Мень Александр

Об анонимной 'характеристике'

Александр Мень

Об анонимной "характеристике"

В связи с полученной Вашим Высокопреподобием анонимной "Характеристикой" моих взглядов и церковнослужения имею сообщить Вам следующее. Вот уже несколько лет неизвестное лицо время от времени присылает мне обличительные послания в весьма агрессивном тоне. Подписи автора обычно не стояло. Лишь один раз он назвался Петром Ивановым и дал обратный адрес: Главпочтамт, до востребования.

Как мне стало известно, эти опусы были включены в нелегальные рукописные сборники и журналы. Судя по стилю и характеру обвинений, я нисколько не сомневаюсь, что и данное широковещательное обличение, адресованное к ведущим иерархам Русской Православной Церкви и представителю гражданской власти, исходит от того же человека. Только теперь он уже говорит от лица "верующих Русской Православной Церкви", хотя странно, что простые верующие располагают такими зарубежными изданиями, как "Посев", и цитируют (с точностью до страницы) эмигрантскую литературу (да и к тому же слово Бог пишут с маленькой буквы).

Теперь - по существу вопроса.

I. Анонимный автор изобличает меня в "католицизме" и приводит в доказательство ряд аргументов.

1) Некоторые мои работы были опубликованы (за последние 17 лет) католическим издательством. Но эти работы, когда я их писал, для него не предназначались. Публикация их объясняется тем, что цель этого издательства - "содействие взаимопониманию между католиками и православными" (М. Э. Поснов. История христианской Церкви. Брюссель, 1965, с. 8). Подобная цель не может рассматриваться как вредная для Государства и противоречащая Православию. Русская Православная Церковь постоянно молится "о соединении всех" и уже давно осуществляет сотрудничество и собеседования с римо-католиками (см. Русская Православная Церковь. М., 1980, с. 170-171). В рамках этого диалога, проходящего во имя мира и взаимопонимания, также в виде акта доброй воли, издательство и печатало не только своих, но и многих православных авторов (еп. Феофана, еп. Игнатия Брянчанинова, архиеп. Луку Войно-Ясенецкого, прот. Никольского, Арсеньева, Поснова; Типикон, православный Акафистник, труд еп. Вениамина Милова и др.). В свете этого я и воспринял публикацию некоторых моих работ видя в ней элемент одобренного нашей Церковью и полезного для Церкви диалога.

Пока основная моя работа по истории религий не была завершена, я не ставил имени автора (псевдонимы даны не мной, а редакцией). Должен отметить, что книга о богослужении выходила по частям в ЖМП (1960, ЭЭ 1, 7, 8, 9, 11; 1961, ЭЭ 1, 2, 4, 5) и почти полностью в "Голосе Православия", 1976, Э 7). Мое собственное первоначальное заглавие было: "Православное богослужение, его строй, символика и смысл". Оно было изменено издательством на "Небо на земле" (название, взятое из православного источника - митр. Вениамина Федченко). Не соответствует действительности то, что книга вышла при моем "непосредственном сотрудничестве". Достаточно указать, что фотографий к ней я не прилагаю. Поэтому естественно, что редакция взяла снимки (правда, далеко не всюду) со своих храмов (чем особенно возмущается автор "Характеристики").

2. Я не вижу ничего преступного в употреблении термина "Восточная Церковь", тем более, что из контекста ясно, что речь идет о Церкви Православной. Аноним считает, что, описывая чинопоследование Литургии, я должен был говорить не о "предстоятеле" вообще, а назвать по имени Святейшего Патриарха. Но я употребил общую формулировку лишь потому, что в книге речь идет о службе в любой из Поместных Православных Церквей.

3. Характеризуя мои работы, аноним пишет: "Все эти книги имеют миссионерскую направленность и прямо или косвенно проповедуют католичество в его униатской форме". Я решительно отклоняю такое обвинение. Во-первых, я никогда не одобрял унии. Во-вторых, автор, видимо, не удосужился даже просмотреть мои книги. Почти все они посвящены вопросам Основного богословия и истории религий. Как же можно проповедовать католичество в трудах по индийской мистике, пророкам, греческой философии или религии древнего Египта?

4. К изданию униатского молитвенника я не имею ни малейшего отношения и даже не знал о нем, хотя аноним делает из меня чуть ли ни его составителя.

5. С полной ответственностью перед Богом и людьми я свидетельствую, что среди людей, которые являются действительными моими прихожанами, не существует "группы лиц, которая исповедует католицизм". Это абсурд. Если бы такие люди и появились, они должны были бы покинуть мой (и любой другой) православный приход. Если же кто из верующих бывает в городах, где есть много инославных храмов, то они посещают их как туристы и как люди, знакомящиеся со службами других конфессий.

6. Я не благословлял, как уверяет мой обличитель, и не мог благословлять переход в инославие, в частности и потому, что я всегда был принципиальным противником решения межконфессиональных проблем путем "личных уний" и прозелитизма.

7. Анонимщик даже уверяет, что я входил в "самочинное общение с католической иерархией". Ни одного инославного иерарха я лично не знаю. Все это чистый вымысел.

8. Мое отношение к диалогу между христианскими исповеданиями ни на йоту не расходится с общепринятым в Православии. Напомню слова, сказанные Святейшим Патриархом Пименом о таком диалоге: "Мы верим и знаем, что встречи эти, которые привлекают внимание чад Римской Католической Церкви и Православных Церквей и вызывают интерес в христианской экумене, представляют собой вклад в развитие между нами братского взаимопонимания, совместного утоления нужд человечества и среди них мира и справедливости между народами, и венца всех христианских подвигов и добродетелей - любви" (Пимен, Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания, обращения. М., 1977, с. 307).

На страницах наших церковных изданий и в деятельности наших иерархов и богословов мы постоянно находим верность этим словам, большую широту и братскую веротерпимость. Эта широта проявляется и в совместных молитвах (напр., во время Рождества и Пасхи), в участии нашей Церкви во ВСЦ. Дух мира и взаимопонимания дорог и мне как рядовому священнику. Именно таков мой мнимый "католицизм". Повторяю: то, что я кого-то якобы "благословлял" на отпадение и даже "руководил" им, как заверяет аноним, - чистая ложь и клевета, исходящая от человека, который питается необоснованными слухами и дезинформацией. Недостойным приемом является и намек на мое "влияние" на о. Г. Якунина. Если уж автор "Характеристики" так много обо мне знает, он должен был бы знать, что, хотя я учился и дружил с о. Якуниным лет 30 назад, я не вдохновлял его известной деятельности и не принимал в ней никакого участия.

II. Столь же нелепы обвинения в мой адрес, связанные с иудаизмом. Никогда не имел к нему никакого отношения. И вообще - не подхожу к категории "богоискателя", как с чужих слов называет меня "Характеристика". Я с младенчества воспитан в Православии, с 15-ти лет нес клиросное послушание, прошел обе наши духовные школы, 27 лет - у Престола.

Мне и в голову не приходило посещать зачем-то синагогу, "благословлять" на это кого-либо или вообще тяготеть к отжившему законничеству.

1. Для подкрепления своих изобличений аноним приводит слова, вырванные из контекста моего так называемого "интервью". Происхождение его следующее. Более 10 лет назад неизвестный человек остановил меня в церковном дворе и просил ответить на несколько вопросов о евреях и христианстве. Не видя в этом ничего предосудительного, я высказал ряд своих частных соображений по частным вопросам, отнюдь не зная, что они будут где-либо напечатаны. Естественно, я говорил с этим человеком следуя словам св. ап. Павла: "Будучи свободен от всех, я всем поработил себя, дабы больше приобрести: для иудеев я был как иудей, чтобы приобрести иудеев для чуждых закона - как чуждый закона - не будучи чужд закона пред Богом, но подзаконен Христу чтобы приобрести чуждых закона" (1 Кор. 9, 19-21). В моих ответах аноним усмотрел "неправославие", в частности потому, что я будто бы не признаю Церковь истинным Израилем. Это искажение или намеренное непонимание моей мысли. Я именно говорил о Вселенской Церкви как преемнице Церкви ветхозаветной.

2. Как можно обвинять меня в национализме, когда я прямо сказал, что мне претит любое национальное превозношение. Вместе с ап. Павлом я убежден, что "не все те израильтяне, которые от Израиля" (Рим 9, 6). В своих ответах я имел в виду, что бремя ответственности, которое некогда было возложено Богом на людей Ветхого Завета, лежит и на тех их потомках, которые вошли в Завет Новый. Эти вошедшие и составляют "остаток", о котором говорит апостол (Рим 11, 5). Что же касается неуверовавших иудеев, то я опять-таки не выходил за пределы учения апостола: "В отношении к благовестию, они враги ради вас, а в отношении к избранию, возлюбленные Божии, ибо дары и призвание Божие непреложны" (Рим 11,28-29).

3. К этому примыкает вопрос о ветхозаветных обрядах, которые лично для меня не имеют никакой притягательности. Но вопрос этот особенно занимает анонима. Толкуя решение Апостольского Собора, он утверждает, что Собор вообще "упразднил иудаистские обряды". Однако это противоречит прямому свидетельству Слова Божия. Обряды были упразднены для "обращающихся к Богу из язычников" (Деян. 15, 19). Для христиан же иудеев они были тогда оставлены, и известно, что эти христиане их ревностно соблюдали (так, например, пишет Евсевий об ап. Иакове: Церковная История, II, 23). Далеко не все могли возвыситься до свободы, которую проповедовал ап. Павел, и Церковь в данном случае проявила братское снисхождение. Но понятно, что эта уступка никак не касается членов Русской Православной Церкви (или другой Поместной Церкви), каково бы ни было их происхождение. В этом смысл 65-го и 70-го правил, на которые ссылается аноним. Если же где-то вне Русской Православной Церкви и нашей страны существуют христианские общины, которые вернулись к традициям первенствующей Иерусалимской Церкви времен ап. Иакова (ср. Деян. 21, 20), то это их внутреннее дело. Меньше всего я считаю себя компетентным решать подобные, далекие от нашей жизни и Церкви, вопросы и никогда не имел намерения, как пишет аноним, "создать в недрах православной церкви независимую автокефальную иудеохристианскую общину".

В заключение сошлюсь на совершенно ясное толкование Апостольского Собора, данное покойным ректором МДА, прот. А. Горским, в его "Истории Евангельской и Церкви Апостольской" (М., 1902,с.409-410).

4. Анонимный автор упрекает меня в том, что я поставил вопрос о канонизации муч. Гавриила и Евстретия. Но ведь я не претендовал на его решение. А о том, что они не были формально канонизированы, говорил еще приснопамятный митр. Филарет Московский. Вообще же окончательное решение подобных вопросов принадлежит церковному священноначалию и Соборам.

5. "Характеристика" постоянно извращает смысл моих слов, говоря, например, что я усматривал у всех православных антисемитизм. Я никогда не выдвигал такого несправедливого обвинения. Напротив, я подчеркивал, что лично с ним не сталкивался и что это явление свойственно лишь отдельным лицам и кругам (но не как норма, а как пережиток).

Мой обличитель располагает обо мне "данными", которых я сам не имею, ссылаясь на то, что это ему "известно". Вижу, что в данном случае я, очевидно, стал жертвой злонамеренных наговоров.

Возвращаясь к моим книгам, я должен заметить, что если читать с такой заведомой недоброжелательностью (мягко говоря), то в любой книге можно найти что-то "неправославное", тем более, что мы, в отличие от католиков, свободны от связанности формальным авторитарным органом, на который можно было бы ссылаться. Дух Православия - это дух любви и свободы, как прекрасно показал А. С. Хомяков. Но в "Характеристике" вместо этого духа я нахожу дух инквизиции и "охоты на ведьм". Как иначе понять того, кто изображает пятидесятилетнего пастыря, тридцать лет отдавшего служению Церкви, чуть ли не ее врагом?

Отвергая предъявленные мне обвинения, я, тем не менее, искренно сожалею, если каким-либо неудачным словом или выражением дал повод для подобных эксцессов, и испрашиваю прощения у Высшего Священноначалия и у Вашего Высокопреподобия как благочинного.

14 декабря 1984г. Загорск

Content

Мень Александр
Об анонимной 'характеристике'