолуние, пока на меня не указала деревенская ведунья. Мне удалось убежать из селения, прежде чем меня схватили. Благо был вечер, стражники напились на свадьбе и были довольно неуклюжи. Хорошо еще, что свадьба была не моя, а моей сестры…

— Но ты же просто милая и приятная девушка, что могла ваша гадалка увидеть в тебе? Ласка усмехнулась:

— То, что во мне есть и всегда было. Я и раньше замечала, что я быстрее и сильнее своих сверстников, в том числе и юношей вроде тебя, а теперь я знаю почему. Патриархи показали мне ту себя, о которой я только догадывалась… Но я знаю, что никто никогда здесь не упрекнет меня в том, что я не похожа на других, потому что мы все здесь не похожи на обычных людей, каждый по-своему. Постарайся больше ни с кем не ссориться, ты уже видел, чем это кончается.

— Я попробую, — вздохнул Врон.

Ласка открыла дверь обеденного зала и, подведя его к столу, за которым сидели патриархи, раздраженно шепнула Врону:

— Задавай свои вопросы им, а я от тебя уже устала.

Большинство охотников разбрелись по своим пока непонятным для Врона делам, и зал был полупустым. Ласка поклонилась патриархам и отошла в дальний угол, откуда она могла следить за всем, что происходило, но не могла ничего слышать.

— Садись, — велел носитель меча.

Врон молча сел и улыбнулся, когда перед ним поставили чашку с кашей. Он съел несколько ложек и почувствовал, что больше не хочет. Носитель меча недовольно покачал головой, глядя на то, как он ковыряет ложкой холодные комки каши.

— Мы говорили между собой о тебе, пытаясь понять, кто ты и чем ты можешь быть нам полезен. И даже кое-что прочитали в старинных книгах о пожирателе душ…

— Что вы узнали? — спросил Врон.

— Очень мало. Никто из людей не остался в живых после посещения проклятой долины, кроме тебя и Риса, поэтому и рассказать о нем было некому. Прочитали только, что Риса пожиратель душ сделал почти бессмертным…

— Почему почти?

— Потому что его все-таки убили… О способе убийства мало что написано в наших книгах, мы знаем только, что его отравили и что это был заговор благородных. Где находится могила Риса, никто не знает, но мы нашли завещание, в котором он просил, чтобы его похоронили в Проклятой долине.

— В долине есть яма, обложенная камнем, а в ней лежат чьи-то останки, — сказал Врон. — Может, это его?

— Может быть, но это сейчас уже не важно, — заметил носитель меча. — Из того, что написано в книгах о Рисе, следует, что его бессмертие сделало его королем и лучшим охотником на демонов. Мы думаем, что и тебя ждет непростая судьба. А пока ты будешь жить с нами и будешь учиться сражаться, чтобы стать охотником на демонов.

— Я не хотел бы учиться этому, — робко возразил Врон. — Я вообще не хочу ни с кем сражаться. Патриархи переглянулись и рассмеялись.

— Юноша, — сказал носитель копья. — Ты все еще думаешь, что ты властен над своей судьбой, и считаешь, что ты можешь выбирать? Так знай, что тебя сюда привел не случай — это начало твоего пути.

— Мне так не кажется, — осторожно ответил Врон. — Я думаю, что мне просто не повезло, и надеюсь, что скоро все изменится. Я поживу немного у вас, а потом я вернусь в свое селение или буду жить в каком-нибудь другом месте. Построю дом, женюсь на какой-нибудь скромной девушке и буду обрабатывать землю. Я не воин, мне неприятно видеть оружие и тем более держать его в руках. Те, кого я успел увидеть здесь, они и впрямь как будто созданы для того, чтобы сражаться с демонами, но не я…

Патриархи снова переглянулись, потом покачали головами. Носитель копья сказал:

— Вряд ли тебе удастся остаться в стороне, над этим миром сгущаются тучи, мы это чувствуем своими старыми костями. Слишком часто стали появляться демоны, и они ведут себя чересчур странно. Они теперь редко нападают на деревни и отдельных людей. А это плохой признак — демоны очень любят человеческое мясо. Поэтому мы думаем, что ты пришел туда, куда ты должен был прийти. Ты пришел учиться сражаться.

— Почему именно этому 'вы должны меня учить? — спросил Врон. — Я бы предпочел, чтобы вы меня учили своей мудрости.

Патриархи рассмеялись:

— Воинское искусство — это единственное, чему мы можем по-настоящему научить тебя. Мудрости мы научить тебя не можем, она сама приходит к тому, кто к ней готов. Путь к мудрости долог и непрост, а ты еще молод.

— Если я захочу, смогу ли я уйти из монастыря? — поинтересовался Врон.

— Мы говорили между собой и об этом, — улыбнулся носитель копья, а вслед за ним и другие. — Привратник нам сказал, что скоро у тебя возникнет такое желание. Обычно мы никого не отпускаем из монастыря, но твой случай особый. Мы разрешим тебе уйти.

Врон встал и низко поклонился.

— Тогда я хочу уйти прямо сейчас.

— Ты так ничего и не понял, — сказал носитель меча. — Этот монастырь — ключевая точка в твоей судьбе: куда бы ты ни пошел, ты будешь возвращаться сюда.

— Ставлю свою вечернюю похлебку на то, что он уйдет, но не вернется, — усмехнулся носитель копья.

— Ставлю свою похлебку на то, что он уйдет, но вернется, — ответил ему с улыбкой носитель меча.

— Ставлю на то, что он уйдет и никогда не вернется, будущее неясно, значит, он может поступать как хочет, — сказал носитель лука и посмотрел на Врона. — А ты, малыш, на что ставишь? Вчера ты участвовал в нашем споре.

— Я поставлю на то, что я уйду и никогда больше сюда не вернусь. Я не хочу учиться убивать…

— Ставки сделаны, — объявил носитель меча.

— Хорошо, — сказал Врон. — Я пошел. Кстати, я хотел бы узнать, кто выиграл во вчерашнем споре?

— Мы решили, что выиграли все, — улыбнулся носитель меча. — Ты же ел нашу похлебку?

— Да, мне понравилось, — подтвердил Врон. — Только в этот раз, если я выиграю, я ее не попробую. Кому я должен сказать, чтобы мне открыли калитку?

— Привратнику, — улыбнулся носитель меча. — Но сегодня он не участвует в нашем споре, значит, может поступать так, как сочтет нужным. Это справедливо.

Юноша низко поклонился патриархам и подошел к Ласке.

— Проводи меня до ворот, я хочу уйти. Девушка недоуменно уставилась на него:

— Ты не сможешь уйти, никто не имеет права покидать монастырь.

— Мне разрешили патриархи. Ласка покосилась на стариков:

— Да, они разрешили, и это странно. И куда же ты пойдешь?

— Я пока не знаю. Девушка пожала плечами:

— Я провожу тебя, и после этого мой долг крови будет выплачен, дальше ты будешь защищать себя сам.

— Спасибо, — поблагодарил Врон. — Могу сказать, что ты самое приятное из того, что я здесь видел, хоть ты и убила меня.

— Если тебе это понравилось, я готова убить тебя еще раз.

— Нет, больше не надо, — испуганно пробормотал Врон. Девушка говорила вполне серьезно, и он понял, что она и вправду готова это сделать.

Привратника у ворот не оказалось. Врон сел на каменную скамью и стал ждать.

Во дворе понемногу собирались охотники. Все были с оружием — разделившись на тройки, они устроили самое настоящее сражение. Охотники рубились отчаянно, без какой-либо жалости друг к другу: то один, то другой из участников боя отскакивал в сторону, получив рану.

Ласка, услышав звон стальных клинков, сбросила свою хламиду и вытащила из ножен мечи.

— Я не могу тут стоять, когда моей тройке приходится туго, — сказала она. — Если кто-то вздумает тебе угрожать или внезапно нападет на тебя, крикни, я тебя услышу.

Врон кивнул:

— Я позову.

— Может быть, мы еще встретимся, — сказала Ласка. — Но, запомни, мой долг тебе выплачен. Если ты вернешься обратно, я уже не обязана буду защищать тебя.

Из дверей монастыря вышел привратник. Старик открыл калитку и протянул ему его одежду.

— Когда вернешься, стукни три раза, потом один, потом два. Так стучат наши охотники, когда возвращаются.

— Я больше не приду, — сказал Врон. — Поищу другое место, где я смогу жить спокойно.

— Поживем — увидим, — сказал старик. — И не надейся на покой, что-то меняется в этом мире. У меня сердце ноет, а это очень плохой признак.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Полнолуние — время пробуждения, время прозрения и время страха.

Каждый раз, когда над миром встает полная луна, мы закрываем кельи на прочный засов, и никто из нас не знает, кого мы увидим в этих кельях утром. Это плохое время для всех, время испытаний и время понимания.

Каждый охотник должен когда-нибудь взглянуть в лицо полной луны и узнать, кто же он есть на самом деле. Время полной луны — это время, когда истончается скорлупа человеческого тела и наружу выходит тот, кто живет внутри тебя.

Это тяжелое испытание, немногие его выдерживают. Но тот, кто сумел это выдержать, приобретает бесценное знание, которое поможет ему на его пути. Каждый охотник должен помнить и о том, что это то знание, которое способно убить и его и тех, кто будет находиться рядом с ним в момент прозрения.

Это всегда борьба между человеком и демонГом, и никто не знает, кто из них победит. За многие годы мы научились узнавать тех, в ком силен демон и слаб человек, и мы убиваем их раньше, чем придет время полнолуния.

Это нелегкое решение, однако это единственный наш способ выжить, и мы всегда скорбим, понимая, что в этом нет ничьей вины: ни нашей, ни тех, кого мы убиваем.

Есть и практическое решение этой проблемы. Каждый охотник живет в отдельной келье, каждая келья снабжена запором, и, когда приходит время полнолуния, патриархи опускают механизм, который запирает все двери.

А утром они открывают кельи и смотрят, кто из охотников стал демоном, а кто остался человеком.

Это их долг и их скорбная обязанность.

Скорбная потому, что им приходится убивать своих вчерашних охотников и товарищей. Долг потому, что иначе те, кто изменился, убьют всех нас.

Иногда среди тех, кого мы убиваем, есть и те, в ком не победил ни демон, ни человек, они просто потеряли свой разум.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Калитка захлопнулась. Врон услышал, как задвигается за ним засов, вздохнул, натянул на себя выстиранные и заштопанные кем-то штаны и рубаху, повесил сапоги на плечо и побежал по дороге.

До Бурса он добежал довольно быстро. Около ворот все так же стояли стражи и гадалка, но сегодня в город спешило много людей, поэтому на него никто не обратил внимания.

Он расспросил какую-то женщину, несущую в корзине гусей на продажу, где находится деревня старика. Женщина оказалась словоохотливой, и, несмотря на то что гуси перебивали ее своим громким гоготаньем, он все-таки услышал, что деревня расположена недалеко от города Горна, почти там, где он и встретил старика.

Это было далеко, но Врон чувствовал себя прекрасно, его раны затянулись, а тело не требовало ни пищи, ни воды.

По дороге в Горн шло много людей, поэтому он не мог бежать так быстро, как бы ему хотелось. Но к вечеру дорога опустела, и он, сняв с себя одежду, побежал во всю свою силу.

В прохладе ночи появились комары и мошки, чему он был рад, потому что уже почувствовал легкий голод.

Звезды светили ярко, дул слабый ветерок, охлаждая разгоряченное бегом тело, и это было приятно.

Когда краешек солнца выглянул из-за гор, он уже лежал на вершине холма, с которого просматривалась вся деревня. Врон не знал, в каком доме жил старик, поэтому внимательно разглядывал широкую улицу, к которой с обеих сторон прилепилось полтора десятка домов, в слабой надежде увидеть старика.

Чем больше он смотрел, тем больше ему не нравилось то, что он видел. Что-то в этой деревне было не так. У Врона появилось желание уйти отсюда, и немедленно, пока его не заметили. Он задумался над своими ощущениями и понял, почему у него возникло такое желание. В деревне было слишком тихо.

Конечно, было еще раннее утро, но все равно должны были мычать коровы, лаять собаки, кричать петухи. А над деревней стояла густая, вязкая тишина.

Врон хорошо знал деревенскую жизнь. Как только на небе появлялось солнце, так сразу во дворах начинали суетиться люди: слишком много было забот по хозяйству, чтобы можно было долго спать.

А в этой деревне было что-то не так. У него возникло странное ощущение, что все люди отсюда ушли, причем спешно, торопясь. Почему он решил, что торопясь? Врон снова задумался.

… А потому, что ни один хозяин не оставит ворота своего двора открытыми, а он видел во многих дворах распахнутые створки… Эта мысль ему еще больше не понравилась.

Он натянул штаны, спустился с холма и медленно пошел по улице, настороженно вслушиваясь в гнетущую тишину.

Врон заглянул внутрь первого из дворов. Все вроде было как обычно, роились мухи над бурой лужей навоза, а рядом с ней лежала перевернутая на бок телега…

Врон напряг свое зрение.

В шаге от телеги валялась голова лошади, объеденная собаками…

Он вздрогнул, легкий озноб пробежал по телу. Врон вошел во двор и подошел поближе. Нет, это не могли быть собаки, ни у одной из них не могло быть таких клыков, способных раскусить лошадиную голову почти пополам.

Если не собаки, то кто? Медведь? Тигр? Но ближайший лес находится слишком далеко отсюда. Тогда кто?

Врон тяжело вздохнул и двинулся к следующему дому. Уже за десяток шагов он почувствовал густой неприятный запах разложения. Врон поежился от гнетущего предчувствия, приоткрыл створку ворот и увидел во дворе тело мужчины с выеденными внутренностями и оторванной головой; рядом с ним лежала мертвая собака с переломанным хребтом.

Он прислушался. По-прежнему было тихо, только стучали створки ворот, которые раскачивал ветер.

… Что делать? Все убиты. Но, пока он не найдет старика, он не может уйти отсюда, хотя бы потому, что ему больше некуда идти. Он должен найти старика или его тело…

Врон пошел дальше, стараясь двигаться как можно тише.

Он заглянул в следующий двор, там тоже повсюду лежали изуродованные тела людей и животных.

По запаху Врон понял, что люди были убиты несколько дней назад.

… Возможно, когда он разговаривал со стариком, в его деревне уже происходили эти страшные убийства.

Но тогда получается, что старик должен был остаться в живых. Приехав обратно в деревню, он должен был вызвать стражников из города, но тогда почему здесь никого нет?

У Врона по телу снова прокатился неприятный холодок.

Он остановился, продолжая настороженно прислушиваться.

… Что же делать? Снова возвращаться в монастырь? Или все-таки отправиться в лес? Если в лес, то ему нужен хотя бы нож, чтобы сделать лук и стрелы. Нужна веревка, чтобы из нее можно было сплести силки. Фляга для воды, да и топор бы тоже не помешал. Он может это все взять в любом из домов и уйти — мертвым теперь это ни к чему, а ему пригодится…

Врон открыл пронзительно заскрипевшую дверь следующего дома и осторожно заглянул внутрь. Во дворе не было видно засохших луж крови и не ощущался неприятный запах разлагающейся плоти.

Топор он нашел сразу — тот валялся около двери дома, лезвие его было ржавым и побитым, но это было легко исправить.

Нож в доме тоже нашелся. Он висел в ножнах на стене в небольшой комнате, у него было широкое длинное лезвие, массивная рукоятка, сделанная из дуба, и он выглядел так, словно был только что с кузницы.

Врон взял его в руку и сразу почувствовал, что это настоящий охотничий нож, тот, о котором он мечтал с самого детства, оружие, с которым можно было идти даже на крупного зверя.

Рядом на аккуратно заправленной кровати лежал широкий пояс. Врон надел его на себя, прицепил ножны и почувствовал себя немного увереннее.

— Вот и все, что мне надо, — сказал он тихо. — Теперь можно уходить. Если меня застанут в деревне стражи, они могут подумать, что всех этих людей убил я. А их убил не я… — Врон задумался. — Их убили демоны, — сказал он вслух, и звук его голоса в этой мертвой тишине прозвучал громко и пугающе. Он вздрогнул. — Хоть я в них и не верю, потому что никогда не видел. А может, это и не демоны, а какие-то хищные звери. Хотя откуда они здесь могли взяться?

Он вышел на улицу.

… Где же все-таки старик? Если он был далеко отсюда, когда на деревню напали, то где он может быть сейчас? А что, если сидит дома и боится высунуться на улицу?

«Если он дома, — подумал Врон, — то я должен его увидеть. Я не могу упустить свой шанс как-то устроить свою жизнь. Лес от меня никуда не денется…»

Врон постоял, выжидая, но потом решил осмотреть деревню до конца, хоть и понимал, что это глупо и опасно. Оставалось только три дома, в которых он не был, и он, настороженно прислушиваясь, направился к ближайшему из них.

Во дворе первого из домов он сразу увидел высохшие пятна крови и, не заходя внутрь постройки, отправился дальше. Солнце уже висело высоко над головой, становилось жарко, близился полдень.

Он заглянул через открытые ворота в следующий двор. Здесь оказалось много трупов, больше десятка. У Врона даже возникло ощущение, что их сюда специально стаскивали со всей деревни. От тяжелого запаха тления к горлу подступила тошнота, и он отпрянул назад; старика среди мертвых не было.

Остался последний дом, стоявший чуть поодаль от всех остальных. Врон нерешительно на него посмотрел, и чем больше он на него смотрел, тем сильнее ощущал, что там и находится тот, кто устроил эту бойню. Он повернулся, чтобы уйти, но потом, ругая себя за глупость, опять развернулся и твердо шагнул вперед.

Врон осторожно открыл ворота и вздрогнул — посередине двора над трупом лошади склонился демон.

Он был огромным, его чешуйчатая кожа играла зеленоватыми отблесками на солнце.

Лицо, если это можно было назвать лицом, было продолговатое, очень похожее на голову лошади, которую пожирал демон. Рот был полон острых длинных зубов. Мускулистые руки и ноги были снабжены когтями, тоже длинными и острыми, размером с его пальцы.

Услышав стук захлопнувшейся створки, демон оглянулся, и Врон встретился взглядом с огромными желтыми зрачками, которые от яркого солнца превратились в узкие вертикальные щели.

Демон взревел и одним прыжком оказался в метре от Врона. Юноша отшатнулся назад и уперся спиной в закрывшиеся створки ворот.

Не отрывая взгляда от ужасных глаз, он нашарил нож на поясе.

Демон взревел и сделал шаг вперед. Врон взмахнул ножом, целясь в глаза, и одновременно отскочил в сторону.

Демон поднял лапу, и лезвие отлетело от твердой кожи, не оставив даже царапины.

«Правильно говорил Слип, — подумал отстраненно Врон. — Кожа у демонов действительно крепкая, от такой и стрелы и копья будут отскакивать».

Демон шагнул к нему, из пасти закапала желтая слюна, и тогда Врон, наконец испугавшись, закричал так пронзительно, как никогда не кричал в своей жизни, и побежал к высокому крепкому забору.

Он подпрыгнул, но, несмотря на то что страх прибавил ему силы, не смог достать до верха. За спиной раздался странный звук. Врон оглянулся и увидел, что демон стоит там же, где стоял. Возможно, ему почудилось, но он вдруг понял, что демон смеется…

— Человек, — проревел тот. — Сейчас я сыт. Я проголодаюсь только к вечеру. Тебе некуда бежать, а если даже и перелезешь через этот забор, то я тебя догоню. Может, пока поговорим? А то мне скучно.

Врон еще несколько раз подпрыгнул и убедился в том, что этот забор для него непреодолимая преграда. Он прижался к шершавым доскам и затравленно посмотрел на демона.

— Ты меня отпустишь? — спросил он дрожащим от страха голосом. — Если мы поговорим?

— Нет, — взревел демон. — Не могу, ты расскажешь обо мне, и тогда сюда придут другие. Они похожи на нас и почти так же сильны. К тому же старый не разрешал пока вас убивать, а я нарушил его запрет. Если оставлю тебя в живых, он может узнать.

Врон выдохнул воздух, ноги все еще дрожали и едва держали вес его тела. Он прижался к забору, сердце понемногу успокоилось и перестало бешено биться. Юноша вытер вспотевшие ладони о рубашку и, несколько раз промахнувшись, все-таки засунул нож в ножны.

Похоже, что демон пока не собирается его убивать, и ему нужно как-то суметь продержаться до вечера, тогда солнце уйдет, и он наберет силу. Врон вздрогнул.

… Почему до вечера? Как он наберет силу? Откуда у него возникли эти глупые мысли?

— Ты знаешь человеческий язык? — спросил он, удивляясь появившемуся в нем хладнокровию и спокойствию.

— И мы и вы говорим на нем, — усмехнулся демон. По крайней мере так Врон воспринял эту ужасную гримасу, мелькнувшую на его лице. — Это наш общий язык.

Врон понемногу успокаивался. Что-то внутри него продолжало твердить ему, что не надо нервничать и волноваться понапрасну, надо просто беречь силы до вечера, до предстоящей жестокой схватки.

Демон немного неправильно выговаривал слова, да еще мешал рык, вырывающийся при произношении некоторых букв.

— Если хочешь, давай потолкуем, — предложил Врон. — Убежать я от тебя не смогу.

— Если не побежишь, то я вернусь к своей еде, — прорычал демон. — А если побежишь, то догоню и отгрызу ноги, чтобы не бегал. Ты тогда будешь плохо говорить, но зато не будешь бегать. Побежишь или будем разговаривать?

Врон, упираясь спиной о доски забора, медленно опустился на землю.

— Ешь, — сказал он. — Я не побегу.

— Хорошо, — проревел демон, возвращаясь к лошади. — Может быть, ты не так глуп, как все остальные. — Он одним движением руки с острыми когтями вырвал огромный кусок мяса из крупа и затолкал его в рот, продолжая следить за Вроном одним глазом.

— Зачем ты убил всех людей? — спросил Врон.

— Развлечение. Охота. Интересно, да и кушать хотелось.

— Ты же сам сказал, что тебя за это убьют другие люди, — осторожно напомнил Врон. Демон расхохотался:

— Люди — нет, они глупы и неуклюжи. Другие, похожие на нас, сильные и умные, они — может быть, если я не буду осторожен.

— Кто это другие?

— Ты же знаешь, от тебя и сейчас пахнет ими, — проревел демон. — Они называют себя охотниками за демонами. Из-за этого запаха я тебя и не убил сразу, потому что решил, что ты мне расскажешь о них.

— Может быть, и расскажу, если ты меня не тронешь и сам ответишь на мои вопросы, — проговорил Врон, с отвращением следя за тем, как демон засовывает новые куски лошадиного мяса себе в рот.

— Не тебе ставить мне условия, человек, — проревел демон. — Но я готов с тобой беседовать, я уже сказал: мне скучно.

— Откуда вы приходите к нам? — спросил Врон.

— Есть проход, — ответил демон, проглатывая мясо и вытирая окровавленный рот. — Идем в него, охотимся, потом возвращаемся.

— Ты сказал, что тебе запретили убивать — почему?

Демон встал с колен, подошел поближе к вздрогнувшему от страха юноше и одним легким движением опустился на зеленую траву, растущую возле забора.

— Многие не возвращаются. Нам велено просто смотреть, говорить с людьми, узнавать.

— Кто приказал, кто запретил? — полюбопытствовал Врон.

— Самый старый из нас и самый опытный. Он умный и много знает про вас, людей. Теперь ты расскажи про охотников.

— А если я не стану тебе о них рассказывать?

— Тогда я тебя съем.

— А если расскажу?

Демон опять рассмеялся, звук был скрипучим и доносился из глубины вибрирующего горла.

— Может быть, возьму с собой, чтобы ты рассказал старому. Тогда будешь жить, у нас есть люди, они работают, ухаживают за нашими детьми… Обычно мы берем женщин.

— Женщин? — спросил Врон. — Зачем?

— Некоторые могут рожать от нас. Иногда интересно получается. Иногда такие же, как мы, иногда другие, иногда люди.

— Как это может быть? — удивился Врон. — Мы разные, мы не похожи друг на друга. Как они могут рожать от вас?

Демон снова расхохотался и улегся на спину, продолжая следить за юношей одним огромным ярко-желтым глазом. Врон с тоской покосился на солнце, оно почти не двигалось; ему казалось, что он уже целую вечность разговаривает с демоном, а оно едва переместилось.

«До вечера не доживу, — печально подумал юноша. — Он не станет так долго со мной разговаривать».

— Когда-то мы жили здесь, — помедлив, ответил демон. — Потом ушли дальше. Людей тогда здесь не было, они пришли позже, но что-то общее в нас есть, поэтому ваши женщины рожают от нас. Не все, а только некоторые, не знаю почему…

— Вы ушли? Куда?

— Ты много спрашиваешь, человек, а должен спрашивать я. Зачем тебе это нужно знать? Ты скоро или умрешь, или сам окажешься там, куда мы ушли.

— Мне интересно, — ответил Врон. — Я в первый раз увидел живого демона. Если ты мне ничего не будешь рассказывать, то и я тебе ничего не расскажу. — Он еще ниже сполз на землю и подумал: «Мне нужно дожить до вечера. Мой рассказ много времени не займет, а вот рассказ демона, скорее всего, окажется длиннее…»

Демон перевернулся на бок и в упор посмотрел на юношу.

— Если не будешь говорить, я тебя убью и съем. Лучше говори…

— Убьешь меня — ничего не узнаешь, — покачал головой Врон. — Есть меня ты сейчас тоже не будешь, ты сыт, проголодаешься только к вечеру. Расскажешь все, что мне интересно, а я расскажу то, что тебе интересно, это справедливый обмен.

Демон задумчиво поковырял в зубах длинным когтем.

— Ты прав, человек, сейчас я сыт. Уйду отсюда, когда наступит ночь. Люди слепы — когда темно, легко ходить, хорошо охотиться. Время есть, можно рассказать. Я не знаю, куда мы ушли. Это и рядом, и далеко. Есть проход, его можно открыть, только нужно знать как. Там тоже есть трава и деревья, только все другое. Там есть еда, много разных зверей, больше, чем здесь. Хорошая охота.

— Зачем же вы приходите и убиваете нас?

— Много причин. Мы вас не любим. Вы живете там, где когда-то жили мы. Убили всех зверей, на которых мы охотились. Убили тех из нас, кто решил вернуться.

— Мы живем здесь, — согласился Врон. — Это теперь наша земля, мы убили только тех зверей, которые нападали на нас, остальных не тронули. И вас убиваем только за то, что вы на нас нападаете.

Демон коротко и грозно взревел, потом снова перекатился на спину, безразлично глядя на него желтым глазом:

— Здесь были леса, теперь их нет. Вы их сожгли, чтобы посадить свою траву, которую вы едите. Не стало леса, ушли звери, даже те, которые на вас не нападали. Мы тоже ушли, но теперь мы решили вернуться.

— Зачем вам возвращаться, если вам хорошо там?

— Уже не так хорошо: мы поссорились с троками, теперь они убивают нас так же, как и мы вас. Мы вернемся, здесь нет троков, есть только вы. Одних мы съедим, другие будут сажать зерно, мы его тоже едим.

— Кто такие троки? — спросил Врон.

— Они тоже когда-то жили здесь, вы должны помнить их. Они летают, потому что у них есть крылья. Они извергают огонь из своей пасти, когда рассержены и хотят убить. И они размером с холм.

— А… — догадался Врон. — Это ты говоришь о драконах. Зачем же вы с ними поссорились?

— Это нельзя назвать ссорой, — ухмыльнулся демон. — Мы просто решили, что нам будет лучше без них. И мы напали на них, но они оказались сильнее…

— Ясно, — пробормотал Врон. — Теперь вы решили поссориться с нами… Демон рассмеялся:

— Это наша земля, мы здесь жили, вы пришли потом. Мы не будем с вами ссориться, мы будем вас есть, нам нравится человеческое мясо…

— А мы будем защищаться и убивать вас, — сказал Врон.

— Убивают только некоторые из вас, остальные безвредны, — прорычал демон. — Расскажи мне о тех, кто может убивать нас. Ты обещал…

Врон вздохнул и снова посмотрел на солнце — оно по-прежнему едва двигалось.

… До того как наступят сумерки, у него уже будет болеть язык от этих разговоров…

— Я обещал, и я расскажу, — медленно проговорил он. — Вас убивают ваши дети. Если бы вы не трогали наших женщин, они бы от вас не рожали тех, кто потом вас убивает…

— Дети? Наши дети? — Демон снова задумчиво поковырял когтем в зубах. — Тогда понятно. Надо будет с ними поговорить, объяснить, что они такие же, как мы. Будем вместе охотиться на людей.

— Их не так уж много, — грустно усмехнулся Врон. — На вас охотятся те ваши дети, в которых человеческой крови больше, чем крови демонов. Они не пойдут с вами, они больше люди, чем демоны.

— Так думают люди, но они не знают наших детей, — усмехнулся демон. — Мы потолкуем с ними, и они пойдут с нами, потому что кровь демона позовет их.

— Если ты уверен в том, что кровь демона в них победит человеческую, то объясни мне, почему они сейчас вас убивают?

— Они ничего не знают, потому что их воспитали люди, — проревел демон. — Я решил: оставлю тебя живым, пойдешь со мной. Все, что поведал мне, расскажешь старому демону.

Врон вздохнул с облегчением — теперь до вечера демон его не тронет. А вечером он сможет с ним сразиться, потому что у него появится сила.

Пока он сам не понимал, почему так уверен в том, что сможет победить огромного сильного демона с крепкой шкурой, которую не берет даже нож.

— А что мы будем делать сейчас? — спросил Врон.

— Я лягу спать, а ты будешь сидеть там, где сидишь. Если ты попробуешь двигаться, я услышу и отгрызу тебе ногу. Тогда ты не сможешь бегать, но говорить будешь.

— Если я не смогу ходить, то как я пойду с тобой в твое царство?

— Я понесу тебя, я привык носить на себе добычу.

— Тогда я не буду двигаться, пока ты спишь, — пообещал Врон, поджимая под себя ноги. — Мне нравится ходить самому, на своих ногах.

— Хорошо, — сказал демон и сомкнул веки. Врон вздохнул и стал снова размышлять над своей судьбой.

… Вот он ушел из монастыря, посчитав, что ему слишком опасно там находиться. И что же? Теперь он встретился с демоном, который убил всех людей в деревне и едва не пожрал его. Впрочем, вероятно, смерть его лишь дело времени…

Вечером демон понесет его в свое царство, и, скорее всего, его там убьют и съедят, как только он расскажет старшему демону о монастыре. Получается, что, если он хочет жить, ему самому нужно убить демона.

Но он не охотник за демонами, и ничего не знает о них, и не умеет их убивать. К тому же охотники нападают тройками, а он один.

… Но когда наступит вечер, в нем проснется сила…

… Какая сила? И откуда она может появиться?

Врон заворочался, устраиваясь поудобнее, и сразу увидел, как демон встрепенулся, желтый глаз осмотрел его и, убедившись в том, что он все еще находится на своем месте, снова закрылся.

… Сейчас ему нужно думать о том, как убить демона и при этом остаться в живых. Конечно, то, что он легко залечивает свои раны и способен оживать даже после смерти, это хорошо, но вряд ли это ему поможет. Впрочем, если демон не съест его всего, то, вероятно, он снова оживет, правда, это будет больно, но разве у него есть выбор?

Может быть, он все же выживет и сможет вернуться в монастырь, чтобы предупредить охотников о том, что демоны решили вернуться?

Сбежать вряд ли удастся: демон очень быстр, он легко догонит его и тогда точно исполнит свою угрозу и отгрызет ему ноги. Любопытно, сколько он потом будет снова их отращивать: день, два, месяц?

Врон тяжело вздохнул и закрыл глаза, оставив решение этой проблемы на вечер.

… В конце концов, что он может сейчас изменить?

Если до этого все происходило само собой, то и дальше будет так же. Если ему суждено умереть, то он умрет…

С этими мыслями он незаметно для себя уснул и пробудился только тогда, когда услышал рядом хруст разгрызаемых костей: демон доедал лошадь.

— Вставай, человек, — прорычал он. — Сейчас я поем, и мы отправимся в путь.

Врон грустно усмехнулся:

— Постараюсь не быть тебе обузой.

— Ты и не сможешь, — рассмеялся демон, проглатывая огромные куски дурно пахнущего лошадиного мяса. — Я просто тебя убью, если ты попытаешься это сделать.

Врон покорно кивнул и посмотрел на небо: солнце уже садилось, и от всего вокруг протянулись длинные тени.

Тень от его тела стала очень плотной и темной и начала увеличиваться. Врон с любопытством наблюдал за ней.

Она вытягивалась, росла и уже вылезла за тень забора, под которым он сидел. Это выглядело странно и немного пугающе.

Тень продолжала увеличиваться, вот она подросла настолько, что коснулась демона. Сначала только краешком, но Врон сразу почувствовал, что у него внутри что-то начинает происходить.

Он прислушался к своим ощущениям. По всему телу прокатилось странное тепло, стали набухать мышцы, кровь быстрее начала циркулировать по венам и артериям. Он почувствовал, что его кости стали расширяться, а все тело увеличиваться в размере…

Демон, что-то почуяв, отодвинулся от его тени, не прекращая жевать лошадиное мясо, и Врон почувствовал огорчение, словно его оторвали от вкусной еды.

Его тень снова удлинилась, коснувшись обглоданного крупа лошади, и Врон ощутил неприятный вкус тухлого мяса во рту. Потом тень дотянулась до демона, и опять он почувствовал энергию и силу, которая стала расти в нем.

Демон отскочил на несколько шагов назад, принюхиваясь и возбужденно осматриваясь.

— Что это было, человек? — спросил он. Врон беззаботно улыбнулся.

— Я не знаю, о чем ты спрашиваешь, — сказал он. — Я сижу и слежу за тем, как ты ешь. Демон подозрительно покосился на него, потом на остатки лошади.

— Лошадь не могла так быстро испортиться, — взревел он.

— Ты что-то почувствовал? — спросил Врон, с улыбкой наблюдая, как его тень продолжает подкрадываться к демону.

— Мне стало как-то нехорошо, — прорычал демон. — Как будто я отравился и заболел, но сейчас все прошло. Может быть, мне не надо было есть это мясо? Но раньше я ел и не такое, да и за два дня даже при такой жаре лошадь не могла так испортиться.

Демон еще раз подозрительно взглянул на Врона и снова подошел к лошади, принюхиваясь. Он наступил на его тень, и Врон вновь ощутил силу, текущую к нему. Демон истошно завопил и высоко подпрыгнул.

— Опять то же самое, — прорычал он и угрожающе повернулся к Врону. — Похоже, это делаешь ты, человек, мясо здесь ни при чем. Сейчас я до него даже не дотронулся, а уже почувствовал себя больным.

Врон пожал плечами:

— Ты же видишь, я просто сижу. Я даже не двинулся с места.

— Это так, — согласился демон. — Но я все равно, пожалуй, съем тебя, почему-то ты мне уже не нравишься, а своим ощущениям я доверяю. К тому же свежее мясо лучше. А старому я все расскажу сам.

Демон протянул к нему свою лапу и рывком поднял его с земли, так что ноги Врона повисли в воздухе.

Он разинул свою пасть, полную острых зубов, и угрожающе прорычал:

— Последний раз тебя спрашиваю: как ты это делаешь и почему я и сейчас чувствую слабость?

Врон расхохотался, сила буквально переполняла его, и чем крепче сжимал его демон, тем больше ее прибавлялось. Его мышцы продолжали увеличиваться, рубашка рвалась, уже не вмещая его тело. Он легко разжал лапы демона и встал на землю.

— Ты думаешь, ты справишься со мной, демон? — крикнул он, как ему показалось, громовым голосом. — Зря ты дал мне столько времени, я отдохнул и набрал силу…

Солнце уже исчезло за горизонтом, и его тень стала огромной и уже полностью покрывала демона.

Врон сжал одной рукой пасть демона, а другой рукой схватил его лапы с длинными острыми когтями.

Рубашка протрещала в последний раз и лопнула, повиснув рваными полосками ткани, открывая тело Врона, бугрившееся мощными мышцами.

. — Ты обманул меня, человек, — промычал чуть слышно демон, рот которого Врон стиснул пальцами. — Ты скрывал свою силу.

Демон попытался вырваться, но Врон держал его крепко, к тому же с каждым мгновением он продолжал становиться сильнее.

Кожа демона побледнела, его тело стало сохнуть. Там, где еще мгновение назад ощущались стальные мышцы, теперь лишь хрустели кости.

Он еще что-то прорычал, но уже чуть слышно, потом затих. Врон разжал руки — сморщенное высохшее тело демона со слабым стуком упало на землю. Юноша недоуменно посмотрел на свои руки, затем на демона.

— Как это случилось? — пробормотал он. — Я не мог убить демона одними руками, тем более что я его даже ни разу не ударил…

Он посмотрел на свои руки, грудь и ноги. Его видавшие виды штаны тоже трещали по швам. Он снял их, сбросил лохмотья, бывшие когда-то рубашкой, остался в одной набедренной повязке и ахнул, когда смог по-настоящему оглядеть себя.

Он стал выше ростом, а его телу теперь мог позавидовать даже кузнец — самый сильный человек в его деревне.

Его мышцы увеличились раза в три, а может, и еще больше. Не изменилась только голова, теперь казавшаяся непропорционально маленькой на мощной шее и широких плечах. Грудная клетка расширилась, а руки и ноги приобрели такие объемы, что на них и смотреть было страшно.

— Что со мной происходит? — Он еще раз оглядел свое тело и горестно простонал. — Я боюсь того, что появляется во мне. Неужели гадалка права и я уже больше не человек?..

Он пошел по двору, ничего не видя перед собой, потому что его глаза застилали слезы, уперся в забор и какое-то время недоуменно смотрел на него, потом перепрыгнул через него и побежал, словно спасаясь от самого себя. Его шаги были велики, и он мчался с такой скоростью, что даже демон теперь не смог бы его догнать.

Он пробежал чахлый лесок, перепрыгивая через кусты и поваленные стволы деревьев, и выскочил на покрытую камнем дорогу. По ровной поверхности бежать было легче, временами ему казалось, что он летит в ночной тишине, подобно птице.

Шаг его был легок и широк, а ночной воздух охлаждал его разгоряченное тело. Мысли стали спокойнее, а потом совсем исчезли, осталось только ощущение странного беззвучного полета.

Когда небо стало серым перед рассветом, он уже был около монастыря охотников. Он поискал ручей и, найдя его, погрузился в него с головой. Прозрачная ледяная вода сразу помутнела от слизи, которая стала обильно выделяться из пор кожи. Его тело начало уменьшаться, съеживаться, и когда он вылез из воды, то стал почти таким же, каким был до боя с демоном. Огромные мышцы исчезли вместе со слизью, оставив после себя только слабость и боль в костях и суставах.

Врон лег на траву и мгновенно заснул, и сны его были полны кошмаров, в которых он снова сражался с демоном и не мог его победить. В этих снах было много боли…

Пробудившись, он увидел, что за время сна снова покрылся толстым слоем дурно пахнущей слизи.

Врон залез в ручей и сидел там до тех пор, пока кожа не очистилась и не исчезло ощущение удушья, которое напоминало о себе даже во сне.

Он придирчиво оглядел себя и не нашел в себе ничего необычного. Потом надел штаны и сапоги и сел на поваленный ствол дерева.

Врон хотел еще раз обдумать то, о чем ему не терпелось рассказать патриархам, но в его голове были только уныние и печаль и ни одной толковой мысли.

Тогда он тяжело вздохнул, подошел к дверям монастыря и постучал так, как ему сказал привратник: три раза, потом один, потом два.

… В конце концов, он же убил демона, значит, и он имеет право стучаться так же, как охотники за демонами…

Калитка заскрипела и открылась.

— Я ждал тебя. — Старик внимательно осмотрел его и недовольно покачал головой. — Вижу, тебе снова не повезло, пристанище ты себе не нашел, кроме того, чувствую, что с тобой стряслась какая-то беда. — Привратник сделал приглашающий жест. — Заходи, патриархи скоро придут во двор, я позвал их сразу, как только почувствовал, что ты где-то рядом. Что за беда с тобой приключилась?

Врон вздохнул и только собрался с духом, чтобы рассказать о демоне, но старик приложил палец к губам:

— Ничего не говори, я уже вижу, что это касается нас всех.

Двор монастыря был пуст. Старик улыбнулся и сказал:

— Многие еще не проснулись, к тому же скоро завтрак.

— Идти мне и впрямь больше некуда, — пробормотал Врон. — Наверно, мое место здесь, среди других, таких же как я, неудачников.

— Я знал это с самого начала, — усмехнулся привратник. — Иначе не пустил бы тебя сюда. А то, что ты сказал насчет неудачников, это неправда. Сюда приходят только те, кто все равно не сможет жить среди людей. И это вопрос не неудачи, а предопределенности судьбы.

— А я бы хотел жить среди людей, — сказал Врон.

— Многие наши охотники тоже, — пожал плечами привратник. — Но у них это не получается, так же как и у тебя. Хочешь убедиться в этом еще раз? Давай, я снова готов открыть тебе калитку.

Врон сел на каменную скамью.

— Может быть, позже я сделаю еще одну попытку уйти, — сказал он устало. — А сейчас мне надо отдохнуть и прийти в себя, если, конечно, вы мне это позволите. И еще я должен сообщить патриархам о том, что я встретился с демоном. Он мне сказал, что они собираются скоро вернуться сюда…

— Не надо мне ничего говорить, — замотал головой привратник. — Я не люблю слушать страшные истории, а вот патриархам они нравятся…

Врон поднял голову и увидел, как патриархи выходят из храма. На этот раз на них не было доспехов и оружия, они облачились в коричневые хламиды. Патриархи не спеша, степенно, о чем-то разговаривая, подошли к скамье. Врон встал и склонил в поклоне голову.

— Недолго ты отсутствовал, — сказал носитель меча. — Я рад тебя видеть, потому что ставил на то, что ты вернешься, а все остальные проиграли свою похлебку, поэтому они вряд ли рады тебе по-настоящему.

— Две похлебки ты не съешь, — улыбнулся носитель копья.

— Я разделю выигрыш с привратником, хоть он и не участвовал в нашем споре, — сказал носитель меча. — Но он открыл ему ворота, значит, помог мне выиграть. И тебе, юноша, сегодня не придется ужинать, ты тоже проиграл.

— Разве это важно, кто выиграл, а кто проиграл? — спросил Врон. — Я принес вести, и они не очень хороши.

— Как всегда, юноша, как всегда, — ответил носитель меча. — Мы редко слышим что-то приятное, в основном только про всякие беды и несчастья. Люди приходят к нам только тогда, когда случается беда. Выигрыш в споре для нас более важен, потому что вносит немного разнообразия и удовольствия в нашу жизнь. Итак, ты встретился с демоном…

— Как вы смогли это узнать? — спросил Врон.

— Это просто, юноша, — ответил носитель копья. — У тебя на пояс, е висит нож, по первому взгляду неплохое оружие, но от него пахнет демоном. Этот запах нам хорошо знаком, слишком часто мы с ним встречаемся.

— Я действительно встретился с демоном, — признался Врон. — Он убил всех жителей небольшой деревни и хотел унести меня в свое царство.

Патриархи переглянулись, потом посмотрели на привратника, тот утвердительно кивнул.

— А вот это странно, обычно они забирают женщин, — покачал головой носитель меча. — Выходит, ты, юноша, знаешь что-то такое, что очень интересно старому демону.

— Вы и про него знаете? — удивился Врон.

— Почему бы и нет? Мы давно охотимся на демонов и, как старые враги, много знаем друг про друга. Он знает про нас, а нам кое-что известно про него. У старого демона на груди должна была остаться отметина от моего меча после нашей последней встречи, а у меня до сих пор ноет правый бок, который он мне разорвал своими когтями. Так что же ты знаешь, юноша, что ему так интересно?

— Его интересуют охотники на демонов, потому что вы единственные, кто по-настоящему для них опасен, — ответил Врон. — Они собираются вернуться на нашу землю. Демон в деревне сказал, что они когда-то жили здесь.

— Что-то не сходится, — покачал головой носитель копья. — Демоны знают про нас, они не раз встречались с нами в бою, и многие из них погибли. Нет, похоже, демона заинтересовало не это, им нужно было выведать у тебя что-то другое.

— Может быть, им интересно, кто вы? — предположил Врон. — Когда я ему сообщил, что вы дети демонов, демон в деревне задумался, а потом сказал, что они будут говорить с вами и после этого разговора кровь демонов в вас победит человеческую.

Патриархи нахмурились, потом мрачно переглянулись.

— Это иногда случается, но мы стараемся этого не допускать, — изрек, тяжело вздохнув, носитель копья. — Многие из охотников, в ком сильна была кровь демона, уже умерли от нашей руки, остальные могут совладать с нею.

— Я так ему и сказал, — улыбнулся Врон, — но он мне не поверил.

— Должно быть, дела у демонов стали совсем плохи, если они обратили свой взгляд на нашу землю, — сказал носитель меча. — Может быть, это и есть та причина, по которой наступило такое затишье. Вполне вероятно, они действительно готовятся к возвращению и боятся нас насторожить, чтобы мы не подготовились к битве.

— Он сказал, что они вернутся сюда, потому что здесь их родина.

— К сожалению, это и наша родина тоже, — вздохнул носитель копья. — Придется сражаться, и мы можем и не выстоять. Мы даже не знаем, сколько их придет…

— Демон сказал, что вернутся все.

— Все? Сколько же их там может быть? — задумчиво проговорил носитель лука. — Тысячи, десятки тысяч? Кроме демонов, есть же еще демоны-женщины, мы ни разу с ними не сражались, а в наших книгах написано, что они ни в чем не уступают мужчинам, а в некоторых случаях даже опаснее. К тому же у демонов есть и дети, про которых мы совсем ничего не знаем.

— Да, скверную новость ты нам принес, юноша, — мрачно промолвил носитель меча. — Теперь вечерняя похлебка будет мне не в радость. Скорее всего, мы проиграем эту войну, и все люди здесь погибнут, если все обстоит так, как ты сказал. Сегодня же нужно послать гонцов в города, чтобы они предупредили благородных и простых жителей.

— И еще нужно, чтобы по первому сигналу люди собирались в города, — сказал носитель копья. — За стенами какое-то время можно отсидеться, только нужно приготовить запасы продовольствия…

— Все это не поможет, — угрюмо заметил носитель лука. — До этого мы имели дело только с демонами, которые приходили сюда, чтобы поохотиться на людей и поесть свежего мяса. Это были одиночки, и мы легко с ними справлялись. Самое большое количество, которое мы встречали, это было пятеро демонов, и мы тогда потеряли в схватке с ними пятнадцать наших лучших охотников, а убили только двоих.

— Если придет сотня демонов, — кивнул носитель меча, — то мы потеряем всех охотников и сам монастырь. А если их будет еще больше, то уже никто не справится с ними. Стражи могут убить одинокого демона, и то лишь тогда, когда их сотня, и из этой сотни остается на ногах в лучшем случае три десятка. Они не сумеют никого защитить, даже находясь за высокими городскими стенами

— Людям нужно уходить, оставив эти земли демонам, как было когда-то, — сказал носитель копья. — Я не вижу другого выхода.

— Люди не уйдут, — ответил ему носитель лука. — Кто-то просто не сможет бросить свою землю, кто-то решит, что это неправда, а кто-то подумает, что он сможет жить рядом с демонами.

— Пока мы только говорим о том, что услышали от этого юноши, — сказал носитель меча. — Мы еще ничего не знаем точно. Может быть, то, что он нам сообщил, неправда?

Патриархи посмотрели на привратника:

— Ты проверял его, ты слушал его. Ты читаешь его мысли. Насколько мы можем верить ему?

— Юноша говорит правду, — пожал плечами привратник. — Он рассказал то, что действительно слышал от демона. Если вы спросите, говорил ли правду демон, — я вам не отвечу, это мне неизвестно. Но, если вы спросите, может ли такое произойти, — я вам отвечу — да, это возможно. Вопрос только в том, когда это случится, если случится вообще… Я думаю, у нас еще есть время, чтобы подготовиться. И нужно подумать над тем, почему демон был так уверен в том, что если они поговорят с нами, то кровь демонов в нас победит человеческую…

Патриархи переглянулись и вздохнули.

— Это возможно, — сказал носитель копья. — Несмотря на то что наши охотники — это, как правило, второе или третье поколение демонов, кровь демонов во многих по-прежнему сильна, хоть они уже и пережили не один десяток полнолуний.

— Да, — вздохнул носитель меча. — Демона, с которым разговаривал юноша, нужно убить, пока он не добрался до прохода в свое царство. Нельзя, чтобы старый демон решил, что он нащупал у нас слабое место и что у него есть шанс победить. Необходимо отправить несколько троек охотников, а может быть, и всех, на поиски в разных направлениях, чтобы перекрыть дороги к проходу…

— Мне кажется, вы опять о чем-то не подумали, — улыбнулся привратник. — Юноша стоит перед вами, неужели вы уверены в том, что демон его отпустил?

Патриархи переглянулись.

— Действительно, мы забыли спросить тебя о главном, юноша, — сказал носитель меча. — Как тебе удалось убежать от демона? Нам ведь известно, что практически это невозможно, они быстрее любого из людей, а ты — человек и даже не полукровка, мы знаем это.

— А я и не говорил, что мне удалось убежать, — напомнил Врон.

— Да, этого ты не говорил, — согласился с ним носитель лука. — Ты нам совсем ничего не сказал. Привратник прав, тут есть странность. Не скажешь ли ты нам тогда, почему демон решил тебя отпустить?

— Я говорил вам, что он собрался унести меня к себе, в царство демонов, и это правда, — вздохнул Врон. — Но потом он передумал…

— Это похоже на демонов, они часто меняют свои решения, — усмехнулся носитель лука. — Они как дети: изменилось настроение, изменилось и решение. Итак, он передумал, и… что произошло потом?

— Я убил демона, потому что он захотел убить меня, — мрачно сообщил Врон. — И до сих пор не понимаю, как я это сделал.

Наступило молчание, патриархи недоверчиво разглядывали юношу, а носитель копья даже потрогал его руку и недовольно сморщился после этого.

— Может быть, ты нам все-таки хоть что-то расскажешь? — спросил носитель меча. — Еще никому не удалось выжить в схватке с демоном один на один.

— Я сам ничего не знаю, — вздохнул Врон. — Мне нечего вам сказать.

— Не убил же ты его ножом? — спросил носитель копья. — Хоть от ножа и пахнет демоном, но на нем нет запаха его крови.

— Я убил его голыми руками, хоть и понимаю, что в это трудно поверить, — опять вздохнул Врон. Патриархи снова переглянулись.

— Это невозможно, — сказал носитель меча.

— Невозможно, — повторил носитель копья.

— Один, без оружия, — покачал головой носитель лука. — Что-то не сходится в твоем рассказе, юноша. В моей голове возникают плохие мысли. Может быть, демон отпустил тебя только для того, чтобы ты открыл двери монастыря, когда они нападут на нас, и сейчас ты боишься сознаться в этом?

Врон беспомощно пожал плечами:

— Демон мертв, я сказал правду. Снова повисло тягостное молчание, которое разрядил привратник.

— Перестаньте мучить юношу своим недоверием, — проворчал он. — Все, что он сказал, легко проверить. Отправьте тройки Ласки и Амии туда, где юноша встретился с демоном, — они либо найдут тело, либо расскажут о его обмане. Я их предупредил, чтобы они были готовы к охоте. А до тех пор вы должны верить юноше. И кроме того, за умерщвление демона вы ему должны праздничный ужин.

— Праздничный ужин достается тому, кто убил демона, — возразил носитель копья. — А мы пока не уверены в том, что это случилось. И тройки могут не вернуться, если демон все еще жив и окажется очень сильным, такое бывало не раз.

— Я знаю, что юноша сказал правду, — пожал плечами привратник. — Вы вправе ему не верить, но я скажу повару, чтобы он начинал готовить праздничную еду.

— Нет, — покачал головой носитель меча. — Мы будем ждать возвращения троек, а после этого решим: или устроим праздничный ужин для этого юноши, или что-то другое — может быть, казнь?

Патриархи дружно встали со скамьи и пошли к зданию. Привратник посмотрел им вслед и задумчиво сказал:

— Они не поверили тебе и еще больше не хотят верить в то, что ты справился с демоном голыми руками. В это трудно поверить даже мне, хоть я и слышу твои мысли. В наших книгах записано, что однажды Рис Мудрый убил демона голыми руками, но это было очень давно…

Врон устало сел на теплую после патриархов скамью.

— Я и сам до сих пор не могу поверить в то, что я его убил. Хорошо хоть, что ты мне поверил, иначе они меня бы уже убили…

— Мне это было сделать проще всего, — заметил привратник. — Я слышу чужие мысли и всегда знаю, когда человек лжет. А патриархи сейчас думают только об одном: чья кровь в них самих окажется сильнее — человеческая или демонов? Ты хочешь поесть или, может быть, тебе нужна одежда? Я вижу, на тебе нет рубашки, наверно, ее постигла еще более худшая участь, чем твои рваные штаны…

— Есть не хочу, — огрызнулся Врон. — Да и одежда, скорее всего, мне тоже не нужна…

— Не надо так не надо, — мягко сказал привратник. — Ты догадываешься, почему я посылаю тройку Ласки на поиски демона? Я знаю, эта девушка нравится тебе…

— Нравится, и даже очень, — вздохнул Врон. — А почему ты посылаешь ее, я не знаю.

— Она найдет демона и, может быть, станет после этого относиться к тебе немного лучше, — улыбнулся привратник. — А Амия поможет ей поверить в то, что ты на самом деле убил этого демона. Ты же его убил?

— Демон мертв. Если никто не побывает в деревне прежде, чем они там окажутся, то они его найдут, — сказал Врон. — А Ласка очень красивая девушка, и я не верю, что в ней есть кровь демона.

— Не верь своим глазам, малыш, — сказал привратник. — Многие из нас кажутся совсем не такими, какие мы есть на самом деле. У нас не принято говорить о том, у кого какие предки, потому что у каждого с этим связана своя боль и своя беда. Ты и сам не желаешь, чтобы кто-то знал о том, кто ты есть на самом деле…

— Пока не хочу, — ответил Врон. — Может быть, потом, когда я сам пойму, кто я. Скажи, почему всегда после разговора с тобой мне кажется, что ты больше знаешь обо мне, чем я сам?

— Ну, наверно, потому, что я действительно знаю о тебе больше, — улыбнулся привратник. — Но ты тоже скоро все узнаешь о себе, когда придет время.

— И еще мне странно, что ты единственный, кто совсем не встревожился, узнав о том, что демоны собираются вернуться. Почему? Ты опять знаешь что-то такое, о чем пока не догадываются другие?

— Я только чувствую, — сказал привратник. — Но я не уверен до конца, поэтому говорить никому ничего не буду. Если я не ошибаюсь, то пройдет совсем немного времени, и то, о чем я сейчас догадываюсь, скоро будут знать все.

Из храма вышла Ласка и стремительно направилась к ним. Она была одета по-походному: в мужские штаны и куртку; два ремня, на которых висели мечи, пересекали ее грудь. Лицо ее было мрачным и решительным.

— Где находится деревня и как она называется? — спросила Ласка у Врона. Он назвал деревню и объяснил, как туда добраться. Девушка хмуро кивнула в знак того, что поняла.

— То, что ты наплел патриархам, слишком глупо, чтобы быть правдой, Врон, — сердито проговорила она. — Похоже на фантазии хвастливого мальчишки. Что, не смог придумать что-то более похожее на правду?

У Врона в груди разливалось приятное тепло, когда он смотрел на нее.

— Я рассказал им то, что произошло на самом деле. Девушка фыркнула:

— А ты не подумал о том, что будет, когда я вернусь и весь твой рассказ окажется просто глупой выдумкой? Ты же понимаешь, что я не смогу солгать патриархам?

Врон кивнул.

— Да, понимаю, — смущенно улыбнулся он. — Я и не жду от тебя ничего другого.

— Да уж, — вздохнула девушка, покосившись на храм. Оттуда вышел уже знакомый Врону Отрог и вместе с ним еще один высокий мужчина с кошачьими зрачками. Оба были вооружены длинными копьями и мечами, за спиной Отрога еще висел и длинный лук.

Они двигались легко и стремительно, приблизившись, оба поклонились привратнику и мрачно смерили взглядами Врона. Юноша вздохнул и чуть кивнул головой в ответ.

— Мы пошли, — сказала Ласка привратнику. — Выпусти нас.

— Я буду ждать вас, — буркнул старик и медленно побрел к воротам.

— Мы вернемся завтра к вечеру, — шепнула Ласка Врону. — Если будет возможность, постарайся улизнуть из монастыря до этого момента. Если все твои слова окажутся неправдой, а я уверена, что так оно и будет, тебя ожидает уже не поединок, а сожжение на костре.

— Спасибо за заботу, — огрызнулся Врон. — Но я никуда не побегу.

— Ну и дурак, — оскорбилась Ласка, повернулась и легко зашагала к воротам. Мужчины потянулись за ней.

Привратник, закрыв за ними калитку, обернулся к Врону:

— Идем, я отведу тебя в твою келью. Там я запру тебя на засов, ты не сможешь оттуда выбраться, пока не вернутся тройки. Но, если ты хочешь уйти, я открою тебе калитку, только решай прямо сейчас.

— Мне больше некуда идти, — отрезал Врон. — Пусть будет то, что будет.

Двери монастыря снова открылись, и оттуда появилась Амия, а с ней ярко-желтый охотник, которого он уже видел, когда Ласка дралась с Амией. За его плечами был закреплен длинный лук, на поясе висел колчан со стрелами. Рядом с ним шел еще один охотник, тоже знакомый ему по схватке у бассейна, он был вооружен длинным копьем.

Амия приблизилась к привратнику и поклонилась.

— Открой нам дверь, хранитель врат, мы идем на охоту. Потом Амия посмотрела на Врона и усмехнулась.

— Придумал сказку — интересно зачем? Хочешь прославиться как охотник на демонов? Врон пожал плечами:

— Я рассказал правду.

— Ласка, может быть, и соврала бы патриархам, чтобы тебя оправдать, — предупредила она, — но я расскажу то, что увижу, поэтому нас и посылают вслед за ними.

— Я знаю, — кивнул Врон.

— Глупец, — фыркнула Амия и гордо прошагала через распахнутую калитку, ярко-желтый и другой охотники прошли мимо него, словно его тут и не было. Привратник помахал им рукой и закрыл калитку.

— Трудные отношения складываются у тебя с нашими охотниками, — сказал он задумчиво. — Ты совсем недавно появился здесь, а уже многие тебя не любят. Самое забавное в том, что они и сами не знают почему…

— А ты знаешь? — спросил Врон.

— Ты волк среди овец, только овцы думают, что это они волки, — усмехнулся старик. — Самое забавное, так это то, что ты и сам думаешь, что ты — овца. Идем, тебе надо отдохнуть.

Старик отвел его в уже знакомую ему келью глубоко под землей и запер на засов. Врон лег на деревянный топчан и закрыл глаза. Почти сразу он почувствовал, как топчан покачивается под ним, мягко и ровно.

Врон испуганно открыл глаза. Покачивание прекратилось. Но, как только он снова смежил веки, оно возобновилось. В голове стали вспыхивать яркие разноцветные круги, а по всему телу прокатилась волна тепла. Один раз, второй, третий…

Потом Врон заснул, но и во сне он ощущал, что с его телом что-то происходит. Тепло сменялось жутким внутренним холодом, и его начинало трясти, потом снова накатывала волна теплоты. Кости его скрипели, мышцы дрожали мелкой дрожью. Но проснуться он не мог, глаза закрывала мутная пелена, в которой проступали образы людей и демонов.

Он видел привратника, который легко размахивал огромным мечом, отбиваясь сразу от двух песочного цвета демонов, и он уже совсем не казался таким старым и немощным. Он увидел демона с серо-зеленой кожей, кое-где отслаивающейся от старости и покрытой многочисленными шрамами и белыми пятнами.

Потом он увидел, как умирают патриархи и окровавленную Ласку, пробивающуюся к ним сквозь строй песочного цвета демонов; она размахивала своими мечами, и на лице ее читался страх. Это были тягостные и неприятные видения, но одни кошмарные образы сменялись новыми, а он никак не мог проснуться.

Только услышав сквозь сон, как заскрипели ржавые петли отворяемой двери, он с трудом сумел открыть глаза.

Врон провел ладонью по своему телу и ощутил выступившую на коже неприятно пахнущую слизь. Он вздохнул и сел. У двери стоял один из охотников, держащий в руке плошку с горевшим в масле фитилем.

— Поднимайся, — сказал он. — Тебя ждут патриархи. Что это у тебя на теле? Какая-то плесень? Тебе известно, что она светится в темноте?

Врон встал, покачиваясь от слабости.

— Мне надо умыться, — пробормотал он.

— Да, умыться тебе не помешает, иначе можно нарваться на неприятности, — сказал охотник. — Я передам патриархам, что ты задержишься.

Врон благодарно кивнул.

Выйдя на площадь, он посмотрел на темное небо с яркими звездами и понял, что проспал всего несколько часов.

В бассейне вода была темной и обжигающе холодной, он нырнул и стал погружаться в глубину. Мимо него промелькнула тень, потом она приблизилась к нему. Врон вгляделся в нее и наконец сообразил, что это Отрог. Охотник показал ему рукой вниз и засмеялся, выпустив изо рта сноп пузырей.

Врон отмахнулся от него, но тот схватил его за ноги и потащил в глубину.

Там он прижал его к песчаному дну и наклонился над ним, вглядываясь в его лицо. Несмотря на то что было очень темно, Врон читал любопытство на лице Отрога.

Наверно, тот надеялся увидеть, как он начнет задыхаться от недостатка воздуха и будет биться, вырываясь из цепких длинных рук…

Отрог сжимал его крепко, и после нескольких безуспешных попыток вырваться Врон перестал сопротивляться и теперь просто ждал, когда тот его отпустит.

На лице Отрога любопытство сменилось сначала разочарованием, потом удивлением. Врон спокойно лежал на каменном дне, наслаждаясь прохладой. Его тело впитывало кислород через поры кожи, и этого ему вполне хватало.

Наконец, поняв, что Врон и не думает задыхаться, Отрог отпустил его и даже подтолкнул вверх. Юноша стал всплывать. Отрог плыл рядом, то обгоняя его, то снова возвращаясь к нему. Вынырнули они из воды одновременно. Отрог одним рывком взобрался на край бассейна и подал юноше руку.

— Кто ты? — спросил он, вытаскивая его. — В тебе есть кровь морских демонов или это что-то другое?

— Я не знаю, — пробормотал Врон. — Наверно, что-то другое.

— Ясно, — кивнул Отрог. Его кожа, блестевшая серебром в свете звезд, стала меркнуть. — Похоже, мы с тобой можем плавать, как рыбы. Поиграем в следующий раз? А то мне скучно, мне нравится вода, но никто не может долго в ней находиться. Даже Ласка редко доплывает до дна.

— Может быть, потом, если у нас будет на это время, — ответил Врон. — Как ты здесь оказался, ты же ушел вместе с Лаской?

— Мы только что вернулись, — улыбнулся Отрог. — Мы нашли твоего демона и даже принесли его с собой, чтобы показать патриархам. Что ты с ним сделал? Выпил его кровь? В нем теперь веса меньше, чем в ребенке.

Врон надел набедренную повязку и штаны и смущенно пожал плечами.

— Я не могу тебе объяснить, потому что и сам ничего не знаю, — сказал он.

— Не хочешь ничего рассказывать мне — не «адо, но патриархам тебе придется это рассказать, — твердо проговорил Отрог. — Таков закон. Они должны знать, кого они приютили.

Отрог закрепил на поясе перевязь с длинным кинжалом, натянул сверху черную хламиду и, ухмыльнувшись, ушел. Врон посмотрел ему вслед и вздохнул.

Если тройка Ласки уже вернулась, значит, он спал не несколько часов, а день, ночь и еще один день — и даже этого не заметил. Юноша грустно улыбнулся и направился к храму.

У дверей его ждала Ласка.

— Ты все-таки не последовал моему совету? Не знаю, хорошо это или плохо, — сказала она, покачав головой. — Если и вправду ты убил того демона, то ты опасен и очень странен, даже для нашего монастыря. Пойдем, я провожу тебя к патриархам, они ждут.

Она повернулась и быстро зашагала вперед, так что Врон едва поспевал за ней. Они прошли через обеденный зал, потом Ласка свернула за угол к лестнице, которая вела наверх. Пройдя несколько пролетов, Ласка вывела его в длинный коридор, в который выходило всего несколько дверей.

Она открыла одну из них, и они очутились в просторной комнате, на стенах которой было развешано оружие и воинские доспехи, а на полу лежали дорогие пушистые ковры. В углу горел камин, давая яркий свет. Посередине комнаты лежал ссохшийся труп демона, а вокруг него стояли патриархи, задумчиво рассматривая его. Ласка резко остановилась, и юноша едва не налетел на нее.

— Я привела Врона, — сказала Ласка. — И я ухожу.

— Да, конечно, ступай, — пробормотал носитель меча. Он рассеянно взглянул на юношу, потом снова склонился над демоном. — Мы впервые сталкиваемся с таким способом убийства. Демон выглядит так, как будто из него была удалена вся телесная жидкость. Я видел такое только однажды, когда в пустыне мы нашли такой же труп. Но там поработало солнце, а здесь?

Старики обменялись взглядами, потом сели в кресла, расставленные вокруг камина. Врон у двери оказался за их спинами.

— Ты проходи, юноша, — негромко проговорил носитель меча. — У нас нет больше кресел, но ты можешь сесть на ковер.

Врон молча проследовал через комнату и сел у ног патриархов.

— Мы оказались в затруднении, — коротко сообщил носитель меча. — С одной стороны, демон мертв, с другой — на нем нет ни одной раны, которая бы говорила о том, что ты с ним сражался. У нас даже возникло ощущение, что он умер сам от какой-то болезни, которая высушила его изнутри.

— Наши охотники рассказали, — продолжил носитель копья, — что в деревне все люди убиты демоном, а это уже совсем запутывает дело. Если их загрыз демон, то он не мог быть таким больным, чтобы умереть к твоему приходу. А если он не был болен, то отчего он тогда умер?

Врон вздохнул и протянул руки к огню, ему было холодно, и холод шел изнутри.

— Ты утверждал, что убил демона голыми руками, — сказал носитель лука. — Но мы не нашли ни следов удушения, ни переломов ребер, которые происходят от сильного сжатия…

— Я уже говорил: я не знаю, как я его убил, — сказал Врон. — Сначала он схватил меня и хотел загрызть, но я как-то вывернулся, а потом сам схватил его, чтобы избежать клыков и когтей. Что было потом, я не знаю, но он вдруг ослабел, а затем стал таким, каким вы его видите. Может быть, он действительно был больным?

Врон лукавил, но не мог же он сказать патриархам, что он через свою кожу высосал всю жизненную силу демона, а вместе с ней и все ею соки, при том что он и сам не знал, как это у него получилось.

И не мог же Врон сказать им, что после этого он сам вырос и приобрел такую силу, что легко перемахнул через высокий забор, а потом пробежал огромное расстояние без остановки от деревни до монастыря и что после этого он уже два дня истекает дурно пахнущей слизью…

Это было бы еще более невероятно, чем высохший труп демона…

— Его история — самая странная из тех, что мы когда-либо слышали, — задумчиво произнес носитель меча. — С одной стороны, демон мертв, и мы должны этому радоваться, а победителя чествовать и кормить праздничным ужином, а с другой стороны, это совсем непохоже на честную схватку, здесь что-то другое. Если бы я верил в колдовство, то я бы сказал, что ты — колдун и использовал против демона какое-то мощное заклинание.

— Есть еще одно не очень приятное объяснение, — мрачно добавил носитель копья. — Вполне возможно, что ты несешь в себе какую-то страшную болезнь, и мы сейчас, разговаривая с тобой, подвергаем себя и весь монастырь смертельной опасности. Что ты сам думаешь об этом, юноша?

— Я не думаю, что это болезнь, а если болезнь, то не заразная, — сказал Врон. — Я же еще никого не заразил, разве не так?

Патриархи переглянулись.

— Мы не знаем, как поступить с тобой, — сказал после продолжительного молчания носитель меча. — Случай очень необычный и странный. И мы не можем подвергать опасности наших охотников, если это все-таки окажется болезнью…

Врон вздохнул.

— У нас созрело одно решение, и оно нам не очень нравится, и думаем, что оно не понравится и тебе…

— Я готов к любому решению, — грустно промолвил Врон. — Я понимаю вас, я сам в то, что случилось, до сих пор не могу поверить…

Патриархи снова переглянулись.

— Мы надеемся, что выбор ты сделаешь сам, — сказал носитель меча.

— Почему вы все время ставите меня перед выбором? — спросил Врон. — Неужели вы сами не можете что-то решить?

— Ты несешь в себе тайну, ты странен, все, что происходит с тобой, необычно, даже для нашего монастыря, — ответил носитель копья. — У нас возникло ощущение, еще тогда, когда мы увидели тебя в первый раз, что ты не принадлежишь самому себе. Кто-то очень могущественный ведет тебя по твоему пути.

— Никто меня никуда не ведет, — мрачно отозвался Врон. — Я сам по себе, просто все как-то перевернулось в моей жизни, и я ничего не понимаю. Я надеялся, что хоть вы мне расскажете, что со мной творится.

— Мы этого не знаем, — покачал головой носитель лука. — Мы думаем, мы что-то видим, но не ведаем что. Привратник знает о тебе больше, но не хочет ничего рассказывать.

— Он говорил, что ты должен идти в царство демонов, чтобы узнать, что там происходит, — коротко сообщил носитель копья. — Если ты вернешься живым, то тогда он нам скажет, что ты из себя представляешь.

— В царство демонов? — удивился Врон. — Но демон сказал, что туда нет для людей пути, что только демоны знают проход.

— Это правда, — согласился носитель меча. — Никто из людей не знает туда пути. Нам неизвестно, откуда приходят демоны и куда уходят, иначе около прохода в их царство мы бы давно поставили свою заставу, а не гонялись бы за ними по нашим лесам и полям. В древних книгах записано, что проход не находится на одном месте, это как-то связано с тем, что наша земля вращается.

— Вот видите, — вздохнул с облегчением Врон. — Выходит, мне туда не попасть.

— Так и было бы, если бы не было привратника, — сказал носитель лука. — Ты не задумывался, почему его все называют привратником, а иногда хранителем врат?

— Потому что он стоит у ваших ворот и открывает их тому, кому считает нужным.

— Да, — подтвердил носитель копья. — Он действительно открывает ворота, любые ворота и в любое место. И то, что недоступно обычным людям, для него пустяк. Он был всегда — возможно, он вечен. Иногда мы думаем, что он прислан нам богами, только не знаем, для каких целей, а сам он не говорит.

— А иногда нам кажется, что он один из древних людей, — улыбнулся носитель меча. — Он тоже несет в себе тайну, как и ты. Он сможет открыть тебе проход в царство демонов, если ты согласишься туда пойти?

— Мне нужно подумать, — ответил Врон. — Насколько мне известно, в царство демонов еще ни один человек не ходил.

— Ни один человек, кроме Риса, — уточнил носитель лука. — Рис был в царстве демонов, но не рассказывал никому, что он там видел. Поэтому мы не знаем, что тебя там ждет.

— Я это знаю, — пробормотал Врон. — Меня убьют демоны и съедят…

— Любого другого — да, но если ты несешь в себе болезнь, смертельную для демонов, то вряд ли они тебя будут есть, — улыбнулся носитель меча. — Может быть, ты их всех заразишь смертельной болезнью, и тогда они все умрут, а ты окажешь людям неоценимую услугу, о которой они всегда будут помнить. Ты станешь героем.

— Это не болезнь, это… — начал было Врон, но остановился. А что он мог им сказать, если он сам ничего не знал? Он задумался.

… Может ли он отказаться? Наверно, может, патриархи же говорили, что этот выбор он должен сделать сам. Но что будет, если он откажется? Возможно, что и ничего. Он останется прозябать в монастыре, а все охотники будут на него смотреть косо и постараются держаться от него подальше, думая, что он заражен болезнью. И даже Ласка перестанет с ним разговаривать. Он снова будет один, хоть и в окружении людей, так какая разница, уйдет он или останется?

— Я пойду в царство демонов, — наконец объявил он. — Только не знаю, смогу ли я вернуться.

— Ты должен знать, что мы рассказали людям об угрозе со стороны демонов, — сообщил носитель меча. — Благородные собирают под свое крыло всех, кто способен держать оружие. Кузни работают день и ночь, куют мечи и наконечники для копий и стрел.

— Ты должен вернуться, как бы трудно это ни было, — сказал носитель копья. — Нам очень нужно знать, когда демоны нападут на нас и сколько их будет.

— Наверно, потом вы сможете послать кого-нибудь другого, того, кто сумеет вернуться, — сказал Врон. — Если привратник умеет открывать проход, то какая разница, кто туда пойдет?

— В том-то и дело, что привратник сказал, что только ты сможешь туда пойти и вернуться и больше это не под силу никому, — вздохнул носитель копья. — Мы верим ему, он хранитель врат.

— Мы отправляем тебя не умирать, это было бы слишком просто, — заметил носитель меча. — Ты должен вернуться, поэтому не задерживайся там слишком долго, как бы тебе там ни понравилось.

— Понравилось? — удивленно переспросил Врон. — Неужели это возможно?

— Если бы мы знали, что там, — вздохнул носитель меча. — Но мы можем только надеяться, что привратник в тебе не ошибся…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В основном в наш мир приходят демоны-охотники, так они себя называют. Они имеют зеленоватого цвета чешуйчатую кожу, они высокого роста и обладают большой физической силой. Известны случаи, когда демон убивал взрослую корову или лошадь и уносил на себе на большое расстояние. Они очень быстры и выносливы, в скорости своего бега не уступают самым породистым лошадям, поэтому обычному человеку догнать демона невозможно.

В бою они используют свои когти, которые имеются у них на руках и ногах, эти когти достигают иногда размеров ладони человека и являются грозным оружием. Одним взмахом своей лапы демон может оторвать у человека голову или ногу. Этим приемом они обычно и пользуются при нападении. Кроме когтей у демона имеются острые клыки, которыми он легко перегрызает кости животного или человека. Они тоже довольно велики, и демон их также использует как природное оружие.

Эти демоны обладают разумом, знают человеческий язык и могут разговаривать с людьми. Они быстро приходят в ярость и убивают всех, кто оказывается рядом. Известны многочисленные случаи, когда один демон убивал население небольшой деревни, а потом оставался в этом месте несколько дней, пожирая свои жертвы.

Этим и пользуются охотники за демонами, они окружают деревню, где находится демон, а после этого одна или две тройки идут прямо на него.

Демон всегда приходит в ярость, когда видит вооруженных людей, и тут же сам нападает на них. Вот тогда приходит очередь тех, кто спрятался в засаде.

В таком бою важно взаимодействие троек, умение понимать друг друга — тогда демона удается убить с небольшими потерями.

Также известны упоминания в летописях о морских демонах. Уже из названия ясно, что они, как правило, водятся в морях, хотя известны случаи, когда их видели и в широких реках, впадающих в море. Эти демоны не менее быстры и проворны, их когти и клыки не уступают клыкам и когтям демонов-охотников.

Кожа у них имеет серебристый оттенок рыбьей чешуи, но она не менее прочна, чем у демона-охотника.

Они быстро плавают и могут легко догнать судно, идущее под всеми парусами. Эти демоны питаются рыбой и могут долго находиться под водой. Иногда они нападают на рыбацкие лодки и корабли, чаще всего это происходит тогда, когда они попадают в рыбацкие сети.

Их острым когтям ничего не стоит порвать любую сеть, но сам вид сетей приводит их в ярость, и они находят своего обидчика и чаще всего убивают. Известны случаи, когда находили рыбацкие шхуны без единого человека на борту, а палуба была залита кровью.

Морские демоны могут дышать воздухом и долго пребывать на суше. В некоторых летописях описываются острова, где собираются морские демоны, когда приходит время их спаривания. Они занимаются любовными играми на песчаных пляжах.

И те и другие демоны иногда спариваются с людьми, и потомство их несет в себе их силу и многие способности демонов.

В некоторых древних свитках описываются и другие виды. Для полноты вашего знания мы должны сказать и про них.

Существуют демоны, занимающиеся выращиванием растений; есть демоны-строители, именно им приписывается возведение наших городов и крепостей; есть демоны, занимающиеся добычей золота и руды, они, как правило, живут в горах, в пещерах, которые они выкопали.

Существуют и более редкие виды. Так, в древних свитках упоминается демон-следопыт, он обладает хорошим нюхом и способен легко выслеживать любую дичь, в том числе и людей; известно о том, что он может менять свою внешность, становясь невидимым или похожим на любой предмет. Иногда его еще называют скрытом за эту способность прятаться.

Вероятно, из этого источника и проистекают все наши рассказы о людях, которые вовсе не люди, а нечто другое, и о призраках. Мы мало что знаем об этом виде.

Также упоминается в этих свитках о демонах-воинах, говорится о том, что они намного сильнее и быстрее демонов-охотников. Если это так, то не дай нам бог когда-либо встретиться с ними.

Из книг монастыря охотников за демонами

Привратник ждал его во дворе. Он был одет по-походному, в крепкие штаны, холщовую рубаху и куртку из толстой воловьей кожи. За спиной у него висел длинный меч в ножнах.

У Врона прокатился неприятный холодок по спине: он узнал этот меч, им привратник сражался в его сне с демонами. Кроме того, на поясе у старика висел длинный кинжал, а за спиной, кроме меча, еще и легкий лук со снятой тетивой. Врон недоверчиво сощурился.

Перед ним стоял воин с суровым лицом, изборожденным морщинами.

— Если ты готов, то мы можем идти, — сказал привратник. — Вижу удивление на твоем лице. Не ожидал увидеть меня в таком виде?

Врон кивнул, потрогал нож на своем поясе и робко спросил:

— Может быть, мне тоже нужен меч?

— Если ты не умеешь им владеть, то он тебе будет просто ненужной обузой, — сказал привратник. — И твоя задача не сражаться с демонами, а просто посмотреть, что там происходит, и вернуться обратно. К тому же, когда ты дрался с Лаской, у тебя был меч, разве он тебе помог?

Врон нахмурился:

— Я не хочу вспоминать об этом. Пусть она останется в моей памяти милой и приятной девушкой, и тем более я не желаю думать о том, что я мог ее случайно убить.

— Нельзя отворачиваться от реальности, — сказал старик. — Нужно воспринимать жизнь такой, какая она есть, как бы это ни было трудно. Иначе в бою, да и в жизни ты тоже будешь обманут сам собой. Какая одежда тебе нужна? Поход будет трудный, придется ночевать на сырой земле.

— Мне ничего не нужно, — ответил Врон. — Все, что мне надо, у меня уже есть.

— Не думаю, что можно отправляться в трудный поход вот так, — улыбнулся привратник. — Ты идешь полуголым, с одним ножом на поясе и уверяешь, что это все, что тебе нужно. Что ж, если нарвешься на неприятности, вспомни о том, что ты сам от всего отказался.

Он подошел к калитке, отодвинул засов, и они покинули монастырь.

— А кто закроет за нами дверь? — спросил Врон. — Разве может обойтись монастырь без привратника?

— Она уже заперта, — усмехнулся старик. — Можешь проверить. А пока я буду отсутствовать, один из охотников будет выполнять мои функции.

Врон подергал дверь, она не открывалась. Он мог поклясться, что никого не видел, кто бы шел за ними, и уж точно не слышал звука задвигаемого засова.

— Как ты это сделал? — спросил он.

— Я — хранитель врат, двери и запоры на них — моя профессия, — проворчал старик, сворачивая в заросли кустарника. — Они подчиняются мне, и не важно, с какой стороны дверей я нахожусь.

— Куда мы идем? — спросил Врон.

— Проход в горах. Я не знаю, как быстро ты сможешь шагать, но я сумею туда добраться за один день.

— Я не отстану, — пообещал Врон. — В своей деревне я был лучшим охотником, а охотник должен уметь быстро и далеко ходить…

— Посмотрим, какой ты охотник, — пробормотал привратник. — Сейчас ночь, и я не буду спешить, но к утру мы должны быть далеко от людских поселений, поэтому поблажки не жди…

— Хорошо, — сказал Врон, снимая с себя штаны и сапоги.

Скоро Врон понял, что старик не шутил. Он шел действительно быстро, иногда переходя на бег, и юноша с трудом поспевал за ним. И в темноте привратник, похоже, видел не хуже, чем он. Они проследовали через густой лес, и старик даже не сбавил темпа, при этом ни разу не споткнувшись о корни деревьев.

Врон чувствовал себя не очень хорошо, в его теле все еще что-то происходило, и слизь по-прежнему выделялась через поры кожи, хоть уже и в небольшом количестве.

Старик его удивлял. Казалось, что годы не убавили его сил, а, наоборот, прибавили. Теперь Врон верил своему сну: привратник вполне мог легко орудовать мечом, и тот мог быть в его руках действительно опасным оружием.

Когда землю осветили первые лучи солнца, они были около гор. За все время пути им не встретилось ни одно селение, и привратник, как и обещал, не сделал ни одного привала. Только когда они начали подниматься в горы, он свернул с протоптанной тропинки, на которой были видны следы когтей демонов.

Пройдя через узкую расщелину, они вышли в небольшую долину, по которой тек маленький ручей с ледяной водой.

— Здесь мы немного отдохнем и поедим, — сказал старик. — В горах дорога трудна и опасна. Лучше будет, если мы перед ней слегка приведем себя в порядок.

Врон сразу залез в ручей, чтобы смыть засохшую твердой коркой слизь, после купания он почувствовал себя значительно лучше и немного повеселел. Все его мышцы и кости по-прежнему ломило, но боль стала терпимее и легче.

Пока он умывался, старик разложил на траве полоски вяленого мяса и хлеб и теперь с удовольствием ел.

— Садись, — предложил он. — Больше возможности спокойно поесть у нас не будет.

Врон отказался, он не чувствовал голода: по дороге им встретилось много мошки и комаров, и холодная вода ручья унесла вместе со слизью немало высохших трупиков. Он посмотрел на скалы, которые окружали долину, и недоуменно пожал плечами.

Ему показалось, что он ощущает что-то непонятное в скалах, окружающих долину, его кожа даже покрылась мурашками от этого странного неприятного чувства. Старик улыбнулся.

— Почувствовал? — спросил он. — Это хорошо, это значит, что у тебя есть что-то внутри — возможно, дом примет тебя.

— Какой дом? — спросил Врон. — Я ничего не вижу.

Старик собрал с травы мясо и хлеб и, уложив остатки трапезы в небольшую котомку, забросил ее за плечо. Потом он встал.

— Идем, я тебе покажу, — сказал он. — Если я не ошибся в тебе, то тебе это обязательно нужно знать.

Он двинулся вдоль скал, вглядываясь в серую поверхность камня. В одном месте он остановился. Прямо в камне был виден вдавленный в серую поверхность отпечаток человеческой ладони.

— Видишь? — спросил он. — Приложи свою руку — я хочу знать, примет ли дом тебя.

— Какой дом? — снова спросил Врон. — Я не вижу никакого дома.

Старик пожал плечами:

— В этой скале дом древних людей.

— Здесь живут древние люди?

— Древних людей здесь нет, но они жили когда-то в этом месте, они умели делать разные приспособления, которые помогали им жить. Эти приспособления обладают разумом, по крайней мере мне так кажется, и они могут узнавать тех, кто несет в себе кровь древних людей. Демоны, которых мы так боимся, когда-то служили древним людям как воины и слуги, поэтому у нас с ними общий язык, а он идет из древности. Потом древние люди ушли неизвестно куда, оставив демонов здесь одних, а потом ушли и демоны…

— Почему древние люди ушли, не взяв демонов с собой?

— Мы не знаем, — вздохнул привратник. — Должно быть, у них была на это серьезная причина. Иногда мы находим письмена этих древних людей, но не можем их прочитать, а иногда находим вот такие жилища, одно из них сейчас перед нами. Приложи свою ладонь — я хочу убедиться в том, что в тебе есть древняя кровь.

— Древняя кровь? — удивился Врон. — Нет во мне этой крови, да и как она могла во мне оказаться?

— Если дверь откроется, — настаивал старик, — то значит, она в тебе есть и у тебя на обратном пути будет убежище.

Врон пожал плечами и вложил свою ладонь в отпечаток руки. Он сразу почувствовал легкое покалывание, оно не было неприятным, просто непривычным.

Потом каменная глыба под его ладонью слегка опустилась внутрь горы, а затем часть скалы с грохотом отодвинулась в сторону, освобождая проход. Перед ним открылось огромное темное пространство, где даже его зрение не смогло ничего различить.

— Заходи, не бойся, — сказал привратник. — Если приспособления древних тебя узнали, то можешь больше ничего не опасаться.

Врон сделал шаг вперед, и в кромешной темноте стал возникать свет, он источался из стен и высокого каменного потолка.

Сначала свет был слабым, но потом стал настолько ярким, что Врон прикрыл рукой глаза. За спиной раздался чуть слышный стук. Врон испуганно повернулся и успел увидеть, как дверь, если это была дверь, встает на свое место.

— Не бойся, — сказал привратник за его спиной. — Она откроется, когда нам будет нужно, и свет тоже скоро станет слабее.

Действительно, свет начал меркнуть, и уже можно было спокойно рассмотреть все, что их окружало.

Они стояли в огромном зале, в котором не было ничего, даже пыли. Их голоса и шаги гулко отзывались в этом пустом пространстве эхом от ровных и гладких стен.

— Как ты догадался, что во мне есть эта кровь? — спросил Врон. — И откуда ты знаешь про эту скалу?

— Мы похожи с тобой, — ответил старик. — Как только я тебя увидел в первый раз, то сразу почувствовал в тебе что-то очень знакомое, а в этом здании древних я когда-то бывал.

— Я не думаю, что у меня есть древняя кровь, — возразил Врон. — Я обычный сельский паренек, и моя мать и мой отец — обычные люди.

— Ты можешь думать все, что угодно, — ответил привратник. — Но приспособления древних никогда не обманываются.

— Как они смогли это сделать? — спросил Врон. — Чтобы какое-то неживое приспособление могло определять, в ком какая кровь? Такое под силу только богам…

— Может быть, они и были богами, — сказал старик. — Я же говорил, мы почти ничего не знаем о них. Пойдем, здесь есть и другие помещения, не такие громадные, как это.

Привратник шагнул вперед и остановился прямо перед стеной. Он приложил свою руку к каменной поверхности, и часть стены отступила, открывая следующее помещение.

Оно казалось небольшим после просторного зала, посередине его стояло каменное ложе, на котором легко бы могли одновременно лечь десять человек, и им не было бы тесно.

— На этом ложе мы отдохнем, прежде чем идти дальше, — сказал привратник. — Проход в царство демонов я смогу открыть только вечером.

Врон потрогал камень, из которого было сделано ложе, он казался на ощупь мягким и теплым.

— Это гораздо лучше, чем спать на голой земле, — проворчал старик, забираясь на ложе. — Камень теплый, от него не устает спина, он сам подлаживается под твое тело. Попробуй. А свет я немного приглушу. — Привратник дотронулся до стены, и свет стал меркнуть.

Юноша лег на каменное ложе, и почувствовал, что ему действительно удобно и приятно. Его тело расслабилось, и он не заметил, как заснул. Ему снились сны, но в памяти от них ничего не осталось, кроме чувства тревоги…

Когда Врон пробудился, старик не спал, он лежал с открытыми глазами, о чем-то сосредоточенно размышляя.

— Проснулся? — спросил он, заметив, что Врон зашевелился.

— Да, — ответил юноша. — Я хорошо спал, словно дома на своей кровати. — Он помрачнел. — Только дома у меня больше нет, как и семьи. Я одинок.

— Как и все мы, — усмехнулся старик. — Все мы рождаемся и умираем одинокими.

— Но патриархи мне тоже не рады, как и другие охотники, — продолжил Врон. — Я думал, что найду у вас свой второй дом.

— В этом ты прав, — согласился старик. — Многое в тебе странно и не поддается объяснению. А уж после того как притащили демона, высушенного так, словно его труп год провалялся под палящим солнцем, патриархи действительно стали с опаской относиться к тебе.

— И послали меня на верную смерть, — вздохнул Врон. — Может быть, это и правильно, все равно я никому не нужен в этом мире…

— Ты прав, пока ты никому не нужен, — опять согласился старик. — Ты ничего не сделал ни хорошего, ни плохого, поэтому у тебя нет ни врагов, ни друзей. Нет никого, кроме меня…

— Тебя? — вопросительно вскинул брови Врон. — Зачем я нужен тебе?

Привратник пожал плечами:

— Разве я сказал, что ты мне нужен? Это я нужен тебе…

— Зачем?

— Я открываю врата, — улыбнулся привратник, — а врата бывают разные. Сегодня я показал тебе убежище, в котором ты сможешь жить.

— Жить?

— Да, жить, — кивнул старик. — Я сам когда-то прожил здесь несколько лет. Здесь есть все: чистая вода, печь, которая сама греет себя без дров. И здесь безопасно, никто сюда не войдет.

— Но я же вошел, — сказал Врон. — Значит, смогут и другие.

— Ты первый, кто смог сюда войти за последние сто лет, если не считать меня, а пытались многие. Когда-то здесь, в долине было поселение людей, и каждый живущий в этом селении хотя бы раз в жизни да пытался попасть сюда, надеясь найти сокровища древних. Я тоже искал, но не нашел, хотя считаю, что сама эта пещера уже сокровище. Я даже обнаружил тут приспособление, которое может изготавливать пищу, но не сумел ничего из него получить.

— Разве может какое-то приспособление изготавливать пищу? — спросил Врон.

— Ты же сам сказал, — улыбнулся старик, — что эти люди были подобны богам. Уже одно то, что они создали демонов, говорит о многом…

— Создали демонов? — От удивления Врон даже привстал с ложа.

— Разве я тебе еще не говорил об этом?

— Нет, ты только сказал, что демоны служили им как воины и слуги.

— Для этого их и создали, — промолвил старик. — Древние создали демонов разных видов, и у каждого было свое предназначение. Морские демоны были созданы для того, чтобы ловить рыбу в море и поднимать утонувшие корабли. Другие демоны умели копать землю и даже перекапывать горы, они были созданы для того, чтобы искать металлы. Есть разные типы, всех я и не назову, так их много.

— Но почему демоны нападают на нас, мы же тоже люди, как и древние? — спросил Врон. — Демоны должны были принять нас как своих господ.

— Скорее всего, мы не очень на них похожи, — сказал привратник. — Мы даже не знаем, как они выглядели, ни в одном из городов мы не нашли ни одной скульптуры древних, ни одной картины, изображающей их.

— У нас в деревне жил один человек, который всю жизнь занимался овцами, — вдруг вспомнил Врон. — Его овцы давали больше всего шерсти и были крупнее других. А для этого он просто выбирал самых лучших и сводил их вместе. Но каких же зверей сводили вместе древние люди, чтобы получились демоны?

— Ну, если говорить про демонов, — усмехнулся старик, — то они могут спариваться с людьми и иметь потомство. Похоже, у нас с ними много общего, возможно, демоны были созданы из людей.

— Не понимаю, с какими зверями они спаривали людей, если получилось такое? — недоуменно полюбопытствовал Врон.

— Мне это неизвестно… — улыбнулся старик. — Если ты отдохнул, то, может быть, поспешим к проходу в царство демонов? Я уже могу его открыть…

— Пойдем, — вздохнул Врон. — Только скажи мне, почему ты решил отправить меня на верную смерть?

— Я знаю, что ты вернешься, поэтому можешь не оплакивать себя, — сказал привратник. — Ты слишком необычен, чтобы умереть, а опыт, который тебе скоро понадобится, ты приобретешь.

На горы уже опускались сумерки, тени становились длиннее. То ли после отдыха, то ли потому, что становилось темно, Врон почувствовал прилив энергии и сил. Будущее уже не казалось ему таким мрачным, и у него появилась уверенность, что он вернется из царства демонов живым. Может быть, потому, что так напророчил старик?

Привратник шел по горной тропе уверенно, не замедляя шага даже там, где тропинка сужалась до ширины ступни.

Они поднимались все выше и выше, и, когда подъем стал невероятно крут, а тропинка исчезла, старик замер. Он прижался к скале и стал внимательно ее изучать.

— Проход здесь, — сообщил он. — Я думал, что придется лезть дальше, в горы, но, похоже, нам повезло.

— Я ничего не вижу, — признался Врон. — Такие же скалы, как и везде.

— Когда ты пройдешь через проход, — сказал старик, — ты окажешься тоже в горах, там есть тропинки, хоть они и менее заметны. Иди по ним, и ты выйдешь к поселению демонов. Там другое время, в царстве демонов уже утро, поэтому будь осторожен, тебя могут заметить. Обойди поселение демонов и шагай дальше. Ты выйдешь на дорогу, выложенную булыжником, она почти такая, как та, что ведет в Грот. Пойдешь по ней и окажешься в городе демонов. Что ты будешь там делать, я не знаю. Если бы это было поручено мне, я бы просто разыскал старого демона и потолковал с ним. Он любопытен, поэтому сразу не станет тебя убивать. А вот после беседы с ним тебе придется бежать…

— Ты говоришь так, как будто сам бывал в царстве демонов, — заметил Врон.

— А я и бывал, но об этом никто не знает, — усмехнулся привратник. — Правда, это было давно, еще тогда, когда патриархов на свете не было.

— Они говорили мне, что ты вечен, — сказал Врон.

— Я не хочу с тобой это обсуждать, — насупился старик. — Вот когда я пойму, что ты — тот, кого я ждал так долго, тогда я отвечу тебе на все твои вопросы. Ступай, проход открыт.

— А как я вернусь обратно?

— Когда будешь возвращаться, доверься своему чутью, оно тебе поможет.

— Я не понимаю, — признался Врон.

— А я не могу по-другому объяснить, — пожал плечами привратник. — Но на всякий случай я какое-то время побуду здесь.

Врон тихо выругался, осторожно приблизился к скале, но ничего не увидел.

— Куда идти? — спросил он.

— Прямо в скалу, — сказал привратник. — Она сейчас только кажется твердой, а на самом деле похожа на густой кисель. Входи в нее и иди прямо, никуда не сворачивай, иначе, когда проход закроется, ты окажешься погребенным в камне.

— А как я смогу определить, где прямо? — спросил Врон.

— Иди, — настойчиво повторил привратник. — У меня не так много сил, чтобы вечно поддерживать этот проход, а твоим вопросам, похоже, не будет конца. — И он подтолкнул Врона.

Юноша уткнулся в шершавую каменную глыбу и сразу завяз. Действительно, скала стала похожей на густой кисель или на трясину в болоте. Врон поднял ногу и сделал шаг вперед.

Скала расступалась перед ним медленно и неохотно. Он сделал один шаг, потом второй и оказался внутри. Солнечный свет исчез, стало темно, перед глазами вспыхивали разноцветные искры и гасли, ничего не освещая.

Он ничего не видел и шел, с ужасом думая о том, что он уже свернул в сторону и теперь никогда не выйдет отсюда.

Врон решил было вернуться, но скала не пустила его. Он мог идти вперед или в сторону, но только не назад. Он сделал еще несколько шагов и заметил впереди светлое пятно. Юноша, пошатываясь, направился к нему, уже чувствуя, как у него начинает кружиться голова от недостатка воздуха.

Он шел, не поднимая ног, а как будто проталкивая их вперед. Светлое пятно понемногу приближалось. Он сделал последний шаг, услышал жуткий треск, как будто кто-то рвал холщовое старое полотно прямо над его головой, и очутился на небольшой площадке.

Юноша потянул ноздрями прозрачный холодный воздух, вытер вспотевший лоб и недоуменно посмотрел на свою руку, на которой выступила кровавая слизь. Он вытер ладонь о сверток со штанами, повернулся и потрогал скалу— она была твердой, и на ней не осталось никаких следов или отметин от его прохождения.

Врон вздохнул и посмотрел по сторонам. Старик не соврал, перед ним были обычные горы, небо было голубым, облака белыми, только солнце было более красным. Привратник был прав, сказав, что в царстве демонов уже наступило утро.

Площадка, на которой он стоял, была совсем небольшой, всего несколько шагов в ширину, и со всех сторон ее окружала глубокая пропасть.

Он заметил на краю глубокие царапины. Подойдя поближе, он увидел внизу небольшой уступ, от которого отходил узкий карниз.

Врон спустился и, прижавшись к скале, двинулся по карнизу, вздрагивая от порывов холодного ветра. Карниз закончился расщелиной, круто уходящей вниз, на камнях тоже были видны царапины от острых когтей демонов.

Он недовольно сморщился: путь вниз казался опасным и тяжелым, а в нем не было силы демонов, чтобы его преодолеть. Он мог сорваться вниз. Наверно, после этого он бы и ожил, но от самой мысли о новой смерти у него внутри все похолодело.

По телу пробежала судорога, и он испуганно прижался к скале. Холод внутри сменился теплотой, потом мышцы затряслись мелкой дрожью. Он ощутил ломоту в суставах. Кости его со скрипом и щелканьем стали расширяться, а мышцы наливаться силой.

Это было неприятно и очень болезненно, но скоро он почувствовал, что теперь у него есть сила, чтобы спуститься вниз.

После расщелины довольно крутой склон вывел его в зеленую долину, посередине которой тек ручей с холодной, почти ледяной водой.

Он тут же залез в него и стал смывать слизь, обильно выступившую по всему телу. Несколько мелких рыбок ткнулись в его ноги и, всплыв вверх брюхом, были унесены течением. Врон побрел по воде вслед за ними.

Ручей закончился небольшим водопадом, рядом с которым было много следов демонов. Пройдя по ним, он добрался до пещеры, вход в которую скрывал густо разросшийся кустарник.

Пещера оказалась сквозной и вывела его к зеленым холмам, поросшим густой высокой травой.

На них стояли здания, сложенные из огромных каменных блоков; массивные деревянные двери были сорваны с петель и лежали на каменном полу. Он вошел в один из домов, в нем было пусто, повсюду были разбросаны странные предметы, сделанные из камня.

В одном из залов он увидел огромную картину, выложенную на стене из разноцветных камней. На ней были изображены работающие в поле демоны. Они собирали высокие крупные растения и кидали их в высокую повозку, в которую были запряжены другие демоны. А за ними виднелся каменный город с высокими стенами и зданиями. Врон недоуменно пожал плечами.

Для него эта картина казалась абсолютно нереальной: демоны ужасающего вида мирно собирали урожай, пользуясь своими когтями, как серпами…

Он обошел все здания и остановился в нерешительности, не зная, куда ему направиться дальше: вокруг не было ни дорог, ни тропинок, ни следов, словно все демоны улетели по воздуху.

Немного постояв в раздумье, он пошел на юг, навстречу солнцу.

До конца дня ему больше не встретилось ни одно поселение, не обнаружил он и каменной дороги, ведущей в город. Возможно, он пошел не в том направлении, или все уже давно изменилось с той поры, как привратник побывал здесь…

Врон посмотрел на быстро темнеющее небо, лег на траву и сомкнул веки. Перед глазами поплыли разноцветные круги, они становились все больше и крупнее, и он заснул.

Ему приснилась картина, которую он видел в старом здании, на ней демоны собирали урожай; только теперь он стал ее участником. Он наблюдал за демонами с высокого здания, чтобы защитить их, когда появятся троки. И для этого на крыше было поставлено орудие, стреляющее каменными стрелами.

Раньше троки нападали только в ночной темноте, но в последнее время они стали нападать и днем, поэтому он был вынужден, как самый младший, дежурить здесь.

Много демонов уже было съедено, не спасала их даже толстая и крепкая шкура. Возможно, для того чтобы защитить их, нужно было выводить дополнительно породу летающих демонов, которые бы обладали мощными и острыми когтями, способными разрывать шкуру троков, созданную из ороговевшей панцирной ткани, что делало троков практически неуязвимыми против демонов-воинов.

А может быть, лучше вырастить на демонах костяные шипы, которыми они будут впиваться в мягкое нёбо троков, когда будут попадать им в пасть?

Он, присев на корточки, начал придумывать программу выведения летающих воинов. И тут же услышал крики отчаяния с поля. Он вскочил и увидел, как несколько троков летают над полем, хватая зазевавшихся демонов. Он выругался и бросился к орудию.

Одного из троков он ранил первой же стрелой. Тот, планируя в потоках воздуха, стал снижаться и скрылся за холмом. Но остальные троки продолжали кружиться над полем, резко меняя направление, чтобы не дать ему прицелиться. Троки обладали разумом и знали силу его оружия. После того как он ранил еще одного из них, они взмыли вверх и стремительно понеслись к облакам.

Он выстрелил еще несколько раз, но больше не попал. Троки исчезли за облаками, демоны вернулись к своей работе, а он стал ждать старшего, чтобы получить справедливое наказание.

Хотя, если подумать, в чем он виноват? В том, что они создали троков и сделали это слишком хорошо?

И кроме того, до сих пор не было понятно, почему, когда рвачей не стало, троки начали охотиться на демонов. Похоже, они сделали ошибку в программе, которую они заложили в развитие троков.

Возможно, к этому их понуждает программа размножения или излишняя агрессивность, которую они в них заложили?

Троков давно надо было переселить подальше от демонов — туда, куда они и планировали с самого начала, — но сейчас на это у них нет времени, нужно готовиться к переходу.

Можно также изменить троков, уменьшить агрессивность. И это нетрудно: нужно переделать всего одну цепочку программы, правда, эти изменения проявятся только в следующих поколениях…

Врон открыл глаза, продолжая бормотать что-то про себя и додумывая саму идею изменения троков. Он оша-рашенно посмотрел на свое тело, потом вокруг…

Он выругался, это были не его мысли и не его сон. Это было что-то чужое, совсем не его, он просто не мог так думать.

… А вот эта цепочка программы…

Врон хлопнул себя ладонью по лбу, чтобы выбить из головы все эти чуждые ему знаки и мысли. Потом снова огляделся вокруг. Солнце уже давно опустилось за горизонт, становилось прохладнее. Он поежился не столько от холода, сколько от неприятных ощущений внутри себя.

… Чей сон я видел? Кого-то из древних людей? Но почему меня так удивил вид моего тела, когда я проснулся? Получается, мы все-таки другие, мы не похожи на них…

А троки — это драконы, я узнал их, так они были нарисованы в старых книгах. Про них мне рассказывал тот демон, которого я убил. А рвачи, кто они такие?

Врон снова выругался.

… Может быть, хватит думать о том, чего я совсем не понимаю? Зачем мне эти чужие мысли? Я — простой сельский парнишка, и единственное, о чем я сейчас должен думать, так это о том, как остаться в живых.

Пока мне везет, я уже пробыл здесь целый день, а не увидел ни одного демона, ни одного поселения, ни одного города, только старые, неизвестно кому и когда принадлежавшие дома…

Может быть, мне также будет вести и дальше? Но как я тогда выполню задание патриархов?

Врон встал и пошел искать воду. Нужно было срочно вымыться, чтобы холодная вода вытеснила все мысли, и свои, и чужие, а также смыть выступившую на теле слизь.

… Похоже, что во сне он менялся. Может быть, создавал такое же тело, как у древнего? Какое же оно у него было, он должен помнить, он же стрелял из орудия, и его руки заряжали его… Нет, он не помнит…

Он побежал, все больше ускоряя темп, до тех пор пока последние мысли не исчезли и осталось только ощущение полета по ночной степи. Он выбежал на берег широкой полноводной реки, не останавливаясь, бросился в воду, подумав с досадой о том, что его штаны и сапоги намокнут. Одежду нужно было оставить в монастыре, здесь она не нужна, здесь нет людей, и никого не удивит вид его обнаженного тела.

Врон вытащил из намокшей котомки пояс с ножом и надел его, а все остальное выбросил, не испытывая никакого сожаления.

Он погрузился еще глубже и отдался течению, которое несло его как раз туда, куда, как он считал, ему было нужно, — на юг.

Он ни о чем не думал, а просто лениво следил за рыбами, которые проплывали рядом, и подманивал их, шевеля пальцами руки, а потом с удовлетворением наблюдал, как те всплывают вверх брюхом.

Так он развлекался до тех пор, пока из глубины не поднялась здоровая рыбина и чуть не отхватила ему пальцы огромными острыми зубами. Ему пришлось с ней повозиться, прежде чем она в его руках потеряла свою силу и поплыла, как и другие, вниз по течению.

Вода была темной, но, глядя вверх, он мог различать слабо мерцающие звезды на ночном небе и темные пустынные берега.

Так он плыл в тишине и покое, только иногда загребал руками, чтобы снова уйти к песчаному дну. Возможно, он даже задремал, потому что очнулся от неожиданного жесткого удара в плечо.

Врон открыл глаза и увидел, что его прижало течением к металлической решетке, перегородившей реку.

От его спокойного безмятежного настроения не осталось и следа, он медленно всплыл, напряженно пытаясь разглядеть то, что находится наверху.

Когда он оказался на поверхности воды, то увидел, что перед ним высится стена, уходящая на невероятную высоту. Оба берега перед стеной были обложены камнем.

Он замер, внимательно вслушиваясь в звуки, но ничего необычного не услышал, только ровный плеск реки да крики ночных птиц.

Взобравшись на берег, покрытый ровной каменной плиткой, он подошел поближе к стене и заметил в нише каменную лестницу, ведущую куда-то наверх.

Лестница закончилась широкой площадкой перед высокой стеной. В ней был виден вдавленный в камень отпечаток руки. Врон вложил в него свою ладонь, которую сразу стало покалывать, потом дверь со скрипом начала открываться. Отодвинувшись немного, дверь замерла: как бы он ее ни толкал и ни дергал, дальше она не открывалась.

С трудом протиснувшись в образовавшуюся щель, он оказался в высоком темном коридоре. Здесь тоже была стена и новый отпечаток руки. На этот раз дверь открылась легко и полностью, и он вышел на площадь, окруженную высокими каменными зданиями.

По-прежнему было тихо, в воздухе не летало ни одного насекомого, и он не чувствовал запаха ни одного живого существа.

На площадь выходило несколько широких улиц, обрамленных высокими домами.

Врон побрел по одной из них, недоуменно разглядывая мертвый город: здесь не было ни одного деревца, травы и даже голой земли. Вокруг — сплошной камень, а ветер приносил только запахи реки да ржавого железа.

Он пробродил по городу до утра, одни улицы сменялись другими, дома были все похожи друг на друга, различаясь только высотой.

Когда появилось солнце, он вышел на очередную площадь, единственное отличие которой было в том, что посередине ее вверх била струя воды, рассыпавшаяся на множество сверкающих брызг.

Вода была из реки, он влез в струю, умылся, потом, растянувшись на каменной мостовой, заснул прямо под этим искусственным дождем.

Ему снова приснился чужой сон, он опять стал тем древним. На этот раз он был в каком-то подземелье, слабый свет исходил от стен, а он пытался что-то сделать, используя странные силы.

Эти силы были в нем, но ему приходилось собирать их в единый пучок, чтобы вывести их наружу и заставить работать. Это было непросто, его лоб был мокрым от пота, а все тело трясло, как при болотной лихорадке.

Врон был не один, за его спиной в слабом полумраке стояли и другие, они не пытались ему помочь, а просто ждали.

Это был своего рода экзамен, он должен был сдать его или умереть, потому что силы, которые он использовал, брали энергию из его тела. И если он не сможет их контролировать, они убьют его.

Пока у него все получалось плохо, энергия не шла из него единым потоком, а только разбрызгивалась, окружая тело разноцветным ореолом искр.

Наконец, после долгого мучительного напряжения он сумел сконцентрироваться, и из его рук потянулась к стене искрящаяся линия.

Стена от воздействия его энергии стала податливой, как воск, он плавно провел по ней рукой, и образовалась арка, через которую можно было пройти. Он шагнул вперед, а вслед за ним последовали и другие.

Когда все прошли, он вернулся и в последний раз осмотрел пустое подземелье, вслушиваясь в мощные удары, сотрясающие двери.

Он знал, что двери не выдержат долго такого напора и рухнут, потому что теперь некому усиливать и поддерживать их структуру. Он вздохнул и, снова сконцентрировавшись, провел рукой над аркой — она стала уменьшаться, возвращаясь в свое прежнее состояние. Когда она сузилась до небольшого проема, он зашел в нее…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Демоны приходят из своего царства, никто из людей не знает, где оно располагается. Многие поколения охотников за демонами искали проход в это царство, но ни одному из них не удалось его найти. В старых книгах говорится, что этот проход не находится на одном месте, он то возникает в горах, то среди пустыни, то в густом непроходимом лесу.

Нам известно примерное место нахождения каждого прохода. Первый проход, который часто используют демоны, спрятан в горах, названных горами Умирающего Дракона. Откуда появилось название этих гор, мы не знаем, но можем догадываться. В некоторых свитках написано, что драконы раньше жили в горах.

Этот проход расположен в труднодоступном месте, как, впрочем, и все остальные. Он сделан прямо в скале, которая вознесена высоко в небо, до этой скалы можно добраться только по узкому каменному карнизу шириной в ступню человека, преодолев до этого крутой подъем и несколько крупных расщелин.

Проход в пустыне тоже сделан в скале, которая находится в центре пустыни Смерти. Еще ни одному человеку не удалось пройти ее из конца в конец: там слишком жарко и совсем нет воды.

Проход в лесу находится далеко от наших земель, поэтому мы мало что можем сказать о нем кроме того, что этот лес населен тиграми, свирепыми медведями и другими хищниками, которые нападают на людей.

Из описания мест проходов становится ясно, что мы не можем поставить заставы из охотников, чтобы не дать демонам попасть к нам. И нам неизвестны случаи, когда кому-то из простых людей удалось пройти через проход в царство демонов.

Только Рис Мудрый однажды сумел попасть в царство демонов. Он мало что рассказывал о том, что он там увидел. Только сказал, что там тоже есть города, похожие на те, в которых мы живем, есть леса и горы, пустыни и степи.

Мы не знаем, сколько демонов живут в своем царстве и почему они приходят к нам, чтобы нападать на людей. Мы не знаем, в чем привлекательность нашего мира для них, что они ищут у нас и не могут найти.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Когда Врон проснулся, его тело было влажным от брызг воды. Его еще немного трясло от напряжения, которое он испытал в своем сне.

Он помотал головой, чтобы сон ушел и забылся, потом поднялся с каменной мостовой и с тяжелым вздохом огляделся. Вокруг по-прежнему стояли высокие дома и улицы были пусты.

Врон думал, что встретит на своем пути много поселений и городов демонов, но, пройдя огромное расстояние, он не встретил никого и ничего, кроме этого мертвого города, в котором могло бы разместиться все население его земли…

Врон еще раз вслушался в себя, что-то внутри него говорило о том, что он когда-то здесь бывал, точнее не он, а тот — древний, чьи сны он видел уже несколько раз.

Или это были не сны, а что-то другое?

Доверившись возникающим в нем воспоминаниям, он зашагал вниз по улице. Дойдя до углового дома, он подошел к массивной стене и заметил уже знакомое ему углубление в виде вдавленной в камень руки. Он нерешительно вложил в отпечаток свою ладонь.

Врон почувствовал легкое покалывание, дверь отодвинулась в сторону и назад, открывая круглую большую комнату.

Он прошел вперед и приблизился еще к одной стене. Дверь открылась сразу от его легкого прикосновения, и перед ним возникла длинная узкая лестница. Врон вздрогнул от узнавания и начал подниматься.

Здание было высоким, и каждый пролет лестницы заканчивался площадкой, куда выходили двери, там, он знал, нет никого и ничего, кроме пустых заброшенных помещений.

Юноша продолжал подниматься вверх. Когда он открыл последнюю дверь, вложив свою ладонь, то оказался на площадке на самой верхушке здания — это было именно то место, которое он видел в своем первом сне.

Тут ничего не изменилось. Даже орудие, из которого он во сне стрелял по трокам, стояло все так же, направленное вверх. Площадку окружал невысокий каменный парапет, он подошел к нему и посмотрел вниз. Перед ним расстилался мертвый город, он был огромен и простирался до горизонта.

Врон увидел реку, по которой он приплыл, она была закована в камень и протекала через весь город.

Сам город окружала со всех сторон высокая стена, а за ней виднелись ровные зеленые поля, только на них, в отличие от того что он видел во сне, не копошились демоны, убирающие урожай.

Врон напряг зрение и взглянул туда, где поля сливались с небом. Может быть, ему показалось, но он увидел что-то быстро двигающееся к небольшой кучке низких домов.

Это было что-то живое, вполне вероятно, это даже был демон.

Врон тут же стал спускаться вниз.

Теперь он знал, куда ему идти. Может быть, ему наконец повезет и он встретится с демонами, ведь для этого он сюда и пришел.

Врон выскочил из здания и торопливо зашагал по пустынным улицам, направляясь к стене, за которой находились поля.

Стена была монолитной, в ней не было ни проходов, ни ворот, она, как и все в этом городе, была сделана из гладкого отшлифованного камня.

Он долго шел вдоль стены, внимательно вглядываясь в блестевшую в свете солнца поверхность, прежде чем увидел отпечаток вдавленной в стену руки. Он приложил свою ладонь, и часть стены отодвинулась.

Врон очутился в длинном темном туннеле. Замерцал свет, исходящий от стен, а стена за его спиной закрылась. Он подождал немного, пока свет станет ярче, и осторожно зашагал дальше.

В конце туннеля он увидел еще один вдавленный отпечаток руки. Юноша приложил ладонь, часть стены отступила, и он вышел из города.

Врон оказался на небольшой площадке, облицованной камнем. Вдоль стены протянулась широкая, мощенная камнем дорога, а прямо перед ним были поля, на них росли высотой почти в его рост неизвестные ему растения.

На них уже наливались золотом огромные колосья. Врон попробовал зерно и удивился тому, что по вкусу оно ничем не отличалось от обычной пшеницы, которая росла вокруг его деревни.

Он недоуменно пожал плечами и побежал через поле, туда, где он видел развалины домов.

От растений исходил приятный запах зелени, жужжали насекомые, мелькающие среди густой листвы. По земле ползали жуки всевозможных видов.

Его обнаженная кожа впитывала все: и жизненный сок неосторожных насекомых, и свет солнца, и даже сок листьев, которые он задевал при беге.

Чем дольше он мчался по полю, тем больше в нем росла сила, он стал ускорять бег, делая порой гигантские прыжки, перепрыгивая через растения, сплетенные ветром в непроходимую стену. Легкий ветерок охлаждал его разгоряченное тело, и в душе рос восторг.

Он остановился только перед домами, которые небольшой кучкой сгрудились на краю поля, они были сделаны из высушенных растений и глины и производили жалкое впечатление после огромных зданий города. Дальше начиналась ровная степь с островками пожелтевшей травы, а далеко за ней вздымались стеной заснеженные горы.

Он открыл дверь одного из этих убогих жилищ и понял, что здесь когда-то жили люди — вся утварь и размеры места для сна говорили об этом.

Врон недоуменно пожал плечами, вышел из дома и заметил, что из глиняной трубы хижины, стоявшей немного в стороне от других, вился слабый, почти незаметный дымок.

И здесь никого не оказалось, но в небольшом очаге горели сухие растения, а над огнем висел котелок.

Врон вышел из хижины, сел на землю и стал терпеливо ждать. Хозяин жилища не мог уйти далеко, он должен быть где-то рядом.

Скоро он почувствовал, что за ним наблюдают. Врон осторожно повернул голову туда, где ощущение было наиболее сильным, помахал рукой и как можно дружелюбнее крикнул:

— Я знаю, что ты здесь. Выходи, я не причиню тебе вреда.

Растения заколыхались, потом из-за них появилась невысокая обнаженная девушка в одной набедренной повязке, она настороженно следила за ним, сжимая в руке большой нож.

Врон удивленно и немного разочарованно вздохнул. Он ожидал увидеть демона, с которым он мог бы поговорить, а не юную девушку со спутанными, длинными и грязными волосами.

Девушка подошла поближе и остановилась.

Она долго рассматривала его, потом спросила низким гортанным голосом:

— Ты кто и что ты здесь делаешь?

— Меня зовут Врон, — сказал, улыбнувшись, юноша. — И я ищу демонов.

— Зачем они тебе? — спросила девушка. — Их здесь нет, здесь живу я. Уходи.

— А ты знаешь, где мне их найти? Девушка рассмеялась.

— Откуда ты? — спросила она, тут же оборвав смешок. — У кого ты служил, если снова хочешь на них работать? У тебя что, был хороший хозяин? Или ты боишься, что не сможешь прожить один? Посмотри вокруг, здесь столько еды, что можно жить, ни о чем не заботясь. Если хочешь, будем жить вместе. Мне нужен мужчина, ночью вдвоем нам будет веселее и теплее…

Врон улыбнулся:

— Я пришел издалека, возможно, из того мира, где ты жила или твои родители, и я никогда не служил демонам.

— Откуда? — недоуменно спросила девушка. — Оттуда, где жили мои родители? Но это очень далеко, даже дальше, чем до города демонов. И говорят, что проход в тот мир закрыт, а как его открыть, знают только демоны.

— Есть и люди, которые знают, как открыть этот проход. Девушка недоверчиво взглянула исподлобья:

— Почему ты пытаешься меня обмануть? Я все равно не поверю в твою сказку. Из того мира не пришел еще ни один человек, это демоны приносят оттуда людей. Наверно, и тебя принесли, но ты сбежал от своего хозяина, как и я, а теперь почему-то боишься признаться в этом…

— Я говорю правду, меня не принес демон, я пришел сюда сам, — сказал Врон. — И я сам ищу демонов, чтобы узнать у них, почему они нападают на нас.

— Зачем ты пришел? — нахмурилась девушка. — Если тебя поймают демоны, они либо тебя съедят, либо заставят работать. Если ты на самом деле явился оттуда, то уходи обратно и возьми меня с собой. Я здесь живу уже целую неделю, но это только потому, что мой хозяин ушел в тот мир, про который ты рассказываешь. Когда он вернется, то найдет меня и, возможно, съест за то, что я сбежала.

— А если он не вернется? — спросил Врон. — Я слышал, что недавно одного демона убили охотники за демонами.

— Убили? Охотники? — искренне удивилась девушка. — Разве взрослого демона можно убить?

— Можно, — улыбнулся Врон. — Это не просто, но охотники умеют это.

— Убили… — повторила задумчиво девушка. — А я — то думаю, почему он так долго не приходит за мной? Но если его убили, то тогда власть перейдет к младшему демону из его семьи. Как только демониха поймет, что главный демон не вернется, тогда она скажет старшему сыну, что теперь он — хозяин. И сюда за мной придет он… Может, он меня и простит на радостях, что стал главным?.. Но тебе надо уходить — если он тебя увидит, то заберет с собой. Ты же не хочешь этого?

— Я не боюсь демонов, — сказал Врон. — Точнее, боюсь, но не очень сильно.

— Ты смешной. — Девушка звонко расхохоталась и добавила: — Демонов нельзя не бояться, мы все когда-нибудь окажемся в их желудках, а человеческое мясо они любят, оно у них считается самым нежным и вкусным. Уходи, пока не поздно, и возьми меня с собой.

— Я не могу уйти, — покачал головой Врон. — Сначала мне надо увидеть хотя бы одного демона и потолковать с ним.

— Ты глупец, если вообразил, что тебе удастся после этого разговора остаться в живых, — сказала девушка и направилась к дому. — Единственное, что я могу для тебя сделать, это накормить, каша уже должна быть готова. Иди за мной.

В хижине девушка сняла котелок с огня и разложила кашу по глиняным плошкам.

— Ешь, — сказала она, протянув ему одну из плошек.

— Я не хочу, — ответил Врон. — А ты если голодна, то ешь, не обращай на меня внимания.

— Как хочешь, — сказала девушка, пожав плечами, и глиняным черепком стала черпать кашу. — Еда вкусная, такой ты никогда не поешь у своего хозяина.

— Ты говорила про какой-то город, где живут демоны, — напомнил ей Врон. — Расскажи мне, где он находится.

— Все еще хочешь попасть им в желудок? — усмехнулась девушка. — Как ты не понимаешь, что никто не будет разговаривать с тобой? Как только тебя увидит первый же демон, то он либо тебя съест сразу, либо отнесет в свою семью и съест потом. Демоны не разговаривают с людьми, они считают нас животными, годными только для еды и работы в поле.

— Я должен поговорить со старым демоном, — признался Врон. — Для этого я и пришел в этот мир.

— Как пришел, так и уходи, а про старого демона забудь, — сказала девушка. — Он живет в городе, и его охраняют демоны-воины, а они страшнее всех других.

Издалека послышался рев. Девушка вздрогнула.

— Ну вот и дождались, — сказала она, в голосе ее прозвучал страх. — Теперь уже поздно куда-либо уходить, сейчас ты встретишься с младшим демоном из моей семьи. Его рев говорит о том, что он почувствовал мой запах и идет по следу. Бежать бесполезно, он догонит тебя и только еще больше рассердится…

Врон встал и направился к двери.

— Я попробую с ним поговорить, — сказал он.

— А я попробую убежать, пока он будет жевать тебя, глупца, — ответила девушка и, выскочив из дома, помчалась к зарослям.

Врон грустно усмехнулся и стал ждать, настороженно оглядываясь. Он не знал, удастся ли ему победить этого демона.

Может быть, и нет, тогда девушка окажется права, и он действительно самый настоящий глупец…

Растения закачались, из-за них одним высоким прыжком на площадку перед домами выскочил демон.

И он был не меньше размером, чем тот, с кем боролся в деревне Врон, а может быть, даже и больше.

Демон принюхался, посмотрел в ту сторону, куда побежала девушка, потом перевел взгляд на юношу. Какое-то время он колебался, раздумывая, то ли ему отправиться за девушкой, то ли схватить Врона.

Наконец он решился. Тремя огромными прыжками демон покрыл расстояние, разделяющее их, и остановился, возбужденно переминаясь с ноги на ногу.

— Стой здесь, человек, — проревел он. — Сначала я поймаю беглянку, потом приду за тобой. Вздумаешь бежать, поймаю и съем!

— Не спеши, — сказал Врон. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Что? — Демон расхохотался. — Ты хочешь со мной говорить? Ничего глупее я до сих пор не слышал. Стой здесь и никуда не уходи! Я потом с тобой поговорю, если очень сильно не проголодаюсь. А вот если проголодаюсь, то тогда разговор может не получиться… — Демон еще раз рассмеялся и облизнулся. — Я люблю свежее мясо.

— Мне нужно увидеть старого демона, — спокойно продолжал Врон, хотя внутри у него уже все задрожало от страха. — А девушку отпусти, пусть убегает…

— Что? — взревел демон, и его рука прочертила на плече юноши кровавую борозду. — Беглянка моя, она принадлежит моей семье. А ты чей? Старого демона? И хочешь вернуться к нему? Но если он тебя до сих пор не нашел, то ты просто ничей, ты — мясо, которое нужно съесть.

— Я никому не принадлежу, — ответил Врон, чуть отодвигаясь подальше от пасти демона, из которой мерзко пахло. — И я не мясо. Ты отведешь меня к старому демону или расскажешь, где его найти, тогда я тебя не трону. А девушку я отпустил, она теперь не принадлежит твоей семье…

Демон недоверчиво покачал головой, потом обнюхал юношу, приблизив свой широкий нос.

— Ты не болен, хоть и говоришь, как больной, — проревел он. — И от тебя странно пахнет. С тобой что-то случилось и ты потерял рассудок? Мне все-таки придется тебя съесть, в таком виде тебя нельзя помещать к остальным людям, ты можешь заразить их своим сумасшествием.

— Ты не сумеешь меня слопать, — усмехнулся Врон, чувствуя, как в нем начинает расти сила. — Давай просто поговорим — ты ответишь на мои вопросы и сможешь вернуться к своей семье…

— Ты угрожаешь мне? — расхохотался демон, протягивая свою лапу с выпущенными длинными когтями прямо к лицу юноши.

— Я не хочу с тобой драться, — ответил Врон дрожащим голосом. Его тело уже переходило в иное состояние, и он не мог справиться со своей глоткой, поэтому голос стал каким-то булькающим, скрипящим. — Я только прошу тебя, отпусти девушку и отведи меня к старому демону или расскажи, где он живет.

Демон облизнул кровь на когтях и глубокомысленно изрек:

— Все-таки тебя нужно съесть сейчас, беглянку я всегда успею поймать, а тебя отпускать нельзя.

Он протянул свою лапу к юноше и, подтащив его поближе к себе, одним движением вырвал кусок мяса из его плеча.

Врон ощутил резкую боль, тело его затрясло от растущего внутреннего напряжения. Он рванулся вперед и прижался своим телом к зеленоватой жесткой коже демона.

Почти сразу Врон почувствовал, как его тело начало расти: мышцы на руках и ногах стали набухать, а кости увеличиваться. Рана на плече запульсировала, покрываясь кровавой слизью.

— Лучше поговори со мной, — прохрипел Врон. — Иначе я убью тебя, как и твоего отца.

Он прижал лапы демона к его телу, чтобы тот не мог его достать когтями.

Он продолжал увеличиваться в размерах, а вместе с этим росла и его сила, он уже легко удерживал извивающегося в его руках и пытающегося вырваться демона.

Демон слабел с каждым мгновением, его кожа становилась дряблой, а мышцы теряли свой объем.

— Отпусти, — взвизгнул демон неожиданно тонким, пронзительным голосом. — Я буду говорить с тобой. Я отведу тебя к старому демону, и я отпущу девушку.

— Так-то лучше, — прохрипел Врон, с трудом разжимая свои руки и делая шаг назад.

Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух, разглядывая упавшего на землю демона.

Внутри у него все дрожало от переполнявшей его силы.

— Кто ты? — прорычал демон, с трудом приподнимая голову. — Что тебе здесь нужно?

— Я же сказал тебе, — устало повторил Врон. — Мне нужно поговорить со старым демоном, и ты видишь, что я — человек.

Демон попытался встать, но не сумел и снова бессильно рухнул на траву.

— Я болен, — пробормотал он. — Мне нужно к воде, там мне станет лучше.

— Хочешь, чтобы я тебя туда отнес? — спросил с любопытством Врон.

— Да, — сказал демон. — Отнеси меня к воде.

— Я могу попробовать, — подумал вслух юноша. — Но вряд ли я тебя дотащу, по дороге в моих руках ты, вероятнее всего, превратишься в сухую шкурку, годную только для того, чтобы висеть на стене. И признаюсь, мне эта мысль начинает нравиться. Я еще не видел ни у кого из людей шкур демонов, прибитых к стене…

— Тогда не надо, — прорычал демон. — Я попробую доползти сам.

— Ты не сможешь, ты слишком слаб, — заметил Врон. — Нужно что-то придумать. — Юноша поискал взглядом вокруг себя и выдернул длинный тонкий древесный ствол из невысокой ограды. Он поднял его и протянул конец демону.

— Сможешь удержаться? Если ты не будешь соприкасаться с моим телом, то тебе ничего не грозит.

Демон уцепился за ствол, потом повис на нем полностью, его когти глубоко впились в дерево.

Врон положил дерево на плечо и побежал туда, где он чувствовал запах воды. Бежал он быстро, перепрыгивая через кусты и заросли растений, не заботясь о том, как себя при этом чувствует демон, и не обращая внимания на его хриплое недовольное рычание при каждом прыжке.

Юноша не испытывал к демону ни ненависти, ни жалости, просто тот сейчас был ему нужен. Он не ощущал и его тяжести: сила бурлила в его теле, заставляя мчаться все быстрее и быстрее.

Вода была за полем, это оказалась небольшая река, она, как и в городе, была закована в камень.

Врон швырнул демона в реку вместе со стволом и нырнул сам. На его теле уже начала выступать слизь, рана на плече затянулась, оставив после себя кровавый рубец.

Демон вынырнул из воды и как-то сумел добраться до берега. Там он зацепился когтями за камни и теперь лежал, впитывая всей своей шкурой необходимую ему влагу. Врон усмехнулся и погрузился на дно.

Вода вокруг него потеряла свою прозрачность из-за слизи, обильно вытекающей из пор кожи. Врон подождал, когда кожа снова станет чистой, и только после этого вспльш на поверхность.

Он вернулся в свой размер и объем, но, как всегда после таких изменений тела, чувствовал слабость, боль и ломоту в костях.

Демон распластался на облицованной камнем набережной и был похож на выброшенную волной огромную рыбу, он тяжело и часто дышал, а кожа его приобрела бледно-серый оттенок.

— Ты напрасно оставил меня в живых, человек, — прорычал он чуть слышно. — Я буду мстить тебе за то унижение, которое ты заставил меня испытать.

— Если тебе не терпится умереть, то это легко исправить, — сказал Врон, протягивая к демону руку. Тот испуганно отшатнулся, чуть не свалившись в воду.

— Не сейчас, — прорычал демон. — Потом мы снова будем драться, а пока, раз я все еще жив, спрашивай. Ты же хотел со мной о чем-то говорить?

— Да, я хотел с тобой поговорить, — сказал Врон, ложась на камень недалеко от демона. — Скажи для начала, почему вы не живете в этом городе? — Он кивнул на высокие стены, которые были видны даже отсюда.

— Город не пускает нас в себя, — прорычал демон. — Раньше, рассказывали старики, мы жили с повелителями рядом, а потом, когда они ушли, город выгнал нас.

— Кто мог вас выгнать? Город пуст, я был в нем, прошел его с конца в конец и никого не нашел.

— Там что-то есть, — прорычал демон. — Мы не знаем, что это такое, но оно мстит нам, причиняя боль. Мы уже давно не пытаемся туда заходить, а те, кто пробовал, потом умерли в жутких мучениях.

— Мстит? — удивился Врон. — За что город может вам мстить? Вы что, разрушали здания, разводили костры на улицах?

— А ты разве не знаешь, за что он может нам мстить? — прошипел демон.

— Я явился оттуда, где вы до сих пор охотитесь на людей, — сказал Врон. — Оттуда, куда уходил твой отец и где он умер от моей руки. Мне ничего не известно о том, что у вас происходит, но я хочу это узнать, поэтому я и пришел сюда.

Демон склонился к мутному струящемуся речному потоку и попил немного воды, потом снова растянулся на каменной набережной.

— Теперь я понял, кто ты, — прорычал он. — Я никогда не бывал там, но знаю, что там живут слабые людишки. Мы, демоны, часто охотимся на них. Мой отец ушел туда и не вернулся, а ты говоришь, что он умер и что ты его убил.

— Именно это я и сказал, — согласился Врон.

— Скажи, ты убил моего отца так же, как только что чуть не убил меня?

— Не забывай, что сначала ты сам хотел меня убить и съесть, а я только защищался, — возразил Врон. — И твой отец тоже хотел меня убить, но я оказался сильнее его.

— Ты ничем не отличаешься от прочих людишек, кроме того что у тебя есть сила, похожая на силу повелителей, — заревел демон. — Откуда у тебя эта сила?

— Я не могу тебе это сказать, потому что и сам этого не знаю, — ответил Врон. — Но я способен убить тебя, да и других демонов, если мне придется это сделать. Так за что же вам мстит город?

Демон отвернулся и попробовал встать, но потом со слабым стоном опять разлегся на камне.

— Я не желаю говорить об этом, — прошипел он.

— Похоже, тебе не нравится мой вопрос? — поинтересовался Врон. — Отвечай, или я сейчас прикоснусь к тебе.

— Не нравится, — промычал демон. — Никому из нас не нравится вспоминать об этом, но, если ты настаиваешь, я расскажу, как бы ни противно мне это было.

— Мне это нужно знать, чтобы понять вас, — сказал Врон.

— Как ты можешь нас понять, если мы сами себя не понимаем? — спросил демон, приподнимаясь на локтях. — Когда-то мы жили вместе с повелителями. Мы служили им честно, но они ушли, бросив нас одних. Тогда мы поселились там, откуда ты пришел, нам было трудно, и мы решили пойти за ними. Мы вернулись сюда, но здесь мы встретились с троками… Ты знаешь, кто они?

Врон кивнул.

— Знаю, я видел их. — Он не стал добавлять, что видел их во сне, и, возможно, даже не в своем сне, а в чужом.

— Тогда тебе известно, как они опасны, — прорычал демон. — Троки нападали на нас, а повелители не делали ничего, чтобы нас защитить.

— Они пытались, — сказал Врон. — Я видел в городе орудие, из которого они стреляли, защищая вас.

— Не перебивай меня, если хочешь дослушать рассказ до конца, — прорычал демон, его кожа уже стала приобретать нормальный зеленый цвет, а голос набирал силу. — Мне не нравится говорить об этом, потому что мы сделали ошибку, которая теперь убивает нас.

— Хорошо, продолжай, — сказал Врон. — Я буду спрашивать только тогда, когда мне что-то будет непонятно.

— Троки убивали нас, а повелители ничего не делали и только говорили о том, что они скоро найдут способ помочь нам. Наше терпение не безгранично, можно даже сказать, что у нас совсем нет терпения, мы не любим ждать, мы предпочитаем действовать. И вот, когда наше терпение истощилось, один из старших демонов сказал, что повелители нас обманывают, что они ничего не пытаются придумать, а просто ждут, когда мы все умрем. Что для этого они и создали троков, сделали их сильными и неуязвимыми для наших когтей и зубов. Еще он сказал, что если мы хотим выжить, то сами должны убить повелителей раньше, чем они убьют нас, тогда и троки умрут, потому что их некому будет защищать.

— Он наболтал вам глупостей, — покачал головой Врон. — Я думаю, что они защитили бы вас от троков, просто им нужно было время, чтобы найти решение.

— Молчи, — гневно прорычал демон. — Мы уже давно знаем, что это было глупо, но тогда мы были в отчаянии и не знали, что нам делать. Каждый день несколько демонов погибали от троков, и нас становилось все меньше и меньше. В отличие от вас, людей, мы так быстро не размножаемся, и от яйца до взрослого демона проходит слишком много времени. Мы долго живем, но детей у нас мало, а когда они гибнут, этого не может спокойно перенести ни один демон. Мы напали на повелителей, все вместе и одновременно. Мы думали, что им против нас не устоять, тогда мы еще не знали, какова их настоящая сила… — Демон замолчал и снова склонился над водой, чтобы попить.

— И что же было дальше? — не выдержав паузы, спросил Врон.

— А ничего, — прорычал раздраженно демон. — Мы не смогли убить ни одного из повелителей — каждый, кто прикасался к ним, терял свою силу, поэтому я сначала и подумал, что ты один из них. Повелители пощадили нас, они никого из нас не убили, а снова ушли.

— Ушли? Куда?

— В другие миры, — буркнул демон. — Повелители умели открывать проходы. А мы остались вместе с троками, только теперь нам некому было жаловаться, что нас не защищают, а троки убивали нас так же, как и раньше. Шло время, и нам становилось только хуже. Троки не погибли после ухода повелителей, как обещал тот демон, наоборот, они теперь стали нападать на нас гораздо чаще. Потом в городе поселилось нечто, что нас всех прогнало оттуда. Если до этого мы могли прятаться за стенами, то теперь мы оказались под открытым небом, а троки, если тебе известно, нападают сверху. Мы были беззащитны перед ними. Тогда мы ушли дальше к горам, там мы обнаружили еще один город, конечно, не такой большой, как этот, но в нем можно было жить и можно было прятаться от троков.

— И что было дальше? — спросил Врон.

— Многие демоны ушли, когда не стало повелителей, — вздохнул демон. — Мы же разные — одни умеют жить под водой, они теперь обитают в морях, им не страшны троки. Другие выкопали в горах пещеры и поселились там, а здесь остались только воины и охотники. Чтобы выжить, мы стали приносить людей из вашего мира, они сажали растения и кормили нас. Но люди не хотят на нас работать, постоянно пытаются сбежать, как та беглянка, которую ты не дал мне поймать.

— Нельзя нападать на людей, — сказал Врон. — Это может когда-то плохо для вас кончиться.

— Я же сказал, — промычал демон. — Мы не можем без людей, они нас кормят. Если их всех убить, то мы умрем, даже без троков. Здесь нет пищи, в лесах водятся звери, но тот, кто идет в лес, должен быть готов к встрече с троками, потому что это их территория. Мы вынуждены питаться зерном, которое нам выращивают люди, и иногда, когда становится совсем плохо, мы съедаем кого-нибудь из них, выбирая самых больных и никчемных. Некоторые из нас идут в тот мир, откуда ты пришел, чтобы поесть мяса досыта и принести оттуда людей взамен тех, что мы уже съели.

— Теперь мне все ясно, — вздохнул Врон. — И почему вы приходите к нам, и почему вы воруете и убиваете людей.

Демон встал, но потом снова со слабым стоном опустился обратно.

— Все еще ощущаю слабость, — пожаловался он. — Я совсем не чувствую силы в моем теле, возможно, она исчезла навсегда, и теперь мне придется уйти из семьи.

— Почему? — спросил Врон.

— Мы не кормим слабых демонов, это для нас слишком большая роскошь. Слабые и больные уходят в лес к трокам, таков закон. Трокам тоже надо чем-то питаться. Когда они съедают слабых демонов, они не нападают на наших детенышей.

— Я слышал, что вы собираетесь вернуться в наш мир?

— Это же и так понятно, — прорычал демон. — В вашем мире много людей, а люди — это мясо, они умеют выращивать растения, готовить пищу, и там нет троков.

Врон кивнул:

— Теперь ты знаешь, что это не безопасно. Вы можете там все погибнуть…

— В твоем мире живут только слабые людишки, — проревел демон. — Один ты отличаешься от них, но, если мы соберемся вместе, ты не сумеешь с нами справиться. Среди нас есть могучие воины, против них не выстоит ни один человек, какой бы он ни был силы. Их создавали специально для войны, у них крепкая кожа, они быстрые и очень ловкие.

— Да, у вас есть сила, — задумчиво проронил Врон. — Скажи мне, а старого демона вы слушаетесь?

— Не всегда. Он просто очень старый и много знает, и демоны-воины подчиняются ему, но мы живем семьями, для нас важнее наши дети, чем его глупые законы, которые он для нас придумывает. Если он поведет нас в ваш мир, мы последуем за ним, потому что это позволит нам выжить. Но если он будет медлить, мы пойдем и без него, хотя я теперь я понимаю, почему он так осторожен, он должен учитывать все, в том числе и то, что могут встретиться такие, как ты.

— Таких, как я, немного, — улыбнулся юноша. — Но есть другие, они тоже умеют вас убивать и делают это лучше, чем я.

— Они что, сильнее тебя? — спросил демон.

— Да, в чем-то сильнее, — кивнул головой Врон. — Они почти такие же сильные, как вы, они — ваши дети.

— Что? — прорычал демон. — Как они могут быть нашими детьми?

— Они такие же сильные и быстрые, как вы, и даже внешне похожи на вас, — сказал Врон.

— Значит, это правда, — прорычал демон. — Это еще одна плохая новость, которую я услышал сегодня от тебя.

— Что правда? — поинтересовался юноша.

— Что те, кто ходил в ваш мир, спаривались с людьми.

— Наверно, так и было, — беззаботно согласился Врон. — Иначе откуда бы взялись среди людей дети демонов?

— У нас уже это запрещено, — прорычал демон. — И именно потому, что эти дети такие же сильные, как мы, а иногда даже сильнее. Раньше это дозволялось, но, после того как некоторые из нас погибли, сражаясь с человеческими отпрысками, в которых текла наша кровь, было решено, что никто никогда не будет вступать в эту противозаконную связь под угрозой смерти.

Демон недовольно покачал головой.

— Видимо, старый демон знает и об этом. Что ж, те, кто нарушил закон, сделали нашу жизнь еще сложнее. Теперь нам придется учитывать и эту угрозу… Ты все еще хочешь поговорить со старым демоном или ты уже узнал все, что тебе было нужно?

— Хочу, — сказал Врон. — Может быть, я предложу ему что-то такое, что поможет вам выжить здесь.

— С чего ты решил о нас заботиться? — прорычал демон.

— Если мне удастся помочь вам, то вы оставите нас в покое, — сказал юноша. — Поэтому я забочусь не о вас, а о людях в моем мире.

— Даже если мы останемся здесь, мы все равно будем на вас охотиться, — прорычал демон. — Нам нужно мясо, для того чтобы наши самки могли снести яйцо.

— Я еще ничего не предложил, — сказал Врон, поднимаясь. — Если ты в состоянии двигаться, то идем, отведешь меня к старому демону.

Демон встал, покачнулся от слабости, но тут же выпрямился.

— Мне уже лучше, — довольно заревел он. — Я могу идти, но не очень быстро. Мне нужна еда.

— Могу предложить кашу из зерен, — сказал Врон. — Мы с твоей беглянкой как раз хотели подкрепиться, перед тем как ты приперся.

— Да, — вздохнул демон. — Я бы лучше закусил беглянкой, чем кашей, но, похоже, выбора у меня нет.

— Тогда пошли.

— Ты можешь не прикидываться демоном, — сказал демон. — Любой все равно сразу поймет, что ты человек.

— Почему ты решил, что я пытаюсь им прикинуться? — Врон недоуменно уставился на свирепого спутника.

— А зачем ты покрылся каким-то зеленым налетом, если не для того, чтобы замаскировать свою бледную кожу?

Врон оглядел себя и увидел, что с ног до головы покрылся уже подсыхающей слизью, и она действительно была зеленоватого цвета.

— Возможно, ты прав, — пробормотал юноша. — Я сейчас смою этот налет, а ты иди туда, где меня встретил.

— Я могу и убежать, — предупредил демон. — Не боишься?

Врон спустился к воде. Перед тем как нырнуть, он крикнул:

— Далеко не убежишь, ты слаб, я легко догоню тебя.

Юноша погрузился в воду и опустился ко дну, где вода была холоднее, потому что его тело кроме того, что источало из себя слизь, еще и было сильно разогрето.

Демон посмотрел на круги, расходящиеся по воде, тяжело вздохнул и поплелся к домам людей. Этот человек привел его в непонятное смущение: он не так говорил, как люди, которые жили в его семье, он не боялся его, и в нем было могущество повелителей, убивающих прикосновением. И в его голове мелькали странные образы…

Демон был юн и еще плохо мог читать мысли людей. Он недовольно оскалился.

… Отведу к старому, он сумеет во всем разобраться, к тому же в городе много воинов, и этому человеку оттуда живым не уйти. Может быть, и мне достанется кусочек свежего мяса.

Эта мысль сразу подняла его настроение, и он легкой трусцой побежал к домам людей.

… Демон жадно глотал комки остывшей каши, а Врону не хотелось есть, в его теле одновременно жили слабость и сила. Это было странное и не очень приятное сочетание.

Его кости ломило, мышцы неприятно ныли, и в. то же время он чувствовал, что все еще легко сможет поднять демона над головой и даже нести его какое-то время.

Врон недовольно покачал головой — только сейчас он начал понимать по-настоящему, как он изменился. Он стал странным даже для себя самого, как будто это был не он — обыкновенный сельский парнишка, а совершенно чужой человек, сильный и бесконечно далекий. Юноша раздраженно передернул плечами и сказал:

— Если ты поел, то мы можем идти.

— Я поел, — проревел уныло демон. — Больше в этой посудине ничего нет, а я по-прежнему голоден. Пойдем, может быть, в городе мне дадут немного еды.

Миновав высокие заросли растений, они вышли на дорогу, облицованную гладким полированным камнем, — возможно, именно про нее рассказывал привратник.

Выйдя на дорогу, демон побежал. Врон легко догнал его, а потом обогнал и оставил далеко позади. Его тело давно просило бега, чтобы потратить энергию, которая накопилась в нем после схватки.

На бегу юноша снова покрылся зеленоватой слизью и думал о том, найдет ли он воду, чтобы умыться, перед тем как встретиться со старым демоном.

Город, в который уперлась дорога, ничем не отличался от тех городов, где жили люди. Те же высокие стены и ворота, только рядом с ними не стояли стражники и ведунья.

Врон заметил ручей недалеко от высоких каменных стен и тут же залез в воду. Он смыл с себя слизь и даже немного отдохнул, прежде чем демон догнал его.

Они вступили в город через открытые высокие ворота и двинулись по широкой пустынной улице. Несмотря на то что они никого до сих пор не встретили, Врон чувствовал, что за ними наблюдают с того самого момента, как они сделали первый шаг по городским улицам.

Он слышал слабое постукивание когтей о камень мостовой с параллельных улиц. Демоны бежали рядом, и их было много, если судить по скрежету когтей.

Врон шагал неспешно, разглядывая широкие площади и дома, построенные в виде ромбов и треугольников. Этот город тоже был почти пуст, демоны не смогли заселить его. Похоже, что их для этого оказалось слишком мало.

Демон свернул на широкую площадь, посередине которой стояло небольшое здание.

— Старый демон живет здесь, — прорычал демон. — Иди туда, а я подожду тебя.

— Почему? — удивленно спросил юноша. — Я думал, мы пойдем вместе. Ты же должен ему сначала рассказать все, что узнал от меня…

— Ему и так все известно, — чуть слышно прорычал демон. — Не знаю, как у вас, людей, но у нас к старому демону могут зайти только те, кого он ждет…

Демон вздрогнул и резко повернул голову сначала в одну сторону, потом в другую, глаза его хищно сузились.

Врон проследил за его взглядом и увидел, как на площадь со всех четырех улиц, которые на нее выходили, в том числе и с той, по которой они пришли, выбегают демоны.

Они были песочного цвета и гораздо выше, чем тот, с кем он пришел. Они окружили их, следя за каждым их движением. Когти на руках у них были наполовину выпущены, что говорило о том, что демоны готовы в любой момент напасть.

Все это происходило в полной тишине, если не считать того скрежета когтей о камень, который Врон слышал и раньше.

Юноша тяжело вздохнул, его сердце забилось медленнее, но потом резко ускорило свой ритм. Его тело стало меняться, он это почувствовал по слабой боли и поскрипыванию расширяющихся костей.

Из дома, в котором находился старый демон, также выскочили несколько демонов песочного цвета. Они встали, перекрывая проход к дверям, потом один из них приблизился.

— Иди в дом, человек, старый готов потолковать с тобой, — прорычал он. — А мы подождем тебя здесь. Надеюсь, что сегодня мы насытимся свежим человеческим мясом.

Врон посмотрел вверх, в желтые вертикальные зрачки демона и увидел в них насмешку и неприкрытую угрозу. Юноша пожал плечами и медленно двинулся к зданию, демоны неохотно расступались перед ним.

Эти демоны были полны такой яростной энергии, что Врону стало немного не по себе. Тело также оценило эту угрозу — за те несколько десятков метров, что он шел к дому, Врон заметно подрос, его грудь, плечи, мышцы на руках и ногах также округлились и увеличились.

Он вступил в дом и почувствовал, что и здесь есть демоны, он видел, как посверкивают их глаза в каждом из темных коридоров.

Старый демон сидел посередине круглого зала на полу, выложенном разноцветными камушками, опустив голову на грудь. Он не шевелился, а дыхание было хриплым и ровным, и Врон решил, что тот спит.

Он действительно был стар, его шкура почти потеряла свой первоначально зеленый цвет, серые и белые пятна обильно покрывали его тело, кое-где верхний слой кожи отслоился и теперь висел рваными прозрачными полосками по телу. Врон содрогнулся: когда-то в одном из своих снов он видел его, и теперь видение оживало.

— Я пришел поговорить с тобой, — сказал он громко, надеясь, что его голос разбудит демона, но тот не пошевелился. Казалось, что он не слышит его.

Врон постоял в нерешительности и хотел еще раз повторить сказанное, только значительно громче, но демон вдруг отозвался резким скрипящим ревом.

— Я слышу тебя, человек, — сказал он. — Если хочешь что-то сообщить, то садись напротив меня или стой там, где стоишь, мне все равно. Я думаю, что разговор не будет очень длинным.

Врон неуверенно потоптался, рассматривая зал и множество коридоров, выходящих в него, оттуда он продолжал слышать сдержанное дыхание демонов-воинов, потом, вздохнув, опустился на пол.

Демон чуть приподнял голову и оглядел его желтыми, неожиданно ясными и прозрачными глазами.

— Что ты хочешь, человек? — негромко прорычал он. — Зачем ты явился сюда?

— Я принес тебе привет от твоего старого врага, носителя меча, он сказал, что ты до сих пор носишь на себе шрам, который он тебе оставил на память.

Демон вытянул ноги и рассмеялся.

— Я помню его, и ему тоже есть что вспомнить обо мне, — прорычал он. — Как его правый бок? Должно быть, болит, когда меняется погода?

— Он не говорил об этом, — сказал Врон. — Но, наверно, так оно и есть. Я полагаю, что он не стал моложе с вашей последней встречи.

— Так же, как и я, — задумчиво прорычал демон. — Значит, тебя прислали охотники. Выходит, что ты для них ничего не значишь, если они послали тебя на верную смерть…

— Выходит так, — спокойно согласился юноша. — Я не представляю для них большую ценность, потому что пришел к ним в монастырь совсем недавно.

— Что же они хотят? — спросил демон. — Что это их вдруг так заинтересовало в нашем мире? Или они решили таким образом избавиться от тебя?

— Им стало известно, что вы собираетесь вернуться, поэтому они желают знать, когда это произойдет и сколько вас всего?

Демон хрипло загоготал.

— Они настолько поглупели в своей старости, что возомнили, будто для них я тебе все это расскажу? Нет, наверняка они тебя отправили сюда просто для того, чтобы подкормить нас свежим мясом.

— Мне они не показались глупыми, — осторожно возразил Врон. — Наоборот, они очень хорошо осознают, какую вы несете в себе угрозу для людей, живущих рядом с ними, и для них самих.

— Это-то понятно, — усмехнулся старый демон. — Для этого большого ума не нужно, даже такой глупец, как ты, должен об этом догадываться… Любопытную задачу ты мне задал, человек. Что мне сделать? Ответить на твои глупые вопросы и съесть тебя после этого или съесть сразу? Какой вариант лучше для тебя, глупый человек?

— Сначала я бы хотел все-таки что-то узнать, — сказал Врон, пожав плечами. — Иначе как-то все действительно кажется глупым. Тогда не понятно, зачем я сюда пришел, преодолевая такие трудности. Не для того же, чтобы сделать более разнообразной вашу пищу? Я мог бы найти более легкий и менее мучительный способ умереть…

Демон оглушительно расхохотался, из его левого глаза скатилась крупная мутная слеза.

— Сказано хорошо, человек, — прорычал он. — Ты либо действительно очень глуп, раз надеешься остаться в живых, либо тебе совсем не дорога твоя жизнь.

— Я не знаю, — сказал Врон. — Возможно, и то и другое. Демон кивнул:

— Я отвечу тебе хотя бы потому, что давно так не веселился, но сначала ты ответишь на мои вопросы. Как ты оказался здесь? Насколько мне известно, никто из людей не знает тайну прохода.

— Один человек знает, — пожал плечами Врон.

— Кто он? — полюбопытствовал демон.

— Он живет в монастыре охотников, — ответил Врон. — Это все, что я могу тебе сообщить о нем.

— Этого мне вполне достаточно, я знаю его, он мой старый враг, — промычал демон. — Ты ответил честно, и у меня даже возникла мысль: оставить тебя в живых и разрешить тебе вернуться в твой мир, для того чтобы охотники и дальше продолжали присылать мне таких забавных людишек. Как тебе нравится моя идея, человек?

— Вряд ли она настолько хороша, — грустно усмехнувшись, ответил Врон. — Я думаю, что больше они никого не пришлют, это слишком опасно, да и через проход могут пройти немногие, а возможно, что только я один…

Демон снова расхохотался.

— Ты — приятный собеседник, человек. Ты не боишься меня, не заискиваешь передо мной и отвечаешь как равный. Это мне нравится. Я отвечу на твои вопросы… Когда мы вернемся, я пока не знаю. Я все еще думаю об этом. Сколько нас? Не так уж много, но не так уж и мало. Может быть, наберется пара тысяч вместе с детенышами, точнее я не могу сказать, сам не знаю. Но думаю, что и этого количества хватит, чтобы люди не смогли с нами справиться. Тебя устраивают эти ответы, человек?

— Да, вполне, — кивнул Врон. — Только у меня накопилось еще несколько вопросов, уже от себя.

— Спрашивай, — прорычал демон. — Я отвечу, если смогу. Несмотря на то что я прожил много лет, многого я до сих пор сам не могу понять…

— Почему вы не последовали за повелителями, вы же знаете тайну проходов в иные миры?

— Хороший вопрос, человек, — прорычал демон. — Только мы не знаем тайны всех проходов, иначе нас бы здесь не было. Проход в ваш мир мы нашли по следу и запаху, который оставили повелители, а потом самый умный из нас сумел его открыть. А вот секрет другого прохода, в который они ушли дальше, он не смог разгадать, потому что тот имеет совсем другие свойства.

— Значит, если бы вы могли, вы бы пошли дальше за повелителями? — полюбопытствовал Врон.

— Может быть и пошли, хотя бы для того, чтобы не оставаться наедине с троками, — проскрежетал демон. — Ты уже знаешь про них, человек?

— Да, про троков я слышал, хотя и ни разу их не видел, — сказал Врон. — Поэтому я хотел спросить: неужели при всей вашей силе вы не в состоянии с ними справиться?

— Ты и вправду не видел троков, человек, — прорычал демон. — Мы можем справиться с одним троком, когда нас двадцать или больше, и то если это демоны-воины. Ты только что их видел, они отличаются от остальных высоким ростом, сильными и длинными когтями, быстротой и серым цветом кожи, который помогает им маскироваться.

— Почему же вы тогда их всех не истребили? Демон расхохотался.

— Тебе нужно их увидеть, чтобы ты больше не задавал таких глупых вопросов, — проревел он. — Двадцать демонов-воинов справляются с троком, но из них в живых остаются трое или четверо, да и те настолько искалечены, что после схватки должны уйти в лес, чтобы стать пищей следующему троку. Если бы трок был один или хотя бы их было десять, тогда бы мы пошли на эту борьбу, но их больше сотни, столько воинов у нас просто нет…

— Может быть, вам сумели бы помочь люди? — осторожно спросил Врон.

— Что? — расхохотался демон. — Люди? Да они с нами не могут справиться, куда уж им убить трока!

— У нас есть легенды про драконов, — сказал Врон. — В них говорится о том, что люди убивали драконов, так у нас называют троков.

— Это не так, человек, — проревел демон. — В вашем мире не было троков, а те, что были, это были не троки, а их предтечи. Повелители тогда искали способ перейти в этот мир. Они готовились к тому, что встретят здесь рвачей. Троки были выведены для того, чтобы их уничтожать. В вашем мире остались только неудачные экземпляры, неспособные даже размножаться. Убить их оказалось простым делом даже для вас. Но ни вы, ни мы не сможем справиться со всеми троками. А знаешь почему? Троки умеют мыслить не хуже нас, повелители дали им разум. И если мы убиваем одного из них, остальные собираются вместе и начинают охоту за нами. И за одного трока мы платим жизнями не двадцати — тех, кто с ним сражался, — а сотни демонов, а иногда и гораздо больше. Раньше мы убивали троков и не раз, но теперь мы этого больше не делаем, они научили нас об этом даже не думать. Троки разумны, и мы заключили соглашение, что они не будут охотиться в наших поселениях. А если это произойдет, а такое случается не так уж редко, мы имеем право этого трока убить, и они не будут за него мстить, а за это соглашение мы отводим им больных и слабых. Это не очень хорошее соглашение, не правда ли?

— Я не знаю, — пробормотал Врон. Демон горько усмехнулся:

— Но это единственное, о чем мне удалось с ними договориться. С троками могли справиться только повелители, потому что они их создали. Но их здесь нет…

— Я понял, — кивнул Врон и вздохнул. — Похоже, у вас действительно нет другого выхода, как вернуться обратно, но и тогда многие из вас погибнут. Люди будут бороться за свою землю…

— Это так, — проревел демон. — Но погибнут из нас немногие, вы не так сильны, как это вам кажется. Не бойтесь, многих мы оставим в живых, чтобы вы кормили нас, строили нам дома, ухаживали за нашими детьми. Но охотников за нами мы убьем всех, они опасны для нас. Ты все узнал, что хотел, человек?

— Да, — сказал Врон. — Я узнал все, что мне нужно.

— Хорошо, — проревел демон. — Теперь ответь мне: как ты желаешь умереть?

— А вот этого бы мне не хотелось, — сказал Врон, отступая к стене, чтобы иметь возможность какого-то маневра и защитить свою спину.

— Я понимаю, — рассмеялся демон. — Но разве не за этим ты сюда пришел? Даже при всей своей глупости ты должен был понимать, что обратно тебе вернуться не удастся. Или ты веришь в чудеса? Может быть, в бога? Я слышал, что у вас, людей, существует вера в кого-то, кто способен вмешаться в любую ситуацию и в любую судьбу… Похоже, что это в вас осталась память о повелителях, но они далеко отсюда, так что помочь тебе некому. Итак, я слушаю тебя.

— Я хочу увидеть троков, — сказал Врон. — Может быть, я сумею договориться с ними, чтобы они вас не трогали.

— Смешно, — расхохотался демон. — Ты всерьез вообразил, что если я с тобой разговаривал, то и троки будут с тобой говорить?

— Почему бы и нет? — пожал плечами Врон. — Может быть, это и будет чудо?

— Что ж, раз ты этого хочешь, я отправлю тебя к трокам, — задумчиво произнес демон. — Если они тебя не съедят, то съедим мы. К тому же мне интересно, будут ли они с тобой говорить. Пусть троки развлекутся, или поедят, или и то и другое. Один из демонов отведет тебя в лес, пусть это будет тот, что привел тебя сюда. Ступай, человек, сегодня у тебя хороший день, все твои глупые желания сбываются.

— Спасибо, — сказал Врон и поклонился демону, но тот уже опустил голову на грудь и закрыл глаза, больше не обращая на него никакого внимания.

Юноша вышел из дома. Демоны окружили его плотной стеной, разглядывая его с большим вниманием и аппетитом, но тут из невысокого здания выскользнул еще один серый демон. Он растолкал проголодавшихся сородичей и объявил:

— Человек идет в лес к трокам, так решил старый, а этот зеленый отведет его туда. — Демон-распорядитель посмотрел на демона, который привел Врона. Тот под взглядом серого демона сгорбился, став меньше ростом. — Свежее мясо достанется трокам. Если они съедят их обоих, то мы сможем сохранить более полезных…

Демоны разочарованно расступились и стали расходиться; скоро на площади не осталось никого, кроме поблекшего и помрачневшего зеленого демона. Тот долго стоял, все так же сгорбившись и уныло переминаясь с ноги на ногу, потом печально проревел:

— Я совершил ошибку, приведя тебя сюда. Я должен был догадаться, что старый не простит мне этого. Следуй за мной, человек, мы умрем вместе, так решил старый, и он, как всегда, прав. Если я не сумел тебя убить, то я бесполезен.

Демон повернулся и побежал, не оглядываясь, по той же улице, по которой они пришли. Врон поспешил за ним.

Он догнал демона только за городом. Тот замер перед ручьем и опять уныло раскачивался.

— Нас ожидает нелегкий путь, человек, — прорычал демон. — Нам нужно напиться, потому что дальше воды не будет. Кроме того, тебе нужно смыть окраску, которой ты опять покрылся, чтобы быть похожим на меня. Тебе же не удалось обмануть ею ни воинов, ни старого демона. Зачем она тебе здесь?

Врон взглянул на свое тело и понял, что демон прав: он опять с ног до головы был покрыт зеленоватой слизью.

Демон стремительно сбежал с дороги, перепрыгнув через невысокие кусты, тянущиеся с двух сторон каменного полотна.

Ручей был неглубок, но вода в нем оказалась холодной и прозрачной. Юноша спустился вниз по течению и лег в воду. Он лежал, погрузившись так глубоко, как смог, и смотрел на солнце, уже клонившееся к закату.

Он прожил долгий и тяжелый день и остался в живых, хоть это было и непросто, узнал все, что просили охотники, и даже встретился со старым демоном.

Сейчас он мог убежать от демона, пока тот еще был слаб, и вернуться в свой мир, но что-то внутри него говорило, что этого не надо делать.

Врон недовольно сощурился, мысленно ругая себя за эту свою очередную глупость, и вылез из воды. Демон, переступая с ноги на ногу, ждал его на берегу ручья.

— Хочешь, я скажу, о чем ты думал, человек? — прорычал он.

— Скажи, — улыбнулся юноша.

— Ты думал о том, что сможешь сбежать от меня и вернуться обратно, в свой мир.

— Это так, — согласился Врон, настороженно вглядываясь в желтые глаза демона и думая о том, действительно ли тот способен читать его мысли или это просто очевидно для любого, кроме него.

— Ты не сможешь, — прорычал демон. — За нами следуют и наблюдают воины, кроме того, трое из них перекрыли дорогу, ведущую к проходу. Старый демон не глуп, он никогда не позволит тебе вернуться обратно в твой мир с тем, что ты узнал.

— Может быть, это и так, — мрачно изрек Врон и оглянулся вокруг. Он долго всматривался в заросли кустарника и в холмы на той стороне дороги, но никого не заметил.

— Они — воины, — прорычал демон. — Они умеют хорошо прятаться, у них нет такого острого запаха, чтобы их нельзя было по нему выследить, а видеть они могут очень далеко. Воины держатся на большом расстоянии, но если ты попытаешься убежать от меня, то они тебя догонят и съедят, и они с нетерпением ждут этого.

— Я не собираюсь убегать, — сказал юноша. — Я и на самом деле хочу увидеть троков.

— Ты их увидишь, — пообещал демон. — И это будет последним, что ты увидишь в жизни. Троки безжалостны и не любят разговаривать на пустой желудок, а есть они хотят всегда. Ты глуп, человек, или настолько мудр, что я не могу понять тебя. Нужно идти, воины нетерпеливы, они уже приближаются к нам.

Он побежал.

Солнце постепенно опустилось за горизонт, но демон не сбавлял скорости.

Звезды над головой были крупными и яркими, и их рисунок был для юноши неизвестным, только теперь он по-настоящему осознал, что он в совершенно чужом мире. И что воздух здесь другой, да и растительность, животные и даже насекомые.

Все казалось очень похожим на то, что было в его мире, но и только, на самом деле различие было во всем. Его тело понимало это и менялось, подлаживаясь под этот мир.

Подул легкий ветерок. Демон свернул с мощенной булыжником дороги и помчался прямо через степь.

Он перепрыгивал через встречающиеся им по пути ямы и овраги, вспугивая птиц и мелких зверьков. Иногда демону удавалось поймать какого-нибудь зазевавшегося зверька, и он тут же на ходу поедал его, Врон же довольствовался насекомыми, которые взмывали над зарослями травы, густо облепляя его тело.

Когда появился краешек солнца над горизонтом, демон остановился и прорычал:

— Здесь начинается территория троков, ни один демон в здравом уме и рассудке никогда не сунется сюда, если только его не посчитали больным и слабым. Теперь мы в любой момент можем встретиться с троками и умереть. Следи за небом, они хорошо летают и нападают сверху. Если нам повезет и мы заметим их раньше, то, может быть, нам удастся спрятаться.

— Ты можешь не идти дальше со мной, — сказал юноша. — Оставайся здесь, я пойду один.

— Нет, — прорычал демон. — Я не могу, мы вместе идем или вместе остаемся. Ты забыл про воинов, которые до сих пор следят за нами. Они бежали рядом всю ночь, их четверо, и они рядом. Если я останусь, они убьют меня.

Врон окинул взором открытое степное пространство, но никого не увидел, хотя какое-то чувство внутри него подсказывало ему, что демон прав и воины действительно находятся недалеко и сейчас наблюдают за ними.

— Как часто сюда наведываются троки? — спросил он демона.

— Я не знаю, — прорычал тот. — Я же сказал, что никто в здравом уме сюда не пойдет.

— Но куда вы приносите тех демонов, кто настолько слаб, что не может идти?

— Это не так далеко отсюда, — прорычал демон. — Вон за теми холмами будет небольшой лесок, посередине есть широкая поляна, на которую взрослый трок может сесть, там мы и оставляем тех, кто уже не способен двигаться.

Врон задумался.

— Выходит, что до этой поляны путь безопасен, иначе на вас нападали бы по дороге, — сказал он. — Нам нужно туда.

— Ладно, — вздохнул демон. — Может быть, ты и прав, и на нас до поляны никто не нападет. Но дальше в глубину степи никто из демонов не заходил.

— А воины последуют за нами? — спросил Врон.

— Не знаю, — покачал головой демон. — Я бы на их месте дальше не пошел, они выполнили свою задачу, сопроводили нас до территории троков. Я думаю, они останутся здесь, займут хорошую позицию на холмах, откуда смогут видеть все наши передвижения и будут ждать, пока нас съедят.

— Мне не нужна твоя смерть, — сказал юноша. — Ты спрячешься в лесу, а я буду ждать на поляне. Тогда ты сможешь увидеть, как меня съедят, а сам останешься цел.

— Я спрячусь, — прорычал демон. — Только вряд ли меня это спасет, я уже мертв, хоть и болтаю с тобой. Врон рассмеялся и побежал.

— Догоняй, демон, — крикнул он. — А то сейчас начнешь рассуждать о том, что люди неуклюжи и неповоротливы и предназначены только для пищи.

— Так оно и есть, — прорычал демон, догоняя его. — Они и сами являются пищей и умеют ее выращивать, в этом смысл их жизни.

— Должно быть, то же самое думают троки о вас, демонах, — расхохотался Врон. — Вы так же слабы перед ними, как и мы, люди, перед вами, а это значит, что мы созданы для того, чтобы вы нас ели, а вы созданы для того, чтобы вас ели троки…

— Мы можем убить трока, который залетит в наше селение, — обидевшись, возразил демон. — Значит, мы не их пища.

— А мы, люди, разве не убиваем вас, демонов, когда вы приходите в наши селения?

— Вы глупы! — прорычал демон. — А мы нет, мы даже прогнали повелителей.

— И от этого теперь страдаете и умираете, — засмеялся Врон. — Так кто из нас более глуп — мы или вы?

Демон ничего не ответил, а только прибавил скорость. Врон догнал его, но больше с ним разговаривать не стал.

… Очень трудно ответить на вопрос, кто умнее, особенно когда не знаешь, умен ли ты сам. Идти на верную смерть— вряд ли это умный поступок, но он, после того как его выгнали из деревни, совершает такие поступки один за другим, и пока только чудо помогает ему остаться в живых.

Так что вряд ли он умен. Вероятнее всего, демон прав, и все остальные люди тоже глупы. Окончательно это станет ясно, когда демоны вернутся в его мир. Если у людей хватит сил и ума справиться с ними — значит, умнее люди, а если победят демоны — значит, умнее они. Должно быть, это самый простой способ определения ума…

Поднявшись на холм, Врон увидел лесок, про который говорил демон. Это была совсем небольшая березовая роща или какого-то другого похожего на березу дерева, и вокруг нее не было ничего, кроме сухой травы. Демон замедлил бег, вглядываясь в ясное чистое небо.

— Пока троков не видно, — крикнул он. — Наверно, они нас еще не заметили.

Он побежал быстрее и уже не останавливался до самой рощи. Там он сразу лег на землю и заполз в густые кусты.

— Я привел тебя, — прошипел он оттуда. — Теперь ты волен делать все, что хочешь. Поляна чуть дальше за деревьями. Я схоронюсь здесь, и, может быть, мне удастся остаться в живых…

Поляна была действительно очень широкой. Врон лег на траву и стал ждать, вглядываясь в небо.

После нескольких часов ожидания его глаза сами собой закрылись, и он заснул, подумав перед этим, что это и впрямь глупо: спать там, где даже демоны боятся оставаться.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

О том, как выглядят драконы, мы знаем сравнительно мало, но мы обязаны вам о них рассказать, потому что они до сих пор существуют. Это в нашем мире их не осталось ни одного, а в царстве демонов, по словам Риса Мудрого, который там бывал, их так много, что, поднявшись вверх на своих крыльях, они могут затмить солнце.

Драконы обладают большим и мощным телом, в некоторых древних свитках они сравниваются с горой, падающей на тебя сверху, в других — с движущимися холмами. В любом случае, понятно, что они огромны.

Они имеют большие кожистые крылья, которые поддерживают их в воздухе. В одном из старинных свитков рассказывается о герое, который сшил себе плащ из кожи убитого им дракона, и этот плащ не могли пробить ни стрела, ни копье, ни меч. Он не горел в огне и не промокал под дождем.

Исходя из этого, мы можем предположить, что кожа дракона еще более прочна, чем кожа демона. Если кожу крыла, которая достаточна тонка, не могло пробить копье, то можно представить, насколько прочна кожа на теле дракона.

Драконы умеют выдыхать огонь, и он настолько горяч, что может поджечь даже сырое дерево. Струя огня, которую дракон извергает из своей пасти, может вылететь на десяток шагов, в некоторых источниках говорится даже о сотне шагов.

Они обладают мощными когтями и пользуются ими в бою. Так, в одном из рассказов описывается нападение дракона на одну из деревень: дракон разрушил все дома, а один дом, схватив своими когтями, даже поднял в воздух и сбросил его в реку, текущую рядом с той злополучной деревней. Это свидетельствует о силе дракона, которая превосходит силу любого известного нам существа или зверя.

Тем не менее люди убивали драконов, хоть ни в одной книге и ни в одном из свитков не описан способ этого убийства.

Надеемся, что ни одному из нас не придется столкнуться с таким свирепым и сильным существом.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Он проснулся от шума крыльев. Сверху на поляну спускался трок, или дракон, как его называли в его мире.

В памяти об этих существах в его мире остались только картинки в старинных книгах и рассказы о героях, которые убивали драконов. Но по картинкам в книге было трудно понять, насколько драконы велики. Только сейчас Врон осознал, что ни один человек не смог бы справиться с драконом, потому что он был размером если не с гору, то с большой холм.

Гигантские кожистые крылья поддерживали его в воздухе, лапы, каждая с высокое дерево, были снабжены огромными когтями, размером чуть ли не с самого юношу, а про голову и огнедышащую пасть не стоило и говорить: это было что-то настолько страшное, что Врон вряд ли бы подобрал слова, которые помогли бы ему описать зрелище.

Дракон мягко приземлился на поляну и занял ее всю. Если бы юноша не успел отбежать к деревьям, дракон бы его раздавил.

Врон какое-то время стоял за деревьями, набираясь сил и храбрости, его тело сразу, едва он увидел дракона, обильно покрылось слизью и теперь менялось, становясь больше и сильнее.

Может быть, поэтому, когда он пошел вдоль деревьев, стараясь выйти туда, где, по его расчетам, должна была быть у дракона голова, за ним оставались только высохшая трава, сухие кусты и деревья с пожелтевшей опадающей листвой.

Он вышел из-за деревьев на край поляны, голова дракона оказалась прямо перед ним, огромные коричневые глаза с любопытством разглядывали его.

— Ты кто? — проревел дракон так, что у Врона заложило уши. — Неужели демоны уже так измельчали? Или ты какой-то новый вид?

Врон несколько раз глубоко втянул в себя воздух, чтобы успокоиться и перестать дрожать от страха. В какой-то мере ему это удалось, и он смог ответить тонким непослушным голосом.

— Я — человек, — крикнул он. — А ты не мог бы говорить немного потише?

— Могу, хоть это мне и трудно, — проревел дракон гораздо тише, — если ты мне объяснишь, почему я это должен делать.

— Потому что у меня сейчас уши отпадут от твоего рева, — взвизгнул Врон. — И мы не сможем разговаривать.

— А разве мне нужно с тобой говорить? — удивился дракон. — Разве я не должен тебя просто съесть по нашей договоренности с демонами?

— Ты же видишь, что я не демон, — крикнул Врон. — Со мной ты не договаривался.

— Ты тоже мог бы не орать, — ответил дракон и широко зевнул. От дурного запаха, хлынувшего на него из пасти, у Врона закружилась голова, и он схватился за дерево, чтобы не упасть. — Мы, троки, хорошо слышим.

— Спасибо, — сказал Врон. — А то мне уже трудно кричать, даже горло заболело.

— Уши отпали, горло заболело, — проревел дракон. — Ты какой-то не очень удачный экземпляр. Для чего ты был создан?

Врон пожал плечами:

— Я не знаю…

— Подойди поближе, — проревел дракон. — Я тебя рассмотрю получше, может быть, я пойму твое предназначение. Не бойся, я уже сегодня поел.

Врон собрался с духом и шагнул вперед, прямо под эти огромные глаза.

— Такой же, как демон, только ростом меньше, — проревел дракон. — Такое же бесполезное создание, только еще и гораздо менее приспособленное к жизни. Пожалуй, я прерву твои мучения.

— Что значит прервешь? — спросил Врон.

— Съем тебя. Послужишь хотя бы пищей.

— Можно подумать, от тебя самого есть польза, — рассердился Врон. — Ты был создан, чтобы уничтожать рвачей, я это знаю. А теперь, когда их уже нет, ты тоже ни на что больше не годен, кроме как на пищу.

— Интересное высказывание, — благодушно проревел дракон. — Какая-то доля правды в нем есть. Ты только не учитываешь, что рвачи всегда могут вернуться, не бывает так, что есть мы, троки, и нет рвачей. Просто мы хорошо выполняем свою задачу, поэтому их нет.

— Если ваша задача убивать рвачей, почему вы тогда охотитесь за демонами? — спросил Врон.

— Для развлечения, и потому, что они нам не нравятся, но чаще всего — чтобы продолжить род, — проревел дракон. — А почему это тебя так заботит?

— Из-за вас они собираются вернуться в наш мир и убить всех людей, — сказал Врон.

— Любопытно, — проревел раздобревший дракон. — Есть о чем поразмыслить. Если вы для чего-то нужны повелителям, то мы вас защитим. Мы с удовольствием немного развлечемся и устроим большую охоту за демонами.

— Вы не можете это сделать, — крикнул демон, неожиданно выскакивая из-за куста. — У нас договоренность!

— Почему не можем? — удивился дракон. — Мы же созданы для борьбы с рвачами, а вы гораздо меньше и слабее. Мы сделаем это, и если хочешь подтверждения, то я не против начать с тебя. А договоренность забудем…

— Нас нельзя убивать, — завопил демон. — Мы нужны, потому что нас создали повелители.

— Забавно, — проревел дракон. — У тебя нашлись хорошие аргументы. Что ты ему ответишь, человек?

— Демоны были созданы для того, чтобы служить повелителям, но повелители ушли, и демоны стали бесполезны, — задумчиво проговорил Врон. — Троки были созданы для того, чтобы уничтожить рвачей, они убили их всех и тоже стали бесполезны. Мы, люди, не были созданы повелителями, значит, и мы, по твоему мнению, бесполезны. Какая-то у нас странная компания бесполезных существ… Мне кажется, что нам всем нужны повелители, чтобы они решили, кто из нас более полезен.

— Да, согласен, — проревел дракон. — Только они могут это решить.

— Согласен, — как эхо откликнулся демон. — Только их нет, они ушли, и нам придется разбираться самим.

— Демоны могут уничтожить людей, троки могут уничтожить демонов, и тогда бесполезных созданий станет меньше, — азартно продолжил Врон. — Но что станут делать троки, когда не будет ни демонов, ни людей?

— Мы будем ждать, когда появятся рвачи, — проревел дракон. — Мы уже много лет ждем их появления, подождем еще…

— А если они так и не появятся? — спросил Врон.

— Мы все равно будем ждать, — проревел дракон.

— Вы поможете нам уничтожить демонов? — спросил Врон.

— С удовольствием, — проревел дракон. — Хоть мы и всеядны и едим все, что растет на земле — траву, деревья, кусты, — но и мясо мы тоже едим, оно поднимает у нас настроение.

— Не слушай этого человека, — крикнул демон. — Ты же видишь, что он слаб и глуп, как и его сородичи.

— Ты точно такой же, — проревел в ответ дракон. Врон рассмеялся, с удовольствием рассматривая взволнованную и растерянную морду демона.

— Вот видишь, — сказал он ему. — Нашлось еще одно решение всех наших с вами проблем.

— Я загрызу тебя раньше, чем ты сможешь рассказать об этом своим сородичам, — заорал демон, бросаясь к юноше, но был остановлен лапой дракона, которую тот опустил перед ним.

— Если ты только попробуешь, — проревел дракон, не спеша убирая лапу, — я съем тебя. Мне нравится человек, мне с ним интересно, а с тобой просто скучно. По крайней мере, он пытается думать, в отличие от тебя.

— Он не думает, — мрачно изрек демон. — Он просто говорит то, что и так всем ясно. Он сказал, что мы с тобой бесполезны. А полезно ли то, что мы видим вокруг: трава, кусты, деревья? Кому они нужны? Земля, горы, наконец?

— Это все нужно нам, — проревел дракон. — На земле все растет, а мы все, что растет, едим.

— А звезды, облака, небо? Вы что, их тоже едите?

— В небе мы летаем, — проревел дракон. — В облаках мы прячемся, когда охотимся, а звезды позволяют нам видеть ночью, когда темно. Я начинаю думать, что все это было создано повелителями для нас, троков, весь этот мир и даже вы. Мы будем охотиться на вас, а людей не тронем, они забавны и могут нас неплохо развлечь, возможно, в этом их предназначение.

— Нет! — истошно завопил демон. — Мы нужны повелителям!

— Но их нет, вы их прогнали, — проревел дракон. — Вы были нужны раньше, а теперь вряд ли. Теперь пришло время этих маленьких созданий, пусть они приходят в этот мир и живут здесь.

— Повелители могут вернуться, — мрачно выкрикнул демон. — И тогда они спросят вас: где наши слуги? Что тогда вы им ответите?

Дракон захохотал.

— Хороший вопрос. Что ты скажешь, человек?

— Я думаю, что глупо рассуждать о полезности, — глубокомысленно заметил юноша. — Потому что, как только мы начинаем об этом говорить, мы сразу должны решить, кем определяется эта полезность. Для травы, деревьев и облаков мы все бесполезны и даже вредны.

Дракон опять расхохотался.

— Ловкий поворот, человек. Ты прав — для травы мы все бесполезны и даже вредны.

— Трава и деревья не умеют думать, — устало прошипел демон. — Их можно не принимать во внимание. Вот это действительно глупо: рассуждать о полезности с точки зрения травы.

— Так, — проревел дракон. — Мысль интересная. Теперь мы прикинем, кто умнее, а значит, и полезнее. Предлагаю вам поспорить об этом. Кто победит в споре, тот и останется жить.

— Почему это мы должны спорить, а ты себя исключаешь из этого спора? — воскликнул демон. — Ты тоже, может быть, не очень умен, тогда умереть придется тебе.

— Я сильнее вас обоих, — проревел дракон. — Я могу вас съесть, это значит, что я умнее. К тому же вас отправили сюда ко мне, а это значит, что я должен вас съесть, такова договоренность. Вот я и собираюсь решить, кто из вас станет моим десертом.

— Меня отправили сюда, чтобы я показал этому глупому человеку троков, а не для того, чтобы ты меня ел, — крикнул демон. — Ты не можешь меня съесть, потому что по договору мы приводим сюда тех, кого сочли неспособным к дальнейшей жизни, или тех, кто вреден для нашего рода. А я не слаб и не болен, я выполнил свою задачу и ухожу. Ты можешь делать с этим человеком все, что пожелаешь. — Демон попятился к деревьям.

— Погоди, не торопись, — взревел дракон. — Вы на моей территории, и мне решать, кто слабее и кто больнее. Встань на место, все равно тебе никуда не убежать. — Он выдохнул струю огня, и деревья за спиной демона вспыхнули.

— Теперь ты понимаешь, кто умнее и сильнее, глупый демон? Или ты хочешь доказать мне, что сильнее ты? Если тебе не терпится это доказать, нападай на меня — перед едой мне не помешает немного размяться.

Шкура демона побледнела и из зеленоватой превратилась в серую. Демон задрожал, затрясся, зачарованно глядя в пасть дракона. Врон понял, что дракон не шутит, что от его благодушия не осталось и следа и что он сейчас действительно будет решать, кто из них с демоном останется жив, а кто будет съеден.

Его кожа сразу покрылась слизью, а трава, на которой он стоял, пожелтела и высохла. Он немного подрос, а мышцы на руках и ногах стали такими же, как при схватке с демоном.

Огонь потух, а демон одним суетливым прыжком вернулся на свое место.

— Это несправедливо, — крикнул он. — Отпусти меня, а с этим человеком можешь делать все, что захочешь.

— И с тобой тоже я сделаю все, что захочу, — проревел дракон. — Ты находишься в том месте, где твои сородичи платят нам дань за то, чтобы мы их не трогали и не нападали на их селения, так мы договорились когда-то. Те, кто послал тебя, знали, что тебя съедят, значит, они не считали тебя здоровым. Я проявляю великодушие и предлагаю вам спор. Тот, кто сумеет доказать, что он умнее, останется жив, другого я съем.

Демон растерянно посмотрел на юношу и яростно прошипел:

— Это ты затеял этот глупый спор.

— Нет, — усмехнулся Врон. — Я просто продолжил нашу беседу.

Демон повернулся к дракону и крикнул:

— Ты не оставил нам выбора, мы готовы к этому глупому спору.

— Хорошо, — проревел дракон. — Итак, вы должны доказать, кто из вас умнее. Мне все равно, о чем вы будете говорить, я буду просто слушать. Начинай, демон, ты боишься больше, чем человек.

— Я не боюсь тебя! — взвизгнул демон. — Я просто не хочу так глупо умирать.

— Разве любая смерть не глупа? — проревел дракон. — Еще ни разу ни от кого не слышал, что бывает умная смерть. Если ты что-то знаешь об этом больше, чем я, расскажи, это зачтется в споре.

— Умирать надо в бою, защищая своих детенышей или свой род, — выпалил демон. — Это достойная смерть для любого существа.

— А ты что думаешь по этому поводу, человек?

— Я не знаю, — пожал плечами Врон. — Умная или глупая смерть — это все зависит от того, какой смысл заложен в самой жизни. А демон опять твердит о пользе, только на этот раз для своего рода. Я не уверен, что это правильно: жить или умирать ради своего рода. Должен быть другой ответ, но я его не знаю…

— Ты проигрываешь, человек, — оглушительно загоготал дракон. — Мне нравится то, что сказал демон, в его словах кроется смысл. Мы, троки, когда воюем с рвачами, тоже умираем друг за друга, это верно…

— Вы умираете не только друг за друга, а еще и за повелителей, которые вас создали, чтобы вы дрались с рвачами.

— Забавно, — проревел дракон. — Снова в разговоре появились повелители. Но не понимаю, чем демоны лучше рвачей? Возможно, теперь это наша новая задача.

— Так вы со временем уничтожите все живое, — заметил Врон, пожав плечами.

— То, что ты сказал, вызывает у меня чувство неудовольствия, — проревел дракон. — Ты проигрываешь.

— Я просто пытаюсь понять, — возразил Врон. — И хочу быть честным в этом споре.

— Глупо быть честным, когда дело касается твоей жизни, — проревел дракон. — Хоть мне и нравится твоя глупость. А пока я засчитываю тебе поражение: то, что сказал демон, мне понравилось больше. Но спор еще не закончен, у тебя все еще есть шанс доказать свою разумность.

Врон посмотрел на демона — после слов дракона его кожа приобрела наконец нормальный оттенок, и он перестал дрожать. Юноша грустно усмехнулся.

— Хорошо, — проревел дракон. — Продолжим. Поговорим о демонах. Мы долго терпели их, до тех пор пока они не начали пожирать наши яйца и красть наших детей, вот тогда наше терпение иссякло, мы проредили их ряды. Теперь их мало, и они нам не угрожают.

— Вы напали на нас первыми, — заупрямился демон. — Тогда еще с нами были повелители, но вы опустошали одно за другим наши селения.

— Ну, не так уж много мы вас тогда и убили, — лязгающим от возмущения голосом заговорил дракон. — У нас для этого была причина. Наши самки должны были есть мясо, чтобы снести яйцо, рвачей не было, мелких животных ловить трудно, остались только вы, слабые и глупые, и вас было много.

— Но вы же нападаете на нас до сих пор! — воскликнул демон. — Вы разрушаете наши селения и убиваете нас.

— Нам очень трудно остановиться, — засмеялся дракон, его смех был подобен звуку камнепада, когда с горы с грохотом скатываются огромные валуны. — Мы попробовали вас на вкус, и этот вкус нам понравился. И нападают на вас только молодые самки, и мы предупреждаем их, что мы не будем за них мстить, если их убьют. И иногда вы их действительно убиваете…

— Да, убиваем, — прорычал демон. — И будем убивать, потому что иначе мы все умрем, нас и так осталось мало.

— Что ты скажешь, человек? Правильно ли мы поступили? — проревел дракон. — Ты должен быть на нашей стороне, мы же уменьшили количество ваших врагов.

— Мне трудно об этом судить, — сказал юноша. — Я понимаю, на это у вас были свои причины. Я знаю, что повелители пытались найти решение этой проблемы, но не успели, потому что вынуждены были уйти.

— Откуда ты знаешь это, человек? — проревел дракон с любопытством.

— Когда я был в городе, я видел сон, это был чужой сон, возможно кого-то из повелителей, из него я понял, что демоны напали на повелителей как раз тогда, когда один из них уже нашел решение этой проблемы, но закончить ему не удалось.

— Забавно, — загоготал дракон. — А демоны думали, что о них никто не заботится. Получается, что они сами испортили себе жизнь, выгнав тех, кто мог все изменить. Они просто не дали им это сделать.

— Я как раз размышляю об этом, — сказал Врон. — Получается, что демоны не очень разумны, они напали на повелителей, и те ушли. Но от этого проблем у них не убавилось, а, наоборот, они стали острее. Тогда демоны решили уничтожить вас, в результате этой войны их стало еще меньше. Теперь, когда они сделали все для того, чтобы этот мир стал для них враждебным, они решили вернуться обратно, туда, где живем мы. Я догадываюсь, что будет дальше: люди будут воевать с ними, и их станет еще меньше. И наш мир если не уничтожит их, то тоже станет для них враждебным. Интересно, куда они пойдут дальше?

Дракон оглушительно расхохотался.

— Демоны никогда не отличались развитым умом, а ты хорошо думаешь, человек, — проревел он. — Ты убедил меня, демоны обладают слабым разумом, они должны умереть.

— Ты же говорил, что он проигрывает спор, — крикнул демон, его кожа снова посерела от страха.

— Решаю здесь я, — проревел дракон. — Сначала проигрывал, а вот теперь выигрывает. Приведи доводы в пользу своей разумности, если ты с ним не согласен. Пока все, что сказал человек, говорит совсем о другом.

— Вы сильнее нас, — согласился демон. — Мы готовы признать вас более разумными, чем мы, но люди слабее нас, значит, они глупее демонов. И к тому же если мы их уничтожим или будем использовать для своих нужд, то это не помешает вам. Скорее, наоборот, если вам нужно мясо, мы будет давать вам мясо людей, и тогда между нами не будет больше конфликтов. А вот если мы умрем, то тогда у вас совсем не будет мяса, и вам будет плохо.

— Да, ты привел весомые аргументы, но недостаточные для меня, — проревел дракон, потом дыхнул огнем на демона, протянул к нему свою лапу и, схватив, отправил его в свою пасть. Это произошло настолько быстро, что Врон даже не успел понять, что спор уже закончен. Дракон сжевал демона и посмотрел на юношу. Врона затрясло, его тело стало увеличиваться в размерах.

— Почему у вас все сводится к силе? — крикнул он. — Почему вы считаете, что тот, кто сильнее, тот и умнее?

— Потому что умный всегда тот, кто остается в живых после схватки, — проревел дракон. — Или ты считаешь по-другому? Какая разница, умным было мясо или глупым? Мясо есть мясо, а мне кушать хочется.

Врон тяжело вздохнул и сделал еще один шаг в сторону, на свежую траву; его тело постепенно набирало силу, он был уже ростом с демона, а мышцы его продолжали увеличиваться.

— Я не уверен, что мы слабее демонов, — сказал он. — Я уже дрался с этим демоном, и он проиграл схватку. Я мог его убить, но оставил его в живых, что, по твоему суждению, говорит о том, что я умнее его.

— Да? — удивленно проревел дракон. — Это интересно, может быть, ты возомнил, что вы сильнее и нас, троков?

Врон покосился на свое изменившееся тело, потом на дракона и тяжело вздохнул. «Как же я глуп», — подумал он и крикнул:

— Если ты этого хочешь, то я вызываю тебя на бой. Ты не причинил мне зла, и мне не хочется с тобой сражаться, но, похоже, это единственный способ убедить тебя, что мы, люди, достойны уважения.

— Ты, маленький человек, вызываешь меня на бой? — удивленно проревел дракон. — Я думал, что ты более разумен, но, наверно, я ошибался. Видно, я неправильно разрешил ваш спор с демоном. Что ж, если тебе не терпится стать моей едой, то я готов. Как ты хочешь, чтобы я тебя съел: в жареном или в сыром виде?

— Мне все равно, — ответил Врон и прислонился к зеленому кусту. — Одно могу сказать: я не буду тебя убивать, ты нравишься мне, и, если бы не этот глупый спор, в котором все свелось к тому, кто сильнее, я бы не стал с тобой драться.

— Ну что ж, — проревел дракон. — Я не могу тебе обещать того же. Ты слишком мал, чтобы я мог рассчитать свою силу, но я буду вспоминать о тебе хорошо, когда ты начнешь перевариваться в моем желудке. Где будем драться, человек? Здесь, на этой поляне для меня мало места, но если ты считаешь, что это даст тебе преимущество, то я готов драться и здесь.

— Мне не нужны преимущества, — отрезал Врон.

— Тогда выходи в поле, — оглушил его дракон. — Я буду тебя там ждать. — Он подпрыгнул в воздух, взлетел и вскоре исчез за кронами деревьев.

Врон вздохнул и побрел сквозь желтеющие и высыхающие под его телом кусты в степь.

Юноша и сам не понимал, почему он это делает. Он же не похож на героев, про которых рассказывалось в старинных книгах. Это они дрались с драконами, многие гибли, но были и такие, кто убивал драконов мечом или копьем.

… У него не было ни того ни другого, не было ничего, кроме бесполезного ножа, который болтался на поясе.

Ножом он не смог пробить даже шкуру демона, а уж шкуру дракона ему тем более не пробить, она даже на вид была намного толще. Врон невольно затрепетал.

… Неужели все, о чем писали в этих старинных книгах, было неправдой?

Может быть, на самом деле драконы издохли сами, от старости, а кто-то, наткнувшись в лесу на мертвое чудовище, просто похвастался потом, что это он его убил, надеясь получить почести как победитель драконов?.. И как он сам собирается сейчас это сделать?

Задрав подбородок, Врон взглянул вверх. Дракон парил высоко в небе и был похож на желтое облачко рядом с полуденным солнцем. Юноша снова осмотрел себя — он стал еще выше, а слизь перестала из него вытекать и теперь застывала, превращаясь в твердую корку.

Врон осторожно ее потрогал, потом вытащил нож и попытался ее проткнуть, но нож только скользнул по жесткой поверхности.

Он поднял голову и стал следить за драконом. Тот парил высоко, широко раскинув свои крылья: то взлетал вверх, превращаясь в едва видимую точку, то опускался вниз и пролетал над землей так, что трава колыхалась от поднятого им ветра.

… Ему не надо бояться, в этом бою ему нужно только не угодить в пасть дракону. Его огонь опасен, но не смертелен для него. Как только лицо закроется коркой и глаза затянутся прозрачной пленкой, кратковременное прикосновение огня будет для него не страшно, а дракон не может выдувать огонь бесконечно…

Юноша вздрогнул.

Это были не его мысли и не его знание!

… Он должен двигаться, чтобы не попасть под огонь, подобраться к дракону поближе, прижаться к нему и крепко за него схватиться, чтобы тот не сумел его сбросить…

… А дальше нужно просто не упустить тот момент, когда дракон больше не сможет летать и начнет снижаться.

Надо дать ему это сделать, иначе после падения с большой высоты придется долго восстанавливать тело, затвердевшая слизь не поможет при падении, потому что пострадают внутренние органы, поэтому лучше не падать…

Врон нервно засмеялся, представив себя летящим на драконе. Он видел такую картинку в книге, только дракон был нарисован в десятки раз меньше, а герой, его оседлавший, гораздо больше, чем он сам… Юноша помахал рукой, и дракон стал снижаться.

— Если ты готов, человек, — проревел он сверху, — то я нападаю.

— Нападай! — крикнул Врон и едва успел увернуться от струи огня, которая обрушилась на него сверху. Он откатился в сторону, посмотрел на горящую траву и отбежал подальше, с опаской поглядывая в небо.

— Ловко, человек, — проревел сверху дракон. Теперь он, широко раскинув крылья, парил на небольшой высоте и, похоже, мог парить так до бесконечности. — Сейчас я это сделаю еще раз.

Однако Врон уже внимательно следил за ним. Пленка, которая покрыла его глаза, немного искажала видение, но струю огня, которая вырвалась из пасти снижающегося дракона, он заметил вовремя и отпрыгнул в сторону.

Огонь опалил траву, но она была слишком влажной, чтобы гореть долго. Трава задымила, и этот дым мешал ему видеть, что делает дракон. Подул ветерок, развеявший дым, и Врон перебежал подальше от тлеющей травы. Дракон предпринял еще несколько безуспешных попыток сжечь его и, убедившись, что так он ничего не добьется, сменил тактику.

Теперь он, планируя над землей, пытался его схватить своими огромными когтями.

Зависнувший над самой травой, дракон казался неуклюжим: ему не удавалось быстро менять направление своего движения, он боялся задеть землю, и поэтому Врон мог легко двигаться и уклоняться от его когтей.

Несколько раз эти когти бороздили землю, но дракон, хоть и не без труда, выправлялся.

— Да, — проревел дракон сверху. — Ты не так прост, человек, ты и впрямь ловок и силен, но бой еще не закончился, мы только начинаем. Сейчас я попробую все вместе — и огонь, и когти, посмотрим, как ты справишься с этим.

Дракон начал резко снижаться. На этот раз Врон не стал отскакивать, а просто упал на землю и, когда когти прошли совсем рядом, зацепился за один из них. Дракон, взмыв вверх, начал трясти своей мощной лапой, пытаясь стряхнуть его.

Но Врон держался крепко.

Дракон решил втянуть свои когти, и это было его ошибкой, потому что Врон тут же перебрался на лапу. Теперь он с каждым мгновением набирал силу, отнимая ее у дракона.

Он начал подтягиваться вверх и через несколько коротких мгновений уже сидел на драконе, как герой из древней книги, борясь с сильным холодным ветром.

— Спускайся, — крикнул он. — Ты проиграл.

— Ну уж нет, — проревел дракон, поднимаясь еще выше. — Ты только сумел залезть на меня, а не победил. У меня есть несколько способов продолжить бой: я могу спуститься на землю и немного по ней покататься, а могу просто подниматься вверх до тех пор, пока ты не замерзнешь и сам не упадешь на землю.

— Не надо подниматься высоко! — заорал Врон. — У тебя не хватит сил!

Дракон как будто не слышал его и усердно продолжал махать своими крыльями, но прошло не так уж много времени, как взмахи крыльев стали вялыми, а потом он просто раскинул их, чтобы парить в высоте. Силы его продолжали убывать, и дракон понемногу стал спускаться вниз.

— Троки не проигрывают бои, я забыл тебе сказать об этом, — проревел дракон. — Если я не смогу выиграть, то мы умрем вместе. Сейчас я сложу крылья, и мы разобьемся.

— Не надо! — крикнул Врон. — Мы не враги друг другу, нам не нужно друг друга убивать!

— А как мне жить с позором, который ляжет на меня? — обреченно проревел дракон. — Как мне с ним дальше жить?

Врон почувствовал, как закаменевшая слизь на его спине лопнула и потекла по телу, принимая форму небольших крыльев.

— Ты не сумел одолеть меня, — проревел дракон. — Я жив и могу сражаться, просто я не могу достать тебя огнем и когтями. Мы способны так летать очень долго, если я все-таки не решу спуститься на землю и не раздавлю тебя об нее. Но можно и просто разбиться вместе, это тоже неплохой способ победить и умереть, тем более что крылья становятся вялыми и плохо держат меня.

Врон оттолкнулся от тела дракона и полетел вниз, его крылья с треском распахнулись. Какое-то время он продолжал падать, но скоро падение его замедлилось.

Крылья продолжали увеличиваться и менять свою форму, подлаживаясь под потоки теплого воздуха, струящегося от земли. А потом, когда они поймали мощный поток воздуха, юноша начал подниматься вверх к дракону, который очумело уставился на него.

Врон почувствовал, что на руках и на ногах из слизи появились утолщения и небольшие складки, помогающие ему держаться устойчиво в потоке воздуха. Немного освоившись с управлением, он подлетел к дракону, сделав широкий круг.

— Кто ты, человек? — проревел изможденный дракон и попытался дыхнуть на него огнем, но он устал, и огня не получилось.

— Давай поговорим об этом внизу, — предложил юноша. — Тебе сейчас нужна вода, много воды, да и мне тоже. А после этого, если ты захочешь, снова будем драться.

— Да, мысль неплохая, подеремся потом, — проревел дракон. — А сейчас, ты прав, мне нужна вода, очень хочется пить. Лети за мной.

Он резко повернул в сторону и начал быстро снижаться. Врон с трудом следовал за ним, его тело было неуклюжим, он не родился с крыльями, у него не было опыта, и каждый вираж давался ему с большим трудом.

Он то заваливался вниз и едва восстанавливал свое положение, то его относило в сторону потоками воздуха, которые шли от огромных крыльев дракона.

Внизу показалось небольшое озеро, и дракон рухнул в него, подняв кучу брызг. Врон спустился более плавно, но не сумел удержаться над водой. Здесь воздух был холоден и имел совсем другую плотность.

Упав в озеро, юноша нырнул на дно и отплыл подальше от дракона на тот случай, если он решит продолжить бой и в воде. Но дракон высунул голову из воды и пошел по дну к берегу, там повалился на мелководье, положив морду на песок.

Врон ощутил знакомую слабость, боль и ломоту в костях и мышцах, а вода вокруг него быстро мутнела от выходящей из него слизи.

Сколько он лежал на дне, он не знал, но, когда почувствовал, что его крылья размыло водой, а объем тела стал почти тем же, что был раньше, он поплыл к берегу.

Выбравшись на траву недалеко от дракона, он лег на спину и стал смотреть в быстро темнеющее небо. Приближалась ночь.

Дракон шумно и хрипло дышал, он все еще не возвратил себе силу, глаза его были закрыты. Врон посмотрел на него, покачал головой и спросил:

— Как ты себя чувствуешь, трок?

— Уже лучше, — едва разомкнув пасть, тихо проревел дракон. — К утру я уже снова смогу летать. А ты, человек?

— Летать я уже не смогу, мои крылья исчезли, — сказал Врон с некоторым сожалением. — Теперь я смогу ходить только по земле.

— Я впервые встречаюсь с таким существом, как ты, — проревел дракон. — Ты ловок и силен, и ты можешь изменять свое тело, превращаясь в птицу. Кто ты?

— Я человек, — убежденно сказал Врон. — Но я не только человек, я что-то еще, а что — я не знаю.

— Значит, другие люди не такие, как ты? Врон пожал плечами:

— Они похожи на меня, и среди них есть такие, которые обладают гораздо большей силой и умом, но они не умеют изменять свое тело так, как я.

— Ты сдержал свое слово и не убил меня, как и обещал, тем самым ты заслужил мое уважение, — проревел дракон. — Я чувствую себя обязанным что-то сделать для тебя.

Врон улыбнулся:

— Я бы не хотел, чтобы демоны пришли в мой мир. Если ты способен мне в этом помочь, то помоги.

— Я и мои сородичи будут защищать людей до тех пор, пока они сами не нападут на нас. Можешь это передать демонам. После этих слов я думаю, что они не пойдут в твой мир, мы не позволим им это сделать.

— Это благородно с твоей стороны, — сказал Врон. — И это значит, что теперь я могу вернуться обратно, в свой мир с доброй вестью.

— Ты можешь также им сказать, что люди могут прийти сюда и жить в этом мире, мы не дадим их в обиду демонам, нам будет интересно жить с вами. Надеюсь, что вы не так агрессивны, как демоны, и не будете пытаться нас уничтожить за то, что мы иногда будем есть ваш скот, если он у вас есть… Ты же слышал, что нам для размножения нужно мясо?

Врон вздохнул:

— Я передам твои слова, но я не благородный, обладающий властью, я всего лишь обычный сельский парнишка, и другие люди могут мне не поверить. А ты сам, трок? Ты говоришь так, как будто обладаешь властью над всеми троками.

— Каждый из троков обладает властью, — проревел дракон. — Если ты поговорил с одним из нас, можешь считать, что говорил со всеми, а другие троки либо соглашаются, либо нет. В данный момент никто не возражает.

— Когда ты успел поговорить с ними? — удивленно спросил Врон. — Ты был все время со мной рядом, и я не видел здесь ни одного трока, кроме тебя.

— Мы способны общаться друг с другом на любом расстоянии, мы слышим друг друга, такими нас создали повелители. Это очень удобно, особенно в бою.

— Но тогда получается, что, когда я дрался с тобой, ты всегда мог позвать на помощь?

— Конечно, — проревел дракон. — Но, хоть ты и оказался сильным противником, ты не убил меня и даже не ранил. А вот если бы это случилось, тогда сюда бы слетелись все троки, и тебе бы пришлось драться с сотней могучих бойцов. Я думаю, ты бы проиграл эту битву, несмотря на свои способности менять тело.

— Наверно, так оно и было бы, — пожал плечами Врон. — Я бы и тебе проиграл, если бы был просто человеком. Если сказать честно, я этот вызов на бой считаю своей большой глупостью, я не должен был это делать…

— Почему? — удивленно проревел дракон, отрывая голову от лап и пристально вглядываясь в юношу. — Ты показал себя достойным соперником, ты же не знал, что за этим боем следят другие троки и что они готовы уничтожить тебя, если ты убьешь меня. Ты прекратил бой по своему желанию, а не из страха перед возмездием.

— Глупо драться с тем, кто сильнее тебя, если от этого не зависит твоя жизнь, — сказал Врон. — Я должен был просто уйти.

— Ты не смог бы этого сделать, — расхохотался дракон. — Ты находился там, куда приводят тех, кто должен быть съеден. Я съел демона, слопал бы и тебя, только немного позже.

— Но я не демон, — возразил Врон. — Ко мне ваши с ними договоренности не относятся.

— Почему? — оглушил его возмущенный дракон. — Тебя привели серые демоны, они всегда приводят тех, кто должен умереть.

— Но я человек, а не демон…

— Это ничего не меняет, мы стараемся соблюдать договоренности, — проревел дракон. — Тебя привели серые демоны, значит, ты должен быть съеден, так мы условились со старым демоном. Если бы тебя привели зеленые или какие-либо другие демоны, то тут у тебя был бы шанс уцелеть, но тебя привели воины…

— Подожди, дай подумать, — сказал Врон. — Выходит, старый отправил меня сюда на верную смерть?

— И тебя, и того, кто привел тебя, — оглушительно загоготал дракон. — Я говорил с вами только потому, что мне было любопытно узнать причину, почему старый хочет, чтобы съели таких здоровых существ.

— Ты ее узнал? — спросил юноша.

— Я могу только предположить, что старый демон боится тебя, человек. Ты необычен и силен.

— Понятно, — тихо промолвил Врон. — И поэтому он отправил следить за нами воинов.

— Естественно для этого, — проревел дракон. — Когда я пролетал над ними, они махали мне, подавая знак, что привели обязательную жертву. Но теперь ты можешь не опасаться, я найду способ передать старому, что отныне ты находишься под моей защитой, хоть я и думаю, что ты в ней не нуждаешься.

— Спасибо, — поблагодарил Врон. — Мне бы не хотелось воевать с демонами и вообще воевать с кем-либо — после таких боев я плохо себя чувствую.

— А мне нужно поесть, — проревел дракон, вылезая из воды. — Вода мне больше не нужна.

— А мне пора возвращаться домой, я выполнил все, что от меня требовалось, — добавил Врон.

— Может быть, мы еще встретимся с тобой, человек, — проревел дракон, подпрыгивая и взлетая. — И поговорим еще, когда я не буду так голоден.

— Может быть, — пробормотал Врон и сполз в воду. Он опустился на дно озера и принялся смывать слизь, которая снова выступила на теле.

Кожа стала чистой, да и в голове тоже немного прояснилось. Он постирал свою набедренную повязку, единственную одежду, которая была на его теле, и побежал по степи туда, где, как он считал, должна находиться дорога, ведущая к горам. Он промчался весь остаток дня и большую часть ночи. Когда солнце начало подниматься над землей, он уже был близок к проходу.

Серые демоны напали на него, когда он пробежал пещеру и уже считал, что больше ничего неприятного не произойдет.

Их было трое, и они были очень сильны. Прежде чем он сообразил, что происходит, из его тела вырвали по меньшей мере три огромных куска плоти. Голова закружилась, он покачнулся и упал, и демоны тут же приступили к своей трапезе, не обращая внимания на его стоны и на то, что он еще жив.

Это было больно, очень больно, когда тебя пожирают заживо, вся предыдущая боль была всего лишь репетицией перед этой, он то терял сознание, то снова возвращался в реальность, и это было хуже всего.

Когда он очнулся в очередной раз, то удивился, увидев, что на нем лежит мертвый демон с торчащим из глаза кинжалом.

Он приподнял голову и заметил привратника. Тот, как и в его сне, орудуя длинным мечом, отбивался от двух демонов. Ему было нелегко, кровь текла по его телу из многочисленных ран, но на его лице играла улыбка.

Упавший на Врона демон помог ему восстановиться. Тело юноши почти сразу впитало в себя его энергию и оставшуюся жизненную силу и стало спешно заращивать раны.

Врон смотрел, как привратник сражается с демонами, ощущал жуткую слабость, боль и беспомощность. Он был не в состоянии ему помочь и от этого чувствовал себя еще более скверно.

Но старик был настоящим воином — он легко двигался и в его помощи не нуждался. Очень скоро один из демонов упал, пронзенный мечом в открытую пасть, а другой, получив тяжелую рану в живот, сумел, перепрыгнув через кусты, убежать.

Привратник сбросил свою порванную черную хламиду, и тут Врон увидел, насколько тяжело далась ему победа. У него был вырван огромный кусок мяса из ноги, грудь была вдавлена внутрь, и теперь из нее торчали переломанные ребра, одна рука висела на одних сухожилиях и отовсюду из мелких ран хлестала кровь.

Старик вздохнул и упал прямо на поверженного демона, по его телу прокатилась предсмертная конвульсия, и он умер." Врон закрыл глаза, простонав от огорчения.

Перед глазами поплыли разноцветные круги, юноша еще раз тоскливо простонал и потерял сознание. Очнулся он, почувствовав холодную воду на своем лице, и услышал голос старика.

— Ты так и будешь здесь лежать, малыш, или мы все-таки пойдем домой?

Врон зашевелился и разомкнул веки. Привратник сидел на камне и очищал свой меч от крови демонов пучком травы.

— Ты жив? — удивленно прошептал Врон. — Я же видел, как ты умер…

Старик усмехнулся.

— Ты тоже был мертв.

— Но я всегда оживаю…

— Я тоже, — коротко сообщил старик, а потом напомнил: — Тебе же патриархи сказали, что я вечен. Нельзя прожить вечность, чтобы кто-нибудь хотя бы раз не пытался тебя убить. Ты это тоже скоро поймешь. И если бы я не умел оживать, то не смог бы прожить так долго.

— Но я думал, что я один такой… Старик кивнул:

— Я тоже, пока не появился ты. Поэтому я тебя отправил сюда, в царство демонов, чтобы убедиться в том, что ты умеешь выживать, так же как я.

Врон с трудом встал на ноги и осмотрел свое тело — раны уже затянулись, оставив после себя багровые шрамы. Юноша покосился на привратника. Тот, как и он, сидел в одной набедренной повязке, и его тело было покрыто такими же багровыми шрамами, только их было значительно больше. Лицо его было бледным и усталым.

— Ты такой же, как я? — спросил Врон.

— Раньше я носил другое имя. Меня звали Рис.

— Что?.. — Врон подошел поближе и сел на соседний камень. — Этого не может быть, я же был в твоей могиле, в Проклятой долине.

— Я знаю. — Старик пожал плечами. — Только там лежит лекарь, который меня отравил. Его наняли благородные, которым я никогда не нравился, они всегда считали меня безродным выскочкой. И вот, когда им захотелось моей власти, они получили ее, умертвив меня. Ты можешь видеть, что они с ней сделали: мое королевство опять превратилось в кучу обособленных, вечно воюющих между собой земель. Все, что я создавал долгие годы, они разрушили за одно поколение…

— Но ты же снова мог бы стать королем, если бы захотел.

— Если бы захотел, то, наверно, смог бы, — отозвался старик. — Но мне этого уже больше было не надо. После того как меня сочли мертвым, сначала я жил в одном из домов древних людей. Я показывал тебе его. И жил там до тех пор, пока не умерли все, кто меня знал. Потом я стал жить в монастыре охотников…

— Если ты — Рис, то получается, что твое тело тоже изменил пожиратель душ?

— Изменил, но об этом никто не знает, кроме тебя, и надеюсь, что не узнает. И все, что я тебе рассказал сейчас, ты не должен говорить никому. Рис давно умер, теперь я только привратник.

— Но людям нужен король, — возразил Врон. — Им нужна защита и мудрость правителя.

— Если ты, малыш, считаешь, что людям нужен король, то становись им, я помогу тебе, но я больше этого не хочу. Власть не делает человека свободным, наоборот, тот, кто имеет власть, носит оковы, хоть и не простые, а золотые. Ты делаешь всегда только то, что нужно в данный момент, а не то, что нужно тебе.

— Я? Король? — Врон удивленно заморгал глазами. — Какой из меня король, я всего лишь сельский парнишка, который почти ничего не знает…

— Я был таким же, как ты, когда стал охотником за демонами, а потом королем, — улыбнулся старик. — И то, что произошло в Проклятой долине, свалилось на меня, как камень на голову, и похоже, что этот камень повредил мне мозги. Я решил, что это бог захотел, чтобы я помог людям, и я начал действовать. Потом я понял, что ошибался, что это был не бог, мне просто не повезло, как и тебе. Только в твоем невезении немного виновен я, потому что это я придумал закон, по которому всех, кто отличался от обычных людей, отправляли в Проклятую долину.

— Зачем ты это сделал? — спросил Врон.

— Мне было одиноко, — вздохнул старик. — Я хотел, чтобы появился еще кто-то похожий на меня, чтобы можно было разделить с ним власть и ответственность, но были и другие причины, о которых я тебе говорить не буду.

— Так это ты виноват во всем том, что со мной случилось? — гневно спросил Врон. — Получается, что это ты испортил мою жизнь?

— Вряд ли только я, — покачал головой старик. — Ты появился в тяжелое время для людей, как и я когда-то, это слишком большая удача, чтобы быть случайностью.

— Но закон издал ты…

— Этому закону больше двухсот лет, а ты появился только сейчас, так что дело не в законе, — усмехнулся старик. — И ты не умер, как все другие, кто там оказался, в этом я тоже не виноват. Или, может быть, ты бы предпочел, чтобы тебя сожгли на костре? Или воткнули осиновый кол в сердце?

— Я бы хотел, чтобы совсем ничего не было, — вздохнул Врон.

— Я бы тоже, — улыбнулся привратник. — Но ты знаешь причину, по которой всех полукровок стали преследовать?

— Да, знаю, — пробормотал Врон. — Но я не полукровка.

— Это не я, а ваша ведунья решила, что ты несешь в себе непохожесть на других, — напомнил привратник. — Ты, я надеюсь, уже убедился, что она в чем-то была права?

— Я не знаю, — сказал Врон. — Я привык к мысли, что это пожиратель душ изменил меня.

— Это не вся правда, — улыбнулся старик. — Двери домов открываются перед тобой не потому, что тебя изменил пожиратель душ. Причина гораздо глубже, может быть, и пожиратель душ не убил нас только потому, что мы с тобой уже несли в себе что-то такое, что не позволило ему это сделать? Но, как бы там ни было, все уже произошло, поэтому ты должен думать о том, как жить с этим дальше. Я долго привыкал к этой ноше, и теперь иногда она мне даже нравится.

— Ты хочешь сказать, что это все не случайно? — воскликнул Врон.

— Когда возникает слишком много случайностей, то это значит, что все не случайно, — усмехнулся привратник. — Но об этом мы поговорим с тобой потом, а сейчас нужно возвращаться в наш мир. Пока я ждал тебя, мимо меня прошло двадцать демонов-воинов. Они, наверно, сейчас уже штурмуют монастырь.

— Почему ты не предупредил охотников?

— Я не мог, — сказал старик. — У меня был выбор: либо я иду в царство демонов и помогаю тебе, либо бегу в монастырь. Я посчитал, что для тебя я важнее. Охотники могут за себя постоять, они этому учились долгие годы, а вот ты нет. Если бы я немного опоздал, тебя бы съели, и вряд ли ты потом смог бы ожить.

— Они всех убьют, — мрачно изрек Врон. — Я видел сон, в котором умирали патриархи и охотники.

— Все не погибнут, — возразил старик. — Охотников много, они справятся с двадцатью демонами, даже если это будут воины. Им придется туго, многие погибнут, но многие останутся в живых.

— Дракон обманул меня, — покачал головой Врон. — Он сказал, что они не дадут демонам вернуться.

— Обычно троки держат слово, — возразил старик. — Но в этом случае, я думаю, нет их вины. Воины прошли здесь вчера, когда тебя еще не было, а троки медлительны. Но мне любопытно было узнать, что ты встретился с троками и сумел с ними договориться.

— Откуда ты так много знаешь о троках? — спросил Врон.

— Я с ними тоже встречался, — усмехнулся привратник. — И демонов после этой встречи стало гораздо меньше.

— Так это из-за тебя троки стали нападать на демонов?

— Я всего лишь немного побил яиц, убил самку, которая охраняла кладку, и подбросил туда мертвого демона, чтобы драконы поняли, кто это сделал.

— Так это гы сделал? — Врон даже привстал от неожиданности. — Ты устроил эту войну между троками и демонами?

— Я, — улыбнулся старик. — Иначе как бы я смог тогда остановить демонов? Их было слишком много для меня, а я хотел, чтобы мое королевство жило спокойно. А как ты сумел договориться с троками? Что сделал ты?

— Я сражался с драконом и победил его, — вздохнул юноша. — Только это все впустую, демоны же все равно напали.

— В этом не виноваты ни ты, ни троки, — заметил привратник. — Старый демон хитер, я думаю, что, пока ты дрался с драконом, демоны-воины уже шли к проходу. И эти трое уже ждали тебя здесь на тот случай, если после встречи с троком ты останешься в живых.

— Почему старый демон послал к нам воинов? — спросил Врон.

Привратник пожал плечами:

— Я бы на его месте поступил так же. Он понял, что людям стало известно о том, что демоны решили вернуться, и поспешил нанести удар, прежде чем они подготовятся. И первой своей целью, я думаю, он выбрал охотников за демонами как самых опасных. Но, для того чтобы уничтожить всех охотников, он послал слишком мало воинов. Вероятно, он не был готов к такому повороту событий, поэтому отправил только тех, кто попался под руку. Я думаю, что за этими двадцатью пойдут и другие и их будет значительно больше.-

— А драконы? Ты же сам сказал, что они держат слово.

— Слово они держат, но им нужно время, чтобы все обсудить между собой и решить, как они нам будут помогать. Я же сказал, драконы медлительны, они долго готовятся, это потом их не остановить…

— Как ты считаешь, сколько у старого наберется демонов-воинов? — спросил Врон.

— Двести, может, чуть меньше, — вздохнул привратник. — Я давно здесь не был, поэтому не знаю точно.

— Двести воинов — это очень много, — вздохнул Врон. — Они способны уничтожить всех охотников и всех людей, без драконов мы с ними не справимся.

— Пока я вижу только один способ им помочь, — сказал старик. — Мы можем остановить их возле прохода, там удобное место для боя. Я не знаю, сколько мы продержимся и сколько демонов нам удастся убить. Если троки не прилетят, мы погибнем, а вслед за нами и люди.

Старик встал и спросил:

— Ты убедился, что хороший меч лучше голых рук?

— Убедился, но я не умею владеть мечом.

— Значит, пришло время твоей учебы.

— Но я не хочу ни с кем сражаться.

— Я тоже, но, как видишь, приходится.

— Вряд ли от меня тебе будет какая-то польза.

— Но других здесь нет, здесь только ты и я, — сказал привратник. — Впрочем, ты вправе отказаться и уйти, я открою тебе проход.

— Я не брошу тебя, — помедлив, произнес Врон. — То, что демоны-воины пошли на нашу землю, это моя вина.

— Что ж, тогда будем сражаться, — улыбнулся старик. — Я приготовил для тебя меч, он спрятан возле прохода. Это хороший меч, он принадлежал Рису Мудрому…

— Рису Мудрому? — опешил Врон. — Но это же ты…

— Рис Мудрый умер задолго до твоего рождения, — улыбнулся старик. — А я всего лишь привратник в монастыре охотников за демонами.

До гор они добрались быстро. Старик всю дорогу бежал, подгоняя юношу, и даже в горах он не замедлил хода. Проход находился там же, только скала вокруг него теперь была испещрена свежими царапинами от острых когтей демонов.

Старик вытащил меч из-под камня и протянул его Врону.

— Это хороший меч, почти такой же как у меня, — улыбнулся он. — Может рубить даже камень, я его нашел в одном из поселений древних еще тогда, когда был просто охотником за демонами. Я спрятал его, предчувствуя, что когда-нибудь он мне понадобится.

Врон осторожно взял в руку меч и почувствовал, что тот стал как бы продолжением его руки. От клинка исходила странная энергия, которая наполняла его силой и каким-то знанием.

— Почувствовал? — улыбнулся привратник, глядя на его озадаченное лицо. — Это не простой меч, его изготовили повелители и вложили в него все свое знание о битвах. Он поможет тебе в бою.

Привратник наклонился над уступом и долго и сосредоточенно вглядывался вниз, потом недовольно покачал головой.

— Воины уже идут, их немного, не больше тридцати, но за ними идут и другие. — Он встал над расщелиной, сбросил с себя балахон и, оставшись в одной набедренной повязке, взял в руки свой меч.

— Я буду сдерживать их здесь, а ты оставайся там, где стоишь. Демоны, со своими крепкими и острыми когтями, очень неплохо лазят по скалам, они смогут обойти меня, и тогда ты должен будешь не пропустить их через проход.

Врон обреченно вздохнул и крепко сжал меч.

Какое-то время ничего не происходило, а потом снизу раздался рев и послышался звон меча старика, полоснувшего клинком по камню. И вдруг откуда-то сверху на юношу спрыгнул демон. Врон едва успел поднять меч, и, может быть, ему повезло, или же этот меч и вправду мог рубить камни, но стальное лезвие распороло демону брюхо, и тот свалился у его ног.

Однако долго радоваться своей первой победе Врону не пришлось: демоны посыпались со скал, как перезревшие яблоки с яблони, их было много, и он уже не успевал их убивать.

Меч требовал мастерства и умения, а как раз этим Врон не мог похвастаться. Его тело уже не успевало заращивать раны от острых когтей.

Демоны оттеснили его от прохода и едва не столкнули в пропасть, но тут на площадку снизу выпрыгнул привратник. Старик был с ног до головы забрызган кровью, как своей, так и демонов. Его меч вращался так быстро, что был подобен сверкающему смертельному кругу. Прежде чем демоны что-то поняли, двоих он уже убил, а одного, того, что прижал юношу к пропасти, он сбросил вниз.

Врон отступил к скале и прижался к ней для устойчивости, у него из правой ноги был выдран большой кусок мяса, и она теперь не могла держать вес тела. Его левое плечо было прокушено насквозь, а глубоких царапин на груди и на ногах было не сосчитать. У него кружилась голова от слабости, и он уже почти не соображал, что творится вокруг.

Демоны сплошным потоком вылезали снизу и спрыгивали сверху. Врон продолжал колоть и рубить мечом, и клинок как-то ему помогал, он убил еще двоих, а старик троих воинов. И тут привратник упал у его ног с оторванной ногой. Врон сразу понял, что они уже проиграли этот бой — один он мало что стоил в этой битве.

Он занес меч над головой и оскалил зубы. Юноша надеялся, что это будет выглядеть зловеще, но, скорее всего, это смотрелось как жалкая гримаса. Один из демонов, стоявших впереди других, расхохотался.

— Ну что, человек, ты, должно быть, считаешь себя, как и мы, воином? Так вот, ты не воин, ты просто мясо, которое мы сейчас будем есть.

Демон сделал шаг вперед, и Врон взмахнул мечом, но демон легко уклонился от слабого удара и, схватив Врона за горло, поднял его над собой. Врон ощутил, как к нему потекла сила демона, но это уже не могло ему помочь. Он почувствовал боль в спине, там, где другой демон вырвал кусок мяса, потом почувствовал такую же острую боль в ноге.

«Все, это уже конец», — подумал Врон, обращая глаза к небу. Он не знал, что он хотел там увидеть. Может быть, бога, спокойно взирающего на то, что происходит там, внизу? Но увидел только голубое небо с барашками облаков и черную, стремительно приближающуюся точку.

— Остановитесь, — раздался рев с неба. — Человек находится под моей защитой. — Огромный дракон приземлился на скалу и еще раз проревел: — Уходите в свой город. Мы, троки, запрещаем вам нападать на поселения людей, отныне они под нашей защитой.

Демон, который держал Врона, отшвырнул его в сторону, словно тряпичную куклу, и зарычал в ответ:

— Ты один, трок, а нас много. Мы убьем тебя и пойдем дальше.

Дракон дыхнул огнем вниз, но демоны успели отскочить, и огонь опалил только лежащего безжизненно привратника и Врона.

— Я не один, — проревел дракон. — Посмотри вверх. Вам не убить ни меня, ни этих людей, а вот мы славно пообедаем.

Врон перевернулся на спину и увидел множество черных точек, летящих со всех сторон. Драконы держали свое слово…

Он слабо улыбнулся и потерял сознание…

На этот раз юноша очнулся первым. Привратник лежал около скалы и что-то бормотал в бреду. Лицо у него было смертельно бледным, а на месте ноги отрастала багровая культя. Вокруг никого не было, ни демонов, ни драконов, только среди камней валялись мертвые тела зубастых воинов.

Не зная, чем еще он может помочь привратнику, Врон подтащил одного из поверженных демонов и положил его на старика.

После этого он и сам прижался к умирающему демону. Мозг его временами затуманивался, и он терял сознание, но его утешало то, что этот бой не был напрасен.

Они все-таки сумели продержаться до того момента, как прилетели драконы, и теперь людям ничего не угрожает. Драконы не допустят больше вторжения демонов в их мир.

Охотникам в монастыре нужно только справиться с теми, кто уже прошел через проход. Но и двадцати демонов-воинов было вполне достаточно, чтобы уничтожить охотников, хоть они и обладают умением и силой.

Однако тут он ничего не может сделать, события уже произошли или происходят, а он и привратник лежат около прохода, и неизвестно, сколько им понадобится времени, чтобы они смогли продолжить свой путь.

Врон вздохнул и закрыл глаза. Юноша не знал, то ли он спал, то ли был без сознания, только на этот раз он пришел в себя, услышав голос старика.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил тот.

Врон открыл глаза и, улыбнувшись, покачал головой, глядя, как старик, прихрамывая на багровую ногу, бродит по площадке в поисках своего меча. Юноша прислушался к себе: чувствовал он себя уже несомненно лучше, в нем была сила, а боль стала терпимой. Он вскочил, скинул с себя высохшего демона и засмеялся, увидев на месте, где лежал привратник, такую же мумию.

— А патриархи говорили, что это болезнь, — заметил он. — Оказывается, что ею болен не только я.

Старик проследил за его взглядом и усмехнулся:

— Но за мной-то они такого не наблюдали, так что я тут ни при чем. Кстати, что тут случилось, пока я был мертвым? И почему мы с тобой живы до сих пор, а не перевариваемся в желудках демонов?

— Драконы прилетели, когда ты уже умер, а я умирал, — сообщил Врон. — А что было дальше, я и сам не знаю. Я очнулся совсем недавно, положил на тебя мертвого демона, не зная, поможет ли это тебе, и снова на какое-то время отключился.

— Демон помог, — сказал привратник. — Хоть я и не люблю, когда их сила оказывается во мне — я долго потом чувствую в себе ярость, как полукровка. Выходит, малыш, троки все-таки тебя не подвели и выполняют вашу договоренность…

Привратник недовольно покачал головой, рассматривая окровавленный сапог с остатком своей ноги внутри.

— Как ловко и быстро он отгрыз мне ногу, прежде чем я это почувствовал, — проворчал он. — Испортил хороший сапог, но его еще можно будет использовать.

Старик вытащил из голенища остаток своей ноги и брезгливо отбросил ее в сторону, а потом натянул сапог на новую, выросшую ступню. Он потопал ногой, кривясь от боли, и сказал:

— Пора уходить отсюда, мы сделали все, что могли. Когда тебя защищают драконы, это, конечно, хорошо, но ты же видишь, как они медлительны. Если демоны еще раз на нас нападут, они опять опоздают.

Врон поднял свой клинок, нашел за камнем ножны, препоясался мечом и приладил его за спину. Привратник натянул на себя рваную черную хламиду и приблизился к скале. Он долго стоял возле нее, что-то бормоча, потом вскинул свой меч и шагнул в серое полотно камня.

Врон шагнул вслед за ним, стараясь не отставать ни на шаг, — он не хотел остаться замурованным в камне, когда проход закроется. Пройдя сквозь скалу, привратник посмотрел на восходящее солнце и вздохнул:

— Демоны опережают нас на целый день, нам нужно торопиться, если мы хотим помочь охотникам. Врон помрачнел:

— Надеюсь, что Ласка не станет вести себя так, как во сне, и не будет пытаться вызволить патриархов. Я не смогу простить себе ее смерть.

— Ворота монастыря пока не открыты, — задумчиво сказал старик. — Я всегда их чувствую. Возможно, демонов что-то задержало, или они решили сначала разорить несколько деревень, чтобы подкрепиться свежим мясом перед боем. В любом случае у нас есть немного времени. — Он двинулся по узкой тропке.

— Беги так, как сможешь, — крикнул он. — Я не буду тебя ждать, если ты отстанешь.

— Я не отстану, — сказал Врон. — Я беспокоюсь за Ласку.

Они бежали весь день и почти всю ночь и к утру уже были недалеко от монастыря. По дороге они видели много следов демонов, в том числе и останки людей, которых демоны ели на ходу, оставляя за собой кровавую тропинку.

— Теперь ты сам понимаешь, что их задержало, — мрачно кивнул на кровь привратник. — А люди не поверили охотникам, что демоны придут. А тот, кто лично убедился в том, что им сказали правду, уже не сможет никому ничего рассказать. Боюсь, что и в монастыре уже начали умирать охотники, я чувствую, что ворота открыты…

— Почему ты остановился? — встревоженно спросил Врон. — Если ворота открыты, то нам нужно спешить.

— Не знаю, может быть и нет, — покачал головой привратник. — Я чувствую запах, демоны где-то рядом.

И словно в ответ на его слова из зарослей кустарника на них выскочили два серых демона. Старик выхватил меч и закрутил его перед собой, образуя невесомый сверкающий обруч смертельной стали. Но демонов это не остановило — один высоким прыжком перескочил через привратника и полоснул Врона когтями.

Юноша даже не успел потянуться за мечом и только схватил демона за лапы и прижался к нему. Тот тут же рванул его когтями и зубами.

Врона затрясло от жуткой боли, но он, напрягая все силы, удерживал лапы демона в опасной близости от своего лица. Прошло бесконечно много времени, хотя, возможно, прошел всего один миг, демон начал слабеть, а Врон набирать силу. Потом он сумел встать и, подняв демона над головой, бросил его под ноги тому, который теснил старика к зарослям кустарника.

Привратник тут же проткнул клинком споткнувшегося демона и осел на землю, тяжело дыша.

Врон продолжал меняться, он становился выше и сильнее. Раны на груди и спине быстро зарастали, но ему было мало энергии и жизненной силы, он схватил мертвого демона и прижал его к себе, не совсем понимая, что делает.

И тут из-за кустов выскочили еще три демона. Дальше Врон мало что помнил, он выхватил меч из ножен и стад над привратником, не давая демонам к нему приблизиться…

Он каким-то чудом разрубил одного и нанес несколько ран второму, пока старик не сумел встать и не пришел ему на помощь.

— Вот видишь, — сказал, тяжело дыша, привратник. — И нам кое-кто попался, теперь на пятерых воинов охотникам достанется меньше. — Он вытер клинок о свой окончательно испорченный балахон и, подняв на руки тело демона, криво усмехнулся.

— Вот теперь побежали, — крикнул он и устремился в заросли, закинув демона за плечи. Через несколько сотен шагов он швырнул на землю высохший труп и понесся дальше.

Ворота монастыря оказались распахнуты, демоны дрались с охотниками уже у входа в само здание монастыря. Прямо у ворот Врон заметил мертвых патриархов, чьи спины были изломаны чудовищными ударами, и кучу тел рядовых охотников.

Ласки среди них не было. Он повернул голову и успел увидеть, как девушку ударом лапы отбросил к забору огромный серый демон.

Зубастый воин наклонился над ней, разинув окровавленную пасть, но тут в спину ему ударил длинным копьем Отрог. Демон обернулся, и Отрог успел проткнуть его насквозь, прежде чем демон убил охотника ударом лапы, правда, и сам тут же свалился замертво с копьем Отрога в груди. Еще с десяток демонов метались по всему двору, безжалостно убивая всех, кто им попадался под их окровавленные лапы.

Но тут в битву вступили привратник и Врон, они оказались за их спинами, и это решило исход сражения.

Врон не знал, сколько он убил демонов. Юноша об этом не думал, он махал мечом налево и направо, протыкая замешкавшихся демонов со спины и пробиваясь к Ласке, безжизненно лежащей у забора.

Когда он сумел добраться до нее, над ней уже стояла окровавленная Амия, бешено вертевшая мечом перед двумя зубастыми воинами, рвущимися к Ласке. Он убил демонов, одному из них отрубив голову, а второго заколов в спину, и Амия рухнула на колени от боли и усталости.

Врон мрачно огляделся, выискивая оставшихся в живых противников. Двор был завален телами демонов и охотников. Только около двери храма стояло десятка два окровавленных охотников, лица их были суровы, а руки крепко сжимали копья и мечи. Привратник заколол последнего демона-воина и, тяжело дыша, скомандовал:

— Нужно добить тех демонов, кто только ранен. Они быстро восстанавливаются, и если мы этого не сделаем, то придется снова сражаться.

Охотники разбрелись по двору. Они убивали раненых демонов спокойно и методично, словно делая какую-то очень простую работу. Врон грустно усмехнулся, перевернул Ласку на живот, и сразу увидел две очень скверные раны.

У девушки был вырван большой клок мяса на ноге и на спине, она хрипло дышала, от его неловкого движения она на мгновение пришла в себя и открыла глаза.

— Я исполнила свой долг, — прошептала она. — Но я не успела, патриархи первыми вступили в бой, хоть и знали, что у них нет ни малейшего шанса.

Амия подползла к нему и проворчала:

— Ты опоздал, охотник, она уже получила свое, как и я. Врон устало вздохнул:

— Я спешил, как мог.

— Они два дня стояли у стен и не могли взобраться, — вздохнула Амия. — Мы кидали в них копья и лили на них горячую смолу. Но потом один из них ночью, когда мы уже падали от усталости и были не так бдительны, как утром, сумел залезть на стену. Он открыл ворота, и вот тогда все только и началось. Мы их удерживали у ворот, но силы были неравны, они понемногу оттеснили нас и рассеялись по двору, тогда и погибли патриархи. Сколько мы их убили?

— Я не знаю, — сказал Врон. — Оставшиеся в живых охотники всех посчитают. Скажи, как мне помочь ей и тебе? Нужно чем-то перевязать раны…

— Это не твоя забота, — усмехнулась Амия. — Сейчас из храма выползут старики, они знают что делать.

И действительно двери храма отворились, и оттуда стали выходить седовласые старцы. Они несли в руках глиняные сосуды с водой и коробы с перевязочным материалом. Они были очень дряхлыми, лица их были изборождены морщинами, только глаза еще сохраняли живость.

— Отойди, охотник, — сказал один из них, приблизившись к ним. — Ты будешь мне мешать. — Он поставил кувшин с водой на камень, склонился над Лаской, принялся поливать ее водой и запел что-то странное и заунывное.

Точно такое же пение послышалось со всех сторон.

Врон увидел, что Ласка и Амия закрыли глаза, лица их разгладились и стали невероятно спокойными. Он погладил Ласку по руке и поднялся. Потом почувствовал, как его кто-то тронул за плечо.

— Пойдем со мной, — сказал привратник, вытирая окровавленный меч. — Не надо им мешать, старики знают свое дело. Тот, кто не умер к их приходу, уже не умрет. Это лучшие лекари на этой земле, поэтому их не пускают в бой, даже когда они об этом просят.

Врон неохотно отошел от девушки.

— Куда мы пойдем? — спросил он.

— Ты же знаешь, — грустно усмехнулся привратник. — Нам с тобой надо в бассейн, смывать то, что скоро начнет выступать на теле. Не знаю, как ты, а я не хочу, чтобы кто-то это увидел.

Они прошли мимо раненых охотников и суетившихся вокруг них лекарей, и привратник склонился над патриархами.

— Они были моими друзьями, — сказал он печально. — Они и умерли вместе, помогая друг другу, и они все-таки, несмотря на свой возраст, сумели убить одного демона. Хотел бы я умереть так же, как они, в бою, ощущая своим плечом друга.

— Что же теперь будет с монастырем? — спросил Врон. Привратник пожал плечами:

— Похороним мертвых и будем жить, как жили. Охотники выберут новых патриархов. Ты будешь учиться сражаться — надеюсь, что ты уже понял, что это необходимо, — а я буду открывать и закрывать ворота и ждать новых полукровок. Монастырь охотников будет существовать дальше, если только троки сдержат свое слово и не пустят сюда новых демонов.

— Да, — вздохнул Врон. — Второго нашествия воинов охотникам не пережить. А что было бы, если бы мы не успели?

— Не думай об этом, — опустошенно ответил старик. — Все всегда происходит так, как должно происходить. Мы успели, и это главное. Но герои этой битвы не мы, а патриархи и охотники. Вот о них и будут писать в летописях, а о нас не вспомнит никто…

— Почему? — удивился Врон.

— Потому что я об этом позабочусь, — усмехнулся привратник. — Чем меньше о нас знают, тем лучше…

ЧАСТЬ II

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Охотник не должен забывать, что за воротами монастыря живут люди, которые относятся к нам настороженно и часто враждебно. Причин для этого достаточно, но главная из них в том, что мы не такие, как они. Мы — полукровки, в нас живет демон, готовый проснуться в любое время и начать убивать. В этом наша беда и наша сила.

Многие полукровки были сожжены заживо на костре или умерли с осиновым колом в сердце, не сумев добраться до спасительных стен монастыря. Люди готовы убить и нас — охотников, их останавливает только наш высокий забор и законы Риса Мудрого.

Простые люди не понимают, что только мы стоим между ними и царством демонов. Не понимают то, что если не будет нас, то демоны станут для них смертельной угрозой. А не понимают они этого, потому что мы действительно настоящая преграда, которая защищает их. Их жизнь стала безопасной, и угроза со стороны демонов в последнее время не воспринимается ими серьезно.

Поэтому охотник, выходящий из ворот монастыря, всегда должен быть готов к нападению людей. К сожалению, это случается не так уж редко, и это одна из причин, почему мы не разрешаем выходить за стены монастыря без серьезных оснований.

Напасть может любой, это может быть простой крестьянин или городской житель, страж или благородный.

Не важно, кто это будет, охотник имеет право сражаться за свою жизнь и должен это делать. Единственное, о чем мы просим, это не убивать людей. Хороший воин должен уметь справляться с такой задачей: остаться в живых и никого не убить.

Если же охотник, оберегая людей, позволит убить себя, то тем самым он совершит еще большее зло, потому что тогда люди решат, что мы слабы, и нам не избежать кровавых сражений, уже с людьми.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Демоны убили больше половины охотников, включая патриархов, в живых осталось немногим больше шестидесяти полукровок и примерно столько же стариков-охотников, тех, кто не участвовал в сражении.

Монастырю был нанесен тяжелый удар, но, после того как похоронили погибших, он снова вернулся к обычной жизни.

Старые охотники, собравшись вместе, выбрали новых патриархов, а привратник снова занял место возле ворот. Охотники, те, что получили небольшие раны или чудом оставшиеся невредимыми, уже на следующее утро тренировались во дворе, только теперь гораздо более яростно.

К монастырю потянулись обозы с зерном из города и близлежащих деревень, и вместе с ними приехали и трое благородных в сопровождении отрядов стражей. Наемники были хорошо вооружены и смотрели на охотников с брезгливостью и презрением.

Благородные долго рассматривали тела серых демонов, прибитых к одной из внешних стен на обозрение всем проходящим людям, и уехали, не сказав никому ни слова.

Сразу после того как были захоронены на кладбище погибшие охотники, вновь избранные патриархи вызвали к себе Врона. Имен у новых патриархов по сложившейся традиции не было. Это были все те же носитель меча, носитель копья и носитель лука.

В комнате с камином, в которой он уже однажды побывал, Врон, повинуясь жесту одного из стариков, сел на ковер.

Привратник тоже был здесь, для него поставили рядом с камином высокий деревянный стул, но немного в стороне, подчеркивая этим, что он всего лишь хранитель врат, а не один из тех, кто принимает решения. Врон незаметно усмехнулся: он-то знал, что это совсем не так и что влияние привратника на монастырь огромно.

— Юноша, — сказал новый носитель меча, неодобрительно оглядев одеяние Врона, состоящее из одной набедренной повязки. — Старые патриархи отправили тебя в царство демонов для того, чтобы ты собрал информацию об их силах и о времени, когда они собираются напасть на нас. Мы слушаем тебя…

Врон недоуменно покосился на привратника. Старик улыбнулся, и он непонятным для себя образом понял, что тот ничего никому не говорил и поэтому он должен тщательно обдумывать все, что он скажет патриархам. Врон вздохнул и, не спеша, начал рассказывать о своем путешествии.

Он рассказал о городе демонов, рассказал о том, о чем они разговаривали со старым демоном. О драконах, которые нападают на поселения демонов. О повелителях, которые ушли в другой мир, и о том, что люди, которые были унесены демонами из этого мира, теперь работают на них, выращивая зерно.

Когда он начал рассказывать о том, как он и демон пришли на территорию троков, лицо привратника стало напряженным, и Врон вновь каким-то непонятным для себя образом догадался, что ему ничего нельзя говорить о своей схватке с драконом, как и о том, что драконы дали слово защищать людей.

Он тут же скомкал рассказ, сообщив только, что демона дракон съел, а его оставил в живых. И закончил свою историю тем, что, возвратившись в монастырь, он увидел сражение с демонами.

Привратник чуть улыбнулся, и Врон сообразил, что пока он все сделал правильно.

— Из твоего рассказа мы поняли, что демоны не оставили мысли о возвращении в наш мир, — медленно произнес носитель меча. — Они продолжают готовиться, и демоны, что напали на нас, это только первая волна. Мы также поняли, что отправка тебя в царство демонов была ошибкой.

Ты должен был произвести разведку, а не брать на себя переговоры со старым демоном. Мы считаем, что нападение демонов-воинов на монастырь было следствием этого разговора, и это твоя вина. Позже мы решим, как тебя наказать. А сейчас мы хотим знать, много ли демонов-воинов подчиняются старому.

— Он сказал, что их около двухсот…

— Мы впервые увидели их, они очень сильны и быстры, на монастырь напало всего пятнадцать, а мы понесли очень тяжелые потери. Мы с тревогой думаем о том, что будет, когда сюда придут двести воинов. Если это случится, то мы умрем все. — Носитель меча вздохнул и переглянулся с другими патриархами.

— Ты принес очень скверные вести, юноша. Нам известно, что ты сражался за монастырь вместе с привратником, как и подобает охотнику за демонами, и он сказал нам, что ты убил одного демона, и это очень неплохо для того, кто совсем недавно пришел к нам.

Врон взглянул на привратника и увидел, что тот едва заметно усмехнулся. На самом деле Врон убил демонов гораздо больше, но старик, видимо, не хотел, чтобы патриархи об этом знали.

— Нам также известно, что и до этого ты умертвил одного демона очень странным способом, так что на твоем счету уже два демона. Немногие из охотников могут похвастаться тем же. Демона-воина ты убил мечом. Скажи, почему ты не воспользовался тем же способом, когда ты убивал своего первого демона?

Привратник чуть покачал головой, и Врон понял, что ему опять нельзя говорить всю правду.

— Когда я встретился с первым демоном, у меня не было оружия, — сказал он. — А в этот раз, когда мы подошли к монастырю и увидели, как демоны врываются в него, привратник дал мне меч. И мне повезло, что мы напали на демонов сзади. Я просто воткнул меч демону в спину, и он умер.

— Тебе действительно повезло, — кивнул носитель меча. — Вряд ли ты смог бы убить демона-воина лицом к лицу, по крайней мере это не удалось никому из нас.

— А как я убил своего первого демона, я до сих пор не понимаю, возможно, тот демон был просто больным, и умер сам, без моего участия.

Патриархи переглянулись.

— Что ж, — сказал носитель меча, — То, что вы с привратником напали на демонов сзади, нам помогло — вы отвлекли их на себя и тем самым изменили весь ход сражения. Мы благодарны вам за это. Вероятно, если бы не ваше нападение, наши потери были бы гораздо больше. Ты, юноша, вел себя достойно, не испугался демонов и вступил в бой, почти не имея шансов в нем уцелеть. Мы ценим это.

Врон поклонился.

— Мы также знаем, что старые патриархи сомневались в тебе и твой поход в царство демонов был еще одним испытанием, — сказал носитель копья. — Мы считаем, что ты его выдержал. С этого момента ты — охотник за демонами и должен носить черный балахон, а не ходить в набедренной повязке. Кроме того, теперь ты должен учиться владеть мечом, а также копьем и луком. Твоим наставником будет привратник, так как он дал тебе твой первый меч, а входить ты будешь в тройку Ласки, и она будет твоим командиром в бою. Ты можешь идти…

— А наказание? — спросил Врон. Носитель меча чуть усмехнулся:

— Позже мы сообщим, в чем оно будет состоять, но, учитывая твое поведение в бою, вероятно, оно не будет очень суровым.

Врон еще раз низко поклонился и вышел из комнаты. На лестнице его догнал привратник, двигающийся, как всегда, быстро и бесшумно.

— Ты правильно сделал, что не рассказал им то, что им не нужно знать, — тихо промолвил он.

— Почему мне нельзя было говорить о том, что троки не допустят нападения демонов на наш мир? — спросил Врон. — Разве они не должны об этом знать?

— Потому что тогда ты бы поставил перед патриархами слишком трудную для них задачу, которую они не готовы решать, — улыбнулся привратник. — Что будет, если исчезнет угроза нападения демонов? Не задумывался об этом?

— Нет, — покачал головой Врон. — Я считал, что я сделал доброе дело и спас всех людей.

— Ты и вправду совершил доброе дело, — сказал привратник. — Только о нем никто никогда не узнает. И причина одна: не будет демонов, не будет и монастыря. Никто не станет привозить охотникам продовольствие, и законы Риса больше не будут нас защищать. А благородные, собрав всех своих воинов, нападут на монастырь.

— Почему? — спросил Врон.

— Здесь живут полукровки, — сказал старик. — Это главная причина того, что у монастыря не очень хорошая репутация среди людей. Обычные люди нас боятся, а благородные ненавидят за то, что мы обладаем силой и способны им противостоять. А сила — это политика: тот, кто обладает силой, способен влиять на все, что происходит на наших землях. Сейчас нас осталось мало, и любой благородный сочтет за честь уничтожить нас, и, поверь мне, его поддержат многие. Пока они ждут нового нашествия демонов-воинов и надеются на то, что те нападут на нас, а не на них, нас никто не тронет. Но как только они узнают, что угрозы со стороны демонов больше нет, то тогда их уже ничто не остановит.

— Да, — вздохнул Врон. — Выходит, я сделал то, что убьет всех нас?

— Если бы ты не договорился с троками, то нас бы убили демоны, — сказал старик. — А так нас убьют люди…

— Неужели благородные нас так ненавидят? — недоуменно спросил Врон.

— Когда мы здесь сражались с демонами, — заметил привратник, — в городах стражи по приказу благородных закрыли ворота и спокойно ждали, чем это закончится. Ни один отряд не вышел за стены, чтобы помочь нам. И поверь мне, если бы все охотники погибли, никто не стал бы скорбеть об этом. Для того чтобы нас уничтожить, благородные готовы забыть свои обычные распри и объединиться. Они соберут всех, кто способен нести копье или меч, и нападут на нас. Но главное даже не это. Сейчас охотники знают, что они защищают людей от демонов. А что будет, когда они узнают, что защищать никого больше не нужно? И что они теперь вне закона? Что произойдет тогда? Врон пожал плечами.

— Я не знаю…

— Поэтому ты должен молчать о твоем соглашении с троками, это даст нам время, чтобы разобраться постепенно и с этой ситуацией…

— Я никому ничего не скажу, — пообещал Врон. — Но когда-нибудь люди все равно узнают об этом.

— Может быть, и не узнают, — возразил привратник. — Поживем — увидим.

— Я доверяю твоей мудрости, — сказал Врон.

— Вот и хорошо, — отозвался старик. — А сейчас идем, я выдам тебе балахон охотника, а потом отведу тебя к Ласке. По закону ты должен ей представиться, так как теперь входишь в ее тройку.

— Почему ты сделал так, что я оказался в ее тройке? — спросил Врон.

— Потому что она тебе нравится, и я подумал, что у вас может что-то и получиться, — улыбнулся привратник. — Мне всегда было интересно, можем ли мы иметь детей, а если да, то какими они будут. Может быть, они возьмут от нас нашу силу и бессмертие, и тогда появится новое поколение людей, которое будет лучше нас.

— Это она мне нравится, а не я ей, — вздохнул Врон. — Она не принимает меня всерьез…

— Вот и побудешь в ее тройке, — сказал привратник, похлопывая его по плечу. — Узнав тебя получше, она, вероятно, изменит свое мнение о тебе.

Черный балахон, который носили все охотники, Врону мешал, он уже отвык от одежды, но идти против воли патриархов он не решился, тем более что привратник предупредил его, что отныне он никоим образом не должен отличаться от других.

— Все, кому было известно, что ты необычен, умерли, — объяснил он. — Новые патриархи знают о тебе только то, что я им рассказал, а я им сообщил совсем немного. Так что сейчас самое время создать себе другую репутацию.

— Ласка знает, да и Амия тоже, что я убил демона голыми руками, — возразил Врон.

— Я постараюсь убедить всех в том, что демон умер сам от болезни, а ты просто решил похвастаться, приписав его убийство себе.

Врон удивленно захлопал ресницами:

— Но я же на самом деле его убил…

— С тебя будет достаточно того демона, которого ты поразил мечом. Или, может быть, ты мечтаешь о лаврах героя? Хочешь, чтобы я рассказал о том, что ты убил десяток демонов-воинов? Только сначала подумай, как к тебе после этого будут относиться охотники. Ведь в этом бою погибло более шестидесяти полукровок, а нападающих было всего шестнадцать, и половину из них убили мы с тобой. Надеюсь, что в суматохе боя этого никто не заметил…

— А что, если люди найдут тела тех демонов, что мы с тобой убили перед монастырем? Ты скажешь, что ты их сам убил?

— Нет, даже я не могу позволить охотникам думать, что я на это способен, — покачал головой привратник. — Я уже позаботился об этом и в прошлую ночь закопал тела демонов. Так ты все еще хочешь, чтобы я рассказал о том, какой ты замечательный воин?

— Уже нет, — грустно ответил Врон. — Ты мудр, и ты знаешь, что нужно делать и что нужно говорить. Просто я не умею врать, и мне кажется, что по моему лицу любой догадается, когда я говорю неправду.

— Не догадаются, — улыбнулся старик. — Те, кто мог прочитать все, что у тебя написано на лице, умерли. А те, кто остался в живых, неопытны и поверят мне, так что об этом не беспокойся. И вот еще что: с этого момента я буду относиться к тебе так же, как ко всем другим охотникам, поэтому будь со мной почтителен и вежлив…

— Конечно, — сказал Врон, низко поклонившись. — Я буду почтителен с тобой, хранитель врат, и мне это будет не трудно. Я очень уважаю тебя за твою силу и мудрость.

— Только не перестарайся, — усмехнулся старик. — Охотники не считают меня кем-то важным, для них я всего лишь привратник…

Ласка лежала в маленькой келье, лицо ее было бледным и осунувшимся. Рана у нее на спине заживала плохо и сочилась гноем, несмотря на все усилия старика лекаря.

— Она не умрет, этого мы не допустим, — ответил старик на вопросительный взгляд Врона. — Но раны у нее не заживают, потому что до сих пор в своем бреду она сражается с демонами. В конце концов, она девушка и по-другому переживает все, что происходит вокруг нас. Мы, мужчины, устроены намного проще. Поговори с ней, она слышит все, хоть и не совсем в сознании. Может быть, тебе удастся вытащить ее из этого бреда, и тогда я, наверно, сумею ее вылечить.

Лекарь поднял усталый взгляд на Врона и покачал головой:

— А ты необычен, в тебе есть странность, ты устроен не так, как другие, тебя я не возьмусь лечить, поэтому лучше не попадай под коготь…

Сгорбленный старик печально усмехнулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Врон присел на край кровати и стал смотреть на усталое, бесконечно далекое лицо Ласки. Он не знал, что ему нужно ей сказать, чтобы она очнулась, он только чувствовал, что без нее этот мир ему совсем не нравится. Что-то исчезло в нем, что-то теплое, радостное, желанное… Девушка тихо простонала и судорожно дернулась. Врон погладил ее по плечу и тихо заговорил:

— Ласка, очнись, пожалуйста. Ты очень нужна мне. Патриархи сказали, что я теперь буду в твоей тройке и ты теперь мой командир. А какой ты командир, если ты лежишь здесь и умираешь? Кто теперь будет меня учить сражаться?

Дверь кельи со скрипом отворилась, и в комнату вошла Амия. Она прихрамывала и выглядела очень бледной и усталой.

— Кто же так разговаривает с девушкой? — спросила она сердито. — Ей плохо, она страдает и к тому же без сознания, а ты думаешь, что это самое радостное известие, которое может поднять ее на ноги?

— Такова воля патриархов, — ответил Врон. — Я обязан был ей сообщить об этом.

— Да уж, — фыркнула Амия. — Это как раз то, о чем она мечтала услышать в бреду — что она должна научить еще одного идиота сражаться. У тебя что, никогда не было девушки? Почему ты говоришь с ней так, как будто перед тобой лежит раненый воин?

— Девушки у меня действительно никогда не было, — грустно признался Врон. — Никто мне раньше не нравился по-настоящему, да и у меня всегда было много забот — нужно было охотиться, чтобы не умереть с голода, работать в поле…

— Я просто так спросила, — звонко рассмеялась Амия. — Это и так ясно, что ты настоящий кретин. Любой девушке одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что перед ней сосунок, еще не оторвавшийся от груди матери. Девушкам нравятся настоящие мужчины, способные защитить, приласкать, да и просто сказать что-то приятное.

— Тут ты права, — вздохнул Врон, — вряд ли я похож на такого мужчину. Он встал.

— Ты куда это собрался? — удивленно спросила Амия.

— Я должен был сказать Ласке, что теперь я в ее тройке, — заметил он и грустно пожал плечами. — Я это сделал. Амия села на кровать к Ласке и погладила ее по руке:

— Скажи, подруга, не кретин ли он? Неужели все мужчины такие?

Ласка неожиданно что-то в ответ прошептала запекшимися губами. Амия наклонилась к ней и звонко рассмеялась, схватившись при этом с болезненным стоном за свою грудь.

Лицо ее еще больше побледнело, и она сказала с тяжелым вздохом:

— Она говорит, что ты и впрямь кретин. Ступай позови лекаря, а то даже мне стало от тебя плохо.

Врон выскочил из кельи и растерянно развел руками. Он услышал голос лекаря из соседней кельи и зашел туда. Старик накладывал на тело ярко-желтого ученика из тройки Амии какие-то остро пахнущие травы и обматывал их полосками ткани.

— Что тебе нужно? — спросил он недовольным тоном. — Что-то случилось?

— Я не знаю, — растерянно проронил Врон. — Ласка очнулась и прошептала, что я — кретин.

— Похоже, ты умеешь разговаривать с девушками, — усмехнулся лекарь. — Это хорошо, что она очнулась, можешь идти. Придешь к ней завтра, я думаю, что она еще не все тебе сказала, женщины обычно более многословны…

Врон вышел из храма. Увидев привратника, сидевшего на скамье возле ворот и о чем-то сосредоточенно думающего, он подошел к нему и сел рядом.

— Я не знаю, могу ли я к тебе подходить, — сказал он. — Но мне больше не с кем поговорить.

Старик мрачно взглянул на него и ухмыльнулся:

— Говори, что с тобой поделаешь. Вижу, у тебя есть серьезная причина.

— Я сейчас был у Ласки, она очень больна и почти все время бредит. Лекарь велел мне, чтобы я поговорил с ней, и тогда она, может быть, придет в сознание. Я ей едва успел сказать, что я теперь в ее тройке и она мой командир, как явилась Амия и стала надо мной смеяться. Она сказала, что так не разговаривают с девушками. А потом Ласка очнулась и сказала, что я — кретин. Неужели я настолько ей противен, что первое, что ей захотелось мне сказать, когда она пришла в сознание, так это то, что я — кретин?

Привратник тихо рассмеялся.

— То, что говорит девушка, — заметил он, — и то, что она хочет сказать на самом деле, часто совершенно разные вещи.

— Амия сказала, что девушки любят сильных и надежных мужчин, — вздохнул Врон, — а не таких, как я, и она права.

— Ты не подумал, зачем она тебе это сказала?

— Я не знаю, — растерянно пожал плечами Врон.

— Если бы она действительно считала, что ты не сможешь стать таким мужчиной, то вряд ли бы она с тобой вообще об этом стала говорить. Давай лучше подумаем о другом. Твоя девушка тяжела ранена, она бредит и в своем бреду переживает то, что погиб Отрог, ее самый близкий друг, и погиб, защищая ее. И она винит себя за его смерть и за смерть патриархов.

— Откуда тебе это известно? — спросил Врон.

— Я слушал ее мысли, так же как и мысли других раненых, — ответил привратник. — Лекари просили меня об этом, потому что иногда важно для лечения знать то, о чем человек думает в бреду.

— Понятно, — пробормотал Врон.

— Так вот, лекари уже потеряли надежду на то, что Ласка придет в сознание, они даже просили меня, чтобы я использовал свою силу, но я отказался.

— Теперь она очнулась, — сказал Врон. — Только я не знаю почему.

— И ты пришел к выводу, что ты ей совсем не нравишься?

— Да, — кивнул головой Врон. Привратник усмехнулся:

— Интересно, почему это Ласке так захотелось жить, что она очнулась? Чей голос она услышала в бреду?

— Голос мой, а может быть, Амии, — вздохнул Врон. — Я не знаю, чей голос помог ей очнуться.

— У Ласки хорошая голова, если она даже в бреду дает некоторым охотникам очень верные определения, — улыбнулся старик. — Ладно, раз уж ты отвлек меня от моих размышлений, немного потренируемся. Неси свой меч. Я буду учить тебя.

— Я не хочу, — сказал Врон. — Мне одиноко и грустно.

— Ты носишь черный балахон охотника, — строго напомнил привратник. — А это значит, что тебе придется учиться сражаться, хотя бы для того чтобы защитить тех, кто тебе нравится. Если бы ты умел владеть мечом так, как им владеет настоящий воин, возможно, тогда у Ласки не было бы такой серьезной раны, и ты бы успел ее защитить.

— Я бы все равно не успел, — возразил Врон. — Но, наверно, ты прав. Я пошел за оружием, хоть мне совсем не нравится учиться кого-то убивать.

— Тогда учись умирать сам и терять своих близких, — сурово сказал привратник. — Кто защитит их? Не думаешь ли ты, что это только моя обязанность? Ты теперь так же ответственен за все происходящее в этом мире, как и я.

— Почему? — спросил Врон. — Я всего лишь…

— Знаю, что ты о себе думаешь, — вздохнул старик. — Но разве это не ты побывал в царстве демонов и сумел договориться с троками? И разве это не ты уже убил столько демонов, сколько еще не сумел убить ни один охотник? Ты — охотник за демонами, хочешь ты этого или не хочешь, и воин, поэтому неси меч…

— Оказывается, я уже много чего натворил в этом мире, — грустно усмехнулся Врон, вставая со скамьи.

— Да уж, — расхохотался привратник. — Я даже думать боюсь о том, что ты еще натворишь при своем-то бессмертии.

— Бессмертии?

— Или почти, — усмехнулся старик. — По крайней мере, убить тебя совсем не просто, да и жить тебе придется долго, я сам уже пережил не одно поколение охотников…

— Все начинается с того, как ты держишь клинок, — сказал привратник, когда Врон вернулся с мечом. — Существует несколько способов держать меч, у каждого из них свои достоинства и свои недостатки, ты должен знать их все и уметь ими пользоваться в бою. Учти, я буду учить тебя тому, о чем в этом монастыре никто не знает, поэтому ты не должен никому ничего рассказывать и показывать.

— Почему ты не учишь этому других охотников? — спросил Врон.

— Потому что им это ни к чему, — отрезал старик. — А тебе это нужно, потому что впереди у тебя длинная жизнь и много сражений…

Старик взял свой меч и продемонстрировал несколько способов его держать, а Врон неуклюже повторял за ним.

— Следующее, что не менее важно, это стойка, в которой ты начинаешь бой, — сказал привратник. — Их довольно много, я покажу тебе все. Умение легко переходить из одной стойки в другую отличает настоящего мастера меча от обычного воина. Это похоже на танец, где все движения неразрывны и логичны. Попробуй ударить меня мечом.

— Я могу поранить тебя, — сказал Врон.

— Ты знаешь, что это для нас с тобой не смертельно, поэтому можешь даже убить меня, — улыбнулся привратник. — Но думаю, что ты не сумеешь оставить на моем теле даже царапину.

Врон размахнулся и ударил. Привратник, казалось, даже не пошевелился, но меч просвистел мимо. Врон ударил еще несколько раз и так же безрезультатно. Разозлившись, он что есть силы замахал мечом, но клинок только вспарывал воздух.

— Как видишь, — сказал старик, — я ни разу не поднял меч для своей защиты, а ты уже потратил много сил. В бою можно просто измотать противника, а потом убить или оставить в живых. Если ты не хочешь никого убивать, ты должен учиться и этому.

Врон стал повторять за привратником многочисленные стойки, и ему это плохо удавалось — он был неуклюж и неповоротлив и остро чувствовал это.

— Мне этому никогда не научиться, — сказал он. — Это слишком сложно для меня.

— Это неправда, — возразил привратник. — Просто твое тело еще не запомнило эти движения, оно помнит другие, которыми ты пользовался в своей прежней жизни, и эта память ему мешает. Поверь мне, твое тело мудрее тебя. Когда оно поймет, что ты от него хочешь, оно быстро всему научится. На сегодня урок закончен. Когда ты сможешь повторить все, что я тебе показал, мы продолжим.

Привратник удалился, а Врон, оставшись один, взял в руки меч и начал двигаться так, как показывал старик. Это было нелегко, его ноги никак не хотели становиться так, как нужно.

Когда на небе замерцали первые звезды, он направился к бассейну. Смыв пот и охладив свое тело, он продолжил свои занятия. Уже под утро, когда небо стало сереть, его тело неожиданно задвигалось само, легко переходя из одной стойки в другую.

Врон еще раз искупался и пошел в монастырь, потому что его тело запросило пищи.

В обеденном зале было пусто, только привратник сидел в углу и ел кашу.

— Я тоже хочу есть, — сказал Врон.

— Поешь после того, как покажешь, чему ты научился за ночь, — улыбнулся старик. — Я наблюдал за тобой и видел, что у тебя уже кое-что стало получаться. Приготовься, я буду нападать на тебя. — Старик извлек из ножен свой меч.

— Здесь не лучшее место для боя, — заметил Врон. — Мы перевернем все столы и стулья.

— А ты их не переворачивай, чтобы потом не ставить на место, — сказал привратник. — Хороший воин чувствует все препятствия вокруг себя. Предупреждаю, я буду нападать по-настоящему, и если у меня получится, то я пораню тебя или убью.

Старик взмахнул мечом, и Врон едва успел увернуться. Свой клинок он так и не смог достать, привратник гонял его по всему залу, при этом не задевая ни одного стола. Врон же перевернул столько столов и лавок, что обеденный зал превратился во что-то невообразимое. Но все-таки каким-то чудом юноше удавалось уклоняться от меча.

— Ну что ж, — сказал привратник, вытирая пот со лба. — Стойки ты усвоил и научился двигаться, теперь мы каждую ночь будем драться здесь, пока ты не научишься еще и чувствовать препятствия вокруг себя. Теперь можешь доесть мою кашу, только сначала поставь на место все, что ты уронил.

Врон поднял опрокинутые им столы и лавки и сел за стол.

Старик улыбнулся, видя, с какой скоростью он поглощает кашу.

— Наши тела другие, — сказал он. — Они обладают своим разумом. Все, чему учатся наши ученики долгие годы, наши тела способны запомнить за один день. Ты будешь тренироваться днем и ночью, и через месяц, а вероятнее всего гораздо раньше, ты будешь уметь все, что умею я. А потом тебе придется учиться не показывать свое умение другим, быть неуклюжим и неповоротливым, и это гораздо сложнее, но тебе придется научиться и этому. Сейчас я покажу тебе, как наносить удары и какими они могут быть. Смотри внимательно, повторять не буду, скоро здесь появятся охотники.

Старик продемонстрировал удары в замедленном темпе, а потом замахал клинком с такой скоростью, что стал похож на ветряную мельницу: его меч рисовал в воздухе сверкающие сталью круги и восьмерки.

Врон понял, что даже если он научится совсем немногому от привратника, то и тогда он будет опасным соперником для любого. Ему казалось, что он не запомнил ничего, но, когда старик попросил его повторить, он повторил все движения, хоть и неуклюже и очень медленно.

— Встретимся здесь завтра ночью, — сказал привратник. — И ты мне покажешь все с той же скоростью, что и я показывал тебе. Это твой второй урок. А сейчас садись за свой стол — не нужно, чтобы нас с тобой часто видели вместе…

Его тело все еще просило еды. Он мечтательно улыбнулся, вспомнив про комаров, мошек и пиявок, которые облепили его на болоте.

Скоро на завтрак потянулись охотники. Зал казался пустым, несмотря на то что здесь были все, кто сумел остаться в живых.

Припадая на раненую ногу, приковыляла и села рядом с ним Амия, и теперь их стало двое за огромным столом. А когда-то, когда его впервые в этот зал привела Ласка, за этим столом сидело больше двадцати охотников. Большинство из них погибли, остальные пока не могли двигаться после тяжелых ран.

Амия рассмеялась, увидев, как он отодвигается от нее.

— Можешь не бояться, — сказала она. — Сейчас я не опасна и еще долго не буду, пока не заживут все раны. А вот потом действительно лучше держись от меня подальше…

— Я не сделал тебе ничего плохого, — напомнил Врон и добавил: — И не собираюсь это делать и в будущем.

— Ты носишь черный балахон охотника, а это значит, что на тебя открыта охота, — сказала Амия и поморщилась от боли. — Мне будет интересно, насколько ты хорош в бою, я видела, как ты убил демона-воина.

— Мне просто повезло, — едва слышно промолвил Врон. — Я воткнул демону меч в спину, и он умер. Вряд ли это можно назвать победой…

— Ты скромен, это хорошо, — заметила Амия. — Только я тоже кое-что помню из этого боя. Хотя бы то, как ты рвался к Ласке, когда ее ранили, и демоны отлетали от тебя, как столы в таверне при большой драке. Я помню, как я тогда удивилась. Ты мне показался гораздо выше ростом, да и силы в тебе было столько же, что и в демонах, нападавших на нас.

— В горячке боя многое видится по-другому, — возразил Врон. — Я сам из этого боя помню только, что, когда я пробился к Ласке, ты уже была с ней рядом и отмахивалась от двух демонов. Вот тогда я и убил одного из них, потому что он был слишком занят тобой, чтобы оглядываться.

Амия покачала головой:

— Может, ты и прав, многое в горячке видится совсем не так, как есть на самом деле, но, еще до того как ты приблизился к нам, у тебя меч был в крови демонов…

— Это тебе почудилось, — сказал Врон. — Я убил только одного демона.

— Мог бы и соврать, и я бы поверила тебе, — улыбнулась Амия. — Мне самой в этом бою не удалось убить ни одного, может быть, я кого-то и ранила, но не думаю, что серьезно. Вот Отрог, я видела, убил копьем демона, но потом его просто разорвали на куски. Меня до сих пор мучают кошмары по ночам, когда я вспоминаю, как демон склонился надо мной, а из его пасти капала слюна… Если бы не ты, я бы сейчас не сидела здесь, а лежала под землей, как многие мои товарищи.

Повара принесли кашу и поставили на стол. Врон положил себе немного в чашку и начал есть. Амия вздохнула.

— Нет аппетита, — призналась она. — Может быть, из-за трав, которыми меня поят лекари, а может, просто еще не пришла в себя. Ты неплохой парень, Врон, тихий, спокойный и не трус. А у меня вздорный характер, та частица демона, что живет во мне, всегда готова лезть в любую драку…

— Я не обижаюсь на тебя, — сказал Врон.

— Ладно, забудь о том, что я тебе до этого наговорила, — сказала Амия с тяжелым вздохом. — Я никогда не нападу на тебя, я помню, что я обязана тебе жизнью, а Ласке скажи, что я ей завидую.

— Завидуешь? Чему? — удивился Врон. — Тому, что она получила больше ран, чем ты? Разве этому можно завидовать? Амия встала и заковыляла к двери.

— Нет, все-таки ты кретин, — сказала она. — Но ты ей все равно передай, она поймет.

Врон недоуменно пожал плечами и доел кашу.

Охотники после завтрака вышли во двор и начали тренироваться с оружием, они по-прежнему вели себя так, как будто его и не было. Врон недовольно хмыкнул, но потом решил, что так даже лучше, по крайней мере он сам может решать, что ему делать.

Он отправился к Ласке. Девушка потихоньку выздоравливала. Когда он зашел в ее келью, она сидела, скрючившись, чтобы не беспокоить рану на спине, и пила травяной отвар. Старик лекарь сидел рядом. Врон неловко потоптался у двери.

— Входи, юноша, — проворчал старик. — Я разрешаю приходить тебе к ней в любое время, если только она сама не будет против.

Ласка подняла на него глаза.

— Что ты вчера мне сказал? — спросила она. — Я слышала твой голос, но не понимала, о чем ты говоришь. Лекарь закряхтел, пряча улыбку:

— Я не знаю, что он тебе говорил, но знаю, что ты ему ответила.

— И что же? — спросила Ласка. — Этого я тоже не помню.

— Ты сказала, что он — кретин…

— Странно, — пожала плечами Ласка. — Любопытно, почему я это сказала? Может быть, в бреду?

— Может быть, может быть, — согласился старик. — Я загляну позже и принесу другой отвар, а ты, юноша, пока побудь с ней. Может быть, она тебе еще что-то скажет, такое же полезное для тебя, как и вчера…

Врон смущенно улыбнулся и сел на край постели.

— Так что ты мне вчера сказал? — требовательно спросила Ласка.

— Я сказал, что теперь я в твоей тройке, это решение патриархов.

— Только моей тройки больше нет, — тяжело вздохнув, выдавила Ласка. — Отрог погиб, как и Мел, и все из-за меня…

— Почему ты считаешь, что они погибли из-за тебя? — спросил Врон.

— Потому что я полезла в самое пекло, — нахмурилась Ласка. — Демоны только ворвались во двор, и патриархи встретили их первыми. Старики даже не успели поднять свое оружие, как их разорвали на куски. Я бросилась к ним на помощь, но не успела, а потом отступать было уже поздно, демоны оказались за моей спиной…

— Не думай об этом, — тихо произнес Врон. — Никто не знает, что было бы с твоей тройкой, если бы ты осталась вместе с другими охотниками. Ведь многие из них тоже погибли.

— Что ты можешь в этом понимать! — сердито буркнула Ласка. — Я командовала тройкой, я должна была сначала подумать, что делать, а не кидаться в самую гущу боя. И вот результат, я осталась жива, а Отрог и Мел мертвы.

— Их убила не ты, а демоны, — напомнил Врон. — И к тому же погибли и те, кто стоял у дверей монастыря, и те, кто, как и ты, пытались помочь патриархам. Сегодня я завтракал в обеденном зале, он был почти пустым.

— Ты хочешь сказать, что все остальные мертвы? — недоверчиво встрепенулась Ласка. — Этого не может быть! Не могло столько охотников погибнуть, нас было гораздо больше, чем демонов, и мы были готовы к бою.

— На ногах осталось не больше двадцати, остальными занимаются лекари. На кладбище не хватило места для всех погибших, остальных охотников похоронили вдоль западной стены.

— А сколько было демонов? — спросила Ласка.

— Пятнадцать…

— Мы считали себя такими сильными, — грустно сказала Ласка. — Мы не боялись никого. Конечно, иногда кого-то из нас убивали, но мы считали, что это просто потому, что они были неумелыми охотниками, и думали, что уж с нами этого не случится никогда. Мы не слушали патриархов, которые говорили нам, что демонов нельзя недооценивать. Но такого, мне кажется, даже они не ожидали, чтобы пятнадцать демонов убили больше половины охотников, а остальных тяжело ранили…

— На монастырь напали демоны-воины, — сообщил Врон. — Они специально были созданы для сражений, они сильнее и быстрее обычных демонов.

— Откуда ты это знаешь? — удивленно спросила Ласка.

— Я же был в царстве демонов, — помедлив, ответил Врон, — и кое-что успел увидеть.

— Что? Ты побывал в царстве демонов? — изумилась Ласка, и Врон понял, что ему не стоило об этом говорить.

— Я слыхала, что ты куда-то уходил, — сказала Ласка. — Но никто из охотников не знал, куда ты отправился на этот раз.

— Это было еще одно мое испытание, — грустно улыбнулся Врон. — Они сказали, что если я вернусь, то они примут меня.

— Испытание? Я в первый раз слышу о таком испытании, — удивилась Ласка. — Когда ты ушел, мы подумали, что патриархи просто выгнали тебя, потому что ты слаб и не годишься на то, чтобы стать охотником…

— Новые патриархи направили меня в твою тройку, — сказал Врон. — Так что я, наверно, прошел и это испытание.

— Это очень странно, — заметила Ласка. — Никто не знает, где расположен вход в царство демонов, иначе там бы давно стояла застава из наших лучших охотников. Как они могли тебя отправить туда, если сами не знали, как туда можно попасть?

— Меня отвел к проходу привратник, — ответил Врон. — Он рассказывал, что этот проход не находится на одном месте, он то исчезает, то появляется вновь.

— Все равно непонятно, — проговорила Ласка. — Если привратник умеет находить этот проход, то почему нам об этом ничего не известно? Может быть, мы бы сами организовали вылазку в царство демонов…

— Я не знаю, — пожал плечами Врон.

— Ладно, это забота патриархов, а не моя, — вздохнула Ласка. — Что ты видел в царстве демонов?

— Почти ничего, — сказал Врон. — Я ушел совсем недалеко от прохода, как меня догнал привратник и увел обратно. Мимо него прошли демоны-воины, и он решил, что мы будем нужнее здесь. Мы очень спешили, но когда пришли, то увидели, что демоны уже ворвались в монастырь и битва в самом разгаре…

Ласка нахмурилась:

— Я вспомнила. Я видела, как ты пробивался ко мне, но это уже когда Отрога и Мела убили, а меня серый демон отбросил ударом к стене. Потом я помню Амию, она прикрывала меня.

Ласка на мгновение закрыла глаза, потом растерянно пролепетала:

— Это ты убил демонов, которые нападали на нас с Амией, не отрицай, я видела это…

— Когда я добрался до тебя, — сказал Врон, — рядом с тобой была Амия, и это она защитила тебя от демонов, ей ты обязана своей жизнью, а не мне.

— Но я помню тебя, у тебя в руках был меч, и с него капала кровь демонов, а потом… я уже ничего не помню.

— Вот видишь, — улыбнулся Врон, подумав о том, что его вранье становится с каждым разом все убедительнее. — В горячке боя многое кажется совсем не так, как было на самом деле. Тебя спасла Амия, но я тоже убил одного демона.

— Понятно, — сказала Ласка с некоторой грустью. — Она дала клятву, что ее меч будет защищать меня в бою, и она исполнила ее. Она жива?

— Она хромает, — сообщил Врон. — У нее забинтована грудь, но ей досталось меньше, чем тебе.

— Выходит, на мне теперь долг жизни, и я должна его ей вернуть, — вздохнула Ласка. — Итак, ты теперь в моей тройке?

— Так решили новые патриархи, — улыбнулся Врон. — Так что ты быстрей выздоравливай и начинай учить меня воинскому мастерству, а то я тут, пока тебя нет, слоняюсь без дела.

— Легче научить тебя рожать детей, чем владеть мечом, — огрызнулась Ласка. — Почему тебя не отправили в другую тройку?

— Я не знаю, — сказал Врон.

— Да уж, — вздохнула Ласка. — Что ж, сама виновата, не уберегла своих товарищей, теперь придется нянчиться с тобой. Ты уже выбрал себе меч?

— Мне его вручил привратник.

— Хорошо, завтра и приступим, — твердо произнесла Ласка. — А теперь иди, мне надо отдохнуть.

— Вряд ли ты сможешь встать завтра, — возразил Врон. — Ты выглядишь очень слабой…

— А это не твое дело, — буркнула Ласка. — Раз ты теперь в моей тройке, теперь я твой командир, и ты будешь делать все, что я скажу. Понятно?

— Да…

— Тогда проваливай, я устала от тебя.

Ласка отвернулась к стене, и Врон успел увидеть, что на ее глазах показались слезы. Он тихо выскользнул из кельи, плотно закрыв за собой дверь.

Юноша вышел во двор, посмотрел на тренирующихся охотников и побрел к бассейну. Там никого не было, он достал меч и начал повторять все, чему его научил привратник. Так он прозанимался до глубокой ночи, делая короткие перерывы только для того, чтобы окунуться в воду.

Когда на небе появилась луна и замерцали звезды, пришел привратник. Он долго наблюдал за тем, как Врон движется и размахивает клинком, потом скинул свою хламиду и стал показывать ему другие премудрости владения мечом.

Он учил его до утра, на рассвете они затеяли самый настоящий бой. Привратник в этом бою нанес Врону несколько глубоких ран, а сам получил всего одну легкую царапину, которая на нем сразу же затянулась. Врону же пришлось потом долго отмокать в бассейне, пока его раны не исчезли.

— Я не делал тебе никаких скидок и дрался с тобой так, как если бы передо мной был настоящий боец, — сказал с довольной улыбкой привратник, когда юноша вылез из бассейна. — И, несмотря на это, ты сумел остаться в живых. Поздравляю, сейчас ты владеешь мечом лучше любого из охотников. Тебе не хватает только боевого опыта, но тут я тебе уже ничем помочь не могу.

— Ты дважды меня ранил, и довольно тяжело, — возразил Врон. — Если бы на моем месте был обычный человек, ты бы его убил, так что вряд ли я хороший воин.

— Я ношу меч за спиной не одну сотню лет, — усмехнулся привратник. — А ты заставил меня попотеть, это уже очень хорошо. Разумеется, тебе все еще не хватает скорости, и ты медленно думаешь, но главное в тебя я уже заложил…

Привратник повернулся и пошел к храму.

— Подожди, — позвал его Врон. — Ты сказал, что мне потребуется месяц, чтобы научиться владеть мечом.

— Так оно и есть, — сказал старик. — Я только научил тебя двигаться и немного мыслить, а всему остальному тебя будет учить Ласка. Но будь осторожен, ты не должен показывать ей то умение, что ты от меня получил, это насторожит ее.

Старик удалился, а озадаченный Врон остался стоять на пустынном дворе. Он так и не понял, научился ли он чему-нибудь, а если научился, то чему. Юноша вздохнул, посмотрел на поднимающееся солнце и поплелся к храму.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Многие люди считают, что охотники побеждают демонов только благодаря своему оружию. Существует много рассказов о мечах охотников, которые рубят кожу демонов, как солому, и о копьях, наконечники которых настолько остры и прочны, что могут пробить камень. К сожалению, большей частью это все только рассказы, и лучшее оружие, которое у нас есть, это мы сами.

Охотник за демонами — это самое совершенное оружие, которое может победить демона, и лучше оружия у нас нет.

Главное оружие охотника за демонами — он сам. Рис Мудрый убивал демонов голыми руками или с помощью того, что оказалось поблизости. Своего первого демона Рис Мудрый убил заостренной веткой дерева, пронзив демону глаз. Для того чтобы убить своего второго демона, Рис выкопал яму и вбил в дно заостренные колья. Прикрыв травой и ветками яму, он заманил на это место демона, и тот умер, пронзенный кольями.

Поэтому оружие, которым мы учим вас владеть, это не главное. Хороший воин сам является оружием, он умеет использовать в бою все, что окружает его. Известны случаи, когда демонов убивали камнем, топили в воде, а также сжигали на костре.

Корн, один из молодых охотников, умертвил своего первого демона, сбросив на него со скалы огромный камень, а Норд, несущий в себе кровь морского демона, утопил демона-охотника в воде горного ручья.

Конечно, хороший меч в бою гораздо опаснее древесного сучка. Но только хороший меч…

Поэтому наши победы — это не победы оружия. Это победа самого охотника. Оружие лишь инструмент, и как любой инструмент несовершенен, так несовершенно и оно, в отличие от нашего тела. Наше оружие имеет свою историю, и достаточно древнюю. Первые мечи, наконечники стрел и копий ковали сами охотники, они были сделаны из плохого железа и часто гнулись и ломались в бою. Много охотников погибло из-за того, что их мечи не смогли проткнуть крепкую кожу демонов.

Оружие, которое мы даем вам, уже выдержало не одну схватку и достаточно надежно. Берегите его, ибо секреты изготовления его давно потеряны. Нашим мечам и копьям не одно столетие, и лучше оружия пока не сделал ни один кузнец.

Рис Мудрый когда-то сам собирал кузнецов по всему нашему краю и учил их всем премудростям, потому что сам был неплохим кузнецом и владел собственным секретом закалки. Его меч был лучшим, и выковал его он сам. Этот клинок не ломался, не тупился, не покрывался ржавчиной и, кроме того, обладал магической силой. В некоторых свитках записана легенда о том, что железо для него, а также секрет изготовления был дан Рису Мудрому последним из древних людей, которого он встретил в горах. После его смерти этот меч был утерян. Существует предание, что, когда этот меч найдется вновь, это будет говорить о том, что впереди нас будут ждать серьезные испытания.

Один из полукровок, обладающий даром видеть будущее, когда-то предсказал, что появление этого меча в монастыре охотников за демонами приведет к тому, что он перестанет существовать.

В легенде сказано, что когда этот меч снова найдется, то это будет значить, что появился новый герой и что впереди нас ждут нелегкие времена и серьезные испытания.

Из книг монастыря охотников за демонами.

На завтрак пришли и Ласка и Амия, они держались за руки, не давая друг другу упасть, при этом обе хромали на разные ноги. Немногочисленные охотники встретили их добродушными шутками. Девушки, мрачно огрызаясь, стойко проковыляли к столу.

Оглядев зал и пустое пространство вокруг стола, Ласка тяжело вздохнула и, морщась от боли, наложила себе и Амии кашу. На Врона она посмотрела мельком, и во взгляде ее сквозило недовольство и что-то еще, а что — юноша понять не смог.

Девушки стали есть, негромко переговариваясь друг с другом, не обращая на него никакого внимания. Врон вздохнул, доел свою порцию и встал, намереваясь пойти к бассейну, чтобы искупаться.

— Куда это ты собрался? — нахмурившись, поинтересовалась Ласка.

— Хочу умыться, — ответил Врон.

Девушки переглянулись и недовольно замотали головами.

— Будешь ждать, пока мы не поедим, — пробормотала Ласка. — А потом пойдем во двор, я буду учить тебя владеть мечом.

Врон послушно сел. Девушки еще немного поковырялись в тарелках, больше для вида, и встали.

— Идем, — приказала Ласка, и девушки, обняв друг друга, заковыляли к двери. Выйдя из храма, они обошли здание и приблизились к стене, в которой Врон увидел небольшую калитку, которую раньше не замечал.

Пройдя через нее, они оказались в небольшом дворе, обнесенном высокими каменными стенами. На густой зеленой траве стояли чучела демонов, сделанные из соломы, щиты — мишени для стрельбы из лука и множество вкопанных в землю жердей для тренировок мечом. Девушки, облегченно вздыхая, сели на деревянную скамью.

— Покажи свой меч, — велела Ласка.

Врон протянул ей оружие. Девушка извлекла меч из ножен и долго рассматривала его, потом, недоуменно пожав плечами, передала его Амии, та осторожно потрогала лезвие и вернула клинок Врону.

— Это очень хороший меч, — сказала Амия. — В монастыре нет такого ни у кого, даже у патриархов. Он сделан из железа древних людей, почти не тупится, и его невозможно сломать. Я сама в первый раз вижу такой, до этого я только слышала, что такой же меч был когда-то у короля Риса, а потом он пропал, когда его убили… Скажи, как он оказался у тебя? Такой меч должен носить настоящий воин, герой, а не неуклюжий деревенский увалень…

— Этот меч мне вручил привратник перед боем, — признался Врон.

— Не понимаю, почему именно тебе он оказал такую честь, — удивленно заметила Амия. — Но теперь я верю, что ты убил демона, а возможно, и не одного. Этот клинок легко рассечет не только их кожу, но и камень.

— Я думаю, что он мне его дал только потому, что больше никого рядом не было, — сказал Врон. — Не мог же он взять меня с собой в бой без оружия.

— Не мог, — согласилась Амия. — Но почему он тогда не забрал его у тебя после боя? Это же настоящее сокровище, и оно должно принадлежать настоящему мастеру меча, а не тебе.

— Я уже говорила тебе, что с этим пареньком не все понятно, — пожала плечами Ласка. — К нему совсем по-другому, чем к нам, относятся патриархи и привратник. Видимо, они разглядели в нем что-то такое, что мы с тобой не замечаем.

— Глупости это все, — сказала Амия. — У нас такие же глаза, как и у них. Вот что ты видишь в нем? Вот он стоит, с ноги на ногу переминается, это кто, по-твоему, герой?

— Он убил демона в бою, — возразила Ласка. — И спас тебе жизнь.

— С таким мечом любой станет героем, — вздохнула Амия. — Если бы у меня был такой меч, то я бы в этом бою убила десяток демонов. Мой меч тоже неплох, но он только прорезает кожу демона, а для того, чтобы воткнуть его глубже, нужна недюжинная сила.

— Но как бы то ни было, а Врон убил демона, в отличие от нас, — сказала Ласка. — И спас нам жизнь.

— Я не признаю этот долг, — буркнула Амия.

— Ты не слушай ее, — обратилась Ласка к юноше. — Видишь, вон стоят жерди, иди и сруби их.

Врон послушно подошел к жердям и взмахнул мечом. Он рубил так, как его учил привратник, наискосок, почти без замаха, используя кисть для завершения удара. Его самого удивило то, как легко лезвие проскользнуло сквозь твердое сухое дерево.

— Впечатляет, — сказала Амия. — Я беру свои слова обратно насчет деревенского увальня. Он движется так, как будто учился сражаться с пеленок. Откуда в нем вдруг появилась такая грация?

— Я же охотился на кабанов, лис и кроликов, — напомнил Врон. — А в лесу нужно уметь бесшумно и быстро двигаться, иначе вернешься домой без добычи.

— Понятно, — хмуро отозвалась Ласка. — Только объясни, почему ты не двигался так, когда дрался со мной? Ты же тогда не знал, куда и как ставить свои ноги. Откуда у тебя вдруг появилось такое умение? Сейчас ты рубил жерди так, как рубят только опытные воины.

Врон вздохнул, подумав о том, что это действительно трудно — что-то уметь и не показывать это — и что если привратник узнает, что он так легко раскрыл себя перед девушками, то вряд ли его это обрадует.

— Когда мы дрались с тобой, я был растерян и напуган, — сказал он. — Я же впервые тогда взял в руки меч. Да и с девушками я до этого мало был знаком, а ты, между прочим, еще и разделась…

Амия и Ласка переглянулись между собой и рассмеялись.

— И все-таки откуда у тебя это умение? — настойчиво спросила Ласка.

— Я наблюдал, как дерутся между собой ученики, а потом тренировался около бассейна, когда меня никто не видел. Так я понял, как держать меч и как им рубить.

— Врет, — сказала Амия.

— Точно врет, — согласилась с ней Ласка. — Такое умение, только наблюдая, не получишь. Ну да ладно, это не наше с тобой дело. Нам нужно научить его, и только. Кое-что он, похоже, умеет, но многого не знает, так что учить его все равно придется.

— Придется, — вздохнула Амия. — Только мы с тобой сейчас не в той форме, чтобы его учить. Мне пора пить свой травяной настой, да и пора менять повязку на ноге, рана начала кровоточить. Ты со мной?

— Я хочу искупаться в бассейне, — сказала Ласка. — Я насквозь пропиталась кровью и гноем. Я потом приду. Амия кивнула и, хромая, удалилась. Ласка с трудом встала.

— Поможешь мне дойти до бассейна? — спросила она Врона.

Юноша нерешительно потоптался на месте.

— Ты что, боишься меня? — удивилась Ласка, вставая — от боли на ее глазах показались слезы. — Не бойся, в таком состоянии я вряд ли опасна.

Врон решился, он осторожно подошел к девушке и поднял ее на руки.

— Это было совсем не обязательно, — шепнула Ласка, обнимая его за шею. — Мне нужно было только твое плечо, чтобы на него опереться…

— Прости, — извинился Врон, внимательно прислушиваясь к себе. Он боялся ощутить в себе приток энергии от девушки, это говорило о том, что его тело убивает Ласку, высасывая из нее жизненную силу. Убедившись, что пока ничего такого с ним не происходит, он повеселел.

Девушка показалась ему легкой, и прикосновение к ее телу приятно возбуждало его.

Он легко и быстро пробежал расстояние до бассейна, не обращая внимания на грубоватые шутки тренирующихся охотников.

Там он аккуратно опустил девушку на землю и помог ей снять с себя черный балахон. Ее обнаженное тело вызвало у него не желание, а жалость и печальную нежность, потому что сейчас оно было изуродовано глубокими ранами и перебинтовано полосами серой грубой материи, сквозь которую проступали пятна крови и гноя.

Ласка начала разматывать полоски ткани, но потом остановилась.

— Если я открою раны, то потом вся вода будет мутной, поэтому лучше уж я так, — сказала она с тяжелым вздохом. — Помоги мне спуститься в воду.

Врон осторожно опустил девушку в бассейн, а потом нырнул сам.

Он погрузился на дно и наблюдал оттуда, как Ласка барахтается в воде, хватаясь за камни, которыми был облицован бассейн.

Его захлестывало сострадание, оно разрывало ему грудь, и в какой-то момент, когда он уже не мог сдержаться, он сильными и резкими толчками всплыл на поверхность и обнял Ласку.

В этот момент он не управлял своим телом, оно, как и в бою, действовало само. Он прижался губами к ее рту и неуклюже поцеловал ее. Ласка сначала оттолкнула его, но потом сама прижалась к нему.

— Только не будем делать это в воде, — прошептала она. — Я очень устала и могу утонуть.

Врон осторожно положил ее на камень и лег с ней рядом. Что было дальше, он почти не помнил, волна нежности подхватила его и понесла куда-то, но при этом он остро ощущал все тело Ласки, лежащей на земле, его раны, боль и усталость.

Он целовал и нежно гладил девушку, но и тут он не управлял своим телом, оно как будто само знало, что и как делать.

Нежность и жалость продолжали расти в нем, а потом, когда ему показалось, что он не выдержит и сейчас взорвется, эти чувства единым потоком вырвались из него и устремились в девушку. Ласка тихо простонала и обмякла в его руках.

Врону стало страшно — несмотря на блаженную истому, охватившую его тело, он заставил себя наклониться над девушкой и приложил ухо к ее груди. Ласка дышала, но дыхание было чуть слышным, и девушка была без сознания.

Врон выругался и хотел встать, но тело не подчинялось ему. Тогда он обнял девушку и прижал ее к себе.

Потом глаза его закрылись, и он погрузился в странное состояние небытия.

Какие-то образы всплывали из глубины сознания, но он не запоминал их, просто смотрел, как они возникают и исчезают. Это были образы незнакомых ему людей, демонов, драконов и даже кого-то из повелителей.

Он вышел из этого состояния только тогда, когда девушка зашевелилась. Врон повернул к ней голову и осторожно поцеловал ее.

— Прости, — прошептал он. — Я не знаю, как это получилось.

— Не зря я тебя назвала кретином в бреду, — огрызнулась Ласка, высвобождаясь из его объятий и поднимаясь с земли. — Ты такой и есть. За это не извиняются, потому что это не происходит само собой. Я тоже этого хотела, а не только ты. Мне нужно было снова ощутить себя живой. Почувствовать еще что-то кроме боли… Вставай, а то, не дай бог, кто-то придет сюда и увидит нас с тобой, и тогда у нас будут серьезные проблемы.

Врон натянул на себя балахон, потом поднял с земли одеяние девушки:

— Я боялся, что убил тебя.

Ласка на мгновение прижалась к нему и нежно поцеловала.

— Нет, все-таки ты точно кретин, — сказала она, улыбнувшись. — Еще никогда в жизни мне не было так хорошо. — Она потянулась за балахоном, который держал Врон, но неожиданно ее рука замерла.

— Странно, — пробормотала Ласка. — Я совсем не чувствую боли.

Она развязала бинты. Врон смотрел на ее тело, не веря своим глазам: раны исчезли, оставив после себя только небольшие багровые шрамы, но и те зарастали прямо на глазах. Ласка недоверчиво покачала головой.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Я думала, что останусь калекой, да и лекарь говорил, что рана на спине уже никогда не затянется и будет мне мешать до конца моей жизни.

Врон смущенно отвел взгляд и сказал:

— Сейчас ты очень красивая…

— Это вполне возможно, — задумчиво отозвалась девушка. — Я чувствую в себе силу, и совсем нет боли. Что ты сделал со мной и, главное, как?

— Вот так! — сказал Врон, крепко прижимая ее к себе. Ласка вырвалась из его объятий и сердито уставилась на него.

— Я же говорила, что сюда может прийти кто-то из охотников, и у нас будут проблемы. — Девушка нахмурилась, но потом улыбнулась. — Но если ты скажешь, что это всего лишь лекарство, тогда я не буду сопротивляться.

— Это только лекарство, — смущенно сказал Врон.

— Нет, ты точно кретин, — рассмеялась Ласка и обняла его.

На этот раз все получилось иначе — Ласка была податлива и нежна, а он был осторожен, боясь разбудить в себе то, что может не лечить, а убивать.

Все было совсем не так, как в первый раз. И когда они слились в единое целое, он услышал ее мысли, ее желания, и это добавило к его ощущениям еще целый мир чувств. Желание ушло куда-то вглубь, остались только нежность, покой и ощущение единого целого, и даже когда из него выплеснулось то, что он уже не мог сдержать, то и тогда он чувствовал только спокойную радость.

Ласка прижалась к нему, и они долго лежали, глядя вверх на синее небо и облака, неспешно плывущие по нему.

— Надо идти, — сказала Ласка. — Приближается время обеда.

Она решительно встала и, надев набедренную повязку, еще раз оглядела свое тело. На ноге шрам уже исчез, а на спине стал почти незаметным. Ласка снова недоверчиво покачала головой и быстро натянула на себя балахон.

— Сейчас я даже боюсь показаться лекарю, — призналась она. — Потому что он сразу начнет меня расспрашивать, как и почему все так быстро заросло. А что я ему отвечу?

— Скажи, что сама не знаешь, — улыбнулся Врон, одеваясь. — Это же правда.

— Да, это правда, только мы здесь не обманываем друг друга, — сказала Ласка и серьезно посмотрела на него. — Похоже, что это правило не для тебя. Кто ты, Врон? Кровь какого демона сделала тебя таким?

— Я не знаю, — ответил он. — Как только я сам что-нибудь пойму, я обязательно тебе расскажу.

— Ладно, может быть, ты и не врешь, такое и впрямь трудно понять, — сказала она. — Идем, скоро обед и опять каша, которая в меня уже не лезет. Ну что, совершишь еще одно маленькое чудо? Попросишь у привратника, чтобы он тебя выпустил, и принесешь нам какую-нибудь дичь? Я же знаю, что он относится к тебе совсем не так, как ко всем нам. И то, что возможно для тебя, невозможно для нас…

Врон надел балахон и закрепил меч за спиной.

— Хорошо, я поговорю с ним об этом, — сказал он. — А мы еще встретимся? Нет, я знаю, что мы встретимся, я говорю, что мы встретимся так… Я не знаю, как сказать…

— Деревенский увалень, — тихо произнесла Ласка, подходя к нему и целуя его. — Когда ты научишься разговаривать с девушками?

— Я пытаюсь, — смущенно улыбнулся Врон. — Но еще не привык и не знаю, что можно говорить, а что нет.

— Ладно, так и быть, я помогу тебе, — рассмеялась Ласка. — Ты мне нравишься и всегда нравился, ты необычный, есть что-то в тебе, какая-то трогательная слабость. Пока я просто не могу к тебе относиться серьезно, ты знаешь, что у нас, охотников, ценится только грубая сила. А ты другой, ты не слабый, ты сильный, может быть даже сильнее нас всех, но твоя сила другая… Но если патриархи не разрешат нам встречаться, то я буду им послушна. Просто потому, что монастырь — это единственное место, где я могу жить. И если меня прогонят за непослушание, то за воротами меня ждет смерть. Они вправе и сейчас меня прогнать, если узнают о том, чем мы с тобой только что занимались…

— Почему патриархи не разрешают быть вместе тем, кто любит друг друга? — спросил Врон.

— Если бы не этот запрет, — улыбнулась Ласка, — монастырь давно превратился бы в детский приют. Мы должны охотиться на демонов, это наша работа, за это нас и терпят люди. И кроме того, мы же не обычные люди, мы полукровки, полулюди-полудемоны. А когда полукровки любят друг друга, от них может родиться такое чудовище, какого еще никогда не знал этот мир. Конечно, это грустно, но это необходимый и правильный запрет, и мы его соблюдаем… Правда, иногда патриархи делают исключение, но только тем, кто не может иметь детей, мы же все разные, есть среди нас и те, кто совсем не подходят друг другу. Если хочешь, я попрошу лекарей, чтобы они осмотрели тебя, может быть, у нас с тобой как раз такой случай? Если это так, то нам нечего будет бояться… Пошли обедать?

— Если ты не против, я бы хотел еще немного побыть здесь, — сказал Врон. — Мне нужно обдумать все, что ты мне сейчас сообщила.

— Ладно, — улыбнулась Ласка. — Я понимаю, но долго не задерживайся.

Она погладила его по щеке и пошла к храму, а Врон, сбросив с себя одежду, погрузился в бассейн.

Он лег на дно и долго лежал там, размышляя над тем, что произошло. Он не жалел о том, что случилось, и был счастлив тому, что его тело приняло Ласку как часть себя и не убило ее, а, наоборот, вылечило. И он совсем не беспокоился о том, что его могут выгнать из монастыря.

… В конце концов он уже дважды уходил из него и сумел остаться в живых. А если выгонят Ласку, то он уйдет вместе с ней и будет с ней всегда рядом. И может быть, привратник прав, и у них появятся дети, тогда он построит дом…

Он вынырнул и увидел привратника, сидящего на камне.

— Я чувствую, что тут кое-что произошло, — сказал тот. — Этот сгусток энергии ни с чем другим не спутаешь, а он до сих пор висит в воздухе. Я рад, что у вас все-таки все получилось.

Врон натянул набедренную повязку и сел рядом:

— Я тоже рад — правда, больше тому, что я ее при этом не убил…

— Ты беспокоился об этом? — удивленно вскинул брови старик. — Спросил бы меня, я бы тебе рассказал, что наше тело убивает только тех, кто хочет нас умертвить, со всеми остальными оно нейтрально, а тем, кто нас любит, оно дает энергию и силу.

— Я не знал этого, — сказал Врон. — У тебя что, тоже

была любимая девушка?

— И не одна, — ответил старик. — Я же был королем, а женщинам нравятся царственные особы, поэтому недостатка внимания со стороны женщин у меня не было, пока однажды не произошел один трагический случай. В моих объятиях умерла одна красивая девушка… Я тогда еще не умел слышать чужие мысли и не знал, что девушку подослали ко мне, чтобы убить, а мое тело это знало… От нее осталась только оболочка, одна сухая мумия. Я долго потом переживал и обвинял себя в ее смерти, пока не узнал все подробности заговора.

— Ласка не такая, — улыбнулся Врон. — Я не уверен, что она любит меня, но убить она меня точно не хочет.

— Тогда все в порядке, можешь ни о чем не беспокоиться, — сказал привратник. — Но все равно будь осторожен.

— Ласка боится, — вздохнул Врон. — Она говорит, что если узнают о том, что здесь произошло, то нас выгонят из монастыря.

— Девушка права, на любовь в этом монастыре наложен запрет, — кивнул привратник. — И запрет относится ко всем. Иногда делаются исключения, но в основном для тех, кто относится к разным видам демонов, и они не могут иметь потомство. Я могу попросить, чтобы вас осмотрели лекари. Вряд ли они что-то в тебе поймут, но чуждость почуят сразу и, вероятнее всего, решат, что потомства у вас не будет.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся Врон. — Ты знаешь, у нее исчезли все раны после этого… Это было очень приятно — видеть ее снова здоровой и ощущать ее радость.

— Я ожидал чего-то подобного, — задумчиво сказал привратник. — Если об этом узнают патриархи, то, возможно, они захотят, чтобы ты встречался и с теми девушками, которые сейчас мучаются в своих кельях, борясь со смертью, и только лекари поддерживают в них жизнь.

— А я бы этого не хотел, — вздохнул Врон. — Я боюсь, что если они ко мне будут относиться враждебно или безразлично, то тогда мое тело убьет их, а это приведет к новым неприятностям, которые мне не нужны.

— Думаю, ты прав, — сказал старик. — Придется придумать для патриархов историю о том, что Ласка выздоровела сама, а не из-за твоего воздействия на нее. Что еще тебя тревожит?

— Ты всерьез считаешь, что у Ласки может родиться ребенок от меня?

— Я надеюсь на это, иначе не стал бы вам помогать, — сказал привратник. — Мы немного другие, у нас другая физиология, другое тело и совсем другая программа, по которой оно действует. Насколько пожиратель душ изменил нашу способность иметь потомство, я не знаю, у меня самого никогда не было детей. Может быть, потому, что я никого не любил и меня не любили по-настоящему, а наше тело обладает своим разумом и остро все чувствует…

— Это тоже неплохо, — улыбнулся Врон. — Если мы не можем иметь потомство, то, значит, и не будет новых проблем.

— А вот в твоем случае я до конца не уверен, — сказал привратник. — Хоть мы и похожи с тобой, но тем не менее мы отличаемся, и довольно сильно. Нужно подождать, время все расставит по своим местам…

— Хорошо, — согласился Врон. — Ласка попросила меня, чтобы я поговорил с тобой. Она хочет мяса, она уверяет, что оно нужно для ее выздоровления. Может быть, ты мне разрешишь уйти ненадолго? Тогда я попробую убить в ближайшем лесу какого-нибудь зверя…

Старик задумался.

— Есть еще кое-что, что ты должен знать, — сказал он после долгого молчания. — В тебе есть предопределенность. Я заметил это сразу, когда впервые увидел тебя.

— Что это значит? — спросил Врон.

— Это значит, что многое в твоей жизни не зависит от тебя.

— Ты говоришь что-то совсем для меня непонятное, — сказал Врон. — А от кого зависит?

— Когда-то давным-давно я почувствовал, что обстоятельства лишают меня выбора, заставляя делать то, что я совсем не хочу, — ответил привратник. — Именно это заставило меня стать королем и совершить многое из того, о чем я до сих пор жалею. Это относится и к тому указу, по которому всех полукровок стали отправлять в Проклятую долину. Я не мог его не издать, все мои советники вокруг меня словно сговорились и один за другим стали требовать от меня этот указ.

— Но я не король, — пожал плечами Врон. — Ко мне-то это как относится?

— А с тобой сейчас происходит то же самое, — сказал старик, грустно усмехнувшись. — Разве ты не заметил, что ты вынужден делать то, что совсем не зависит от твоей воли? Ты заметил, что обстоятельства складываются таким образом, что у тебя не остается выбора? Так вот, возможно, что твое желание поохотиться тоже принадлежит не тебе…

— Ты хочешь сказать, что это не мое желание? — спросил Врон. — Но это так и есть, это желание Ласки.

— Ласка может не понимать, откуда взялось у нее это желание, — возразил привратник. — Оно могло быть внесено в ее голову кем-то другим.

— Кем другим?

— Я не знаю, — пожал плечами старик. — Может быть, и никем.

— Если ты считаешь, что я не должен об этом просить, то я не буду, — сказал Врон. — А Ласке я как-нибудь объясню, что это невозможно.

— Когда-то я пробовал не подчиниться предопределенности, — грустно усмехнулся привратник. — Закончилось это ужасно, погибли два моих самых близких друга, а я все равно вынужден был сделать то, что от меня ожидалось. Ты тоже желаешь заплатить такую же цену?

— Конечно нет, я не хочу, чтобы что-то случилось с Лаской, — встревожился Врон. — Но это же совсем другой случай. То, что было с тобой когда-то, ко мне никак не относится. Разве не так?

— Я не знаю, что ты должен совершить и что должно с тобой произойти, — задумчиво ответил старик. — Предопределенность в тебе не исчезла даже после того, как ты сумел договориться с троками. Видимо, это была не главная твоя задача. Тебя впереди ждет что-то еще… Прежние патриархи тоже догадывались, что в тебе есть предопределенность, хоть я и не говорил им об этом, но они были мудры и понимали очень многое. Когда они отправляли тебя в царство демонов, они уже готовились к своей смерти и оплакивали еще живых своих учеников.

— Я не понимаю. — Врон недоуменно уставился на привратника. — Ты хочешь сказать, что они знали, что произойдет потом? Они что, могли видеть будущее?

— Не видеть, а предугадывать, это немного разные вещи, — вздохнул старик. — Они чувствовали, что что-то обязательно случится, и относились к этому спокойно, потому что понимали, что не могут ничего —изменить. Вновь избранные патриархи пока не понимают, что в этом мире не все так просто, они все еще верят в силу меча и в то, что им можно решить все проблемы. Я не хотел с ними говорить о тебе, надеясь, что мне не придется им рассказывать то, что и так понятно мудрому человеку, но, видимо, мне придется это сделать.

Врон озадаченно посмотрел на него.

— Зачем им нужно что-то говорить? — спросил он. — Просто выпусти меня из монастыря, а вечером я уже буду здесь.

— А как я объясню им то, что я сделал? — в свою очередь спросил привратник. — Что я им скажу? Что ты другой, что над тобой висит тень предопределенных кем-то событий? Что ты не принадлежишь сам себе? Что если ты собрался пойти на охоту, то это совсем не значит, что ты будешь охотиться, что это просто тебя кто-то ждет в лесу? И что если тебя не отпустить, то этот кто-то придет сюда и будет сеять здесь смерть?

— Кто меня ждет? — спросил Врон. — Кто будет сеять смерть?

— Это я сказал для твоего понимания, чтобы ты понял, что может скрываться за твоими желаниями, — грустно усмехнулся старик. — А на самом деле я ничего не знаю. Иди обедай. Я найду тебя после разговора с патриархами…

Старик встал и не спеша направился к храму, а Врон принялся одеваться. Он был недоволен: привратник опять наговорил ему много непонятного и даже сумел напугать. Теперь он будет думать о том, что в лесу кто-то его ждет. Но кто? И почему этому неведомому нужен именно он?..

Врон тяжело вздохнул и пошел к храму. Он подумал о том, что Ласка будет сидеть с ним рядом на обеде, и эта мысль отозвалась в груди теплом.

… А старик просто выжил из ума, наболтал уйму слов, которые ничего не значат… Он может, например, просто не пойти на охоту, и тогда ничего не произойдет, и не будет никакой предопределенности… Или пойти совсем не туда… не в лес, а куда-то еще…

Врон выругался.

… Похоже, старик заразил его своей предопределенностью, теперь он постоянно будет думать о том, что вся его жизнь кем-то спланирована, хотя он-то знает, что все на самом деле происходит совершенно случайно…

Врон вошел в обеденный зал. Амия и Ласка уже сидели за столом, о чем-то негромко переговариваясь.

Привратник тоже был здесь, он беседовал с патриархами, и разговор был, похоже, трудным, потому что патриархи взволнованно размахивали руками, а старик насмешливо улыбался.

На обед снова была каша, и Врон, посмотрев на сероватые комки, понял, что он не хочет ее есть, в этой каше не было ничего, что сейчас нужно было его телу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он Ласку.

Девушка улыбнулась в ответ и незаметно погладила под столом его ногу.

— Просто замечательно. Амия вздохнула.

— Ты обладаешь искусством очень хорошего лекаря, — сказала она. — Может быть, и меня возьмешься лечить?

Врон вопросительно взглянул на Ласку, та язвительно расхохоталась.

— Его искусство не похоже на искусство других лекарей, — помедлив, проговорила она. — Он проникает внутрь тела и лечит изнутри, этот способ тебе вряд ли подойдет, он годится не для всех. Тебе его искусство не поможет…

— Почему это ты так думаешь? — сердито спросила Амия. — Я полагаю, что если это помогло тебе, то, наверно, поможет и мне. В конце концов, мы с тобой не так уж сильно и отличаемся, просто у нас с тобой в предках были разные демоны — у тебя морской, а у меня зеленый охотник.

— Видишь, разница все-таки между нами есть, — усмехнулась Ласка.

— Почему ты не даешь ему слова вставить? — гневно спросила Амия, морщась от боли. — Может быть, он думает совсем по-другому? Что ты скажешь, Врон?

Он пожал плечами, ладонь Ласки лежала на его колене, и ему было необычайно приятно от этого.

— Я думаю, Ласка права, — осторожно проговорил он. — Я не лекарь и многого не знаю, а Ласке, может быть, нужно было только искупаться в бассейне, чтобы выздороветь. Ну и, скорее всего, еще немного дружеской ласки…

— Чего-чего? — Амия подозрительно посмотрела на них обоих. — Так вот чем вы занимались возле бассейна… Как только об этом кто-нибудь узнает, то вам несдобровать.

— Ты же никому не скажешь? — забеспокоившись, спросил Врон.

— Я-то не скажу, — усмехнулась Амия. — Но лекари захотят поговорить с тобой о твоем способе лечения, и тогда все и откроется.

Врон встревоженно покосился на Ласку, та в ответ улыбнулась и погладила его по ноге.

Он вздохнул и, наложив себе кашу, стал ковыряться в чашке.

— Ты уже говорил с привратником? — тихо спросила Ласка.

— Да, — кивнул Врон. — Он ответил, что сам он не может выпустить меня, ему для этого требуется согласие патриархов.

— Понятно, — вздохнула Ласка. — А так хочется поесть мяса, от этой каши и травяных отваров меня просто воротит.

— Это точно, — согласилась Амия. — Мы же наполовину демоны, а они питаются мясом. Это нас кормят тем, что даже нормальные люди редко едят.

Привратник помахал им рукой.

— Тебя зовут к столу патриархов, — сказала Ласка. — Будь вежлив с ними, они совсем другие, нежели те, что были до них. Старые патриархи обладали мудростью, а в этих сильны демоны, они, так же как и мы, часто приходят в ярость.

Врон осторожно снял ее ладонь со своего колена и, встав из-за стола, подошел к столу патриархов.

— Садись с нами, — повелительно сказал носитель меча, внимательно вглядываясь в юношу. Врон послушно сел на край скамьи.

— Привратник сообщил нам, что ты просишь, чтобы мы тебя выпустили для того, чтобы ты немного поохотился. Это так?

— Да, — ответил Врон. — Раненым нужно мясо, для того чтобы они быстрее выздоравливали.

— В этом есть смысл, — согласился носитель лука. — Но есть и опасность. Полукровки часто становятся чрезмерно агрессивными после того, как поедят кровавого мяса.

Сказав эти слова, патриарх мечтательно облизнулся, но тут же снова принял суровый вид.

— Мы плохо знаем тебя, ты пришел к нам совсем недавно, и вместе с тобой к нам в монастырь нагрянула беда. Мы еще не решили, что это — совпадение или нечто другое? Мы все еще думаем об этом. Лекари нам сказали, что ты вылечил Ласку. Как ты это сделал?

— Я не знаю, — покачал головой Врон. — Это произошло как-то само собой.

— А до этого ты убил демона, — сказал носитель меча. — И тоже не мог объяснить, как ты его убил.

— Сейчас я думаю, что тот демон умер сам, — сказал осторожно Врон. — Возможно, он был болен…

— И ты его вылечил, — усмехнулся носитель копья. — Да так, что после этого у него прошли все болезни. И Ласка тоже сама выздоровела…

— Наверно, — сказал Врон. — Не думаете же вы, что я лекарь?

— Мы думаем, что ты несешь в себе опасность для нас всех, — мрачно изрек носитель меча. — Мы знаем, что точно так же думали те патриархи, что были до нас.

— Я ничего не делаю, я веду себя так же, как и другие охотники, — возразил Врон. — И сейчас я прошу просто разрешить мне поохотиться и принести мясо для раненых.

— Просьба действительно очень проста, — сказал носитель меча. — Только каждый раз после того, как ты уходишь, а потом возвращаешься, у нас возникают проблемы.

Врон беспомощно взглянул на привратника, тот улыбнулся одними краешками губ и отвел взгляд в сторону. Повисло тяжелое молчание.

— Мы разрешим тебе поохотиться, — сказал наконец носитель меча. — Но ты пойдешь не один, вместе с тобой пойдет Ласка. Ты входишь в ее тройку, и она несет за тебя ответственность, но сначала тебя и ее должны осмотреть лекари — надеюсь, ты понимаешь, с чем это связано?

Врон смущенно кивнул.

— Ну что ж, решение принято, — вздохнув, сказал носитель лука. — Мы просим тебя, чтобы ты был очень осторожным, нас осталось мало, лучшие наши воины погибли, и нам сейчас ни в коем случае не нужны неприятности…

— Я буду осторожен, — пообещал Врон. — Спасибо за то, что вы мне разрешили поохотиться.

— За это решение ты должен благодарить не нас, а его. — Носитель меча кивнул на привратника. — Он почему-то считает, что из тебя получится хороший охотник за демонами.

Нам его аргументы показались достаточно весомыми, к тому же ты действительно уже убил двух демонов. Но помни, мы делаем для тебя исключение. Ступай, тебя и Ласку ждут лекари… Да, кстати, девушка будет по дороге учить тебя владеть оружием, не отлынивай от этих занятий, сейчас каждый воин нам дорог.

Ласка радостно улыбнулась, узнав о решении патриархов, а Амия только тяжело вздохнула.

— Если бы не мои раны, — заявила она, — я бы тоже попросилась на эту охоту.

— Ты бы попросилась, но тебя бы никто не взял, — огрызнулась Ласка. — На эту охоту идет только моя тройка.

— Подожди немного, когда я выздоровею, — угрожающе прошипела Амия. — Тогдая тебе покажу, чья тройка лучше…

— Не надо ссориться, девушки, — сказал Врон. — Это поход всего на один день.

— А мы и не ссоримся, — фыркнула Амия. — Мы так разговариваем.

Лекарь был тот же, что лечил Ласку. Осматривал он их в своей келье. Девушку он сразу отправил готовиться к охоте, сказав, что ее тело он уже выучил наизусть, а на Врона поглядел, недовольно качая головой.

— И что же они хотят, чтобы я им сказал? — проворчал он. — Я не знаю, кто ты. Я не понимаю, как устроено твое тело, потому что почти в каждом твоем органе есть загадка… Скажи мне, что говорила ведунья в вашем селении, прежде чем отправить тебя на смерть?

— Откуда вы об этом знаете? — спросил Врон. Лекарь пожал плечами:

— Это рассказывает каждый, кто к нам приходит, у нас у всех одна судьба… Итак, что она сказала?

— Она говорила, что во мне свет.

— Интересно, какой свет она увидела? — задумчиво сказал лекарь. — Я не различаю ничего, кроме теней, и они двигаются в твоем теле, затемняя то один орган, то другой. Никогда ничего подобного не видел. Впрочем, если бы обычный лекарь смог заглянуть в любого из нас, он бы сошел с ума, потому что мы все по-разному устроены. Сказать честно, я не знаю, способен ли ты к деторождению… Подожди здесь, я позову самого старого из нас, возможно, он увидит в тебе больше, чем я. — Лекарь вышел из кельи, хлопнув дверью и продолжая что-то недовольно ворчать, а Врон сел на кровать и вздохнул.

— Свет и тени, был свет, стали тени, — проронил он, грустно усмехнувшись. — И никто ничего не знает про меня.

Старый лекарь был и вправду очень стар, он едва шагал, опираясь на дубовую трость. Войдя в келью, он сразу сел на кровать и долго что-то неразборчиво бормотал, закрыв глаза. Потом он медленно произнес:

— Ты прав, Кит, это другое тело, оно перестроено, но уже в достаточно зрелом возрасте, поэтому ты не можешь в нем разобраться. Над телом этого юноши поработали, и очень искусно, сейчас это уже не тело человека, и оно не похоже на тело полудемона, изменения совсем другие. Если ты присмотришься, то увидишь, что почти каждый орган дублирует другой. После этих изменений этому юнцу можно даже вырезать сердце, и он будет жить. Многое увидеть нельзя, потому что мешают какие-то странные затемнения по всему телу, они перемещаются, словно живые… Вот это действительно странно, такого я тоже никогда не видел.

— Нам задали вопрос патриархи, на который мы должны ответить, — напомнил второй лекарь. — Может ли этот юноша иметь потомство?

— Потомство? А от кого?

— От девушки-полукровки, в ней течет кровь морского демона и демона-охотника. Она здорова и вполне может носить в себе ребенка, только я не знаю, каким он будет. Кровь демонов в ней сильна, да и смесь довольно редкая. А тут еще и этот юноша. Как ты думаешь, что получится в результате?

— Вероятнее всего, ничего, — пожал плечами пожилой лекарь. — Детородные функции этого юноши тоже изменены, они приспособлены выполнять еще и какую-то другую роль, поэтому я думаю, что потомства от него не будет.

— Так я и передам патриархам, — сказал второй лекарь.

— Еще передай им, что этого юношу можно оставлять в женских кельях без опаски, а девушкам это будет полезно, им иногда нужно сбрасывать часть своей неуемной энергии на кого-нибудь, чтобы не убивать своих товарищей. — Старый лекарь усмехнулся.

— Патриархам не понравятся твои слова, они скажут, что тогда и другим охотникам захочется того же.

— Я не возражаю, — усмехнулся старик. — Только пусть эти охотники сначала так же изменятся, как и этот юнец. — Он перевел взгляд на Врона. — Мы огорчили тебя своим заключением, юноша, или обрадовали?

— Не знаю, — пожал плечами Врон. — Я молод и еще как-то не задумывался о детях.

— Тогда не задумывайся и дальше, — улыбнулся старик и посмотрел на другого лекаря. — Я могу идти?

— Подожди, — замотал головой второй лекарь. — Я еще вот о чем хотел с тобой потолковать. Этот юноша каким-то образом в одночасье вылечил девушку, о которой мы только что говорили. Демон вырвал из нее своими когтями огромный кусок мышц и даже повредил кость, кроме того, у девушки был сильный укус на ноге. А после того как она повеселилась с ним, все мгновенно заросло, словно этих ран никогда и не было.

— Такого не может быть, — покачал головой старик. — А если это все-таки было, то это чудо. А про чудеса я ничего не могу сказать, я с ними не знаком. Хотя, если немного подумать… Ты говорил, девушка несет в себе кровь морского демона?

— Морского и охотника.

— Морские демоны легко выращивают новые конечности, правда, им для этого нужно время. А ты говоришь, что восстановление произошло в одночасье?

— Именно так, утром я ей сказал, что рана на спине у нее никогда не затянется и до конца жизни ее будут мучить сильные боли, а, когда я ее осмотрел после обеда, у нее на теле не осталось даже шрама.

Старик задумался.

— В принципе это возможно, — сказал он после долгого молчания. — Если юноша дал ей энергию, а ее у него много, и кормил девушку хорошей едой, то почему бы и нет? В этом случае на то, на что обычно требуются месяцы, достаточно и суток. Такие случаи у нас бывали. Один полукровка, потомок морского демона, выздоровел за неделю после очень тяжелой раны, правда, потом выяснилось, что его подруга подкармливала его сырым мясом крыс, которых она ловила в подвале.

— Но ты говоришь, что ему потребовалась на это неделя?

— Неделя, месяц, день — какая разница? — возразил старый лекарь. — Главное, что это возможно. Ты ошибался с самого начала, просто потому что теперь кровь морских демонов встречается редко, иначе ты бы знал про их способность к быстрому восстановлению.

Врон вздохнул с облегчением. Перспектива стать лекарем для всех раненых женщин его совсем не радовала.

Старик поднялся:

— Вот это и скажи патриархам. Пусть не беспокоятся, юноша хоть и отличается от остальных, но вряд ли опасен для женского пола. Меня смущают только странные затемнения в нем. Вряд ли они играют какую-то важную роль в его организме, хоть и было бы любопытно узнать их происхождение. Но для твоего заключения это не играет никакой роли.

Лекари, оживленно обсуждая уже других больных, вышли из кельи, а Врон сел на кровать и задумался,

Старый лекарь кое-что рассказал о его теле, и это было для него интересно.

… Но, если все, что тот говорил, правда, тогда как он убил демона? И как он сумел вырастить из себя крылья, когда сражался с драконом? Старик ничего не сказал и о его способности к оживлению.

… Но оба лекаря говорили про тени. Неужели часть пожирателя душ поселилась в нем после Проклятой долины? Если это так, то это объясняет, почему он высасывает из своих врагов энергию и жизненную силу.

Врон вздохнул и вышел из кельи.

… Главное, это все-таки было то, что лекари разрешили им с Лаской встречаться. А все остальное пока не важно…

Ласка ждала его во дворе, она была одета в мужские штаны и рубашку. Ее грудь перепоясывали ремни для мечей, закрепленных на спине, а в руках она держала небольшой мешок с припасами.

Врон был в черном балахоне охотника, который он собирался снять сразу, как только они выйдут из монастыря, а за спиной у него был меч, который он теперь носил всегда с собой. Больше во дворе никого не было, только около калитки их ждал привратник.

— Я ничего не смог объяснить патриархам, — тихо проговорил он Врону. — Они молоды, и для них все непонятное представляет угрозу. Поэтому я им сказал только то, что они смогли понять, а это оказалось совсем немного…

— Я рад тому, что они мне разрешили выйти из монастыря, да еще и послали со мной Ласку, — ответил Врон. — А больше мне ничего и не надо.

— Лекари, как я и предполагал, в тебе тоже ничего не поняли, это хорошо, — сказал привратник. — Но помни о том, что твое желание необычно — возможно, ты идешь совсем не туда и совсем не за тем.

— А куда и зачем? — спросил Врон.

— Потом ты мне все это сам расскажешь, — едва слышно промолвил привратник. — Мое дело открывать и закрывать калитку, все остальное — дело патриархов и твоей судьбы.

Ласка улыбнулась, увидев, как он снимает с себя черный балахон охотника и передает его привратнику.

— Ты что, так и собираешься идти в лес в одной набедренной повязке?

— Так и собираюсь, — ответил Врон. — Любая одежда мне мешает двигаться, и вообще я чувствую себя в одежде неуютно.

— Что ж, надеюсь, что мы не встретимся с людьми, им это может не понравиться, — сказала девушка. — А мне ты раздетым даже кажешься более привлекательным.

— Ты мне тоже, — улыбнулся Врон.

— Куда мы идем? — спросила Ласка, когда они вышли за ворота.

Врон задумался, он вспомнил про лес, где они с привратником сражались с демонами-воинами, и решил, что тот им вполне подойдет. Лес был достаточно большим, чтобы там водились звери, и находился не очень далеко от монастыря.

… Может быть, им повезет, и они наткнутся на кабана или на оленя…

Врон свернул с дороги в кусты и побежал.

— Ты куда-то спешишь? — спросила Ласка, легко догнав его.

— Да, — ответил Врон. — Я хочу оказаться от монастыря как можно дальше, прежде чем настанет ночь. Я думаю, что у нас найдется какое-нибудь интересное занятие, когда она наступит.

— Я, кажется, догадываюсь, о чем ты подумал, — сказала Ласка. — Если мои догадки верны, то ночи нам может и не хватить.

Солнце редко выглядывало сквозь прорехи туч, дул прохладный ветерок, и бежать было приятно. Ласка двигалась легко и быстро, и у Врона теплело на душе, когда он оглядывался и видел сзади ее точеную фигурку.

До леса они добрались, когда уже вечерело.

Движимый непонятным чутьем, он направился в густые заросли орешника и обнаружил там небольшую заброшенную хижину. Там было все, что им нужно для ночлега: крыша и стены, а внутри сбитые из досок нары и небольшой очаг. Ласка сразу принялась разводить огонь, а он решил немного поохотиться.

Недалеко от хижины он увидел куропатку и смог подбить ее камнем, когда она взлетала. Он торжествующе показал птицу Ласке, и девушка хищно оскалилась, почувствовав свежую кровь, потом, посмотрев на Врона, тяжело вздохнула.

— Обычно, — сказала она, — когда нам удавалось убить какую-нибудь дичь, мы сразу съедали ее. Отрог очень любил сырое мясо, да и Мел тоже… Но ты другой, ты, наверно, хочешь, чтобы мы ее зажарили на костре? Врон мягко улыбнулся.

— Эта куропатка твоя, — ответил он. — Я ее поймал для тебя, делай с ней все, что пожелаешь. Я не хочу есть, и на двоих этой маленькой птички не хватит.

— Ты правда не хочешь? — спросила Ласка, облизываясь.

— Правда, — улыбнулся Врон. — Вокруг нас лес, а я охотник, поэтому обо мне не беспокойся. Ты кушай, а я еще похожу по лесу, посмотрю, может, удастся добыть еще какую-нибудь зазевавшуюся птицу.

Он вышел за дверь, и Ласка тут же набросилась на куропатку — он услышал ее причмокивание и урчание, как у голодного зверя. Юноша тихо рассмеялся и двинулся в глубь леса, выбирая самые сырые места, где комары тучами слетались на него со всех сторон, а потом опадали сухой трухой.

Когда он почувствовал, что его тело насытилось, он вернулся в хижину.

Ласка ждала его — она сбросила одежду и лежала, лукаво поглядывая на него из темноты. Темнота не мешала ему, он видел ее крепкую небольшую грудь, нежные приятные овалы бедер, и в его груди сразу проснулось желание. Он сбросил ставшую тесной набедренную повязку и лег рядом.

— Я правильно угадала твои мысли? — прошептала Ласка.

— Если я тебе скажу, что только этого и ждал, ты мне поверишь? — спросил Врон.

— Поверю, — ответила Ласка, крепко прижимаясь к нему. — Потому что я сама только этого и ждала.

Это была бурная ночь, наполненная нежностью и радостью. Когда уже под утро утомленная Ласка заснула, он лежал рядом, глядя в потолок старой хижины.

Темнота теряла свою черноту, скоро должно было взойти солнце. Ласка тихо дышала ему в плечо и вдруг жалобно закричала:

— Не хочу, уйди!

Врон прижал ее к себе и прошептал:

— Это я, Врон, а тебе приснилось что-то плохое.

— Ты? — Она вздохнула и заплакала. — Хорошо, что это ты, а не стражи…

— Что случилось? — спросил Врон. — Я чем-то обидел тебя? — Его сердце стиснуло острой болью от жалости и нежности.

— Ты здесь ни при чем, — всхлипнула Ласка. — Мне просто приснилось, как меня сжигали на костре. Дрова были мокрые и никак не хотели разгораться, хоть стражи и вылили на них целую бочку масла. Но мои родные принесли сухие дрова, и огонь быстро охватил всю кучу хвороста. Пламя начало обжигать мои ноги, а моя сестра, отец и мать радостно приплясывали у костра, как на деревенском празднике, и весело кричали: «Жги ее, жги ее!»

Девушка уткнулась в его грудь.

— Никогда мне еще не было так страшно и горько. Обними меня, мне сейчас так холодно, словно у меня ледышка вместо сердца.

Врон погладил ее по голове и поцеловал холодные, соленые и мокрые от слез губы. Ласка еще что-то неразборчиво прошептала, а потом ее губы стали отвечать ему.

И все снова исчезло в ярком всполохе разноцветных искр. Когда он через какое-то время смог пошевелиться и отодвинуться от Ласки, он услышал, как она прошептала:

— Подо мной все еще земля качается, и голова кружится, словно я на огромных качелях взлетаю то высоко вверх, к самому небу, то вниз, к земле. Такого у меня еще никогда не было. Что со мной творится? Может быть, я еще больна?

— Я не знаю, — ответил Врон. — Но мне тоже было хорошо.

— Может, это и не от ран, — вздохнула Ласка. — Я устала так, как будто целый день провела на тренировке, размахивая тяжелым мечом. Что мы сегодня будем делать?

— Я пойду на охоту, — сказал Врон. — Может быть, найду оленя или кабана. Мы же, кажется, за этим сюда пришли?

— Нет, кажется, уже не за этим, — улыбнулась Ласка. — Но какого-нибудь зверя все равно надо добыть. Ты иди, а я еще немного посплю…

Врон встал, надел набедренную повязку, пристроил меч за спиной и тихо вышел из хижины.

Серый унылый туман висел над лесом, трава и кусты были влажными, и от них веяло холодом. Солнце еще не взошло, и стояла тишина, прерываемая только какой-то неугомонной птичкой, выводящей свои рулады.

Ему повезло: пройдя совсем немного, он вышел на большую поляну и увидел крупного оленя, спокойно щиплющего высокую траву. На мгновение их глаза встретились, олень высоко подпрыгнул и мгновенно исчез в кустах.

Если бы это было раньше, Врон бы только развел руками и пошел дальше, но сейчас он чувствовал в себе мощную энергию и поэтому побежал вслед за зверем.

Олень мчался высокими прыжками, пробивая себе путь через кусты мощным телом, а Врон просто перепрыгивал через них.

Погоня была недолгой, что даже несколько разочаровало Врона. Он догнал оленя и ударил его кулаком по голове. Тот упал и забился в предсмертной судороге.

Когда Врон склонился над ним, зверь уже был мертв.

Он недоверчиво покачал головой, удивившись тому, что он это сделал, взвалил теплую тушу себе на плечи и побежал к хижине.

Когда до нее осталось несколько сот шагов, его как будто обдало холодом, тело начало меняться, и он сбросил тушу на землю, чтобы не высосать жизненную силу из оленя. Что-то было тревожащее в тишине леса. Что-то смертельно опасное ждало его впереди.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Лучшим мастером меча на этой земле был Рис Мудрый. Рассказывают, что он знал такие приемы боя, которые теперь не известны больше никому.

Однажды на Риса Мудрого, в те времена когда он еще не был королем, напал отряд наемников, посланный одним из благородных. Наемники были хорошо вооружены, и было их больше сотни. Когда схватка закончилась, на Рисе не было ни единой царапины, а наемники все были мертвы, кроме одного, которого Рис пощадил. Рассказ наемника и записан в наших свитках.

Сначала наемники пустили в Риса стрелы, они хотели убить его издалека, потому что им было известно его мастерство в бою.

Рис так раскрутил свой меч, что он образовал перед ним сверкающий щит, и ни одна стрела не попала в него. Тогда наемники, вооруженные длинными копьями и сидевшие на лошадях, помчались на него, чтобы сбить его с ног.

Рис убил столько всадников и лошадей, что вокруг него образовалась гора трупов, мешающая остальным конным к нему приблизиться.

Всадники спешились, и это было их ошибкой. Рис ворвался в их строй, как волк в стадо овец, а его меч вращался так, что никто не мог приблизиться к нему, а те же, кто пытался это сделать, падали на землю с отрубленными конечностями.

Немногие оставшиеся в живых наемники попытались сбежать, тогда Рис взял в руки лук одного из убитых. Его стрелы летели натри, это и четыре сотни шагов, и никто из наемников не ушел.

Погиб весь отряд в схватке всего с одним человеком.

Вот такими воинами должны вы стать, в этом наша главная задача.

Потому что Рис Мудрый основал наш монастырь, а он был лучшим воином на этой земле.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Врон настороженно огляделся — около избушки ничего не изменилось, все было так же, как было, когда он уходил. На поляне не было видно следов, мокрая трава была не примята. Но внутри него тревожно колотилось сердце, холод продолжал подниматься от ног, а на коже уже кое-где выступила слизь.

Врон осторожно прокрался к хижине и, резко рванув покосившуюся дверь, заглянул внутрь. Но уже на мгновение раньше он догадался, что Ласки там нет. Ее одежда была разбросана на нарах, а в изголовье лежали в ножнах два ее меча.

У Врона в груди неприятно похолодело. Ласка не могла уйти, не взяв мечи, а это значило, что что-то случилось за то время, что его не было.

Он резко оглянулся, заметив боковым зрением едва уловимое движение, и увидел серую лапу с длинными когтями, бесшумно раздвигающую ветки куста.

Врон выхватил меч и встал в боевую стойку, настороженно разглядывая серого демона-воина, выходящего из-за кустов.

— Вот мы и снова встретились, человек, — проревел демон-воин.

— Где девушка? — спросил Врон, сердце гулко забилось, а его тело начало меняться еще быстрее — слизь уже полностью покрыла его кожу и начала подсыхать, образуя твердую корку.

— Она жива, — прорычал серый демон, останавливаясь в нескольких шагах от него. — И сейчас ее несут к проходу. Если она тебе нужна, то тебе придется пойти со мной.

— Как я могу верить тебе в том, что она жива, если каждый человек для вас всего лишь кусок мяса? — спросил Врон.

— Можешь не верить, — усмехнулся демон. — Могу признаться, что мысль съесть твою самку у нас возникала, но старый сказал, что она тебе дорога, и поэтому ее нужно доставить к нему живой.

— Откуда он это может знать? — спросил Врон.

— Старый знает много, поэтому он и старый, — проревел демон. — Он сказал: возьмите девушку, и человек пойдет за ней.

— Зачем она вам нужна?

— Она и не нужна, нужен ты, — проревел демон. — Старый хочет поговорить с тобой, поэтому он послал нас. Он сказал, что, если мы не возьмем девушку, ты сам не пойдешь, и нам придется с тобой драться.

— Если с девушкой что-то случится, — мрачно предупредил Врон, — или я узнаю, что вы с ней что-то сделали, я убью тебя.

Серый демон взмахнул своей лапой, и из кустов вокруг хижины на маленькую полянку выскочили еще четверо демонов.

— Ты думаешь, что справишься с нами, человек? Нас пятеро, а ты один, — проревел демон. — С удовольствием бы доказал тебе, что ты просто дурак, но старый сказал, чтобы мы тебя доставили целым и невредимым. Пойдешь за своей самкой, человек, или будем драться?

Врон тяжело вздохнул и засунул меч в ножны.

— Пойду, если ты меня не обманываешь, — ответил он.

— Зачем мне обманывать тебя, человек? — проревел демон. — Я справлюсь с тобой и без обмана, и твоя железная палка тебе не поможет. Сейчас ты жив только потому, что старый хочет тебя видеть, а то бы мы тебя уже съели. А сейчас нам придется есть твоего оленя, это тоже неплохое мясо…

Демон подошел к кустам и вытащил оттуда тушу убитого Вроном оленя. Он выдрал из нее кусок мяса и засунул себе в пасть, другие демоны тут же вслед за ним рванулись к туше. Прошло всего несколько мгновений, и олень исчез, словно его и не было. На траве остались только небольшое кровавое пятно и кучка обглоданных костей.

— Ты пойдешь сам, человек, или ты хочешь, чтобы мы тебя несли на себе? Если мы тебя потащим, то так будет быстрее…

Врон нервно переступил с ноги на ногу и задумался.

… Если демоны его понесут, то они будут соприкасаться с его телом, а это значит, что его тело возьмет у них энергию и силу, они ослабеют и, может быть, умрут. Но как он тогда узнает, что с Лаской и где она?

Он отрицательно мотнул головой:

— Я пойду сам.

— Хорошо, — проревел демон. — Но, если ты будешь отставать, то мы все равно тебя понесем. Беги за мной, человек, и постарайся не отставать. — Прорычав это, демон исчез за кустами.

Врон побежал за ним, другие демоны неслись где-то рядом. Он понял, что рядом с ним бегут действительно хорошие воины, потому что они двигались по лесу почти бесшумно.

— Ты хорошо бежишь, человек, — проревел старший демон-воин, оглянувшись. — В тебе есть сила, это хорошо. Дальше я побегу так, как мы обычно двигаемся в бою, и если ты не отстанешь, то ты заслужишь мое уважение.

Демон помчался с такой скоростью, что кусты и деревья слились в одну сплошную зеленую стену. Врон не отставал, хотя при такой скорости ему приходилось надеяться больше на свои внутренние ощущения и на чутье, чем на зрение.

Лес кончился, и они выбежали в степь. Горы, в которых был запрятан проход, стремительно приближались.

Демон и в горах не сбавил скорости, он бежал по узкой тропке словно по прямой ровной дороге, только его когти скрежетали по камню, удерживая его тело на поворотах и в узких местах.

Перед скалой, в которой находился проход, демон замер. Из-за поворота появились остальные демоны. Пихая Врона в спину, они вытолкнули его на узкую площадку и встали все вместе, образовав плотную группу. У него закружилась голова от густого терпкого запаха пота демонов.

— Через проход мы пойдем по одному, — проревел старший демон. — Я пойду первым, ты, человек, пойдешь за мной. Двигайся быстро и не сворачивай в сторону, иначе умрешь.

Демон-воин встал перед скалой и начал выстукивать выпущенными когтями по камню какой-то сложный ритм. Когда его когти стали проваливаться и вязнуть в камне, он шагнул внутрь скалы.

Почти сразу демон, стоящий за Вроном, толкнул его вперед. Еще не успев понять, что происходит, Врон очутился в мрачной и вязкой темноте прохода.

Он торопливо шагал, едва успевая передвигать ноги, в спину его толкала лапа демона, не давая ему остановиться. Прежде чем он успел что-то понять, он уже оказался на другой стороне прохода.

Здесь уже начинался вечер, небо было затянуто тучами, и в воздухе пахло влагой.

Демоны выныривали из скалы один за другим. Когда появился последний, старший демон подошел к краю площадки.

— Где девушка? — спросил Врон.

Демон показал на свежие царапины от когтей, оставшиеся на камне:

— Ее несут впереди два воина, мы отстаем от них совсем ненамного. Если прибавим скорость, то догоним их на каменной дороге. Ты сможешь двигаться так же быстро, человек?

— Да, — ответил Врон, его переполняла сила демона, так неосторожно толкавшего его в проходе. — Если нужно, я смогу бежать еще быстрее.

— Хорошо, — проревел демон. — Тогда вперед. Если хочешь, мы спустим тебя вниз, здесь довольно опасно.

— Хочу, — согласился Врон, подумав о том, что лишняя энергия демонов перед новой гонкой ему не помешает.

Два демона схватили его с обеих сторон и спрыгнули с площадки вниз на уступ.

В расщелине один из демонов быстро спустился вниз, скрежеща когтями по камню. Потом второй просто сбросил Врона вниз другому, и юноша свалился прямо в его поднятые лапы.

Демоны сбежали вниз по травянистому склону и остановились, поджидая остальных. Старший демон огромными прыжками спустился вниз и проревел:

— Ты, человек, бежишь со мной, остальные в боевом сопровождении.

Врон побежал, с удовлетворением отмечая, что демоны, которые спускали его вниз, начали отставать.

Старший демон-воин остановился и что-то угрожающе им прорычал. Услышав ответ, он недоуменно взглянул на юношу.

— Они больны, — проревел он. — Почему?

— Не знаю, — пожал плечами Врон. — Может быть, потому, что съели слишком много оленьего мяса?

— От этого не бывает болезни, — зарычал демон. — Я помню, что рассказывал зеленый демон о том, как он дрался с тобой. Он говорил, что почувствовал слабость и не смог драться, то же самое ощущают и мои воины сейчас. Будь осторожен, человек. Если еще хоть один воин почувствует себя плохо, ты умрешь.

Врон потянулся к мечу, когда лапа с выпущенными когтями угрожающе пронеслась перед его лицом, но потом только покачал головой:

— Я не боюсь тебя, воин, но буду осторожен.

— Хорошо, — проревел демон. — Мне хочется тебя убить, и я это сделаю, как только с тобой поговорит старый. А сейчас не отставай.

Они пробежали сквозную пещеру, проскочили через кусты, пронеслись мимо заброшенных каменных зданий, в которых Врон видел когда-то мозаичную картину, и выбежали на каменную дорогу.

— Видишь, — проревел демон, махнув лапой вперед. — Вон бегут те, что несут девушку, она невредима, можешь в этом убедиться.

Врон посмотрел туда, куда показывал демон, но на таком расстоянии он смог увидеть только две серые точки.

— Мы догоним их, если хочешь, — проревел демон. — Только бежать нужно еще быстрее. Они двигаются медленно потому, что твоя самка стесняет их движения. Ты готов?

— Я не отстану от тебя, как бы быстро ты ни бежал, — ответил Врон. — Разве ты еще не понял, что мы равны по силам?

— Не тешь себя иллюзиями, человек, — зарычал демон. — То, что ты хорошо бегаешь, ни о чем не говорит. Мы — демоны-воины, мы созданы специально, чтобы нести для всех живущих на этой и твоей земле смерть. Ты видел наши когти и зубы, ты видел нашу силу, даже троки нас опасаются, когда нас много…

Врон тревожился за Ласку и готов был драться за нее хоть с тысячью воинов. Пока его удерживала только мысль о том, что они убьют ее, если он затеет драку.

В нем бурлила злость и энергия, полученная от демонов, поэтому он догнал воина и обогнал его. Демон только расхохотался и прибавил скорость. Так они и бежали наперегонки, обгоняя друг друга, пока не догнали воинов, несущих Ласку.

Девушка была без сознания, ее голова бессильно моталась из стороны в сторону, она была обнажена, и на ее теле были видны глубокие кровавые царапины от когтей демонов. Он внимательно осмотрел ее, но не увидел ни одной серьезной раны. Похоже, что демонам удалось захватить ее во сне и без боя.

Заморосил мелкий дождь. Ласка зашевелилась, приподняла голову и, взглянув на демона, несущего ее, испуганно взвизгнула.

— Не бойся, я здесь, я рядом, — крикнул Врон. Ласка опять подняла голову.

— Ты нарочно привел меня в этот лес, ты заманил меня в ловушку, — крикнула она со слезами на глазах. — Меня предупреждали патриархи, чтобы я была осторожна с тобой, а я, дура, поверила тебе, что я тебе небезразлична. — Она отвернулась, и Врон почувствовал, как тоска сжала его сердце.

— Я не знал, что это случится, — сказал он. — Демоны пришли за мной, а не за тобой.

— Почему же ты бежишь сам и тебя никто не тащит? — спросила Ласка. — И ты даже не пытаешься сражаться, хоть у тебя за плечами висит меч. Чего ты ждешь? Того, что меня съедят?

— Они не сделают тебе ничего плохого, — сказал Врон. — Пока им нужно только, чтобы я шел за ними и не сопротивлялся. Старый демон хочет поговорить со мной, поэтому он послал за мной этих демонов. Я с ними не сражаюсь только потому, что они могут убить тебя. И к тому же это их земля, мы находимся в царстве демонов.

Ласка сердито фыркнула и отвернулась, из глаз у нее снова брызнули слезы. Врон тяжело вздохнул и начал отставать.

Старший демон проревел:

— Что, человек, ты уже ослаб? А как же твои слова о том, что ты равен нам по силам?

— Я ошибался, — устало выдохнул Врон. — Вы действительно сильнее меня…

Старший демон усмехнулся и махнул лапой. Демоны, бегущие сзади, приблизились.

— Понесете человека, — проревел он. — Прежде чем настанет ночь, мы должны быть в городе.

Один из демонов легко вскинул Врона себе на плечи и побежал. Врон сразу почувствовал себя лучше: от демона к нему потекла энергия, и будущее перестало казаться ему мрачным и беспросветным.

Дождь продолжал лить, и дорога впереди была затянута серой дымкой.

Демон, который нес его, стал замедлять свой бег. Старший демон проревел:

— Этот воин начинает тоже плохо чувствовать себя, человек. Ты как-то влияешь на тех, кто соприкасается с тобой. Вопрос один: ты это делаешь сознательно или это происходит само собой?

— Этого я не знаю, — ответил Врон. Старший демон недовольно оскалился.

— Я еще раз предупреждаю тебя. — Он прорычал что-то, и демон, несший юношу, швырнул его на землю, как мешок с тряпьем.

— Дальше ты побежишь сам, — сказал старший демон. — До города осталось совсем немного. Ты опасен, мы убьем тебя сразу, как только старый потолкует с тобой, помни об этом. Я не страшусь гнева старого, потому что я старший над воинами, они сами избрали меня и поддержат любое мое решение. И, если потребуется, я убью тебя раньше, чем тебя увидит старый. Ты понял меня, человек?

Врон вскочил с булыжника, которым была покрыта дорога.

— Я понял тебя, демон, — сказал он. — Ты убьешь меня, если сможешь. Но если с моей девушкой что-то случится, то тогда я прикончу тебя. Пока только тревога за нее удерживает меня от схватки с тобой.

— Я понял тебя, человек, — проревел демон. — Я не трогаю твою самку, а ты бежишь сам. После того как старому ты станешь не нужен, я убью тебя и твою самку. Так?

— Да, — кивнул Врон. — Ты понял меня правильно.

— Тогда побежали, — проревел демон. — А то, пока мы здесь с тобой разговариваем, твою самку уже принесли в город. Скоро ее приведут к старому, и он может решить, что она ему не нужна без тебя…

— Ты нарочно меня злишь, — сказал Врон. — Похоже, ты очень хочешь помериться со мной силой. Демон ухмыльнулся:

— Об этом я мечтаю с тех пор, как узнал, что ты убил пятерых моих воинов. Я не могу первым напасть на тебя, пока старый не поговорил с тобой, но никто не вправе запретить мне защищаться.

— А я не могу драться с тобой, пока моя самка в ваших лапах, — мрачно сказал Врон. — Надеюсь, что скоро все изменится, моя девушка будет свободна, и мы сможем помериться силами.

— Тогда побежали, — зарычал демон. — Приблизим этот момент.

Город не изменился, он был все тем же — пустым и спокойным. Четверо серых демонов-воинов так же охраняли дом старого, и они молча пропустили его внутрь.

Старый сидел на полу с закрытыми глазами. Ласка забилась в угол, мрачно разглядывая оттуда демона, а на ее теле добавилось несколько новых царапин от когтей демонов. Врон опустился рядом на каменный пол.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Все тело болит от этой тряски, — пожаловалась Ласка. — Скажи, где мы?

— Это город демонов, — ответил Врон. — А тот, что сидит напротив нас, и есть тот самый старый демон, по чьему приказу воины привели нас сюда. А зачем ему это понадобилось, я не знаю.

— Я скажу тебе, — проревел старый, открывая глаза. Он чуть усмехнулся, взглянув на Врона. — Ты думал, что я забыл о тебе, человек?

Юноша пожал плечами.

— Ты же отправил меня к трокам, чтобы они съели меня, — сказал он, — так что мог и забыть…

— Ты искал смерти, и я решил, что это самый лучший способ для тебя, — проревел демон. — Но я ошибался. Ты сумел договориться с троками, и умер только зеленый охотник, а троки встали на твою защиту и не дали моим воинам убить тебя возле прохода. Я не знаю, что ты сделал, чтобы троки стали защищать людей и запретили нам ходить в твой мир, но это была твоя ошибка. Из-за нее ты здесь.

— Я сделал то, чего бы и ты сделал для своих сородичей, — ответил Врон. — Разве не так?

— Я недооценил тебя, — покачал головой старый демон. — Я думал, что ты просто глупец, а оказалось, что это не так. Ты сумел меня обмануть, прикинувшись слабым и глупым.

— И поэтому ты приказал притащить меня сюда? — спросил Врон. — Ты хочешь отомстить?

— Месть тоже играет роль в моем решении, — оглушительно прорычал демон. — Но, если бы я жаждал только мести, тебя не пришлось бы тащить сюда, тебя бы убили в твоем мире.

— Выходит, тебе нужно от меня что-то другое, — сказал Врон.

— Да, тут ты прав, — проревел демон. — Мне нужно, чтобы ты открыл проход в тот мир, куда ушли от нас повелители.

— Что? — удивился Врон. — Почему ты думаешь, что я способен это сделать?

— Я рассуждал очень просто, — проревел демон. — Всего два человека на моей памяти смогли прийти к нам — ты и мой давний враг. И вы оба можете заходить в дома повелителей, вы можете пользоваться всем тем, что там находится. А это значит, что вы сумеете открыть проход в любой мир. Но мой старый враг мне недоступен, а ты гораздо моложе и уязвимее его.

— В чем моя уязвимость? — настороженно спросил Врон.

— В ней. — Демон кивнул на Ласку. — Я предположил, что ты пойдешь за ней куда угодно, и не ошибся.

— Как ты узнал о ней? — спросил Врон.

— Я слежу за своими врагами, — проревел демон. — Я знаю каждый твой шаг по моей земле и по земле твоего мира. Среди нас есть те, кто не обладает большой силой, но они быстры, у них отличное зрение, и они умеют быть незаметными даже среди людей, потому что умеют менять свой облик. Камень, мимо которого ты проходил, не всегда был камнем, куст, возле которого ты отдыхал, не всегда был кустом, да и люди, которые тебе встречались, не всегда были людьми.

— Я не знал о том, что ты за мной будешь следить, — покачал головой Врон. — Что ты еще сумел выведать обо мне?

— Не так уж много, — проревел демон. — Но достаточно, чтобы понять твою силу. Ты умеешь восстанавливать свое тело даже после смертельных ран. Ты используешь энергию и силу тех, с кем ты дерешься, и это делает тебя серьезным противником. И то, что у тебя появилась самка, и ты очень дорожишь ею.

Врон посмотрел на Ласку, ее лицо на мгновение смягчилось, но потом снова помрачнело.

— На этом я построил свой расчет и не ошибся: ты здесь, и все мои воины живы…

— Ты не узнал главного, — сказал Врон. — Я не умею открывать проходы, и в этот мир мне открыл проход тот, кого ты называешь своим старым врагом.

— Это мне тоже известно, — проревел демон. — Но это ты договорился с троками, и это из-за тебя ваш мир для нашего переселения закрыт. И это ты убил моих пятерых воинов, а для меня это тяжелая потеря; кроме того, благодаря тебе и моему давнему врагу ваши охотники убили и других моих воинов. Воины — редкий вид, их выращивание требует много времени, и для них нужны особые условия. Ты поставил меня в трудное положение, и я решил, что ты должен сам исправить то, что ты сделал. Теперь у тебя есть выбор: либо ты откроешь нам проход в тот мир, куда ушли повелители, и мы тогда уйдем вслед за ними, оставив этот мир вам и трокам, либо ты умрешь вместе со своей самкой…

— А если я не смогу открыть проход? — спросил Врон.

— Я же сказал: ты умрешь, — проревел демон. — Но сначала мои воины съедят на твоих глазах твою самку. Я уже говорил, что месть тоже имеет место в моих рассуждениях. Какой бы силой ты ни обладал, тебе не справиться с десятью воинами, а здесь в городе их сейчас больше пятидесяти.

Врон покосился на Ласку и тяжело вздохнул.

— Ты хорошо умеешь убеждать, старый, — сказал он. — Я попробую открыть проход, но не знаю, получится ли это у меня.

— Меня устраивает любой твой выбор, — прорычал демон. — Мне все равно, умрешь ты сегодня или завтра. Сейчас ты отправишься в город, в котором находится проход. Я не буду беспокоить тебя какое-то время, но потом ты умрешь вместе со своей самкой, если проход не будет открыт.

Врон печально взглянул на Ласку.

— Если нет другого выхода, — сказала она тихо, — мы умрем. Я не боюсь смерти, решай сам, а я приму любое твое решение. Но мне хотелось бы погибнуть в бою, поэтому давай убьем этого старого демона, прежде чем убьют нас.

— Тебе это не удастся, самка человека, — проревел старый демон, у которого оказался хороший слух. — Вы не успеете даже пошевелиться, как из коридоров появятся воины.

— Мы не будем тебя убивать, — сказал Врон. — Пусть нас проводят в город и дадут немного еды.

— Я так и думал, что ты примешь правильное решение, человек, — усмехнулся старый демон. — Все, что ты попросил, тебе принесут, и ты, конечно, понимаешь, что из города ты не сможешь уйти…

Из боковых коридоров выскочили воины. Они окружили Врона, оттеснив его от девушки, один из них забросил Ласку на плечи и выбежал из дома.

— Это на тот случай, если ты решил, что сумеешь меня обмануть, — проревел демон. — За любую такую попытку пострадает твоя самка, и ты не сможешь этому помешать.

Старший воин встал перед Вроном и угрожающе показал свои острые и длинные клыки.

— А я буду рядом, — проревел он. — Я терпелив и подожду до тех пор, пока ты перестанешь быть нужным старому, а потом ты узнаешь, что такое моя ярость. Иди вперед, тебя никто не понесет.

Врон вышел из дома. Дождь прекратился, уже наступила ночь, на темном небе высыпали звезды, вдоль улицы дул холодный ветер.

— Побежали, человек, если ты беспокоишься за свою самку, — зарычал старший воин, поеживаясь от холода. — Мы, демоны, не любим ночной прохлады, она приводит нас в ярость.

Демон помчался вперед огромными прыжками.

Скоро Врон стал отставать, за этот день ему пришлось преодолеть бегом огромное расстояние без еды и воды. Много раз ему угрожала опасность, поэтому его кожа была покрыта засохшей слизью, которая мешала ему двигаться, хоть и защищала сейчас от холода.

Старший демон-воин остановился и недовольно взревел:

— Человек, я уже устал приспосабливать свой шаг под тебя. Почему ты не можешь бежать так же быстро, как бежал раньше?

— За сегодняшний день я ничего не ел и не пил, — ответил Врон. — Мои силы на исходе, и если тебя раздражает моя медлительность, то давай пробежим через какой-нибудь лесок. Может быть, там найдется какая-нибудь живность, которой я смогу утолить свой голод.

Демон спрыгнул с дороги и пробежал через кусты.

— Лес здесь недалеко, — проревел он. — Но животных там нет, охотники давно всех переловили, там только мыши да птицы. Если тебя устроит такая еда, я поймаю тебе птицу.

— Устроит, — ответил Врон.

В лесу на него напала туча комаров и мошек, и этого ему было вполне достаточно, чтобы острое чувство голода исчезло. Демон в невероятном прыжке поймал двух вспорхнувших у него из-под ног куропаток, и Врон взял их с собой, чтобы накормить девушку.

Около высокой городской стены их ждали два серых демона-воина. Ласка стояла рядом с ними, и лицо ее было свирепым. Она была готова драться с демонами, это Врон понял сразу по ее виду. Он предостерегающе покачал головой.

— Не сейчас, — шепнул он ей. — У нас еще будет для этого время.

— Ты сам перелезешь через стену или тебе нужна наша помощь? — спросил старший демон. — Если перелезешь сам, то твою самку мы тебе потом забросим на стену.

— Это единственный способ, каким вы попадаете в город? — спросил Врон.

— Да, — ответил демон. — Эта стена для нас не преграда, наших когтей вполне хватает, чтобы на нее залезть.

— У меня нет ваших когтей, поэтому я лучше поищу дверь, — сказал Врон и медленно двинулся вдоль стены, вглядываясь в серую поверхность камня. Ласка шагала с ним рядом, навалившись на его плечо. Сегодняшний день дался ей тяжело, она дрожала мелкой дрожью от холода и усталости, и в глазах ее сквозила тоска.

— Почему ты не хочешь с ними драться? — спросила она. — Их всего трое.

— Это демоны-воины, — вздохнул Врон. — Мы не сможем причинить им серьезного вреда.

— Но ты же убивал их, — возразила Ласка. — И смерть в бою — это совсем неплохая смерть.

— Пока я не буду с ними драться, — сказал он. — Потому что я не хочу, чтобы ты погибла. Немного подожди, скоро мы избавимся от них.

— Что ты ищешь? — спросила она. — И как мы от них избавимся?

— Я ищу вход в город, — ответил юноша. — Двери в городах древних людей не похожи на наши. А когда мы войдем в город, мы останемся одни, демоны за нами не пойдут, и тогда у нас будет время решить, что мы будем делать дальше.

Пройдя еще немного вдоль стены, Врон заметил отпечаток руки, вдавленной в камень. Он вложил свою ладонь в углубление и с радостью ощутил знакомое покалывание, а потом часть стены с грохотом отодвинулась назад, открывая темный проход.

— Город принимает тебя, он сам пустил тебя внутрь, — проревел старший воин, — Но тебе все равно не удастся сбежать из него, мы будем ждать тебя за стенами, в какую сторону бы ты ни пошел.

— А я и не собираюсь пока бежать, — сказал Врон и зашел в темный туннель. Стена закрылась, и замерцал слабый свет, исходящий от стен, постепенно разгораясь. Ласка устало опустилась на каменный пол.

— У меня уже нет сил, чтобы куда-то еще идти, — прошептала она. — Давай останемся здесь.

— Потерпи еще немного, — сказал Врон. — Город ждет нас с другой стороны. В нем никто не живет, и нам с тобой там будет хорошо.

— Если совсем немного, то я потерплю, — пробормотала Ласка, закрывая глаза. Врон скользнул по проходу и приложил ладонь к следующему отпечатку руки, стена отодвинулась, и перед ним открылась широкая пустынная улица.

— Идем, — сказал Врон. Ласка не ответила. Он приблизился к ней и увидел, что она спит. Юноша вздохнул, поднял ее на руки и донес до ближайшего дома, потом открыл дверь, вложив ладонь в отпечаток руки, вдавленный в стену, и занес девушку внутрь.

Он положил Ласку на пол, сел с ней рядом и стал ждать, когда разгорится свет. Стена за спиной закрылась с чуть слышным стуком. Свет стал немного ярче, и он увидел, что они находятся в большом круглом зале.

Когда он обошел его, ведя рукой по стене, открылось множество скрытых дверей, за одной из них он обнаружил большое ложе из мягкого камня. Он перенес Ласку на него и лег рядом.

Врон махнул рукой, и свет стал меркнуть. Юноша облегченно закрыл глаза. Он сделал все, что мог, и все пока шло не так уж плохо. Ласка была жива, и он тоже. А что будет дальше, скоро станет ясно. Он грустно усмехнулся и спокойно заснул.

Ему приснился сон. Он стоял в круглом зале, о чем-то глубоко задумавшись. Врон не понимал этих мыслей, к тому же и во сне он догадывался, что эти мысли принадлежат не ему, а кому-то другому.

После долгих, непонятных для Врона раздумий он приблизился к стене и открыл одну из дверей. Свет замерцал, освещая длинный пустынный коридор. Он прошел по нему до конца и приложил свою руку к отпечатку на стене.

Стена отступила назад, и за ней открылась маленькая комната с ложем посередине. Больше там не было ничего, кроме низенькой тумбочки из камня, стоявшей рядом с ложем. Он, продолжая о чем-то сосредоточенно думать, лег на ложе и закрыл глаза. Тумбочка рядом загудела, и он окутался облаком яркого желтого света.

Прошло довольно много времени, прежде чем он пошевелился. Врон встал и махнул рукой — гудение смолкло. Он свел ладони вместе, и когда развел их, то между ними повис небольшой сверкающий шар.

Он толкнул его рукой, и тот, облетев комнату, вернулся к нему. Он снова свел руки вместе, и шар исчез. Тогда он кивнул сам себе и вышел из комнаты.

— Где я? — услышал он голос Ласки сквозь сон. Она повторила свой вопрос, и теперь в ее голосе прозвучал страх.

Врон махнул рукой, и стены засветились. Ласка повернула голову к нему, ее испуганные глаза на мгновение потеплели.

— Где мы? — спросила она, озираясь.

— В городе, — ответил Врон. — В одном из домов.

— А демоны?

— Мы здесь одни, город не пускает демонов в себя.

— Я хочу умыться, меня тошнит от запаха демонов, которые тащили меня, — сказала Ласка. — И еще я хочу есть.

— В городе есть фонтан с чистой водой, в котором мы можем умыться, но он находится довольно далеко. И у меня есть две куропатки.

— Сначала я поем, — проговорила Ласка. — Я уже забыла, когда ела в последний раз. Это было так давно, что кажется, будто миновала уже не одна сотня лет.

Врон подал Ласке куропатку, она тут же вгрызлась в нее зубами, не обращая внимания на перья.

— Кто ты, Врон? — спросила она, проглотив кусок окровавленного мяса. — Как только мне кажется, что я тебя узнала, то тут же происходит что-то такое, что сразу меняет мое представление о тебе.

— Будем разговаривать или будешь есть? — спросил Врон.

— Одно другому не мешает, — ответила Ласка, отрывая своими острыми клыками еще один кусок от птицы. — Рассказывай, почему именно ты нужен демонам? И почему они так ненавидят тебя?

— Это длинная история, — вздохнул Врон. — И самое главное, я не знаю, можно ли тебе это рассказывать, это не только моя тайна.

— Ты ведь в моей тройке, — напомнила Ласка, сплевывая на пол перья. — И я имею право знать, кто ты, — таков закон. Кроме того, ты мой первый мужчина, это еще одно мое право: узнать кое-что про тебя.

— Мне трудно об этом рассказывать, — Врон вздохнул, — потому что я сам мало что понимаю. Ласка нахмурилась.

— Ты должен рассказать мне все, что ты знаешь о мире, в котором мы сейчас находимся, и о себе. Можешь не беспокоиться, я знаю много тайн, — сказала Ласка. — Правда, все те, чьи тайны я хранила, уже умерли.

— Но раз я в твоей тройке, то, значит, я тоже могу узнать твою тайну? — спросил Врон.

— Можешь, — согласилась Ласка, отбрасывая в сторону кости. — Я поела, пойдем к воде, по дороге я тебе расскажу о себе.

Они вышли из дома. Начинался новый день, краешек солнца уже показался над высокой стеной. Ласка огляделась и удивленно ахнула.

— Что это за город? — спросила она. — Таких высоких зданий я никогда не видела. Кто здесь живет?

— Сейчас здесь никого нет, кроме нас с тобой, — объяснил Врон. — А когда-то этот город построили повелители, в нашем мире их называют древними.

— Древние люди? — удивилась Ласка. — Я думала, что они все умерли. Скажи, а что это за скала, куда меня затолкали? Я шла, едва волоча ноги, потому что все вокруг было вязким, как трясина в болоте.

— В этой скале находится проход в царство демонов.

— То, что мы в царстве демонов, я уже догадалась, — огрызнулась Ласка. — Здесь и воздух другой, и птицы, и трава с деревьями. Мне только непонятно, зачем нас сюда притащили?

— В этом городе есть проход в другой мир, по нему когда-то ушли отсюда повелители, и старый демон хочет, чтобы я открыл его для них.

— Это я тоже слышала, — сказала Ласка. — Как и то, что ты не знаешь, как его открыть. И еще я поняла, что демоны почему-то не могут войти в город, и тогда совсем непонятно, зачем им нужен этот проход.

— Как мне стало ясно из разговора со старым, — сказал Врон, — демоны могут какое-то время находиться в городе без особого вреда для себя, но те, кто остается здесь слишком долго, потом умирают в жутких мучениях. Они называют это проклятием повелителей.

— Понятно, — промолвила Ласка с сожалением. — Значит, они все-таки могут сюда войти, чтобы убить нас.

— Не нужно было мне тебя брать с собой, — вздохнул Врон. — Меня предупреждал привратник, что в этом лесу меня кто-то ждет, но я ему не поверил.

— Ты не виноват, — сказала Ласка. — Это я захотела мяса, это из-за меня ты пошел в этот лес, и ты не мог не взять меня с собой, потому что так решили патриархи.

Ласка остановилась, прижалась к нему и поцеловала его теплыми губами.

— Больше не думай об этом, — сказала она. — Лучше думай о том, как мы отсюда выберемся.

— Ты права, только мне пока ничего в голову не приходит, — отозвался Врон. — Пока я думаю о совсем простых вещах: где найти еду и, как мы будем жить в городе? Но это совсем неинтересно, лучше расскажи о себе.

— У меня не очень длинная история, — помедлив, начала Ласка. — Я родилась в одной деревне, недалеко от Горна. Жила и росла, как все, и никто на меня особо не обращал своего внимания, и я ничем не отличалась от других девчонок моего возраста. Только ведунья всегда внимательно смотрела на меня, когда я проходила мимо, но меня это не беспокоило, хоть я, как и другие дети, немного побаивалась ее. Она была очень старая и ходила с кривой клюкой, которой она иногда хватала кого-нибудь из взрослых за ногу и громко, визгливым голосом кричала на всю деревню, чтобы тот ей привез дрова или мешок зерна. И никто не смел отказаться, потому что все ее боялись.

— У нас в деревне все было так же, — кивнул Врон. — Такая же старая гадалка, и ее тоже все боялись, так что начало истории у нас с тобой одинаковое.

— Все охотники рассказывают одно и то же, — вздохнула Ласка. — Пока мы еще дети, редкая ведунья может что-то в нас увидеть, потому что все изменения в нас начинаются обычно тогда, когда мы начинаем взрослеть. Когда у мальчиков начинают появляться усы на лице, а у девочек идет первая кровь.

— Со мной и после этого ничего не произошло, — заметил Врон. — Так что с этого момента наши истории расходятся.

— Я почти ничем не отличалась от своих сверстниц. — Ласка грустно улыбнулась. — Если не считать того, что я быстро выросла, и скоро на меня стали обращать внимание взрослые парни. В наш дом стали приходить люди, они долго разговаривали с моим отцом обо мне и моей сестре, и мы с сестрой даже не успели что-то понять, как все уже решилось. Осенью собрались сыграть свадьбу моей сестры, а весной мою…

Ласка покачала головой.

— До сих пор я думаю о том, что было бы, если бы обе свадьбы сыграли одновременно. Помешало этому только то, что тот, кого отец предназначил мне в мужья, осенью должен был везти благородному ежегодную дань от всей деревни… На свадьбе моей сестры и случилась беда. Я радовалась за свою сестру и была счастлива, и мое будущее казалось мне счастливым и безоблачным… Когда пришла ведунья, гости уже едва держались на ногах от выпитого. Не знаю, может быть, это ей не понравилось, а может, что-то другое, но она прямо с порога начала кричать что-то своим визгливым голосом. Ее усадили за стол напротив меня, рядом со старостой, и она ела, пила и всматривалась в меня своими подслеповатыми глазами. — Ласка грустно усмехнулась, потом продолжила: — Беда уже стучалась ко мне, а я радовалась и веселилась. Когда гости начали расходиться, ведунья встала и, указав на меня своим кривым пальцем, крикнула: «Сожгите ее, в ней скоро проснется демон!» Я ничего не понимала: ни почему засуетился пьяный староста, который все пытался встать со своего места и падал обратно, ни почему меня стали хватать за плечи стражи жирными и потными руками. Моя мать побледнела и упала в обморок, а отец с жалким и растерянным лицом что-то пытался объяснить ведунье, а та отталкивала его своей клюкой. Стражи в конце концов все-таки сумели вытащить меня из-за стола и куда-то повели, я покорно шла, по-прежнему ничего не понимая, а на ночном небе светила полная луна. Нас догнала сестра, стражи отпихивали ее, но она сумела ко мне пробиться и шепнула: «Беги, сейчас же беги, и как можно дальше…» После ее слов я как-то вдруг сразу протрезвела и поняла, что меня ведут в сарай старосты и что если я ничего сейчас не сделаю, то завтра меня сожгут на костре и никто не будет разбираться, права ведунья или нет. Ласка рассмеялась.

— И вот тогда демон во мне действительно проснулся. Ты бы видел, как я разбросала в разные стороны стражей и сиганула через забор в полтора моего роста. Я пробежала всю деревню на одном дыхании, выскочила на дорогу в Грот и остановилась, потому что не знала, что делать дальше. Но стражи хоть и были пьяны, но соображали неплохо. Они взяли лошадей и догнали меня на дороге. Я и тут вырвалась и понеслась по дороге, а за моей спиной стучали копыта лошадей стражей. Вот в этот миг я почему-то вспомнила про монастырь охотников. Прежде я много слышала страшного и странного про охотников, но деваться мне тогда уже было некуда. Я поняла, что во мне действительно живет демон и что рано или поздно меня все равно сожгут на костре… Когда я постучала в двери монастыря, привратник впустил меня, ничего не спрашивая, а стражи повернули назад. Потом меня заставили бороться с Отрогом, оружие нам не давали, мы просто немного подрались. Я сопротивлялась, как умела, но Отрог был сильнее меня и в конце концов повалил меня и прижал к земле. На этом мое испытание закончилось, и меня приняли в охотники. Так началась моя жизнь в монастыре. Мы несколько раз выходили своей тройкой на охоту, но демоны нам не попадались. И впервые я их увидела живыми, когда они напали на монастырь…

— Мы уже пришли, — мягко прервал девушку Врон. — Вот за этим домом находится площадь с фонтаном.

Память его не подвела — действительно за ближайшей постройкой они увидели фонтан. Они вымылись, а когда вылезли из струи воды, то увидели, что рядом с фонтаном лежит мешок. В нем была еда: несколько кусков вяленого мяса и зерно с полей вокруг города.

Казалось, что этот мешок упал прямо с безоблачного голубого неба.

— Старый демон не соврал, — сказал Врон. — В городе есть демоны, они следят за нами и знают, где мы находимся.

— Ну и что из этого? — беззаботно ответила Ласка. — Они обещали нам еду, и они ее принесли. И вовремя, я опять проголодалась. — Она засунула в рот кусок мяса. Врон покачал головой.

— Ты не боишься, что это мясо может оказаться мясом людей? — спросил он. Ласка пожала плечами.

— Мясо есть мясо, а чье оно, меня не интересует, когда я хочу есть. — Она посмотрела на него и рассмеялась. — Я шучу, не бойся, это мясо коровы, у человеческого мяса сладковатый привкус.

Врон удивленно взглянул на нее:

— Ты ела человеческое мясо?

— Да, ела, — сказала Ласка. — Но людей я не убивала, просто мы однажды наткнулись на деревню, в которой все люди были убиты демоном, а нам очень хотелось есть. Мы не смогли сдержаться, когда увидели мясо и вдохнули запах крови.

— Понятно, — пробормотал Врон. — Все время забываю, что ты полукровка.

— Похоже, что кровь демона в тебе не так сильна, как в нас, — задумчиво проговорила Ласка. — Не понимаю, почему ваша ведунья показала на тебя, ты же совсем другой, чем мы. Я чувствую это, и мне это нравится в тебе. А сейчас пришла твоя очередь рассказывать про себя…

— Начало истории почти такое же, как у тебя, — помедлив, промолвил Врон. — Я ничем не отличался от других и даже был слабее своих сверстников. А потом однажды я просто шел по улице, когда наша гадалка показала на меня и завизжала, что во мне свет.

— Свет? — удивилась Ласка. — Какой свет?

— Я до сих пор не знаю, какой свет она во мне углядела, — сказал Врон. — Этого света больше никто во мне не увидел— ни патриархи, ни привратник, ни лекари, — поэтому я думаю, что ей просто что-то почудилось. Возможно, она долго просидела на жарком солнце, и поэтому ей что-то привиделось, потому что, прокричав, она тут же свалилась в обморок. Прибежали люди, подняли ее, окатили холодной водой. Она очнулась и снова завизжала, тыкая на меня пальцем. Я, как и ты, ничего не поняв, отправился домой, но скоро пришли стражи и заперли меня в сарае, а вечером отвели в Проклятую долину.

— В Проклятую долину? — недоуменно нахмурила брови Ласка. — Почему тебя не стали сжигать, а отправили в какую-то долину?

— В нашей деревне это не принято, — вздохнул Врон. — В ней до сих пор поступают по закону, который когда-то издал король Рис. А он повелел, чтобы всех, кто отличается от других людей внешне или внутренне, отправляли в Проклятую долину…

— Что это за долина? — спросила Ласка.

— Обычная долина, — ответил Врон. — Нет в ней ничего особенного, она совсем небольшая, окружают ее со всех сторон неприступные скалы, и попасть в нее можно только со стороны нашей деревни. В этой долине живет пожиратель душ, а кто это, не знает никто. Любое живое существо, оказавшееся в долине ночью, умирает, а утром находят только высохшие тела.

— Я уже раз видела такое, — сказала Ласка. — Это было тело демона, которого ты убил. Врон кивнул:

— Да, ты видела. Может, не стоит рассказывать дальше? Я вижу, что ты начинаешь меня бояться…

— Рассказывай, — твердо проговорила Ласка. — Я о демоне знала и раньше, это не помешало мне быть с тобой. Я просто пытаюсь что-то понять.

— Хорошо, — вздохнул Врон. — Вот так я оказался в Проклятой долине. Я бродил по ней, надеясь отыскать такое место, где я мог бы спрятаться от пожирателя душ. Уйти я не мог, потому что у выхода из долины меня ждали вооруженные стражи. Потом я провалился в какую-то яму, сильно ушиб спину и потерял сознание, а когда очнулся, то понял, что не могу пошевелиться, потому что у меня сломан позвоночник. Но это было еще не самое страшное… Потому что, когда я открыл глаза, то увидел, что надо мной висит пожиратель душ…

— Как он выглядел? — спросила Ласка.

— Это просто большой темный шар, сотканный из теней…

— Из теней?

— Да, из теней, — ответил Врон. — Это очень странное существо, обладающее огромной силой. Мне было нестерпимо больно, я много раз терял сознание и снова приходил в себя. Пожиратель душ что-то делал со мной, а что — я не знаю, в памяти осталась только жуткая боль, которую я испытывал… Я пролежал в яме несколько дней. Я слышал голоса жителей деревни, которые искали мое тело, но я не мог даже простонать, чтобы дать им знак, что я здесь, потому что пожиратель душ висел надо мной и я постоянно терял сознание от боли. Так прошло несколько дней. Когда я в очередной раз очнулся, то увидел, что яма пуста…

— Подожди, — перебила Ласка. — Объясни, почему тебя никто не нашел?

— Яма была прикрыта каменной плитой. Когда я наступил на край, она повернулась, а потом снова встала на место. Люди ходили по плите, я слышал их шаги, но заглянуть под нее никто не догадался.

— Рассказывай, что было дальше.

— А дальше нечего рассказывать. Я очнулся, рядом никого не было, у меня ничего не болело, я мог двигаться и был абсолютно здоров, как будто и не было никаких переломов и никакой боли. Я встал и начал рыть в земле ход, чтобы выбраться из ямы.

— Не понимаю, — сказала Ласка. — Ты же говорил, что у тебя был сломан позвоночник.

— Я и сам этого до сих пор не понимаю, — отозвался Врон. — Пожиратель душ вылечил меня, и даже больше — он изменил мое тело, и теперь меня трудно умертвить. Мое тело само теперь восстанавливается даже после смертельных ранений.

— Это я уже видела, как ты оживаешь после того, как тебя убьют, — сказала Ласка. — Но это меня не удивило, такое часто бывает у полукровок. Конечно, если они получили не смертельные ранения. А все остальные раны у нас быстро заживают.

— Только я не полукровка, — выдавил Врон. — Я обычный человек, и в моем роду никогда не было демонов. Я стал другим только после того, как побывал в Проклятой долине.

— Но для тебя это хорошо, что ты стал таким, иначе бы тебя давно убили, и я бы с тобой сейчас не беседовала, — сказала Ласка. — Теперь расскажи, как ты убил того демона в деревне.

— Я не знаю, — грустно улыбнулся Врон. — Это произошло как-то само собой: он схватил меня и поднял в воздух. А дальше я почувствовал, что я становлюсь сильнее, а демон слабеет. Когда сила уже переполняла меня, я смог разжать его лапы и встать на ноги, а потом сам прижался к демону. В этот момент я почти не соображал, что делаю, тело двигалось как будто само по себе. Я поднял демона в воздух, так что его ноги оторвались от земли, а когда я его отпустил, он уже был мертвым и высохшим.

— Да, — покачала головой Ласка. — Ничего более странного я не слышала. Я верю тебе, но если силой, которая живет в тебе, ты не управляешь, то это значит, что ты можешь убить любого, в том числе и меня. Мне страшно, Врон.

— Я понимаю, — вздохнул юноша. — Ты даже не представляешь, как мне самому было страшно, когда я обнимал тебя. Я думал о том, что потом в моих объятиях окажется высохшая мумия…

Ласка вздрогнула и непроизвольно отодвинулась от него.

Врон грустно покивал головой:

— Один человек мне сказал, что я безопасен для тех, кто меня любит, и смертельно опасен для тех, кто испытывает ко мне ненависть.

— Кто этот человек? — спросила Ласка. — Похоже, что он много о тебе знает.

— Я не могу тебе сказать, это не моя тайна, но я ему верю, — ответил Врон. — Теперь ты понимаешь, почему я не хотел тебе ничего рассказывать?

— Если ты меня не убьешь, то обними меня, — попросила Ласка. — Мне нужно тепло твоего тела и твоя любовь. Я не испытываю к тебе ненависти, скорее наоборот.

— Мое тело давно приняло тебя как часть себя, — улыбнулся Врон. — Оно даже вылечило тебя, и я думаю, что именно потому, что ты любишь меня.

Ласка вздрогнула.

— Я не могу сказать, что я люблю тебя, — возразила она. — Но обещаю, что больше я не буду задавать тебе вопросов, потому что от твоих рассказов мне становится страшно. Я хочу, чтобы для меня ты так и оставался неуклюжим деревенским пареньком, скромным и застенчивым, добрым и ласковым, а не кем-то другим, от кого у меня озноб по коже.

— А я решил, что ты после моего рассказа от меня откажешься, — признался Врон. — Поэтому и не хотел тебе ничего говорить.

— А кто меня вытащит отсюда? — спросила Ласка. — Кто даст мне хотя бы малейший шанс выжить в царстве демонов? И кроме того, мне еще ни с кем не было так хорошо, как с тобой. Идем в дом, я не желаю, чтобы демоны смотрели, как мы любим друг друга.

Врон поднял мешок, закинул его на плечи и направился к ближайшему зданию.

— Я, кажется, влюбилась в жуткого монстра, — тихо сказала ему вслед Ласка. — И похоже, что мне это очень нравится.

Этот дом ничем не отличался от других. Каменное ложе нашлось в конце длинного коридора, и они легли на него, приглушив свет.

Ласка была задумчива и немного растерянна, сам Врон печален, и из этого сплава получилось что-то совершенно невероятное. Мягкая волна нежности и грусти подняла их и понесла вверх, туда, где звезды сплетались в странные созвездия, и тихий голос что-то успокаивающе шептал им.

Потом Врон заснул и увидел себя бредущим по холодной заснеженной равнине, а далеко впереди поднимался город, сияющий яркими огнями…

Он вздрогнул и пробудился.

— Что это было? — спросил он.

Ласка положила ладонь ему на грудь и сонно пробормотала:

— Здесь никого нет, мы одни. А что с нами происходит, я не знаю. Я сейчас летала между звезд, и мне это нравилось. Спи, не мешай мне, дай еще немного полетать.

Врон обнял девушку и снова закрыл глаза.

Видение повторилось.

… Город приближался, показались высокие стены. Ворота открылись, и навстречу вышел человек с темной кожей. Он казался молодым, но в глазах его была мудрость и печаль много повидавшего человека.

— Ты все-таки привел их к нам, — сказал он. — Мы уже начали думать, что у тебя не получится, твоя сила еще так мала. Ты останешься с нами или вернешься обратно?

— Меня ждут в моем мире, — ответил Врон. — Возможно, я еще приду, но потом…

— Это твое решение, — кивнул головой человек. — Ты можешь поступать так, как считаешь нужным. Мы знаем, что, когда сила придет к тебе, ты найдешь нас. Войдешь в город или пойдешь обратно?

— Я пойду, — сказал Врон. Человек кивнул.

— Тогда надо отпустить малыша. — Он провел пальцами по груди Врона, и из-под его ладони из тела вылетели тени, они собрались вместе в небольшой шар, который поднялся в темное небо.

— Он больше тебе не нужен, — улыбнулся человек. — Сила уже проснулась в тебе, просто не забывай о ней, тогда она будет расти, и когда-нибудь ты станешь одним из нас. Прощай…

— С кем это ты разговариваешь? — спросила Ласка. Врон вздохнул и открыл глаза.

— Мне снился странный сон, — сказал он. — Я разговаривал с человеком, у него была такая же темная кожа, как у Амии. Мне показалось, что это был один из древних людей…

— И впрямь странный сон, — заметила Ласка. — Древних людей никто не видел, они исчезли давно, много тысяч лет назад. И никто не знает, как они выглядели, но говорят, что они обладали огромной силой…

— Пойдем посмотрим то место, где находится проход, — сказал Врон.

— Зачем? — спросила Ласка. — Ты же сам сказал, что не сможешь его открыть.

— Эти странные сны как будто подсказывают мне, что я должен сделать, чтобы он открылся, — ответил Врон. — Но, чтобы в этом убедиться, нужно сходить туда.

— Хорошо, — согласилась Ласка. — Только сначала нужно поесть. Сделай так, чтобы было светло.

Врон махнул рукой, и стены и потолок замерцали. Свет стал ярким, потом ослабел. Ласка подняла мешок и вытащила из него мясо.

— Мне нравится этот дом, — сказала она. — Здесь тепло и светло и не нужно дров, чтобы согреться. Если бы здесь был очаг, чтобы готовить пищу, и вода… И тогда ничего нам больше не нужно. А эта постель просто чудо, никогда не подумала бы, что можно спать на камне и он был бы так мягок.

— Здесь должна быть вода, — помедлив, произнес Врон. — Древние строили свои дома так, чтобы им было удобно. Я думаю, что если хорошо поискать, то мы сможем найти и воду и очаг…

— Потом, — сказала Ласка. — А сейчас я хочу искупаться в фонтане. А после купания сходим к проходу. Какой он? Это снова скала?

— Нет, — сказал Врон. — Этот проход сделан в стене дома, так я видел это в одном из своих снов.

— Интересно, — задумчиво промолвила Ласка. — Ты никогда здесь не был, а знаешь, где построили проход древние люди.

— На самом деле я ничего не знаю, — вздохнул Врон. — Я просто верю своим снам.

— Если тебе не удастся открыть проход, то нас съедят, — вздохнула Ласка.

— Может быть и нет, — возразил Врон. — Мои сны что-то мне рассказывают и объясняют. А что, если я действительно знаю, где расположен этот проход? Может быть, я и вправду сумею его открыть…

— Ладно, — сказала Ласка. — Пойдем к фонтану, а потом просто сделай так, чтобы мы вернулись домой живыми и здоровыми.

— Я постараюсь, — пообещал Врон. — Я сделаю все, чтобы ты осталась жива, поверь мне.

— Я верю тебе, — сказала Ласка, пожав плечами. — А что мне еще остается?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Не все демоны опасны, есть и такие, которых люди совсем не интересуют. В древних свитках есть описание демонов-строителей, они небольшого роста, но крепкого сложения и невероятной силы. Эти демоны селятся в горах, пробивая в камне огромные пещеры. Кроме того, они искусны в работе с металлами и драгоценными камнями. С людьми они почти не встречаются и на них не охотятся.

Морские демоны, в отличие от строителей, дружелюбны к людям, они обитают в морях и больших реках. Во многих поморских селениях живут полукровки от морских демонов, и в тех местах это не считается чем-то опасным для других людей, хотя, несомненно, в полнолуния и там происходят разные неприятные события. Морские демоны помогают своим потомкам в рыбной ловле и защищают их от набегов прибрежных пиратов.

В древних свитках описывается скрыт — этот демон один из немногих, кто может жить вместе с людьми.

Он покрыт густой и длинной шерстью, которая имеет одну очень интересную особенность: она изменяет свой цвет, помогая демону маскироваться. Если скрыт находится в лесу, то шерсть становится зеленого цвета, и он уже неотличим от травы и деревьев, если в горах, то приобретает цвет камня.

Рассказывают, что даже опытные охотники не могли выследить скрыта, потому что он хорошо умеет путать свои следы и благодаря своим свойствам становится неотличимым от того, что его окружает. Обычно охотник проходит рядом со скрытом, не замечая его.

Скрыт может есть траву и зерно и любую пищу людей. Вероятнее всего, это связано с тем, что когда-то скрыты жили среди людей, в их домах и селениях.

В некоторых местах их называют домовыми. Они известны людям как мелкие воришки, потому что часто воруют мелкие предметы обихода и пищу. В других местах скрытое называют хранителями жилища, и там считается, что в дома, где поселились скрыты, приходят покой и благополучие.

Скрыты, когда жили с людьми, приносили им несомненную пользу: они ловили, чтобы прокормиться, мышей, мухи другую мелкую живность, которая так часто досаждает людям.

Существует поверье, что тот человек, кто увидит скрыта или сумеет его поймать, может рассчитывать на выполнение любого своего желания.

Вряд ли на самом деле скрыты выполняли желания, скорее это поверье появилось потому, что увидеть, а тем более поймать скрыта практически невозможно.

И эта способность маскироваться делает скрыта самым совершенным лазутчиком.

В наших свитках говорится о том, что часто демоны-охотники использовали скрыта для слежки за людьми…

Из книг монастыря охотников за демонами.

Они искупались, и Врон повел Ласку к дому, который он видел в своем сне. Он не знал, где тот находится, поэтому просто шагал туда, куда его подталкивало странное чувство, появившееся в нем после сна.

На его удивление, дом оказался совсем недалеко от фонтана. И уже издалека было видно, что в нем побывали демоны — в стене зиял большой пролом.

Приспособления повелителей внутри здания не работали, и, сколько Врон ни махал своей рукой, свет не появлялся.

В зале, в который демонами была пробита дыра с улицы, он увидел еще один пролом, сделанный во внутренней стене, выходящий в узкий коридор. Здесь свет появился, но был слабым и мерцающим. Коридор закончился еще одним проломом, за которым оказался большой зал, который он помнил по своему сну.

Здесь свет разгорелся неожиданно ярко, и они увидели непонятные предметы, разбросанные по каменному полу; на многих из них были видны царапины от клыков и когтей демонов.

Врон приблизился к стене, которую помнил по своему сну, и потрогал ее. Она была холодной и твердой и ничем не отличалась от других стен.

Ласка бродила по залу, рассматривая разбросанные и испорченные каменные вещи.

— Я видела такие предметы в подвалах монастыря, — сказала она, — Никто из охотников не знает, что это и для чего предназначено.

Она подняла с пола длинный, заостренный на конце каменный стержень.

— Хоть какое-то, да оружие, — сказала она. — Мне до сих пор стыдно, что они сумели захватить меня без боя, я даже не успела потянуться к оружию. Не понимаю только, почему они тебе оставили меч.

— Они не считают его серьезным оружием, — заметил Врон. — Воины легко и быстро двигаются и когтями действуют гораздо лучше, чем мы мечами.

— Мы убили всех воинов, кто напал на монастырь, и когти им не помогли, — сказала Ласка и тут же помрачнела. — Хотя, ты прав, наше оружие и нам не очень-то помогло. Воины-демоны легко разметали все наше построение у ворот и убили больше двадцати охотников, а мы только двоих. И то можно считать, что нам повезло — они слишком глубоко врезались в наш строй, и их спины оказались открытыми.

— Надеюсь, что нам не придется здесь с ними сражаться, — сказал Врон. — Здесь воинов гораздо больше, чем тех, кто напал на монастырь.

— Ты что-нибудь придумаешь, — промолвил а девушка. — Я знаю, хотя бы просто потому, что здесь больше нет никого, кроме нас. И поэтому из этих неприятностей мы должны найти выход сами.

— Я не уверен, что смогу что-то придумать, но я должен, — сказал Врон.

Он сел на пол и смежил веки, вспоминая свой сон. Во сне он как-то использовал силу, которая была в нем. Он что-то делал со своей энергией, и она текла от него ровной струей к стене.

Он сосредоточился на собственных ощущениях, собирая по крупицам энергию своего тела, направляя ее к вытянутой правой руке.

— Ты весь светишься, — восторженно воскликнула Ласка. — А из твоей руки вылетают красивые искорки. Врон открыл глаза.

— Ты мне мешаешь сосредоточиться, — недовольно проворчал он. — Я только начал понимать, что я должен делать…

— Просто это было очень странно и неожиданно, — сказала Ласка, — И я захотела, чтобы ты сам это увидел.

— Я не могу это увидеть, — отозвался Врон. — Потому что, когда я открываю глаза, все исчезает.

— Ладно, — сказала Ласка. — Я больше не буду тебе мешать. Я буду сидеть тихо и смотреть на то, что ты делаешь.

Врон снова закрыл глаза и стал сосредотачиваться, вспоминая те неясные ощущения, которые вызывали у него выход энергии. Но он все никак не мог сосредоточиться, и у него ничего не получалось.

Устав от этих неудачных попыток, Врон решил получше осмотреть дом.

За одной из дверей он обнаружил целый лабиринт комнат. В одной из них даже нашелся небольшой бассейн, наполненный горячей водой, которая лилась в него тонкой струей прямо из стены.

Юноша позвал Ласку. Они вымылись и напились, вода в бассейне была прозрачной и чистой, хоть и имела странный кисловатый привкус.

Врон и Ласка потом еще долго бродили по дому, поднимаясь все выше и выше по длинным лестницам, обходя каждый этаж, но больше ничего интересного не обнаружили. В конце концов, устав, они улеглись спать на первом же встретившемся им каменном ложе.

Врону снова приснился сон, который он уже видел один раз. Он подошел к стене, приложил ладонь к отпечатку руки. Стена тихо загудела и отступила в сторону, свет замерцал, освещая длинный пустынный коридор.

Он прошел по нему до конца, открыл дверь и оказался в комнате, уже знакомой ему по прошлым снам.

Он лег на небольшое ложе из мягкого камня, тумбочка рядом загудела и замигала разными цветами, и его накрьшо облако яркого желтого света. Через какое-то время он, поднявшись и подойдя к стене, вытянул руку, и стена стала таять, открывая небольшое отверстие.

Из него ощутимо потянуло холодом. Ветер, взявшийся неизвестно откуда, бросил ему в лицо пригоршню снега…

Врон вздрогнул от неожиданности и проснулся.

— Вставай, — сказал он Ласке. — Нам надо идти.

— Куда идти? — сонно пробормотала Ласка. — Я хочу спать.

— Надо идти, — настойчиво повторил Врон. — Я только что видел еще один сон. Я хочу попробовать повторить то, что я увидел в нем.

— А нельзя немного подождать?

— Нет, — вздохнул Врон. — Я уже раз видел такой сон, а потом не мог вспомнить. Там требуется сделать что-то такое, что трудно объяснить, но это действие открывает проход.

— Ладно-ладно, — зевнула Ласка. — Я уже встаю. Мне тоже снился сон, и он был приятным, поэтому мне и не хотелось просыпаться. Мне снилось, что все закончилось, демоны ушли и в этом городе остались только мы с тобой.

— Хороший сон, — согласился Врон. — Только для того, чтобы он исполнился, нужно идти прямо сейчас.

— Идем, раз нужно, — вздохнула Ласка. — Но я хочу есть. У нас что-то осталось из еды?

— Только зерно.

— Нужно будет найти котелок, дрова и сварить кашу, — сказала Ласка. — В последнее время я почему-то стала много есть…

На небе висела огромная ущербная голубая луна, совсем не похожая на ту, что светила в их мире. Было тихо, но Врону казалось, что он слышит, как по параллельным улицам тихо постукивают когти демона. Это ощущение было настолько явным, что на одном из перекрестков он остановился, вглядываясь в сумрачные тени от домов.

— Ты что-то увидел? — спросила Ласка. — Что-то опасное?

— Я слышал звук когтей, — ответил Врон.

Девушка нахмурилась, часто задышала носом и потом тихо сказала:

— Ты прав, мы не одни. Демон был здесь, я чувствую свежий запах. Он был на этой улице и ушел вверх. Если хочешь, я смогу найти и убить его. — Ласка потянулась за своим стержнем.

— Нет, не хочу, — сказал Врон. — Просто раньше я считал, что это мне только кажется, но теперь я знаю точно, что в городе есть демоны, которые следят за нами.

Ласка наклонилась к мостовой, провела ладонью по камням:

— Этот демон небольшого роста, не больше метра, если судить по размаху его шага. Может быть, это ребенок. Но, кто бы это ни был, я думаю, что он для нас не представляет серьезной опасности. Я легко его выслежу. Для меня это не сложно, надеюсь, ты не забыл, что я — охотница за демонами.

— Ты моя самая любимая охотница за демонами, — согласился Врон. — Но я не хочу, чтобы ты подвергала себя ненужной опасности, мне достаточно просто знать, что в городе мы не одни.

— Мы попали с тобой в очень серьезную переделку, и я даже не представляю, как мы из нее выпутаемся, — сказала Ласка. — Я вижу, что ты пытаешься что-то сделать, и мне хочется тебе помочь, но я не знаю чем. А выследить демона и убить, чтобы он за нами больше не следил, — это задача по мне.

— Вот этого как раз не надо делать, — возразил Врон. — Если мы его убьем, то тогда здесь появятся демоны-воины, чтобы отомстить нам за его смерть, а этого нам как раз не нужно. Ты помогаешь мне уже тем, что находишься со мной рядом, одно это ощущение уже дает мне силу.

— Ну, это для меня совсем просто, — улыбнулась Ласка. — Я буду рядом, и ты всегда можешь на меня рассчитывать — и в бою, и в постели.

Врон вложил свою ладонь в отпечаток руки, и стена отошла внутрь. Загорелся свет.

— Постелью мы займемся с тобой позже, — рассеянно заметил юноша. Он вглядывался в открывшийся круглый зал, вспоминая свой сон. — А пока я еще не забыл свой сон, мне нужно найти одну комнату.

— И очаг, — добавила Ласка, — чтобы мы могли приготовить кашу.

— И очаг, — отозвался Врон. — Но и это потом.

Он приблизился к стене и приложил к ней ладонь. Гладкая каменная поверхность не шелохнулась. Юноша нахмурился, закрыл глаза и увидел непонятно каким образом светящийся крест на стене.

Тогда он вздохнул и начал водить рукой по нему, повинуясь тем неясным ощущениям, что остались в его памяти после сна, и вызывая в себе какую-то странную силу. Крест стал бледнеть, потом совсем исчез. После этого в стене что-то щелкнуло, и она отступила внутрь, открывая длинный коридор.

— Я сумел вспомнить, — сказал он немного растерянно, сам не веря тому, что он сделал. — Это значит, что мы идем правильно.

Они поднялись по длинной узкой лестнице, ее он не видел в своем сне, но чувствовал, что им нужно подниматься по ней.

Лестница привела к еще одной двери, за которой открылся длинный зал. Здесь Врон остановился и, сев на пол, стал прислушиваться к своим ощущениям. Смутное, неясное чувство говорило о том, что нужная им комната расположена за стеной напротив. Он тронул полированный камень рукой, и стена отодвинулась, за ней он увидел комнату из своего сна.

Посередине стояли небольшое ложе и каменная тумбочка.

— Подожди меня в коридоре, — сказал он Ласке. — Я не знаю почему, но в этой комнате может находиться только один человек.

— Долго ты здесь пробудешь? — спросила Ласка.

— Я не знаю, — ответил он. — Просто подожди меня.

— Нет, — покачала головой девушка. — Без тебя мне все время кажется, что стены не откроются, и я останусь здесь навеки. Я хочу выйти на улицу — по крайней мере, там есть небо над головой и воздух совсем другой.

— А если ты встретишься с демонами? — спросил Врон.

— Это тоже неплохо, — ответила Ласка. — Лучше хорошая драка, чем сидеть здесь и дрожать от страха.

— Хорошо, пусть будет так, как ты хочешь, — вздохнул Врон, открывая дверь на улицу. — Только прошу тебя, будь осторожна и в драку не лезь.

— Не беспокойся, — сказала Ласка, поцеловав его. — У меня есть оружие, и я буду просто ждать.

— Мне кажется, ты что-то задумала, — проговорил он. — И, кажется, такое, что может нас вовлечь в большие неприятности.

— Я еще ни о чем не думала, — улыбнулась Ласка. — Но подумаю сейчас. Обещаю, что убивать никого не буду, если на меня не нападут.

— Да, — кивнул Врон. — Пожалуйста, сдержи это обещание…

Он вернулся в комнату, приблизился к ложу и лег на него. Ложе мягко завибрировало, он почувствовал слабое тепло, исходящее от мягкого камня, потом его глаза сами собой закрылись, и он заснул.

Когда юноша пробудился, то сразу почувствовал, что в нем что-то изменилось. У него было такое ощущение, что он вобрал в себя энергию сотни демонов. Его распирала сила, и ему очень хотелось куда-то ее выплеснуть. Он встал с ложа и подошел к стене, в которой в своем сне он открывал отверстие.

Теперь он видел его, но не глазами, а как-то по-другому. Это было небольшое пятно, светившееся ровным желтоватым светом на фоне стены. Стену он теперь тоже видел иначе: в ней помещались каналы, в которых циркулировала голубая жидкость, и эти каналы покрывали сеткой всю стену.

Пятно находилось между каналами и, может быть, поэтому было совсем небольшого размера.

Врон протянул руку, из нее вырвался тонкий луч желтой энергии, и пятно стало менять свой цвет от желтого к красному.

Скоро цвет стал настолько интенсивным, что Врон начал испытывать болезненное покалывание в висках. Потом пятно стало темным, и он, открыв глаза, заметил в стене ровное отверстие, как раз по размеру пятна. Он осторожно просунул в него голову и увидел перед собой знакомую ему по сну заснеженную равнину.

Он поежился от холода и неприятного ощущения чуждости простирающегося пейзажа. Даже воздух, который он вдохнул в себя, показался ему другим: он обжигал горло, и в нем чувствовался горьковатый привкус.

Врон сомкнул ресницы, быстрыми судорожными движениями рук закрыл отверстие, и перед ним снова возникло желтое пятно. Он облегченно вздохнул, вытер холодный пот с лица и открыл глаза. Перед ним опять была ровная стена.

От всего того, что он сделал, в его голове как будто заухал кузнечный молот, руки задрожали мелкой дрожью, а ноги стали подгибаться от нахлынувшей слабости.

Врон, вздохнув, опустился на ложе, и оно сразу завибрировало, погружая его в сон.

Когда он проснулся, то снова почувствовал себя сильным и полным энергии. Он внимательно осмотрел стену и, ничего больше в ней не заметив, недоуменно покачал головой и вышел из комнаты.

Около дома Ласки не оказалось, только на каменной мостовой лежал мешок с зерном.

Врон пошел к фонтану, смыл слизь, которая выступила на его коже после того, как он заглянул в чужой мир, и отправился на поиски Ласки.

Он проискал ее всю ночь, обходя одну за другой пустынные улицы города, но безрезультатно. Когда над стеной появилось утреннее солнце, а от каменной мостовой стал подниматься легкий туман, он вернулся к дому.

Юноша посмотрел на мешок с зерном — тот лежал так же, как он его оставил, все это говорило о том, что Ласка здесь не появлялась.

Врон вздохнул и решительно направился к высокой стене. Он покинул город, и с удовольствием потянул ноздрями воздух, наполненный запахами зелени и животных. Комары и мошка закружились перед его лицом. Юноша улыбнулся, глядя, как они падают под его ноги высохшей пыльцой, и осмотрелся.

Вокруг никого не было, пустынная каменная дорога вилась под стенами, уходя куда-то в неизвестную даль. Он усмехнулся и зашагал по дороге.

— Тебе нельзя туда, человек, — услышал он тут же за своей спиной. Врон оглянулся и увидел трех серых демонов, появившихся неизвестно откуда.

— Мне туда и не надо, — сказал он. — Я искал вас.

— Ты нашел, — сказал один из демонов, подходя ближе. — Теперь возвращайся в город.

— Зачем вы забрали мою девушку? — спросил он.

— Она в городе, и она не выходила, — ответил демон. — Сейчас она бегает за скрытом.

— Скрытом? — удивился Врон. — Кто это?

— Маленький, шустрый, умеющий прятаться, — пожал плечами демон. — Он играет с ней, ему нравится, как она за ним бегает. Когда она его догоняет, он прячется, и она бродит вокруг, потом он снова появляется, и она снова за ним бежит. Они уже целую ночь так играют…

— Я беспокоюсь о ней, и она мне нужна, — сказал Врон.

— Хорошо, — сказал серый демон. — Мы скажем скрыту, чтобы он привел ее к тебе. Что-то еще?

— Да, — кивнул Врон. — Я знаю, как открыть проход, передайте это старому демону.

— Мы передадим, — кивнул демон. — Теперь возвращайся в город, иначе мы убьем тебя.

— Я ухожу, — сказал Врон, приблизившись к стене. Он открыл дверь и вошел в туннель.

— Если ты открыл проход, то, значит, ты видел, что за ним? — спросил демон ему в спину.

— Да, — ответил Врон. — Вам там не понравится. Там повсюду лежит снег и очень холодно.

— Понятно, — кивнул демон. — А повелителей ты видел?

— Только огни большого города. Он весь светится, как туча светлячков.

— Значит, повелители там, — сказал демон. — Когда они в городе, всегда горят огни, потому что они не любят темноту. Теперь иди, если тебе больше ничего не нужно.

— Нужна еда, — сказал Врон. — Мясо мы съели, а зерно мы не можем приготовить без огня.

— Тепло есть в домах, ищи там, — ответил демон. — А мясо мы можем предложить только человечье, другого у нас нет.

— Такое мясо я не ем, — пробормотал Врон. — Лучше я попробую найти тепло.

Он закрыл стену, вернулся к тому месту, где лежал мешок с зерном.

Очень скоро он услышал легкий топот с чуть слышным постукиванием когтей по мостовой. Из-за угла появилось

странное существо, оно было небольшого роста и с ног до головы было покрыто необычайно густым мехом.

Из шерсти торчали маленькие черные бусинки глаз, широкий нос и большой рот.

Мех, которым было покрыто существо, постоянно менял свой цвет. Как только существо приблизилось к серым стенам, оно стало серым и почти слилось с гладкой поверхностью, а когда существо сделало шаг в сторону, то стало неотличимо от коричневого булыжника мостовой.

Существо пробежало с ним рядом, при этом весело подмигнув ему и приложив лапу к губам. Врон удивленно посмотрел ему вслед, а когда отвел глаза, то увидел Ласку, выбежавшую из-за угла. Она была мокрой от пота, а взгляд выражал такую ярость, что даже ему стало не по себе.

— Куда он побежал? — крикнула она.

— Кто? — спросил Врон.

— Да этот маленький, противный скрыт, за которым я со вчерашнего дня гоняюсь, — сказала Ласка и устало растянулась на мостовой прямо у ног Врона.

— Зачем ты гонялась за ним? — спросил Врон. — Я тревожился о тебе.

— Есть предание, — сказала Ласка. — Оно гласит: тот, кто поймает скрыта, может попросить у него исполнение любого желания. Вот я и хотела его поймать.

— А что за желание, которое ты хочешь, чтобы он исполнил? — спросил Врон.

— Что толку о нем говорить, если скрыт ускользнул, — огрызнулась Ласка. — Все равно теперь оно не исполнится.

— Может быть, я сумею его исполнить? — спросил Врон.

— У меня есть только одно желание — чтобы все быстрее закончилось, — вздохнула Ласка. — Чтобы демоны отпустили нас обратно в свой мир и мы вернулись обратно в монастырь.

— Мне нравится твое желание, — похвалил девушку Врон. — Если бы ты сказала раньше, то я бы помог тебе поймать скрыта, он только что пробежал мимо меня.

— Так ты его видел? — удивленно подняла голову Ласка. — Значит, ты счастливее меня, я только его слышала, а видела лишь издалека, когда и разобрать-то ничего было нельзя. И какой он?

— Маленького роста, очень лохматый, и его шерсть меняет свой цвет.

— Это он, — вздохнула Ласка. — Так описывают скрыта в древних книгах, которые я читала в монастыре. Если он тебе показался, то это значит, что он готов исполнять твои желания. А ты упустил свой шанс.

— Я не знал об этом, — улыбнулся Врон. — Но в следующий раз, когда я его увижу, я так и сделаю, хоть и не очень в это верю.

— Как ты можешь в это не верить? — возмущенно спросила Ласка. — Это настоящая правда, а не какая-нибудь сказка про древних людей или про драконов.

— Вообще-то, я уже видел живых драконов, — заметил Врон. — Да и находимся мы в городе древних людей, так что это совсем не сказки.

Ласка недовольно покачала головой.

— Это совсем другое, — возразила она. — Древних людей никто не видел, да и драконов тоже, а вот скрыт — это настоящая правда.

— Драконов трудно с кем-то спутать, — улыбнулся Врон. — Может быть, я потом тебе их покажу, я знаю место, где они часто бывают.

— Перестань молоть ерунду, — сердито сказала Ласка. — Я уже давно не маленькая девочка и не верю в сказки. Лучше скажи: ты придумал, как нам сварить кашу? А то я проголодалась…

— Поищем очаг в доме, если найдем, то сварим кашу, — проговорил Врон. — Демоны подтвердили, что он должен быть там.

— У меня со вчерашнего дня крошки во рту не было, — призналась Ласка и добавила: — Не понимаю, как ты можешь так долго обходиться без пищи? Тебе нужно есть, чтобы быть сильным на тот случай, если в город придут воины и нам придется сражаться. И где ты видел демонов?

— Я могу долго обходиться без пищи, это еще одна особенность моего тела, — сказал Врон. — Я выходил за город, когда искал тебя, и разговаривал с ними. Демоны скоро придут сюда, только надеюсь, что сражаться нам с ними не придется.

— Ты серьезно сказал насчет демонов? — насторожилась Ласка.

— Да, — кивнул Врон. — Я сказал воинам за стеной, что знаю, как открыть проход. Они сообщат это старому, и скоро все демоны придут в город.

— А ты уже знаешь?

— Мне кажется, что да, — ответил Врон. — Ну что, пойдем искать очаг?

— А демоны?

— Они придут не скоро, я думаю, им потребуется много времени, чтобы собраться всем вместе. Пойдем. — Врон приложил ладонь к отпечатку руки, и стена отодвинулась внутрь.

— Я видела много таких отпечатков, — сказала Ласка. — И в каждый вкладывала свою руку, но передо мной не открылся ни один дом. Как это у тебя получается?

— Один человек сказал, что во мне течет кровь древних людей, — отозвался Врон. — Я думаю, что все дело в ней.

— Кровь древних людей есть у всех, в том числе и у меня, — возразила девушка. — Дело не в крови, а в чем-то другом, а ты просто морочишь мне голову.

— Я ничего от тебя не скрываю, — сказал Врон. — Ты же видишь, что я ничего не делаю, а просто вкладываю свою ладонь в отпечаток.

— Да ладно, — отмахнулась Ласка. — Я же понимаю, почему ты мне ничего не говоришь. Просто тебе хочется казаться волшебником…

— Каким волшебником? — удивился Врон.

— Самым обыкновенным волшебником, — сказала Ласка, — который зажигает свет одним взмахом руки и делает проходы в стенах, просто прикасаясь к ним, только я — то знаю, что это просто обман, обыкновенные фокусы. Я видела такое на деревенских ярмарках…

— Я не волшебник и не стараюсь им казаться, — улыбнулся Врон. — И я сам не знаю, почему двери передо мной открываются, а перед тобой нет.

Ласка на мгновение прижалась к нему:

— Я просто шутила, не обижайся. Мне нравится думать о тебе, что ты настоящий волшебник.

Они обошли весь дом, взбирались по многочисленным лестницам, открывая разные двери, но не нашли ничего похожего на очаг. Ласка, устав от этих бесплодных хождений, раздраженно сказала:

— Я все жду, когда ты начнешь думать. Где бы ты на месте древних расположил кухню? Неужели бы ты устроил ее где-то наверху? А остатки от еды, которые нужно куда-то выносить? А вода, которая нужна для приготовления пищи? Не собирались же они таскать все это по длинным лестницам?

— Это нам нужно все таскать, а древним это все было не нужно, — сказал Врон. — Они могли сделать так, что вода у них сама текла наверх, а остатки пищи сами собой убирались.

— У тебя совсем с головой плохо, — захихикала Ласка. — Они хоть и древние, но люди, а не колдуны какие-то. Я думаю, что они и воду сами таскали, и помои выбрасывали.

Врон засмеялся, представив повелителей, несущих на себе воду, но потом оказалось, что Ласка думала правильно. Комната с невидимым огнем нашлась внизу, сразу у входа.

Эта комната была почти пустой, и Врон открывал ее уже много раз, но только теперь он заметил, что в ней есть небольшой бассейн с водой и вода в нем была теплой.

Рядом с бассейном стоял каменный куб, и к нему было невозможно притронуться, настолько он был горяч. Тут же нашлись и сосуды, которые можно было использовать для приготовления пищи, они тоже были сделаны из твердого камня.

Ласка тут же налила воды в каменный сосуд, насыпала в нее зерно и, поставив сосуд на раскаленный куб, залезла в бассейн, чтобы смыть пот от безуспешной погони.

Каша сварилась быстро и на вкус была немного другой, нежели приготовленная на обычном очаге, но эту кашу вполне можно было есть. Врон проглотил всего несколько ложек, ему этого оказалось вполне достаточно, а Ласка съела все.

После этого девушка тут же потребовала, поглаживая себя по вздувшемуся животу, чтобы он отвел ее в комнату, где она могла бы поспать.

И заснула сразу, как только опустилась на ложе, сделанное из мягкого камня. Врон лежал с ней рядом и думал о том, что будет с ними дальше. Опасность была слишком реальной.

Он представил себе, что случится, если он не сможет открыть проход, а вокруг них будут тысячи демонов…

… Их просто разорвут на кусочки, на лакомые кусочки…

… Он должен был сначала сам попробовать открыть проход, а только потом сказать демонам. Почему он уверен в том, что у него получится? То, что он открыл маленькое отверстие, еще не говорит о том, что у него хватит силы открыть большой проход…

Врон заснул, продолжая думать об этом. Ему приснился сон, как он стоит в зале, где расположен проход, а вокруг него толпятся демоны. Он протянул руку к тому месту, где в стене светилось желтое пятно прохода. Из его ладони вырвался ровный поток света, и пятно стало темнеть…

— Проснись, Врон, — услышал он голос Ласки. — Что-то происходит, что-то не так вокруг нас.

— Что происходит? — спросил он. — Что не так?

— Прислушайся.

Врон вздохнул — вокруг была густая тишина, только где-то вдалеке слышался шорох и поскрипывание.

— Ты тоже это слышишь? — спросил он.

— Я думаю, что это демоны, — сказала Ласка. — Я слышала, как они скребут стену, пытаясь до нас добраться. Вот опять…

Тут Врон сам отчетливо услышал, как проскрежетали когти по стене.

— Что-то надо предпринять, Врон.

— Ты права, — сказал он. — Похоже, что в город пришли демоны, и они ищут меня.

— Останемся в доме, — тихо промолвила Ласка. — Они не смогут пробить эти стены.

— Они пробьют, — грустно усмехнулся Врон. — Ты же видела, что в том доме, где находился проход, они проломили все стены. В доме нам от них не спрятаться. Нужно идти.

Он провел рукой по стене, открывая дверь. Ласка крепко сжала свой заостренный стержень, в глазах ее застыла мрачная решимость.

— Значит все? — спросила она. — Мы умрем? Врон улыбнулся как можно увереннее.

— Нет, мы будем жить, по крайней мере ты, — ответил он. — Оставайся здесь, а я пойду к демонам один.

— А что потом? — спросила девушка. — Зерно скоро закончится, и все равно мне придется отсюда выйти, а как я смогу выйти, если двери не открываются передо мной? Я не хочу умирать здесь одна, вдвоем веселее. Может быть, лучше устроим демонам хороший бой?

— Мы не будем с ними драться, — сказал Врон. — Подожди меня здесь, я схожу наверх, там есть приспособление, которое даст мне энергию. А потом я один пойду к демонам, а что будет дальше — увидим.

— Я пойду с тобой, — воскликнула девушка, вскакивая с ложа.

— Я всегда хотел иметь девушку, которая не бросит меня в беде, — улыбнулся Врон. — Но не думал о том, что при этом она будет такой свирепой и бесстрашной.

— А ты не связывался бы с полукровками, — огрызнулась Ласка. — Мы — непредсказуемые, обычные люди стараются держаться от нас как можно дальше…

Они проследовали по коридорам, поднялись по лестнице, и он лег на ложе.

— Я не знаю, как это работает, — сказал он. — Но мне кажется, что тебе нельзя здесь находиться.

— Что бы ты ни говорил, я останусь здесь, — упрямо проговорила Ласка. — Там внизу демоны, и их очень много, и я не желаю оставаться одна.

— Как хочешь, — сказал Врон и провел рукой над каменной тумбочкой, стоявшей рядом с ложем. Ложе завибрировало, веки юноши сомкнулись, и он заснул.

Когда он снова открыл глаза, то увидел, что Ласка с бледным испуганным лицом прижалась к стене, обхватив голову руками.

— Что с тобой? — спросил он.

Девушка заморгала, ее глаза казались мутными и пустыми.

— Так плохо мне еще никогда не было, — прошептала она. — Меня как будто вывернули наизнанку. Над тобой появилось светящееся желтое облако, потом оно накрыло тебя, и тебя не стало видно. У меня закружилась голова, потом какая-то сила отбросила меня к стене и прижимала, прижимала меня к ней, словно собираясь меня раздавить. Посмотри на мое тело, оно, наверно, стало совсем плоским.

Врон облегченно рассмеялся и, подняв девушку на руки, нежно ее поцеловал.

— Ты такая же, как была, — сказал он. — Я вижу, что все нужные выпуклости на месте.

— Да? — недоверчиво спросила Ласка, она вывернулась из его рук и сама ощупала свое тело. — Действительно, вроде все на месте. Не хочешь еще раз проверить?

— Хочу, еще как хочу, только сейчас нельзя, — улыбаясь, ответил Врон. — Демоны нетерпеливы, если мы не появимся сейчас перед ними, то они разнесут весь дом. Я удивляюсь тому, что они до сих пор этого не сделали.

— Глупый ты, — сказала Ласка, целуя его в шею мягкими теплыми губами. — Сейчас мне все равно, что там они собираются сделать. Сейчас мне нужно снова почувствовать, что я еще жива.

Она снова поцеловала его, на этот раз гораздо настойчивее, и Врон уже не пытался сдерживать свои чувства. Они опустились на пол, а что происходило дальше, не помнил из них никто. Ласка в какой-то момент прошептала:

— Ты весь светишься, и от твоих рук мне жарко, да и все остальное твое тело словно огонь, но он не обжигает, а только прогревает насквозь…

Она застонала и так крепко сжала его в своих объятиях, что он сразу вспомнил, что она полукровка. Его кости затрещали и с трудом выдержали ее объятие, а потом выдерживали еще не один раз.

Когда он сумел высвободиться из рук Ласки, она спала. Он легко поцеловал ее в щеку и вышел из комнаты, положив на пол каменную чашу, чтобы двери не закрылись. То же самое он сделал с каждой из дверей на своем пути.

«Теперь, — подумал он мрачно, — если со мной что-нибудь случится, Ласка сможет выйти из дома». О том, что с ней будет дальше, Врон уже не думал. В конце концов, от него, как всегда, больше ничего не зависело.

Демоны ждали его, он никогда не думал, что их будет так много. Они заполнили все прилегающие к дому улицы. Цвет их кожи был разным: здесь были зеленые, серые, желтые, красные демоны. Маленькие и большие, демоны-женщины с большими острыми грудями и демоны-дети у них на руках, совсем маленькие, но у них, как и взрослых демонов, сверкали глаза, а когти были не менее острые, чем у взрослых.

У него зарябило в глазах от ярких красок, от пряного острого запаха пота закружилась голова, а уши едва не лопались от всеобщего рева.

Старый демон стоял перед домом, его поддерживали под руки демоны-воины. Увидев юношу, он что-то угрожающе проревел, и гомон, визжание и рев тут же стихли.

— Мы готовы, — прорычал старый демон. — Веди нас. Я не буду тебе говорить, что произойдет, если ты нас обманул, ты и так это знаешь. Поторопись, город уже начинает на нас воздействовать, скоро все, кого ты здесь видишь, начнут визжать от страха и будут биться головами о стены, и тогда ты умрешь, потому что тогда я не смогу их контролировать.

Врон пошел вперед. Он испуганно вздрагивал, когда слышал совсем близко угрожающее царапанье когтей по камню за своей спиной, а от рева двигающихся за ним демонов у него закладывало уши.

Головокружение и тошнота не проходили, он поневоле ускорял шаг, чтобы держаться от демонов подальше, но они не отставали. Тогда он побежал, и демоны побежали вслед за ним. Он мчался с огромной скоростью и сам не заметил, как добрался до дома, в котором был проход.

Здесь ничего не изменилось, все так же зияли проломы в стенах, и было сумрачно. Он помахал рукой в зале, и свет стал разгораться.

Врон закрыл глаза и увидел огромное желтое пятно в стене. Он тяжело вздохнул и, морщась от острого запаха демонов, стоявших вокруг, приблизился к стене. Когда он вытянул вперед руку, все внутри него задрожало от энергии, которая устремилась наружу.

Он ощутил острую боль, которая появилась вначале в руке, а потом стала распространяться по всему телу.

Пятно начало темнеть, и юноша закусил губу, чтобы выдержать эту боль. Но боль скоро стала настолько сильной, что он почувствовал, что уже больше не может сдерживаться. Он пронзительно и тонко закричал.

И в этот момент на него пахнуло холодом, а ветер бросил в него горсть снежинок. Он открыл глаза. В стене темнела дыра, выходящая на снежную равнину.

Старший демон-воин одним прыжком оказался с ним рядом. Брезгливо отстранив его, он осторожно заглянул в дыру, потом протиснулся в нее и проревел что-то оттуда.

Врона оттолкнули в сторону устремившиеся в проход демоны, они стали вливаться в дыру и уходить по заснеженной равнине к светящемуся разноцветными огнями городу.

Врон отошел от дыры, чтобы его не затоптали, и обессиленно рухнул на пол.

Проход продолжал поглощать его энергию, но теперь ее требовалось не очень много. Боль слегка уменьшилась, хоть и оставалась по-прежнему почти нестерпимой. Он снова закусил губу, терпеливо дожидаясь, когда сквозь дыру пройдет последний демон.

Они продолжали идти мимо него единым непрекращающимся потоком, он слышал их недовольный рев, возникающий тогда, когда демоны оказывались в холодном неприветливом мире.

У Врона кружилась голова, временами он терял сознание, но даже в этом состоянии как-то продолжал поддерживать проход.

Миновало довольно много времени, прежде чем поток стал редеть. Когда прошли последние демоны, воины рывком поставили его на ноги.

— Ты пойдешь с нами на тот случай, если в городе не окажется повелителей, — проревел старый. — Тогда ты откроешь нам проход обратно.

— Мы так не договаривались, — сказал Врон, чувствуя, как к нему понемногу возвращаются силы. Энергия поступала к нему от демонов, крепко вцепившихся в него.

— А нам с тобой и не нужно договариваться, — проревел старый демон. — Не думаю, что сейчас ты хочешь умереть.

— Этот проход я открыл для вас, а не для себя, — сказал Врон. — Я не могу оставить здесь одну свою самку.

— Ты пойдешь с нами или умрешь, — прорычал старший демон-воин, высовываясь из отверстия. — Впрочем, ты умрешь в любом случае, я дал слово отомстить за смерть своих воинов. Выбирай — сейчас или потом?

Демоны-воины, державшие Врона, немного ослабили хватку. Их начало покачивать от слабости. Старший воин проревел:

— Отпустите его, если не хотите умереть, он высасывает жизнь из всех, с кем соприкасается. — Потом он снова взглянул на Врона жестким взглядом. — Так будешь сражаться или пойдешь с нами?

— Я останусь здесь, — ответил хмуро Врон. — Мне нечего делать в том мире.

— Не убивай его, — проревел старый демон. — Он нам еще может пригодиться.

— Больше нет, — прорычал в ответ старший воин. — Он уже исполнил то, что было нам необходимо — он открыл проход. Обратно мы все равно уже не сможем вернуться: мы либо замерзнем на этой заснеженной равнине, либо найдем повелителей.

— Я сказал, не трогай его, — проревел старый демон.

— Это дело чести воина, тебя оно не касается.

Старший воин проревел что-то, демоны-воины подхватили старого и пронесли его сквозь отверстие. Врон вздохнул — больше демонов вокруг не осталось, все ушли в новый мир.

Юноша покачал головой и отпустил силу, поддерживающую проход. Отверстие стало сужаться.

— Если ты не уйдешь сейчас, ты не уйдешь больше никогда, — сказал он демону. — У меня не так много сил, чтобы драться с тобой и поддерживать проход.

Демон оглянулся на уменьшающуюся на глазах дыру и снова сурово посмотрел на Врона.

— А мне туда и не надо, — проревел он. — Я не верю в сказки про повелителей. Мы им всегда были нужны только как слуги, и не больше. Эти дураки верят, что им там будут рады, что за ними будут ухаживать и любить их, а я знаю, что они идут в рабство. — Он сделал шаг к Врону.

— Будем драться здесь или, может быть, там? — Старший воин кивнул в сторону дыры.

Врон задумался.

… Во сне он шел вместе с демонами и встретился с повелителями, но во сне не было этого боя.

Но долго размышлять ему не пришлось — демон зацепил его своими когтями и швырнул в уменьшающуюся на глазах дыру. Потом он прыгнул вслед за ним.

— Вытаскивай свою бесполезную железку, — проревел воин. — Я все равно убью тебя, но, если ты будешь сопротивляться, месть будет более сладкой.

Колонна демонов уже далеко ушла по равнине, около исчезающего прохода стояли четыре демона-воина, и похоже, что они не собирались уходить вслед за другими.

— Они не будут вмешиваться, пока я им не скажу, — проревел старший воин, заметив его взгляд. — Но они тоже хотят отомстить.

Врон вытащил меч. Снег под ногами был плотным, ветер и мороз сделали его достаточно прочным. Он, вздохнув, принял стойку, тоскливо наблюдая, как исчезает в морозном воздухе проход.

Демон, воспользовавшись тем, что он отвел от него взгляд, приблизился к нему и, полоснув когтями по плечу, отскочил назад.

На коже Врона выступила кровавая слизь, закрывая глубокие царапины. Он пошатнулся, но снова встал в боевую стойку.

Воин был очень быстр, он нападал и отскакивал назад, а меч Врона только бесполезно рассекал воздух. Его тело все еще было медлительным и слабым, потому что он потратил много энергии на то, чтобы открыть проход.

На его теле появилось уже много глубоких царапин, но пока оно успевало их заращивать.

Этот бой напоминал какую-то странную игру: демон вертелся вокруг него, нанося жестокие удары и отскакивая назад, а Врон переходил из одной стойки в другую так, как учил его привратник, нанося свои удары, проваливающиеся в воздух.

Они утоптали снег вокруг себя, и он начал подтаивать. Для демона это не представляло серьезной опасности, его когти хорошо держали его и на скользкой поверхности, а вот Врон уже несколько раз терял равновесие, поскользнувшись, и с трудом потом успевал вернуться в боевую стойку.

Это не могло продолжаться вечно, кто-то из них должен был совершить ошибку, и Врон мог только надеяться, что это будет не он. Юноша знал, что его тело может меняться, увеличивая силу и скорость, используя свои резервы, и он с нетерпением ждал, когда это начнет происходить.

Демон неожиданно остановился.

— Ты хорошо держишься, — проревел он. — Похоже, убить тебя будет непросто. Но для меня не столь важно убить тебя самому, гораздо важнее просто отомстить, к тому же у меня мало времени. После того как я тебя убью, мне еще придется догонять остальных…

Он махнул лапой, и четыре демона-воина пришли в движение, они, угрожающе проревев, направились к нему.

— Мы убьем тебя все вместе, — зарычал демон. — Может быть, это и не совсем соответствует моей чести, но об этом ты уже никому не сможешь рассказать, а моим воинам все равно, они просто хотят есть.

Демоны окружили юношу, насмешливо разглядывая его.

— Может быть, бросишь свою железную палку? — спросил старший воин. — Тогда все произойдет очень быстро для тебя и менее болезненно.

Врон несколько раз глубоко вдохнул в себя горьковатый воздух чужого мира, готовясь к решающей схватке.

Ситуация стала по-настоящему опасной, точнее совсем безнадежной. Вряд ли ему удастся справиться с пятью демонами, такое не получилось бы даже у привратника.

— Может быть, дашь мне несколько минут, чтобы приготовиться к смерти? — спросил Врон старшего демона, с тоской глядя, как колонна демонов приближается к городу. — Ты так много твердил о своей чести, может, вспомнишь о ней еще раз?

На снежной равнине остались только они одни. Старый демон, который, вполне вероятно, мог бы остановить схватку, замыкал колонну.

Старший демон махнул лапой, и демоны-воины отступили назад.

— Только не очень долго, — проревел он. — Ты же видишь, другие демоны уже вступают в город.

Врон кивнул и опустился на снег. Он не знал, зачем он попросил демона об этой небольшой отсрочке. У него почти не осталось сил, чтобы сражаться, он устал, и ему очень хотелось есть.

Он закрыл глаза.

«Я сейчас умру, если ты не изменишься, — сказал он мысленно своему телу. — Они разорвут нас с тобой на части, а потом съедят, и эта смерть будет конечной. Ты не сумеешь восстановиться в желудках демонов, сделай что-нибудь, или мы умрем…»

Он открыл глаза, кое-как встал, принял боевую стойку.

«Вот и все, — подумал он. — Я сделал все, что мог».

Ветер бросил снег в лицо, унося тепло, которое еще оставалось в его теле от схватки, и он остро почувствовал холод. Пальцы его онемели, и он, чтобы не выронить меч, воткнул его в снег.

— Ты уже готов к смерти? — спросил старший демон.

Врон молча кивнул и грустно усмехнулся. Демоны рванулись к нему, и он поднял свой невыносимо тяжелый меч.

После нескольких ударов когтей его спину залила кровь, тело уже не успевало заращивать раны, их было слишком много.

Врон не мог удерживать всех демонов на безопасном расстоянии, они нападали одновременно. Удары сыпались на него со всех сторон, и он уже несколько раз падал на снег, а потом с трудом поднимался.

Он не мог выстоять в этой битве и до сих пор не понимал, почему он так цепляется за свою жизнь.

Его бил озноб, а глаза застилал пот. Его руки и ноги судорожно задергались, а боль от многочисленных ран корежила тело. После очередного жесткого удара он упал на снег и стал кататься по нему, что-то бессвязно крича. Демоны остановились, с любопытством разглядывая его.

А потом боль исчезла, он вскочил, нащупал свой меч и поднял его. Ближайший из демонов рванулся к нему, Врон сдвинулся на шаг в сторону, пропуская его, потом резким и точным ударом клинка отсек ему голову. Он повернулся к другим, и как раз вовремя, чтобы проткнуть насквозь демона, нападавшего на него со спины. Потом такими же точными и быстрыми ударами он ранил еще двоих.

Врон недоумевал, глядя на то, что у него стало получаться все, чему его учил привратник.

И демоны по непонятной для него причине стали двигаться медленно, и он теперь мог с ними сражаться на равных.

Невредимым пока оставался только старший демон, из его пасти вырывался какой-то глухой непрекращающийся гул.

Врон одним длинным прыжком приблизился к нему и снес голову точным ударом, потом он добил остальных и, обложив себя трупами, упал на снег. Почти сразу он потерял сознание от мгновенно подступившей слабости.

Когда юноша очнулся, то понял, что чувствует себя намного лучше. Его тело полностью зарастило все раны и набрало силу. Он встал, недоуменно глядя на полувысохшие тела демонов, до сих пор не понимая, как он их убил.

… Почему они замедлились, позволяя ему наносить им удары? Что не давало им двигаться быстро?

Он вложил меч в ножны, посмотрел на снег, на котором отчетливо были видны оплавленные следы его босых ног, и сразу все понял.

Это было невероятно, но это не демоны стали медленно двигаться, это он двигался настолько быстро, что они не поспевали за ним.

Врон еще раз недоуменно хмыкнул, потом пошел по своим следам назад.

Следы начинались на ровном пустом месте, возникая из ниоткуда, и место это ничем не отличалось от любого другого на этой пустынной равнине.

Он зажмурился, но увидел лишь темноту, в которой не было никаких желтых пятен, а только пузырились расплывающиеся разноцветные круги.

Он протянул руку и представил себе, как из нее изливается энергия, она потекла из него тонкой струйкой и рассеялась желтой дымкой в чужом горьковатом воздухе.

Ветер словно в насмешку бросил ему в лицо пригоршню снега, он поежился от холода, потом тяжело вздохнул и побежал в сторону города.

Юноша не знал, как отнесется старый демон к тому, что он убил его воинов. Возможно, его ждет еще одна схватка, на этот раз последняя. Врон чуть замедлил свой бег.

… А что ему еще остается делать? Ждать, когда он замерзнет и превратится в кусок льда, ожидая, когда он снова сможет увидеть проход? Или когда произойдет что-то еще более неприятное? Это же чужой мир, он его совсем не знает…

Врон еще раз вздохнул и понесся с максимальной скоростью, на которую был способен. На этой равнине было слишком холодно, чтобы просто стоять и размышлять над тем, что ему делать дальше.

… В конце концов, пусть будет то, что будет. Все давно происходит само собой, он только выбирает из большего зла меньшее и всегда ошибается…

Ворота в город были открыты, а на улицах не было видно ни одного демона.

Он пригляделся к следам. Царапины на камнях мостовой показывали, что демоны прошли здесь и они все шагали в одном направлении. Следы привели его к высокому дому и здесь оборвались. Он нашел отпечаток вдавленной в стену руки и приложил свою ладонь, ее привычно стало покалывать, потом стена отступила назад.

Он вошел в дом, здесь следы снова оборвались перед стеной, и на ней не было видно вдавленного отпечатка руки.

Он закрыл глаза, но опять увидел только расплывающиеся разноцветные круги. Тогда юноша вытянул руку и направил на стену энергию из своей ладони, но у него ничего не получилось — энергия не текла ровной струей, а разбрызгивалась слабыми искорками. Но он успел увидеть в краткое мгновение, что перед ним находится желтое пятно нового прохода. Врон тяжело вздохнул.

… Итак, ко всему, что случилось, добавилось еще и то, что демоны ушли дальше, в другой мир, а он остался один в пустом городе, одиноко стоящем посередине заснеженной равнины. И почему-то он не может ни вернуться обратно, ни пойти дальше — похоже на то, что ему просто не хватает энергии. Он слишком много потерял ее на это ускорение в бою, которое спасло ему жизнь. Его тело до сих пор ломило, и боль прокатывалась по нему ледяными волнами.

Врон устало сел на пол возле стены.

… Кто открыл демонам новый проход? Если это сделали повелители, то он просто опоздал. Повелители провели демонов и закрыли проход, а он в это время дрался с демонами-воинами…

Он зажмурился, перед глазами снова поплыли разноцветные круги, и Врон потерял сознание от подступившей к сердцу боли. Когда он очнулся, то почувствовал, что все его тело ломит частью от неудобного положения, частью от изменений, которые в нем все еще происходили.

Он вздохнул, потрогал твердую корку засохшей на коже слизи и пошел искать воду.

Дома в этом городе ничем не отличались от тех, в которых он уже бывал. Он быстро нашел небольшой бассейн с горячей водой и долго сидел в нем, пока кожа не очистилась.

Тут он впервые задумался над тем, что едят повелители и нужна ли им пища. Раньше это его не интересовало, но сейчас ответ на этот вопрос становился жизненно важным. Его тело требовало еды.

… Раз так получилось, что он оказался в этом мире, то он просто обязан попытаться выжить.

Охота вряд ли бы прокормила его в мире, где не было ничего, кроме снега: искать какую-то жизнь в глубине сугробов было бессмысленно. Он должен найти еду в городе или умереть, других вариантов у него просто нет.

Врон печально подумал о Ласке.

… Как только через два-три дня у нее закончится зерно, то ей тоже грозит голодная смерть. Из города она выбраться не сумеет, потому что ни одни ворота не откроются перед ней. Девушка умрет, и это будет его вина.

Врон выругался.

… Ему не следовало ввязываться в драку с воинами. Тогда бы он не оказался запертым в этом мире. Но разве он мог это изменить? Это тоже от него не зависело…

Это все уже в прошлом, сейчас нужно думать о том, как ему вернуться обратно. Проход не открывается только потому, что он не в состоянии управлять своей энергией, ее в нем осталось слишком мало, потому что он чересчур много ее потерял на схватку и на проход. Где-то в этом городе должно быть ложе, дающее энергию, он должен отыскать его и попробовать снова.

Но сначала нужно найти еду, иначе ему не поможет и энергия: его ослабленное тело просто не сумеет с ней справиться.

Он вспомнил, как привратник рассказывал ему про приспособление, которое изготавливало пищу. Старик не смог заставить его работать, но Врон должен это сделать, просто потому что у него нет иного выхода.

Он должен выжить и сделать все, чтобы выбраться из этого мира, потому что от этого зависит не только его жизнь, но и жизнь Ласки…

Врон сел на пол и задумался.

Раз привратник нашел это приспособление, то и он сможет. Главное — понять, чем оно отличается от других.

Юноша внимательно осмотрел каждый предмет, находящийся в комнате с бассейном. Он нашел куб, который был настолько горяч, что обжигал руку, на таком они с Лаской готовили пищу в своем мире. Потом он осмотрел другие каменные предметы, они были разной формы и размера, были небольшой куб, шар и невысокий столбик, стоявший на полу, и на каждом из них был вдавленный отпечаток руки.

Когда он вложил свою ладонь в отпечаток на шаре, тот засветился, а потом развалился на две части, открывая странные прозрачные сосуды, заполненные разноцветными жидкостями.

Они оказались запаяны; после нескольких неудачных попыток он догадался, каким образом они устроены, и сумел открыть один из сосудов. Вкус жидкости, содержащейся в нем, был горьким и мерзким, так же как и запах.

Другие сосуды Врон открывать не стал, а вложил руку в куб, тот загудел и засветился маленькими огоньками, бегающими по поверхности, потом затих и открылся.

В нем оказались пустые сосуды, похожие на обычные тарелки и горшки, только они были прозрачными и светились ровным голубоватым светом.

Врон задумчиво потрогал их и вложил ладонь в отпечаток руки на небольшом столбике, на вершине которого виднелось крохотное углубление. Столбик загудел, но ничего не произошло, и, как только он убрал руку, гул стих.

Он вкладывал руку несколько раз — с тем же результатом, до тех пор пока у него в голове не мелькнула странная мысль: поставить на столбик чашку, идеально подходившую по своей форме к углублению. Столбик тут же завибрировал и начал подниматься вверх, к высокому потолку, в котором открылось отверстие.

Какое-то время ничего не происходило, столбик продолжал вибрировать и гудеть, потом он опустился вниз.

В чашке появилась темная жидкость. Врон попробовал ее на вкус — жидкость была теплой, с чуть горьковатым привкусом.

Юноша сделал несколько глотков, опустился на пол и просидел довольно долго, пока не убедился, что от этого не умирают. Тогда он залпом выпил всю чашку.

Подождав еще немного, он ощутил, что острое чувство голода начало постепенно проходить, а сил стало прибавляться.

Врон удовлетворенно улыбнулся и пошел искать ложе, дающее энергию.

Он обнаружил его на самом верхнем этаже, комната была немного другой, гораздо больше, и в ней стояло не одно ложе, а несколько, и около каждого стоял небольшой каменный куб. Врон лег на ближайшее ложе, куб негромко загудел, его окутало желтое облако, глаза закрылись, и он заснул.

… Темнокожий повелитель благодарил:

— Спасибо за то, что ты привел наших детей. Мы увели их дальше — туда, где тепло, туда, где им будет хорошо…

— Я не могу вернуться обратно, — сказал Врон. — Что-то случилось со мной, мне кажется, дело в энергии, которой мне не хватает…

— Нет, дело не в энергии, — улыбнулся повелитель. — Проход не откроется перед тобой, пока ты не отпустишь малыша. Здесь родина его предков, отпусти его, и тогда ты сможешь вернуться.

— Какого малыша? — спросил Врон. — Я не знаю никакого малыша, и я не держу его, почему он не уходит сам?

— Он не может, вы с ним связаны в одно целое, — сказал повелитель, — Это ты должен его отпустить. Повелитель исчез.

— Скажи как! — крикнул Врон, голос его эхом отразился от стен, и он пробудился.

— Что это за малыш, который не пускает меня обратно? — пробормотал он, слезая с ложа. — И главное, как я его должен отпустить?

… Сейчас я попробую еще раз открыть проход, может быть, теперь у меня получится, потому что у меня есть сила и энергия…

А вот если у меня не получится, вот тогда и буду думать про этого странного малыша, с которым мы связаны в одно целое…

Он вышел из города и вернулся по своим следам обратно. Он разыскал место, где заканчивались следы, и закрыл глаза. На этот раз он увидел висящее над снежной равниной желтое пятно. Он протянул руку, но энергия, выходящая из него, не собиралась в единый поток, а распадалась на множество искр. Ее силы не хватало, чтобы напитать пятно, хотя он чувствовал, что энергии в нем достаточно.

Рассерженный и уставший от бесплодных попыток, он вернулся в город и лег спать на каменном ложе в одном из домов.

Ему снова приснился сон.

… Над ним висел пожиратель душ, и его тело терзала жуткая боль. Когда боль стала нестерпимой и он потерял сознание, из пожирателя душ вырвались тени и, сплетясь в небольшой шар, вошли в его тело. А пожиратель душ поднялся вверх, просочился сквозь щель каменной плиты и распался на тени, его составляющие.

— Так вот что за малыш в моем теле, — задумчиво пробормотал Врон, открывая глаза. Он встал, разглядывая свое тело так, словно увидел в первый раз.

… Повелитель сказал, что мы с ним сплетены в единое целое. Я должен разделить нас, но как? Где кончаюсь я и где начинается он?

Врон снова улегся на ложе и закрыл глаза. Ложе подстроилось под его тело и стало излучать приятное тепло, от которого юношу сразу сморило в сон.

… Из пожирателя душ вылетают тени и, соединившись в небольшой шар, погружаются в его тело.

Шар замирает в его теле, посверкивая синеватыми искорками. Потом он начинает двигаться, разбрасывая в разные стороны тени; добравшись до позвоночника, он останавливается и начинает покачиваться.

Шар аккуратно и осторожно залечивает порванные ткани и сосуды, выбрасывая из себя тени и синие искры.

Закончив с позвоночником, шар начинает двигаться дальше и снова замирает в разбитом колене, недоуменно покачиваясь. Похоже, ему не нравится, когда что-то не правильно в его теле.

Он вылечивает колено, многочисленные ушибы и снова замирает в центре груди, рядом с сердцем, то сплетаясь в шар, то распуская тени по всему телу.

… Врон валяется мертвый на земле, его сердце разорвано копьем Слипа. Шар-малыш снова начинает терпеливо восстанавливать его тело, соединяя разорванные ткани и сосуды.

Он трудится долго, меняя то, что не может исправить, и, когда Врон выбирается из земли, его тело становится немного другим…

Врон проснулся и тяжело вздохнул.

— Спасибо, малыш, я благодарен тебе, но тебе нужно уходить. Это твой мир, а я попробую обойтись без тебя, — пробормотал он.

— Ты не сумеешь, — последовал неожиданно откуда-то из глубины его мозга безмолвный ответ. — Твой мозг не приспособлен, он не справится…

— Может быть, — мысленно ответил Врон. — Но и ты не можешь быть со мной вечно, это мир твоих предков, и он не отпускает меня, пока ты во мне. Этот мир ждет тебя.

— Я слышу голоса, они зовут меня, но мне нельзя уйти, потому что ты хрупок, твое тело постоянно ломается и я должен его исправлять, иначе ты умрешь.

— Я не могу остаться здесь, потому что там умирает Ласка. — Врон представил себе девушку, ее темные, усталые, встревоженные глаза, ее лицо, тело…

— Я помню ее…

И Врон увидел другой образ девушки, сквозь контуры тела проступали яркие линии бегущей по телу энергии.

— Открыты другие пути, мы можем с тобой идти дальше.

— Эта девушка дорога мне, я не могу оставить ее.

— А я не могу покинуть тебя.

— Ты должен, иначе я умру от тоски, и ты все равно не сможешь восстановить меня…

— Я уйду, раз ты этого хочешь. Я оставлю часть себя в твоем мозге, она не сможет думать, тебе придется помогать ей, пока она не станет сильнее и не вырастет. Но ты должен спешить, иначе без меня ты останешься здесь надолго. Моя сила в тебе долго не продержится. Сейчас я изменю твое зрение, и ты сможешь видеть то, что вижу я. Это позволит тебе покинуть этот мир. Прощай. Я ухожу…

Врон открыл глаза — как раз вовремя, чтобы заметить, как исчезают тени, проходя сквозь стены.

Он встал. Приблизившись к стене, юноша внезапно увидел проступающую сквозь серую поверхность яркую сетку всевозможного цвета линий с утолщениями в узлах сплетений.

Сквозь сетку проходили другие, они были толще и мощнее, по ним протекала более мощная энергия.

Потом стена отступила, освобождая проход.

Он вышел из дома, и здесь он тоже увидел линии энергии, они струились везде: в стенах, в булыжной мостовой, да и сам воздух был прочерчен ими.

Врон выскочил из города и побежал к месту, где обрывались его следы. Он закрыл глаза. Теперь юноша видел не желтое пятно, а целый каркас из огненных линий, и эти линии тянулись куда-то в темное пространство, образуя туннель.

Сейчас проход был перегорожен сеткой из толстых энергетических столбов, которые ритмично пульсировали, перекачивая энергию из земли куда-то вверх.

Он протянул руку к столбам, и из нее потекла тонкая струя энергии. Столбы впитали ее, стали толще и соединились в одно целое — в ровную, мерцающую энергией стену.

Она начала бледнеть, растворяясь и темнея. Он открыл глаза и увидел, как в морозном воздухе висит сверкающий провал туннеля.

Врон зашагал по нему, раздвигая тонкие нити энергии, они рвались под его ногами с почти неслышным треском, точно паутина.

Он сделал еще несколько шагов, и вторая часть туннеля, находящаяся бесконечно далеко, неожиданно возникла рядом, прямо перед ним: выход закрывали столбы, мерцающие желтой энергией.

Он подошел к ним, перед его телом они растворились, и он увидел перед собой знакомый полутемный зал.

Юноша шагнул вперед, его грудь сдавило, по всему телу разлилась слабость. Его качнуло, и он бессильно опустился на твердый каменный пол. За его спиной закрылся проход, и исчезло слабое свечение энергетических столбов, потом неожиданно в зале стал разгораться свет.

— А я — то думаю, кто это решил вернуться из блаженного края? — Врон повернул голову и увидел, как часть стены двинулась к нему, постепенно меняя свой серый цвет на темно-коричневый. — Как там поживают мои сородичи? Нашли они повелителей?

Врон узнал скрыта, тот сел рядом, вглядываясь в его лицо:

— Для тебя, я смотрю, путешествие было не очень приятным. Ты весь какой-то бледный, и пот выступил на лице. Может, даже помрешь…

— Не помру, — прошептал Врон.

— Ну, не помрешь, так не помрешь, тоже хорошо, — сказал скрыт. — Тогда, может, заберешь свою самку из этого города? Мне надоело от нее прятаться, она постоянно бегает за мной и что-то кричит, а мне это не нравится, я не люблю громких звуков. Мы, скрыты, любим тишину и покой…

— Она жива? — прошептал Врон, чуть приподнимая голову.

— Была жива сегодня утром. Носится как угорелая, хоть и не понимает, что главное — это не как бежать, а куда бежать. Да и сейчас, наверно, жива, я тут подкармливал ее зерном с полей, а то через месяц, как вы ушли, стала совсем плохая. Вот такая же, как ты, бледная и усталая.

— Месяц? Прошел месяц? — прохрипел Врон.

— Может, и больше, я не считал дни. А когда накормил ее, она снова стала за мной бегать. Ты не знаешь, зачем она за мной бегает и что-то кричит мне вслед?

Врон грустно усмехнулся:

— Она верит, что вы, скрыты, исполняете желания, вас только нужно поймать или хотя бы увидеть.

— А я — то думаю, что это она мне постоянно кричит — верни Врона, верни Врона, — засмеялся скрыт. — Не знаешь, зачем ей нужна эта глупая птица и куда это она от нее делась?

— Это мое имя, — вздохнул Врон. — Так меня назвали мои родители.

— Вот уж глупость, так глупость, — покачал головой скрыт. — Это же надо так придумать — назвать человека птичьим именем! У вас, людей, с головой всегда было не все в порядке… — Скрыт задумался. — Так что же, теперь, после того как ты вернулся, твоя самка будет думать, что я исполнил ее желание и снова будет за мной бегать уже с другим глупым желанием?

— Наверно, — слабо улыбнулся Врон. — Скажи, почему ты не ушел с другими демонами?

— А мне и здесь хорошо, — ответил скрыт. — Нас много, тех, кто решил остаться. Ушли только те, кому не нравилось здесь жить, в основном охотники и воины. А остальные все остались — и те, кто живет в море, и те, кто обитает в скалах, и мы, скрыты. Охотники и воины нам всегда не нравились, они любили нами командовать, заставляли делать то, что было нам не по нутру. Мы, кстати, благодарны тебе за то, что ты их увел из этого мира. Если хочешь, можешь крикнуть какое-нибудь желание, как кричит твоя самка.

— И что, ты его исполнишь? — спросил Врон со слабым любопытством.

— Я что тебе — бог, чтобы исполнять желания? — засмеялся скрыт. — Но крикнуть-то можешь. Может, оно само исполнится? У твоей самки же исполнилось. Может, и у тебя исполнится…

— Тогда вылечи меня, — сказал Врон и тяжело сел, прислонившись к стене. — А то мне что-то нехорошо…

— Но все-таки не помрешь? — спросил скрыт. — Или помрешь?

— Не знаю, — вздохнул Врон. — Плохо мне…

— Может, пока не помер, расскажешь, встретили ли демоны повелителей?

— И этого я не знаю, — покачал головой Врон. — Мне пришлось сражаться с воинами, а пока я с ними дрался, другие демоны ушли куда-то в иной мир.

— Значит, встретили, — сказал скрыт. — Они же были охотниками и воинами и сами не умели открывать проходы, они вообще ничего не умели, кроме как убивать. Не понимаю, как ты остался жив после драки с воинами, они же созданы специально для войн и битв.

— Я и сам этого не понимаю, — отозвался Врон. — Вот ты говоришь, что воины умеют только убивать. А что умеете вы?

— Если ты про нас, скрытое, — ответил меховой шар, — то мы умеем очень многое, только я не буду тебе ничего рассказывать, тебе это знать ни к чему, ты же человек, а значит не очень умен, все равно не поймешь.

— Может, ты и проходы открывать умеешь? — спросил Врон.

— Я — нет, это не мое дело, — ответил скрыт. — А вот другие, те, что строят, они умеют не только открывать, но и возводить новые. Мое дело следить, помогать, когда нужно. Вот ты сидишь и встать не можешь, а я твое желание исполню и лекаря приведу, он тебя быстро на ноги поставит.

— Я и сам встану, — ответил Врон и попытался приподняться, но снова опустился на пол. Он не чувствовал себя больным, но и двигаться не мог, все его тело было мягким и непослушным.

— Что, не получается? — засмеялся скрыт. — Совсем ты заболел. Ладно, заболтался я с тобой, идти мне надо. — Скрыт покатился к двери. Врон еще раз попытался встать и снова бессильно рухнул на пол.

— Ты мою девушку сюда приведи, — крикнул он вслед скрыту.

— Не хочу я ей показываться, — огрызнулся скрыт уже у самой двери. — Дикая она уж больно и очень быстрая, того и гляди схватит. Ты же не помрешь, значит, она тебе не нужна. Но если ты очень просишь, то попробую заманить ее сюда.

Скрыт ушел, а Врон лег на пол. Ему становилось все хуже, перед глазами все расплывалось. Постепенно он начал терять ощущение тела — сначала он перестал чувствовать ноги, а потом руки, а дальше последовала очередь всего остального.

Его просто не стало, точнее, он был, он мыслил, но тела у него не было, он ослеп, оглох и потерял любую чувствительность. Его мысли вращались в каком-то закрытом пространстве, откуда они не могли выбраться, и основной цвет в этом пространстве был белый, хотя этот цвет он не мог видеть, просто таким было его ощущение от него. Такое он испытывал только однажды, когда был мертв.

Должно быть, и сейчас он умирал, но не мог сожалеть об этом, потому что его эмоции исчезли вместе с его телом. И это была горькая потеря, никогда раньше он не думал о том, что эмоции так много для него значат.

Но оказалось, что именно они давали ему ощущение жизни, а теперь, когда их не стало, он понял, что он умер.

Прошло много времени, Врон не знал, как много, чувство времени тоже притупилось; он не мыслил, потому что у него не было никаких побудительных причин о чем-то думать. Раз нет ничего, то и размышлять не о чем, это тоже было новое его открытие, совершенно ему не нужное.

А потом неожиданно он почувствовал укол боли. Это оказалось странное ощущение: в белом пространстве возникла яркая красная точка, на нее было неприятно смотреть, хотя еще несколько мгновений назад он мечтал о любых ощущениях.

Прошла вечность, и красная точка рассыпалась и пропала; возникло ощущение боли в исчезнувшей ноге, и это тоже было неприятно. Это было странно, он еще никогда не испытывал такое при своем оживлении.

Скоро он каким-то образом понял, что его нога затекла от долгой неподвижности и лежания на твердой поверхности.

Еще через вечность он догадался, что нужно сделать, и его нога дернулась. И почти сразу за этим, по мере восстановления кровоснабжения, последовали сигналы боли, они оказались яркие и неприятные. Потом откуда-то из небытия появился сигнал боли из другой ноги, и все повторилось.

Так к нему стало возвращаться его тело, это было больно и неприятно, и тело было совсем не таким, как раньше.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Существует много противоречивых рассказов о смерти Риса Мудрого. Все они сходятся в одном, что Рис Мудрый стал жертвой заговора благородных и что его отравили. В одном из свитков есть рассказ лекаря, одного из тех, кто подозревался в совершении этого преступления.

Он рассказывал, что, когда Риса Мудрого нашли утром в своей постели, его тело было холодно как лед. Сердце едва билось, губы посинели, а все тело было покрыто выступившей на коже кровавой слизью.

Смерть Риса Мудрого наступила около полудня, его сердце перестало биться, и ни одно зеркало не помутнело от его дыхания.

Последние минуты его жизни были полны страданий. Его тело изгибалось в конвульсиях, все мышцы дрожали мелкой дрожью. А тело становилось то огненно горячим, то мертвенно холодным.

Риса Мудрого похоронили в Проклятой долине, там, где он еще при жизни повелел, чтобы был вырыт склеп.

На похоронах присутствовали только близкие Рису люди, а также лекарь, подозреваемый в приготовлении яда. После похорон его так и не смогли найти, и поэтому даже виновный в совершении этого преступления остался безнаказанным.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Прошла еще вечность, все его тело вернулось к нему.

Когда возвратился слух, он услышал монотонный звук. Только через какое-то время он понял, что это чей-то голос, который повторял одну и ту же фразу. Он сконцентрировался на понимании ее, тогда звук рассыпался на составляющие, их оказалось много, а когда они вновь собрались вместе, он услышал:

— Врон, не оставляй меня одну, ты мне нужен.

… Что значит не оставить одну? Он задумался над этой фразой.

… Выходит, раньше она была не одна? Если не одна, то с кем? И кто такой Врон? И тут на него лавиной понеслись различного рода сигналы от тела, его мозг захлебнулся в них, а когда он снова смог их понимать, то оказалось, что он стал единым целым.

Не стало отдельного мозга, не стало отдельных рук и ног, не стало желудка, не стало отдельной печени, почек, селезенки, кожи, мышц и многого другого, и на свет снова родился тот, кому это все принадлежало, и его имя было Врон.

Он почувствовал горячую влагу на своей щеке и открыл глаза. Над ним склонилась Ласка, ее грудь касалась его тела, и это было необычайно приятно, а ее руки гладили его волосы.

— Ты меня напугал, — сказала девушка. — Я сначала думала, что ты умер, твое дыхание было незаметным, а сердце билось так редко и слабо, что сперва мне почудилось, что оно и не бьется. Я звала тебя, а ты не откликался. Я уже начала оплакивать тебя, а потом ты вдруг зашевелился. Что с тобой?

— Я не знаю, — ответил он. — Да и сейчас я понимаю только одно — что я рад, что ты здесь.

— Ты можешь встать? — спросила Ласка.

— Я попробую, — сказал он и с помощью девушки смог подняться. Его шатало от слабости, но его тело понемногу привыкало к тому, что он жив.

Он стоял рядом со стеной, и с этой стеной было связано что-то очень важное. Юноша вгляделся в нее, но она ничем не отличалась от других стен в этом зале.

Врон покачал головой, раньше он видел в ней что-то другое, но что? Он обратился к своей памяти, там мерцала белая пустота.

— Что с тобой? — спросила встревоженно Ласка. — У тебя взгляд стал пустым.

— Уже ничего, — поморщился он. — Мне просто что-то почудилось…

— Это, наверно, скрыт, — улыбнулась Ласка. — Ты знаешь, я все-таки сумела его увидеть и даже успела крикнуть свое желание, и оно исполнилось.

— Желание? — удивился Врон. — Какое желание?

— Чтобы ты вернулся…

— Вернулся? — нахмурился он. — А я что, куда-то уходил? Где мы?

— Мы в городе, который находится в царстве демонов, — ответила Ласка. — Сюда нас привели воины, потому что старый хотел, чтобы ты открыл проход в другой мир. И похоже, что ты его открыл, потому что все демоны пришли сюда, в этот дом, и их не стало, как и тебя. Я долго ждала тебя и волновалась, а когда уже решила, что ты не вернешься, ты появился. Ты что, совсем ничего не помнишь?

— Нет, — покачал он головой. — Я не помню. А кто такие демоны? И кто такой скрыт?

— Я потом тебе все расскажу, — сказала Ласка. — Ты, наверно, ударился головой, такое бывает после сильных ушибов. Это пройдет. Ты хочешь есть и пить? Пойдем, у меня все это найдется, а потом ты все вспомнишь. Тебе обязательно надо вспомнить, иначе мы останемся в этом городе навсегда. Он не выпустит нас…

— Я хочу есть, — сказал Врон, немного подумав. — Только не знаю, что это…

Ласка уже приспособилась к жизни в городе без него. В проемы дверей, чтобы они не закрывались, она набросала мелкой каменной утвари. Сосуд, в котором варилась каша, постоянно стоял на кубе, дающем тепло.

Врон ел, вглядываясь в стены, в предметы, которые были в комнате, и мучительно пытался вспомнить что-то важное, но не мог. По-прежнему в памяти зияла лишь белая пустота, но девушку он знал, как знал и город, так что память не исчезла, она просто пряталась от него.

Каша имела странный вкус, он ел ее и думал о том, что он забыл и этот вкус. Ласка погладила его по плечу.

— Нам нужно возвращаться домой, — сказала она. — Я рада, что все закончилось, что демоны ушли и больше никогда уже не вернутся. Мне надоел этот город и этот мир. Я хочу возвратиться в монастырь, отведи меня обратно.

Врон нахмурился.

— Я не помню, как мы здесь оказались, — медленно произнес он. — Я помню только свое детство, деревню, в которой я жил, своих родных, Проклятую долину, а дальше в моей памяти пустота…

— Но ты помнишь меня, — возразила Ласка. — Что ты помнишь обо мне?

— Я помню… — Врон замялся. — Ты самый дорогой мне человек, мне кажется, мы любим друг друга. Ласка рассмеялась.

— Я что-то неправильно сказал? — спросил Врон. — Я ошибся?

— Нет, ты не ошибся, — ответила Ласка. — Мы действительно любили друг друга, и я готова заняться этим прямо сейчас. А ты?

— Я? — Врон посмотрел на Ласку, на ее грудь, и в его груди разлилась теплота. — Я не знаю, смогу ли я… Я хочу этого и боюсь.

Ласка рассмеялась и, прижавшись к нему, поцеловала его в шею.

— А теперь? — спросила она. — Ты все еще боишься? Врон робко положил ладонь на ее талию, потом осторожно сжал пальцы.

— А если я забыл, что и как делать? — спросил юноша. — Что тогда?

Ласка снова звонко расхохоталась.

— Тогда мы все начнем сначала, — сказала она, увлекая его в комнату, где находилось ложе из мягкого камня. — Возможно, так нам даже больше понравится…

Тело вело себя странно, оно то разогревалось до такой температуры, что Ласка отодвигалась от него, то становилось холодным, и тогда девушка прижималась к нему, чтобы его согреть А потом оно затряслось мелкой дрожью, так что у него застучали зубы. Ласка с усталым вздохом отпрянула от него.

— Что с тобой происходит? — спросила она.

— Прости, я не знаю, — смущенно выдавил он. — Мое тело стало каким-то другим, оно мне не подчиняется.

— Ничего, — сказала Ласка. — Ты всегда был странным, и сегодня ты не более странен, чем всегда.

— Мне нужно подышать свежим воздухом, — промолвил юноша, сделал шаг к двери и упал.

Когда он очнулся, то первое, что он почувствовал, это были слезы Ласки на его груди, они были настолько горячими, что обжигали кожу. Врон протянул непослушную руку и погладил девушку по щеке.

— Не плачь, — сказал он. — Я думаю, что это пройдет, и я снова стану обычным.

— Ты никогда не станешь обычным, — улыбнулась Ласка сквозь слезы. — С этим я уже давно смирилась. Я плачу не поэтому, дело совсем в другом. Мне страшно, потому что я беременна…

— Беременна? — недоуменно спросил Врон.

— Лекари ошиблись, посчитав, что у нас не может быть детей, — грустно улыбнулась Ласка. — Я давно почувствовала, что со мной что-то не так, а несколько дней назад окончательно в этом убедилась. Мне очень страшно, Врон.

Он обнял ее и прижал к груди.

— Мое тело меняется, Врон, — прошептала Ласка.

— Как и мое, — ответил он с тяжелым вздохом.

— Скоро я стану толстой и некрасивой и ходить буду, переваливаясь, как утка, — сказала Ласка. — И ты начнешь смеяться надо мной…

— Я не стану смеяться, — возразил Врон. — Я думаю, что ты и в своей беременности будешь очень красивая. Прости меня, мне просто плохо сейчас, но я скоро поправлюсь и буду ухаживать за тобой.

— Нам нужно вернуться в монастырь, — прошептала Ласка. — Здесь же нет ни повитух, ни лекарей. Кто мне поможет родить? И времени осталось не так уж много до родов. Боюсь, что я понесла от тебя в первый же раз, но не поняла этого. Я же полукровка, у меня часто бывают странные ощущения, особенно в полнолуние. Но у меня растет живот, грудь набухает, в ней появляется молоко… А несколько дней назад я почувствовала, что ребенок зашевелился в моем животе. Вот тогда я только по-настоящему и осознала, что случилось. И я испугалась. Нам нужно уходить отсюда, Врон, пока я еще могу двигаться.

— Конечно, — сказал он и погладил ее по голове. — Завтра, едва взойдет солнце, мы отправимся к проходу в наш мир. Я только не уверен, что смогу его найти.

— Я кое-что помню, — ободрила его Ласка. — Не все, потому что большую часть пути я была без сознания.

— Хорошо, — печально улыбнулся Врон. — Может быть, и я что-то вспомню.

— Я так ждала тебя и так боялась, что ты не вернешься, — сказала Ласка, прижимаясь к нему. — И думала о том, что я буду делать здесь одна, да еще беременная…

Он поцеловал ее в мягкие теплые губы, потом еще раз, дальше все слилось в одно мгновение. На этот раз все было по-другому, его тело вело себя безукоризненно, оно словно вспомнило все, хотя без некоторых странностей все-таки не обошлось.

В какой-то момент Врон почувствовал, что он стал легким как перышко и приподнимается над девушкой, легко касаясь ее. Это было всего лишь одно мгновение, и Ласка не заметила этого, потому что ее глаза были закрыты, а губы шептали его имя.

Врон ощутил, как в его груди рождается нежность, и она и была той новой силой, способной не только на то, чтобы сделать его легким, но и на многое другое.

А потом его тело снова потяжелело, и он опустился рядом с Лаской. В этот момент к нему вернулась память. Многие события, которые с ним происходили, он вспомнил именно в этот момент, хотя и видел их как будто со стороны, словно это все происходило не с ним, а с кем-то другим.

Он вспомнил многое, но не все, пробелы в памяти остались, только их стало значительно меньше.

— Вот теперь я почувствовала, что ты вернулся, — прошептала Ласка. — Я снова вижу рядом того деревенского паренька, которого я полюбила. А когда я увидела тебя лежащим возле стены, ты был каким-то чужим, странным и очень опасным…

— Опасным? — спросил Врон.

— Да, опасным, — ответила Ласка, поворачиваясь к нему. — Я же полукровка и всегда очень остро чувствую опасность. Я боялась, что ты меня не узнаешь и нападешь на меня. Но ты меня узнал…

— Я не способен причинить тебе боль, — сказал Врон. — И никогда этого не смогу.

— Я жила в монастыре, а там даже близкие мне друзья в полнолуние были готовы меня убить, — вздохнула Ласка. — После этого они ничего не помнили и очень переживали, но так бывает. Я знаю.

— Я не полукровка, — возразил Врон. — На меня не действует полнолуние. Я совсем другой.

— Я знаю, — сказала Ласка. — С тобой я чувствую себя в безопасности, хоть ты и очень странный.

— Я вспомнил, что это ты убила меня один раз, — проговорил Врон. — А я даже не пытался защищаться, потому что не мог причинить тебе боль.

— Я тоже это помню, — шепнула Ласка, целуя его. — Я потом долго плакала в своей келье, вспоминая, как ты на меня смотрел, когда повалился на землю. В твоих глазах была такая растерянность и тоска… Многое изменилось с тех пор. Похоже, что с тобой рядом я тоже стала совсем другой, я словно забыла, что я полукровка, прошло уже не одно полнолуние, и у меня ни разу не было приступов злости и раздражения. И я думаю, что теперь я тоже не смогу причинить тебе боль. Но, когда ты лежал у стены, ты был очень опасным, гораздо опаснее любого полукровки. Поверь мне, меня еще ни разу не подводило мое чувство опасности.

— Но ты же не испугалась, — ответил Врон. — Ты сидела со мной рядом и плакала надо мной.

— Ты был без сознания, и я ревела потому, что боялась потерять тебя, — сказала Ласка. — Но и без сознания ты был сильным и очень опасным. Я впервые тебя увидела таким, и теперь я догадываюсь, почему демоны опасаются тебя: они чувствуют в тебе эту силу.

— Я постоянно меняюсь, — грустно улыбнулся Врон. — Только я начинаю привыкать к себе, как со мной снова что-то происходит. Но в любом состоянии я не смогу обидеть тебя.

— Когда мы пошли на охоту, — улыбнулась Ласка, — это было так давно, что я почти этого уже не помню, я относилась к тебе покровительственно и немного свысока. А теперь я сама ищу у тебя защиты, и, ты знаешь, мне это нравится. Мне, оказывается, уже давно надоело быть сильной…

— Ты и сейчас не слабая, — возразил Врон. — Поэтому вставай, начинается новый день. Сегодня мы попробуем вернуться в свой мир.

— Я буду беречь силы и встану только тогда, когда будет готов завтрак, — сказала Ласка, подталкивая его в спину. — Не забывай, что теперь я ношу твоего ребенка, и поэтому ты должен заботиться обо мне. И к тому же с этого момента я буду вести себя так, как ведут все беременные: быть капризной, ленивой и всегда всем недовольной.

— Да, — вздохнул Врон, закинул за спину меч, поймав себя на мысли, что он за это время стал для него привычной тяжестью и что без него он чувствует себя незащищенным. — Никогда не думал, что полюблю такую капризную и ленивую женщину.

— И беременную от тебя, — добавила Ласка.

— Да, — кивнул Врон. — Еще и беременную…

Каша сварилась быстро. Ласка съела много, он же не смог проглотить ни одной ложки.

Врон пристроил мешок с оставшимся зерном за спиной, использовав ремни, которые держали ножны меча.

— Если ты готова, то мы пойдем, — проговорил он. — Сказать честно, я уже устал от этого мира.

Они набили мешок зерном на поле за городом и не спеша двинулись по каменной дороге — она вела немного не туда, куда им было надо, но по ней были идти легче, чем по полю.

Когда стало темнеть, Врон предложил заночевать в заброшенных хижинах на поле, но Ласка отказалась, заметив, что она соскучилась по свежему воздуху.

Они улеглись спать в кустах рядом с дорогой. У них не было ничего, чем они могли бы разжечь огонь, поэтому им пришлось довольствоваться только теплом друг друга.

Когда они стали засыпать, появились первые насекомые. Врон с любопытством ждал, что будет, когда комар попытается укусить его. Укус оказался довольно болезненным, и комар спокойно полетел дальше, напившись его крови.

Врон с сожалением проводил его взглядом и тяжело вздохнул, подумав о том, что теперь пропитание для своего тела ему придется добывать самому.

Спал он беспокойно, ему мешали комары и холод. Ласка же заснула сразу и пробудилась только тогда, когда появилось солнце.

Они съели несколько горстей зерна, запивая родниковой водой, и снова пустились в путь.

На исходе третьего дня они добрались до скалы, в которой был проход, и тут и случилось то, чего так опасался Врон, — он не сумел его открыть.

Когда юноша зажмурился, то увидел только темноту с разноцветными кругами, а потом перед его глазами неожиданно замелькали странные образы.

Он вдруг увидел Ласку с большим животом, тяжело бредущую по городу. Он видел скрыта, который что-то быстро и бессвязно ему лопотал, и он даже увидел ребенка, который родится у Ласки.

Это был мальчик, совершенно обыкновенный, неотличимый от множества других человеческих детей, у него не было ни когтей, ни клыков, и кожа у него имела обычный человеческий цвет, только глаза его были странно темными…

Врон разомкнул веки, тяжело вздохнул и отступил от скалы.

— Я не могу открыть этот проход, — сказал он Ласке. — Похоже, что сейчас мне это стало не под силу. Вероятно, это связано с потерей памяти, а может быть, и с чем-то другим…

— Попробуй еще раз, — сказала Ласка, в глазах у нее промелькнула тревога. Врон замотал головой.

— Я уже пробовал множество раз, — выдавил он устало. — Боюсь, что этот проход больше не откроется для нас никогда.

— Этого не может быть, — заспорила Ласка. — Ты должен это сделать, ты же уже открывал проход в другой мир для демонов. Почему ты не можешь открыть тот, что больше всего нам нужен сейчас?

— Я перепробовал все, что знал, — тяжело вздохнул Врон. — Боюсь, что, пока ко мне не вернется вся память, мы не сможем уйти из этого мира. Нам придется какое-то время жить в этом мире, и тебе придется здесь рожать.

— Но я не хочу, — воскликнула Ласка, на глазах ее заблестели слезы. Он обнял ее и прижал к себе.

— Не знаю, утешит ли это тебя, — сказал он. — Но, когда я пытался открыть проход, я вдруг увидел ребенка, который у тебя родится. Это будет совсем обыкновенный мальчик, у него не будет ни лишних пальцев, ни рожек на голове, ни клыков и когтей, как у демонов.

— Совсем обыкновенный малыш? — удивилась Ласка. — Разве он не будет полукровкой, как я, или обладать такой странной силой, как ты?

— Может, и будет, — ответил Врон. — Я же видел его маленьким, а ты сама сказала, что изменения у полукровок начинаются, когда они взрослеют.

— То, что он будет такой, как все, это тоже неплохо, — сказала Ласка. — По крайней мере, у него не возникнет тех проблем, что у его родителей, но скверно то, что мы не можем вернуться домой, и то, что мне придется рожать без повитухи или лекаря. Женщины часто умирают при родах, у них начинается кровотечение, и его могут остановить только лекари…

— Нет, ты не умрешь, — сказал Врон и погладил ее по волосам. — Я видел, как ты будешь кормить грудью нашего малыша. И еще я видел, что нам будут помогать.

— Кто?

— Я видел скрыта и еще кого-то совсем непохожего на демона, но это был и не человек. А рожать ты будешь в городе…

— Опять город, — вздохнула Ласка. — Как я устала от этих безликих стен, странных дверей, камня, на котором можно спать…

— У нас нет выбора, — сказал Врон. — Город даст нам защиту, и в нем есть все, что нам нужно. Крыша над головой, еда и питье и главное — покой…

— Может быть, ты еще раз попытаешься открыть этот проклятый проход? — спросила Ласка. — Мы же совсем рядом с нашим миром, надо только пройти через скалу…

Он подошел к камню, закрыл глаза, но снова ничего не увидел, кроме темноты и разноцветных кругов.

— Ничего не получается, — сказал он с тяжелым вздохом. — Наш мир за этой скалой, но он так же далеко, как если бы был за огромным морем.

Ласка подступила к скале и потрогала ее руками.

— Может быть, кто-то другой сумеет его открыть? — спросила она. — А что, если в этом мире остался еще хоть один демон, который знает тайну прохода?

— Может быть, — согласился Врон, хоть и не верил этому. Он знал, что они заперты в этом мире и никто не сможет им помочь, кроме них самих…

Город был тем же, каким они его оставили. Они насобирали зерна на полях, а Врон подбил камнем птицу, которая на вкус оказалась вполне съедобна.

Дни, похожие один на другой, потянулись друг за другом. Врон собирал зерно на полях и сносил его в один из домов города, готовясь к зиме. Зерно на полях созрело и осыпалось на землю, и он спешил, понимая, что скоро им будет нечего есть.

Ласка менялась, у нее вырос живот, и теперь по утрам она жаловалась на боль в спине и на то, что у нее отекают ноги.

Она каждый день обходила одну за другой улицы города, надеясь встретить скрыта, чтобы крикнуть ему свое новое желание — вернуться обратно в свой мир.

А потом начались дожди, мелкие и моросящие, и теперь они часто сидели рядом на теплом мягком камне ложа и разговаривали о том, каким вырастет их ребенок.

Врон несколько раз ходил в тот дом, где стояло ложе, дающее энергию, и, несмотря на то что он после этого чувствовал в себе силу, он ничего не мог с ней сделать — энергия не слушалась его.

Она бесполезно разбрызгивалась мелкими брызгами, а не текла единой струей, необходимой для того, чтобы открыть проход.

Врон уже смирился с тем, что вся его странная сила исчезла. У него текла кровь при порезах и долго заживала любая рана. Он не мог быстро бегать и быстро двигаться, из него не выделялась слизь, которая закрывала его тело, когда становилось холодно или когда ему грозила опасность.

Врон решил, что он снова стал обычным пареньком из затерянной в глуши деревни, что наконец произошло то, о чем он так долго мечтал, только это его теперь не радовало, а огорчало.

Дожди прекратились, подули сильные, холодные ветра, и теперь иногда утром можно было увидеть в городе падающий снег. Но, как только снегопад прекращался, снег исчезал сам по себе, и мостовые снова приобретали обычный вид.

Ходить по улицам в одной набедренной повязке было холодно, но другой одежды не было ни у него, ни у Ласки.

Ласка грустила, сидя у открытой двери и глядя, как падают снежинки. Она страшилась родов, и чем ближе подходило их время, тем больше она боялась. Она уже несколько раз объясняла Врону, что и в каком порядке он будет делать, когда она будет рожать, но, тут же забывая об этом, снова начинала рассказывать, как принимать ребенка, как отрезать пуповину и завязать узел.

В день, когда родился ребенок, произошло много событий, и некоторые из них оказались неожиданными как для него, так и для Ласки.

Врон утром пошел в дом, где он сложил зерно, собранное с полей — нужно было варить кашу, как бы она им ни надоела.

Ласка отказалась вставать — в последнее время ей было тяжело двигаться, и она теперь много лежала, с тревогой глядя на свой огромный живот.

Врон шагал по еще мокрой от выпавшего ночью снега мостовой, ежась от холода, и в очередной раз грустно вспоминал о том, как его защищала слизь от многих неприятных вещей, в том числе и от неожиданностей погоды.

Вдруг впереди он заметил два следа на мокрой мостовой и сразу понял, что это следы демонов. Врон передвинул меч за спиной, чтобы его можно было быстро достать, и тревожно вздохнул.

Он не надеялся, что сможет убить хотя бы одного демона: теперь, когда он стал обычным человеком, это было почти невозможно. У него не было нужной быстроты в движениях, не осталось силы, необходимой для того, чтобы проткнуть крепкую кожу демона.

Он пошел медленно, стараясь не производить шума и держаться поближе к домам, чтобы успеть спрятаться за стенами, прежде чем его заметят демоны.

На перекрестке трех улиц он осторожно выглянул из-за угла дома и увидел скрыта, сидящего на мостовой в нескольких шагах от него.

— Долго же ты шел, — сказал скрыт. — Раньше ты ходил намного быстрее.

— Да, — согласился Врон, настороженно оглядываясь вокруг, чтобы вовремя заметить другого демона. — Раньше я был более быстрым.

— Так я и подумал, что с тобой что-то случилось после того, как ты чуть не умер, — кивнул скрыт. — Я уже давно за тобой наблюдаю. Как чувствует себя твоя самка?

— Беспокоится, — вздохнул Врон. — Боится, что не сумеет сама родить, а здесь нет ни повивальной бабки, ни лекарей.

— Здесь есть и лекари, и повивальные бабки, только они живут в человеческих селениях, — сообщил скрыт.

— Ты раньше мне об этом не говорил, — сказал Врон. — Что это за человеческие поселения и где они находятся?

— А мы с тобой об этом и не разговаривали, — засмеялся скрыт. — Да и незачем было. А поселения остались от демонов, да и люди тоже — теперь они живут в больших домах и чувствуют себя хозяевами. Осмелели настолько, что даже пытаются гоняться за теми из нас, кто остался. Правда, еще ни одного не догнали, но все равно гоняются…

— Если бы ты сказал мне об этом раньше, то я бы обязательно нашел такое поселение и привел оттуда повитуху, — снова вздохнул Врон. — А сейчас боюсь, что уже поздно, она того и гляди родит.

— Поселения далеко, ты бы туда неделю шел, да столько же обратно и все равно бы не успел, — сказал скрыт. — Ты теперь совсем медленный стал и слабый.

— Да, — согласился Врон. — Это правда, ты многое узнал, следя за мной.

— Я еще много чего знаю из того, что ты не знаешь, — сказал скрыт. — Например, что твоя самка сегодня будет рожать. Если ты сейчас пойдешь домой, то как раз успеешь к началу.

— Мне зерно нужно, чтобы кашу сварить, — сказал мрачно Врон. — Возьму его и пойду обратно.

— Бери, я подожду, — ответил скрыт.

— Зачем ты будешь меня ждать? — удивленно спросил Врон.

— Ты ступай за зерном, — ответил тот. — У тебя нет времени на глупые вопросы, а то придешь к своей самке, а она уже возьмет и родит.

Врон недоверчиво покачал головой и побежал по мокрой мостовой к дому, где он хранил зерно. Там он быстро наполнил мешок и вернулся обратно.

Скрыт, как и обещал, ждал его, сидя на том же месте, только сейчас он был не один. Рядом с ним сидел еще один демон чуть выше скрыта, у него были длинные лапы с пальцами, заканчивающимися острыми тонкими когтями.

Шерсть у него отсутствовала, а голая кожа была песочно-серого цвета и напоминала кожу демонов-воинов.

Голова у него была чрезмерно крупной для узких плеч, а на ней выделялись большой нос с огромными ноздрями, выпуклые глаза и маленький рот, из которого торчали острые клыки.

Врон потянулся было за мечом, но потом только вздохнул и опустил руку: у него не было времени ввязываться в драку, да и исход ее был неизвестен — вероятнее всего, его бы просто убили.

— То, что свою железку не достал, это правильно, — сказал скрыт. — Потому что перед тобой лекарь. Он поможет твоей самке родить.

— Лекарь? — удивился Врон.

— А чему ты так удивился? — спросил скрыт. — Я же говорил тебе, что повелители создавали разных демонов, вот и лекарей создали, чтобы они нас лечили. А этот лекарь самый лучший, он и в человеческих телах разбирается, потому что людей лечил… Ну, теперь, когда ты нас увидел, — добавил скрыт, — мы сами пойдем, а то ты медленно ходишь. Мы тебя около дома будем ждать.

— Постой, — сказал Врон. — Я хочу спросить…

Но спрашивать уже было некого, демоны уже исчезли, словно растворились в воздухе. Врон недоуменно покачал головой и побежал. Если Ласке пришло время рожать, то он должен быть рядом.

Возле дома, в котором они теперь жили, он опять увидел демонов, сидевших на мостовой и о чем-то негромко разговаривавших.

— Долго же ты бежал, — проворчал скрыт. — Мы уже и ждать тебя устали, да и самка твоя что-то очень громко вопит. Ты зайди, потолкуй с ней, а потом уже нас позовешь. Твоя самка пугливая, да к тому же если увидит меня, то снова начнет свои желания кричать. Так раскричится, что и забудет, что ей уже рожать пора…

Врон бросил в зале мешок с зерном и помчался вверх по лестнице.

Ласка громко стонала. Заметив Врона, она немного успокоилась, облизала потрескавшиеся воспаленные губы и тихо сказала:

— Я уж думала, что ты не успеешь. Воды уже отошли, скоро ребенок выходить начнет. Быстро принеси теплой воды и возьми мою набедренную повязку, ее надо постирать, а то ребенка не во что будет укутать.

Последние слова она уже провизжала, корчась от боли. Врон подождал, пока она успокоится, потом негромко сообщил:

— Я лекаря привел.

— Лекаря, какого лекаря? — спросила тревожно Ласка.

— Демона, но он уже лечил людей.

— Знаю я, как они лечат, — простонала Ласка. — Ты что, совсем с ума спятил? Он же убьет меня и съест и нашего ребенка тоже. И вообще, откуда он тут взялся? Ты же твердил, что здесь мы в безопасности, что демоны этот город не любят.

— Я рядом буду и не дам ему вас съесть, — сказал Врон. — А лекаря скрыт привел, он вместе с ним сюда придет, так что можешь желание загадывать.

— Одно у меня желание — чтобы быстрее все закончилось, — простонала Ласка. — Веди кого угодно, только скорее…

Она завыла от боли так тонко и пронзительно, что у Врона похолодело в груди.

Он выскочил в коридор и крикнул во весь голос:

— Скрыт, лекарь, идите сюда, быстрее! Лекарь зашел в комнату и тихо прорычал, угрюмо разглядывая Ласку:

— Это твоя самка, которая рожает? Ладно, сам вижу, что эта. Есть тут вода?

— Есть, — сказал Врон. — Внизу бассейн, а в нем теплая вода.

— Так вот неси ее туда…

— Не понимаю, — растерялся Врон.

— Эй, скрыт, — рыкнул лекарь. — Объясни этому глупому человеку мои слова, он, похоже, совсем их не понимает. Скрыт высунулся из-за спины лекаря и заговорил:

— Ты просто делай то, что он скажет. Ты не думай, все равно у тебя мыслей и раньше-то было не так много, а сейчас, похоже, и последние пропали…

— Но…

— Ты возьми ее на руки и отнеси туда, где вода, — сказал скрыт. — Это все, о чем он тебя просит. Это же совсем просто, даже ты это сможешь понять, если подумаешь.

Последние слова Врон плохо расслышал — Ласка опять завыла от боли. Он схватил ее и потащил вниз по лестнице, прижимая к своей груди.

— Что ты делаешь? — взвыла Ласка. — Ты что, меня убить хочешь? Я же рожаю…

Врон кое-как протиснулся через дверь и положил Ласку в бассейн.

— Я делаю то, что лекарь велел, — пробормотал он. — Может быть, он что-то понимает в родах? — Ласка вздохнула и ткнула его своим маленьким кулачком в живот.

— Ты меня слушай, а не демонов, — сказала она и неожиданно улыбнулась. — А ты знаешь, действительно стало немного легче… Где этот твой проклятый лекарь?

Демон-лекарь появился из-за спины Врона и, отодвинув его в сторону, наклонился над девушкой; он закрыл свои выпуклые глаза и, проведя лапой над ее телом, тихо прорычал:

— Ты не бойся, человеческая самка, детеныш живой и здоровый, скоро родишь. Я помогу…

— Какой это лекарь? — спросила Ласка, с тревогой поглядев на Врона. — Посмотри, какие у него клыки и когти. Он точно сожрет нашего ребенка.

— Успокойся, самка, — рыкнул лекарь. — Я не буду есть твоего детеныша. Я пришел, потому что меня позвали.

— На обед? — спросила Ласка язвительно, но тут же скривилась от боли и закричала тонко и пронзительно: — Больно!

— Это хорошо, — нахмурился лекарь. — Может, пока тебе будет больно, ты не будешь говорить разные глупости… А больно потому, что твой детеныш уже начал выходить. Я приму его.

Он наклонился над девушкой и провел лапой по ее животу, от чего Ласка закричала так пронзительно, что Врону стало совсем не по себе. Он побледнел.

— Не пугайся, — засмеялся скрыт. — Он — хороший лекарь, лучший в этом мире. А самку свою не слушай, они всегда кричат, когда рожают.

— Напряги свой живот, человеческая самка, — приказал лекарь. — Голова твоего детеныша уже в моих руках, еще немного боли, и все закончится.

Ласка закричала, выгнувшись всем своим телом, а когда она бессильно опустилась в воду, почти тут же раздался крик ребенка.

Демон-лекарь быстро и ловко обмыл его в той же воде, завязал в набедренную повязку, которую ему дал Врон, и протянул детеныша скрыту.

— А ты, человек, — едва слышно прорычал он, — отнеси свою самку в другое место, где ей будет удобно. Ей надо отдохнуть.

— С ребенком поаккуратнее, — сказал Врон скрыту. — Я не прощу тебе, если с ним что-то случится.

— Я пойду впереди, — промолвил скрыт. — И буду нести твоего детеныша так же, как если бы нес яйца своей самки. Не беспокойся.

— Постараюсь, — пробормотал Врон и вытащил мокрую Ласку из воды. Она тяжело дышала.

— Если с моим дитем что-то случится, — сказала она мрачно, — я убью вас всех и тебя, Врон, тоже.

Он отнес ее вверх по лестнице, положил на ложе. Потом осторожно взял ребенка из лап скрыта и протянул ей.

Ласка крепко прижала его к себе, продолжая настороженно смотреть на демонов. Лекарь недовольно покачал головой, протянул к ней руки, девушка вздохнула, ее рот чуть приоткрылся, и она заснула. Потом лекарь тут же провел рукой над телом ребенка.

— Пусть поспят, — сказал он. — Самке нужно восстановить свои силы, к тому же она слишком много болтает. А ребенку нужно привыкать постепенно к этому миру, пусть привыкает во сне, так легче. Не беспокойся за нее, человек, роды прошли хорошо, кровь я у нее остановил, так что все уже хорошо.

— Что мне сейчас делать? — спросил Врон.

— Ты пойдешь со мной, человек, меня скрыт просил осмотреть тебя. Я уже чувствую, что в тебе есть неправильность, ее нужно исправить…

— Ты будешь лечить меня? — спросил Врон.

— Я лекарь, — пожал плечами демон. — Я исправляю то, что неправильно. Если это в моих силах, исправлю и тебя.

Врон поплелся вслед за демонами и, выходя, на всякий случай закрыл дверь комнаты, в которой остались Ласка и ребенок.

— Потом отведешь нас туда, где есть ложе, дающее энергию, если ты знаешь, где оно, — сказал лекарь. — Давно хотел на него взглянуть, но сначала туда, где я смогу тебя спокойно осмотреть.

Врон открыл ближайшую комнату, в которой было каменное ложе.

— Ложись, — велел лекарь. — Закрой глаза и ни о чем не думай, твои глупые мысли мне мешают.

— Как я могу не думать, — спросил Врон, — если я беспокоюсь за свою девушку?

— Убери свою железку, чтобы я ее не видел, — прорычал лекарь, показывая на меч. — Она мешает мне сосредоточиться. Сейчас ты заснешь, может быть, когда ты будешь спать, ты не будешь так тревожен.

— Нет, — возразил Врон. — Я не буду спать, а вдруг у вас появятся нехорошие мысли?

— Спи, — сказал лекарь, проведя лапой над головой Врона. — Такие мысли у меня появились сразу, как только я увидел тебя.

— Какие мысли? — спросил Врон, с трудом прорываясь сквозь нахлынувшую дремоту.

— Убить тебя, — ответил лекарь. — Я думаю об этом и теперь хочу разобраться, почему я этого так хочу.

— Но… — Врон заснул, не успев закончить фразу. Когда он пробудился, лекарь сидел на полу рядом со скрытом и о чем-то тихо беседовал.

— Ты не убил меня, — сказал Врон, приподнимаясь и хватая меч. — Ответь — почему?

— Я сказал, что думал об этом, — усмехнулся лекарь. — Но убивать тебя я не собирался. Все мысли имеют какую-то основу, они не возникают просто так. Теперь я знаю, почему мне так хотелось тебя убить…

— И почему?

— Потому что ты не один, в тебе есть еще кто-то, сейчас он почти неживой, ты почти убил его, а он — это как раз то, что делало тебя сильным. Ты и захворал из-за этого.

— Как я мог его убить? — спросил Врон.

— Глупый вопрос, — прорычал лекарь. — И у меня нет на него ответа. Я вижу, но пока не понимаю, что я вижу. Сейчас я знаю только то, что уже сказал. Идем туда, где есть ложе, дающее энергию. Я посмотрю на тебя там, тогда, может быть, что-то пойму. Конечно, если ты все еще хочешь, чтобы я тебя лечил.

— Я хочу, — сказал Врон. — Мне это очень нужно. Пока я болен, я не могу вырваться из этого мира.

— Тогда идем, — велел лекарь. — Только сначала я взгляну на твоего детеныша и твою самку — я должен убедиться, что у них все в порядке.

Врон отвел демонов к Ласке и ребенку. Они спали, лекарь закрыл глаза, потом нехотя сказал:

— Твоя самка последнее время плохо питалась. Для того чтобы восстановиться после родов и сытно кормить детеныша, ей нужна хорошая еда. Позаботься об этом, если хочешь, чтобы они были здоровы. А сейчас идем к ложу, дающему энергию.

Врон привел демонов в дом, в котором было ложе, и открыл дверь нужной им комнаты. Лекарь неожиданно насторожился и стал принюхиваться своим большим носом.

— Здесь использовалась мощная энергия, и совсем недавно, — сказал он.

— Я как-то попробовал вспомнить все то, что забыл, — мрачно проговорил Врон. — Но у меня ничего не получилось.

Лекарь недоуменно взглянул на него.

— Ты использовал энергию, которая уничтожает миры, только для того чтобы вернуть себе память? — сказал он. — Похоже, что мое первое впечатление о тебе было верным ты глуп.

— Это правда, — кивнул Врон. — Я не очень умен.

— Странно, что тебе при твоей глупости разрешили пользоваться подобной энергией, — покачал головой демон. — Обычно повелители очень осторожны в таких вещах.

— Сейчас я ею не пользуюсь, потому что разучился, — уточнил Врон.

— Да, да, — рыкнул демон-лекарь и взглянул на Врона уже с некоторым уважением. — Мне надо более внимательно тебя осмотреть. Должно быть, я что-то не увидел в тебе.

— Я говорил тебе, что он открывает проходы, — вмешался в разговор скрыт.

— Да, да, ты говорил, — рассеянно ответил лекарь. — Но ты не объяснил, как он это делает. Так вот он их, похоже, не открывает, он их взламывает, а это совсем другое дело. Для того чтобы открыть проход, не требуется большая сила, нужно только приложить ее в нужное место. А вот чтобы взломать, тут нужна серьезная энергия, и этот человек каким-то образом научился ею пользоваться.

— Что ты можешь знать об этом? — спросил Врон.

— Я — лекарь, таким меня создали повелители, — ответил демон. — Я вижу энергии и понимаю их. Не всеми из них я умею пользоваться, многие формы мне недоступны, но вижу я их все. Это я открыл проход для демонов в этот мир, но не смог открыть проход в следующий, потому что повелители поставили сложный замок, в котором я не сумел разобраться. За это меня и наказал старый, отправив в самый дальний город повелителей, и я там жил совсем один. Я не мог уйти оттуда, потому что меня стерегли воины, и, если бы не мой друг скрыт, я бы давно сошел с ума от одиночества. А потом, когда воины ушли вместе со всеми, он рассказал мне о тебе, и мне стало любопытно, захотелось взглянуть на того, кто лучше владеет энергией, чем я, и кто сумел разобраться в секретном замке. Поэтому я пришел сюда, чтобы посмотреть на тебя, а заодно и убедиться в том, что старый и воины действительно ушли.

— Не только поэтому, — добавил скрыт. — А потому, что я попросил тебя об этом.

— Да, да, — согласился лекарь. — Ты сказал мне, что этот человек болен, хоть и не знает об этом. Ты оказался прав, он не может пользоваться энергией, потому что потерял цельность в себе. Он как будто разделился на две части, и одна борется с другой за управление телом.

— Это случилось, когда я вернулся в этот мир, — сказал Врон.

— После того как двери открыты, ключи теряются часто, — рыкнул лекарь. — Любой проход забирает силу, а на того, кто владеет энергией, воздействие еще сильнее.

— Но у меня это произошло в первый раз, — сказал Врон.

— Все когда-то происходит в первый раз, — изрек лекарь и подошел к стене, в которой Врон открывал отверстие в другой мир. — Здесь кто-то пробил небольшой тоннель в другой мир.

— Сначала это сделал один из повелителей, — сказал Врон. — А я просто повторил это.

— Я вижу, — тихо прорычал лекарь. Он отступил от стены и подошел к ложу. — Вот здесь чувствуется совсем другая энергия, она дает силу. Ложись, человек, я буду смотреть за тобой.

— Это может быть опасным, — предупредил Врон. — Моя девушка плохо чувствовала себя после того, когда просто находилась рядом.

— Она носила детеныша, — возразил лекарь. — Со мной этого не случится, но ты, скрыт, на всякий случай выйди в коридор.

— Никуда я не пойду, я тоже хочу на это посмотреть, — сказал скрыт. — Возможно, это опасно только для людей, а нам, демонам, ничего не грозит, мы крепче их и сильнее.

— Это тебя не убьет, — согласился лекарь. — Но это ложе создано для повелителей и давало энергию повелителям, поэтому последствия для нас неизвестны.

— Ну и пусть, — заупрямился скрыт. — Мне интересно.

— Ладно, — сказал Врон, ложась. — Я вас предупредил.

Ложе мягко завибрировало, желтое облако укутало его, и он заснул. Когда он проснулся, лекарь и скрыт сидели у стены и дрожали мелкой дрожью.

Врон протянул руку и попробовал направить энергию тонкой струйкой, но у него опять ничего не получилось.

— Не надо этого делать, — прорычал дрожащим голосом демон-лекарь. — Нам уже достаточно того, что мы видели. Выпусти нас.

Врон открыл дверь, демоны выскочили из комнаты и понеслись вниз по лестнице.

Он с грустной усмешкой посмотрел им вслед и вернулся к Ласке. Она не спала и кормила ребенка грудью.

— Он действительно абсолютно обычный, нормальный человеческий ребенок, — сказала она с некоторой гордостью. — Ну, конечно, если не считать того, что он очень милый. Тебе он нравится?

— Я еще не успел его рассмотреть, — проговорил Врон. — Я провожал демонов.

— Ты их поблагодарил? — спросила Ласка.

— Не успел, — вздохнул Врон, садясь рядом с ней и разглядывая малыша. — Похоже, у них оказались какие-то очень срочные дела, и они очень быстро убежали от меня.

— Я накричала на лекаря, — расстроившись, призналась Ласка. — А теперь понимаю, что он все сделал замечательно, даже пуповину завязал очень аккуратно. Наш ребенок чувствует себя хорошо, как и я, только почему-то ест плохо.

— Он же еще маленький, — сказал Врон. — Всего несколько часов прошло, как он родился, я думаю, что он еще просто не успел проголодаться. Главное, что он родился и что он здоров.

— Хочешь его подержать? — спросила Ласка. Врон кивнул и взял малыша — он весил совсем немного и был почему-то весь красный, как демон. На его руках он сразу затих и заснул.

— Ты ему нравишься, это хорошо, — сказала Ласка. — Положи его и обними меня. — Врон положил ребенка рядом и лег, обняв Ласку.

— Мне было очень больно, и я в какой-то момент подумала, что умру. Но я родила очень красивого малыша, и ты должен мною гордиться. — Голос Ласки стал сонным. — Только я устала и хочу спать.

Она еще что-то пробормотала и заснула, прижавшись к нему. Врон не хотел спать, энергия, которую он получил, переполняла его, он ощущал, как она тонкой струйкой вытекает из него через его руки к Ласке и ребенку.

Он смотрел на малыша и чувствовал, что тот не совсем обычен, энергии из него он брал гораздо больше, чем Ласка, и это было странно.

Ребенок внезапно открыл глаза и улыбнулся, посмотрев на него. Глаза были темными, как он и видел в своем сне, и неожиданно ясными и, как ему показалось, все понимающими.

Врон улыбнулся в ответ, малыш отвернулся от него и, поворачивая голову, стал осматривать комнату. Это было еще более странно: Врона заставляли сидеть со своей сестрой, когда она была маленькой, и он знал, что маленькие дети не умеют осознанно владеть своим телом, это умение приходит к ним постепенно.

И обычный ребенок не в состоянии уже через несколько часов после рождения поворачивать свою голову, он даже держать ее не может, потому что у него нет нужных мышц.

Врон потрогал малыша за палец, ребенок повернул к нему голову, зевнул и, закрыв глаза, снова заснул. Врон недоверчиво покачал головой и решил, что ему это привиделось.

Он вздохнул и смежил веки…

Впервые за многие месяцы он спал спокойно, не тревожась ни за себя, ни за Ласку. С этим чувством покоя и защищенности он и проснулся.

Ласка кормила ребенка. Увидев, что Врон открыл глаза, она сердито сказала:

— Вставай, лежебока. У меня все болит и внутри и снаружи, но уже хочется есть. Приготовь кашу и подумай над тем, чтобы найти что-то еще, кроме зерна. Пока с нами не было малыша, я могла есть все, что угодно, но теперь я должна думать о нем. Не думаю, что каша даст ему все нужное, чтобы вырасти смелым и умным, как его отец.

— Смелым и умным? — удивился Врон. — Ты так никогда раньше обо мне не говорила…

— Я говорила об его отце, — улыбнулась Ласка. — Если ты все-таки он, то ты обязательно что-то придумаешь, чтобы нас вкусно накормить. Может быть, сходишь на охоту?

— Схожу, — улыбнулся Врон. — Попробую быть немного похожим на его отца.

Он сварил кашу, накормил Ласку и, подождав, пока она заснет, вышел из дома.

— Ты прости, что мы вчера так быстро убежали, — раздался над ухом голос неизвестно откуда появившегося скрыта. — Но то, что мы почувствовали, было очень неприятно, меня после этого до вечера трясло как в лихорадке. Куда это ты отправился?

— На охоту, — ответил Врон. — Лекарь говорил вчера, что моей самке нужно другое питание. Может быть, ты поможешь мне поймать зверя или птицу?

— Я не демон-охотник, — сказал скрыт. — Хотя, конечно, и мне приходится иногда промышлять охотой, чтобы не умереть с голода. Но помогать я тебе не буду, мне это не интересно.

— А куда делся лекарь? — спросил Врон. — Я надеялся на то, что он меня будет лечить.

— Лекарь ушел из города, но он предупредил, что с тобой потом еще встретится, — сказал скрыт. — Он говорил мне, что понял причину твоей болезни и что теперь будет думать о том, как тебе помочь.

— Когда он со мной встретится? — спросил Врон.

— Он не сказал.

— Снова придется ждать, — грустно промолвил Врон, открывая туннель, ведущий за стену. — Если меня долго не будет, позаботься о моей самке и ребенке.

— Не беспокойся, — сказал скрыт. — Все равно делать мне здесь нечего. Кстати, скоро опять пойдет снег, похоже, ты выбрал не самое лучшее время для охоты.

— Раз я уже решил, то пойду, — отозвался Врон. — Может быть, мне повезет, и дичь я найду сразу у стен города, и не нужно будет никуда ходить.

Когда он вышел из тоннеля, то удивленно ахнул. Перед ним простиралась бескрайняя снежная равнина, почти такая, как в мире, из которого он не так давно пришел. Единственное отличие заключалось в том, что было не так холодно.

На снегу около стены четко отпечатывалась цепочка следов и исчезала на сухой каменной дороге.

След был лекаря. Врон тяжело вздохнул, подумав о том, что скрыт прав — в такую погоду вряд ли он что-то сможет добыть.

Уже сейчас, когда его перестал защищать город, он почувствовал холод. Врон поежился и, посмотрев на следы лекаря, решил, что попробует догнать его.

Возможно, тот сумеет вылечить его, и тогда охота не будет для него таким безнадежным делом, как сейчас.

Врон, проваливаясь в неглубокий снег, добрел до дороги, а затем побежал так быстро, как мог в своем теперешнем состоянии.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В монастыре живут охотники и охотницы. Первый запрет на встречи между ними наложил еще сам Рис Мудрый, и на это у него была весомая причина.

Поскольку полукровки несут в себе кровь демонов разных видов, то смешение этих кровей часто приносит опасные плоды.

Так, достоверно описано, что в результате любви двух полукровок родился ребенок, которого впоследствии назвали кровавым кошмаром монастыря.

До своего полового созревания он ничем не отличался от обычных детей, потом в нем начала проявляться сила, он быстро рос и скоро стал одним из самых сильных и ловких охотников. Но однажды в полнолуние, когда луна была на редкость яркой, произошло превращение его во что-то нам абсолютно до этого неизвестное.

Наутро, когда его келья была открыта, в ней вместо человека был демон неизвестного нам вида. Он обладал крепкой кожей, которую не смогло пробить ни одно копье, даже закаленное особым образом. На руках и ногах у охотника выросли огромные когти, в пасти появились клыки большого размера. И самое страшное заключалось в том, что он был безумен.

Превращение произошло всего за одну ночь. Это случилось впервые, и к этому никто не был готов.

С демоном не могли справиться двадцать наших лучших полукровок, которые попытались не дать демону выйти из кельи и прорваться наверх. Он легко разметал их и убил больше десяти охотников.

Единственное, что удалось, это, используя длинные копья, оттеснить его в подвал и замуровать там.

Долгое время из подвала слышались крики и стоны, и только через полгода они стихли. Патриархи были осторожны и не стали разбирать каменную кладку до прибытия Риса.

И как потом выяснилось, это оказалось правильным решением.

Когда Рис спустился в подвал, демон был все еще жив и полон сил, за эти полгода он пробил каменную стену и прокопал подземный ход, ему оставался всего десяток метров, чтобы вырваться на свободу.

Рис Мудрый спустился в подвал один, никто не знает, что там происходило, но, когда он вышел обратно, его тело было покрыто многочисленными глубокими ранами, а демон был мертв.

Вот тогда Рис и издал этот запрет, и он действует для всех, с небольшим исключением.

Оно состоит в том, что если лекари признают, что охотники принадлежат к совершенно разным видам и поэтому у них не может быть потомства, то тогда им разрешается встречаться и даже жить в одной келье.

Наказание за нарушение этого запрета — одно: те, кто совершил грех, должны покинуть монастырь в тот же день, когда это станет известно.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Врон пробежал по дороге достаточно далеко и уже стал уставать, когда увидел, что следы свернули к полуразрушенным хижинам.

Он хорошо знал это место — когда-то в одной из этих хижин он разговаривал с девушкой, сбежавшей от демона. Это было еще в его первый приход в царство демонов.

Следы оборвались у одного из домов. Когда он зашел в него, то увидел лекаря, сидящего перед огнем и что-то варившего в котелке.

— Я думал, что демоны не пользуются огнем, — сказал Врон.

— Я и не пользуюсь, — прошипел демон. — Пища становится не так вкусна, когда ее обжигают. Этот огонь не мой, кто-то здесь оставил его, как и котелок с травой и зерном. Я решил, что ты проголодался, и подумал, что не откажешься от такой пищи.

— Почему ты свернул с дороги? — спросил Врон.

— Решил поберечь твои ноги, — рыкнул демон-лекарь, отодвигаясь от огня. — Я чувствовал, что ты идешь за мной. Только не понимаю, зачем я тебе нужен.

— Ты говорил, что сможешь вылечить меня, — сказал Врон. — А потом ушел из города, даже не попробовав.

— Может, сумею, а может, и нет, — прорычал лекарь. — Я много думал о твоей болезни и, кажется, понял, как ее лечить. Если ты готов, то можно попробовать прямо здесь. Все, что нам нужно, тут есть: крыша над головой и стены, защищающие от ветра.

— Для этого я за тобой и шел, — сказал Врон и направился к двери.

— Ты куда? — спросил лекарь.

— Искать того, кто разжег огонь, — ответил Врон. — Я думаю, что нехорошо выгонять на мороз того, кто здесь спокойно жил, пока нас не было.

— Я и не выгонял, — рыкнул лекарь.

— Я знаю, — сказал Врон. — Просто ты демон, и люди тебя боятся.

Он внимательно осмотрел снег вокруг домов. Скоро он нашел следы, уходящие в заросли растений, это были, как он и ожидал, следы человека. Врон улыбнулся.

— Не убегай, — закричал он. — Это я, и ты меня уже знаешь. Я — человек, а не демон. И я не собираюсь гоняться за тобой.

— Почему всегда, когда я вижу тебя, потом появляются демоны? — спросил из-за спины женский голос.

— Ты хитрая, — сказал с одобрением Врон. — Сделала круг, чтобы сбить со следа.

— Такие хитрости демона не обманут, — проговорила девушка, выходя из-за дома. — Они чуют запах и идут не по следу, а по запаху. Что за демона ты с собой привел? Я впервые вижу такого урода.

— Это лекарь, он не опасен и не ест людей, он их лечит, — сказал Врон, разглядывая девушку. Она была одета в одежду, сшитую из множества мелких шкурок, на ногах у нее даже были сапоги, сшитые из таких же шкур. — Почему ты не вернулась обратно в то селение, где ты жила?

— Зачем я должна была возвращаться? — спросила девушка. — После того как ты ушел с моим хозяином, меня больше никто не искал. А жить здесь мне нравится. Бывает, конечно, что иногда я начинаю скучать по людям, но уж лучше жить одной, чем постоянно думать о том, что тебя скоро съедят.

— Значит, ты ничего не знаешь, — улыбнулся Врон. — Многое изменилось с тех пор, как я тебя встретил.

— Что я не знаю? — насторожилась девушка.

— Демоны ушли, — сказал Врон. — Их больше нет в этом мире, и люди теперь живут сами по себе.

— А демон, который сейчас сидит в моей хижине? — спросила девушка. — Что, его тоже нет? Почему ты всегда пытаешься меня обмануть?

— Я не обманываю, — возразил Врон. — Этот демон другого вида, а охотники и воины ушли.

— Я видела, как демоны шли в город, — задумчиво сказала девушка. — Их было много, и никто из них не вернулся обратно. Но они могли уйти из города другой дорогой…

Врон поежился от порыва холодного ветра и посмотрел на небо. День уже перевалил за половину.

— Может быть, вернемся в дом? — предложил он. — У меня нет такой одежды, как у тебя, и я мерзну, к тому же твоя каша уже сварилась.

— А демон? — спросила девушка.

— Ты можешь его не бояться, — ответил Врон. — Он тебя не тронет.

— Демон есть демон, им нельзя доверять, — сказала наставительно девушка. — Но, если ты обещаешь, что защитишь меня, я пойду с тобой. Я знаю, что ты — сильный, потому что ты прогнал моего прошлого хозяина.

— Я обещаю, что он тебя не тронет, — сказал Врон, открывая дверь хижины. Девушка легкой тенью скользнула за ним и притаилась в темном углу. Врон сел у огня рядом с лекарем.

— Ты сказал ей, что я ее не трону? — спросил тот, — Что мы с тобой не охотимся на человеческих самок, а здесь совсем по другой причине?

— Я сказал, но она не поверила мне, — ответил Врон, снимая котелок с огня. — Ты не возражаешь, если я немного поем?

— Ешь, — пожал плечами лекарь. — Но не забывай, что у меня не так много времени. Мне пора возвращаться к себе домой, туда, где я так давно не был. У меня тоже есть самка и детеныши, и я им нужен.

— Они тоже лекари? — спросил Врон, черепком отправляя себе в рот приятно пахнущую похлебку.

— Не все, — прорычал лекарь. — Только один детеныш, он чувствительный и может понимать все живое, остальные обычные.

— Понятно, — кивнул Врон, отставляя в сторону котелок. — Просто я подумал, что раз тебя сотворили повелители, то и дети твои должны быть на тебя похожи.

— Все не так просто, — ответил демон. — Чем сложнее создание, тем реже его удается повторить. Легко повторяется только простое. Повелители создали всего двоих лекарей: один из них это я, а второй ушел в тот мир, куда ты открыл проход. Он был создан первым, поэтому получился немного проще, чем я. Он плохо видит свечение энергий, но достаточно хорошо разбирается в строении тел. Но зато в его семье два маленьких детеныша, которые могут лечить, а у меня только один.

Лекарь покосился в темноту и покачал головой: — Скажи этой человеческой самке, что я не собираюсь нападать на нее, пусть спрячет свой нож.

— Я же предупредил, что этот демон не причинит тебе вреда, поэтому убери нож, он из-за него нервничает, — сказал Врон, протягивая в темноту котелок. — Поешь и ложись спать, а мы еще немного с ним поговорим.

— Этот демон странен, — сказала девушка. — Он меньше других, но он опасен.

— Вражда между людьми и демонами будет жить еще много лет, и у меня нет времени, чтобы сейчас этим заниматься, — рыкнул лекарь. — Поэтому я усыплю ее, чтобы она мне не мешала. Я не смогу работать, чувствуя ее злобу.

Он протянул руку в сторону девушки, и почти сразу Врон услышал из темноты спокойное сонное сопение.

— А теперь займемся тобой, — зарычал лекарь. — Может быть, ты скажешь мне, как ты стал таким, кто ты есть и почему ты так странен? Это сэкономило бы мне много времени.

— Так получилось, что я попал в Проклятую долину, где живет пожиратель душ, — вздохнул Врон.

— Пожиратель душ? — усмехнулся лекарь. — Вы, люди, часто придумываете смешные названия тому, что не понимаете. Скажи мне, что это за существо? Оно большое, плотоядное? Какими свойствами оно обладает?

— Оно не имеет тела, это существо состоит из теней, — сказал Врон. — Днем оно распадается на тени, его составляющие, а вечером снова собирается в единый огромный шар. Вот с таким существом я и встретился.

— Я слышал о нем, — рыкнул лекарь. — О нем говорили повелители, когда создавали скрыта, они говорили, что хорошо бы использовать некоторые качества этого существа, но потом отказались от этой идеи.

— Что они сказали об этом существе? — спросил Врон.

— Что это существо когда-то имело плоть и кровь, но потом в мире, где оно жило, произошло что-то невероятно страшное. Какой-то выплеск мощной энергии убил все живое. Тела этих существ погибли, а разум остался жить, превратившись в сгусток энергии.

— Оно действительно обладает разумом, — сказал Врон. — Но общаться с ним очень трудно, оно не понимает нас.

— Я верю тебе, трудно потерять тело и не измениться, — прорычал лекарь. — Итак, ты встретился с этим существом…

— Сначала я упал в яму, — сказал Врон. — При падении я повредил колено и позвоночник и был абсолютно беспомощен, когда меня нашел пожиратель душ. Он вылечил мое колено и позвоночник, а также еще что-то сделал с моим телом, и оно стало почти бессмертным.

— Бессмертное тело? — удивился лекарь. — Это невозможно.

— Меня убивали потом несколько раз, — грустно усмехнулся Врон. — И я снова воскресал. Лекарь на мгновение закрыл глаза.

— Я не вижу в твоем теле никаких повреждений, грозящих твоей жизни, — сказал он. — И не вижу шрамов.

— И тем не менее я был по-настоящему мертв, — промолвил Врон. — Мое сердце не билось, потому что его протыкали копьем или мечом, кровь не текла по жилам, руки и ноги не могли двигаться. Только мозг продолжал работать, хоть у меня и было ощущение, что я все воспринимаю как в тумане.

— Такое бывает при недостатке воздуха, — громко отозвался лекарь. — Но все равно, то, что ты рассказываешь, выглядит невозможным, мозг тоже должен был погибнуть. Что происходило с тобой дальше?

— Потом тело каким-то образом заращивало свои раны, сердце начинало биться, и через какое-то время я оживал полностью. На моем теле выступала слизь, оно восстанавливалось полностью, не оставалось даже шрамов…

— Трудно создать такой организм, — покачал головой лекарь. — Такими сделали себя повелители, они живут очень долго, но они не бессмертны, они тоже умирают рано или поздно, а ты говорил о бессмертии…

— Может быть, и я когда-нибудь умру, — грустно усмехнулся Врон. — Я прожил еще не так много, чтобы это узнать.

— Кое-что мне стало ясно, — рыкнул лекарь. — Что с тобой происходило дальше?

— А дальше меня привели в этот мир, и я открыл проход для демонов, — ответил Врон. — А потом я не мог вернуться обратно. Мне приснился сон, в котором повелитель сказал мне, чтобы я отпустил малыша и что только тогда я смогу вернуться.

— Малыша? — удивился лекарь. — Ты не говорил ни про какого детеныша.

— Я и сам не знал тогда, что пожиратель душ оставил во мне своего детеныша, — грустно усмехнулся Врон. — Но он действительно был во мне, и сейчас я думаю, что именно он и делал меня бессмертным и обладающим силой. Я каким-то образом его выпустил из себя и до сих пор сам не знаю, как я это сделал. Он мне кое-что поведал перед тем, как меня покинуть. — Врон тяжело вздохнул.

— Что он тебе сказал? — нетерпеливо рявкнул лекарь.

— Что он уходит из меня, но оставляет что-то во мне, — ответил Врон. — Еще он сказал, что это существо неразумно и что я сам должен управлять им.

— Это любопытно, — отозвался лекарь. — И чем все закончилось?

— После ухода малыша я какое-то время смог видеть потоки энергии, — вздохнул Врон. — И смог вернуться обратно. Как только я прошел через проход, то сразу потерял сознание, а когда очнулся, то стал таким, каким ты меня видишь. Теперь я не могу видеть энергию, я потерял способность восстанавливать свое тело и многое другое, что умел раньше. Я стал обычным человеком.

— Это не так, — громко возразил лекарь. — Ты не стал обычным человеком, твое тело не изменилось, просто в тебе исчезло то, что управляло им.

— Я не понимаю тебя, — сказал Врон.

— Попробую тебе объяснить, — рыкнул лекарь. — Телом управляет часть мозга, которая действует сама по себе. Она решает, какие мышцы задействовать, сколько им подать энергии и питательных веществ, как вывести из них переработанные вещества, как охладить тело и многое другое.

Так вот, функции этой части твоего мозга взял на себя тот самый малыш, это он управлял твоим телом, это он оживлял тебя, когда твой мозг переставал работать. А после того как он покинул тебя, та его часть, что осталась в тебе, не смогла взять на себя управление. Я не знаю, почему это случилось. Может быть, потому, что ты сразу устремился в проход, а там всегда творятся странные вещи. Слишком сильные энергии воздействуют на тех, кто идет через проход. Вероятно, потоки энергии разъединили это существо и твой мозг. После того как ты вернулся в этот мир, часть твоего мозга снова стала управлять твоим телом, но только так, как управляло им раньше. Многие функции твоего измененного тела твоему мозгу просто неизвестны.

— То есть, — задумчиво произнес Врон, — получается, что вся моя сила была в малыше — не стало его, не стало и моей силы?

— Не совсем так, — оскалился лекарь. — Сила осталась в тебе, только ты не можешь управлять ею, твой мозг этого просто не умеет.

— И что же мне теперь делать? — спросил Врон. — Я думал, что ты меня вылечишь…

— Наверно, мне удастся тебе помочь, — рявкнул лекарь. — Но я буду лишь помогать, а вылечить себя ты можешь только сам.

— Как? — спросил Врон.

— Я думаю, ты должен договориться с тем существом, которое находится в тебе, чтобы оно помогало в управлении твоим телом, — сказал демон-лекарь. — Я уже говорил тебе, что ты его почти убил.

— Ты говорил, — кивнул Врон. — Только я ничего не делал.

— Это не ты, — оскалился лекарь. — Точнее, не совсем ты. Когда твой мозг взял управление на себя, то он начал бороться с этим существом. Твой мозг оказался сильнее, и, чтобы не погибнуть, это существо спряталось где-то внутри тебя.

— Кажется, я что-то начинаю понимать, — сказал Врон. — Но как мне теперь вернуть это существо и как мне доказать своему собственному мозгу, что это существо мне не враг?

— Сейчас я усыплю тебя, — рыкнул лекарь. — А потом я сделаю так, что ты снова потеряешь управление своим телом и сможешь встретиться с этим существом, а вот что будет дальше, я не знаю. Ты либо сумеешь договориться с ним и оно снова начнет управлять твоим телом вместе с твоим мозгом, либо ты умрешь. Если ты согласен, то начнем…

— А другого способа нет? — взмолился Врон. — Мне нельзя сейчас умирать, я не могу оставить свою самку с детенышем одних в чужом мире.

— Иного способа я не знаю, — пожал плечами лекарь. — Могу добавить, что с твоим случаем я встречаюсь впервые, поэтому и результат лечения тоже мне неизвестен.

— Когда-то мне так хотелось стать обыкновенным человеком, — горько усмехнулся Врон. — А сейчас мне нужно снова стать тем, кем я был, иначе я не смогу вернуться в свой мир. Но и умирать мне нельзя…

— Я жду твоего решения, — рявкнул лекарь. Врон грустно усмехнулся.

— Ты моя последняя надежда, — сказал он. — Поэтому я согласен на твое лечение.

— Тогда спи, — зарычал демон-лекарь и провел своей лапой с острыми длинными когтями перед его лицом.

Его тело обмякло, он начал падать прямо в очаг, но лекарь поддержал его и осторожно опустил на пол. Потом он закрыл свои выпуклые глаза, положив лапы ему на голову.

… Врон лежал в огромной пустой комнате, стены, пол и потолок которой были абсолютно белыми. Он попытался встать, его руки уперлись в пол, от этого движения он взмыл вверх и повис в воздухе.

Тут Врон заметил, что он не один — в одном из углов на полу комнаты лежал небольшой темный шар.

Врон плавно поплыл в сторону шара и повис прямо над ним. Шар выпустил из себя несколько теней, они скользнули к нему, облетели его тело и вернулись обратно.

После этого шар отлетел в сторону.

Неожиданно стены, потолок и пол изменили свой цвет, на них стали появляться изображения, похожие на картины. На всех них был демон-лекарь. Он спокойно наблюдал за ним.

— Этот шар и есть то существо, которое ты чуть не убил, — сказал он, его голос был похож на громовые раскаты. — Подружись с ним, он умеет все, что не умеешь ты. Это ты загнал его сюда, в этот уголок своего мозга, и теперь выйти отсюда вы сможете только вместе.

— Но как я смогу с ним подружиться? — недоуменно спросил Врон. — Я даже не могу приблизиться к нему…

— Способ ищи в себе, — проревел лекарь. — Ты же не только здесь, ты еще и все твое тело, и ты — твой мозг, в котором это все происходит.

— Как я смогу с ним общаться? — спросил Врон. — Я даже не знаю, слышит ли он меня…

— Это твое тело, и только ты способен все изменить, — оглушил его лекарь. — Я дал тебе возможность говорить с ним, больше я ничего сделать не могу. Я тебя предупреждал, что это будет не просто.

Голос его грохотом отозвался от стен и исчез вместе с изображением.

— Не убегай от меня, — сказал Врон шару. — Давай поговорим.

Шар выбросил из себя две тени, они коснулись Врона, проникли в него и выскочили с другой стороны. Потом тени вернулись в шар, и тот снова отлетел в сторону. Врон вздохнул.

— Я не знаю, как я загнал тебя сюда, — сказал он. — Но лекарь уверяет, что выйти отсюда мы можем только вместе.

Шар метнулся вверх к потолку, и упал вниз — какая-то сила оттолкнула его обратно.

Шар попробовал скрыться в стене, но его снова оттолкнула неведомая сила.

— Мы сможем выйти только вместе, — повторил Врон.

Шар приблизился и вошел в его тело. Это было странное ощущение, тело отзывалось мучительной болью на каждое движение шара внутри него.

Потом боль исчезла, и он почувствовал, что тело больше не принадлежит ему, оно стало чужим, темный шар забрал его у него.

Это было неприятное чувство, и тогда он решил бороться.

Врон не знал, какие силы он сейчас сосредоточивал в самом себе, но он чувствовал, что шару приходится нелегко: тот уже выбросил из тела несколько теней, они кружились вокруг него и не могли вернуться обратно, сила Врона не пускала их.

На стене, к которой теперь было повернуто его неподвижное тело, появилось огромное изображение демона-лекаря.

— Ты все делаешь неправильно, — зарычал он, недовольно покачав головой. — Если ты победишь его, то все останется так, как было, а может быть, ты даже умрешь. Ты должен найти способ понять его, договориться с ним. Он не твой враг, он просто не понимает тебя.

Лекарь снова исчез, а Врон отпустил призванные им силы, и тут же его тело начало дергаться. Ноги и руки лихорадочно крутились, причиняя ему нестерпимую боль.

— Не нужно делать так, — сказал Врон мысленно, потому что его голос ему уже не принадлежал. — Я больше не воюю с тобой, хоть и могу тебя победить, поэтому и ты не причиняй мне боль.

Тело повисло в неподвижности, потом одна рука стала осторожно двигаться вверх, она дотронулась до его лица и ощупала его. Вторая рука повторила те же движения, потом пришла очередь ног. Они начали сгибаться и разгибаться, но медленно и каждый раз останавливались, когда он ощущал боль.

Потом его голова начала поворачиваться в разные стороны, а рот стал издавать непонятные, странные звуки. Внезапно Врон увидел эту комнату, но как бы далеко внутри своего мозга.

Она теперь не была белой, она была просто клеткой, сотканной из тонких нитей энергии. Врон вздохнул и стал убирать эти нити, возвращая их туда, где они должны были быть.

Ему требовалось много сил и терпения, чтобы вернуть нити на свое место.

Он быстро устал, а половина нитей так и осталась на своем месте, и тут он почувствовал, что ему помогают.

Как только он брал нить, кто-то быстро и сноровисто направлял ее туда, куда было нужно.

Чем больше он убирал нитей, тем легче и быстрее у него получалось. Когда исчезла последняя нить, шар заметался в его теле, радуясь полученной свободе, но потом он успокоился и замер в неподвижности.

— Просыпайся, — услышал Врон голос лекаря и открыл глаза. Демон сидел перед ним спокойный и неподвижный.

— Очнулся? — спросил он. — Это хорошо, а то я уже начал беспокоиться. Я ухожу, больше я тебе не нужен. Я возьму с собой эту самку, она сама попросила меня об этом. Я провожу ее до людских поселений.

Врон попробовал встать, но не смог, его тело от долгого лежания на твердой поверхности покалывало мелкими иголочками.

— Это хорошо, — сказал он, голос его был хриплым. — Но когда ты успел ее уговорить?

— Ты спал целых три дня, поэтому у нас было время, — сказала девушка. — Ты метался, что-то бормотал, дергал руками и ногами, вставал и снова падал…

— Три дня! — произнес потрясенный Врон. — Почему ты меня не разбудил раньше?

Ему никто не ответил — в хижине уже никого не было, лекарь и девушка ушли. Врон снова попытался встать, на этот раз ему удалось. Было холодно, полуоткрытая дверь скрипела, раскачиваемая ветром. В очаге была только холодная зола.

Он вышел из хижины. Перед ним расстилалось все то же ровное заснеженное поле. К каменной дороге тянулись два следа — демона-лекаря и девушки. Врон вздохнул и побрел по ним.

— Три дня, — бормотал он. — Что же это было со мной? Я спал, и мой сон был каким-то кошмаром, темный шар из теней…

С каждым шагом его тело наливалось силой и теплом, скоро он побежал, продолжая бормотать:

— Они там голодные, а я никого не смог убить. Чем я их накормлю?

Он выбежал на дорогу и понесся еще быстрее, постепенно его бормотание стало тише. Бежал он быстро, а шаг его был упруг и широк…

Ласка спала, прижав к себе ребенка.

— Я ничего не нашел, — сказал он. — Прости меня. Ласка пробудилась и сонно улыбнулась.

— Ты вернулся, — прошептала она. — Тебя долго не было, и я беспокоилась, что с тобой что-то случилось.

Ребенок открыл глаза, Ласка дала ему грудь, и малыш звонко зачмокал.

— У меня есть молоко, — сказала Ласка. — Наш малыш хорошо кушает и растет. Сегодня я сварила последнее зерно, которое у нас было. Конечно, жаль, что ты не принес дичи, но мы как-нибудь справимся. Обними меня, тебя так долго не было, что я подумала, что ты погиб.

Врон обнял Ласку, она прижалась к нему, и он почувствовал на своей щеке ее слезы. Ребенок еще немного почмокал, потом затих и заснул. Врон улыбнулся и погладил Ласку по мокрой от слез щеке.

— Ты знаешь, — сказал он, — я опять изменился. Может быть, теперь мне удастся открыть проход в наш мир, и мы сможем вернуться домой.

— Это хорошо, — отозвалась Ласка. — А сейчас просто полежи со мной рядом, дай снова почувствовать тепло твоего тела…

На следующее утро Врон решил сходить к проходу, чтобы убедиться в том, что его сила вернулась к нему.

— Я пойду с тобой, — сказала Ласка. — Я не останусь больше одна. Ты — единственный человек, который может вернуть нас с малышом к людям, и если с тобой что-то случится, то мы погибнем. Мне страшно, Врон. Ты уже столько раз оставлял меня одну…

— Я виноват, — вздохнул Врон. — Но у меня просто не было другого выхода. Надеюсь, что сейчас у нас все получится, и мы вернемся домой.

Он долго стоял возле стены, рассматривая ровную поверхность. Ласка села на каменную тумбочку и ободряюще улыбнулась.

— Не бойся, — сказал она. — Лучше мы узнаем об этом здесь, чем у прохода в наш мир.

Врон закрыл глаза. Он отчетливо увидел светящиеся столбы, закрывающие тоннель. Тогда он протянул руку, и они стали толще, постепенно сближаясь. Потом он почувствовал на своем лице холодный ветер с равнины, несущий снег.

Врон улыбнулся и опустил руку, столбы стали уменьшаться, ветер исчез, и проход закрылся.

— У тебя не получилось? — встревоженно спросила Ласка. — Я ничего не почувствовала, только порыв холодного ветра.

— Это был ветер иного мира, — сказал Врон. — Разве ты не ощутила, что он пахнет снегом и горечью? Ласка недоверчиво покосилась на него:

— Нет, я ничего не почувствовала. Врон подошел к ней и сел рядом.

— У меня правда получилось, — сказал он. — Проход в наш мир не похож на этот, но я думаю, что смогу открыть и его.

— Ой как здорово! — обрадовалась Ласка, прижимая к себе малыша. — Тогда завтра мы пойдем туда.

— Это плохая мысль, — покачал головой Врон. — Повсюду лежит снег, и очень холодно. У тебя нет теплой одежды, и с нами малыш, мы замерзнем.

— Мы все равно пойдем, — заупрямилась Ласка. — Я понимаю, что это опасно, но больше я в этом городе оставаться не могу. Я устала от него, и мне нужна другая еда, чтобы кормить малыша, а здесь нет ничего, кроме камня.

— Мы можем найти еду в городе, — возразил Врон. — Когда я был в том мире, я нашел в одном из домов приспособление, которое готовит еду. Это жидкость, у нее странный вкус, но после нее не хочется есть. Такое приспособление должно быть и в домах этого города.

— Найди его, — велела Ласка. — Мы будем есть эту странную еду и возьмем с собой столько, сколько сможем унести. И завтра утром мы уйдем из этого города, что бы ни случилось. Это мир демонов, он враждебен нам, я не хочу, чтобы наш малыш вырос здесь.

Ребенок, словно услышав, что говорят о нем, открыл глаза. Ласка улыбнулась и прижала его к груди.

— Но прежде всего нужна еда, — сказала она. — Я чувствую, что молока во мне становится с каждым днем все меньше и меньше, и мне постоянно хочется есть.

— Хорошо, — проговорил Врон. — Сейчас я пойду искать это приспособление.

— Мы пойдем вместе, — добавила Ласка. — Больше я тебя никуда не отпущу одного.

Приспособление нашлось в доме рядом, оно выдало темную жидкость; та оказалась без запаха и почти без вкуса. Врон отпил немного из сосуда, чтобы проверить, не опасна ли она, а когда с ним ничего не случилось, передал каменную емкость Ласке. Та осторожно сделала несколько глотков, потом заметила:

— Непохоже, что это еда.

Врон забрал у нее пустой сосуд и опять поставил на столбик, тот поднялся и опустился, снова наполненный странной жидкостью. Ласка выпила и ее, потом сказала:

— Эта жидкость не вредна — я всегда чувствую, когда пища отравлена или испорчена.

— Может быть, еще? — спросил Врон.

— Нет, пока хватит, — ответила Ласка. — Я должна быть осторожна.

Врон стал смущенно оправдываться:

— Я не уверен до конца, что это пища. Может быть, это что-то совсем другое?

— Чувство голода у меня немного притупилось, — сказала Ласка. — Я думаю, что это все-таки еда. Нам нужно подумать о том, как нам взять немного этой жидкости с собой. Если вокруг города лежат снега, то вряд ли мы в дороге сможем найти что-то еще.

— Здесь есть посуда, — сказал Врон. — Она не очень вместительная, но на пару дней нам хватит.

Он начал доставать из куба странные прозрачные сосуды и заполнять темной жидкостью. Потом обвязал их своей набедренной повязкой, превратив в небольшой, но довольно удобный для носки сверток.

— Теперь мы совсем голые, — захихикала Ласка. — В моей набедренной повязке лежит ребенок, а в твоей — эта странная еда. Никогда не думала, что придется зимой идти по снегу в таком виде.

— Нам будет холодно, — сказал он. — Нам будет нечем разжечь огонь, поэтому даже на привалах мы будем мерзнуть.

— Мы все равно пойдем, — упрямо сказала Ласка. — Сейчас мы с малышом немного поспим, а ты подумай о том, что мы еще сможем здесь взять.

Врон обошел несколько домов, но не обнаружил там ничего из того, что могло бы пригодиться в дороге. Когда он вышел из очередного дома, то увидел скрыта, сидящего на мостовой.

— Собираетесь уходить из города? — спросил он.

— Да, — ответил Врон. — А как ты узнал об этом?

— Я же скрыт, это моя работа — знать все про тех, за кем я слежу.

— Старый демон давно ушел, — сказал Врон. — А ты все еще продолжаешь за нами следить.

— Ну, для тебя-то это совсем не так уж плохо, — заметил скрыт. — Если ты помнишь, то это я привел лекаря, когда твоей самке пришло время рожать. Он и тебя вылечил…

— Это так, — согласился Врон. — Я благодарен тебе и ему за это.

— Ты будешь мне еще больше благодарен, когда за углом найдешь мешок, — сказал скрыт. — В нем есть то, что зажигает огонь — я взял это в поселениях людей, — а кроме того, там лежит кой-какая одежда и немного еды.

Врон заглянул за угол, там действительно лежал мешок, в котором было два балахона из плотной ткани, а также кресало, кремень и немного вяленого мяса и зерна.

— Это как раз то, что нам нужно, — обрадовался Врон, а потом спросил: — Скажи, почему ты помогаешь нам? Мы же чужие для тебя.

— Это правда, — ответил скрыт. — Но ты увел охотников и воинов, а они нам не очень нравились, так что можешь считать это нашей благодарностью.

— Может быть, я что-то еще могу для вас сделать? — спросил Врон.

— Сейчас ничего, — сказал скрыт. — Уходи в свой мир и забери с собой свою самку и детеныша. Но когда-нибудь нам может понадобиться твоя помощь, и тогда я найду тебя.

— Хорошо, — кивнул Врон. — Но вряд ли я еще когда-нибудь вернусь в этот мир…

— Я найду тебя, где бы ты ни был, — сказал скрыт. — А если я прийти не сумею, то придет кто-то другой. Надеюсь, что ты поможешь нам так же, как мы помогаем тебе?

— Обещаю, — отозвался Врон. — Если это будет в моих силах, я помогу.

— Это правильно, — сказал скрыт. — Тогда я сделал все, что от меня требовалось. А теперь оглянись. Врон послушно оглянулся.

— Там никого нет, — сказал он и улыбнулся — скрыт уже исчез.

Ласка сидела на ложе из мягкого камня и кормила ребенка.

— Ты что-то нашел? — спросила она, глядя на мешок, который он поставил на пол.

— Скрыт дал нам одежду и кресало, — ответил он. — А также немного еды на дорогу.

— Дорога будет тяжелой, да и малыш еще слишком мал и слаб, — сказала Ласка. — И это все нам очень пригодится…

Спать ему не хотелось, его тело, похоже, снова научилось обходиться без сна и еды. Он представил себе путь до прохода и тяжело вздохнул. Если бы он был один, то он бы добрался до него за пару дней, несмотря на снег и холод, а вот с Лаской и малышом это будет гораздо медленнее и опаснее.

Еще Врон подумал о том, что плохо помнит дорогу, а уж сейчас, когда повсюду снег и все ориентиры им занесены, он может и не найти правильного пути. С этой мыслью он заснул.

Когда Врон пробудился, Ласка примеряла на себя балахон; она, используя его меч, сделала в нем разрезы, чтобы одежда не стесняла ее шаг, потом привязала своей набедренной повязкой малыша себе на грудь.

— Мы готовы, — объявила она. — Вставай, лежебока, и веди нас домой. — Когда она поднялась, малыш захныкал, но Ласка легко похлопала его по спине и строго сказала: — Твои отец и мать — охотники за демонами, поэтому привыкай к тому, что хорошего в твоей жизни будет мало.

Малыш, словно поняв, что она ему сказала, замолчал. Врон закрепил меч за спиной.

— Я по-прежнему думаю, что нам нужно подождать весны, — сказал он. — Мы можем замерзнуть в снегу.

— Ты забыл, что я — охотница за демонами и сама наполовину демон, — огрызнулась Ласка. — Там, где пройдешь ты, пройду и я.

— Я беспокоюсь о малыше, — сказал Врон.

— А он наш сын, — сердито возразила Ласка. — Он гораздо более сильный, чем тебе кажется, и он ничего не боится. Правда, малыш? — Ребенок что-то гугукнул в ответ. Ласка улыбнулась.

— Ты слышал, что он сказал? Он согласен со мной.

— Мне кажется, что ты совсем не понимаешь, что нас ждет, — осторожно проговорил Врон. — Но спорить я с тобой больше не буду, скоро ты все увидишь сама.

Они покинули город и увидели, как на горизонте встает яркое красное солнце. Снег на поле играл разноцветными искрами, а ветер был теплым и приятным.

— Совсем даже неплохо, — сказала Ласка, поднимая ребенка. — Смотри, малыш, это совсем не то, к чему ты привык в городе. — Ребенок заморгал темными глазами и захныкал. Ласка тут же прижала его к груди.

— Не будь таким трусливым, — сказала она строго. — Это же только начало твоей жизни, дальше будет еще хуже.

Врон грустно усмехнулся и вышел на сухую каменную дорогу.

— Если таким будет весь путь, то мы дойдем быстро, — сказала Ласка. — И все наши тревоги окажутся напрасными.

— Нам скоро придется сойти с этой дороги и идти дальше по снегу, — предупредил спутницу Врон. — Все только начинается.

Ласка встряхнула головой, откинув назад волосы.

— Я полукровка, никогда не забывай об этом, — сказала она. — У меня сила демона, а разум и тело человека, и если я что-то решила, то меня никому не остановить.

Она побежала, придерживая одной рукой малыша.

— Я даже могу бежать, — крикнула она. — Так что не отставай.

Врон легко догнал ее и побежал рядом, но Ласка скоро устала и перешла на шаг.

— Я уже отвыкла от бега, — сказала она, тяжело дыша. — Это еще одна причина, почему мы должны уйти из города. Он расслабляет и приучает к безопасности, а это плохие привычки, этот мир по-прежнему не любит слабых и быстро убивает их.

Врон свернул в поле, к хижинам, ноги сразу стали проваливаться в снег, и их скорость заметно снизилась. Ласка начала отставать, и, когда они добрались до хрупких, низеньких построек, лицо ее было усталым и покрылось бисеринками пота.

— Разведи огонь, — велела она. — Ребенок мокрый, надо высушить повязку, иначе он простынет. Но сразу после того, как я покормлю его, мы двинемся дальше.

— Если мы уйдем отсюда, то придется ночевать в поле, — сказал Врон. — Дальше по дороге не будет жилья.

— Какая разница, когда это произойдет — завтра или сегодня? — спросила Ласка. — Все равно нам скоро придется ночевать под открытым небом. Пусть это будет сегодня, когда у нас еще есть силы.

— Я не хочу потерять тебя, — сказал Врон. — Ты самый дорогой мне человек, но ты ведешь себя неразумно.

— Неси дрова и разводи огонь, — буркнула Ласка. — А то проснется еще один самый дорогой тебе человечек, и тебе придется слушать еще и его жалобы и обиды.

Врон набрал сухих растений и развел большой огонь в очаге. В хижине сразу стало теплее. Ласка развязала малыша и, положив его рядом с собой, дала ему грудь. Малыш сонно зачмокал и, немного пососав, снова заснул.

— Ты думаешь, мне не страшно? — спросила, грустно усмехнувшись, Ласка. — Но я привыкла видеть свои страхи перед собой, а в городе они прячутся по углам в нестерпимой тишине. Никогда не думала, что буду так скучать по вою ветра, треску костра и по обыкновенному человеческому голосу. Я устала от волшебства, от скрытых непонятных проходов, которые ты открываешь в стенах, от спрятанных комнат, в которых находится что-то еще более странное. Может быть, сейчас я поступаю неразумно, заставляя вести нас куда-то в снег и холод, но пусть будет это, а не ровная, таящая в себе ужас тишина.

— Ужас? — спросил Врон.

— Когда я оставалась одна в городе, — призналась Ласка, — мне казалось, что вокруг меня собираются тени и из них вырастает демон, оскалив свои клыки. В этих домах свет не дает теней, и я не знаю, почему мне являлся этот кошмар. Но, как только я засыпала, он повторялся…

Врон вздохнул: он-то знал, почему демон вырастал из теней — потому что эти тени находятся в нем.

— И поэтому, — закончила Ласка, вставая, — чем дальше мы окажемся от этого города, тем лучше я себя буду чувствовать, как и наш малыш. Ты заметил, что он совсем не хнычет, а очень даже спокоен? Ему нравится это путешествие.

Она взяла ребенка на руки и привязала его себе на грудь, малыш на мгновение открыл глаза и посмотрел на родителей. И снова Врона поразило странное мудрое спокойствие, которое светилось в глазах малыша. Он улыбнулся сыну и пристроил меч за спиной.

— Я боюсь не за себя, а за тебя и ребенка, — сказал он.

— Не думай о нас, мы справимся, — проговорила она и решительно вышла из хижины. Солнце уже исчезло за темными тучами, небо было хмурым и низким. Врон покачал головой.

— Погода портится, — мрачно изрек он. — Нужно переждать.

— Веди, — буркнула Ласка. — Погоде меня тоже не остановить.

Они миновали поле и вышли к холмам, которые он помнил. Снега было уже меньше, здесь его уносил ветер, и идти стало немного легче.

Врон шагал совершенно обнаженный и уже начинал чувствовать холод, особенно здесь, в степи, где дул ветер.

Ветер продолжал усиливаться, тучи опустились еще ниже, и повалил снег.

Уже через несколько мгновений вокруг ничего не было видно, кроме белой снежной пелены.

Ласка все больше замедляла шаг, ее лицо стало бледнеть от снега и холода. Врон вытащил из свертка еще один балахон и натянул сверху на нее. Она только вздохнула и прокричала сквозь вой ветра:

— Я была неправа, поэтому мы умрем. Врон покосился на малыша — тот не спал и смотрел на него ясными спокойными глазами.

— Я не дам вам умереть, — крикнул он ей в ответ. — Я что-нибудь придумаю.

Врон хмуро посмотрел вокруг, но ничего не увидел, кроме белой снежной мути. Его ноги уже покрыла застывшая слизь, и теперь она поднималась вверх, закрывая его тело плотной, непроницаемой для ветра и снега коркой. Теперь он не чувствовал холода.

Идти становилось все труднее, ветер сбивал с ног, а ступни проваливались в рыхлый свежевыпавший снег.

Ласка уже шаталась от усталости, а буран все усиливался. Пройдя еще немного, она остановилась и осела на землю.

— Что с тобой? — спросил он.

Она жалобно прошептала замерзшими губами:

— Больше не могу, нет сил.

Врон прижал ее к себе, чтобы согреть и закрыть от ветра.

— Мы все умрем, — пробормотала Ласка. — Оставь меня здесь, забери малыша, спаси хотя бы его.

— Нет, — прокричал Врон сквозь вой ветра. — Если мы умрем, то все вместе.

Он разбросал снег под ногами, прижал к себе Ласку и опустился на землю. Их тут же стало заносить снегом. Малыша он прижимал к своей груди, и он не должен был замерзнуть. Другое дело Ласка — она замерзала, он чувствовал, как холодеет ее тело.

Врон застонал от бессилия и злости.

Он тормошил ее, заставляя открывать мутные и ничего не понимающие глаза.

Но она только жалобно стонала, умоляя оставить ее в покое.

Врон заставил себя успокоиться, он закрыл глаза и нашел в себе темный шар, неподвижно лежащий в тихом уголке мозга. Он мысленно попросил его о помощи, и шар зашевелился.

Из его рук обильно стала выделяться слизь, и он принялся обмазывать ею Ласку и малыша.

Скоро слизь потекла из всех пор его тела, он снимал ее с себя и продолжал покрывать ею Ласку и малыша, которого молодая мама прижимала к своей груди.

Слизь твердела под его пальцами, превращая Ласку и малыша в твердый, непроницаемый для мороза и ветра кокон.

Врон удовлетворенно вздохнул. Он сделал все, что мог, дальше все уже зависело не от него, а от бога и удачи, а может, и от того и другого.

Его потянуло в сон — слишком много энергии он потратил на этот спасительный кокон, эта слизь была его плотью, и шар взял ее из него. Он еще раз вздохнул и провалился куда-то в темноту, наполненную холодным колючим снегом и воем ветра…

Врон очнулся, когда услышал приглушенный возглас Ласки. Он с трудом разомкнул веки и удивился: он лежал в чем-то белом, холодном, пощипывающем морозом его лицо.

Только когда остатки сна исчезли, Врон сообразил, что лежит в сугробе, и его голова находится в маленькой ледяной пещерке, созданной его дыханием. Он расшвырял снег и вылез наружу.

Ветер стих, степь просматривалась далеко и была покрыта белым свежевыпавшим снегом, ослепительно сверкающим под поднимающимся утренним солнцем.

— Врон, Врон, ты где? — услышал он снова голос Ласки. Он раскопал соседний сугроб и увидел плотный серый кокон, в котором с трудом угадывались контуры Ласки.

Он попробовал разломить его, но у него ничего не получилось: под воздействием мороза слизь стала твердой, как камень.

Его меч оставлял только царапины на твердой поверхности. С невероятным трудом он сумел освободить голову Ласки и ребенка, отламывая окаменевшую слизь по маленькому кусочку.

— Я не могу пошевелиться, — сказала Ласка, разглядывая его. — Что случилось?

Врон наклонился над ней и нежно поцеловал теплые мягкие губы.

— Все уже хорошо, ты жива, — сказал он. — Я боялся, что ты замерзнешь вместе с нашим малышом.

— Я жива, и малыш жив, и он хочет есть, я чувствую это, — сказала Ласка. — Но я не могу пошевелиться, чтобы накормить его. Сейчас же вытащи нас.

— Если бы это было так просто, я бы давно это сделал, — промолвил Врон. — Я исцарапал все руки, пока открыл тебе лицо.

— Что это такое? — спросила Ласка, вертя головой. — Я смотрю, и ты весь покрыт такой же дрянью, но тебе, похоже, она не мешает.

— Эта дрянь спасла вам жизнь, как и мне, — сказал он и снова взялся за меч. — Это моя слизь, которую ты часто на мне видела. Она выделяется из моего тела и защищает меня от холода и от любой другой опасности.

После долгой мучительной работы ему удалось разломить кокон, и Ласка с малышом оказались на свободе. Она тут же стала кормить ребенка, который по-прежнему смотрел на них спокойными доверчивыми глазами. Ласка внимательно исследовала остатки отвердевшей слизи и покачала головой.

— Ты что, ничего другого не смог придумать, кроме как заточить нас в эту глыбу камня? — спросила она.

— Как-то плохо думалось, когда я видел, что ты замерзаешь, — ответил Врон. — Мне было все равно, что делать, лишь бы ты осталась жива.

— В моей памяти ничего не сохранилось, — вздохнула Ласка. — Помню только, как ты тряс меня за плечо, а мне хотелось спать, и я злилась на тебя, что ты мне мешаешь заснуть.

— Ты могла замерзнуть и умереть во сне, — сказал Врон.

— Да знаю я, — проговорила Ласка с досадой. — Я все давно уже поняла, ты спас меня и малыша, но это твоя обязанность — спасать нас от наших глупостей. Мое дело кормить ребенка, твое дело — чтобы мы остались в живых. — Она на мгновение прижалась к нему.

— Не слушай меня, — прошептала она. — Я просто радуюсь тому, что все хорошо закончилось. А малыш мокрый, его нужно во что-то переодеть.

Она оторвала кусок ткани от второго балахона и развязала набедренную повязку. Малыш весело задрыгал своими розовыми пухлыми ножками, и от его тела вверх поднялось облако пара.

— Ему ничего не страшно, — сказала Ласка, заворачивая его в ткань. — Он на самом деле очень сильный и крепкий, и мороз ему не страшен. Держи! — И она сунула малыша Врону в руки. — Пусть он почувствует, что у него есть отец. Малыш улыбнулся и что-то гугукнул.

— Я не понимаю, что ты лепечешь, — сказал Врон ребенку. — Тебе придется учиться словам, чтобы я понимал тебя.

— Для того чтобы научиться словам, надо их хотя бы слышать, — сказала Ласка, забирая ребенка. — А мы с тобой не разговариваем с ним, потому что у нас нет на это времени. Мы постоянно с чем-то или с кем-то боремся. Нужно поесть и идти дальше, доставай еду древних.

Врон растерянно посмотрел на свои пустые руки. Только сейчас он сообразил, что у него нет свертка с едой. Он переворошил сугроб, в котором он лежал, но ничего не нашел.

Сверток обнаружился в сугробе, где спали Ласка с малышом. Как он туда попал, Врон не помнил. Жидкость в сосудах не замерзла и даже сохранила тепло.

Ласка осушила сосуд до дна и удовлетворенно улыбнулась.

— Я понемногу привыкаю к этой гадости, — сказала она. — От нее становится теплее, и она довольно сытная.

Врон в нерешительности посмотрел на последний сосуд — он тоже хотел есть, потому что его тело потратило много энергии на производство слизи.

— Пей, — приказала Ласка. — Если ты будешь слабым, то у нас не будет ни одного шанса остаться в живых, мы с малышом зависим от твоей силы.

Врон выпил жидкость и почувствовал себя немного лучше, но для полного восстановления ему требовалось во много раз больше. Он аккуратно положил сосуд в сверток и подобрал тот, что выбросила Ласка.

— Тебе не нужен лишний вес, — заметила она. — Впереди тяжелый путь.

— Нам потребуется вода, и очень скоро, — возразил он. — И нам не во что будет ее набрать.

— Спасать нас от моей глупости — твоя забота, — пожала плечами Ласка. — Веди нас дальше и постарайся сделать так, чтобы к концу дня мы заночевали в каком-нибудь доме.

Врон двинулся вперед, прокладывая в свежевыпавшем снегу тропу. Он чувствовал подступающую слабость, но не мог позволить ей победить, тогда бы Ласка и малыш погибли.

К концу дня они настолько утомились, что стали падать в снег. Он забрал у Ласки ребенка и пошел вперед, хоть и сам не понимал, куда он так стремится.

Местность вокруг была незнакомой, снег спрятал все ориентиры, и он шагал, больше полагаясь на свои чувства, чем на зрение.

Когда стемнело, он наткнулся на каменный дом.

Пройдя вдоль стены, он отыскал вход и вошел внутрь. Врон сразу понял, куда они пришли, когда заметил пустые проемы с выбитыми дверями. Это были дома, в которых он когда-то видел мозаичную картину с демонами, мирно собирающими урожай. Внутри было так же холодно, как и снаружи, и на полу лежал наметенный ветром снег.

Ласка, войдя в дом, тут же бессильно опустилась на каменный пол.

— Разведи костер, — сказала она. — Нам нужно согреться.

— Здесь нет дров, как и леса, где бы мы могли их нарубить, — сказал Врон. — Я похожу по дому, может быть, я что-то и сумею найти.

— Я замерзаю, — жалобно заголосила Ласка. — И мне надо кормить малыша!

Врон погладил ее по заснеженным волосам и поцеловал в холодные губы.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Не беспокойся, я что-нибудь придумаю.

Он положил ребенка в ее замерзшие покрасневшие руки и пошел по дому. Он знал, что этот дом был построен повелителями, а значит, в нем должно быть все, что им было нужно для жизни, включая воду, приспособление для изготовления пищи и место для сна.

Но двери повсюду были сорваны с петель, и комнаты были пусты. Демоны потрудились на славу — если здесь когда-то что-то и было, то теперь не осталось ничего.

Вокруг были только запустение, снег и мусор.

Он вернулся к Ласке. Она спала на каменном полу, занесенном снегом, прижав к себе малыша, лицо у нее было усталым и грустным. Похоже, что и сны ей снились тоже не очень приятные.

Он погладил ее по щеке и снова отправился искать что-то, что могло бы дать им тепло. Пока во всем доме он не нашел ни одной комнаты, в которой не была бы выбита дверь.

В доме было темно, потому что давно наступила ночь, а его зрение никак не могло приспособиться к темноте.

Только когда Врон в очередной раз с размаху стукнулся о дверной косяк, оно изменилось.

Он увидел вдруг множество нитей разноцветных энергий. Они пронизывали весь дом, образуя плотную сеть, местами сплетаясь в толстые разноцветные жгуты.

Один из жгутов уходил прямо в стену, и в ней было что-то напоминающее руку, нарисованную тонкими нитями энергии.

Врон приложил свою ладонь к этому месту и ощутил знакомое покалывание. Стена отступила назад, и одновременно с этим вспыхнул яркий свет, и он увидел перед собой длинный коридор.

Он провел рукой по стене, и перед ним открылась небольшая комната с ложем из мягкого камня. Врон вернулся, взял Ласку и малыша на руки и отнес их на ложе — они даже не проснулись.

В этой комнате было ненамного теплее, чем во всем доме, но он уже различал тонкое, чуть слышное гудение заработавших приспособлений: ложе под ним слегка вибрировало, и от камня пошло тепло.

Он закрыл глаза и, едва взмахнув рукой, чтобы свет стал менее ярким, заснул под этот негромкий гул.

Когда Врон пробудился, то почувствовал острый голод. Его тело, потерявшее много сил и энергии, требовало еды.

Ласка и малыш все еще спали.

Он пошел по коридору, открывая все комнаты подряд в поисках приспособления для изготовления пищи. Оно обнаружилось только в последней комнате. Первую чашку жидкости Врон выпил одним жадным глотком, а дальше уже пил не спеша; всего он выпил больше десяти чашек, и только тогда его тело удовлетворенно успокоилось. Он наполнил найденные в комнате сосуды темной жидкостью и вернулся к Ласке.

Она уже проснулась и недоуменно разглядывала комнату.

— Почему мы снова оказались в городе? — спросила она. — Как это случилось? Я помню, как мы шли по степи, у меня уже не было сил, и я замерзала. Потом мы куда-то пришли… Это был какой-то разрушенный дом… Скажи, где мы?

— Мы в этом разрушенном доме, мне удалось найти комнаты, в которые не сумели попасть демоны. Хочешь есть?

— Очень хочу, — призналась Ласка. — Похоже, что ты снова сотворил чудо — привел нас туда, где мы сможем отдохнуть и восстановить свои силы. И посмей только после этого сказать, что ты не волшебник. — Она улыбнулась и выпила жидкость из двух сосудов.

— Здесь тепло и хорошо, — сказала она. — И есть еда, а больше нам ничего и не надо, — Она взяла Врона за руку и прижала его ладонь к своей груди.

— Ты самый лучший человек, которого я встречала в своей жизни, — сказала она. — С тобой я ничего не боюсь. Я уже давно это поняла…

— А раньше ты называла меня кретином, — проворчал Врон.

— От этих слов я и сейчас не отказываюсь, хоть и люблю тебя, — улыбнулась Ласка. — Но ты часто бываешь тугодумом.

— А я очень переживал из-за этого, — сказал Врон. — А после того как Амия сказала мне, что таким женщинам, как ты, нравятся только сильные мужчины, я уже решил, что у нас так ничего и не получится…

— Амия права, — улыбнулась Ласка. — Мне нравятся именно такие мужчины. А ты просто сам не знаешь себя, ты всегда попадаешь в такие ситуации, из которых ни одному человеку живым не выбраться, но ты всегда находишь выход. Разве это не говорит о твоей силе?

— Может наступить такой момент, когда и я не сумею найти верное решение, и мы погибнем, — вздохнул Врон. — Лучше не надо испытывать судьбу.

— Твоя судьба — делать то, что не под силу никому другому, — сказала Ласка. — Я уже давно это поняла и смирилась с тем, что рядом с тобой всегда будут разные неприятности.

— Все неприятности уже закончились, — возразил Врон. — Демоны ушли и больше никогда не вернутся, а мы скоро возвратимся в свой мир.

— Если мы вернемся домой и с нами ничего не случится, — сказала Ласка, — это будет означать только одно — что все только начинается.

— Почему ты так думаешь? — спросил Врон.

— Все очень просто, — ответила Ласка. — Ты появился в нашем монастыре, и с этого момента начались все наши беды. Я сразу почувствовала в тебе какую-то тревожащую странность, я ощущала опасность, но не поняла, что она исходит от тебя. Если бы я тогда догадалась, что все опасности связаны с тобой, то я бы никогда не соединила свою жизнь с твоей. А значит, и не оказалась бы в легендарном царстве демонов, не жила бы в городах, покинутых древними людьми, не увидела бы столько демонов, сколько не видели все охотники за демонами за свою жизнь.

— Наверно, ты права, — задумчиво отозвался Врон. — Один человек как-то сказал мне, что во мне есть предопределенность и что я не властен над своей судьбой.

— Вот об этом я и говорю, — улыбнулась Ласка. — Но меня это уже не пугает, и думаю, что и нашего малыша тоже, и я ни о чем не жалею. Хоть мое чувство опасности предупреждает меня, что еще ничего не закончилось, что впереди нас ждут новые испытания…

— Наш малыш, наверно, уже пожалел о том, что родился у нас, — улыбнулся Врон. — Он сейчас думает о том, какие неразумные родители ему достались.

— Неразумная в нашей семье только я, — усмехнулась Ласка. — Пусть терпит, я полудемон, а это значит, что сначала я что-то делаю и только потом думаю, зачем я это сделала. — Она развязала ткань и покачала головой.

— Ну вот, опять лежит мокрый, но не хнычет, а спокойно лежит и слушает, о чем мы тут с тобой говорим.

— Интересно бы узнать, о чем он думает, — сказал Врон, наклоняясь над малышом. Ребенок смотрел на него ясными и спокойными глазами, потом малыш улыбнулся и что-то гугукнул.

— Мне он тоже иногда что-то говорит, но всегда как-то сердито, а тебе всегда улыбается, — сказала Ласка. — Подай мне мою набедренную повязку. Кстати, ты так и собираешься ходить в своей чешуе или все-таки снимешь ее?

— Чешуе? — удивился Врон и посмотрел на свое тело — оно все еще было покрыто коркой засохшей слизи.

— Если хочешь, — предложила Ласка, — я могу ее от тебя отковырять мечом, так же как ты ее отковыривал от нас.

— Лучше не надо, — улыбнулся Врон. — Она легко растворяется в воде.

— Тогда ищи воду, — сказала Ласка. — Нам с малышом тоже надо помыться.

Бассейн он обнаружил в одной из соседних комнат, вода была теплой и прозрачной, но сразу помутнела от его слизи. Пока Ласка умывала малыша и купалась сама, он пошел посмотреть, что происходит снаружи.

Снег по-прежнему лежал повсюду, но за то время, что они находились в доме, значительно потеплело. Снег уже начал подтаивать на камнях, лежащих вокруг здания, и стал рыхлым и ноздреватым. Врон задумчиво потрогал его босой ногой и вернулся к Ласке.

— Нам нужно идти дальше, пока стоит теплая погода, — сказал он. — Может быть, нам повезет и удастся добраться до гор или хотя бы до пещеры, прежде чем снова начнется буран или похолодает.

Ласка вытерла малыша и закутала его в полоску ткани.

— Если мы должны идти, позаботься о еде, — сказала она и привязала малыша к груди. — А так я с тобой готова идти хоть куда и в любое время.

Врон обнял ее.

— Я тоже, — сказал он.

— Но помни об опасности, которая нас ждет впереди, — тихо произнесла Ласка. — Я не знаю, что это, но мы должны быть осторожны. И я не думаю, что это плохая погода — нас ждет что-то живое и очень опасное.

Снег был достаточно плотным и не проваливался под ногами. Они шагали быстро и не тратили время на привалы.

Холмы, на которых стояли дома, остались далеко позади. Впереди показались горы. Теперь им все чаще попадались небольшие заснеженные рощицы, а на снегу появились следы птиц и мелких зверей.

Когда перевалило за полдень, они вышли на равнину, покрытую небольшими заснеженными холмами; где-то за ними находилась пещера, в которой, как он решил, они проведут ночь.

Врон направился к холмам, но Ласка неожиданно положила свою узкую ладонь ему на плечо.

— С этим холмом что-то не так, — сказала она, показывая на большой желтый холм, на котором почему-то совсем не было снега. — От него исходит опасность, мне хочется убежать от него, и как можно дальше.

— Это обычный холм, — возразил Врон. — Нам все равно придется подниматься на него, потому что за ним вход в пещеру.

— Ты не понимаешь, — сказала Ласка, не двигаясь с места. — Я чувствую обычно опасность, но не страх, а сейчас мне страшно. Нам нужно уходить отсюда, и как можно быстрее.

— Я не знаю другого пути к проходу, — отнекивался Врон. — Или мы пройдем мимо этого холма, или нам придется возвращаться в город.

— Мне страшно, Врон, — сказала Ласка. — Постарайся как-то обойти его.

Врон внимательно вгляделся в холм, до него было еще далеко, но он и сам почувствовал, что в этом холме что-то действительно было не так.

У него была странная форма птицы, прижавшейся к земле, и он выделялся среди других холмов отсутствием снега. Это было странно.

Врон недоуменно покачал головой и свернул в сторону, стараясь обойти холм по большой дуге. Ласка прошла за ним еще несколько десятков шагов и снова остановилась.

— Мы все равно приближаемся к нему, — прошептала она. — А это опасно.

— Пусть это не совсем обычный холм, возможно, там притаился какой-то хищный зверь, и ты его чувствуешь, — сказал Врон. — Но за этим холмом пещера, которая ведет к ущелью. А ущелье приведет нас к месту, откуда начинается подъем к проходу. Здесь нет иного пути.

Ласка напряженно молчала, настороженно вглядываясь в холм, одной рукой крепко прижимая к себе малыша.

— Нам придется найти другой путь, — наконец сказала она. — На холме не зверь, а что-то намного более опасное.

— Это невозможно, — едва слышно отозвался Врон. — Ты же видишь — вокруг холмов горы, нам не подняться по ним, тем более с ребенком на руках.

Ласка вздохнула.

— Нужно быть очень осторожными и не потревожить того, кто находится на холме, — сказала она нерешительно. — Я чувствую, что он еще не видит нас, поэтому постарайся идти так, чтобы между нами и холмом сохранялось как можно большее расстояние.

— Хорошо, — кивнул Врон. — Мы обойдем его по большой дуге.

Они зашагали дальше, постепенно заворачивая к подножию гор, но тем не менее все равно понемногу приближаясь к странному холму. Другого пути к пещере просто не было.

Когда до холма осталось совсем немного и уже были видны каменистые складки на нем, похожие на сложенные крылья, Ласка остановилась.

— Все, — сказала она. — Дальше я идти не могу, что-то внутри не пускает меня.

— Ладно, — вздохнул Врон. — Сейчас я дойду до него, осмотрю его внимательно и узнаю, кто там прячется.

— Оставь сверток с едой здесь, — сказала Ласка, настороженно вглядываясь в холм. — Если тебе придется бежать или сражаться, тебе ничего не должно мешать. Если бы не ребенок у меня на руках, я бы пошла с тобой. Будь очень осторожен: в этом холме таится большая опасность.

— Ты сейчас заговорила, как прежняя Ласка, — улыбнулся Врон, снимая со своих плеч сверток и передвигая меч так, чтобы его легко было достать. — Я уже стал забывать, что ты — командир моей тройки, только у тебя теперь не тройка, а двойка.

— Тройка, — сказала Ласка. — Ты забываешь про малыша, он тоже член нашей команды.

Она взяла ребенка на руки и развернула его лицом к странному холму. Малыш захныкал.

— Он тоже что-то чувствует, — сказала Ласка, снова прижимая ребенка к своей груди.

— Он ничего не может чувствовать, — вздохнул Врон. — Он еще для этого слишком мал.

— Он полукровка и ощущает опасность так же, как я, я уже давно это заметила, — сказала Ласка. — Будь осторожен. А я с малышом вернусь немного назад, поближе к леску, чтобы в случае опасности мы могли бы там укрыться. Врон недоуменно покачал головой — он еще никогда не видел, чтобы Ласка была так встревожена. Даже когда ее тащили демоны, в ней не было такого страха. Он поправил ножны, чтобы можно было быстро достать из них меч, и медленно направился к холму.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Драконы чрезвычайно свирепые и опасные существа, о которых нам известно не так уж много. Когда-то они обитали на нашей земле — доподлинно известно, что людьми были найдены останки трех драконов, которые умерли от старости.

Существуют многочисленные сказания о битвах между людьми и драконами, в которых всегда побеждали люди, но у нас есть сомнения в их достоверности.

Самое точное и правдивое описание драконов дал Рис Мудрый, который встречался с драконом в бою. После долгой битвы Рис отступил, так и не сумев победить.

Рис описывал дракона как огромное существо — размером с небольшую гору или высокий холм. У него имеются кожистые крылья, на которых он может летать. Лапы у него размером с крепкое высокое дерево, и на них имеются огромные острые когти. Кожа дракона настолько крепка и толста, что ни один меч и ни одно копье не может пробить ее.

Часто в бою дракон использует свое дыхание, оно у него устроено таким образом, что из пасти вылетает огонь, и он достаточно горяч, чтобы поджечь траву и даже кусты и деревья.

Демоны считают драконов своими основными врагами, и ни одно существо в этом мире они не боятся так, как их. Рис Мудрый рассказывал о том, что были случаи, когда один дракон уничтожал целые поселения демонов, в каждом из которых жило не меньше сотни демонов.

В наших свитках есть рассказы о том, что драконы уничтожали человеческие города и деревни, а также съедали многочисленные стада овец. Драконы едят и демонов, и людей, и животных, что делает их еще более опасными.

Существует мнение, что если бы драконы жили в нашем мире, то они могли бы стать нашими мощными союзниками в борьбе с демонами.

Поскольку драконы обладают разумом и они могут говорить, то мы считаем, что это было бы вполне возможно. Поэтому тот охотник, кому посчастливится встретиться 'с драконом, должен обязательно попробовать осуществить эту мечту: найти для людей мощного союзника для борьбы с демонами.

Из книг монастыря охотников за демонами.

Чем ближе Врон подходил, тем больше холм становился похож на огромную птицу. Когда до него осталось только несколько десятков шагов, Врон наконец понял, что он видит перед собой — это был большой дракон, и он спал.

Он улыбнулся: с драконами у него была договоренность, так что похоже, что Ласка тревожилась напрасно. Врон приблизился. Дракон зашевелился, глаза его открылись, большая морда оторвалась от земли, он разинул пасть и выплеснул струю пламени. Врон едва успел увернуться, но его отбросило на землю горячей волной воздуха.

— Эй, трок, — крикнул он, вскакивая. — Между нами существует договоренность. Я — тот человек, которого вы обязались защищать.

— Я вижу, что ты не демон, — проревел дракон. — И знаю о договоренности, но сейчас они меня не касаются. Мне нужно откладывать яйца.

Врон вздрогнул и заметил, что его тело стало стремительно покрываться слизью. Дракон снова дыхнул на него пламенем, Врон и в этот раз успел отскочить, но горячий воздух опалил кожу и сжег мелкие волоски, это было довольно болезненно. Слизь обильно потекла из пор кожи, затвердевая на холодном воздухе и превращаясь в твердую корку.

— Я не хочу с тобой сражаться, — крикнул Врон. — Пропусти нас, вы, троки, обещали мне, что будете защищать меня и других людей от демонов.

— Демонов нет, они ушли, — проревел дракон. — Нет демонов, нет легкой пищи. Вас двоих мне должно хватить, чтобы отложить яйца. Прости, человек, но ты появился передо мной в плохое для тебя время, я съем тебя и того второго, что бежит к деревьям.

— Ты не можешь это сделать, — крикнул Врон. — Вы обещали мне защиту!

— Ты глуп, человек, разве я тебе уже не сказала, что, когда приходит время нести яйца, меня не касаются договоренности, — проревел дракон. — Сейчас для меня важно только одно: я должна съесть мясо, чтобы снести яйца. Это главное, а все остальное несущественно.

Дракониха снова выпустила струю пламени, и Врон едва успел отпрыгнуть в сторону. Снег зашипел, испаряясь, от него поднялся вверх клуб пара.

— Ты ловок, человек, но это тебя не спасет, — захохотала дракониха. — Если хочешь еще поговорить, я не против, у меня есть еще немного времени.

— Я бы не хотел тебя убивать, — сказал Врон. — Между

нами мир.

— Мира между нами нет, у тебя мир с другими троками, а не со мной, — проревела дракониха. — Но по нашему закону ты можешь защищаться…

Врон огляделся, подыскивая место, где бы он мог укрыться от огненного дыхания дракона. И увидел Ласку — она мчалась к нему от рощи, размахивая заостренным стержнем.

— А вот и второй человек, — довольно загоготала дракониха. — Похоже, он решил присоединиться к тебе. Это хорошо, потому что потом мне не придется его искать.

Ласка подбежала к Врону и встала чуть сбоку от него, внимательно разглядывая трока.

— Это дракон? — спросила она.

— Точнее, дракониха, и, как видишь, это не сказка, — кивнул Врон. — Зачем ты пришла и где малыш?

— Малыша я положила в яму с сухими листьями, — сказала Ласка. — Ему будет там достаточно тепло. А пришла потому, что я не собираюсь смотреть, как дракон убивает моего мужчину и члена моей тройки.

— Если ты погибнешь, то наш малыш тоже умрет, — сказал Врон. — Уходи, спасай себя и малыша.

— Наши предки когда-то убивали драконов, значит, и у нас получится, — возразила Ласка, с сомнением разглядывая свой острый стержень. — Только нужно другое оружие, вряд ли этим можно проткнуть его кожу, да и твой меч тоже вряд ли серьезное оружие против такого зверя.

— Этот человек тоже глуп, — проревела дракониха. — Он даже не воспользовался маленьким шансом спастись, но мне это нравится.

Врон посмотрел на себя — слизь уже покрывала его плотной коркой и продолжала выступать из пор кожи.

— Ласка, как ты относишься ко мне? — спросил он.

— Достаточно хорошо, чтобы не бросить тебя в опасности, — ответила она. — Я не могу позволить, чтобы тебя убили, у нашего малыша должен быть отец.

— Тогда возвращайся к нему, — сказал он, поворачиваясь к ней, но продолжая следить за драконом краем глаза. — Ради всего, что ты ко мне испытываешь, ради нашего малыша, ради меня. Это моя битва, и ты мне не помощница в ней.

— Почему? — удивленно спросила Ласка. — Я знаю, что лишний меч в бою еще никому не помешал.

— Это другой бой, — вздохнул Врон. — Поверь мне, я уже дрался с драконом и остался жив. Уходи, пожалуйста, там наш ребенок, ему холодно без тепла твоего тела.

У Ласки на лице промелькнуло сомнение:

— Ты уверен, что справишься с этой живой горой?

— Только если ты уйдешь, — сказал Врон. — И возьми с собой мой меч, в этом бою он мне будет только мешать.

Ласка нерешительно переступила с ноги на ногу, глядя то на Врона, то на дракона, то на лесок, в котором она оставила малыша, потом протянула руку за мечом.

— Пообещай, что останешься жив, — потребовала она.

— Обещаю, — сказал Врон. — Если ты помнишь, меня довольно трудно убить.

— Я помню и поэтому ухожу, — промолвила Ласка. — Но и ты помни о своем обещании. Если ты его не выполнишь, я найду тебя и в царстве мертвых, и, поверь мне, тогда тебе будет несладко и там.

Врон тяжело вздохнул, глядя ей вслед, потом повернулся к драконихе.

— Я не хочу тебя убивать, — сказал он. — Улетай, пока еще можешь это сделать.

— С тобой забавно, — оглушительно засмеялась драко-ниха. — Теперь я понимаю, почему тот трок, которого ты встретил, пощадил тебя и решил защищать. Он рассказывал нам, что ты забавен, умен и силен. Я постараюсь убить тебя быстро, да и есть уже хочется.

Дракониха поднялась на ноги, и теперь она была уже не холмом, а горой.

Врон не был уверен в том, что он сможет победить, он все еще сомневался в своем теле. Но у него не было другого выхода: он знал, что ни ему, ни Ласке не удастся сбежать от дракона. Дракониха умела летать, и от нее невозможно было спрятаться в степи.

В него полетел шар огня. На этот раз увернуться он не успел и только инстинктивно прикрыл ладонями лицо. Зашипела высыхающая слизь на теле, образуя твердую жаропрочную корку. На голове вспыхнули волосы, но тут же погасли, когда их закрыла слизь.

Дальше Врон уже не раздумывал, он скользнул вперед и вбок, стараясь оказаться подальше от пасти дракона. Потом он перекатился по снегу и обхватил лапу дракона.

В прошлый раз ему удалось победить дракона таким способом, но в этот раз все складывалось иначе. Как только он оказался под брюхом драконихи, та просто сложила свои ноги и легла на землю.

Невероятно изогнувшись всем телом, он выкатился из-под нее, но тут дракониха хлестнула хвостом по своему боку, и его отбросило ударом обратно.

Боль от переломанных костей и разорванных внутренних органов предсмертной пеленой закрыла глаза. Перед тем как потерять сознание, он прижался к желтой жесткой коже и крепко вцепился в ее складки.

Беспамятство не было долгим, он почувствоват мощный приток энергии от драконихи, его тело стало быстро восстанавливаться, но тут последовал еще один удар хвостом.

Врон сам не понимал, как он сумел не разжать руки от новой жуткой вспышки боли.

Сила, распиравшая его изнутри, заставила его лезть вверх по жесткой чешуйчатой коже, цепляясь за шипы израненными пальцами. Последовал еще один удар, но он уже взобрался довольно высоко, и пострадали только ноги.

Куски слизи отлетали от ударов, но на их месте налипала новая слизь, и она смягчала боль. Он с трудом поднялся еще выше и оказался на спине драконихи. Здесь она уже не могла достать его хвостом, и он получил несколько мгновений для передышки.

Тело, используя энергию дракона, быстро восстанавливалось и наливалось силой, его мышцы росли, и кости становились крепче.

Едва он успел немного восстановить свое тело, как дракониха перевернулась на спину. Он перебежал ей на живот и оказался в опасной близости от ее морды. Дракониха дохнула на него огнем и обожгла те части его тела, на которых слизь еще не затвердела.

Врон бросился вперед и успел уцепиться за складки шеи, прежде чем на него попал новый поток огня.

Теперь он с каждым мгновением чувствовал себя все лучше и лучше, его тело восстановилось, а сила продолжала прибывать. Он крепко держался за складки кожи, а дракониха каталась по земле и вертела шеей. Ее хвост хлестал по бокам, не доставая его, а огонь, который она выдыхала, проносился мимо.

Прошло довольно много времени, прежде чем дракониха взревела бессильно и яростно.

— Ты где, человек? — проревела она. — Дерись честно, а не прячься на моем теле.

— Ты хотела сказать — умри честно? — крикнул Врон. — Так вот, вынужден тебя разочаровать — я не собираюсь умирать. Ты чувствуешь, как ты слабеешь? Это убывают твои силы, еще немного, и ты не сможешь двигаться, а потом ты умрешь. Стоит ли доводить до этого?

Дракониха еще несколько раз перевернулась, потом встала на ноги и попыталась взлететь, подпрыгивая и расправляя свои кожистые крылья под ветер, но у нее уже не хватало сил на высокий прыжок, и она с тяжелым стуком упала на землю.

— Что ты хочешь? — проревела она.

— Ты решила меня съесть, а не я, — откликнулся Врон. — А я только сказал, что могу убить тебя, но не хочу. Теперь ты знаешь, что я сказал правду.

Дракониха попыталась встать, но у нее уже не было сил и на это, тогда она распласталась по земле и жалобно проревела:

— Отпусти меня, человек.

— Пообещай, что больше не будешь пытаться съесть меня и мою самку с детенышем.

— Хорошо, — проревела Дракониха. — Можете уходить, я не трону вас.

Врон отпустил руки и спрыгнул на землю, он отошел подальше, туда, где его не достала бы струя огня, и сказал:

— Не пытайся больше никогда нападать на меня или на мою самку с детенышем, ищи демонов или зверей, для того чтобы отложить свои яйца.

— Я запомнила твой облик и не спутаю тебя ни с кем, — негромко проревела дракониха. — Но я чувствую слабость и скоро умру.

— Ты не умрешь, — сказал Врон. — Скоро силы вернутся к тебе, и ты сможешь взлететь. Лети туда, где есть вода, она поможет тебе снова стать сильной.

Дракониха опустила свою голову на лапы и что-то жалобно проревела, а Врон помчался к роще — в нем еще кипела сила дракона, а в таком состоянии он мог многое сделать.

Ласка вышла из-за деревьев ему навстречу, крепко прижимая к себе малыша, сверток с едой и его меч.

— Что с драконом? — спросила она.

— Он не тронет нас, — ответил Врон. — Я сумел договориться с ним.

— Я видела, как ты договаривался, — засмеялась Ласка. — Ни один человек, кроме тебя, не сумел бы остаться в живых после таких переговоров. И никто не поверит мне, если я скажу, что ты победил дракона.

Врон легко поднял ее и посадил себе на плечи.

— Что ты делаешь? — спросила она. — Ты не сможешь нас нести.

— Смогу, пока у меня есть сила дракона, — возразил он. — Только, прошу тебя, держись за меня крепче.

Он побежал по истоптанному снегу огромными прыжками. Сила бурлила в нем, и он совсем не ощущал тяжести Ласки. Врон обогнул распластавшуюся на подтаявшем снегу дракониху и вбежал в пещеру. Он пронесся сквозь нее, лавируя между камней, и прибавил скорость, когда выбежал на ровное поле.

Постепенно энергия в нем стала иссякать, и он начал понемногу ощущать усталость, но они уже добрались до ущелья.

Он осторожно спустил со своих плеч Ласку с малышом и с разбега прыгнул в ручей, пробив тонкий лед. Его тело стало остывать, а корка слизи быстро растворяться.

Когда он вылез на снежный берег, Ласка сказала:

— Если бы я не видела все это своими глазами, я бы не поверила, что ты можешь быть таким сильным.

— Ты и в драконов не верила, — улыбнулся он. — Говорила, что это сказки.

— Да, не верила, — кивнула Ласка. — Я и сейчас не очень-то верю: это какая-то гора, а не дракон. А уж поверить в то, что кто-то способен победить живую гору, это уж совсем невозможно.

— Это все уже в прошлом, — сказал он, доставая из свертка сосуды и еду. — Теперь я снова стал обычным человеком и не сумею победить даже тебя.

Он выпил темную жидкость и съел несколько кусков вяленого мяса.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь нам нужно подниматься вверх, — сказал Врон, разглядывая расщелину в скале. — Жаль, что моя сила уже кончилась, а то бы мы сейчас были наверху. Это будет трудный подъем, мы же не демоны, это им легко взбираться по скале с их острыми когтями.

— Это ты не демон, — улыбнулась Ласка. — А я полукровка и поднимусь здесь легко.

— Хоть ты и полукровка, я все еще сильнее тебя, — сказал он, забирая из ее рук малыша и привязывая его к себе на грудь. — Поэтому я пойду первым, а тебе придется нести мой меч.

— Если ты уронишь ребенка или сильно прижмешь к скале, то этот меч воткнется тебе между ног, — предупредила Ласка. — Хоть ты и справился с драконом, но с ребенком будь лучше осторожен, если не хочешь больших неприятностей.

— Это и мой сын тоже, — улыбнулся Врон. — Так что побереги свои угрозы для кого-нибудь другого.

Он уперся спиной в скалу, ногами в противоположный край расщелины и стал медленно подниматься вверх. Подъем был трудным: в некоторых местах камень покрылся ледяной коркой, и спина и ноги скользили. Ласка, не отставая, вплотную следовала за ним, покрикивая на него, когда он замедлял ход в трудных местах. Он понимал, что она боится за ребенка, который спокойно лежал в своем свертке и что-то иногда гугукал.

Когда они вылезли на уступ, Ласка была мокрой от пота, как и он. Вверху господствовал сильный холодный ветер, поэтому, чтобы не замерзнуть, он сразу полез дальше на уступ. Здесь он положил ребенка на камень, и протянул руку Ласке.

Напрягая свои последние силы, Врон вытащил ее наверх и положил рядом с ребенком, которого она сразу прижала к своей груди.

— Не беспокойся обо мне, — прошептала она. — Открывай проход, пока я еще окончательно не замерзла. Надеюсь, что в нашем мире будет теплее.

Врон прожевал последний кусок вяленого мяса, выпил последнюю оставшуюся у них жидкость повелителей и подошел к скале. Он зажмурился и сразу увидел в камне желтые, чуть гудящие столбы.

Он протянул руку к скале, и из его ладони заструилась тонкая ниточка энергии — желтые столбы стали сближаться.

Когда они соприкоснулись друг с другом, проход открылся. Врон рывком поднял Ласку и толкнул ее в проход, потом зашел в него сам. Энергетические линии чуть гудели, когда его тело соприкасалось с ними, и медленно расступались, создавая ощущение плотной вязкой трясины. Почему-то теперь ему не было страшно проходить через этот проход, и он показался ему намного короче…

В родном мире было тепло, а ветер нес в себе запахи трав и цветущих деревьев.

— Мы все-таки вернулись, — пробормотала Ласка. — Я уже и забыла, как здесь хорошо.

— Через три дня пути мы будем в монастыре, — сказал Врон. — Если только впереди нас не ждет новая опасность.

— Я пока ее не чувствую, — заметила Ласка и, сладко потянувшись, легко вскочила на ноги. — Что же мы сидим? Нам нужно идти.

— Можно уже не спешить, — возразил Врон. — Все уже закончилось.

— Не думаю, — вздохнула Ласка. — Я успокоюсь только тогда, когда окажусь в монастыре.

Они прошли по узкой горной тропе и спустились в долину.

Тут ничего не изменилось: так же бежал ручей с холодной водой, а зеленая трава приятно радовала глаз. Ласка залезла в ручей, выстирала и надела на себя набедренную повязку и серый балахон.

— Нужно одеваться, мы идем к людям, — сказала она. — В том мире никого не интересовало, как я одета и одета ли. Демонов больше интересовало то, какая я на вкус. А здесь все иначе. Тебе тоже следует одеться.

— Я оденусь позже, — проронил он. — Когда будем подходить к монастырю.

— Сейчас я бы хотела поспать и поесть, — мечтательно проговорила Ласка. — Мы уже почти дома, но если я не отдохну, то не смогу быстро идти.

— Как насчет того, чтобы отдохнуть еще раз в доме древних людей? — спросил Врон.

— Я не против, — ответила Ласка. — Только таких домов здесь нет — ты, наверно, забыл, что это наш мир.

Врон приблизился к скале и, нащупав отпечаток руки, вложил в него свою ладонь. Он почувствовал знакомое покалывание, и скала отошла внутрь, открывая большой зал.

— Не может быть! — ахнула Ласка. — Откуда такой дом здесь, в горах?

— Я не знаю, — улыбнулся он. — Но думаю, что такие дома есть в каждом мире, где бывали древние.

Он открыл Ласке комнату с ложем, а сам отправился искать приспособление, делающее пищу.

Врон уже легко ориентировался в домах повелителей, поэтому быстро и легко нашел его. Он поел сам и отнес несколько сосудов с едой Ласке. Она уже спала вместе с малышом, тихо и мирно посапывая. Он улегся рядом.

У него не было ощущения, что он вернулся домой. Наоборот, у него возникло ощущение, что этот мир для него также чужд, как и все те, в которых он уже побывал. К тому же он чувствовал: что-то в этом мире изменилось и вряд ли его здесь ждет покой.

С этой мыслью он заснул.

Когда он пробудился, Ласка кормила малыша — она выглядела отдохнувшей и довольной.

— Нашему малышу здесь нравится, — сказала она. — Не забудь, что, когда будем возвращаться, нужно пройти через тот лес, где меня схватили демоны. Я должна забрать свои мечи в избушке, они принадлежат монастырю. Надеюсь, что они все еще там…

— Я не забуду, все равно мимо этого леса нам не пройти, — кивнул Врон. — Мы доберемся туда быстро, здесь же нет снега, который мешал нам идти в том мире.

— Все равно в этой еде чего-то не хватает, — сказала Ласка, выпив темной жидкости. — Я здорово похудела. Если бы передо мной был сейчас кусок окровавленного парного мяса, я была бы счастлива.

— Я поохочусь в лесу, — проговорил Врон. — Мы с тобой, кажется, когда-то и отправились на охоту.

— Да, только охотились не мы, а за нами, — усмехнулась Ласка. — Интересно, что подумали о нас в монастыре? Наверно, посчитали, что нас убили демоны или что мы решили сбежать из монастыря. То-то они удивятся, когда мы вернемся.

— Скоро мы все узнаем, — кивнул Врон. Ласка выпила жидкость из двух сосудов, потом положила их на пол.

— Пусть это все останется здесь, — сказала она. — Нам больше эта еда не понадобится, и не нужно, чтобы кто-то увидел эти странные сосуды. Нам и без них придется хорошо подумать о том, что можно рассказывать, а что нет.

Она недовольно покачала головой и взяла в руки малыша.

— А что мы скажем патриархам про ребенка? — спросила она. — Нас же выгонят из монастыря вместе с ним — таков закон. Или они потребуют, чтобы мы его убили. — Она растерянно посмотрела на него. — Я так хотела вернуться домой, а теперь вдруг поняла, что дома-то у нас нет…

— Они примут нас обратно, — ответил Врон как можно увереннее. — В конце концов, мы сделали все, чтобы демоны больше никогда не мешали жить людям.

— Ты не понимаешь, — вздохнула Ласка. — У нас малыш, а дети-полукровки не могут находиться в монастыре, это слишком опасно. Одно дело, когда в монастырь приходит взрослый полукровка — тогда всем ясно, что он из себя представляет, и то даже тогда бывают ошибки, — и совсем другое дело, когда ребенок. Пока он не станет взрослым, никто не может сказать с уверенностью, насколько он опасен.

— Нас примут, — повторил Врон. — Они не могут нас не принять. И в любом случае, мы обязаны вернуться, патриархи должны узнать о том, что с нами произошло.

— Мы пойдем, — сказала она. — Но мы должны быть готовы к тому, что мы окажемся никому не нужны. — Ласка грустно улыбнулась и посмотрела на стены.

— Вот тогда нам придется вернуться сюда, и здесь будет наш новый дом.

На следующий день, уже когда стемнело, они нашли заброшенную хижину, в которой они когда-то ночевали, — в ней почти ничего не изменилось, кроме того что черный балахон Ласки от влаги совсем сгнил. Но мечи и ножны были в полном порядке. Ласка тут же нацепила их на себя и принялась разводить костер, а Врон отправился на охоту.

Недалеко от избушки он наткнулся на небольшое стадо кабанов и зарубил мечом самца, который бросился на него, защищая самок и детенышей.

Ласка была довольна, она отрезала большие куски мяса от кабаньей туши и ела их сырыми, урча от удовольствия.

Врон тоже ел мясо, только предварительно прожарив его на костре. Эта пища его телу тоже понравилась.

На следующий день они нагрузились кусками сырого мяса и двинулись дальше.

Когда до монастыря осталось совсем немного, Ласка вдруг замерла. Врон недоуменно уставился на нее.

— Что случилось? — спросил он. Ласка повертела в разные стороны головой, широко раздувая ноздри и к чему-то принюхиваясь.

— Смерть, — мрачно изрекла она. — Я чувствую запах смерти.

— Какая смерть? — спросил Врон.

— Не сегодняшняя, — ответила Ласка, продолжая крутить головой во все стороны. — Старый запах, ему несколько недель, и он доносится от монастыря.

— Не понимаю, объясни, — попросил Врон.

— Здесь убили много людей, — сказала Ласка. — Я чувствую запах разложения.

— Понятно, — вздохнул Врон, сбрасывая мясо на траву, и передвинул меч, чтобы было легче его выхватить. — Я пойду дальше один, а ты с малышом останешься здесь.

— Нет, — покачала головой Ласка. — Мы идем вместе, запахи старые. Опасности почти нет.

— Почти?

— Люди есть, но их немного, и они немного в стороне.

— Ты останешься здесь, — сказал Врон. — Если есть хоть малейшая опасность, ты не можешь рисковать нашим малышом.

— Мы идем все вместе, я — командир нашей тройки, и решение принимаю я, — отрезала Ласка и зашагала вперед, передвинув свои мечи на поясе, чтобы было легче их достать. Врон догнал ее и преградил ей путь.

— Мы не охотимся за демонами, — сказал он. — И если здесь что-то произошло, то это уже совсем другая война. Ласка погладила его по щеке и нежно поцеловала.

— Не бойся, я не дам в обиду нашего малыша и буду очень осторожна, — сказала она. — К тому же мы еще ничего не видели, мне это все могло просто померещиться. И, самое главное, мое чувство опасности молчит, это говорит о том, что нам пока ничего не угрожает.

Врон обнял ее и тихо спросил:

— Разве обязательно быть такой упрямой?

— Ты знал, что я — полукровка, — улыбнулась Ласка. — А упрямство и непослушание — это черта демонов. Врон вздохнул:

— Я люблю тебя, командир, поэтому прошу тебя, будь осторожна.

— Вытаскивать нас из неприятностей твоя обязанность, — сказала Ласка. — Но обещаю не лезть туда, где будет слишком опасно.

Когда до монастыря осталось не больше сотни метров, Врон тоже почувствовал сладковатый запах разлагающейся плоти. Когда они продрались сквозь кусты, то увидели, что ворота сброшены с петель, а двор внутри монастыря завален полуразложившимися трупами охотников. Ласка не стала заходить во двор, а пошла вдоль стены к свеженасыпанному огромному земляному холму.

— Люди лежат здесь, — сказала Ласка. — Они похоронили своих, а охотников оставили непогребенными. Нападение было хорошо спланировано, они напали с разных сторон, и у них были лестницы.

— Как ты это узнала? — спросил Врон.

— Кровь вдоль стен и отпечатки от жердей, — сказала Ласка. — По следам хороших сапог видно, что это были стражи, и их было не меньше тысячи, и они заплатили дорогую цену за это нападение. Я думаю, что больше половины их закопано под этим холмом.

Она повернула обратно.

— Мы осмотрим все помещения, — сказала она. — Но шансов, что мы найдем кого-то из живых, почти нет — слишком много времени миновало со дня нападения. Если бы кто-то и уцелел, то он ушел в лес или в горы.

Трупы охотников были изуродованы, у многих были отрублены головы, и это производило тягостное впечатление.

— Они боялись, что они оживут, — горько усмехнулась Ласка. — Ты заметил, что на каждом охотнике по десять и больше ран? Это они рубили их уже мертвых. Это от очень большого страха.

Они зашли в здание монастыря. Здесь почти не было мертвых охотников, только в кельях они обнаружили тела стариков.

— Эти просто не смогли выйти, они были слишком дряхлыми, — вздохнула Ласка. — А все остальные приняли смерть с оружием в руках.

Они осмотрели все тела, нашли новых патриархов и всех, кого знали. Только привратника и Амии не было среди мертвых, и у Врона немного отлегло от сердца.

Ласка спокойно и невозмутимо прошла мимо трупов и вышла за ворота монастыря. Она вздрогнула только тогда, когда заплакал малыш. Ласка принялась успокаивать его, и тут Врон увидел, что и она плачет, не вытирая слез, а в глазах у нее были тоска и отчаяние.

— Мы потеряли дом, друзей, людей, которые могли нам помочь, — сказала она, свернув в кусты. — Мы потеряли все, и теперь у нас нет будущего, нам просто некуда идти. Если люди напали на монастырь, то куда бы мы ни пошли, на нас будут охотиться, как на диких зверей. — Она опустилась на землю и зарыдала. — Я не знаю, что нам делать.

Врон сел рядом и прижал ее к себе.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал он.

— Ну что ты можешь придумать? — спросила Ласка сквозь слезы. — Ты что, не понимаешь, что произошло? Монастыря больше нет, и теперь мы одни против всего мира людей. Мы их защищали от демонов, а за это нас всех убили.

— Не всех, — грустно улыбнулся Врон. — Мы с тобой все еще живы, и с нами наш малыш, о котором мы должны сейчас в первую очередь думать.

— Это несправедливо, — всплакнула Ласка. — Почему все так жестоко устроено в этом мире?

— Я не знаю, — вздохнул Врон. — Но это наш мир — плохой он или хороший, но он наш…

— Какой же он наш? — печально спросила Ласка. — Он теперь нам такой же чужой, как и все остальные. Куда нам теперь податься?

— Пойдем в дом древних людей, — сказал Врон. — Там есть все, что нужно для жизни, и мы будем там в безопасности и подумаем о том, как нам жить дальше…

— Идем, — вздохнула Ласка. — Я понимаю, что лучше мы ничего не придумаем, и ты прав в том, что там нас никто не найдет.

Ласка шагала медленно, прижимая к груди малыша, на глазах ее по-прежнему блестели слезы.

Когда они прошли дорогу и свернули в степь, она остановилась.

— За нами следят, — сказала она мрачно.

— Кто следит? — спросил Врон.

— Я не знаю, — покачала головой Ласка. — Но у меня появилось ощущение опасности. Ищи место, где мы сможем принять бой.

Врон выругался и поправил меч за спиной. Впереди на высоком холме он увидел остатки какого-то здания и направился к ним. Ласка обогнала его.

— Я спрячу ребенка, — крикнула она. — А ты прикрывай нас.

Врон посмотрел по сторонам, но ничего не увидел. Когда он еще раз оглянулся, то наконец заметил, как зашевелились заросли кустарника и оттуда выехали всадники. Их было чуть больше тридцати.

Впереди скакал высокий мужчина в полном боевом вооружении с мрачным лицом.

— Стой! — крикнул он, увидев его, и пришпорил коня.

Врон вытащил меч и оглянулся на Ласку — она уже поднималась на холм.

Всадники окружили его. Они были хорошо вооружены, так что сразу стало понятно, что перед ним стражи одного из благородных.

— Кто такие? — спросил высокий страж. — И что вы делали у монастыря демонов?

— Просто зашли по дороге, — сказал Врон, разглядывая всадников. — Увидели, что ворота сброшены, подумали, что можно будет что-то взять для себя.

— А кто вы такие? — спросил высокий страж.

— Идем из деревни Стронго, а так люди обычные.

— Что-то я не видал обычных людей с мечами, — мрачно сказал высокий страж. — Есть у меня подозрение, что ты один из демонов…

После его слов Врон заметил, что несколько всадников вытащили из-за спин луки и каждый наложил на тетиву стрелу. Он тяжело вздохнул.

— Видно же по нам, что мы не демоны, — сказал он, стараясь охватить взглядом всех всадников.

— Ты сказал Стронго? — спросил один из всадников. Врон кивнул.

— Так в этой деревне больше никто не живет, всех жителей убили демоны, — сказал страж. — Может, это ты и постарался?

Врон мрачно вздохнул и выругался про себя — он и сам не знал, почему назвал эту деревню. Может, потому, что ни одной другой деревни он в округе и не знал?

— Там жили мои родственники, — проговорил Врон. — И мы туда заходили, чтобы их проведать. Узнали, что они погибли, и пошли дальше.

— Что-то, паренек, ты все время разгуливаешь по таким местам, где кого-то убивают. Придется тебя для разбирательства отвести в город и показать ведуньям.

— Не надо нам в город, — сказал Врон. — Нам дальше идти надо.

— А куда вам идти? — спросил высокий страж. — Дальше людских селений нет, дальше дорога только в царство демонов.

— А никуда не надо его вести, его здесь убивать надо, — услышал неожиданно Врон знакомый голос из толпы всадников. — Я его знаю, он из нашей деревни, мы его уже раз отправляли в Проклятую долину…

Всадник подъехал поближе, и Врон увидел, что это Слип. Он почувствовал, что на его теле начинает выступать слизь.

— Ну что ж, — сказал высокий всадник. — Раз такое дело, рубите демона!

Врон увернулся от двух ударов мечом и, нырнув под брюхо лошади, побежал к холму с той скоростью, на которую был способен.

Непонятно каким образом, но он чувствовал своей спиной каждую летящую в него стрелу и успевал резко менять направление движения.

Стук копыт приближался, но он уже начал карабкаться на холм. Подъем был крутым, лошади по нему не могли подняться, поэтому всадники спешились и стали не спеша взбираться вслед за ним. Врон вылез на вершину холма и огляделся. Около развалин дома стояла Ласка, мрачно разглядывая стражей, мечи зловеще поблескивали в ее руках.

— Вот этого я и боялась, — сказала она. — Ну что ж, зато появилась возможность отомстить.

Врон встал с ней рядом.

— Какой план, командир? — спросил он.

— Их немного, — сказала Ласка. — Мы справимся. План простой: не пустить их наверх и не попадать под стрелы. Давай за мной!

Ласка рванулась вперед, и прежде чем Врон что-то понял, она зарубила двоих стражей, которые поднялись выше всех.

— Я не хотел бы убивать людей, — сказал растерянно Врон.

— А я не хочу, чтобы убили тебя и моего малыша, — крикнула Ласка, отбиваясь от трех стражей.

Врон увидел, как плечо Ласки окрасилось кровью. Его сердце кольнуло острой жалостью, больше он уже не раздумывал.

Он понесся вниз по холму, по дороге убив одного из тех, что нападал на Ласку, и побежал навстречу тем, кто только начал подниматься вверх. Он зарубил шестерых, остальные скатились с холма и кинулись обратно к лошадям. Ласка убила тех двоих, с которыми она дралась, и подбежала к нему.

— С одной третью стражей мы разобрались, — сказала она, увертываясь от летящих стрел. — Пора покончить с остальными, а то они что-то не спешат к нам и слишком увлеклись стрельбой из лука. Ты со мной? — И Ласка помчалась вниз.

Врон недовольно покачал головой.

— Разумеется с тобой, — крикнул он и побежал вслед за ней.

Наемники вскарабкались на лошадей, но Ласку это не остановило. Всадники не могли маневрировать возле холма, где было набросано много камней, и лошади им не давали никакого преимущества.

Ласка высоко подпрыгивала, а ее мечи только мелькали, блестя на солнце. Она успела зарубить двоих лучников, прежде чем к ней подоспел Врон, а дальше все смешалось.

Он старался быть рядом с ней, прикрывая ее от лучников и от тех стражей, которые пытались напасть на нее со спины. Ласка была быстрой и ловкой, а стражи были не демоны и даже не полукровки и поэтому не могли соперничать с ней в скорости.

А если еще учесть, что Ласка была очень сердита, то исход боя был предрешен.

Врон убил высокого стража, который попытался пробиться к Ласке, размахивая тяжелым и длинным мечом, а потом погнался за Слипом.

Страж вскочил на лошадь и поскакал к лесу, и Врон только с сожалением проводил его взглядом, не желая бросать Ласку одну в окружении других стражей.

Вдвоем они убили еще пятерых, а еще трое сбежали на лошадях. Ласка вытерла окровавленные мечи об одежду мертвого стража и поймала двух лошадей.

— Дальше поедем, — сказала она. — Так будет быстрее, да и мясо лошадей потом сможет нам пригодиться.

Она сунула уздечки Врону и побежала вверх по холму к разрушенному зданию. Прижимая малыша к груди, она быстро спустилась с холма и запрыгнула на лошадь.

— Теперь нам надо отсюда уезжать, — сказала она. — Сбежавшие стражи приведут большой отряд, который находится где-то неподалеку.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Врон, садясь на лошадь.

— Я чувствую, — ответила Ласка. — Слишком много сбежало стражей, они явно помчались за подмогой. Если бы отряда не было рядом, они бы бились до конца, таков их кодекс. Они поскакали по направлению к лесу. — И тут впервые за последнее время Врон увидел улыбку на лице Ласки.

— Чему ты рада? — спросил он.

— Просто сегодня я слегка отвела душу, — сказала Ласка. — Я же охотница за демонами, сражение — это мое дело. Это не чудеса и всякие странности, которыми ты занимаешься. А тут все просто: есть тот, кто хочет тебя убить,.и есть ты. Но с большим отрядом нам не справиться, поэтому надо уезжать отсюда. Я не хочу, чтобы с нами расправились так же, как с охотниками в монастыре.

Ласка пришпорила лошадь и помчалась еще быстрее. Врон с трудом успевал за нею, лошадь его плохо слушалась, к тому же в седле он чувствовал себя очень неуютно. Он боялся, что его тело высосет энергию из лошади, и тогда окажется, что он скачет на высохшей мумии.

Ласка не ошиблась — скоро Врон увидел пыль сзади. Их догонял большой отряд, но лес уже был недалеко, и они должны были успеть скрыться в нем.

Когда до леса остался десяток метров, Ласка спрыгнула с лошади и побежала к высоким деревьям.

— Жаль мясо, — крикнула она. — Но дальше на лошадях нельзя, от них остается хорошо видный след.

Врон догнал ее и побежал рядом. Ласка на бегу передала ему малыша.

— Рука ранена, — сказала она. — Боюсь, что могу уронить.

— Глубокая рана? — спросил Врон.

— Так, пустяки, быстро зарастет, — ответила Ласка. — Но двумя мечами я пока не смогу сражаться.

Врон оглянулся, перед тем как скрыться в лесу. Всадники мчались к ним на хорошей скорости, и уже можно было различить, что это стражи.

— В лесу им нас не догнать, — сказала Ласка. — Но я бы на их месте поскакала степью, пустив за нами пеший отряд.

— Почему? — спросил Врон.

— Стражи знают, что мы направляемся к горам, — ответила Ласка, пробираясь между кустами. — Просто потому, что больше нам некуда идти. С той стороны лес кончается бурной и широкой рекой, и мостов здесь нет, поэтому они знают, что мы туда не пойдем. А к горам они могут отрезать нам путь, если поскачут степью. Этот путь длиннее, но на лошадях они могут успеть, если будут скакать во весь опор.

— Понятно, — вздохнул Врон. — Значит, у гор нас будет ждать большой отряд.

— У нас есть варианты, — улыбнулась Ласка. — Мы можем заняться пешим отрядом, который последует за нами, если их будет не очень много.

— А если их будет много? — поинтересовался Врон.

— В лесу численность не играет большой роли, это не степь, — отозвалась Ласка. — Мы будем нападать на них и скрываться в лесу. Убьем многих, если не всех. У нас только одна проблема…

— Какая?

— Малыш, — грустно улыбнулась Ласка. — Один из нас должен быть постоянно с ним и не сможет сражаться, а оставить его в лесу мы тоже не можем. Поэтому сейчас для нас главная задача успеть к горам раньше всадников. А вот если не успеем, тогда уже будем думать. Кстати, дай мне ребенка, ему пора есть.

Врон передал малыша Ласке, та села на траву и дала малышу грудь.

— Я думаю, у нас мало шансов уцелеть, — мрачно сказала Ласка. — Мы все равно погибнем, рано или поздно. Жалко только малыша, он так и не успеет повзрослеть и понять, что этот мир жесток. Так и умрет в неведении.

— Мы должны разделиться, — предложил Врон. — Ты с малышом уйдешь, а я останусь и буду ждать отряд.

— Это не лучший вариант, — сказала Ласка. — Без тебя у нас совсем нет никаких шансов, дом древних не пустит нас в себя, а жить в лесу я не смогу. А если я появлюсь среди людей, то первая же ведунья отправит нас с малышом на костер. И не забывай, что около гор нас может ждать еще больший отряд.

— Можно спрятаться в дальних селениях.

— Ты просто еще не понял, — вздохнула Ласка. — У нас был только один дом, где мы, полукровки, имели право жить. Теперь, после нападения на монастырь мы вне закона: любой горожанин, страж или крестьянин может нас убить и за это получит только благодарность от благородных и, наверно, деньги. А ведуньи есть даже в дальних селениях. Поэтому мы не можем разделиться, мы вместе или будем жить, или умрем. — Она встала, улыбнулась малышу и привязала его к себе на грудь набедренной повязкой.

— Побежали дальше, — сказала она. — Я уже слышу голоса тех стражей, что идут за нами.

Когда стало темнеть, они дошли до края леса. Впереди между лесом и горами они увидели большой лагерь стражей.

Между кострами ходили часовые, отдельно паслись кони и стояли шатры.

— Как я и думала, они обогнали нас по ровной степи, — недовольно проговорила Ласка. — И они нас ждут. Если ты заметил, то часовые стоят ровной линией, перекрывая проход к горам. Ночью все равно попробуем прорваться. Люди плохо видят в темноте, а перед рассветом их будет тянуть в сон. Тот отряд, что преследует нас, тоже остановится на ночь. Сейчас они отстают от нас всего на пару часов. У нас есть маленький шанс остаться в живых. Главное, чтобы малыш не заплакал, тогда нас точно обнаружат и придется сражаться. А вот если мы не сможем прорваться к горам, то завтра нас уж точно убьют.

Врон вздохнул, продолжая рассматривать лагерь стражей— его ночное зрение позволяло ему примерно посчитать количество человек. Пересчитав лошадей, он понял, что стражей было около пятисот, может быть чуть больше.

— Их слишком много для нас, — сказал он. — Нам их не одолеть.

— Очень хочется есть, но придется потерпеть. — Ласка горько усмехнулась. — Я думала, что мы поедим в монастыре. Жаль, что пришлось бросить мясо, сейчас оно бы нам очень пригодилось. А про стражей не думай — они плохие воины, единственное, что дает им преимущество, это их количество. Я пока посплю. Мне нужно отдохнуть, чтобы быть в хорошей форме, да и плечо болит.

— Спи, — сказал Врон. — Я разбужу тебя, когда придет время.

Ласка покормила малыша и заснула вместе с ним, а Врон продолжал наблюдать за стражами. Часовые регулярно менялись, и около костров многие тоже не спали.

Обойти лагерь было невозможно: он стоял как раз там, где начиналась тропа в горы, и около этого места было больше всего шатров и костров. Врон вздохнул — он не разделял уверенности Ласки в том, что им удастся прорваться, и в то же время он не видел никакого другого выхода.

Лес, в котором они прятались, был не очень большим. Если наутро стражи начнут его прочесывать, то они обязательно их обнаружат уже к полудню. Устроить бой в лесу они не могли: с ними был малыш, а с ним вряд ли они смогут сражаться. Если он попробует увести стражей за собой, то Ласка с малышом все равно погибнут, без него у них совсем не было шансов выжить.

Небо стало темным, звезды спрятали тучи. Врон тронул за плечо Ласку, она мгновенно открыла глаза и вскочила на ноги. Тут же захныкал малыш, и она сунула ему грудь.

— Нельзя шуметь, — прошептала Ласка ребенку. — Мы в опасности, своим криком ты можешь выдать нас, и тогда мы все погибнем. — Она отняла грудь, малыш сонно зачмокал губами и снова заснул.

— Как стражи? — спросила она.

— Не спят, — тихо ответил Врон. — Но ходить стали медленнее.

— Значит пора, — сказала Ласка. — Я иду первой. Если поднимут тревогу, я постараюсь пробиться в горы, а ты нас прикроешь. Но умирать я тебе не разрешаю, дом древних откроется только тебе, поэтому постарайся остаться в живых.

— Я постараюсь, — шепнул Врон и обнял ее. — Но и ты будь осторожна.

— Со мной малыш, — вздохнула Ласка. — У меня просто нет другого выхода, как быть очень внимательной и осторожной.

Она тихо скользнула в ночь. Немного подождав, Врон пошел вслед за ней.

Как ни осторожны они были, но все равно уже у самой тропы в гору их заметили. Ласка, прижимая ребенка к груди, зарубила поднявшего крик часового и побежала по узкой тропке в горы.

Лагерь осветился заранее припасенными факелами, из шатров и от костров к тропе бежали стражи, слышались громкие команды. Врона пока не заметили, но это было дело времени. По тропе вслед за Лаской побежали те стражи, что были поблизости, когда часовой поднял тревогу.

Врон вытащил меч и врезался в толпу стражей, столпившихся перед узкой тропой. Слизь уже выступила на нем, закрывая кожу плотной твердой коркой, и это защитило его от многих тяжелых ударов. Он зарубил троих, пританцовывая в боевой стойке, и проскочил мимо толпы, получив несколько тяжелых ударов. Один из стражей копьем пробил его плечо насквозь, и еще не успевшая затвердеть слизь не спасла его от этого удара.

Он пошатнулся, зарубил копейщика и выскочил на тропу. Пробежав несколько десятков метров, он остановился в самом узком месте. Рана закрылась, слизь на теле приобрела кровавую окраску, и он снова мог сражаться, хоть уже и чувствовал слабость.

По тропе вслед за Лаской бежало несколько стражей, которых он не успел остановить, но он надеялся, что она сама с ними справится. Сейчас его задачей было не пропустить остальных.

Долго ждать ему не пришлось — стражи быстро догнали его, и он принял боевую стойку.

Врон продержался недолго, его сбили с ног и начали методично рубить мечами. Корка слизи не позволяла чужим клинкам глубоко воткнуться в его тело, и он продолжал, даже лежа, рубиться, не давая стражам обойти его.

В какой-то момент он, превозмогая боль и слабость, сумел сбросить с себя стражей и встать. Он отступил дальше по тропинке, продолжая убивать тех, кто был не так умел и осторожен.

Понемногу светало, уже можно было различить суровые лица стражей. Его тело, наконец осознав, что угроза стала смертельной, начало меняться. Рана от копья в плече заросла, сила и скорость начали увеличиваться. Он продолжал отступать, чтобы иметь свободу маневра и под давлением длинных копий, которыми были вооружены стражи.

Когда тропа стала немного расширяться, он остановился. Врон не знал, что ему делать дальше. Для хорошего боя здесь было слишком узкое пространство, он не мог справиться с теми стражами, что имели копья, а обойти их он тоже не мог, потому что не мог их пропустить дальше по тропе. Ран от копий у него прибавилось, и его уже дважды сбивали с ног сильными ударами, но его тело пока справлялось.

Врон тревожился за Ласку: он не знал, смогла ли она убить тех трех стражей, что погнались за ней, и терялся в догадках, где она сейчас находится. А ему нужно было принять верное решение.

Неожиданно рядом мелькнул меч, и страж с длинным копьем, стоящий перед ним, упал. Врон оглянулся и увидел привратника, неизвестно откуда появившегося рядом. Старик мрачно кивнул и сказал:

— Уходи, забирай Ласку и ребенка и уходи. Я задержу стражей на какое-то время.

— Куда нам идти? — спросил Врон.

— Уходите в царство демонов, — сказал привратник. — Это теперь единственное место, где вы сможете жить. Я найду вас позже. За меня не беспокойся, уходи, я легко оторвусь от стражей, когда придет время.

Он отодвинул Врона и выступил вперед: старик был гораздо более умелым воином, чем он. И сразу все изменилось: несколькими точными ударами привратник убил троих стражей с копьями, а одного сбросил в пропасть.

Тропа перед ними на какое-то время опустела.

— Что стоишь? — крикнул привратник. — Уходи! Из-за того что ты здесь стоишь, у меня становится мало шансов выжить.

Врон поспешно кивнул и побежал. Он быстро добежал до долины, по дороге перепрыгнув через тела мертвых стражей. По ранам он понял, что одного из них убила Ласка, остальных — привратник.

Ласка ждала его, нервно сжимая мечи, лицо ее было суровым. Малыш лежал на траве немного в стороне и хныкал.

Завидев его, она чуть улыбнулась.

— Забирай малыша, и уходим, — крикнул Врон. — У нас мало времени, я не знаю, как долго привратник сможет сдерживать стражей.

Ласка хмуро усмехнулась.

— Ты его не знаешь, — сказала она. — Он будет их сдерживать столько, сколько нужно. Стражи ответят ему за все, он покажет им, что такое полукровка. Куда мы идем?

— Привратник сказал, чтобы мы уходили в царство демонов.

Ласка помрачнела, потом тяжело вздохнула.

— Может, он и прав, — сказала она, поднимая ребенка и привязывая его к груди. — Этот мир для нас стал чужим, может быть, там мы сможем жить спокойно. А привратник?

— Он сказал, что найдет нас там.

— Тогда пошли, — проговорила Ласка. — Больше нам некого ждать…

Когда они прошли через проход, Ласка сказала:

— А здесь все еще зима, но надо привыкать, что это теперь наш мир.

— Да, здесь зима, — вздохнул Врон. — А насколько этот мир наш, нам еще придется узнать…

* * *

Перед своей смертью Рис Мудрый сказал:

«Вы расселились там, где до вас не ступала нога человека. Я нашел вам города и крепости и открыл вам новые земли.

Но я всего лишь предтеча, я тот, кто открывает пути. За мной придет другой. Он не будет похож на меня. Он будет казаться слабым и беззащитным, но он сумеет пройти там, где не смогу пройти я, потому что слабость иногда сильнее любой силы.

Потому что вода точит камень, трава разрушает горы, ветер срывает землю…

Он поведет вас дальше, в новые миры, где каждый найдет то, о чем он мечтал…»

Из книг монастыря охотников за демонами

Content

Владимир Лосев
Охотник за демонами

ЧАСТЬ I

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЧАСТЬ II

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ