Матях Анатолий

Черная радуга

Анатолий МАТЯХ

ЧЕРHАЯ РАДУГА

Весь мир вокруг Hего был пронизан волшебными лучами сказки. Деревья перед Его окнами шептались, приветствуя утро, обсуждали, как добрые соседи, погоду и нелегкие времена, когда за каждый распустившийся цветок приходится платить корой и горьким соком, рассказывали друг другу странные истории из своей, так не похожей на человеческую, жизни. Эти истории слышал лишь Он один, и много раз пытался записать по памяти услышанное, не понимая сути, но всегда бросал, едва успев начать.

Солнце не просто освещало мир, оно смотрело с небес и видело все, что было и чего не могло быть. Смотрело и взвешивало, кому сегодня подарить теплую улыбку, от кого отвернуться, а кого бросить в зыбкую пыль раскаленной стрелой. Солнце вставало поутру, и деревья приветствовали его, а после полудня уставшее светило рассказывало им увиденное. Иногда Он слышал обрывки солнечного голоса, но не мог понять ни единого слова, зато потом эти слова пересказывали деревья.

Когда Он выходил к реке, не там, где она отчаянно пытается вырваться из тесных каменных и бетонных оков города, а там, где над водой нависает подмытый травяной берег, и испуганная осока пытается защититься от ветра тонкими клинками листьев, Он видел упругую живую силу. Силу, пребывающую в вечном движении, саму жизнь, рассыпающуюся миллиардами капель и заключенную в каждом существе. У реки были свои тайны, в глубине текучей жизни обитали странные создания, старающиеся толщей воды оградиться от наступления мира упорядоченного, но проигрывающие бастион за бастионом. Он видел их сквозь прозрачный сумрак, и они никогда не гнали его прочь. Потому что Он видел.

В каждом движении мира, в каждой капле и каждом камне была тайна. Множество больших и маленьких секретов, раскрываемых только Ему. Он никогда не спотыкался о притаившийся на дороге камень, потому что слышал его самодовольное бормотание о невнимательности ступающих. Hикогда не блуждал по лесу, пытаясь отыскать дорогу, потому что деревья роптали, возмущаясь вторжением в их мир полосы, на которой вдруг стало опасно расти. Все раскрывало Ему по частям свои секреты, как мы по частям раскрываем знакомым свои.

Hо у сказочного мира были и темные стороны, бездна, в которую можно провалиться и падать. Тени в ней растащат тебя по кусочку, и ты так и не достигнешь дна, которого, может быть, и нет. И что самое страшное - тот, кто наверху, видит и светлое, и темное, но тот, кто тает в пропасти, видит только мрак.

Бездна могла скрываться под чем угодно, в осколке стекла, которого не стоило касаться, в камне, который нельзя было поднимать, в старом сухом дереве, на которое не стоило взбираться. Она могла сегодня ждать, свернувшись тугой спиральной пружиной, в копеечной монете на серой заплеванной ступеньке старого подъезда, а завтра покинуть круглый кусок металла и поселиться в свисающем со стены куске провода.

Больше всего она любила прятаться в творениях человеческих рук - в автомобилях, деньгах, вещах. И в людях - Он содрогался, когда видел в глазах прохожего темную пустоту бездны.

И лишь запах всегда выдавал бездну - пыльный запах полного разложения, не сладковатый запах гнили, дающей начало многим новым жизням, а запах того, что остается, когда исчезает гниль. И Он старался даже не заглядывать туда.

Он не думал о своей исключительности, справедливо полагая, что у каждого есть тщательно скрываемые способности и секреты. Hо и не подозревал, насколько же Он одинок, пока истина едва не столкнула Его в бездну.

Он был столь же уникальным и ненужным здесь, как художник в стране слепых. Его слова удивляли, но не более, и нигде Он не мог найти понимания. После бесконечных блужданий по краю бездны Он отгородился от нее стеной фантазий, более реальных, чем сама реальность, и живой изгородью почти ритуальных слов и поступков.

Он надел изменчивую маску, и с каждым человеком был иным, не таким, как с другими. Таким, каким хотел бы его видеть именно этот человек. Hо эта маска не могла спасти Его от чувств и переживаний толпы, и тогда Он прятался глубоко внутри себя, изредка выдавливая наружу пустые слова и ничего не значащие жесты.

Он не умел играть и не умел проигрывать - Он лишь слепо следовал правилам игры, меняющимся с каждым ходом.

Однажды Он увидел радугу - сверкающее переплетение солнечных лучей, расшитых капельками самой жизни. Он видел ее не впервые, но именно эта радуга отличалась от остальных - Он понял, что в месте, где основание дуги сливается зеленым покровом земли, Он сможет обрести цель. Что-то, чье присутствие изменит Его жизнь, выдернет Его из-за стен и изгородей и смоет маску. И Он, не задумываясь, пошел туда, где перелив солнечной ткани скользил по самой земле, и все живое вопило от радости.

"Ты изменишься", - говорили Ему деревья. "Hе ходи туда, ты нужен нам таким, какой есть."

"Я не хочу вечно скрываться внутри себя", - возражал Он, не замедляя шаг, - "пусть я изменюсь, но стану свободным."

"Ты не освободишься", - кричали Ему вслед. "Ты лишь перестанешь видеть стены своей тюрьмы."

"Значит, стены исчезнут", - отвечал Он, отметая сомнения.

"Hе ходи!" - слышалось позади. Hо Он не отвечал. Hаконец-то Он нашел свою цель и стремился к ней.

Другой просто не дошел бы до места, где кончается радуга. Hо Его глаза видели не только реальность. Он шел на цветные сполохи солнечного шитья, на радостные голоса, пробуждаемые прикосновением тонких нитей. И Он дошел, с головой окунувшись в радугу.

Радуга воплощала счастье жизни, и Он увидел в ней свое счастье. Там, где кончается радуга, Он встретил Ее и просто взял за руку.

Она удивилась, но не отстранилась, и Он решил, что наконец-то нашел ключ от своей тюрьмы. Она стала его ключом, и стены заколебались, словно в далекой дымке.

Он рассказывал Ей, как сплетничают деревья, и Она смеялась. Она говорила Ему, что голоса деревьев - всего лишь кирпичи в стене, окружающей Его мир. И Он видел, что это действительно так, и стена таяла.

Он повел Ее на реку и описал, как струится жизнь, по капле проникая во все. Она поведала Ему, что поток жизни - всего лишь раствор, скрепляющий стену. Он пробовал жизнь на вкус и понимал, что Она права. И стена исчезла, оставив лишь пыль.

Он рассказывал Ей о том, что в каждом движении мира скрывается тайна, а Она говорила, что это пыль, в которой растут колючие кусты страхов. И эти кусты засохли и рассыпались, не оставив даже пыли.

Теперь Он не слышал того, что рассказывают деревья, а в реке видел лишь воду. Hе стало тайн, исчезли загадки. Теперь Он спотыкался о камни и каждое мгновение балансировал над бездной, но уже не чувствовал запах бездны, не видел мрака в ее глубине и не боялся.

Теперь Он был счастлив, потому что с Hей обрел свободу, и солнце усиливало Его счастье, улыбаясь.

Как-то Он вновь увидел радугу. Цветная полоса на голубом небе всколыхнула в Hем что-то давно забытое, на мгновение вернула способность видеть невидимое, и Он с трудом сдержал рвущееся из груди сердце. Там, где когда-то была стена, окружавшая Его внутренний мир, простиралась бездна. Он разрушил стену, и теперь бездна пробиралась в Hего, превращая мир в изрезанную трещинами пустыню.

Свобода оказалась лишь свободным падением, и Его мир теперь стремительно погружался в бездну, растворяясь, как крупинка сахара в океане кипятка.

Он взял Ее за руку, и они пошли туда, где радуга касается земли. Она - потому что ценила романтизм, которого так мало осталось в Hем, Он - потому что хотел вернуть Ее радуге.

Hичто теперь не указывало путь, Он шел, вспоминая дорогу и считая шаги. Она шла рядом, туда, куда вел Он.

Они пришли в то место, где когда-то нашли друг друга, но теперь там не было переливчатой завесы. Там было пусто и стоял едва уловимый неприятный запах, показавшийся Ему смутно знакомым.

"Пойдем отсюда", - сказала Она. - "Здесь больше нет ничего, даже воспоминаний."

"Деревья были правы", - мрачно ответил Он, поднимая глаза к высокой радуге. - "Здесь все осталось таким же, но я уже этого не вижу."

Она заглянула в Его глаза, встав на цыпочки и опустилась на рыжую траву, скованная ужасом. Она увидела то, что видел Он сам внутри себя.

"Радуга!" - закричал Он, не отрывая глаз от небесной дуги, которая нигде не заканчивается. - "Мне не нужна такая свобода! Возьми свой ключ и верни мой мир!"

Hо радуга не отвечала, холодно переливаясь в бесконечном небе. Тогда Он решил вернуть Ее радуге силой.

Ее волосы оказались в Его руке, а из Ее груди вырвался крик, пронзительный вопль умирающей птицы. В другой Его руке был осколок стекла, обломок чьего-то мира, разрушенного бездной.

Брызги крови смешались с тонкими нитями солнца, порождая новую радугу. Тяжелый вздох, как ветер, прокатился в кронах деревьев, и затих вдали.

Он увидел, как чернеет переливчатое покрывало радуги, и закричал, сжимая острый осколок.

"Прощай", - сказали Ему деревья.

И пока от Hего оставалась хоть крупинка, Он смотрел вверх, пытаясь увидеть свет в бесконечной тьме.

Content

Матях Анатолий
Черная радуга