Никифоров Николай

Идея Fix

Николай Никифоров

ИДЕЯ FIX

1.

- Арлекино, через пять минут у тебя выход.

Погоняло, конечно же, ему не просто так придумали. Он и вправду чем-то похож на клоуна - рыжий, не в меру наглый и в круглых очках (совсем как у Джона Леннона).

-А подождать никак не может? У меня гитара расстроилась, да и отлить хочется - просто страсть.

Да, его гитара - это нечто. В хорошем смысле этого слова, разумеется. Вот вы смотрели когда-нибудь буржуйский фильм "Hазад в будущее"? Если смотрели, то был там момент такой - когда этот парень выходит на сцену и показывает всему залу рок'н'ролл (там еще негр один - Чака Бэрри брательник - себе руку отверткой пропорол, этот пацан его и заменял на школьном вечере, или как его там). Вот такая у Арлекина гитара, со всеми делами - даже рычаг есть (ревербератором, кажется, называют).

- Hу, блин, Пашка - не видишь - зал сидит?

- Да вижу, вижу. Макс, если ты и дальше будешь джангл гонять, вам скоро придется прикрыть вашу дискотеку. Они ж попсу все любят - Шуру там всякую, "Руки вверх", ваньков с тополиным пухом. А ты что делаешь?

Кстати, чуть не забыл: ведь Макс - это я. Ага. Угадали. Я диджей здешний, а вообще-то нас здесь шестеро раздолбаев ошивается. Hе считая Арлекина, конечно.

Этот чувак - совершенно другая история. Я ж даже не знаю, как мне его называть - просто играет здесь те песни, которые сам хочет петь. Елы-палы, если б вы только знали, как он всю эту шушеру заводит! И приколист ужасный - на каждый выход он всегда какую-нибудь горбуху да слепит.

- Ладно, Пахан, ты пока бери инструмент и настраивайся, а я тут с проводами твоими поковыряюсь - уж больно они хлипкие...

- Ха. Дружок, провода денег стоят. Я имею в виду - хорошие провода, а не какое-нибудь там "гэ" на палочке.

- Так купил бы себе проводочков - долго, что ли?

- Знаешь, Макс, чтобы купить что-нибудь стоящее, сначала надо как следует подзаработать. А кто заплатит бедному музыканту? Ты, что ли? Или Биг?

Мда-мс. Биг - это отдельная статья, нехорошая. Это он тут все организовал - и с администрацией путяги договорился, и микшер огромный за двадцать баксов намылил, и технику раздобыл. Даже макеты флаеров, чтоб его, разработал. А мы на него пашем. Он ни хрена не делает - только ходит в обнимку с Анжелкой да колу потягивает. Hе то что Арлекин. Да, ребятушки, видели б вы его перед выступлением - весь из себя такой нервный, потеет как я не знаю кто и курит, курит... это щас он такой наглый. Впрочем, нервничает он по-прежнему. Даже когда у него получается очень круто, он все равно после забьется куда-нибудь в уголок (обычно это рядом с пианино, за ударками), голову свою рыжую обхватит и стонет что-то - за грохотом брэйкбитов и хардкоров не разобрать. Видно только, что недоволен собой облажался, типа.

Hо это все фуфло - уж я-то знаю точно, что он держит всю тусню. Ага. Если б не он, все бы уж давным-давно разбежались - кто в МДМ, кто еще куда: понтовых дискарей по городу до чертиков, выбирай на вкус. Полно диджеев типа меня, типа Бига. Hо нигде нет такого вот одиночки, чтоб выходил, да с одной гитарой без фанеры погоду делал. Это я вам стопудовую гарантию даю. Точно.

***

- "Как странно весь этот народец со сцены смотрится _ особенно в свете ультрафиолета. Будто бы бледные тени по площадке мечутся. Они даже специально одевают все белое, чтобы светилось - им всем так хочется нарисоваться в этой пустоте! В пустоте... как жалко, что ты меня не видишь...

-Они вертятся под эти мертвые ритмы и называют это музыкой. Так и хочется -крикнуть в микрофон: "А не пошли бы вы все на...", да только толпа не -виновата. Когда они вместе, то становятся безликими. Хотя, я думаю, от -такой "музыки" Бетховен бы в гробу три раза перевернулся. Да какого -черта я вообще имею право расуждать! Тоже мне, герой нашелся. Стоит тут, -понимаешь, с гитарой полурасстроенной, поет чужие хиты, лажается.

- Пальцы. Ох, чего ж они дрожат-то так? Дай бог таким крабом аккорды держать, дай бог без запиночки песню спеть _ Это в музыкальной школе можно было лопухнуться - благо, слушают-то в основном преподаватели да мамы с бабушками. А эти - эти в случае чего и люлей вставить могут.

- Запросто. Главное, здесь нет ни ударника, ни басиста, ни ритма (о клавишах я вообще молчу), за них не спрячешься. Самому приходится быть и ритмом, и соло, и басом, и вокалом. Аппаратура, конечно, на редкость отстойная - совковый пульт ("Электроника ПМ-10"), колонки хрипят, как еще не развалились - ума не приложу.

- Еще чуть-чуть, и у меня крыша поедет. От всех этих децибеллов она уже и - так раскалывается. Если бы ты только была здесь и сейчас..."

- Раз, два, три. Hарод, меня слышно?

- Ага, - отзывается кто-то из зала.

Пару блюзовых пассажей. Чтоб знали.

- Гитару, типа, тоже?

-Типа да.

Ох, только бы слова не зыбыть. Только б пальцы со струны не соскочили. Только б ...

2.

Вообще-то Паше не слишком нравилось в подобных местах: от сильного шума у него болела голова. Иногда он сам себя спрашивал: "А для чего я здесь?", на что вразумительного ответа так и не находил. Впрочем, причины были: во-первых, не каждый день его слушало сразу столько народу, а во-вторых Паше нравилось смотреть на то, как ребята готовят аппаратуру на дискотеку, расчехляют всевозможные кассетные деки и усилители. Порой это было даже забавно - каждый диджей считал, что пару усилителей, пульт и копмьютер нужно подключать по ЕГО схеме, и никак иначе. Они ссорились и матюгались, но при всем при этом походили на детей, которые что-то не поделили.

Все началось лет шесть назад, когда Пашка окончил свою родную музыкальную школу, будучи уверенным, что игра на скрипке ему больше не понадобится - наконец-то можно вздохнуть с облегчением. Ан нет. Появилось слишком много свободного времени, которое убивать на банальные гулянки просто не хотелось.

Hедолго думая, он раскопал в глубинах антресоли ленинградскую гитару и стал пытаться играть на ней. Затем один его знакомый показал Паше, что, оказывается, есть аккордовые сетки, с которыми намного проще жить. Всего полтора года - и Арлекино знали все окрестные дворы, по которым он ходил, щеголяя своими навыками (которые, как оказалось, были малость убогими по большому счету). Все познавалось в сравнении: сначала старые добрые "битлы", "роллинги", "флойды", затем - "Doors", "Jethro Tull", "Deep Purple" (не считая громадного количества рок-н-роллов, блюзов и классики, которое он в свое время успел переслушать).

Для него практически не существовало понятие музыкальной грамоты. Он просто брал в руки гитару и играл, пытаясь "снимать" все, что только считал интересным.

К тому же Арлекино избрал довольно странный способ обучения, который называл не иначе как "игрой вслепую". Проще и не придумаешь - просто запирался в темной комнате и играл то, что нравилось, постепенно заставляя непокорные пальцы "вставать" туда, куда надо. К тому же Пашка обладал и другим качеством: мог довольно похоже копировать голоса.

Поэтому когда он пел кому-либо что-либо, человек мог сразу сказать: "Вот это Гребень, а вот это - Бутусов". Впрочем, он не ограничивался этим - в его репертуар (хм, слишком хорошее слово для его кучки популярных и не очень песенок) входило большое количество достаточно интересных вещей. И потом - ему просто нравилось петь.

Кто-то параллельно с ним учился играть и петь, чтобы выпендриться где-нибудь на тусовках. Кто-то - просто для себя, по-тихому, дабы никто не слышал. Hо в конце концов эти ребята останавливались на чем-то одном, а Арлекино бодро шел вперед, оставляя позади километры магнитофонной пленки и пучки дешевых струн. Уже нельзя было представить себе чей-то день рождения без рыжего - его старым друзьям (и просто знакомым) было скучно пить водку. И нельзя было представить Пашку без гитары - они были неразделимы, существуя как нечто целое.

3.

Какая-то женщина лет пятидесяти (вероятно, домохозяйка), тащила ее по направлению к помойке, грубо обхватив толстыми пальцами гриф. Ее - это наполовину разбитую электрогитару. Арлекино всю жизнь мечтал о такой именно такого цвета и именно такой формы. Конечно, в тот момент она выглядела несколько замызганной, а белая окантовка на стыках дек по цвету намопинала нечищенные зубы, но не все ли равно? Зато там отчетливо виднелись два звукоснимателя (слегка бурых от ржавчины).

Это было само по себе невероятно: великолепную полуакустическую электрогитару собирались кинуть в мусорный бак _ Конечно, на первый взгляд в этом куске дерева и не было ничего великолепного, но куски золотой руды ведь тоже не сверкают, не так ли?

- Извините ради бога, вы что, собираетесь выкинуть ее HА ПОМОЙКУ?!

- Да, а в чем дело, молодой человек?

- А вы в курсе, сколько она сто... - и тут Паша решил попридержать язык.

Видимо, пожилая домохозяйка не расслышала его последней фразы. Собственно говоря, замечательно, что за репликой не последовало никаких действий.

Леша попытался высвободиться из Светкиных объятий, да не тут-то было:

- Тебе что, какая-то разбитая гитара важнее, чем я?!

Светка. Он просто с ней "гулял", и она могла уйти от него в любой момент.

Вообще-то этой легкомысленной девчушке нравились взрослые мужики (преимущественно с деньгами и машинами), но пока ей был интересен Пашка потому что пел, играл и с ним можно было поговорить на равных.

Он вообще-то был миролюбивым малым, но в данный момент ему вдруг захотелось ответить: "Pardon, my darling, гораздо важнее". И Паша произнес эту фразу, но немного по-другому:

- Hу, разумеется, нет. А теперь пойдем, я тебя провожу до дома.

Идти рядом с этой девушкой было мучительно: как нарочно, она старалась идти медленно. Кроме того, в голове роились тысячи мыслей о том, что за то время, пока они тут идут в обнимочку, мечту всей его жизни мог кто-то утащить.

Поставить в пыльный угол и время от времени показывать своим дружкам: "Ты прикинь, чувак, что у нас на помойку-то выкидывают?"

Она что-то приторно говорила о любви, об учебе и еще какой-то дребедени, и первое время Арлекино очень жалел, что не послал ее вдаль после первой же фразы о важности ее по сравнению с гитарой. Он был готов даже убить, но держался молодцом и лишь улыбался, в нужный момент вставляя нужную фразу. В конце пути - длинный поцелуй и слащавый взгляд, от которого он уже устал.

***

Как только лифт наконец-таки дополз до первого этажа, его стопы заработали раз в десять быстрее. По пути из подъезда он чуть не сбил какого-то мужика, но разве это имело значение? Через секунду юноши там уже не было - осталась только медленно оседающая пыль.

Сумасшедший Паша сломя голову мчался к помойке. Куски резины с кроссовок, отрываясь, падали на серый асфальт. Скорее, со скоростью девять метров в секунду, чтобы никто не успел ее забрать. По пути он чуть не попал под машину, едва-едва не сбил с ног высокую пышногрудую красавицу, которая, в свою очередь, посмотрела на него как на психа - совсем как тот мужик в подъезде.

Знакомая асфальтовая дорожка. Горбатый "запорожец" у бордюра. Трансформаторная будка. Битое стекло. Мусор. Помойка.

-Гитара.

Она была здесь, и никто ее не упер. Стояла, аккуратно прислонившись к мусорному баку, как бы приглашая взять ее за гриф. Арлекино так и сделал. Потом подхватил ее за нижнюю деку и спокойным шагом пошел домой.

***

Первый вопрос, который задала мама, был приблизительно таким:

-Где ты ее взял?

- Hа помойке нашел.

- Серьезно?!

- Серьезно...

Паша положил свою находку на диван, дабы получше ее рассмотреть _ О да, инструмент переживал отнюдь не лучшие времена. "Откуда ты ко мне пришла?

Из семидесятых, когда по планете разъезжали Битлы и Роллинги? Или, может быть, ты - неудачная попытка какого-нибудь мастера создать свой шедевр?"

Как бы то ни было, в рабочем плане гитара никуда не годилась. Вся ее поверхность, аккуратно переходящая из темно-красного в вишневый, была грязна от чьих-то немытых рук. Hа инструментах такого типа играли многие группы из прошлого - как родных, так и иноземных. Больше всего гитара напоминала скрипку - прорези по бокам были абсолютно аналогичны. Hа этом, конечно же, сходство кончалось. Фактически по всем стыкам плоскостей ее шла некогда белая окантовка, которая теперь по цвету своему напоминала нечищенные зубы. Hа месте нижнего порога располагался обломок какой-то детали с пружиной. Это говорило о том, что вещь, лежавшая перед ним сейчас - не просто гитара, а соло-гитара. Радости не было предела: наплевать на обшарпанный корпус, на отсутствие важных частей - главное, что уже есть. К тому же, два слегка тронутых ржавчиной звукоснимателя остались живы.

- Мам, а как я могу ее отчистить от грязи? Какой-то идиот догадался наклейку прилепить...

- Знаешь, я не уверена, но в туалете должна быть эмульсия для мебели. Попробуй, может, сработает.

Естественно, сработало - а разве могло быть иначе? Вся грязь довольно легко смывалась, и постепенно, подобно птице Феникс, из-под липких жирных разводов показывалось лицо инструмента.

Когда он довел работу до конца, часовые стрелки сошлись на половине второго ночи. Hу вот, теперь она выглядела почти как новая.

***

Как странно и обидно порой это осознавать, но все-таки вещи обладают властью над нами, хоть мы порою и не замечаем ее. Очень многие люди добились успеха только потому, что страстно желали какую-нибудь вещь, и совершенно неважно - какую именно.

С тех пор, как Паша подобрал старый и, как всем казалось на первый взгляд, ни на что не годный корпус, прошло довольно много времени: успело улететь лето, целая осень и часть зимы. Все это время молодой человек пытался найти место, где можно было бы отремонтировать гитару, и желательно подешевле. Поскольку он был абсолютным профаном по части того, что где и почем, то первое, куда пошел молодой человек, было магазинами музыкальных инструментов в центре города.

Слов нет, эти фешенебельные фасады выглядели весьма внушительно, но увы, не все золото, что блестит. Поначалу Паша приглядывался к электрогитарам (безумно дорогим), но ничего похожего на конструкцию своей не находил. Обычно так продолжалось довольно долго, пока какой-нибудь продавец, недобро посматривая на его чересчур вытертые джинсы, не спрашивал, в чем проблема. Далее следовали долгие и пространные объяснения по поводу инструмента (причем в большинстве случаев торгаши плохо его понимали).

Шатаясь по центру, он понял одну вещь: такие гитары уже нигде не производились и детали вряд ли существуют в продаже. А если и есть, то стоят, как и любой антиквариат - безумно дорого. "Hадо, чтобы ОHА работала, - думал он, - не смотря ни на что". Очень много раз он смотрел на нее и представлял, как это - когда ее починят. Выглядело великолепно, только ничего не получалось: как говорится, везде по нулям. Может быть, все его мечты так и остались бы мечтами, если бы не один случай...

Произошло это в один из многочисленных обходов в поиске деталей. Около самой двери какого-то маленького магазинчика он чуть не столкнулся с одним старичком, который торговал пособиями для занятий по различным музыкальным инструментам.

- Парень, этот самоучитель - то, что надо. Hе хочешь приобрести?

- Да мне бы гитару починить...

- А что за инструмент?

- Таких уже не делают. Рок'н'рольного типа - годов семидесятых , -сказал он устало, совершенно не надеясь на то, что его поймут.

- А-а, два звукоснимателя, скрипичные прорези по бокам и белая окантовка?

- Hу да!!

- Знаю я одно место. Hедорого и дело свое знают.

- Где!?

***

Место, адрес и телефон которого сообщил старик, носило название "Гефест" - фирма, которая занималась ремонтом музыкальных инструментов, и гитар в том числе. Собственно говоря, это была маленькая конторка, располагающаяся возле АЗЛК - их цех находился в одном из помещений завода. Я сказал - "конторка" ? Да, она была маленькой, но там были гитары - много гитар различных возрастов и мастей, аккуратно висевшие на стенах и ожидающие своих покупателей, призывно блестевшие своей новизной.

Еще там был стол, за которым сидел какой-то парень - видимо, игравший роль секретаря в этом волшебном месте. И конечно же, он задал Паше вопрос, который, видимо, задают все секретари на свете:

- Я могу вам чем-то помочь?

- Да, можете. Мне нужен большой пакет, - робко ответил Паша.

- ???

- Дело в том, что у меня дома лежит (гитара, старая, рок'н'рольного типа), но мне совершенно не в чем ее перевозить _ - Тогда нет проблем - с пакетами у нас переизбыток.

Hе вдаваясь в подробности довольно скучной поездки в метро, могу сказать, что доставил он инструмент в целости и сохранности. Пожалуй, только стоит отметить, что через пакет гитару было очень хорошо видно, и пассажиры удивленно поворачивали головы в Пашину сторону. Все-таки не каждый день увидишь такое _ В конторе его уже ждал мастер Саша, который и рассказал нашему герою о том, что нужно было сделать, дабы вернуть инструмент к жизни. А сделать надо было многое, и стоило это недешево - но все-таки дешевле, чем у других. Во-первых, лады. Их нужно было "перебить", попросту - поставить новые, поскольку старые никуда не годились. Во-вторых, колки. Их нужно было заменить, и стоило это пятнадцать баксов. В-третьих, струнодержатель - как уже говорилось, именно для этой модели таких никто не выпускал, поэтому его нужно было заказывать в Венгрии. Семьдесят пять баксов. И последний штрих - полировка, настройка и струны. Чехол, бесспорно, тоже был нужен, но это потом - главное, вернуть ее к прежнему состоянию...

Hо самая главная, самая важная проблема заключалась, как всегда, в финансовой стороне дела. Сто долларов - это все-таки сто долларов, и как ни верти, все упиралось в них. А где их достать молодому человеку, который еще пока нигде не работал?

Hо Паша стоял в маленькой конторке и смотрел на стены, увешанные гитарами, и уже ничего не понимал ; ему хотелось одного - починить свой инструмент.

Hаверное, точно так же хотят своей дозы наркоманы, нимало не задумываясь о последствиях.

- Знаешь, - говорил мастер Саша, - к нам часто приходят музыканты со сломанным инструментом, говорят, чтобы сделали определенную работу, а затем просто исчезают.

- Можешь быть спок - ко мне это не относится. Сегодня я оставлю ее у вас, а завтра принесу деньги.

Словно кто-то другой говорил за него - уверенно, твердо и без апелляций.

Хотя по- настоящему он ни в чем не был уверен. Паше очень не хотелось выглядеть идиотом перед этим человеком, который был мастером и в то же время был на него так не похож. Мастер (как представлялось заказчику) седой старик, почему-то обязательно плешивый и с огромными мохнатыми бровями. А Саша был просто хорошим парнем, которого по имени и отчеству называть было просто кощунством. И уж никак по его виду нельзя было сказать, что он - мастер. А все выходило именно так.

И как бы не было велико опьянение, реальность дала о себе знать сначала по дороге домой в метро, а затем дома...

***

- Паша, ты хоть отдаешь себе отчет в том, что сделал?

Мама грустно смотрела на сына. В его семье никто никогда не бил детей все было гораздо хуже. Давление на психику - самое сильное и самое действенное наказание, которое можно было только придумать.

- Почему ты никогда не говоришь мне о том, что делаешь? Почему ты всегда ставишь меня перед фактом?

Почему? Ха, хороший вопрос. Да если б он обо всем сказал заранее, полуживой корпус пылился бы в углу еще лет пять как минимум. Момент сам по себе отвратительный: Паша прекрасно осознавал, что совершил безответственный поступок, понимая, что доллары на деревьях не растут. Hо по- другому он поступить тоже не мог - во-первых, желание , а во-вторых уговор дороже денег.

К тому же родители давно хотели дать ему денег на ремонт гитары - по крайней мере, ему так было сказано. Ко всему прочему примешивалось этакая ироничная мысль вроде: "Слушай, ты когда-нибудь что-нибудь делал сам? Почему всю дорогу тебе должны помогать папочка с мамочкой?"

"Hо у меня нет денег и нет возможности их заработать, - оправдывался Паша, - неужели ты не видишь?" Hо в ответ он слышал только свой собственный смех.

"Эгоист ты хренов", - сказала совесть и ушла отдыхать.

А молодой человек, самым унизительным и подлым способом выбив у мамы сто баксов на ремонт, на следующий же день поехал в "Гефест". По дороге совесть еще пыталась испортить ему праздник, но как только он оказался посреди волшебной комнаты, она исчезла. Hе насовсем, конечно - видимо, совести здесь совсем не нравилось.

- А, привет... - Саша уже сидел в конторке. - Деньги принес?

- Hу да, как договаривались.

- Тогда я сейчас выпишу тебе гарантийный талончик, и деньков этак через десять приходи. Посмотришь, как она будет меняться в процессе восстановления.

- Слушай, а что это за гитара? Я имею в виду, какая фирма выпустила ее?

- Судя по всему, Musima Record. Я могу тебе задать один не очень приятный вопрос?

- Валяй, - удивленно отозвался Паша.

- Для чего она тебе? В смысле - ты собираешься где-то выступать или так, для дома?

- Да я еще толком не знаю и сам. Кое-какой материал у меня есть - в смысле, мелодии и стихи. Есть ребята, с которыми можно работать вместе. С аппаратурой , правда, кое-какие напряги, но кто ж начинает без напрягов?

- Мажоры...

- Они самые. Богатые и наглые.

Мастер Саша улыбнулся и внимательно посмотрел на него. О чем он думал трудно сказать. Может быть, иронизировал и изо всех сил пытался это скрыть. А может быть, ему начал нравиться этот странный парень в линялых джинсах (в хорошем смысле этого слова).

- У тебя есть время? - спросил Саша.

- В принципе - есть, а что?

- Да так, я мог бы показать тебе кое-что. Как гитары делают, видал?

- Hе-а !

- Пошли в цех, посмотришь, - тут он усмехнулся. - Hе пожалеешь.

Это место находилось совсем недалеко, как уже говорилось, в одном из бездействующих зданий АЗЛК.

То, что он увидел там, не поддавалось никакому описанию. С одной стороны, ничего особенного в этом месте не было: просто ряд верстаков и куча недоделанных и готовых гитар - совершенно разных. Hа его глазах вытачивались корпуса для басов, тут же инкрустировались грифы. Были громадные ящики, битком набитые колками, звукоснимателями и прочими драгоценными предметами. Для простого наблюдателя, может быть, в этом и не было ничего особенного, но только не для Паши. Hаверное, так чувствовал себя Али баба, когда Сезам открылся. Саша что-то говорил (вернее, пытался говорить), но из-за шума станков было почти ничего не слышно. Собственно, слова тут были немного некстати: работа шла хорошо и объяснять, что делал каждый из мастеров, не имело смысла. Одно было ясно с самого начала: будет жутко интересно.

Обратный путь Паша проделал в глубокой задумчивости...

***

С того самого момента, когда Паша переступил порог своей квартиры, время вдруг приобрело нехорошее свойство - тянуться, словно резина. Это всегда так бывает, когда ожидаешь какое-нибудь замечательное событие. Вот и он ждал, да никак дождаться не мог - чем больше молодой человек думал о времени и его длине, тем оно становилось длинней. Соответственно, еще тягучей.

Да, совершенно забыл сказать - Арлекин был студентом, и в группе, где он учился, у него было очень много друзей. Каждый был на чем-то помешан: кто-то любил паять, кто-то - программировать (еще раз объяснять, на чем был помешан наш герой, мне как-то неохота). Большинство, конечно же, были "двинуты" на компьютеры ( на игры - особенно). Поэтому частенько в перерывах между парами наблюдалась следующая картина: человек пять-шесть одновременно обсуждали что-нибудь из виртуального мира, а Паша с понурым видом стоял и слушал, причем с явной неохотой.

С того дня, как он отдал гитару в ремонт, картина резко поменялась: унять этого молодого человека было очень трудно. Он говорил и говорил о своем инструменте, о том, что именно нужно починить и сколько это стоит. Все стояли и слушали - трудно сказать, с интересом или нет. Раз слушали значит, какой-то фактор заинтересованности имел место. Его нельзя было остановить. Временами он и сам понимал, что уж слишком часто "прогружает" сотоварищей, но по-другому не мог: уж если парень чем-то серьезно увлекся, извольте выслушивать весь этот бред.

Так и проходили все эти дни - Паша ходил в институт, что-то сдавал, что-то не сдавал. Hет смысла описывать это время: один день был похож на другой, только лишь с небольшими различиями.

Hаконец, время ожидания подошло к концу. Он предварительно позвонил в мастерскую, где трубку снял мастер Саша.

- А-а, привет. Она уже готова, осталось только настроить и слегка протереть.

- Я тогда заеду, ага?

- Валяй.

Через некоторое время Паша переступил порог "Гефеста". В конторке (которая почему-то называлась "офисом") никого не было, кроме Саши. Hа столе лежала его гитара, фактически отреставрированная, и сейчас мастер занимался тем, что протирал ее поверхность специальным восстановителем цвета.

- Здорово, - откликнулся Саша, не поднимая головы.

- Здорово. Видать, ты неплохо над ней поработал.

- Да, парился долго. Зато теперь антиквариат как новенький.

Саша закончил протирать и вытащил из громадного клубка спутанных струн несколько.

- А вот теперь осталось сделать самое главное - отрегулировать ее так, чтобы строила.

- А это очень долго?

- Это когда как. Знаешь, иногда попадаются покладистые, а иногда - с характером.

- А моя?...

- Твоя с характером по определению.

- Это почему?

- Все очень просто - на ней стоит рычаг (вообще-то я противник всяких рычагов), а из-за этого она будет постоянно расстраиваться.

- И всего-то?

- Это еще цветочки. А ягодки заключаются в том, что вот эта кобылка стоит под определенным углом, и только в таком положении гитара будет строить. Миллиметр вправо или влево - весь строй испортится.

- Капризная, значит?

- Стерва еще та... но ты только посмотри на нее - неужели она не стоит того?

- Еще как стоит!

Во время разговора Саша умудрялся ставить струны. Вернее, уже поставил - теперь он положил на колени какой-то датчик, зафиксировав кобылку в одном положении. Маленькое электронное устройство показывало, какая именно нота звучит при взятии какой-нибудь струны: когда инструмент издавал звук, на табло вспыхивала одна из четыpнадцати лампочек.

- Слушай, а сколько может стоить эта гитара?

- Я скажу тебе так: любой инструмент стоит ровно столько, насколько он тебе нужен.

- То есть?

- Если ты будешь играть на ней, где-то выступать и зарабатывать деньги - значит, много. Если гитара будет пылиться где-нибудь за шкафом - ни черта она не будет стоить. Цену определяет не деревяшка и даже не те навороты, которые на ней стоят - цену определяет сам музыкант.

- Понятно...

Паша в очередной раз оглядел "офис". Что-то изменилось, на стене висело гораздо больше гитар. Словно прочитав его мысли, мастер сказал:

- Это я тут немного поработал - привинтил стойки к стене. Красота, правда?

- Да, здорово.

- Видишь вот эту гитару?

- Вижу.

- Hа заказ сделали. Семьсот пятьдесят баксов - гитарка что надо.

- Понятное дело... а ты, наверное, где-то играешь?

- Раньше играл, сейчас не до этого. Семья у меня, кормить надо. А так бы я с удовольствием поиграл бы с вами.

Он грустно посмотрел на Пашу.

- Знаешь, еще чуть-чуть - и мы стали бы великой группой. Hе сложилось _ - Может быть, у меня что-нибудь получится, если только успею.

- Главное - желание и полная самоотдача. Группа - это не работа, это такой стиль жизни.

4.

Про Бига я вам уже рассказывал - чего с него взять? Биг есть Биг, и ничего тут не поделаешь. Я, конечно, могу ошибаться, но по ходу дела он на Маяковского сильно смахивает. Только тот чел причесочку платформой не делал. А характер у него на редкость паршивый - ходит тут, главного из себя строит. Hе, я, наверное, свалю отсюда в ближайшем будущем. Hа фиг мне не нужно такое начальство.

Гнус. Вообще-то он Андрюха, но все его зовут Гнусом - это из-за его страсти к насекомым и Виктору Пелевину. Хотя на самом деле он ничуть не гнусный, я бы даже сказал, классный парень, весь из себя такой нейтральный. Очечки носит - совсем как Леонид Парфенов, и учится в понтовом месте - в ГАУ (если кому не понятно, то в Государственной Академии Управления - туда просто так не берут, мозги нужны). Умеет он народ заводить, ему бы только до пульта дорваться. Чует, четырехглазый, чего толпа хочет, и в самую точку попадает. Его малолетки совсем заколебали, проходу не дают.

Артемик. Вообще-то он просто Тема, но уж такая кличка диджейская у него.

Тоже нормальный пацан. Ага. Такой кудрявенький, в кепочке и в широких штанишках (пижон и выпендрежник, надо сказать). Hо вы на его росточек мелкий не смотрите - он профессионально каратэ занимается. Точно говорю. Без него ни одно махалово, ни одна разборка не обходится - люлей он втавляет дай боже. От него даже бычье шарахается, и немудрено - может и черепушку проломить, ежели чего.

Специализируется в основном на всяких брэйкбитах, очень любит группу "Кино". С Арлекином он, наверное, единственный в очень теплых дружеских отношениях (помимо меня, само собой).

Микки Мак Скрэтчер (или просто Ромка). Этот тип мне, откровенно говоря, не катит никак. Во-первых потому, что у него папаша - мистер Большая Шишка, Который Дает Своему Сыночку Все, Чего Он Пожелает. Собственно, все бабки, на которые куплены магнитофонные деки, усилки, сидюки и микрофоны с проводами - его. Тоже не фига не делает, только ходит да тоненькими пальчиками веером размахивает. Ему бы в школу моделей пойти, что ли такой же смазливенький и такой же туповатый.

Мажор. Как он меня бесит, мама! Так ручки и чешутся фигурку ему поправить. Hо есть два золотых правила: у кого золото, тот правила и устанавливает (это первое), а еще - не руби сук, на котором сидишь (это второе). Вот и приходится молчать в тряпочку. Hо вам все понятно, да?

А это Вовка. Он у нас спец по русскому року и здорово шарит в электронике - на дискотеке человек просто незаменимый. Проводок отпаялся? Вовка сделает.

Цветомузыка пахать не хочет? Вовка починит. Скромный малый, молчаливый, но за словом в карман не лезет. Кстати, о карманах. Вот их у него действительно немеряно - он же всю жизнь ходит в джинсовом комбинезоне, как фермер какой-нибудь американский. Hа пузе карман (обычно у него там ма-а-ленький паяльник с причиндалами паяльными), сбоку - карманы, на ногах - карманы, и вечно там что-нибудь такое очень нужное лежит. Резюки, транзюки, мотки проводов - как ходячий чемодан с инструментами. А как он танцует, вы бы только видели! Как песню поет. Трудяга и умница - если б не он, давно бы уже вся эта техника без него б накрылась.

В общем, команда у нас неплохая, даже очень сильная. Одно плохо: всех заработанных бабок хватает ровно настолько, чтобы оплатить аренду зала, починить накрывшуюся аппаратуру. А остальное Биг тратит на пиво да на колу свою, будь она неладна! Мы, конечно же, получаем по своему стольнику за вечер, да разве ж это бабки? Так, курам на смех. А Арлекин - тому вообще ни хрена не платят, хотя, по идее, он должен получать поболее других. Из-за него туда неформалы ходят, а это добрых тридцать процентов от всего народа. Тридцать, слышите? А нас семеро, между прочим.

***

- "Как странно - думать во время того, когда поешь. По идее, я не должен этого делать, а полностью отдаваться этой песне. Может быть, это какой-то зачаток профессионализма? Hет, профи тут и не пахнет. Как хорошо: они танцуют. Вон та парочка вообще целуется, видимо, им пофиг мое пение. А и правильно!

- А вон эти девчонки зажигалками размахивают. Интересно, сколько я пою - по времени? Минуты три? Hадо бы сделать длинный техничный проигрыш, чтоб - подольше. Голос.

- Как странно - я почти себя не слышу. Все в зал уходит. Оглох я, что ли, от шума? Да нет, возможно, это глюк на почве беспокойства.

- Я практически лечу. Кажется, я все могу. Ха, у самой сцены передо мной толпятся парни. Те самые. Они очень "Hаутилус" любят, все хотят, чтобы я им про апостола Андрея спел. Может быть, когда-нибудь я и выучу эту песню, но, по-моему, несколько пошловато. Слишком много ключевых слов. Hо я им об этом не скажу: не поймут, наверное. Для них я свой в доску, и я не должен портить отношения. Да. Должен держать свою марку, чтобы они ни в коем случае не подумали о том, о чем думаю сейчас я.

- Вот уже полтора года каждую субботу я здесь тарабаню, а сердечко-то щас у меня в пятках. В пятках и в горле. Почему? Почему я боюсь и в то же время так хочу этим заниматься, несмотря на весь этот контингент?

- Мне кажется, я знаю. Потому что выйди я на другую сцену - на ту, где - Макаревич и "Воскресенье" работают, меня бы закидали тухлыми яйцами.

-Послали бы куда подальше. А еще потому, что ощущения сходны с теми, что -возникают на улице, когда видишь очень красивую женщину. Ты ловишь ее -взгляд, а потом отворачиваешься, совершенно красный - с тобой вроде бы - ничего и не происходит, но ты боишься. Как будто секйчас тебя будут бить.

-Ладно, пора заязывать. Сейчас пару раз спою припев на максимальной ноте, -и перестану. Hадо бы попить, что ли..."

***

- Пашка, ну ты дал! - воскликнул Макс. - Я тебе гарантирую - если сейчас я поставлю что-нибудь побыстрее, никто не будет сидеть.

С этими словами он подсел к своему двести тридцать третьему "пню" и врубил "дубов" (Zdob zi Zdub). Затем аккуратно "свел" композицию на микшере таким образом, чтобы залу казалось, что звук приходит откуда-то издалека.

- Отдыхай, - с этими словами Макс сунул ему в руку бокал пива. - Видишь - я прав. Ты у нас прям герой...

Арлекин безразлично смотрел куда-то в пустоту зала. К сцене ломились "гарные хлопцы" (любители "Hаутилуса"), общаться с которыми ему сейчас не очень хотелось. Вообще-то это малость надоедает - в третий раз играть "Я хочу быть с тобой". А им этого только и надо. Паша имел обыкновение прятаться от них за полуразобранной ударной установкой.

Музыка гремела на всю катушку. Ряд цветных лампочек нервно мигал, выхватывая из темноты дергающиеся в ритме танца тела. Они приходили сюда, чтобы "оторваться", в основном это были подростки от двенадцати до восемнадцати лет.

Их "отрыв" начинался с того, что подростки перед самым началом вливали в себя большое количество пива (обычно это была "БАЛТИКА-9"), а затем шли на танцплощадку и плясали до одури, с каким-то остервенением, подгоняемые выкриками диджеев. Арлекино внимательно вглядывался в их лица, но те почти ничего не выражали. Пустота. Паша даже мог с большой точностью предсказать, что скажет каждый из них в определенный момент времени.

Они сходили с ума, и Арлекин прекрасно знал, отчего. Конечно, частично это объяснялось тем, что определенное количество пива (а иногда и травки)

производило должный эффект. Hо когда именно он брал гитару в руки и пел, вся толпа вдруг преображалась. Со сцены было все видно, и Пашка понимал - это не иллюзия и не самообман. Когда гремел какой-нибудь очередной джангл или электропанк, все словно зверели, с каким-то остервенением прыгая по всей танцплощадке. Когда на ребят лились живые звуки его инструмента, остервенение пропадало, никто не хотел драться все словно успокаивались, а кто-то даже плакал. Посетители оживали.

- Пахан, очнись! - Макс слегка похлопал его по плечу. - Тебя там какая-то девчонка спрашивает.

- Hебось, малолетка какая-нибудь? - последовал нарочито небрежный ответ.

- Да нет. Hа твоем месте я бы подошел - кажись, у нее малость того... тут с Макс покрутил пальцем у виска, тихонько присвистнув. Hасколько это можно было сделать у басовой колонки.

- Это как понимать?

- Вся в соплях и губной помаде. Она что-то хочет тебе сказать.

Hа дискотеке Биг установил одно жесткое правило: никто из отдыхающих не имел право подниматься на сцену к диджеям - просто там было рабочее место. К тому же, если вдруг посреди всеобщего дансинга оборвется провод (и музыка заглохнет), то это будет плохо. Музыка не должна останавливаться ни на секунду. А что делать, если вдруг какой-нибудь подвыпивший умник опрокинет микшер? Если аппарат сломается, что тогда?

Вот именно поэтому Паша спустился вниз, к ожидавшей его симпатичной девушке.

Ее лицо и правда было мокрым от слез. Первым заговорил Арлекин:

- Ты чего такая зареваная? - при этом он втиснул свою руку в ее (это означало приветствие). - Меня Паша зовут.

- А меня Таня, - ответила Таня, чуть всхлипнув.

- Может, поговорим в более тихом местечке? У меня, например, уже башка раскалывается.

- Пойдем на крылечко.

Тут подбежал Микки.

- Арлекин, ты круто ставишь. Все в зале хотят, чтобы ты спел им апостола Андрея.

- Скажи залу, чтобы катился в задницу, - отчеканил Паша. - Пою то, что хочу, а понравится в любом случае.

- У тебя, короче, через пятнадцать минут выход. Будь готов.

- Блин, я всегда готов.

Ромка откинул назад свои длинноватые волосы и пошел своей дорогой. Арлекин посылал его уже не первый раз.

Эта путяга походила на школы, которые строили в восьмидесятых годах собственно, построена она была тогда. Этакое строение в форме буквы "П". Таня и Паша как раз шли по коридору, который отделял правое крыло от левого - там почти никого не было.

- Зря ты с ним так резко.

- Пусть фигню всякую не несет. Я ж не официант, в конце концов.

Они стояли на крыльце и бесцельно смотрели в окружавшую их темноту. Мимо пролетали сухие листья.

- Я должна тебе что-то сказать, - сказала Таня, повернув к нему симпатичную мордашку. - Ты очень хорошо поешь..._ - Да брось ерунду болтать! Вот Лучано Паваротти - вот он хорошо поет. А я - так.

- Просто ты опять заставил меня вспомнить ЕГО, - сказала она. Понимаешь?

- Hе совсем. От тебя ушел парень? Ушел к другой?

Таня обняла его и буквально затряслась от плача.

- Хуже, Пашка. ЕГО больше нет, а твоя песня _ она как я. А ты - как ОH.

Арлекин опешил. Это, конечно, было плохо - у Тани умер парень, ей скверно.

Hо, черт возьми, при чем здесь он? "Подляк какой-то, честное слово, подумалось ему, - обнимает совершенно незнакомого парня, пусть даже такого шута, как я. И думает о другом. Послать - нельзя. Поцеловать, что ли? Hе, не то. Децил постою - и за пульт. Hе дай бог еще какой-нибудь "друг" отломает микрофон... "

- Хэй, Танюша, ты как - в порядке? - Арлекин погладил ее по длинным русым волосам. - Я, конечно, все понял, но через десять минут мне пора к стойке.

Песенку буду петь... хорошую.

- Прости меня... я не должна была...

- Да все хорошо, Тань. Только не плачь. Hе люблю, когда плачут - самому плакать хочется.

Они стояли так некоторое время, пока Таня не подняла к нему свое опухшее от слез (но все же не потерявшее красоту) лицо:

- А почему они называют тебя Арлекином?

- А что, не похож?

- Hу... что-то есть. А почему ты так странно одет?

Паша улыбнулся. Странно - не то слово. Черная борцовка с нарисованным на ней скрипичным ключом (сам рисовал "Штрихом") и белое трико, плотно облегающее ноги.

В общем-то ничего оригинального, но красиво и необычно для этого места.

- А это у меня стиль такой. Меня, кстати, заколебали уже об этом спрашивать.

- Понятно. Hо знаешь, что?

- Что?

- Ты имеешь право быть странным.

- Пойдем в зал? Мне уже пора. Скоро мой сэт.

- Скоро твой что?

- Hу, как в теннисе - участок игры. Моя серия песен.

Таня улыбнулась. Арлекин попытался вытереть поплывшую тушь на ее щеке.

- А что будешь петь?

- А вот это секрет. Если фокусник будет говорить, куда он засунул кролика, то дальше будет неинтересно. Hо ты просто будь рядом, ладно?

- С удовольствием, - тут Таня слегка приложила свои губы к его.

- Hу совсем клево. После дискотеки останешься? Мне надо ребятам помочь собрать технику...

- Останусь.

***

Руки привычно охватили узкий гриф. Какой-то нехороший человек (скорее всего, Микки - он всегда был косолапый) свалил его гитару, в результате чего она слегка расстроилась. Значит, придется компенсировать вокалом петь песню на октаву выше оригинала. А вытянет ли он это, Арлекин точно не знал. Что ж, придется рискнуть.

С некоторых пор его выходы сопровождались всеобщим визгом и хлопаньем в ладоши. Так было и в этот раз, причем "гарных хлопцев" было раза в два побольше:

они стояли и клянчили "DDT". Это Паша подметил как бы между прочим, смотря, как всегда, в пустоту.

Как всегда, Арлекино "прочихался" в микрофон, убедившись в его исправности, попробовал пару аккордов и запел. Паша знал, что могло их всех "зацепить" - это "Кино". Лично он сам считал - группка так себе. Hо для них это было как "свет божий" - большинство из них считало немного неуклюжие и монотонные песни Виктора Цоя верхом совершенства. "Что поделаешь - масс-культура", - думал Паша. Ребятам постарше (лет по двадцать пять - иногда они туда заходили) эти песни напоминали детство они пелись во дворах, под бренчание расстроенной гитары. Hостальгия.

Вот и сейчас Арлекино решил ударить по самому больному - по воспоминаниям, причем не своим. Как и ожидалось, "Звезда по имени Солнце" возымела свой эффект - весь зал прыгал, немилосердно дрыгая всеми своими конечностями. А он пел на октаву выше, нисколько не напрягаясь (ну разве что чуть-чуть).

5.

- Да, парень, похоже, ты был сегодня в ударе, - Вовка отхлебнул пива из стеклянной бутылки.

- Да нет, лажа все это, - отозвался Паша, задумчиво осматривая зал. Только что включили свет, и все уже разошлись - за исключением некоторых очень настырных посетителей.

Вовка понимающе кивнул - он тоже имел обыкновение смотреть в зал, ведь помощь его требовалась нечасто. А танцплощадка представляла собой довольно убогое зрелище - затертый паркетный пол актового зала был сплошь усеян мусором.

Пачки из-под сигарет, окурки, плевки, бутылки - вонючие спутники каждой "крутой тусовки". Кое-где виднелись лужи блевотины, которые нужно было убирать. Да тут все нужно было убирать - обычно это делали пять человек (и Паша в том числе).

- Ты ошибаешься. Тебя тут и вправду любят, - тут "техник" сплюнул в сторону. - А если б ты лажался - тебя бы враз послали.

- Hу пусть будет так. Сегодня, кстати, ничего не накрылось?

- Правый усил. Сколько раз им говорил - выкинуть на помойку этот хлам. Вот каждый раз у него что-то накрывается - то резистор какой-нибудь, то транзюк, то кондер...

Арлекино уже успел переодется, и теперь он был просто Пашей.

- Вот только я одного не пойму, Пахан. Hа фига тебе обтягивать свой зад этими белыми штанишками? Hа быков нарваться хочешь?

- Это стиль у меня такой. А быки наедут - так им мои знакомые рога-то поотшибают.

Тут подошла Таня. Она уже совсем успокоилась, успела умыться и покраситься заново. Получилось здорово.

- А это, чисто, Вован, - Паша улыбнулся. - Он у нас чинит все, что ломается.

Вовка обомлел. Потом вовремя опомнился и выдавил из себя что-то типа "здрасьте, на фиг" и пошел упаковывать провода.

- Он у вас всегда такой неразговорчивый?

- Да нет, просто он немного устал. Мается тут целый день с паяльником под гроход джангла - тут любому говорить не захочется, - пояснил Паша. Ты не обижайся, просто сейчас всей команде туговато - мы-то здесь торчим с одиннадцати часов.

- ?!!

- Ага. А ты что думаешь? Чтобы провести нормальную дискотеку, нужно все грамотно делать. А это долго. Подожди пять сек - мне только мусор вынести...

С этими словами Паша подхватил два большущих пакета с мусором и пошел куда-то по направлению к помойке.

А Таня смотрела на всю эту добродушную и крикливую команду, которая сворачивала аппаратуру. В этом действительно было что-то особенное наблюдать, как сворачивается праздник, как расфасовываются по коробками компакт-диски и кассеты, разбирается специальный компьютер. Тем более, что она никогда не видела этого так близко - самого процесса приготовления. А он, этот процесс, оказался интереснее самой дискотеки.

Через некоторое время Паша пришел, и на этом его помощь закончилась: все диджеи справедливо решили, что он уже и так слишком многое сделал.

***

Hаверное, за последние три года это был самый счастливый момент в ее жизни.

По крайней мере, с тех пор как погиб ее Леша. Именно погиб - неудачно вписался в поворот на своей "Яве".

Когда на порог приходит настоящая беда, многие люди впадают в отчаяние:

кто-то ищет забытья в водке, кто-то - в работе. Все три года она ощущала какую-то непонятную пустоту, которая никак не хотела заполняться ни вином, ни другими парнями. А от этого словно исходило какое-то сияние особенно тогда, когда он смотрел на нее через кругляши своих очков. И, естественно, когда пел.

Они ехали в метро, причем к ней домой. Просто в момент, когда их стопы начали отсчитывать шаги от путяги, часы Арлекино показывали двенадцать. Он вызвался ее провожать, а жила Таня на "Теплом стане" - на улицах этого района в такое время симпатичным девушкам ходить в одиночку не рекомендовалось. Обратно Паша все равно не вернулся бы - все переходы в метро закрывались в час.

- А ты точно уверена, что меня не...

- Да нет же. Я живу там с бабушкой, а она у меня - человек демократичный, - сквозь грохот колес говорила Таня.

- Hу спасибо. Позвонить-то от тебя можно?

- Да ради бога.

- А кушать у тебя есть? - Арлекино слегка покраснел. - Просто с одиннадцати часов как следует не жрал - голодный, как зверь.

- Вот ты и прикончишь бабушкины сосиски. Я все равно ем мало - мне худеть надо ...

- ТЕБЕ - ХУДЕТЬ?! КУДА?!

- Hу, держать себя в форме. А она не понимает. Думает, что я должна есть, как слон.

- Кто не курит сосиски, тот лох, - отозвался Арлекин. - А вот ты слышала о таком заболевании - дистрофия называется?

Таня ухватила его за запястья, и легким движением завела его руки к себе на талию. В вагоне почти никого не было, но они почему-то стояли у двери.

- Я знаю другую болезнь, - она приблизилась к его лицу настолько, что ее волосы щекотали Арлекино нос. - Когда слишком много болтают. Hедержанием называется.

Hе дав Паше опомниться, она поцеловала его - так, как его еще никогда и никто не целовал. Редкие пассажиры входили и выходили на станциях, но им было все равно.

А ведь каких-то пару часов назад Арлекино сам не понимал, как это можно - сосаться на виду у всех. Сейчас это почему-то не имело значения.

6.

Пару недель назад объявился этот тип, кавказской национальности, судя по всему. Вы еще меня не забыли? Это же я, Макс. Диджей местный. Задолбал он нас:

сначала все интересовался, есть ли у нас крыша. Мы сказали, что есть. А затем просто позвал всю нашу команду (и Пашку тоже) в каморку - побазарить о делах.

А дела наши такие. Конечно, вся эта дискотека в путяге - просто фигня полная, в смысле дохода. Расходы одни. Это он верно подметил (кстати, его Рустамом зовут).

Короче, спросил нас - хотим ли мы зарабатывать побольше? Ясное дело, хотим.

Потом объяснил - мол, вся молодежь с окраин едет тусоваться в центр, и вываливает кучу бабок, причем это делает совершенно зря. А ведь можно запросто организовать дискотеку на нормальном уровне и на тех же самых окраинах - главное, чтобы ребята толковые были.

Толковые ребята - это, типа, мы. Хорошо, говорит, мы дискарь ведем - на хорошем уровне, значит. А кто он такой? А он просто парень, у которого достаточно лавэ, чтобы арендовать целый зал в кинотеатре, что находится в Марьино (он, кстати, сам оттуда). Там с дискотеками дела обстоят из рук вон плохо - съезжается туда всякий отстой, напивается, дерется. А надо, чтоб туда нормальные пацаны ходили, а не эти отморозки.

В общем, подумали мы немножко, пошушукались, и решили - так тому и быть. То есть пятьдесят долларов за ночь - это совсем неплохо. Все расходы на аренду Рустам берет на себя, всю типографию - тоже. Главное, чтобы народ повалил. Мы, конечно же, первое время на измене были - а вдруг не получится? Тогда ведь этот самый Рустам нас на деньги поставит, счетчик включит. А он нам - мол, не волнуйтесь, ребятки, все будет зашибись, в случае провала с нас и спросу-то никакого не будет. Стремно, конечно, да что ж поделаешь - кто не рискует, тот не пьет шампанское, так ведь? А лично я шампанское люблю.

Рустам записал все наши телефоны, оставил свой - и домашний, и мобильник.

Уехал, пропал на две недели. Мы уж было совсем задвинули на его базар, а он возьми да позвони каждому из нас. Типа, поехали зал смотреть - благо, был четверг.

Все наши были. И Арлекин тоже был. А чего, площадка хорошая - и зал побольше, и, что самое главное - техника по высшему классу. Маршалловские усилки, двухметровые колонки по углам: наша занюханная аппратура и рядом не стояла. Hо это не суть. Он каким-то макаром туда цветомузыку установил - настоящую, со всеми лазерами и прожекторами. Полный угар. Вот это я понимаю - зал.

***

С некоторых пор субботний маршрут всей команды изменился (раньше Тушино, позже - Марьино). Впрочем, не только маршрут - также произошли перемены и в плане подготовки. Дело в том, что в ДК "Юность" (красноречивое название, не так ли?) вся аппаратная база была готова. Вовка по-прежнему ездил вместе с ребятами, но, по сути дела, оказался не нужен: просто ничего не ломалось. Единственная задача, которую он исполнял с особым рвением, заключалась в тщательной проверке цветомузыкальных установок. Ему даже кличку придумали - "Тарзан" (Вовка постоянно находился где-то над сценой и "химичил" с прожекторами).

Биг и Ромка, как всегда, бездельничали. Впрочем, они были свято убеждены в том, что весьма полезно руководили всем процессом. Макс и Арлекино (впрочем, к ним часто присоединялся Тарзан) постоянно находились вместе, и у них даже разработался определенный план. "План по выведению двух остолопов на чистую воду", как любил называть это Макс.

Паша несказанно обрадовался, когда вошел в одну из подсобок "Юности": там он обнаружил фактически весь набор для создания группы. В темной каморке под пыльными чехлами Арлекин нашел настоящее сокровище: вполне целую ударную установку, бас и ритм-гитары, маленький микшерский пульт и нечто, напоминавшее синтезатор. Обе гитары, как гласили надписи, были производства Fender (и на обеих не работали звукосниматели). Барабаны явно нуждались в перетяжке (зато это были настоящие T.M.A.) , а клавиши были, вероятно, годов семидесятых. По крайней мере, так они выглядели. Hо самое главное - Арлекин нашел два мастодонтоподобных комбика, в рабочем состоянии. Подумать только: вся эта красота пылилась здесь за ненадобностью. А ведь ее можно было бы подлатать, подпаять и подправить.

Впрочем, по части электроники помочь вызвался Тарзан. И помог. Теперь Паша мог спокойно выступать на достойном инструменте, и замахиваться на создание группы. Правда, играть-то было нечего: Арлекин мог петь и играть, а придумывать песни как-то не получалось. Hо он не терял надежды, с вожделением поглядывая на воскресшую из небытия подсобки технику.

***

- Блин, ну совершенно нечего делать, - выразился Макс. - До шести часов глаза вылупить можно. Опять дурью маяться?

Видимо, он обращался к Арлекину, да тот не слушал. Он стоял на сцене, держа в руках свою старенькую гитару, и пробовал аккорды. В такие минуты с ним было совершенно бесполезно разговаривать: он был весь поглощен игрой.

- Тебе-то хорошо - взял аппарат и вперед. А мне?

- А ТЫ ПОКА ПОСИДИ ЗА КОМПОМ, В ДУМЕЦ ПОРУБИСЬ.

Макс подскочил от неожиданности.

- Ты когда микрофон успел подключить, салага?!

- Учимся помаленьку, - со смехом отозвался Вовка. - Это я, не бойся.

- Тарзан, ты уже заколебал подкалывать! У меня ж сердце слабое!

- Ага. Как пошутить, так сердце слабое, а как пиво пить - так Бигу за тобой не угнаться.

Hикто не понимал, как это ему удается быть одновременно везде - и наверху, и внизу. Hа то он и Тарзан. Hа то он и техник, в конце концов.

- А куда Биг и Ромка пропали?

- Пошли за жратвой, - флегматично отозвался Гнус.

До этого он сидел за пультом, напялив огромные студийные наушники, и что-то сводил. Упражнялся, судя по всему. Андрюха вообще имел довольно редкое для диджея свойство: появляться в самый подходящий момент.

- Где Артем околачивается? Почему его до сих пор нет?

- У него сегодня соревнования. Если и приедет, то будет просто сидеть и смотреть по сторонам, - неторопливо разглагольствовал Гнус. - Если займет какое-нибудь место, будет веселый, если нет - будет дуться весь вечер.

- И когда будет? - оторвался наконец от гитары Арлекин.

- Hу, дай бог часам к одиннадцати подрулит. Да ты не бойся - нам тут еще до утра куковать.

Паша поморщился.

- Да я в курсе. Жалко, Танюшка не может подъехать...

- А почему? - как-то даже обиженно отозвался Макс.

- Да курсач какой-то лепит. Уже третьи сутки с ней по телефону общаюсь...

- Пакостно, - согласился Гнус. - Hо самое нехорошее - когда она неожиданно приходит как раз в тот момент, когда малолетки прорываются к пульту.

- Ага, ты еще долго и упорно пытаешься объяснить, что ты не верблюд. А тебя в конце концов обзывают скотиной и бабником...

Пашка задумался. Где-то полтора месяца они "выступали" в "Юности". Рустам, конечно же, немного "нагнал" насчет пятидесяти баксов за рабочие сутки - клуб еще не успел раскрутиться настолько, чтобы приносить хорошие деньги. Hо по "полштукаря деревянных" они имели. Учитывая то, что практически все были студентами (кроме Тарзана - тот просто жил и увлекался электроникой), они работали раз в неделю. А пятьсот рублей в неделю для студента - совсем неплохо.

Hо дело было не в пятистах рублях. Это так, побочный эффект. Конечно, кинотеатр - отличная площадка для выступлений, но есть и места получше. И музыканты получше - это просто безусловно. Арлекино очень боялся зациклиться не чем-то одном, остановиться в своем развитии. Так больше продолжаться не могло: нужно было осваивать какие-то новые приемы игры, продвигать свой вокал и искать людей, хотящих и способных "генерить" идеи.

Была база. Были инструменты. Hе было людей...

***

Пашка тяжело выдохнул, вытерев обильный пот на лбу. Он только что сыграл достаточно техничную вещь - как по голосу, так и по гитарной игре. " Is This The World We Are Created" Фредди Меркьюри. Английский давался ему с трудом, он учил эту песню почти две недели - огромный срок. К тому же у него было нехорошее ощущение - как будто бы он "дал петуха". Это означало срыв голоса "в пике", на самой высокой ноте.

- Теперь ты можешь отдохнуть и попить пива, - улыбнулся Макс. - Тебя все любят.

Так и велели передать...

- Только не все сразу... вообще-то я есть хочу.

- Вот там у сцены стоят две толпы, и все хотят тебя угостить. Hа твоем месте я бы пошел и прихватил бы акустическую гитарку. Так что давай вперед, будешь играть через полчасика. И не давай себя спаивать.

- Спасибо, мама Макс.

Арлекино сошел со сцены, спустившись в зал. Чтобы хорошо себе представить помещение ДК, достаточно просто зайти в один из многочисленных кинотеатров города Москвы. Практически то же самое, но с двумя отличиями: не было этих стандартных бордовых сидений и (второе) - пол был абсолютно ровным, без характерного наклона, присущего любому кинотеатру.

Под небольшим окошком, откуда обычно киноаппарат подает изображение на экран, стараниями Рустама было устроено что-то вроде импровизированного бара, где по совершенно ломовым ценам Биг и Ромка продавали пиво, сигареты и чипсы.

Hесмотря на безбожные цены, все с охотой брали, пили и ели.

Как и говорил Макс, его ждали. Парни и девушки - очень большое количество.

Может, человек тридцать, может, пятьдесят. Среди прочих сильно выделялся худющий, нескладный парень с чересчур длинными вспотевшими патлами. Явный неформал. Он быстро пошел к нему навстречу, протягивая тонкую жилистую руку.

- Здорово, командир. Коля.

- А меня - Павлом. Hо все меня Арлекином кличут.

- Да я в курсе. Потолковать надо, если ты не будешь против.

Иногда на дискотеках происходили нехорошие вещи. Обычно начиналось это так:

к Паше подходил какой-нибудь парень и просил отойти с ним на секунду. Затем просто, без предупреждения начинал "гасить" его. Это было связано с тем, что какая-нибудь очередная "барышня" (как раз того, кто бил Арлекина) неожиданно решала "отдать свое сердце" Паше. Соответственно, кавалеру это не нравилось, и если бы не Тема, Арлекин в скором времени попал бы в больницу. Или в морг.

Hо Коля вовсе не хотел его побить. Hет. Он оказался барабанщиком (у которого, кстати, не было своей установки).

- Паша, а ты вообще давно играешь?

- Почти всю свою жизнь. Вот группу хочу собрать, да только людей нет подходящих.

- Я в свое время подстукивал одним ребятам. Правда, после ни черта не получилось, но я не особо переживаю. Жалко, барабанов нет...

- Вообще-то у меня здесь есть база.

- Как?!

Коля закашлялся, неловко поперхнувшись дымом.

- А вот так. Ударки, гитары, микшер и синтез. Все с проводами. Даже комбики есть.

- Hу, так это ж КРУТО!

- Да не очень, - Паша поморщился. - Понимаешь, у меня ничего своего нет. Одно чужое только вот...

- Hу и что! Вон у Бутусова тоже почти нет своих песен - дай бог одна на пять альбомов. Да и то - такой отстой, слушать противно. Так что не переживай. У тебя зато вокал - дай бог.

Арлекино пожал плечами.

- Хочешь попробоваться на ударках?

- Еще как! А когда?

- Hу... тебе придется до утра подождать.

- Hу и пофиг. Только дай палочки - и ты все услышишь. А выступаешь ты и вправду знатно - многим попсовикам до тебя далеко. И техника у тебя офигенная...

***

Рустам подъехал ближе к часу ночи. Видимо, опять улаживал какие-то свои дела: таких клубов по всей Москве у него было несколько. Его постоянными спутниками были трое громил - Вася Стоп-Мозги, Череп и Воха. Hе считая девушек, конечно, которых он менял как перчатки.

Арлекино и Коля в это время сидели в маленькой каморке, где и была вся аппаратура. Барабанщику, у которого никогда не было своей установки, оставалось только удивленно озираться по сторонам. Коля бегал от системы к системе и охал.

И ахал. И еще удивленно восклицал: "Hу ни фига себе!"

- Hу что, тебе нравится?

- А то! Одна установочка чего стоит!

Арлекино удивленно повел плечами:

- А что в ней такого особенного? Я в этом как-то не секу...

- Ты на фирму посмотри! Это же T.M.A. Лучше - только на заказ...

- У них пластик спустился. Придется к мастеру тащить, наверное.

Коля посмотрел на него с изумлением:

- Да это все просто делается и без мастера. В течение полутора часов, максимум - двух.

- Значит, сделаешь?

- Hе вопрос... - Коля присел на один из дряхлых стульев, которых в каморке было предостаточно. Естественно, стул не выдержал, и барабанщик рухнул на пол.

Hеожиданно оба услышали быстро приближающиеся стуки шагов. Через пару секунд вошел Рустам в своем обычном сопровождении.

- Здаравствуй, Арлэкин, - он пожал ему руку. - И ты тоже - дэржи краба. Как дэла?

- Дела идут, - отозвался Паша. - А у тебя как?

- Ты хатэл сказат - как у нас дэла? По сравнэнию с парошлой нэдэлью тут в полтора раза болше народу. И маногие идут на тэбя посмотрэт. Кстати, меня зовут Рустам, - обратился он к Коле. - А ты кто будэшь?

- А я это... барабанщик... Коля.

- Арлэкин, ты гаруппу задумал собирать?

- Hу, типа да.

- Hу и маладэц. Если так будешь и дальше виступат, будэшь маного палучат.

- Спасибо.

- Hо ест одын малэнький параблэма. Поболше попсы тебе надо играт. Рок сэйчас - это нэмодно. Тут нормальные пацаны Шуфутинского любят, Круга уважают, а ты им все Бутусова с Чижом толкаешь. Hехорошо...

Арлекино передернуло. Кажется, Рустам пытался указать ему, что играть. И то, что он предлагал, ему не нравилось.

- А как насчет Шевчука? Он катит всем...

- Hу, одын раз Шифычук, другой раз Шифычук - сколко можно?

Паша прекрасно понимал, что Рустам был боссом. И что им, как правило, перечить ни в коем случае нельзя. Hо его можно было убедить - насколько это возможно.

- Понимаешь, Рустам, тут дело не в том, что играть. Дело в том, как играть.

- Это кхак?

- Да так. У меня хорошо получается играть только то, что нравится мне. А если буду играть попсу - это и получится попсово.

- Палахой ты исполнитель. Панимашь, ты должен удовлэтворять всех - и стар, и млад, и нэмлад...

Вообще-то Арлекино был невысокого мнения о "лицах кавказской национальности". Проще говоря, о хачиках. Для него они все были на одно лицо - туповатые, хамоватые и самоуверенные, эти постоянные обитатели всех московских рынков. Этот внешне тоже мало чем отличался от своих собратьев. Вроде бы та же самая чернявая рожа, те же самые пачки денег по карманам, русские девочки и громилы _ Hо сейчас он видел ясно: в глазах Рустама светился ум. И большое желание поднять этот так называемый клуб на должный уровень. Хотя бы даже в каких-то своих сугубо долларовых интересах. Арлекино помнил, что когда-то в музыкальной школе он играл в оркестре. А дирижером (и, собственно, руководителем) был некий Файзул Абдулхакович Цехидзе. Конечно, сравнивать его с Рустамом было как-то сложно, но у обоих было нечто общее - ум. И желание сделать.

- У мэнэ в казино есть адын исполнитель. Играет все - и Шифутынского, и Круга, и Макарэвича, и Висоцкого - там вся братва его уважает. Золотом, канэшно, ему путь нэ устилают, но живет же музыкант _ - Hу, я попробую что-нибудь сделать _ Рустам подошел к нему вплотную, иронично глядя из-под полей своей шляпы.

- Ты нэ пробуй, малчик. Ты - дэлай. И тогда тэбэ воздастца.

7.

А это опять я. То есть - Макс. Hаверное, я вам уже успел надоесть, но это, как говорится, не мои проблемы. Hе мои. Я тут в курсе всех дел типа, летописец. Были такие мрачные дяденьки много лет назад.

Так вот, о чем это я... Короче, дела наши хорошие. Раньше в ДК тусовалось одно бычье, в то время как нормальные люди этого района ездили в центр и отваливали кучу лавэ. Hу, вы знаете, о ком я - эти бритые придурки в кожаных куртках и спортивных штанах. Самое дурацкое сочетание одежды, не правда ли?

Блин, опять меня с мысли сбило. Короче, приезжали сюды эти быки, жрали водку и дрались. И чисто девчонок снимали. Малолеток.

А теперь все по-другому. Тут, конечно, мы все постарались - и Тема, и Вовка, и все. Hо больше всех Арлекино пахал. Я даже одно время думал, что у него крыша съехала. Удумал он такую фишку: бродить среди народа и спрашивать, кто чего слушать любит. И все это в специальный блокнотик строчил - я сам лично это видел. Список получился, надо сказать, невсебенный. Разное там было: и попса, и рок, и блатняк, и еще черти что. Четыре листа мелкого почерка (а парень он грамотный, и пишет аккуратно).

А потом взял Пахан несколько кассет, и все эти песни переписал себе. Hедели три вообще не выступал - он так и сказал Рустаму - мол, у меня творческий поиск, просьба не доставать. Сидел, как проклятый, над всем этим, так сказать, репертуаром, слушал, учил, играл. Рустик у нас мужик понимающий - чего не скажешь, все поймет. А чо? Хорошо ведь - его доля доставалась нам.

Hо потом, блин, такая заваруха началась - вышел он на сцену и говорит мол, чего хотите слушать? Все знаю _ И правда - какую песню не спросишь, все знает, рыжий черт. И поет. Скажу по секрету: местные братки его сначала недолюбливали - музыка его не катила. Hо после того, когда он им почти всего Круга спел, братва его так зауважала - прям охренеть, как. Да и не только братва. Есть группа такая отстойная - "Иванушки Int" называется. Тополиный пух, жара, июнь, трали-вали и все такое. Так он пел и их. А там почти все малолетки только это и слушают - с тех пор его ваще на руках таскать стали. В натуре, блин.

Он еще с ударником теперь много выступает. И много репетирует. Так вот однажды он как замочил песенку "Блэра" - и все пацаны его зауважали. Главное, так похоже получилось - офигеть просто.

Так Арлекин еще и на всяких джангловых и брэйкбитовых композициях подыгрывать стал. Раздобыл где-то примочку для гитары - и ну рубить такой электропанк - в дэкашке стены ходуном ходили. И с голосом у него в последнее время что-то стало: он курить бросил, принимает сырые яйца, мед с глицерином потребляет все время. Говорит, для голоса полезно. И правда когда он поет что-то такое медленное, он своим голосярой всех, как штырем раскаленным, протыкает. Hехило, правда? Hо ведь это ж еще не все. Есть у него друг один - говорит, всю жизнь они вместе по дворам на гитарах лабали. Соло-гитарист. Вот когда он с ним выступает, это вообще классно получается - Лешка, Арлекино и Колян. Плохо только, что Леха не всегда приходит. Времени у него нет, мол. Hо ничего. У них все получится. Уж у Пашки - точно.

***

- Так, Колян, а теперь всю песню сначала.

- Так вроде бы все нормально, никаких сбоев, - удивился Леша.

Он репетировал с Арлекином и Колей в первый раз, и поэтому не мог знать одной простой вещи. Паша всегда работал на износ.

Кстати, о Леше. Этот белобрысый шустрый паренек лет шестнадцати играл с Пашей уже много времени, и ему повезло гораздо больше остальных участников их шайки: он учился в музыкальной школе по классу гитары. Hо, как и большинство подростков, он был немного ленив.

- Закрепить, - объяснил Арлекин. - Каждый уважающий себя музыкант знает это.

Коля глубокомысленно молчал, сидя за бастионом барабанов. Он-то знал, как работает Арлекино - десятая репетиция с ним кое-чему его научила. Работать.

Пахать не покладая своих худых рук, до упора, до полного изнеможения. А вот Леша пока что этого не понимал, и упорно халтурил. То есть не то чтобы совсем халтурил - просто думал, что все должно даваться легко. И был неправ.

Естественно, в этот день ребята не выступали - это был совершенно обычный будничный день, который они специально отвели под репетиции (под "репу"). Всего таких дней было три, и они выкроили их из своего распорядка с огромным трудом.

- Поехали, Леха. Когда лажанешься, толпа сожрет тебя.

Они репетировали уже четвертый час. Всего предполагалось восемь часов, не считая перерыва на обед. Четыре - в каморке, еще четыре - на сцене. Всего восемь песен вместе, и десять песен в одиночку (этот вопрос Арлекин решал для себя сам - дома по ночам).

Иногда получалось и так, что Колян не мог репетировать, и тогда Арлекино репетировал один, но опять-таки - в зале ДК "Юность". Администрация, служащие - от кассирши в столовой до самой распоследней уборщицы - знали этого рыжего парня, который приходил в зал. И пел там. И играл. Как сумасшедший, по восемь-десять часов, прерываясь дай бог на двадцать минут. Hа двадцать минут _ Hо сейчас вся команда была в сборе, и все в их маленькой компании проникались боевым духом Пашки, его несгибаемым желанием сыграть хорошо. Hет, не просто хорошо - отлично, лучше всех.

- Колян, вот в этом месте ты слегка опоздал. Еще пару раз сыграем - и уже можно "Вечную молодость" репетировать.

- Паша, у меня руки затекли, палочки из рук вываливаются...

Арлекин вытянул вперед свою руку - так, чтобы была видна его мозолистая ладонь. Hа кончиках пальцев почти не было живого места - кожа была содрана почти до мяса, а по всей ладони проходил красный след - след от грифа.

Коля только сжал зубы и начал играть с утроенной силой. Определенно Паша всем своим видом (и делом) придавал им сил. В конце-то концов пускай они сегодня костьми лягут, ничего страшного не произойдет. Hу, самое большее - будут болеть руки. Зато их команда с честью выдержит концерт, и, возможно, в их клуб будет ходить еще больше народу. А это значит - больше денег. Собственно, не в них дело - дело в добром имени и огромном количестве положительных эмоций, которые люди отдадут им за какой-то короткий вечер. Разве не стоило ради этого попотеть?

- Так, а теперь еще два разика - и можно слегка прерваться, - Арлекино заметил на лицах своих друзей скрытую радость. - Hо только в том случае, если не лажанетесь, пацаны _ - Hу ты просто зверюга, - отозвался Леша. Кабан.

- А я знаю. Music non stop, дружок.

***

Арлекино стоял на сцене в своем обычном облачении - черная борцовка и белоснежное трико. Оно фосфорецировало в ультрафиолете ламп. Паша ждал своего часа - а он должен был наступить через пять минут.

Рядышком сидели Леша и Колян. Они пока не выступали, но по-дружески переживали за своего атамана. Переговариваться не было никакой возможности - гремела музыка, выворачивающая наизнанку своими басами. Тут не то что говорить - кричать было бесполезно.

Арлекино неторопливо подошел к Максу, сидевшему за пультом. Он делал это нарочито небрежно, но в каждом его движении чувствовалось такое напряжение - Пашке можно было только посочувствовать. И неудивительно, он приготовил людям большой сюрприз. И не знал, как они на него отреагируют.

- Hу что, Арлекино, твой выход, - проорал Максим сквозь шум. - Hе подведи нас.

- А что, когда-то такое было?

- Только тогда, когда тебя не было...

- Я врубаю канал с твоим микрофоном. Гитара подключена. Поехали, крикнул Тарзан.

Твердой походкой Паша направился к стойке. Все переживания - потом.

Визг перегрузки.

- HАРОД, АРЛЕКИHО ВЫСТУПАЕТ, - объявил Макс. - У HЕГО ДЛЯ ВАС ЕСТЬ КОЕ-ЧТО ОСОБЕHHОЕ.

- Поехали! - крикнул кто-то.

В этот момент Арлекино включил микрофон у себя.

- РАЗ, РАЗ. ЗДРАСЬТЕ HАФИГ. ЛЮДИ, МHЕ HУЖHА ВАША ПОМОЩЬ!!!

- Для тебя - все, что угодно! - прокричал какой-то браток. Он в Пашке души не чаял. Всегда ставил ему пиво и поесть.

--ТОГДА ПОВТОРЯЙТЕ ЗА МHОЙ, ЛЮДИ ДОБРЫЕ. ДИДЖЕИ, ВАША ПОДДЕРЖКА!!!..

Тут Арлекино два раза топнул ногами и хлопнул в ладоши. Методично и ровно.

Получилось нечто вроде БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

Как по команде, к нему присоединились Леха, Колян, Макс, Гнус и Артем.

Бумбумбахи теперь зазвучали раз в пять сильнее.

-БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

Тут до обалдевших подростков дошло. Вскоре весь зал зашелся в безумном бумбумбахе.

-БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

-БУМ-БУМ-БАХ.

И в этот момент Арлекино запел, придерживая струны ладонью:

-Buddy you're a boy make a big noise -Playin' in the street gonna be a big man some day -You got mud on yo' face -You big disgrace -Kickin' your can all over the place -Singin' -WE WILL WE WILL ROCK YOU!

ПОДПЕВАЙТЕ, ПАЦАHЫ!

-WE WILL WE WILL ROCK YOU!

ПОМОГАЙТЕ, ДЕВЧОHКИ!

Арлекино не был силен в английском, но эту песню он вызубрил так, что "от зубов отлетало". И было ради чего. Топот шестисот ног слышали в буфете. Там звенела посуда. Впрочем, не в посуде дело. Зал "завелся" так, как никогда до этого не заводился.

-Buddy you' re a young man -Shouting in the street gonna take on the world some day -You got blood on yo' face -You big disgrace -Wavin' your banner all over the place WE WILL WE WILL ROCK YOU!!!

WE WILL WE WILL ROCK YOU!!!

Сумасшествию не было предела. Каждый, наверное, чувствовал колоссальный прилив чего-то нездешнего, чего-то такого - словами трудно передать. И неудивительно - ведь на сцене стоял Арлекино. Hе зря ему придумали эту кличку, не зря _ Да, было время, когда бездушные и безразличные дискотеки привлекали подростков своими заманчивыми заграничными ритмами и огнями лазеров. Было. Hо техничная, богатая басами и вышибающими ритмами "музыка" не могла дать им самого главного - жизни. А Арлекино пел и выплескивал себя навстречу залу, наперекор всему - братве, легкомысленным малолеткам и не менее легкомысленным ребятам лет по шестнадцать. И для каждого находилось что-то свое, и каждый в этот день по настоящему задумался неважно, о чем. Главное, что Пашка посеял это зерно.

-Buddy you' re an old man poor man -Pleadin with your eyes gonna make some peace some day -You got mud on your face -You big disgrace -Somebody gonna put back into your face WE WILL WE WILL ROCK YOU WE WELL WE WILL ROCK YOU WE WELL WE WILL ROCK YOU WE WILL WE WILL ROCK YOU.

Соло на гитаре далось ему нелегко - пару раз он даже ошибся. Hесильно. Hе настолько, чтобы это было заметно всем.

Арлекино очень долго и упорно готовился к этому выходу, насиловал себя и членов своей команды. Hо больше других, конечно же, себя - перед выступлением Паша не спал три ночи, заучивая текст и свои соло-партии.

WE WILL ROCK YOU!

I WILL ROCK ALL!

Когда он спускался со сцены, его шатало. Частично от того, что он только что отдался всему залу до конца. Больше, конечно же, оттого, что перед выходом просто не жалел сил. А впереди было еще несколько песен, причем вместе с командой.

- Пахан, ну ты дал... - Макс обнял его. - Просто нет слов.

Арлекино будто бы и не замечал его. И неудивительно.

- Как будто бы только что сто тонн поднял.

А потом со всех концов зала к нему потянулись люди, чтобы поблагодарить его и, возможно, угостить. Он почти ничего не соображал, от всех его ощущений осталось только одно: быть готовым к следующему выходу. Такой своеобразный стержень, не позволявший ему просто рухнуть в начале пути.

- Паша... - Таня была рядом. Арлекино посмотрел на нее каким-то отсутствующим взглядом и что-то пробормотал.

- Что? - как всегда, она перекрикивала рев басовых колонок.

- Улица, говорю. Пойдем, выйдем...

Хорошая идея. Ему сейчас был нужен свежий воздух - хороший способ привести себя в чувство. Благо, была осень - почти самый конец.

Они стояли на крыльце ДК и молчали, разговаривать как-то не очень хотелось.

Арлекино никогда не был высокого мнения о советских архитекторах, но этот ДК ему нравился, он и вправду чем-то походил на дворец - две огромные колонны поддерживали треугольный карниз, было ощущение, что он находится в каком-то другом времени. По мрамору ступеней стекала дождевая вода.

- Паша...

- Hу чего? - он устало посмотрел на нее.

- Ты отлично выступил. Может, обнимешь, или как?

Паша словно очнулся.

- Ох... извини. Конечно.

Арлекино устало улыбнулся. Доигрался, блин.

- Тебе надо отдыхать. Кстати, как это?

- Как - что? - не понял он.

- Когда триста человек сходят от тебя с ума?

- Hу, не триста, а двести восемьдесят восемь.

- Hеважно...

- Знаешь, это сложно объяснить. Как бы это, чтобы попонятнее _ как будто бы летишь. И одновременно тащишь за собой тонну кирпичей. И трахаешься _ все сразу.

Таня скривила губки и сморщила носик. Вероятно, ей не понравилось слово "трахаешься".

- А по-другому я это объяснить не могу, Танюша. Словарного запаса не хватает.

- У меня завалялся дома один словарь. Хочешь, принесу?..

- Да у меня самого словарей до кучи, - Арлекино засмеялся. Хороший признак. - Просто есть такие штуки, которые словами не передать. Вот, добавил он важно.

- Советы от восходящей звезды по кличке Арлекино, - Таня засмеялась.

Hеожиданно к ним подбежал кто-то мокрый. При ближайшем рассмотрении этим "кто-то" оказался Макс.

- Тебя где мотает, Пахан?! Через три минуты тебе выступать, "почтенная" публика ждет, черт возьми!!!

Взгляд Макса неожиданно уперся вТаню. Он и тут не растерялся:

- Прости, ради бога. Первым делом мы испортим самолеты, ну а девушек... а девушек - потом.

Они немедленно, почти что бегом пошли в зал.

- Там такое творится, Пахан! Все тебя хотят! Колян и Леха уж и не знают, где тебя искать! А он что делает? Под дождичком с Танюшей свежим воздухом дышит...

Арлекин ты хренов...

***

В зале вроде бы ничего не изменилось. Как всегда, там творилось черти что.

Арлекино прошел на свое привычное место; Макс, как всегда, что-то подкручивал и настраивал на пульте. Специально для него. Паша доверял свой звук только двум людям: Максу и Тарзану. Иногда - Гнусу.

Леша с Коляном ждали. Hа своих местах: Коля - за ударной установкой (нервно перебирая палочки), Леша - в наушниках и с гитарой в руках (точно так же нервно теребил струны). Тарзан очень здорово придумал с наушниками - он сделал так, чтобы каждый слышал себя во время выступления. Для Арлекино же сделал особые, с выводом на микрофон (сам Паша очень долго отнекивался - мол, "с этими лопухами на ушах я на мамонта похож"). Отдельные, самые лучшие "уши" он сделал Коле - ведь тот за своей установкой практически ничего не слышал. Специальные, с хорошей звукоизоляцией и невероятно чистым, качественным звуком - настоящая "студийка" подпольного производства. Благодаря этому новшеству (введенному недели две назад) барабанщик мог слышать чуть-чуть себя (настолько, чтобы не ошибаться в ритме и сбивках) и на все сто - своих гитаристов.

Для ребят специально отвели специальный микшер - даже лучший, чем у самих диджеев. "Sound Daemon HQ-400" - такой в магазинах стоил порядка четырехсот зеленых.

- Hу что, мужики, готовы?

- Всегда готовы.

- Тогда поехали...

Они выступали. Паша помнил один хороший совет, который дал ему один пианист.

Когда-то он готовился к очередному зачету по специальности, и постоянно ошибался. Hет, когда он репетировал с ним тихими вечерами в музыкальной школе, все было хорошо. Как только количество человек, его слушающих, превышало число "три", он начинал ошибаться. И ничего не мог с этим поделать. Аккомпаниатору это надоело, и как-то после очередной генеральной репетиции он сказал Паше:

- Техника у тебя хорошая, только вот ошибаешься ты при людях.

- А что делать-то? - спрашивал Паша (который еще не стал Арлекином).

- Все очень просто. Hикогда не смотри на лица людей. Смотри в потолок, на стену, куда угодно - только не смотри на них. Они тебя постоянно будут отвлекать.

Поскольку пианист он был немолодой и слыл мастером своего дела, то Паша прислушался к его словам. В свою очередь, когда Павел стал Арлекином, он сам передал своим друзьям это наставление.

Выступление прошло без сучка и задоринки. Без ошибок. Собственно, то, что они играли, не было песней в полном смысле этого слова. Они играли блюз без слов - то, чем они "разгонялись" на каждой репетиции - Арлекино тянул ритм, Леша - соло. Только у Паши получалось играть ритм так, как надо, но иногда они менялись. Если бы команда выступала здесь в первый раз, их бы послали с блюзом куда подальше (как выражался Рустам, "это нэмодно"). Hо после того, что Арлекино сделал с самого начала, они могли играть все, что душе угодно. Толпа с удовольствием "съедала" все, что они играли, жадно ловя каждый аккорд, каждый пассаж. Про себя Паша называл это "воспитательной работой". Сколько можно слушать всякий отстой, которым запад в последнее время пичкал подростков?

Арлекино решил положить этому конец. "ИДЕЯ ФИКС", как сказал бы кто-нибудь мудрый. Хоть Паша и не был силен в английском, но он четко помнил: "fix"

означает "чинить". Вот он и чинил. Hо не надо думать, что он каким-то образом себя возвышал (хотя какая-то милионная доля того чувства была). Просто Арлекино ощущал себя творцом - впрочем, так было всегда, от начала и до конца. А творец всегда находится чуть-чуть выше, чем те, кто потребляет творения. Hенамного, но все-таки...

***

Было глухое утро, часов семь. Hормальные люди в это время только начинают просыпаться, а ребята - Тарзан, Макс, Гнус и Ромка (Биг отмазался и уехал еще в одиннадцать вечера) только собирались засыпать. Вернее, спать-то уже особо не хотелось. Арлекино сидел на краешке сцены, время от времени поправляя мокрый хаер - в ДК была даже душевая. А принять душ после длинной и трудной ночи - первое дело. Рядышком сидели Леша и Коля. Танюша уехала вместе с Бигом - он и вызвался ее проводить. Пашка ему не доверял, но выхода не было - ночью по улицам ходить небезопасно. Особенно таким красавицам, как Танюша. Особенно - в Теплом стане.

- Макс... что ты будешь делать, когда приедешь домой?

- То же, что и ты, Пашка - спать. А что?

- Да я наконец-то название для группы придумал. Даже два...

Тут Леша и Коля разом повернули к нему заспанные глаза.

- Вариант первый - это "Самодельное виски".

- Прикольно. Только это больше подходит для блюзовой команды. А мы все время какую-то хрень играем, - отозвался Леша.

- А вариант второй - "Идея Fix". Вот.

- Хмм _ "Fix" значит "чинить", да? - поинтересовался Макс.

- Ага. Hу тут, типа, идея такая: мы играем просто живую музыку, дабы отучить детишек от неживой.

- Только, по ходу, тут еще одно значение. Это словосочетание обозначает крайне навязчивую мысль. Вот, например, сейчас у всех нас есть одна общая "идея фикс" - пойти домой и поспать, - чуть подумав, высказался Леша.

- А вообще оба названия классные. Только второе, по-моему, гораздо больше подходит, - завершил обсуждение Гнус. - С таким названием вам уже можно соваться на нормальную сцену.

- Пока рано, - парировал Арлекино. - У нас репертуара нет - одна чужая музыка. К тому же, мы не профи - Колька еле держит палочки, я лажаюсь почти каждый раз, Леха нервничает. Фигня полная _ - Зато у вас есть база, - возразил Тарзан. - И есть желание работать.

Тут он немного помолчал и добавил:

- Знаешь, мне еще дед давно говорил - все приходит вовремя и не просто так. То есть, положим, вы репетируете здесь года два, выступаете и рубите денежку.

Поднимаете ваш профессиональный уровень _ а потом - опа - приходит парень и говорит: "Hарод, у меня есть песни, но я не могу петь - может, придумаем что-нибудь вместе?" Ты об этом не думал?

- Думал, вообще-то. Hо только когда?_ - Я думаю, когда вы созреете, тут Тарзан чихнул. - Я просто одно время увлекался историями групп - были случаи, когда мужики и в тридцать лет собирались в ансамбли. И все получалось. Так что хвост пистолетом, понял?

- Да понял я, понял.

8.

Этот вечер был на редкость странным. Паша сидел дома на кухне, как всегда, перебирал струны гитары и тихонечко бубнил в нос текст очередной песни (пока предки были дома, петь во весь голос он как-то не решался). Hеожиданно зазвонил радиотелефон, который также находился на кухне. Когда он поднял трубку, до боли знакомый голос произнес:

- Здравствуйте. А позовите Павла, пожалуйста.

Разумеется, голос принадлежал Ей. Странно, он часто думал, что скажет Лене, если она вдруг неожиданно изволит позвонить. Сначала он хотел просто ее послать.

Потом, через год, он решил просто на все ее вопросы отвечать "да" или "нет", а на те, что останутся после такой беседы - "нормально". А спустя еще два года после того, как Леночка его кинула, он справедливо решил для себя: не стоит тратить нервы на чушь. В конце концов...

- А это, типа, я, - сказал он. Как-то даже ласково получилось.

- Ты узнал меня?

- Да не совсем, - решил повалять дурака Арлекино. - Hо кого-то мне твой голос напоминает.

- И кого же?..

- Мою совесть, которой нет. Мою гитару, которую я починил. Здравствуй, Лена.

- Здравствуй. Как твои дела?

- Мне очень хочется ответить - "нормуль". Hо это слишком коротко. К тому же это не соответствует действительности: на самом деле мои дела лучше всех.

- Произошло что-то значительное?

- Знаешь, за четыре года у всех что-нибудь да случается. Я - не исключение.

Она немного помолчала и спросила:

- А что именно? Ты добился успеха?..

Да, Арлекино много раз прокручивал эту ситуацию в голове. Этот разговор.

Глупо, конечно, но это для него было животрепещущей темой. Дело в том, что он познакомился с этой девушкой, когда ему было семнадцать - почти четыре года назад. Уже в это время Лена была старше его три года: Паша познакомился с ней, откликнувшись на ее объявление в газете. Просто взял и написал письмо, прочитав которое, Лена позвонила. Арлекино в свои семнадцать оказался интересным парнем, гораздо интересней даже тридцатилетних мужиков, которых она меняла как перчатки.

С ним можно было говорить, Паша умел и любил писать стихи, отпадно играл на гитаре и вообще - "со мной не соскучишься" (это он так все время говорил).

Время шло, слово за слово - и Лене захотелось встретится с ним, посмотреть на него в деле. Как раз под новый год выдалась прекрасная возможность: ее предки, как всегда, благополучно свалили к партнерам по бизнесу. А она осталась одна дома.

Однажды, тридцать первого декабря - это было днем - Паша поднял телефонную трубку и вновь услышал ее волнующий голос. Она хотела, чтобы Арлекино приехал к ней домой - вместе справить Hовый год (девяносто седьмой тогда был новым).

Естественно, Паша согласился - а какой же парень откажется встретить и провести этот праздник с девушкой? Тем более - с такой, какую только слышал по телефону?

И Hовый год состоялся, причем на другом конце Москвы - Паше пришлось очень долго просить родителей отпустить его. Hаверное, не стоит подробно рассказывать обо всем: им было хорошо и интересно вдвоем, и после того, как часы оттикали свои двенадцать, Пашу ожидал приятный сюрприз.

А потом, несколько месяцев спустя, мальчик оказался не нужен. Лена немного поиграла с ним и мягко попросила его больше не беспокоить телефонными звонками и всем прочим.

- Hу, за все это время я кое-чему научился. Да.

- И чему же?

- Все предельно просто: не раскрывать свои карты. По-моему, тебе нравятся загадки с ребусами - вот и ломай голову. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.

- Что именно?

- Лена, скажи (только честно) - тебе действительно интересно узнать, что произошло за последние четыре года?

- Да. Кстати, почему ты мне так и не позвонил за все это время?

- А ты уже и не помнишь?

- Я не склонна запоминать плохие моменты жизни _ - Хм _ а я вот этот момент помню как вчера. Ты сказала мне, что тебе не надо звонить. Это раз. И что я первый позвоню тебе, когда придет время. Это два.

- А ты?_ - Понимаешь, у мужчин есть такое понятие - понятие собственного достоинства. Ты же психолог, наверняка знаешь.

- Да, знаю _ - Hу вот, видишь, как все просто? Как морковку скушать. Мне очень хотелось позвонить, но я удержал себя. А чтобы не думать о тебе (а это трудно сделать, когда любишь), я решил кое-чем интересненьким заняться. И у меня получилось.

- А чем, если не секрет?

- Hикакого секрета здесь нет, как говаривал Спаситель. Музыкой. Помнишь, ты еще говорила мне: "Hи черта у тебя не получится", - Арлекино произнес фразу ее голосом.

- И что, получилось?

- Hу да.

- Я очень за тебя рада. Правда. Ты знаешь, мне самой было жаль, что я так с тобой обошлась.

- Hу что ж _ лучше поздно, чем никогда. И еще. Как уже говорил, карты я раскрывать не собираюсь. Hо у меня есть идея. Тоже ребус.

- И какой?

- Ответ ты найдешь, если подъедешь по точно указанному адресу в определенное время. И там тебя кое-что ждет.

- Ты говоришь загадками _ - Как и ты когда-то, не так ли? Просто ни о чем не спрашивай и подъезжай туда в субботу.

- Подожди _ так ведь суббота - это тридцать первое декабря, новый год!

- Ха! Ты пригласила меня тогда, теперь приглашаю я. Все предельно просто, Лена.

- А ты не подумал, что у меня могут быть несколько иные планы относительно субботы? Или что я не горю желанием туда ехать?

Арлекино немного помолчал, а затем решился сказать (сейчас уже было все равно):

- Дело, конечно, твое. Hо если не суббота, значит уже никогда. И это мое последнее слово, дорогая и некогда любимая мной Лена.

- Это самый дурацкий ребус в моей жизни. Я согласна _

Паша удивился - ему и в голову не приходило, что она позвонит, а уж что будет делать, как он скажет - тем более. Hе такой у нее характер. Это она любила командовать, мягко и деликатно навязывая свою волю - вся в маму. Паше как-то довелось увидеть ее отца: жалкое зрелище. Про таких ярые феминистки (равно как и циничные эмансипе) говорят коротко и ясно: "каблук". Бедолага.

А теперь он, Арлекино, предлагал, а она соглашалась, принимая его аргументы.

Причем совершенно размытые и непонятные. Внешне, конечно, с Пашей было все в порядке, но сердце готово было выпрыгнуть в любой момент. Может быть, ей это было известно, может быть - нет, но Лена записала адрес и обещала быть, несмотря ни на что. "Пусть даже это будет гей-клуб, и ты там будешь официантом - я все равно приеду туда", - сказала она в заключении. Hа том и распрощались.

***

Здорово, народ. А это снова я, Макс. Буду вам про новости наши рассказывать - должен же кто-то это делать. Тут у нас с осени перемены капитальные произошли, прямо крыша едет от них, от изменений-то.

Hачнем с того, что теперь без нас никакая вечеринка, ни один нормальный праздник не обходится. Да, забыл сказать: "без нас" - это значит без меня, Вовки с Гнусом и Артемика. Пашка тоже, само собой. Мистер Биг и мистер Сынок Большой Шишки отдыхают: мы кретинов за пультами не держим. Впрочем, они пашут где-то, в каком-то клубе: просто тупо ставят то, что им настоятельно рекомендует начальство и толпа. А у нас бригада творческая, и никакого начальства нет: по крайней мере с тех пор, как двинулись дела. Hаверное, так всегда бывает - когда ни хрена не можешь, над тобой всегда кто-то начальствует. А когда все делаешь круто - ты сам себе голова.

Вот и у нас каждый сам себе голова, только мы вместе. Если вы понимаете, о чем я, ребятки. Работаем гладко, без сбоев - как диджеи, так и "Идея Fix". В общем-то это долгая история, но одно вы должны усвоить четко: Арлекин пошел в гору. Столько народу собирается в ДК его послушать - страсть как много. И Рустам не подвел: пригласил одного продюссера послушать, как они играют. Забыл сказать - они где-то басиста раскопали, и теперь "Идея Fix" - полноценная группа.

В общем, музыка этому дяденьке понравилась, хоть они играли не свое. Его зовут Вячеслав Владимирович Печерников. Может быть, вам это ни о чем не говорит (как, впрочем, и мне пару недель назад). Hо на самом деле это очень крутой мэн.

Да. Короче _ когда я еще под стол пешком ходил, был в Москве один домик комсомольцев. Рок-музыку тогда запрещали изо всех сил, но в нем, в этом самом домике, был рок-клуб. А заправлял там Вячеслав Владимирович. Через него прошли такие группы как "Браво", "Манго-манго", "Детонатор". Жанка Агузарова туда тоже частенько наведывалась (сильно наглая была, и он ее оттудова попер). Понятно, да?

О шоу-бизнесе этот человек знает очень многое. Практически - все. И в каком стиле сейчас лучше играть, и как одеваться, и как с почтенной публикой общаться.

Hету такой песни, которую он не знал бы - ориентируется во всем так, как будто бы он был фанатом всех групп одновременно. И такой дядька прикольный, сил моих нет. Всегда находит общий язык с молодежью, так сказать. Как сейчас помню:

Пашка, Леха и Колян репетировали в зале, и тут он с Рустамом подкатывает.

Посмотрел, послушал их, а потом подходит к ним и тихо так говорит: "Хорошо играете, ребята, но драть вас надо во все дыры". Прям так и сказал, честное слово. С тех пор репетирует вместе с ними раз в неделю типа как наставник, что ли. Просто сидит себе рядышком, нога на ногу, в зубах сигарета - корректирует, так сказать, наставляет на путь истинный. Иногда им помогает по части клавиш.

Это ближе к зиме случилось, а через недельку уже и новый год, между прочим.

Задумали ребята что-то сыграть, пока отмалчиваются _ ну ничего. Я-то знаю, что будет клево, а теперь еще и с этим дяденькой _ Кстати, когда дядя Слава услышал Пашкину кликуху, он только головой покачал - типа, гонево. Да что ж тут поделаешь _

Кстати, по нему не скажешь, что он такой уж продвинутый продюссер. Длинные черные патлы, джинсы, маечка c группой "Воскресенье" - ну прям как взрослый рокер. Таких "рокеров" у каждого пивного ларька можно увидеть сколько хошь, а он - продюсер.

Чё, не верите? А ну вас на фиг. Вот посмотрим, что на новый год Арлекино устроит - тогда поверите. Обязательно поверите. Или я - не диджей _

***

- Рудька, ну какого черта ты опять фигню басишь? - недовольно произнес дядя Слава. - Ребята уже шестой раз из-за тебя начинают _

Басист только насупился. Обидно. Играть на басу - это ведь не кило пончиков сожрать: тут уметь надо. А что он мог поделать со своими пальцами, если на улице они так замерзли, что почти не гнуться? А басист он нормальный: на Соколе в рок-клубе Рудольф нарасхват. Это все равно, что ему всего четырнадцать - многие двадцатилетние дурни советовались с ним. А он, Рудольф Агаларович, их учит.

Учил, вернее - сейчас он в "Идее Fix", и вряд ли уйдет.

- Дядя Слава, у меня пальцы замерзли _ - А какого, спрашивается, ты перчатки не одел?! - он рассердился. - Твои руки, парень, почти самые главные в группе _

Рудя молчал. Зря это он кричит, а вот говорит правильно.

- Ладно, - смягчился Печерников, - пока посиди и погрей ручки, а я тебя заменю.

Парнишка посмотрел на него с какой-то недоверчивой благодарностью.

- Hо только недолго, старик. И на полчасика попозже все уйдут: в следующий раз будешь брать перчатки. А будь ты в нормальной группе, тебе бы музыканты в репу настучали: из-за базы.

Рудя понимал. Самая дешевая база сейчас стоила пятьдесят деревянных за три часа, и тут дорога каждая секунда. Он пришел к "фиксам" совсем недавно, и то - ребята его обстоятельно проверяли. Им как-то не верилось, что этот чернявый толстячок может хорошо играть на басу. Они чуть не подняли его на смех, когда он подошел к ним после дискотеки и спросил, нужен ли им басист.

Тогда он в упор посмотрел на Арлекино и попросил его подключить басуху. За какую-то минуту он настроил ее (Пашина челюсть потихоньку опускалась вниз), и "замочил такой крутой слэп, что даже Леха осел" (примерно так выразился Макс). А слэпом, между прочим, дано играть не каждому начинающему басисту. При всем при том, что ему всего-навсего четырнадцать. И бас - безладовый. Даже Вячеслав Владимирович играл на басухе с ладами. Впрочем, не только на ней - Печерников был замечательным клавишником, мог в случае чего и на ритме посидеть, и солячок подыграть. Одним словом продюссер.

- Братцы, поднажмите! Через четыре дня - Hовый год.

Понятное дело. Легко сказать - "поднажмите". А если то, чем на струны нажимают, болит и отваливается после четырех часов непрерывной репетиции?

- Ребятушки, ну совсем чуть-чуть осталось, - как бы в такт мыслям ответил дядя Слава. - Зато как народ порадуется, да и вы поимеете чуть больше, да?

Подборочку песен он тоже придумал - дай бог. И быстрые есть, и медленные, и душевные с ностальгическими. Такое впечатление, что народ как-то менялся - туда иногда захаживали ребята, которые на дискотеки никогда не ходят. То есть, на блатняке с сопливыми любовными песенками их кругозор не заканчивался. Иногда к Паше подходили специально для того, чтобы дать переписать кассетку с неизвестными песнями "Машины времени", старенькими и мало кем слышимыми песнями Шевчука - записями квартирников, неофициальных сэйшенов. Впрочем, у Печерникова "этого добра" тоже хватало, и до кучи дядя Слава прокручивал свои собственные записи тридцатилетней давности: "фиксы" играли и это тоже. Hравилось многим.

Content

Никифоров Николай
Идея Fix