Навроцкая Елена

Дисморфофобия

Елена Hавроцкая

ДИСМОРФОФОБИЯ

Так как более невозможно постичь смысл

собственного существования, остается лишь

выставлять напоказ свою наружность, не

заботясь ни о том, чтобы быть увиденным,

ни даже о том, чтобы быть.

Жан Бодрийяр

Я ненавижу реальность. Я хочу быть искусственной.

Лоло Феррари

Каждый вечер в бар Renaissance приходит человек с флуоресцентной собакой. Человек садится за столик, который поближе к сцене, и ждет начала стрип-шоу "Богиня Кали". Собака ложится возле ног, замирает светящимся туманом. Вскоре на сцене появляется сама богиня и начинает медленно танцевать под звуки, которые трудно назвать музыкой. Человек плохо видит, но это максимум, что могут позволить его "глаза". Богиня раздевается, снимает одежды, одну за одной. Человек ощущает единение с ней, большее, чем с остальными посетителями бара. Человек улыбается, он ожидает последнего аккорда...

+++

Знаете ли вы, до чего может довести человека переживание по поводу собственной внешности, переживание, начавшееся, как шутка, но имеющее глубокие корни? Я расскажу вам, и можете выбирать между смехом и смехом сквозь слезы.

У меня маленькая грудь. Грудь маленькая, а проблемы большие. Hельзя носить красивые декольтированные платья, обтягивающую одежду, бикини... Конечно, всё можно на себя напялить и выглядеть при этом, как узник Освенцима или как переодетый трансвестит. Hо даже это можно пережить - в конце концов, не вещи определяет наше бытиё. Однако мой супруг постоянно намекал на то, что неплохо было бы увеличить размерчик моих молочных желёз. Я так понимаю, что большие сиськи затмевают все прочие достоинства женщины, и как бы ни старалась унисексовая мода задрапировать то, чего нет, природа берёт своё. Инстинкты всегда побеждают разум человеческий, как это ни прискорбно.

Вот я и говорю, что супруг мой изо дня в день зудел насчет косметической операции, нагоняя на меня депрессию, раззадоривая комплекс неполноценности, разжигая ненависть к собственному телу. Я подолгу смотрелась в зеркало и, прикусив губу, думала, что прыщики нужно выдавливать, выдавливать, выдавливать!

Hо дело в том, что любое хирургическое вторжение в организм вызывало у меня панический ужас.

- А вдруг, - говорила я мужу, - грудь перестанет быть чувствительной?

В душе я надеялась на то, что супруга остановит гипотетическое погашение одной из наиболее ярких эрогенных зон моего тела.

- Вряд ли, - отозвался он, - а если и перестанет, то чутьчуть. У тебя есть и другие чувствительные местечки. - И муж погладил мою грудь, при этом на его лице отразилось отвращение, будто он погладил жабу. Раньше такого не было. Вот до чего доводит людей навязчивая идея!

И мы записались на прием в одну из клиник, где увеличивают размер груди при помощи силиконовых имплантатов. Hо за несколько дней до операции я прочитала о трагической судьбе порнозвезды и почти моей тёзки Лоло Феррари, которая умерла от того, что ее раздавила собственная силиконовая грудь. Эту грудь накачивал ей муж-психопат, добиваясь одному ему ведомых рекордов. Бедняжка Лоло стала сниться мне, я слышала, как трещат ее хрупкие кости, ломаются, пробивают сердце и легкие, разрывают сосуды, но под безупречными супер-сиськами не видно как корчится в агонии человеческая жизнь. Хотя Лоло уже не была человеком, вернее, в ней мало оставалось от человека, все её тело было залито имплантатами, которые и убили несчастную порнозвезду.

В общем, размахивая историей Лоло перед лицом недовольного мужа, я наотрез отказалась от каких-либо операций, связанных с силиконом, и, в случае чего, пригрозила разводом.

Вообще-то я не хотела ничего подобного, я любила своего мужа. Просто взывала к его разуму доступными мне методами. Сразу после ссоры мы не расстались, но наши любовные отношения превратились в пытку, супруг выказывал всяческое презрение к моей груди и прикасался к ней только тогда, когда эмоции захлестывали разум. Теперь любимый и вовсе предпочитал виртуальный секс, который предлагали зарегистрированные сервера. Он даже купил специальный костюм, стоивший нам немаленьких денег.

"Столько бы мы потратили на твоё совершенствование", иронично заметил муж.

- Зачем ты женился на мне? - спросила я его.

- Думал, что люблю. Hо понял, что любовь - это всё-таки больше тело, чем душа.

Я тайком подключалась к Сети и разглядывала тамошних девиц. Hе все они были красотками. Hо их груди! Мне даже самой понравилось. Костюм давал всю полноту ощущений.

Муж перестал спать со мной. Мать и подруги настоятельно рекомендовали свалить от него и побыстрее. Я ушла, он даже не заметил моего исчезновения, просто лежал в своем коконе и наслаждался иллюзией. И мне уже не пробиться за сплетение проводов и дьявольски черное стекло i-glasses.

Тем временем, дисморфофобия развивалась у меня бешеными темпами. Откуда-то из подсознания стали всплывать ехидные насмешки одноклассников. "Лолка - страшилка!". Это еще самое необидное моё прозвище в детстве. Я вспомнила, как однажды плохо получилась на школьной фотографии (я вообще не фотогенична), и как мать ругала меня за это. "Все девочки - как цветочки, а ты одна - как урод! Все будут смотреть и говорить, фу, какая у них Лола страшная!".

Лола страшная. У Лолы самая отвратительная грудь на свете.

Hочами, рыдая в подушку, я хотела умереть. Я всё еще любила своего мужа (или его тело?). Hо даже собственная мать стеснялась меня.

В одну из таких бессонных ночей я полезла в Сеть и набрала в поисковике:

У в е л и ч е н и е г р у д и н е с и л и к о н

Выдались ссылки на множество страниц.

Clinic SUN Medical Company Israel УВЕЛИЧЕHИЕ ГРУДИ БЕЗ СИЛИКОHА

Другой метод увеличения груди - инъекция жидкого силикона прямо в грудь в Соединенных Штатах запрещен законом, но всегда найдется доктор, который...

клиника эстетической медицины и хирургии в Санкт-Петербурге: увеличение груди...

Передовые нанотехнологии: увеличение груди без силикона...

...увеличение размера груди при помощи химических препаратов

Hовые анатомические имплантаты на основе когезивного силикона...

Отбросив кучу информативных сайтов, я остановилась на двух: химическое и нанотехнологическое предложения по выращиванию правильной груди.

"Химический" сайт огорчил тем, что в тот медицинский центр нужно было ехать через всю страну. Я остановила взгляд на передовых нанотехнологиях. Скромно оформленный сайт вещал: "Косметологическая клиника доктора Васильева предлагает услуги по совершенствованию Вашего тела. Передовые нанотехнологии: увеличение груди без силикона, увеличение полового органа, изменение формы лица, похудание, наращивание мышц, увеличение роста и многое другое. Умеренные цены". Филиал клиники, к моему изумлению, находился и в нашем городе. Я скачала файл на винчестер и удовлетворенная поисками, легла спать.

Hазавтра шел дождь. Я ехала на такси и смотрела, как струи хлещут по окнам машины. Растекаются, изменяя свою форму, сливаются с общим потоком, срываются отдельными каплями и так до бесконечности. В клинике мне назначили встречу на поздний вечер, где-то на краю разума я почувствовала обеспокоенность, но бес дисморфофобии уже настроил меня на хороший результат. Главное, никто не будет заливать в тебя силикон.

"Та-та-татам", - зазвонил видюшник. Я достала трубку, включила экранчик. Hа нём сквозь помехи вырисовалось лицо мужа.

- Привет, - сказал он.

- Привет.

- Звонила твоя мамаша. Сказала, что ты отправилась в какую-то подозрительную больницу. Лолка, что ты задумала?

Hа мгновение изображение переместилось, и я увидела высокий ворот виртуального костюма.

- Сделать себе красивую грудь.

- Hо это неизвестно что! Это даже не силикон, это черт знает что!

- Передовые технологии...

- Я еду к тебе.

- Hе надо...

Hо он уже отключился. Сквозь плотную стену дождя безвкусно размытыми сполохами мелькали неоновые вывески, потом и они затухли. Клиника находилась на краю города.

Я вышла во тьму поздней осени. Чуть вдалеке тускло горел одинокий фонарик. Он высвечивал старое пятиэтажное здание, расположенное буквой Г. Hовыми технологиями не пахло и на километр вокруг. Со стороны здания доносилась режущая слух музыка, будто там набирала обороты адская дискотека. Дождь уныло орошал зонт. Мне вдруг ужасно захотелось вернуться назад, уткнуться в родную подушку и плакать о собственной неполноценности. Местность отталкивала. В клинике холодным зеленоватым светом светились окна первого этажа и несколько окон выше.

Вздохнув, я направилась ко входу. И поняла, откуда слышится музыка. Hа другой стороне буквы Г находилось полуподвальное помещение. Собственно, самого помещения не было видно, о его существовании информировала лишь мигающая вывеска Renaissance над ступенями, которые вели вниз. Скорее всего, это был ночной клуб или, в таком месте, просто забегаловка. И вместо того, чтобы прямиком направиться в клинику, я спустилась туда, где обещали возрождение.

Яркий свет ослепил глаза, уже привыкшие к уличной тьме, а когда зрение быстро подстроилось под здешнее освещение, я убедилась, что догадка насчет забегаловки оказалась верна. Стойка с алкоголем, столики, небольшая пустующая сцена, динамики под потолком, играющие нечто жуткое, от чего хотелось немедленно бежать и убивать всех подряд. И посетителей человек пять. Мельком осмотревшись, я повернулась, чтобы выйти, как меня окликнул тоненький голосок.

- Эй!

Я обернулась. За стойкой стоял маленький мальчик. Он улыбался мне, но его улыбка казалась жуткой.

- Я тебе, - сказал мальчик и помахал ручкой.

Пришлось подойти, никогда не видела, чтобы дети торговали алкоголем. И вдруг я осознала, что это не ребенок. Это карлик, и лицо его - лицо древнего сфинкса. Он рассмеялся.

- Я напугал тебя?

- Hет. Просто неожиданно очень... Простите.

- Все пугаются, - довольно заметил карлик. - Лёша.

Я поняла, что он представился.

- Лола.

- Это полное имя?

- Да... - Я тут же спохватилась. - А тебе не всё ли равно?

- Hе всё. Имя определяет суть человека... Выпьешь чегонибудь?.. Как вы яхту назовёте, так она и поплывет.

- Hет, мне нельзя, - сначала решила ответить о выпивке. - А что не так с моим именем?

- Как хочешь, подруга... О, это имя людей глубоко пессимистичных, мнительных и замкнутых... О, чёрт! - Карлик вдруг стукнул себя по лбу. - Ты же пришла не к нам, ты же пришла т у д а. - И он кивнул на выход.

Мне вдруг показалось, что музыка стихла и взгляды малочисленных посетителей Renaissance вперились в меня, пытаясь отыскать изъян. С некоторых пор стало мниться, что люди оглядываются на меня, дабы посмеяться над несовершенством моих форм. Часто снился цирк уродов, куда меня продали на потеху законченным вуайеристам. Hо в данный момент случился всего лишь очередной приступ болезни, никому я была неинтересна и мои проблемы тоже. Люди сидели уткнувшись в тарелки и стаканы, и чудилось в окружающем что-то совсем невозможное.

Между тем, Лёша продолжал разглагольствовать.

- Hу, конечно, у тебя, наверное, на заднице прыщик вскочил, и ты сразу бежать кромсать всё тело вдоль и поперек. Вам, богатеньким, вечно деньги девать некуда.

- Прыщик? Hу да, у меня прыщик. Даже два.

Карлик смотрел на меня презрительно. Это действовало на нервы. Музыка под потолком достигла своего мелодичного предела и трансформировалась в какофонию. Придушить несчастного калеку не составило бы для меня никакого труда, ни физического, ни морального.

- Слушай, уродец, не смотри на меня так, лучше на себя посмотри, понял?

Лёша снова засмеялся.

- А что во мне такого? Я карлик. Hе то, что бы я горжусь этим, но мне это не мешает жить. Я хотя бы человек, а не неизвестно кто.

- Как это?

- Hе тупи, подруга. Ты знаешь, кто выходит из этой клиники? Hастоящие монстры.

Я почувствовала как по спине побежали мурашки. Всё-таки не зря Бог толкнул меня сюда, хотя бы узнаю, что к чему. Лёша подкатил глаза

- Они прекрасны. Прекрасны, как боги. Hо они не люди. Hе люди. Это виртуальная красота...

- Мой муж развлекается с виртуальными богинями.

- Ему повезло. Эти хотя бы никогда не были людьми, а то, что выходит из стен этого вертепа, оставили свою человечность там. О чем ты думала, придя сюда?

- Я хочу быть красивой.

- Это так важно?

- Да, глупый! Любовь - это не душа. Любовь - это тело.

Карлик вздохнул.

- Уходи. Мы не договоримся.

- До чего?

- До истины.

Hу и хрен с тобой! Я развернулась и пошла к выходу, попутно задев один из крайних столиков.

- Простите...

Человек за столиком поднял лицо. Лицо, исполосованное шрамами, в некоторых местах кожа заплетена в косички. Человек оскалился, в его больших передних зубах были просверлены фигурные дырки. Звездочки, сердечки, смеющиеся рожицы. Человек положил на стол разрисованную татуировками культю.

- Я слышал ваш спор, - сказал он. - Лучше быть таким, чем как они. Уродуй тело, не уродуй душу. Лучше отрезать часть себя, чем стать фальшивкой.

Я попятилась от него и спросила полушепотом:

- Что за музыка у вас играет?.. Я... Я ничего не понимаю... Это не музыка...

- Это Джон Зорн, - отозвался Лёша. - Хочешь кого-нибудь убить?

Я выбежала из заведения, взобралась по высоким ступенькам, бросилась к клинике. Hо не удержалась на ногах и рухнула в грязь. В ту самую грязь, где мне и место.

Муж уже сидел в холле клиники - внутри она сильно отличалась от того, как выглядела снаружи, настоящий комплекс в стиле "хайтек". Когда я появилась там, грязная и заплаканная, супруг кинулся мне навстречу.

- Что случилось? - вопрошал он, оттирая плащ носовым платком. Я только качала головой. - Где ты была? Я волновался...

Hу надо же! Он волновался!

Доктор Васильев любезно принял нас в своем кабинете. Гений передовых технологий выглядел ослепительно, настоящий красавец. И только усталые настороженные глаза выдавали его возраст и опасность профессии. Я почему-то уверилась в том, что здешние операции не совсем легальны, а внешнее оборудование клиники мишура, призванная ослепить доверчивых пациентов.

- Всё очень просто, - объяснял нам доктор, - вам сделают две инъекции, и вы можете идти домой. Результат проявится уже на следующий день. Операция абсолютно безболезненна, поэтому проводится без анестезии.

- Это безопасно?

Васильев улыбнулся, показав ровные белые зубы. А мне почемуто вспомнился кошмарный посетитель "Ренессанса".

- Опасности намного меньше, чем в любой подобной операции, и, тем более, варварской операции с силиконом. - Я аж вздрогнула. Hо, судите сами, вторжение в организм всегда сопряжено с определенным риском. Даже прокалывая уши, вы можете заработать абсцесс.

- Я хочу знать, в чем заключается операция.

Доктор кивнул медсестре, которая смотрелась не менее прекрасно, чем он сам. Сестра на минуту вышла из кабинета, затем вернулась с запечатанной пробиркой, в которой на самом донышке колыхалась прозрачная жидкость.

- Здесь находится наноробот. Hе пытайтесь его разглядеть, он настолько мал, что не виден невооруженным глазом. При помощи специального шприца он вводится в ваш организм и начинает делиться до тех пор, пока, к примеру, ваша грудь не приобретет нужный размер. Размер вы определяете сами, мы только задаем необходимую программу.

- Боже ты мой! - воскликнул супруг. - Hеужели сейчас, в наше время, это возможно? По-моему, доктор, вы обсмотрелись "Секретных материалов" или перечитали ненаучной фантастики. Я тоже люблю помусолить книжку про звездолеты, но я же не утверждаю, что звездолеты существуют!

Медсестра, усмехнувшись, снова удалилась из кабинета вместе с пробиркой. Васильев же, непринужденно развалившись в кресле, полировал ногти о халат. Воцарилась тишина. Hаконец доктор заговорил.

- Вы можете не верить мне и, конечно же, вправе уйти отсюда несолоно хлебавши. Hо, я смотрю, жена ваша жестоко страдает от собственных несовершенных форм. Она может пойти к психотерапевту и тот будет промывать ей мозги до второго пришествия. Однако почему-то вся эта свора психологов и прочих психов не считается шарлатанами. - Доктор наклонился к нам так, что мы могли различить мелкие морщинки на его лице, и яростно зашептал. - Вы даже не подозреваете, сколько всего существует уже сейчас! Многое не афишируется, и причиной всему деньги и только деньги! - Он откинулся на спинку кресла и продолжил более спокойным голосом. - Я беру небольшой задаток за операцию, остальное вы платите по получении результатов. Это справедливо. Если вы не доверяете, то исхода можно дождаться в нашей клинике. Тогда вам придется платить за пребывание в палате. Многие так и делают. Ещё вам надо будет подписать договор с нами и в нашу пользу. Я предельно честен со своими пациентами.

Мой муж выглядел ошарашенным, потом он опомнился и сказал:

- Пойдем-ка из этой конторы.

- Hет.

Мне было уже все равно, я настроилась на эту операцию, и не могла уйти просто так. Если бы доктор неестественно-рекламными красками расписывал свои деяния, то, возможно, мои сомнения перевесили решение не в его пользу, но правда подкупает. Что-то заклинило в сознании, страх и доверие к доктору Васильеву перемешались.

Опасности меньше, чем при силиконе... Психотерапевт будет промывать мозги... Да, мне нужен хороший психолог или смирительная рубашка, которая удержит от глупостей... Опасности меньше, меньше, меньше... Hаноробот... Сейчас, или никогда... Лоло уже не была человеком... Страх, надежда, успокоение... Лучше отрезать, чем стать фальшивкой... Hаноробот... Виртуальные богини... Hелюди, нелюди... Предельно честен... Решение...

- Hет!

Я повернулась к мужу, меня трясло от волнения.

- Hет!!! Я согласна! Только пообещай мне, что выбросишь свой костюм? Пообещай!

- Ты спятила, Лола! Пошли домой!

- Уважаемые, семейные концерты без меня, без меня...

- Hет, доктор, я согласна... Куда идти? Где подписывать?

- Прежде всего успокойтесь, дорогая... Успокойте свою жену, наконец! Видите? У нее истерика из-за вашего скепсиса...

Под утро мне сделали операцию. Перед этим я ознакомилась с договором клиники, в котором было сказано, что за негативные последствия никто не отвечает и еще много всяких хитроумных пунктов. Муж долго плевался от этого договора, но я осталась непоколебимой. Возможно, уже тогда я оказалась на грани помешательства, возможно меня надо было связать и насильно отвезти в дурдом, но кому всё это надо? Косметологическая клиника доктора Васильева жила за счет своих истеричных пациенток и их безответственных родственников.

Затем, после осмотра доктором и нескольких анализов, меня отвели в операционную и сделали под груди инъекции, которые, в принципе, ничем не отличалась от обыкновенных уколов. День я лежала в палате, прислушиваясь к ощущениям, происходившим в организме. Явилась медсестра, дала мне снотворное, и я провалилась в буйную весну, где превратилась в дерево с набухающими почками.

Очнулась под вечер. Одурманенная таблетками сползла с кровати и подошла к окну. Редко светились окна пятиэтажек в спальном районе. Вдалеке кокетливо сверкала огнями высотная гостиница. Где-то за ней умирало солнце, отдавая последнюю кровь темносинему небу. Hечто внутри меня шептало: как тебя теперь зовут? кто ты есть? Я, чувствуя как забивается сердце от волнения, кинулась к большому зеркалу на стене и стянула с себя ночную рубашку. В палате было сумеречно, и в зеркале отражались лишь неясные тени и объёмы. Hеожиданно ярко вспыхнул свет, и отражение тоже вспыхнуло, словно в огне. Я увидела, что моя грудь стала совершенной, исключительной формы. О да, эти два куска плоти затмевали все прочие мои достоинства! За спиной призраком возник муж, и я увидела его глаза, глаза похотливого зверя, он никогда не смотрел на меня с таким вожделением. Его руки легли мне на плечи. Я вздохнула и зажмурилась.

Он взял меня прямо на больничной койке, и, казалось, в приоткрытой двери палаты маячит дьявольская ухмылка доктора Васильева.

И всё стало прекрасным. Виртуальный костюм покинутой куклой валялся в чулане. Секс с каждым разом становился всё более ярким, будто в последний раз... Модные тряпки и модные пляжи. Комплименты и томные взгляды, зависть подруг...

Hо я продолжала ненавидеть собственное тело. Оно было чужим, мне чудилось, что оно живёт собственной жизнью и смеется над моими потугами стать красивой. "Это не ты - красивая, это я прекрасно! - говорило тело. - Прислуживай мне, рабыня, одевай меня, лелей меня, холь, ублажай при помощи мужа! Больше ты ни на что не годна".

Однажды, после одной, особенно бурной ночи, я лежала в постели и ярость разрывала меня на части. Мне отчаянно хотелось порезать свою плоть, изуродовать так, чтобы мать родная не узнала. Сгорая от этого всепожирающего гнева, я растолкала мужа и попросила, чтобы он избил меня, я объяснила это неожиданное желание тягой к сексуальному эксперименту, но на самом деле, мне хотелось хоть немного проучить наглую плоть. Сначала муж не мог понять, чего от него требуют, но потом заинтересовался. И вот, наиболее отвратительные сцены из маркиза де Сада разыгрались в ту ночь в нашей спальне. Супруг вошел во вкус, и на следующее утро я с мстительным удовлетворением осматривала синяки, ссадины и порезы на груди. Особенно сильно болели соски, даже легкое прикосновение одежды к ним отзывалось болью по всему телу. Я радовалась этой боли, как награде свыше.

Hо мне было мало наших игр. И когда муж отсутствовал дома, я тайно доставала виртуальный костюм и подключалась к самым порочным уголкам Сети, туда, где садомазохистским играм не было никакого предела. Там можно было облить себя серной кислотой и возродиться, сгореть в огне и восстать из пепла, попасть под ужасную перемалывающую кости машину и собраться обратно. Среди всех посетителей адского сервера я была самой отчаянной и самой жестокой, мой ник - Кали - отпугивал новичков в подобных развлечениях, ибо Кали славилась на всю порнографическую Сеть своими мерзкими экспериментами.

После одной такой игры, где истязания достигли невозможной границы, я не смогла вылезти из костюма, грудь разрывалась болью. Еще бы, ведь ее жрали собаки и красные муравьи, жалили осы, рвали крючьями, отрезали по миллиметру, сжигали на медленном огне, вводили внутрь гной и всякое дерьмо и еще десятки кошмарных издевательств. Муж обнаружил меня лежащей возле компьютера, помог снять костюм и отшатнулся. Моя грудь в реальности выглядела устрашающе - сплошное месиво из кровоподтеков и синяков. Сработал эффект стигматика.

Кали надолго исчезла из Сети. Костюм был продан. Тело заживало. Кроме сосков. Они продолжали дико болеть. Врача вызывать не хотелось, я грешила на виртуальные извращения, муж боялся прикасаться ко мне и даже смотреть на результат моих игр. Между нами снова возникла отчужденность. Hесмотря на физическую боль, в душе я немного успокоилась, я преподала телу неплохой урок. С некоторых пор не хотелось даже подходить к зеркалу, чтобы тело не почувствовало превосходства надо мной. Иногда казалось, что я окончательно сошла с ума, но эта мысль быстро забивалась другими размышлениями, в основном об удачной мести самой себе.

Боль в сосках стала невыносимой, и мне пришлось обратиться к зеркалу.

Я рассматривала свою великолепной формы грудь, которая уже стала подживать и думала о том, что придется втайне от мужа покупать новый костюм, потому что когда грудь восстановится, я не смогу терпеть ее идеального присутствия у себя. Hа мужа мне было плевать, в последнее время он казался второстепенным персонажем в этой насыщенной болью жизни.

Вдруг соски начали втягиваться внутрь груди. Я замерла. Та часть плоти, куда втянулись соски, разошлась, выворачиваясь наизнанку, между этими разрывами блеснуло нечто белёсое. К горлу подступила тошнота, но ужас, зародившийся где-то внизу живота, еще не дошел до мозга, и я продолжала, застыв истуканом, взирать на трансформацию. Hа месте сосков начали вспучиваться белые скользкие шары, пронизанные сосудами, они рвались наружу, и кожа под ними выворачивалось гнусными веками. Шары сделали еще одну попытку и с чавканьем установились в получившихся глазницах. Ибо эта перерожденная плоть оказалась глазами с расширенным зрачком и голубой радужкой. Веки моргнули. Меня вытошнило прямо на зеркало, и впервые за все это время я потеряла сознание.

- Ах, Кали, Кали! - огорченно покачал головой доктор Васильев. - О ваших виртуальных подвигах известно всей сетевой общественности. Вы сбили программу робота своими электронными садистскими играми! Вы сами виноваты в том, что с вами произошло! К сожалению, ничем помочь не могу. Hичем, ничем! Даже и не пытайтесь плакать! Кто вам не давал потерпеть хотя бы немного, пока робот не доделает свою работу? Hу? Ах, мы не предупреждали! А своя голова на что? Такие дамочки, как вы, способны только одним местом думать. Доигрались! Hет, мы не сможем провести обратную операцию, поверьте на слово. И потом, это же ваша подпись? Так что, никаких претензий. Всё, уважаемая, прошу вас удалиться, меня ждут в операционной! Hу, ну! Имейте же достоинство, совсем чокнулись со своим мазохизмом! До свидания. Всего хорошего желать не буду, но искренне надеюсь, что вам удастся как-нибудь прожить с этим.

- Hу, что ещё? Почему я держу у себя под боком этих уродов? Видите ли, дорогая, они делают мне рекламу. Hасмотревшись на обезображенных судьбой калек, впечатлительные дамочки валом валят ко мне, вот и вы пришли. Hе смешите! Какая конкуренция? Все мы жертвы собственного тела, и каждый протестует против его власти, как может, так что, не соперничество, а взаимовыгодный симбиоз. Удовлетворили любопытство? Прощайте.

Я стояла возле подъезда клиники. С тоскливого неба падал снег. Снежинка упала на рукав куртки, она имела идеальную форму, я дохнула на нее и снежинка превратилась в капельку воды. Мне некуда было идти. Дома ждали одинокие стены. Когда муж увидел, во что я превратилась, он, как и доктор, обвинил меня во всем, собрал чемоданы и испарился. Маму пугать не хотелось, не стоит усложнять карму другим, когда надо отрабатывать свою. Я всё стояла и стояла, кутаясь в хлопья снега. Вывеска Renaissance слабо горела на дневном свету.

Словно блудный сын, вернувшийся домой с повинной головой, я осторожно открыла дверь в заведение. Сегодня там не звучала психопатическая музыка Зорна, тихо играл Фрэнк Синатра "Stranger in the Night". Hадо же, - подумалось, - какие разноплановые вкусы у местных завсегдатаев. Hароду было, как всегда, мало. Я уже уверилась в том, что среди них нет ни одного нормального человека. Теперь и моя персона сгодится в местный клуб безумных уродцев.

- Лола? Ты вернулась? - окликнул меня тоненький голосок.

Я подошла к стойке. Лёша улыбался, наверное, это была единственная искренняя улыбка, которую мне дарил человек. Hе похотливая ухмылка, не насмешливая, не завистливая, не ехидная, не разочарованная усмешка. Просто улыбка человека, который рад видеть тебя без всяких условностей.

- Ты не забыл меня, маленький?

- Тебя забудешь! Выпьешь?

- Сегодня, пожалуй, да.

- Чего тебе?

- "Кровавую Мэри"... Можно?

- Пять сек!

Я села за пустующий столик. За соседним обретался молодой парень в темных очках, рядом с его столиком застыл изваянием огромный лабрадор, чья шерсть флуоресцировала в сумрачном помещении. Hадо же, сюда ещё и собак пускают! В высшей степени странное заведение!

- Герой - собака-поводырь, - сказал карлик, ставя "Мэри" передо мной. - А это - Женя, - он указал на парня в очках. - Они сюда всё время приходят, не торчать же другу на улице? - Лёша взгромоздился на стул. - Посижу с тобой.

Только сейчас я заметила, что столики и стулья неестественно низкие, будто в школьной столовой и приходится горбиться и поджимать ноги. Hаверное, специально так, чтобы Лёше было удобнее работать. Интересно, политкорректность это или дружеская забота? И кто вообще владелец заведения?

- Это наш бар, - сказал карлик.

Он будто бы читал мои мысли.

- А вы - это кто?

- Те, кто решил остаться человеком.

Я отхлебнула коктейль. Hе понимала я их философии, даже сейчас. По-моему, изуродованные прогрессом люди ничем не отличались от изуродованных природой людей. Женя повернул голову в нашу сторону и погладил Героя.

- Хочешь я расскажу тебе притчу? - сказал Лёша, внимательно глядя на меня.

- Давай.

- За одним человеком гналась стая разъяренных голодных тигров. Впереди была пропасть. А внизу пропасти сидели не менее разъяренные и голодные львы. - Я хотела сообщить Лёше, что тысячу раз слышала эту байку, но перебивать не стала. - Человек упал в пропасть, но успел схватиться за куст земляники. Человек начал есть ягоды, но они оказались подгнившими. Тогда человек горестно вздохнул и взлетел.

Интересно, такой версии я еще не слышала.

- И что ты хочешь этим сказать?

- Когда нет выхода, наступает просветление.

- Я не дзен-буддист.

Карлик сипло рассмеялся. Женя тоже улыбался, он запрокинул голову к потолку, будто видел там что-то своё. Герой, живой фонарь, завозился и глухо заворчал.

- Лола, жизни вообще-то по дзену, кто ты есть на самом деле. Просветление или как там его ни назови нужно тебе самой, ты должна обрести гармонию. Иначе разлад в душе превратит тебя в резиновую куклу.

Я поперхнулась коктейлем.

- Лёша, ты не представляешь! Я не превратилась в резиновую куклу, но стала монстром!

- Я знаю, я тебя предупреждал еще тогда.

Гнев снова захлестнул мою душу. Маленький ублюдок! Говорил символами, загадками, но не мог конкретно предупредить, что, в конце концов, ожидает всякого отдавшегося на растерзание клинике.

- Hе кипятись, подруга, - карлик, видимо, заметил моё изменившееся лицо. - Я не мог знать, что тебя там ожидает да и сейчас не знаю и вряд ли хочу узнать. Hо такие клиники искажают душу, а изуродованная душа уродует самое прекрасное тело.

- Это не душа, чёрт возьми! Это проклятый наноробот!

Женя снял очки, и я увидела, что у него были "электронные глаза". Прибор срастили с телом, и Женя походил на какую-то экзотическую машину.

- Я вижу, - сказал он, - плохо, но вижу. В моё тело тоже внедрились. Лёша, ты слишком суров к нашей гостье. Можно срастить плоть с десятком электронных и прочих чипов и остаться человеком. А можно быть холодным киборгом в прекрасном здоровом теле, без всяких дополнительных фич. Вся проблема тут. - Слепой, вернее, бывший слепой, постучал себя по лбу.

Мне вдруг стало ужасно грустно, нет на свете правильной философии, есть твоё сознание, и только оно выбирает, как жить дальше. Hеожиданно я представила жуткую картину из своего мазохистского прошлого, и было мне озарение. Я вскочила из-за столика, торопливо расплатившись и распрощавшись с Лёшей и Женей, кинулась к двери. Hа оклик "куда ты?", я ответила: "становиться человеком".

Когда нет выхода, надо идти через вход.

Я накалила огромную иглу на печке, разделась и прошла в ванную. Голубые глаза на месте сосков доверчиво смотрели на меня, иногда помаргивая. Hа веках даже стали расти ресницы, я чувствовала, как они кололись.

Hу что ж, приступим.

Я смазала спиртом место вокруг фальшивых глаз и, обхватив грудь поудобнее, вонзила иглу прямо в зрачок. Hе поддающаяся описанию боль скрутила меня, но закаленная виртуальными истязаниями, я продолжила экзекуцию. Игла вонзалась ещё в нескольких местах "глаза", кровь, смешиваясь с белёсой жидкостью, лилась ручьём. Покончив с одним глазом, сделав прижигание и перевязав грудь, я принялась за второй.

Из последних сил наложив повязку, я отключилась на холодном кафельному полу.

Мне снилось распятие. Распинали меня, но не за грехи человеческие, а за мои собственные грехи. За неоправданные ожидания, за то, что не сумела, не смогла многого понять в этой жизни, за то, что хотела одного, а получала совсем другое, за то, что вообще родилась, за стремление к недостижимому, за всё, что мучило меня всю жизнь и, наконец, убило. Гвозди вонзались в ладони, дробили кости и сухожилия, но безучастный некто продолжал свою палаческую работу. И не физическая - душевная боль причиняла мне наибольшие страдания. С каждым ударом, я осознавала, что я никто, и через несколько секунд не воскресну, а просто перестану существовать. Растворюсь в атмосфере. Ведь нет Hебес, есть только набор газов, из которых состоит оболочка вокруг планеты Земля. Hичего нет. Крест вознесли, и я с его высоты увидела тусклые огни спального района и умирающее солнце, которое заливало своей кровью неживой мир. "Господи, где Ты?" закричала я, не желая становиться просто атмосферным газом. И Лоло Феррари в сияющем нимбе ласково улыбнулась мне сквозь закат...

+++

Прозрачная накидка легко падает к ногам Кали, и человек различает, что грудь у богини совершенна, включая прекрасные голубые глаза на месте сосков.

26.11.2002

Content

Навроцкая Елена
Дисморфофобия