Меньшов Виктор

Моцарт и Сальери

Меньшов Виктор

Моцарт и Сальери

Моцарт - традиционен (внешне, сценически). Сальери - в кресле, без парика. Неряшливые седые космы. В заношенном халате. Запустение. Стол, подсвечники, свечи. Раннее утро. На столе - оплетенная бутыль, бокалы, надкушенное яблоко. На стене - женский портрет.

Моцарт:

Сальери, здравствуй! Я не слишком рано?

Боясь обеспокоить - не спешил.

А ты уж на ногах...

Сальери:

Скорее, в кресле.

Увидеть рад. Но что поднять сумело

тебя так рано? Если мне не спится

в причину лет,- тебе сей груз не ведом.

Моцарт(неуверенно):

Сальери... Что-то странное со мною.

Мне сны нелепые смущают душу

и разум мой тревогой наполняют.

И по утрам, в тоске неизъяснимой,

я... плачу.

Сальери (с иронией):

Ты - плачешь? Моцарт? Верить ли?.. Не знаю...

А что есть слезы - ведомо тебе?

Ты наблюдал когда-нибудь, как плачут

в шандалах старых восковые свечи?

Моцарт (несколько недоуменно):

Смешной вопрос... Известно всем, что свечи

как женщины: и горячи, и мягки,

и так же сразу наготове слезы.

Сальери:

0, нет, мой мальчик. Это взгляд поспешный.

Смотри: сейчас я свечи зажигаю.

В них фитилек едва лишь разгорелся.

И воск еще упрямится... Напрасно.

Огонь - сильней. И первая слеза

скользнула по свече... за ней - другая...

А человек... Чем больше в нем гордыни,

тем больше слез. И тем быстрее слезы.

Моцарт:

Постой, Сальери. Столько праздных слов!

При чем тут свечи? Боже! Бедный разум!

Кошмары стали сниться по ночам,

с тех пор, как этот Черный Человек

смутил меня заказом неприятным.

Я сразу понял - это злобный рок.

Шаги судьбы грохочут за спиною.

А ты смеешься...

Время нас рассудит.

Сальери:

Ах, Моцарт! Как далек наш суд!

Но времена - еще не Время.

Мы одному суду принадлежим,

у нас с тобою разные вершины.

Я, как Сизиф, таская в гору камни,

свою вершину сам себе построил.

Ты от трудов таких избавлен свыше.

Ты - гений. Жизнь твоя легка,

как посвист перелетной птахи.

Прекрасен гения порыв!

И царство слов!

И царство жеста!..

В Бессмертье все облечено:

Слова, Поступки, и Деянья.

С тобой и муза не на Вы,

а прислонясь к щеке щекою...

Одна беда: рожденным на вершине

неведомо боренье с высотой.

Ты обречен к Бессмертью

вот твой яд!

Да, этот яд и сладок, и приятен,

но, милый мой, не слишком ли пьянит?

Не разменять бы золото на медь.

Моцарт:

Сальери! Ты запутался в словах.

Сам говоришь - я гений. Гений свыше.

И в тот же час - про мелкие размены.

Но если гений мой дарован Богом

кто? или что? - отнять его посмеет?!

Кто в силах посягнуть на эту славу,

которой Бог - опора в небесах?

Сальери:

Что - слава? Слава - тлен.

Бессмертье? Где-то там. Где нас не будет...

Но! - Бог в душе превыше Бога в небе.

И превзойти Творца не всяк сумеет,

а тот, кто знает: Богом нам дана

такая малость. Все же остальное

от мира. От его скупых щедрот...

Моцарт:

Да что мне мир?! Я сам - награда миру!

Работа? Там, где ты, старик Сальери,

едва мерцаешь робким огоньком,

там я костер воздвиг под небеса!

Я - Моцарт! Озаренье века!

Сальери:

О!.. Моцарт!.. Моцарт - фейерверк.

Сальери - тусклая лампада.

Да. Фейерверк - слепит... Но ты представь...

Нет, право, Моцарт. Право же, занятно!

Представь, что каждый вечер - фейерверк.

Не слишком ли? Не обижайся, Моцарт.

Мы часто ненароком забываем

не то, что про лампады - про иконы.

Бог нас простит. Мы все - живые люди,

и от молитвы не родятся дети.

И если б не терпение старушек,

елея добавляющих в лампады

давно б они угасли у икон.

А Бог - он нужен. Нет, не ежедневно.

Тогда, когда Никто уже не нужен.

Ты мечешься. А круг все уже... уже...

Весь мир - как острие в нагую грудь.

Моцарт:

Но что ты проповедуешь, Сальери?

Пустые словеса. Хоть так. Хоть эдак.

Так повернул - одно, а так - глядишь, другое.

Игра в слова - опасная игра.

Сальери:

А в ноты?

Моцарт:

В ноты? Ноты - не слова...

Сальери:

Ах, Моцарт, Моцарт. Музыкою слово

не объяснить, как музыку - словами...

Нет, можно - если слово это Слово,

а музыка... Меня ты понял, Моцарт?

Моцарт:

Сальери, ты все вглубь, да вглубь.

И все про то, что мы давно учили.

Я не школяр. Назначена дорога.

Она пряма. И жизнь полна восторга.

Сидишь кротом в своей норе, Сальери.

Жизнь за стеной грохочет карнавалом.

Там - Музыка! В улыбках юных дев!

В хрустальном звоне вспененных бокалов!

Там - в ярких красках праздничных нарядов!

В сиянье солнца! В чистоте небес!

Бежать от жизни... Ты же трус, Сальери.

Сальери:

Жизнь наша - не движенье по прямой,

а долгое блужданье в Лабиринте,

где по углам таятся Минотавры.

Им несть числа. Стоглавы. Многолики.

Бессмертную! Единственную Душу

готовы рвать бесовскими когтями.

На тысячу! На десять тысяч

душонок мелких, серых и невзрачных.

Их много - Минотавров! Много. Много.

(впервые приподнимается с кресла, кричит, указывая пальцев на камзол Моцарта, на бутыль, на женский портрет)

Вот - Минотавр!.. И то! И - это!..

(опускается в кресло, прежним тоном)

Вот, что, с пути сбивая, губит нас.

Не разминуться - всюду минотавры.

Но мы - в служении у Муз. В служении!

Не в слугах праздных. Мы - не для себя.

И коль талант - тщеславию утеха,

когда в величии он обращен

к себе лицом - и только, он - дерьмо!

Воняет, хоть и блещет позолотой.

Талант - есть свойство наших душ

во многих душах отражаться.

Мы - миг. Мы заглянули в мир

так ненадолго! Наши души - тень.

Да - тень... Представь: вот мы под фонарем,

и тени прилегли у наших ног.

Шаг в темноту - и тени нет, как нет.

Но вот я умер. На ходу. Внезапно.

Безносая сразила. Я упал.

И - нет меня. Недвижен. Там. Далеко.

Фонарь мерцает. Умер. Тень живет.

Она, змеей вкруг тела извиваясь,

живет. А тело - смрад и тлен.

Мы все Творцом воссозданы из праха,

чтоб, промелькнув, рассыпаться во прах.

Мы - прах. Не мы бессмертны - души.

Моцарт:

Сальери! Мы - не все. О чем ты?!

Их Бог - для всех, а наш - он для немногих.

Так мало! Так печально мало нас!

Мы - праздник мира. Вечный праздник мира,

и мы ль не заслужили в мире праздник?

Не там, за гробовой доской. А здесь. Сегодня.

Ты сам сказал: мы - ненадолго.

И одаряя гением других,

ужель себя мы одарить не смеем?

Вот, кстати, сон мне снился. Ты не дал

докончить мне. А он меня так мучит.

Мне снилось: ты и я. Но как-то смутно.

Мне снилось: перед зеркалом - один.

Другой - как отражение в холодном

зеркальном блеске.

Но - как туман. Я знал, что это мы,

но кто - предмет? Кто - в зеркале? Я тщился

вглядеться. Разобраться. Но - увы!

Вдруг это знак, что мы с тобой едины?

Ведь мы - Творцы. Мы - братья в ремесле.

Наш суд - не здесь. Он там, на небесах.

Я прав? Сознайся, старый фарисей!

Сальери:

Твой сон понятней лепета ребенка.

Но ты... не прав. Мы оба - не предметы.

Мы - зеркала. И как ни ставь нас ближе,

мы вечно будем отражать друг друга.

Талант нам, Моцарт, дан не для себя.

Когда в душе пылает негасимо

божественный огонь - неси другим!

Пускай в замшелых, огрубевших душах

блеснет надеждой божеская искра.

И если есть талант - работай!

Ходи в рванье! Дрянное пей вино!

Живи в грязи! С собакой ешь из миски!

С кухаркой спи, иль с тою же собакой!

Не мойся в бане! В церковь не ходи!

Но все, чем обделяя

Иных, Господь тебе отдал - верни!

Верни сторицей! Все! И даже больше!

Трудись как скот! И сам стань хоть скотом!

Ты думаешь, что люди любят нас?

Нет, тени наши - наш талант бессмертный.

И если мы зароним божью искру

нам все простят: и нищету, и грязь.

Нас бережно придумают другими:

красавцами в пылающих камзолах,

галантными любимцами Фортуны,

Мы в памяти чужой пощеголяем,

когда теперь в замызганных халатах,

покинув свет, скрипя плохим пером,

себя до дна сумеем исчерпать,

покуда сердцем бодрствуем.

И слезы роняем на бумагу новой нотой.

Моцарт:

Всё - люди... Люди. Что тебе до них?

Как я вас всех до боли ненавижу!

Яд слов твоих лишил покоя душу.

Найти пытаясь ниточки конец,

какой клубок запутал я... О Боже!

Зачем ты наградил меня талантом?

Когда бы знать, какая это мука

я б ни за что на свет не появился!

Но ты - лукавый фарисей! Злословец!

Ты... червь могильный! Старый блудослов!

Я месть придумал. Я создал такое,

что содрогнется Ад. И Страшный Суд

тебе покажется приятельской пирушкой.

Ты говорил - далек наш суд? Он - близок!

Он на столе. Смотри: беру бокал.

Теперь - вино. Теперь я сыплю яд...

Сиди, Сальери! Ты всего лишь зритель

и ничего не в силах изменить.

Смотри: я пью!

(выпив, роняет бокал)

Все. Суд свершен.

Мне, право, даже жаль тебя, Сальери!

Тебя осудят те, кому свой гений

ты собирался щедро раздарить.

Тебя в веках возненавидят люди!

И предадут презрительно забвенью,

и образ твой! И музыку! И ноты!

Отныне ты не гений, - отравитель!

Молчи, Сальери! Суд окончен.

В глазах темнеет.

Надо бы домой...

Успеть жене сказать. Узнает завтра мир,

что нынче, в дружеском застолье

Сальери подло Моцарта убил.

О, страшно мне! Тьма сковывает мозг.

Но тем креплюсь, что страх твой будет вечен.

Прощай, Сальери. Суд свершился.

На вечные свершился времена.

(Медленно уходит. Сальери мучительно долго сидит молча, положив голову на руки. Мучительно долго поднимает голову. Говорит негромко, хрипло, с длинными паузами).

Сальери:

Ах, мальчик! Как далек наш суд.

И времена - еще не Время.

1985 - 1987.

Content

Меньшов Виктор
Моцарт и Сальери