Михалев Борис

Размышления о творчестве

Борис Михалев

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ТВОРЧЕСТВЕ

1.

Беспризорные облака толпились, навевая грусть, словно серые сны на усталом раздосадованном небе. Крылья чаек касались волн, и казалось, будто слезы выступили крупными горошинами на глазах некого неведомого существа, вечно присутствующего, но именно в этот момент вдруг нечаянно обретшего весомую осязаемую одушевленность. Чуть накрапывал дождь, мелким бесом трусил неуверенно по граниту пристани и, поднимаясь по массивным ступеням, хлюпающими шажками обхаживал колоннаду. Я не то, чтобы пришел к отрицанию чего-то видимого и утверждению чего-то невидимого, я просто несколько сместил акценты. Я почувствовал ту поправку, которую вводит разум на предметы, воспринимаемые глазом, и понял, что преодоление болезненного озноба раздробленности заключается в снятии внутренней интерпретации внешних обстоятельств. Свобода от мира приходит с приобретением способности видеть его таким, какой он есть. Она стирает грани между предметами, существами и событиями, при этом нисколько не лишая их бытия.

Чем больше мокрый сентябрьский ветер глумился над данностью - гнул ее и ерошил - тем настойчивей на самом деле шептал мне в самые уши: "Любая множественность иллюзорна, реально только единство. Видишь различие неба и земли, суши и моря? Не верь им! Дьявольская пелена заткала цветами и звуками взор духа. Отбрось излишне серьезное отношение к ней и ты мгновенно почувствуешь облегчение.". Пусть так. Но ведь существование различий по факту и различий по сути - разные вещи. Когда рядом растут грибы, первоначально связь между ними не просматривается. Но там есть грибница, и элементарных естественных знаний достаточно для опровержения внешней обманчивости.

Дух - это средоточие смысла. Он во всем, и с этой точки зрения все едино. Однако, глупо было бы отрицать фактическое многообразие. Факт проявление сути, ее реализация, из нее выходящая и в нее возвращающаяся. Все наши тела, мысли, дни, часы и пр. есть явления, которые различны по факту, но едины по сути. Таким образом, множественность как существует, так и не существует. Есть многообразие явлений, но отсутствует их принципиальная отъединенность друг от друга. Всюду, где мы находим формы и моменты, имеет место их неразрывное внутреннее единство. Отсутствует хаотичность и несвязанность. Присутствует целостность и порядок.

Бушевал поток. И в его отрицании чего бы то ни было, кроме пенящейся цепи состояний, присутствовала некая правда. В рамках движущегося мира эти состояния, действительно, ничто не упорядочивает. Нет специального элемента, который бы этим занимался. Однако, поток упорядочен. Следовательно, центр мира лежит за пределами мира. То, что является смысловой причиной существования всех свойств, само представляет собой фактическое их отсутствие. С другой стороны, то, на примере чего мы можем проследить единство и целостность, характеризуется этой целостностью, как чем-то внешним и привнесенным.

Отсутствие всяких свойств есть целостность как таковая. Ее бесформенность и неподвижность в общем соответствует понятию пустоты, но деятельное сознание нуждается в воплощенном идеале, поэтому использует в качестве опор на пути к способности непосредственного постижения духа множество духовно ориентированных форм. Непризнание факта относительности этих форм ведет к потере их понимания как инструмента и наделению самостоятельным, на них только увязанным, значением. Приобретая самодостаточность, при внешнем сохранении правильных духовных контуров любая форма фактически обращается на службу низменным страстям, сознательно или бессознательно.

2.

Неразделение субъективного и объективного элемента сознательного образа имеет место, как при полной поглощенности страстями, так и при высшем бесстрастии. В первом случае этот образ почти полностью субъективен. Страсть затопила сознание и объект в нем - как иголка в стоге сена. Бесстрастие же есть отсутствие интерпретаций; образ совершенного сознания - только объект.

Двойственность дает почувствовать лишь некая промежуточная стадия. Страсти схлынули, в виде проблесков намекая на возможность чистого созерцания, но их еще достаточно, чтобы не дать эту чистоту зафиксировать. Тогда появляется потребность создать что-то внешнее, способное воплотить краткое просветление, задержать его уход. Человек творит символ как память о вдохновении. Произведение - инструмент для воссоздания того внутреннего состояния, которое было его источником.

Сразу после создания произведения перестают выражать сущность создателя, отделяются от него; и творит их человек лишь до тех пор, пока не способен хранить чистоту сознания.

3.

Слова, ноты и краски - это лишь инструмент фиксации результатов творчества, непосредственно в его процессе не участвующие. Оно само по себе есть концентрация сознания, и лишено предметной реальности. Последнее только русло его течения, с ним не смешивающееся. Творческая энергия направлена не на создание внешних форм, а на устранение спонтанно возникающих посторонних содержаний сознания. К формам устремлено внимание, а не энергия, которая выполняет полицейские функции, чтобы позволить вниманию сконцентрироваться.

Когда достигнуто в сознании состояние пустоты при внимании, сосредоточенном на слове, цвете или звуке, происходит как бы нахождение, нужной формы, несущей гармонию. Последняя не привходяща, ее не нужно создавать, а надо открыть. Гармония изначально свойственна любой личности, и чтобы она свободно изливалась, требуется лишь устранить препятствие и создать направление. Аналогичным образом вода из водоема устремляется по прорубленному каналу. Здесь соприкасается внутреннее и внешнее: открывая гармонию в себе, мы находим красоту в пространстве и времени, делаем ее формой искусства.

4.

Есть в сознании тонкая, непроявленная структура, которая не противоречит логике, но не подчиняется ей безусловно. Здесь все интуитивно, здравый смысл рассматривается как категория относительная, ничего безусловно не провозглашающая. Появление утверждений предшествует появлению доказательств, и первое на последнем никогда не базируется. Доказательство лишь обслуживает независимую от него по своей природе истину.

Композитор, комбинируя ноты, ищет гармонию. Когда же то единственное нужное ему их сочетание найдено, оно резко выделяется на фоне других в свете его обостренного творческого чутья. Сомнений оставаться не может. Если же, кто дисгармонию от гармонии не отличает, что-то объяснять ему в этом случае бесполезно.

Творчество не отрицает логического мышления, а как бы расширяет его. Интуиция включат в себя рассудочность, но ей не исчерпывается. Не может быть ничего, утверждаемого последней, что отвергалось бы первой. Однако, наоборот часто не повторяется.

Каждый интуитивно находит истину, соответствующую степени его духовности. И уже после она обрастает всевозможными подтверждениями.

5.

Эстетика не может быть предметом чувственных наслаждений, так как гармония есть атрибут свободы сознания от страстей. Оттачивание эстетического чувства родственно практике аскетизма. Созерцание - это тип недеятельного состояния с устраненной инерцией - сосредоточение. Блудный же экстаз в корне отличен, его статика - в рассеянии.

Посредством творчества осуществляется переход от эмоций к бесстрастию, от животного к божественному. Страстные элементы сознания блокируют творческий процесс. Концентрация основана на самоотвержении. Произведение не может также являться и предметом гордости или корысти. Оно не для создателя и не от него, оно - через него.

6.

Творчество - не дело или занятие, оно - не фрагмент жизни. Скорее жизнь правомерно рассматривать как фрагмент творчества. Продвинутость в нем определяется способностью подчинить ему все свое существование, а не трудом или не талантом, хотя последние и важны. Степенью жертвенности во имя творчества рождается его величие: "... раз голос тебе, поэт, дан, остальное - взято". Удача в делах жизни, отнимает энергию от творчества. Полнота же счастья творческого означает несчастье человеческое.

На высшей своей стадии творческая гениальность и религиозная святость смыкаются. Гениальностью достигается святость, иначе гениальность злая. Хотя внешние выражения они продолжают иметь разные, внутренние состояния гения и святого качественно идентичны. Мастер не занимается постом и молитвой, но для создания произведений как бы настраивает свое сознание на ту же ноту, что и монах. Самоограничение, подавление страстей для него также необходимо. Разница здесь формальная, сущность процесса и цель единые - очищение и освобождение. Истинный художник трудится над формой, лишь чтобы войти в Царство Божие, где отсутствует форма.

7.

Речь присутствует лишь в человеческой форме существования. Чтобы пользоваться словом для обозначения внешней и внутренней реальности необходима способность сознания вычленять из своего содержания объект, действие и признак и создавать не подкрепленное существованием понятие об объекте, действии или признаке, которым и присваиваются некоторые совокупности звуков.

Однако известно, что объект и понятие не идентичны. Загрязненность сознания всегда в той или иной степени интерпретируют объект, окрашивает его в оттенки, неповторимые, как отпечатки пальцев, типы которых, сгруппировавшие в себе похожие искажения, воплощены в наличии множества языков.

Слово, хотя, вроде бы, отнесено к объекту, в устах каждого передает лишь содержание индивидуального ментального акта. Будучи по своей природе знаком объекта, из-за неспособности человека видеть только объект оно вынуждено обозначать понятие, оставаясь при этом само по себе его объективней.

Слово - инструмент, во-первых связывающий, а во-вторых - сближающий объект и понятие. Относясь к тому общему, что существует между многообразием последних, оно как бы наталкивает человека на мысль о делимости их на субъективное и объективное.

Если некто, получив в руки сложный прибор, не знает как им пользоваться, то вполне может колоть им орехи или забивать гвозди. Но при этом каждый раз будет чувствовать неудовлетворенность от несоответствия между сущностью предмета и его применением. Аналогичным образом действует употребление языка. Бессознательный формирующий фактор, им порожденный, подталкивает сознание к преодолению раздвоенности, служит как бы для объективизации понятия, не позволяя ему стать самодостаточным в своей оторванности от объекта. Таким образом происходит очищение сознания.

8.

Творческая словесность может в некоторых аспектах нарушать обыденное словоупотребление. Однако, лишь постольку, поскольку последнее препятствует сближению объекта с понятием.

Данное нарушение призвано вывести слово из границ сугубой бытовой утилитарности и показать, что гармония слова и гармония смысла - не одно и то же. Слово не только обслуживает смысл, но и влияет на него, имеет самостоятельное значение.

Оно может улучшать смысл, поэтому не всегда следует за мыслью, возможна обратная ситуация. Никакая логически связная конструкция не абсолютна. Любая идея нуждается в совершенствовании.

Когда слово ведет за собой смысл, происходит воздействие эстетического на рассудочное. Творческая словесность есть путь к истине через красоту.

Content

Михалев Борис
Размышления о творчестве