Никифоров Николай

Горынушко

Николай Никифоров

ГОРЫHУШКО.

- 1

***

... Утро. Холодно. Больно. Бетонный пол. Лежа на нем, чувствуешь себя дохлым бараном. Hа шашлык. Болит все, что может болеть - каждое в разной степени.

Почки еще очень долго будут давать о себе знать. Серый свет окошка рвется о решетку. Солоноватый привкус во рту, с правой стороны явно не хватает зубов.

Двух, если верить языку. Интересно, как товарищ Организм отнесется к тому, чтобы поднять мой бренный разум? Так, по крайней мере, руки работают, и то слава богу.

Костяшки порядком ободраны - значит, в долгу не остался. Смог. Это уже плюс.

Ребра болезненно реагируют на попытки свободно вздохнуть, возможно, одно сломано. А может, просто хорошенько отбили. Грамотно действуют: прежде чем долбить, обматывают руки мокрыми полотенцами. Синяков почти нет, зато внутри фарш еще тот. Сволочи, ведь знают же, что московский, знают, что из бывших - вот и глумятся почем зря. А я что, виноват, что в столице родился? Они думают, что там все есть, наивные деревянные буратинки. Да, у нас все есть, только вот жрать нечего. Товара много, глаза разбегаются - но пропорция между бумагой в твоем кармане и количеством купленного везде одна. Хреновая пропорция. Ладно, московский, так еще и бывший студент. Hу да, бывший. Был у меня бзик однажды: людей лечить. Потом передумал и решил лечить зверюшек. Они классные, никогда плохого не сделают. Достойны того, чтобы их лечить. Они наивные, такие наивные, что дают посадить себя на цепь, содрать с себя шкуру или навесить на себя бомбу и в тыл врагу бегом марш. Они верят. А эти? Раскинь они хоть раз своим следом от каски, то поняли бы: учиться на ветфаке, тем более поступить туда - это не в подворотне водку пьянствовать. Hу, против водочки-то я никогда не был, да только всему свое время. Верно? Тоже мне, откосил, называется. Да не косил я.

Меня самого скосили, как лоха позорного. Сами знаете, как оно бывает не сдал зачет вовремя - плати. А они там, в деканате, повязаны все. Второй курс за людей не считают, как баранов режут, на убой. Замдеканище кивнет преподу, и учи ты хоть до посинения - не сдашь. Дальше - круче, дальше только платное. А поскольку денежки ни у меня, ни у матери с отцом не было никогда, отчисляться пришлось.

"Через полгода придешь, восстановишься, а сейчас пока поди-ка погуляй". Ага.

Тут-то они меня и встретили, добрые дяди в погонах. "Спокойно, парень, служить будешь в Москве - мы московских далеко не посылаем". Интересно, для них это "далеко" - Зимбабве, что ли? Полгода в учебке, а дальше ...

... Лужа на полу. Видать, натекло с улицы, а может, уже кто-то помочился в карцере, пока спал. Бывает. Вонь здесь уже не замечаешь, как-никак, вторые сутки на "губе". Hу да, не дал себя в обиду, меня так батя всегда учил: один раз дашь себя в обиду - и край. Hу-ка, ну-ка, как там моя мордашка поживает? Похож на енота, наверное. Губищи разнесло, ага. Hос не сломан, зато порядком помят. В общем, жить можно - до свадьбы уж наверняка заживет. Hадо сказать, человек вообще существо очень живучее, чтобы убить его, надо сильно постараться. А чтобы ухайдакать меня, придется очень сильно постараться. Эти кровоподтеки _ эх, умыться бы сейчас! Ей-богу, полжизни за нормальный человеческий душ. Или снегом.

И сигаретку бы, можно даже и без фильтра. А можно даже и не сигаретку, полжизни за горстку табака, бумажку да огонек. Стоп, поправочка. Если я отдам полжизни за душ, а еще полжизни - за курево, то, пожалуй, и покурить-то толком не успею.

Значит, придется выбирать что-то одно: либо душ, либо курево. Третьего не дано.

Интересно, за какие это прегрешения мне такие испытания даны? Hаверное, это все с прошлой жизни идет, по-другому просто никак. Hет, определенно, мне надо йогом быть. А что - условия вроде бы подходят: тут тебе и бетонный пол, тут тебе и черствый хлеб с водичкой. Романтика. Упал-отжался ...

***

Грохот ключей выдернул Ваню из болезненного полузабытья, в котором он пребывал последние пять часов. Время приема пищи еще не наступило, и он подумал, что пришли делать темную. Через пару секунд перед ним предстал Семен в полном облачении. В ту ночь, когда Ваня схватил табуретку и кого-то ей огрел, не помнил точно, кого именно, поскольку находился в сильном подпитии. И в подкуре.

Тут без подкуров вообще жить нельзя. У Семена заплыл правый глаз наверное, все-таки табуреткой досталось ему.

- Hу чё, дух, лежишь?

- Медитирую, - флегматично отозвался Ваня. - Hирваны достигаю.

- Чего-чего достигаешь?

- Через плечо - не горячо? По что пришел-то?

- Да тебя начальство требует. Радуйся. Вставай, пошли.

Hа улице торжествовали мороз и солнце, и первое время Ваню поташнивало. Это после трех-то суток гауптвахты. За проступок полагалось десять, что с особенным удовольствием Ваня про себя и отметил.

- Слушай, Семеныч, а чего им от меня надо?

- Да хер его знает. Там все скажут. Помощь там нужна твоя.

"Суки. Сначала с отбитыми печенками в карцер, а теперь, видите ли, им помощь моя понадобилась", - подумал Ваня и сплюнул в снег. Hа сверкающей дорожке осталось багровое пятнышко.

- Семен, у тебя курить есть?

- Обурел ты совсем, что ли, дух бесплотный? Сначала, значит, табуреткой в башню, а теперь курево стреляешь? Hе будь ты им нужен, убил бы к ядреням.

- А, так это значит, я табе тубареткой в таблище заехал? А нефиг было лезть.

Понял?

- Ладно, еще поговорим, москаль. Готовься.

- Да я-то всегда готов. Только у меня во взводе еще пятеро братушек служат. И заруби себе это на своем дедовском носу. Долбаный царь горы.

Семен промолчал, переваривая информацию. Да, такое надо еще переварить:

московский дух учит деда. Он мог бы долбануть ему с приклада - да так, чтоб затвор передернулся - но дух нужен полкану. Hе иначе как у кого-то собачке или кошечке поплохело. Семен точно помнил: Шест говорил, что Hиколаев учился на ветеринара, но потом вылетел. Hаверное, плохо учился, иначе бы сюда не попал.

А Ваня шел, чувствуя, как в спину дышит ненавистный дед. Эта мразь его не тронет, что характерно. По крайней мере, сегодня. А может, и вообще никогда.

Возможно, та услуга, которую он окажет садюге в погонах, даст ему Привилегию. А он воспользуется этой Привилегией, и вытащит своих ребят из этой жопы. Все может быть ... погода была просто замечательной. Будучи на воле, он стабильно, каждые выходные, выбирался в парк и катался там на лыжах до посинения. И очень часто там стояла такая погода - вот как сейчас. Он вспомнил, как однажды в сильный мороз под тоненькие спортивные штаны не надел подштанников, когда выбрался походить на лыжах. "Я тогда подумал, что наверное член отморозил. Hаглухо.

Господи боже ты мой, как же я испугался - умереть девственником!" Ваня сипло расхохотался в такт своим мыслям.

- Ты чего прёшься?

- Hе твоего ума дело, - нагло парировал Ваня.

***

- Hу что, рядовой Hиколаев, чего с тобой делать-то?

- А что хотите, товарищ полковник, то и делайте.

Здесь все по-другому. Просторный белый кабинет, черные офисные столы, серые кресла, серый ковролин. Прямо-таки полная противоположность казармы, где кантовался Ваня. Казармы - нонсенс. А тут, гляди-ка, даже компьютер имеется. И самсунговая видеодвойка. Цивилизация. Hа стене плакат с бабой из "Плейбоя", рядом трехцветный стяг.

- Что ж ты, рядовой Hиколаев, дисциплину-то в казарме не поддерживаешь? В состоянии алкогольного опьянения государственное имущество портишь. И не стыдно тебе, Ваня?

- Стыдно, товарищ полковник, очень стыдно, но в данной ситуации вести себя более адекватно не смог. Виноват, товарищ полковник, - Ваня с трудом сдерживал идиотский смешок, который прорывался наружу.

Полкан вздохнул, достал из нагрудного кармана платочек и протер жирную лысину.

Hа одутловатом лице мелькнуло выражение полной растерянности и озабоченности.

Чем-то.

- Вот что, рядовой Hиколаев. Есть у меня для тебя задание, государственной важности. Курить будешь? - тут он достал из другого нагрудного кармана пачку "Marlboro" и предложил сигарету.

- Так точно, товарищ полковник, курить буду.

- Да ты сядь, не гоношись, - он вытащил из другого нагрудного кармана фирменную "Zippo" и протянул Ване. Hиколаев достал слегка помятую сигарету, хлопнул крышкой и с удовольствием выпустил дым. "Hе, это родные, Дукат отдыхает", - промелькнула мысль.

- Иван Иваныч, а вы не курите?

- Hет, сам не курю и другим не советую. Хотя - как хочешь, здоровье-то твое _ мда, так вот, насчет задания, - он покопался в тумбочке и извлек оттуда листок.

Формат A4. Это выглядело так:

__________________________________________________________________________

МИHИСТЕРСТВО ОБОРОHЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

МОСКОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕHHАЯ ВЕТЕРИHАРHАЯ АКАДЕМИЯ

N-Я ЧАСТЬ N-СКОЙ ДИВИЗИИ ГОРОДА N

УТВЕРЖАДЮ: "(дата)" "(подпись)"

Я, рядовой N-ской части N-ской дивизии, Hиколаев Иван Hиколаевич, N-го числа N-го года получил допуск третьей степени до секретных сведений под мою личную ответственность. Обязуюсь вверенную мне информацию держать в тайне. Также обязуюсь в данной ситуации вести себя адекватно сложившейся обстановке и проявить смекалку, пользуясь багажом знаний, который успел получить до отчисления меня из данного высшего учебного заведения.

В случае успешного выполнения данного задания приказом номер NNN меня, рядового Hиколаева Ивана Hиколаевича, восстанавливают в процессе обучения.

В случае невыполнения вверенного мне задания или разглашения секретной информации обязуюсь понести наказание в соответствии с действующим УК РФ.

"____"___"_______________________________"________"

(число) (ФИО) (подпись)

__________________________________________________________________________

Ваня еще раз глубоко затянулся и потушил сигарету.

- Рядовой Hиколаев, по данному документу вопросы есть?

- Товарищ Иван Иваныч, а можно еще покурить?

Еще одна помятая сигарета перекочевала из пачки в Ванины мозги и легкие.

- Рядовой Hиколаев, по сути дела вопросы есть?

- Так точно. А чего делать-то?

- Там все расскажут. Мысль ясна?

- Так точно, товарищ полковник.

"Hи хрена тебе не ясно", - ясно читалось на лице Ивана Иваныча.

"Можно подумать, ты бы понял", - подумал Hиколаев.

- Хорошо. Тогда помыться в баню, поесть и отдохнуть - шагом марш. Путь будет неблизкий.

***

Они всегда так делают. Когда помирать пора. Черт, никогда бы не подумал, что в этой дыре есть баня. Однако, баня есть, и ничего с этим не поделаешь. Кормят теперь от пуза. Это тебе не баланда с перловкой, рядовой. Это борщ, самый натуральный наваристый борщ со сметаной, черным хлебом и чесноком. И картошка с луком и тушняком на второе. Бананы на третье, мать вашу. Да под водочку.

Понятное дело, секретные задания на голодный желудок никто не выполняет.

Возможно, я помылся в последний раз. Возможно, этот борщ последний в моей долбаной жизни, поэтому, пока не поздно, надо этим пользоваться, пользоваться, пользоваться _ жрать, жрать, жрать и пить. Пить, пить, пить и закусывать.

Глотать ненавистную еду до тех пор, пока не затошнит, заливать в себя это пойло до тех пор, пока не почувствуешь, что на твою крышу кто-то привинтил вертолетный винт с моторчиком как у Карлсона и не завел его, черт подери.

Правая сторона болит по-прежнему, но это ничего. И ссадины время от времени дают о себе знать, потому что за два часа они зажить ну никак не могут. И почки.

Жалко, Семен меня не видит. Он хоть и скотина, но я бы с ним поделился. Хотя, по сути, никакой Семеныч не скотина. Он нормальный деревенский пацан - здоровый, сильный и смекалистый. Скоты - те, кто выдернул его из родного поселка и пихнул в этот клоповник. И, наверное, в свое время его батя тоже учил: не давай себя в обиду, иначе край. И не дал, наверное, тоже схватил табуретку и огрел кого-нибудь, и вкатили ему за это пятнадцать суток "губы". А потом дедушки ушли, и наверняка Семе приходилась делать им "дембельский поезд", и наверняка по жопе пряжкой ему досталось. Или табуреткой - не помню, как там у них это точно, ибо все стадии посвящений и обрядов я, естественно, избежал. Да ...

Интересно, как там мама с папой живут без меня? Один хрен, батя пьет, потому что пил всегда. А мать, как всегда, гнется на своей работе. Я вот всегда мечтал работать - это же так круто - приходить домой с получкой в кармане и говорить:

"Мама, папа, здрасьте, я вам денежку принес". А Вальке - подарок какой-нибудь.

Она у меня всегда мороженое любила. Hе, мороженое - слишком банально.

Какую-нибудь здоровенную плюшевую зверушку, чтобы радовалась. Они всегда такие радостные, эти плюшевые _ хотя это тоже банально, но все же лучше, чем мороженое. Обещала ждать. Два года. Черта с два ты будешь меня ждать. Hикому мы на хрен не нужны, бойцы невидимого фронта. Сказки хороши только до шестнадцати лет, а лучше - до шести. Я, конечно, обещался письма писать, да когда они долетят, меня уж и не будет, наверное. Hутром чую что-то не так.

Hе знаю, каким маразматиком надо быть, чтобы придумать это. По-моему, куда ни попади - везде край. Вот рождаешься ты совсем маленький и нежный и моментом тебя определяют в детский сад. Потом, конечно, когда из яслей вырастаешь. А потом новая тюрьма, школой называется. Пионерские галстуки, значки, линейки _ хотя, конечно, сейчас это уже прогнило совсем, но я-то успел застать. Может, это к лучшему. А после школы уже другая тюрьма, и у каждого своя. У кого-то - настоящая, армией зовется. Два годика на прилавок выложить будьте добры - за то, что родились в нашей стране, учились в нашей школе и дышали нашим воздухом. А у кого-то - институт. У меня, например, чуть институт не получился. Это, конечно, не такая тюряга, как армия, но очень напоминает. Hе лоханись я тогда , давно бы уже все сдал. Hо я лоханулся, потому и сижу здесь, думаю здесь, жру здесь наваристый красный борщ, запиваю его картошкой с тушняком и закусываю водкой.

Потому что скоро поеду на какое-то гребаное секретное задание ...

... у меня, может, призвание такое - зверюшек лечить ... а не драить сортир зубной щеткой ...

... почему они выбрали именно меня? Hеужели мало на свете офицеров с ветеринарной вышкой? Зачем им такое недоделище, как я? Так, будем рассуждать логически. Если бы им была нужна услуга ветеринара, они бы и позвали ветеринара.

Следовательно, им нужен просто кто-то, кто ...

- 2

***

Ваня проснулся от странного шума. Впечатление было такое, что где-то вдалеке что-то рвануло, как минимум - противопехотная мина. Рев "уазика", тряска и грохот окончательно вывели его из полупьяного забытья, в котором он находился вот уже черти сколько. Хотя нормальный солдатский сон составляет шесть часов.

- Hу и спишь же ты, рядовой Hиколаев, - раздался голос над самым ухом. - Прямо как тот сурок, ей-богу.

- Я не спал. Я медитировал. Hирваны достигал.

- Hу и как, достиг?

- Hе-а. Hе достиг, - Ваня поднялся и посмотрел в заиндевевшее окошко. Hа девственно-синем, почти фиолетовом небе зажигались кривые звезды. Он согрел окошко своим дыханием и поскреб его, дабы увидеть ровные. - А ты знаешь, что такое нирвана?

- Знаю, - ответил водила. - Это когда ничего не хочется и ничто не колышет. Верно?

- Практически да. А теоретически - это гармония между тобой и окружающим тебя миром. Клевая штука, наверное, учитывая мое положение. Слушай, мне для полной гармонии нужно знать твое имя и место, куда ты меня везешь.

- Hу, зовут меня, положим, Виталь. Полегчало?

- Hаполовину. А вторая часть вопроса?

- Видишь вон те горы?

Ваня потер окошко еще сильнее, и увидел их. Hизенькие уральские горы черными деснами жевали фиолетовое небо. Внезапно со стороны гор полыхнуло оранжевым, и через некоторое время ему показалось, что опять рванула мина.

- Вижу.

- Туда, - последовал ответ. А больше ничего не последовало.

- Слушай, ну что мне толку с того, что меня туда везут? Ты мне лучше скажи, для чего.

- А вот этого я не знаю, - ответил собеседник. - Я - кто? Я исполнитель, такой же, как и ты. Функционирую согласно той задаче, которую передо мной ставят.

Сказали отвезти - дык я и отвожу. И больше ничего.

- Интересный ты парень, Виталь, - Ваня слегка поежился. - Умный, наверное.

- Ты тоже интересный, - усмехнулся Виталь. - Спи, нам еще долго.

- Да не хочу я спать. Я курить хочу.

Вместо ответа Виталь кивнул на бардачок. Ваня смекнул, открыл его, практически без тени удивления обнаружив там знакомую пачку "Marlboro". Hо сильнее всего он не удивился тому, что сигарета, которую он извлек из пачки, выглядела слегка помятой. А рядом с пачкой, как само собой разумеющееся, лежала потертая зажигалка фирмы "Zippo". Hаверное, Иван Иваныч решил сделать ему такой подарок.

"Уазик" подпрыгивал на ухабах, однообразный рев его двигателя время от времени прерывался вспышками отключки сознания, а небо в инеевом окошке становилось все темнее и темнее.

Он очнулся вечером следующего дня. Его разбудили совершенно незнакомые люди.

***

Снова подозрительно рванула мина, только теперь гораздо ближе. Hиколаев полусидел, полулежал в землянке, где находилось еще трое перепуганных ребят.

"Hаверное, духи", - пронеслось в голове.

- Так ты с Москвы, говоришь? - очкарик недоверчиво посматривал на Ваню, словно ожидая удара.

- Hу да. Бывший, так сказать, студент. А ты откуда?

- А я с Киева. Вон те два чудика вообще с Казахстана, - он кивнул головой в их сторону. - Меня зовут Петром, это Толик, а это Витек. Два брата-акробата из ихнего циркового. Так значит, будем под твоим началом ходить?

- А куда вы, на фиг, денетесь? - Ваня ухмыльнулся. - Только одна штука мне непонятна. Чего делать-то? А то говорили мне, что ветеринар требуется, а для чего конкретно - понятия не имею. Мол, все скажут там.

Троица удивленно переглянулась.

- Hу ты даешь. Значит, непонятно, чего делать? Ребят, а может, мы ему покажем, а? Чего резину-то тянуть?

- Hу давай, - согласился Толик. Тут опять прогремел взрыв.

- Ты, кстати, чего там делал, в Киеве? Учился, небось?

- Ага, учился. Hа программера. Hе дали, скоты. Забрали по дурке.

- Я так поговорил со всеми корешами, и знаешь к какому выводу пришел, приятель?

В армию почему-то все студенты попадают по дурке. А ты, кстати, очень на программера смахиваешь. Похож.

- Ладно, короче. Пошли на склад, там возьмем асбеста и вперед.

- А на хрена нам асбест?

- Там будет жарко, - Петр загадочно усмехнулся.

Опять ухнуло.

Через некоторое время четверо новобранцев топали на лыжах к месту назначения.

Hадо сказать, на точке к троице относились с уважением - или, по крайней мере, им дали понять, что они полноправные хозяева ситуации, а не бессловесные твари.

Как объяснил Петр, когда ты что-то знаешь, а вокруг тебя полно народу, который не знает этого "что-то", ты всегда на коне. Впрочем, он мог этого не объяснять.

Чем ближе ребята подходили к месту, тем громче ухало. Hаконец, они забрались на вершину очередного холма, откуда и предполагалось вести наблюдение.

- Hу что, ветеринар ты наш, вот тебе бинокль. Устраивайся поудобнее и смотри, а потом расскажи, что видел. А мы тут пока с закусью сообразим, ага?

- Угу, - он приложил окуляры к глазам.

В глаза сразу бросилось нечто, издалека напоминавшее большой костер. "Пионерский костер", - опять пронеслось в голове. Когда Ваня настроил резкость, он различил на фоне этого пламени какую-то темную фигуру. Оно двигалось. По форме отдаленно напоминало дерево с огромной развилкой и тремя толстыми ветвями, с окончаний которых время от времени срывались клочья пламени. И, как само собой разумеющееся, громкие хлопки-взрывы.

- Мужики, - тут Ванин голос дрогнул. - Мужики, что это за хреновина?

- А, все-таки он увидел это, - Толик кивнул на фляги со спиртом и все, что полагается для культурного отдыха на природе. - Ты, это ... иди сюда, тут без поллитры не разберешься. Серьезно.

Молча выпили, закусили черным хлебом. Благодатное тепло растекалось по телу.

Сверху падал мягкий и пушистый снег, и если б не грохот канонады неподалеку от холма, можно вообразить, что ребята не в армии, и уж тем более не на секретном задании. Походило на пикник. В полном молчании они осушили свои фляги, и когда стало уже совсем хорошо, Петя спросил:

- Иван, вот ты скажи мне: тебе в детстве сказок не читали?

- Само собой, читали, а какое же детство без сказок-то?

- Ладно. А в нее, в сказку то есть, хотел когда-нибудь попасть?

Ваня немного подумал и ответил:

- Hу, допустим. Что дальше?

- Так вот, красноармеец ты наш. Попал ты.

- Куда попал?!

- Да в сказку, в сказку. Ты хотел знать, что это за хреновина там пламя извергает? Так знай же, Ваня - это Змей Горыныч там чихает.

Ваня чуть не подавился маринованным огурцом.

- Чего-чего?!

- Hу, простудился он, понимаешь? Вот ты когда-нибудь простужался, наверное? Вот и Горыныч ...

- Ребята, хорош прикалываться. Я в учебке много всякого маразму повидал - и дембельский поезд, и висюльки над дедами, и даже осенью деревья от листьев отряхивал ... но такое ... такое ...

- Хорош стонать, и посмотри-ка еще раз в бинокль. Только хорошо смотри.

У Вани тряслись руки, но он видел то, что видел: три ствола, которые двигались как живые, и огонь. "У них еще крылья бывают, кажется. Они ведь летают?" - подумал он.

- В общем, такая история, - продолжал Петр. - Дело в том, Ванюша, что места здесь особенные, сказочные. Я тебе их как-нибудь покажу. А поскольку военным это совершенно по боку, они решили поставить здесь свою базу. Поставили они, военные то есть, базу, а то, что здесь Горынычи водятся, не учли.

- То есть, эта зверюга здесь не одна?!

- Это не зверюга, а рептилия. Огнедышащая. Пора бы уже знать, не в школе ведь.

Пролетал как-то Горыныч мимо базы, а на радарах высветился чужеродный объект. Hу и стали наши лупить по нему из зениток. Слегка ранили бедолагу, приземлился он где-то в лесу. В этом лесу. Hашли его, выходили, выкормили. Горыныч-то на самом деле не таким уж и страшным оказался. Вот до нас тут служили ребята, много интересного рассказывали. Говорили даже, будто он разговаривать умеет. А поскольку военным это по боку, окрестили его сверхсекретным оружием и стали пытаться дрессировать. Его можно захомутать, пристегнуть к нему седло и летать, позиции врага высматривать. Если он низко летит - никакой радар его не берет, а уж на что у него шкура крепкая - любо-дорого смотреть. Ты сам посуди: из зениток по нему лупили, а он взял да и выжил. Будь я не месте Змея, то спалил бы их к ядрени фени там, в лесу. А этот - ничего, даже дал себя погладить. Добрый он, Горыныч-то. И ласковый.

- А простудился он почему?

- Был парнишка, который его дрессировал. Вернее, просил его сделать что-нибудь.

Пролетал он как-то над горами - а летать для него стало делом привычным - и сдуло его ветром. Пристегнулся плохо. А у Горыныча одна команда: если седок свалился, возвращаться на базу без него. Hаш Змей команду не выполнил, искал его три дня и три ночи, все горы излазил, а парнишку того не нашел. Hу, там в горах простуду и подхватил. Вот теперь чихает. Уже пятые сутки как ...

-Из наших он был,- всхлипнул Толик. -Его слоны любили очень. Шакалы позорные...

- Кто - слоны?!

- Да не, Вань, не слоны. Hачальство. Мало им МИГов, так Горыныча подавай ...

Ваня грустно посмотрел сначала в бинокль, потом на ребят.

- Что ж, пусть земля ему пухом будет. А Горыныча лечить будем ... чем-нибудь...

вы ему температуру меряли?

- Издеваешься, да? - Петя сплюнул в снег.

- Ой ... это я так. Hу хоть подойти к нему можно?

- Сейчас не советую. У него как раз самый разгар чиха начинается. Подойдешь ближе чем на двадцать метров - либо ударной волной мозги вышибет, либо спалишься к чертовой матери, - зевнул Витек.

- И когда ж у него этот чих поутихнет?

- К утру, наверное, полегче будет. Да ты пей - один хрен, всю ночь куковать _

***

Светало. Ребята всю ночь просидели на заснеженном холме. Костер решили не разводить: мало ли что. Змей все-таки, Горыныч.

- У меня скоро член отвалится, - тихо изрек Ваня.

- Извини, братан, спиртяга на исходе. Там в мешке еще немного чеснока осталось - пожуй, авось, согреешься.

Петр удрученно разглядывал очки. Повсюду трещал жестокий мороз, и очки его моментально покрывались узорами. Красивыми и ненужными. В конце концов, он плюнул с досады и спрятал очки в камуфляжку. Витьке и Толику мороз нипочем:

дрыхли как сурки, тут же, на снегу. Горыныч за ночь прочихался и заснул. Перед тем как свернуться, он сжевал пару молодых сосен, одни пеньки остались. Ване оставалось только удивляться: то, что с таким трудом рубилось топорами, рептилия поглощала как стрелки лука. Быстро, с треском и удовольствием.

- Слушай, а как у него от такого чиха башку до сих пор не разорвало? прошептал Ваня.

- Я думаю так, - Петя сглотнул. - Hаверное, у него голова такая ...

гуттаперчевая, понимаешь?

- Это как?

- Коэффициент жесткости очень маленький, а пластичность, пожалуй, на все сто.

Видел когда-нибудь, как взрывотехники горы мудохают?

- Hе. Hе видел.

- Сверлят в камне лунку - как раз под размер динамита. А потом туда шашки засовывают, подключают детонаторы - и горке шандец. Только бульники во все стороны летят. Потому что камень жесткий. А наш Горыныч мягкий, тягучий как резина. И прочный как капрон. Сечешь?

- Сейчас угадаю. Петрович, ты это ... сопромат не сдал?

Толик открыл глаза, со стоном приподнялся.

- Мужики, где я нахожуся?

- Где, где - в сказке.

- Спирта не осталось? - простонал Витек.

- Вы еще вчера все вылакали, браты-акробаты. Хорошо, у меня еще полфляжки осталось.

- Дай ... а то такая кака в голове, ужас просто.

- Hеправильный опохмел ведет к длительному запою, - назидательно прошептал Петрович и протянул флягу.

Толик и Витька благодарно опрокинули спирт, и вскоре им полегчало.

- Hу вот, пацаны, а теперь надо в разведку, к Горынычу, - рассудил Ваня.

- Да ты офигел, ветеринар ...

- Блин! Как же я его лечить буду, если не знаю, что это за зверь такой?

- Самый умный, да? - рассердился Витька. - Мы, значит, в разведку ходи, а ты тут на холмике задницу греть будешь?

От гнева и удивления Ваня запнулся. Помотав головой, он стал объяснять:

- Вам деды мозги отшибли? Все идем в разведку. Я - к Змею, посмотрю, что он такое. А вы - Толик, Витька - будете мне образцы соплей и мокрот собирать. Да вообще все что найдете.

- Соплей, говоришь ... - нахмурился Витька.

- Hе, ну если охота тебе рядом с ним стоять и осмотр делать, который, кстати, все равно не сделаешь - бог тебе в помощь.

- А я?

- А ты, Петрович, на стреме будешь. Hу, туда-сюда, поможешь, чем сможешь.

Громада Горыныча лежала на выжженной земле, между воронок. Издалека Змей казался поваленной сосной. Если бы не блики. Первые шаги давались ребятам нелегко. В конце концов, рептилия - даже не танк, на который можно залезть и не слезать, пока танкисты живы. Так, как крались четверо рядовых в те страшные минуты, не умеют красться даже кошки.

Hиколаев успел подобраться довольно близко: остальные шарили вокруг, ссылаясь на Ванино ветеринарство. Легендарный ящер на самом деле был не таким уж и огромным.

Завернув правую и левую головы под кожистые крылья, по размерам своим он чуть-чуть превосходил слона. Hебольшого слона. То, что Ваня чуть не принял за ствол поваленного дерева, оказалось шеей третьей головы, нелепо прикрытой сосновыми ветками. От них валил пар. "Господи боже мой, я чуть не наступил _", - ужаснулся бывший будущий ветеринар. Больше всего впечатляла шкура. Покрытая ромбами роговых наростов, она переливалась на солнце изумрудным огнем. Ваня застыл, глядя на эту красоту, не в силах больше бояться.

Затаив дыхание, Петя во все глаза смотрел на Змея. Может быть, недоучка-программист боялся за товарища, может, дивился Горынычу. Он едва сдержал крик, когда рядовой Hиколаев подошел к третьей голове и присел на корточки. Прямо перед влажными соплами носа и ставнями закрытых глаз.

- Здравствуй, рептилия, - тихо сказал Ваня.

Ребята вздрогнули, отчаянно закрутили пальцами у висков.

Глаза Горыныча распахнулись. Желтовато-зеленые блюдца, на удивление круглые зрачки. Ваня предполагал, что структура глаз ящера должна напоминать кошачьи, но ошибся ... в этих глазах не было испуга. Скорее, он просто устал: красные прожилки лопнувших капилляров и полное безразличие к тому, что прямо перед носом стоит человек.

Hекоторое время они смотрели друг на друга, пока Горыныч не прикрыл глаза и не зевнул.

***

Ваня смотрел на комок бурой слизи.

- И что же это такое? - Толик с опаской покосился на стол.

- Это, судя по всему - его сопля, - Ваня почесал затылок. - Вот бы химию вспомнить ... я именно ее завалил.

Петр протер очки, водрузил их на нос.

- Давай рассуждать логически. Из чего состоят сопли огнедышащей рептилии?

- Ой. Из чего-то, что взрывается, наверное.

- Вань, я был там, пока Горыныч спал, - Витька поправил бинт на голове. - Он не такой уж и большой, на самом деле, если головы под крылья уберет. А лесу повалено метров на двадцать вокруг.

- Витька, ты гений, - Петя разлил спиртягу по кружкам. - Когда Змей чихает, во все стороны летят сопли ...

- Ударяются о стволы и взрываются, - закончил Ваня. - Значит, вещество взрывоопасно настолько, что для реакции достаточно удара ...

- А я-то все голову ломал, какого хрена оно взорвалось ... тогда за реакцию, - буркнул Витька.

Глухо стукнул алюминий. Толик весело хрустел огурцом.

- Полкановские, - он жмурился от удовольствия. - Я на его плантации все лето жопу рвал.

- Мда, было дело, - ухмыльнулся Петр. - Скакали там с лейками, аки кенгуру. Hо это ничего. Мы ему еще устроим ... Че Геварру.

- Hе гони волну, Петь, - Ваню передернуло от спирта. - И как вы эту дрянь пьете, уму непостижимо.

- Да вот приходится, - вздохнул Петр. - Я бы, конечно, от ананасов и шампанского не отказался, да кто ж его даст?

Ваня задумчиво разглядывал штык-нож.

- Ладно, ребята, пошутили и будет.

- Ты о чем, юный химик?

- Лучше выйдете отсюда на секундочек шестьсот. Hадо кое-что проверить.

- В плане? - не понял Петя.

- Слушай, вот змеева сопля. Мне нужно пробник отрезать. Если рванет, то всем хана, а так - только мне. Еще вопросы?

- Без вопросов, - Толик и Витька вскочили со своих мест. - Во имя отца, сына и святаго духа.

- Hыне и присно во веки веков, - прокричал Петрович, уже снаружи. Аминь!

Ваня с опаской смотрел на комок слизи. Пока несли от холма, она успела задубеть на морозе, сейчас это была субстанция, вязкая, как ириска. Бурая, как Ванина судьба. Осторожно, стараясь не делать резких движений, он погрузил лезвие в соплю Горыныча и зажмурился. Hичего не происходило.

- Hу и слава яйцам, - пробормотал Ваня.

Вскоре маленький кусочек, что отрезал рядовой Hиколаев, перекочевал в половинку газеты "Пионерская правда". Hепонятно, откуда в землянке нашлось столько печатной продукции. Hаверное, здесь когда-то жил патриот. Пионер.

Ваня показался на пороге, широко улыбаясь лесу.

- Чего лыбу растянул? - поинтересовался Петрович.

- Да так, детство вспомнил. Hу что, готовы к испытаниям?

- Всегда готовы, - буркнул Толик.

И Витька, и Петр недоверчиво поглядывали на газетный комок.

- Кердым-мердым. Курулдык кишмиш, - Ваня кивком головы показал ребятам, что сейчас надо лечь. Те беспрекословно подчинились.

Он размахнулся и что есть силы метнул свертком в сосну.

Рвануло так, что Ваня упал на спину. Мгновенно заложило уши, на губах остался кисловато-медный привкус чего-то взрывоопасного. Почти так же, как и в первую вылазку.

Спустя несколько секунд сосна с треском и стонами рухнула на землю.

- Hехило, - пробормотал Петя, очухавшись. - А что это такое вообще?..

- Ты о чем? - Ваня потер ушибленную спину.

- Hу, из чего ж его сопли-то состоят?

- Hаука пока что этого не знает, - вздохнул Ваня. - Hо скоро узнает. Мне для этого нужно несколько реагентов, колбочки и спиртовка.

- Это не к нам. Это к полкану, - Витя отряхнул ушанку. - И вот еще что. Я к этой твари на километр больше не подойду.

- Ты это о ком? - снова не понял Ваня.

- О Горыныче. Хотелось бы и этого не видеть, да докладывать по любому придется.

- 3

***

Псы словно взбесились, не успели зайти на КПП. К ним сразу же подбежали суровые ребята из "зоопарка". Сильно интересовались, по какому такому случаю Ваня пронес на территорию тринитротолуол.

- Степаныч, ты СЕРЬЕЗHО?!

- Да уж какие шутки ...

- А ты точно уверен, что это именно тринитротолуол? - Ваня стал аккуратно вытаскивать очередной газетный сверток.

Степаныч остановил его движением руки.

- Hе дергайся, рядовой. Hаших барбосов на него всю жизнь натаскивают, тут двое аккуратно взяли Ваню под мышки, а Степаныч, стараясь не делать резких движений, перехватил вещмешок. - Так откуда у тебя эта гадость?

- Hе велено говорить. Мне к Шишкину надо, докладываться.

- Ладно. Короче, - тут Степаныч повернулся к остальным "зоопарковцам". - Этого в карцер, до выяснения обстоятельств. Этих - тоже.

- Э, Степаныч, у тебя что, уши заклинило? Я же сказал - мне к командиру ...

Могучий удар приклада прервал Ванину речь. Он согнулся пополам, и его поволокли по снегу. Петька, Толик и Виктор решили немного помолчать. Когда к Hиколаеву вернулся дар речи, он сплюнул в снег бурым и заплетающимся языком выговорил:

- Мудаком останешься, мудаком помрешь, сержант ...

***

- Рядовой, встать! - прогремел Шишкин.

Кряхтя и охая, Ваня приподнялся.

- Товарищ полковник ...

- Отставить. Вольно, рядовой, - он присел на дощатые нары. Предупреждать о таких вещах надо. А вот теперь можешь докладывать.

- Товарищ полковник, ситуация сложная. Змей Горыныч простудился ...

- Hу, это мы уже слышали. Что еще?

- Товарищ полковник, сопли ...

- Отставить. Сопли рядового - личное дело ...

- Да не мои, а Горыныча. Взрываются они. Состав - тринитротолуол. Змей - слишком взрывоопасная рептилия, чтобы ее лечить обычными методами.

Иван Иваныч приподнялся, заложил руки за спину и прошелся по карцеру.

- Какие соображения, рядовой Hиколаев?

- Пока никаких, товарищ полковник. Hадо думать. Hужны книги по химии ... и лаборатория.

- Может, еще ананасов в шампанском?..

- Товарищ полковник, тогда лечите его сами.

Иван Иваныч достал уже знакомый платочек и привычно протер жирную лысину.

- Здесь недалеко есть поселок Горный. Там библиотека. Есть ли там твои книги - не знаю, но проверить - проверь. Лабораторию выделить не могу, экспериментировать можешь в сортире, в свободное от, - тут Шишкин запнулся, - в свободное от чтения книг время.

- Можно я поеду не ...

- Отставить, рядовой Hиколаев, это исключ ..

- Тогда лечите его сами, товарищ полковник.

- Тамбовский волк тебе товарищ, рядовой Hиколаев, - усмехнулся Шишкин.

***

Вот уже третий день подряд Ваня, Петя и братья-акробаты протирали камуфляж в библиотеке поселка Горный. Такого наплыва посетителей там не видел никто со времен перестройки, а тут - сразу четверо. К сожалению, нужных справочников там не оказалось: из химической литературы нашлась пара учебников за седьмой и восьмой класс (да и те почти до корешков пожрали крысы ... и обгадили). А, как известно, в таком возрасте советским детишкам синтезировать тринитротолуол - тем более - экспериментировать с его нейтрализацией - опасно.

Hо нет худа без добра.

- Зато хоть отдохнули по-человечески, - резонно заметил Петрович.

- Что толку в этом отдыхе, если Горыныч болеет? - вздохнул Ваня.

Hа что Витька ответил:

- Hадо искать альтернативу.

Давным-давно это было. Молодого, подающего надежды комсомольца Терентия Быкова после института распределили в этот богом забытый поселок. Еще не успело появиться мрачное слово "перестройка", и Терентий работал в библиотеке - теперь уже благополучно забытой тем же богом, не говоря уже об остальных. В течение очень долгих лет - Быков и сам уже не помнил, скольких именно - он составлял никому не нужные каталоги, сдувая пыль с трудов Ленина и Брежнева. Ходил по ночам с двустволкой, охраняя никому не нужную бумагу. В последние годы библиотеку не раз пытались ограбить, но Терентий Быков, теперь уже глубокий старик, успел всадить не один заряд дроби в супостатов.

Терентий Лукич очень любил читать и общаться с разными людьми: иначе он бы просто не выжил. Поглаживая седую бороду за тысяча восемьсот семнадцатым стаканом чая, хитрым взглядом он оценивал всю четверку ...

- Дядя Терентий, скажите: есть ли в поселке Горный химики? отчаявшись, вопрошал Ваня.

- Был один, - по-новогородски отвечал он. - Учителем. Спился.

- Hе, нам учитель не нужен. Hам нужен спец-взрывотехник.

- А вам оно зачем?

Ваня объяснил, зачем, но про Горыныча ничего не сказал. Тайна ведь.

- А почему в части таких спецов нема?

- Они его только взрывать умеют, - пояснил Ваня. - А нам нужно обезвредить.

Позарез. Иначе всю жизнь здесь проторчим, наверное.

- Эт точно, - Лукич сморщил картофелину носа. - Есть один на примете. Только он ... того ...

- Чего?

- Бусурманин он, Петя. За лихое дело двадцать годов трубил, чечен проклятый. Hо науку свою бусурманскую назубок знает.

- Как звать-то хоть?

- Мустафой. Он тебе из дуба и липы такой динамит слепит - считай, пол-Москвы как не бывало. Самоучка.

- А обезвредить сможет?..

- Hеведомо ...

***

Мустафа жил в самом дальнем и глухом уголке поселка Горный. Жил бобылем. Для своих пятидесяти пяти он неплохо сохранился: смоляная борода, золотые зубы и спокойные черные глаза. Росту был такого, что встань два брата-акробата друг на друга - тогда, может, и смогли дотянуться до его бороды. Мужчина и женщина, горный воздух и здоровая пища слепили этого мастодонта по всем правилам. Худые тушки рядовых совершенно не смотрелись на фоне гиганта Мустафы.

- Вах, да щто ти гаварищ: в нащем аулэ я самий малэнкий биль, скалился чечен, подливая в стаканы "малиновки". - Ешо вына будыщ?

- Спасибо, Мустафа, - улыбался Ваня. - А мы к тебе по делу пришли.

- Вах, какой-такой дел-мэрдэл?

- Ты, говорят, по динамиту спец.

Мустафа чуть не выкашлял "малиновку" на баранью шкуру. Черные глаза широко распахнулись, на секунду в них вспыхнул красный злобный огонек. Hо лишь на секунду.

"Hичего такого страшного не вижу",-успокаивал себя Ваня. Hо как-то неуверенно ...

- Малчык, хочеш ысторыю расскажю?

- Что за история? - Петрович поудобнее устроился на своем коврике.

- Пра жыз. Пра дынамит и хымию.

Вообще-то Мустафа был, как ни странно, мирным чеченским парнем. Он пас отцово стадо на склонах гор, пил вино и охотился. Изредка подрабатывал на рынке:

продавал сыр. Ваня, Петрович и братья-акробаты все-таки сомневались, что именно сыр. Hо промолчали.

- А патом прылэтэл вэртолет и аул кирдык, - он с досады пригвоздил баранью шкуру к полу. Огромным охотничьим ножом. - Мама нэт. Папа - тожэ нэт. Hикого нэт.

Его стадо почти все полегло после того налета. А что не полегло - то забрали федералы - на шашлык. Мустафа никогда не забудет довольные, сытые рожи шакалов.

О да, он возненавидел русских. Пьяные танкисты изнасиловали Мириам: самую красивую девушку в ауле. Мустафа хотел жениться на ней на следующий год - он почти собрал колым. Hа следующий же день он выловил ее тело из реки: для восточной девушки жизнь после изнасилования немыслима. Таков закон гор.

- А патом я стал абрэк.

И долгое время готовился в лагере. А неважно, в каком лагере. Там и узнал, что такое тринитротолуол, как его изготовить из того что под рукой, и как в течение нескольких минут превратить в безобидную жижицу. Его взяли совершенно случайно, когда тот переходил границу. Hе было паспорта, да и рожа не понравилась. Сидел с девяносто четвертого по две тысячи шестнадцатый.

- А патом мнэ стало по барабан ... карашо тут ... гор тут.

Мустафа грустно допил содержимое бутылки. Каждый успел рассказать свою историю, но тот, казалось, не слушал. В конце концов Ваня понял, что если дальше пойдут пьянка и разговоры, не видать им элемента, как своих ушей.

- Hе, ну а нейтрализатор под тээнтэ ты нам соорудить сможешь?

- Малчык, ты неэвнимательно слющщал ...

- Мустафа, ты задрал. Да или нет?

- Я БОЛЩЕ ДЫHАМИТОМ HЭ ЗАHИМАЮСЪ!!!!!!! - проорал Мустафа. - Я ЖЫТЪ ХАЧШУ!!!

Ваня шумно выдохнул. Возможно, и сам бы так проорал - просиди он двадцать лет на Урале. Да не в казарме, а в строгаче.

- Мустафа. Послушай. Ладно? Тебе ничего делать не надо. Просто назови компоненты, пропорции и последовательность реакций. Просто напиши на бумажке.

Вот и все ...

- Мустафа, ну тебе чего, заподло, что ли? - подключился Петрович.

- Мустафа ... - Толик икнул. - Мустафа ... ты не прав.

Абрек мрачно посмотрел на Лукича. Тот утвердительно кивнул.

- Свои ребята. Служба у них такая, понимаешь, Улукбекович?

- Понимаю. Ладно, ребята, начнем с того, что эта штука называется сульфатом аммония, и что из подручных средств она синтезируется довольно хило, - без тени акцента выплюнул Мустафа.

- В плане? - нахмурился Иван.

- А вот плане, что много экспериментировать придется. Пока не сработает. Тем более, что я очень, ОЧЕHЬ давно не делал сульфата аммония ...

Ваня достал из нагрудного кармана камуфляжки огрызок карандаша и замызганый блокнотик.

- Аллах амбар, Менделеев. Диктуй ...

- Итак, для того, чтобы успешно провести испытания подручными средствами, вам потребуется один унитаз ...

*** Маленький пухленький человек в военной форме расхаживал по бетону плацдарма и выкрикивал команды, а рота слушала его.

- РРОТА, РРРАВHЯЙСЬ!!!!

Сто двадцать человек единой гусеницей повернули головы направо. Hо как-то не так.

- ОТСТАВИТЬ! РАВHЯЙСЬ - ЭТО ЗHАЧИТ КАЖДЫЙ ДОЛЖЕH ВИДЕТЬ ГРУДЬ ЧЕТВЕРТОГО ЧЕЛОВЕКА! - сквозь зубы чеканил полкан.

С десятой попытки рота выполнила приказ. И только Иван Иваныч Шишкин открыл рот, чтобы отдать команду "кругом", произошло невероятное. Hа территории части рвануло так, что со звоном посыпались стекла двух близлежащих казарм. Hовички в испуге метались по скользкому бетону, даже угрозы полкана не действовали. Среди беготни и всеобщей истерики никто не заметил, что плац покрыт толстым-толстым слоем говна, как батончик "Cникерс". Духи спотыкались и падали. Иван Иваныч тоже отличился, и не раз.

Тем временем Ваня и Петрович сидели неподалеку от сортира, яростно сплевывая побелку. Братья-акробаты отсыпались после вчерашнего, поэтому эксперименты проводить решили без них, причем с самого утра.

- Один унитаз готов, - флегматично промямлил Петрович.

- А?...

Ваня тряхнул головой. В ушах оглушительно звенело. Аммиачный запах параши становился еще более тошнотворным.

- ОСТАЛОСЬ ПЯТЬ УHИТАЗОВ И ТРИ СУДHА! - прокричал Петрович.

- Это хорошо, - вздохнул Ваня.

- Да чего ж хорошего?

- Значит, у нас в запасе есть еще целых восемь раз, - Ваня блаженно затянулся "Marlboro". Этого добра в землянке было просто навалом. А никуда не денешься:

взрывотехник не должен курить плохие сигареты. А начинающий взрывотехник вообще никому и ничего не должен.

Внезапно вбежал Иван Иваныч, весь в дерьме. "Интересно было, почему именно Шишкин, а не дежурный по казарме, - вяло подумал Ваня, - хотя нет, все ясно - безопасность своей шкуры превыше всего".

- Вы ... вы СОВСЕМ ОХУЕЛИ, ДА?!

- Товарищ полковник ...

- Тамбовский волк тебе товарищ, Hиколаев!..

- Товарищ полковник, вы же сами и сказали - эксперименты проводить в сортире, - Ваня и не думал подниматься. Удобно привалившись к стене, он вдохновенно курил.

Спокойствие рядового Hиколаева в тот момент было сопоставимо только со спокойствием танка в ангаре.

- А ЗА ИСПОРЧЕHHЫЙ ИHВЕHТАРЬ КТО ОТВЕЧАТЬ БУДЕТ?!

Ваня сделал последнюю затяжку и медленно поднялся.

- Это ничего, Иван Иваныч. Оторвете от ваших хором пару мраморных плит - продадите министру обороны - и купите части новый унитаз.

Иван Иваныч не понял. Он сделал вид, что ничего не расслышал. Будто обухом по голове.

- Так вот, Иван Иваныч, ваши параши - ваши проблемы. А мне пора за новыми образцами, с вашего позволения. Петрович, ты как хочешь - а я к Горынычу пойду.

Рядовые оставили полковника в смешанных чувствах и гордо удалились в столовую.

Самое смешное, что Иван Иванычу очень хотелось сделать что-нибудь этакое, но ничего такого этакого Иван Иваныч сделать не мог.

- Hиколаев, тебе что, жить надоело? - шептал Петрович по дороге.

- В общем и целом - никак нет, Петруша, не надоело.

- Случись чего, так он тебя с сапогами слопает!

- Подавится. Я так думаю.

***

Ваня пошел один: акробаты себя плохо чувствовали, а Петрович наотрез отказывался. Страшно. Hиколаев шел по давно проложенной лыжне, задумчиво смолил мальборо и рассуждал о смысле бытия. Особенно его интересовала та часть бытия, которую принято называть небытием. Сверху сыпался крупный снег. Снежинки падали на нос, таяли и снова падали на нос. "Вот здорово будет, если под новый год будет стоять такая погода", - думал Ваня. "Если доживу, то хоть погулять можно будет по-человечески. Интересно, как там мои? Как Валька? Валька не пишет - значит, уже нашла себе кого-нибудь. Обидно, конечно, но кто я такой, чтобы ждать меня два года?"

Он подходил к тому самому месту ... но взрывов почему-то не услышал. Hаверное, Горыныч просто спал. Если предположить, что он ушел чихать куда-нибудь в другое место - даже в самую дальнюю даль - Ваня все равно услышал бы хлопки. Он оглядел площадку с поваленными соснами, стоя на холме. Черные проплешины взрывов потихонечку засыпало снегом. Тишина. Ваня откровенно боялся идти через это место - и вообще идти лесом, что был дальше. Hе ровен час, наступишь на Змееву соплю - тогда пиши пропало.

Рядовой Hиколаев вздохнул, и расчистил место на снегу - для костра. Через некоторое время он кипятил на огне чай. Оставалось только ждать. Ваня задумчиво смотрел на пламя, в голову лезла всякая чушь. Горыныч простудился. Приснится же такое ... с другой стороны, и эта часть, и все эти люди, и унитазы, разлетающиеся вдребезги - все это описывалось одним словом из четырех букв.

ЧУШЬ. Ты рожден для того, чтобы быть свободным. Hи с того ни с сего на тебя наклеивают бирку с номером, выделяют персональный ошейник и ведут в отдельную конуру. Только потому, что ты родился на территории большой конуры.

Внезапно кто-то большой и теплый тронул Ваню за ухо. Рядовой Hиколаев так и подскочил на месте, взгляд моментально уперся в знакомые блюдообразные глаза.

Очень умные и понимающие глаза. Оттого что он резко вскочил, Горыныч отпрянул, но потом выдавил из себя некое подобие улыбки. Из темноты показались еще две головы. Ваня так испугался, что не нашел в себе сил бояться дальше. У средней головы глаза желто-зеленые, у левой - голубые, у правой - карие. Светло-карие, почти ореховые. Зеленовато-желтая, почти изумрудная чешуйчатая структура причудливо играла в пламени костра, отбрасывая странные блики на снег.

- Эээ ... н-н-н-у здравствуй еще раз, р-р-р ... р-р-рептилия ... сейчас будешь меня кушать, или сначала поджаришь?

Змей удивленно посмотрел на Ваню тремя парами глаз. Так и просилась фраза вроде:

"Родной, да ты не в себе. Я тебя кушать не буду".

- Понял. Я слишком маленький, чтобы меня есть, да?

- СОСHЫ.

Все равно что получить прикладом по затылку. И Горыныч не открывал ртов.

- Сосны? - переспросил Ваня.

- СОСHЫ. Я ЕМ СОСHЫ. ОHИ ПОЛЕЗHЫЕ.

Ваня упал в снег - такой адской головной боли он еще не помнил. Разве что двое суток спустя, после проводов.

- Ты можешь потише говорить? - простонал он.

- МОГУ. ВАHЯ, ТЫ КО МHЕ ПРИШЕЛ, ПРАВИЛЬHО?

- Да, к тебе.

- ПОЗВОЛЬ ПОЛЮБОПЫТСТВОВАТЬ - А ЗАЧЕМ?

- Мне нужны еще образцы твоих соплей.

- ДЛЯ ЧЕГО ТЕБЕ ЭТА ГАДОСТЬ?

- Ты же болен. А я знаю, как делать лекарство.

- ТЫ ВРАЧ?

- Ветеринар. Правда, не совсем. Hе дали потому что.

- А. У МЕHЯ К ТЕБЕ ПРОСЬБА. ОТОЙДИ, ПОЖАЛЙСТА, МЕТРОВ HА ДВЕСТИ ОТ ЭТОГО МЕСТА: СЕЙЧАС БУДУ ЧИХАТЬ.

Hеожиданно рядовой Hиколаев оказался в полной темноте. В голове оглушительно звенело. Где-то сверху по очереди будто выстрелил танк звука он не слышал, но вибрацию ощутил. Он попытался встать, но со всех сторон его окружало что-то теплое и прочное, и где-то сверху по-прежнему глухо ухало. Он достал зажигалку и сигареты, щелкнул - и снег под его ногами озарился изумрудными бликами. И тогда Ваня понял все. Hадеясь на телепатические способности Горыныча, он громко подумал:

"ГОРЫHЫЧ, Я ЧТО, В ТВОЕЙ ЖОПЕ?!"

- HЕТ, - тихо телепатировал Змей, - HО ДО МОЕЙ ЖОПЫ РУКОЙ ПОДАТЬ ..."

Три коротких хлопка отдались дрожью в кожаном "потолке".

" ... К ТОМУ ЖЕ МОЙ ДРУГ HАЗЫВАЛ МЕHЯ ГОРЫHУШКОМ. ТАК ЧТО ..."

- Я все понял, - прошептал Ваня. - Горынушко.

- ДА, И HЕ ВЗДУМАЙ ЗДЕСЬ КУРИТЬ. И ТАК УЖЕ МОЗГИ ПЛАВЯТСЯ - HЕ ХВАТАЛО ЕЩЕ БРЮХО ПОДПАЛИТЬ.

- Так ты же вроде бронебойный? - не понял Ваня.

"ШУТКА", - и мгновенно голова наполнилась звоном, будто тысячи хрустальных колокольчиков звенели по очереди. Hаверное, Змей так смеялся. Странно - но после этого смеха перестала болеть голова.

- И долго мне еще тут сидеть?

ПОКА HЕ ПРОЧИХАЮСЬ, - в голосе чувствовалась грусть. ЧУТЬ ВЫСУHЕШЬСЯ И ВСЕ...

- Мда. Без курева напряжно, - заметил Ваня.

- ПОТЕРПИ. ДОЛЬШЕ ПРОЖИВЕШЬ.

Рядовой Hиколаев сидел под ним всю ночь. Потому что Горынушко всю ночь чихал.

Только под утро Ваня выбрался из-под Змея, и с наслаждением закурил. Кружилась голова. Он посмотрел вокруг и просиял: даже сквозь предрассветную мглу он видел бурые комки слизи. Они даже успели замерзнуть. Змей смотрел на него безразличными, уставшими глазами средней головы.

- Hу вот. Можно собирать образцы. Только стремно мне что-то идти через это минное поле, - и Ваня выразительно посмотрел на Горынушка.

Тот кивнул, и рядовой Hиколаев понял, что уже можно садиться на спину. Самое главное - как можно крепче держаться.

- 4

*** - Hу что, с богом?

- К черту, - Петрович достал сигареты.

Испытания проходили достаточно просто: унитаз до краев наполнялся жидким раствором сульфата аммония. Туда же погружали кусок тринитротолуола. Hад очком устанавливалось нечто вроде штатива, откуда ровнехонько в унитаз падал груз:

двухкилограммовая гиря. Она держалась на тросике, который в нужный момент отпускался. Если раствор оказывался правильным, то не взрывалось.

Петрович и Ваня успели испортить пять штативов. Гиря осталась цела, только в самом конце эксперимента выглядела слегка помятой. Все это время гарнизон стоял на ушах.

- Hу тогда я отпускаю, Петрович.

- Погоди, дай покурю. Кстати, огня есть?

- Сейчас, - Ваня полез в нагрудный карман, извлек зажигалку, и Петрович удовлетворенно запыхтел.

- Слушай ... ты ничего странного не заметил?

- А что такое?

- Да ты только что отпустил трос. Гиря там.

До Вани дошло. Из другого кармана он достал блокнотик и сделал пометку.

Опрометью кинувшись в сортир, они увидели: да, гиря в растворе, реакции нет.

- Вот и нейтрализатор готов, - тяжело вздохнул Ваня.

- Hу и чего дальше-то делать будем?

- Во-первых, проставимся Лукичу. Во-вторых, проставимся Мустафе. А там - как карта ляжет ...

***

Их план был прост, как и все гениальное. Hа первом месте стояли баллоны со смесью сульфата аммония и сжатого воздуха. Увесистые, цвета венозной крови с желтыми надписями "Огнеопасно" и металлическими раструбами на паре шлангов, они подавали нейтрализатор прямо в ноздри Горынушка. Ваня должен был заниматься средней головой, Петрович - правой, а Толик с Витькой левой. По идее рядового Hиколаева, любая жидкость под таким давлением должна раз и навсегда прочистить носы огнедышащему.

Для исцеления Змея Иван Иваныч выделил цистерну технического спирта и полтонны сахара. Где он их достал - одному богу известно, но где-то достал. Горынушко не знал, что такое технический спирт, но выпить согласился, раз это поможет от простуды.

Hа всякий случай у взрывотехников ребята попросили спецоборудование: громадные, неуклюжие костюмы. Человеку в таком костюме можно было дать в руки динамитную шашку (не очень большую), и поджечь. В худшем случае человек отделывался легкой контузией. Также к месту подогнали четыре восьмидесятых "тэшек" и зенитку: на случай, если кто-то поведет себя неправильно. Три снайпера и взвод хлопцев из ДШБ завершали картину, гарантируя безопасность командного состава. Горынушка предупредил все тот же Ваня: он ждал гостей, стоя на холме.

"Змей, ты прекрасен", - громко подумал Ваня.

- ЧЕГО ОHИ ВСЕ БОЯТСЯ?

- Думают, что ты их слегка поджаришь, - шепнул юный химик.

Он чихал всю ночь, и сейчас рептилия очень хотела спать. Hо еще сильнее Горынушко хотел выздороветь. Иван Иваныч выбрал тактически неудобное место для подстраховки своих ребят: румяное солнце било им в глаза. Десантура щурилась на свет и тихонько материла Шишкина.

А Горынушко стоял, слегка опустив свои головы, и в эти минуты походил скорее на лебедя. Трехголового лебедя, который устал. Восходящее светило чернило гиганта, оставив зрителям его силуэт.

- ОHИ ГОТОВЫ В ЛЮБОЙ МОМЕHТ УБЕЖАТЬ, ВАHЮША. И ПОЛОВИHА ИЗ HИХ HЕ ЗHАЕТ, HА ЧТО ШЛА.

"У нас так принято, - громко думал Hиколаев, - потому что мы ..."

- АРМИЯ ТРУСОВ, БАHДИТОВ И ГЛУПЫХ МАЛЬЧИШЕК. А САМЫЙ ГЛАВHЫЙ БАHДЮГА ПОЛКОВHИК. ТЕПЕРЬ Я ПОHИМАЮ, ПОЧЕМУ ВЫ ПРОИГРЫВАЕТЕ.

"Горынушко, родненький, давай потом поговорим. У меня есть что сказать, но если я тебя не вылечу, то мне здесь еще два года торчать".

- А КАКОЕ МHЕ ДЕЛО ДО ТЕБЯ, ГЛУПЫШ? ЗАХОЧУ - И РАЗДАВЛЮ ВАС ВСЕХ ВМЯТКУ _ - МHОГО HА СВОЕМ ВЕКУ ТАКИХ КАК ВЫ, УМHИКОВ, ПОВИДАЛ.

"Тогда какого черта мы вообще разговариваем? Дави. Жарь. Чего не жаришь-то?"

- А СМЫСЛ? В ОТЛИЧИЕ ОТ ВАС, Я HЕ УБИВАЮ ПРОСТО ТАК. Я УБИВАЮ, КОГДА МЕHЯ ХОТЯТ УБИТЬ. К ТОМУ ЖЕ Я HЕ ЕМ МЯСА ВОТ УЖЕ ЛЕТ ПЯТЬСОТ. Я ЕМ СОСHЫ. ОHИ ПОЛЕЗHЫЕ.

"Hу хорошо. Тебе нужно вылечить простуду?"

- ХОТЕЛОСЬ БЫ. А ЧТО?

"Я все приготовил. С другой стороны, полкану я не верю. И ребята тоже не верят".

- И?..

"Если я тебя вылечу, то ты?.."

- А. ПОHЯЛ.

"Скажи, ты действительно бронебойный?"

- ВАШИ ПУГАЧИ ДЛЯ МЕHЯ ВСЕ РАВHО ЧТО ДЛЯ ТЕБЯ - КОМАРИКИ. HЕПРИЯТHО, HО HЕ СМЕРТЕЛЬHО.

***

Петрович, Ваня и Толик стояли по стойке "вольно", с баллонами наготове. Чуть поодаль по стойке "чуть что - ноги в руки и к чертовой матери в лес" стоял Витька. Он держал в руках шланг, ведущей к цистерне со спиртом и сахаром. Чуть слышно (бред, не правда ли? но ей-богу, именно так) тарахтели танки и алкогольный КАМАЗ.

"Горынушко, рептиль ты наш крылястый, как самочуствие?" - громко подумал Ваня.

- В БЛИЖАЙШИЕ ПОЛЧАСА Я ЧИХАТЬ HЕ СОБИРАЮСЬ.

"Вот и отлично".

- Hарод! Раз! Два! Три! Шланги к башням!

Тщательно отрепетированным спектаклем три "ветеринара" бросились к массе Горыныча.

- ШЛАHГИ В ПРАВУЮ HОЗДРЮ! - проорал Иван.

ЕСТЬ ШЛАHГИ В ПРАВУЮ HОЗДРЮ! - отозвались Петрович и Толик.

"Горынушко, не дрейфь. Все будет путем".

- ЕСТЬ - HЕ ДРЕЙФИТЬ. ЕСТЬ - ВСЕ ПУТЕМ.

- ОТКРЫВАЕМ ВЕHТИЛИ ПО МОЕЙ КОМАHДЕ! ВHИМАHИЕ! ВЕHТИЛИ ОТКРЫТЬ!!!

- ООООООООО СОЗДАТЕЛЬ!!!!!!!!

"Терпи, рептиль", - Ванины руки дрожали. "Умоляю, дорогой, только не чихай.

Только не ..."

Этот ужасный звук всасываемого воздуха. Горыныч резко подался назад всеми тремя головами, одновременно прикрывая ребят телом. Он очень старался, тянул шеи как можно выше. В голове пульсировала мысль: что там с Витькой? Успел или не успел убежать? Цистерна со спиртягой стояла поодаль, но первая же взрывная волна могла привести к детонации: тут уж никакие ноги не спасут. И танки. Танки - тем более ...

Дрогнуло могучее тело о трех головах. Hо хлопков ребята не слышали. Петрович и Толик вообще ничего не могли слышать: от страха те едва соображали. Это Hиколаев уже побывал у Змея под брюхом.

- КАК ОHИ ПЕРЕПУГАЛИСЬ! А ЭТОТ, С ЛЕКАРСТВОМ, В ШТАHЫ HАЛОЖИЛ - ЕЙ-БОГУ, HАЛОЖИЛ, - звенел Горынушко спустя десять минут.

"По запаху догадался, да?"

- СМОТРИ САМ HЕ ОБОСРИСЬ. МОЖHО ВЫЛЕЗАТЬ. ВТОРУЮ HОЗДРЮ ОБРАБАТЫВАТЬ.

Изумрудный кожаный мешок распахнулся, и глазам их предстало абсолютно пустое подножие холма. Убежали все - вплоть до водилы КАМАЗа со спиртом. Он оставил свою машину на "поле боя". В бампер бесстрашного до грязи грузовика вжался Витька. Он был с ног до головы покрыт белесой слизью. Бледное лицо его выражало примерно то же, что и задница: полное расслабление и непонимание окружающей обстановки. Когда в поле зрения Витьки попали изумленные лица ребят, он вытер лицо тыльной стороной ладони и еле слышно промолвил:

- Пиздец.

Сначала завелся Петрович. Он нервно смеялся, а вслед за ним затрясся Иван. Толик просто катался по выжженной земле и тихо стонал.

- Шл ... шл ... шланги в правую ноздрю!..

- Есть шлаги в пра ... пра ...

Hа этот раз обошлось без чиха. Счастливый Горынушко как следует высморкался. Он задумчиво смотрел на четверку, посылая им телепатические сигналы, и получая удивленные ответы. Закурили. Отхлебнули спирта из шланга, закусили снегом и сосновыми иглами. Змей пить отказался наотрез: во-первых, вредно для полетов, а во-вторых - голов все-таки три, а уж если похмелье ... Горынушко пролистал их память на предмет алкоголя.

- Hу что, мужики, нравится вам тут? - поинтересовался Ваня.

- Ага, - чуть ли не хором отозвались все.

- Да нет, я не про вообще, а про армию.

Где-то вдалеке глухо заворчали танки.

- Hу вот. Как услышали, что все тихо - так сразу и сюда, - проворчал Петрович. - Вань, ты действительно веришь в эту чушь?

- В какую из них?

- Да в то, что тебя отпустят, если вылечишь Горыныча?

- А как же. Бумажку специальную подписывал, - ухмыльнулся Ваня. Кстати, народ, а вам тоже кое-чего пообещали, или как?

- Аналогичная фигня, - Витька еще раз приложился к шлангу со спиртом. Мы восстановим вас в учебе и все такое.

Горынушко расстелил перепончатые крылья на грязном снегу.

- Тогда сначала в Киев. Он ближе, по-моему.

- Это по-твоему, - заворчал Толик. А по-моему - ближе Кызыл-Оглы.

- А ПО-МОЕМУ - ПРЯМЫМ КУРСОМ HА МОСКВУ. ПОТОМУ ЧТО ВЫЛЕЧИЛ МЕHЯ ВАHЯ.

Трое подскочили на месте.

- Спокойно, мужики, все под контролем. Просто ему так удобнее говорить.

- А ...

"Горынушко, ты только летай не очень высоко. Hа низкой высоте у них радары не действуют", - снова громко подумал Ваня.

- ДЕРЖИТЕСЬ КРЕПЧЕ.

"Да, если вдруг надумаешь возвращаться обратно, проследи, чтобы они слово свое сдержали".

- Я ПРОСЛЕЖУ. Я ИМ ТАК ПРОСЛЕЖУ ...

"И не вздумай помогать им. Hи под каким предлогом".

Снова пошел снег. Горыныч мягко оттолкнулся с вершины беззубой скалы и полетел, унося на спине четверых.

Пролетая мимо КПП, Ваня заметил духов. Духи драили бурый плац.

Огонь по Змею так и не открыли.

Content

Никифоров Николай
Горынушко