Новиков Николай

Королева красоты

НИКОЛАЙ НОВИКОВ

Королева красоты

роман

1

Спортивный зал располагался в просторном полуподвале дома культуры "Стрела", поэтому там было прохладно и в эти апрель ские дни, когда Москву захлестнула почти июльская жара. В скве ре перед домом культуры пышно расцвели вишни, зазеленели березы и тополя, раскрашивая нежными красками унылую серость городско го пейзажа.

В спортивном зале царил устоявшийся запах пота и кожи ста реньких, латаных-перелатаных мат - естественный запах всех спортзалов. И звуки здесь были тоже самые обыкновенные: надсад ные крики, гулкие хлопки, шлепки, сосредоточенное сопение. Крепкие парни, кто в куртках для самбо, кто в кимоно, а кто и просто в спортивном костюме, отрабатывали подножки, подсечки, падения, захваты и удержания, болевые приемы. И не только это боксерские мешки и груши содрогались от ударов кулаками и нога ми, в прыжках и в падении, с финтами и уклонами. Даже специа листу было бы трудно сходу определить, какой вид борьбы культи вируется здесь. Впрочем, теперь, в 1995 году, надобность в оп ределениях отпала - запрещенных видов спорта в России больше не было, прятать каратэ или ушу стало не от кого. А секция называ лась просто "самбо", и это было правдой, ибо не секрет, что самбо есть и боевое, где присутствуют и самые жестокие приемы из каратэ и кунг-фу.

Руководил секцией Игорь Стремянов, крепкий тридцатишести летний мужчина с коротко подстриженными черными, жесткими воло сами и удивительными для брюнета голубыми глазами.

Он стремительно подошел к белобрысому парню, чуть ли не на голову выше его, укоризненно покачал головой:

- Нет, Сашок, так ты ничего не добьешься. Твои мышцы нап ряжены, зажаты, а этого быть не должно.

- Я знаю, Игорь Васильевич.

- Не сомневаюсь. Но ты знаешь и другое - одних знаний здесь маловато, - Стремянов говорил мягким, бархатным баритоном, со стороны могло показаться, что он извиняется перед верзилой за причиненное беспокойство. Ты можешь выучить наизусть все приемы всех систем боевого искусства и быть слабее пьяного ху лигана, который и приемов-то не знает, но убежден в своей пра воте.

- Да вроде я расслабил мышцы, Игорь Васильевич, - оправды вался Сашок.

- Не совсем. Я вижу, как они напряжены, как ты готовишь удар, хочешь его провести. Но с излишне напряженными мышцами ты способен провести ограниченные движения, и я, к примеру, уже их просчитал и даже понял, как тебе возразить. Ты сам себя загоня ешь в тесный коридор, где очень трудно применить все, что ты умеешь,чему я тебя учил. Вот смотри, - Стремянов встал в в стой ку, вытянул вперед крепкие, и вместе с тем гибкие, будто бы они были без костей, руки. - Они плавают, как рыбы в воде, они легки и невесомы, как будто, никакой опасности не представляют. Но уже вылетело из пушки ядро, к которому невидимой нитью привяза ны мои руки, и оно летит со страшной скоростью в том направле нии, которое я задал. Представляешь? Летит и уже скоро дернет невидимую нить, и кулак рванется со страшной силой вслед за яд ром. Определить, куда - никто не может. Опытный боец среагирует на начало движения, обычный человек, будь он хоть суперсилач - ничего не увидит. Ну, давай, считай до пяти, когда скажешь "пять", я ударю тебя в правое плечо. Постарайся защититься.

Сашок старательно начал считать, не сводя напряженного взгляда с плавающих на уровне его груди ладоней тренера. Едва он произнес "пять", как левая рука Стремянова метнулась вперед, Сашок успел отбить её, но правая рука, описав немыслимый зиг заг, коснулась его плеча. Острая боль пронизала тело парня. Другие ребята, прервав на время отработку приемов, с восторгом качали головами.

- Извини, Сашок, - сказал Стремянов. Он всегда извинялся, если кому-то из учеников было больно. - Сейчас все пройдет. Ви дишь, даже ты, один из лучших моих учеников, не смог среагиро вать. А если бы я воспользовался принципом "иссен хиссацу", не забыл, что это означает?

- "Убить одним ударом", - потирая плечо, пробормотал Са шок. - Так это вы, Игорь Васильевич, был бы кто другой, я б на верняка среагировал.

- И еще, - продолжал Стремянов. - Принцип "сундомэ" - конт роль дистанции - это очень важно. Если бы сейчас мой кулак ока зался ближе к твоему плечу - это был бы толчок, ты бы и боли не почувствовал. А чуть дальше - только чиркнул бы кулаком, что ещё хуже. Ты все это прекрасно знаешь, но уже должен чувство вать. Как тигр, который прыгает на свою жертву - он не вычисля ет, а чувствует силу и направление прыжка.

- Я постараюсь, Игорь Васильевич.

- Постарайся прямо сейчас. Попробуй ударить меня.

Сашок неожиданно улыбнулся.

- Больше года занимаюсь у вас, Игорь Васильевич, а все ду маю: если хоть раз попаду, добром это не кончится. У меня удар страшный, - он сжал громадные кулаки. - Наверное, быка мог бы убить. Сперва опасался, потом очень хотел попасть, да вот... пока не получается.

- Быки нынче дороги, - усмехнулся Стремянов. - Давай, попро буй в меня попасть.

Сашок провел тыльной стороной ладони по губам, как бы стирая улыбку, принял боевую стойку, упершись напряженным взглядом в голубые глаза тренера. И вдруг со страшным криком ринулся вперед, громадные кулачищи замелькали в воздухе с не постижимой быстротой.

- Давай, парень, врежь ему, как следует! - послышался от двери громкий, с заметным акцентом голос. - Чтоб не зазнавался, слушай, этот Стремянов!

Тренер усмехнулся, покачал головой, но все же сумел не уй ти, а пройти сквозь жернова кулаков ученика - сродни пуле, про летающей меж бешено вращающихся лопастей истребителя второй ми ровой войны - и легким вроде бы тычком в то же правое плечо заставить парня согнуться от резкой боли.

- Извини, Сашок, - сказал Стремянов. - Все у тебя отлично получается. Если поработаешь над тем, что я тебе сейчас гово рил, станешь чемпионом. А сейчас, пожалуйста, проследи, чтобы ребята заканчивали тренировку. На сегодня - все.

Стремянов повернулся к высокому, смуглолицому мужчине с пышными курчавыми волосами, хищным орлиным носом и густыми уса ми, улыбнулся. Приятно было видеть своего старого друга Роберта Ревадзе, бывшего нападающего московского "Локомотива", а теперь детского тренера по футболу.

- Роб, каким ветром тебя занесло в наши края?

- Какой ветер, слушай? Сам приехал. Вижу: парень хочет ударить тебя, ну, думаю, сейчас я увижу то, что никогда в жизни не видел: как Игоря Стремянова "вырубят". Чтобы не пропустить такое зрелище, специально крикнул, когда он в атаку пошел, ду маю, ты удивишься, а он попадет. Ну слушай, опять ничего не по лучилось, Игорь! Ты когда-нибудь потеряешь форму или нет?

- И не надейся, - сказал Игорь, обнимая Роберта. - Рад тебя видеть, чертов грузин! А ну-ка давай, в стойку, посмотрим, в какой ты форме!

Роберт похлопал Игоря по спине, потом, отстранившись, шут ливо погрозил пальцем:

- Слушай, Стремянов, ты плохой тренер. Сколько лет советс кая власть говорила: "Учитель, воспитай ученика..." чтобы он смог тебя побить потом. Ты не воспитал. Даже меня, своего дру га, не научил, как тебя побить. Зачем говоришь: становись в стойку? Чтобы просто поколотить меня, да? - он снова крепко об нял приятеля.

- Хитрец ты, Роб, - засмеялся Стремянов. - А ведь дело в том, что ты форму потерял, смотри, пузо появилось. Если б не оно, так мог бы и поколотить меня. Ну а так, конечно...

- Где пузо? - Роберт посмотрел на свой живот, выпирающий из-под клетчатого пиджака и с нарочитой грустью развел руками. - Слушай, и вправду пузо! Я не видел, не смотрел на себя свысока, понимаешь, зачем обижать старину Роберта? А, оказывается, пузо взяло и появилось.

Ребята, наблюдавшие за этим диалогом, засмеялись.

- Все, мужики, сегодня тренировка окончена, - сказал Стре мянов. Сашок, посмотри за порядком, инвентарь убрать, полы протереть. - он обнял Роберта, увлекая его к выходу. - Пошли, Роб, я только ополоснусь под душем, и - в твоем распоряжении.

Пока Стремянов, отфыркиваясь, смывал холодными струями го рячий пот, Ревадзе сидел на зеленой скамейке, ожидая приятеля.

- Как дочка, Игорь? Как твоя Надежда? Слушай, действитель но давно не виделись, полгода, ну! Разве раньше такое можно бы ло представить?

- Стареем, наверное, Роб. Дочка радует меня все больше и больше, такая умница девчонка, тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. А Надежда... Тебе-то врать не стану, Роб. Короче, все могло быть и лучше.

- Такое у всех бывает, - со знанием дела сказал Роберт. - Ты, главное, не бери дурного в голову.

- Ну, спасибо, - усмехнулся Игорь. - Сам развелся, а мне, значит, советуешь терпеть до конца жизни?

- Э-э, Игорь, надеюсь, ты не станешь повторять мою ошибку? Все-таки, с Надеждой уже десять лет живешь. Я тоже думал, когда разводился с Ритой: а-а, надоело! Уже, понимаешь, всю её знаю лучше, чем себя, неинтересно. А что получилось? Ничего не полу чилось.

- Так уж и ничего? Развелся, стал свободным мужиком, куда хочешь иди, кого хочешь приводи. Плохо, что ли?

- Конечно плохо, - грустно вздохнул Роберт. - Думал, найду и получше Риты... Много найду, все будут разные, все будут любить меня - хорошо, да? Как султан, понимаешь. А потом вижу - все они одинаковые, Игорь. Если два-три раза с тобой встретилась, говорит: увижу с другой - сразу убью! Почему убьешь? Ты что, жена? Ничего не докажешь. И опять начинается то же самое: позд но придешь - плохо, каждую ночь хочешь - плохо, совсем не хо чешь - плохо. Внимание не уделяешь, посуду не моешь, денег мало приносишь... А зачем я тогда разводился? Лучше бы жил с Ритой, про неё знаю, когда обидится, как обидится, а с другими - сов сем ничего не знаю, ну! Может сковородкой по голове ударить, может к другому уйти, может затрахать тебя до смерти - слушай, все может! Я должен думать, гадать, предполагать, да? мне это нужно, да? Теперь понимаю, зря развелся с Ритой. Хочешь другую женщину - пойди, возьми, а жену зачем бросать? Так думаю, и ты тоже не делай глупостей, Игорь.

- Ну, после такого страстного монолога, думаю, надо будет постараться. А как же твоя Юлия? Вы уже года два встречаетесь. Продолжение следует?

- Какое продолжение, слушай! - Роберт стремительно взмахнул руками. Хорошая женщина, красивая, умная... Когда приходит, я рад, когда уходит тоже рад. Больше ничего не хочу.

- И рассказать, зачем приехал, тоже не хочешь? - засмеялся Стремянов, выходя из душевой кабинки.

- Слушай, Игорь, я не женщина, и не голубой, да, но хочу сказать - ты в отличной форме, - покачал головой Роберт, взгля нув на мускулистую фигуру приятеля.

- Значит, дело серьезное, - сказал Стремянов, растираясь широким полотенцем.

- Какой серьезное, слушай! Послезавтра хочу машину поку пать, на Сиреневом бульваре автосалон, там хочу. Приехал про сить тебя: помоги выбрать, ты в машинах разбираешься классно. Такое дело. Плохо, что приехал не просто так, а по делу, но и ты ко мне почти полгода не приезжал.

- Это точно, - вздохнул Стремянов. - Значит, решил машину другую купить? "Волга" уже не устраивает? Хочешь "мерседес"?

- Старая, замучился ремонтировать. Какой "мерседес", слу шай? "Жигули" хочу, девятку. Только чтобы хорошая попалась, по нимаешь, надоело ремонтировать.

- Ну ты молодец, Роб! Разбогател и помалкиваешь! Хоть бы в гости пригласил, бутылку другу оставил по такому случаю. Расс казал бы, как теперь люди на машину зарабатывают.

- В гости приглашаю, бутылка есть. А зарабатывают очень просто путем продажи других людей, - хитро усмехнулся Роберт.

- Работорговлей, что ли? - удивился Игорь.

- Почти. Полузащитник нужен был, хороший. А мне друзья из Ростова позвонили как раз, приезжай, посмотри парня, в СКА иг рает, осенью демобилизуется. Приехал, посмотрел - да это же второй Леха Еськов, только не все это понимают. Позвал в Моск ву. Он приехал в декабре. Наши посмотрели, пощупали, вроде ни чего, но как он в игре выглядит? Это же высшая лига! А какая игра - декабрь, все в отпуске. Надо, говорят, подождать, в предсезонке посмотреть на него. А я им: в предсезонке его уве дут от вас, такой контракт предложат, какой вы не сможете. Бе рите прямо сейчас, я ручаюсь за парня. Уговорил. Сказали: если ты ошибся - убьем, а если нет - получишь премию. Машину. Я не ошибся, парень заиграл так, что мне премию нужно - пять машин дать. Но спасибо хоть на одну деньги получил. Так вот и разбо гател. И сразу - к тебе!

- Значит, говоришь - послезавтра? - Стремянов завязал шнур ки, выпрямился, подхватив сумку с тренировочным обмундировани ем.

В застираной клетчатой рубашке с короткими рукавами и мя тых светлых брюках он стал похож на всех рядовых граждан этой, далеко не самой благополучной страны. Только резкие, уверенные движения, да насмешливый взгляд голубых глаз говорили, что этот "рядовой" гражданин никому не позволит себе хамить.

Но кто из сильных мира сего, криминально-номенклатурного, обращает внимание на подобные мелочи?

- Слушай, совсем неправильно все сказал, - Роберт поднялся с лавки, развел руками. - Ты друг, поэтому говорю, что думаю. Ничего не послезавтра. Сейчас поедем ко мне, немножко выпьем, немножко закусим, поговорим. А потом решим, если можешь - пое дем, выберем хорошую машину, если нет хорошо, что встретились, поговорили. Так - правильно.

Стремянов улыбнулся, обнял Роберта, похлопал по плечу:

- Что значит "если можешь", Роб? Скажи, что надо, и мы это сделаем. Как и раньше. Кто может отказать такому замечательному работорговцу... футболистоторговцу?

- Только не замечательный самбист, каратист, ушуист, кунг фуист... Роберт почесал затылок. - Все, или нет?

- Еще дзюдоист и джиу-джитсуист, - засмеялся Стремянов.

Вечернее солнце блестело за могучими кронами старых топо лей, разрисовывая площадь перед домом культуры затейливым узо ром длинных теней. Если бы ни младенческая свежесть травы на газонах и первых листочков на ветвях, ни усыпанные белыми цве тами вишни, можно было бы сказать, что в Москве июль или ав густ, такая теплынь стояла в весеннем воздухе.

Игорь и Роберт остановились на ступеньках, вдыхая аромат ный, удивительный для этого района Москвы воздух. За их спина ми, в фойе играл духовой оркестр, мимо спешили празднично оде тые люди из тех, кто опаздывал на первый тур конкурса "Королева красоты", проводимого сегодня в доме культуры "Стрела".

- Слушай, Игорь, может останемся, посмотрим на этих коро лев? предложил Роберт. - Наверное, красивые девушки, почему ни полюбоваться, а?

- Потому что пять минут назад ты меня убеждал: разводиться не следует, нужно хранить верность жене и ни о ком больше не мечтать, все они одинаковые, - усмехнулся Игорь.

- Ты все перепутал, дорогой. Я сказал: разводиться не на до, потому что потом опять женишься и получишь то же самое. Пусть будет одна жена да. А вот про верность я не говорил. Как можно не смотреть на красивых девушек, не мечтать о них, слушай?!

- Нет, Роб, я так не могу. Мне нужна одна, чтоб и жена, и смотреть на нее, и мечтать.

- Шампунь, и кондиционер в одном флаконе хочешь, да? И бальзам-ополаскиватель еще?

- Что-то в этом роде.

- А я бы посмотрел. Они там все такие, понимаешь, длинно ногие и в купальничках... Вах!

- "Вах" скажешь потом, когда подцепишь такую, в купальнич ке, а через месяц обнаружишь, что денег на покупку машины нет, ты уже не король и королеве не подходишь, - покачал головой Стремянов.

- Так может быть, - согласился Роберт. - Но слушай, что та кое деньги? Бумажки! Зато после всю жизнь буду вспоминать этот месяц. Значит, не хочешь? А, ладно, не обижайся, Игорь. Пони маю, когда дома плохо, ни на кого смотреть не хочется. У самого так было. Ну что, поехали ко мне?

- Надо бы Надежде позвонить, она уже, наверное, дома, пре дупредить, что задержусь...

- От меня позвонишь и все скажешь. Ты уезжал, Светланка дома была, теперь с нею Надежда. Что страшного? Потом обьяс нишь: Роберт приезжал, в гости пригласил, привет передавал. Не обидится... Какой суровый мужик, слушай! - Роберт показал на бюст бывшего директора завода, дважды Героя Социалистического труда. - Наверное, сто лет был директором, всем надоел, а теперь опять смотрит.

- Не сто, но больше тридцати лет директорствовал, суровый, говорят, был начальник. Завод при нем процветал, - сказал Стре мянов.

- Не люблю начальников. Что такое - большой человек? - по морщился Роберт. - Сидел в кабинете, командовал, в перерывах трахал секретаршу на своем столе или на подоконнике, потом его везли в ЦК, там кланялся большому Папе, обещал все соки из лю дей выжать, и выжимал. И ордена получал за это. А конкурс кра соты запретил бы, для чего простым людям на это смотреть? Для себя бы устроил такое представление!

- Правильно бы и сделал, - мрачно сказал Стремянов. - Честно говоря, я и сам не очень понимаю все эти шоу, когда ходят по сцене девушки и пытаются продать себя подороже. Что-то здесь некрасивое, грязное. Не в том, что они ходят, а вообще... Ну ладно, поехали к тебе, только подождем ребят моих, попрошу, чтобы машину отогнали домой.

Друзья спустились по гранитным ступенькам вниз, на серый, пыльный асфальт. Сзади громко хлопнула тяжелая дверь, и вдруг послышались сдавленные рыдания. Роберт обернулся.

- Слушай, какая красивая, а! - восхищенно пробормотал он. - Ты куда смотришь, Игорь?

Стремянов нехотя повернул голову. На гранитных ступеньках сидела высокая девушка в шелковом голубом платье с разрезом справа до середины бедра. Она горько плакала, спрятав лицо в ладонях, плечи её дрожали, пышные каштановые волосы обреченно падали на влажные ладони. Простенькая синяя сумочка лежала на коленях.

- Наверное, уже проиграла, - высказал догадку Стремянов. - Не прошла в следующий тур, не получила выгодный контракт, приг лашение в Америку или в Париж... Тебе-то что до этого?

- Ты не прав, Игорь! - загорячился Роберт. - Ее кто-то оби дел, и надо помочь. Слушай, как ничего не получила, если в фойе до сих пор оркестр играет? Еще не началось, а она уже плачет! Пойдем, узнаем, что такое, ну!

Игорь опустил голову, ковырнул носком туфли раздавленную сигаретную коробку. Ему совсем не хотелось заниматься проблема ми этой девушки. Знала ведь, на что идет, ну так пусть и обижа ется на себя. И вообще - все эти королевы, топ-модели, бизнес мены, дилеры, киллеры такая гоп-компания, что лучше держаться от неё подальше. Но Роберта уже невозможно было остановить.

- Слушай, дорогая, что случилось, почему плачешь? - спросил он, подходя к девушке. - Скажи, я... мы с другом поможем. Не на до бояться!

- Отстань, - сквозь слезы ответила девушка, не отнимая ла доней от лица.

- Вам не следует сидеть на ступеньках, они грязные, - Игорь с неохотой приблизился к девушке. - Вы испачкаете свое красивое платье, да и вообще, сидеть на граните не рекомендуется даже в теплую погоду. Это вредно.

Его мягкий, спокойный голос подействовал. Девушка подняла залитое слезами лицо. Огромные, карие глаза, оттененные длинны ми ресницами, уставились на Стремянова. Он мысленно удивился: как Роберт определил, что она восхитительно красива? По ладо ням, закрывавшим лицо? Игорь протянул руку, и девушка, ухватив шись за нее, встала с гранитных ступенек. Она стояла, прижимая к груди сумочку, и всхлипывала - такая красивая, такая безза щитная...

- Не бойся, расскажи, кто обидел, прошу тебя, - участливо проговорил Роберт, наклоняясь к ней. - Нельзя, чтобы такая кра савица сидела тут и плакала. Мы не бандиты и даже не бизнесме ны, слушай. Он тренер по самбо, а я футбольный тренер, с детиш ками занимаюсь. Понимаешь, да?

Девушка внимательно посмотрела на Роберта, потом перевела взгляд на Игоря. В его голубых глазах по-прежнему светилось удивление. Похоже, девушка решила, что этим мужчинам доверять можно, хотя ещё минуту назад думала, что никогда больше не ста нет доверять мужчинам.

- Давайте вначале познакомимся, - улыбнулся Игорь. - Меня зовут Игорь, а моего друга - Роберт. А вас?

- Ольга, - прошептала девушка. - Ольга Румянцева.

- Как же так? - дурашливо изумился Роберт. - Ольга Румянце ва, а на самом деле - такая бледная! Никакого, понимаешь, ру мянца нет. Слушай, а почему ты расстроилась? Хотела стать коро левой красоты и не получилось, да?

- Не получилось... - дрожащим голосом, сказала Ольга. - Он... он просто выгнал меня.

- Кто? - спросил Игорь.

- Почему? - в голосе Роберта почувствовалась угроза.

- Вадим Сергеевич, спонсор этого конкурса. Он тут самый главный. А почему... потому что я не сделала, как он хотел.

- Понятно, - кивнул Роберт и посмотрел на Стремянова. - Пош ли, Игорь, набьем ему морду.

- Погоди ты, горячий южный человек. Нужно выяснить, что же там случилось. Может она какой-нибудь тест не прошла, параметры не выдержала... А ты - морду бить спонсору.

- Какой тест, слушай! Ты что не понимаешь, что хотел этот спонсор от красивой девушки? Я тебе потом объясню. Она отказа лась, и он взял и выгнал её. За это обязательно нужно морду на бить.

- Нет, - испуганно сказала Ольга, - пожалуйста, только не это. - У него там телохранители стоят, такие здоровые молодые люди... Спасибо вам, но... тут уж ничего не поделаешь.

Она поспешно достала из сумочки белый платочек, неловко сжимая его в дрожащих пальцах, принялась вытирать слезы.

- Если вам не трудно, Ольга, пожалуйста, расскажите, что же случилось? - сказал Игорь.

Он не сводил удивленного взгляда с её заплаканного лица. На вид года двадцать три, и можно было с уверенностью сказать

- не профессиональная манекенщица или фотомодель. Обыкновенная, правда красивая, очень красивая молодая женщина решила попытать счастья в одном из конкурсов, о них сейчас много пишут и гово рят. Надеялась выиграть, а собственно, почему бы и нет? Он, Игорь Стремянов, не раздумывая дал бы ей первый приз уже сей час. Но там, за кулисами, вероятно, совсем другие критерии. И требования к участницам другие...

- Я не знаю, нужно ли об этом говорить... - неуверенно ска зала Ольга. - Все уже позади...

- Хотя бы вкратце, - попросил Стремянов. - Чтобы мы могли принять верное решение.

Ольга с интересом посмотрела на него. Она уже не плакала и даже смущенно улыбнулась. Игорь почувствовал, что от былого хо лодного равнодушие в его груди и следа не осталось. Жалость к обманутой девушке кольнула в сердце. Да только ли жалость?..

- Я прошла собеседование, медицинский осмотр, выдержала всякие тесты на эрудицию, сообразительность, быстроту реакции, знание правил хорошего тона, победила в предварительном туре и сегодня тоже надеялась победить. Но перед самым началом меня вдруг вызвал спонсор этого конкурса Вадим Сергеевич Ерохин. Я пришла. Он велел раздеться и пройтись по кабинету. А сам дверь закрыл на ключ. Я сняла платье, осталась в купальнике. А он го ворит, снимай все. И еще... я не хочу об этом рассказывать. Я сказала, что когда знакомилась с условиями конкурса, такого пункта, чтобы раздеваться перед спонсором, и вообще... выпол нять его прихоти - не было. А он говорит: условия - это я, как скажу, так и будет. Я оделась и сказала, что это он зря так ду мает. Вадим Сергеевич разозлился, стал кричать, требовать, что бы я немедленно сделала то, что он хочет. А когда понял, что я не соглашусь, прогнал меня. Сказал, чтобы и близко не подходила к конкурсам, которые он устраивает на свои деньги. Вот и все.

- А я тебе что говорил? - свирепо сказал Роберт.

- Но теперь все равно ничем не поможешь ей, - тихо, как бы самому себе, сказал Стремянов. - Разве что домой подвезти.

- Спасибо, я на автобусе доберусь, - поблагодарила Ольга.

- Я тебя совсем не узнаю, - Роберт взметнул руки к небу. - И это ты говоришь? Игорь Стремянов, да?! Тогда я сам пойду и набью морду этому ишаку, понимаешь, спонсору!

- Ну хорошо, я с тобой, вместе и морду бить сподречнее, - с веселой злостью тряхнул головой Игорь. - А то мы все молчим, разводим руками - что поделаешь?! Инвестиционные бизнесмены от няли ваучеры - молчим. Проходимцы из "МММ" ограбили средь бела дня - спасибо гнидам, что не все деньги взяли! Но девушку-то защитить в своем доме культуры мы, наверное, можем. Ольга, идемте с нами.

- Что вы хотите сделать? - испуганно спросила Ольга.

- То же самое, что спонсор хотел сделать с тобой, - пробур чал Роберт и, увидев непонимающий взгляд девушки, пояснил. - Разденем и посмотрим, сможет ли он поучаствовать в своем кон курсе.

2

Сорок лет назад, когда Вадиму Сергеевичу Ерохину исполни лось пятнадцать, рост его, сто шестьдесят два сантиметра, был вполне нормальным, но потом Бог почему-то перестал следить за ростом Вадима Сергеевича, и с тех пор он не увеличился, напро тив, за последние пять лет даже уменьшился на два сантиметра.

Из-за этого Вадиму Сергеевичу довелось вынести немало страданий, особенно, когда он пытался общаться с противополож ным полом. Столько было позорных неудач и разочарований, что другой, наверное, смирился бы со своей невзрачной внешностью и столь же невзрачным положением завхоза московского ПТУ, женато го на толстой, сварливой бабе, которая за то и любила супруга, что его запросто можно было поколачивать время от времени. Но Вадим Сергеевич обладал способностью приноровиться к любой си туации, и в конце-концов стал получать удовольствие от своей невзрачности.

Женщины его игнорируют? А деревенские девушки, которые приезжают на маляров-штукатуров поступать в столичное ПТУ - чем расплачиваются за протекцию Вадима Сергеевича? А если откажут заботливому завхозу, что с ними бывает? Тот-то и оно!

Жена отхлестала по щекам красными, потными лапищами? А он на следующий день субботник устроит для девушек, да столько ра боты им придумает, бедные, до десяти вечера провозятся, с ног валятся, а он все упрекает в недобросовестности, да новые зада ния дает. После этого кто скажет, что Вадим Сергеевич никчемный человек? То-то!

Директор - важный, как барин, бумаги подписывает, не гля дя. Многое нужно достать: цемент, кирпич, доски, оборудование для кабинетов. Но кто ж это так просто даст? А Вадим Сергеевич все может достать. Директору это нравится. А потом, в один прекрасный день узнает вдруг, что за бумаги, подписанные им, можно и в тюрьму угодить. Возмутится, шум поднимет, да скоро и стихнет: ты уж, Вадим Сергеич, не подведи, не выдай. Ну и кто в ПТУ настоящий хозяин? То-то!

А потом пришла перестройка, и невзрачный Вадим Сергеевич, используя свои давние связи, очень скоро стал миллионером, и не в рублях его миллионы исчислялись, и не в Сбербанке хранились. Теперь уж можно было не таясь компенсировать те невзгоды, кото рые вынес он в молодости! Особенно, по части противоположного пола.

Тщедушный, с мелкими чертами морщинистого лица, Вадим Сер геевич сидел за массивным столом в кабинете директора дома культуры "Стрела" и мрачно смотрел на бумажку с текстом при ветственной речи. "Уважаемые дамы и господа! Сегодня мы собра лись здесь, чтобы..." И на хрена ему это нужно? Такие расходы - то материал для драпировки, то цветы участницам, звукорежиссе ры, сценаристы, осветители - и всем дай, дай, дай! На деньги, съеденные конкурсом, он мог бы купить пятнадцать красоток и устроить их просмотр у себя на даче, просмотр с пристрастием и последующим распределением лауреаток между ближайшими сотрудни ками фирмы. Себе пять самых лучших, а остальных - налетай, по дешевело! Так нет, Чувалов, ближайший помошник, можно сказать, правая рука, настоял, дескать, это необходимо для имиджа, скоро уже, в декабре, выборы в Госдуму, народ должен знать своих ге роев, чтобы потом без сомнений отдать свои голоса им.

И сидит он теперь, пытается выучить дурацкую речь. А ещё эта девка норовистая, отказала ему. Ну и молодежь пошла - ни стыда ни совести - ему, Ерохину, отказала! Выгнал её, а теперь сиди и думай, не испортит ли она весь конкурс своими стенаниями у входа? Вот и будет имидж, реноме, мать их за ногу!

А ведь как возбудила, зараза, до сих пор хочется. Красивая стерва, да характер - не то, что у других. Поэтому и хочется её, а не других. Мать их за ногу!

Ерохин взял листок, свернул вчетверо и сунул в карман пид жака. Прочитает, не обязательно учить всякую дребедень наи зусть. Он сполз со стула и направился к выходу, но в это мгно вение дверь распахнулась и в кабинет вошла... Она! Ерохин за мер, пытаясь понять, что это значит. Наверное, пришла просить прощения, будет валяться в ногах. сделает все, что он прикажет, лишь бы вернуться на сцену, к другим участницам конкурса. Ох, как сделает, и ведь хочется ему этого, страсть, как хочется, но в зале уже его ждут, нетерпеливо хлопают. Времени совсем нет, а откладывать нельзя, потом она по-другому станет разговаривать, знает он этих стерв!

Ничего не удалось придумать, потому что следом за девкой в кабинет вошли два мужика: высокий нерусский с пышными усами и другой, ростом пониже, но с жесткими голубыми глазами.

Ольга тихонько отошла в сторону, испуганно прижалась спи ной к стене, Роберт, сжав кулаки, шагнул вперед, а Игорь дело вито щелкнул замком на двери знакомого кабинета.

- Что вам здесь нужно? - злобно крикнул Вадим Сергеевич, пятясь к столу. - Кто вы такие?

- Козел! - презрительно процедил Роберт. - Ты оскорбил нашу сестру, ишак вонючий!

- Что вы себе позволяете?! - взвизгнул Ерохин. Он ткнулся спиной в стол и замер, глядя на непрошенных гостей прищуренными злыми глазками. Немедленно убирайтесь вон, или я...

- Ты хотел изнасиловать нашу сестру, гаденыш! - рявкнул Ро берт. - А за это надо платить, понимаешь, да?

- Как вы прошли сюда? Кто вас пропустил? Почему охрана... - Ерохин понял, почему: здесь были только двое его охранников и телохранитель Шаман. Директор дома культуры заверил, что поря док будут охранять дружинники, много людей - безопасность и по рядок гарантированы. Охранники и Шаман загляделись, наверное, как девки переодеваются, болваны чертовы! А дружинники пропус тили, что с них возьмешь? Теперь он остался один против этих незнакомцев! И угрозами их не испугаешь. - Хорошо, хорошо, - бо лее миролюбиво сказал Вадим Сергеевич. - Давайте договоримся. Никто не оскорблял вашу сестру, по-видимому, вас неправильно проинформировали.

- И ты не пытался её раздеть? - спросил Игорь.

- Я? - Ерохин задумался: правду говорить или соврать? Похо же, лучше сказать правду, решил он. - Это имело место, не отри цаю. Но согласитесь, господа, я должен убедиться, что претен дентка на звание "Королевы красоты" не должна иметь физических изъянов. Это я и хотел сделать. Если вы считаете...

- Раздевайся! - приказал Роберт.

- Погоди, Роб, - сказал Игорь и шагнул к Ерохину. - Она прекрасно выглядит, и ты знал это, когда увидел её в купальни ке. Но решил, что она должна снять и купальник. Верно?

- Но господа, господа, - испуганно заверещал Ерохин. - Я должен был убедиться, что нигде нет изъянов, и под купальником тоже... чтобы публика не освистала... это серьезное дело, боль шие деньги потрачены... все должно быть на уровне...

- И то, что ты ей дальше предлагал, тоже для публики, для уровня? спросил Игорь.

- Да кто вы такие, чтобы допрашивать меня?! - злоба снова обуяла Ерохина. - Предупреждаю, если не уберетесь сейчас же...

Ольга широко раскрытыми глазами смотрела на это представ ление. Совсем недавно этот уродливый, морщинистый старикашка внушал ей ужас, пришлось напрягать все свои силы, чтобы не под даться и уйти из этого ужасного кабинета. А теперь он похож на раздавленного таракана. А эти двое незнакомцев - воистину муж чины, в существование которых она уже перестала верить!

- Хватит разговоров, - мрачно сказал Роберт.

- Погоди, Роб, - Игорь хлопнул друга по плечу, мягко отод винул его в сторону. - Предоставь это профессионалу.

Он сделал ещё шаг к побледневшему Вадиму Сергеевичу. Даже Роберт, стоявший рядом, не понял, что же сделал Игорь, только спонсор выпучил вдруг глаза, раскрыл глаза, пораженный невыно симой болью в груди.

- Молчи, - приказал Игорь и спокойно продолжил. - Я могу сделать тебя калекой сейчас или послезавтра, могу одним движе нием отправить на тот свет... через пару месяцев. Надеюсь, ты понимаешь, что это не шутка? И я это сделаю, если ты дернешься, закричишь или не выполнишь мою просьбу. Раздевайся.

Вадим Сергеевич понял, в какую идиотскую ситуацию он по пал. Случись такое десять лет назад, он бы упал в ноги, облобы зал туфли этим негодяям, вымолил прощение, а потом бы придумал, как уничтожить их. Случись такое месяц или неделю назад, или сегодня утром, он бы просто приказал охранникам избить нагле цов до потери сознания. И то, и другое невозможно было в этот паскудный вечер.

- Но господа... - попытался ещё раз оправдаться Ерохин.

- Больше повторять не буду, - тихим голосом предупредил Стремянов, глядя в глаза спонсору.

Этот мягкий голос и безжалостный взгляд убийцы действовали сильнее ударов и окриков. Ерохин дрожащими пальцами расстегнул две пуговицы на переливающемся голландском пиджаке, снял его, положил на стол. Потом снял рубашку, майку. Посмотрел на Стре мянова и снял брюки. Труднее всего оказалось стащить белые итальянские трусы, но страшные голубые глаза, как будто заворо жили его руки, и они действовали помимо воли Ерохина.

Ольга стыдливо потупилась.

- А теперь пройдись, туда, сюда, - приказал Игорь.

Прижав ладони к низу живота, Вадим Сергеевич Ерохин, мил лионер и могущественный человек, пошел вперед, к двери, потом обратно, к окну. Подняв голову, Ольга увидела бледный, сморщен ный зад убогого человечка.

- Пожалуйста, Игорь, хватит, - попросила она.

- Это только начало! - рявкнул Роберт. - Сейчас мы с ним сделаем то, что он хотел сделать с тобой.

Услышав это, Вадим Сергеевич слабо вскрикнул и поднял ру ки, защищаясь от возможного покушения на свою честь, чем оконча

тельно смутил Ольгу. То, что она увидела было жалким и отврати тельным.

- Достаточно, - сказал Игорь. Голос его по-прежнему звучал тихо и спокойно. - Он понял, каково девушкам, когда они выполня ют его требования. Понял, что за это придется платить тем же. И, надеюсь, сделал соответствующие выводы.

- Но ты видел, как он перепугался, ишак вонючий? - презри тельно сказал Роберт. - Знает, чего хотел от девушки!

- Пошли, - сказал Игорь.

Он щелкнул замком, открыл дверь и посторонился, пропуская Ольгу и Роберта.

Широкоплечий мужчина в короткой кожаной куртке и широких зеленых штанах на мгновенье оторвался от неплотно прикрытой двери, посмотрел на двух, таких же крепких парней, парней, сто ящих за ним, молча показал поднятый вверх большой палец. Толс тые губы его расплылись в похотливой ухмылке, жирные складки вокруг глаз набухли, делая взгляд телохранителя совсем китайс ким.

- Дай глянуть, Шаман, - попросил один из его помошников.

- Такого пока ничего, потом, - негромко сказал Шаман и сно ва прильнул к дверной щели.

Действительно, "такого" пока не было. Девушки в купальни ках переминались с ноги на ногу, ожидая, когда их позовут на сцену. Но и за этим было интересно наблюдать: то трусики попра вит будущая королева, то лифчик, то в нервном возбуждении пог ладит себя по животу. Жуть, как интересно! А что будет, когда они прибегут спешно менять купальники! И видака не надо - жи вые - вот они, близко. Знают, что дверь приоткрыта, и он наблю дает за ними, но уже не протестуют. Привыкли!

Такая работа Шаману нравилась. Коридор, где находился ка бинет, занятый боссом, со стороны фойе охраняли местные ребята с красными повязками, за час ни один озабоченный мужик не прор вался к девчонкам. Ну а он, Шаман, со своими шестерками больше внимания уделял проходу со стороны сцены. И тут все спокойно. Почему же в таком случае ни уделить больше внимания длинноногим полуголым красавицам? Какой мужчина от этого откажется, если конечно, основная работа на мази?

Когда-то, больше десяти лет назад, Шаман учился в ПТУ, где завхозом был Вадим Сергеевич Ерохин, и знал, что с этим невз рачным человечком лучше не связываться. Сам видел, с каким презрением смотрел на Ерохина физкультурник, здоровенный краса вец, приезжавший в училище на "Ладе", и с каким уважением раск ланивался чуть позже, после того, как его "Ладу" исковеркали неизвестные хулиганы, а Вадим Сергеевич не только нашел ремонт ников классных почти задаром восстановивших машину, но ещё и стоянку предложил во дворе такую, что за машину можно было не беспокоиться. Строитель из Шамана не вышел, получился вначале малолетний преступник, а потом и полноценный советский рециди вист, который помимо своей воли (он тогда делал очередную "ход ку") стал российским рецидивистом, что, впрочем, его не огорчи ло. Вернувшись на волю, Шаман сколотил крепкую бригаду и по на водке забрел в фирму, которая, согласно всем прикидкам могла и должна была отстегивать хорошие бабки, но не делала этого. Больше всего Шамана поразило не то, что в кабинете босса он увидел бывшего завхоза, а то, что Ерохин ждал его именно в этот день и в этот час. Выпив кофе с коньячком (оказалось - не хуже чифиря), Шаман не долго раздумывал над предложением с виду ма ленького, а на самом деле - ого-го какого человека. Действи тельно, зачем рисковать, когда те же, и даже большие бабки мож но иметь, охраняя фирму Вадима Сергеевича и его самого! Чем Ша ман с тех пор и занимался, и ни разу не пожалел об этом. А та кая работа, как сегодня - так это вообще полный атас!

Шаман был так доволен собой и всем происходящим, что в первый миг растерялся, услышав истошный вопль босса: "Шаман! Шама-а-а-ан!" Он повернул голову в другую сторону, посмотрел на сцену. Конферансье в белом смокинге и при бабочке с раскрытым ртом уставился на него, а в переполненном зале мгновенно смолк ли аплодисменты, которыми зрители призывали организаторов шоу поскорее начинать, и воцарилась тишина.

Все слышали этот вопль. Шаман дернулся, наткнулся на свое го бойца, отшвырнул его в сторону и огромными прыжками помчался к двери кабинета, в котором сидел босс.

Распахнув дверь, Шаман замер, будто лбом в невидимую стену стукнулся: абсолютно голый Вадим Сергеевич прыгал на одной но ге, пытаясь надеть трусы и не переставал истошно вопить: "Ша ман! Шаман!" Лицо его было искажено так, что, казалось, состоя ло из одних только морщин, по подбородку текла слюна.

- Вадим Сергеевич, что случилось? - Шаман свирепым взглядом обвел кабинет, выискивая обидчиков босса.

Больше никого не было.

- Ублюдок! Сволочь! Дерьмо несчастное! - визжал Ерохин. - За девками подсматриваешь? Уволю, суку! Догнать, немедленно при вести сюда их! Я сказал - немедленно, чего вылупился, идиот?!

- Кого?! - яростно заревел Шаман. - Кто здесь был?

- Смотреть нужно было, работать, а не кончать в углу, наг лядевшись на девок! Двое, один черный, с усами, другой пониже ростом, тоже чернявый, а с ними та девка, пятнадцатая, которую я вытурил. Только что ушли отсюда, видишь, как издевались надо мной, пока ты онанизмом занимался, сволочь! Догони, приволоки сюда, немедленно!!!

- Понял! - крикнул Шаман и, махнув рукой своим бойцам, рва нулся по коридору в сторону фойе.

Он сразу увидел тех, кого велел задержать и доставить в кабинет босс. Все трое неторопливо шли к выходу.

- Эй, стой! Ну ты, козел, стой, кому говорят! - крикнул он высокому нерусскому мужику с усами.

Роберт остановился, повернувшись к телохранителю всем кор пусом. Стремянов тоже обернулся, сжал кулаки. А с противополож ной стороны выходили его ребята с тренировочными сумками в ру ках. Пятеро крепких парней закивали на ходу:

- До свидания, Игорь Васильевич.

- До свидания, ребятки, - улыбнулся Стремянов, не спуская глаз с Шамана и его двух бойцов.

Последним, как и полагается ответственному лицу, топал Са шок.

- До свидания, Игорь Васильевич, - сказал он. Остановился, оценивающим взглядом окинул Шамана и его немногочисленную ко манду, спросил у тренера. - Что, проблемы?

И первая группа, задержалась у двери, а спустя мгновение, ребята медленно повернули назад. Дружинники (или как там они теперь называются?) с красными повязками, тоже двинулись к мес ту конфликта. Шаман прикинул силы - куда там на хрен задержать и привести! Тут бы самим уцелеть, такие дела наклевываются! Од но неосторожное движение - и эти здоровенные ребятки по полу размажут его вместе с бойцами, да и остальные в стороне не ос танутся. Их же тут - целое кодло! И все - чужие.

Публика повалила из зрительного зала, чувствуя, что в фойе вот-вот начнется представление, даже поинтереснее, чем ожидает ся на сцене.

- Ты что-то хотел нам сказать? - спросил Игорь у Шамана.

- Этот, что ли? - поинтересовался Сашок.

- Да ладно, мужики, извините, ошибся, - пробурчал Шаман, пятясь к стене. - Осечка вышла, извините, кореша...

- Вовремя ты ошибся, дорогой, - с презрением сказал Ро берт. Видно было, что он с трудом сдерживает себя, особенно после того, как в кабинете Игорь практически сам расправился со спонсором. Но кругом толпились люди, уже и милиционер откуда-то вынырнул... Роберт с досадой махнул рукой. - Но ты запомни и шефу своему скажи: нельзя прыгать на беззащитную девушку в ка бинете! Ты меня хорошо понимаешь, да? Твой шеф попробовал, а потом голым вокруг стола бегал. Получается у него, слушай, я даже подумал: может на сцену выпустить? А ты точно туда попа дешь, это я тебе говорю, Роберт Ревадзе! Голым плясать будешь, перед зрителями, если обидишь хоть одну девушку!

Люди вокруг зароптали, злые взгляды потянулись в сторону Шамана. Он махнул рукой своим бойцам и поспешил скрыться в ко ридоре.

- Все нормально, Сашок, - сказал Стремянов. - Больше нет проблем.

И улыбнулся, направляясь к выходу.

3

- Господи, неужели в Москве ещё есть такие мужчины? - ска зала Ольга, когда вышли на площадь перед домом культуры. - Даже не верится... - она поочередно смотрела то на Игоря, то на Ро берта.

Детский восторг светился в её красивых глазах. Стремянов опустил голову. Давно он не чувствовал себя так хорошо рядом с девушкой, давно не сдерживал рвущейся из груди радости просто от того, что она стоит рядом и смотрит на него. Но у него есть жена, есть любимая дочурка, и значит... чем быстрее он забудет этот лучистый взгляд карих глаз, тем лучше.

Игорь опустил голову. Зато Роберт и не думал о том, чтобы забыть Ольгины глаза. Они широко улыбнулся, доставая из кармана пиджака пачку "Явы", привычно взмахнул руками:

- Как нет, слушай? Обижаешь! Я есть, Игорь есть, куда мы денемся? Если надо будет - скажи, всегда придем. Я тоже могу с паршивыми, понимаешь, спонсорами разговаривать. Но Игорь про фессионал, когда нужна ювелирная работа, я ему доверяю, - он хлопнул друга по плечу и громко захохотал.

- Спасибо вам обоим, вы чудесные мужчины, самые настоя щие! - с улыбкой сказала Ольга.

Она потянулась к Игорю, чмокнула губами его в щеку. Что-то горячее разорвалось в его груди, он непроизвольно вскинул голо ву, и на мгновение их взгляды встретились. Как много можно уви деть, услышать и почувствовать в одном мимолетном взгляде! Но в следующую секунду Стремянов снова опустил голову, глухо сказал:

- Пожалуйста.

- И вам спасибо, - Ольга чмокнула в щеку Роберта.

- Все, - серьезно сказал Роберт, прикуривая. - Теперь не бу ду умываться до тех пор, пока мы снова ни встретимся с тобой. Зачем "спасибо", слушай? Мы ничего такого не сделали, так, че пуха. За другую девушку тоже заступились бы, но за тебя... - он сделал страшное лицо, прорычал. - Пойду, поубиваю всех спонсо ров, только скажи, Ольга!

- Ой, что вы, - засмеялась девушка, - Не надо никого убивать.

- Почему говоришь мне "вы"? - дурашливо возмутился Роберт.

Я что, старый дедушка, да? Я - Роберт, а ты - Ольга. Теперь го вори мне "ты, Роберт". Не надо смущаться, я буду рад, когда станешь так говорить.

- А к вашему... твоему серьезному другу тоже можно обра щаться на "ты"? - спросила Ольга, лукаво поглядывая на Игоря.

- К нему зачем обращаться? Совсем не обращайся к нему, он серьезный человек, женатый, понимаешь. А я холостой, всегда об ращайся ко мне.

- А-а... - разочарованно протянула Ольга.

- Предатель, - усмехнулся Игорь. - Ну конечно, Ольга, можно на "ты", это, действительно, будет мне приятно.

- Тебя очень любят ученики, - сказала Ольга. - Я заметила, как они ощетинились, когда почувствовали, что тебе грозит опас ность. Наверное, это здорово, когда столько друзей, да?

- Не знаю, - Игорь пожал плечами. - Может быть.

- Ну, мне пора, - сказала Ольга. - Если уж с конкурсом ниче го не получилось, придется возвращаться домой, готовиться к эк заменам и зачетам.

- Слушай, зачем торопишься? - огорчился Роберт. - Такая кра сивая, с ума можно сойти, и уже убегаешь! Я отвезу тебя домой, куда скажешь, туда и отвезу.

- А почему ты, а не я? - усмехнулся Игорь.

- Как? - Роберт с удивлением посмотрел на друга. - У тебя жена, потом скажет мне: ты зачем, Роберт, сделал так, что семью разрушил? Я тебя, понимаешь, другом считала, а ты оказался вра гом! Я хочу чтобы она так сказала? Не хочу. Поэтому и не позво лю тебе отвезти Ольгу домой.

- Спасибо, я на автобусе доеду, - сказала Ольга.

Роберт хлопнул себя по лбу:

- Что творится, а! Как посмотрел на тебя, Ольга, совсем глупым стал, все забыл! Я же Игоря пригласил в гости, мы с ним обязательно должны выпить и поговорить, и вообще, я уже соску чился по моему другу. Хочешь, поехали с нами, никто тебя не обидит. Сама посмотри, мы разве похожи на спонсоров?

- Даже не знаю, - сказал Игорь. - Может быть, в другой раз встретимся, Роб? Девушку я тебе, так и быть, уступаю за неверо ятную заботу о моей супружеской жизни.

- Какой - другой раз, слушай! - возмутился Роберт. - Сейчас поехали. Сперва отвезем девушку домой, а потом - ко мне. Ольга, ты не сказала, хочешь поехать с нами или нет?

- Нет-нет, спасибо. Если честно, я очень устала, хочется побыть одной, отдохнуть. Не обижайся, ладно?

- Никогда не буду, - заверил её Роберт. - Пошли, вон моя "Волга" стоит.

- Хорошо, - согласился Игорь. - еду к тебе. Только нужно о машине позаботиться, не оставлять же её здесь. - он огляделся, заметил своих учеников, стоящих под тополями, крикнул. - Сашок! Можешь подойти ко мне на минутку?

- Конечно, Игорь Васильевич! - отозвался парень.

- Сашок, пожалуйста, отгони мою машину к дому, ты знаешь, где стоянка. А ключи занесешь жене. Сделаешь?

- О чем речь, Игорь Васильевич, - сказал Сашок, подходя ближе.

Игорь бросил ему связку ключей и повернулся к Роберту:

- Ну, поехали пить, дружище. Я согласен с Ольгой, этот спонсор всем нам помотал нервы, совсем не плохо будет рассла биться. Жаль только, что девушку тебе не удалось уговорить. Она бы украсила нашу компанию.

- Я, как и Роберт, беспокоюсь за твою супружескую жизнь, - грустно улыбнулась Ольга. - Если бы ты не был женатым...

- А вот я - совсем холостой! - поспешил напомнить Роберт.

Депутат Государственной думы Андрей Андреевич Бочатов си дел в первом ряду, у подиума, чувствуя себя самым почетным гос тем этого праздника красоты и самым авторитетным ценителем женских прелестей. Не тех, на которые стыдливо намекают класси ки русской литературы, а вообще... Впрочем, и тех тоже.

Не зря ведь он - почетный член жюри конкурса!

Приятно было осознавать себя важной государственной персо ной, слышать как люди говорят друг-другу: да вон он, депутат, ну тот, которого вчера по телевизору показывали. А некоторые подходили, пожимали руку, с восторженной улыбкой говорили, как им нравится его твердая позиция по чеченскому вопросу и по воп росу борьбы с организованной преступностью, желали удачи, здо ровья, решимости в наведении порядка в стране. Просили автог раф... Нет, черт возьми, все-таки хорошо быть государственным человеком среди обычных людей.

Были, правда, и такие, которые выражали недовольство или пытались просить помощи в жилищном вопросе - этих, по мановению руки сидящего рядом директора клуба Ивана Савельевича Передко ва, тотчас же отгоняли прочь крепкие ребята с красными повязка ми на рукавах.

- А почему красные? - строго спросил Андрей Андреевич, ког да вошел в зрительный зал. - У вас что, другой матери на повязки не нашлось? Эдак мы скоро и красные флаги начнем вывешивать, небось их много в кладовках.

- А какие же? - растерялся Иван Савельевич. - Красная повяз ка - это ж не советская власть, а вроде как - порядок, все при выкли, знают, что с красной повязкой человек - при исполнении. А если, скажем, синие повязки, так и не поймут...

- Ну, раз так, пусть будут красные, - милостливо разрешил Андрей Андреевич.

И сейчас он сидел, благосклонно улыбаясь и предвкушая ско рое начало конкурса. Еще немного времени, и прямо перед глазами зашагают длиннющие ноги, дразня своей вызывающей нежной упру гостью, замаячат прикрытые тонкой тканью лобки, разжигая сла достную истому в бедрах, и тонкий аромат французских духов, как символ греховного наслаждения, повеет на членов жюри... А какие попки у девушек! Андрей Андреевич познакомился с участницами конкурса перед тем, как занять свое почетное место, каждой по жал руку, пожелал успеха в соревновании, сказал пару баналь но-пошлых фраз вроде: "Пусть победит самая эрудированная из длинноногих и самая длинноногая из эрудиток!" И каждая обольси тельно улыбнулась в ответ понимали, с кем разговаривают! Но была там одна, с золотистыми каштановыми волосами - ну прямо, огонь-девка! Так и сияла вся. Эх, утащить бы её куда-нибудь на депутатский курорт, да помять как следует!

Андрей Андреевич, как вспомнил о ней, так даже глаза прик рыл, качая головой и облизывая пересохшие губы. А ведь это не так уж и сложно. После конкурса будет банкет для участниц и особо почетных гостей, в библиотеке уже столы накрывают, и она там обязательно будет. А он подойдет и скажет, что очарован её красотой и конечно же, благодаря его решительности, все члены жюри проголосовали за то, чтобы победительницей стала именно она. И во втором конкурсе, где ставки намного выше, она запрос то победит, если... И уже сегодня вечером они могут вместе пое хать к Вадиму Ерохину на дачу, в десять он собирает гостей в сауне. Почему бы и нет?

Хорошо, хорошо быть народным избранником, совсем не то, что прорабом на стройке!

На сцене у микрофона уже давно стоял вертлявый конфе рансье, эдакий никчемный хлыщ, пустомеля, то и дело поглядывая за кулисы, видимо, оттуда должны подать знак, что Ерохин готов произнести речь, и можно объявлять его выход. Что-то задержива ется кривоногий уродец... Андрей Андреевич недовольно поерзал на стуле. Цену себе набивает, что ли?

И тут раздался истошный вопль Ерохина, от которого у кон ферансье челюсть отвисла.

Бочатов сразу понял: случилось что-то из ряда вон выходя щее и вскочил на ноги, вопросительно глядя на Ивана Савельеви ча. Тот в недоумении пожал плечами:

- Понятия не имею...

- Так пойдемте, поимеем... понятие! - раздраженно сказал депутат, чувствуя, что праздник испорчен.

Они торопливо поднялись на сцену, прошли за кулисы и оста новились у двери директорского кабинета. Иван Савельевич поднял руку, намереваясь постучать, но Бочатов опередил его, толкнул дверь и замер на пороге.

Посередине комнаты стоял трясущийся Ерохин со спущенными штанами и дрожащими пальцами пытался застегнуть пуговицы на бе лой рубашке. По его подбородку текла слюна, злобный взгляд ме тался из стороны в сторону, а когда задержался на вошедших, Бо чатов машинально втянул голову в плечи.

- Господи! - в ужасе пробормотал Иван Савельевич. - Что слу чилось, Вадим Сергеевич?

- Пошел вон! - взвизгнул Ерохин. - Чтоб духу твоего здесь не было!

- Но, может быть, вы объясните... давайте разберемся, так сказать, устраним... исправим...

- Вон! Идиот, болван, дурак! Иди разбирайся со своими дол банными охранниками! Пошел, чего вылупился?! - Ерохин неистово затопал ногами, наступая туфлями на брючины.

Иван Савельевич побагровел и твердо вознамерился ответить грубияну, но депутат приобнял его за плечи, вывел в коридор и негромко сказал:

- Не обижайтесь, Иван Савельевич, видите, он не в себе, похоже, случилось что-то очень нехорошее. В вашем доме культуры случилось, понимаете? Вы хотите иметь скандал, о котором узнает вся Москва? Нет? Я тоже не хочу. Поэтому сделаем так. Я попыта юсь успокоить уважаемого Вадима Сергеевича, а вы пока выясните у своих сотрудников, что же могло произойти.

Упоминание о скандале подействовало. Иван Савельевич кив нул и направился в фойе.

- Так в чем дело, Вадим? - мягко спросил Андрей Андреевич, прикрывая за собой дверь.

- Да пошел ты! - злобно сверкнул глазами Ерохин, застегивая брюки.

Именно эти его действия натолкнули Бочатова на мысль, что здесь, вероятно, побывала девушка, и что-то не получилось у Ерохина. Неприятный холодок коснулся спины депутата: он что, совсем свихнулся? Да это же скандал уже совсем другого рода, тут и ему придется несладко, ведь именно Ерохин пригласил его сюда в качестве "свадебного генерала"!

- Перестань кривляться, Вадим, и объясни, наконец, что тут случилось, - строго сказал Бочатов. - Надеюсь, ты понимаешь, что это не шуточки.

Ерохин надел пиджак, и это немного успокоило его, в одежде он почувствовал себя увереннее.

- Что случилось? - переспросил он. - А то! Ворвались два му жика, один врезал мне так, что чуть Богу душу не отдал, а потом заставили меня раздеться догола и ходить по этому кабинету, ту да-сюда! Как тебе это понравится?

- Кошмар! - возмутился Бочатов, вздыхая с облегчением. - Они что, психопаты, маньяки?

- Сказали, что братья той девки, которую я вытурил из кон курса. Брешут, собаки! Небось, хахали её. И она тут стояла, смотрела, как я голой жопой светил!

- Погоди-ка... - Бочатов снова стал серьезным. - О какой девке ты говоришь?

- О той, которая тебе понравилсь, Андрей. Смазливая сучон ка. Я пригласил её сюда, велел раздеться, а она - ни в какую. Тогда я сказал: пошла вон, и чтоб духу твоего здесь не было.

- Как же так... - растерялся депутат. - Почему ты её выгнал, Вадим? Это же... совсем несерьезно!

- Потому выгнал, что не дала, сука! Я увидел, как ты пя лился на нее, подумал: надо и мне поставить её раком, чтоб щеч ки раскраснелись перед конкурсом, и первый приз, который ты на меревался ей присудить, был бы заслуженным. А она - ни в какую! Совсем неграмотная, тварь!

- Но это же...

- Мое личное дело! - заорал, брызгая слюной Ерохин. - Никого не касается! Хочу - допускаю к участию, хочу - выгоняю! Кому не нравятся такие условия - пусть ищет других спонсоров. А вот то, что сюда ворвались два её хахаля и стали издеваться надо мной - это общее дело! Порядка - никакого! Ихние сторожа ни черта не делают, и мои тоже лопухнулись, на девок загляделись, подлецы. Со своим я разберусь, а ты позаботься, чтобы с местными разоб рались и наказали, как следует. Надо же, сучка! Стояла и смот рела, как я голый тут расхаживая... Она ещё пожалеет об этом! Я с ней такое сделаю - проклянет тот день, когда на свет роди лась! - он снова сорвался на визг. - А этих двоих найду и инвали дами сделаю!

Бочатов вспомнил давнишний эпизод, лет пятнадцать назад это было. Он тогда был прорабом на стройке, а Ерохин частенько заглядывал к нему на участок,в качестве куратора своих практи кантов, чаще это были девчонки, чем парни. Приходил не с пусты ми руками, а непременно с бутылкой, закуской и вполне опреде ленными планами в отношении девчонок. Но однажды с девчонками что-то не получилось, и в бытовке оказалась крановщица Лидуха. Он тогда выпил и куда-то отлучился, а когда вернулся, не сразу понял, что происходит: голая, пышнотелая Лидуха раскинулась на топчане, брезгливо закрыв глаза, а на ней копошилось что-то морщинистое, бледное, мерзкое...

Значит, эта красавица с каштановыми волосами, тоже видела такое? Бочатову стало жаль её.

- Что дальше? - спросил он.

Ерохин сделал два шага вперед, повернулся, подошел к окну, снова повернулся, исподлобья посмотрел на депутата.

- А ни хрена. Уже все, наверное, знают, как меня опозори ли. Пока ни расплачусь с этими троими, никаких конкурсов. Все! А ты проследи, чтобы придурок этот, директор, наказал своих дружинников.

- Ты хочешь сорвать проведение конкурса? Но ведь столько людей пришло, они ждут...

- Пошли они все! Шаман, Шаман, скотина!

В кабинет с виноватым видом вошел Шаман, все это время стоявший под дверью в надежде, что босс разрядится на своего депутата.

- Вадим Сергеевич, ничего не получилось, - опустив голову, пробормотал он. - Там такая кодла собралась, а нас всего трое. Чуть не замесили. И менты уже землю роют...

- Дело надо было делать, а не на девок смотреть, дурак! - заорал Ерохин. - Ну ничего, я с тобой после разберусь. А сейчас вызови своих людей, транспорт, пусть заберут все, что наше, и жратву, которую для банкета приготовили - тоже забрать! Конкурс отменяется. Проследи, чтобы ничего не осталось, понял?

- Конечно, - торопливо закивал Шаман. А в глубине души он впервые пожалел, что пошел работать к бывшему завхозу.

- Занимайтесь, - сквозь зубы процедил Ерохин. - Я - в офисе. Тебя, Андрей, жду в десять на даче. Есть разговор серьезный. И запомните оба никто не должен знать о том, что здесь случи лось. Если ты, - он ткнул пальцем сперва в Бочатова, потом в Ша мана. - И ты вякните - пеняйте на себя!

И, высокомерно задрав голову и презрительно сощурившись, покинул кабинет.

А Бочатов впервые пожалел о том, что стал депутатом. таким депутатом.

- Роб, у тебя движок постукивает, - сказал Стремянов. Старая "Волга ГАЗ-24" катилась по Садовому кольцу. Игорь

сидел на заднем сиденьи справа от Ольги. Длинный разрез на го лубом платье открывал взгляду смуглую наготу бедра, обтянутого телесной оболочкой колготок. Трудно было не смотреть на этот чарующий разрез, таким нежным, возбуждающим, похожим на эту не ожиданную, быструю и жаркую весну было то, что он не скрывал. Ведь и нежные, клейкие листочки на деревьях Игорь видел каждую весну, но всякий раз, проклевываясь из почек, они наполняли ду шу радостным возбуждением. Рядом с ним сидела Весна, и то, что проклюнулось из её длинного платья, обещало долгое, жаркое ле то. Именно такое, какое хотелось ему. Но трудно было и смот реть: это же чужое, запретное ещё и потому, что у него есть свое... такое унылое, такое осеннее! Только солнышко Светланка, любимая дочурка согревает его остывшее сердце. И его он ни на какие соблазны Весны не променяет.

- Не только движок, - со знанием дела ответил Роберт. - Еще и тормоза плохие, я лишний раз стараюсь не нажимать на тормоз, понимаешь, а то совсем полетит, и замок на задней двери совсем не держит. Я знаю, Игорь, ты если вывалишься, успеешь сгруппи роваться и останешься жив, но все-таки, прошу тебя, не присло няйся к двери.

- Ох, - испуганно вздохнула Ольга, отодвигаясь от двери со своей стороны и прижимаясь плечом и горячим, упругим бедром к Игорю. - А я же не умею группироваться...

- Зачем боишься? С твоей стороны замок ещё хороший, - успо коил её Роберт. - А если сломается, Игорь не позволит тебе выва лится, у него реакция знаешь какая? Фантастическая!

- Как же ты ездишь на такой машине? - спросил Игорь.

- Как, как! - взмахнул руками Роберт, оторвав сразу обе ла дони от руля. - Разве езжу, слушай? Мучаюсь! Это не машина, а наказание какое-то!

- Пожалуйста, Роберт... пожалуйста, держите руль! - взмоли лась Ольга, ещё теснее прижимаясь к Игорю.

- А техосмотр? - спросил Стремянов. - Не проходишь?

- Какой техосмотр, слушай! - Роберт собрался было снова взмахнуть руками, но сдержался. - Что техосмотр? Старая машина, я же тебе сказал, надо новую брать. Эту хоть осматривай, хоть все в ней замени - все равно скоро встанет, и с места не сдви нется, как осел упрямый! Зачем тогда осматривать? Вот поедем с тобой на Сиреневый бульвар, выберем новую, тогда и техосмотр будет.

- Ты такой богатый, Роберт? - с любопытством спросила Оль га.

- Разве может грузин быть бедным, даже если у него денег нет? пошутил Игорь.

- А он грузин? - девушка тотчас же повернулась к нему, как будто ждала эту реплику. - Московский, или из Тбилиси приехал?

- Он - замечательный грузин, - сказал Игорь.

- Ростовский, - вздохнул Роберт. - Я там родился и жил, на 12-й линии, есть такая улица. И все удивлялись, что я грузин, знаешь, почему?

- Почему? - Ольга перевела взгляд на Роберта.

- Потому что раньше это был город Нахичевань-на-Дону, ар мянский город. Там, где теперь Театральная площадь, была грани ца Ростова и Нахичевани, а теперь это все - только Ростов. Но армян в бывшей Нахичевани много живет. Поэтому все, кто со мной знакомились, думали - армянин. Я говорил: слушай, зачем армя нин? Я грузин. А мне говорили: слушай, так интересно, живешь в Нахичевани и - грузин! А посмотришь - вылитый армянин! Такие хитрые, понимаешь? Смотрят - красивый человек, да? Сразу хотят, чтобы армянином был!

- Любит повторять, что он красивый, - усмехнулся Игорь. - А то ведь могут и не заметить.

Ольга засмеялась.

- А как ты в Москве оказался?

- А-а так, приехал, немножко в футбол поиграл, а теперь де тишек тренирую.

- Он не просто замечательный, но ещё и самый скромный гру зин, сказал Игорь. - Лет пятнадцать назад Роберт был одним из лучших нападающих в Союзе. Он играл в ростовском СКА, а его пе реманивали к себе и "Спартак", и "Динамо", и ЦСКА. Но так полу чилось, что он оказался в "Локомотиве".

- Ногу сломал, - пояснил Роберт. - Все сказали: давай, поп равляйся, набирай форму, тогда приходи. А в "Локомотиве" по-другому думали. Говорят: иди, ты нам нужен. Квартиру дадим, лечись, потом будешь играть у нас, мы знаем, ты сможешь, хотим тебя. И я согласился. Очень в Москву хотел. А кто не хочет?

- И ты стал играть? - спросила Ольга.

Она смотрела на Роберта, разговаривала с ним, но по-преж нему тесно прижималась к Игорю. Он чувствовал её упругое, горя чее бедро, жар которого разливался по его телу. А пышные кашта новые локоны щекотали его щеку, когда машину потряхивало на вы боинах. А может, это его Весна, та, которую он уже несколько лет, сам того не замечая, ждал? Если даже и так - милое солныш ко Светланка все равно сильнее. Сильнее...

- Он отлично играл, - сказал Игорь. - Люди приходили на ста дион, чтобы посмотреть на Роба. Но, к сожалению, недолго это продолжалось.

- Травмы замучили, - вздохнул Роберт. - Как у Паши Яковенко

- классный футболист, от Бога талант, ему бы играть и играть ещё лет семь - железно. Но травмы... Бог дал - Бог взял, так говорят мудрые люди. Со мной было точно так.

- Бедный ты футболист, - пожалела Ольга, легонько касаясь ладошкой его пышной шевелюры.

- Теперь богатым стал, - заявил Роберт. - И деньги есть, ма шину куплю. Буду катать тебя на новой "девятке" - совсем не то, что на этой развалюхе! Ты согласна, Ольга?

Игорь отвернулся, глядя в раскрытое окошко. Всего за нес колько дней изменилась Москва, зазеленела, помолодела, краси вее, наряднее стала. Опасное время года! И человеку хочется быть моложе, красивее, наряднее. Праздника хочется. А заслужил ли он его? Заработал? Суждено ли праздновать, или грустить - разве ему, человеку решать?

Но ведь хочется...

- А что с этой машиной будет? - спросила Ольга. - Продашь?

- Если не согласишься со мной встречаться, я на ней разго нюсь и врежусь в столб. На новой машине нельзя, жалко новую, а на этой можно, объявил Роберт.

- Ты хочешь со мной встречаться? - удивилась Ольга.

- Почему хочу? Я теперь жить не могу без тебя. Ты знаешь, какая ты красивая? У меня давно такая была, первая любовь. Тог да я ещё не был известным нападающим, и она вышла замуж за дру гого, понимаешь. А потом все не то и не то! Только сегодня, как увидел тебя, так сразу и понял: вот она! Девушка моей мечты.

- Все вы так говорите вначале, - кокетливо сказала Ольга.

- Клянусь, что не вру! - Роберт снова оторвал ладони от ру ля, вздернул их к потолку кабины. - Если хочу подло обмануть де

вушку, пусть я разобьюсь на этой колымаге прямо сейчас!

- Ой, нет, только не сейчас! - воскликнула Ольга.

- Да, я тоже так думаю, - поддержал её Игорь. - Если ты врешь, то лучше разбейся завтра, когда нас в машине не будет.

- Совсем не надо никому разбиваться, - сказала Ольга. Ее бедро слегка приподнялось, а потом снова опустилось, как бы по терлось о бедро Игоря.

Он не понял, нарочно она это сделала, или нечаянно получи лось. Да и не хотел понимать, мысленно умоляя её повторить это движение, настолько сладостным оно показалось.

- Почему испугались? - улыбнулся Роберт. - Разве я похож на человека, который может обманывать, ну? Правду говорю. Хочу пригласить тебя завтра в ресторан. Выбирай, какой хочешь.

- Так прямо сразу и в ресторан, - покачала головой Ольга. - А потом что? Ты даже не спросил, есть ли у меня муж, или прия тель, с которым я встречаюсь...

- А что, у королев красоты бывают мужья? - озадаченно спро сил Роберт. Этот вопрос застал его врасплох.

Игорь тоже с интересом посмотрел на Ольгу. Действительно, почему бы такой красивой девушке не быть замужем? Тогда зачем все это? Горячее, упругое бедро, её локоны у его щеки...

- Нет, они всю жизнь одиноки, - с иронией ответила Ольга.

- Извини тогда, - понурил голову Роберт. - Если муж, не надо со мной встречаться. Кому нужен старый, больной грузин, если есть совсем, понимаешь, молодой муж?

- Да нет у меня мужа, - засмеялась Ольга довольная, что так ловко провела обоих друзей. - Есть парень, я с ним встречаюсь, но это так... несерьезно.

- Я умру сегодня от переживаний, - пожаловался Роберт. - Слушай, то кажется - вот оно счастье, совсем рядом...

- Это я - счастье? - перебила Ольга.

- Это ты счастье. То его совсем нет, как дальше жить - не знаю. То оно снова рядом...

- А вот мы и приехали, во-от, у этого дома останови, пожа луйста, Роберт.

- Скажи, что думаешь про завтра? - попросил Роберт, оста навливая машину. - Давай встретимся? Но лучше дай телефон, я те бе позвоню еще. Вот, возьми визитную карточку, тут есть мой те лефон, если тебе захочется позвонить - сделаешь мне праздник самый большой, - он протянул Ольге глянцевый кусочек картона.

- Я с удовольствием с тобой встречусь, мы просто погуляем, поговорим о футболе, - улыбнулась Ольга. Она вытащила из сумочки записную книжку, авторучку, быстро написала номер своего теле фона, вырвала листок, отдала его Роберту. - Еще раз огромное вам спасибо!

- И тебе спасибо, - сказал Игорь. - За полчаса, что мы еха ли, я лет на десять стал моложе.

- И тебе спасибо... - повторила Ольга его слова, глядя ему в глаза. Мне тоже было очень-очень хорошо. Извините, что не приглашаю вас к себе, хочется побыть одной, подумать... Теперь мне есть о чем думать, правда? она снова задержала свой взгляд на Игоре.

- Конечно, правда, - согласно кивнул Роберт.

Ольга выскользнула из машины - легкая, грациозная, тряхну ла головой, рассыпая по плечам каштановые локоны. Потом привет ливо помахала ладошкой и скрылась за углом огромного серого до ма на улице Новослободской.

Игорь и Роберт ещё долго смотрели на этот угол.

- А если номер телефона неправильный? - спросил Игорь.

- И не надейся, - покачал головой Роберт. - Я приеду и буду ждать её. Сутки, неделю, месяц, все равно дождусь.

- Может так получиться, что она живет на Пречистенке, а сюда к подруге заехала. Или - к подругу, надо же кому-то пове дать о том, что случилось на конкурсе, - продолжал Игорь.

- И не надейся, - вроде бы в шутку, но, тем не менее, твер до повторил Роберт.

- Да куда уж мне, - невесело усмехнулся Игорь. - Поехали водку пить, раз такое дело.

4

Вадим Сергеевич Ерохин стоял у окна, любуясь розовыми вер тикальными жалюзями. Нравились они ему. Вот сейчас пластины, шириной в ладонь, закрывали окно не хуже плотной шторы. А если дернуть за пластмассовый цилиндрик, прикрепленный к концу кап ронового шнура, пластины встанут ребром, и пожалуйста - в каби нете светло, но солнечные лучи не слепят глаза, когда он сидит за массивным письменным столом. Дернешь за другой, точно такой же цилиндрик с бугорками, чтоб ладонь не соскальзывала (все продумали, гады!) - окно снова закрыто. А есть ещё и третий ци линдрик, и четвертый: р-раз, и пластины разъехались в стороны, два - и снова соединились в центре.

И никакой тебе генетики-кибернетики, все проще пареной ре пы. А не додумались у нас выпускать такую чепуху. Луноход сде лали, корабли в бутылке собирать можем, и даже действующие мо дели размером с маковое зерно, а вот чтобы жалюзи, или другую какую, нужную в хозяйстве штуковину нет, никак не получается!

Да и на что надеяться в стране, где любой подонок может подойти к нему, заслуженному, уважаемому теперь человеку, пред седателю совета директоров мощной торгово-финансовой корпорации и оскорбить самым подлым образом?!

Розовые жалюзи немного успокоили Ерохина, но они же снова привели его к неприятным воспоминаниям. Неприятным? Кошмарным! Он, голый, шагал перед какой-то паскудной девкой. Одетой!!! Не в медицинском кабинете, а, можно сказать, на конкурсе "Королева красоты"! Шагал, зажимая ладонями пустую мочалку в низу живота, больше, казалось, там ничего не было, жалкий, трясущийся от страха... А она, телка из тех, которые, как правило, впятером его ласкают, предварительно раздевшись, которые знают, что при касаться к Вадиму Сергеевичу нужно ласково, нежно, она смотрела на него с презрением! С нескрываемым отвращением!

Ерохин не помнил, как она смотрела, тогда он видел только свои дрожащие ноги, но был уверен, что - именно так.

Новый приступ звериной злобы накатил на Вадима Сергеевича. Он схватил розовую пластину, дернул вниз так, что сорвал со шнура. К ногам посыпались и другие пластины, ложась на ковер ро

зовым веером. Ерохин принялся яростно топтать ногами сломанные

жалюзи, громко матерясь.

- Ты чего ногами топаешь? - спросил Альберт Чувалов, без стука входя в кабинет. - Что, импортные жалюзи сломались?

Ерохин со злобой посмотрел на невысокого (но все-таки выше его!), полного мужчину, почти ровесника, с красным лицом и зачесанными назад пышными, седыми волосами.

- Заткнись! - визгливо крикнул он. - Какого хрена так долго ползешь? Двадцать минут назад должен быть здесь! Я тебе не указ, да? Велел срочно приехать - можно и не спешить? Обнаглели дальше некуда!

- Да что с тобой? - Чувалов остановился, с недоумением гля дя на председателя совета директоров корпорации "Катамаран", где он был генеральным директором торгово-закупочной фирмы "Ка тамаран" и первым заместителем Ерохина. - Ну, задержался немно го, так уже восьмой час, рабочий день давно закончился. Надо было переодеться...

- У тебя рабочий день - двадцать четыре часа в сутки! - за орал Ерохин. - Ты кто, преподаватель марксизма-ленинизма, или генеральный директор? Не нравится быть генеральным - пошел на хрен, иди, преподавай марксизм-ленинизм!

Он засеменил к своему огромному столу, вскарабкался на вы сокое, специально сделанное кресло с высокой подставкой для ног, чтоб не болтались, положил локти на полированную поверх ность столешницы, с нескрываемым высокомерием посмотрел на Чу валова.

Альберт Иванович растерянно пожал плечами, не зная, что сказать. Давненько с ним никто не разговаривал в таком тоне. И Вадим не позволял себе такого, все же - первый заместитель, можно сказать - правая рука. Он совершенно ничего не понимал.

- Садись, чего стоишь, - мрачно сказал Ерохин. - Проблемы у меня возникли на этом паскудном конкурсе. Пришлось отменить его к едреной бабушке.

- Объясни, - выдохнул Чувалов, присаживаясь на стул с дру гой стороны председательского стола.

- Сперва ты мне объясни, какого хрена уболтал меня затеять эту трахомудию? Для чего я угрохал столько денег? Мне этот кон курс - и на хрен не нужен!

- А ты забыл? - Чувалов постепенно приходил в себя, и те перь уже не растерянность царила в его душе, а растущее раздра жение. - Мы же столько говорили об этом.

- Я помню. Ты хочешь, чтобы разная сволочь знала, какой я добрый, как стараюсь развлечь их, проявляю заботу, а потом, когда стану кандидатом, и обещаниям моим поверят. Так?

- Так.

- А почему сам не поехал со мной? Почему ты не мог вместо меня выступить с этой сучьей речью?

- Ты считаешь свою речь сучьей?

- Заткнись! Я спросил, почему ты не сделал этого? Не подс траховал меня?!

- От твоего имени?

- От моего!

- Я могу выступить и от имени Пушкина, а толку? Люди долж ны видеть тебя, слышать тебя, привыкать к тебе. Я думал, это давно ясно. Ты же будешь депутатом, не я.

- Но ты должен быть рядом со мной. А ты где был? Дома! Вы все скоты, и ты, и Заза, и Наконечников! Все бросили меня! Ка кого хрена ты, Альберт, торчал дома?!

- А ты не знаешь?

- Жена болеет? Да плевал я на твою жену! Забудь об этой старой корове! Что, мало тебе молодых телок?

- Не надо так, Вадим, - хмуро сказал Чувалов, поднимаясь. - Если хочешь, чтобы я ушел от тебя, скажи прямо.

- Сядь! - приказал Ерохин. - Какой обидчивый, подумаешь, о жене сказал без уважения! Сам-то уважаешь ее? Конечно, особен но, когда молоденьких в сауне трахаешь, да все с выкрутасами... марксистско-ленинскими!

- Все мы грешны, Вадим, - Чувалов снова опустился на стул. - Но сегодня моя жена совсем расклеилась, уже и таблетки не помо гают... Прошу тебя, не говори о ней в таком тоне. Что же случи лось на конкурсе? Я ведь все подготовил, обо всем договорился, речь тебе написал. Почему ты отменил мероприятие?

- Почему, почему! Ворвались двое мужиков, избили меня, опозорили, как последнего нищего! Как я после этого выйду на сцену и стану речь говорить? Был бы ты рядом, подменил бы меня, а так - пришлось отменить все к едрене фене! Ты виноват во всем, заместитель хренов!

- Что ты говоришь?! - испуганно воскликнул Чувалов. - Кто? Наезд? А куда Шаман смотрел?

- А он, собака, за девками подглядывал! Я уже наложил на него штраф. Но дело не в этом. Вся хренотень с выборами отменя ется.

- Но кто? Кто посмел наехать на тебя, Вадим? Если такое случилось это очень серьезно. Ты вызвал Зазу?

- Я что, не соображаю, что делать? Вызвал, да он, как и ты, не торопится приезжать. Видно, дела более важные есть. Ни кому нельзя доверять, никому!

- Заза вечером был у нашего главного риэлтера Наконечнико ва. Там какие-то проблемы возникли с клиентом, сделка уже была подготовлена, а потом сорвалась.

- Как будто специально все подстроено, - пробурчал Ерохин, мрачно разглядывая непривычно голое окно. Даже окно без жалюзей выглядело отвратительно, каким же он был без штанов?! - У тебя - жена, а Зазы Наконечников, у Наконечникова - клиент! А я - один против громил, уличных бандитов!

- Что они хотели?

- Это не наезд. Подлецы почувствовали себя Ван-Даммами и решили отомстить за девку, которую я выгнал. Паскудная девка попалась, на хрен такая нужна?

- Ну, это мелочи, - вздохнул с облегчением Чувалов. - Мы найдем их и объясним, что можно делать, а чего нельзя. Не сом неваюсь, что Заза с этим делом быстро справится.

- Они, сволочи, кровавыми слезами будут рыдать у меня! - завизжал Ерохин, стукнув кулаком по столу. - А девка пусть на все дырки заплаты готовит, сука! - С минуту он молчал, тяжело дыша, потом добавил уже более спокойно. - Но твоя пропагандист ская кампания к чертям собачьим полетела.

- Это мелочи, Вадим, - уверенно сказал Чувалов. - Мы что-ни будь другое придумаем. Нынче стать депутатом нетрудно, были бы деньги.

- Хочешь поскорее мое место занять? - криво усмехнулся Еро хин.

- Хочу, чтобы ты занял достойное для себя место, - сказал Чувалов, глядя в глаза председателю. - А это место, которое ты сейчас занимаешь, мы просто оставим вакантным. Все будет по-прежнему, я уже разработал порядок, при котором ты офици ально уходишь из корпорации, а на самом деле руководишь ею, сохраняя все рычаги управления.

Ерохин усмехнулся, впервые за вечер и собрался было ска зать о том, что Чувалов хитрец, каких свет ни видывал, но в это время громко дернулась тяжелая бронзовая ручка на двери (сту чать в толстую кожаную обивку было бесполезно), и в кабинет во шел долговязый мужчина в безукоризненном светлом костюме и тем ных очках. Очки скрывали не только глаза, но и возраст - мужчи не могло быть и тридцать лет, и тридцать пять. У него было длинное бледное лицо с острым подбородком и коротко стриженые соломенного цвета волосы.

- А вот и Заза, - удовлетворенно сказал Чувалов, словно бы с появлением начальника безопасности корпорации все проблемы улетучились.

- Извините, Вадим Сергеевич, - низким, хриплым голосом ска зал Заза. - Пришлось разбираться с клиентом Наконечникова, поэ тому задержался. Что случилось?

- Нападение. Шаман и его щенки лопухнулись, двое неизвест ных ворвались в кабинет, где я готовился к открытию конкурса, избили меня, унизили. Конкурс пришлось отменить.

- Как унизили?

- Тебе какое дело! - заорал Ерохин. - Больно много знать хо чешь, Заза!

- Это нужно для того, чтобы выяснить степень вины и меру наказания, хладнокровно сказал Заза.

- Я уже все выяснил сам, а ты должен сделать вот что: не медленно найти, избить обоих до полусмерти, с каждого - пять тысяч баксов, компенсация за провал мероприятия, в которое вло жены деньги. Три дня сроку. Если не заплатят - убрать обоих. А девку... Нет, для неё я придумаю что-нибудь особенное. Пока пусть живет.

- Понял. Кого искать? Где искать? - голос Зазы по-прежнему был бесстрастен, как у официанта, спрашивающего: вам бифштекс с кровью, или хорошо прожаренный?

- Один невысокий, чернявый, глаза какие-то странные, свет лые, похоже, русский. Как и ты, знает каратэ. Другой кавказец, здоровый, с усами. Где искать - знает, наверное, девка. Ольга Румянцева, она с ними уехала, если Шаман не соврал. Ее телефон и

адрес у Шамана. Бери своих людей и действуй.

- Дело сложное, немедленно может не получиться, - после ми нутного раздумья сказал Заза. - Тем более - разобраться с обоими сразу. Мне нужно два дня, чтобы решить этот вопрос.

- Вадим, он прав, - мягко сказал Чувалов. - Такие деликатные вопросы с бухты-барахты не решаются. Могут неприятности возник нуть, а нам это ни к чему. Два дня, я думаю, можно потерпеть.

- Ты будешь терпеть?!

- И я тоже. Это оскорбления - всем нам.

- Ладно, - скрипнув зубами, согласился Ерохин. - Я сегодня на даче, как только что прояснится, немедленно туда с докладом. Буду ждать. Все, иди Заза, не теряй времени.

Заза вышел в предбанник председательского кабинета. Там за столом секретарши с мрачным видом сидел Шаман, запустив корот кие, толстые пальцы в свою густую шевелюру. Он поднял голову, вопрошающе посмотрел на начальника безопасности.

- Пошли поговорим, - сказал Заза, кивая на дверь.

В конце коридора, у выхода на лестничную площадку сидели на стульях два боевика Шамана. Вид у них был тоже мрачный.

- Что случилось? - спросил Заза.

- Оштрафовал на половину месячной зарплаты, - пожаловался Шаман. - Ни хрена себе, дела!

- Дело надо делать, а не глазами трахать и носом спус кать, - жестко сказал Заза. - Но я не об этом. Что случилось там, в доме культуры?

- Два каких-то мудака прорвались к боссу и устроили раз борку из-за бабы. Она потом уехала с ними. Мой человек просле дил. Держи, - Шаман вытащил из кармана куртки смятый листок бу маги. - Тут её телефон и адрес. Про них ничего не знаю. Только то, что один, сука, вроде как свой в доску в том долбанном доме культуры, похоже, какую-то секцию там ведет. Игорь Васильевич его зовут.

- Что за разборка была?

- Да я откуда знаю? Пришел, когда они уже свалили, козлы! Найдешь, от меня приветик передай.

Заза поднял голову, разглядывая матовое окошко в потолке, откуда лился мягкий белый свет и, как бы невзначай, но довольно настойчиво спросил:

- Конкретнее, что они сделали с боссом?

Шаман наоборот, опустил голову, уткнувшись взглядом ы свои грязные кроссовки.

- Запретил говорить. Спроси что-нибудь полегче.

Заза усмехнулся.

- Меня эти запреты не касаются, ты же это знаешь. Условия сделок тоже не подлежат разглашению, но если возникают пробле мы, и я получаю задание, вся информацию по этому вопросу у меня в кармане. Ну?

- А сам он тебе все же не сказал, - с опаской пробурчал Ша ман. Узнал бы у него, чего меня дергаешь?

- Нравишься ты мне, - холодно сказал Заза. - Иногда. Наде юсь, что мы друзья. Но сегодня ты почему-то хочешь доказать, что совсем не уважаешь меня. Зачем тебе лишние неприятности?

- Ладно, - после минутного раздумья сказал Шаман. - Честно говоря, сам я ничего не видел. Но когда прибежал... он же зао рал так, что в зале все прибалдели, так вот, прибежал, и вижу: босс трусы натягивает, злой, до невозможности. Я его таким ещё не видел. Они его раздели... Представляешь?

- Опустили?

- Не знаю... Скорее всего - нет. Просто раздели и застави ли голой жопой посверкать перед бабой. Я так думаю, он хотел её трахнуть, а она убежала и пожаловалась своим кентам, ну они и устроили шухер. Короче, припозорили его.

- И баба там была?

- Он сказал, что да.

Заза тихонько свистнул, его тонкие, сухие губы стали ещё тоньше, обозначив что-то вроде улыбки.

- А до этого шума, криков, какой-то возни - ничего такого ты не слышал?

- В том-то и дело, что - ничего. Я же почти рядом был. Ну... смотрел, как там телки готовятся, увлекся, но если б что-то серьезное... Ничего.

- Интересное кино, - задумчиво сказал Заза. - Босс всегда комплексует с телками, заставить его сделать такое... Надо либо избить до полусмерти, либо пушку с глушителем к башке приста вить, либо...

- Ты бы видел его тогда! - возбужденно зашептал Шаман. - Ди ректора дома культуры послал, депутата нашего, Бочатова - тоже, конкурс отменил, да и сейчас, перед твоим приходом, орал на Чу валова, как на пацана. Про нас и говорить нечего.

- Интересно, интересно... Может, у них "пушка" была?

- Вряд ли. Никакой крутизны, с виду - обычные лохи.

- Нет, не обычные, - задумчиво покачал головой Заза. - А ба ба красивая?

- Классная телка! - Шаман зажмурился и тоже качнул голо вой. - Ну ты сам прикинь: он же лукнулся на неё минут за пять до начала, видно, совсем невтерпеж было.

- Понятно, - кивнул Заза. - Спасибо, Шаман, я твой должник. Живи пока, - он хлопнул телохранителя по плечу и неспешно пошел к выходу.

Даже сидя в специальном высоком кресле, притихший Ерохин за своим неприлично огромным столом был похож на воробья, нахох

лившегося под дождем. Чувалов бросил короткий взгляд на предсе дателя совета директоров и почувствовал что-то вроде жалости к этому взъерошенному человечку с непомерно раздутым, болезненным самолюбием и застарелым комплексом неполноценности. Злобный карлик, готовый уничтожить любого, кто скажет хоть слово про тив, исчез, ушло и раздражение из груди Чувалова.

- Не грусти, Вадим, - сказал он. - Заза найдет этих негодя ев, они пожалеют о том, что сотворили.

- Найдет, - проскрипел Ерохин. - А я вот думаю, как бы нака зать их, чтобы на всю жизнь запомнили Ерохина. С девкой все яс но, а вот с ними... Может, кастрировать их, а, Альберт?

- Жить надоело? - Чувалов даже вздрогнул от такого дикого предположения. Вот тебе и воробей! Нельзя жалеть Ерохина. - Они же после этого ни перед чем не остановятся. Взорвут тебя к чер товой бабушке - и все дела.

Ерохин вспомнил жесткий, немигающий взгляд голубых глаз, ужас, внушаемый страшно плавающими в воздухе сухими ладонями - этот точно взорвет. Да и нерусский в долгу не останется, у них такое и последний доходяга не простит.

- Ты прав, - Ерохин с сожалением вздохнул. - И убивать нель зя, надо, чтобы помнили меня, а мертвые не помнят. Надо как-то искалечить... А что, если одну руку и две ноги отрубить? Пусть, как инвалиды после войны, ползают на вокзале, попрошайничают.

- Думаешь, они опасны? Ты чего такой кровожадный сегодня? - Чувалов снова почувствовал растущее раздражение в груди.

- Они - нет. Опасны те, кто подумает, что Ерохина можно запросто оскорбить. Это будет конец всей корпорации. Понятно? Чтобы этого не получилось, я и кровожадный. Это - по-твоему. Потому что ни хрена не разбираешься в человеческой психологии. А на самом деле я не кровожадный, а заботливый. О тебе думаю, о всех других сотрудниках.

- Заза свое дело знает, - Чувалов наморщил лоб. - Они будут наказаны, и этого вполне достаточно. Не бери на себя лишние хлопоты.

- Не лишние, а первостепенные. Ты, Альберт, лучше затк нись, если ничего умного предложить не можешь. Заткнись и поду май, не все же мне одному делать.

Чувалов обиженно отвернулся. Двадцать лет они знакомы, по чему сошлись: зачуханный с виду, но хитрый и злобный завхоз и вполне благополучный преподаватель истории - теперь уже никто не скажет. Может быть, потому, что рассказывать тупым неучам о славных деяниях великих революционеров, зная, что в результате этих деяний получились такие вот ученики, было трудно, и после лекции хотелось немного расслабиться. А сделать это можно было в кабинете завхоза, за рюмкой-другой, которая всегда находилась у Ерохина. А может потому, что завхоз был терпеливым слушате лем, никогда не навязывал свое мнение, и не мог никому расска зать об антисоветской тоске преподавателя истории и парторга ПТУ. Чувалов не сомневался в этом - в ответ на его доверие Еро хин рассказывал такие подробности из своей жизни, что мог бы запросто угодить за решетку, если б Чувалов захотел. Видимо, и у завхоза была потребность с кем-то пооткровенничать.

Так они и дружили, если это можно было назвать дружбой: верный идейный служитель системы, но тайный её противник и вер ный хозяйственный труженик системы, но тайный преступник.

А потом, когда система рухнула, оба скрытых её противника почувствовали себя совсем плохо. И тогда Ерохин предложил пар торгу основать свое дело и заработать такие деньги, какие они, люди умные, обязаны иметь. Чувалов поначалу лишь плечами пожи мал: а где взять начальный капитал, если зарплаты едва-едва на убогое питание хватает? Ерохин только усмехался в ответ. Но уже тогда начал действовать. А когда грянули августовские события 91-го года, сказал, что пришло их время. Поздно вечером они погрузили в старый ИЖ-Комби газовую плиту и поехали на Большую Полянку, к дому, где в приватизированной трехкомнатной квартире жили тесть и теща Ерохина. Чувалов поначалу ничего не мог по нять. А когда понял, отступать было поздно.

Старики в это время толклись у Белого дома, теша себя на деждой, что защищают демократическое будущее великой России. О том, что они, если и защищают, то всего лишь партбосса, которо му хватило ума жить в обыкновенном доме, немного поездить в об щественном транспорте и вовремя попасть в опалу - им и в голову не приходило. У Ерохина были ключи, и они вдвоем быстро замени ли газовую плиту на точно такую же, но - с нужным дефектом. Завхоз умело орудовал ключами, Чувалов помогал.

Тесть с тещей, гордые причастностью к великим событиям, вернулись под утро и сели пить чай. Окна они не открывали, опа саясь сквозняка, и то, что плита другая, не заметили. А мили ция, которая обнаружила в квартире два трупа, никакого рассле дования не предприняла: во-первых, причина смерти ясна, а во-вторых, других дел по горло, такое в стране творится!.. Еро хин точно выбрал момент.

Квартира досталась по наследству его жене, толстой, грубой женщине. Уж какими средствами Ерохин убедил её продать эту квартиру, Чувалов мог только догадываться. Однако, начальный капитал, и довольно-таки приличный, появился, и в столице воз никла новая фирма, торгующая недвижимостью. Называлась она "Ка тамаран".

Ерохин так объяснил выбор названия: "Катамаран, Альберт, это лодка у которой два корпуса. И мы плывем на двух корпусах - тесть и теща. Они хотели умереть за светлое будущее России, так и получилось, потому что будущее России не в Белом доме, а в том, чтобы умные люди, такие, как ты и я, могли заниматься нас тоящим делом. Теперь они смотрят на нас оттуда, Ерохин ткнул пальцем в небо. - И радуются, что мы не забываем их, все же "Катамаран".

Страшно было слушать подобные рассуждения, но это был уже не первый страх Чувалова, и потому не самый сильный. Позади бы ло жуткое отчаяние после того, как в одночасье сломалась разме ренная, вполне обеспеченная жизнь и прямо перед глазами замая чил, раскрывая обьятья, призрак нищеты и полуголодного сущест вования - жена больная, зарплата мизерная, и той, не ровен час, лишишься, если закроется ПТУ... А для чего нужно строительное ПТУ, если матерым строителям работы не хватает? Позади был ужас осознания, что высокие партийные начальники, церберы системы, которые могли запросто испоганить его жизнь, если б знали о чем он говорит с завхозом,оказывается, так же, как и он, ненавидели эту систему и мечтали лишь об одном - как бы поскорее разрушить её. Кто же тогда руководил государством? Когда они больше лгали

- в годы застоя, или сейчас? И почему, чем громче, наглее ложь, тем выше глотка, её изрыгающая? Ответов на эти вопросы не было, зато было ясно, что ему, человеку маленькому, все же испоганили жизнь. Не так - так эдак! И, чтобы выбраться из дерьма, он дол жен затоптать кого-то. Так что страшные рассуждения Ерохина уже не очень-то пугали Чувалова.

Продав квартиру, Ерохин первым делом буквально завалил же ну подарками, их было столько, что обалдевшая женщина позволила мужу распоряжаться деньгами, полагая, что когда он станет в ты сячу раз богаче, как обещал, подарков будет в тысячу раз боль ше. Потом, учредив "Катамаран", Ерохин не сразу ринулся торго вать недвижимостью, а вначале нашел Зазу и предложил ему такой месячный оклад, о каком ближайший помошник Чувалов и мечтать не смел. И снова оказался прав. Прошло немного времени, и нес

колько мелких фирм, а также первый десяток частных маклеров,

напуганные профессионалами Зазы до смерти, перешли в подчинение

"Катамарана".

Когда риэлтерская фирма заработала, как хорошо отлаженный механизм, принося стабильный доход, Ерохин передал управление самому удачливому своему маклеру, двадцатисемилетнему тогда Владимиру Наконечникову, а сам вместе с Чуваловым организовал инвестиционный фонд "Катамаран". В газетах и на экранах телеви зоров замелькала реклама, убеждающая россиян, что среди флоти лии плывущих в будущее фондов, "Катамаран" - самый устойчивый, потому что у него два корпуса. Люди верили и несли свои вауче ры, они же не знали, что два корпуса - это трупы двух стариков. Управляющим фондом стал бывший прораб Андрей Бочатов. Он обещал высокие проценты, весь 93-й год исправно платил их и за счет этого без особых проблем стал депутатом Государственной думы. Бразды правления перешли к его заместителю, от которого вклад чики ни процентов, ни вразумительных объяснений, куда вложены их ваучеры так и не смогли дождаться.

А Ерохин организовал торгово-закупочную фирму "Катамаран", доверив руководство ею Чувалову, который уже поднаторел в боль шом бизнесе. Теперь Вадиму Сергеевичу не нужно было зарабаты вать деньги, они сами текли к нему рекой. Правда, обещанных по дарков его толстая супруга так и не дождалась. Весной 92-го, когда Ерохин проводил совещание, она собралась мыть окна. При готовила таз с горячей водой, тряпки, вскарабкалась на подокон ник и... свалилась с девятого этажа. Горе Вадима Сергеевича бы ло безгранично, в это верили почти все сотрудники, но не Чува лов, который видел, как Заза возвращал боссу ключи от его квар тиры...

Деньги уже не интересовали Ерохина, он думал о власти, о том, как заполучить её.

Чувалов знал об этих замыслах, одобрял их, поддерживал, но сам уже ничего не хотел. Деньги на сытную жизнь в ближайшие сто лет у него имелись, купил младшему сыну квартиру, старший обме нял свою комнату в коммуналке на трехкомнатную отдельную, оба служили у Наконечникова, зарабатывали - дай Бог каждому. Чего ещё желать? Хотелось одного - бросить все дела и пожить в свое удовольствие, попутешествовать, что ли... Но сказать об этом Ерохину означало подписать себе смертный приговор. Да и сы новьям жизнь испоганить. Слишком много он знал о Ерохине, чтобы уйти из поля его зрения.

Об этом и думал сейчас Альберт Иванович, глядя на непри вычно голое окно и розовые полоски жалюзей на полу.

- Придумал? - спросил Ерохин.

- Что? - встрепенулся Чувалов. - А-а... Да, придумал.

- Ну-ка, ну-ка, - председатель совета директоров наклонил ся вперед, с интересом глядя на своего первого заместителя.

- Необходимо дождаться информации от Зазы, а потом прини мать кардинальные решения.

- Это я и без тебя знаю, - махнул рукой Ерохин. - Плохо ду мал, старый ты осел, Альберт.

- А ты старый козел, - буркнул в ответ Чувалов.

Ерохин неожиданно усмехнулся. Вершины власти прекрасны ещё и тем, что иногда можно спускаться вниз и слышать незлобное, дружеское: а ты старый козел.

- Поехали на дачу, - сказал Ерохин. - К десяти соберутся лю ди, поговорим о деле, побалуемся с молоденькими. А пока выпьем водочки, вспомним прошлое.

- Жене позвоню, - Чувалов придвинул к себе телефонный аппа рат. Если все нормально, поехали, чего тут сидеть.

- Привет передай, - важно сказал Ерохин. - Если что нужно, скажи, пошлем бойца, он из-под земли достанет. За счет фирмы, - он помолчал и добавил. - Как ты думаешь, девка эта догадывается, что её скоро ждет?

5

Ольга сидела в глубоком, мягком кресле, задумчиво глядя на большую фотографию за стеклом книжного шкафа, откуда ей ласково улыбались отец с матерью. На журнальном столике рядом с креслом остывал в маленькой чашке черный кофе.

Только теперь, после того, как просидела полчаса в ванне с горячей водой (обычно она принимала душ, но сегодня нужно было не взбодриться, а напротив, расслабиться, снять излишнее нерв ное напряжение, забыть о мерзких прикосновениях морщинистой ма каки, именуемой спонсором), Ольга понимала, что все её надежды, связанные с этим конкурсом, рухнули. Не будет заманчивых пред ложений, интересных проектов, больших гонораров, не будет увле кательной работы, блистательных поклонников, сумасшедших увле чений и приключений.

Все остается, как есть - серым, будничным, не интересным. Лекции в университете, потом начнутся зачеты и экзамены,

тоскливые вечера в обществе Юры Яблокова, которому, похоже, так понравилось жить в этой квартире, что он и не думает о переез де. Впрочем, Юра все-таки лучше, чем эти нынешние хозяева жиз ни, распахивающие перед ней дверцы шикарных иномарок и предла гающие все, что она захочет: от казино Монте-Карло и Лас-Вега са, до шикарной виллы в Испании, если, конечно, после казино, или на вилле она будет одаривать своей любовью обладателя толс того кошелька. Юрой можно, в конце-концов, прикрыться, когда невозможно отделаться от назойливых "благодетелей" другими ци вилизованными способами: слово "муж" все ещё оказывало свое влияние, наверное, потому, что даже самые отъявленные ловеласы понимали, что когда-нибудь они станут мужьями и вряд ли будут довольны, если к их женам будут приставать на улице.

На самом же деле, Юра не был мужем Ольги. Около полугода назад они познакомились на студенческом вечере, долго встреча лись, а в марте Юра переехал к ней жить. Поначалу Ольге каза лось, что она любит Юру, но потом поняла: с ним просто удобно. До тех пор, пока ни придет к ней настоящая, большая любовь, как та, первая - к черноглазому однокласснику, которого провожала в армию, плакала и обещала ждать, а он вернулся из Афгана в цин ковом ящике...

Ольга взяла чашку, отпила глоток теплого кофе, невесело усмехнулась. Как хотелось победить в конкурсе, какие перспекти вы открывались в этом случае! Все проверки, все тесты выдержала она с блеском, хоть и была старше соперниц, двадцать четыре го да уже. Оставалось совсем немного, проделать то же самое на по диуме перед жюри и зрителями... Но вот - все пропало. Из-за грязной похоти какой-то морщинистой макаки. Наверное, теперь следует забыть о конкурсах красоты, ведь эти спонсоры связаны между собой, тот, который получил сегодня по заслугам, скорее всего, подговорит и всех остальных ни в коем случае не допус кать её к состязаниям. Ну и ладно.

И - провалитесь вы со своими конкурсами!

Ольга печально улыбнулась большой фотографии за стеклом книжного шкафа, и глаза её наполнились слезами. Если б они были живы, папа и мама, непременно помогли бы, посоветовали, поддер жали в трудную минуту... Но три года назад блестящий российский академик-физик, почетный доктор Калифорнийского и Кембриджского университетов Сергей Румянцев разбился на Рублевском шоссе, возвращаясь с дачи. В машине была и его жена. Отцу было сорок восемь лет, матери сорок... Ольга тогда училась на третьем кур се физтеха МГУ, но после смерти родителей ушла из университета, потому что никогда не любила физику и поступила в МГУ лишь ус тупив настойчивым просьбам родителей.

Тогда, в феврале 92-го, Ольге казалось, что и её жизнь кончилась. Несколько месяцев она выходила из квартиры только для того, чтобы купить продукты в ближайшем гастрономе, наотрез отказывалась с кем бы то ни было встречаться, и вообще, большую часть времени проводила на диване. Лежала и смотрела на большую фотографию матери с отцом, смотрела и плакала, плакала и расс казывала им, как ей не хочется жить... Но однажды, взглянув на себя в зеркало, испугалась: женщина с опухшим лицом, всклоко ченными волосами и тусклыми глазами совсем не была похожа на Ольгу Румянцеву. Жизнь все-таки не кончилась, она продолжалась, но жить с такой ужасной физиономией было просто нельзя. И Ольга решительно занялась своей внешностью. Утренние пробежки, аэро бика, диета, а потом и - дискотеки, театры, короткие любовные интрижки, которые она сама обрывала, когда чувствовала: это не то, что ей нужно - сделали свое дело.

Когда кончились деньги, она продала дачу, а в сентябре 93-го восстановилась в университете, но, поскольку физикой за ниматься не хотелось, перевелась на второй курс филологического факультета.

Но и филология была привлекательной до тех пор, пока представлялась чтением интересных книг, да непринужденными раз говорами о "потоке сознания" Пруста или подтексте у Борхеса. Постижение университетского курса этой науки оказалось таким же скучным и неинтересным занятием, как и изучение физики. И самое неприятное - никаких перспектив после окончания университета Ольга не видела: критиком она становиться не собиралась, препо давателем в школе себя не мыслила, в аспирантуру не рвалась. Но... не бросать же учебу второй раз, да и все равно ничего другого пока не было.

Потому что она всегда хотела быть королевой красоты. И бы ла ею, но об этом не писали в газетах и журналах, не говорили по радио, и телевидению. Всего-то и нужно было - выйти на поди ум перед любым самым строгим жюри, принять участие в нехитрых состязаниях! Пусть кто-нибудь попробует сказать, что она не ко ролева! И, ведь счастье казалось так близко! Даже депутат Гос думы губы растопырил, глядя на нее...

Если бы не эта гнусная старая макака!

Да что теперь думать об этом. Все рухнуло!

Ольга снова задержала взгляд на фотографии родителей. У отца были темные, коротко стриженные волосы, тонкий прямой нос и светлые глаза. Светлые глаза...

Если б она ни разревелась прямо на ступеньках дома культу ры, ушла бы молча домой - не познакомилась бы с двумя мужчина ми, один из которых чем-то напоминал ей отца. И светлыми глаза ми, и резкими, уверенными движениями. Как он разделался с мор щинистой гадиной!

В квартире стояла такая тишина, что Ольга услышала скрежет ключа в замочной скважине. И хоть не сомневалась, что это Юра пришел, все же насторожилась. Теперь, после всего, что случи лось, можно ожидать каких угодно неприятностей.

Это был, действительно, Юра. Высокий, холеный блондин с красивыми волнистыми волосами и пухлыми женскими руками. Херу вимчик двадцати трех лет, тольяттинец, сын одного из руководи телей ВАЗа, студент факультета журналистики. Он увидел в холле Ольгину сумочку и сразу же заглянул в её комнату.

- Оля? Ты уже дома? А я, честно говоря, не ожидал тебя так рано. Хотел сюрприз устроить королеве красоты, покорившей сердца строгого, но компетентного жюри. Жаль, не вышло, придет ся обойтись без конспирации.

Он поставил на диван коробку с тортом, вытащил из диплома та бутылку шампанского, положил рядом. Внимательно посмотрел на Ольгу. Ожидая похвалы.

- Спасибо, - грустно сказала Ольга. - Но причины для позд равлений нет.

- Нет? - Юра подошел к креслу, сел на ковер, обнял Ольгины ноги, прижавшись к ним щекой. - А я думаю, есть. В последнее время из-за этого идиотского конкурса у нас осложнились отноше ния. Ты теперь даже спишь отдельно. Но вот, конкурс позади, не о чем больше спорить, почему бы это ни отпраздновать?

- Потому что я не хочу, - упрямо сказала Ольга, мягко отс траняя его руки.

- Не дали гран-при? Ну и ладно, подумаешь, какой-то задри панный конкурс! Мне старик сегодня очередной квартирный паек передал, а поскольку квартиру мне снимать не приходится, можно сказать, что мы немножко богатенькие. Как будем развлекаться?

- Лично я собираюсь к зачетам готовиться.

- Извини, я даже не спросил, что же там случилось, на по диуме, под жаркими лучами софитов? Ты споткнулась и упала? Не так элегантно разделась?

Ольга сердито посмотрела на него.

- Ничего на подиуме не случилось. Меня туда просто-напрос то не допустили.

- Вот как? Скажи пожалуйста, неужели у них были девушки более красивые и элегантные, чем ты?

- Дело вовсе не в этом.

- Не в этом? - Юра плюхнулся на диван рядом с тортом и шам панским, развел руками. - Тогда объясни, в чем же?

- А в том, - резко сказала Ольга. - что главный спонсор кон курса, морщинистый старикашка, похожий на макаку, захотел, что бы я разделась перед ним! - вспомнив голос Ерохина, Ольга заку сила губу, чтобы ни разреветься.

- Ну и что? - Юра с удивлением смотрел на Ольгу. - Разве эти конкурсы устраивают для того, чтобы женщины одевались? По-мое му, раздевание главное условие подобных мероприятий.

- Ты ничего не понял! - крикнула Ольга. - И не смотри на ме ня так! Он хотел, чтобы я совсем разделась, понимаешь, сняла с себя все! И только перед ним! Вызвал меня в кабинет, закрыл дверь и приказал...

- Ну и разделась бы, - спокойно сказал Юра. - Если уж ты собралась участвовать в таких конкурсах, должна понимать, что хозяин имеет право посмотреть, за что он деньги платит.

- Ты в своем уме, Юра?! - закричала Ольга. - Ты что гово ришь? Он же не только раздеть меня хотел, но и большего!

- Ну, разумеется. Только я ничего не желаю слышать об этом. В принципе, я догадывался, что этим дело кончится и как то смирился. Ну что же делать, если ты загорелась идеей стать королевой красоты?

- Ты... ты серьезно это говоришь? - в ужасе прошептала Оль га. - Ты смирился с тем, что я буду голая расхаживать перед ка ким-то уродцем и даже заниматься с ним сексом?!

- Вполне серьезно, - огорченно вздохнул Юра. - Давай не бу дем об этом, все, проехали и забыли. Я так понимаю, что ты от казала спонсору, может быть, даже смазала ему по морде и оказа лась за бортом конкурса. Ну и хорошо.

- Хорошо, - эхом повторила ольга и тоскливо усмехнулась. - А тебе не хочется найти этого спонсора и дать ему по морде за то, что он предлагал твоей женщине стать его любовницей?

Юра стремительно вскочил с дивана, присел на мягкий подло котник кресла, наклонился к Ольге:

- Оля, я понимаю, что ты разочарована, переживаешь и, честно говоря, рад, что так получилось. Пожалуйста, выслушай меня внимательно и постарайся понять. Я могу представить себе продавца, который совершенно не умеет считать, в конце-концов он может нажимать кнопки на калькуляторе и не останется в убыт ке. Но представить себе спонсора, который не пытается соблаз нять участниц своего, понимаешь, Оля, своего конкурса красоты - не могу. Работа у него такая. Бить ему за это в морду бессмыс ленно. Если моя женщина балерина, я не могу бить в морду её партнера за то, что он её лапает все время, если она актриса, не могу бить актера за то, что он и лапает и трахает мою женщи ну на съемках. И я, и она допускаем это, понимаешь - допускаем! Ну а если моя женщина решила стать топ-моделью, или фотомо делью, я не могу бить её спонсора. Потому что она соглашается принять его деньги и как бы не возражает против его условий. Кто платит, тот и заказывает музыку.

- Значит, ты все это знал заранее?

- Не только знал, но и пытался отговорить тебя от этой за теи. Мы из-за чего с тобой почти поссорились? Из-за того, что я всеми силами пытался уберечь тебя! Вспомни, Ольга! Но ты ведь и слушать не хотела.

- Ты говорил совсем другое, Юра, - устало сказала Ольга. - Ты не хотел, чтобы я вообще выходила на подиум в купальнике, не хотел, чтобы на меня смотрели другие мужчины. Твердил: я рев ную, не хочу, чтобы всякие грязные, пьяные мужики возбуждались, глядя на тебя...

- Верно, я и сейчас могу это повторить. Оля, ну пожалуйс та, давай поскорее забудем об этом чертовом конкурсе. Я люблю тебя, Оля.

- А я в тебе разочаровалась, Юра. Если б ты любил меня, ревновал, ты бы взбесился, когда узнал, что кто-то приставал ко мне. Ты бы рвался убить этого подлеца, а я бы удерживала тебя, уговаривала, обещала никогда больше не связываться с такими грязными дельцами... А ты... ты совершенно спокойно говоришь, что нужно было раздеться и сделать то, что требуют...

- Откуда ты знаешь, что я пережил, пока привыкал к твоей очередной идее фикс? Я даже смотреть на это не мог, поэтому и отказался ехать с тобой в этот паршивый дом культуры! Отправил ся к теннис играть, но все время думал о тебе, Оля. Ты не ве ришь мне? Оля?

- Теперь верю, что ты не хотел осложнять свою жизнь, поэ тому и отправился играть в теннис.

- Ну сколько же можно! Оля... Хватит, прошу тебя, хватит. Ох, какая же ты сексапильная, когда злишься, я не могу, я хочу тебя прямо сейчас, прямо сейчас, Оля.... Мы уже черт знает, сколько не занимались этим... - он обнял Ольгу, потянулся губами к розовой мочке её уха.

Она вскочила с кресла, оттолкнула Юру.

- Значит, говоришь, у спонсоров работа такая - соблазнять красивых девушек, да?

- Что-то вроде этого, - мрачно усмехнулся Юра. - А в чем де ло? Я теперь тоже спонсор, или как?

- У тебя с завтрашнего дня тоже будет интересная работа, многообещающе сказала Ольга.

- На что ты намекаешь?

- Начнешь искать себе подходящую квартиру, чтобы тратить папины денежки по назначению.

6

Стремянов потянулся к телефону.

- Позвоню ещё разок.

- А-а, слушай, зачем беспокоишься? - махнул рукой Роберт. - Немножко задерживается жена, что тут такого?

Игорь, не обращая внимания на слова друга, быстро набрал номер, закричал в трубку, не дожидаясь ответа:

- Але! Але! Надя!

- Ну чего ты кричишь, папа, - услышал он тонкий детский го лосок. Мамы ещё нет дома, это я, Света.

- Светланка, у тебя все нормально? - встревоженно спросил Игорь.

- А что у меня может быть ненормальное, папуля? Уроки я сделала, теперь смотрю телевизор и жду, когда вы придете, ты и мама.

- Она не звонила, ничего не говорила, почему задерживается?

- Звонила только что. Спросила, почему ты задерживаешься.

Вы спрашиваете одно и то же.

- А где она? Почему не дома?

- Я не знаю, сказала, что скоро приедет.

- Больше никто не звонил, не приходил?

- Только большой дядя Саша, отдал ключи от машины и ска зал, что поставил её на место. Вот и все. Чем звонить, папоч ка, ты бы лучше домой поскорее приезжал, а то мне тут скучно одной.

- Светланка, я тебя очень прошу, ни в коем случае не отк рывай незнакомым людям, если позвонят в дверь. Что бы ни гово рили, не открывай. Ты поняла меня?

- Конечно поняла, папуля. А почему ты поехал к дяде Робер ту не на нашей машине? У него теперь "мерседес", и тебе захоте лось прокатиться?

- Ну, что-то в этом роде.

- Пожалуйста, передай привет от меня Светланке, - сказал Роберт. Скажи, как новую машину купим, так сразу приеду и по катаю её. И не забудь шоколадки ей передать, от меня, скажи. А то съешь по дороге, понимаешь.

- Дядя Роберт ещё один привет тебе передает, - улыбнулся Игорь. Говорит, скоро покатает тебя на своей новой машине. И кое-что вкусное просит передать тебе, боится, как бы я по доро ге сам ни слопал.

- Ты не слопаешь, папуля, я знаю.

- Ну, все, малышка, пока, жди маму. Я тоже скоро приеду, примерно через часок. Договорились?

- Договорились, - вздохнула девочка. - Дяде Роберту ещё одно спасибо скажи. И приезжай поскорее, папочка.

Стремянов положил трубку, посмотрел на Роберта.

- Понятия не имею, где её черти носят! Надо же, именно тогда, когда и меня дома нет!

- Задержалась, к подруге в гости заскочила, заболталась... Ну что ты хочешь, Игорь - женщина!

- Могла бы позвонить, предупредить, могла бы Светланке сказать в конце-концов. Совсем обнаглела, время уже - десятый час, а её дома нет. И где она есть - неизвестно! Знаешь, Ро берт, надоела мне такая жизнь, последний год не живем, а муча емся. Даже не знаю, что делать.

- Светланка у тебя умница, такая большая стала... - Роберт грустно вздохнул, покачал головой. - А я своего Эдика совсем ма ло вижу, Рита не хочет, чтобы мы встречались. Я тебе вот что скажу, Игорь: только не делай глупостей, не разводись. Дети страдают... Слушай, сердце кровью обливается, когда думаю про Эдика. Он же меня любил, а теперь ему всякие гадости про меня твердят. Зачем это ребенку, ну?

- Незачем, - согласился Игорь. - Поэтому и терплю. Не знаю, правда, на сколько хватит моего терпения. Через полчаса ещё позвоню, если Надежда не вернулась, возьму такси и помчусь до мой. Черт возьми, раз в полгода с другом встретился, так она и эту встречу испоганила, жена дорогая!

- Чем ругаться, давай лучше выпьем, - сказал Роберт, на полняя рюмки. - Легче станет.

- Давай, - не стал возражать Игорь.

Надежда Стремянова глянула на свои часики и решительно тряхнула головой, рассыпая по плечам золотистые локоны.

- Что, уже пора? - спросил Владимир Наконечников.

Надежда кивнула, невольно задерживая взгляд на соседе по столу и бессменном кавалере в танцах. Сегодня он виделся ей совсем в другом свете. Высокий, красивый, элегантный, уверенный в себе. А какой умница! Кажется, нет такой темы разговора, в которой он не смог бы удивить собеседников своими знаниями и оригинальными суждениями. Вот это мужчина! К тому же, молод, лет тридцать, наверное. И уже такой богатый!

Она случайно попала в гости к своей подруге по отделу главного конструктора, Лике Паршуткиной. Все знали, что сегодня Лике исполняется ровно тридцать. Как водится в таких случаях, сбросились на подарок, приготовились выпить-закусить за счет юбилярши. Ожидания оправдались в полной мере: Лика накрыла ши карный стол, поставила бутылки и, выпив рюмку шампанского, за торопилась домой: спасибо дорогим сослуживцам, но дома тоже гости ждут, конечно, очень жаль уходить, да уж так получилось, приходиться разрываться на части, чтобы везде успеть. Поскольку вина и водки на столе было достаточно, дорогие сослуживцы не очень огорчились скорому уходу виновницы торжества. По дороге к двери Лика подцепила под руку Надю Стремянову, вытащила её из-за стола и увела с собой.

- Едем ко мне, - объявила Лика. - Развлечешься немного, а то в последнее время ты совсем заскучала. Там и Володя будет.

- Какой Володя? - не поняла Надежда.

- Наконечников, начальник моего Ивана. Ну помнишь, перед Новым годом нам поручили купить продукты для праздничного стола отдела? Иван выручил, подбросил на рынок и обратно?

- Помню, - пожала плечами Надежда.

И, действительно, вспомнила. Перед тем, как ехать на ры нок, Иван заскочил в свою фирму, пока он там решал неотложные вопросы, они с Ликой стояли у машины и прикидывали, что можно купить на общественные деньги, чтоб и много было и вкусно. По том Иван вышел, а вместе с ним - его босс, Володя, так он представился, и это показалось странным. Надежда считала, что к боссу нужно обращаться непременно по имени-отчеству, иначе это не босс, а черт-те что и сбоку бантик. Высокий, симпатичный па рень посмотрел на неё и замер с открытым ртом. Надежда усмехну лась про себя, с грустью подумала: "Нет, парень, ты не тот босс, который мне нужен". Они заторопились на рынок, а босс Во лодя, с лакейской поспешностью распахнув перед женщинами дверцы машины, все смотрел на Надежду, в десятый, наверное, раз позд равляя с наступающим...

Потом Лика неожиданно пригласила её к себе на Рождество. Игорь со Светланкой уехали к родителям на дачу, и Надежда легко согласилась. Тогда, у Лики, она снова встретилась с этим Воло дей. Кроме них и хозяев там никого больше не было, причем, Иван и Лика старались оставить их наедине. Надежда понимала это и злилась, а Володя чувствовал её неприязнь и выглядел растерян ным. Он не сводил с неё глаз весь вечер, но больше молчал, а когда она зашла в ванную помыть руки, вошел следом, воровато закрыл дверь и, опустившись на колени, молча уткнулся носом в её лобок. Его ладони заскользили вверх по ногам Надежды. Она вначале оторопела от столь неожиданного проявления чувств, а потом резко оттолкнула Володю. Он не был ей противен, но в представлении Надежды подобные вещи делаются по-другому. Не случись всех этих перемен в стране, он бы вряд ли осмелился по дойти к ней, а тут - сразу под юбку полез! Да за кого он её принимает?!

Оставив его грустить в ванной, она быстро оделась и ушла. И больше они не встречались.

- Честно говоря, это не очень приятные воспоминания, - до бавила Надежда, хотя на самом деле теперь и сама не знала, ка кие это воспоминания, по крайней мере, злости на Володю у неё не было. Но и особого желания видеться с ним - тоже.

- А он тебя запомнил, как увидит меня, всегда спрашивает, не развелась ли ты ещё с мужем. И сегодня попросил привезти те бя к нам. Знаешь, по-моему он здорово неравнодушен к тебе.

- И ты, зараза, хочешь меня сосватать при живом-то муже? - сказала юбилярше Надежда.

- Я тебя просто приглашаю к себе на день рождения, а даль ше - это уж как ты сама захочешь. Кстати, он будет ждать нас у проходной на своей машине. Иван не может приехать, ему нужно других гостей занимать.

Всякий раз, оказываясь в просторной трехкомнатной квартире Лики, Надежда чувствовала себя жалкой сиротой на чужом праздни ке. Традиционной мысли "Живут же люди!" было мало для того, чтобы выразить свое настроение. Восхищение и досаду вызывали не новейшая импортная видио-аудио и прочая техника, не дорогая итальянская мебель, все это как бы естественно для нынешних лю дей с достатком выше среднего. Но какая у Лики была ванная! А какая кухня! После этого своя задрипанная малогабаритная двух комнатная квартирка с шестиметровой кухней казалась не домом, а местом вообще мало пригодным для жилья.

Но сегодня так получилось, что Надежда чувствовала себя ничуть не менее уверенно, чем хозяйка этой роскошной квартиры - на неё смотрели с нескрываемым интересом, ей делали комплимен ты, делились мнениями, спрашивали совета, и вообще, весь вечер не давали скучать или думать о том, как повезло дуре набитой Лике с мужем. А все потому, что Володя Наконечников ни на шаг не отходил от нее. Наверное в силу того, что гостей было много, и даже за дружеским столом к нему обращались с подчеркнутым уважением, Володя на сей раз не играл простого парня, равного всем присутствующим - он, действительно, был боссом! И как пе ременился! Откуда взялась эта уверенность в себе, элегантность в движениях, раскованность в суждениях, приятная ирония. Надеж да блистала в свете его величия и с некоторым страхом осознава ла, простоту этих сказочных перемен: дело не в ней, а в том, что рядом был другой мужчина, просто был рядом - и все. А если б рядом сидел Игорь, на неё бы никто внимания не обращал. Да Игорь и не согласился бы сидеть в такой компании.

Дурак! Надо же - такой чудный вечер испортил! Приспичило же ему именно сегодня ехать к Роберту, хоть и грузину, а такому же безалаберному мужику, как и сам Игорь. Светланка одна оста лась... Делать нечего, половина десятого, пора возвращаться до мой.

Надежда тоскливо усмехнулась: побыла несколько часов прин цессой, превращайся опять в Золушку. Не будь Светланки, на всю ночь осталась бы! Хотелось ей остаться с Володей, ведь за весь вечер, даже в танце, он не прижимал её крепче обычного. Надежда несколько раз специально заходила в ванную, поправить прическу, подкрасить губы, надеясь, что Володя войдет следом и повторится рождественская сцена. Нет, она бы и сейчас ничего не позволила, но, по крайней мере, знала бы немного больше о его намерениях. Нет, он даже не пытался остаться с нею наедине.

- Мне тоже необходимо уезжать, - сказал Наконечников. - Я подброшу тебя, не возражаешь?

- Спасибо, Володя.

- Еще по рюмочке "Кампари"?

- Ты ведь за рулем...

- Надеюсь, он не потеряется в салоне, а если такое и слу чится, вдвоем мы его быстро отыщем, - Наконечников уверенно на полнил две рюмки. Заметив недоумевающий взгляд Надежды, улыб нулся. - Я понимаю, что ты хотела сказать. Пожалуйста, не вол нуйся, я очень аккуратный водитель, а для ГАИ у меня есть вот эти японские штучки, - он достал из кармана флакончик с шариками жемчужного цвета. - Любой запах отбивает напрочь. И, на крайний случай - вот это, - заговорщицки подмигнув, он вытащил из внут реннего кармана пиджака уголок пачки пятидесятитысячных купюр в банковской упаковке.

Надежда улыбнулась, покачала головой:

- Ты основательно подготовился ко дню рождения Лики. Раз так, я, пожалуй, соглашусь ехать с тобой.

- Но вначале выпьем, - Наконечников поднял свою рюмку. - Скажи пожалуйста, Надя, что тебе больше всего запомнилось се годня, на этом вечере?

- Не на вечере, а перед ним, - соврала Надежда. Признаться, что больше всего запомнился весь этот сказочный вечер, запом нился благодаря ему, Володе, она не решилась. - По дороге сюда я вдруг поняла, что впервые в жизни еду в машине БМВ. Это и за помнила.

- А я сегодня просто счастлив оттого, что весь этот вечер провел рядом с тобой, - просто сказал Наконечников. - Честно тебе признаюсь, я мечтал об этом с той встречи на Рождество. Прости, я тогда вел себя довольно-таки глупо, ничего не мог поделать с собой, ты просто ослепила и оглушила меня.

- Я уже забыла об этом, - опять соврала Надежда и испуганно подумала: а то ли она говорит? Не обидится ли он, что его так быстро забывают? Не хотелось, чтобы он обижался...

- Спасибо, что не таишь зла на меня, - сказал Володя, и На дежда подумала, что она правильно ответила. Выходит, ей сегодня везет, кто-то свыше благоволит к этой встрече! - И вот сегодня, наконец-то, мечта моя сбылась.

- Надо же, - только и смогла сказать Надежда.

- За это и выпьем. Ты - за первую поездку на БМВ, смею на деяться, наступит время, когда сама сядешь за руль такой маши ны, ну а я - за тебя, Надя.

В машине она сидела молча, откинувшись на спинку сидения и гадая, какие действия предпримет дальше Володя, теперь-то, ког да они остались совсем одни, он должен что-то предпринять? Не может быть, чтобы в рождественский вечер она так напугала его, что сейчас он просто подвезет её к автобусной остановке - и они расстанутся. Такое окончание вечера сильно разочаровало бы её - к чему тогда все эти слова, намеки, едва завуалированные приз нания в любви? А с другой стороны, если он начнет приставать, может быть, захочет, чтобы она отдалась ему прямо в машине, это разочарует её ещё сильнее, она ни за что не уступит! О том, что он может завезти её в пустынное место и добиться своего силой и грубостью, думать не хотелось.

Но Наконечников тоже молчал, внимательно глядя на дорогу.

- Мне нужно было уезжать потому, что дома дочка одна, муж задержался у приятеля, - сказала Надежда. - А ты куда спешишь?

- Сколько лет твоей дочке? - Наконечников мельком взглянул на нее, улыбнулся.

- Восемь. Во второй класс ходит.

- Чудесный возраст. Мне ужасно хочется с ней познакомить ся. Я понимаю, что это не так просто, муж у тебя, как я слышал, ведет секцию самбо в доме культуры. Но все же...

- Ты не ответил на мой вопрос... - растерянно сказала На дежда. Желание познакомиться со Светланкой поставило её в ту пик. Интересно, как он себе представляет это? Светланка обо всем расскажет папе и тогда... Да и зачем ему это?

- Куда я спешу? Не спешу, а уже опаздываю. Председатель совета директоров назначил деловую встречу у себя на даче, если уж быть откровенным, в сауне. Должен быть в десять, но уже не успеваю.

- Так поздно? - удивилась Надежда. - Разве нельзя поговорить о делах днем, в рабочее время?

- В принципе можно, да все директора были днем заняты сво ими делами, а у председателя важное мероприятие - конкурс красо ты, он главный спонсор. Вот и приходиться встречаться ночью.

- А завтра утром нельзя?

- Завтра будут другие дела. К тому же, боссу, наверное, хочется похвастать успешным проведением конкурса, и вообще, приятно, когда подчиненные, услышав приказ, бегут к нему, даже ночью. Простительная слабость начальства.

- Понятно, - кивнула Надежда. - А вот и мой 7-й микрорайон, пожалуйста, остановись, я выйду здесь.

Машина плавно затормозила у автобусной остановки. Наконеч ников повернулся к Надежде, тронул её за руку.

- Надя, я хочу тебе сказать... - начал он и замер, восхи щенно глядя в её глаза.

- Ты думаешь, нужно?

- Я не думаю а знаю, что не могу тебе не сказать этого. Пожалуйста, послушай меня. Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты была моей. Понимаю, что сейчас ты ничего не можешь ответить мне, это, наверное, так неожиданно для тебя. Я не тороплю тебя с от ветом, готов ждать сколько угодно. Если уж быть совсем честным, я иногда наблюдаю, как ты после работы идешь к остановке автобу

са, сижу в машине и смотрю...

- Следил за мной? - Надежда хотела пошутить, но вопрос прозвучал чересчур серьезно для шутки. Тогда она неуверенно до бавила. - Знала бы, так походку изменила б... А то несусь, как оглашенная, да ещё с сумками...

- Любовался тобой, но подойти, поговорить - никак не мог решиться... Боялся, а вдруг ты скажешь, чтобы я больше никогда и близко не подходил... Это было бы ужасно.

Надежда напряглась, прижав к груди сумочку. Чего-чего, а такого она никак не ожидала и теперь сидела, боясь пошевелить ся, боясь посмотреть в сторону Наконечникова.

- Я был женат, - тихо продолжал Наконечников. - Но два года назад развелся и очень рад этому. Может быть, и ты решишься на такой шаг, клянусь, я сделаю все, чтобы ты никогда не пожалела об этом.

Надежда с ужасом слушала эти слова и первым желанием было

- сказать "нет". Пусть он богат, пусть ей хорошо было рядом с ним конечно же, "нет!". И не просто сказать, а закричать, чтобы он никогда больше не говорил об этом,

Первое желание незметно исчезло, а второе так и не роди лось в её душе.

Наконечников бережно взял в руки её ладонь, наклонившись, прижался к ней влажными губами. Надежда вздрогнула и наконец-то смогла прошептать:

- Мне пора... До свидания, Володя.

- Можно я позвоню тебе завтра?

- Попробуй, - неуверенно сказала Надежда, выбралась из ма шины и торопливо, чуть ли не бегом, устремилась к своему дому.

Она ни разу не оглянулась, но чувствовала, что он смотрит ей вслед.

7

Заза остановил свой "мерседес" у обочины, обернулся к двум, сидящим на заднем сиденьи парням. Один из них, широкопле чий, с квадратным, лоснящимся от жира лицом и перебитым носом был в замшевой кепке и отзывался на кличку Бритый. Судя по ры жему хвосту, стянутому сзади резинкой, он старался замаскиро вать свою кличку, чтобы никто из посторонних не мог окликнуть его в сложным момент. Второй был повыше ростом, поуже в плечах, с коротким, пепельным ежиком на голове. В его широко посаженных серых глаза застыла смертельная опасность для любого, кто не понравится или просто посмотрит чересчур пристально. Парня зва ли Гансом, хотя был он по национальности мариец. Косой шрам на лбу, чуть повыше левой брови, свидетельствовал о том, что Ганс не понаслышке знает дело, которому посвятил свою жизнь, как го ворится, полностью и без остатка. Впрочем, остатков в этом деле и не бывает. Это же можно было с уверенность сказать и о Бри том, лишь взглянув на его расплющенный нос.

Заза не считал, что везти своих боевиков к месту работы - западло. Он мог бы посадить за руль Ганса, но зачем отвлекать парня? Пусть думает о деле. Они могли бы подъехать сюда на трех машинах, но опять-таки, для чего привлекать к себе внимание? Ну а если кому-то захочется назвать Зазу таксистом, что ж, пусть попробует. По крайней мере, у Бритого и Ганса такого желания никогда не возникало.

- Прикинем ещё раз, что надо сделать, - ровным голосом, как бы нехотя, сказал Заза.

- Да чё там прикидывать, все и так ясно, - протянул Бри тый. - Если эти козлы не затащили её к себе, куда она на хрен денется, мы... - он не закончил свой монолог, получив чувстви тельный удар локтем в бок. Косо глянул на Ганса, недовольно пробурчал. - Да ладно...

- Двое мужиков, один нерусский, с усами, другой, похоже, русский, черненький, довезли телку до хаты, - спокойно продолжал Заза. - Конечно, познакомились, взяли её телефон, оставили свои, чтобы звонила в случае чего. Нам нужны их координаты. Хотя бы одного. Адрес, телефон. Вы звоните в дверь, представляетесь агентами страховой компании "Звездочет". Говорите, что Румянце ва Ольга Сергеевна была застрахована, как участница конкурса и теперь должна получить тысячу баксов за то, что не участвовала в конкурсе. Когда она откроет, можете прямо сказать, что вам нужно. Если в квартире будут посторонние - я так прикидываю, вы врубитесь в ситуацию.

- А если там кодла? День рождения справляют, или просто собрались побалдеть? - осторожно спросил Ганс. - Куда-то мы спе шим, Заза, так дело не делают. Завтра бы все выяснили, прикину ли хрен к носу и спокойненько разобрались бы.

- Ты мне это говоришь? - усмехнулся Заза. - Вернемся, стари ку скажешь, как надо было. Разрешаю. Он жутко обрадуется, что у него такие умные люди работают. Может, зарплату повысит, в ку бометрах выдаст.

- Все понял, - не стал спорить Ганс. - Старичок всегда прав, на хрен мне соваться к нему с советами? Такой ещё вопросик. Ес ли там оба красавчика будут? Навроде как телка захотела побла годарить их и пригласила на чашку кофе?

- Скажешь им: искали, хотели наказать, но вы слишком рано объявились. Потом извинишься и сдернешь.

Бритый громко заржал. Ганс бросил на него злобный взгляд, потом посмотрел на Зазу, опустил глаза.

- Понял, - сказал он. - Я им, козлам!..

- Не забудьте, что телку трогать нельзя, - напомнил Заза. - Так, придержать, пригрозить, попугать. Без следов. Ерохин сам с нею будет разбираться.

- Так может, сперва мы разберемся, потом она со стариком как шелковая будет? - ухмыльнулся Бритый.

Заза резко вскинул голову, уставился на Бритого. Хоть и был он в темных очках, но здоровяк дернулся назад, облизывая вмиг пересохшие губы.

- Ты же знаешь Ерохина, - ещё тише, ещё медленнее, и оттого ещё страшнее произнес Заза. - У него комплекс насчет баб. И если он решил, что сам разберется с этой сучкой, значит, считает её своей. Ты хочешь трахнуть телку старика? Откусить полсиськи или паяльник между ног засунуть? Ну попробуй. Он, когда в хорошем настроении, может и три тысячи баксов долгу простить, может позволить завалить её потом, когда самому надоест, но когда ле зут вперед него - такого он не прощает. Лучше пошмонай её су мочку, там наверняка должен быть листок с телефоном. Все. Воз никнут проблемы уходите ножками, я вас не знаю, но жду у кон торы.

- Все будет о`кей, - кивнул Ганс, открывая дверцу и подтал кивая Бритого. - Минут за пятнадцать управимся.

Ольга слышала, как в прихожей защебетал звонок, и обижен ный Юра, который на кухне запивал свою печаль шампанским и зае дал тортом, пошел открывать дверь. Ольга знала, почему он зас пешил к двери - надеялся, что кто-то из Ольгиных подруг загля нул в гости, а они всегда восхищались: какая красивая пара, Ольга и Юра и частенько спрашивали, скоро ли свадьба? Сейчас Юра пожалуется, как она несправедлива к нему, получит необходи мую дозу комплиментов и утешений, а потом предложит шампанско го, и ей придется сидеть за столом, делая вид, будто случилась небольшая размолвка... Ольга сосредоточенно наморщила лоб, пы таясь найти способ поскорее отделаться от гостей.

Неожиданно из прихожей послышались грубые мужские голоса. Ольга машинально напряглась в кресле. Мужчины? И не один? Что им здесь нужно?

- Нам нужна Ольга Сергеевна Румянцева, - сказал один из во шедших. Есть тут такая?

- Есть... - растерянно пробормотал Юра.

- Мы это... из страховой конторы, понял, да? - рявкнул вто рой. "Кузнечик" называется. Бабки принесли ей.

- "Звездочет", - поправил первый.

- Да какая на хрен разница! Где она?

- Я здесь! - крикнула Ольга. Она вскочила с кресла, быстрым шагом пошла в прихожую.

Увидев незнакомых мужчин, Ольга побледнела, испуганно шаг нула назад. Страховых агентов с такими бандитскими рожами и в прошлом веке на диком западе не было!

- Но, может быть, вы объясните, в чем дело? - опасливо спросил Юра, пятясь назад, в сторону кухни.

- Какие дела, кореш, - сказал тот, которому принадлежал первый голос - высокий, со светлым ежиком на голове и белым шрамом на лбу. - Мы из страховой конторы, тебе что, не ясно? Мо жет, сомневаешься?

Второй, квадратный громила с расплющенным носом закрыл дверь на замок и рявкнул:

- Сомневается, Ганс? Ща я его убеждать буду!

- Да нет, почему же... - забормотал Юра. - Я верю вам. Из конторы, так из конторы, меня это не волнует.

- Что вам нужно? - дрожащими голосом выговорила Ольга. - За чем ворвались в мою квартиру?

- Не ворвались, а культурно вошли, думай, что мелешь, ду ра! прошипел Ганс, заталкивая Ольгу в комнату. Потом повернул ся к сообщнику. Бритый, займись пока этим хмырем.

- Ты что тут делаешь, козел? - заорал Бритый, хватая Юру за грудки. Пришел королеву красоты потрахать? А разрешение у тебя есть?

Он боднул Юру лбом, в кровь разбив нижнюю губу, и толкнул его вслед за Ольгой в комнату.

- Что вы себе позволяете? Как вы смеете?! - возмущенно зак ричал Юра.

Бритый всадил ему в солнечное сплетение громадный кулак, а мгновением позже, когда Юра, вытаращив глаза, начал медленно сгибаться, ударил раскрытой ладонью сверху по шее. Юра свалился на ковер. Бритый нехотя ковырнул его ботинком в бок.

- Полегче, - мрачно сказал Ганс.

- Негодяи! Бандиты! - закричала Ольга, бросаясь на Бритого. Тот в ярости отшвырнул её и уже занес руку, чтобы разбить

девушке лицо, но Ганс ловко перехватил её, заскрипел зубами, сдерживая напор страшной силы. Ольге показалось, что ещё чуть-чуть и два бандита подерутся, с такой злобой посмотрел Бритый на Ганса, но прошла секунда, и злоба погасла в заплывших жиром глазках. Бритый нехотя опустил руку.

- Больше предупреждать не буду, - сквозь зубы процедил Ганс и повернулся к Ольге. - Тебя - тоже. В следующий раз не стану его держать. А если он ударит разок, ты потом всю жизнь будешь королевой - уродства! Врубилась? Короче. Два чувака, с которыми ты смылась из дома культуры. Где их найти?

Теперь только Ольга поняла, в чем дело. Догадывалась, что визит этих громил связан с конкурсом красоты, но что именно они хотят... Адрес Игоря и Роберта! Ну, уж нет!

- Не знаю... они подвезли меня домой - и все. Я не знаю, где их найти, - она покачала головой.

- Врет, сука! - злобно крикнул Бритый и ещё раз пнул Юру ботинком в бок.

Юра застонал, протянул руки к Ольге:

- Скажи им, Оля, пожалуйста, умоляю тебя... Они же убьют нас обоих... Ребята, она скажет, она все вам скажет, только не надо бить...

- Слыхала? - довольно ухмыльнулся Ганс. - Чувачок твой пони мает, что к чему. Ну давай, выкладывай.

Ольга посмотрела на Юру. Вид у него был жалкий. И понимала она, что Юра - не Игорь, не может дать отпор бандитам, а если бы попытался, только хуже бы сделал и себе и ей, но все равно не могла не сравнивать... И не могла даже посочувствовать Юре.

- Я не сука, - с достоинством сказала она, почему-то уве ренная, что её не тронут. Длинный со шрамом остановил квадрат ного ублюдка, да ещё и пригрозил, что больше предупреждать не будет. - И не знаю о тех мужчинах ничего. Я оставила им свой те лефон, но сама не собиралась звонить, это не в моих правилах.

- Такая честная? - прошипел Ганс. - Бритый, а ну-ка подними этого лоха, мы ему харакири сделаем, посмотрим, как она запоет, когда у него кишки наружу вылезут.

- Но я, действительно, не знаю! - крикнула Ольга, в ужасе закрывая ладонями лицо.

- Скажи им, Ольга, прошу тебя, скажи! - застонал Юра. Бритый рывком поставил его на ноги, но у Юры подгибались

коленки, и он медленно сползал вниз.

- Стоять, козел! - рявкнул Бритый и сильно ударил парня ла донью по щеке.

Голова Юры дернулась в сторону, изо рта потекла струйка крови. Ольга почувствовала тошноту и головокружение, стиснула зубы, стараясь не свалиться на ковер.

- Я ничего не знаю... - прошептала она.

Ганс грязно выругался, сплюнул на ковер, хмуро посмотрел на Бритого.

- Брось его. Кажется, в прихожей я видел её сумочку, при тащи, посмотрим.

Бритый отпустил Юру, который мешком свалился на пол и ле жа, закрыв руками лицо, не пытаясь даже пошевелиться. Ольга с ужасом наблюдала, как Бритый несет её сумочку, а там... Там ле жала визитная карточка Роберта! С номером телефона и адресом!

- Не трогай, скотина! - закричала она, рванувшись к Брито му, но Ганс крепко схватил её за руку, отшвырнул в сторону ди вана.

- Похоже, мы на верном пути, - довольно осклабился он. - Ты чего такая тупая, телка? Пожалей лучше своего хахалька, чем о двух козлах беспокоиться. Ты с ними все равно больше не уви дишься.

Он дернул из рук Бритого сумочку, высыпал её содержимое на ковер. Бритый резво нагнулся выхватил из груды косметики белый картонный прямоугольник, медленно выпрямился, обнажив кривые желтые зубы.

- То, шо надо. Ревадзе Роберт Вахтангович, тренер по фут болу. Тут и телефон, и адресок имеется.

- Класс! - Ганс повернулся к Ольге. - Как насчет второго?

- Подлец! - крикнула Ольга и заплакала.

- Может она, в натуре, честная, - сказал Бритому Ганс. - Троим сразу не дает, только двум, здесь хмырю, а на другой хате

- грузину. Ништяк. О третьем у грузина спросим. Покатили.

- А она не предупредит?

- Ты помнишь телефончик? - спросил у Ольги Ганс, и сам за неё ответил. - Скорее всего, нет. Бросила визитку в сумочку и занялась пока что эти хмырем. Но все равно... - он подошел к ней вплотную, сдавил ладонями её щеки. - Запомни: если вякнешь ко му-то, никто не спасет тебя, детка. Никто! Это я тебе обещаю лично и с гарантией тыщу процентов.

Ольга рыдала, не в силах произнести и слова в ответ. Между тем Бритый злобно пнул Юру.

- Понял, о чем речь, козел? Смотри за своей телкой, чтобы не вздумала глупости делать. Я тебя лично предупреждаю. И тебе же голову откручу, если не углядишь. Всего и делов-то - сам по малкиваешь, и ей не даешь болтать. В таком разе ты меня не зна ешь, я тебя тоже. Но если кто-то из вас начнет вякать не по де лу!... - страшно захрипел Бритый.

Юра вздрогнул, поджимая коленки и зажмуриваясь до боли в глазах. Сколько он лежал в таком положении, боясь пошевелиться даже после того, как хлопнула дверь в прихожей, не помнил. А когда открыл глаза и поднял голову, увидел, что Ольга лежит на диване, уткнувшись лицом в серый велюр, и плечи её содрогаются от рыданий.

8

- Дверь у тебя что надо, Роб, - Стремянов поднял вверх большой палец. - Бронированная! Боишься, что ограбят?

- А, слушай, кому нужно грабить старого, больного грузи на? - махнул рукой Роберт.

- Не завидую я тому, кто попадется этому старому, больному грузину под горячую руку, - усмехнулся Игорь. - Небось, встре тишься с Ольгой, козликом будешь прыгать. Так?

- С такой девушкой и трухлявый пень будет козликом пры гать, философски заметил Роберт. - А дверь мне почти бесплатно сделали. Ты Митю Вострикова, нашего вратаря, помнишь?

- Митяя-то? Как же его забудешь! Что-то давно ничего не слышал о нем.

- Потому что бедный. Богатые все знают Митяя. Я как-то встретил его на стадионе - такой, слушай, совсем бизнесмен. К себе затащил, он водку купил, "Абсолют-Курант", знаешь? чернос мородиновая, столько стоит, подумать страшно, но вкусная, не то, что вот эта "Кремлевская". Машину купим - такую поставлю тебе, Игорь. Выпили мы, вспомнили, как играли, а потом я спра шиваю: что делаешь, Митяй? Каким бизнесом занимаешься? Неужели, понимаешь - рэкетир? Он сказал: зачем, Роберт, совсем плохо ду маешь? Я двери делаю, бронированные, богатым людям ставлю. Хо чешь, тебе сделаю?

- И ты, конечно, захотел, - рассмеялся Стремянов.

- Я сказал - посмотри, я богатый? Зачем тогда мне дверь бронированная? Наверное, хорошая дверь, но такая сколько стоит? А Митя сказал: у меня фирма солидная, хорошим людям, заслужен ным, уважаемым людям скидки делаем. Для рекламы. С других потом больше денег берем, вот и все. Тебе сделаю скидку, как спортив ной знаменитости. Всего за сто тысяч дверь поставлю. Как отка жешься, Игорь? Поставил за сто тысяч. Прошлым летом. Красивая дверь, пусть будет, ну? Смотрю, Митяя вспоминаю, думаю, хороший человек, спасибо ему.

- Черт возьми, может и мне попросить Митяя поставить бро нированную дверь?

- Конечно, - не раздумывая согласился Роберт. - Хочешь, пря мо сейчас позвоню, скажу, пусть ставит. Такому человеку, как тебе, он тоже за сто тысяч сделает. А с богатого балбеса потом сдерет эти деньги. Ну?

- Да нет, спасибо. Это я просто так сказал. Давай, выпьем за наших друзей, хорошая когда-то компания была! И я поеду, по ра и честь знать.

Роберт наполнил рюмки из матовой, литровой бутылки "Крем левской Де Люкс", согласно кивнул:

- Давай, Игорь! Мы с Митяем тоже вспоминали о тебе, как приходили в твой подвал каратэ заниматься, модно тогда было. А потом друзьями стали, молодые совсем были, вах!

Они выпили, взяли по маринованному огурцу из стеклянной банки.

- Почему спешишь, Игорь? - спросил Роберт, расправившись с огурцом. Надежда дома, Светланка под присмотром, сиди, слушай! Столько не виделись.

- Дома-то дома, - нахмурился Игорь. - Да вернулась злая, кричала в трубку, что я негодяй, день рождения подруги испортил ей. Первый раз слышу об этом дне рождения, но вот - испортил, оказывается!

- Можно понять, почему злая. Пошла на день рождения, дума ла, ты со Светланкой останешься, а ты ко мне уехал. Мать, пони маешь, волнуется. Но теперь все в порядке, уже перестает злить ся, когда приедешь, совсем добрая будет. Не спеши только.

- Да если б она лишь сегодня злая была, - махнул рукой Стремянов. Последнее время только и делает, что злится. На что ни посмотрит - все плохо. А особенно то, что денег много не за рабатываю.

- Это и мне интересно, слушай. Почему такой человек, как ты, много денег не зарабатываешь? Я могу в морду дать, ещё пом ню, чему учил меня, но я не профессионал, а ты - высокий про фессионал, понимаешь. Почему не организуешь какую-то охрану, не займешься делом? Любой бизнесмен скажет: иди ко мне, Игорь, я тебе много денег дам!

- Сложный это вопрос, - вздохнул Стремянов. - Ты вот, напри мер, представляешь, как мне нужно будет работать на бизнесмена?

- Руками! - убежденно сказал Роберт. Подумал и добавил. - И ногами тоже. Ты это умеешь.

- Ошибаешься, Роб. Тут прежде всего головой работать нужно.

- Что, головой не умеешь? - удивился Роберт.

- Умею, потому и не хочу ни с кем связываться. Там ведь какой расклад? Вначале я его охраняю. Потом принимаю участие в его разборках, где кто-то станет трупом. А потом попадаю в за висимость от него, не понравлюсь - он меня с потрохами чужими выдаст, и улики подкинет. Я знаю всех дельцов в своем районе, бандитов знаю, дела их и проблемы, поэтому и не лезу в это дерьмо. Зато свободен, живу, как хочется. Летом со Светланкой махнем на байдарке по Москве-реке, малышке так нравится путе шествовать.

- Надежда не поплывет?

- А мы её дома оставим, на хозяйстве.

- Думаешь, не обидится?

- Устал об этом думать, Роб. Ей нужно много денег, много нарядов, рестораны, казино, дальние курорты. Когда-то, после того, как я вернулся с ирано-иракской войны, мы так и жили...

- На чьей стороне воевал? - спросил Роберт и захохотал.

Он знал, что где бы Игорь ни упоминал о своем участии в этой странной войне, обязательно спрашивали: на чьей стороне воевал? Ведь с Ираном мы вроде бы официально не ссорились, а с Ираком так вообще дружили. Игорь, как правило, пожимал плечами и говорил: посередине, пытался помирить их.

- Посередине, - усмехнулся Стремянов. - Но кое-что все же заработал. Машину купил, мог бы квартиру получше нынешней ку пить, кооперативную, если б Надя не рвалась к красивой жизни. Правда, с курортами дальше Сочи и Ялты не получалось, демокра тия была ещё не такая, как сейчас, зато все остальное было по высшему классу. Хватило и на то, чтобы реформы всякие пережить. И знаешь, я почувствовал себя легче, когда стал в общем-то бед ным. К черту эти рестораны, дома отдыха, магазины! Можно ведь и дома посидеть, со Светланкой подурачиться, она такая забавная. А Надя прямо-таки извелась от того, что за последние два года к её десяти костюмам не добавилось ни одного. - Игорь пожал плеча ми. - Такое ощущение, что мы расходимся все дальше и дальше.

- Не верю, что ты не можешь найти деньги на какой-то пар шивый костюм, - Роберт по новой наполнил рюмки. - Слушай, если за хотеть, сейчас все можно сделать. Хочешь, позвоню Митяю, он те бе подкинет какую-нибудь работку?

- А зачем?

- Купишь жене ещё один костюм, или сразу три, она обнимет тебя, поцелует, скажут: слушай, какой хороший муж у меня, а! Зачем сердилась, думала - ничего не может? Если увидит, я хочу, все сделает, ну!

- Не скажет... и не подумает. Если человек зацикливается на деньгах это значит, ничего другое его не интересует. Мышка забралась в головку сыра, выела весь, и теперь сидит, капризни чает. Чем ты её ни развлекай не поможет. Ей просто нужна дру гая головка сыра, залезет в нее, займется любимым делом, и ни какие костюмы и золотые горы ей не нужны. Такая вот ситуация. Поэтому я и не стараюсь прыгнуть выше головы. Такое ощущение, как будто остановился, стою себе, смотрю и думаю.

- А потом пойдешь назад? - засмеялся Роберт.

- Или в сторону, - кивнул Игорь, поднимая рюмку. - Давай, за тебя, дорогой мой грузин. А ведь и вправду хорошо посидеть со старым приятелем, просто поговорить... Даже если он приглашает в гости не просто так, а по делу.

- А-а, слушай! Забудь, Игорь. Я сам куплю машину, приду, скажу: дай эту. Я рад, что мы встретились, сидим, немножко вы пиваем, немножко разговариваем. Какие дела, ну! За тебя, мой дорогой, будь здоров!

- Хорошая водка, - удовлетворенно кивнул Стремянов, закусы вая бутербродом с ветчиной. - А машину я тебе помогу выбрать. Знаешь, почему?

- Знаю. Боишься, дадут плохую, потом достану тебя: надо сделать то, это, понимаешь. На байдарке поплывешь, а я по бере гу буду следом бежать и кричать: эй, слушай, Игорь, коробка ба рахлит, иди, будем смотреть, почему! Точно?

- Точно!

- Я вот о чем хочу спросить, Игорь. Тебе не страшно, что какого-то спонсора обидели? Меня-то не знают, не найдут, а ты там работаешь. Не захочет он отомстить, понимаешь? Я посмотрел

- маньяк какой-то. Старикашка зачуханный, а денег много, спон сором стал, чтобы девочки вокруг бегали. А мы его самого разде ли перед Ольгой. Что думаешь, Игорь?

- Да, обидели мы гнома, это уж точно.

- Я тебя втянул в эту историю, слушай... - виновато сказал Роберт.

- И девушку себе взял, вот ты какой нехороший, - Стремянов улыбнулся, хлопнул друга по плечу. - Не бери дурного в голову, Роб! Мужичок не дурак, это ему будет наука, что не все позволе но, даже если денег до черта. Конечно, его люди поспрашивают, кто я такой, доложат, и он заткнется. Знаешь, почему?

- Не знаю, объясни.

- Я - очень серьезный противник, это в нашем районе все знают. Связываться со мной из-за пустяка - глупо. У них ведь как? Ты их не трогаешь, тебя тоже не тронут. Случайно под руку попадешь - получишь, конечно, если не умеешь ответить. А если очень хорошо умеешь - зачем с тобой воевать? Надо с конкурента ми разбираться, с партнерами-должниками, с бандитами договари ваться, другие группировки отпугивать. Много чего надо. Если начнут охотиться за каждым, кто косо посмотрел или в морду плю нул долго не протянут. В таких случаях проще забыть и зани маться делом.

- А если он сумасшедший и все-таки захочет отомстить? Мы же не косо на него смотрели, а опозорили, бедного.

- Пусть попробует, - мрачно усмехнулся Игорь. - Но ты не пе реживай, когда понадобится твоя помощь, позову. Не зря же я когда-то учил тебя, Роб.

Он вытащил из банки маринованный огурец, принялся внима тельно разглядывать его. Роберт закурил, взмахнул рукой, разго няя дым, усмехнулся чему-то своему.

- А ты хитрец, Роб, - сказал Стремянов. - Заставил меня вы ложить семейные тайны, а сам помалкиваешь. Рассказал бы, как у тебя с Юлией? Неужто она так и не убедила тебя жениться?

- Теперь не убедит, - пробурчал Роберт. - Сам буду убеждать, чтобы не приходила. Как - не знаю. Разве скажешь: дорогая Юля, извини, я встретил девушку и влюбился? Вот эти бутылки, тарел ки, кастрюли куда полетят?

- Действительно, куда? - полюбопытствовал Стремянов.

- Сюда, - Роберт с мрачным видом ткнул себя пальцем в лоб. - Всю квартиру разрушит, если узнает, что я... Почему, слушай, такие нервные все, а?

- А ты ей костюм купи, - посоветовал Стремянов, хитро улы баясь. Она тебе все и простит.

9

Легкий, теплый, совсем летний ветерок, напоенный нежным ароматом распускающихся цветов и листьев, навевал воспоминания о юности, о выпускном бале и чудесной бессонной ночи на Ленинс ких горах, а ещё - о Сан-Франциско, там вечером тоже было тепло и с моря дул такой же легкий, ароматный ветерок.

Невысокая, стройная женщина в белой юбке чуть выше колен и красной блузке с широкими рукавами неторопливо, уверенно шагала от станции метро "Юго-Западная" по тротуару улицы имени 26 Ба кинских комиссаров. Светлые волосы, мальчишеская стрижка, ко роткий вздернутый нос, голубые глаза и полная, упругая грудь, не теряющаяся даже под складками свободной блузки. Когда-то эта грудь сводила с ума большую часть мужского населения Со ветского Союза. Грудь заслуженного мастера спорта, члена сбор ной страны по спортивной гимнастике Юлии Красновой.

В те годы, десять-двенадцать лет назад не показывали эро тические фильмы по каналу НТВ, ибо самого канала ещё и в помине не было, не продавались на каждом углу порнофильмы и журналы с голыми девицами, за это могли и посадить. Не удивительно, что секс-звездами страны становились фигуристки, балерины, киноакт рисы, если им удавалось показать кое-что ещё помимо актерского мастерства - как в фильме "А зори здесь тихие...", в женской бане. Худенькие, угловатые гимнастки, девчонки с несформировав шейся фигурой, не входили в категорию секс-символов, как это понимали в стране победившего социализма, но Юлия Краснова уже в шестнадцать лет выглядела не девочкой-подростком, а юной жен щиной с красивой, упругой грудью, рвущейся из-под тонкой маеч ки. Женщина, но какая гибкая, какая грациозная! Какая соблазни тельная!!!

Секретарь ЦК КПСС, вручая орден "Знак Почета" за очередную победу на чемпионате мира, трясущимися руками долго-долго прик реплял награду на груди Юлии. И все это время чересчур тесно прижимал ладони к её пышному бюсту. Смешно было и страшно од новременно - такой большой человек, и туда же...

А когда сборная приехала с показательными выступлениями в Америку, там, несмотря на порнофильмы, свободно продающиеся в специальных магазинах, несмотря на многочисленные журналы, за печатанные до поры до времени в конверты - купи, разорви кон верт и смотри сколько хочешь не только на груди, никто тебя за это не арестует и даже на партбюро не вызовет мужчин, восхи щенных бюстом Юлии Красновой оказалось ничуть не меньше, чем на родине. Американцы, правда, были намного практичнее - не стес няясь, предлагали любую сумму за возможность раздеть русскую гимнастку (до пояса, мисс Краснова, только до пояса!) или хотя бы просто потрогать её груди.

Один миллионер, вопреки родной советской пропаганде ока завшийся не старым толстяком в цилиндре и фраке, а довольно-та ки симпатичным мужчиной лет сорока с копной рыжих волос - по виду и не скажешь, что человеку сорок, больше тридцати никогда бы не дала - предложил Юлии руку и сердце, а чтобы она не сом невалась в искренности его намерений, тут же предложил в пода рок роскошную виллу на берегу океана, которая стоила два милли она долларов. Восемнадцатилетняя советская комсомолка отказа лась, но не с презрением, а с сожалением, и не по идейным сооб ражением - просто было страшно оставаться одной в чужой стране без какой-либо надежды вновь увидеться с мамой.

Кагэбэшник, заместитель руководителя спортивной делегации, ровесник миллионера, но уж этому-то не только сорок, но все пятьдесят можно было дать, измученный невероятной популярностью Юлии и многими соблазнами, которые подстерегали её, заорал од нажды вечером в отеле: "Если ты ещё раз заговоришь с этими му даками озабоченными, я тебе сиськи отрежу к едрене фене!" И он, действительно, смог бы их отрезать, но не потому, что был зол, а чтобы перед этим посмотреть на них, подержать в ладонях, по мять. Сам об этом сказал перед отлетом в Москву. И намекнул, что если не покажет то, от чего американцы забалдели, характе ристика будет такая, что она станет невыездной, несмотря на все свои спортивные заслуги.

Пришлось показать, а потом пулей выскакивать из номера ошалевшего заместителя.

Сейчас бы этого рыжего американца с двухмиллионной виллой в качестве подарка! Наверное, не отказалась бы. Но теперь не то что миллионера, нормального мужа найти непросто.

Кончилась юность, прошла слава. Другие груди, более откры тые мужским взорам, более привлекательные замелькали на экранах телевизоров и кинотеатров, на глянцевых журнальных и шершавых газетных страницах в таком количестве, что популярность их но сительницам могли принести разве что в случае каких-то одиозных размеров. О Юлии просто забыли.

Она закончила выступления на гимнастических помостах, выш ла замуж за восходящую звезду советской гимнастики, прожила с ним четыре года и вздохнула с облегчением, когда развелась. Па рень не выдержал испытания славой, запил и быстро покатился вниз, вымещая на жене злобу за неудавшуюся карьеру.

Потом были другие мужчины, совсем короткие и затянувшиеся на три-четыре месяца романы, пока, наконец, почти два года на зад Юлия ни встретилась на банкете в честь предстоящего откры тия первого розыгрыша "Кубка Кремля" по теннису с бывшим футбо листом Робертом Ревадзе, который, оказалось, когда-то был страстно влюблен в нее. Заочно. И теперь, когда увидел её сов сем рядом, любовь, конечно же, вспыхнула в горячем мужчине с новой силой.

Вспыхнула она и в Юлии, и вот уже два года греет душу двадцативосьмилетней женщины. Однако, оба они, напуганные сво ими предыдущими неудачными браками, не спешили официально офор мить свои отношения. И, кажется, Юлия слишком долго медлила, упустила момент. Похоже, теперь Роберт вообще не собирается же ниться и не слишком радуется, когда она приходит. А ей уже было тягостно думать о том, встретятся они сегодня или завтра, или через неделю, или придется вообще расстаться... Хотелось возв ращаться домой, видеть мужа, кормить его ужином и конечно же, родить ребенка.

Она давно уже поняла, что лучше этого грузина вряд ли най дет себе мужа. Он вспыльчивый, но никогда не позволит себе под нять руку на женщину, он жутко непрактичный, но так приятно по лучать неожиданные подарки, даже если знаешь, что он потратил на них последние деньги. Нет, не так особенно, если знаешь это! Он смешной, неуклюжий, но веселый и добрый. Часто он ка зался ей большим ребенком, но с ним Юлия чувствовала себя в полной безопасности - Роберт умел постоять за нее.

Юлия прибавила шагу. Поздновато она сегодня решила навес тить его. В самом начале вечера позвонила, но он сказал, что занят, у него в гостях Игорь Стремянов, и вообще, не нужно ей сегодня приходить. Чем дольше она раздумывала, почему он гово рит каким-то странным голосом, тем больше склонялась к мысли, что у него, действительно, гости. Да Игорь ли это?

И в конце-концов не выдержала. Благо, от станции метро "Фрунзенская" до "Юго-Западной" и дальше пешком по улице имени 26 Бакинских комиссаров не более получаса. Она и причину при думала, вроде бы, подходящую: в ЦСКА, где она работает трене ром, были американцы и предложили ей солидный контракт. Завтра нужно дать ответ, вот она и пришла советоваться, не по телефону же решать столь важные вопросы. Американцы, действительно, при езжали сегодня в ЦСКА, только о контракте и речи не было.

Но Роберт же об этом не знает.

Ганс и Бритый подошли к черному "мерседесу". Ганс открыл дверцу, молча сел на заднее сиденье, рядом с ним шумно плюхнул ся Бритый.

- Ну? - нетерпеливо спросил Заза.

- У него дверь бронированная, - шумно выдохнув, мрачно со общил Бритый.

- Ты проверял? - в голосе Зазы послышалось раздражение. - Или со страху померещилось?

- Да нет, Заза, дверь точно бронированная, - примирительно сказал Ганс. - И помощней, чем даже у старика. Такие двери сей час самые "крутые" ставят, я знаю, видел.

- Сука! - с присвистом сказал Заза. - Дерьмовое дело, а столько возьни! Точно бронированная?

- Да точно, - Ганс торопливо закивал. - Гранату можно бро сать под неё - не возьмет. Стена развалится, а дверь - ни хре на. Если б там обычная стояла, Бритый бы одним ударом её вышиб, и уже все было б сделано.

- Да кто он такой, этот козел? - Заза выдернул из кармана куртки визитную карточку, включил в салоне свет, прочитал. - Ре вадзе Роберт Вахтангович, тренер по футболу. Грузин, значит? А на хрена грузину бронированная дверь?

- Я говорил, что к таким делам нужно готовиться, - подал голос Ганс.

- Заткнись!

- Богатый грузин, вот и поставил бронированную дверь, - пробурчал Бритый.

- И ты заткнись! Они все в Москве богатые, эти угнетенные народы. В Тбилиси есть бедные грузины, в Алма-Ате - бедные ка захи, в Ташкенте бедные узбеки, а в Москве все они богатые! Бога душу мать!

- Лучшие люди... - начал было Бритый, но столкнувшись со злобным взглядом Зазы, снявшего на мгновенье темные очки, пос пешил отодвинуться в дальний угол.

- Богатый грузин, значит связи есть. Вычислят, разборки начнутся. Могут сдать, - высказал догадку Ганс. Хотел добавить, что он предупреждал: такие дела на скорую руку не делаются, но вовремя вспомнил, что и это уже говорил.

- Заткнись и думай, что делать, - уже более спокойно сказал Заза.

- Позвонить, пусть выйдет на улицу для серьезного разгово ра, предложил из своего угла Бритый. - У нас же телефон есть.

- Не выйдет, - покачал головой Ганс. - Он понимает, что к чему. Если дверь бронированная - значит, не дурак.

- А если не дурак, почему набросился на старика? - спросил Заза. - За такие дела могут запросто голову оторвать, это все знают. Он что, совсем дикий, беспредельщик? Что-то здесь не так, нутром чую. Или вы накололись, или дверь... просто дверь, за которой спрятался лох.

- Ну так все равно её надо открыть, - сказал Ганс. - Сам он ни хрена не откроет. А потом, через пять минут в подъезде могут быть кто угодно - от ментов до его команды.

- Надо открыть, - согласился Бритый. - А как?

Заза скрипнул зубами, неторопливо постукивая ребром ладони по свободному сиденью рядом и вдруг замер с поднятой рукой.

- Вам не откроет, соседу или кому-то знакомому из подъезда откроет, сказал он. - Бритый ждет у лифта, ты, Ганс - у двери подъезда. Увидишь человека, закуришь. Бритый прыгает в лифт и стопорит его, не доезжая до нужного этажа. Ты, Ганс, притворя ешься пьяным в доску, говоришь, что заблудился, никак не можешь найти квартиру своего друга Роберта Ревадзе. Человек помогает добраться до его квартиры, звонит и говорит, что это он, сосед долбанный, а рядом - знакомый грузина. Тот открывает - ты вры ваешься, остальное знаешь. Бритый через пару секунд подъезжает на лифте - и вы оба там.

- А с соседом что делать? - спросил Бритый.

- Водочкой угости и скажи спасибо, - злобно крикнул Заза.

- Попробуем, - кивнул Ганс. - Может и получится. А может и нет, - он толкнул Бритого. - Вылазь, чего расселся!

- Да я его, суку, разорву на части и развешу на этой дол банной двери! - брызгая слюной, шипел Бритый, вразвалку шагая вслед за Гансом к двенадцатиэтажному панельному дому. - Из-за какого-то грузина торчим тут уже хрен знает, сколько!

- Заза обещал хорошую премию за это дело, - не оборачива ясь, сказал Ганс. - Так что, кончай скулить, урка.

- Сам ты урка.

- Заза велел тебе в лифте торчать, - хмыкнул Ганс. - И пра вильно, у подъезда толку от тебя - никакого. С такой рожей, хоть трезвый, хоть пьяный, всех распугаешь. Прикинь сам: чува чок домой канает, глядь - у подъезда Бритый торчит, шатается и ноет: доведи меня, дядя, до квартиры грузина, я нажрался так, что ни хрена не врублюсь, куда попал. Как этот дядя чесанет по дальше от родного дома!

- Прикалываешься? Ну, ништяк, я буду балдеть в лифте, пос мотрю, как у тебя получится вышибить слезу из этого дяди. Если думаешь, Ганс, что у тебя приличная рожа, ошибаешься, понял? Ни хрена из этой затеи не получится. А когда не получится, я пос мотрю, как ты Зазе это расскажешь. Он же терпеть не может, ког да его планы проваливаются.

- А ты будешь балдеть в лифте, да?

- Как Заза приказал. Квартира грузина на пятом этаже, а я остановлюсь между четвертым и пятым. И буду себе ждать.

- Жди, жди, - сквозь зубы процедил Ганс. Чересчур наглое заявление Бритого разозлило его. Клево устроился! Никаких уси лий прилагать не надо, а если дело не выгорит, отвечать придет ся одному Гансу! - А потом захочешь вылезти, станешь кнопки жать, а лифт - ни туда, ни сюда. Хорошо ему между пятым и чет вертым этажами с Бритым внутри. Через часик или менты, или дружки обиженного грузина помогут вылезти и спросят: а ты что тут делал, урка?

- Сдашь меня, хочешь сказать? - хмуро поинтересовался Бри тый. Больше так не говори, Ганс, а то я тебе доверять переста ну. А без доверия, сам знаешь, хана.

- А ты не наглей.

Тыльную часть дома огибала асфальтная полоса, с одной сто роны которой ответвлялись дорожки к подъездам, а с другой стоя ли автомобили жителей. У первого подъезда звенела гитара, гром ко смеялись девчонки старшеклассники не спешили расходиться по домам. Ганс бросил на веселую компанию злой взгляд, негромко выругался. Хорошо, что нужный им подъезд третий, почти на се редине дома.

- Короче, - сказал Ганс, останавливаясь. - Я торчу здесь и секу, кто там канает. А ты ждешь у лифта. Вызовешь его и при держишь, но стой так, чтобы меня видеть. Когда появится чело век, я стану прикуривать, пощелкаю зажигалкой. Ты усек это де ло, прыгаешь в лифт и ползешь, куда надо. Ждешь. Если дверь откроется, услышишь шум, проезжай, дорогой кореш, на пятый и помогай мне. Если будет тишина, спустишься вниз, посмотришь - может я не договорился, и опять стою и жду. Усек?

- Ты побыстрей тут, - буркнул Бритый и пошел в подъезд. Ганс присел на лавочку под густым кустом сирени и с мрач

ным видом уставился на асфальтовую ленту, мысленно проклиная Зазу, придумавшего ему такое идиотское занятие: изображать пья ного. Он что, артист? Да на хрен ему все это сдалось! Чего-то изображать, кого-то упрашивать!

Однако, ждать ему пришлось недолго. К подъезду, звонко цо кая высокими каблучками по асфальту, спешила блондинка в белой юбке. Ганс вскочил со скамейки, сунул в рот сигарету, несколько раз щелкнул зажигалкой. Услышал, как загудел второй лифт, унося Бритого вверх, и, покачиваясь, шагнул навстречу, мигом вспомнив сцену из фильма "Ирония судьбы".

- Девушка... д-де-девушка, - заплетающимся языком пробормо тал он, п-пож-жалуйста, подождите...

Юлия даже не посмотрела в его сторону, торопливо прошла мимо. Ганс поплелся следом, чувствуя, как растет в груди слепая ярость. Если уж Зазе не отомстишь за идиотский приказ, то эту сучку, перед которой он, Ганс, унижается, хотелось поставить раком прямо у лифта, отбив и малейшую охоту трепыхаться!

- Девушка... простите, я тут заблудился...

- Не подходи, - сказала Юлия и сунула руку в сумочку, где лежал баллончик со слезоточивым газом.

- Не бойтесь, просто... не могу понять, где тут квартира сто пятнадцать?

- Сто пятнадцать? - удивилась Юлия. - А кто вам там нужен?

- Ну, кто... Роберт. Мы договорились, он меня ждет... А я тут, ни хрена не соображаю. Вы знаете Роберта?

- Знаю, - Юлия задумалась. - Похоже, неспроста Роберт не хо тел, чтобы она сегодня приходила к нему. Там не только Игорь, но, наверное, целая компания собралась! Таких вот, как этот! Надо же, заблудился он! - Вы что, футболист? Зачем вам нужен Ро берт?

Ганс понял, что она уже не опасается его. Неужели идиотс кий план Зазы сработает? По крайней мере, дышать стало легче, и слепая злоба враз поутихла.

- Я футболист, да... Роберт пригласил... Где эта квартира, понять никак не могу.

- Поехали, - Юлия посторонилась, пропуская в подошедшую ка бину лифта пьяного друга Роберта. - Я покажу вам, где живет Ро берт, но потом вам придется уматывать отсюда и побыстрее.

Когда двери лифта захлопнулись, Ганс довольно ухмыльнулся.

- Поехали, - сказал он совершенно трезвым голосом.

10

Юра задрал рубашку и, морщась от боли, разглядывал много численные ссадины на ребрах, обильно смазанные йодом. Ольга, опустив голову, сидела на диване.

- Может "скорую" вызвать? - спросил Юра. - А вдруг у меня ребра сломаны?

Ольга равнодушно пожала плечами:

- Не выдумывай. Когда у человека сломаны ребра, он не но сится по комнате с такой скоростью, не смазывает сам себя йо дом. Ничего у тебя не сломано.

- Если б ты знала, как болит, - обиженно сказал Юра. - Весь бок прямо огнем горит, он же, сволочь, ботинком меня бил! Подо нок! А все из-за тебя, из-за твоего гнусного конкурса красоты! Могла бы хоть йодом смазать пострадавшего.

- Если ничего больше не умеешь, смазывай себя сам, - холод но сказала Ольга. - Я тебе не сиделка.

Она понимала, что несправедлива к парню, с которым нес колько месяцев жила под одной крышей, спала под одним одеялом, которого, как ей казалось, любила. Не надо бы говорить ему та кое, зачем сыпать соль на раны... Многие на месте Юры не смогли бы оказать сопротивление бандитам. Не все же такие профессиона лы, как Игорь... Вон сколько по телевизору чуть ли не каждый день показывают и связанных со следами пыток, и забитых до по лусмерти, едва живых или уже мертвых - наверное, не слабые муж чины были, а что с ними сделали? Не надо было упрекать Юру, Ольга это понимала, но ничего не могла с собой поделать. Она видела, как за неё отомстили более страшному человеку, там же и телохранители были - и видела, как вел себя Юра.

И сравнивала...

- Ты бы думала, что говоришь, - сердито сказал Юра. - В та кой ситуации даже если что-то умеешь, лучше молчать и делать, что они говорят. Я знаю, как они действуют, у нас в Тольятти таких случаев много было. Да и здесь, в Москве... Везде! Хорошо еще, что мы с тобой живы остались.

- "С тобой"? - переспросила Ольга и язвительно добавила. - Теперь я не сомневаюсь, что с тобой мне ничего не грозит.

- Я просто не узнаю тебя, Оля! - Юра подошел к дивану, при сел на корточки перед Ольгой. - Ты же умная женщина, понимаешь, что все это из-за твоей идиотской прихоти участвовать в сос тязаниях проституток. Почему ты злишься на меня?

- Ты ошибся, Юра, - устало выдохнула Ольга. - Я не злюсь, я просто не хочу тебя видеть. Поэтому прошу, пожалуйста, найди себе квартиру и переезжай.

- Замечательно! Нет, просто отлично! - Юра вскочил на ноги, принялся нервно расхаживать перед диваном. - Вначале меня изби ли, можно сказать, по твоей милости, если б ты сразу отдала им визитную карточку, они бы сразу и ушли. Но ты поупрямилась, по чему бы и нет? Не тебя же ногами пинали, а меня! А теперь выго няешь из квартиры? Да что с тобой случилось?

- Ничего, просто я хочу побыть одна.

- Да? Ты врешь, Ольга! Мы с тобой прекрасно жили, любили друг-друга, радовались вместе, огорчались вместе и вдруг ты ни с того, ни с сего решила побыть одна, пожить без меня? Думаешь я поверю, что это, действительно, так просто?

- Не хочешь, не верь.

- За дурака меня принимаешь, да? Визитка с адресом како го-то грузина для тебя прямо, как золотая брошка! Пусть меня ногами бьют, пусть калечат, убивают, лишь бы не отняли визитку! Вот в чем дело!

- Эти люди помогли мне, заступились за меня, а я предала их! Выдала бандитам! Я почти не знаю их, но теперь чувствую се бя дрянью... всхлипнула Ольга.

- Ты не выдала их, не выдала! - заорал Юра, размахивая ука зательным пальцем. - Даже если б меня убивали на твоих глазах, ты бы не отдала визитку! Они сами её нашли, и хорошо, что наш ли, иначе, не знаю, что бы со мной было! И после этого ты пыта ешься убедить меня, что не знаешь их?

- Я даже телефон Роберта не запомнила, - сквозь слезы про говорила Ольга. - Только мельком посмотрела... 434... 434... а как дальше - не знаю. И предупредить их не могу, ну какая же я дрянь после этого!

- Поздно уже предупреждать.

- Ничего не поздно! Минут сорок прошло, как они убрались отсюда, может, ещё и не доехали до "Юго-Западной", там телефоны начинаются с 434... Надо немедленно позвонить в милицию, пусть они найдут Роберта Ревадзе с номером, который начинается с циф ры 434 и предупредят его. Милиционеры могут это сделать, долж ны, - она поднялась с дивана, шагнула к телефонному аппарату на письменном столе.

- Не смей! - страшным голосом крикнул Юра, вставая на её пути.

- Уйди, - с презрением сказала Ольга, вытирая слезы.

- Не уйду. Ты что, с ума сошла? Ты хоть соображаешь, что делаешь?! Они завтра придут сюда и уже по-другому станут разго варивать! Этого добиваешься, да?

- Не надо было открывать дверь не пойми кому, тогда бы и не пришли. Пусти меня к телефону!

- Не пущу! - Юра обнял её за плечи, крепко прижал к себе, горячо зашептал. - Не надо, Оля, успокойся, прошу тебя. Ты ничем не можешь помочь этим людям. Ты не виновата, Оля...

- Да пусти же ты меня!

- И не надейся! Забыла, что они меня предупредили? Меня убьют, если ты помешаешь им! А что с тобой сделают, страшно и подумать!

Ольга попыталась вырваться, но Юра крепко держал её в сво их обьятьях, полный решимости не пропустить к телефону. Она от толкнула его, вернулась на диван.

- Ты негодяй! - яростно крикнула она. - И больше не смей хо зяйничать в моей квартире, слышишь? Все, хватит, мое терпение кончилось!

- Лучше расскажи, что это за добрые молодцы, о которых ты беспокоишься? Грузин у тебя появился, надо же, а я и не знал... - Юра судорожно облизнул пересохшие губы, шмыгнул но сом. - Он что, лучше меня? Богатый, темпераментный, щедрый? Неу томимый в постели?

- Замолчи!

- Да?! Понятно! Я-то думал, что мы злимся друг на друга из-за этого паршивого конкурса, а оказывается, дело вовсе не в этом. Дело в грузине, из-за которого ты отдала меня на растер зание двум грязным гориллам! Ты что, спишь с ним? Где?! Здесь? Или к нему на хату бегаешь?!

- Господи, какой дурак... - в ужасе прошептала Ольга. - Неу жели так трудно представить, что кроме постельных отношений между людьми существуют и другие, человеческие, такие, как бла годарность, порядочность?

- Порядочность?! - закричал Юра. - После всего, что я видел и наконец-то понял, ты говоришь о порядочности? Замечательно, нет, это просто замечательно! А я-то, дурак, верил тебе, богот ворил тебя... на руках готов был носить. Ну, спасибо, Оля.

- По-моему, ты боготворил не меня, а мою квартиру, - сказа ла Ольга. - Хорошо тебе здесь было, удобно, вольготно, ни забот, ни хлопот.

- Конечно, теперь можно говорить все, что угодно, можно поливать меня грязью, теперь все можно, все! Я здесь лишний, я люблю не тебя, а квартиру... А оказывается, за дверью грузин стоит и ждет, когда я выйду на полчаса! Ты уверена, что он лю бит тебя, а не квартиру?

- Уверена, - неожиданно для себя сказала Ольга. - Потому что у него есть своя квартира.

- Да?.. - Юра побледнел, замер посередине комнаты с раскры тым ртом. - Значит, я был прав...

- Ты же минуту назад ничуть не сомневался в своей правоте, а теперь так огорчаешься, бедняжка, - холодно сказала Ольга. - Нет, Юра, ты не прав. С тех пор, как мы стали жить вместе, у меня не было мужчины, кроме тебя. Я думала, что люблю тебя, но сегодня окончательно поняла - это ошибка. Что касается Роберта и его друга Игоря, то я лишь сегодня познакомилась с ними, пос ле того, как старикашка-спонсор выгнал меня с конкурса. Игорь и Роберт заступились за меня, они его так наказали, до конца жиз ни не забудет этого. Заставили сделать то, что он требовал от меня. Они чудесные люди, настоящие мужчины.

- Заставили сделать что?

- Раздеться догола и в таком виде гулять по кабинету.

- Крутые ребята! - мрачно усмехнулся Юра. - Теперь я пони маю, почему эти бандиты так рьяно разыскивают их. Похоже, твои ребята, Оля, тоже будут помнить это до конца своей жизни. День, или два... В лучшем случае неделю.

- Замолчи, идиот! Если с ними что-нибудь случится, я тебе никогда не прощу!

- Такова жизнь, Оля. Герои часто бывают дураками, а вроде бы трусы умными, осторожными людьми. Но жизнь определяется не геройством или трусостью, а наличием или отсутствием ума.

- А знаешь, умник, я почему-то уверена, что если эти гро милы нападут на Игоря и Роберта, потом сами долго будут жалеть об этом.

- Ольга... Оля... - Юра подошел к дивану, встал на колени перед Ольгой, наклонил голову, прижался губами к её коленям. - Я же люблю тебя. Ну их всех к черту, давай забудем, пойдем на кухню, там есть шампанское, выпьем и, как прежде, заберемся под одеяло. Ты такая красивая, такая соблазнительная, Оля... Я не могу, не могу без тебя.

- Как прежде уже никогда не будет, Юра, - тихо сказала Оль га, отводя его лицо от своих колен.

- Будет, Оля, обязательно будет, - он с мольбой смотрел в её глаза. Ведь было же, так хорошо было! Почему это должно кончиться?

- Потому, что кончилось, - Ольга встала с дивана. - Я лягу в спальне, а ты оставайся здесь, в папином кабинете. И запомни хорошенько: если вздумаешь ломиться в спальню, я выгоню тебя из квартиры немедленно. Извини, Юра, но это серьезно, - и она, опустив голову, пошла к двери.

- Нет! - выкрикнул Юра.

- Да!

- Ничего у тебя не получится, - пробормотал Юра, уткнувшись лбом в край дивана. - Завтра ты по-другому будешь разговаривать. Или послезавтра...

11

Юлия потеряла дар речи, прижимаясь спиной к скользкой сте не кабины лифта. Парень, который минуту назад был в стельку пь ян, вмиг протрезвел и теперь смотрел на неё прищуренными злыми глазами, а в руке у него щелкнул пружинный нож, выбрасывая тускло сверкнувшее лезвие. "Маньяк, - в ужасе подумала Юлия. - Никакой он не приятель Роберта, самый настоящий маньяк. Попа лась..."

- Не дергайся, делай, что скажу, и все будет нормально, - страшным шепотом сказал он.

Юлия испуганно кивнула. Лифт медленно поднимался вверх, а маньяк, похоже, не собирался его останавливать. Он что, на чер дак попытается её затащить? Она медленно сунула руку в сумочку, где лежал газовый баллончик, но Ганс резким ударом отшвырнул её ладонь в сторону.

- Я же сказал - не дергайся. Больше предупреждать не буду.

- Что тебе нужно? - вымолвила наконец Юлия.

- Да так, небольшая услуга. Трахаться будем после, я тебя найду. А сейчас подойдешь к двери Роберта, позвонишь и скажешь, что это ты. Пришла в гости. И - ни слова больше.

Юлия ушам своим не поверила. И все? Он просто хочет огра бить Роберта? Идиот! Во-первых, золота, драгоценностей, валюты и импортной радиоаппаратуры там нет. А во-вторых, Роберт его самого ограбит, и ножа не испугается. Да и она не будет стоять в стороне, улучит момент, чтобы пустить негодяю в морду струю газа. Но так ли все будет? Что-то уж больно просто получается.

- А зачем тебе Роберт? - спросила Юлия, стараясь не смот реть на бандита. Не то, чтобы его взгляд пугал её, опасалась другого - что он её мысли угадает.

- Нравится он мне, - хмыкнул Ганс.

Лифт остановился на шестом этаже. Бандит встал сзади Юлии, одной рукой схватил её за шею, другую, с ножом, прижал к груди так, что Юлии казалось, лезвие вот-вот начнет резать нежную плоть снизу вверх.

- Пошла, с-сука! - зашипел он, подталкивая женщину к лест нице.

Юлия осторожно двинулась вперед. Она все ещё дрожала от страха и никак не могла выбрать нужный ритм шагов: быстрее пой дешь, лезвие ножа точно вонзится в грудь, а если медленно - бандит начинает злобно толкать в спину...

Гулко стучали по бетонному перекрытию стальные подковки длинных каблучков.

Женщина в туфлях на длинном каблуке - это прекрасно! Но не тогда, когда за нею, злобно озираясь, ступает бандит.

Они спустились на пятый этаж, подошли к двери 115-й квар тиры. Юлия остановилась, не решаясь нажимать кнопку звонка. И бандит не спешил ей приказывать, поглядывая в сторону лифта. Кого-то ждал, или собирался с духом? Этого она не поняла, дру гое отвлекало мысли: лезвие ножа отодвинулось в сторону, а пальцы бандита судорожно мяли пышную, упругую грудь женщины. Видимо, так он готовил себя к будущим действиям.

Всего несколько мгновений продолжалось это, но Юлии хвати ло, чтобы избавиться от страха: ярость и возмущение вспыхнули в её душе, вытесняя все остальные чувства. Этот грязный подонок смеет лапать её, Юлию Краснову?! Шарить грязной лапой по груди, за которую готовы были платить тысячи долларов, чтобы только прикоснуться?! За которую миллионер настойчиво предлагал виллу на берегу океана?! Из-за которой наш кагэбэшник готов был по жертвовать своей карьерой, задержись Юлия ещё хоть на секунду в его номере!

А этот ублюдок запустил свои корявые пальцы!..

Если б она задумалась о том, что нужно сделать - никогда бы не сделала. Но Юлия ни о чем не думала и думать не могла. Она изо всех сил ударила стальной подковкой узкого каблучка по грязной адидасовской кроссовке Ганса.

Бандит взвыл от боли, рука на горле ослабла, лезвие ножа замаячило сантиметрах в десяти от груди. Юлия двинула локтем на

зад, а сама рванулась вперед, освободившись от цепких пальцев и

закричала:

- Роберт! Роберт! На помощь, Роберт! Скорее!

Она так истошно вопила, отходя все дальше от двери,что Ганс на мгновение оторопел, не зная, что предпринять: то ли догнать и убить её, то ли следить за дверью, откуда вот-вот выскочит грузин и заниматься уже им (но она же мешать будет!), то ли сматываться. И этого мгновения оказалось достаточно для того, чтобы дверь распахнулась и на лестничную клетку выскочил Роберт, а следом за ним - Игорь.

В это время открылись двери второго лифта, из него бук вально выпрыгнул Бритый с ножом в руке.

- Они оба тут! - крикнул Ганс, приходя в себя.

- Класс! - заревел Бритый, бросаясь на Роберта, который был ближе к нему.

- Ребята, в чем дело, что вы хо... - начал было Игорь, но не договорил.

Что хотели "ребята" было ясно и без слов. Роберт, хоть и умело уходил от кулаков Бритого, все же быстроту реакции поте рял и уже пропустил пару сильных ударов. Юлия испуганно прижа лась к стене, ошеломленная появлением второго, почти квадратно го громилы. Прямо перед собой Игорь видел крепкого парня со светлым ежиком на голове - в боевой стойке!

Доли секунды хватило, чтобы оценить обстановку и принять решение. Как будто щелкнул рычажок внутри, переключая Игоря на другую реальность, совсем не похожую на обыденную.

- Каратэ ни сэн тэ наси, каратэ ва сэн тэ нари, - отчетливо произнес Игорь.

Удар ногой, левой рукой, правой. Противник успел уклонить ся, присел, уходя от удара - кое-что смыслит в технике боя, но медленно, очень медленно он все делает! Игорю казалось, что он видит Ганса в замедленной киносъемке, в то время, как собствен ные движения были нормальными.

Вот правый кулак противника готов врезаться в его перено сицу, он ещё не начал движение, а Игорь уже наклонился влево, одновременно выбрасывая вперед свою правую. Несколько ударов по корпусу сбили противника с ритма. Его кулак летит в пустоту, и это уже понятно бандиту, но остановить удар, в тысячную долю се

кунды разобраться в ситуации и принять решение он не способен.

В то время, как Ганс разворачивался, нога Игоря уже летела к его животу. Вот сюда. Нет, чуть ниже! Попал. Больно ему, бед няге, хриплый вопль вылетает из горла, но ещё один удар ногой ставит его в очень невыгодное положение. Два удара кулаком - и бандит врезается в стенку, прилипает к ней. На ближайшие нес колько секунд с ним все ясно, главное, не выпускать из виду. А как дела у друга?

Плоховато. Остервеневший амбал с рыжим хвостом смял Робер та, ещё пару мгновений и собьет с ног. Игорь одним прыжком ока зался рядом с Робертом.

- Уйди! - закричал он.

Роберт понял, было уже такое, когда они вдвоем дрались против пятерки обнаглевших парней. И шарахнулся в сторону, ос тавляя Стремянова прямо перед Бритым.

У этого - никакой техники, прет, как танк, полагаясь толь ко на силу. Дилетант. С каким бы удовольствием Игорь поиграл с ним, рассказал бы о том, что принимал участие в ирано-иракской войне, показал, какие элементарные ошибки допускает громила! Но лиловый синяк под глазом у Роберта, болезненная гримаса на его лице заставили Игоря отложить игру до лучших времен. Все равно этот парень в лучшем случае слышал, что есть такие государства: Иран и Ирак, но о том, что они воевали, понятия не имеет и не спросит: на чьей стороне сражался Игорь. Не интересно ему расс казывать об этом.

В прыжке Игорь увидел, как дернулись вверх маленькие, зап лывшие жиром глазки квадратного, в них не было страха, только злоба и несокрушимая уверенность: ща махну, и этот прыгун уле тит в стенку! Он не махнул, а взмахнул рукой, потому что мгно вением раньше нога Стремянова врезалась ему в челюсть с правой стороны, отправляя парня головой в двери лифта. Кровь заструи лась по подбородку, заливая кожаную куртку, но двери выдержали, и Бритый устоял на ногах. Выплевывая осколки зубов, он шагнул к Игорю. Увидел, что тот собирается нанести ему удар в левую че люсть, поднял локоть, защищаясь, однако нога Игоря просвистела справа. Это было непонятно, Бритый ещё только поворачивал голо ву вправо, как нога Игоря врезалась ему в левую скулу, что Бри тый и предполагал вначале. Теперь он грохнулся о стену головой и снова устоял на ногах.

Идти вперед не решался, зрачки его плавали по мутному гла зному яблоку, но - стоял! Даже Игорь удивился такой невероятной устойчивости. Осмелевшая Юлия подскочила к бандиту и хлопнула его сумочкой по голове. Бритый закачался и всем телом припал к прохладному бетону, видимо, принял решение малость охладиться.

Игорь поднял вверх большой палец и повернулся к Гансу. Вовремя! Тот уже отлепился от стены и занес руку для удара. Ку лак прошел в миллиметре от лица Игоря и полетел дальше, но по странной траектории, ибо ребро ладони вонзилось в локоть Ганса, и теперь парень мог запросто сгибать руку совсем в другую сто рону. Но не стал этого делать, ему было очень больно. К тому ж ещё и Роберт, некстати оказался совсем рядом и двумя сильными ударами сбил Ганса на колени перед батареей отопления.

Стремянов и ему показал поднятый вверх большой палец. Ро берт довольно улыбнулся.

- Вот этот хотел, чтобы я позвонила тебе, он мне нож к груди приставил, - торопливо сказала Юлия.

- Слушай, скотина какая, а! - заревел Роберт и шагнул к Гансу, намереваясь вогнать его под батарею.

- Хватит, Роб, - остановил его Стремянов.

- Надо милицию вызвать, - Юлия шагнула к раскрытой двери. - Я сейчас позвоню, пусть приедут, заберут этих негодяев!

- Нет, Юля, погоди,_ Игорь махнул рукой и, повернувшись к боевикам, сказал. - Вставайте и рассказывайте.

В ситуации, когда нормальный человек должен был кричать: ах ты!.. Я тебя!.. - негромкий, спокойный голос подействовал, как

удар хлыста. Ганс оставил в покое батарею, встал, помог под няться на ноги Бритому.

- Фы, ф-фука!... - захлебывая кровью, пробулькал Бритый. С зубами у него возникли большие проблемы, с членораздельной речью - тоже.

- Заткнись! - морщась от боли, сказал Ганс. - Вы сорвали конкурс красоты, наш босс потерял большие бабки на этом. Коро че, с каждого по пять штук. Баксов. Потери надо возмещать.

- Прибить его? - спросил Роберт.

- Он и так уже прибитый, - сказал Стремянов и подошел вплотную к Гансу, у которого непроизвольно расширились зрачки. - Слушай внимательно, парень. По поводу возмещения я готов гово рить с вашим боссом, один на один, разумеется. Вот это и пере дай ему.

- Ты отказываешься? - спросил Ганс.

- Да. Но если босс будет настаивать, я заставлю его запла тить по пять тысяч баксов за оскорбление моей девушки, за ос корбление подруги моего приятеля, за его синяки и за свои не запланированные хлопоты. Всего получается - двадцать. И это пе редай боссу, скажи, Игорь Стремянов считает так. А теперь - пошли вон отсюда.

- Теперь у тебя будет ещё больше хлопот, злобно пробормо тал Ганс.

Бритый ничего не сказал, только зыркнул в сторону Стремя нова так, словно предупреждал о последствиях сегодняшнего вече ра. Страшных для него.

Когда загудел лифт, унося избитых, еле волочущих ноги бан дитов вниз, Юлия чмокнула Игоря в щеку и спросила:

- Игорек, ты что бормотал, перед тем, как начать избиение? Что-то вроде "каратэ трам-бум-бум"... Это заклинание такое, да?

- Это, Юля, мудрое правило, которому следуют настоящие бойцы. Переводится так: "в каратэ не нападают первым, в каратэ бьют первым", Игорь посмотрел на Юлию и вдруг усмехнулся. - А здорово ты его сумкой! Одним ударом - наповал.

- Передать старику, что если не отвяжется, сам заплатит двадцать тысяч баксов? - Заза стукнул носком туфли по бордюру, посмотрел вниз, словно хотел убедиться, не отбил ли кусок бето на. Не отбил. - А ты не шутишь, Ганс? Разве я тебе за этим посы лал? Ты, козел, бабки получаешь за то, что шестеркой у како го-то мудака служишь, его мнение передаешь мне, или ещё что-то можешь делать?

- Да он сумасшедший, Заза, - мрачно сказал Ганс. - Если б его не было, мы бы грузина замесили там, потом бы месяц на ноги не встал, а бабки ползком бы приволок уже завтра. А они - оба там оказались. И этот, сука, что-то кошмарное творил, честно тебе скажу, Заза, я ещё не встречался с таким спецом. Чак Нор рис хренов!

- Вау Вау, - сказал Бритый.

- Чего он вякает? - не поднимая головы, спросил Заза.

Ганс хмуро посмотрел на сообщника. Бритый помог ему, когда возвращались к машине Зазы, дернул за руку, вправил вывихнутый локоть. Хоть опух и болит, но уже не так страшно, как в лифте. Дурно было даже не от боли, а от одного вида своей руки, согну той в другую сторону.А вот он Бритому ничем уже не поможет. Вы битые зубы обратно не вставишь.

- Вау Воу Вау Вау, - сказал Бритый, злобно щурясь.

- Жан-Клод Ван Дамм, - догадался Ганс. - Бритый говорит, что этот мужик дерется так же.

- Вам дал, это и без объяснений заметно, - Заза вскинул го лову, в упор посмотрел на Ганса. - Ты не просек, что мне скажет Ерохин, если я передам ему слова мужика? Ерохин скажет: а на хрена мне такие люди нужны? И правильно сделает. Поэтому и я тебе говорю: а на хрена мне такие люди нужны?

- Мы же всегда уважали тебя, Заза, - озлобился Ганс. - Чё ж ты за людей нас не считаешь? Ну секи сам: я рукой шевельнуть не могу, локоть распух, дотронуться нельзя, а яйца, наверное по три кило каждое, еле стою, в натуре. А Бритый зубы свои схавал. Да и рожа у него, ты глянь! Мы что, специально под этот каток легли, да? Мы что, дело свое не знаем, или ты видел, когда у нас коленки тряслись? Ну, нарвались на профессионала, козе по нятно. Знал бы, "пушку" с собой прихватил. Так чё ж теперь, друг-друга в землю загонять надо?

Бритый замычал, размахивая руками - показывал, как он ждал удара с левой стороны, а нога просвистела с правой, но когда он повернулся вправо, нога врезалась в его скулу слева. Такая хре нотень, как будто у мужика пять ног! На Бритого было страшно смотреть: одна половона лица распухла и превратилась в сплошную крповоточащую рану, на другой - синяки и ссадины, губы распух ли, куртка в крови.

- Заткнись! - сказал Заза Бритому и снова уставился на Ган са. Разжалобить хочешь, Ганс? Ни хрена не получится. Ты ведь тоже профессионал, за это бабки получаешь немалые. А сегодня облажался, как пацан. Меня подвел. Поэтому речь не о том, кто там оказался - ты не сделал дело. И не потому, что мужик там вроде бы профессионал - потому что ты мудак!

- Я сделал все, как ты сказал.

- Интересное кино. А теперь послушай меня. Телка согласи лась тебя затащить в квартиру - на хрен было её шугать? Валил бы прямым ходом туда, и сразу вырубал мужиков. Это первое. Вто рое: Бритый должен был ждать за углом и рвануть к тебе, как только дверь откроется. Третье - телка у тебя в руках, пика то же. Да ты мог положить их на пол и гулять с ней под ручку по их спинам, козел! И последнее. Я знаю почти всех профессионалов в Москве. Кого не знаю - слышал. Роберт Ревадзе - о таком понятия не имею.

- Не в грузине дело, я ж тебе сказал...

- Короче, плохо дело, ребятки, хреновей не бывает. Валите домой своим ходом, завтра в десять жду вас у конторы. Серьезный разговор будет, - Заза повернулся к машине, открыл дверцу.

- Вываоу, - сказал Бритый.

- Точно, Стремянов его фамилия, - пробормотал Ганс. - Он так и сказал: Передайте своему боссу, что Стремянов...

Заза резко выпрямился, шагнул к Гансу.

- Стремянов, говоришь?

- Точно.

И Бритый утвердительно закивал, подтверждая сказанное.

- Стремянов... - протянул Заза. - Игорь Васильевич! Знал бы, что он там, сам бы пошел, - он покачал головой, прищурился, буд то вспоминал что-то неприятное, потом махнул рукой. - Стремянов

- это другой разговор. Придется везти вас, козлов, к нашему врачу. Игорь Васильевич в отличной форме, как я посмотрю.

12

Чай, как всегда разносила Марина - пышнотелая шатенка с огромными карими глазами и коротко стриженными каштновыми во лосами. Но сегодня её наряд буквально шокировал всех собравших ся в большой комнате с камином на первом этаже трехэтажного особняка Ерохина в сосновом лесу, как пишут в рекламных газе тах: в 17 километрах от МКАД.

Спереди низ живота Марины прикрывал белый передник разме ром с детский первомайский флажок, а сзади - две тесемки этого передника, связанные бантиком. И все.

Многие из тех, кто бывал в этом красивом кирпичном доме, построенном по специальному проекту, считали Марину домработни цей председателя совета директоров, и лишь один Чувалов знал, что это жена Ерохина. Но жена особенная, не похожая на других жен. Ерохин испытывал особое наслаждение, наблюдая, как гости млеют, разглядывая красивое, зрелое тело женщины, пускают слюни в тарелки и готовы на все, лишь бы заполучить это тело хотя бы на час. Однако, не тут-то было. Особое наслаждение Ерохин испы тывал именно от того, что полуобнаженная женщина была абсолютно холодна со всеми, кроме хозяина особняка.

Именно полуобнаженная, ибо до сегоднешнего вечера Марина появлялась перед гостями в узких трусиках. Сегодня же на неё невозможно было смотреть без сладостного томления в низу живо та.

Марина поставила перед Ерохиным чашку из тонкого фарфора, кокетливо улыбнулась. Ерохин сидел во главе стола, как и подо бает председателю совета директоров. Справа от него сидел Чува лов, слева - Бочатов и директор инвестиционной компаниий "Ката маран" Артем Хайдуков. Еще один стул справа, рядом с Чуваловым был свободен.

Ерохин мрачно кивнул, повернул Марину задом к присутствую щим, приподнял передник, долго разглядывал, что там под ним есть, потом полез пальцами, видимо, вспомнил мудрое правило: не верь глазам своим. Марина покорно раздвинула ноги, не препятс твуя председателю совета директоров исследовать потаенные угол ки её тела. Убедившись, что под передником есть то, что и долж но быть, Ерохин шлепнул Марину по голому заду, отправляя вместе с сервировочным столиком к Чувалову.

Когда она, слегка наклонившись, поставила чашку с чаем пе ред заместителем, Ерохин проскрипел:

- Ниже.

Марина наклонилась ниже, она стояла задом к своему госпо дину. Бочатов невольно вытянул шею, но со своего места он не мог видеть того, что открылось глазам хозяина. Ерохин уловил это боковым зрением и приказал:

- Еще ниже!

Марина нагнулась так, что плечи опустились ниже талии. Бо чатов закусил губу и опустил глаза.

- Хорошо, - мрачно усмехнулся Ерохин. - Умница.

Марина одарила чашками Бочатова и Хайдукова, поставила на стол три вазы с печеньем, конфетами и фруктами, бутылку с конь яком и удалилась, покачивая бедрами так, что депутат Госдумы Бочатов заскрипел зубами.

- Угощайтесь, господа директора, - лениво махнул рукой председатель. - Не обессудьте, что раньше не предложил, но вы и сами, думаю, угостились. А я вижу, наш самый молодой коллега, главный торговец недвижимостью Наконечников так и не соизволил появиться?

- Я же тебе говорил, он звонил мне из машины, сказал, что задерживается на полчаса, просил извинить, - монотонно пробубнил Чувалов.

- Полчаса уже почти прошло, я его не видать! Наглец! - от рубил Ерохин. - Не много ли он себе позволяет, этот хлыщ? Мы, старики, должны его ждать? Альберт, ты совсем распустил наших сотрудников. Я должен следить за дисциплиной или ты?

- Я, Вадим. Ну что ты кричишь, у него сегодня было сложное дело, вместе с Зазой они разбирались. С минуты на минуту будет здесь. За него я как раз спокоен, у Наконечникова дела идут от лично.

- Заза уже два часа разбирается с другим делом! - взвизгнул Ерохин. Ты спокоен, а я - нет. Накажи пацана и мне доложишь! Подведем итоги нашего разговора. Дела идут хреново, работать никто не хочет. Андрей, - он посмотрел на Бочатова, - так и не попал на прием к заместителю министра финансов, кредит, который мы ждем, по-прежнему висит в воздухе.

- Когда, Вадим? - возразил Бочатов. - Я же сегодня, сразу после заседания комиссии по борьбе с преступностью помчался на конкурс.

- Пошел ты со своей комиссией знаешь куда? Вот так! Если завтра не решишь этот вопрос, обижайся на себя. Артем, как я понял, совсем запутался, не знает, что делать с нашими дорогими инвесторами.

- Вадим Сергеевич! - взмолился Хайдуков. - У меня в штате одна секретарша, а сейфы пустые. Что я могу сделать? Что ска зать людям, они приходят, спрашивают, когда проценты будут пла тить...

- А ты почему не платишь проценты?

- У меня денег нет, Вадим Сергеевич. Я вам не раз уже со общал, что положение серьезное, люди организуют комиссию, злят ся, нас уже несколько раз чуть не избили... Надо принимать ка кие-то меры. Выделите немного денег, чтобы создать хоть види мость выполнения наших обязательств.

- Денег у тебя нет? - злобно прищурился Ерохин. - А куда ж ты, директор фонда, подевал их? Небось, дачку себе двухэтажную построил, да "вольвочку" прикупил, а? Профунькал народные вау черы, признавайся, Артемчик!

Хайдуков замер с открытым ртом, не зная, что сказать. Вер но, дачу себе построил, и "вольво" купил - так ведь из тех де нег, которые заработал в компании "Катамаран"! А что касается процентов, так председатель давно пустил ваучеры в дело, и очень удачно, ему и проценты надо бы платить вкладчикам.

- Перестань, Вадим, - хмуро сказал Чувалов, глотая горячий чай. - Я понимаю, ты сегодня пострадал, мы все сочувствуем тебе. И не сомневаемся, что виновные будут наказаны. Но и ты не дер гай нас попусту, мы же одна команда. Артем хорошо делает свое дело, но ему сейчас трудно. Помощь нужна. А ты совсем напугал его.

- Если не пугать, толку не будет, - проворчал Ерохин. - Ар тем, как только наш депутат выбьет кредит, мы дадим тебе денег на выплату процентов небольшой, подчеркиваю, небольшой части вкладчиков. А потом решим, что делать дальше. Ваучеры сослужили свою добрую службу... - он внимательно посмотрел на каждого из присутствующих. - Всем нам. Пора забыть про них.

- Ты зря затеял разговор о делах, - сказал Бочатов. - Сегод ня, после разбойного нападения на тебя в доме культуры, мы ни чего не сможем решить. Давай отложим на завтра-послезавтра, а сегодня просто отдохнем, расслабимся в сауне. Ты девочек приг ласил?

- Марина тебя раскочегарила?

- И Марина тоже, - нехотя сознался Бочатов. - И вообще, день был тяжелый, пора отдохнуть.

- Отдохнешь, - кивнул Ерохин. - Только сперва скажи, какие твои предложения по поводу сегодняшнего инцидента?

- Мои? - член комиссии по борьбе с организованной преступ ностью пожал плечами. - Обыкновенные. Найти негодяев и наказать их. Ты поручил это дело Зазе, не сомневаюсь, он справится.

- Он справится, а ты поможешь, - неожиданно сказал Ерохин.

- Что ты имеешь в виду? - насторожился Бочатов.

- Есть у меня одно предложение к тебе, товарищ господин. Вернется Заза, станет ясно, что у него получилось, а что нет, тогда и поговорим.

- Ты не забыл, что я все-таки депутат Государственной ду мы, и негоже мне работать с Зазой?

- А ты не забыл, кто тебя сделал депутатом? - глаза Ерохина вновь засверкали злобой. - Чистеньким хочешь остаться, да? Штаны там просиживать, на банкетах водочку попивать, речи толкать, которые тебе Альберт сочиняет?

- Да нет, я все помню, так сказать, понимаю, но...

- Понимаешь? Вот и заткнись.

- Ты сегодня уж больно суров, - хмуро сказал Бочатов. - Пря мо слова не даешь сказать. Ты и сам знаешь, Вадим, я и Заза - абсолютно разные люди. Что мы можем делать вместе?

- Ладно, там видно будет.

Ерохин отодвинул чашку с недопитым чаем, встал из-за стола.

- Пойду гляну, как там в сауне, все ли готово к встрече дорогих гостей.

- Я с тобой, - поднялся Чувалов.

Когда они вышли, Бочатов с тоской посмотрел на Хайдукова:

- Как тебе все это нравится, Артем?

- Совсем не нравится, Андрей Андреевич. Уж не знаю, что там сегодня случилось в доме культуры, но Вадим Сергеевич ведет себя по-хамски. Как можно говорить: ты почему проценты не пла тишь вкладчикам? А как я могу их платить, если все ваучеры у меня забрали, даже документы, о том, куда они вложены, не пока зали мне. Сказано было: ты работаешь с вкладчиками, говоришь о перспективах, объясняешь, что ваучеры вложены в солидный биз нес, вот-вот начнут приносить прибыль. Если возникнут осложне ния - тут же поможем. Но после сегодняшнего разговора я понял: никакой помощи не будет.

- Более того, если нагрянет проверка, тебя же и подставят. И посадят, с конфискацией, - мрачно сказал Бочатов. - Прямо, черт знает что! Такое впечатление, что он совсем свихнулся, старый козел. Зазе, говорит, поможешь! Я, депутат, должен помогать бандиту? Кошмар! И Марину раздел совсем, что он хочет доказать? Баба голая чай разносит? А мы в это время важные вопросы должны обсуждать? Садист!

- Посадят? - Хайдуков испуганно уставился на Бочатова. - А ведь могут. Директор фонда - я, мне и отвечать. Андрей Андрее вич, надо что-то делать. Вы так не считаете?

- Считаю. Но что делать - пока не знаю. На него работает Заза со своей бандой, этот головорез на все способен... Я ду маю, не случайно Ерохин так по-хамски разговаривал сегодня с нами. Скоро выборы, он сам решил стать депутатом, а меня - отп равить на заслуженный отдых. А что касается тебя - тут все мо жет быть. Нет директора фонда, нет и виноватых в растрате.

- Вы хотите сказать?.. - Хайдуков побледнел, трясущимися пальцами схватил чашку, залпом допил свой чай.

- Чего там хотеть! Думай сам, Артем.

Ни Бочатов, ни Хайдуков не подозревали о том, что в хрус тальной люстре над столом был замаскирован "жучок", а в сосед ней комнате крутились катушки магнитофона, записывая их разго вор. Иначе не были бы столь откровенны.

13

- Бедненький мой Бобби, пострадал в схватке с подлыми бан дитами, ласково говорила Юлия, смазывая йодом синяк под глазом Роберта.

Ей нравилось называть его "Бобби", на американский манер. Это имя примиряло с действительностью, сглаживало сожаления об упущенных возможностях. Нет вокруг неё восторженных поклонни ков, нет мужа-миллионера, нет виллы на берегу океана, которая стоит два миллиона долларов, и даже кагебешники не достают, но все же - есть Бобби!

- Это я пострадал? - возмутился Роберт. Он лежал на диване, сердито глядя в потолок.

- Нет, конечно нет, - тут же поправилась Юлия. - Пострадали бандиты, а ты у меня герой.

- Это я герой, слушай? - опять возмутился Роберт. - Это Игорь герой, а я помогал ему.

- Игорь тоже не герой, он профессионал, для него это обыч ная работа, как для тебя тренировать мальчишек. Кстати, Боб би... я вот думаю, может нужно было все-таки проводить его? По садить на такси? Темно уже, поздно, могут подкараулить...

- Я ему дал пятьдесят тысяч на такси, еле уговорил взять, ты же сама видела. Больше Игорю ничего не нужно. Он правильно сказал: это нам пока не стоит выбираться из квартиры. Потому что ты здесь, Юля. Зачем пришла, слушай? Ночь уже, бандиты вез де шастают, а ты идешь! Кто так делает, ну?

- Бандиты шастают потому, что здесь творятся какие-то странные дела, и я о них ничего не знаю. Может быть, объяснишь мне, Бобби?

- Что надо объяснять, Юля?

- Почему они хотели ворваться в твою квартиру? Я же гово рила, этот, со шрамом, сказал, что он твой друг, только пьяный, заблудился, попросил довести его до твоей двери. Ну я и помогла ему...

- Это друг, да? Когда видела у меня таких друзей, скажи, Юля? Бандит самый настоящий! Что тут объяснять? Грабитель. А

другой - тот вообще убийца! Ты совсем ничего не понимаешь, да?

Тогда хоть смотри внимательно!

- Ты чего такой злой, Бобби?

- А я должен быть добрым, да? Ты едешь в лифте с убийцей, он приставляет нож к твоей груди, а я улыбаться буду?

- Все же я хочу понять, почему они шли к тебе? - терпеливо, не обращая внимание на растущее раздражение Роберта, сказала Юлия.

- Почему ко мне, почему к другому! Слушай, откуда знаю? Ходят туда-сюда, мне не говорят, зачем.

- Бобби! - строго сказала Юлия. - Пожалуйста, не пытайся ме ня обмануть. Я же вижу, ты что-то скрываешь. А ну посмотри мне в глаза!

- Не буду, - проворчал Роберт, пытаясь отвернуться к стене.

Но крепкие ладони Юлии не позволили ему сделать это.

- Почему они говорили, что вы с Игорем сорвали какое-то мероприятие и теперь должны заплатить каждый по пять тысяч дол ларов? Что за мероприятие? Ну, пожалуйста, милый, это ведь очень серьезно!

- Ладно, - вздохнул Роберт и... замолчал.

Что он мог рассказать ей? Встретил девушку, только посмот рел и сразу понял, что влюбился, как семнадцатилетний пацан - это? Так разозлился на спонсора, который оскорбил её, что тут же решил наказать его, Игоря в неприятную историю втянул, те перь спонсор своих бандитов на них натравил, надо же, как быст ро вычислили его квартиру! Это? Познакомился с девушкой, она телефон свой дала, согласилась завтра встретиться с ним, об этом и думает сейчас, уже представляет, как будет гулять с ней по вечерней Москве, потом заглянут в какой-нибудь ресторанчик, немного выпьют, потом... Об этом он ещё не думал, но вдруг она согласится прийти к нему, кофе выпить почему бы и нет?

Конечно, лучше было бы рассказать Юлии все, как есть. За чем хитрить, обманывать? Им было хорошо вместе, а теперь хорошо будет, если разойдутся без ссор и обид. Но как расскажешь о та ком? Она добрая, заботливая, любит его... Разве можно взять - и огорчить её, даже - оскорбить? Нельзя. Особенно сейчас, и так переволновалась, бедная.

- Я жду, - сказала Юлия.

- Был сегодня у Игоря, в доме культуры, где он ведет сек цию самбо. Ты знаешь, Юля, машину хочу купить, заехал попросить Игоря, чтобы помог мне выбрать хорошую, он разбирается...

- И?..

- Заехал, а там конкурс красоты, знаешь, такие девушки хо дят в купальниках, а все на них смотрят... - пробормотал Роберт, мучительно подбирая слова.

- Это уже интересно, - сказала Юлия.

- Что интересно? Зачем думаешь: я побежал и начал купаль ники с них стаскивать? Мы туда не пошли, уже собрались домой ехать, я Игоря пригласил, понимаешь... А там какой-то негодяй девушку оскорбил, выбежала, села прямо на ступеньки, плачет. Ну, Игорь сказал: я тут работаю, пойду морду набью негодяю. Я сказал, пойду с тобой. Как, слушай, не пойду?

- Значит, Игорь решил заступиться за девушку? - уточнила Юлия. - Не ты, а именно Игорь?

- Игорь, и я, мы вместе.

- А Игорю это зачем нужно? Он ведь примерный семьянин, же ну свою любит.

- Почему все время думаешь другое? - сердито сказал Ро берт. - Если жена, значит, за девушку заступиться не может, да? Он что, не мужчина? А я?!

- Ты слишком горячий мужчина, Бобби. Ну и что же было дальше?

- Что было? Ничего. Мы этого спонсора, плюгавого старикаш ку, заставили раздеться и голым ходить по кабинету. Хотели на сцену выпустить, да потом пожалели. Вот он и обиделся, слушай. Бандитов своих послал.

- Кошмар! - ужаснулась Юлия. - Да ты хоть понимаешь, как это серьезно? Если с вас требуют по пять тысяч с каждого, значит, могут запросто и убить!

- Сегодня убили? Теперь знают, с кем имеют дело, отвяжут ся. Слышала, что Игорь сказал? Вот и все.

- Мне кажется, ты ошибаешься, Бобби. Ох, Господи, вот те перь мне по-настоящему страшно стало. Такие истории, как прави ло, плохо заканчиваются.

- Ничего бы не было, если б ты ни пришла сегодня. Зачем пришла, Юля? Я же сказал, сегодня у меня гости, я занят. Слу шай, идешь ночью, одна, все может случиться!

- Я почувствовала, что у тебя что-то не в порядке. По го лосу поняла.

- Не надо понимать, все будет в порядке. Вот с тобой как раз могло случиться плохое. Если б мы чуть задержались, эти подлецы, понимаешь, могли бы ножом тебя ударить! Зачем тебе это нужно, Юля?

- Да я же к тебе по делу пришла, - вспомнила Юлия придуман ную причину своего неожиданного визита. - Очень серьезное дело, и срочное. И по телефону все не расскажешь.

- Что за дело? - насторожился Роберт. Он был почти уверен, что она всерьез предложит: хватит нам жить порознь, давай вмес те, одну квартиру продадим, или будем сдавать, вот и решится проблема финансов. Уже не раз намекала на это. А он что скажет? Почему всегда все так глупо совпадает?! Он ничего не может ска зать...

- У нас, в ЦСКА, американцы были. Предложили мне выгодный контракт. Что ты думаешь по этому поводу, Бобби? Ехать мне в Америку, доллары зарабатывать, или нет?

Роберт вздохнул с облегчением.

- Конечно, Юля. О чем думать, слушай? Америка! Я бы тоже поехал, но там наш футбол не любят, свой придумали. И я не чем пион мира, как ты.

- Ты так считаешь?.. - растерянно спросила Юлия. - Мне нужно бросить все - и уехать?

- Почему - все? Ты же не насовсем поедешь. Заработаешь доллары и вернешься. А может останешься, если там понравится.

- А ты тут будешь вовсю защищать бедных девушек? - едва сдерживая себя, спросила Юлия.

- Это Игорь.

- Вместе с Игорем! Я так и знала, Бобби, что ты хочешь от меня избавиться!

- Слушай, почему избавиться? Я сказал: иди от меня, да? Ничего такого не сказал. Ты спросила: если предлагают - ехать? Ну конечно, поезжай. Разве каждого зовут в Америку? Только луч ших, самых знаменитых знаменитых. Меня позвали, да? Тебе пред ложили, значит, уважают, знают тебя. Зачем отказываться, ну?

Юлия грустно кивнула, сожалея о том, что в действительнос ти ей не предложили ничего подобного. А то бы и вправду уехала, и пусть он остается один! Может, потом понял бы, кого потерял.

- Да ну тебя, Бобби, странный ты какой-то сегодня.

- После такой драки почему должен быть нормальным?

- Я пошла в ванную, а ты пока расправь диван. Или ты наме реваешься спать в другой комнате?

Роберт глубоко вздохнул. Именно это он и хотел сказать Юлии, но теперь уже не скажешь.

Она вышла из ванной, набросив на голое тело халат Роберта, но полы его не запахнула. Подошла к Роберту, который с мрачным видом сидел в кресле, грациозно подняла руки, поправляя корот кую прическу. Дрогнули, приподнялись красивые груди с коричне выми сосками, совсем гладким стал живот с темной полянкой вни зу... Красивая, стройная женщина, страстная, любящая, зову щая... Но что делать, если перед глазами стоит другая, которая и в одежде сводит с ума, а если разденется, совсем ослепнуть можно! С которой хочется просто быть рядом, на руках носить и любой каприз исполнять бегом...

Роберт взглянул на Юлию и снова опустил глаза.

- Ты не хочешь меня? - спросила она.

- Я так устал, Юля, - пожаловался Роберт. - Слушай, сумас шедший день был сегодня. Надо отдохнуть, поспать... Ты не оби жайся, ладно? Ложись, а я покурю и тоже лягу. Будем спать.

- У тебя кинжал есть? - невесело усмехнулась Юлия.

- Зачем кинжал? Резать меня будешь?

- Положишь между нами, чтобы случайно не утомить ещё боль ше себя, такого усталого!

Роберт встал с кресла.

- А Игорь, наверное, уже приехал домой, - сказал он. - Может быть, позвонить ему?..

14

Стремянов осторожно, стараясь не шуметь, закрыл за собой дверь и остановился в тесной прихожей. На кухне горел свет. На дежда не спит, ждет его? Неужели сейчас, после всего, что было, придется выяснять отношения с сердитой женой? Выслушивать горь кие упреки в том, что мало денег зарабатывает, и к тому ж ещё встречается с приятелем, когда должен был заниматься с дочкой? Почему именно он сегодня обязан заниматься со Светланкой, никто не мог объяснить, ведь Надежда не предупредила, что задержится, но в том, что все именно так, Игорь не сомневался.

Он бы с удовольствием подрался сейчас ещё с двумя бандита ми вместо нелегкого разговора с женой. И внутренне обрадовался, когда навстречу из кухни выбежала Светланка, хотя тут же принял серьезный вид и строго спросил:

- Ты почему ещё не спишь, малышка? Время-то уже... - он посмотрел на часы. - К полуночи движется.

- Ой, папуля, я так соскучилась по тебе, - восьмилетняя бе локурая принцесса подбежала к отцу, обняла его.

Стремянов подхватил девочку на руки, звучно чмокнул в щеку.

- Честно говоря, я по тебе тоже. Только ты никому об этом не говори, хорошо?

- Почему?

- Чтобы меня не заподозрили в излишней сентиментальности, - улыбнулся Стремянов. - Тут дядя Роберт кое-что передал для тебя, я думал, завтра отдам, но раз уж ты сегодня дождалась меня, так и быть, получай подарок, Игорь достал из кармана три шоколад ных батончика, "Марс" и "Баунти" и "Топик", вручил девочке. - Но с условием: съесть это можно будет утром, ты ведь уже, навер ное, зубки почистила?

- Конечно почистила. А я тебе тоже подарок приготовила, пошли на кухню.

- Ну, да? Это интересно, - Стремянов поставил девочку на ноги.

Светланка взяла его за руку и повела на кухню.

- Вот смотри, папуля, я подумала, что ты, наверное, захо чешь поужинать, а мама уже спать легла, и я тебе тут все приго товила. Яйцо сварила, бутерброд с маслом сделала и чайник все время подогреваю, чтобы ты попил горячего чаю.

Стремянов снова подхватил девочку на руки, закружился с нею по кухне, целуя розовые щечки. Хотелось крикнуть: Господи, спасибо тебе за то, что дал мне эту радость! Нет в мире ничего прекраснее детишек! Вот же оно какое, счастье - не виллы, яхты, лимузины, а смешная кроха со своей трогательной заботой о папе! Понимает ли это Надежда? Вряд ли...

- Спасибо, умница ты моя! Даже не знаю, чем тебя отблаго дарить за такое королевское угощение? Если хочешь, слопай сей час эти батончики, хоть все сразу.

- Нет, папа, я уже зубы почистила. Знаешь, мне не понрави лось, что мама так ругалась на тебя за то, что ты к дяде Робер ту поехал и не делал со мной уроки. А я сама все сделала. И по том, дядя Роберт хороший, он всегда мне что-нибудь вкусное при возит, когда бывает у нас, и он такой смешной. А мама ужасно разозлилась, меня спать отправила и сама легла. Я подождала, когда она уснет, и потом сделала все это, и дождалась тебя.

- Ты у меня просто чудо, Светланка. А на маму не обижайся, она устала и волновалась за тебя. Я тоже волновался.

- Но ты же на неё не кричал, папуля.

- Откуда ты знаешь? - улыбнулся Стремянов. - Ты же во время нашего разговора только маму слышала. Ну, мы немножко покричали и успокоились. А теперь давай-ка я отнесу тебя спать, а сам примусь за этот чудесный ужин. Договорились?

- Договорились! - засмеялась Светланка.

Уложив дочурку спать, Игорь вернулся на кухню. В общем-то есть не хотелось, но как же можно было игнорировать старания маленького человечка, позаботившегося о папе?

Потом он долго сидел за кухонным столом, глядя в окно, за которым переливался разноцветными огнями ночной город. Сидел потому, что идти в комнату не хотелось. Насколько трогательной, обжигающе-радостной была забота восьмилетней дочурки, настолько непонятной казалась холодная враждебность жены, постоянные уп реки, раздражение по любому пустяковому поводу.

Может быть, он делает что-то не так, но ведь пытался же, сколько раз! - поговорить с нею, объяснить свое поведение, свое видение этой ситуации - ничего не получалось. Она и слушать не желает. На все один ответ: ты получаешь шестьсот тысяч в месяц и не можешь кормить семью! Конечно, шестьсот тысяч - не Бог весть какие деньги, но примерно такая же зарплата сейчас у мно гих, кто не ринулся в торговлю. Неужели все пилят друг-друга за это? И ведь не проблема для него заработать столько денег, что бы Надежда смогла купить себе все, что хочет, но для этого нуж но было идти на службу к нынешним сильным мира сего паскудного, к таким, как этот гнусный спонсор и его бандиты. Звали и не раз, думал, но всегда, как в стену, упирался в вопрос: а зачем? Если бы дело было только в деньгах, если бы жена хоть раз обня ла его, поцеловала и сказала бы: Игорек, любимый, тут небольшая проблема возникла, надо что-то купить, давай мы с тобой поси дим, подумаем, как её решить - да он бы в лепешку расшибся, а проблему решил бы! Но, похоже, деньги - всего лишь предлог для постоянного раздражения Надежды. А причина... Об этом и думать не хотелось.

И в комнату идти, ложиться в постель рядом с женой - тоже не хотелось. Где она была? На дне рождения? И - ни слова не сказала ему. Могла бы предупредить, что задержится, у него и в мыслях не было обвинять её в чем-то... А вот она, если проснет ся, непременно устроит истерику.

Если б ни Светланка, давно бы ушел от нее.

Но и об этом думать не хотелось.

Игорь почистил зубы и пошел спать. Осторожно, чтобы не потревожить сон жены, забрался под одеяло и сжал кулаки от до сады. Рядом с ним лежала женщина, которая когда-то сводила его с ума: блондинка с роскошным соломенными прядями и голубыми глазами, с широкими бедрами и узкой талией нимфа! Богиня люб ви! И как они любили друг-друга! Она совсем не изменилась, да и он не стал другим за десять лет супружеской жизни, но вот, ле жит рядом со своей богиней любви и хочет лишь одного: поскорее уснуть.

А Надежда не спала. То, что она пережила этим вечером, не давало ей уснуть. И взволновал её не красавец мужчина, из-за которых даже очень серьезные замужние женщины совершают роковые поступки, не мужчина острослов и балагур, душа любой компа нии, а прикосновение к иной жизни, к которой она стремилась всегда. сколько себя помнила. Именно поэтому она десять лет на зад вышла замуж за блестящего выпускника Института иностранных языков имени М.Тореза Игоря Стремянова. Но он не оправдал её надежд, вскоре после странной длительной командировки в Ирак, вообще отошел от дипломатической работы, стал вести секцию сам бо в доме культуры. И она, красавица Надежда, вместо дипломати ческих раутов и светских вечеринок в Нью-Йорке, или, на худой конец, в каком-нибудь Лондоне, получила вполне заурядную жизнь в тесной московской квартирке и отвратительную должность в от деле главного конструктора завода. И - все!

Какое-то время она пыталась растормошить Игоря, заставить его вернуться к дипломатической деятельности, нужно было всего лишь позвонить Козыреву, который тогда ещё не был министром и с которым Игорь был знаком. Он так и не позвонил. Она требовала постоянных развлечений в качестве компенсации за унылую мос ковскую жизнь, получала их, но это было все-таки не то, к чему она стремилась.

Потом был период апатии, когда казалось, что в жизни уже нет ничего интересного. И не будет.

Апатия, растерянность, отчаяние - сама она не могла дос тичь того положения в обществе, которого, как считала, заслужи вает, а человек, на которого сделала ставку, почему-то успоко ился и ни к чему не стремился. Отчаяние переросло в непреходя щее раздражение и ненависть - он предал ее!

Надежда пыталась по-своему, по-женски отомстить Игорю: из меняла ему, отправляясь на отдых к морю в гордом одиночестве, и с соседом по даче, и с одним инженером из отдела главного тех нолога, но все это казалось ей несерьезным, ибо не приносило удовлетворения и не утешало уязвленного самолюбия.

И вот - знакомство с Володей Наконечниковым, прикосновение к заветному бытию, где все красиво и доступно, где в душе царит покой и уверенность, и прекрасное, ни с чем не сравнимое ощуще ние себя настоящей женщиной! Даже Лика Паршуткина удивилась: Ну ты, Надька, сегодня прямо на себя не похожа, английская прин цесса, да и только! - О мужчинах и говорить нечего.

А Игорь часто повторял, что дома, в халате и тапочках, она выглядит намного прекраснее, чем напомаженная где-нибудь в гос тях. Дурак! Что он понимает в женщинах? Нравятся ему забитые домохозяйки, вот пусть и найдет себе такую!

- Приперся?! - свистящим шепотом спросила Надежда, поднимая голову. Потом откинула одеяло, села в постели. - Мог бы вообще не возвращаться, ночевать там, где шляешься. Нет у тебя дома, нет у тебя семьи!

Игорь открыл глаза посмотрел на жену: золотистые локоны, голубые глаза... Она такая же красивая, как и десять лет назад. Но сейчас рядом не живая женщина, а цветная фотография с облож ки журнала. Кому хочется обнимать и целовать фотографию? Кото рая, к тому же, и ядовитой краской напечатана...

- Ты же знаешь, я у Роберта был, - сказал он.

- Ты был у Роберта, а Света осталась дома совсем одна! Ты хоть немного думал о дочери? О её уроках?

- А ты думала? Кстати, ты-то где была?

- Я была на дне рождения, меня пригласили в гости достой ные люди, которые, в отличие от тебя, умеют жить! Где любящий муж дарит жене перстень за полторы тысячи долларов!

- А до этого у неё был перстень всего за тысячу, и она, бедная, очень страдала из-за этого, - усмехнулся Игорь. - Теперь будет страдать от того, что у неё нет перстня за три тысячи долларов. Мне жаль её, Надя.

- А мне тебя жаль, идиота! - закричала Надежда. - Ты ничего не можешь, ни на что не способен! Посмотри на себя - работаешь в своем задрипанном клубе - и доволен!

- По крайней мере, не терзаюсь от того, что не служу на Смоленской площади, не бьюсь головой о стену из-за отсутствия "мерседеса", меня моя машина вполне устраивает. И работа тоже.

- А меня - нет!

- Тоже хочешь перстень за полторы тысячи? А что изменится от этого, Надя?

- Ты отупел, понимаешь, отупел, Игорь! Ты совершенно ниче го не желаешь понимать. Дело совсем не в перстне, а в том, что ты - никто. По всем параметрам!

- Так уж и по всем? - усомнился Игорь.

- По главным. А остальные - кому они нужны, - презрительно сощурилась Надежда.

- Ты сегодня опять злая, а у меня было много дел, извини, я устал и хочу выспаться. Пожалуйста, давай отложим этот разго вор на завтра?

- Мне все это надоело! Я говорю вполне серьезно. Ты не представляешь, как я серьезна. Надоело!

- Представляю. Ты говоришь это почти каждый день, и всегда с полной серьезностью. У тебя все?

- Нет, не все! Я уйду от тебя, понял?

- Когда? - спросил Игорь, закрывая глаза.

- Когда?! Ты свинья! Скоро, вот так!

- Наследный принц из Саудовской Аравии сделал официальное предложение? А как у него с параметрами?

- Идиот несчастный! Ну, все! После этого пеняй на себя, понятно?! Надежда свалилась на подушку, натянула одеяло до подбородка и заплакала.

- Надя, ну я же просил тебя, давай не будем заниматься са моедством, - Игорь повернулся к ней, коснулся ладонью вздрагива ющего плеча.

- Не смей прикасаться ко мне, ничтожество! - закричала На дежда, отодвигаясь в угол дивана.

Игорь вздохнул и закрыл глаза. Но разве уснешь после тако го разговора! Похоже, в его жизни намечаются перемены, и значи тельные. Рядом жена, которая грозится уйти от него, где-то си дят бандиты, зализывают раны и думают о мести... Что-то будет завтра?

Желтые доски сауны источали тонкий аромат свежеспиленного дерева, к которому примешивался терпкий запах дубовых листьев. Посередине просторного, обшитого вагонкой, влажного зала стоял плетеный столик с водкой, коньяком, баночным пивом и загранич ной минеральной водой в пластиковых бутылках - кому что хочется после обжигающего пара. Пять совершенно голых длинноногих дев чонок, старшей из которых было не больше двадцати, пытались, как могли, развлекать высшее руководство корпорации "Катама ран".

Однако, судя по мрачному виду руководителей, устроившихся подальше друг от друга в плетеных креслах и на кожаных топча нах, это им плохо удавалось, и вряд ли можно было винить самих девчонок.

Один лишь Бочатов, пригнув девчонку к подлокотникам крес ла, яростно трудился над нею сзади, так, что дряблые, отвислые депутатские ягодицы дергались в такт с матовыми грудями парт нерши. Хайдуков лежал на топчане, предпочитая получать удоволь ствие не прилагая для этого никаких усилий. Он даже не смотрел на девчонку, чью губы ласково терзали его плоть. Наверное, ду мал, как ему выжить после этой сауны. Чувалов лежал на животе, прикрывшись простыней и наслаждался обыкновенным массажем, хо тя, сказать, что он им наслаждался, было бы преувеличением, очень уж хмурый вид был у заместителя председателя директоров. А сам Ерохин сидел в кресле, тоже прикрывшись простыней, рядом с Наконечниковым, который, не в пример остальным, был в костюме и даже при галстуке.

- Повезло тебе, Володя, отмяк я на пару, не то врезал бы на полную катушку за опоздание, - важно говорил Ерохин.

- Извините, Вадим Сергеевич, - в который уж раз пробормотал Наконечников. - Я же объяснил вам: такая женщина! Фантастика! Это, наверное, судьба. Вы себе не представляете, как долго я ждал этого момента, как боялся, что она просто посмеется надо мной. Но она не сказала "нет"!

- Чего ж говорить "нет" человеку, у которого есть деньги? усмехнулся Ерохин.

- Что для такой женщины деньги, Вадим Сергеевич! Но у неё есть муж, пока есть...

- Да-а... Молодые, дурные, горячие, - сделал вывод Ерохин. - Работать ленятся, и баб искать - тоже. Зачем, когда можно от бить у какого-нибудь бедолаги?

- Я не ленюсь, докладывал вам, что все нормально, деликат ное дело, которое беспокоило меня, с помощью Зазы улажено...

- То-то и оно, что с помощью Зазы. Что б вы все делали без него?

- А что бы он делал без нас? - неосторожно спросил Наконеч ников.

- Все же я накажу тебя, - проскрипел Ерохин. - Только вот не придумаю, как. Может эту, твою распрекрасную, к нам в баньку пригласить? Посмотрим на нее, пощупаем, да и решим, такая тебе нужна, или другую поискать надо?

- Вадим Сергеевич!.. - Наконечников испуганно уставился на председателя. - Зачем вы так?

- А чего там есть у неё такого, особенного? Что и показать нам нельзя? Не уважаешь ты нас, Володя, зазнался. Мы ведь - как одна семья, все друг про друга знаем. А ты секреты собираешься разводить. На что это похоже? - Ерохин с любопытством смотрел на подчиненного.

- Вы что, серьезно, Вадим Сергеевич? - Наконечников закусил губу, сжал кулаки так, что пальцы захрустели.

- Да ты не переживай, не хочешь показывать её нам, и не надо, успокоил его Ерохин. - Тут и без неё такого добра нава лом. Небось сам-то на свою распрекрасную, как следует и не смотрел, а? Так здесь посмотри. задаром, за счет фирмы.

Он махнул свободной девчонке, скучавшей в кресле, она тот час же вскочила на ноги, подошла, улыбнулась, склонив набок го лову. Ерохин засунул пятерню меж её смуглых ног, долго, сосре доточенно шевелил там пальцами. Девчонка, не переставая улы баться, пошире раздвинула ноги, чтобы председателю было удобно исследовать её.

- Что-то у тебя не так, - недовольно скривился Ерохин. - Не реагирую почему-то...

- Может быть, помочь? - девчонка собралась было опуститься на колени, но Ерохин злобно замахал пальцем.

- Заткнись! Нужно будет, скажу. Шлюха, а туда же, грамот ную из себя корчит! - он взглянул на Наконечникова. - Давай, Во лодя, поработай над ней как следует. А то, как я погляжу, ты в костюме теперь в баню ходишь!

- Спасибо, Вадим Сергеевич, - улыбнулся Наконечников. - Но мне что-то сейчас не хочется.

- А мне хочется! - заорал Ерохин так, что Бочатов испуганно вздрогнул и обернулся, забыв на мгновение, чем занимается. - Лучше всех быть хочешь, да? Нашел себе распрекрасную?! Ну да вай, давай, не томи.

- Не знаю, у меня, наверное, не получится... - хмуро сказал Наконечников, поднимаясь.

- А вот мы и посмотрим, какая она у нас мастерица, - гадко хмыкнул Ерохин. - Если плохо постарается, и у тебя не получится, мы ей ни хрена не заплатим. Ну, шлюшка, давай, трудись, зараба тывай свои кровные!

Девчонка, улыбаясь сквозь слезы, прижалась губами к ширин ке Наконечникова, который скривился так, будто не сомневался, что во рту у неё серная кислота. В это время дверь приоткрылась и в сауну заглянул Шаман.

- Вадим Сергеевич, - позвал он. - Заза.

- Явился, не запылился, - проскрежетал Ерохин. - Не спеши, Володя, не то повторять придется, - и, закутавшись в простыню, пошел к двери.

Заза, скрестив руки на груди, ждал босса в небольшой ком натке рядом.

- Ну? - спросил Ерохин, властно глядя на своего начальника службы безопасности, так официально называлась должность Зазы. - Чего так долго копался?

- Возникли трудности. Мы нашли их, обоих. С грузином ра зобрались бы мигом. Но второй...

- Самый главный! - яростно взмахнул рукой Ерохин.

- Он человек очень серьезный, его таким способом не испу гаешь. Профессионал.

- И что?

- Пришлось везти Ганса и Бритого к врачу. С этим человеком шутки плохи. И с наскока его не взять. Это Игорь Стремянов, когда-то мы с ним в одной секции занимались. Он был самым спо собным. Да и сейчас, похоже, не потерял формы.

- А ты кто? Его бедный родственник, да?

- Я хочу сказать, что нужно продумать операцию, подобрать людей, выбрать подходящее время и тогда действовать.

- Спасибо за совет, да только я в нем не нуждаюсь. Больше того, скажу тебе прямо - догадывался, что у тебя ни хрена не получится. Видел его, понял, какой человек. И придумал, как его взять за яйца. У него жена, дети имеются?

- Надо выяснить, думаю, что да.

- Вот за них мы и возьмемся. А он потом сам приползет к нам и сделает все, что мы скажем. Этим занимаешься ты. А выяс ним все просто. Депутатик наш говняный пойдет в дом культуры и скажет, что хочет взять этого волкодава на работу телохраните лем. Мол, видел вчера, какой он смелый, слышал много хорошего. И все выяснит, что надо. Кто что подумает? Тем более, директора он знает. Завтра все сведения будут у тебя, сразу и начинай действовать. А думать, как лучше, начинай прямо сейчас.

- Дело серьезное, - задумчиво сказал Заза. - Если Стремянова разозлить, он эту сауну одними кулаками развалить может.

- А если меня разозлить?

- Я бы и этого не хотел, - Заза помолчал, прикидывая вари анты, потом сказал. - Тройной гонорар.

- Два с половиной и больше не проси. Четыре начальника в сауне - они получают меньше.

- Согласен. Извините, Вадим Сергеевич, один деликатный вопрос. Нужно ли рисковать Бочатовым, он все-таки депутат. Мо жет, я по своим каналам попытаюсь...

- Заткнись. Депутата не тронут, не имеют права, а если тронут, то и хрен с ним. Он свое дело сделал.

- А с грузином и девчонкой...

- Завтра вечерком и подумаем. Куда нам спешить? Раз дело серьезное, начнем с главного, а эти никуда не денутся.

15

Утром, пока Стремянов бегал в близлежащем сквере, а потом принимал душ и вообще, приводил себя в порядок, Надежда накор мила Светланку и ушла на службу, так и не сказав ему ни слова.

Что ж, такое не раз бывало, он так много думал о странном поведении жены в последнее время, что уже не пытался объяснить себе, понять её неиссякающее раздражение. В принципе, тут и по нимать-то нечего...

Он отвез Светланку в школу, предупредил девочку, что неп ременно заедет за ней после занятий, пусть ожидает его у школь ных ворот, и к одиннадцати был уже в доме культуры. В это время начинались занятия в его утренней секции.

Однако, в этот день расписание было нарушено.

Спортзал оказался закрытым, а его ребята, стоявшие в вес тибюле, сказали, что тренера срочно желает видеть директор клу ба Иван Савельевич Передков. По их сочувствующим взглядам Игорь понял, что Иван Савельевич жаждет видеть его отнюдь не затем, чтобы объявить благодарность за вчерашний поступок.

Иван Савельевич уже тридцать лет руководил домом культуры, начинал ещё тогда, когда генеральным директором завода был тот, чей бюст красовался теперь неподалеку от входа. Был он челове ком незлобивым, не обижался даже на то, что за глаза его назы вали по фамилии, опуская вторую "е", или просто "Задков", и за свою долгую службу в ранге верховного массовика-затейника увольнял сотрудников лишь в двух случаях: по собственному жела нию, или когда об этом просили вышестоящие инстанции. За это Ивана Савельевича уважали, и когда у начальства возникло жела ние отправить его на пенсию, было это два года назад, весь кол лектив ДК, пригрозив забастовкой, отстоял своего директора.

Когда Стремянов вошел в директорский кабинет, где вчера властвовал спонсор, Иван Савельевич сидел за столом, склонив шись над кипой бумаг и всем своим видом показывал, что очень занят, дел у него по самое горло, а то, зачем позвал Стремяно ва, ему совсем не нужно, некогда этим заниматься, но обстоя тельства вынуждают.

- Садись, балбес, - кивнул он Игорю, подняв, наконец, голо ву. Разговор будет серьезный.

- Мы с вами несерьезных разговоров никогда не вели, - ска зал Стремянов, усаживаясь в кресло.

- Нравится обижать старика, да? - грустно сказал Иван Са вельевич. Мы с тобой и по рюмочке не принимали, и анекдоты не рассказывали, и вообще, я только стучал кулаком по столу и орал: Стремянов! Немедленно сделать то-то?! На это намекаешь, Игорь Васильевич?

- Наоборот, Иван Савельевич! Чувствую: на душе у вас кошки скребут, догадываюсь, по какой причине. Ну и подумал: если я теперь в опале, то вспоминать о наших добрых отношениях скорее всего не следует. А вдруг у вас неприятности возникнут из-за этого?

- Ишь ты, умник какой! Лучше скажи мне, Игорек, зачем ты вчера устроил это представление? Что, спортзала тебе мало раз махивать руками и ногами? Ты видел, какое мурло, этот спонсор? Сволочь, по роже видно. Ну разве можно связываться с такими, да ещё прямо в кабинете?

- Почему бы и нет? - Игорь закинул ногу на ногу, вниматель но посмотрел на директора. - Если он вел себя как подлец, оскор бил девушку?

- Ну расскажи, как все на самом деле было, а то слухов тут всяких много, крику, обид, а толком я ничего не знаю.

- Обычная история, Иван Савельевич. Спонсор положил глаз на девушку, вызвал её, говорит, давай, раздевайся догола и удовлетворяй меня по-всякому. Она отказалась. Тогда он выгнал её. А она была главной претенденткой на победу. Вот и вся исто рия.

- Каков негодяй! - возмущенно протянул Иван Савельевич. - возмутило его не намерение Ерохина, сам, за долгие годы руко водства, любил пригласить девушку, да поразвлекаться с нею в кабинете. Но - по-доброму, по согласию обоюдному, и не перед самым выступлением, и не с главной претенденткой на что-либо! - А ты, значит, отплатил ему?

- Просто заставил раздеться и погулять перед девушкой в чем мать родила, чтобы понял, как это непросто.

- Ну, Стремянов, ну ты и даешь! - засмеялся директор, но тут же спохватился, принял серьезный вид. - А у нас из-за этого мероприятие сорвалось, народ недоволен, депутат бегал тут, кри чал, требовал наказать виновных. Это ж тебе не шутки - депутат! Ну и что прикажешь делать?

- Наказать, - пожал плечами Игорь.

- Так тебя ж и придется наказывать. Этот депутат, Бочатов Андрей Андреевич, такой шум поднял вчера! Замечательного, бес корыстного человека, спонсора обидели, оскорбили, а он денег на культуру не жалеет, о народе думает... И такой злой был на те бя, прямо - разорвал бы на месте.

- Интересно было бы посмотреть на это, - усмехнулся Игорь.

- Вот-вот... Я его послушал, да и думаю: он что, работает на спонсора?

- Почему бы и нет? Если бы вы были спонсором, Иван Савель евич, а депутатом - я. Кого бы пригласили на свое мероприятие?

- Ты депутатом? - нахмурился Передков.

- Ну - вы депутатом, а я спонсором. Я бы, конечно, пригла сил вас. Обычные дела.

Иван Савельевич задумался, похоже, он так и не мог решить, кем ему лучше представить себя: депутатом или спонсором, хотя понимал, что ни тем, ни другим стать ему уже не суждено.

- Ну так что будем делать? - спросил директор. - Мне было прямо сказано: ежели не уволю тебя, самого выпрут к чертовой матери на пенсию. А пенсия нынче знаешь какая?

- Вряд ли они что-то могут, - сказал Игорь. - А если хотят скандала пожалуйста. Я могу выступить хоть в Думе, расска зать, каких спонсоров защищает депутат, привести свидетеля, эту девчонку, и посмотрим, кто кого напугает.

- Бог с тобой, Игорь, - замахал руками Иван Савельевич. - Кому нужны скандалы? Ты же знаешь, новый директор завода уже пытался меня спровадить на пенсию, а если каша заварится, тут и коллектив не поможет. Давай мы с тобой спустим это дело на тор мозах. Сейчас я тебя уволю по собственному желанию, депутату позвоню, он и телефон мне свой оставил, скажу, что выполнил его пожелание, а через недельку снова оформлю тебя тренером, и за вынужденный прогул заплачу. Ну как?

- Ваше слово всегда для меня - закон, Иван Савельевич. Я не в претензии.

- Только давай, без обид, Игорь. Ты работаешь, прямо ска жу, отлично. Ребята тебя уважают, сотрудники тоже, да и в мик рорайоне ты не последний человек. Я с тобой расставаться надол го не намерен. Но, чтобы не поднимать лишний шум, вот тебе лис ток бумаги, садись и пиши заявление. С сегодняшнего дня. Мы да же так сделаем: не будем делать окончательный рассчет, только твое заявление и приказ, на случай, ежели захотят проверить. Бумаги - в порядке. А через неделю восстановим тебя. Ребятам своим скажешь, что занятия прерываются на неделю. Лады?

Игорь кивнул и придвинулся к столу, доставая из кармана рубашки шариковую авторучку.

Спустя двадцать минут он был уже в здании заводоуправле ния, в кабинете старшего инспектора по кадрам.

- Знаю, все знаю, - ворчливо сказала хозяйка кабинета Мар гарита Марковна Сурова, пожилая, полная женщина с гладко заче санными назад седыми волосами. - Иван Савельевич говорил со мной, он у нас известный храбрец, перестраховщик чертов. И чего испугался? Подумаешь, депутат, их, депутатов этих, теперь - как собак нерезанных, если всех слушать, и то, что ещё есть, разва лится. Да я уж согласилась взять грех на душу, чего не сделаешь ради наших лучших кадров.

- Спасибо, Маргарита Марковна.

- Значит так, заявление твое у меня, приказ готов, но ди ректор его не подписал еще. И не подпишет. Недельку погуляешь, а потом все эти бумажки - в мусорную корзину, и - работай. Так что фактически ты не уволен, герой. Правильно и сделал, что врезал тому подонку.

- Я практически не трогал его, - развел руками Стремянов. - Немного попугал, вот и все.

- Ну и зря. Надо было морду набить, - решительно сказала Маргарита Марковна. - Жаль только, что конкурс отменили, я тоже там была, дай-ка, думаю, хоть раз посмотрю на эту чертовщину. Да ладно, как-нибудь в другой раз.

- Спасибо, - ещё раз поблагодарил Стремянов и встал, соби рась уходить.

- Да, Игорь, - остановила его Маргарита Марковна. - Ты смот ри, не вздумай убегать от нас. А то сегодня, прямо с утра при ходил этот депутат, интересовался тобой.

- Вот как? - Игорь замер, внимательно глядя на женщину. - Что же его интересовало?

- Ты. Где живешь, образование, жена, дети. Говорил, что понравилось, как ты вчера действовал и намерен пригласить тебя работать у него телохранителем. Я вот думаю: может он специаль но Ивана Савельевича напугал, чтобы тебя к себе переманить? Вчера-то очень возмущался, а сегодня - нате вам!

- Странно... - пробормотал Игорь. - А что конкретно его ин тересовало?

- Спрашивал, в какой школе дочка учится, в каком классе. Удивился, что школа обычная, говорит, поможет устроить девочку в спецшколу для особо одаренных детей, и вообще, всякие блага обещал. Купить тебя хочет. А насчет жены сказал, что найдет ей место в секретариате Государственной Думы, если ты согласишься на его предложение. Ты с ним ещё не разговаривал сегодня?

- Нет.

- Будешь говорить, не забывай, как мы тут стараемся для тебя. Он может переманить, а потом подставить. Будь умницей, Игорек, - Маргарита Марковна пригрозила пальцем.

Игорь заверил женщину, что сбегать не собирается, попро щался и вышел в коридор. Вся эта возня с мнимым увольнением его не беспокоила, но в душе росло ощущение надвигающейся опаснос ти. Этот депутат, с его странными расспросами... Где учится дочка, в каком классе... Светланка?!

Господи, как же он сразу не догадался! Господи, не позволь им сделать это страшное дело! Похитить его дочурку...

Выбежав на улицу, он прыгнул в свой "жигуленок", круто развернулся перед самым носом рейсового автобуса, напугав и во дителя и пассажиров, и помчался к школе, которая находилась в его 7-м микрорайоне, примерно в километре от дома, где он жил.

Трехэтажное кирпичное здание школы окружала высокая метал лическая ограда, у ворот которой дежурили два старшеклассника. Игорь остановил машину рядом с воротами и помчался по асфальто вой дорожке мимо остолбеневших старшекласников, которые смотре ли то вслед бегущему мужчине, то на распахнутую дверцу его ма шины.

Светланкин класс, 2-Б находился на втором этаже. Игорь, как и все отцы не любил бывать на родительских собраниях, но однажды, все же пришлось. К счастью! Ибо теперь он знал, куда бежать.

Он влетел в классную комнату, не обращая внимания на испу ганную учительницу, которая умолкла на полуслове, крикнул:

- Светланка! Светланка, дочка, где ты?!

Детские глазенки, как по команде уставились на него, а он никак не мог разглядеть среди них светлую головку дочери.

- Я здесь, папуля, - Светланка поднялась, помахала ему ру кой. Почему ты прибежал в школу?

Игорь вздохнул с облегчением, повернулся к учительнице.

- Простите, - виновато сказал он.

16

Надежда оторвала взгляд от письменного стола, с тоской посмотрела в окно. Во дворе, на старом тополе вовсю распуска лись зеленые листочки. Вот и весна пришла в Москву. Что она принесла Надежде Стремяновой?

Никто этого не знает...

То, что ночью и даже сегодня утром было делом решенным, теперь вызывало сомнения. Действительно ли намерения Володи бы ли столь серьезными? Если да, то - надежно ли его положение, или вчерашний вечер был свидетельством мимолетного успеха, за которым вполне может следовать провал? Теперь подобные ситуации не так уж редки, не советская система за окном, когда человек, попавший в номенклатурную "обойму" выпадал из неё разве что по собственной непростительной глупости. Сегодня деловой человек запросто может быть вечером королем, а утром - нищим, если не трупом. И что она, в таком случае, выиграет, уйдя от Игоря?

А как Светланка отнесется к тому, что у неё будет другой папа? Вряд ли она станет называть другого папой, уж больно лю бит Игоря. А сам Игорь? Делает вид, будто её злые слова не вол нуют его, но если узнает, что она встречается с другим... Даже представить себе страшно, что может быть. Уж она-то знает, ка ким жестоким он может быть. Искалечит бедного бизнесмена и гла зом при этом не моргнет.

Ох, сколько вопросов... И такое отвратительное настроение, даже чудесное весеннее солнце кажется противным.

А вот и Лика Паршуткина, опаздывает... Но кто же осмелится сделать замечание вчерашней виновнице торжества?

- Привет, - улыбнулась Лика, подходя к столу Надежды. - Ну как настроение? - она наклонилась и чмокнула подругу в щеку гус то накрашенными полными губами.

- Нормально, - сказала Надежда, машинально вытирая щеку. - Ты меня испачкала помадой, Лика.

- Посмотри в зеркало, - довольно засмеялась Паршуткина.

Надежда достала из сумочки пудреницу, раскрыла её, посмот рела в зеркальце. Щека была чистой. Надежда с удивлением пос мотрела на Лику. Та наклонилась и ещё раз, смачно поцеловала Надежду. И снова на щеке - ни малейшего следа помады.

- Ты что, лаком губы покрываешь? - спросила Надежда.

- "Вечный поцелуй", - небрежно сказала Лика. - Такая помада, которой один раз накрасила губы, и - на целый день хватает. Аб солютно не пачкается. Муженек подарил вчера. Для него это чепу ха, всего-то тридцать пять баксов.

- Действительно, чепуха, - усмехнулась Надежда. - А я думала

- месячная зарплата.

- Но ты вчера и без "Вечного поцелуя" блистала, Надька, - Лика с восхищением покачала головой. - Прямо не узнать было. Та кая леди!

- Не преувеличивай. Просто очень хороший вечер получился, интересные люди, много всего вкусного, да и вообще... Спасибо, что пригласила, я отлично отдохнула.

- А Володя как тебе?

Надежда поняла, что этот вопрос больше всего интересует сегодня подругу.

- Володя? - переспросила она, как бы не понимая, о каком Володе идет речь. - А-а, Володя... бизнесмен, который сидел ря дом со мной за столом?

- А ещё танцевал только с тобой весь вечер. И такими гла зами смотрел, бедненький, что мне захотелось раздеться, чтобы утешить его. Да ведь он не меня хотел видеть раздетой.

- Перестань болтать глупости, Лика. Ну, потанцевали мы... разговаривали о том, о сем. Ну и что?

- Ох, Надька! Ты либо хитришь, моя дорогая, либо - дура беспросветная, в чем я, конечно, очень и очень сомневаюсь. Да он же запал на тебя так, что голыми руками брать можно. Хочешь знать, сколько он зашибает? Пять тысяч баксов в месяц. А ещё у них премии бывают за особо удачные сделки - вообще запредель ные. Мой благоверный у него шестеркой служит, а видела, как жи вем? А ты все стонешь, Игорь денег не зарабатывает, ничего де лать не хочет, все с дочкой возится. Ну так вот тебе и вариант на все случаи жизни.

- Ну что ты кричишь так, что весь отдел уже уши навост рил? неожиданно для себя шепотом сказала Надежда. - Я тебя что, просила мне богатенького мужа подыскать?

- А то нет. Года два уже только это и слышу. Не напрямую, конечно, а как-то так... косвенно. И что же, понравился он те бе? Со стороны видно было - да.

- Не знаю, - сдаваясь под напором всепонимающей подруги, пожала плечами Надежда. - Очень симпатичный молодой человек, вежливый, интеллигентный, подвез меня домой... Но это ведь ещё ничего не значит.

- Да значит, Надька, ещё как значит! Я сегодня ещё спала, а муженек уже трезвонит из офиса, там Володя велел ему узнать: будешь ты на службе или нет? Он там ходит и подпрыгивает от не терпения, так хочет позвонить тебе. Я сказала - будешь, а куда ж ты денешься? Еще не звонил?

Надежда почувствовала, как приятное тепло разливается в её груди. Стараясь не подать виду, замотала головой:

- Нет...

- Скоро позвонит. Он хочет жениться на тебе, это я точно знаю. Мне Иван рассказывал. У него двухкомнатная квартира и са мые серьезные намерения. Он вообще мужик серьезный.

- Ты-то чего стараешься? - недовольно спросила Надежда. - Сваху из себя строишь? Я пока ещё замужем.

- Но давно хочешь развестись, - уверенно сказала Лика. - Лучше Володи все равно никого не найдешь, можешь не сомневать ся. Он для тебя слона из Индии выпишет, если захочешь. А потом, представляешь, мы будем частенько видеться, устраивать классные вечеринки, а летом махнем куда-нибудь в Бразилию с мужьями, или вдвоем. Ну? Мне это жутко нравится!

- А Игорю, как ты думаешь, понравится такое?

- При чем здесь Игорь?

- При том, что он все ещё мой муж, и человек неординарный, ты знаешь. Если он разозлится, десятерых таких, как Володя в пару минут калеками сделает.

- А тебе нравится, когда твой муж тебе изменяет? - спросила Лика. Да ещё и на глазах полного народу ДК? Тебя это не злит?

- Что ты хочешь сказать? - нахмурилась Надежда. Слушать о том, что муж изменяет было неприятно, хоть и угрожала ночью уйти от него, и не сомневалась утром, что сделает это.

- А ты ничего не знаешь? - удивилась Лика. - Надо же! А мне девчонки из бухгалтерии уже рассказали. Вчера твой Игорь и ещё какой-то грузин...

- Роберт, наверное...

- Не знаю, как его зовут, разозлились, что их знакомую де вицу, которая собиралась стать королевой красоты, обидел спон сор этого конкурса. Они вдвоем его так отделали, что бедняга был не в состоянии на сцену выползти. И конкурс отменили. А твой Игорек и грузин посадили шлюшку в машину и укатили втроем на глазах у всех. Он дома был, когда ты вернулась?

- Нет... - растерялась Надежда. - То-то я чувствую, люди как-то странно поглядывают на меня...

- Ну вот тебе и ответ на вопрос, понравится ему то, что ты хочешь сделать, или нет. Не его дело.

- Скотина! - с ненавистью прошептала Надежда, вспомнив, как в ответ на её угрозу уйти, Игорь преспокойно спросил: когда?

Если бы она призадумалась над тем, почему он так ответил, вспомнила бы свои слова, сказанные минувшей ночью и вообще за последние два года, может и не поверила бы, что Игорь ей изме няет. По крайней мере до, серьезного разговора с глазу на глаз. За десять лет супружеской жизни сумела понять: он ведь совсем не умеет врать.

Но сейчас это сообщение оказалось горстью соли на откры тую, кровоточащую рану. И не было сил терпеть свою боль. И нуж ды в этом не было. Если он ведет себя так, что люди за её спи ной смеются - зачем ей такой муж?

И права Лика - не смеет он совать свой нос в её личную жизнь, с кем хочет, с тем и встречается!

- Скотина... - повторила Надежда.

Она уже решила для себя, что если Володя позвонит и пред ложит встретиться, хоть у него дома - согласится.

17

Кофе был горячий и очень сладкий, похоже, Игорь, сам того не замечая, бухнул в чашку три, а то и больше ложек сахара. Он отпил глоток и недовольно поморщился. Но не кофе был тому при чиной.

Игорь вновь и вновь прокручивал в памяти события сегодняш него дня. Иван Савельевич, Маргарита Марковна, интерес депутата и панический страх его, Игоря, когда понял, что тот выяснял, в какой школе, в каком классе учится Светланка. Бешеная гонка к школе, потом он ворвался в класс, напугав до смерти учительницу и удивив детей... Облегчение, когда понял, что Светланка здесь, ничего с нею не случилось. Потом неприятные объяснения с учи тельницей, с прибежавшими директором и завучем, которым приш лось доказывать, что он не террорист, а просто папаша, поче му-то решивший, что его дочери угрожает опасность.

В конце-концов ему, с помощью Светланки, удалось успокоить взволнованных педагогов. Он ещё раз предупредил девочку, чтобы после занятий ждала его у ворот школы, и отправился домой.

Но здесь ощущение тревоги не прошло, а лишь усилилось. По чему депутат, который добивался его увольнения, решил вдруг пригласить к себе в телохранители? Он же явно был в одной ком пании со спонсором, а значит, если Игорь согласится и об этом узнает спонсор, депутату не миновать внутреннего скандала. Судя по тому, как он суетился, угождая обиженному спонсору, это не входило в его планы. Тогда - зачем? Неужели это просто повод для того, чтобы выяснить, где учится Светланка?

А это ему обязательно нужно знать? Какая разница боссу, где учится дочь его телохранителя? Ну, если попросят, он может посодействовать и устроить ребенка в какую-то особенную школу, лицей или гимназию, черта с два поймешь, чем же они отличаются, кроме названия! А если никто не просит об этом?

Все становилось ясно, если предположить, что депутат вы полнял поручение обиженного спонсора и просто-напросто собирал информацию о Светланке, да и о Надежде, чтобы тот мог потом поставить Игоря на колени. Но уж больно невероятным казалось это предположение. Он же не шпана, не мальчик на побегушках - депутат! Если с Надей или Светланкой что-либо случится, он же до конца жизни не отмоется, да и недолго будет ждать этого кон ца. К тому же, добыть нужные сведения можно более простым спо собом: послать кого-то незаметного с цветами и коробкой конфет, поспрашивать у школы, возле дома, прикинувшись знакомым или родственником. Почему же депутат?

Этого Игорь не мог понять. Но уже не сомневался, что спон сор всерьез задумал отомстить ему. Человек он гнусный, подлый, и значит, можно ждать чего угодно.

Но депутат!.. Смысл его действий не укладывался в голове. Игорь взглянул на часы: до окончания занятий в школе еще

есть время. И пошел в комнату к телефону. Вначале он позвонил Ивану Савельевичу, узнал номер служебного телефона депутата, потом набрал этот номер.

Приятный женский голос сообщил, что Андрей Андреевич Боча тов очень занят, но когда Игорь назвал себя, женщина, помедлив несколько мгновений, видимо, выясняла мнение шефа, согласилась позвать его к телефону.

- Я слушаю вас, - услышал Игорь слегка встревоженный бас депутата.

- Вы интересовались моими анкетными данными сегодня ут ром, - сказал Стремянов, не утруждая себя особой деликатностью. - Не могли бы сказать, зачем это делали?

- А вам разве не сообщили? - возмутился Бочатов.

- Сообщили, поэтому я и звоню вам. Все, что вас интересу ет, вы могли бы узнать от меня.

- Ну, видите ли... Вы, господин Стремянов, показались мне весьма достойным человеком, тем более, я слышал о вас хорошие отзывы от других людей. Работа наша, так сказать, законотвор ческая, стала опасной, и я подумал, что такой человек, как вы, специалист, понимаете ли, смелый, решительный, мог бы оказать мне некоторую помощь.

- Слышали, знали, подумали, но до сих пор ничего не сказа ли мне. Вам это не кажется странным?

- Собирался, как же, сегодня хотел позвонить вам. Но дела, понимаете, дела не позволили. Считайте, что сказал. И теперь жду с нетерпением, каков же будет ваш ответ? - настороженное со пение послышалось в трубке.

- Спасибо, нет.

- Жаль, жаль, - с таким облегчением забасил депутат, что сомнений не оставалось - услышал то, что хотел. - Ну что ж, на нет, как говорится, и суда нет. Но если надумаете, звоните, мой телефон у вас имеется. До свидания, - и он положил трубку.

Игорь сделал то же самое. Теперь он не сомневался, что де путат врал насчет приглашения работать его телохранителем. Но по-прежнему было непонятно - зачем это ему нужно?

Вернувшись на кухню, Игорь выпил ещё одну чашку кофе, на сей раз ему удалось ограничиться одной ложечкой сахара. Тревога не проходила. Похоже, он столкнулся со страшным противником, у которого длинные руки. Если предположить, что депутат занимает ся сбором необходимой информации, кто же тогда исполнители?

Хуже всего было то, что пока ни случится беда, никто всерьез не поможет, никто и слушать не станет его. И сам он ни чего не сможет предпринять. Только ждать, озираясь на каждый подозрительный шорох, до предела напрягая нервы. Не каждый смо жет выдержать такое испытание.

Может быть, они на это рассчитывают?

А ещё и Надежда, которая из родного человека незаметно превращается во врага... Но все же, Игорь ни разу не пожалел о том, что сделал вчера. Не в его правилах было сожалеть о соде янном. Тем более, что девушка эта, Ольга, так смотрела на него, так прижималась в машине горячим бедром приятно вспомнить. Интересно, дозвонился ли ей Роберт? Договорился ли о встрече? Нужно будет вечером позвонить, узнать.

А сейчас... Хватит сидеть. Он может защитить и себя, и Светланку. Пусть попробуют сунуться! Конечно, против автомата даже он будет бессилен, да только вряд ли они решатся на это, слишком много людей знают, что случилось вчера.

Игорь встал, накинул джинсовую куртку и пошел к выходу.

Обычно он подъезжал к воротам школы и там ждал, когда при бежит Светланка. Но на сей раз поступил по-другому. Он оставил машину метров за сто до школы, у серой пятиэтажки, а сам прошел к детскому городку, откуда до ворот было не больше двух десят ков метров, присел на край песочницы и стал внимательно следить за школьными воротами. Отсюда они отлично просматривались, а его самого было не так-то просто разглядеть за густыми кустами сирени.

Из ворот уже выходили младшие ученики с яркими, разноцвет ными ранцами и рюкзачками, в джинсовых и спортивных костюмчи ках. Несмотря на все трудности, дети были нарядно одеты, крича ли, смеялись, гонялись друг за другом, и это радовало душу, ибо щебечущее детское общество казалось единственным обществом в этой стране, куда не протянули ещё свои щупальца грязные поли тиканы и подлые спонсоры. Пока.

Внезапно Игорь привстал, с напряжением глядя сквозь кусты. Неподалеку от ворот остановилась "вольво" темно-синего цвета, из машины вышли двое крепких мужчин в кожаных куртках и фиоле товых широких штанах. Глаза обоих закрывали темные очки. Они подошли к воротам, остановились рядом со старшеклассниками, внимательно разглядывая выходящих из школы детей.

В его сторону они не смотрели. Игорь подошел к проходу между сиреневыми кустами, выискивая взглядом Светланку. Теперь он почти не сомневался, что эти двое приехали за ней. Они что, совсем дураком его считают? Полагают, он поверил глупой болтов не депутата и не придал значения его действиям? Или так уверены в себе?

Ну что ж, посмотрим, подумал Игорь.

А вот и Светланка с бело-голубым ранцем за плечами и си ним бантом на белокурой головке. Игорь медленно двинулся впе ред, готовый в любую секунду сорваться с места.

Мужчина в очках что-то сказал Светланке. Девочка останови лась, с удивлением посмотрела на него и покачала головой. Муж чина продолжал говорить, показывая рукой в сторону "вольво". Светланка слушала его и упрямо качала головой. Второй усмехнул ся и протянул к ней руку.

- Светланка! Уходи в школу! - закричал Игорь, рванувшись к школьным воротам.

Оба незнакомца одновременно обернулись в его сторону, и этого мгновения было достаточно, чтобы Светланка успела спря таться за спинами оторопевших старшеклассников. Метров пятнад цать отделяло непрошенных встречающих от Игоря. Сообразив, что девочку так быстро не поймать, они побежали к своей машине, ко торая уже рванулась им навстречу с отрытыми дверцами.

Приняв пассажиров, "вольво" стремительно развернулась и со страшной скоростью помчалась к проспекту, громким сигналом рас пугивая прохожих.

Задний номер машины был заляпан грязью, хотя в Москве вот уже несколько дней стояла сухая погода.

- Это опять вы? - удивился старшеклассник, ещё не забывший, как Игорь мчался мимо него в школьное здание.

- Опять я, - сказал Игорь. - Спасибо, ребятки, помогли моей девочке спрятаться от подонков.

- А они кто, похитители? - спросил второй, одновременно на пуганный близостью бандитов и гордый оттого, что попал в самый центр событий.

- Плохие люди, - сказал Игорь. - Светланка, все нормально? Что они тебе говорили?

- Ой, папуля, они такие глупые, - важно сказала девочка. - Хотели, чтобы я поехала с ними к тебе. Один говорит, что ты по пал в аварию и теперь лежишь в больнице, и у тебя сломаны руки и ноги, а они твои друзья и приехали за мной. Я бы поверила, но ты же сегодня сам сказал мне, чтобы никому не верила, ни с кем никуда не соглашалась идти. Я и не пошла. А другой говорит: на до спешить, а то твой папа умрет и не увидит тебя в последний раз, и уже руку протянул, чтобы меня схватить, но я и ему не поверила. А когда они увидели тебя, так побежали, так побежали, только пятки засверкали!

- Они хотели обмануть тебя, малышка, - сказал Игорь, подх ватив девочку на руки. - Но ты умница, ничего у них не получи лось. Поехали домой.

- Может быть, в милицию нужно сообщить? - спросил первый старшеклассник, рослый лохматый парень в спортивном костюме.

- Нет, ребятки, - покачал головой Игорь. - А что, собственно случилось?

- Ну как же... - протянул второй парень, который был пониже своего приятеля и с короткой стрижкой. - Они ведь хотели украсть вашу дочку.

- Кто что хотел - это ещё доказать надо, - усмехнулся Игорь. - Да и за хотение у нас не наказывают. Хотеть, как гово рится, не вредно. Вы, ребятки, лучше помалкивайте о том, что видели. Я-то не обижусь, но кто знает, что они думает обо всем этом.

- Не, мы никому не скажем, - заверил его первый.

Второй согласно закивал.

Однако, шагая к машине со Светланкой на руках, Стремянов не сомневался, что через пять минут о том, что могло бы слу читься, узнает вся школа. Впрочем, это не волновало Игоря. Он уже твердо решил, что сейчас же, накормив Светланку обедом, от везет её на несколько дней к своим родителям. Там она будет в безопасности.

Отставной полковник КГБ Василий Ильич Стремянов и его суп руга Елена Петровна последние два года почти безвыездно жили на даче, в просторном кирпичном доме с мансардой на берегу Ист ринского водохранилища. Их трехкомнатная квартира в Кунцево пустовала, одно время Василий Ильич настойчиво предлагал сыну Игорю переехать в нее, однако Игорь отказался, ему нравилась та, которую он сам заработал, пусть не такая большая и удобная, зато собственная.

Василий Ильич был не простым полковником, а уникальным, одним из тех, кому очередные воинские звания присваивались не за ратные или другие воинские заслуги, а за соблазнение женщин, о чем его супруга, разумеется, не подозревала. Дело в том, что Стремянов-старший служил в особо секретном отделе "Парис", сот рудники которого занимались сбором ценной для государства, пар тии и народа информации, используя слабости высокопоставленных дам в странах, которые считались потенциальными противниками Советского Союза.

Если бы проводился всемирный конкурс мужской красоты (не состязание гипертрофированных мышц, а - ума, обаяния, светского шарма, эрудиции, ну и, конечно, силы и ловкости) и сотрудники "Париса" могли в нем участвовать, они бы без труда заняли все места в первой двадцатке, ибо отбор кандидатов для работы в "Парисе" был, пожалуй, самым жестоким во всей структуре комите та. А потом, после двухлетней подготовки на секретной базе не подалеку от Подлипок, из рослых, сообразительных красавцев по лучались элегантные светские львы с безукоризненными манерами, совершенным знанием четырех-пяти языков, великолепной памятью и, самое главное - каждый становился блестящим психологом, та ким, что в загадочной женской душе для него просто не существо вало загадок. Конечно, умели они и драться, и стрелять, и шиф ровать, и соблюдать правила конспирации.

Потом их любовницами становились жены сенаторов и членов правительств, служащие военных ведомств, те, которые носили юб ки, секретарши важных государственных чиновников, ибо устоять перед изысканным красавцем, да к тому же невероятным богачом (сыном техасского миллионера, греческим судовладельцев, хозяи ном алмазных рудников в Намибии, сицилийским... как бы это пра вильнее сказать? - бизнесменом) было практически невозможно.

Василий Ильич восемь раз был в долгосрочных зарубежных ко мандировках и всегда возвращался с чувством выполненного долга и вины перед верной супругой и брошенными на произвол капита листической судьбы безутешными любовницами.

Потом он шесть лет работал на Лубянке, воспитывал молодые кадры, пока после 92-го года кто-то из нового демократического руководства ни решил, что добывать секретную информацию такими методами безнравственно. "Парис" перестал существовать, а Васи лия Ильича вскоре отправили в отставку.

Более того, в начале 93-го в печати стали мелькать сообще ния о государственных ловеласах, журналисты, узнав адрес Васи лия Ильича, стали осаждать его просьбами об интервью, бедная Елена Петровна, узнав о характере служебных командировок мужа, чуть было ни развелась с ним, только искреннее покаяние, да пе речень фантастических секретов, добытых таким (другим невозмож но было!) способом, помогли сохранить семью после тридцати пяти совместно прожитых лет.

Тогда-то Василий Ильич и бежал от журналистской демобратии на дачу, где высокий забор и строгая овчарка Рузанна (Елена Петровна подозревала, что так звали одну из негодяек, продающих государственные секреты за то, чтобы наслаждаться близостью с её мужем!) надежно скрывали его прошлое и настоящее.

Кстати, Игорь в четыре года стал регулярно заниматься ка ратэ, и первым его учителем был отец.

Сюда, в дом на берегу Истринского водохранилища и привез Игорь Стремянов свою дочь.

- Ты все запомнила, малышка? - спросил он, когда машина подъехала к высокому железному забору.

- Ну конечно, папуля. Ты привез меня потому, что я должна отдохнуть и подышать свежим воздухом, а чтобы в школе не руга лись, ты возьмешь справку у врача. Дома у нас все хорошо, и ни за что нельзя говорить деду и бабе о том, что меня хотели ук расть. И здесь никуда от деда не отходить. Правильно я запомни ла, папуля?

- Умница ты моя, - улыбнулся Стремянов и посигналил. Василий Ильич открыл ворота, и "жигуленок" остановился на

асфальтовой аллее перед домом. Рузанна, узнав гостей, дружелюб но завиляла хвостом, и тут же удостоилась обьятий Светланки, которая приветствовала свою давнюю подругу прежде, чем деда с бабкой.

- Ну и как там, в рассаднике всемирной демократии дела идут? спросил Василий Ильич сына. - Что-то от России ещё оста лось, или все на корню продали кремлевские прохвосты?

- Ты отлично выглядишь, папа, - сказал Игорь, пожимая су хую, крепкую ладонь.

Действительно, высокий, худощавый Василий Ильич с озорно поблескивающими голубыми глазами вполне мог сойти за старшего брата Игоря, если б не совершенно седые волосы. Глаза Игорь унаследовал от отца, а вот рост - от матери, невысокой, полной женщины, которую при желании можно было представить матерью и самого Василия Ильича.

- Вот, затараторил сразу о политике, - недовольно сказала она, обнимая сына. - Дай Игорю хоть в дом войти. Как хорошо, что ты приехал, Игорек, да ещё со Светланкой! Вот спасибо. Сейчас я вас кормить буду.

- Нынче без политики - никак, - развел руками Василий Иль ич. - Ты Лена, пока на стол накрой, а мы тут потолкуем с Игорем. Малыша, ты растешь не по дням, а по часам! - он подхватил Свет ланку на руки, поцеловал в щеку. - Честно тебе признаюсь, скучаю тут без тебя. Без твоего отца уже как-то привык, а вот без тебя

- не получается. Вот у меня какая внучка, красавица! А как ус пехи в школе? Есть или нет?

- Конечно есть, деда. Я тебе все потом расскажу. Меня же папа к вам на два дня привез, потому что погода хорошая.

- На два дня? Да это просто замечательно! А почему только на два? Скоро майские праздники, оставайся дней на десять, - об радованно воскликнул Василий Ильич.

- Светланка, пойди бабушке помоги, а мы тут с дедом пока поговорим, сказал Игорь. - Кстати, мама, особо не старайся, я заскочил на часик, не больше. Дома дел по горло, нужно засветло вернуться.

- Да уж какие там дела у тебя, Игорь? Посмотри, солнце к закату клонится. Ну и оставайся до утра.

- Нет, мама, не могу.

- Пойдем, Светланка, - сказала Елена Петровна. - У меня там знаешь, сколько вкусностей для тебя припасено? И получше всяких там "Сникерсов"!

- А можно мы с Рузанной вместе будем есть варенье, бабу ля? спросила Светланка.

- Да уж варенье она любит, - улыбнулась Елена Петровна. - Пойдем, моя сладкая.

Когда они ушли в дом, прихватив с собой радостно виляющую хвостом овчарку, Василий Ильич внимательно посмотрел на сына и спросил:

- Возникли проблемы, Игорь?

- Да есть немного, папа.

- С Надеждой?

- Да, - Игорь вздохнул. - Поэтому и привез к вам Светланку на пару дней, нужно будет всерьез разобраться, как жить дальше. Не хочется, чтобы девочка присутствовала при этом. Ты ведь зна ешь, Надежда любит закатывать истерики.

- Понятно. Ну что ж, я тебе не советчик в этом деле. Хо тя... когда она в последний раз приезжала к нам... смотри-ка, уже год прошел! Так вот, я тогда понял, что она совсем не ценит тебя. Причины могут быть разными, от физиологических до идеоло гических, я их не знаю.

- Могут быть и финансовые.

- Вполне. Собираешься устранить их? Помочь?

- А зачем?

- Действительно, - усмехнулся Василий Ильич. - Если люди до рожат друг другом, финансы для них не главное. Ну ладно, вижу, тебе неприятен этот разговор, оставим его до лучших времен. Скажи-ка мне, что интересного в Москве? По телевизору трудно понять, а ехать не хочется.

- Спонсоры пытаются утвердить свои порядки, - хмуро сказал Игорь.

- Вот как? - удивился Василий Ильич. - А по моим сведениям, они их давно уже утвердили.

18

- Ты сегодня такой нарядный, Роберт, - с улыбкой сказала Ольга. Прямо не узнать.

- Для тебя старался, слушай! - Роберт с притворной небреж ностью расправил пальцами усы, гордым соколом взглянул на де вушку.

Они медленно шагали по Тверскому бульвару вниз, к Никитс ким воротам: стройная, грациозная Ольга в голубых джинсах, бе лой кофточке, длинноногая красавица с пышными локонами каштано вых волос и высокий, тяжеловатый Роберт в своем лучшем сером костюме, белой рубашке с красным галстуком и лакированных туф лях. И - в темных очках, скрывающих синяки, полученные во вче рашнем сражении. Ольга держала Роберта под руку, что ему, не сомненно, весьма и весьма нравилось.

- А я так обрадовалась, так обрадовалась, когда ты позво нил, и сказал, что все в порядке! Почти всю ночь не спала, ду мала, что с вами. После того, как бандиты ворвались ко мне и взяли твою визитную карточку, я места себе не находила...

- А что случилось? Почему так переживала? Конечно, если бы ко мне ворвались бандиты и отняли твой номер телефона, я бы то же переживал. А-а, ладно, зачем думать об этом? - Роберт махнул рукой, и с нескрываемым восторгом посмотрел на Ольгу, всем своим видом показывая, что именно волнует его сейчас - не вос поминания о каких-то бандитах, о она, идущая рядом.

- Ну как же так, Роберт? Вы ведь с Игорем помогли мне, а я, выходит, подвела вас, даже не смогла предупредить. Хотела позвонить тебе, да у меня же визитку забрали, а я не помнила наизусть твой телефон. Я собиралась позвонить в милицию, чтобы они как-то разыскали тебя, но... испугалась. Бандиты сказали, если позвоню кому-то - придут и убьют меня.

Ольга не стала говорить, что позвонить в милицию ей не позволил Юра. Чтобы не объяснять, кто такой Юра и почему ока зался в её квартире. Догадывалась, что рассказ о Юре испортит праздничное настроение Роберта.

- Слушай, так хорошо, да? - сказал Роберт. - Совсем весна пришла в Москву. Не надо больше про бандитов, они свое получили и больше не сунуться ни к тебе, ни ко мне.

- Хорошо, что вас двое там было.

- Я бы и сам справился, это что - силачи, да? Я одному так врезал, что он захотел под батарею отопления на лестничной пло щадке залезть. Но, конечно, с Игорем я не сравниваюсь. Он их обоих так отделал - сколько будут жить, не забудут.

- Он что, действительно, ничего не боится?

- Игорь? Наверное, чего-то боится, - пожал плечами Роберт. - Но не вчерашних двух идиотов. Над ними он просто издевался, никто не может так, как он.

- Надо же, - восхищенно качнула головой Ольга.

- Это он умеет лучше всех. Слушай, Оля... ты такая краси вая, такая, понимаешь... - Роберт беспомощно развел руками, по казывая, что слов нет, выразить, какая она.

- А ты работаешь тренером, да?

- Я? Сперва играл в футбол, а потом... перестал играть. Тренером работаю, пацанов учу играть. А ты студентка?

- А я студентка.

Роберт вздохнул, но не потому, что Ольга была студенткой. Разговор не клеился. Такой весенний вечер, красивый, чистый бульвар, такая девушка рядом! Как она обрадовалась, когда он позвонил ей, сразу согласилась встретиться. Он летал по кварти ре, собираясь на свидание, а теперь вот идет рядом с нею и го ворит о бандитах, о том, как Игорь разделался с ними... И уже вспомнил про Юлию... Это ему нужно сейчас, да?!

- Хорошо, что ты студентка, - ещё раз вздохнул Роберт. - Я тоже когда-то был студентом... Какой вечер, а? Какая весна! Совсем как у нас в Ростове, понимаешь.

- Невероятная весна. А какой мужчина рядом со мной, как мне нравится, что он работает тренером, - в тон ему сказала Оль га и засмеялась.

И Роберт засмеялся, незаметно склонив голову к пышным пря дям её каштановых волос. Они пахли весной, и так хотелось поце ловать их, прижаться лицом и жадно вдыхать возбуждающий аромат чистоты и свежести!

- Оля, давай заглянем в какой-нибудь ресторанчик? - предло жил Роберт, чувствуя, что ему просто необходимо чего-нибудь вы пить, дабы избавиться от излишней скованности.

- Я не знаю... - Ольга неуверенно пожала плечами.

- Почему не знаешь?

- Ну... я ведь почти совсем тебя не знаю. Так бывает, что вначале зовут в ресторан, а потом считают, что девушка что-то должна...

- А-а, слушай! - махнул рукой Роберт. - Посмотри на меня, Оля. Я страшный да? Потом скажу: ты мне должна, да? Потом ни когда так не скажу. Я хочу посидеть с тобой, поговорить, отдох нуть, ну! Потом - как скажешь, так и будет. Послушай, ты краси вая девушка, очень красивая, хочется что-то хорошее сделать, понимаешь? Пожалуйста, можно приглашу тебя?

- Ну, если хочется что-то хорошее сделать, - Ольга тряхнула головой, озорно сверкнув глазами, - то можно!

Каштановые пряди разлетелись в стороны, защекотали щеку Роберта. Он зажмурил глаза, будто кот, которого хозяйка почеса ла за ухом - так ему понравилось это.

Ольга выбрала ресторан со странным названием "Капуцин", Роберт не стал возражать, какая разница, как называется, лишь бы она хотела пойти туда. Но когда они вошли в мрачное помеще ние с низкими сводами, где на столах горели свечи, а на стенах

- факелы, правда, не коптили, и навстречу им вышел здоровенный мужик в коричневом балахоне, подпоясанный веревкой, Роберт с тоской посмотрел на Ольгу и сказал:

- Может, лучше пойдем в "Арагви", а? У меня там знакомые есть...

- Ой, нет. Здесь жутко интересно! - Ольга даже захлопала в ладоши, так ей понравилось в "Капуцине". - Похоже на средневеко вый монастырь!

Роберт пожал плечами и обратился к представителю средневе ковья:

- Послушай, товарищ капуцин, у тебя шашлык хороший есть?

- Конечно есть, - пробасил "капуцин".

- А сациви, лобио, зелень?

- Слушай, дорогой, почему спрашиваешь? - с темпераментом ответил "капуцин". - Ты куда пришел, в ресторан "Капуцин", да? У капуцинов все есть!

Роберт внимательно посмотрел на средневекового метрдотеля и расхохотался. Ольга тоже засмеялась - "капуцин" оказался тоже грузином!

- Ты мне нравишься, - сказал Роберт, пожимая "капуцину" ру ку. Скажи, почему так назвал ресторан а?

- Потому что бизнес, дорогой. "Арагви" уже есть, назову "Ингури", скажут - то же самое. А если "Капуцин" - всем инте ресно, что такое? Почему? Надо зайти. Посмотри - народу много, потом ещё больше будет. Хорошие люди к нам приходят. Ты тоже хороший, где я тебя видел?

- На стадионе, наверное. Роберт Ревадзе.

- Вах, Роберт! В СКА ростовском играл, в "Локомотиве", хо рошо играл, только мало. А девушку твою я нигде не видел, пер вый раз такую красивую вижу! Проходите дорогие, для вас я Ар чил, самый хороший столик - ваш! Что "Арагви", слушай, Роберт? Посмотри, как у меня, если плохо - денег не возьму.

Арчил проводил их к свободному столику неподалеку от воз вышения, на котором стояли музыкальные инструменты - судя по электрогитарам и ударной установке, здесь звучала отнюдь не мо нашеская музыка. Глаза у Ольги восторженно блестели, и Роберт, глядя на нее, радовался, как ребенок.

Пока Арчил хлопотал насчет закусок, Ольга спросила:

- Скажи, Роберт, а где твой приятель Игорь научился так хорошо драться?

- Всегда умел. Ходить не научился, а драться уже умел. Знаешь, кто у него отец? Полковник КГБ. Шпион. Поэтому Игоря с детства учил, когда не шпионил.

- Надо же, - с восхищением протянула Ольга. - Вот бы позна комиться, я шпионов только в кино видела. А вот сам Игорь... драться, это что, профессия у него такая?

- Нет, почему профессия? Он закончил институт Иностранных языков, работал в МИДе, переводчиком, знает почти все арабские языки. На войне был, никому не говорит, в Иране или в Ираке, потом в Москве, на Смоленке работал, а сам ещё секцию вел, у него многие известные люди занимались.

- Ты, например.

- Я, например. А Игорь... Он должен был ехать в Кувейт, не послом, понимаешь, и не дворником, что-то между, и не поехал. Его отца отправили на пенсию, перестройка, понимаешь, другим тоже надо большой кабинет. Ну и сыну досталось, немножко перек рыли ему краны. А он гордый, плюнул и вообще ушел вести секцию самбо в доме культуры. До сих пор ведет.

- Какой интересный человек, - мечтательно улыбнулась Ольга. Роберту не очень понравилась эта улыбка, он хотел было

сказать, что и сам тоже интересный человек, но в это время офи циант принес большой поднос с закусками. Ольга посмотрела на него и ахнула.

- Это ещё не все, - довольно улыбнулся Роберт. - Только на чало.

На стол спланировало блюдо с молочным поросенком, неболь шой, килограмма на полтора, фаршированный осетр, хрустальные плошки с красной и черной икрой, каждой грамм по триста, блюдо с зеленью и бутылка "Хванчкары".

- Роберт! - глаза Ольги стали строгими. - Объясни, пожалуйс та, что все это означает?

- Праздник, Оля.

- Но ведь здесь уже... на полмиллиона еды, а может и боль ше, я к такой роскоши не привыкла.

- Оля! - укоризненно сказал Роберт, прижимая обе ладони к груди. Почему обижаешь меня? Я что, каждый день такую красивую девушку встречаю, да? Может, первый раз в жизни. В ресторан пришел с нею. И что, буду спрашивать, сколько это стоит, сколь ко то стоит, да?

- Врешь ты, Роберт, - недоверчиво, но уже не так сердито сказала Ольга.

19

В кабинете Ерохина висели новые жалюзи, по форме и принци пу действия в точности, как прежние, только другого цвета - го лубого. Чувалов сказал, что розовый цвет возбуждает, а голубой располагает к философским размышлениям. Ерохин послушал совета, а теперь злился - розовые больше нравились. Тянет Чувалова к философским рассуждениям, пусть бы себе и устанавливал голубые жалюзи! Преподаватель марксизма-ленинизма! Но говорить об этом сидящему в другом кресле Чувалову не стал. И без этого было о чем поговорить.

- Так что же получается, Альберт? - Ерохин - глянул на за местителя маленькими, колючими глазками. - Получается, что все эти бандиты против меня?

- Наоборот, Вадим, - задумчиво проговорил Чувалов. - Они все за тебя.

- Какого хрена ты меня успокаиваешь? - взорвался Ерохин. - Я не нуждаюсь в твоих успокоениях. Думай, как нам обдурить их.

- Зачем? Они искренне желают тебе добра, и в общем-то, правы. Я согласен с общим мнением.

- Общее? Эта лысая сволочь...

- Проституция и игорные заведения, - вздохнул Чувалов.

- И этот квадратный ублюдок...

- Рэкет.

- И дубина с вершин Казбека...

- Наркотики.

- Заткнись, Альберт! Я что, сам не знаю, кто чем занимает ся? Почему они считают, что мне не следует выставлять свою кан дидатуру на выборах в декабре? Ну, им-то, с такими рожами вооб ще не стоило бы показываться на людях. А я?!

- Ты же довольно точно охарактеризовал каждого, - спокойно сказал Чувалов. - Давай продолжим список. Маленький, плюгавень кий старикашка со скверным характером. Торговля недвижимостью, аферы с ваучерами. Узнал?

У Ерохина отвисла челюсть. Никогда Чувалов не разговаривал с ним в таком тоне.

- Значит... значит, и ты против меня, Альберт? - прохрипел он, судорожно сглатывая.

- Я за тебя, всегда. Но ты посмотри на себя в зеркало, внимательно посмотри, Вадим. Зачем тебе лезть в депутаты? Зачем афишировать свои недостатки? Они верно все просчитали: время личных депутатов прошло, самим нужно делом заниматься, бизне сом, как теперь это называют. Выходит, самый лучший вариант: поддержать партию, или даже блок, дать политикам все, что поп росят, посадить на крючок и обеспечить победу на выборах. Пусть рыбка плавает, резвится, а мы потом, когда нужно, дернем за крючок и прикажем: плыви туда и помахай хвостикам тому-то.

- Выходит, какой-то прохиндей вместо меня будет заседать в Думе и красоваться в телевизоре, а я ещё и платить ему за это должен?!

- Платить будешь за то, что принесет в сто раз больше. Это же элементарно, Вадим.

- Значит, у меня скверный характер, и вообще, вид не та кой, чтобы вызывать доверие? Да плевал я на доверие, пускай вы берут, а потом ни хрена не сделают! Ты посмотри, в Думе разве мало полудурков, над которыми все смеются? Да это же зверинец! То дерутся, то переодеваются, как клоуны, то во сне сопли пус кают! На Бочатова посмотри! Прораб, дуб дубом! А какой важный ходит - государственный человек!

- Да пойми же ты, Вадим, дело не в том, что кто-то не же лает, чтобы ты стал депутатом. Они так решили, так и сделают. А ты, конечно, можешь отказаться, и вообще, делать все, что хо чешь. Но! - Чувалов поднял вверх палец. - Во-первых, ты останешь ся один, понимаешь, что это такое, да? А во-вторых, зачем им депутат, который слишком много знает? Он же может с трибуны сболтнуть лишнее, тем более, если у него скверный характер. Те перь понимаешь, что лучше согласиться. И через неделю, когда снова соберемся, сделать вид, будто ты всегда поддерживал это решение.

- Ты сегодня целый день против меня, Альберт, - Ерохин ос лабил узел галстука, глубоко вздохнул. - Ладно, черт с ними, с выборами, есть неделя, что-нибудь придумаем. Но ведь ты ещё ут ром стал спорить, чуть ли ни угрожал уйти... Ты хоть понимал, что говорить такое нельзя?

- А ты понимал, что собирался сделать?

- Что?

- Ребенка похитить! Знаешь, Вадим, я в такие игры не иг раю. Тебя оскорбили, ты отомсти, тут никаких возражений нет. Но ребенок - это уже лишнее.

- Так ни хрена ж не получилось, - ухмыльнулся Ерохин. - Мо жет потому, что ты предупредил?

- А ты все же решился на это?

- Ни хрена не получилось, - мрачно повторил Ерохин, ещё больше ослабляя узел галстука. - И уже девчонки нет дома, он её где-то спрятал. Попробуй найти! Нет, это не ты его предупре дил... Или кто-то другой, или он, сволочь, шибко грамотный ока зался.

- Ну и хорошо, что не получилось. Оставь это дело, Вадим, прошу тебя ещё раз.

- А то ещё раз пригрозишь уйти?

- У меня двое сыновей и трое внучат, Вадим.

- А моя сука толстая так и не смогла родить! Корова! - зао рал Ерохин. - И запомни хорошенько, Альберт, мы теперь связаны так, что до конца будем вместе. Понял? Просто так уйти нельзя. Можно только с музыкой. Честно тебе говорю, потому что люблю тебя, самый близкий человек ты у меня. Никого больше не оста лось... Слыхал, что Хайдуков и Бочатов про меня тут болтали вчера? Когда мы вышли из кабинета? Гады, подлецы, предатели! Чует мое сердце - хотят смыться. Но я их опережу! Так что, хоть ты не зли меня.

Чувалов поднялся с кресла, подошел к окну, раздвинул паль цами голубые полоски жалюзей. Вечерняя Москва переливалась раз ноцветными огнями, готовясь к первомайским праздникам. Он знал, что уйти можно только с музыкой и внутренне был готов к этому. В последнее время Вадим стал невыносимым. И Бочатов на него обижается, и Хайдукова оскорбил, и Наконечникова, да и на него орет, как на провинившегося школьника, ладно бы за дело, так нет! По любому пустяку! Все понимают - человек не может спокой но и умно руководить, ему подавай рискованные операции, острые ощущения. Менять надо. Но как? Пока Заза со своими бандитами предан ему, сделать ничего нельзя... Ничего! Что ж, его дети пристроены и обеспечены, им и жене денег лет на сто хватит, дай Бог прожить столько. А он, если уж совсем невмоготу станет, го тов...

- Ладно, Альберт, - неожиданно мягким голосом сказал Еро хин. Извини, если что. Сам видишь, за что ни возьмусь - ни хрена не выходит. Пласт говна пошел. Вчера Заза нашел этих сво лочей, да они так отделали Бритого и Ганса, пришлось к врачу везти. А это, можно сказать, не самые худшие его бойцы. Сегодня с девчонкой ни хрена не получилось, да ещё эти мудаки со своими рассуждениями... Мать их за ногу! Как ты думаешь, Заза ничего не замышляет? Уж больно много у него проколов стало.

Чувалов опустил голову, незаметно усмехнулся. Он и Зазе не доверяет? А ведь и правда, если тот предаст, Ерохин со всеми своими миллионами (не рублей, разумеется) мало чего стоит. Чу валов вернулся к своему креслу, присел на краешек, внимательно посмотрел на Ерохина.

- Опасаешься его, Вадим?

- Не нравится, что дело плохо делает. А получает больше директоров.

- Я думаю, не получается потому, что ты не даешь ему вре мени как следует подготовиться. Отсюда и проколы. Заза человек основательный, если ему дать время - сделает.

- Ну вот и посмотрим сегодня, что у него получится. Пожа леет ли грузин, что на свет родился, или нет.

- Я думаю, пожалеет, - сказал Чувалов. - Если, конечно, у него будет такая возможность. А что со вторым?

- Да есть тут одна задумка. Не получилось с девчонкой, по лучится что-то другое. Поживем - увидим. Одно знаю точно, так легко, как грузин, он не отделается.

- Понятно, - кивнул Чувалов. - А с девушкой, которая в кон курсе должна была участвовать, ты решил, что делать?

Ерохин задумался. Он знал, что должен сделать с нею - зат рахать во все дырки до полусмерти, или совсем... Но Заза расс казал интересные новости: оказывается, она живет без родителей в шикарной трехкомнатной квартире. Проверили - действительно, прописана только она. Там ещё ошивается какой-то хмырь, студен тик, вроде как любовник её. Но, судя по тому, что она ни в ка кую не хотела выдавать своего грузина, хмырь скоро получит отс тавку. Заза из рассказа Бритого и Ганса сделал вывод, что она его совсем не уважает и уже не дает. Поэтому он должен обижать ся на нее. Тут и вырисовывается интересная картина. Девка полу чит, чего заслужила. А потом её нужно будет выдать замуж за хмыря, он же, наверное, хочет этого. Прописать его в квартире, а когда девка трагически погибнет, Заза мастер устраивать такие трюки, что комар носа не подточит, хмырь продаст эту квартирку за символическую цену корпорации "Катамаран". Напугать его - тоже ничего не стоит, если вякнет - сам сядет глубоко и надол го. И как хорошо все получается: девка наказана, да ещё и с прибылью для него, Вадима Сергеевича.

Лучше было бы самому жениться на ней, официально поизде ваться, да он ведь женат на Марине. Сделать женихом Зазу - опасно, он человек самостоятельный, вдруг решит перебежать на её сторону? Убедит она его, бабы многое могут, если захотят. Остается этот хмырь, который живет у нее.

Ну а как сделать, чтобы она была на все согласная - не проблема. Для этого специальные препараты существуют.

- У девки сложная судьба, - похотливо облизнул губы Еро хин. - Мы её замуж выдадим. Такая красавица - и без мужа, куда ж оно, на хрен, годится?

- Уже есть кандидаты в мужья?

- Есть. Парень что надо, спит и видит, как бы поскорее му жем её стать. А мы поможем, - Ерохин вскочил с кресла, возбуж денно потирая ладони. Потом постучал кулаком себе по лбу. - Вот здесь, Альберт, рождаются отличные идеи! Без них - вы все шуше ра подзаборная!

"А с ними - уголовные преступники..." - с тоской подумал Чувалов, но вслух ничего не сказал.

20

Уже стемнело, когда Игорь Стремянов вернулся домой. Те перь он был спокоен за Светланку и более уверен в себе. После недолгой беседы с отцом и матерью, даже по-хорошему позавидовал им: живут в красивом месте, много времени проводят на свежем воздухе, в огороде. У Василия Ильича даже морщины на лбу разг ладились - что значит спокойная, размеренная жизнь, без стрес сов и городских дымов! А у него здесь - все на нервах. Нужно будет объяснить все Надежде, и вообще, поговорить с ней серьез но. В конце-концов так дальше жить невозможно.

Игорь подошел к двери своей квартиры, привычным движением вставил ключ в замочную скважину. Неожиданно дверь стала откры ваться ещё до того, как он повернул ключ. Игорь шарахнулся в сторону, прижался спиной к стене.

В квартире было темно и тихо. Пригнувшись, Игорь метнулся на другую сторону двери, успел зафиксировать взглядом прихожую

- там никого не было.

Сердце гулко колотилось в груди, и это был самый громкий звук, который слышал Игорь. Он осторожно шагнул через порог, протянул руку, включил свет в прихожей. Никого. Но это уже не успокаивало, напротив, тревога захлестнула грудь.

Никого?! А где Надя? Страшно было идти вперед - что, если они добрались до нее? Замучили, теперь это сплошь и рядом слу чается с женщинами, попавшими в руки к бандитам... Что, если он войдет в комнату и увидит её неподвижную, бледную?.. Как прос тит себе равнодушие и даже холодность минувшей ночью? Что бы там ни было, он отвечает за нее, и случись беда - он, только он будет виновен в этом! Господи, Господи, он же собирался всерьез поговорить с нею, попытаться развязать запутанный узел их отно шений. Неужели теперь никогда не услышит Надю?

Игорь открыл верь в их комнату, включил свет - никого. Кресла были перевернуты, письменный стол отодвинут в сторону, диван тоже стоял косо. В том, что здесь побывали незванные гос ти, не было никаких сомнений. Все ещё остерегаясь, Игорь обошел всю квартиру, заглянул в комнату Светланки, ванную и туалет, на кухню, потоптался на балконе. Везде мебель была отодвинута или опрокинута, но ничего не разбито и не украдено.

Не за этим приходили!

Где же Надя? Этот вопрос не давал Игорю покоя, предчувс твие близкой беды обжигало сердце, заставляло его бешено коло титься в груди. Они приходили за ней, они увели её, увезли и теперь издеваются над беззащитной женщиной?

Он убьет их, убьет каждого одним ударом, после которого хрящи в горле с хрустом раскалываются на мелкие куски, разрывая мягкие ткани, превращая их в кровавый сгусток! Убьет.

Игорь ещё раз обошел всю квартиру, расставляя мебель по местам. Никаких следов Надежды, и теперь это уже казалось странным. Если она вернулась домой, должна была переодеться в халат, обуть тапочки, оставить в гардеробе костюм, в котором ходила на работу. А если они ждали её в квартире, схватили, ед ва она вошла, наверное, должны были остаться следы борьбы, ка кие-то вещи - её сумочка, не увели же они её с сумочкой? Зачем им её косметика и прочие женские мелочи?

Но она обычно возвращается где-то около пяти, светло, лю дей вокруг дома полным-полно, особенно сейчас, когда погода та кая хорошая... Как они могли её увезти?

Невозможно было что-то понять. Игорь сел на диван, обхва тил голову руками. Он чувствовал, что Надежде сейчас плохо, очень плохо - потому что тревога в его груди превратилась в боль, почти физическую, тупую, ноющую боль.

И ничего нельзя было с этим поделать.

И ничего нельзя было предпринять, пока не ясно, где она, что с нею, и чего хотят люди, которые побывали здесь. Наверное, они скоро позвонят. Они всегда звонят потом и говорят свои ус ловия...

Игорь посмотрел на телефонный аппарат - молчит, черт бы его побрал! Может быть, сломан? Он подошел к столу, снял трубку

- ритмичные длинные гудки свидетельствовали о том, что аппарат исправен. Действительно, если его сломать, потом же нельзя бу дет позвонить. А они должны, должны позвонить!

Прошло минут двадцать, как Игорь вернулся домой, но пока зались эти минуты долгими часами. Невероятно долгими, выматыва ющими душу часами.

И вдруг телефон ожил. Игорь вскинул голову, не веря ушам, а спустя мгновенье одним прыжком оказался у стола, схватил трубку.

- Да! - закричал он.

- Не ори на меня, - услышал он спокойный голос Надежды.

- Надя? Ты где, Надя? Что с тобой?!

- Не твое дело. Дай трубку Светлане.

- Светлане? А зачем? Надя, ты где? У тебя все в порядке, Надя? - на едином дыхании выпалил Игорь.

- У меня в порядке, - хрипло засмеялась она. - Я буду позд но, не жди. Дай трубку Светлане, я хотела спросить у неё про уроки.

Игорь понял наконец, что она пьяна. И по-прежнему не жела ет с ним разговаривать... И значит, совсем не нуждается в его защите. Похоже, с нею не просто все в порядке - у неё прекрас ное настроение! Игорь с недоумением уставился на телефонную трубку в своей руке.

- Дай мне Светлану! - потребовала Надежда.

- Где ты?

- Тебе какое дело! Я же сказала вчера, что больше не наме рена отчитываться, где и с кем бываю. И не надо мне хамить, я прошу позвать к телефону мою дочь.

- Ее здесь нет, - усталым голосом пробормотал Игорь. - Я от вез её погостить к... - он вдруг подумал, что она может быть за одно с теми, кто пытался похитить Светланку, и говорить о том, где девочка, нельзя. - К подруге, они вместе учатся.

- Ты изверг! - закричала Надежда. - Тебя и близко нельзя подпускать к детям!

- Я полагаю, тебе и без Светланки хорошо. Может скажешь, где ты? Я приеду, заберу тебя. Надя, пожалуйста, послушай меня, дело очень серьезное, я хочу тебе сказать...

- Обойдусь без твоих советов! Дурак! - и Стремянов услышал в трубке короткие гудки.

Он положил её на аппарат, присел на краешек кресла. Вот так вечерок! С ума сойти можно. Выходит, никто не похищал На дежду, она просто-напросто ещё не приходила домой после работы. Не приходила и, судя по тону её голоса, не собиралась в ближай шее время приходить.

Неужели то, что она сказала вчера - правда? Не пустая уг роза, к которым он уже привык, а реальность?!

А боль в груди не проходила, только теперь Игорь понимал - это не боль, которую причиняют его жене злобные бандиты, это боль, которая жена причиняет ему. Намеренно, даже не пытаясь скрывать этого...

Но все-таки, здесь были гости. Значит, они охотились за Светланкой или за ним.

Игорь увидел на полу телефонную записную книжку, поднялся с кресла, положил её на стол. Потом с надсадным криком прыгнул вверх и с полуоборота ударил ногой по стене над диваном - на уровне своего носа. Бетонная стена, разделяющая комнаты, выдер жала этот удар. Игорь стиснул кулаки и в ярости прошептал:

- Повезло вам, ребятки, что меня дома не застали!..

Надежда знала, что в этот вечер, когда они остались вдвоем в квартире Наконечникова, он не будет сдержан, как вчера у Лики Паршуткиной. Она ждала этого момента, внутренне готовилась к нему. Не то, чтобы она хотела отдаться этому мужчине, вовсе нет, абсолютно никакого желания заниматься сексом она не испы тывала. Но важно, очень важно было другое: перешагнуть барьер обещанной, почти не скрываемой от мужа измены, что наверняка оз

начало окончательный разрыв с Игорем и - посмотреть, как будет

вести себя Володя. После того, что обязательно должно случить ся. А вдруг он скажет что-то вроде: спасибо, мне было очень приятно с тобой, пока?

Ничто не говорило об этом, но все же...

Они сидели за круглым столом, накрытом белой скатертью, пили коллекционные крымские вина, настоящие, каждая бутылка стоила за сто тысяч, а всего их было пять, закусывали тонкими ломтиками швейцарского сыра и бастурмы, и Надежда поглядывала вверх, на свое отражение в зеркалах подвесного потолка.

Как это было здорово - зеркальный потолок! Впрочем, все в этой квартире было здорово: изящная итальянская мебель, дико винные светильники, огромный телевизор, на экране которого од новременно можно было смотреть четыре программы, хрустальные часы, внутри которых ритмично раскачивались серебряные конс трукции, похожие на рисунки абстракционистов, мягкие обои...

Квартира, о которой она всегда мечтала, которую обещал ей Игорь... И не сдержал своего обещания.

Наконечников был довольно-таки неплохим психологом. Он не стремился напоить женщину, чтобы она стала посговорчивей, но - когда на столе стоит пять бутылок отборных вин самых разных сортов, как же удержаться и не попробовать каждое хотя бы по рюмочке?

Все здесь было прекрасно, приятно, но... когда же начнется главное? Или он весь вечер будет рассказывать смешные истории о том, как люди продают и покупают квартиры? Это, конечно, инте ресно, очень, в любой другой момент слушала бы, забыв обо всем на свете, но сейчас эти истории казались чем-то вроде киножур нала об очередном пленуме ЦК КПСС перед началом интересного фильма.

- Красиво у тебя здесь, - сказала Надежда. Она встала и закружилась у стола, глядя на свое отражение в зеркальном по толке. И вдруг покачнулась, испуганно крикнула. - Ой! Я сейчас упаду...

Володя вскочил так стремительно, что его стул с шумом по валился на паркет.

- У тебя голова закружилась, Надя? - спросил Наконечников, обнимая её.

- Да, немного, - смущенно призналась Надежда.

- Какая ты красивая... - восхищенно пробормотал Наконечни ков, крепче обнимая её. - Если у меня есть что-то красивое здесь - то это ты...

Он медленно опустился на колени, как в рождественский ве чер в ванной Лики Паршуткиной, прижался губами к её лобку. Гла за его были закрыты, голова качалась из стороны в сторону, как это бывает, когда человек не в силах сдержать охватившего его блаженства. Потом его горячие ладони поползли вверх по её но гам, все выше и выше забираясь под юбку.

Надежда чувствовала, как вибрировали его пальцы на этом гладком пути. Когда, наконец, они добрались до цели, он засто

нал, стискивая пальцами её ягодицы и крепче прижимаясь губами к

мягкой выпуклости в низу живота.

Надежда подумала, что он может прокусить юбку, и как её потом залатаешь в таком месте? Она чуть раздвинула ноги и поло жила свои ладони на его черные, зачесанные назад волосы.

- Ты королева, ты моя властительница, - исступленно бормо тал Наконечников, медленно стягивая с неё трусики и колготки. - Скажи, что хочешь? БМВ? Эту квартиру? Номер в отеле "Шератон" на все лето? Я для тебя все сделаю, Надя... Я не покупаю тебя, не плачу за то, что ты моя, я просто твой раб, твой подданный, приказывай, приказывай, моя госпожа... Моя великолепная госпо жа! Как же долго я мечтал об этом, о тебе...

Он опустил вниз трусики с колготками, и Надежда переступила через них. Наконечников задрал её юбку, уставившись жадными гла зами на ослепительно-белый, чуть припухший живот и темную по лянку смятых волос.

Потом его жадные, дрожащие губы осторожно раздвинули неж ные, влажные складки кожи, и горячий язык исступленно заплясал в липкой пучине, способной погубить и самого сильного пловца.

Надежда ахнула, откинув назад голову. Но причиной этого сдержанного стона было не сладострастие - её ощущения были при ятными, не более того просто Надежде нравилось, как это про исходит. Особенно восхищали слова о БМВ, квартире с зеркальным потолком и номере в отеле "Шератон".

А ещё она думала о том, что когда люди встают на колени, они демонстрируют тем самым не просто уважение к стоящему, его превосходство, но и что-то другое, низменное, ведь когда чело век стоит на коленях, его губы находятся как раз на уровне по ловых органов стоящего.

- Я больше не могу терпеть... - простонал Наконечников. - Надя, ты согласна? Ты... ты будешь моей? Умоляю тебя, Надя - будь моей, навсегда!..

- Да... - хриплым голосом сказала Надежда.

Наконечников подхватил её на руки, бережно уложил на ди ван, раздвинув ноги. И не сводя горящих глаз с её обнаженного, красивого зрелой женской красотой тела, торопливо стал разде ваться.

Глаза Надежды были закрыты. По большому счету её не инте ресовало то, что сейчас произойдет. Она видела себя на берегу далекого моря перед отелем "Шератон" в сверкающем БМВ.

- Ты как предохраняешься? - свистящим шепотом спросил Нако нечников.

- У меня спираль, - не открывая глаз, прошептала Надежда и подумала, что надо бы и самой хоть немного показать, как ей все это нравится.

Она крепко обняла его, прильнула губами к его губам. Он вошел в неё стремительно, резко, конвульсивно дернулся и замер, постанывая так, что это было похоже на завывание.

Несколько минут они лежали молча, Надежда чувствовала тя жесть его обессилевшего тела, но не решалась пошевелиться. По том он поднял голову, виновато посмотрел на нее:

- Прости, у меня все так быстро получилось...

- Все хорошо, - сказала она, поглаживая его по голове.

- Когда я увидел тебя, увидел, какая ты... Надя, я просто голову потерял от возбуждения. Это было похоже на сон, на ска зочный сон, но вот я проснулся и вижу - это явь! Ты со мной, ты рядом, ты - моя! Я разочаровал тебя?

- Не говори глупостей, Володя, - ласково сказала Надежда.

- Но... ты не получила удовольствия. Наверное, думаешь, что я плохой мужчина? Это все от того, что я люблю тебя, мне хотелось, как лучше, а получилось...

- Я тебя тоже люблю, Володя, - задумчиво сказала Надежда. - Ты прекрасный мужчина, и я успела кончить. Наверное потому, что сама была жутко возбуждена... Правда, теперь мне отчего-то грустно.

- Потому что нужно возвращаться домой, к мужу?

- Не знаю...

- Надя, разводись с мужем, выходи замуж за меня. Я хочу, чтобы мы все время были вместе, чтобы рядом со мной всегда была такая прекрасная женщина, - он лег рядом с нею, осторожно погла живая ладонью её щеку.

- Это сложный вопрос. У меня ведь дочь есть.

- Я буду любить её так же, как и тебя. Надя, поверь, у ме ня есть возможность сделать вас обеих счастливыми. Я могу и хо чу дать вам все, что пожелаете. Я тебе говорил, когда коснулся твоих ног... твоих прекрасных ног - это все правда. Хочешь БМВ

- он у тебя завтра будет. Хочешь пожить в люксе пятизвездочного

"Шератона" - он твой. О квартире что говорить - если ты разве дешься с мужем, она тоже твоя.

Надежда порывисто поцеловала Наконечникова.

- Ну о чем ты говоришь, Володя? Мне сейчас не до этого. Знаешь, я себя чувствую предательницей. Я изменяю мужу.

- А раньше такого не было? - ревниво спросил Наконечников.

- Такого - нет, - не задумываясь, сказала Надежда. И не сов рала. Она, действительно, никогда не изменяла мужу с человеком, к которому собиралась уйти от Игоря.

- Ты не изменяешь ему, - уверенно сказал Наконечников. - Просто он не способен обеспечить такой прекрасной женщине уро вень жизни, который она заслуживает. Он недостоин тебя. Ты просто уходишь от него, а он пусть сам на себя обижается.

"Какой же ты умница, все правильно понимаешь", - подумала Надежда, а вслух сказала:

- И все-таки, мне грустно.

- Что я могу сделать? Что подарить тебе завтра?

- "Вечный поцелуй", - усмехнулась Надежда.

- Вечный поцелуй? - удивился Наконечников. - Объясни, пожа луйста, что это такое?

- А-а, чепуха. Такой косметический набор, там помада, ещё что-то, можно утром накрасить губы и больше до позднего вечера не думать об этом помада не пачкается, не стирается. Это Лика Паршуткина сегодня хвасталась, что муж подарил ей. Вот я и ска зала первое, что пришло на ум.

- Завтра у тебя это будет. Что еще?

- Ох, Володя, перестань, пожалуйста. Не надо никаких по дарков, а то муж, если увидит, не знаю, что сделает со мной.

- Разберемся с твоим мужем, - уверенно сказал Наконечни ков. - Надя, ты станешь моей женой?

- Не знаю...

- Я умоляю тебя!

- Ты такой интересный мужчина, Володя, такой умный, бога тый, и вдруг - выбрал меня. Почему?

- Не знаю. Разве это можно обьяснить?

- Ну вот, стану я твоей женой, а тебе будут молоденькие девчонки глазки строить, и ты станешь изменять мне...

- Надя, клянусь, вчера я последний раз изменил тебе.

- Вчера? - изумилась Надежда. - Ты изменил мне? После того, как проводил меня? Не шути так, Володя.

- Я не шучу... - Наконечников уткнулся губами в её щеку. - Это был такой кошмар, в сауне у председателя совета директо ров...

Надежда рывком села на диване, торопливо одергивая юбку.

- И ты смеешь мне говорить это?!

Наконечников тоже сел, прижался щекой к её коленям.

- Пожалуйста, послушай меня. Я говорю тебе об этом потому, что очень люблю тебя и надеюсь, что ты поймешь. Я опоздал, де ловая часть встречи была уже закончена, я был счастлив, а у них там в сауне пир горой и девушки, которые обслуживают такие ме роприятия... Наш председатель, совсем сумасшедший старикашка, решил наказать меня. Ведь я сидел, представляешь, в костюме - в сауне. Я молод, холост и - в костюме, а они все голые. Ну и потребовали, чтобы я тоже принял участие. Я отказывался, как мог, но дальше это становилось опасным. Был бы я женат - ничего бы не случилось. Поверь, Надя, я ничего не делал, все сделала девица, а мне было противно, честное слово!

Надежда задумчиво глядела в зеркальный потолок. Она впер вые столкнулась с подобной откровенностью и не знала, как ей поступить. Могла встать и уйти, обидеться - а что дальше? И ведь, с другой стороны - он не лгал, его действительно застави ли. Так бывает, когда люди связаны с большими деньгами, больши ми привилегиями. Хрущев танцевал гопак для Сталина, чья-то судьба зависела от высокопоставленного гомосексуалиста, кто-то смирялся с тем, что на его жену положил глаз начальник... Так было, есть и будет. Богатые тоже плачут - вспомнилось название всенародно любимого телесериала, и у них - свои проблемы.

Что ж, ради богатства можно и смирить свою гордыню. К тому же, Володя не стал скрывать от неё то, что случилось, он и сам переживает это...

- Он сумасшедший старикашка, Надя, - бормотал Наконечников, обхватив руками её колени. - Я ничего не мог поделать... Была бы у меня жена, ты... никогда бы такое не случилось. Пожалуйста, поверь мне, я клянусь тебе...

- Давай забудем об этом? - предложила Надежда. - Знаешь, Во лодя, я верю тебе. Не знаю, почему, но верю.

- Как я люблю тебя!.. - Наконечников принялся жадно цело вать её ноги.

- Подожди, Володя, - попросила Надежда. - Мне нужно позво нить домой, узнать, как там дочка. Днем никак не могла дозво ниться, гуляет, наверное, а уроки не сделала. Где тут у тебя телефон?

21

Неказистый с виду (да и по всем прочим параметрам) "моск вич-412" стоял в ряду других машин неподалеку от третьего подъ езда двенадцатиэтажного дома на улице 26 Бакинских комиссаров. Заурядный советский автомобиль у заурядного советского дома - на такой вряд ли кто обратит внимание. Но даже если обратит, заметит, что за рулем сидит высокий мужчина в клетчатой рубашке и светлой, не очень чистой матерчатой куртке с растрепанными светлыми волосами , тут же забудет об увиденном. Сидит мужик, ждет кого-то, дружка своего, или женщину - ну и пусть сидит.

Вот если бы нашелся смельчак (или дурак), подкрался бы не заметно, прячась за другими машинами и заглянул внутрь, он бы непременно увидел кое-что весьма интересное: на коленях мужчины лежал черный пистолет с огромным, видимо, самодельным глушите лем.

Но таких дураков теперь даже в сумасшедших домах нет. Все знают, что нынче в темное время суток любопытство не порок и не большое свинство, а деяние, нередко наказуемое немедленной смертью.

Заза откинулся на спинку сидения и внимательно следил за асфальтовой дорожкой вдоль дома. Иногда по ней спешили к своим квартирам люди, но все реже и реже они появлялись - время было позднее, почти одиннадцать. Из машины ему отлично был виден третий подъезд, куда скоро уже направится этот грузин, Роберт Ревадзе, футбольный тренер. Но до подъезда ему сегодня не доб раться, и в свою квартиру уже никогда не попасть. Бронированную дверь поставил? А зачем она тебе, дорогой? Мог бы продать, по гулять на эти бабки, а теперь уже поздно. Финита.

За полтора часа, что он сидел в этом древнем автомобиле, Заза уже несколько раз мысленно проиграл то, что скоро должно случиться у этого подъезда. Грузин приедет на такси, расплатит ся и направится к подъезду. Такси отъедет, Заза выходит из сво его драндулета, спокойно идет вслед за грузином в подъезд, там стреляет ему в спину - два-три выстрела будет вполне достаточ но, а потом садится в "москвич" и преспокойно уезжает. Через пять минут он уже на Ленинском проспекте, через десять - у сво его "мерседеса", который оставил под присмотром Ганса на улице Удальцова. Еще несколько минут, чтобы переодеться, и вместо растрепанного парня появится элегантный мужчина в сером костю ме, с красным галстуком, заколотым золотой булавкой. Ищите, господа следователи, ищите!

А эту колымагу не жалко бросить там, где стоял "мерседес", хозяина у неё все равно нет. Стояла года два на улице, ржавела, забытая хозяином, а потом Заза велел отогнать машину к знакомым ремонтником, они её восстановили - вполне годиться для того, чтобы использовать однажды. А потом - пусть себе ржавеет даль ше.

Его люди сообщили, что грузин с с телкой завалили в кабак, и там приторчали. Скоро уже появится. Заза взглянул на часы - пять минут двенадцатого. Честные девушки так долго не гуляют...

Когда-то Павел Законов был обычным московским парнем из вполне приличной семьи - родители инженеры в закрытом НИИ, или попросту - "ящике". Увлекался культуризмом, и, хотя бицепсы, как у Шварценеггера так и не "накачал", был сильным и ловким, попал служить в Псковскую десантную дивизию, там и родилось его новое увлечение - каратэ. К счастью, стараниями родителей, в Афганистан не попал и после демобилизации сумел поступить в МВТУ имени революционера Баумана. Учился, занимался в одной из нелегальных тогда секций каратэ и был одним из лучших. Лучше его был только Игорь Стремянов, студент из Института иностран ных языков. Друзьями они не были, но и не враждовали. Соперни чали - да. Игорь был старше на два года, и Павел не сомневался, что через год-другой он будет сильнее Стремянова.

А потом... Потом в их секции появилась черноглазая Таня Мельниченко, её однажды попытались изнасиловать, после этого и решила студентка Тимирязевской академии научиться защищать се бя. Павел влюбился в Таню, но Игорь тоже был неравнодушен к ней. И решить этот вопрос можно было только силой, ибо уступать никто не хотел. Но драться со Стремяновым - проиграть наверня ка. И тогда Павел предложил спросить у Тани, с кем она хочет встречаться. Как скажет, так и будет. Надеялся, что выберет его. А она выбрала Стремянова...

В тот вечер он впервые напился, забрел в ресторан "Москва" и там избил официанта, который слишком назойливо напоминал ему, что пора домой. Поскольку совсем себя не контролировал, сломал официанту руку и пару ребер - при свидетелях. И за это получил три года.

Там, в колонии, после кровавой драки, им заинтересовался местный "пахан", вор в законе. Спросил фамилию. И Павел расте рялся. Как скажешь вору в законе, что он - Законов? Только и сумел пробормотать: "За... За..." Так и обрел Павел Законов кличку Заза. А вместе с нею и покровительство "пахана", который вскоре "откинулся", обосновался в Москве и потом, когда и Заза вернулся в родной город, сам велел ему работать на Ерохина. Не забесплатно, конечно. Был у авторитета и ещё один рассчет: при нынешнем беспределе рассчитывать нужно было не только на силу, но и на хитрость, а команда Зазы, вроде бы работающая на Ерохи на - все равно, что полк в засаде на Куликовом поле.

С таким покровительством Заза на многое был способен. Но прежде всего он отомстил тем, кого считал виновными в своих страданиях. Вначале официанту, из-за которого попал за колючую проволоку - сломал ему обе руки и теперь бедолага до конца сво их дней не сможет разносить подносы в ресторане. Но это прои зошло без свидетелей и так, что даже сам пострадавший не понял, кто его искалечил и за что. Потом нашел Таню Мельниченко, за мужнюю аспирантку, правда, мужем её оказался вовсе не Стремя нов, что-то у них не получилось. Она без особых раздумий согла силась поехать с ним на дачу. Там он два дня трахал её без сна и отдыха, но легче не стало. На прощанье дал пятьсот рублей и сказал: пошла вон, дура!

Стремянова не нашел, да и не искал. Слышал, что уехал ку да-то за границу в командировку. Ну, уехал и уехал. Честно го воря, он ничего паскудного ему не сделал. Таня сама выбрала, а предложил ей выбирать - он, Заза.

Так они больше и не встретились. Но,похоже, скоро уже при дется. Игорь в хорошей форме, как отделал его лучших бойцов! Но и Заза время не терял. Да и не будут они сражаться в честном поединке, не те дела. Есть заказ, большие деньги предложены - почему бы их ни заработать? Тем более, что пора и свое дело открывать. Ну а то, что охота будет за Стремяновым так это же просто удовольствие!

Заза увидел идущую вдоль дома парочку, напрягся, крепко сжимая холодную рукоятку пистолета. И вдруг злобно выругался сквозь зубы. Это был грузин, но не один, а с телкой!

Ах ты шлюшка грязная, королева красоты долбанная! Не успе ла познакомиться, а уже на хату валит, сука! Ну и что теперь делать?

Он заерзал на продавленном сиденьи, проклиная себя - не сообразил, что он может вернуться не один! Козел! А теперь как быть?! Идти в подъезд и стрелять там нельзя, она его увидит. Убрать и её - нельзя, этот старый идиот Ерохин что-то особенное хочет провернуть с нею. Стрелять из машины и уезжать - нельзя, через пять минут менты задергаются...

Не сообразил! Он же пузатый, страшный, старше её лет на пятнадцать! И что же - сразу к нему? Сука, сука, грязная шала шовка!!!

Один раз предположил, что баба окажется честной, ну, не совсем честной, а не такой уж шлюхой - её ведь чувак дома ждет! И ошибся... Да чтоб ещё когда-нибудь им верить!.. Ох, какая су ка, все дело испортила. Заза вертелся на продавленном сиденьи, как будто оно стало горячим. Рукоятка пистолета тоже обжигала ладонь. Стрелять? Нет? Стрелять подставить себя под очень крупные неприятности. А на хрена ему это нужно? Бабки старикаш ка и послезавтра заплатит, если он завтра сделает работу. Но не стрелять - значит снова облажаться! Тут и Бритый с Гансом пос меются!

Грузин с телкой уже были у двери подъезда. Заза вскинул пистолет, поморщился и... опустил оружие. И вправду, на хрена ж ему спешить?

Заза снова откинулся на спинку сиденья, мрачно усмехнулся. Можно ведь подождать. А вдруг грузин выйдет её проводить, а по том будет возвращаться обратно? Нужно ждать. Хоть до утра. Это самый разумный вариант.

Ольга в нерешительности остановилась у двери лифта.

- Даже не знаю, почему я согласилась поехать к тебе, - ска зала она Роберту. - Сама себя не узнаю.

- Почему поехать ко мне, выпить чашку кофе - плохо? - уди вился Роберт. - Я что, динозавр? Угощу тебя кофем, ещё посидим, немножко поговорим, а потом отвезу на такси домой. Что здесь плохого, Оля?

- Почему-то я доверяю тебе, Роберт. Какой-то ты... ну, в общем, не боюсь я тебя, вот и все. Но все же, не забывай, что ты мне обещал, хорошо?

- Как забуду, слушай? - Роберт опустился на одно колено, нежно поцеловал руку Ольге. - Я тебе честно скажу, Оля: мне так хорошо, когда ты просто рядом, что я больше ни о чем не думаю, понимаешь? Я готов отдать все, только бы ты была рядом, просто рядом со мной.

- Ты и отдал... если не все, то очень много, - строго ска зала Ольга. - Это ужасное расточительство, Роберт. Сколько ты потратил в ресторане?

- Не знаю. Наверное, два миллиона. Слушай, я что, эти деньги сам кушать буду, да? Работаю, на еду хватает. А это - премия, понимаешь? Как хочу, так и трачу. Хочу - делать так, чтобы тебе хорошо было, вот и все. Это мне хорошо, понимаешь?

- Я-то понимаю, - вздохнула Ольга. - Но все равно это ужасно много.

- Вот и лифт уже, - сказал Роберт. - Поехали, Оля.

Ольга лукавила, когда говорила, что она не знает, почему согласилась поехать к Роберту. Знала. Не потому, что он ей нра вился, как мужчина, или поразил её своим богатством - совсем не потому. Она знала, что дома её ждет Юра, станет допытываться, где она была, с кем, наверное с этим нерусским, который звонил ей днем. А после чудесного ужина в "Капуцине" совсем не хоте лось что-то объяснять, оправдываться, тем более - перед Юрой. А потом, когда она пойдет в ванную помыться перед сном, он тоже придет туда, и будет стоять, глазеть на неё - большего ему все равно не дождаться. А в ванной даже задвижки нет, чтобы изба виться от возбужденного соглядатая...

Она всерьез попросила его подыскать квартиру и переехать, Юра нехотя обещал, но ведь он месяц будет тянуть с этим, будет надеяться, что удастся снова помириться с нею. Нет, этого ни когда уже не будет!

Но пока он - в её квартире, и возвращаться туда не хоте лось. В ресторане было так замечательно! Стол был уставлен вся кими яствами: шашлыки, жюльен, мидии. Но этим их застолье не ограничилось. Роберт оставил вино Ольге, а себе заказал водки, и вскоре, выяснив, какие песни ей нравятся, принялся атаковать ансамбль, забрасывая музыкантов пятидесятитысячными купюрами. И почти весь вечер ансамбль играл "для нашей уважаемой гостьи, королевы красоты Ольги!" А Роберт приглашал её танцевать и был таким галантным и одновременно суровым кавалером, что другие мужчины, хоть и поглядывали в её сторону, пригласить на танец не решались.

После этого - возвращаться домой, где Юра будет с тоскою рассказывать, какой он несчастный, как верил ей, надеялся, а она обманула его ожидания...

И она сказала: "Хорошо Роберт, я поеду к тебе, мы выпьем по чашечке кофе, немного поговорим, а потом ты проводишь меня домой. Но запомни, если позволишь себе приставать..."

Роберт замахал руками, а улыбка его была такой счастливой, как у ребенка, которому сказали: пойдем в магазин и купим все игрушки, какие тебе нравятся.

Он был таким смешным! И она совсем не опасалась его - по нятно, что хороший человек.

Хотя... если бы синеглазый брюнет Игорь предложил ей пог рызть сухари в каком-нибудь сарае, а потом заняться самым изощ ренным сексом - она бы, не раздумывая пожертвовала роскошным застольем и дружеской чашкой кофе.

Но он же ничего не предложил ей!

- Садись в кресло, Оля, - заботливо сказал Роберт. - Может, налить рюмочку?

- Нет, спасибо, Роберт, я больше не хочу пить.

- А я выпью. Но вначале сварю тебе самое отличное кофе, которое есть, понимаешь.

- Отличное? - засмеялась Ольга.

- Ну да, - озадаченно сказал Роберт, не понимая причины её веселья. Думаешь, не могу?

- Я не об этом... - Ольга прикрыла ладонью рот, не в силах сдержать смех. - Ну ладно, послушай, я тебе анекдот расскажу.

- Расскажи, - Роберт склонил голову, приготовившись внима тельно слушать.

- Кофе - мужского рода, - сквозь смех начала Ольга. - Но лю ди в буфете подходят к стойке и говорят: одно кофе, одно кофе. А буфетчик умный, с высшим образованием. Думает: неужели нет ни одного, кто бы сказал правильно? И вдруг подходит грузин, вроде тебя, Роберт... - Ольга пуще прежнего залилась смехом.

- Вроде меня, - согласился Роберт и тоже засмеялся.

- Подходит... и говорит: один кофе. Официант чуть не подп рыгнул от радости: надо же, какой умный! А грузин говорит даль ше: и один булочка!..

- Кушать, наверное, хотел, - развел руками Роберт.

- Да не в этом дело, Роберт! Ты сказал: отличное кофе, а нужно говорить: отличный кофе, понимаешь?

- А-а, слушай! Кто сказал, что надо говорить: отличный? Это все выдумки, Оля. Какао тоже надо - он? Нет? Тогда почему кофе - он? Чем какао от кофе отличается в языке? Ничем, слушай, не отличается.

- Но так принято, Роберт!

- Я тебе тоже расскажу анекдот. Про какао, вот, вспомнил. Это даже не анекдот, а правда, понимаешь. Точно - так было. Мы готовились к сезону в Адлере. И там, на базе, вывешивалось меню обедов, ужинов, даже цены писали, чтоб мы знали, как хорошо нас кормят. И один раз я прочитал в меню: КАКО, 14 копеек. Ты пони маешь? Вместо КАКАО машинистка напечатала КАКО! - и он захохо тал, довольный своим воспоминанием.

- Действительно, смешно, - сказала Ольга.

- Я пойду, поставлю кофе. Он будет отличным, специально для тебя, Оля! - провозгласил Роберт и ушел на кухню.

Ольга перестала смеяться, внимательно оглядела комнату - ничего особенного. И снова почувствовала себя неловко - он, действительно, не богатый бизнесмен, просто получил премию. Нужно было остановить его, не позволить так бездумно тратить деньги. Ведь она ему ничего не обещала и не собиралась обещать. Тогда зачем это все? Она печально вздохнула. Ох, Господи! Лучше всего оказаться бы сейчас дома, и чтобы там не было Юры. Никого чтобы не было. Завернуться в одеяло и помечтать... О том, что синеглазый Игорь позвонит однажды и скажет...

Звонок в дверь отвлек её от грустных размышлений.

- Роберт! - крикнула она, вскакивая с кресла. - Кто-то зво нит. А вдруг это снова бандиты?

- Какие, слушай, бандиты? Поздно уже, - проворчал Роберт, выходя в прихожую.

- Ты не открывай, спроси вначале, кто! - громким шепотом сказала Ольга, остановившись у двери комнаты.

- Наверное ошиблись, - Роберт озабоченно почесал затылок и недовольно спросил. - Кто хочет?

- Это я, Бобби, открой, - услышал он решительный голос Юлии и отшатнулся от двери.

- Что хочешь, Юля? Почему так поздно пришла? - растерянно сказал Роберт. - Слушай, уже спать надо, а ты все ходишь, хо

дишь... Почему ходишь?

- Ты откроешь дверь или нет? - резко спросила Юлия.

Роберт с тоской посмотрел на Ольгу, развел руками.

- Знакомая, понимаешь... Не знаю, зачем пришла? Я сказал - не надо больше приходить, а она пришла... Извини, Оля.

Ольга молча опустила голову. Она уже поняла, в чем дело и не сомневалась, что сейчас Роберту предстоит выдержать приступ истеричной женской ревности. Ну и пожалуйста, это его проблемы. А она уйдет. Ведь согласилась прийти только потому, что хоте лось отдохнуть, немного продлить ресторанное веселье. Теперь здесь вряд ли можно было рассчитывать на это. А сражаться с незнакомой женщиной за мужчину, который хоть и замечательный человек, но - не тот, за которого она могла бы сражаться, ей не хотелось. И оправдываться, что-то доказывать, объяснять - тем более.

Пока Роберт отпирал дверные звонки, Ольга вернулась в ком нату, взяла с кресла свою сумочку и вышла в прихожую.

Шагнув через порог, Юлия бросила на Ольгу испепеляющий взгляд и двинулась прямо на Роберта.

- Так вот почему ты устаешь! - сказала она, грозно размахи вая указательным пальцем.

Роберт, хоть и был на голову выше её, попятился, беспомощ но разводя руками.

- Что, слушай, Юля, ты себе позволяешь? - бормотал он. - За чем врываешься ночью, скандалишь, ну?..

- Я пойду, - сказала Ольга. - Спасибо, Роберт, за приглаше ние, но уже поздно, я давно должна быть дома. Всего доброго.

- Подожди, Оля, я провожу тебя, - Роберт умоляюще смотрел то на Ольгу, то на Юлию.

- Нет, не надо, я сама доеду, метро ещё не закрыто, - ска зала Ольга и выбежала за дверь.

Она не стала дожидаться лифта, пошла вниз по лестнице.

- Это из-за неё ты вчера был такой усталый? - Юлия продол жала надвигаться на Роберта.

- Теперь уже не из-за кого! - сердито махнул рукой Роберт. - Ты что делаешь, Юля? Разве я слежу за тобой, прихожу поздно и кричу: открой? Так, да? Я тебе муж, да?

- А она тебе жена?!

- Если хочешь знать, я только раз поцеловал её - в щеку, понимаешь! И все! А сейчас мы просто зашли ко мне на пять ми нут, кофе выпить. Но ты и это испортила, слушай!

- Да?! Я два часа назад пришла к тебе, звонила, звонила - нет никого! Потом сидела на лавочке у дома, ждала тебя! И ты появился - под ручку с какой-то фифой! Конечно, мне интересно было посмотреть на нее. И тебе в глаза! Ты негодяй, Роберт, по нятно! Больше не звони мне, я видеть тебя не желаю, знать ниче го о тебе не желаю, вот так! Все!

Она выскочила на лестничную площадку, с силой захлопнув за собой дверь. Роберт шагнул было следом, но остановился, горест но покачал головой.

- Ай, слушай, - пробормотал он. - Почему все не так? Хорошо было, правильно было, прямо - летал, как птица. А теперь что? Ольга обиделась, Юля тоже... Что плохого сделал? Совсем ничего не сделал... - из кухни донесся запах сбежавшего кофе. - А, ещё и это! - в сердцах махнул рукой Роберт.

Заза видел, как в подъезд, следом за грузином и телкой, из-за которой все началось, вошла невысокая светловолосая жен щина с короткой прической. Судя по тому, как решительно ступала она, каким напряженным было её симпатичное лицо - эта баба име ла самое прямое отношение к ним, а значит, и к нему.

Сейчас они устроят там разборку! Заза усмехнулся, сунул пистолет под сиденье и вышел из машины. Может быть, это поможет ему? Пистолет сейчас все равно ни к чему, но приблизиться к месту событий не помешает. Все равно его здесь никто не знает.

Он увидел, как навстречу ему вышла Ольга. Неукротимая зло ба вспыхнула в груди Зазы, казалось, ещё мгновение, и он разор вет на части эту длинноногую сучку, которая готова трахнуться с первым встречным, а в ДК стала выпендриваться перед Ерохиным, целку из себя строить! Сколько же у него незапланированных проблем из-за нее! Но тут же вспомнилось предостережение босса, и Заза сумел взять себя в руки. Даже подумал: если она такая шлюха, то, может быть, затащить её к себе? По-хорошему, конеч но. Здесь облом случился, а она уже настроилась... Ерохин ниче го не узнает, да и какая ему разница, кто её трахает - грузин или Заза?

- Привет, Ольга, - сказал он, шагнув к ней. - Ты была вели колепна в ДК, может познакомимся?

Ольга шарахнулась в сторону, отклоняя плечом и рукой гус тые, упругие ветви кустов, попыталась проскользнуть мимо Зазы. Он попытался взять её за другую руку, которой она прижимала к груди сумочку.

- Не смей меня трогать! - испуганно крикнула Ольга. - Не подходи!

- Да ладно, чего выпендриваешься? Я же к тебе по-хороше му, ухмыльнулся Заза. - Давай прикинем...

- Отстань! - Ольга замахнулась сумочкой. - Или я сейчас буду кричать!

Ей удалось проскочить мимо него. Заза хотел было идти за нею дальше, до автобусной остановки, до метро, но в это время гулко хлопнула дверь подъезда. Заза обернулся - но это был не грузин, а рассерженная блондинка, которая, похоже, выследила своего... Заза мгновенно переменился. Он ещё не знал, зачем это нужно, но уже болезненно сморщил лицо и с тоской сказал, протя гивая руки вслед за убегающей Ольгой:

- Ольга... Оля, ну куда же ты? Ведь у нас все было так за мечательно... Что, теперь и смотреть на меня не желаешь?

Юлия невольно остановилась рядом, понимающе усмехнулась:

- А ей теперь другой нравится, она к нему бегает.

Заза повернулся к ней, глубоко вздохнул, всем своим видом показывая, как он расстроен. Он знал, как действует на женщин его наигранная растерянность - по-настоящему он в последний раз растерялся в зоне, когда получил свою кличку.

Одно дело, когда у ваших ног мурлычит домашняя кошка, и совсем другое - когда замурлычит страшный тигр, незадолго до этого растерзавший свою жертву. Женщины инстинктивно чувствова ли жестокую силу Зазы, и когда он казался беспомощным, тут же бросались утешать. Надо было и с телкой поступить так же, но теперь уже поздно.

- Зачем ты говоришь такое? - Заза тоскливо посмотрел на Юлию, теперь, стоящая совсем близко, она казалась очень аппе титной блондиночкой. А какие сиськи! Вот что поможет отвлечься от паскудных мыслей о бездарном провале операции. Понятно, что грузин уже не вылезет из-за своей бронированной двери. - Мы ведь летом собирались пожениться, все было так хорошо, а потом Ольгу как подменили... Я места себе не находил, даже стал следить за нею. И вот, выследил...

- Говорю потому, что у меня то же самое, - сказала Юлия. - Твоя Ольга бегает к моему мужику, а он мне вечером лапшу на уши вешает насчет своей невыносимой усталости.

- Надо же, - усмехнулся Заза, поглядывая на прекрасные гру ди. Выходит, мы товарищи по несчастью?

- Выходит, - согласилась Юлия. - И давно она... странно ве дет себя?

- Недели две.

- Две недели! - Юлия вспомнила, что за это время Роберт не всегда жаловался на усталость, были ночи, когда они любили друг друга, как сумасшедшие. Она даже удивлялась его неистощимой энергии. Оказывается, все дело в том, что он уже тогда встре чался с этой негодяйкой, а потом обнимал ее!

- Кошмар, - кивнул Заза. - Теперь видишь, что получается? Она даже разговаривать со мной не желает, промчалась мимо, как будто в первый раз меня видела! И это - невеста...

- Не грусти, другую себе найдешь, - сказала Юлия.

- То же самое могу пожелать тебе. Послушай, а может не стоит никого искать, а?

- Что ты имеешь в виду?

- Если они оба так подло предали нас, почему бы нам ни от ветить тем же самым? Ты красивая женщина, я тоже не урод. Давай хотя бы сегодня забудем о них? Вместе.

Юлия задумалась. Прежде всего вспомнила вчерашних банди тов, но этот взлохмаченный, несчастный парень в помятой куртке не похож на них. Есть в нем что-то настораживающее, да в такой ситуации кто будет спокоен? А с другой стороны - это ведь воз можность отомстить не только Роберту, но и негодяйке. Какая подлая - пожениться решили, а она с другим встречается! Нет бы честно во всем сознаться - втихомолку! Да и Роберт не лучше... Сама Юлия ни секунды не сомневалась, что если бы встретила муж чину, с которым захотела бы связать свое будущее - тут же расс казала бы Роберту. Но все же страшно было идти неизвестно куда, почти в полночь, с совершенно незнакомым мужчиной. Что он за человек? Разве можно сказать об это после нескольких минут раз говора?

- Не знаю, - Юлия неуверенно пожала плечами. - Мы ведь со вершенно незнакомы, и я... честно говоря, боюсь.

Заза понял, что рыбка клюнула, но, действительно, опасает ся его, к тому же хочет показать, что она не такая доступная. Что ж, имеет полное право и на то, и на другое. Поторапливать её вряд ли стоило.

- Извини, - сказал он. - Я понимаю, что это глупо, не совсем естественно... А что делать? С нами поступили разве благородно? Ты красивая женщина, я просто не понимаю, почему твой друг стал искать ещё кого-то? Честное слово.

- Пузатый осел! - тоскливо усмехнулась Юлия. - Да ведь и твоя дама вряд ли выбрала себе более красивого приятеля. Я-то привыкла к нему, а она на что рассчитывает?

- У меня тут машина стоит, - признался Заза. - Правда, такой женщине, как ты, стыдно предлагать садиться в мою развалюху, тебе на "мерседесе" нужно ездить, но что поделаешь, не зарабо тал на иномарку. И есть немного денег. Теперь не нужно копить на свадьбу.

- Ты думаешь, она никогда к тебе не вернется?

- После того, что я видел и слышал сегодня - о какой свадьбе может быть речь? Хочешь, поедем в какой-нибудь ночной кабак и погудим вдвоем?

- По-моему, сначала нужно хотя бы познакомиться, - улыбну лась Юлия, уже более доверчиво.

Заза хлопнул себя по лбу:

- Болван! Прости, пожалуйста, но ты понимаешь, почему я такой глупый сегодня. Павел, - он протянул руку.

- Юлия, - она вложила свою ладонь в его.

Заза наклонился и поцеловал её руку прежде, чем она выс кользнула из его ладони. Юлия подумала, что этот Павел не так прост, как на первый взгляд кажется.

- А где твоя машина?

- Да вот она стоит, - Заза показал рукой на драндулет и ус мехнулся. - Я в ней сидел, ждал, когда Ольга появится, они не первый раз приходят сюда.

- Негодяи! - в сердцах сказала Юлия, но сознание того, что она отомстит сразу и Роберту и его новой пассии успокаивало. И вид старого, замызганного "москвича", как ни странно, укрепил её доверие к "товарищу по несчастью". Бандиты на таких машинах не ездят.

- Мы поедем в кабак? - спросил Заза, догадавшись, что она уже согласна. - Я, правда, никогда не бывал в ночных ресторанах, но, думаю, начинать знакомиться с ними ещё не поздно, - он сму щенно улыбнулся.

И Юлия улыбнулась в ответ. Она уже придумала, как сделать эту ночь более безопасной для нее.

- Нет, - сказала она. - Это больше подходит для восемнадца тилетних. Давай возьмем чего-нибудь выпить и закусить, и поедем ко мне. У меня есть двухкомнатная квартира, там спокойно и мож но забыть о всей этой нервотрепке.

- Спасибо за приглашение, - сказал Заза. - Я очень рад, и надеюсь, мы оба не будем жалеть о том, что так решили.

22

Запах сгоревшего кофе заполнял кухню. Не такой уж против ный запах, если его немного. А его было много.

Роберт сидел за столом, запустив пальцы в свой вьющиеся черные волосы, тоскливо смотрел на стену. Там висела расписная тарелка, подаренная когда-то лучшему игроку матча Роберту Ре вадзе. Сейчас, бывает, и телевизоры импортные дарят лучшему иг року, а тогда - тарелку. Да и то сказать, телевизоры ломаются, их когда-то нужно менять, а тарелка висит себе на стене и ви сит, и напоминает о том славном миге, когда про стадиону объ явили что он - лучший игрок, и все аплодировали, и торжествен ная музыка играла.

Хорошо тогда было...

И вот он дожил до тридцати восьми лет, сидит в полночь на кухне и кроме тарелки ничего хорошего вспомнить не может. На верное, было, но не сравнить с тем временем, когда играл. В комнатах и другие сувениры висят и стоят в "стенке" - они-то и могут рассказать о его счастливых годах. Он тогда молод был, горяч, известен. Денег не считал, девушек, которые жаждали ему отдаться, не коллекционировал. В Ростове подъезжал на "волге" к любому ресторану - заходи, дорогой, всегда тебе рады! На улицу выходил: как здоровье, дорогой? Завтра забьешь?

А теперь все это в прошлом. А в будущем... Роберт усмех нулся. Ничего не видно. Была жена - теперь нет её, сын есть, да ему не разрешают с ним видеться. Была Юлия, совсем обиделась, ушла. Сказала теперь и видеть его не желает. Что он такого сде лал? Была сегодня красивая девушка, тоже ушла. Никому не нужен Роберт, да? Была девушка... Нет, не было её. Хорошая, красивая, умная, ироничная - настоящая королева. Но не его. Чужая. Не на до было думать о ней, не надо встречаться. Что он, не понимает

- она только делает вид, что рада встретиться с ним, а на самом деле - где-то далеко. Может быть, об Игоре думает? Если бы Игорь не был таким примерным семьянином, все знают, уступил бы ему. Если она хочет к нему - пусть идет! Но Игорю она не нужна, а он ей не нужен...

Не жалко потраченных денег, что деньги - вода! Себя жалко. Сидит, понимаешь, один, никому не нужный. Даже кофе убежало, сгорело на плитке.

Наверное, потому так получается, что сам дурак. Надо было жениться на Юлии, жить с нею - что ещё надо? Красивая женщина, любит его, хочет быть женой. Но почему-то не может забыть эту черноглазую девушку, такая красивая!...

Игорю позвонить, что ли? Как у него дела? Черт! Совсем за был, ведь собирался вечером узнать, что сказали начальники в ДК про вчерашнее? Может, у Игоря неприятности? Двенадцать скоро, поздно звонить, но вдруг Игорь не спит.

Игорь, действительно, ещё не спал и тотчас же взял трубку.

- Да! - услышал Роберт его взволнованный голос.

- Привет, дорогой, - сказал Роберт. - Скажи пожалуйста, я тебя не разбудил? Не оторвал от важного дела?

- Не разбудил, не оторвал, - пробурчал Стремянов. - Добрый вечер, Роб. Не сплю потому, что дел никаких нет. Сижу и думаю: кто ко мне в квартиру сегодня забирался? Всю мебель вверх нога ми перевернули.

- Слушай, совсем обнаглели, да?! - возмутился Роберт. - Да вай найдем их и ещё раз морды набьем. Что себе позволяют?

- Это ещё мелочи. Днем какие-то молодцы пытались похитить Светланку, когда из школы выходила. Хорошо, я оказался близко и спугнул их. Честно говоря, просчитал ситуацию и предвидел, что они пойдут на это.

- Слушай, я ничего не понимаю, - растерянно сказал Роберт. - Это уже что? Это уже - таких убивать просто надо, понимаешь, на столбах вешать! Скажи, что делать собираешься? Я с тобой.

- Для начала жену дождусь. Посмотрю, что она скажет, когда вернется, если вообще вернется сегодня. Светланку я отвез в бе зопасное место.

- А что с Надеждой?

- Придет, выясню. Я тут немного перепугался, когда увидел, что её нет, а в квартире были посторонние. Но потом она позво нила, сказала, что у неё все в порядке. Я так понял - в очень большом порядке.

- Слушай, Игорь, тебе не кажется, что мы сошли с ума? Та кое, понимаешь творится, а мы спокойно говорим об этом. Это что, война? Мир перевернулся, и всякие бандиты что хотят, то и делают, да? А как на работе? Вспомнили вчерашнее?

- Там все нормально, потом расскажу. Что у тебя Роб?

- Что у меня? Ничего, Игорь, - вздохнул Роберт. - Как могу рассказывать после того, как узнал, что Светланку хотели похи тить? Я это совсем не понимаю. Даже когда слышу по телевизору, что дети пострадали больной, понимаешь, становлюсь. Теперь - тоже. Ничего у меня. С Ольгой встречался, в ресторан ходили.

- Ну! Давай, рассказывай. Как твои радужные надежды, оп равдываются?

- Машину теперь покупать не буду. Старая ещё походит, по думал зачем, слушай, новая? Что я, миллионер, да?

- Погоди, погоди. Я тебя про Ольгу спрашиваю. А-а, понял! - Игорь засмеялся. - Немного потратился в ресторане, так, Роб?

- Так, - согласился Роберт.

- А потом? Поцеловал ее?

- Домой пригласил на чашку кофе. Хотел поцеловать, - тяжело вздохнул Роберт.

- Ну и?

- Юлия пришла. Все обиделись и убежали, а у меня кофе сбе жало... Сбежал. Почему нужно говорить кофе - он? Так правильно, да, Игорь?

- В общем-то да, но это неважно. Роб, тебе здорово не по везло, я правильно понимаю?

- Это мелочи.

- Ладно, не грусти, завтра позвонишь, договоришься встре титься так, чтобы Юлия об этом не узнала. А с Юлией встречайся, чтобы Ольга не подозревала. Вот это жизнь будет, Роб!

- Дурак ты, Игорь. Лучше скажи, что делать надо? Не все время Светланку прятать будешь, да? Я готов. Что хочешь сделаю, а-а, все равно уже!

- Перестань паниковать, Роб. Я тебя просто не узнаю.

- Себя узнаешь? Так спокойно говоришь, как будто перчатки хотели украсть! Они же звери, понимаешь, самые настоящие звери, ну! Все могут сделать! Как их остановить? Ты знаешь?

- Вот над этим и ломаю голову. Но вначале нужно жену уви деть, с нею поговорить.

- А где она?

- Да черт её знает! Спроси что-нибудь полегче, Роб. Я уже устал думать об этом.

- Может, в милицию нужно заявить?

- О чем?

- Ну, о том, что сказал мне. Пусть они начнут расследова ние, выяснят все.

- Никто ничего не станет выяснять, пока нет преступления. Я немного разбираюсь в этом. Сейчас у меня одно уязвимое мес то, - Игорь усмехнулся. - Ахиллесова пята... Надежда. Ладно, Роб, пойду встречать её. Завтра вечерком звякну тебе, подумаем как нам из этого дерьма выбираться. Ольгу увидишь - привет от меня передай. Не упускай её, Роб, замечательная девушка.

- Уже упустил, - пробурчал Роберт. - Ладно, Игорь, спокойной ночи. Звони обязательно.

Он положил трубку, провел напряженными пальцами по лицу, словно сдирая невидимую коросту, налипшую на щеках в последние два дня. Взял шариковую авторучку, лежавшую рядом с телефонным аппаратом, написал в раскрытом блокноте "Игорь. Опасность. Нуж но думать. Встретиться". Завтра, вернее, уже сегодня, придется объяснять Ольге, все, что здесь произошло. Трудный будет разго вор... И Юлия может нагрянуть, такой шум поднимет, хоть под кровать прячься, ну! Можно и забыть о разговоре с Игорем. А за бывать об этом не следовало.

Потом Роберт вспомнил, что собирался не только сварить ко фе Ольге, но и выпить чего-то покрепче. Сейчас было самое время для этого. Роберт усмехнулся: привет Ольге! Для того, чтобы вы полнить эту шутливую просьбу, теперь нужно самое настоящее чу до. Она ушла, даже и слушать не стала, что тут происходит, за чем появилась Юлия. Не интересно.

Какой привет, слушай?

Роберт поднялся и направился к бару. Там, действительно, был "Привет". Целая бутылка.

Игорь Стремянов поплотнее запахнул куртку и в который уж раз за сегодняшний день пожалел о том, что не курит. Сигарета, наверное, облегчила бы тягостное ожидание.

Он сидел на деревянном ящике, который нашел у мусорного контейнера и принес к старой березе неподалеку от автобусной остановки. Отсюда хорошо просматривалась асфальтовая дорожка, ведущая от остановки к его дому, а сам он был скрыт от посто роннего взгляда пушистыми деревцами рябины и густыми зарослями шиповника.

В этот полуночный час на улице было значительнее холоднее, чем днем и, похоже, не только потому, что - ночь, предыдущие ночи были теплыми. Скорее всего, погода менялась к худшему. Игорь подумал, что слишком легко оделся - джинсовая куртка на тонкую футболку, но возвращаться домой, натягивать свитер не хотелось, к тому же, мог пропустить момент, когда Надежда вый дет из автобуса.

А ведь он сидел под березой именно ради этого. Во-первых, чтобы защитить Надежду, если те, кто были в квартире, попытают ся наброситься на нее, а во-вторых, увидеть, с кем она идет от остановки, если, конечно, на очередном "дне рождения" найдется кавалер, который проводит захмелевшую женщину домой.

Разумеется, если она вернется сегодня домой...

Игорь тоскливо усмехнулся. Он весь вечер думал о том, где сейчас его жена, с кем. Поначалу это казалось невероятным, ка кими бы плохими ни были их отношения, она все-таки его жена, и не могла так себя вести. Или он плохо знает Надежду? Жена, жен щина, мать Светланки и - гуляет допоздна где-то и с кем-то, со вершенно игнорируя его?! А чем ещё она там занимается? Навер ное, не вяжет с подругой на спицах, не разговаривает о политике и ценах - этот хриплый,возбужденный голос, который он услышал в трубке, хорошо знаком ему...

От этих мыслей свихнуться можно было. Какое-то время в груди Игоря бушевала такая ярость, что если бы Надежда верну лась в тот момент, он бы избил её. Хочешь жить с другим мужиком

- подавай на развод и уходи к нему! Решила изменить мужу - ну хотя бы постарайся что-то придумать, схитрить - он бы, конечно, вряд ли простил, если бы узнал, но все-таки! А она даже не скрывает этого - мол, не твое дело, как хочу, так и веду себя. Он что - пустое место?! Это его дело, и он найдет способ убе дить в этом и её, и того, с кем она веселится до полуночи, черт побери! Правда, не время заниматься этим, совсем не время, ког да такие дела вокруг творятся...

Потом он успокоился, но решил дождаться Надежду под старой березой. Посмотрит, как она выйдет из автобуса, с кем, а потом быстренько вернется в квартиру с другой стороны дома - и будет ждать, когда она позвонит.

Если, конечно, вернется...

А если нет? Останется у другого мужчины на всю ночь, а по том лишь заберет свои вещи, Светланку и - все? Долгое время Игорь делал вид, будто такой поворот событий совершенно не бес покоит его, но оказывается, он не готов к этому! Сильный, уве ренный в себе мужчина, он не привык, чтобы его проблемы решали без него. За его спиной, причем, не особенно скрывая этого!

Надо привыкать?

Черта с два! А холодно-то как... Или тепло его тела слиш ком быстро сгорает в нервном напряжении?

Игорь видел, как у остановки пружинисто замерла синяя ино марка, распахнулась дверца, из машины выбралась, широко расс тавляя ноги... Надежда! Он приподнялся со своего ящика, напря женно глядя вперед. Надежда снова нырнула в машину так, что юб ка сзади задралась до пояса, видимо, дарила прощальный поцелуй обладателю такой красивой машины. Игорь сжал кулаки, едва сдер живая себя - невыносимо хотелось рвануться вперед, выдернуть из машины её хозяина и сделать так, что бы тому впредь было больно даже смотреть в сторону Надежды!

Однако, она выбралась из машины окончательно, вскинув на плечо сумочку, направилась к дому. Машина резко развернулась на дороге и, коротко посигналив - Надежда обернулась, помахала ру кой - умчалась в холодную ночь.

Игорь, стиснув зубы, побежал к своему подъезду, огибая дом с другой стороны. Не хотелось, чтобы она видела, как он ждет её на улице. Из окна подъезда он следил, как она, ступая нетвер до, но решительно, приближается к дому. Никто не собирался на падать на нее. Когда она подошла к подъезду, Игорь, убедившись, что Надежде ничего не угрожает, помчался по лестнице вверх.

Она не стала звонить, открыла дверь своим ключом. Игорь в это время сидел в комнате, успокаивая не только дыхание, но и свои взвинченные до предела нервы.

Пришла его жена, женщина, которую он когда-то любил, бежал на свидание окрыленный мыслью, что скоро увидит её, подарит цветы, поцелует пухлые, доверчивые губы, вдохнет сладкий аромат её волос. Женщина, которую он когда-то впервые, с трепетом, дрожащими руками раздевал, целуя каждый сантиметр обнаженного тела, которая дарила ему страстную любовь... Мать его Светланки.

Она пришла?!

Нет. Чужая, злобная женщина. Враг. Пусть любовь покинула их, пусть все самое светлое осталось в прошлом, люди ведь могут расставаться и по-дружески, нормально. Горько, больно, но что поделаешь - такова жизнь. Она и этого его лишила!

- Ну? - спросил Игорь, открывая дверь в тесную прихожую. - Может объяснишь, что все это значит?

- А ты не понял? - она презрительно посмотрела на него мут ными, пьяными глазами.

- У тебя появился любовник?

- Не твое дело! Я же не спрашиваю тебя про шлюшку, которую ты вчера спасал в своем паршивом ДК, и которая потом щедро зап латила за это тебе и твоему дурному Роберту?

- Об этом случае могла бы спросить, я бы рассказал, как было на самом деле.

- Не нуждаюсь в твоих рассказах, понял? Мне и так все яс но. Бабы в заводоуправлении смотрят, как на дурочку. Ну ещё бы! Муж побил кого-то из-за молоденькой шлюшки и увез её на машине, вместе со своим другом, придурком Робертом! Победители! Ну и балдей от своей победы! И не смей меня больше ни о чем спраши вать - тебя это не касается!

- Нет, касается, - сквозь зубы процедил Игорь.

- Заткнись! - она открыла дверь ванной, но Игорь шагнул вперед, положил тяжелую ладонь на плечо Надежды.

- Нам нужно поговорить, Надя.

- Это тебе нужно. Мне от тебя ничего больше не нужно, и уже никогда не понадобится!

Она резко дернула плечом, сбрасывая руку Игоря и намерева ясь закрыться в ванной. Но он не позволил ей запереть дверь.

- Хочешь посмотреть, как я мыться буду? - с презрительной усмешкой сказала Надежда. - Молоденькая оказалась чересчур ху дой, да? Решил полюбоваться настоящей женщиной? Отпусти дверь, я кому сказала?!

- Ты свихнулась, - с горечью произнес Игорь. - Болтаешь, са ма не знаю, что. Я хочу просто поговорить с тобой. О Светланке, о тебе. Это, действительно, очень важно, Надя.

- Неужели?

- Я серьезно говорю...

- Светланка спит. Она закончит второй класс здесь, а потом я переведу её в другую школу, туда, где мы с нею будем жить.

- Светланки нет в квартире, - сказал Игорь.

- Что?! - Надежда рванулась к комнате девочки, открыла дверь, долго, словно не веря своим глазам, стояла на пороге, а потом повернулась к Игорю.

- Где девочка? - она смотрела на него с такой ненавистью, что Игорь не сомневался - вот-вот вцепится ногтями в его лицо.

- Она в надежном месте, ты не должна этого знать, - сказал он, внимательно следя за её движениями. Впервые Игорь встал в боевую стойку, разговаривая с женой.

- Где?! - истерично крикнула Надежда. - Что ты ещё натворил, что мою девочку нужно прятать?

- Пойдем в комнату, поговорим.

- Немедленно отвечай, не то я... сейчас же позвоню в мили цию! И тебя заберут! Негодяй, подлец!

Надежда взмахнула рукой, но Игорь предупредил её удар. Он схватил её за руки и с силой втолкнул в комнату Светланки, уса дил на кровать девочки.

- Прошу тебя, успокойся.

- Негодяй! Подлец! - кричала Надежда, пытаясь его ударить.

- Да послушай же ты, наконец! - звонкая пощечина заставила Надежду отодвинуться в угол кровати.

Сколько же ненависти было в её взгляде! Игорь опустил гла за. Невозможно было спокойно смотреть на эту женщину, когда-то любимую, когда-то единственную...

- Сегодня Светланку хотели похитить, - сказал он, с трудом выговаривая слова, такими тяжелыми они казались. - Вчера мы с Робертом, действительно, дали по мозгам одному подонку. А де вушку просто-напросто отвезли домой. Вечером, когда мы с Робер том сидели у него, двое бандитов, прикрываясь Юлией, хотели отомстить нам. Я их "вырубил". Сегодня меня уволили с работы, а когда Светланка выходила из школы, её пытались увезти. Я не позволил. Она в надежном месте. Но тебе, Надя, тоже грозит опасность.

- Какая же ты сволочь!

- Речь не об этом. Я даже не вспоминаю о том идиоте, кото рый привез тебя на иномарке домой, и с которым ты целовалась в машине. Я его найду и разберусь, как считаю нужным. Он свое по лучит, можешь не сомневаться. Но сейчас я хочу тебя предупре дить, что...

- Заткнись, негодяй! - завизжала Надежда и, потянувшись, схватила настольную лампу, швырнула её в Игоря.

Он уклонился, лампа ударилась в гардероб Светланки. Звяк нуло разбитое стекло.

- Может быть, все-таки выслушаешь? - спросил Игорь.

- Я всегда знала, что ты доиграешься! Что твое суперменс тво закончится плохо для меня и для Светланки! Так оно и полу чилось. Чтобы завтра же привез мне девочку, я уйду вместе с ней. Завтра же! А про то, что я целовалась в машине - да! Да! Да! Это человек, к которому я ухожу от тебя. Подаю на развод! Между нами все кончено, и я больше видеть тебя не желаю, под лец! Понятно? Вот так! А если ты попробуешь хоть пальцем его тронуть - попадешь в тюрьму, понятно? У него хватит денег, что бы упрятать туда какого-то идиота. А я буду свидетельницей! За помни это.

- Спасибо, что предупредила, запомню. Но тебе тоже грозит опасность...

- Плевать мне на твои опасности! Я тебя знать не знаю, и никто меня не тронет! И сегодня я буду спать в этой комнате, не смей даже заходить сюда!

- Хорошо. Я пытался объяснить тебе, что происходит вокруг нас, но ты не пожелала слушать. Когда станет совсем плохо, дай знать, постараюсь помочь, - сказал Игорь.

Он вышел из комнаты Светланки, мрачно усмехаясь, направил ся в комнату... До сегодняшнего вечера она была их комнатой, а теперь?

С грохотом захлопнулась дверь ванной. Игорь сел на диван, обхватив руками голову. Все это походило на кошмарный сон. А он когда-то недоумевал, как же Рита не позволяет Роберту встречать ся с сыном? Это казалось невероятной дикостью. Позволит ли На дежда встречаться ему со Светланкой?

Скорее всего - нет...

23

Подойдя к углу своего дома, Ольга не выдержала и разрыда лась. Она стояла, прислонившись лбом к холодной кирпичной сте не, и плечи её судорожно вздрагивали.

- Дурак!.. - сквозь слезы сказала Ольга.

Пожилой мужчины в плаще и шляпе, прогуливавший в столь поздний час своего дога, остановился рядом с с нею, участливо поинтересовался:

- Девушка, вам плохо?

- Нет, все нормально, - ответила Ольга. Она оторвалась от холодной стены и, увидев огромную собаку, инстинктивно попяти лась.

- А то я помогу вам дойти.

- Спасибо, я сама доберусь. Извините.

- Но может, все-таки, помочь? - мужчина не уходил, с откро венным любопытством разглядывая плачущую девушку.

- Оставьте меня в покое! - крикнула Ольга.

- Только не нужно нервничать, моя собака этого не любит, - обиженно сказал мужчина и пошел дальше, куда вел его громадный черный пес.

Ольга вытерла платочком слезы и побрела к подъезду своего дома. "Дурак" предназначалось вовсе не Роберту. Синеглазый брю нет Игорь, из-за которого столько неприятностей свалилось на её голову, даже не позвонил, не поинтересовался, все ли у неё в порядке. Зачем тогда заступился за нее? Дурак самый настоящий! Ведь слышал номер телефона, когда она диктовала его Роберту, мог запомнить, позвонить! Опозорил кошмарную морщинистую обезь яну - спонсора, избил двух страшных бандитов и - ни слова не сказал ей! Как будто все не из-за неё началось, а как бы само по себе. Жена у него, видите ли! А как хотелось услышать его негромкий, мягкий голос...

Роберт хороший человек, щедрый, смешной, искренний, но он

- мираж. Какое-то время ей казалось, что он поможет ей забыть синеглазого Игоря, что бесшабашное веселье закружит её, увлечет.

Глупости. Она все время сравнивала, а как это было бы с Игорем? И хорошо, что пришла подруга Роберта, вовремя пришла. Все равно ведь Ольга уже поняла, что зря согласилась поехать к Роберту. Хоть и говорил он, что просто угостит её кофе, а все ж таки, надеялся, наверное, на большее. А она не могла ему этого дать, и обижать хорошего человека не хотелось.

Вовремя пришла эта сердитая женщина. Ничего, помирятся, она останется у него, и уход Ольги не станет обидой для Робер та. Его подруга красивая женщина, блондинка, а он - брюнет, за мечательная пара, все у них будет хорошо.

- Еще "Амаретто"? - спросил Заза.

- Давай, - кивнула Юлия.

Странное дело, с приходом этого парня, её квартира, где всегда можно было укрыться, спрятаться от всего мира, перестала казаться надежным убежищем. Ничего такого она не чувствовала, когда сюда приходил Роберт, а до него - другие мужчины. Юлия подумала, что это, наверное, следствие излишнего нервного нап ряжения. А ещё - она ведь совершенно не знает своего гостя. Нужно было хорошенько расслабиться, и ликер казался самым под

ходящим средством для этого.

Заза до краев наполнил её стограммовую рюмку, себе плеснул водки.

- Не могу поверить, что ты - бывшая чемпионка мира, - ска зал он. Красивая женщина - да, но что ещё и чемпионка - это уж слишком! Я даже оробел немного. Никогда не бывал в гостях у настоящей чемпионки. Выпьем за это и за тебя, - он поднял рюмку, призывно посмотрел на Юлию.

- Выпьем, - согласилась она.

Сделав большой глоток, Юлия поставила рюмку на столик, внимательно посмотрела на Зазу.

- А у меня в гостях никогда не бывали сотрудники секретно го Курчатовского ядерного центра, - сказала она. - Что, несладко живется нынче ученым?

- А чемпионкам?

- Не очень. Но это естественно. Мы - пенсионеры, свое от работали. Но вы-то, в таком возрасте - в самом расцвете. Я знаю, за границей большой спрос на наших ядерщиков. Неужели не было желания уехать и жить по-человечески?

- Было, - усмехнулся Заза. - Но кто же меня, к примеру, от пустит? Я секреты всякие знаю, подписку давал. Поэтому и прихо диться маяться здесь, вымаливать повышение зарплаты хотя бы до уровня бухгалтера в коммерческом банке.

- Не повышают?

- Денег в бюджете нет. Ты плохо пьешь, Юлия, поэтому чувс твуешь себя скованно. Выпей, расслабься.

Юлия допила свою рюмку. Заза тут же наполнил её по новой.

- Пей, - сказал он.

- А ты?

- И я с тобой.

- Ну, давай!

Ликер затуманил мысли, но легче на душе не стало. Теперь уже Юлия точно знала, что зря согласилась на его предложение, зря привела его к себе. Отомстила Роберту? Нет. Отомстила его невесте? Она уже и забыла об этой девушке. Тогда - зачем все это? И что же дальше будет? Может, посидят, поразговаривают, да и разойдутся? Вот было бы хорошо!

Заза, словно услышав её мысли, придвинулся ближе, положил свою ладонь на колено Юлии, уверенно повел её под юбку.

- Ты знаешь, - Юлия попытался остановить его руку. - Мне что-то не хочется. Такой противный вечер получился, никакого настроения нет.

- Сейчас будет.

Вторая рука Зазы легла на грудь Юлии, опрокидывая женщину навзничь. Потом он резким движением задрал юбку и одним рывком сдернул белые трусики.

Только теперь Юлия поняла, что её согласия никто и не спрашивает. Он просто-напросто хочет изнасиловать ее!

- Не надо, Павел, пожалуйста, послушай, - сказала Юлия, поднимая голову.

Пощечина была столь резкой, что Юлия на мгновение потеряла сознание. А когда снова пришла в себя, первое, что почувствова ла - боль в низу живота. Шершавый член как будто распиливал её надвое.

- Ты скотина, - с ненавистью пробормотала она и снова зак рыла глаза. Как хотелось отключить и все остальные чувства!

- Мы уже обо всем договорились, - сказал Заза. - У меня нет времени начинать сначала.

- Негодяй... у меня же там все сухо... Мне противно, боль но, ты понимаешь? - простонала Юлия.

- Это твои проблемы.

Она попытался вырваться из под него, дернулась в сторону, сжимая ноги, но лучше б этого не делала. Еще одна хлесткая по щечина заставила её прекратить сопротивление.

В конце концов боль утихла, но удовлетворения не было, только ненависть к человеку, который насиловал её, который даже не попытался поцеловать ее! Хотелось только одного - чтобы это побыстрее кончилось.

Когда он яростно засопел, закряхтел, предчувствуя близкую развязку, Юлия вздохнула с облегчением. Какое-то время он лежал неподвижно, и она ждала, что вот-вот свалится с нее, даст воз можность ей подняться на ноги и тогда... Тогда пусть не обижа ется, подонок! Ловкость, гибкость, быстроту реакции она отраба тывала годами, и сумеет опустить бутылку с остатками "Амаретто" на его голову!

И снова она ошиблась. Он не позволил ей подняться. Его ру ка вцепилась в её волосы на затылке, а губы впились в её гу бы. Скользкий, жесткий язык раздвинул их, приникая чуть ли не в самое горло, раздвигая его стенки резкими круговыми движениями. Юлия замычала, пытаясь оттолкнуть его, но силы были слишком неравными. И она смирилась, закрыла глаза, и уже ни о чем боль ше не думала, моля Бога лишь об одном: чтобы Он прекратил это издевательство. Умолять об этом Зазу было бессмысленно, она уже не сомневалась. Но и Бог, по-видимому, отвернулся от неё в эту кошмарную ночь, и ничем не помог ей.

Несколько минут губы и язык Зазы терзали её рот, а потом Заза оседлал её, придвинулся вперед и, открыв на мгновенье гла за, Юлия с ужасом увидела перед глазами красное, липкое, отвра тительное чудовище. Она замотала головой, стиснула зубы, но стальные пальцы Зазы с такой силой сжали её волосы, что на мгновенье показалось - он сорвет их вместе с кожей, снимет с неё скальп. Протяжный, хриплый, душераздирающий стон заполнил комнату, и Юлия раскрыла рот, пропуская красное чудовище в глу бину его. О том, чтобы стиснуть зубы и мысли не было - боль в затылке была невыносимой, но в любое мгновенье она могла стать ещё сильнее. К тому же, большой и указательный палец другой ру ки Зазы лежали на её закрытых глазах, и не было сомнений в том, что одно неосторожное движение Юлии сделает её слепой на всю жизнь.

Она задыхалась, потом захлебывалась, потом забилась в приступе неудержимой рвоты. Заза на мгновение оставил её в по кое, но когда Юлию чуть ли не наизнанку выворачивало, он прист роился сзади, раздвинув её крепкие ноги и продолжал, продолжал, продолжал свое дело с методичностью машины, не обращая внимания на её хриплые стоны, на искаженное болью и отвращением лицо. А когда рвота заставляла её судорожно сжимать ноги или прогибать ся, жесткий тычок кулаком под ребра напоминал о том, что лучше так не делать.

Казалось, красное чудовище, терзающее её тело, никогда не сникнет, не успокоится. Этот мужчина мог бы доставить немало сладостных минут самой привередливой женщине, если бы хоть нем ного думал о свой партнерше. Но Юлии для него просто не сущест вовало в качестве живой женщины. Манекен, резиновая кукла с на бором необходимых приспособлений. Она при этом что-то чувству ет, испытывает раздражение, боль, страх, ненависть? Это её проблемы.

Сколько продолжалось это мучение, Юлия не помнила. Она открыла глаза и увидела, что он стоит над нею, лежащей на живо те и усмехается. Красное чудовище сморщилось и почти совсем спряталось в зарослях густых волос. Если бы он сейчас ушел, ос тавил её, наконец, в покое! Но что-то не верилось в это.

Она лежала на диване и могла бы вскочить на ноги, схватить бутылку, попытаться ударить его... Не было сил для этого, не было желания. Ничего уже не хотелось - он парализовал её волю.

- Ты ведь не обижаешься больше на меня, верно? - спросил Заза, приседая рядом с диваном на корточки.

Юлия равнодушно кивнула, её потускневшие глаза смотрели поверх его головы.

- Мы делали то, о чем договорились, то, что хотелось тебе, ведь так? Я тебе очень нравлюсь, и тебе хочется заниматься сек сом еще?

Он не спрашивал, он утверждал сказанное, и таким тоном, что сомнений быть не могло - возражения будут наказываться.

Юлия снова равнодушно кивнула. Ей было абсолютно все рав но, чем заниматься. После того, что ей довелось пережить, в ми ре не осталось ничего страшного и отвратительного.

- Я рад, что мы с тобой думаем одинаково, - усмехнулся За за. Пойдем в ванную, здесь воняет.

Юлия безропотно поднялась и направилась в ванную, чувствуя за спиной чужие шаги. Кому-то она хотела отомстить... Вспомнить бы, кому именно?..

24

Игорь Стремянов готов был драться с кем угодно. И не с од ним противником сразу - пусть их будет двое, трое, даже пятеро. Он знает, как вести себя в такой ситуации. Пусть их будет де сять против одного и шансов на победу почти никаких - и в этом случае он знает, что делать.

Но когда постоянно ощущаешь грозящую опасность, а против ников не видно, и сколько их на самом деле, и как они расстав лены не понять, и кто чем силен: на кулаки свои рассчитывает, сжимает в кармане нож или прячет под плащом автомат - не ясно, как можно готовиться к отпору?

Необходимо было хоть что-то узнать о спонсоре и его фирме. Игорь съездил в ДК, поговорил с Иваном Савельевичем, выяснил, что фирма называется "Катамаран", это корпорация. Дома он прос мотрел несколько последних выпусков "Экстры-М", бесплатной мос ковской рекламной газеты, нашел "Катамаран", который занимает ся торговлей недвижимостью, позвонил туда, попросил позвать к телефону директора, Вадима Сергеевича Ерохина. Девушка, видимо, секретарь, засмеялась в ответ и сказала, что у него устаревшие сведения, фирмой теперь руководит Владимир Петрович Наконечни ков, а Вадим Сергеевич - председатель совета директоров, и его телефон она не имеет права давать никому.

Игорь положил трубку и долго раздумывал, как могут приго диться ему полученные сведения. Получалось, что - никак. Ну, поедет он в эту фирму, торгующую недвижимостью, и что скажет? Что выяснит о планах против него? Скорее всего, никто и не по дозревает о таких планах. Даже если он узнает телефон и адрес этого Ерохина, даже если придет к нему, прорвется в кабинет и заставит ещё раз снять штаны - тот снимет, но вряд ли расска жет, когда и как его бандиты обрушатся на Игоря. Зато потом спонсор тут же вызовет милицию, свидетелей зверского избиения уважаемого бизнесмена окажется великое множество, да ещё вспом нят о том, что было в ДК и - чем все это закончится понятно да же глупцу.

Оставалось только одно - ждать, когда они выдадут себя,хо тя бы обозначат свои намерения.

Веселенькое занятие - ждать, когда тебя начнут убивать или калечить, или причинять боль родным и близким!

Был бы рядом отец, он бы непременно помог. Василий Ильич считал себя мастером анализа предполагаемых действий противни ка, сам не раз с гордостью говорил об этом, правда, уже после того, как оказался за стенами Лубянки. Но просить помощи у отца

- означало рассказать обо всем, в том числе и о намерении На дежды уйти от него. Не хотелось. К тому же, Василий Ильич забо тился сейчас о Светланке.

Но не только это беспокоило Игоря. В мыслях он все время возвращался к ночному разговору с Надеждой. И здесь никакой яс ности не было. С одной стороны все ясно - решила уйти, ну и уходи, здесь вряд ли что можно исправить. Лучше всего, смирить ся и не вспоминать о Надежде. А с другой так нагло, оскорби тельно вела она себя, что хотелось как-то воспрепятствовать её решению, хотя бы, осложнить ей жизнь, чтобы не считала его пус тым местом!

Только непонятно было - каким образом?

Лицо Игоря ещё больше потемнело за минувшие сутки, осуну лось, темные круги обозначились под глазами. Он ведь почти всю ночь не спал, не в силах понять, как это его, сильного, уверен ного в себе мужчину отшвырнула в сторону, словно щенка, слабая женщина? Отшвырнула, перешагнула и пошла своей дорогой!

А он должен молча проглотить обиду?!

Игорь сварил куриный бульон из концентрата в блестящем па кете, на второе съел яблоко, завалявшееся в холодильнике, выпил крепкий кофе и решил, что для начала выяснит, с кем встречает ся Надежда. Для этого нужно было подъехать к зданию заводоуп равления к пяти вечера, когда заканчивалась смена ИТР и подож дать, когда она выйдет на улицу.

А там видно будет.

В пять вечера он сидел в своем "жигуленке", припаркованном у гастронома "Стрела" - видимо, особой фантазией нынешние руко водители на отличались, решив просто: коль есть поблизости ДК "Стрела", пусть будет и у гастронома такое название. Метрах в двухстах слева, на улице, перпендикулярной той, где остановился Игорь, стояло трехэтажное кирпичное здание заводоуправления. Игорю отлично была видна широкая лестница, ведущая ко входу. К тому же, по дороге к автобусной остановке Надежда пройдет сов сем неподалеку от него. И, если сядет в автобус, идущий в 7-й микрорайон, значит, поедет домой. А если в другой - Игорь пое дет за ним. А если возникнут ещё какие-то варианты её поведения

- и это не ускользнет от его внимания.

На другой стороне улица, почти напротив машины Игоря оста новился роскошный, сияющий БМВ темно-синего цвета. Мужчина лет тридцати с гладко зачесанными назад длинными волосами откинулся на спинку сиденья, закурил, поглядывая в сторону заводоуправле ния.

Игорь понял, что и он ждет кого-то, скорее всего женщину, работающую в здании из красного кирпича. На такой машине мог бы и к самой лестнице подъехать, чтобы подруги счастливицы лишний раз убедились, как хорошо ей жить в этой замечательной демокра тической стране. Не иначе, так называемый, бизнесмен, или про дажный чиновник, подходи, представитель власти, отбирай машину в пользу любого детского дома - не ошибешься в этом богоугодном деле. Игорь усмехнулся. Не подойдут представители. Удивительно, что они пока ещё честь не отдают всем проходящим мимо иномар кам! Интересно, в этом "Катамаране", куда он звонил днем, тоже на таких машинах ездят?

Знал бы Игорь, что ответ на этот вопрос - перед глазами! По широкой лестнице заводоуправления повалил народ - за

кончился рабочий день. Игорь внимательно следил за людским по током, выискивая взглядом Надежду.

А вот и она. Сумочка на плече, пластиковый пакет в руке. Может, одумалась и решила вернуться домой, попросить прощения? Продукты купила в обеденный перерыв?.. Смог бы он простить ее? Наверное, нет. Во-первых, то, что было вчера, невозможно за быть, а во-вторых, это всегда может повториться. Предавший еди ножды, предаст и в другой раз - это же аксиома.

Надежда улыбнулась, помахала кому-то рукой.

Игорь напрягся. Заметила его? Нет, направляется на другую сторону улицы. Он перевел взгляд и заскрипел зубами. Из тем но-синего БМВ выбирался парень с прилизанными волосами и тоже махал рукой. Не трудно было понять, кому - Надежде. Вот он вы лез, держа в одной руке огромный букет гладиолусов, а в другой коробочку, перевязанную синей лентой...

Подарок, стало быть. Надежде, пока ещё Стремяновой. Воровато оглядываясь, она шла прямо к парню, а он стоял у

машины, ждал её. Видимо, оба ещё не созрели для того, что афи шировать свои отношения, осторожничали.

Злое веселье захлестнуло грудь Игоря. Этот прилизанный су чонок думает, что если у него шикарная иномарка, то можно без проблем трахать чужих жен? А разрешение у мужа спросить?

Он глубоко вздохнул и вылез из машины.

Прилизанный вручил Надежде цветы, она радостно улыбнулась, смущенно проворковала:

- Ой, Володя, это мне? Ну зачем?..

- А это "Вечный поцелуй", - Володя протянул Надежде коро бочку, но она не успела её взять, увидев за спиной щедрого лю бовника Игоря.

- А разрешение у мужа спросить? - сказал Игорь, рывком по ворачивая прилизанного к себе лицом.

- В чем дело?! - возмутился тот. - Ты кто такой?

- Муж этой дамы, - вежливо представился Игорь.

Пока Наконечников соображал, что это значит, и как реаги ровать на подобные заявления, Игорь выбросил вперед правую ру ку, вонзая согнутый указательный палец в солнечное сплетения соперника. Володя грохнулся спиной на свою сверкающую машину и, выпучив глаза, стал медленно сползать вниз. Но ему не суждено было добраться до грязного асфальта. Спустя мгновение, нога Игоря врезалась в пах бизнесмена. Извиваясь, Володя пополз вверх, вытирая модным пиджаком возможную пыль на дверце.

- Сволочь! - закричала Надежда. - Не трогай его, слышишь?! Не то я милицию позову, тебя арестуют, посадят, негодяй!

Потемневшее лицо Игоря было совершенно спокойным. Нако нец-то он знал, что нужно делать и как. И делал, не чувствуя ни жалости, ни злости. В конце-концов, вопрос решен, просто необ ходимо сказать свое слово, чтобы люди, принявшие решение, зна ли: он тоже имеет право голоса. Лишать его этого права - неде мократично. Костяшки согнутых среднего и указательного пальцев скользнули по щеке Наконечникова, захрустели разбитые зубы. И ещё один удар в пах - это место на теле бизнесмена особенно не нравилось Игорю. Потом он повернулся к Надежде, усмехнулся:

- Ну давай, зови милицию. Там и объяснишь свое поведение, ты ведь еще, кажется, замужем?

Надежда испуганно попятилась, но в её голубых глазах заго релась откровенная ненависть.

- Ты ещё пожалеешь об этом, - хриплым шепотом сказала она.

Наконечников достиг желанного асфальта, опустившись на не го задом. Коробочка с подарком валялась рядом. Он смотрел на Игоря снизу вверх, и глаза его говорили только одно: не бей ме ня, пожалуйста... Неподалеку собралась толпа, издали наблюдая за происходящим. Многие знали Игоря и Надежду, и были полностью солидарны со Стремяновым. Даже если б он был совершенно не прав, и тогда мысленно были бы с ним. Нельзя безнаказанно ез дить на таком дорогом лимузине!

- Завтра же привезешь сюда Светлану! - с яростью выговори ла Надежда. - Я больше не вернусь в твою квартиру никогда! За помни - никогда! И не смей следить за мной, я не твоя жена! Са ма подам на развод, получишь повестку. Мясник проклятый!

- К нему уходишь? - поинтересовался Игорь. - А он не переду мал? Эй, дорогой, не страшно уводить такую женщину? Это ведь только начало. С тобой каждый день будут происходить такие вот несчастные случаи. Я зря не обещаю, теперь и сам знаешь.

Надежде показалось, что Игорь может испугать Володю, зас тавить его отказаться от неё и разом перечеркнуть все планы. Она бросилась к Наконечникову, широко раскинув руки, заслонила его собой, крикнула:

- Не смей угрожать ему!

Наконечников выплюнул разбитые зубы, осторожно отодвинул Надежду в сторону и внимательно посмотрел на Игоря. В этом взгляде уже не было страха.

- Я люблю ее... она моя. Бей... - он поперхнулся, опять выплюнул окровавленные обломки зубов.

- Надо же, какой упрямый, - покачал головой Стремянов.

И, круто развернувшись, пошел к своей машине.

25

И лежать на диване - тоже не хотелось! Пойти побродить в сквере? Какой, слушай, сквер, когда на душе скверно! Совсем ни чего не хочется. Роберт подошел к окну, минут пять смотрел на зеленеющие внизу деревья, потом зябко поежился - холодно стало. А батареи уже совсем ледяные. Думали - тепло, можно выключить отопление. Не знали, что может похолодать, да? Знали, но сдела ли вид, будто ничего не понимают. Экономят топливо, а людям в бетонных коробках как согреваться?

Только "Приветом".

Вчера расстроился, выпил ночью целую бутылку, оказалось - много выпил. Уже не двадцать лет, стареет. Пришлось звонить на работу, сказать, что больной, пусть помошник проведет трениров ку. Сказали - ну конечно, выздоравливай, Роберт. Хорошие люди, верят ему. Спасибо...

Сегодня больше двухсот граммов - ни-ни. Хотя... если боль ной, можно и завтра не пойти на работу. Что такое двести грамм для взрослого мужчины с большим животом, когда ему очень плохо? Совсем ничего, ну!

Вчера как хорошо было в ресторане, в "Капуцине" этом! Ка кие монахи, слушай, когда там есть шашлыки и сациви и лобио? Разве монахи такое кушали? А какие вина, какой ансамбль! Пять десят тысяч - и поют любимую песню твоей девушки. Как закончили

- нате вам ещё пятьдесят тысяч. Скажи, Ольга, какую песню хо чешь? "Сиреневый туман"? Ну, дорогие, играйте! Разве монахи иг рали на электрогитарах и пели "Сиреневый туман"? Это не настоя щие монахи, а такие, какие нужны! Отличные монахи. Капуцины!

А потом было так плохо, что думал, когда пил "Привет" - хуже не бывает. Оказывается, бывает! Сегодня - ещё хуже. Целый день не выходил из квартиры, такая тоска - ничего делать не хо чется! Куда пойдешь, если посмотришь на кресло и видишь Ольгу. Она там сидела, ждала, когда он сварит кофе. Посмотришь на дверь - и видишь Юлию, нехорошо получилось. Совсем нехорошо.

Сама виновата - пришла, когда не звал, позавчера предупре дил: устал, не надо приходить. Она пришла, вот и получилось все по-свински. Юлия хорошая женщина, разве нужно было такое, как вчера?

И Ольга обиделась...

Надо позвонить, сказать, чтобы не обижалась. Сказать, что уже не хочет встречаться с Юлией, хочет с ней. Такая красивая, такая девушка! Уже звонил два раза. Сперва никто не взял труб ку, потом какой-то молодой человек стал кричать, что Ольги нет дома, она в университете. Что кричишь, слушай? Я не глухой. Ес ли Ольги нет, потом позвоню. А будешь кричать приеду и успо кою. Злой парень. Кто такой? Что делает в Ольгиной квартире?

Роберт взял трубку, набрал номер телефона, который дала ему Ольга. Если опять этот парень станет кричать: нет дома, нет дома, придется ему уши пообрывать. Надоел, понимаешь!

Но трубку на другом конце провода взяла сама Ольга.

- Да, слушаю, - грустно сказала она. Какой голос! Даже если грустный - слушаешь и плясать охота!

- Оля, это я, Роберт. Ты не забыла ещё такого?

- Ты думаешь, это просто забыть?

- Я тоже помню.

- Ну и что?

- Оля, давай сегодня вечером встретимся. Хочешь, опять пойдем в ресторан, к этим грузинским капуцинам, слушай, хорошо там, да?

- Нет, Роберт, извини... Скоро сессия, мне нужно к зачетам готовиться.

- Оля, мы сделаем все, как было вчера. Ты много смеялась, тебе хорошо было, так?

- Да, Роберт, хорошо.

- Оля, я ничего не прошу, не требую, я просто хочу, чтобы тебе было опять хорошо. Потом провожу домой, на такси отвезу, слушай.

- Чего это ты так заботишься обо мне, Роберт?

- Даже не о тебе, Оля - о себе забочусь. Когда ты рядом, когда могу тебе сделать хорошо, мне самому тоже хорошо. Лучше не бывает. Разреши мне что-нибудь сделать для тебя. Не обижай ся, что вчера так получилось, Юлия, понимаешь, пришла...

- Я не обижаюсь, - перебила его Ольга. - Она была права, не нужно было мне приезжать к тебе.

- Как не нужно, слушай? Я сказал ей, что больше не надо приходить. Она чемпионка мира по гимнастике, заслуженный мастер спорта, очень замечательный человек. Но когда я увидел тебя, Оля, я сразу понял...

- Не надо, Роберт.

- Почему, слушай, не надо?

- Ты тоже хороший человек, замечательный, ты мне очень-очень нравишься. Но мы можем быть только друзьями, пони маешь?

- Не понимаю...

- Что ж тут сложного? Я люблю другого мужчину, вот и все. Да, вчера мне было очень приятно провести вечер с тобой, но все остальное - лишнее. Я не решалась тебе сказать об этом, не хо тела огорчать, но это именно так.

- Всегда все так, как не надо, - проворчал Роберт. - Оля, ну давай мы будем просто друзьями? Пошли к капуцинам, а? Я же тебе сам сказал - больше не буду приглашать тебя, если не хочешь, к себе. А если хочешь - я с удовольствием кофе тебя сварю. Юлия больше не придет, она все поняла.

- Нет, Роберт. Мы можем быть просто друзьями, но... Ты прости меня, для друзей такой стол не заказывают и два миллиона за один вечер не тратят. Я просто не могу тебя отблагодарить за все это. Я бы очень хотела, но не могу. Не обижайся, Роберт.

- Да? - озадаченно пробормотал Роберт. - Знаешь, Оля, я просто хочу тебя видеть. Это плохо, да?

- С удовольствием встречусь с тобой, Роберт. Если ты бу дешь со своей Юлией. А я, быть может, со своим любимым.

- Как - с Юлией? Она больше не желает меня видеть.

- А ты помирись с ней. Я сразу поняла, что она - умная женщина и все поймет, если ты честно расскажешь ей. Между про чим, Роберт, вы замечательная пара. И я буду рада стать дру гом для вас обоих.

- А со мной одним не хочешь, да?

- И с тобой одним - тоже. Но после того, как ты познако мишь меня с Юлией.

- Почему, Оля?

- А я, может быть, познакомлю тебя с тем, кто мне нравится. Почему-то Роберту показалось, что она имеет в виду Игоря

Стремянова. Но он спросил:

- Это тот молодой человек, с которым я уже разговаривал сегодня?

- Нет. Это... - она замялась. - Это мой двоюродный брат из Тольятти, он снимает у меня комнату пока.

- А у Игоря проблемы с женой, - сам не зная, зачем, сказал Роберт. У него тоже все плохо.

- Пусть позвонит мне, может, я чем-нибудь смогу облегчить его участь, - засмеялась Ольга, и Роберт подумал, что ей, дейс твительно, нравится Игорь. Веселой стала, когда про Игоря зашел разговор, а то совсем грустной была...

- Передам, - тяжело вздохнув, сказал он. - Значит, не хочешь в ресторан, да, Оля?

- Я же тебе все объяснила.

- Ладно... Тогда, до свидания. Можно я ещё как-нибудь поз воню тебе?

- Я буду очень рада, Роберт.

- До свидания, Оля...

Роберт положил трубку, с тоской посмотрел в окно. Холодно на улице! Совсем на весну не похоже стало. Зачем такая погода нужна? Вспомнились слова Хемингуэя из книги "Праздник, который всегда с тобой" - он говорил о том, что плохая погода весной напоминает загубленную молодую жизнь. Правильно говорил, ну! А если загублена не совсем молодая, даже совсем не молодая жизнь

- это как? Хорошие книги раньше были, умные. А теперь и почи тать нечего, чтобы хоть как-то отвлечься от тоскливых мыслей. Детективы читать? Про бандитов?..

Взгляд его упал на раскрытый блокнот с записью о том, что нужно встретиться с Игорем. Роберт написал чуть выше, где был номер телефона Ольги: "Ольга - полный провал" - и швырнул авто ручку на стол. Вроде легче стало, как будто рассказал другу о том, как ему не везет в любви.

Кстати, можно было бы и вправду рассказать. Трудно что ли позвонить ему? Роберт снова взял трубку, набрал номер телефона Игоря. Долго слушал длинные гудки, пока ни убедился окончатель но - Игоря дома нет. Шестой час. Где он? Все ли у него нормаль но?

Телефонный звонок прервал его размышления. Роберт с волне нием схватил трубку - не верилось, что он кому-то нужен в эти тоскливые минуты!

- Але, Бобби, - услышал он осторожный голос Юлии. - Я не по мешала тебе?

- Юля! - воскликнул Роберт, удивляясь радости, которая вспыхнула в груди, едва он услышал знакомый голос. - Что, рань ше не могла позвонить, да? Сижу тут, понимаешь, один, совсем плохо себя чувствую, на работу даже не ходил.

- Ты заболел, Бобби? - в её голосе чувствовалось неподдель ное волнение.

- Совсем заболел, понимаешь! - закричал Роберт так громко, что у Юлии никаких сомнений не должно было остаться в том, что он действительно болен. - Что вчера обиделась, сцены устраивать стала?! Это тебе надо, да?

- А как я должна вести себя, увидев рядом с тобой эту эф фектную даму?

- Как вести, как вести! Так и вести! Эта дама, слушай, мы её спасли от одного паршивого спонсора, понимаешь?

- Не понимаю...

- И не надо! Игорь спасал, а потом я немножко с ней в рес торане посидел, пригласил, чтобы только кофе угостить. И все. А ты стала кричать, меня ругать. Я, конечно, попытался поцеловать её, понимаешь, да? Я человек южный, горячий, мне надо поцело вать, да? Только в щечку - и все! Юля, ты за это злишься на ме ня? Что я плохого сделал?

- Ты оказался дома поздно ночью с какой-то девицей... - растерянно сказала Юлия.

- Я оказался?! Да, оказался. Ну и что?

- Бобби, я хочу, чтобы мы поскорее забыли об этом недора зумении. Ты не возражаешь, если я сегодня загляну к тебе? У ме ня закончилась вечерняя тренировка...

- Эта девица... дама, знаешь, что сказала? Она будет моим другом только если я познакомлю её с тобой, понимаешь? Она за мечательная девушка, но любит другого мужчину, а ты кого лю бишь, Юля?

- Тебя, Бобби...

- И я тебя - тоже. Приезжай скорее, Юля, жду.

Телефон перестал быть бездушным аппаратом, который хоте лось грохнуть об пол. И день, клонящийся к закату казался не таким уж плохим. Холодно, да. Но скоро придет Юлия. Что они, не придумают вместе, как согреться? Конечно придумают! Еще и "При вет" есть, почти полбутылки.

- Надо было сказать, чтобы такси взяла, я заплачу... - про бормотал Роберт, протягивая руку к бутылке.

26

Юлия остановилась у коммерческой палатки, разглядывая ряды разнокалиберных бутылок с красочными этикетками. Показалось, что здесь и выбор богаче, и цены пониже. Сегодняшнее примирение с Робертом, конечно же, нужно было отпраздновать. Юлия не сом невалась, что теперь можно будет поговорить и том, как узако нить их отношения.

Надоело жить на два дома: она у него - в гостях, он у нее

- тоже. И зачем это нужно? Ведь не восемнадцатилетние, чтобы вот так встречаться-разбегаться. Хочется жить в своем доме, иметь своего мужа, спать в своей постели, есть из своей посуды. И ему, она чувствовала, хочется того же.

После вчерашней отвратительной и довольно-таки глупой сце ны он многое понял и согласится не только на серьезный разго вор, но и на большее. Например, пойти в ЗАГС и подать заявку. В этом не было никаких сомнений. Даже из телефонного разговора стало ясно, что Роберт ждет её с таким же нетерпением и страстью, как в первые месяцы их знакомства. Юлия не удержа лась, довольно улыбнулась. Все-таки, он не может без нее, дура чок. Возомнил, что сможет побегать за молоденькой, да быстро понял - лучше Юлии никого нет!

Это и хотелось отпраздновать.

Была ещё одна причины для того, чтобы купить красивую бу тылку. Причина отвратительная, грязная, о которой Юлия не могла вспоминать без содрогания - минувшая ночь, и этот садист Павел, который издевался над ней чуть ли не до самого рассвета. Дура она была невероятная, что пригласила к себе незнакомого мужчи ну, да что теперь думать об этом! Теперь, чтобы без угрызений совести смотреть Роберту в глаза (а он-то не изменил ей!), что бы не шарахаться в сторону от его ласковых рук и вообще не пу гаться оставаться вдвоем с мужчиной, необходимо было приглушить свои чувства.

Проще всего это можно было сделать при помощи рюмки-другой чего-нибудь крепкого.

- Уже выбрали, что купите? - парень лет восемнадцати высу нул лохматую голову в квадратное окошко палатки, с нескрываемым интересом уставился на её грудь.

"Господи, и этот туда же!" - с неприязнью подумала Юлия.

Она достала из кошелька три десятитысячные купюры, протя нула парню.

- Дай мне бутылку "White Eagl" и две шоколадки, - а когда парень протянул пластиковую бутылку с американской водкой, шо колад и сдачу, добавила. - И не смотри так, ночью кошмары будут сниться.

- Теперь не будут, - усмехнулся продавец. - После такого балдежного вида, я вообще не усну.

- Уснешь, и, может быть, надолго, если не заткнешься, - послышался рядом знакомый голос.

Юлия вздрогнула, выронила бутылку. Крепкая рука на лету подхватила пластиковую емкость, протянула ей. Юлия взяла бутыл ку, запихнула в пакет и подняла глаза - перед ней стоял тот, кто всю ночь издевался над нею.

- А в чем дело? - развязно спросил продавец, всем своим ви дом показывая, что если он выберется из своей палатки, кому-то придется извиняться.

Заза резко повернулся, молниеносным движением руки ударил его костяшками согнутых пальцев по лбу. Парень вякнул, дернулся назад, грохнулся затылком о раму окошка с такой силой, что стекла зазвенели в палатке.

- Ах ты, козел! - заревел он,

Эта же рука Зазы метнулась в окошко, пальцы вцепились в длинные волосы, и парень истово клюнул носом в товар под при лавком. Загремела посуда - пустая или полная, Юлия не поняла, да и не об этом она думала, глядя, будто загипнотизированная на своего мучителя.

Продавец громко сморкался и поскуливал внутри своей ком мерческой палатки. Но уже не возмущался, понял, что с этим крепким светловолосым мужчиной лучше не связываться.

- Не люблю, когда мне хамят, - пояснил Заза.

А Юлия стояла и смотрела на него. Наконец, смахнув пальца ми холодный пот со лба, спросила:

- Что тебе нужно?

- Просто хотел увидеться с тобой. Давай отойдем подальше от этого обиженного юноши.

Он взял её под локоть, отвел метров на пять в сторону.

- Как ты меня нашел? - она выдернула локоть, брезгливо от ряхнула рукав.

Он пожал плечами:

- Ты же сама рассказала, где и кем работаешь, приехать и узнать расписание секции не составляет труда.

Она хотела сказать, что он подлец, грязный садист, маньяк! Чтобы оставил её в покое и никогда больше не подходил, и вообще на глаза не попадался! То же самое, наверное, хочет сказать ужу любая лягушка. Но не говорит, а с пронзительным криком прыгает прямо в рот ненавистному пресмыкающемуся.

Мысленно Юлия понимала, что нужно делать, как себя вести, как вообще должна себя вести в такой ситуации уважающая себя женщина. Но, как и ночью, жесткий взгляд серых глаз парализовал её волю. То, как он, не задумываясь, наказал самоуверенного продавца лишний раз подтверждало опасения Юлии, что всякий бу дет наказан столь же незамедлительно, если возразит этому страшному человеку.

- Нам не о чем говорить, - еле слышно промолвила Юлия.

- Не надо бояться меня, - спокойно сказал Заза. - Я не сде лаю тебе ничего плохого.

Юлия посмотрела по сторонам - проезжая часть Лениградского проспекта была заполнена машинами, по тротуару шагали люди... Она ведь не в квартире, наедине с этим маньяком, на проспекте! Он, действительно, не сделает ей ничего плохого. Не сможет. По чему же дрожат коленки и в груди - холодная пустота страха?

- Зачем ты выследил меня?

- Это называется по-другому. Пожалуйста, не бойся меня, и не смотри, как на исчадье ада. Хорошо, объясню. Мне просто не обходимо извиниться перед тобой за эту ночь. Честно говоря, я не получил никакого удовольствия, а все, что между нами было, не хочется даже вспоминать. Ты, наверное, так же думаешь?

Юлия кивнула:

- Так...

- Не знаю, что на меня нашло, наверное, дело в Ольге, ко торая так подло предала меня. Такое накатило - сам себя не по нимал. Я ненавидел всех женщин, готов был разорвать их - всех! Смешать с грязью... Конечно, это глупо, но таково было нервное напряжение, страшная обида, что я стал похож на сумасшедшего.

- Зачем ты мне говоришь это?

- Просто, чтобы ты постаралась понять. Простить ты вряд ли сможешь, я и сам себе никогда не прощу того, что было. Но по нять... Вот и все.

- Все?

- Да. Я, конечно, мог бы сказать что-то вроде того: давай встретимся ещё раз, я докажу тебя, что на самом деле я вовсе не такой, это женщина, которая предала меня, сделала таким, отвра тительным животным - но не скажу. Ты красивая женщина, Юлия, мне очень жаль, что так получилось. И прошу только об одном - пойми, что я был просто... невменяем, хотя и не сразу это можно было понять.

Юлия снова увидела перед собой мурлыкающего тигра, но те перь это был тигр, который едва не растерзал её саму!

- Хорошо, я понимаю тебя. А теперь, пожалуйста, оставь ме ня в покое.

- Конечно. В знак того, что ты поняла меня, не отказывайся от небольшого подарка, - он протянул ей завернутую в магазинную бумагу и перевязанную ленточкой коробку.

- Нет.

- Я тебя очень прошу, Юлия, - голос его стал жестким, и она поняла: не отвяжется, пока ни всунет ей эту коробку.

Взять. И - он отстанет? Весь этот кошмар закончится? Взять. А потом выбросить в первую же урну. Это ведь несложно: сунуть коробку в сумочку - и все!

- Что это? - спросила Юлия, неуверенно принимая подарок.

- Духи. Самые лучшие. Самые дорогие.

Она повертела коробку в руках, понюхала - тонкий аромат сочился из-под цветастой оберточной бумаги.

- Я хочу, чтобы ты раскрыла коробку дома, - сказал он. - Увидела бы и по-настоящему поняла, что в ту ночь рядом с тобой был человек, которого оскорбили, унизили... И не так плохо бы думала обо мне.

Юлия сунула коробку в сумочку.

- Хорошо, - сказала она. - Но учти, я помирилась со своим другом и сейчас еду к нему. Кстати, твоя Ольга не изменила те бе, между ними ничего не было.

- Это он тебе сказал?

- Да.

- Если она мне скажет что-то подобное, я все равно не по верю. Ты же видела, как она пробежала мимо, даже разговаривать со мной не стала. Ну что ж, если у тебя снова все хорошо, я мо гу только радоваться. Правда, я не хотел, чтобы ты раскрывала мой подарок при нем.

Юлия с удовольствием сказала бы, что вообще не собирается раскрывать эту коробку - выбросит в урну и все. Да разве можно было дергать за усы тигра? Но хоть чем-то досадить ему, погла дить против шерсти можно?

- А вот я и открою твой подарок при нем, - сказала она. Заза наморщил лоб, соображая, хорошо это или плохо? Потом

сказал:

- Наверное, ты права. Когда он увидит, какие духи дарят его женщине, поймет, что она красива, соблазнительна и поте рять её легко. Найти такую сложно. И перестанет бегать за мо лодыми девчонками. Я даже представляю, как это будет выглядеть: ты присядешь в кресло, у него там есть кресло? С небрежным ви дом достанешь мой подарок, развяжешь ленточку, и когда у него округлятся глаза, как бы между прочим, скажешь: а, это один поклонник подарил. Посмотришь и можешь выбросить. С понтом, что если нужно будет, поклонник забросает тебя такими духами. Вот видишь, я хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

- Я могу идти?

- Я не держу тебя. И запомни, Юлия, ты не должна выбросить мой подарок раньше времени, даже не увидев, как он выглядит. Нельзя оскорблять и без того обиженного человека.

Юлия медленно пошла к бордюру, подняла руку, останавливая такси.

- Я могу подбросить тебя, - предложил Заза.

- Нет! - почти выкрикнула.

- Прощай, Юлия, - усмехнулся Заза.

Выбросить коробку Юлия так и не решилась. Женское любо пытство пересилило отвращение. К тому же - выбросить, действи тельно, можно было потом, но сначала подразнить Роберта. Он, конечно, немного обидится, насупится, такой смешной, когда оби жается!.. А она поцелует его, швырнет подарок в форточку и ска жет: Бобби, ну какой же ты глупый у меня! И вообще, Знаешь, до рогой, хватит нам мучиться, жить по разным углам. Пора за ум браться.

И он обязательно согласится.

Потому что перед этим они оба пережили два ужасных вечера: какие-то бандиты напали на нее, хотели ворваться в квартиру, если б не Игорь, неизвестно, чем бы это все кончилось. Могли бы зарезать её прямо на лестничной площадке! А потом - ещё хуже... Для нее, конечно, но и ему, судя по сегодняшнему разговору, пришлось несладко. Это был нижний предел синусоиды их судьбы, теперь она пойдет вверх.

О том, что синусоида может превращаться в вертикаль, Юлия не думала.

Когда Роберт открыл свою удивительную дверь (удивительную для него, человека довольно-таки бесшабашного), Юлия ахнула: он был в своем лучшем костюме и даже при галстуке.

- Юля! - воскликнул Роберт, обнимая женщину. - Слушай, ты, наверное, на такси ехала. Молодец, Юля! А я, понимаешь, хотел тебе сказать, но не успел.

- Какой ты сегодня красивый, элегантный, - восхищенно ска зала Юлия, всем телом прижимаясь к нему.

Но смотреть ему в глаза она все же не отваживалась.

- Для тебя всегда такой, слушай! - воскликнул Роберт, взма хивая рукой. От него пахло туалетной водой и водкой.

- А я кое-что прихватила для тебя, - она сунула руку в сум ку, вытащила пластиковую емкость. - И для себя тоже. В общем, для нас с тобой, Бобби.

- Ты смотри, а! - Роберт так крепко прижал её к себе, что дыхание перехватило. - Это замечательное кое-что, Юля! Я так рад, что ты пришла.

- А вчера не радовался, - напомнила Юлия. Подумала, что ей пришлось пережить кошмарную ночь именно из-за того, что Роберт не обрадовался её визиту.

- Вчера, слушай, что вчера, ну! Давай не будем вспоминать про вчера. Зачем, Юля? Мы есть сегодня, опять вместе. Нам хоро шо вместе, так?

- Если ты не очень устаешь.

- Немножко уставал, теперь не буду. Увидел тебя, подумал: зачем уставал? Надо совсем не работать! - он засмеялся.

В большой комнате был накрыт стол, посередине его стояла ваза с пятью темно-красными розами. Роберт выдернул букет из вазы, с гордым видом вручил Юлии.

- Это тебе, Юля.

- Спасибо, Бобби, - она уткнулась лицом в нежный аромат цветов и всхлипнула.

- Юля, Юля... - Роберт развел руками. - Зачем, слушай?...

- Все, - кивнула Юлия. - Все, Бобби, это я от радости, что мы снова вместе. Не будем ни о чем вспоминать, ни в чем упре кать друг друга, - она вернула цветы в вазу.

- Хочешь, я тебе кофе сварю? - предложил Роберт.

Юлия снова кивнула, улыбнулась и подняла на Роберта влаж ные глаза.

- Ты сегодня невероятно красивая! - сказал Роберт. - Даже сам не знаю, почему такая.

- Потому что ты это видишь, - сказала она.

Глаза её светились счастьем - оказывается, можно смотреть на Роберта. Что было ночью - кошмарный сон, он исчез и больше никогда не повторится! Юлия села в кресло, не отрывая своего взгляда от Роберта.

Он присел перед ней на корточки, нежно поцеловал её руки, усмехаясь в усы: Ольга сидела в этом кресле, он думал - самая красивая, так хотел, чтобы она долго сидела, смотреть на неё всю ночь хотел. А потом. когда понял, что Ольге он совсем не нужен, а Юлию потерял, наверное, навсегда, даже испугался. Хо рошо, что снова нашел её.

Юлия вспомнила о подарке - самое время от него избавиться. Села в кресло, достала из сумочки коробку.

- Что это? - спросил Роберт.

- Да так, - махнула рукой Юлия. - Один почитатель подарил, говорит, самые дорогие духи.

- Какой, слушай, почитатель? - нахмурился Роберт.

- А, идиот какой-то. Мы сейчас посмотрим, что это за духи такие и выбросим их в окно. Не нужны мне ничьи подарки, потому, что я люблю тебя, Бобби.

- А я тебя, Юля. Давай сразу выбросим, а?

- Сейчас, Бобби, только глянем и - сразу выбросим, - сказа ла Юлия, развязывая ленточку и разворачивая бумагу.

Под ней оказалась простая серая картонка.

- Что это? - изумленно спросила Юлия.

Роберт вытянул шею, чтобы получше разглядеть этот отврати тельный подарок.

Оранжевый смерч со страшной силой вырвался из коробки, разрывая все, что было на пути его.

Когда смолк ужасающий грохот, содрогнувший весь дом, в комнате, залитой кровью, над частями человеческих тел звучали две фразы: "Я люблю тебя, Бобби" и "А я тебя, Юля"...

Потом они выплыли в разбитое окно и понеслись вверх, к си нему небу за серыми тучами.

27

- Погоди, Вадим, выслушай меня, - Бочатов стукнул кулаком по столу, впрочем, легонько. - Я приехал к тебе не просто так, или там, водки выпить. Я по делу приехал, по серьезному делу. А ты и слушать не хочешь.

- Не хочу, - подтвердил Ерохин. - Потому что дело твое вые денного яйца не стоит. За шкуру свою трясешься, потому и прие хал, - он перегнулся через стол, глядя маленькими, налитыми кровью глазками в заплывшее жиром лицо депутата. - А кабы идея нужная в голову пришла, так не приехал бы! - и снова плюхнулся в свое кресло.

- Ну, Вадим! Не надо утрировать...

- Слова какие знаешь!.. - хмыкнул Ерохин.

- Знаю! - разозлился Бочатов. - И тебя, между прочим, не первый год знаю! Уважал всегда, так сказать, товарищем считал, не сомневался, что в трудную минуту смогу к тебе за помощью об ратиться. А теперь - не узнаю. Как подменили Вадима. Я ж тебе говорю, Стремянов этот прознал, что я интересовался сведениями о нем, по твоей, между прочим, просьбе...

- Я же просил: никаких фамилий, - досадливо поморщился Еро хин. В эту минуту его лицо состояло сплошь из морщин.

- Хорошо, - согласился Бочатов. - Этот нахал все узнал и да вай трезвонить мне, зачем, да почему. Дело это нешуточное. Те перь, если с его близкими что-то случится, у меня могут возник нуть неприятности.

- Ты депутат, неприкосновенный, - махнул рукой Ерохин. Друзья-депутатики не выдадут, сами по уши в говне, одного отда дут - всем крышка. Да и в чем тебя подозревать, Андрей? Ты на виду, на всяких там презентациях бываешь, с народом общаешься, по телевизору твою морду показывают. Если кто-то захочет... ну, там, допросить - пошли его на хрен, и все дела.

- Ты напрасно думаешь, что все так просто. Если что - пой дут слухи по Москве... Как мне с избирателями потом встречать ся, как людям в глаза смотреть?

- Ну, если ты насильник и убийца, то и не смотри. Читай по бумажке, Альберт напишет тебе, что надо. Вот в бумажку носом уткнись и все.

- Ты что городишь, Вадим?! Какой насильник?

- А у меня в сауне не насиловал девушку, нет? Сама дала, по доброй воле? Из уважения к депутату Государственной Думы? Ну, тогда тебе нечего опасаться, - хмыкнул Ерохин.

Бочатов побагровел, выдернул из кармана смятый носовой платок, протер вспотевший лоб.

- Я понимаю, ты шутишь, Вадим, - вибрирующим голосом сказал он. - Но мне эти шутки не нравятся. Я депутат, понимаешь? Я дол жен быть перед избирателями чистым, как стеклышко. И в Думе все не так просто. Там не любят, когда кто-то засветится, такому - ни поддержки, ни помощи, может ставить крест на политической деятельности. А ты этого, так сказать, не понимаешь. И еще. Этот... нахал - парень не промах, будь здоров, как отмолотил Ганса и Бритого, считай, лучших людей Зазы! Если он за меня возьмется, не представляю, что будет. И это сейчас, когда, так сказать, предвыборная кампания на носу!

- Спокойнее, Андрей, - сказал молчавший доселе Чувалов. - Вадим прекрасно все понимает.

- Депутат, говоришь? - Ерохин с хрустом сломал импортную авторучку. А на хрена мне такой депутат нужен, Андрей? Ты вче ра был у замминистра, выбивал кредит. И что? Выпросил половину того, что просил! Сегодня Хайдуков получил деньги, стал выда вать проценты по ваучерам. У него очередь - на два месяца. А денег, если торопиться не будет, на два дня хватит. А где взять ещё денег, другую половину, которую ты прошляпил? Может, у тебя самого позаимствовать? Квартирку твою обменять на прежнюю, кот теджик продать с мебелью, иномарку, квартирки деток твоих по шерстить?

- Вадим, кончай собачиться, - мрачно сказал Чувалов. - Не нужно доводить Андрея до белого каления, не то прораба удар хватит.

- А он не прораб, - скривился Ерохин. - Он у нас депутат! Не просит, а требует, чтобы мы, простые смертные, любили его и жа ловали! Портреты его в своих кабинетах повесили! А толку от не го много? Попросил выяснить про эту сволочь из ДК - теперь тря сется, как бы чего ни вышло. Совет директоров постановил кредит выбить, поручил это дело ему - не справился. За что ж его порт реты в кабинетах вешать?

- Скажи спасибо, что хоть эти деньги выбил, - сквозь зубы процедил Бочатов, свирепо глядя на председателя совета директо ров. - Другим вообще ни хрена не дали!

- Альберт, принеси ему список, кому дали. И - сколько. А то он до сих пор все сравнивает с фондом зарплаты своего участ ка. Строительного, не избирательного.

- Да ладно тебе, Вадим, успокойся, - сказал Чувалов. - Да вайте лучше выпьем, да подумаем, как нам с Хайдуковым быть. Проблема назревает нешуточная, её решать нужно.

Он вытащил из бара бутылку "Абсолюта", три хрустальные рюмки, наполнил их.

- А мою проблему? - раздраженно спросил Бочатов.

- У тебя пока все нормально, Андрей, - спокойно сказал Чу валов. Будет - не оставим тебя один на один с избирателями, не беспокойся. Выпей водочки и не думай о том парне.

- Тебе хорошо, - обиженно буркнул Бочатов, дрожащими паль цами хватая рюмку и опрокидывая её в рот. - Ты у нас в тени, чистенький, Альберт. А я на виду. Народ, так сказать, зна ет...Да ещё и Вадим чертовщину порет про коттеджи и квартиры! Разве можно так работать?!

- Ладно, не злись, - Ерохин протянул депутату руку, тот с облегчением пожал её. - Все мы - одна команда, одно дело делаем. А тут ещё все из рук валится, сплошные неудачи, мать их так! Вот потому и нервы на пределе. Забудь, Андрей, депутатствуй се бе потихоньку. Ты нигде не замешан, никаких преступных тайн не знаешь. Узнавал про какую-то сволочь? Да потому, что хотел взять его телохранителем. Не каждый встречный-поперечный может депутата охранять. Он отказался? Ну и все. Больше ты про него ничего не знаешь и знать не желаешь.

Бочатов налил себе ещё рюмку, так же лихо опорожнил её, вытер губы рукавом дорогого пиджака.

- Спасибо, Вадим, - с чувством сказал он. - Ты меня успоко ил. А теперь извини, что-то неважно себя чувствую. Поеду домой, отдохну. Не возражаешь?

Когда депутат уехал, Ерохин презрительно хмыкнул:

- Трясется, сука! Как был прорабом, так и остался. Одно название депутат Государственной Думы, а ни хрена государс твенного в нем нет и не будет. Мешок с говном!

- Не суди, да не судим будешь, - пробормотал Чувалов, вни мательно разглядывая свою рюмку. - Он ведь много хорошего для нас сделал. И депутатом стал потому, что мы попросили. У тебя вид не депутатский, я в своей время парторгом был, да и здесь нужен больше, а он - то, что надо. Дурак, балаболка, но такие они все там.

- Ладно, умник. Скажи лучше, Заза не звонил?

- Сам видишь, что нет.

- Может, в мой кабинет трезвонит, уголовник хренов, а я тут у тебя рассиживаю, депутатские обиды слушаю! - снова завел ся Ерохин, но быстро успокоился. - Если опять оплошает, будем и эту проблему решать. Хватит с меня пустых обещаний, не за это бабки отстегиваю!

- Не суетись, Вадим. Еще семи нет, - успокоил его Чувалов. Позвонит, приедет, расскажет. И, мой тебе совет - остановись. Хватит. Иначе это добром не кончится.

- Не каркай, Альберт. Что значит - остановись? Он сегодня должен с другим разобраться. А главный-то - сволочь из ДК! С ним пока ни хрена не случилось! Что я, по-твоему, простить его должен?! Пусть и не мечтает, быдло!

В кабинет Чувалова, где сидели руководители корпорации "Катамаран", вошел Наконечников, мутным взглядом посмотрел на Ерохина, с трудом проговорил:

- Извините, Вадим Сергеевич, я не знал, что вы здесь... Хотел подождать Зазу у Альберта Петровича. Шаман сказал, что он скоро приедет сюда.

- Что случилось, Володя? - настороженно спросил Чувалов, пристально глядя на директора риэлтерской фирмы. - У тебя воз никли проблемы с зубами? Авария или... наехали? Зачем тебе по надобился Заза?

- Расскажи, расскажи нам, Володя, - кивнул Ерохин. Голос его был почти ласковым, но лучше б он заорал...

- Да нет, Вадим Сергеевич... Альберт Иванович... Ничего страшного... Шпана хотела "дворники" снять, я, конечно, шуганул их, ну и... получил. Трое на одного. Здоровые ребята, лет по семнадцать им...

- Точно шпана? Ты не обманываешь нас? - настойчиво спросил Ерохин. Володя, в нашем деле мелочей и случайностей, обычно не бывает. Так что, смотри, а вдруг это предупреждение? И не толь ко тебе - а всем нам?

- Нет, Вадим Сергеевич, не предупреждение. Шпана... Я их знаю. Местная шушера. А я как раз с женщиной был, нехорошо по лучилось...

- Поэтому разыскиваешь Зазу? - усмехнулся Чувалов.

- Надо же как-то объяснить им, что можно делать, а что нельзя, пробормотал Наконечников. - Сам я не буду гоняться за ними по дворам.

- Заза будет? - ехидно спросил председатель. - Ему делать больше нечего, так думаешь? Ох, молодежь, молодежь! С женщиной он был! Видать, кому-то не понравилось, что ты с этой женщиной встречаешься. Говорил тебе, разряжайся в сауне, получай удо вольствие на неделю вперед. А теперь - как с таким видом рабо тать будешь? Как с солидными клиентами о делах разговаривать?

- У меня штат квалифицированный. Зубы вставлю, сейчас пое ду, дело не пострадает. Я понимаю, что сам Заза не станет го няться за шпаной, пусть поручит кому-то из своих людей.

- Своих охранников нет?

- Они - охранники, Вадим Сергеевич. Да и не хочется афи шировать у себя это происшествие. Мне с ними работать.

- А вот и наш доблестный Заза, - сказал Чувалов.

- Ну? - вскинул глаза на вошедшего Ерохин. - Чем порадуешь сегодня, начальник безопасности? Попробуй только скажи, что опять ни хрена не получилось!

- Все отлично получилось, - мрачно усмехнулся Заза. - Птички поют на небесах. Там гром гремел, вроде бы гроза собиралась. А здесь ничего не было слышно?

- Я не слышал, - сказал Наконечников, пожимая плечами. Он ничего не понимал.

- Собиралась, собиралась, - удовлетворенно кивнул Ерохин и радостно потер ладони. - Да мы тут сомневались, разразится ли она, или опять стороной пройдет.

- Разразилась, Вадим Сергеевич.

- Ну ладненько, - сказал Ерохин. - Пойду к себе, а ты пока с Володей поговори, у него для тебя есть важное сообщение. Потом зайдешь, расскажешь про грозу. Выпейте с Володей по рюмочке. Пойдем, Альберт, не будем мешать молодым.

- Что у тебя за проблемы? - спросил Заза, провожая взглядом начальство.

Наконечников подождал, когда захлопнется бронированная дверь, и сказал:

- Надо прибить одного ублюдка. Выдели специалиста, я зап лачу. С женщиной познакомился - красивая, умница, да её муж за сек. Налетел, как бульдозер, паскуда! Зубы выбил, грозился каж дый день бить до полусмерти.

- Не умеешь - не встречайся с замужними, - сказал Заза.

- Я умею, да он, похоже, совсем большой специалист. Трене ром работает в том ДК, где недавно конкурс красоты сорвался.

- Вот как? - Заза поднял брови. - А как фамилия его не зна ешь?

- Стремянов. Ее зовут Надя Стремянова. А его имя - не знаю. Давай, Заза, думай, ты у нас начальник безопасности.

- Стремянов? Интересно, интересно... Ты, случайно, боссам не сказал, кто он?

- Нет. Сказал, что шпана хотела "дворники" увести, ну и получился конфликт.

- Стремянов... - задумчиво повторил Заза, усмехаясь чему-то своему. Выходит, ревнует свою бабу?

- Да просто бешеный мужик! - с возмущением сказал Наконеч ников, кривясь от боли.

- О`кей, начальник, я разберусь с ним. Обещаю тебе. Но и ты мне обещай, что боссам не скажешь про этого свирепого мужа. Сам понимаешь, если нарвался на неприятности по собственной глупости, фирма тебе не обязана помогать. Ну а с хулиганами нужно разобраться. Такой расклад.

- Конечно, понимаю.

- Лады. Его адрес, телефон? - Заза сделал вид, будто не знает этого.

- Он живет в седьмом микрорайоне, неподалеку от ДК "Стре ла". Адрес постараюсь узнать, а телефон... У меня есть только телефон Нади. Она тоже была возмущена до предела его хамством, и я отвез её к родителям.

- Отлично. Дай мне её телефончик, пригодиться. Что-нибудь придумаем. - Заза черкнул семь цифр у себя на ладони, спрятал авторучку и хлопнул Наконечникова по плечу, от чего тот болез ненно поморщился. - Не беспокойся, уже завтра он пожалеет о том, что посмел поднять руку на директора "Катамарана".

- Я твой должник, Заза.

- Сочтемся. Ну, лады. Пойду к боссам, старички заждались, наверное. Пока, начальник.

Несмотря на боль во всем теле и выбитые зубы, Наконечнико ву хотелось послушать, что Заза расскажет боссам. Он ведь тоже член совета директоров. Но - если не зовут, значит, не его это дело.

Заза, провожаемый заинтересованным взглядом главного риэл тера корпорации, прошел в конец коридора, открыл дверь кабинета Ерохина. Две пары глаз уставились на него. Чувалов нервно поку сывал губы, хозяин кабинета радостно потирал руки.

- Бабу жалко, - сказал Заза. - Красивая, стерва, бывшая спортсменка, чемпионка мира. Думаю, там, - он глянул в потолок, - тоже будет чемпионкой. Теперь можно приступать ко второй и третьей части. Сегодня ночью жена Стремянова будет у нас, а завтра он приползет к нам на четвереньках.

- Чисто сработал? - сварливо спросил Ерохин.

- Вадим Сергеевич! - Заза развел руками с таким видом, буд то у него спросили, часто ли он болел сифилисом.

- Может, все-таки остановишься, Вадим? - спросил Чувалов.

28

Юра Яблоков, сгорбившись, сидел на диване и тоскливым взглядом смотрел на спину Ольги, которая уже почти два часа не отходила от письменного стола, заваленного учебниками и конспектами.

С таким рвением готовится к зачетам, как будто его, Юры и нет в комнате. А ведь совсем недавно им было так хорошо вдвоем! Возвращались из университета порознь, но встретившись в этой красивой, уютной квартире, больше не расставались. Иногда ходи ли в кино, в театр, но чаще оставались дома. Вместе дурачились на кухне, изобретая всякие экзотическию блюда на ужин, вместе съедали их, а потом...

Да разве можно это передать словами?! Когда рядом красивая девушка, когда ты любишь её, а она тебя - ни о чем больше не думаешь, ничего не стараешься запомнить на всю жизнь, ибо тогда только и живешь, полагая, что бесконечное счастье, безудержная радость, безмерное наслаждение - это нормально и, по крайней мере, надолго. И лишь потом, когда все вдруг странным образом изменяется, все обрывается, начинаешь понимать, что ты держал в своих руках. И не удержал... Упустил, потерял, разбил! Что женщину, квартиру, уют, наслаждение? Да нет же, свое счастье! Свое, свое!

Вот уже черт знает сколько Ольга не спит с ним в одной постели и вообще, ничего не позволяет. И началось это с её ду рацкой затеи стать королевой красоты на конкурсе. Он обиделся и недели две не разговаривал с нею, полагая, что ходить почти го лой перед какими-то козлами - занятие унизительное не только для нее, но и для него. Как это понять - он её любит, подарками забросал, а уж как в постели старался, чтобы она осталась до вольной! - а она собирается ходить полуголой перед каким-то кри минальным жюри! Да в своем ли ты уме, Ольга? Не думаешь ли, что Юра спокойно отнесется к этому? Не боишься ли потерять такого мужчину, как Юра Яблоков? Смотри, глупая, останешься у разбито го корыта.

Что-то в этом роде он сказал ей и замолчал. А когда понял, что Ольга ничуть не боится потерять "такого мужчину", было уже поздно. Оказалось, он сам потерял - свое, свое!

Ольга почувствовала его взгляд, обернулась.

- Тебе заняться больше нечем, Юра? - недовольно спросила она.

Как изменился её голос - теперь чужой, равнодушный. А был нежным, ласковым, родным...

- Я думал от королевы красоты до прилежной студентки - "дистанция огромного размера", - усмехнулся Юра. - А оказывается, это рядом.

- Давно ты пришел к такому выводу?

- Да вот, смотрел на тебя, смотрел и пришел.

- А ты поменьше смотри, и всякие глупости не будут прихо дить в твою бестолковую голову, - раздраженно сказала Ольга.

- Оля, выходи за меня замуж, - выпалил Юра. Выпрямил спину и замер, ожидая ответа.

- Больше ты ничего не хочешь?

- Больше ничего. Если ты согласна, это так много для меня, что больше просто не бывает.

- Я не согласна. И вообще, Юра, мы ведь уже договорились, что все кончено. К чему ещё раз трепать друг другу нервы? Ты бы лучше занялся поиском квартиры. Я не хочу тебя выгонять на ули цу, но мое терпение скоро кончится.

- Не так-то просто найти квартиру, - пробормотал Юра, опус кая плечи и склоняя голову. - Цены стали бешеные...

- Тебе папа достаточно денег дает каждый месяц. Вполне можно снять однокомнатную квартиру, но ты, как я вижу, совсем не занимаешься этим.

- Папа дает, но мне ведь и жить на эти деньги нужно. Я бы не хотел стеснять себя в расходах. На одних женщин сколько де нег придется тратить...

Лучше б он не говорил этого. Ольга резко вскочила со сту ла, с яростью посмотрела на него.

- А до этого и женщина была бесплатной, и квартира, да? Хорошо ты устроился, дружочек! А ну-ка немедленно убирайся в другую комнату. И не выходи оттуда! Ты мешаешь мне, отвлекаешь от занятий, понятно? А завтра совсем уходи. Куда хочешь, меня это не интересует.

- На улицу выгоняешь?

- Устраивайся в общежитие!

- Ты же знаешь, Оля, я не создан для жизни в общежитии. Это исключено. Ты кричишь, злишься - знаешь почему? Потому что представляешь собой неудовлетворенную женщину. Хочешь, мы исп равим этот недостаток, и все будет нормально?

Он страстно хотел её, теперь даже сильнее, чем в первую ночь. Тогда главным было не физическое наслаждение, а гордость от того, что эта красивая девушка принадлежит ему, такой он "крутой" парень, что взял и приручил девушку, глядя на которую, пускали слюни и седые профессоры и вчерашние десятиклассники. Теперь он знал, какое счастье быть с нею вместе, в одной посте ли. Плевать, что о ней думают другие - ЕМУ САМОМУ с нею так хо рошо, как никогда и ни с кем не бывало. Неужели это потеряно навсегда?!

- Ты плохо знаешь женщин, Юра, и никогда не стремился уз нать лучше, - презрительно сказала Ольга. - Ты эгоист и лентяй, попросту щенок. Я кричу и злюсь совсем по другому поводу: не хочется мне видеть тебя здесь, в моей квартире, а выгнать сей час, сию минуту - рука не поднимается. Все надеюсь, что ты сам поймешь это.

- Но ведь раньше, до этого дерьмового конкурса все было нормально? усмехнулся Юра. - Ты со мной чувствовала себя пре восходно, хотела ещё и еще, и я старался, и вроде бы получа лось. Почему бы снова ни попробовать? И вдруг это снимет все вопросы?

Он изо всех сил старался выглядеть в её глазах спокойным, уверенным в себе мужчиной, и одновременно чувствовал - нет, не выходит! Вот она, девушка, с которой он мог делать что угодно, легко и свободно, когда вздумается, вот же она! Только теперь и разговаривать с нею не так-то просто! Какая уж тут уверенность! Неужели все дело в тех подлых бандитах, которые избили его на её глазах? Но ведь должна же она понимать справиться с теми убийцами и стокилограммовый силач вряд ли смог. Так в чем же дело? В этом... который названивает ей, нерусский?

- Что было - прошло, - сказала Ольга. - Пожалуйста, иди в другую комнату и не мешай мне заниматься.

- Прошло потому, что у тебя появился другой? - Юра закусил губу. - Он что, лучше? Этот... грузин, кажется, или кто он там?! Он посоветовал выгнать меня, чтобы занять мое место? В кон це-концов, это наши отношения, понимаешь - наши! Почему же ты сама принимаешь решение, а меня лишь ставишь в известность?!

- Не устраивай истерики, - Ольга вздохнула, села за стол, повернувшись к нему спиной. - Жаль, что ты оказался тряпкой. Не можешь понять - я тебя просто не люблю. И не хочу. И видеть - тоже не хочу. Другой бы собрал вещи и ушел. По крайней мере, это по-мужски. А ты пытаешься что-то выяснить.

- Так ты с ним весь этот месяц и встречалась? Из-за него весь этот идиотизм начался, да?! - крикнул Юра.

- Зря ты пытаешься доказать, что сам хороший, а я плохая. Скажу тебе честно: мы с Робертом позавчера познакомилась, и между нами ничего не было. Абсолютно ничего. И больше я не на мерена с ним встречаться, хотя он прекрасный человек.

- Прекрасный, да? - Юра уже не мог усидеть на месте. Вско чил на ноги, подбежал к Ольге, тряхнул её за плечи. - Он прек расный, а я дерьмо, так по-твоему? Жил тут с тобой... Почти ты сячу баксов на одну жратву за это время потратил, а теперь - пошел вон? Позавчера познакомилась, и прекрасный! Я... я ему морду набью!

- Отпусти меня! - крикнула Ольга. - Слышишь?! И немедленно убирайся в другую комнату. Я не желаю тебя видеть, не желаю, не желаю! - она стукнула кулачком по раскрытой тетради.

Другой рукой она попыталась оттолкнуть его, но Юра не спе шил отпускать её хрупкие плечи.

Так уж устроен человек. Вот упала ему на ладонь ажурная снежинка, мгновение любовался он её совершенной формой, а потом она растаяла, исчезла. И ведь никто не станет убиваться по это му поводу, кричать, топать ногами, требовать - вернись! Любовь иногда бывает столь же хрупкой и недолговечной, как снежинка, но кто же поверит, что она исчезла просто потому, что должна была исчезнуть? И кричат: вернись! И топают ногами, придумывают причины, одна страшнее другой, и встречаясь с другими, отравля ют себе жизнь неверием и подозрениями.

А вот из-за растаявшей снежинки никто не обижается на све жий, недавно выпавший снег.

Звонок в дверь ворвался в комнату, кольнул Юру в спину, заставив его вздрогнуть и отскочить в сторону.

- Это к тебе... - не то предположил, не то спросил он. - Я не хочу иметь дело с твоими бандитами!

- А если это Роберт, которого ты хотел побить? - не удер жавшись, съязвила Ольга. Но тут же легкая тень пробежала по её лицу. - Почему ты думаешь, что это ко мне?

- Потому что я никого не приглашал сегодня.

- Я тоже...

- Ну, значит, готовься выдать телефон очередного своего знакомого, злорадно сказал Юра.

- Какой же ты подлый!

- Если хочешь, я займусь незванными гостями, - предложил Юра. Милицию вызову, или скажу, чтобы убирались отсюда. Но за это ты не будешь сегодня ночью спать отдельно. Ну как?

- Да пошел ты!

- Ну, смотри сама. Потом не зови на помощь, мне такие кон курсы красоты, какой ты устроила позавчера, не нужны.

Засунув руки в карманы тренировочных штанов, Юра с незави симым видом направился в другую комнату. Ольга на цыпочках выш ла в прихожую, попыталась глянуть в глазок. Перед дверью стояли двое в форменных фуражках. Военные? Милиция?

Звонок заливался, не переставая.

- Кто там? - решилась, наконец, спросить Ольга, заметив, что Юра так и не ушел в другую комнату, остановился в дверях, наблюдая за нею.

- Откройте, милиция, - услышала Ольга требовательный голос.

- Что вам нужно?

- Вы - Ольга Румянцева?

- Ну, я... А почему вы пришли сюда? У вас ордер есть?

- У нас все есть. Пожалуйста, откройте.

- А если вы бандиты? - допытывалась Ольга.

- Напишете жалобу и отнесете в районное отделение, - рявк нул другой голос, видимо, осторожность хозяйки разозлила опера тивника.

Делать было нечего. Ольга открыла дверь и впустила в квар тиру двух милиционеров, даже не зная, те ли они, за кого себя выдают, или нет. Ведь сейчас даже по телевизору советуют непре менно требовать документы и даже звонить в отделение, уточнять, есть ли там такие сотрудники.

- Вы хозяйка, Ольга Румянцева? - снова спросил тот, который уже задавал ей этот вопрос из-за двери. Ольга кивнула. - Лейте нант Малюков. Вы знакомы с гражданином Робертом Ревадзе?

- Да... А почему вы об этом спрашиваете?

- А сегодня виделись с ним?

- Нет... Вчера - да, мы были в ресторане, называется "Ка пуцин". Объясните же, что случилось?

- Убийство. Роберта Ревадзе и его подруги. Собирайтесь, нам нужно поговорить.

- Убили Роберта?! - ужаснулась Ольга, закрывая лицо рука ми. - Нет, этого не может быть!..

Стиснув ладонями виски, Игорь Стремянов сидел на кухне в квартире своего друга Роберта, Роба... Перед глазами стояла изуродованная комната, забрызганная кровью. До неё было - деся ток шагов, не больше. В другой комнате, спальне, где лишь обва лилась штукатурка, следователь допрашивал сейчас Ольгу.

Злость и отчаяние теснились в груди Игоря. Он не сомневал ся, что это подлое убийство совершено людьми гориллоподобного спонсора, и не мог себе простить, что не уберег Роба, этого чу десного, веселого и щедрого человека.

Почему они начали с Роба, а не с него? Почему убили Юлию? Кто дал ей коробку со взрывчаткой? Почему она взяла её и при несла в квартиру? Ответа на эти вопросы не знали и следователи. Зато он знал ответ на конечный вопрос - это сделал спонсор. И следующей жертвой станет он, Игорь Стремянов.

Знал и то, что спонсору вряд ли будет предъявлено обвине ние. Он в это время где-то заседал, решал деловые вопросы с важными, даже государственными людьми, свидетелей куча, и, конечно же, возмущен тем, что какие-то подонки позавчера устро или драку у дверей этой квартиры и пытались таким образом опо рочить его честное имя. И гнусным убийством возмущен до глубины души, хоть и неприятен был ему погибший, но такие большие люди, как спонсор, на подобные вспышки гнева не обращают внимания, у него столько дел, забот, хлопот о процветании великой России, что помнить свои обиды просто некогда...

Да, так, именно так все и будет. И значит, ему нужно наде яться только на себя. Игорь стиснул зубы, застучал кулаком по столу. Не только сопротивляться бандитам, но ещё и оправдывать ся, что не он виновен в гибели друга! Быстро же они его нашли. Его и Ольгу, которая, бедная, оцепенела от ужаса. Вот, если бы они настоящих преступников так быстро искали! Но - нет... по дозревают тех, кому грозит не менее страшная опасность.

Его и Ольгу! Он-то мужчина, не впервой бывать в опасных переделках, а каково ей, женщине? Игорь, закрыв глаза, с тихим стоном покачал головой. Роберт, Роберт... Ну как можно пове рить, что тебя нет? Что никогда больше не позвонишь, не засме ешься в трубку, не купишь себе машину... Этого человека всегда было слишком много, поэтому и невозможно поверить в его гибель. И Юлия погибла... Вчера ночью они поссорились, а сегодня снова встретились. Наверное, просили прощения друг у друга, прощали друг друга и собирались больше никогда не огорчать - он её, а она его... Красивая пара...

В дверях показалась заплаканная Ольга. Игорь посмотрел на следователя, который вошел следом за ней.

- Вы найдете того, кто это сделал?

- Попробуем, - сказал невысокий, сухой мужчина лет сорока пяти с большими залысинами на лбу. Он представился майором Ко няевым. - Одно время я думал - повезло, и убийцы у меня в руках через час-другой после совершения преступления. Для таких дел - фантастическая скорость, но ведь и в работе следователей бывают чудеса. Увы, увы...

- Железная логика! - с сарказмом сказал Стремянов. - Если Роберт написал в блокноте: "Игорь. Опасность," - зачит Игорь его и убил. А о том, что опасность угрожает нам обоим, вы, конечно, не подумали?

Майор посмотрел на него усталыми глазами:

- Работа у нас такая - все предполагать, всех подозревать и допрашивать. А потом уж делать выводы. Однако, в этом случае, я уже сказал - увы. Чуда не случилось. Но, - он поднял вверх указетельный палец. - Польза от нашей встречи большая, несомнен но. Все, что вы рассказали, представляет безусловный интерес для следствия.

Ольга старательно промокала глаза носовым платочком, но они снова и снова наполнялись прозрачной влагой.

- Так поезжайте и арестуйте преступника, - резко сказал Игорь. - Чего тут думать?

- Арестовать - дело простое. Сложнее найти его, а ещё сложнее доказать вину, - задумчиво сказал следователь.

- Но я же говорил вам о спонсоре, его нужно немедленно арестовать, набить морду, и он тут же все выложит вам! Как на блюдечке. Ясно же, это он убил Роберта! Он и его бандиты.

- Арестуем и набьем морду, к нему на дачу уже поехала опергруппа, задумчиво сказал следователь. Помолчал и добавил. - Если у него нет алиби на час убийства и если обнаружим хоть ка кие-то улики. Взрывчатку или, хотя бы, адрес или телефон погиб шего в записной книжке.

- Тогда зря поехали, - сказал Игорь.

- Все может быть. А вы свободны. Постарайтесь никуда не уезжать, пока идет следствие. Надеюсь, вы подтвердите свои по казания, когда это понадобится?

- Вряд ли такое время наступит, - сказал Игорь.

Он взял Ольгу под руку и пошел к выходу.

В такси Ольга плакала, уткнувшись Игорю в плечо. Он обнял девушку, невидящим взглядом уставившись в окно. Роба не было больше на этом свете... Как поверить в это, как смириться? Не возможно, невозможно!

- Он позвонил мне, уже почти вечер был... - всхлипывая, сказала Ольга. - Может быть, за час до своей смерти... хотел, чтобы мы встретились, а я сказала - нет. Встретимся только тог да, когда ты помиришься со своей Юлией, и когда она не будет смотреть на меня так сердито... Если б я согласилась встретить ся, он был бы жив...

- Не вини себя, Оля, ты здесь не при чем, - с нежностью сказал Игорь и погладил её густые, падающие на плечи волосы.

- Я хотела, чтобы они помирились, были вместе, я, как уви дела её, так и поняла, что не надо было приходить к нему...

- Они помирились, Оля. И теперь уже точно никогда не расс танутся там, на небесах.

- Он был замечательным человеком, такой добрый, смешной... Ну почему, почему его убили?

- Ты же знаешь, почему.

- Но ведь мы с тобой разозлили их, Роберт лишь стоял в стороне и смотрел, как ты раздеваешь спонсора. Почему же убили именно его?

- Чтобы мы с тобой боялись. Кстати, Оля, нам теперь нужно быть осторожными. Особенно тебе. Я-то, надеюсь, отобьюсь. А вот если тебя где-нибудь в подъезде перехватят - это уже серьезно.

- Как это, Игорь? - Ольга приподняла голову, повернула к нему заплаканное лицо. - Что же мне теперь, на улицу выходить нельзя?

- Можно. Просто необходимо быть более внимательной, смот реть по сторонам и в случае опасности, кричать или убегать. Хо рошо, если бы ты носила в сумочке газовый баллончик. Толку от него мало, но иногда помогает.

- А ты?

- И я тоже буду смотреть по сторонам.

- Думаешь, они поймают тех, кто убил Роберта?

- Думаю, нет. Убийц Листьева до сих пор не нашли, да и почти все другие заказные убийства остались нераскрытыми. Вспомни, сколько банкиров. бизнесменов, депутатов перестреляли за последнее время. Был ли хоть один судебный процесс? Да что я тебе объясняю, это уже все бабульки-пенсионерки знают.

Машина остановилась у Ольгиного дома на Новослободской. Игорь расплатился и вышел проводить девушку. Уже двенадцатый час, убийцы Роба, или их сообщники вполне могли поджидать в темном подъезде. Тем более знали, что её увезли из дому, и, скорее всего, отпустят.

Но Ольга не спешила домой.

- Знаешь, как не хочется возвращаться! - с тоской сказала она, глядя на Игоря.

- Почему? Ты боишься?

- Нет, дело не в этом. Там... там Юра, а мне на него смот реть противно.

- Кто такой Юра и почему на него противно смотреть?

- Знакомый... Ну, хорошо, - она решительно тряхнула голо вой, разбрасывая по плечам свои волосы. - Я живу одна, родители погибли в автокатастрофе. Одной грустно... Ну и как-то познако

милась с парнем, стал он захаживать, а потом и остался у меня

жить. Он студент, не москвич.

- Поэтому на него противно смотреть? - не удержался Игорь.

- Нет. Просто вот уже месяц я пытаюсь выгнать его и ничего не получается. Все обещает и обещает найти квартиру, но, по-мо ему, и не пытался искать.

- Выгнать его?

- Сейчас? Куда же он пойдет ночью?

- Искать квартиру. Можешь не сомневаться - найдет. У него есть деньги?

- Папа пятьсот долларов ему передает каждый месяц на квар тиру, а он их на удовольствия тратит. Но нет, Игорь, сейчас не нужно его выгонять. Если и с ним что-то случится, я этого себе никогда не прощу.

- Да, нынче может случится, - кивнул Игорь. - Но как же по мочь тебе?

- Не знаю, - Ольга пожала плечами. - Просто не хочется возв ращаться домой и все.

- Тогда поехали ко мне.

- К тебе? А что твоя жена скажет? - тяжело вздохнула Ольга.

- Ничего не скажет. Она сегодня ушла от меня. Навсегда.

- Ты серьезно?!

- Вполне. Так что отныне я могу считать себя холостым муж чиной, и даже приглашать в гости красивых девушек, - он впервые за вечер улыбнулся, глядя на Ольгу.

И она улыбнулась в ответ.

- А я красивая по-твоему?

- Не только по-моему. Так думают все, кто смотрит на тебя.

- И ты приглашаешь меня к себе в гости?

- Но не верю, что ты согласишься.

- А хотел бы, чтобы я согласилась?

- Да, - просто сказал Игорь.

- Я тоже хотела бы, - прошептала Ольга и, привстав на цы почки, обняла его и чмокнула в щеку.

- Тогда давай ловить такси.

29

Телефонный звонок вырвал Надежду из пучины невеселых мыс лей. Как бы ни привлекательным казалось ей будущее замужество и обеспеченная жизнь с Володей Наконечниковым, а все же страшно было так круто изменять свою жизнь. Хотя - что это за жизнь бы ла? Так себе, убогое существование. Но вот что удивительно - и стонала она, проклинала эту убогость по сто раз на дню, мечтала вырваться из нее, а вот же - оказывается, привыкла. Да так, что когда мечта превратилась в реальность, стали одолевать сомне ния.

Сможет ли она ужиться с Володей? Думала об этом - почему нет? Он её любит, готов на все ради нее, вон, даже разозленного

Игоря не испугался. А Игорь? Десять лет вместе - что-то значит.

Ведь любила его, счастлива была с ним. Но это прошло. В послед неё время он вообще наплевательски относился к ней, к тому же Игорь сам изменил ей, с какой-то молоденькой шлюшкой, несосто явшейся "королевой красоты", так что этот человек больше ничего для неё не значит. Светланка? Вот здесь будут сложности. Девоч ка обожает отца и его родителей, вряд ли когда-нибудь она назо вет отцом Володю. Видимо, проще всего будет смириться с этим. Жить Светланка, конечно, будет с ней, но бегать к отцу - при каждом удобном случае. Что ж...

Вроде бы все получалось. Если и могли возникнуть ещё ка кие-то проблемы, они вполне разрешимы.

И, тем не менее, было страшно.

Кто это звонит ей так поздно? Родители уже спят, хорошо, они свой телефон отключают на ночь, а то бы проснулись, ворчать начали. И так недовольны тем, что у неё семья разваливается. Нравится им Игорь, только его и хотят видеть её мужем. Перебь ются!

Может быть, Володя? Надежда протянула руку к тумбочке ря дом с кроватью, на которой стоял телефонный аппарат. А вдруг Игорь? Будет уговаривать её вернуться, угрожать ей и Володе? Рука замерла в нескольких сантиметрах от черной, блестящей те лефонной трубки.

Телефон трезвонил, не переставая. Чего доброго, все-таки разбудит родителей за стенкой. Надежда взяла трубку.

- Я вас слушаю, - нейтральным голосом сказала она, готовая или обрадоваться, если это Володя, или разозлиться, если это Игорь.

- Добрый вечер, Надя, - услышала она незнакомый голос, жесткий, но вежливый. - Это ведь Надежда Стремянова, я не ошиб ся?

- Нет, не ошиблись, - раздраженно сказала Надежда. - А вам известно, который час? По-моему, половина двенадцатого...

- По-моему, тоже. Извините, за столь поздний звонок, но меня попросил позвонить вам Володя Наконечников. Надеюсь, вы хо

рошо знаете такого и не станете обижаться? В противном случае я

кладу трубку.

- Володя? Ну конечно, знаю! - воскликнула Надежда. - Но... почему он сам не позвонил? Как он себя чувствует?

- Вы в курсе, что с ним произошло?

- Конечно, конечно... Это было ужасно!

- Более чем ужасно. Поэтому я звоню. Он чувствует себя плохо, очень плохо. Если бы дело ограничилось только выбитыми зубами, это ещё можно было бы пережить. Но ведь его били и в другие части тела...

- Да, да. В живот, это ужасно, ужасно! И что же? Как он? Ох, Господи, да говорите же!

- Вот именно, в живот, - удовлетворенно сказал незнакомец. - Теперь у него в животе... вы понимаете, да? Все опухло так, что похоже, придется отправлять Володю в реанимацию. А потом - опе рировать. Иначе, боюсь, он не выживет.

- Не может быть... - болезненная гримаса исказила лицо На дежды, слезы потекли по щекам. Получалось - хуже некуда. Володя мог умереть, а Игоря посадят, и с чем она останется? Вернее - с кем?

- Но дело в том, что Володя уверен: если он увидит вас, Надя, если вы будете рядом, он быстро поправится. Твердит об исцеляющей силе любви и попросил, чтобы я привез вас к нему. Я, честно говоря, сомневаюсь, что это поможет, просто выполняю его желание. Вы можете через полчаса выйти из квартиры и ждать меня у подъезда?

- Так поздно? - растерянно сказала Надежда. - И к тому же... я совсем не знаю вас.

- Я не настаиваю, - резко сказал незнакомец. - У меня своих дел много. Так и передать ему, что вы отказались его видеть?

- Нет, я согласна. Конечно, я поеду к Володе, конечно, бу ду рядом с ним, - решилась Надежда, понимая, что другого выхода у неё просто нет.

- Хорошо. Судя по номеру телефона, вы живете где-то в Текстильщиках. Объясните, пожалуйста, как проехать к вашему до му и у какого подъезда вас ждать. Через полчаса мы встретимся. Я блондин, высокий, в костюме, зовут меня... - он запнулся, буд то вспоминал свое имя. - ...Тимофей. До встречи, Надя.

И плащ не спасал от пронизывающего холода. Вот ведь как бывает казалось, весна окончательно и бесповоротно утверди лась в городе, листья распустились, фруктовые деревья зацвели. Ан нет - вдруг так похолодало, что, если б ни светлая зелень на деревьях, можно было подумать - ноябрь на дворе. Нулевая темпе ратура ночью, и пронизывающий ветер... Зачем?

Надежда посмотрела на свои часики - пора бы ему уже пока заться, Тимофею этому. До сих пор не верилось, что Володе так плохо. Он привез её к родителям, правда, морщился от боли, но улыбался, на прощанье целомудренно поцеловал её в щеку, развел руками: "Извини, что так. Вот вставлю зубы, тогда будем цело ваться по-настоящему." И вдруг этот звонок...

Рядом с подъездом остановился потрепанный "москвич". На дежда недовольно поморщилась - пьянчужка какой-то заблудился, ещё приставать начнет, этого ей только не хватало!

Неожиданно дверца с правой стороны открылась и Надежда ус лышала свое имя.

- Надя, это я, Тимофей, Пожалуйста, садитесь, нам нужно спешить.

Не переставая удивляться, Надежда села рядом с водителем, внимательно посмотрела на него: действительно, высокий, светло волосый парень в модном костюме. Но машина!.. Где он только от копал такую рухлядь?

- Удивляетесь, что Володин друг - и на такой машине? - ус мехнулся Тимофей. - Верно, у его друзей тачки получше этой. И у меня тоже. Но сегодня мотался то за врачами, то за лекарством, две шины пропорол. А запаска одна. Пришлось позаимствовать ма шину у своего старика. Не пешком же бегать, тем более, когда нужно в полночь заехать за женщиной в какие-то Текстильщики!

- Нормальный район, - сказала Надежда. - Люди, которые здесь живут ничуть не хуже тех, которые в Крылатском или в Центре квартиры покупают.

- Район как район, - не стал спорить Тимофей. - Только завод у вас тут металлургический. С экологией непорядок.

- Можно подумать, в Центре порядок! - сердито сказала На дежда. Она здесь выросла и не любила, когда кто-то пренебрежи тельно отзывался об этом районе. - Скажите, Тимофей... - он про молчал, глядя вперед, на дорогу. Не слышал, что ли? - Тимофей! Я к вам обращаюсь!

- Ко мне? Вы так громко кричали, что я подумал, зовете ка кого-то другого Тимофея, прохожего. Вы хотите знать, как себя чувствует Володя? После нашего разговора я звонил ему. Сказал, что ваше согласие уже улучшило его состояние, а когда мы прие дем, надеется встать на ноги. С вашей помощью, Надя. Вы же На дежда, вот он и надеется.

- Может быть, это просто шок. А может и серьезная травма...

- Боитесь, что он перестанет обращать внимание на женщин после такой травмы? - усмехнулся Тимофей.

Надежде не понравилось, как он это сделал. И вообще он ей не нравился. Что-то злое, страшное чувствовалось в этом челове ке. Она долго молчала, глядя на черную ленту асфальта и хотела, чтобы поскорее закончилась эта поездка. Тимофей совсем не был похож на Володю.

Но когда машина промчалась под эстакадой окружной дороги, Надежда вдруг заволновалась.

- А куда мы едем? Это ведь окружная была, да?

- Да. Мы едем на дачу, Володя сейчас там. Не в пыльной же Москве ему, больному человеку, находиться, верно?

- На дачу?! - испугалась Надежда. - Но... Москва не такая уж пыльная. Кроме того, там "скорую" можно вызвать, больницы неда леко... Если он так плохо себя чувствует, зачем же его везти на дачу?

- Воздухом свежим дышать, - жестко сказал Тимофей. - Затк нись, надоела твоя болтовня. Через двадцать минут приедем.

Теперь уже Надежда не сомневалась, что этот человек обма нул её. Поверила, надо же, какая дура! А что было делать? Если б он сразу сказал, что поедут на дачу - ни за что бы не согла силась! Володя рассказывал, что они устраивают на дачах, эти новые русские со старыми пороками. Его самого заставили сно шаться с какой-то проституткой... Господи, что они с нею хотят сделать?! Но ведь знают откуда-то про Володю, про выбитые зу бы... А что если и он такой же?..

- Ты очень груб, - сказала Надежда. - И вообще, мне кажется, тебя зовут вовсе не Тимофей.

- Догадливая, - ухмыльнулся водитель.

Это было последнее, что услышала Надежда перед тем, как лишиться сознания. Резкий удар локтем в грудь прервал её тре вожные размышления. Надежда раскрыла рот, жадно хватая спертый, воняющий бензином воздух и ткнулась лбом в "бардачок".

Когда она пришла в себя, первое, что услышала - надрывное завывание милицейской сирены. Надежда вздрогнула, вскинула го лову и посмотрела вперед. "Москвич" стоял в лесу, на обочине, а навстречу, мигая синими огнями, мчались три милицейские машины. Никогда ещё милицейская машина не приносила такой радости - они едут спасать её, они заставят этого подонка выпустить ее!

- Вякнешь - кишки выпущу, - услышала она злобный голос то го, кто представился ей Тимофеем.

И почувствовала, как в левый бок медленно впивается острие ножа. Милицейские машины промчались мимо, даже не притормо зив. Их не интересовал потрепанный "москвичок".

Надежда снова потеряла сознание.

30

- Помянем Роба, - сказал Игорь, поднимая рюмку. - Царствие ему небесное, как говорят в таких случаях, - и залпом выпил.

- Я его совсем мало знала, но он был хороший человек, - сказала Ольга и тоже выпила.

Водка обожгла горло, Ольга поморщилась, торопливо схватила кусок ветчины, сунула в рот, глядя на Игоря широко раскрытыми глазами, в которых заблестели слезы.

- Крепкая? - спросил Игорь.

Ольга закивала:

- Я совсем не пью водку, предпочитаю сухое вино, если уж совсем нельзя отказаться. А вообще не люблю спиртное.

- Надо было купить и бутылку вина... Извини, не догадался.

- Это ты меня извини, что напросилась в гости. Правда, совсем не хотелось возвращаться домой, - Ольга обвела взглядом комнату. - Маленькая квартирка. Наверное, тесно здесь жить втро ем?

- Когда все хорошо, не замечаешь тесноты, а когда пло хо... - Игорь задумчиво уставился на фотографию на стеклом сер ванта - они там были втроем: он, Надежда и трехлетняя Светлан ка. Тогда ещё квартирка эта была совсем не тесной... - Когда плохо, и в большой квартире места не хватает.

- Правильно, - согласилась Ольга. - Вот у меня три комнаты, живу одна, а сегодня там, действительно, места не хватает, что бы отдохнуть после всего этого ужаса.

- Хочешь, я завтра поеду с тобой и вышвырну этого парня? - предложил Игорь.

- Ох, даже не знаю, - вздохнула Ольга. - А это твоя жена, да? - она показала на фотографию за стеклом серванта.

- Не только.

- А кто же она еще?

- Я говорю, не только она. Там ещё и дочка, и даже я есть, - объяснил Игорь.

- Красивая женщина. А девочка - просто чудо! Знаешь, мне тоже хочется такую.

- Хочется - будет.

- Почему же она ушла от тебя, Игорь? Я про твою жену. Неу жели такого мужчину могла променять на кого-то другого?

- Могла. У него БМВ и, наверное, куча денег. А я бедный. Вот она и ушла к нему. Еще есть вопросы?

- Ну пожалуйста, не сердись, Игорь. Ты такой суровый...

- День сегодня был суровый. И вчера тоже, - добавил он, вспомнив, как пытались похитить Светланку.

Ольга словно угадала его мысли.

- Она и девочку с собой увезла, да?

- Нет, Оля. Светланку я спрятал в надежном месте. Вчера её пытались похитить, но я не позволил.

- Да ты что! - ахнула Ольга. - Какие негодяи! И что же, ни какой управы на них нет?

- Найдем управу, - сжал кулаки Игорь. - Роба они убили, а меня хотят заставить выть от боли и проклинать тот час, когда я решил заступиться за тебя. Придумывают, как бы заставить меня на коленях ползти к ним и вымаливать прощение. Мыслители!

- Это все из-за меня началось...

- Только не нужно сожалеть о том, что было. Это не из-за тебя, а из-за того, что всякая сволочь чувствует себя безнака занной. И напрасно чувствует. Наказание обязательно придет. Но они не хотят об этом думать. И зря. Между прочим, тебе тоже грозит опасность, я уже говорил. Пожалуйста, не забывай об этом. Завтра утром я отвезу тебя в университет. А потом встре чу, и мы поедем выселять твоего парня. Что, совсем плохой, если разлюбила?

- Честно сказать?

- Как получится, - пожал плечами Игорь.

- Мы поругались примерно месяц назад, когда я стала гото виться к конкурсу красоты. Поначалу казалось - ненадолго, а по том он стал меня раздражать. Знаешь, такой богатенький щенок, привык жить красиво, у него папа большая шишка в Тольятти, при вык ни в чем себе не отказывать. Я как бы со стороны посмотрела на него - нет, не тот человек. Но пока терпела, живет в другой комнате, ко мне не пристает - обиженный! Думал, наверное, что у него прощения стану просить. Ну и ладно. А потом... Честно ска зать?

- Честно, - решительно кивнул Игорь, наполняя рюмки.

- Тогда давай сначала выпьем. Теперь за что?

- За твою честность, - улыбнулся Игорь, протягивая к нею свою рюмку.

Ольга выпила, снова, как и в первый раз долго морщилась, торопливо жевала ветчину и хлеб, а потом внимательно посмотрела на него огромными, блестящими глазами.

- Но сначала ты скажи, что подумал, когда увидел меня, особенно, когда вы с Робертом подвозили меня домой?

- Увидел, что ты настоящая королева красоты. Ни за что не уступил бы тебя Робу, если б жена ушла неделей раньше.

- А в машине, в машине, когда я прижималась к тебе слишком тесно, наверное подумал: развратная девчонка, все они такие, кто в конкурсах красоты участвует. да? Признавайся, ведь так подумал?

- Я думал, Роб слишком быстро едет. Но мне было приятно, и я совсем не обижался на него и ничего плохого о тебе не пытался думать.

- Знаешь, Игорь, я была слишком взвинчена тем, что прои зошло и на какое-то время перестала себя контролировать, сдер живать свои чувства. Мне просто хотелось остаться с тобою ря дом, но сказать об этом суровому женатому мужчине я не могла, поэтому пыталась таким образом выразить свои мысли. Вот тебе и ответ, самый честный. Глупо, да?

- Да нет, все нормально, - притворился ничего не понимающим Игорь и даже пожал плечами. - Ну, разволновалась, бывает...

- Ох, совсем пьяная, сама не понимаю, что несу. Так уж и быть, скажу прямо, - она тряхнула головой, разбрасывая черные волосы по плечам. - Ты мне очень понравился...

- Тогда? - с улыбкой уточнил Игорь.

- А сейчас ещё больше, - она пересела к нему на кресло, об няла его, положила голову на его плечо, зажмурила глаза. - Вот так мне очень хорошо... Ну пожалуйста, Игорь, не думай обо мне плохо. Ну бывает же любовь с первого взгляда?

- Бывает. Но я бедный, Оля.

- Ну и что?

- Как "ну и что"? Да ты посмотри на себя в зеркало повни мательнее, Оля! Ты же - красавица, королева, звезда. Тебе нужны брильянтовые подвески, норковые манто, песцовые шубы, костюмы от Зайцева. Тебе нужен высший свет, который будет, по крайней мере, мужская половина, пускать слюни, глядя на тебя... А я не могу дать этого.

- Дурак ты, Игорь, - с улыбкой прошептала Ольга. - Мой папа был академиком, а мама - доктором наук. У нас в доме бывали знаешь какие люди? Евтушенко, Спиваков, Кобзон, об ученых я уже не вспоминаю. У меня было все, что нужно. И сейчас есть. А меч тала я о двух вещах: найти свое дело в жизни, как папа, как ма ма, и найти любимого. С первой мечтой пока не очень получается, а вот со второй... Ну должно же хоть в чем-то повезти бедной девушке? Ты можешь сказать что-нибудь хорошее, не про меха и высший свет, Игорь?

Он притянул её к себе, жадно поцеловал чуть припухщие, подрагивающие губы.

- Уже сказал, да? - улыбнулась Ольга.

- Нет, ещё нет, - глухо сказал Игорь, качая головой. - Я ду мал о тебе, Оля, много думал. Закрою глаза - и вижу тебя, и чувствую, как ты прикасаешься ко мне в машине... как пахнут твои чудесные волосы. Но, во-первых, я бы не стал изменять же не, извини, но так дурно воспитан. Во-вторых, у меня нет милли онов, которые мог бы тратить на тебя. И в-третьих, при таком раскладе, зачем я буду мешать Робу? Он человек холостой, краси вый... был...

- Да, Он был прекрасным человеком, но я люблю тебя, Игорь.

- И в-четвертых...

- Какой длинный список твоих достоинств! - рассмеялась Оль га, прижимаясь щекой к его щеке. - Пока все было понятно, но "в-четвертых" заинтриговало меня. Говори скорее!

- В-четвертых, если бы я дал волю своим чувствам, я бы ни на шаг тебя не отпускал, и калечил бы каждого, кто попытается познакомиться с тобой. Поэтому я сдерживал себя, хотел забыть...

- Не отпускай меня, Игорь, - попросила Ольга. - И пожалуйс та, искалечь каждого, кто станет приставать ко мне. Если бы ты знал, как долго я мечтала о таком мужчине!

- Но почему?

- А ты не понимаешь?

- Нет... - Игорь отстранился, посмотрел в её красивые гла за, усмехнулся и опустил голову. - Видишь ли, жена внушила мне, что красивой женщине нужна красивая жизнь, не можешь её обеспе чить - недостоин красивой женщины. Я не то, чтобы не мог, ско рее не хотел подчиняться этому правилу. И уже готов был коро тать оставшуюся жизнь с непритязательными простушками. Но вдруг появляется настоящая королева красоты и пытается убедить меня, что все это чушь: когда говорит любовь, норковые манто и высший свет вообще исчезают из жизни. Это я перефразировал знаменитое изречение: когда говорят пушки, поэты молчат. Не так-то просто разобраться в этом.

- Не притворяйся, ну, Игорь! - Ольга поцеловала его в ще ку. - Все, действительно, просто. Скажи, если рядом с тобой кра сивая женщина, если ты её любишь, разве не хочется сделать для неё что-нибудь хорошее, красивое? Обрадовать ее?

- Разумеется, да. Я делаю, радую, она счастлива, хочет еще, я делаю ещё и еще, она хочет большего, я напрягаюсь, из кожи вон лезу, но устраиваю так, что в обеденный перерыв она ездит в "Пекин", а ужинает в "Праге". И уже недовольна, что нас не приглашают на посольские приемы. Я, конечно, мог бы устроить такие приглашения, но не хочу. А она говорит: ты дурак, ни на что не способен. Тогда я просто опускаю руки и вообще ничего для неё не делаю, потому что - зачем? Чем больше стараюсь, тем больше ей нужно. Предела нет.

- Это у тебя клинический случай был. Лучше вспомни народ ную мудрость, которая гласит: "С милым рай в шалаше"!

- Она же и добавляет: "... если милый - атташе", - усмех нулся Игорь.

- Но я тебе нравлюсь? Правда? - Ольга погладила его щеку, заглядывая в неправдоподобно синие глаза.

- Это ещё слишком мягко сказано...

- Сплошные банальные фразы! Если я тебе нравлюсь, ты мне - тоже, Игорь, что же мешает нам быть вместе?

- Груз прожитых лет, накопленный опыт... Опять банальные фразы? Черт!

- Кошмар! - Ольга вздохнула, спрыгнула на пол. - Это что ж получается? Я его уговариваю обратить на меня внимание, а он ещё и носом крутит! Просто издевательство какое-то! Все, ты мне надоел, Игорь. Где я буду спать? В комнате твоей девочки? И не вздумай приставать! А сейчас пойду в ванную, дай мне свою ру башку, потому что я не взяла ночнушку.

- Может быть, тебе подойдет ночнушка моей жены? Бывшей...

- Сам её носи!

- Но у меня нет рубашек до колен, боюсь, ты замерзнешь. А костюм не сгодится?

- И галстук?

- Я имел в виду спортивный.

- Рубашку! Желательно светлую.

- А вот рубашки выдаются только в комплекте с галстуком.

- Хорошо, давай с галстуком. Но что бы он гармонировал с цветом рубашки!

Игорь лежал на спине и смотрел в потолок, там время от времени вспыхивали и ползли мимо люстры радужные пятна - отб лески фар мотоциклов, ревущих напротив дома. Весна, действи тельно, наступила - рокеры надели кожаные куртки и принялись объезжать своих железных, ревущих лошадок. Никакая милиция им не страшна.

Но не о рокерах думал Игорь, забросив руки под голову, а о девушке, которая лежала в соседней комнате, в Светланкиной кро ватке. Пока Ольга была в ванной, Игорь постелил чистые просты ни, достал теплое одеяло, в общем, приготовил постель и ушел в свою комнату. Непривычно было думать так - своя. Что ж, и вправду теперь она - его и больше ничья. Больше никто здесь, похоже, и не живет. Светланку Надежда конечно же увезет с со бой... Кроватка хоть и была детской, но все же - метр восемьде сят в длину, гостье не будет тесно.

Он не видел, как Ольга вышла из ванной, как она устраива лась в постели, как выглядит в его голубой рубашке. Синий галс тук он тоже преподнес ей. Не видел, но слышал, как она ложи лась... Не видел, но представлял, какая она в рубашке. Не ви дел, но знал, что не спит, наверное, думает о нем. Еще может быть о том, что подобного в её жизни ещё не было - она призна ется мужчине в любви, а он, как говорится, не мычит, не телит ся, только бормочет что-то несуразное о прожитых годах.

Но и в его жизни ничего подобного не было. Видеть призыв ный взгляд красивой девушки, знать, что ничто не мешает им быть вместе и... бормотать какие-то глупости! Наверное, со стороны он выглядел порядочным идиотом, но тому есть причины - все, что было с момента их знакомства.

Сколько же он думал о ней, как часто представлял её здесь, в этой квартире, хотел, черт побери, ее! И эти мысли были как спасение, как волны спокойствия в хаосе тревоги и нервного нап ряжения. И вот она - здесь. Не вовремя? Да... А когда такое случается вовремя?

Не спит она, ворочается в Светланкиной постели, думает о нем. Придет? Наверное, нет. Нужно самому пойти и принести её сюда. Прогонит? Он и слушать не станет! Пойдет и принесет её. Игорь улыбнулся, представляя, как она будет возмущаться и бол тать в воздухе ногами, и пытаться высвободиться из его рук... Невыносимо захотелось увидеть её - красивую, вначале сердитую, а потом...

Он приподнялся на локте, но в это время скрипнув, отвори лась дверь, и в комнату вошла Ольга. Голубая рубашка лишь немн ого прикрывала её смуглые длинные ноги.

- Черт с тобой, - сказала она. - Думай обо мне, что хочешь. Пусть я буду развращенной, аморальной, глупой девицей, но од ну-то ночь могу провести так, как мне хочется? Может быть, завтра тебя или меня, или нас обоих убьют. Тогда хоть будет что вспомнить на том или этом свете.

Он вскочил с кровати, подхватил её на руки, закружил по комнате, а потом оба плюхнулись на одеяло.

- Я как раз хотел идти за тобой, Оля, - горячо прошептал Игорь. - Это я был совершенным идиотом, прости меня...

Голубая рубашка задралась, обнажив красивое тело, и он за мер, не в силах оторвать от него свой восторженный взгляд.

- Ты куда смотришь? - засмеялась Ольга.

- Да вот, обнаружил, что ты без галстука, - пробормотал он. - Не уважаешь хозяина...

- Разве то, что ты видишь, не компенсирует отсутствие галстука?

- А мне это не снится?

- Это важно?

- Нет. Я люблю тебя, Оля. И хочу смотреть на тебя всегда, до самой смерти.

- Только не надо о смерти, Игорь. Ты хочешь смотреть и... больше ничего?

- Ах ты, нахалка! - засмеялся Игорь. - Ну, погоди, я тебе докажу, что не так-то прост, как кому-то кажется!

- Я тоже люблю тебя, Игорь. И, наверное, должна сказать в ответ, что хочу тебе всегда показывать то, на что ты хочешь смотреть, так? - она засмеялась. обвивая гибкими руками его шею. - Но я скажу по-другому. Я тоже хочу смотреть на тебя, Игорь. До самой... нет, мы не будем об этом. Долго-долго, тыся чу лет!

- Нет, две тысячи лет!

- Тогда - десять!

Долгий, страстный поцелуй соединил их губы. А потом Игорь стал медленно расстегивать пуговицы голубой рубашки, хотя она уже почти ничего не скрывала. Руки его тряслись, и весь он сод рогался в нервном ознобе.

- Тебе холодно, любимый? - Ольга крепче обняла его, прижала к своему горячему телу.

- Это нервы, Оля... я просто не могу поверить, что все так получилось. И самое главное, что ты оказалась такой... я не знаю, как это назвать... Не только красивой, но и... не знаю, - он замотал головой. - А говорить банальные фразы не хочу. Я люб лю тебя, сейчас ещё больше, чем прежде.

- И я не верю... Представляешь, две ночи только и думала о тебе. Вот, понимаю: ты женат, на меня и внимания не обращаешь, а лежу и вижу тебя, и думаю, и думаю... Глупо, да? И вдруг - все так и получилось. Ох, Игорь!...

Он медленно целовал её шею, грудь, мелко подрагивающую бархатистую кожу живота, и губы его опускались все ниже и ниже, туда, куда устремлен был неотрывный взгляд затуманившихся голу бых глаз.

Ольга с тихим стоном запрокинула голову. Светлая улыбка не сходила с её лица.

Полчаса спустя, совершенно обессиленные, они лежали на постели, не замечая, что температура в комнате опустилась до шестнадцати градусов. Ольга вытерла ладонью вспотевший лоб, приподнялась, с любовью разглядывая Игоря, который лежал, широ ко раскинув руки и во весь рот улыбался.

- Ты всегда благодаришь мужчину за это? - спросил он.

- Если скажу, что в первый раз, ты ведь все равно не пове ришь, - она ласково провела ладонью по его мускулистой груди. - Тогда скажу больше - у меня с тобой все в первый раз. И попро буй только не поверь! - её тонкий указательный палец замаячил перед носом Игоря.

- Верю, - кивнул он. - У меня с тобой - тоже.

31

Надежда почти не сомневалась, что скоро окажется в той са мой сауне, о которой рассказывал Володя, и её разденут, и будут издеваться и насиловать одуревшие от собственной безнаказаннос ти новые богатеи. Она не исключала, что среди них может ока заться и Володя, решивший таким образом отомстить за то, что Игорь избил его. Теперь уже - все может быть.

Однако, вышло совсем по-другому.

Вскоре после того, как проехали милицейские машины, злоб ный водитель, Надежда не сомневалась уже, что никакой он не Ти мофей, снял свой галстук и замотал ей глаза. Только и запомни ла, что дорога петляла в сосновом лесу, а где эти сосны, в ка кой стороне Москвы - понятия не имела.

Когда машина остановилась, водитель открыл дверцу и просто вытолкнул Надежду из машины. Она остановилась, подняла руки, пытаясь сорвать повязку, но резкий, сухой. словно выстрел, ок рик водителя: "Не смей!" заставил её опустить руки.

Железными пальцами он схватил её за локоть и потащил ку да-то, вначале шли по земле, потом по асфальту, потом каблуки гулко зацокали по бетонному полу. Повеяло сыростью. Свободная рука Надежды цеплялась за шершавую стену, похоже, они шли по узкому коридору.

Заскрипела дверь, водитель сдернул с её глаз свой галстук и с силой толкнул женщину вперед. Она не удержалась на ногах, упала на пол. Продранные на коленях колготки обагрились кровью.

Надежда вскочила на ноги, бросилась к двери.

- Что все это значит?! - закричала она. - Где Володя?

- Лечится, наверное, - хмыкнул водитель.

Показалось, он сосредоточенно завязывает галстук за закры той дверью.

- Почему вы привезли меня сюда? Что вам нужно?

- Твой муж, козел Стремянов. Как только он приползет к нам, ты уйдешь домой целой и невредимой. Но если вздумаешь орать или ещё какую самодеятельность проявлять - будешь наказа на. Для женщин у нас особые наказания, запоминаются раз и на всю жизнь. Так что, веди себя хорошо.

- Но Володя...

- Заткнись и делай, что тебе сказано: веди себя хорошо и не пытайся меня разозлить.

Надежда закрыла лицо руками и заплакала навзрыд. По голосу можно догадаться - бандит самый настоящий! Как же она поверила ему? Выскочила ночью из дому, поехала неизвестно куда? Вот ду ра-то, Господи!

Когда глаза окончательно привыкли к темноте, она поняла, что заперта в бетонной комнатке размером с восьмиметровую кухню в городской квартире. Окон не было. У стены, справа от двери, лежал на полу матрас и что-то вроде старого одеяла на нем. По-видимому, это был подвал.

Значит, Володя здесь не при чем. Они хотят отомстить Иго рю. Светланку пытались похитить, не удалось, похитили её. И это казалось странным. Если они знали Володю, должны были знать и то, что она ушла от мужа. Какой прок похищать ее?

А может, Володя специально познакомился с ней, чтобы они могли подобраться к Игорю?

Нет, нет, нет! В это невозможно было поверить. Надежда в изнеможении опустилась на пол, закуталась в одеяло, воняющее машинным маслом и керосином. Володя не мог оказаться таким под лецом. Она же помнит, какими глазами он смотрел на нее, как волновался, когда они были в его квартире. Нет.

Знает ли он, где она, что с ней? Скорее всего, не знает. А Игорь? Как поступит он, когда ему позвонят и скажут, что держат его жену (она ведь официально ещё жена!) в подвале?

Не было ответов на эти вопросы.

Оранжевые, прозрачные листья распускались и трепетали на березовых поленьях в камине. У черной чугунной решетки, заку тавшись в плед, сидел в кресле-качалке Вадим Сергеевич Ерохин. Напротив него, в другом кресле устроился, вытянув длинные ноги, Заза.

- Галстук помял из-за этой дуры, - нехотя сказал он. - Но все в порядке. Птичка в клетке.

- Это не птичка, - злобно проскрипел Ерохин. - Это приманка, червячок. А птичка ещё летает. Знаешь, как затащить её сюда?

- Пока нет. Вы начальник, а я дурак. Как скажете, так и сделаю.

- Плохо делаешь, долго возишься.

- Обижаете, Вадим Сергеевич, - холодно сказал Заза. - Спешка нужна при ловле блох и когда чужую жену трахаешь. Кто не знает этого, страдает потом, - он усмехнулся, вспомнив избитого Нако нечникова. - Два дня - не срок для таких дел. Зато все чисто, комар носа не подточит. Одного не могу понять, что здесь менты делали?

- Скоты! - лицо Ерохина перекосилось от отвращения. - Пробо вали тут... допрашивать меня. Да ни хрена у них не получилось. Я грузина не знаю, дел с ним никаких не имел, сегодня весь день был в офисе и на даче, все это видели, знают, депутат ко мне приезжал, бизнесмены всякие. Покрутились, понудили, мол, никуда не уезжай, на всякий случай, и смылись, не солоно хлебавши.

- Кто навел?

- Никто. Они девку и этого гаденыша, Стремянова, вычисли ли, - Ерохин злобно махнул ногой, едва не опрокинув кресло. - А те давай пальцами тыкать в меня: он виноват, он! Да ни хрена у них не выйдет!

- Быстро они их взяли, - задумчиво сказал Заза. - Хорошо ра ботают сыщики. Мне кажется, нужно отпустить бабу и лечь на дно, пока следствие идет. Ни к чему нам лишний риск. А чуть позже кончить Стремянова в подъезде и все дела.

- А на хрена тогда весь этот сыр-бор затеяли? Нет, кончить

- слишком просто для него. Я хочу, чтобы он поползал на коле нях, поизвивался передо мной. А потом и кончить можно будет.

- Как скажете, Вадим Сергеевич. Но все-таки лучше сделать это позже, через месяц-другой.

- Так и скажу. Через месяц-другой я уродом стану от мыс лей, что эта сволочь спокойно разгуливает по Москве.

Заза опустил голову, чтобы скрыть усмешку. Нетрудно было заметить, что урод вряд ли станет ещё большим уродом.

- Я вот что думаю, Заза, - продолжал Ерохин, уставившись безумным взглядом на языки пламени в камине. - Может сейчас и не стоит его тащить сюда, а сделать так, чтобы он места себе не находил, прыгал по городу, как ошпаренный. Надо будет позвонить ему, сказать, что баба в надежных руках. Лучше говорить с ак центом, дескать, земляки грузина разозлились, хотят отомстить за смерть своего. Он сколько хотел с меня содрать, гаденыш? Двадцать тысяч? Вот и назначим ему двадцать тысяч и дадим три дня. Он за эти дни похудеет килограмм на сорок! А потом видно будет.

- В ментовку побежит. Менты сразу же нагрянут к вам.

- Припугнем. Скажем, если сунешься к ментам - на кусочки твою бабу разрежем. И денег никаких не нужно.

- Все равно побежит. А там профессионалы, они умеют раск ручивать такие дела.

- Посмотрим. В офис, на квартиру - пускай приезжают. Даже сюда. Бабу не найдут. Никто не знает, что соседний участок твой, что под домом подвал, в который ведет подземный ход из моего дома. Здесь - пусть ищут, дверь в подземный ход не най дут. А там, - он махнул рукой в сторону соседнего дома, - никто искать не станет.

- При передаче денег все равно накроют. Опасное это дело, Вадим Сергеевич. У них люди, техника, если закрутится машина - с ней шутки плохи.

- При передаче, говоришь? А на хрена нам его деньги? Нам его мучения нужны! Три дня пройдет, он согласится встретиться, деньги передать, а мы ему отрубленную руку его бабы подкинем. Говорили же тебе, козлу паршивому, чтобы к ментам не совался? Вот и пеняй теперь на себя. А потом - ещё одну руку. А потом - голову! - заорал Ерохин, выпучив глаза. - И до дочки доберемся! И уж после, когда он станет головой о стенку биться - я поставлю его на колени и спрошу: ты, сука, думал, над кем измывался? Что тебе это удовольствие дорого будет стоить?

Заза молчал, опустив голову. Потом нехотя сказал:

- Не нравится мне это, Вадим Сергеевич. Крови много.

- А мне думаешь, нравится? Но надо ж как-то учить это быд ло? Объяснять, с кем имеют дело? Надо. Иначе - не поймут. И нас, лучших людей страны, с говном смешают, им только волю дай! Или ты испугался, Заза?

- Мы не только с ментами опасную игру затеяли, но и друж банам нашим открытую спину подставляем, - мрачно усмехнулся За за. - А их медом не корми, дай только пику воткнуть в спину "Ка тамарана". Помнят, сколько раз мы обходили их... на виражах, отодвигали в сторонку. И дело стоит...

- На все, про все - неделя. Уложимся и займемся делами. Завтра поручи кому-то сделать звонок, продумай текст. А сам займешься девкой. Сколько?

- Двадцать, - не раздумывая, сказал Заза.

Ерохин вздохнул, несколько минут думал, закрыв глаза, по том сполз с кресла, ушел в свой кабинет. Вернулся оттуда с тре мя пачками стодолларовых купюр, перетянутых черными резинками.

- Десять, десять и пять, - он швырнул деньги на колени За зы. - Ты прав, увлекаться не следует. Поэтому срок - неделя. Ра ботай.

Когда Заза спустился вниз, из комнаты под лестницей вышел Шаман, шагнул навстречу.

- Слушай, Заза, что за телку ты приволок? И куда она ис чезла потом? Босс прибалдел с нею?

- Тебе какое дело? - грубо сказал Заза.

- Да вот, прикидываю, нам потом не перепадет? А то что-то черви изнутри гложут, бабу охота.

- Не было здесь никакой телки, - Заза внимательно посмотрел в глаза Шаману. - А если кому-то померещилось, чем скорее он за будет об этом, тем лучше. Усек?

- Как не было? Да я же...

- Усек?! - Заза злобно прищурился.

- Какие дела, - пробормотал Шаман, опуская голову. - Помере щилось, бывает. Особенно, когда бабу охота...

32

Стремянов проснулся, как обычно, в семь, тихонько выбрался из-под одеяла, постоял у кровати, любуясь сладко спящей Ольгой

- утром она казалась ещё красивее. Велико было искушение снова нырнуть в уютное тепло, обнять, зацеловать, растормошить свою сонную королеву, такую недосягаемую вчера, такую любимую и же

ланную сегодня!

Он улыбнулся ей, спящей и на цыпочках вышел из комнаты. А через несколько минут уже легко бежал вокруг дома, размеренно наматывая круги и внимательно наблюдая за своим подъездом. Во обще-то он бегал в сквере неподалеку, но сегодня в его квартире осталась Ольга, и кто знает, может за ним всю ночь следили, только убежит подальше, они и ворвутся.

О собственной безопасности Игорь не очень заботился. Пог лядывал по сторонам, конечно, чтобы врасплох не застали, но не более того.

Потом он принял душ, сварил кофе, приготовил омлет и лишь после этого направился будить Ольгу. А она уже не спала - смот рела на него смеющимися и одновременно виноватыми глазами, до подбородка укрывшись одеялом.

- Я соня, да? - спросила она слегка охрипшим голосом и, выпростав из-под одеяла, протянула к нему руки. - Иди ко мне, мой доблестный рыцарь! Я награжу тебя поцелуем!

- Вначале скажи, как тебе спалось на новом месте? - улыб нулся Игорь.

- Лучше, чем в любом другом месте. Я всегда буду чувство вать себя отлично там, где будешь ты, Игорь. Не веришь? Ну тог да давай построим шалаш и поселимся в нем. Я тебе докажу, что с милым и вправду рай в шалаше.

- Между прочим, на кухне, остывает завтрак и твой кофе, - сказал Игорь.

- А как же поцелуй? - капризно протянула Ольга, потягиваясь.

Игорь залюбовался упругой, красивой грудью, вырвавшейся на свет Божий вслед за гибкими руками.

- Если ты думаешь, что я в состоянии вынести эту пытку ошибаешься, - сказал он и повалился на постель.

- Какую пытку? - лукаво посмотрела на него Ольга.

- Смотреть, как ты потягиваешься! Все, Оля, одним поцелуем не отделаешься, и не надейся!

Игорь торопливо сбросил тренировочный костюм и попытался откинуть край одеяла, но Ольга со смехом вцепилась в него и не отпускала. Она ещё и ногами вовсю дрыгала. Игорь поймал смуглую длинную ногу и нежно поцеловал. Потом, старательно покрывая по целуями каждый сантиметр гладкой, шелковистой кожи, стал мед ленно продвигаться вверх. Ольга перестала дурачиться, ласково теребила длинными пальцами его волосы. Игорь нырнул под одеяло и через несколько минут вынырнул с другой стороны, так, что его губы оказались совсем рядом с её губами.

Он с величайшей нежностью целовал её теплые, доверчивые губы, длинную, смуглую шею, покусывал мочки ушей, ласкал языком розовые соски, и это наполняло сладостной истомой его тело, заставляя его напрягаться, и придавая поцелуям вкус неистовой страсти. А она ласково гладила его мускулистые плечи, целовала поросшую черными волосами грудь, неистово выгибалась навстречу, судорожно сжимала пальцы, царапая кожу. И, словно в беспамятс тве повторяла: "Любимый мой... любимый мой... любимый!.." А по том, когда слова стали сливаться с хриплыми, протяжными стона ми, оказалась сверху и, словно нагая, бесстыжая амазонка, поне слась на белом своем скакуне, откинув назад голову.

И скакала до тех пор, пока восторженный вопль ни вырвался из её губ, а Игорь заскрежетал зубами, в изнеможении опуская руки, ласкавшие её груди.

Ольга склонилась над ним, легкими пальцами стирая пот с его висков, нежность и восторг горели в её огромных карих гла зах.

- Любимый ты мой... - прошептала она.

- Любимая... - выдохнул Игорь.

Она склонила голову ему на грудь, и долго ещё они лежали так, не двигаясь и обоим казалось, что могли так лежать, рядом, тесно прижавшись горячими телами - всю жизнь.

- Скажи, что это не последний раз, - прошептала Ольга, не поднимая головы. - Я вчера говорила: имею право хоть одну ночь делать то, что мне хочется. Скажи, что эта ночь и это утро бу дут повторяться каждый день, тысячу лет подряд. Пожалуйста, прошу тебя, скажи, что мы не расстанемся...

- Никогда, Оля, - тоже шепотом ответил Игорь. - Теперь - ни когда. Я люблю тебя и все ещё не верю, что ты со мной.

- А я, думаешь, верю?

Неожиданно Игорь засмеялся. Ольга вскинула голову.

- Почему смеешься?

- Подумал, что есть одна истина, в которую я теперь безо говорочно верю.

- Интересно, что это за истина? - Ольга с любопытством ус тавилась на него.

- Я верю что, ты опоздала на лекции, - торжественно объявил Игорь. И ничто не заставит меня усомнится в этом!

- Какой нахал! - засмеялась Ольга. - Знаешь и молчишь.

- Это все-таки лучше, чем "хочешь и молчишь", как поет здоровенная тетка в телевизоре. Я, кажется, догадываюсь, почему он молчит. Он просто не хочет.

- Опоздала, это верно. На вторую пару успеть бы. Все, мой хороший, все, мой любимый, нужно вставать. Вот сейчас я готова слопать и завтрак, который ты столь любезно приготовил, и кофе выпить, - она поцеловала его и хотела спрыгнуть с кровати, но Игорь удержал её за плечи.

- А обещаный поцелуй? - напомнил он. - Королевский.

Она наклонилась нежно коснулась губами его губ.

- Это - королевский?

- Да, - с гордостью заявила Ольга. - Голубокровный.

- Голубо... какой?

- Королевы - это те женщины, у которых голубая кровь. Они целуют своих рыцарей именно так, с притворной серьезностью объ яснила Ольга.

- Понятно, - дурашливо скривился Игорь. - А вот раньше - это какие поцелуи были? Не голубо...?

- А раньше были поцелуи развратницы, понятно тебе? Любящая женщина в постели с любимым должна быть самой настоящей разв ратницей.

- Хочу поцелуй развратницы, - сказал Игорь. - Что-то не по нимаю я в королевских особенностях.

- А вот уж нет! Потерпи до вечера, милый!

Все, что приготовил Игорь, конечно же, давно остыло. Но после столь бурного утра оба чувствовали такой голод, что мигом съели холодный омлет, выпили холодный кофе, а потом ещё и по паре бутербродов добавили.

- Я отвезу тебя в университет, - сказал Игорь. - И очень прошу, пожалуйста, будь осторожна, Оля. Когда бандиты хотели похитить Светланку, они сказали ей, что папа попал в аварию, лежит в больнице, в тяжелом состоянии и хочет увидеть её. Не знаю, смогла бы она удержаться, если бы я ни предупредил её и ни оказался рядом. Поэтому, что бы тебе ни говорили обо мне, или о другом человеке, которого ты знаешь - не верь. В крайнем случае, позвони мне. Понятно?

- У-у, - Ольга замотала головой, копируя полузабытую рекла му "Телемаркета".

- "Телефоны для тех, кто понял" - известны, - улыбнулся Игорь. - И еще. Вот тебе запасные ключи от квартиры, на всякий случай, если я не могу тебя встретить. Возвращайся сюда. Но лучше, если перед выходом из университета позвонишь. Я приеду за тобой.

- А может быть, мы обоснуемся у меня? Там все-таки прос торнее, и мне очень хочется показать тебе, что я не только за мечательная гостья, но ещё и хозяйка неплохая.

- Но там же кто-то есть, - пожал плечами Игорь.

- Юра, Юра Яблоков, которого никак не удается выгнать. Но с твоей помощью я быстренько избавлюсь от него. Хватит ему ис пытывать мое терпение.

- Давай сделаем так. Ты сегодня скажи этому Яблокову, что бы завтра его в квартире не было. Последнее предупреждение. Послезавтра я буду твоим гостем, а сегодня погости ещё у меня.

- А вдруг твоя жена вернется?

- Вряд ли. Ей хорошо с богатеньким бизнесменом. Во всяком случае, надеюсь, она позвонит, если надумает вернуться сюда.

- Ты все-таки встреть меня, хорошо? Не забыл, что обещал мне сегодня утром? Что это - не последний раз?

- Какой же последний, - развел руками Игорь. - Это - первый!

- Дура я, - смущенно улыбнулась Ольга. - Почти четверть века прожила и не знала, что можно так любить... - неожиданно лицо её стало серьезным, пальцы задрожали, а в глазах блеснули сле зы.

- Что ты, Оля? - встревоженно спросил Игорь.

- А Роберт... - произнесла она и всхлипнула.

Игорь опустил голову, тихо сказал:

- Он бы порадовался за нас, Оля. Он влюбился в тебя сразу, как только увидел, но потом, видимо, понял, что ты не можешь ответить ему тем же и решил остаться с Юлией. Роберт не такой был человек, чтобы хитрить, обманывать тебя или Юлию. И он столько помогал своим друзьям, что если бы знал, как нам с то бой хорошо, радовался бы, как за себя самого... Я ни секунды не сомневаюсь в этом.

- Правда? - сквозь слезы прошептала Ольга и крепко обняла Игоря. - Не бросай меня, любимый...

У двери аудитории навстречу Ольге бросился Юра Яблоков.

- Оля! - крикнул он. - Как хорошо, что ты пришла!

- Ты что здесь делаешь? - удивилась Ольга. Не ожидала уви деть Юру в здании на Воробьевых горах.

- Я уже не знал, что и думать. Где ты была? В милиции? Хоть бы позвонила, я ведь волновался.

- Нет, - отрезала Ольга. - Милиция отпустила меня сразу пос ле того, как я все им рассказала.

- Что же там случилось?

- Хороший человек погиб... два хороших человека. Ты нашел себе квартиру, Юра?

- Я? Квартиру?.. А почему же тогда... почему ты не верну лась домой?

- Потому что у меня есть любимый, - решительно сказала Оль га, сердито глядя на Юру. - Дальше нужно объяснять?

- Но ведь он же... погиб... - растерянно пробормотал па рень. - Я думал, что теперь... теперь никто не помешает нам...

Ольга вздохнула, с огорчением покачала головой.

- Мне неинтересно, что ты думаешь, Юра! Я спросила, нашел ли ты квартиру? Чтобы завтра тебя не было в моей. Куда хочешь, туда и убирайся, если не можешь в общежитии жить и не желаешь снимать квартиру.

- Надо же, любимого себе нашла! - хмыкнул Юра. - Неужели он лучше меня, этот козел?

Ольга не раздумывая влепила ему пощечину. Юра с ненавистью уставился на нее.

- Шлюха ты! - сквозь зубы процедил он. - Прибил бы тебя пря мо здесь, проститутку несчастную! И не торопи меня с переездом,

понятно? А то я тебе устрою веселую жизнь, пожалеешь о том, что

трахаешься с какими-то ублюдками, когда Юра Яблоков ждет тебя!

И любимому своему передай - пусть только сунется, я ему морду набью!

Ольга с презрением посмотрела на того, кто, казалось, нра вился ей когда-то. Нет, такого счастья, блаженства, радости, как с Игорем, она не чувствовала, но все же - нравился... Жал кий щенок, глупый, напыщенный.

- Ты помнишь двух громил, которые ворвались ко мне? - ста раясь не волноваться, сказала она. - Которые тебя пинали, как мяч? Так вот, мой любимый их обоих отправил в больницу с тяже лыми травмами. Ты бы думал, что говоришь. И о том, что с тобой будет, если завтра он придет и увидит тебя в моей квартире. И запомни - больше нам говорить не о чем. Вздумаешь хамить, он тебя живо научит вежливости.

Она повернулась и пошла в аудиторию, откуда уже смотрели на неё любопытные однокурсники. Юра глаз не мог оторвать от её стройной фигуры в узеньких голубых джинсах. Как он хотел её в эту минуту! Руку бы дал отрубить, чтобы вернуть то, что было!

- Шлюха... - дрожащими губами бормотал он. - Продажная под лая тварь...

33

Игорь съездил в гастроном, накупил продуктов. Усмехнулся, когда подумал, что после таких жарких ночей (а другими они быть не могли) этой сумки с колбасой, ветчиной, овощами им с Ольгой хватит на пару дней. А денег оставалось не много. Значит, нужно зарабатывать больше. И уже сейчас необходимо ломать голову над тем, как это сделать.

Вот ведь что получается: она ничего не требует, не упрека ет его в бездеятельности, она любит его, а не красивую жизнь, которую он должен ей обеспечить. Казалось бы - ну и замечатель но! Живи себе, как жил, только теперь - не с вечно раздражен ной, а с нежной и любящей женщиной. Ан нет! Теперь-то и хочется чего-то немыслимого достичь, зарабатывать миллионы умом или потом, или кровью своей - чтобы бросить все заработанное к но гам королевы.

Может, все-таки, попросить ауедиенции у Козырева? Когда-то он высоко ценил молодого переводчика, с тех пор Игорь не утра тил своих навыков, а те, кто яростно разоблачал недемократичес кую службу отца, называя её аморальной, давно ушли в тень. Иди оты! Как будто в разведке есть моральные приемы!

Или устроиться в какое-нибудь охранное агентство? Ведь звали же, и не раз. Нужно думать. Одно ясно - ради Ольги он го тов на все.

Здание заводоуправления было неподалеку, и Игорь не удер жался, заглянул в отдел, где работала Надежда. Надо поговорить с нею, показать, что не только она, красавица, бросает его, никчемного, бедного мужичка, но и он, уверенный в себе мужчина с блестящими перспективами - бросает ее! Вот так, пусть знает! Не в иномарках счастье.

Однако, Надежды на рабочем месте не оказалось. Ее лучшая подруга, Лика Паршуткина пренебрежительно пожала плечами:

- Надя сегодня почему-то не пришла на работу. И никого не предупредила, даже не знаю... А что, дома её нет?

- И не было. Она вчера официально заявила, что покидает меня и выходит замуж за иномарку.

- Иномарка-то лучше задрипанных "жигулей", - загадочно ус мехнулась Лика.

Впрочем, ничего загадочного в её усмешке не было. "Давно пора бросить тебя и найти подходящую пару", - вот что хотела сказать лучшая подруга. Но прямо не сказала, а тонко завуалиро вала свою мысль, ибо считала себя женщиной неординарной.

- Так-то оно так, - пожал плечами Игорь. - А все-таки стран но, почему она не явилась на работу.

- Да что ж тут странного? - сделала круглые глаза Лика, по ражаясь такой недогадливости. - Небось, радуется жизни теперь.

- Это ты познакомила её с бизнесменом?

- Чего это я стану её знакомить? Сама познакомилась. В та ких делах бестолку давать советы, человек сам должен решать.

- Но то, что иномарка лучше задрипанных "жигулей", ты ей, наверное говорила? - продолжал допытываться Игорь.

Лика ничего не ответила, только внимательно посмотрела Игорю в глаза, пытаясь понять, шутит он, или злится? Если злой, а по всему таким и должен быть, лучше держаться от него подаль ше, в таких случаях мужики совсем сумасшедшими становятся.

- Мне надо работать, - сказала она. - У тебя все?

- Не совсем. Видишь ли, я вчера немного поколотил этого "нового" русского, он встречается с чужой женой, а разрешения спросить у мужа не догадался. Нехорошо это. Теперь вот думаю, не станет ли он отыгрываться на Надежде за то, что стоял на ко ленях у своей блестящей тачки?

- Ты? Поколотил? Ну и дурак, - на сей раз Лика не стала за вуалировать свою тонкую мысль. - Между прочим, он в ней души не чает. И не надейся чего-то добиться своими варварскими метода ми! Надежда тоже его любит.

- Я добивался только одного: хочешь встречаться с чужой женой спроси у мужа разрешения. Я лично не возражаю, ради Бо га. Но хочется, чтобы ещё и уважали мое мнение, хотя бы интере совались им, понимаешь? Между прочим, я хотел видеть Надежду, чтобы сказать ей: сразу после развода женюсь.

- Ты женишься? - Лика раскрыла от удивления рот.

- Я, - кивнул Игорь. - Хотел честно предупредить об этом На дежду и попросить не являться в квартиру без предварительного звонка. Не люблю скандалы всякие, а ты же знаешь Надежду, она большая мастерица на такие дела.

- Уж не на той ли девице, из-за которой сам устроил скан дал в ДК? У нас об этом только и говорили, - не сдержала своего любопытства Лика.

- На той, - кивнул Игорь. - Красавица, умница, королева кра соты. Между прочим, - он быстрым взглядом окинул комнату, где над кипами бумаг корпели сотрудники, в большинстве своем женщи ны, потом наклонился к самому уху Лики и тихо продолжил, - если ноги всех ваших сотрудниц соединить вместе, получатся такие, как у неё одной. Представляешь? - и он заговорщицки подмигнул лучшей подруге.

Лика растерянно глянула вниз, на свои ноги, коротковатые и толстоватые, потом перевела взгляд на Игоря, задумалась, что бы такое ответить этому самоуверенному и, чего греха таить, очень привлекательному мужчине. Он словно бы помолодел! Какое там - убогий, жалкий, злобный! Сияет, как... медный самовар на даче. Вот и верь после этого мужикам. Значит, не зря говорили про тот случай в ДК... Ноги у неё длинные! Все мужики свихнулись на женских ногах, как будто у женщин других достоинств нет. Чуть что - ноги! Книгу откроешь - ноги! Телевизор включишь или кас сету в видик запихнешь - ноги! Может у неё в голове сплошные сквозняки, дура-дурой, а если ноги длинные - она и на виду. Массовый психоз!

- Чего от меня-то хочешь? - нахмурилась Лика. Не нравился ей этот разговор. Чувствовала - неординарной женщиной выгля деть не удастся, а вот истеричной, глупой бабой - запросто.

- Самую малость. Если Надя позвонит, или придет позже, или вы где-то встретитесь, пожалуйста, передай, пусть предупредит, если захочет прийти. Вещи забрать, любые проблемы решить - по жалуйста, но только нужно предупредить. О`кей?

- Хорошо.

- Спасибо, - Игорь дружески хлопнул её по плечу, ещё раз подмигнул. Не грусти, я знаю одно замечательное средство.

Лика вопросительно подняла брови, не понимая, о чем он го ворит.

- Нужно повиснуть на перекладине с двухпудовыми гирями на ногах, и висеть каждый день ровно час. Через полгода ноги вытя гиваются на двадцать сантиметров. У тебя есть шанс.

Лика с недоумением смотрела, как он выходил из комнаты, и лишь когда дверь захлопнулась, крикнула:

- Своей девке такие советы давай, а я в них не нуждаюсь!

И пожалела об этом, потому что стала объектом пристального внимания сослуживцев, до этого старавшихся не замечать их раз говора.

Игорь не сразу отправился домой, вначале заехал в ДК, по говорил с Иваном Савельевичем. Директор был настроен благодушно,

посоветовал не расслабляться, а готовиться к работе. Ни депу тат, ни обиженный спонсор даже не интересовались, уволен строп тивый тренер или нет. Ну а раз так, через пару-тройку можно и забыть о досадном инциденте.

Дома Игорь первым делом взялся за уборку. Пропылесосил па ласы в обеих комнатах, вытер пыль на мебели, лишние вещи засу нул в гардероб и ящики под диваном. Давненько он с таким рвени ем ни убирался в квартире!

В комнате Светланки Игорь почувствовал, вдруг, что соску чился по своей дочурке. Как она там, с дедом и бабкой? Навер ное, хорошо. Там же ещё и её подруга Рузанна... Надо бы в школу заглянуть, сказать, что девочка приболела, Надежда, конечно же, не сделала этого. Другие вопросы занимали её. Он усмехнулся, вспомнив слова Лики о том, что Надежда теперь радуется жизни, потому и на службу не явилась. Пусть радуется... А как Светлан ка воспримет известие о том, что родители расходятся? Конечно, она будет жить с Надеждой, но захочет ли встречаться с ним? Два дня без неё - а уже истосковался, что же будет, когда девочка станет жить в другой семье?

А Ольга? Действительно ли будет любить Светланку, или это всего лишь благие намерения? И что подумает о ней Светланка? Нужно будет... может быть, завтра, съездить на Истру. Вместе с Ольгой.

Хорошая идея! Светланка познакомится с Ольгой до того, как Надежда наговорит ей всяких гадостей.

Закончив уборку, Игорь забросил пылесос на антресоли, при сел на диван. Прощание с Робертом тоже завтра... Перед глазами всплыла разбитая комната с кровавыми пятнами на стенах. Игорь замотал головой, отгоняя страшное видение. За Роберта он обяза тельно отомстит! И, наверное, придется обратиться за помощью к отцу. В ФСБ у него осталось много друзей, помогут найти коорди наты гориллоподобного спонсора, адреса, телефоны, а уж он, Игорь, найдет способ вышибить имена тех, кто убил Роба. И тогда их ничто не спасет!

Завтра. Попрощается с Робом и уедет с Ольгой на Истру. По жалуй, лучше всего будет там и оставить её денька на три. Это надежно, безопасно и... полезно.

Зазвонил телефон. Снимая трубку, Игорь не сомневался, что это Ольга.

- Слюшь, твоя жена где? - услышал он грубый голос с ка ким-то странным акцентом.

Игорь с изумлением посмотрел на трубку, словно это она об манула его.

- А в чем, собственно, дело?

- Хороший муж должен знать, где его жена, понял, да? - те перь акцент был почти неслышен. - Если не знаешь, где жена, ка кой ты муж, слюшь?

- Давай, приходи, я тебе расскажу, где моя жена. И пока жу, - резко сказал Игорь и бросил трубку.

Спустя мгновение, телефон зазвонил снова. Игорь задумался, глядя на дребезжащий аппарат. Вряд ли это шутка. Тогда что же? И ведь Надежда не пришла сегодня на службу. Действительно, где она? Он торопливо схватил трубку.

- Не бросай, понял, да? - услышал тот же грубый голос. - А то всю жизнь потом жалеть будешь. Короче, чувачок. Твоя баба у нас. Это месть за смерть нашего друга Роберта Ревадзе... - он запнулся, видимо вспомнил, что должен говорить с акцентом. - Ты виноват в том, что он погиб. Мы не прощаем такое. Короче, слюшь внимательно. Двадцать тысяч баксов - завтра. Я тебе позвоню, скажу, где и когда.

- Двадцать тысяч? - Игорь переложил трубку в другую руку, словно она была горячей, обжигала ладонь. Вот что получилось - Надежду похитили! - У меня нет таких денег

- Ищи. Не найдешь - у тебя и жены такой не будет.

- Завтра не получится, - твердо сказал Игорь. Он уже понял, с кем разговаривает - с ними. - Говори о реальном сроке.

- Я тебе сказал - завтра, в голосе послышалась угроза.

- А я тебе сказал - нет! - закричал Игорь. - Можешь не про должать дальше, я все понял. Я вам двадцать тысяч, вы мне - же ну, живую и невредимую. Но завтра я не смогу достать деньги. К тому же, завтра прощание с Робертом, вы ведь тоже там будете, друзья?

- А как же!

- Может, там встретимся и поговорим? - Игорь лихорадочно соображал, как можно проявить их, засечь, заставить действовать в открытую.

- Сколько тебе нужно дней?

- Пять-шесть...

- Три. Ищи бабки, жди звонка. И запомни, козел: у нас в ментовке свои люди. Если побежишь туда, мы тебе жену по частям передадим. Обещаю.

"Козел" - отметил про себя Игорь. - Похитители стараются не оскорблять тех, с кого надеются получить деньги. И немалые.

- Я хочу поговорить с женой. Дай ей трубку! - потребовал Игорь.

- Поговоришь, когда бабки соберешь.

- Доказательства, что она жива и здорова! Или ты думаешь, я буду искать деньги, ничего не зная о судьбе жены? За дурачка меня держишь?

- Слушай, - в трубке что-то щелкнуло и послышался усталый голос Надежды. - Игорь, пожалуйста, сделай то, о чем они гово рят. Умоляю тебя. Со мной обращаются хорошо. Но если ты пойдешь в милицию, они разрежут меня на части. Пожалуйста, выполни все их требования... - она не просила его, а просто информировала о случившемся, ни на что не надеясь. Понимала, что уже не имеет права обращаться к нему с такой просьбой. Почему к нему, а не к новому своему избраннику, богатому человеку? Потому, что её не спрашивали, кто может заплатить требуемую сумму. Заставили об ратиться к нему - он им нужен! Какой страшный, пустой голос... Потом снова раздался щелчок диктофон выключили. - Ну как, убе дился? Запомни: послезавтра предварительный звонок, через три дня - последний. Тогда сможешь поговорить с женой. И

про ментовку не забудь, козел!

Короткие гудки тревожными колоколами ударили в голову. Игорь положил трубку, присел на диван. Что-то нужно делать, сейчас же, немедленно! Но что? Или это блеф? Счастливый сопер ник в отместку за вчерашнее унижение решил таким образом поиз деваться над ним? Ведь Надежда уехала на его машине! И, судя по всему - в его квартиру. И он должен был отвезти её на работу, если там и вправду такая любовь, как говорила Лика... А не от вез, так должен знать, где она. Шутит?

Или он обманул Надежду, заманил её в западню? Не потому ли с него выкуп не требуют?!

В любом случае, нужно найти его. Немедленно! Это сейчас единственная зацепка.

Игорь торопливо написал Ольге записку, оставил её на столе у телефона, и помчался к машине.

34

Когда Игорь подбежал к столу, за которым Лика сосредото ченно изучала папку с проектной документацией, она испуганно отшатнулась, ожидая самого худшего.

- Извини, Лика, - переводя дух, сказал Игорь. - Я, кажется, напугал тебя. Нам нужно поговорить.

- Нам не о чем говорить, - пробормотала Лика, приходя в се бя. Не ударит, кругом люди, свидетели, его ж потом посадят за это.

- Ты ошибаешься. Разговор пойдет о Надежде.

- Я же сказала тебе, что не знаю, где она! - закричала Ли ка. - И знать не желаю! Оставь меня в покое, я занята, работаю, и так не успеваю, а тут ещё ты со своими семейными проблемами лезешь.

- Это не мои семейные проблемы, - жестко сказал Игорь. - На дежде грозит опасность. И, похоже, скоро это будет твоими проб лемами. Большими.

- Опасность? Откуда ты знаешь?

- Позвонили, сказали... Пожалуйста, выйдем на улицу, там и поговорим. Поверь, я бы никогда не стал тебя беспокоить из-за моих семейных проблем.

- Ты что, разыгрываешь меня? - попыталась возмутиться Лика, но было заметно, что она испугалась теперь даже больше, чем в ту минуту, когда увидела бегущего к её столу Игоря. - При чем здесь я?

- Пожалуйста, выйдем, и я тебе всю объясню, - настойчиво сказал Игорь.

Поджав губы, Лика вышла из-за стола и направилась к двери, провожаемая заинтересованными взглядами сослуживцев. Игорь громко извинился и пошел следом.

Больших трудов ему стоило уговорить её сесть в машину. Но это было необходимо.

- Вчера она уехала с этим... бизнесменом! - яростно сказал Игорь.

- С Володей Наконечниковым? Ну и что? Ты уже говорил это. Ну давай, выкладывай, чего нужно, а то у меня работа стоит.

- Ты не о работе думай, дорогая, а о том, как выпутаться из той страшной истории, в которую ты влипла.

- Да что ты все пугаешь и пугаешь!

- А то, что полчаса назад мне позвонил какой-то ублюдок и сказал, что Надежда у них в руках, если я не заплачу двадцать тысяч баксов или обращусь в милицию, её разрежут на куски.

Лика ахнула, закрыв ладонью рот, уставилась круглыми гла зами на Игоря.

- А ты... ты не шутишь?

- Они прокрутили мне магнитофонную запись. Она просила, чтобы я выполнил все, что они требуют. Еще сказала, что обраща ются с ней хорошо. Пока.

- Но почему ты? Если её похитили, они должны были обра титься к Володе! И он бы нашел такие деньги сегодня же! Он бо гатый человек.

- Вот это я и хочу выяснить. Кто такой Володя?

- Он занимается недвижимостью, фирма "Катамаран"... Дирек тор... начальник моего мужа. А что?

- "Катамаран"?! А над ним кто начальник?

- Ну этот... Ерохин Вадим Сергеевич. Игорь, мне страшно, я не могу больше слушать все это! Что ты хочешь от меня? Если та кое случилось, иди в милицию.

- Я же тебе объяснил, что если пойду в милицию, они разре жут Надежду на куски. Хоть мы и расстались с ней, мне все равно это не нравится. А ты получишь срок за пособничество в похище нии и убийстве человека. Лет семь, как минимум.

- Я?! А я-то здесь при чем?

- Объясню и это. Но пусть все останется между нами. Если в отделе что-то узнают, Надежда погибнет. Ерохин, начальник твоего Наконечникова, был тем спонсором, которого я поставил на место в ДК. Он решил отомстить мне. Вначале они хотели избить нас - ну вышло. Попытались похитить Светланку - я помешал. Вче ра убили моего друга, Роберта и его подругу.

- Убили... - прошептала Лика.

Она вдруг побледнела, закрыла глаза и медленно ткнулась головой в боковое окно машины. Игорь легонько шлепнул её по ще ке. Лика вздрогнула, открыла глаза, с ужасом глядя на него.

- Теперь слушай, что было с Надеждой. Твоему Володе пору чили познакомиться с ней, а потом заманить в ловушку. Так она попала к ним в лапы. А ты помогла. Вот почему двадцать тысяч долларов требуют не с Володи, а с меня! Он где сейчас?

- Наверное, у себя, в офисе...

- Показывай, - Игорь завел машину, выехал на проезжую часть улицы, даже не спросив, хочет Лика помочь ему, или нет.

- Но если они такие бандиты, почему их не арестуют? - спро сила она. - Ты ничего не перепутал, Игорь?

- А кого из наемных убийц арестовали? - зло спросил Игорь, разгоняя машину. - Может, хоть одного заказчика взяли? Не зада вай глупых вопросов. Лика. Твой муж тоже в том офисе сидит?

- Ну, вообще-то он больше по Москве мотается, с клиентами работает...

- Неважно. Ты скажешь, что идешь к нему, если там охрана, а я - с тобой. Вот мы и спросим у этого Володи, зачем он так поступил с Надеждой. И... с тобой.

Наконечников никак не мог привыкнуть к своим новым зубам. Морщился, пощелкивая ими, время от времени засовывал в рот па лец, ощупывая импортную металл-керамику, надавливал языком - когда во рту появляются сразу пять новых зубов не так-то просто к ним привыкнуть.

А ходить враскорячку разве просто? Надо будет спросить у Зазы, проучил он этого сумасшедшего мужа или ещё нет. С такой походкой и перед Надеждой стыдно появляться. Что-то она не зво нит, договорились вчера, что позвонит, как только придет на ра боту, вечером нельзя было, родители у неё сердитые... Наконеч ников бросил взгляд на золотые "Сейко" - второй час. Неужели ей все равно, как он себя чувствует?

Вообще, после того, как он пострадал ради нее, могла бы поехать к нему и остаться на ночь, но испугалась, что люди не то подумают, не то скажут, нарочито громко попросила отвезти её к родителям и наотрез отказалась ехать к нему.

Вот она - женская логика: если поедет к родителям, люди не станут говорить плохое, а если не поедет - станут. А кто знает, куда она поехала на самом деле?

Наконечников с тоской оглядел свой небольшой уютный каби нет. Все здесь было по делу: рабочий стол, телефон, факс, пара кресел у стены, шкаф для верхней одежды у двери, три книжных полки, на которых теснились тома словарей и справочников. Здесь Наконечников чувствовал себя лучше, чем дома - здесь он был ум ным, хитрым, если нужно, жестким руководителем, умеющим зарабо тать по-настоящему большие деньги. Руководителем - не потому, что назначен толстопузым дядей, а потому что - лучший специа лист в своей фирме. А может, и во всей Москве. Но сегодня даже этот кабинет казался унылым. Надя! Что за причина, из-за кото рой и позвонить нельзя?

А если к её родителям приехал этот бешеный муж и уговорил Надежду вернуться домой, и больше не встречаться с ним, Воло дей? И он никогда уже не увидит её, такую прекрасную, невыноси мо желанную, не услышит ласкового голоса?!

Нужно было самому позвонить, да как назло, в первой поло вине дня работы было много. Но теперь-то посвободней стало!

Наконечников схватил радиотелефон, принялся нажимать кро шечные черные кнопки.

Но в это мгновение дверь кабинета резко распахнулась, и через порог шагнула бледная Лика. Шагнула и замерла, уставив шись на хозяина круглыми от страха глазами.

Наконечников машинально дал "отбой" связи, положил радио телефон на стол и в свою очередь уставился на Лику, ожидая объ яснений и одновременно пытаясь понять, почему испуганная Лика так резко толкнула дверь. А почему она испуганная?

В следующую секунду он понял, в чем дело. Из-за спины Лики выскочил бешеный муж Надежды и стремительно пошел прямо на хо зяина кабинета. Наконечников поспешно поднялся, морщась от бо ли, снова схватил радиотелефон - какое-никакое, а все ж таки оружие.

- Извини, Володя... - плаксивым голосом сказала Лика. - Это он... она ткнула пальцем в спину Игоря. - Прямо-таки заставил меня приехать к тебе.

- Где Надежда? - резко спросил Стремянов, подходя к столу.

- А вам какое дело? - осторожно спросил Наконечников. - По какому праву вы смеете врываться в мой офис?

- Где Надежда? - с угрозой повторил вопрос Игорь. - И не де лай резких движений. Я не люблю слишком самостоятельных, вчера ты мог убедиться в этом.

- Я не знаю, - Наконечников сел в кресло, с вызовом посмот рел на Стремянова. - Понятия не имею.

- Сейчас я выбью из тебя это понятие, - тихо сказал Игорь, но от этого тихого голоса у Наконечникова по спине заструился холодный пот.

- Погоди, Игорь, остановись! - Лика пришла в себя и вцепи лась в руках куртки Стремянова. Сообразила, что если этот визит закончится мордобитием, Володя вряд ли простит ей такое и завт ра же прогонит из фирмы Ивана. - Ты бы хоть сказал, что случи лось, хоть бы объяснил! Нельзя же все время кулаками размахи вать!

- Действительно... - Наконечников сделал глубокий вдох, с шумом выдохнул и уже более спокойно посмотрел на Стремянова. - Я понимаю, что вы огорчены, ревнуете, но, может быть, мы погово рим без излишней нервозности?

- Я не ревную.

- Он не ревнует, Володя! - выпалила Лика. - Он уже себе не весту нашел и не против того, чтобы вы с Надеждой поженились! Тут совсем другое... даже и сказать страшно!

- В чем дело? Он хочет, чтобы я материально компенсировал потерю? Не возражаю...

- Заткнись, - посоветовал Игорь, присаживаясь на край сто ла.

- Дело в том, что Надежду похитили! - крикнула Лика.

- Что?.. - Наконечников медленно положил радиотелефон и, с раскрытым ртом уставился на Стремянова. - Что все это значит? Как похитили?!

- Об этом ты нам и расскажешь. Только не вздумай врать, бизнесмен хренов.

В кабинет заглянул широкоплечий парень, вопросительно пос мотрел на босса.

- Все нормально, Петя, - сказал Наконечников и решительным жестом велел охраннику закрыть дверь.

- Да погоди ты, Игорь! - Лика уверенно встала рядом с ним, готовая в случае чего защитить мужниного начальника. - Володя, Надежда с тобой уехала?

- Со мной, - поспешно закивал Наконечников. - Она попросила, чтобы я отвез её к родителям в Текстильщики. Я отвез. Договори лись, что она позвонит мне утром, как только придет на работу. Но почему-то не позвонила. Когда вы вошли, я как раз набирал номер её служебного телефона... А откуда вы знаете, что её по хитили?

Игорь сумрачно уставился на соперника. Не нравилось ему, как тот ведет себя. Или артист в нем пропадает, или за шкуру свою испугался, но ужас в глазах - неподдельный. А что, если он, действительно, ошеломлен случившимся?

- Хорошо, - сказал он. - Поговорим спокойно. Ты зачем позна комился с Надеждой?

- Потому что... - Наконечников задумался, а потом дерзко посмотрел Игорю в глаза. - Я люблю её. Мы решили... в общем, вам это, конечно, не понравится, но мы...

- Ты, действительно, отвез её к родителям?

- Вы можете позвонить им, спросить. В Текстильщики... Я туда её отвез... не помню улицу... неподалеку от метро.

- Позвони, - сказал Лике Стремянов. - Я продиктую номер.

Наконечников молча протянул радиотелефон. Пока Лика разго варивала с матерью Надежды, Стремянов не сводил взгляда с Нако нечникова. И взгляд этот не предвещал ничего хорошего.

- Она приехала вечером к ним, сказала, что хочет развес тись с мужем, - пробормотала Лика, бережно опуская радиотелефон на стол. - Они сильно огорчились, но не выгонять же единственную дочь, когда ей нужна помощь. Ночью ей кто-то позвонил, а потом она оделась и ушла. Они подумали, что это Игорь, и все у них наладилось. Больше ничего...

- Объясните же, в конце-концов, что случилось?! - закричал Наконечников. - Господи, я с ума сойду! - он схватился за голову, но, видимо, тут же сообразил, что в присутствии пока ещё насто ящего мужа подобные жесты по меньшей мере излишни, пожал плеча ми и взглянул на Стремянова, ожидая ответа.

- Перестань целку из себя корчить, - грубо сказал Игорь. Лика обиженно поджала губы - такие слова говорит при ней, поря дочной женщине! Где Надежда?

- Я не знаю.

- Может быть, и не знаешь. Допустим. Кто тебе приказал с ней познакомиться?

- Разве можно приказать такое?

- Можно, у вас все можно.

- Послушайте... Игорь вас зовут, да? Послушайте, Игорь. Я, действительно, виноват перед вами, в какой-то мере я теперь... теперь даже уважаю вас. Это глупо, конечно, но я... я влюбился в вашу жену давно, я смотрел на нее, любовался ею...

- Это ты ей расскажешь, - хмуро сказал Игорь. - Кто знал, что она у родителей, кто мог позвонить ей? Разумеется, если это был не ты. Если ты вопрос ясен. Инвалидность и лет семь в зо не тебе обеспечены.

- Клянусь вам, это не я!

- Если не ты - лет пять, за пособничество. Ну? О том, что Надежда поехала к родителям знал только ты. Она тебе оставила их телефон?

- Да...

- Кто ещё знал?

Наконечников вспомнил, как просил Зазу отомстить Стремяно ву, а тот спросил где жена и попросил телефон родителей Надеж ды. Заза?! Об этом он и под пыткой не скажет!

В это время Игорь думал о том, что за Надеждой могли сле дить, узнали адрес, а выяснить номер телефона не так уж сложно.

Лика с удивлением смотрела на хозяина кабинета. Он разго варивал с Игорем, как проштрафившийся школьник с опытным педа гогом! Всегда вальяжный, щедрый, остроумный, шикарно одетый, небрежный в движениях - куда что подевалось!

- Никто, - опустив голову, тихо сказал Наконечников. - Я по нимаю, Наде грозит опасность, я готов заплатить двадцать тысяч баксов за её освобождение. Сегодня, через час найду деньги. Когда они позвонят, скажите, пусть обращаются ко мне. Я выполню любые условия, только бы Надя не пострадала!

- Кому ты готов заплатить? Своему шефу Ерохину?

- Вадим Сергеевич? Не понимаю...

- Похищение Надежды - его рук дело. Или его бандитов, раз ницы не вижу. Ты знаешь, почему выкуп требуют с меня? Им не деньги нужны, а - я. Им, или вам, ещё не знаю.

- Но, может быть... Никто ведь не знает, что Надя ушла... что мы с нею решили... Я думаю, именно поэтому...

- Вполне возможно, что деньги с тебя не требую по другой причине. Тебе их заплатили за неплохо разыгранный спектакль.

- Нет! Вадим Сергеевич даже не знает, что я познакомился с Надей, никто не знает!

- Хочешь убедить меня, что это совпадение?

- Послушайте, Игорь! Я люблю Надю, понимаю, что вам непри ятно это слышать. Вы можете ещё раз избить меня - это хоть как-то можно объяснить. Но обвинять меня в том, что я заодно с подлецами, которые похитили её - это же дикость! Я готов запла тить им выкуп, готов сам поехать в их логово, остаться вместо неё - все, что угодно, только бы она не страдала! Лика, ты же все знаешь, скажи ему! Почти полгода я люблю эту женщину... Скажи, Лика!

Лика опасливо посмотрела на Игоря и нехотя кивнула.

- И полгода встречаешься с ней? - поинтересовался Игорь.

- Нет! Только смотрел. Даже подойти боялся! Но Лика знает, спросите у нее!

- Лика скажет все, что тебе выгодно, это и дураку понят но, усмехнулся Игорь.

- Нет, правда, - увереннее сказала Лика. Видимо, сообрази ла, что теперь каждое слово в защиту начальника мужа обеспечи вается золотым запасом фирмы. - Он давно уже с ума сходит по На дежде и давно хочет познакомиться с ней.

- Бить я тебя не буду, - сказал Стремянов. - В коридоре си дят охранники, шум поднимется, милицию вызовут, сами-то вряд ли что сделают мне. А милиция - это значит, Надежду мы больше не увидим. Логика ясна? Но и верить тебе не собираюсь. Попробуй понять, в какую историю ты влип и сделать выводы. И моли Бога, чтобы Надежда осталась живой.

- О чем же ещё молить... - пробормотал Наконечников.

- А деньги держи наготове, может быть, они понадобятся. У меня таких нет, и взять негде. А теперь расскажи мне про адреса и телефоны. Офис, где сидит Ерохин, квартира дача.

- Зачем это вам? Уверяю, что Вадим Сергеевич...

- Не заставляй меня верить в то, что это сделал ты, - с уг розой сказал Игорь. - И еще. Он не должен знать о нашем разгово ре. Только в этом случае у Надежды есть шанс выкарабкаться.

Наконечников вытащил электронную записную книжку, дрожащи ми пальцами принялся нажимать кнопки. Игорь записал адреса и телефоны на квадратике белой немецкой бумаги из красной пласти ковой коробке на столе.

- Вы ошибаетесь, подозревая Вадима Сергеевича, - неуверенно сказал Наконечников. - Но я сделал то, что вы хотели. Теперь ве рите, что я непричастен к этой гнусности?

- Не верю.

- Понимаю... Злитесь, что Надя ушла от вас. Ну ладно... Пожалуйста, никому не говорите, что получили эти сведения от меня. Я сделал это исключительно ради Нади.

- Если жена решила уйти от меня - это её дело, - сказал Стремянов, спрыгивая со стола. - Но если с её головы упадет хоть один волос - это уже мое дело, запомни. Лика, обо всем этом лучше всего помалкивать. Они убьют Надежду, если заметят что-то подозрительное. Тебя подвезти?

- Нет-нет, я на такси...

35

Чужая квартира, совсем чужая! Все эти комнаты, мебель, кухня, холодильник - все чужое! Отвратительное... А как хорошо, как уютно здесь было, кажется, совсем недавно! Теперь - все. Все рухнуло.

Сука! Грязная потаскушка! У-у, тварь, задушил бы на месте! Любимого себе нашла, шлюха! И ничего не сделаешь, ничего не до кажешь, не вернешь... Не вернешь!

Юра Яблоков нервными шагами мерил комнату, с тоской глядя то на диван, то письменный стол - все здесь напоминало об Оль ге. Только её самой не было. И никогда уже не будет у него! Ка кая-то сволочь обнимает, целует её, трахает... Невыносимо было думать об этом. Сказала - он один уложил тех двух бандитов, что ж это за амбал такой? А-а, какая разница! Тоже, наверное, бан дит. Москва - бандитский город, и Тольятти - бандитский город, и вся эта страна - бандитская! Говорил же отец: поезжай учиться в Англию, а он вбил себе в голову - Москва, Москва! Дурак.

Все прошло, все пропало!

Велела срочно уходить отсюда. Это же такая морока - ездить по объявлениям, договариваться с хозяевами вонючих квартир, ко торые ещё и смотреть будут косо, да предупреждать: то нельзя, это - ни в коем случае... Кошмар!

Юре надоело бродить по комнате, он пошел на кухню, достал из холодильника бутылку виски, налил себе рюмку, выпил, потом ещё одну.

Из-за этой потаскухи - столько хлопот! Перед самой сесси ей. Надо бы перекусить, да заняться поиском подходящей кварти ры, за двести-триста баксов можно снять неплохую однокомнатную и даже двухкомнатную с телефоном и около метро. Но где снять квартиру с такой женщиной, какая была у него?!

Есть не хотелось. Вот, выпил, вроде полегчало. Может, по лежать час-другой? Квартир сдается до черта, но говорить с хо зяевами после того, как выпил, не следует. Полежать, отдохнуть, собраться с мыслями - потом и ехать можно. Она ведь предупреди ла, чтобы завтра его не было здесь. Наверное, вечером приведет сюда своего хахаля. Ну, до вечера у него будет время перевезти вещи.

Юра выпил ещё рюмку виски, поставил бутылку в холодильник и побрел в комнату, к дивану. Однако, едва он прилег, как в дверь позвонили. Юра вскочил, как ужаленный, побежал к двери. Пришла? Напомнить, чтобы завтра его не было здесь, или может быть, поняла, что лучше Юры Яблокова никого нет? Пришла все-та ки, пусть, для того, чтобы выгнать, он все же попытается пого ворить с нею, на колени встанет!

Когда она здесь, даже сердитая, молчаливая - это совсем другая квартира!

Он распахнул дверь и в испуге отшатнулся. На пороге стоял незнакомый высокий мужчина с короткими светлыми волосами, в от лично сшитом костюме и в темных очках.

- Что вам надо? - пробормотал Юра.

- Войти и поговорить, - коротко ответил незнакомец.

- Извините, но я не могу вас впустить, я здесь временно живу, а хозяйки, к сожалению, нет дома.

- А мы без неё поговорим. О ней, - мужчина вошел в кварти ру, захлопнул за собой дверь и внимательно посмотрел на Юру.

- Но... я совсем не знаю вас.

Три рюмки виски на голодный желудок сделали свое дело - в голове туман, ноги ватные. Понятно, что нужно было спросить, кто пришел, или, хотя бы, открыть дверь на цепочке, или быстро оттолкнуть незнакомца и захлопнуть дверь, или самому убежать... Но все как-то быстро случилось, не успел сообразить...

- Боишься? - спросил незнакомец, подталкивая Юру в комна ту. - Не бойся, я пришел к тебе с хорошей новостью. Дурак бу дешь, если упустишь свой шанс, - он резко хлопнул Юру по плечу.

У парня подкосились ноги, и он безропотно плюхнулся на ди ван, по-прежнему, с нескрываемым испугом глядя на незнакомца.

- Хозяйки, как я понимаю, нет и не будет сегодня здесь, загуляла она, бросила тебя, верно? - спокойным голосом продолжал тот, внимательно оглядывая комнату. Юра кивнул, подтверждая сказанное. - Не так-то просто это пережить, понимаю, понимаю. Она вообще, девица довольно-таки ветреная, непостоянная и ко варная. Хочешь на ней жениться? Прописаться в этой квартире?

Юра опять машинально кивнул, но вдруг понял, что речь идет об Ольге. Страх понемногу проходил, незнакомец не пытался при чинить ему зло, наоборот! Но это же невероятно...

- Каким образом? Она выгоняет меня. У неё теперь есть ка кой-то любимый... - пробормотал Юра.

- Сегодня есть, завтра - нет. Это не проблема.

- Но она просто ненавидит меня, я чувствую...

- Чувствовать можно знаешь что? - прищурился незнакомец. - Короче, я все эти дела знаю. А ты не врубаешься в ситуацию. Придется рассказать тебе всю историю, конечно, без подробнос тей. Ольга была любовницей одного, скажем так, очень большого человека. Могущественного человека. Он не требовал от неё мно гого - две встречи в неделю ему было вполне достаточно, и даже к тебе он относился вполне терпимо, дело молодое, телке нужно больше, а у него возраст уже не тот.

- Вы хотите сказать, она ещё с кем-то встречалась, ког да... когда жила со мной? - в ужасе прошептал Юра.

- Я это уже сказал. Но потом она решила, что и тебя ей ма ло, стала встречаться с грузином.

- Но он же - погиб?

- Это ещё мягко сказано, - усмехнулся незнакомец, и Юре стало страшно. - Его разорвало на куски.

Юра попытался понять, почему "погиб" - мягко сказано, как же в таком случае сказать жестко? И не смог, только ещё раз послушно кивнул.

- Это случилось потому, что грузин уговорил её совсем уйти от большого, могущественного человека, а тот не прощает подоб ных выкрутасов. Но она, неугомонная, трахается теперь с одним негодяем. И это очень плохо.

- Он здоровый? - спросил Юра. - Она сказала - запросто и убить может.

- Я бы не сказал, что здоровый, но убить, действительно, может. Легко и непринужденно. Короче. Большому человеку все это жутко не нравится. В ней он разочаровался, и видеть её больше не желает, но наказать обязан. Она тебя больше не любит, выго няет из квартиры и даже видеть не желает, я прав?

- И слышать тоже, - пробурчал Юра.

- Отлично. А тебе она нравится? Ты хочешь стать её закон ным мужем и хозяином в этой квартире? Даже по московским поня тиям - классная хата.

- Она ни за что не согласится, - упрямо сказал Юра.

- Это не твоя забота. Ты - хочешь?

Юра вспомнил, как Ольга уходила в аудиторию, как соблазни тельно покачивались её бедра, обтянутые голубыми джинсами, и судорожно облизнул губы.

- Но если она станет моей женой, тот человек... большой, могущественный, не станет встречаться с ней?

- Сегодня он встретится с ней, но не для того, чтобы во зобновить прежние отношения. Поговорит, убедит выйти замуж за тебя, и все. За тебя чтобы знала, как не слушаться умных лю дей. И, можешь не сомневаться, она согласится. Будет на цыпоч ках перед тобой ходить и все твои пожелания выполнять.

Юра снова облизнул сухие губы.

- Я не верю...

- Значит, мы договорились. Ты хочешь. Иначе и быть не мог ло. После того, как я рассказал тебе кое-какие подробности из жизни этой девицы, назад пути не было. Если кому-то проболта ешься - друзьям, родителям, ментам, ФСБ, пусть хоть Псковскую дивизию выставляют вокруг тебя - завтра твой голый труп будет лежать в мусорном контейнере.

Юра вздрогнул.

- Что... что я должен делать?

- Ничего. Готовиться к тихому бракосочетанию с женщиной, от которой ты балдеешь. Но для того, чтобы она согласилась, нужно провести соответствующую подготовительную работу. Сейчас позвонишь ей и пригласишь сюда. Скажешь, течет горячая вода в ванной, затоплены соседи. Пришли жаловаться, кричат, что в суд подадут, в общем требуют компенсации. Нужно чтобы она немедлен но приехала и разобралась с ними. Тебе на все это наплевать, не твоя же квартира, тем более, выгоняют из нее. Течет вода - ну и пусть течет, хоть полдома затопит. Намекнешь: если она не прие дет, ты просто закроешь дверь и уйдешь. Тут, понятное дело, скандал получится, но тебе-то что? Пускай на себя обижается. Все дела.

- А когда она приедет?

- Я ненадолго увезу её, чтобы сотворить тебе прекрасную жену. Каким образом, расскажу позже. Ты сидишь здесь, ждешь звонка, можешь обручальные кольца купить, костюмчик себе. И не дергайся, мое слово - закон. Как сказал, так и будет.

- Но... ей ничего не грозит?

- Хуже замужества и счастливой семейной жизни? Нет. Наби рай номер.

Тревожно было на душе у Ольги. Трижды она звонила Игорю, и всякий раз никто не подходил к телефону. А это могло означать все, что угодно, и даже самое худшее, ведь он сам предупредил, что будет сидеть дома и ждать её звонка. Потом приедет и встре тит её.

Ольга не стала больше звонить, ушла с последнего часа. Невмоготу было думать, гадать, что же случилось с Игорем, куда он подевался.

В метро и на остановке, ожидая автобуса в 7-й микрорайон, Ольга постоянно чувствовала на себе восхищенные взгляды мужчин. Дважды с нею пытались просто познакомиться и дважды приглашали провести вечер в казино. Она отвечала таким тоном, что продол жать разговор никто не решился. Правда, один водитель иномарки оказался особенно упорным. Нахально остановив машину на авто бусной остановке, он распахнул дверцу и долго уговаривал Ольгу сесть в машину, обещая подвезти, куда она скажет. Бесплатно. Она лишь качала головой в ответ. А потом, когда позади машины засигналил автобус, на что водитель не обратил никакого внима ния, Ольга подошла ближе и, усмехнувшись, спросила:

- Что прочнее, двери твоей машины или стена из трех кирпи чей?

- Конечно стена, - недоуменно сказал крепкий курносый па рень лет двадцати. - У меня ж не бронированная тачка. А что, ты привыкла на кирпичных кататься?

- Да нет. Просто мой муж стену из трех кирпичей одним уда ром пробивает. Он всегда встречает меня и, думаю, минуты за две превратит твою машину в консервную банку.

Парень хмыкнул, но отъехал, освобождая место автобусу.

Войдя в квартиру, Ольга крикнула:

- Игорь! Ты дома?

Никто ей не ответил. Ольга заглянула на кухню, потом в комнату - там, на столе у телефона лежал листов бумаги. Записка Игоря.

"Оля, милая, если вернешься раньше меня, не волнуйся. Воз никли проблемы с моей женой, которые срочно необходимо решить. Прости, что так получилось. Пожалуйста, будь умницей, запри дверь и никого не впускай до моего приезда. Постараюсь вернуть ся скоро. В холодильнике много всего вкусного, а в гардеробе до черта моих рубашек, можешь выбрать любую. Вернусь - устроим праздник. Я люблю тебя. Игорь."

- А я тебя люблю, только тебя! - со светлой улыбкой прошеп тала Ольга. - Решай скорее свои проблемы, любимый и возвращайся, я жду тебя...

Она положила записку на стол, прихлопнула ладонью и отпра вилась на кухню. Игорь и вправду накупил всякой всячины. И даже

- какой молодец - бутылку шампанского. Ольга поставила подогре вать чайник, сделала два бутерброда с ветчиной, приготовила ко фейную чашку и банку с растворимым кофе. Когда чайник вскипел, с бутербродами было покончено. После недолгих колебаний - не станет ли это губительным для её фигуры - Ольга соорудила ещё два бутерброда, на сей раз с сырокопченой колбасой и огурцами, и села к столу.

Решила - перекусит и займется приготовлением праздничного стола. Сегодня она должна удивить любимого своими кулинарными способностями. Никогда прежде не испытывала она такого сильного желания заняться готовкой. Слава Богу, с ним все в порядке, а проблемы с женой - что ж, от них никуда не денешься.

Вот только допьет кофе.

А он, как назло, ужасно горячий.

Это что, телефон? Наверное, Игорь! Недопитый кофе остался на столе, а Ольга вприпрыжку побежала в комнату.

- Я уже пришла, Игорь, любимый мой, у меня все в порядке, ты тоже приезжай поскорее. Только смотри, будь осторожнее! - ду рашливо кричала она, подпрыгивая к столу, на котором трезвонил телефон. Схватила трубку. Я... - и осеклась.

Потому что в трубке послышался мрачный голос Юры:

- Привет, ну как у тебя дела?

- Привет... - растерянно сказала Ольга и вдруг ощутила та кую злость, что окажись Юра поблизости - разбила бы телефон об его голову. - Ты как узнал этот номер? Что тебе вообще нужно от меня, идиот несчастный?!

- Номер?.. - Юра замялся и лишь через несколько секунд про мямлил. Тут на листочке был написан... Я подумал, а вдруг ты находишься по этому телефону? И позвонил. Тут неприятности в квартире, ужас что творится.

- Что там творится?! Ты когда-нибудь уберешься из моей квартиры, оставишь меня в покое или нет?

- Я и собираюсь убраться и оставить тебя в покое. Поэтому, приезжай, разбирайся с соседями, которых залило, сантехниками, и вообще...

- Соседей залило? - изумилась Ольга. - Почему? Ты оставил кран открытым?

- Ничего я не оставлял. Течет горячая вода, вот и залило. Они уже два раза прибегали, кричат, что в суд подадут. Мне все это не нужно. Я уже собрал свои вещи и уезжаю. Если хочешь, приезжай, сама разбирайся, а если нет - я закрываю дверь и ухо жу.

- Убирайся немедленно, чтобы и духу твоего в квартире не было, идиот!

- Я-то уберусь, - промямлил Юра. - Но учти, они уже кого-то вызвали, если ты не приедешь, взломают дверь и вообще... Я по том ни за что не отвечаю.

- Господи!.. - простонала Ольга. - Этого мне только не хва тало!

- Так ты приедешь? Мне ждать тебя, или нет? Соседи такие злобные, кричат, что на два миллиона убытков. Как минимум. По бежали за милицией, акт составляют.

- Какой кошмар! - Ольга в изнеможении опустилась в кресло. - Хорошо, подожди меня, я сейчас приеду. Возьму такси. И не взду май смыться, не то сам будешь платить соседям!

Ольга приехала к своему дому на Новослободской на черной "волге". Некогда эти машины считались символом власти, благопо лучия, материального, разумеется, ибо давно известно, что сим волы власти никогда не приносят счастья человеческого. Теперь же - самая обыкновенная машина, чуть получше "жигулей", да и то не всяких.

Ехала с недобрыми мыслями. Представляла злобные лица сосе дей снизу, пенсионеров, крики, оскорбления, грязных сантехни ков, шастающих по квартире, злорадное лицо Юры... Было от чего испортится настроению. И надо ж такому случиться именно сегод ня, когда вот-вот должен был вернуться Игорь, и она хотела встретить его, своего любимого, так, чтобы он сразу почувство вал праздничное настроение... Интересно, он вернулся уже или нет? Что они сговорились, его жена, Юра - помешать им быть вместе, радоваться этому, наслаждаться друг другом? Решила поз вонить, как только придет в свою квартиру.

Когда машина остановилась, Ольга торопливо раскрыла сумоч ку, вытащила из кошелька десятитысячную купюру, протянула води телю.

- Спасибо, что подвезли.

- Убери, - покачал головой крупный, коротко стриженный муж чина лет пятидесяти.

- Нет-нет, возьмите. Мало? Сколько вам добавить?

Водитель повернул к ней усталое, помятое лицо с синеватыми мешками под глазами, усмехнулся:

- Что, частенько пристают? Сперва денег не берут, а потом в кабак приглашают, а потом оказывается, что ты кому-то чего-то должна, да?

- Бывает, - сказала Ольга. - Деньги-то возьмите. Или вы тоже пригласите меня в ресторан?

- Ты девушка красивая, но в ресторан я приглашать тебя не стану, вижу, не до ресторанов тебе. И деньги не возьму, нам же по пути было, вот и подвез тебя. Вроде как и ехать веселей бы ло. Знаешь, неделю назад заглох, аккумулятор сел - не могу за вести и все тут. Мимо ребята идут, лет по семнадцать, здоровые. Я их прошу: подтолкните, ребятки, выручите. А они мне говорят: сколько заплатишь? Двадцать баксов - толкнем. И тогда я поду мал: что ж мы совсем осволочели? Только за деньги помогаем? Ведь и сам незабесплатно подвозил, если просили. А может, чело век последние отдавал, нужно ему позарез? Так что, убери день ги, купишь себе шоколадку.

- Тогда - спасибо вам, - улыбнулась Ольга, выбираясь из ма шины. - От всего сердца!

- И тебе спасибо, будь счастлива, - сказал водитель.

Ольга направилась во двор, но не успела пройти и трех ша гов, как услышала взволнованный крик:

- Ольга! Ольга!

Она обернулась, увидела Юру, который испуганно махал ей рукой из старого "москвича", приткнувшегося к бордюру в пяти метрах от того места, где она вышла из "волги".

- Что ты делаешь здесь? - удивилась Ольга, подходя ближе. - А в квартире?..

- Садись, - Юра махнул рукой в сторону распахнутой передней дверцы. И ни о чем не спрашивай.

- Да что все это значит? - возмутилась Ольга.

- Прошу тебя, садись в машину, - умоляюще сказал Юра. - Дело в том, что тебя ждут бандиты с автоматами и... - он хотел доба вить "и пулеметами", но вовремя сообразил, что это уже - лиш нее. - ... и они ждут тебя! Ни в коем случае не ходи во двор, это опасно.

- Бандиты? Откуда ты знаешь?

- Хочешь, чтобы тебя пристрелили? Скорее садись в машину. Я позвонил в милицию, это капитан Иванов. Сейчас он тебе все объяснит.

Ольга изумленно посмотрела на Юру, потом на светловолосого капитана, который в гражданской одежде был похож на капитана лишь возрастом и короткой стрижкой, и села в машину, на перед неё сиденье. Она ничего не могла понять. Но у Юры был такой испуганный вид, что и ей стало страшно.

Русоволосый капитан в темных очках потянулся, захлопнул за нею дверь и сказал:

- Ты свободен, Юра. Жди моего звонка. И - никуда из квар тиры, даже на лекции. Все может случиться в любой момент, и мы должны действовать быстро.

Ольга внутренне содрогнулась, услышав этот голос. Она уже слышала его где-то, совсем недавно! И ничего хорошего он не су лил. Юра, понурив голову, побрел прочь от машины. Куда? Во двор? В квартиру?! Он что, не боится бандитов с автоматами? Она повернулась к капитану:

- Что все это значит?

- То, что птичка попала в клетку, - ухмыльнулся он.

И тут Ольга вспомнила, где слышала этот голос - у дома Ро берта, когда вышла после встречи с Юлией. Он окликнул её по имени и даже что-то предложил, не то подвезти, не то пойти вместе куда-то... Светловолосый капитан был там! А следующим вечером Роберт погиб... Птичка попала?..

В это мгновение игла одноразового шприца вонзилась в её бедро. Ольга вскрикнула, дернулась, но другая рука человека, сидящего рядом, намертво прижала её ногу к сиденью. Хотелось выскочить из этой машины, ударить светловолосого, закричать... Хотелось увидеть Игоря... хотя бы в последний раз... Ольга зак рыла глаза и запрокинула голову на спинку сиденья.

Когда она снова открыла глаза, увидела высокие дома и ши рокую улицу, и она ехала по этой улице в машине, и в этой маши не стоял тошнотворный запах бензина, а за рулем сидел уверенный в себе светловолосый человек. Такой сильный, могущественный, как... она забыла, с кем его можно сравнить. Она вообще ничего не помнила о себе и не знала, чем отличается мужчина от женщи ны, и по какой стороне должна ехать машина. Все это знал свет ловолосый человек, и она безгранично доверяла ему.

- Мы едем на дачу, - сказал он.

- На дачу... - повторила Ольга.

- Я твой муж.

- Муж... - ей неприятно было произносить это слово, но что такое "муж" Ольга не знала, и не стала думать об этом.

- Ты выпила и чувствуешь себя не очень хорошо. Запомни. Если нас остановят и спросят - так и скажешь.

- Выпила, - согласилась Ольга. И вдруг вспомнила! - Шампанс кое...

- Пусть будет шампанское, - кивнул светловолосый человек, и ей стало легко - он понимает её, заботится о ней!

- Шампанское... - пробормотала она и улыбнулась.

36

Игорь знал, что задерживается, понимал - Ольга волнуется, поэтому и мчался, как угорелый. И опоздал.

Он долго звонил в дверь, надеясь, что Ольга уже вернулась, вот-вот откроет ему, и они обнимутся, и... Мелодичный звук дверного звонка заполнил квартиру так, что казалось, её стены вот-вот раздуются, как стенки детского шарика. Но в ответ - ни шороха шагов, ни знакомого голоса.

Игорь открыл дверь своим ключом. На кухне он увидел чашку с недопитым кофе и помчался в комнату. Там, на столе у телефона лежала его записка, а под ней торопливым почерком было выведе но:

"Любимый! Только что позвонил из моей квартиры Юра, ска зал, что прорвало трубу, залило соседей. Поскольку я его выту рила, он уходит, и мне нужно поехать, разобраться в этом ЧП. Скоро вернусь, ужасно хочется устроить наш праздник. Я люблю тебя, так хотела встретить, как настоящая хозяйка, но... Сегод ня не получилось. Твоя Ольга"

Игорь несколько раз перечитал волнующие строки, присел в кресло, задумался. Очень не вовремя протекла труба в её кварти ре! И странно, что Юра не мог пригласить сантехника, хотя бы из благодарности за то, что жил там... Игорь набрал номер Ольгиной квартиры, долго слушал длинные гудки. Там никто не поднимал трубку.

Странно все это! Тем более, сейчас, когда Ольге грозит опасность... Игорь вернулся на кухню, допил кофе из Ольгиной чашки и, стиснув зубы, побежал вниз, к своей машине.

Через тридцать пять минут он уже стоял на лестничной пло щадке и давил пальцем на кнопку звонка. И снова, как и у дверей своей квартиры, почти не сомневался - ему никто не ответит. Ольги здесь нет. И, похоже, не было.

И Юра съехал... Куда? Почему не дождался Ольги? Действи тельно ли прорвало трубу и затопило соседей? Соседи! Заливает, как правило, тех, кто живет этажом ниже.

Седая старушка в байковом халате приоткрыла дверь, нас колько позволяла толстая цепь, вопросительно уставилась на Стремянова.

- Извините, - сказал Игорь. - Мне сказали, что в квартире наверху прорвало трубу, и вас залило. Это верно?

- Да Бог с тобой! - взмахнула рукой старушка. - Никто нас не заливал, видать, разыграли тебя. Нынче таких дураков навалом, так и норовят гадость какую сказать, ох и времечко пришло!

- Над вами живет Ольга Румянцева, верно? - спросил Игорь, уже понимая, что с Ольгой случилась беда.

- Да, Оля живет. Замечательная девочка, ни шума никакого от нее, ни других неприятностей, - старушка чуть ли ни гордилась своей соседкой сверху.

- А вы, случайно, не видели её сегодня? Час-полтора назад?

- Нет, не видела. Сейчас у неё какой-то парень живет, вро де как жених, а там, кто его знает, ихнее дело молодое. Ты бы у него спросил, может он видел. А я нет.

- И никто не жаловался, что его залили сверху, никакого скандала не было?

- Если б такое случилось, давно бы воду отключили. Я ж го ворю, разыграли тебя.

- Спасибо. И ещё раз - извините, - пробормотал Игорь и мед ленно пошел вниз по лестнице.

Он вернулся домой, выпил кофе и потом долго сидел на кух не, разглядывая баночки для специй, словно бы в них скрывалась подсказка, что делать дальше, и нужно было понять, как открыть нужную баночку, чтобы подсказка не исчезла.

Роберт убит, Надежду похитили, теперь и Ольга исчезла... Если бы ни записка, можно было надеяться, что она вернется, просто пошла в магазин, или к подруге. Но ведь в записке ясно сказано про то, что она уехала к себе, разбираться с возмущен ными соседями. А они и не собирались возмущаться, потому что в Ольгиной квартире никаких поломок водопровода не было. Юра... Юра Яблоков. Это он позвонил Ольге, он соврал про аварию. Не сам придумал, кто-то заставил его это сделать. Юра тоже учится в университете, значит, его можно найти там. Нужно найти! И вы яснить - кто?

Ч-черт! Игорь со злостью стукнул кулаком по столу. Толь ко-только наметил план действий, поездил мимо офиса Ерохина, вокруг дома, где он живет, лишь на даче не был, оставил это на завтра. А теперь - весь план рухнул! Чем заниматься - поисками Надежды или поисками Ольги? Надежда его терпеть не может, изме нила ему, но - она в опасности и рассчитывать может только на него. Как он может бросить её сейчас? А Ольга... Любимая!

А он ведь ещё поклялся разыскать убийцу Роберта и Юлии. Голова идет кругом... Или - во всем виноват один человек, одна банда? Если это так нужно немедленно, завтра же найти его. Чего бы это ни стоило!

В прихожей задребезжал звонок. Игорь медленно повернул го лову, замер, прислушиваясь, будто мог по звуку определить, кто пришел и зачем. Конечно, это не Ольга. О том, что она вернется, он и не мечтал. Потом неторопливо двинулся к двери, встал у стены, негромко спросил:

- Кто там?

- Пароль - "Светланка"! - раздался уверенный голос Василия Ильича Стремянова.

Игорь открыл дверь, обнял вошедшего отца.

- Не ожидал, что ты приедешь, - сказал он. - Все у вас там нормально? Светланка как?

- Отлично! Только по школе скучает, письмо тебе написала, сейчас отдам. А насчет того, что не ожидал - это ты врешь, сын. Или недооцениваешь старика.

- Тоже мне, старик нашелся, - усмехнулся Игорь. - Спроси лю бого постороннего, кто ты мне, скажет - старший брат. А может - младший.

- Не льсти, поздно исправлять свои ошибки. То, понимаешь, не ожидал, а теперь - младший брат. Шумно у вас тут в Москве, и грязно. Ну, чего смотришь, приглашай на кухню, корми отца, я маленько проголодался с дороги. Тут, правда, мать пирогов на пекла, да зелени всякой передала тебе, но я "сяду на пенек, съ ем пирожок" - себе не позволил. А запах в машине, я тебе скажу

- ещё тот! Но - сдержался. Посему, надеюсь, ты компенсируешь мои дорожные страдания.

Игорь внимательно посмотрел на отца, улыбнулся:

- Да ты проходи, пап. Я, кажется понимаю, почему ты при ехал. Светланка проговорилась?

- Ни в коем разе. Она оказалась таким крепким орешком, что жена американского конгрессмена, члена комиссии по вооружению, в сравнении с нашей Светланкой - ягода крыжовника. Но... я ведь какой-никакой психолог. Узнавать то, о чем люди очень не хотят рассказывать - моя профессия.

На кухне Игорь первым делом развернул послание Светланки, с улыбкой прочитал аккуратные строчки:

"Папуля! У меня все хорошо. Я не болею и много кушаю. У бабули все такое вкусное. А Рузанка сидит рядом и облизывается. Я всегда с ней делюсь. А бабуля ругается и говорит, что Рузанка нахалка и попрошайка. Но она совсем не попрошайка. Мы вместе гуляем и дурачимся. Только я уже хочу увидеть тебя и мамулю. Чтобы вы тоже посмотрели на меня и Рузанку. Мы так дурачимся! И нам очень весело. А дедуля такой хитрый. Он все время спрашивал про тебя и про все. Я ничего ему не сказала. Но он и сам все узнал. Такой хитрый дедуля. Он захотел поехать к тебе. Вот я и написала письмо. И жду тебя и мамулю. До свидания.

Светлана Стремянова."

- Трудно мне без нее, - сказал Игорь, бережно складывая листок бумаги и пряча его в карман рубашки.

- Понимаю, - кивнул Василий Ильич. - Мне тоже без неё труд но. Ты чем кормить-то меня собираешься, хозяин? Или подождем, когда вернется хозяйка?

- Сосиски с помидорами и огурцами - годится? Ну и закус ка... Ветчина, колбаса. А хозяйку мы ждать не будем, боюсь, с голоду помрем.

- Что-то в этом роде я и предполагал. Она ушла, и не прос то ушла, а к другому мужчине, так?

- И не просто к другому, а к богатому бизнесмену, и не просто к богатому, а к сотруднику того подонка, люди которого пытались похитить Светланку, - мрачно сказал Игорь. - И это ещё не все.

- Ясненько, - вздохнул Василий Ильич. - Ну, вот что. Ты за нимайся сосисками, я овощами, поделим обязанности. И - поти хоньку рассказывай. Все, абсолютно все. Чувствую я, дело это серьезное.

Спустя полчаса Василий Ильич отодвинул тарелку в сторону, вытер носовым платком губы и внимательно посмотрел на сына.

- Ты все же не хочешь обращаться в милицию?

- Какой смысл, пап? Я знаю преступника и могу действовать. Милиция не может действовать, пока не найдет доказательства. Она никогда их не найдет, только насторожит бандитов. Свидете лей - Надежду и Ольгу просто уберут и все. И никто ничего не докажет.

- Ну, ты уж совсем за дураков их не держи, там есть умню щие люди, асы.

- Не сомневаюсь. Но возможности у этих асов - не больше, чем у водителей "запорожца" старого образца. Мы с Ольгой расс казали столько, что спонсора этого можно было стрелять на месте после гибели Роба. Ну и что? Они его хотя бы задержали? То же самое будет и после того, как погибнут Надежда с Ольгой. Нет, папа, я буду действовать сам.

- Сам не будешь - это точно, - уверенно сказал Василий Иль ич. - Я же приехал не просто давать советы. Да-а, Роберт, Ро берт, хороший был человек...

- Он сбоку стоял - и не пощадили. Можешь представить себе, что сделают с Надеждой и Ольгой.

- Кстати, меня заинтересовал этот депутат. Завтра я с ним непременно встречусь. Поговорю. И не таких политиков "раскалы вал". Вывод ясен: тебе нужно быть осторожным, однако, они вряд ли попытаются убрать тебя. Им нужно что-то другое. Спасибо, Игорек, за ужин, а сейчас я поеду немного попутешествую по Москве, кое-кого из старых друзей навещу, кое-что выясню про этот "Катамаран". Вечером помозгуем, как его потопить, но чтобы дамы не пострадали. У тебя оружие есть?

- Есть, - Игорь поднял вверх обе ладони, потом шлепнул ими по коленям. - Видишь, сколько.

- А у меня ещё и "Макаров", - Василий Ильич распахнул полы пиджака, демонстрируя пистолет в желтой кобуре под мышкой. - Именной, хочешь-не хочешь, а приходиться таскать. Для чего-то же подарили.

- У нас два дня, пап. Завтра и послезавтра.

- Попробуем успеть.

37

Наконечников знал, что Ерохин у себя на даче, и Заза там, но вот уже несколько часов не мог дозвониться до босса. Вооб ще-то не Ерохин был нужен, с ним говорить о Надежде опасно, тем более, о встрече со Стремяновым. Если все, что сказал муж На дежды верно, тогда... Наконечников не знал, что - тогда. Забыть Надю он никогда не сможет, оставить её в лапах бандитов - тоже. Но и вступать в схватку с Ерохиным - стопроцентное самоубийс тво. Что - тогда?

Проще было думать, что Стремянов ошибся, перепутал, неча янно или злонамеренно, неважно, но - ошибся! Думать-то проще было, но спокойствия эти думы не приносили.

И Наконечников звонил, звонил, надеясь, что трубку возьмет Заза, или босс, который скажет, где его можно найти. Если воз никли проблемы с клиентом, нужно срочно поставить в известность Зазу, дальше он будет решать, что и как делать. Вот что готов был сказать боссу Наконечников, а на самом деле хотел встре титься с Зазой и спросить, выполнил ли он его вчерашнюю прось бу. И, если выполнил, каким образом. И зачем ему понадобился телефон родителей Нади. По тому, что скажет Заза, многое можно будет понять.

Но телефон на даче, похоже, отключили. Шел уже восьмой час вечера, когда Наконечников догадался позвонить по другому теле фону - в сауне, где нередко собиралось все руководство, был от дельный номер.

И - дозвонился!

- Аппарат Вадима Сергеевича Ерохина, - мрачно пробурчал Ша ман. - Вас слушают.

- Шаман! - закричал Наконечников. - Хоть кто-то взял трубку! Три часа пытаюсь дозвониться до начальства - все бестолку. У нас что, сегодня совсем нерабочий день?

- Чего ты хочешь, начальник?

- Где Заза?

- Где ему быть? С боссом совещается. Не иначе, как важные проблемы решают.

- А позвать его к телефону можно?

- А ни хрена!

- Почему? У меня важное дело, нужно срочно поговорить с Зазой. Позови его.

- Послушай, начальник, как я на хрен позову его, если меня со всеми ребятами вообще выперли из дома, приказали сидеть в этой долбанной сауне. Ну и сидим, в карты играем. А они двери закрыли и - совещаются. Похоже, в подвал чего-то лазили, теперь торчат на втором этаже. Ни хрена понять не могу. Если у них та кие секреты от меня, зачем я вообще им нужен?

- Странно, - пробормотал Наконечников. - Это что же получа ется, если у меня возникли проблемы с клиентом, нужно ждать, когда Заза изволит освободиться и выслушать меня? А если клиент смоется с деньгами, или с другим агентством заключит договор, и мы потеряем кучу денег - кто за это отвечать будет?

- Ты и будешь, - хмыкнул Шаман.

- Если я буду отвечать - ты вообще ни хрена зарплаты не увидишь, разозлился Наконечников.

- Да ладно тебе, начальник, в натуре. Тут такие дела, за качаешься. Телку привозят, вроде как для босса, а потом она ку да-то исчезает, как будто и не было. Я Зазе говорю: где тел ка-то? Может и нам кое-что перепадет? А он как зыркнет - не бы ло и забудь, что видел! Это я тебе говорю, потому что - свой. Но все равно, не вздумай вякнуть Зазе.

Наконечников до боли закусил губу.

- Небось, блондинки тебе видятся, с широкими бедрами, да? Знаю твой вкус, Шаман.

- Угадал. Ну ты прикинь - я вижу, как её Заза привозит, а потом слышу: никого нету, померещилось тебе! Может, в натуре, галюники начались, а, начальник?

- Ну ладно, - вздохнул Наконечников. - Что поделаешь, быва ет. Скажи Зазе, как освободится, пусть позвонит мне домой, лад но? Серьезный разговор есть. А про блондинок с широкими бедрами я буду молчать.

Он положил трубку и уткнулся лицом в потные ладони. Надя! Что же получается, прав был этот сумасшедший Стремянов - она у них? Но зачем? Странные дела стали твориться в фирме. Раньше, если и были какие-то особо секретные действия, то о них узнава ли через месяц, когда все благополучно завершалось. А сейчас прямо чувствуется напряжение, какая-то неведомая даже члену со вета директоров работа.

Надя...

Выход один - пусть Стремянов соглашается на все условия похитителей, а он, Наконечников, отстегнет двадцать тысяч бак сов. Ради любимой женщины чего не сделаешь! Только бы Надя не пострадала...

Ольга поднялась по деревянной лестнице, вошла в просторную комнату, устланную вышедшими из моды коврами. У глухой стены стояла огромная резная кровать под балдахином, а на ней, в ха лате, полулежал коротышка со сморщенным лицом. Ольга сделала два шага от двери и остановилась. Позади неё остановился Заза.

- Наконец-то получилось, как задумали, - пробурчал Ерохин. - Как она?

- Я же говорил вам, Вадим Сергеевич, ПСТ-19 действует поч ти мгновенно, на три часа напрочь отключает человека. Она сде лает все, что вы захотите.

- Да? - Ерохин махнул рукой Ольге. - Эй ты, сучка, а ну по дойди ближе!

Ольга подошла почти вплотную к кровати.

- Гляди, слушается! - обрадованно взвизгнул Ерохин и, насу пившись, взглянул на девушку. - Догадываешься, что тебе придется делать сейчас, а?

- Мы приехали на дачу, - без всякого выражения сказала Оль га, глядя на Ерохина мутными глазами с расширенными зрачками. - Я чувствую себя не очень хорошо. Выпила. Шампанское...

- Будет тебе шампанское, будет! - злорадно пробормотал Еро хин и повернул голову к Зазе. - А щенок, он как, согласный? Не вздумает выпендриваться?

- Если вздумает - получит срок за соучастие, и приличный, я ему все подробно объяснил. Хвост поджал, трясется, согласен на все.

- Молодец, Заза, - похвалил Ерохин и нетерпеливо замахал руками. - Ну ступай, ступай вниз, свет не включай, посмотри, чтобы Шаман и его шантрапа не вздумали подглядывать. Сам зна ешь, дело серьезное. Главное, чтобы никто не видел, откуда ты её привел и куда потом уведешь. Ступай.

Заза кивнул и вышел из комнаты, плотно притворив за собою дверь.

- Ну! - Ерохин сел на кровати, уставился на Ольгу. - Чего стоишь? Давай-ка, покажи на что ты способна, сучка!

- Чувствую себя не очень хорошо, выпила шампанское, - бесс трастно сказала Ольга.

- Заткнись, дура! Не помнишь, как выкобенивалась в доме культуры? Как радовалась, когда я с голой жопой бегал по каби нету?! Забыла, сука?!

Ольга с полным равнодушием смотрела на Ерохина, давая по нять - что бы он ни говорил, её это не волнует.

- Чего вытаращилась? Давай, раздевайся!

- Совсем?

- Совсем.

- Зачем?

- Раздевайся, кому сказано?!

Ольга после секундного раздумья сбросила куртку, потом упали на ковер голубые джинсы, смуглые ноги равнодушно перес тупили через них. Мягко спланировала блузка, потом лифчик. Она приспустила трусики и снова задумалась, глядя прямо в глаза Ерохину.

- Давай! - закричал он, яростно лапая... себя. Но пальцы ощущали всего лишь тоскливую пустоту, по крайней мере, не то, что хотели бы ощутить.

Ольга привычным движением избавилась от белых трусиков и замерла, ожидая дальнейших указаний.

- Ложись! - приказал Ерохин. Он испытывал жадную потреб ность возродить свою мужскую силу, но не знал - как? Самому мастурбировать опять выглядеть позорно перед этой девкой. Ее заставить - тоже неприглядная картина получается. Неужели у не го ничего не получится?

После того, как его заставили голым ходить перед этой ду рой, он не трахнул ни одной бабы. Марина ночью пыталась растор мошить, да так ничего и не получилось. Ему и самому не хоте лось, отталкивал Марину, кричал, что устал и хочет как следует выспаться, отдохнуть. Потому что думал: вот когда здесь будет девка, он с нею за все рассчитается, и сила его мужская восста новится сама собой от одной только мысли, что за свой позор он расплатится сполна!

Ни хрена подобного!

Ольга легла на диван, повернула набок голову, наблюдая за Ерохиным. Председатель совета директоров покраснел от натуги, а потом прыгнул на девушку, стал судорожно хватать её за груди, мять живот, растопыривать корявыми пальцами сухую, нежную кожу. Он сопел, кряхтел, поминутно лапая и себя - ничего.

Не получалось и не хотелось! Прекрасное обнаженное женское тело в его полной власти, а - смотреть на него, все равно, что смотреть на бревно. Ничего!

Ольга, покорно раздвинув ноги, лежала на роскошной кровати с абсолютно равнодушным видом. Она смотрела на него даже не как на бревно, а как на пустоту, которая что-то диктует замутненно му сознанию, но совершенно неопасна и неинтересна.

Ерохин вспомнил, как судорожно сжимались его мышцы, когда он голым разгуливал перед ней, зажав в горсти мужское свое дос тоинство, как тряслись и предательски подгибались коленки, хо лодный пот струился по спине, а глаза видели короткие, кривые ноги, жалко семенящие по кабинету. Он был убогим, жалким и по нимал это, осознавал каждой клеточкой своего организма. А она, подлая тварь, лежит сейчас, раздвинув ноги, и совершенно ничего не чувствует!

Ни страха, ни отчаяния, ни унижения.

Ей абсолютно все равно, кто это рядом - он, могущественный человек Вадим Ерохин, или жалкий студентик...

Дурак Заза, нужно было привести её потом, когда кончится действие этого хренова ПСТ-19! Чтобы тряслась от страха, блева ла от отвращения!

Ерохин вскочил на ноги, запахивая свой халат.

- Одевайся, сука! - закричал он.

Ольга неторопливо принялась одеваться. Через минуту в ком нату, на истошный вопль босса, поднялся Заза.

- Она ж ни хрена не соображает! - орал Ерохин. - На хрена ты притащил мне бабу, которая в отключке?! Что мне с нею делать? Я таких и без тебя могу найти, напоить - то же самое получится!

- Мне показалось, вы именно этого и хотели, Вадим Сергее вич, недовольно поморщился Заза. - Но если нет, придется подож дать, как минимум, сутки. Она долго будет приходить в себя.

- Уведи на хрен, пусть оклемается, тогда и займемся ею по полной программе. А такие дела мне не нужны! Уведи!

- Может, привести другую? - спросил Заза. - Та в форме, сра ботает по полной программе.

- Да на хрен мне нужна какая-то другая?! Я тебе о ком го ворил? Об этой! Уведи! И - все, на сегодня хватит, спать буду. Скажешь Шаману, пусть его люди занимают свои места.

- Понял, Вадим Сергеевич, - кивнул Заза и повернулся к Оль ге. - Ну ты, дура, пошла вниз!

38

Позднее хмурое утро навалилось на Москву тяжелыми, сизыми тучами, сквозь которые изредка проглядывало остывшее бледное солнце. Холодный резкий ветер безнаказанно трепал ветви деревь ев и кустов, покрытые яркой зеленью, словно издевался над ними, принарядившимися слишком рано.

Василий Ильич остановил свою неприметную "девятку" у боль шого кирпичного дома в Крылатском, построенного год назад. Дом был не только большим, но и красивым, а район - один из самых престижных в столице по причине своей экологической чистоты. А какие в нем квартиры - это надо видеть! Бесплатно получали на родные избранники то, за что среднестатистическому россиянину работать всю жизнь и, надорвавшись, помереть, так и не узнав прелести жизни в Крылатском. Оно и правильно, что бесплатно - ведь, как ни велика зарплата у депутата, а заработать на квар тиру в Крылатском меньше, чем за пятьдесят лет усиленного депу татства, не получается, за такой срок и забаллотировать могут. А если у депутата на семью из четырех человек всего-то трехком натная, да где-нибудь в Кузьминках? Как человеку работать, под нимать благосостояние страны и решать квартирные проблемы доро гих избирателей? Никак нельзя!

Вот у подъезда пружинисто остановилась черная "волга" с длинной антенной - конь вороной, ретивый! Это за депутатом при ехал водитель, на службу его везти, побыстрее, да чтобы не отв лекался любимый избранник, ожидая ржавого автобуса или отменен ной электрички. Ему же столько предстоит сделать, не дремать же на пленарном заседании он едет! Значит, нужно, чтобы настроение было соответствующим, рабочим. Это в Швеции депутат может ез дить в парламент на велосипеде, у них в Швеции, какие проблемы? Народ сыт и доволен, не лентяй - так есть у тебя и квартира и дом загородный, и путевка на Канары. Приехал депутат в парла мент на велосипеде, может и подремать, и даже хохму устроить, чтобы сон прогнать. А у нас до этого - ох, как далеко, поэтому и трудятся депутаты, себя не щадя, и машина каждому нужна госу дарственная, чтобы сил и времени больше оставалось.

Василий Ильич усмехнулся, вышел из своей "девятки", нето ропливо направился к депутатской "волге". И подошел к ней как раз в тот момент, когда из подъезда стремительно вышел Андрей Андреевич Бочатов в белом, развевающемся на ветру плаще. В од ной руке "дипломат" с важными бумагами, другой придерживал шля пу, чтобы ветром не унесло. Так рвался решать государственные дела, что плащ некогда было застегнуть.

- Добрый день, уважаемый Андрей Андреевич! - приветливо сказал Василий Ильич.

Бочатов посмотрел на высокого, импозантного мужчину с се дой шевелюрой и живыми, насмешливыми глазами. Отметил про себя, что прежде не видел его, наверное, новый жилец, по всей види мости, птица высокого полета, здесь ведь дураков нет, и, коли приветствует, значит, уважает.

- Здравствуйте, - солидным депутатским басом ответил Боча тов, подходя к "волге".

Он уже собирался нырнуть в машину, водитель которой пре дусмотрительно распахнул переднюю дверцу, как вдруг услышал за спиной:

- Андрей Андреевич, извините ради Бога! Не уделите ли ми нуточку? Пожалуйста, не откажите в любезности.

- Да? - Бочатов выпрямился, недовольно посмотрел на Василия Ильича. Неужели станет просить о чем-то?

Василий Ильич неторопливо приблизился и, повернувшись спи ной к водителю, достал из внутреннего кармана пиджака удостове рение, не переставая вежливо улыбаться.

- Дело весьма щекотливое, посему не хотелось бы давать во дителю пищу для сплетен. Полковник ФСБ Павлов, Леонид Павлович, будьте любезны, убедитесь, - он протянул удостоверение оторопев шему Бочатову.

- Чего? - пробормотал депутат, со страхом принимая удосто верение, будто оно в любую минуту могло взорваться и с напряже нием вспоминая, за какие дела ФСБ могло заинтересоваться им. - Полковник... А чего такого? Почему? По какому праву? Я - депу тат, не знаете?

- Да все я знаю, - беспечно махнул рукой Василий Ильич. - И поверьте, не стал был вас беспокоить по пустяку. Более того, буду совершенно откровенен: решился на это лишь потому, что не желаю, чтобы такой замечательный человек, народный избранник, был опорочен. Пять минут - это все, о чем я прошу. Хотите - в моей машине поговорим, хотите - в вашей, но, разумеется, води теля отправим погулять.

- Надо же, полковник, - покачал головой Бочатов, возвращая удостоверение. - А если я пошлю тебя... - он взглянул на Василия Ильича, заметил, что улыбка полковника стала не столь вежливой, поправился. - Если я вас пошлю, господин полковник?

- Имеете полное право, - добродушно развел руками Василий Ильич. Депутатская неприкосновенность, как же, как же... Но, надеюсь, вы, как человек умный, предусмотрительный, найдете пять минут, чтобы выслушать меня, а потом вправе будете принять любое решение. Согласитесь, обидно будет сознавать, что можно было избежать неприятностей, да по собственной э-э... недально видности сия возможность была упущена.

- Вы... вы меня пугаете? - побагровел Бочатов.

- Господь с вами, Андрей Андреевич. Сами должны понимать, что не частное сыскное агентство интересуется вами, а ФСБ, и не лейтенанта прислали для разговора с вами, а как-никак - полков ника. Ну что, в моей машине или в вашей? Пять минут.

Бочатов колебался. Депутатский гонор требовал послать пол ковника подальше и забыть об этом, но осторожность говорила, что лучше сначала послушать, что он скажет. В конце-концов ос торожность победила. Говорить, конечно же, следовало в своей машине.

- Прошу, - сказал Бочатов, показывая на переднее сиденье. Сам сел сзади.

Василий Ильич легко скользнул в машину, с улыбкой посмот рел на водителя:

- Поди погуляй, дорогой, пять минут. У нас с Андреем Анд реевичем конфиденциальный разговор.

- Пять минут, - пробурчал Бочатов. И, как только водитель вышел, проявил нетерпение. - Ну, что вы хотите узнать от меня?

- Вам знакома фамилия Стремянов? - спокойно спросил Василий Ильич.

Бочатов сосредоточенно потер лоб, будто бы пытался вспом нить, на самом же деле гадал: что натворил Ерохин с этим дура ком? И убить мог, и покалечить, вот ведь идиот! И его, Бочато ва, в этой грязи вывалял!

- Да, вы знаете, припоминаю, так сказать. А в чем, собс твенно, дело?

- Его жену похитили вчера ночью, - печально сказал Василий Ильич.

- Какой кошмар! - посочувствовал Бочатов. - А я что, разыс кивать её должен?

- По нашим данным это преступление совершили бандиты ваше го большого приятеля Вадима Сергеевича Ерохина, - неожиданно жестко сказал Василий Ильич. У Бочатова челюсть отвисла - такой разительной была перемена в облике полковника. - Более того, вы, уважаемый господин Бочатов, выполняя поручение Ерохина, выясни ли в отделе кадров сведения о ней и дочери Стремянова, которую пытались похитить незадолго до этого преступления.

- Как вы смеете! - возмутился Бочатов. - Я не желаю разгова ривать в таком тоне! Меня интересовала биография этого Стремя нова, хотел предложить ему работу телохранителя, но он отказал ся! Ваши домыслы оскорбительны для депутата Государственной Ду мы, господин полковник!

- Это не домыслы, а факты. Мы имеем показания свидетелей о том, чем именно вы интересовались в отделе кадров.

- Чушь собачья! Да, мы с Ерохиным старые приятели, но не более того. Если он чего-то натворил, я за него не отвечаю! Все, ваше время истекло, оставьте меня в покое, иначе я вынуж ден буду жаловаться на произвол спецслужб!

- Разумеется, вы друзья. Но - и более того, - невозмутимо продолжал Василий Ильич. - Восемьдесят семь с половиной тысяч долларов, выделенных корпорацией "Катамаран" для вашей избира тельной кампании вы отработали честно. Кредиты, выбитые вами, с лихвой покрывают эту сумму. Хотите вспомнить суммы и сроки? Мо гу назвать их.

- Не хочу! Это шпионаж, шантаж! - закричал Бочатов, наде ясь, что водитель его услышит и поможет выдворить нахала из ма шины. Но водитель преспокойно стоял шагах в десяти и предпочи тал не слышать таких слов, дабы не вмешиваться в грязные дела. Ему-то, водителю, это надо?

- Кредиты, которые никто не собирается отдавать. А между прочим, деньги выделяли некоторые коммерческие банки. У них, как вы, наверное, знаете, на вооружении довольно-таки эффектив ные методы возвращения долгов. Ерохина они, может, и потеряют из виду, но вас - никогда. Где может оказаться Ерохин, я зат рудняюсь сказать, а вот где окажетесь вы - знаю почти наверня ка. Ну да Бог с ними, с кредитами, - голос Василия Ильича снова стал мягким, чуть ли ни ласковым. - Это не моя, как говорится, епархия. Меня интересует судьба несчастной женщины. Они ведь грозятся её убить, на куски разрезать, если муж не найдет ог ромные деньги.

- Повторяю, - раздраженно сказал Бочатов, - мне очень жаль, что так получилось, но я тут совершенно не при чем. Ваши пять минут истекли, всего доброго.

- Вы неправильно поняли меня, уважаемый Андрей Андреевич. Содействовать похищению и убийству невинной женщины, я подчер киваю женщины! - не позволяется даже депутату. Но это ещё не все. Самое страшное в том, что вы член комиссии по борьбе с ор ганизованной преступностью. А это - крах всей демократии в Рос сии и, может быть, гражданская война. Догадываетесь?

- Я - гражданская война? - совсем растерялся Бочатов, дро жащими пальцами поправляя безукоризненно завязанный галстук. - На что вы намекаете?

- Значит, не догадываетесь, - огорченно вздохнул Василий Ильич. - Не хотите даже задуматься, почему этим делом занимается ФСБ. Кое-кому очень выгодно, чтобы член комиссии по борьбе с организованной преступностью, содействовал похищению и убийст ву женщины. Кто-то выставит фигуру этого несчастного как сим вол Государственной Думы, народ немедленно потребует: разогнать такую Думу, её разгонят, а что дальше начнется - одному Богу известно. Вы попали в страшную историю, любезный мой. Сценарий давно написан, ждут лишь главного козла... отпущения. Хотите им стать?

- Что я, дурак? - мрачно буркнул Бочатов, глядя себе под ноги. - Но я, действительно, ничего не знаю об этой женщине!

- Это соответствует действительности. Вы согласны на сот рудничество?

- Ваши условия?

Василий Ильич усмехнулся. Депутат явно перестроился и уже мог торговаться даже со всемогущей спецслужбой. На глазах рас тем, демократеем.

- Вы убеждаете Ерохина отпустить женщину, не причинив ей вреда, мы забываем эту историю и вздыхаем с облегчением.

- Надо подумать, - сказал Бочатов.

- Думать поздно, уважаемый Андрей Андреевич. Впрочем, я знаю, что вас беспокоит, могу подсказать решение: бояться Еро хина вам не следует, его выкрутасы надоели всем, а он ведь не Якубовский, сами понимаете. Но и рассчитывать на его деньги, готовясь к выборам, тоже не следует.

- Хорошо, - выдавил из себя Бочатов. - Если этот негодяй действительно похитил женщину и хочет её убить, я потребую, чтобы он немедленно отпустил её.

- Кстати, кто у него главный бультерьер?

- Начальник безопасности? Заза.

- О, так мы, оказывается, коллеги! А полное имя?

- Честное слово, не знаю.

- Как выглядит?

- Высокий, волосы короткие, светлые, аккуратный, хорошо одет, с виду - даже симпатичный парень. А на самом деле - с та ким лучше не связываться.

- Спасибо, Андрей Андреевич, приятно беседовать с умным человеком. Но будьте осторожны. И конечно же, ни в коем случае не следует говорить о нашей встрече, вообще, о нас. Одно неос торожное слово, и мы вряд ли сумеем вам помочь.

- Откуда ж я тогда узнал, что жену Стремянова украли?

- От него, убитого горем мужа. Поскольку он опасается за её жизнь, в милицию обращаться не стал, но встретил вас у дома, кричал, угрожал расправой. Вы человек государственный, терпеть подобных вещей не намерены, и вообще, вам надоела странная дея тельность Ерохина, ставящая под сомнение ваше доброе имя. Так и скажите: надоела! И потребуйте прекратить уголовные деяния. Вот и все.

- Понял...

- Завтра мы с вами встретимся, обсудим ситуацию. И - умо ляю вас, будьте осторожны. По нашим данным Ерохин готов убрать каждого, кто мешает ему творить злодеяния. Всего доброго, Анд рей Андреевич.

Василий Ильич нарочито медленно разворачивал свою "девят ку" таким образом, чтобы Бочатов успел разглядеть то, что его интересовало. А потом с удовлетворением увидел в зеркало задне го вида, что депутат, перебравшись на переднее сиденье, тороп ливо записывает в блокноте номер его машины.

И довольно усмехнулся.

Если в этой стране рабочий мясокомбината никогда не стра дает от отсутствия мяса, у полковника КГБ всегда найдутся соот ветствующие номера и прочие атрибуты на все случаи жизни. И старые друзья, которые при необходимости не откажут в помощи.

39

Игорь вышел из церкви, вытирая носовым платком слезы. Вот и попрощался с Робом... И с Юлией тоже. Перед глазами все ещё стояло искаженные горем лица тети Кетеван, и многочисленных родственников Роба, Юлии, немой вопрос, застывший в глазах де сятков людей: кто? Почему? Казалось, вопрос обращен именно к нему. А он ничего не мог сказать, кроме простых человеческих слов прощания с другом.

Да ещё мысленно пообещал Робу, что найдет, обязательно найдет его убийцу. И отомстит. За него, за Юлию, за мучения Ольги и Надежды! Иначе что это за жизнь?!

Игорь сел в машину, включил дворники. Шел мелкий дождь. Еще недавно Москва была похожа на восемнадцатилетнюю красавицу, но вдруг, как-то незаметно превратилась в уродливую старуху. Словно сцена из фильмов ужаса, когда герой целует красивую де вушку, а она в это время превращается в монстра.

Машина медленно катилась по Лениградскому проспекту. Он отомстит? Нет, не так. Это будет не месть, а суд, справедливый и беспощадный. Кто-то говорит - я не вправе судить, пусть это делает Бог или присяжные заседатели, если у них получится. И он прав. Кто-то говорит - судить буду я, и он тоже прав. У Бога не всегда хватает времени разобраться в хитросплетении человечес ких судеб, а у присяжных - смелости вынести необходимый приго вор. Если у тебя есть силы - помоги им. И будешь прав. Но бу дешь трижды проклят, если ошибешься с мерой наказания.

Игорь не мог ошибиться.

Он оставил машину на улице Герцена, пешком прошелся к ста рому зданию университета на Охотном ряду. Юра Яблоков, студент журфака, ты совершил ошибку, что позвонил Ольге и обманул её. И позволил негодяям похитить королеву красоты!

В деканате он представился родственником Юры, выяснил но мер аудитории, где слушал лекцию будущий журналист, однако, в перерыве узнал, что Юра сегодня не пришел на занятия, и никто не знает, где он и что с ним.

Где мог быть Юра?

Вряд ли он снял квартиру, если знал, что Ольгу похитят. Зачем спешить, когда можно пожить несколько дней с прежним ком фортом? К тому же, похитители, наверное, связываются с ним, вы ясняют обстановку и советуют, что делать дальше. Вот почему Юра не пошел на лекции. Вот почему он, скорее всего, в квартире Ольги на Новослободской. И вчера, когда Игорь так долго звонил в дверь, он был там. Только притаился и к двери не подошел. Чу ет кошка, чье мясо съела!

Игорь поехал на Новослободскую.

Снова, как и вчера остановился он перед черной, обитой дермантином, дверью, снова позвонил, и снова ответом ему была тишина. Однако, сегодня Игорь не собирался так просто уходить. С Юрой необходимо было поговорить, а если он не здесь - где? В университете не знают... А больше - никаких зацепок.

- Юра! - позвал Игорь. - Я знаю, что ты в квартире, открой, я не причиню тебе вреда. Есть очень важный разговор, для нас обоих важный... Но для тебя - это вопрос жизни и смерти!

В ответ - молчание.

- Открой, Юра! Ольге грозит опасность, страшная опасность, ей нужна помощь, ты слышишь? Если с Ольгой что-нибудь случится

- ты не жилец на этом свете. Ты - свидетель, а их, как правило, убирают. Пожалуйста, открой.

Тишина... Ни единого шороха не доносилась из-за черной двери.

- Если не откроешь, сейчас здесь будет милиция, дверь взломают и тебе придется плохо. Ольга оставила записку, где сказано, что ты позвонил ей и сказал: в квартире протекает тру ба, затоплены соседи. Ты обманул Ольгу. И теперь, если что-то с ней случится, а мне сказали, что её убьют, ты главный винов ник этого преступления. Еще можно исправить твою ошибку, труд но, но можно. Не бери страшного греха на душу.

Игорь вытер вспотевший лоб. Неужели он ошибся, и в кварти ре, действительно, никого нет?

- Я считаю до трех и выбиваю дверь. После этого пощады не жди. Ни от меня, ни от судей! - крикнул Игорь.

Шаги! За дверью послышались шаркающие стариковские шаги. Игорь напрягся, прислушиваясь к ним. Он - там! Остановился у самой двери. Теперь - никуда не денется!

- Я не хочу, чтобы меня били... - услышал Игорь пьяный го лос. - Не люблю, когда меня бьют...

- Обещаю, я тебя не буду бить, - нетерпеливо сказал Игорь.

- Поклянись жизнью Ольги.

- Клянусь.

- И запомни, если ударишь, больше не увидишь её.

- Запомнил.

- Тогда ладно... Если она записку такую оставила, я тебе открою. А что делать, если записка...

Щелкнул замок и дверь медленно стала открываться. Игорь распахнул её, вошел в квартиру. Перед ним, покачиваясь, стоял симпатичный русоволосый парень лет двадцати двух. Он был сильно пьян.

- Так ты и есть тот самый амбал? - удивился Юра. - Который - любимый и все такое? А я-то думал...

- Где Ольга?

- Не знаю... увез мужик на машине. "Москвич" дореволюцион ного выпуска. Понятия не имею, где она. Поехала красотка ка таться, давно он её поджидал.

- Тебе, парень, протрезвиться надо, - зло сказал Игорь. И, крепко схватив Юру за волосы, потащил в ванную.

- Ты же поклялся... - завизжал Юра.

- Что не буду тебя бить, - напомнил Игорь. - И не буду. А вот протрезвить тебя просто необходимо.

- Да? Ну тогда - ладно... - согласился Юра, видя, что изба виться от железной хватки ему вряд ли удастся. - А ты, действи тельно, амбал... бормотал он. - Только с виду не скажешь... Больно же, пусти, я сам!

Игорь открыл холодную воду и сунул голову Юры под кран. Вскоре его рука, державшая парня за волосы, окоченела под ледя ной струей. Юра дергался, выкрикивал ругательства, грозился убить Игоря, умолял отпустить, но ничего не помогало. Жалости к этому парню Игорь не чувствовал, нужно было привести его в нор му - он это и делал.

Когда пальцы на руке перестали слушаться, Игорь оттолкнул Юру, швырнул ему полотенце и закрыл кран.

- С-с-скотина... - клацая зубами, бормотал Юра. - Я чуть не захлебнулся... А холодина... Ты не подумал, что у меня могут мозги закоченеть?

- Они у тебя уже давно закоченели, если пошел на такую подлость. Ты подумал, что убийцы и насильники делают сейчас с Ольгой? - скрипнув зубами, спросил Игорь. - Когда врал ей про за топленных соседей, требовал, чтобы немедленно приехала - поду мал, что это значит для девушки?

- Да ничего страшного... - крупная дрожь сотрясала тело Юры, казалось, наступил босой ногой ногой на оголенный провод под напряжением. Он сказал... она была любовницей большого босса, а потом кинула его ради грузина. За это её накажут - заставят выйти за меня замуж. Вот и все. Почему я должен возра жать? Наоборот... Была любовницей того, другого... он коротко взглянул на Игоря. - Третьего... А я готов забыть все, беру её в жены...

- Она согласна?

- Нет... Пока нет. Но он сказал, что они знают, как заста вить её делать то, что велят.

- Кто он?

- Не знаю... даже, как зовут не сказал. Только... если я кому проболтаюсь, завтра мой голый труп окажется в мусорном контейнере. Так прямо и сказанул - в контейнере! Ты не выдашь меня? - Юра пошел в комнату, сел на диван, испуганно посмотрел на Игоря. Ледяная вода вытеснила хмель из его головы, по край ней мере, взгляд его был вполне осмысленным.

- Как он выглядит?

- Но... ты не выдашь меня?

- У меня с ними будет особый разговор, и не о тебе, так что не волнуйся, - резко сказал Игорь.

Он в упор смотрел на Юру, но ненависти в его взгляде не было - только презрение. Десять минут назад он готов был пере ломать кости подлецу, виновному в том, что с Ольгой случилась беда, но сейчас чувствовал лишь отвращение. Зачем ломать ему кости, если он сам себе сломал душу, и уже вряд ли когда станет таким, как прежде?

- Высокий такой, светлые волосы... короткая стрижка. Тем ные очки... В костюме, при галстуке, вообще, одет классно. А тачка у него - допотопная, на таких сейчас одни пенсионеры ез дят... Больше ничего не могу сказать.

- Куда он повез Ольгу?

- Ничего не знаю. Уехал и все.

Игорь задумался. Похоже, и вправду этот мозгляк ничего не знал. Высокий, светловолосый... Негусто, но все же... Высокий, светловолосый кто бы это мог быть? С одной стороны - глупый вопрос, в Москве таких тысячи и тысячи, а с другой... Не всякий способен совершить преступление с подобной наглой уверенностью.

- Как он вел себя? Почему ты поверил ему? Угрожал, бил?

- Про мусорный контейнер сказал, но это уже потом... Боль ше ничего такого. Но, знаешь, я жутко боялся его. Он просто го ворил, а у меня мороз по коже. Такое впечатление, если не кивну, не соглашусь с ним вытащит нож, разрежет меня на час ти, потом спокойно вымоет руки и уйдет. Я разговаривал с "кру тыми" ребятами в Тольятти, но этот - что-то особенное.

- Что дальше? Он позвонит, прикажет ехать куда-то, или сам к тебе приедет?

- Сказал, чтобы я сидел здесь и ждал его звонка. Когда Ольга согласится выйти за меня замуж, он скажет, что делать.

- Она никогда не согласится на это, - жестко сказал Игорь. - Но если её станут колоть психотропами, сделает все, что скажут. Радости тебе от этого немного будет. Да и жить останется совсем ничего, свидетелей они убирают мгновенно... Погоди, ты ведь не москвич, они что, и прописку тебе обещали?

- Да, в этой квартире.

- Ясненько... - медленно произнес Игорь. - Похоже, я начинаю понимать, в чем тут дело.

- В чем? Что ты меня пугаешь?! Что я мог сделать? Ничего! Пришел сюда убийца, приказал позвонить... Попробовал бы ты не сделать этого! А жениться... Я думал, у них там свой расклад, припугнут, и она согласится. Мне-то что? Я не против.

- У них, действительно, свой расклад. А у тебя один-единс твенный выход, остаться в живых.

- Какой? - Юра со страхом и надеждой смотрел на Игоря.

- Как только он позвонит тебе и назначит встречу, здесь или в другом месте - немедленно звони мне. Немедленно! В ту же секунду, как он положит трубку. Если я успею - ты будешь жить. Больше тебе надеяться не на что. Номер тот же, по которому ты вызывал Ольгу. Помнишь, или написать?

- Помню... у меня память отличная. А милиция не поможет?

- Поможет. После того, как убьют Ольгу и тебя. Устраивает? Меня нет. Поэтому, делай, что я сказал. И - молись, бейся го ловой о стену, заклинай всех святых, чтобы с Ольгой ничего не случилось!

40

Ольга открыла глаза, с изумлением обнаружила, что лежит на грязном матрасе в небольшой, метров семь-восемь, комнате без окон. Голые стены серая штукатурка; высокий, такой же серый потолок, тусклая лампочка в круглом стакане из толстого стекла, ржавое ведро с водой в углу, деревянный ящик с какой-то едой в другом углу, молодая женщина с плохо причесанными светлыми во лосами, сидящая на белом плаще у противоположной стены...

Ольга машинально провела ладонью по своим, спутавшимся во лосам, брезгливо поморщилась.

- Где я?

- Это у нас день, - сказала женщина кивая в сторону лампоч ки. - А ночью они выключают свет.

Ольга зажмурилась, принялась растирать пальцами свои вис ки, стараясь избавиться от вязкой, серой пелены, окутавшей её сознание вчера. Что-то случилось... Но что? Игорь! Она верну лась в его квартиру, ждала... потом был звонок Юры, какая-то машина, где жутко воняло бензином, светловолосый человек.... Все! Дальше, вплоть до этой минуты - сплошная темнота. Если что и было, не могла разглядеть, не могла вспомнить. Ольга открыла глаза. Это погреб? Почему она оказалась здесь?

Женщина устало улыбнулась:

- Пришла в себя? Вот и хорошо. А то я раз пять вскакивала за ночь, прислушивалась, дышишь или нет. Боялась, как бы ни умерла. Когда он привел тебя, ты ничего не соображала. Глаза круглые, пустые. И - как робот. Он толкнул тебя к матрасу, ска зал: ложись и спи. Ты легла и сразу же уснула. А я полночи не спала...

Женщина и вправду выглядела сильно уставшей: темные круги под глазами, бледные, впалые щеки, горькая усмешка на губах, давняя косметика... Судя по голосу, была она лет на пять-шесть старше Ольги.

- Но где я? - спросила Ольга, оглядываясь. Захотелось пос мотреть в зеркальце, но сумочка с косметичкой куда-то исчезла.

- Похоже, это подвал. Ночью здесь сыро, но не очень холод но. А днем ничего, жить можно. Где он находится - я понятия не имею. Где-то за городом, но когда меня везли сюда, я, дура, да же не заметила в каком районе мы окружную пересекали. В общем, я почти не сомневаюсь, мы у кого-то на даче.

- На даче?.. - растерянно пробормотала Ольга. - В подвале? Но почему? Что это означает?

- Это означает, что меня похитили и требуют у бывшего мужа выкуп, двадцать тысяч долларов. Идиоты! - она брезгливо поджала губы. - Сколько ни объясняла им, что мы с мужем собираемся рас ходиться и уже не живем вместе - и слушать не захотели. У меня другой человек есть, с ним нужно вести переговоры, он богатый, найдет деньги. Так эти скоты уперлись, диктофон под нос сунули: обращайся к мужу и все!

- Кто они?

- Ну, тот, который меня увез, наверное, и тебя, высокий такой, светловолосый, и ещё один битюг с перевязанной рукой.

- Светловолосого я помню, наверное, ты права, это он меня привез сюда. Только я совсем ничего не помню. Села в его парши вую машину у своего дома на Новослободской, и дальше - как от резало. Пустота.

- Оно и видно было. Когда он привел тебя - ты совершенно ничего не соображала. Кололи чем-то?

- Не знаю... - Ольга наморщила лоб, потом неторопливо про вела ладонью по бедру. Вот! Она торопливо расстегнула и прис пустила джинсы - на ноге выше колена чернела болючая точка. - Ты права, он сделал мне укол, и я отключилась... Сволочь!

- А мне, как выехали за окружную, завязал глаза своим галстуком.

- Значит, нас похитили... - Ольга вскочила на ноги, подошла к железной двери, стукнула носком туфли, крикнула. - Подлецы!

- Не надо. Мне кажется, отсюда ведет к выходу длинный ко ридор, там, в конце его, сидит наш сторож. Они все одинаковые - здоровые, безмозглые, в кожаных куртках и джинсах. Меня предуп редили: если будет шум - изобьют и свяжут. Так что, лучше не шуметь. Ты, наверное, есть хочешь? Ну ещё бы, чуть ли не сутки спала... Возьми там, на ящике.

Ольга и вправду почувствовала голод. На ящике, застеленном газетой, лежали хлеб, два огурца, порезанная вареная колбаса, стояли открытая банка с китайской рубленой ветчиной и пластико вая полуторалитровая бутылка с водой, пластиковые стаканчики. Ольга с тоской посмотрела на дверь. Она все же оказалась в ру ках этих негодяев, попалась, и так глупо! Что они хотят сделать с нею? Или - уже сделали? Господи, Господи, какой ужас! Но страх ещё не сковал её душу, к тому же, хотелось есть.

Она положила на хлеб два кусочка колбасы, налила в стакан чик воды и вернулась на грязный матрас. Посмотрела на подругу по несчастью:

- Садись рядом... кстати, давай познакомимся. Меня зовут Ольгой, а тебя?

- Надежда. Ты ешь, не стесняйся, я уже ела, - Надежда пере села на матрас, улыбнулась. - Вдвоем все-таки веселее. А то я думала, свихнусь тут от страха - в темном, грязном погребе и - одна! Представляешь? Здесь же и крысы могут быть, и вообще, все, что угодно!

- Еще бы! Знаешь, Надя, я кажется догадываюсь, кто и поче му меня похитил. Это спонсор, гадина! Вадим Сергеевич Ерохин! Получил свое, скотина, и решил отомстить! Удушила бы своими ру ками эту грязную, морщинистую обезьяну!

- Выкуп будет требовать?

- Чего-нибудь потребует, - Ольга опустила голову. - Знать бы, что ему нужно...

- Да ты не переживай, скажет, - успокоила её Надежда. - Я тоже догадываюсь, почему оказалась здесь. Из-за своего бывшего мужа, идиота несчастного. Он вечно впутается в какую-то дурац кую историю, а все шишки на меня валятся.

- Поэтому и развелась с ним?

- В том-то и дело, что ещё не развелась. Только ушла... даже не к другому, а к своим родителям. На следующий день долж ны были встретиться, и вот - пожалуйста! Встретились... А какой замечательный мужчина, богатый, щедрый, и смотрит на меня так, словно я... не знаю, как и сказать... Китайская ваза, которая стоит миллион долларов. Наконец-то решилась уйти от своего ник чемного дурака!... - Надежда всхлипнула. - И ничего не получи лось. Представляю, как бедный Володя переживает!

Ольга вспомнила: она ведь тоже должна была встретиться со своим любимым, да не встретилась...

- Не плачь, Надя, у меня почти так же все получилось, - сказала Ольга. - Мы хотели праздник устроить, он шампанское ку пил, ждал меня, да что-то там с бывшей женой стряслось, уехал, обещал скоро вернуться, а я... а я - вот где оказалась... А он такой чудесный человек, красивый, умный, сильный, а какой вос хитительный мужчина, что он вытворял в постели!... Я просто го лову потеряла от любви. У меня никогда такого не было.

- А я так и не поняла, какой же он в постели, - сказала На дежда. Всего раз мы у него встречались, но он, бедный, так пе реживал, что ничего толком не получилось. В книжках про секс я читала, что если очень сильно любит, такое случается.

- Да, - кивнула Ольга. - Бывает. Я тоже читала.

- Я не сомневаюсь, что он ещё покажет себя, - тоскливо ус мехнулась Надежда. - Молодой, красивый, здоровый, все у него в порядке. Только бы выбраться отсюда. Мы всего-то один раз были вместе. Да меня это не очень и волновало. Вон, супруг мой, был в общем-то нормальным мужиком, а радости от этого - никакой. Если он дурак-дураком, какая может быть радость?

- Это верно, - согласилась Ольга, кусая бутерброд. - С дура ками никакой радости. Но если он нежный, ласковый, любимый... сумасшедший - это бесподобно.

- Оно конечно, - вздохнула Надежда. - Да только где они сей час? Увидим ли их?..

- Надо верить, - сказала Ольга, но уверенности в её голосе не чувствовалось. - И думать, как отсюда выбраться.

- Это бесполезно. Дверь железная, а за нею безмозглый кре тин, того и гляди свяжет... хорошо, если не изнасилует, от та ких чего угодно можно ожидать. Эх, Оля, Оля, попали мы с тобой, страшно и подумать, куда.

- Страшно, - кивнула Ольга. - И странно. Разве бывает, что похищенных держат в одном и том же подвале?

- Что тут странного? Я тут мучаюсь из-за дурака мужа, хоть он и бывший. А ты - потому что кому-то из бандитов не угодила. Наверное, решили сразу двух зайцев убить. И надо же - этот светловолосый кретин почему-то решил, что нужно с мужа выкуп требовать. Не с Володи, который нашел бы деньги, уже бы выручил меня, а - с мужа! Как же, будет он стараться выручить свою быв шую жену! Небось, ходит и радуется. Идиот! Какую-то шлюшку на шел себе, в ДК побил кого-то, а я - расплачивайся

- Побил? В ДК? - спросила Ольга. Смутная догадка шевельну лась в её душе. - А что он там делал?

- Работает, секцию самбо ведет. Неплохое занятие для быв шего дипломата, непыльное. Денег, правда, ни на что не хватает, да ему-то какая беда? Главное - не перерабатывает. А побил - из-за какой-то дряни, у них там конкурс красоты или что-то по хожее было. Наверное, раньше знал её. Да мне наплевать на этого Стремянова, пусть живет, как хочет! Но почему меня хватают и сажают в грязный подвал?!

Ольга поперхнулась, закашлялась, спрятала лицо в ладонях. Так вот почему Игорь срочно уехал из дому, даже её, Ольгу не встретил! Его жену... бывшую, похитили! Это же - она сидит ря дом на драном матрасе! Господи, только бы не выдать себя, не хватало ещё друг дружке волосы выдирать, вспоминая нечаянно на несенные обиды.

Надежда похлопала её по спине.

- Не спеши, Оля.

41

- Все-таки, это убожество, - сказал Василий Ильич, отодви гая пустую тарелку. - Когда Невинный пел "губит людей не пиво, губит людей вода", - он был знаменитым артистом. А когда стал шабашить, рекламировать порошковые супы, мне его, честно гово ря, жалко.

- Однако ж ты все съел, - заметил Игорь.

- А что поделаешь? Нам сегодня ещё кое-что предстоит, за ниматься этим на голодный желудок не рекомендуется, - Василий Ильич степенно принялся за сосиски с макаронами. - Однако же, позволю себе заметить, дорогой сын, борщ со щавелем или крапи вой, который варит твоя мать на даче - произведение искусства, тогда как этот "Кнорр" - даже не копия, а репродукция картины, вроде тех, что висели в советских кухнях. Что, все время на по рошках сидите, или это издержки последних дней?

- Все время... Я уже привык.

- Плохо. Не приучил ты жену вкусно готовить, - констатиро вал Василий Ильич. - Потому и разбежались.

- Теперь уже поздно учить, - мрачно сказал Игорь.

Василий Ильич некоторое время сосредоточенно жевал сосис ку, а потом заметил:

- Хорошо, что вы разбежались, и твое утверждение звучит не столь трагически.

- Не столь... Ну о чем ты думаешь, папа? Я сижу, как на иголках Ольга у них в руках! Что они с нею делают?! Свихнуть ся можно от всех этих мыслей! И Надежда в опасности...

- Сдается мне, сейчас ничего страшного Ольге не грозит. Твоя версия, что они хотят прибрать к рукам её квартиру, вполне убедительна. А коли так, им не выгодно травмировать её психику. Что касается Надежды... У нас ещё есть время. Обычно, они соб людают договоренность о сроках.

- Завтра последний день. А мы вместе узнали только то, что бандит, работающий на Ерохина - высокий, светловолосый, с ко роткой стрижкой, в черных очках и носит кличку Заза. А где он, кто он, и, главное, где они, Ольга и Надежда - понятия не име ем. Ты считаешь, это нормально?

- Вполне. Хочешь совет? В таких ситуациях не следует ду мать о том, что впереди. Думай о том, сколько уже сделал, уже прошел. Сколько много! Не так уж мало мы выяснили за полдня. Это не конкретные сведения, а базовые данные из которых скоро появятся и конкретные.

- Извини, папа, я сейчас могу думать только об Ольге. И о Надежде. Хоть мы и расстались с ней, но она страдает из-за ме ня, и надеется на меня.

- Ну-ну, я понимаю, что у тебя психика ослаблена, но все же постарайся успокоиться, - проворчал Василий Ильич. - Сейчас мы поедем к офису, и там непременно кое-что выясним. Если повезет, возьмем этого Зазу. Я думаю, найдем способ заставить его гово рить.

- Сомневаюсь, что мы его там встретим.

- Правильно сомневаешься, я тоже в это не верю. Он дважды засветился, разгуливать возле офиса, адрес которого известен многим, глупо. Возьмем кого-нибудь другого. А потом сообразим, как Ерохина придавить, чтобы он и думать не смел о мести. И - немедленно освободил женщин.

- Я не уверен, что он их освободит. Это тебе на Запад, па па, ты зря надеешься, что если бандита прижать к стенке, он согласится признать поражение и сдаться. Женщины - свидетели, отпустить их - подписать себе приговор. Он не пойдет на это.

- У нас ещё депутат есть, который проведет соответствующую психологическую подготовку. И Юра, если он не решил свести сче ты с жизнью по причине безответной любви, непременно позвонит.

- Они звери, папа. Не нужно было тебе заставлять депутата давить на Ерохина. Если тот почувствует, что депутат против, испугался и может либо предать, либо просто уйти - он уберет его.

- А я предупредил Андрея Андреича. Но, честно говоря, не верю в это. Знаешь почему? Депутат весьма дорого им обошелся. Проще будет убрать меня и больше не идти на контакт, используя депутатскую неприкосновенность.

- Видел бы ты Ерохина, понял бы, что до подобных тонкостей ему ох, как далеко, - сказал Игорь.

- Видел я, как это ни странно, довольно-таки много, - ус мехнулся Василий Ильич. - Таких профессионалов...

- То профессионалы! - перебил его Игорь. - А это - совсем другое. При советской власти, когда нельзя было, такие жульни чали, обманывали, использовали служебное положение на всю ка тушку. А сейчас, когда поняли, что им все можно?! Хватит разго варивать, поехали прямо на дачу, я чувствую, там что-то проис ходит. Может быть, Ольгу и Надежду именно там прячут.

- И угодим в КПЗ? А кто женщин будет спасать? - поинтересо вался Василий Ильич, вытирая носовым платком губы. - Ну хорошо, поехали. К офису.

У подъезда двухэтажного особняка из красного кирпича стоя ло несколько иномарок, три "восьмерки" и одна "волга", но дело вой активности, которая в нашем сознании сопутствует понятиям "офис" и "корпорация" не наблюдалось. Тишина.

"Девятка" Василия Ильича стояла метрах в двадцати от офи са, у жилого восьмиэтажного дома и ничем не выделялась среди других машин, приткнувшихся у обочины.

Игорь молчал, стиснув зубы. О чем говорить, когда они больше часа наблюдают за офисом Ерохина и - никакого толку! А в это время Ольга... красавица Ольга, умница, любимая... Невоз можно было думать о том, что над нею сейчас измывается какая-то морщинистая макака, невозможно! Всего-то и было у них - одна ночь, да одно утро, но какая ночь, какое утро! Все переверну лось в душе, как будто заново родился. Вдруг захотелось всего деньги зарабатывать, бегать по магазинам, торопиться домой, с нетерпением ожидать ночи, или не ждать... Такая светлая энергия запульсировала в крови, такая весна пришла в душу!.. Но её схватили и увезли, и светлая энергия в его крови стала черной. Не создавать и радовать, а разрушать и уничтожать хотелось те перь Игорю. Вот он и молчал, хмурился, скрипел зубами.

Молчал и Василий Ильич, он сидел за рулем, откинувшись на спинку сиденья. Понимал состояние сына, понимал, что утешать его бесполезно скажет: не твоя любимая в грязных лапах подон ков, поэтому и можешь спокойно рассуждать. Не скажет, так поду мает. И не объяснишь ему, что сам бывал в таких ситуациях, что его любимые женщины попадали в лапы к террористам, убийцам из спецслужб, в тюрьмы, откуда им не суждено было выйти до конца дней своих. Конечно, с самой любимой, единственной - женой ничего страшного, слава Богу, не случалось. Но ведь и тех, дру гих жен и любовниц, он тоже любил. И страдал... Не случайно вся голова седая.

Внезапно Игорь наклонился вперед, легонько хлопнул отца по плечу. Из подъезда вразвалку вышел широкоплечий парень с жирным лицом и хвостом рыжих волос, стянутых на затылке черной резин кой. Замшевая кепка была надвинута на глаза. Парень лениво ос мотрелся и неторопливо двинулся к улице Народного ополчения.

Это был Бритый.

- А вот и тот, кто нам нужен, - сказал Игорь.

- Превосходно, - кивнул Василий Ильич. - А он - кто?

- Один из тех, кто приходил к Роберту и требовал тогда ещё пять тысяч долларов за моральный и материальный ущерб Ерохину. Я ему все зубы выбил, разговаривать не мог. А теперь у него почти голливудская улыбка.

- Если видеть только зубы. Но как только заметишь лоб вы сотой с лезвие бритвы, начинаешь думать: а зачем ему такие зу бы? Придется снова выбить, привести в соответствие со всем внешним видом.

- Как будем брать?

- Поедем потихоньку следом, посмотрим, куда он направляет ся, а там видно будет.

Парень вышел на улицу Народного ополчения, зашагал к метро "Октябрьское поле". Василий Ильич неторопливо вел машину метрах в двадцати сзади.

- Похоже, решил перекусить, - сказал Василий Ильич. - Давай, Игорь, выходи. Я остановлюсь возле него, что-нибудь спрошу, а ты поможешь ему ответить. Уже в машине.

Едва Игорь вышел, как Василий Ильич дал газ и через мгно вение затормозил рядом с парнем.

- Молодой человек, - вежливо улыбаясь, сказал он. - Извини те, но... не поможете ли мне?

- Чё те надо? - Бритый остановился, лениво повернул голову, злобно взглянул на седого мужчину за рулем "девятки".

Этот взгляд способен был заставить любого прохожего шарах нуться в сторону и не задавать больше вопросов. Однако, седой мужчина был явно не из пугливых. Он распахнул заднюю дверцу ма шины, элегантным жестом показал на заднее сиденье:

- Да может присядете? А то, знаете, говорят, в ногах прав ды нет. А нам без правды - никак нельзя.

Бритый никогда не отличался особым умом, и задумываться о сказанном не стал.

- Чего-о?! - с угрозой прорычал он, наклоняясь и нагло разглядывая неугомонного пенсионера. - Ты что, козел старый, совсем съехал? Да я те щас на руль намотаю, понял, да?

В это мгновение подоспел Игорь. Он даже улыбнулся, когда рубанул ребром ладони по жирной шее, а потом, схватив Бритого за рыжий хвост, резко пригнул его голову к земле и коленом нап равил громилу на заднее сиденье.

Бритый рыбкой нырнул в машину, забарахтался, пытаясь вып рямиться, но Игорь уже сидел рядом и нанес два страшных удара - в шею и в переносицу, от которых Бритый утробно вякнул и затих, уткнувшись головой в спинку переднего сиденья.

- Отлично сработано, - похвалил Василий Ильич. - А главное, вовремя. А то я уже начал опасаться, что он разнесет машину.

- Сука... я тя урою щас, - зарычал Бритый, отрывая голову от спинки сиденья и поворачиваясь к Игорю.

Но когда его мутный взгляд столкнулся с ненавидящим взгля дом Игоря, громила инстинктивно дернулся назад. Вспомнил.

- Кто убил Роберта? - быстро спросил Игорь.

- Да пошел ты...

Ладони Игоря вроде бы легко коснулись ушей Бритого, но то му показалось, что его шарахнули чугунными сковородками сразу с двух сторон. Он взвыл, зажимая пальцами уши.

- Кто убил Роберта?

- Не знаю... ой сука... ой, больно... ты что, охренел, ко зел? Кончай издеваться, в натуре...

Игорь ударил ещё раз. Бритый уже не мог завывать, только беззвучно открывал рот.

- Кто убил Роберта?

- Клянусь мамой... не знаю, - из последних сил пробормотал Бритый, с ужасом глядя на Игоря. - Мы с Гансом только раз были там... ты помнишь... Больше ничего не знаю... Заза сам занимал ся грузином...

- Кто такой Заза?

- Начальник безопасности фирмы...

- Фамилия, имя?

- Не знаю, начальник, не бей... не знаю... клянусь!

- Высокий, светловолосый, коротко стриженный, в темных оч ках? спросил Василий Иванович.

Бритый кивнул.

- Где он сейчас?! - крикнул Игорь. - В офисе? Отвечай! Быст ро, немедленно! Где?

Он вдруг вспомнил свое участие в ирано-иракской войне. Именно так допрашивали там пленных.

- Нету... сегодня целый день не было...

- Запомни, если вздумаешь хитрить - останешься инвалидом до конца дней своих! Понял?! До конца! Кто приказал явиться в тот день к Роберту? Кто?! Быстро отвечай, скотина!

- Заза.. он сказал, а потом, когда мы облажались... когда ты нас... он сказал, что теперь сам...

- Где похищенные женщины? - Игорь поднял руку.

- Понятия не имею, это все Заза... какие-то были дела... темные... ни хрена не говорил нам... Шаман может знает...

- Кто такой Шаман?

- Главный телохранитель босса...

- Игорь, пожалуйста, не выбивай ему зубы в машине, - поп росил Василий Ильич. - Он здесь все заплюет, придется мне салон драить перед встречей с Шаманом.

- Куда мы его денем?

- К дяде Сане отвезем, он живет на Хорошевке, один, прис мотрит за парнишкой, - сказал Василий Ильич. - Присмотрит и ещё поспрашивает. он умеет это делать. Помнишь дядю Саню? Когда ты был маленьким, он частенько захаживал к нам. Сейчас на пенсии. А мы пока Шамана встретим.

Дядя Саня, грузный мужчина с лысым черепом и выцветшими голубыми глазами, восхищенно покачал головой, увидев Игоря:

- Мужаешь, малыш! Когда-то отец твой был таким. Впрочем, он не очень изменился, в отличие от меня. Я-то умнее был, вот результат - он шлепнул себя по лысине.

Бритый приободрился, окинув злобным взглядом хозяина квар тиры. Уж с этим пенсионером он сумеет разобраться! Дядя Саня будто угадал его мысли, шагнул навстречу, одобрительно кивнул головой, мол, колоритный тип, именно такого ожидал, и неожидан но мощным ударом в челюсть свалил Бритого на пол, успев на ходу ещё и ногой добавить в пах.

- Не потерял формы, - одобрил Василий Ильич, пожимая руку старому другу. - Но до Игоря тебе далеко.

- Ну так он у нас гений, ты всегда твердил об этом, - улыб нулся дядя Саня и посмотрел на Бритого. - Считает себя героем, ничего не говорит?

- Кое-что сказал, но, по-моему, высшим доверием не отме чен, знает немного. Ты тут пока проверь, все ли он сказал, а мы съездим ещё одного привезем.

- Понял, - кивнул дядя Саня.

Он открыл дверцу шкафа в прихожей, достал наручники, умело заломил Бритому руки за спину, там их и зафиксировал, потом пнул бандита ногой, скомандовал:

- Встать!

Игорь с удивлением посмотрел на дядю Саню - вот это голос! Не захочешь, а подчинишься.

- Надобно, чтобы он позвонил Шаману и попросил его приехать на... скажем, "Полежаевскую", - задумчиво произнес Василий Иль ич. - А мы его там встретим. Поработай с ним, Саня, что там этот Шаман больше всего любит?

Шаман остановил машину неподалеку от ресторана "Витоша" на Хорошевском шоссе рядом со станцией метро "Полежаевская". Поло жил руки на руль, внимательно глядя по сторонам в поисках Бри того. Где он, козел? Небось, сам обоих трахнул?

Позвонил минут двадцать назад, говорит, двух телок подс нял, знаю твои проблемы, приезжай, за десять минут управимся, они с хатой, я тут уже прибалдел. Да ещё намекнул, мол, должен будешь - то же самое. Хрен с ним, потом и отдать можно, как только закончится эта мутотень. Уже несколько дней - ни одной телки, сдвинуться можно. Босс только и делает, что орет: внима тельнее, смотреть в оба! Если хоть один посторонний без моего ведома - будешь с Зазой иметь дело! А где он, этот гестаповец? Не видно. Может, в Италию укатил отдыхать? А ещё босс велел: предупреди местных ментов, грозили по телефону, если кто будет прорываться - пусть приезжают немедленно!

Ни хрена себе жизнь! После того долбанного конкурса - ни каких удовольствий. И все хуже, хуже. Бабу Заза привез, гово рит, ты её не видел. Ребята сказали, потом ещё одну притащил. Куда они их девают? Держат на втором этаже, вроде как гарем? Так ни хрена не слышно. Убивают и ночью в землю закапывают? Ну дела творятся! А то совещается с Зазой, такие секреты, что всю охрану из дома выперли в сауну - сидите там, охраняйте снаружи. В натуре, армия! Хоть караул выставляй.

Конечно, проблемы возникли. Рассказал Бритому, а тот, вот сука, пошел к метро перекусить, а сам двух телок подснял. Наг лый, как танк! Хорошо, что ему звякнул. Правда, босс еле-еле отпустил на двадцать минут перекусить. И чего трясется? Там ещё трое остались - мало ему?

Да где ж этот козел Бритый?

Неожиданно к открытому окну машины наклонился седой мужик, заискивающе улыбнулся:

- Извините, молодой человек, вы не скажете...

- Вали отсюда, батя, - зло сказал Шаман. - Дергай, покуда цел. Не видишь, занят! Ну давай, вали!

Однако, мужик и не думал уходить. Шаман и пальцем шевель нуть не успел, как он отворил дверцу и что-то сделал. Шаман за валился на другое сиденье. А когда попытался вскочить, в бок уперлось дуло пистолета.

- Федеральная служба безопасности, - совсем другим голосом сказал мужик. - Имею разрешение стрелять без предупреждения. Сесть! Наклониться вперед. Руки между ног!

Шаман послушно выполнил приказание. Это не менты, с этими лучше по-хорошему, не то пристрелят или изувечат - кагебешники, как бы они теперь ни назывались! Кто-то прыгнул на заднее си денье, резко сказал:

- Дернешься - шею сломаю!

Шаман неловко повернул голову и отшатнулся, столкнувшись с пронзительно-ненавидящим взглядом синих глаз. Тот самый мужик, из-за которого вся мутотень началась! Тот, из ДК, тренер! Зна чит, Бритый подставил его, сука! Никаких телок не было! Шаман ткнулся лицом в бардачок, застонал от обиды и страха.

42

Ерохин, казалось, ещё больше постарел, число морщин на его лице как будто удвоилось. Он сидел в кресле рядом с громадной кроватью, на которой испытал вчера унизительное бессилие. В другом кресле сидел Заза. Ерохин только что приехал из офиса. Налил в хрустальную рюмку водки, посмотрел на Зазу. Тот отрица тельно покачал головой. Ерохин выпил, вытер губы рукавом доро гого пиджака.

- Бабы в порядке?

- Куда денутся, - лениво ответил Заза. - Одна ждет-не дож дется, когда муж за неё баксы притащит, а другая мечтает о том, чтобы вы уделили ей побольше внимания.

- Вечером уделю.

- Короче, здесь порядок, - Заза резко выпрямился, внима тельно посмотрел на Ерохина. - А у вас там что? Куда Шаман и Бритый делись?

- А хрен его знает! - криво усмехнулся Ерохин. - Пошли пере кусить к метро и не вернулись, мудаки!

- Это уже серьезно, - в голосе Зазы чувствовалась тревога. - Менты что-то подозревают? Или Стремянов объявил войну? Нужно срочно принимать ответные меры.

- Примем. Посмотрим, что дальше будет - и примем. Ни Ша ман, ни Бритый ни хрена не знают. Сейчас нам с руководством ра зобраться надо. Чего они все приперлись? Целый день меня доста ют, особенно этот козел депутат! Трезвонит и трезвонит, надо встретиться и только на даче, не в офисе, есть серьезный разго вор. А Наконечников, по-моему, тебя жаждет видеть, прискакал. А Хайдукова очередь доконала. Деньги кончились, там народ чуть не разорвал его на части.

- Уже час ждут вас в кабинете, - сказал Заза.

- Суки! Отдохнуть не дадут, - Ерохин, кряхтя поднялся с кресла. Посиди здесь, подумай, что с ними делать. Да и вообще, не исключено, что придется... - он внимательно посмотрел на сво его начальника безопасности. - Ты и об этом думай, Заза.

- Может, дадим задний ход?

- Поздно. Баб разве можно выпустить? А вот решить и затих нуть на месяц-другой, я бы теперь согласился. Ну пойду, посмот рю, чего наши директора хотят.

В кабинете, на тех же местах, что и в прошлый раз, сидели члены совета директоров корпорации "Катамаран": с одной стороны Бочатов и Хайдуков, с другой - Чувалов и приехавший вовремя На конечников. Кресло председателя было свободно.

- Ну, господа хорошие, чего взбудоражились? - сказал Еро хин, усаживаясь на свое место. - Какие-такие проблемы у вас воз никли, у всех сразу?

- Вадим, - решительно сказал Бочатов, он, как лицо госу дарственное, всегда начинал первым - обычно, после того, как Ерохин или Чувалов знакомили присутствующих с очередным проек том. Но теперь Чувалов молчал, опустив голову. - Вадим, так дальше продолжаться не может. Что ты сделал с женой этого Стре мянова? Это безобразие! В конце-концов, мне, депутату Государс твенной Думы, не пристало участвовать в уголовщине!

Искоса взглянув на своего соседа, Чувалов заметил, как побледнел Наконечников.

- Погоди, Андрей, ты чего несешь? - возмущенно сказал Еро хин. Какую жену, какого Стремянова?

- Того самого, который раздел тебя на конкурсе красоты. Правда, ты его не выиграл, но, видать, захотел потом поиграть! - отрезал Бочатов.

Это была неслыханная дерзость. За столом воцарилась злове щая тишина. Всем стало ясно - Бочатов либо напуган досмерти, либо нашел другого спонсора для декабрьских выборов. Ерохин сжал кулаки. Казалось, ещё мгновение и броситься на Бочатова, но нет, не бросился. Напротив, дружески усмехнулся, развел ру ками:

- Негоже смеяться над старым приятелем, который попал в дурацкую историю, Андрей. Ну, было дело. Честно говоря, хотел я проучить этого Стремянова, послал двух людей к нему, а он взял да и поколотил их. И кого поколотил? Бритого и Ганса! Один! Ну, раз такое дело, пусть живет. На хрена ж мне с таким воякой свя зываться, других забот нету? А кто тебе сказал, что с его женой что-то случилось? Менты?

"Если бы менты", - подумал Бочатов и вслух сказал примерно то же:

- Я бы с ментами и разговаривать не стал.

- А кто же?

- Кто, кто! Сам этот Стремянов! Подкараулил возле дома, орет, что я его жену украл! Ты помнишь, Вадим, как просил меня узнать про неё и дочку Стремянова? Ему сказали, что я узнавал, теперь он грозится наехать, рассказать журналистам, другим де путатам. Ты представляешь, что может получиться?

- А я-то думал, - вздохнул с облегчением Ерохин. - Напугал ты меня, Андрей. Ну и что? Ты уже говорил, что боишься, как бы чего не вышло. А в чем дело? Пошли ты его, да и все. Журналис там скажи, люди из враждебной фракции наняли какого-то идиота опорочить твое честное имя. И все!

- Ты ничего не понимаешь, Вадим! - заносчиво крикнул Боча тов. - Я же член комиссии по борьбе с организованной преступ ностью! Да за такие слухи всю Думу разогнать могут!

- Не понимаю, Андрей, не понимаю. Успокойся, я жену Стре мянова не видел и не знаю. Хочешь, квартиру обыщи, дачу, офис, пригласи милицию, общественность - пожалуйста. И - заткнись. Твое нытье надоело мне.

- Тогда я выхожу из состава совета директоров! Мне честное имя дороже! Я уезжаю!

- А я сказал - заткнись! И успокойся. Мы ещё поговорим об этом, дай сказать другим людям. - Ерохин повернулся к Хайдуко ву. - У тебя чего, Артем? Вкладчики доконали?

- Чуть не разорвали сегодня, Вадим Сергеевич, - простонал Хайдуков. Прошу вас немедленно разобраться в этой проблеме. Иначе я не могу больше терпеть эту муку!

- А как же ты не будешь её терпеть?

- Подам заявление и уйду. Вы дали денег в два раза меньше, чем обещали. Если вам нужен просто козел отпущения, так и ска жите. Но тогда и плата будет другая. Человеческая жизнь стоит намного больше, чем вы мне платите.

- Уйдешь, значит? Ладно, подумаем. Ну а ты, - Ерохин пос мотрел на Наконечникова, - чем порадуешь меня, Володя?

- Да мне, собственно, Заза нужен был, нигде найти его не мог, вот и приехал сюда. Небольшие сложности с клиентом, вы же знаете, с помощью Зазы мы намного эффективнее работаем. Таковы обстоятельства.

- Я все знаю, мой дорогой. - Ерохин повернулся к Чувалову. - Альберт, ты чего-нибудь скажешь?

Чувалов отрицательно покачал головой.

- Говори ты, - пробурчал Бочатов. - Мы свое сказали.

- Ну что ж, господа хорошие, в чем-то вы правы, - притворно вздохнул Ерохин. - Были у нас небольшие сложности, теперь их нет. Прибыль снова пошла в гору. Тебе, Артем, завтра выделю в два раза больше того, что обещал. Помимо уже выданной суммы. Продержишься. Володя, можешь поговорить с Зазой, он наверху. С тобой, Андрей, прямо не знаю, что делать. Ну не трогал я жену этого Стремянова, не до неё мне было! Что ты ещё хочешь?

- Гарантии, что корпорация будет участвовать в моей изби рательной кампании, - сказал Бочатов, упрямо глядя в глаза Еро хину. - Ну а про жену этого Стремянова - все свидетели - я выра зил беспокойство по поводу возмущения товарища Стремянова, Ва дим поклялся, что не имеет отношения к её исчезновению.

- Даю слово, что профинансирую твою избирательную кампа нию, смиренно сказал Ерохин. - Что скажете?

- Спасибо, Вадим Сергеевич, - растроганно пробормотал Хай дуков.

Наконечников тоже поблагодарил, Бочатов удовлетворенно кивнул.

- Вы мне все дороги, не будем обижаться, - Ерохин на мгно

венье прикрыл глаза, не в силах скрывать усталость. - А сейчас немного

выпьем за окончание трудного времени. Надеюсь, никто не отка жется? Не обижайте своего председателя. Ну, были обиды, слож ности - все, теперь их нет. Кончили с этим.

- Мы за рулем, Вадим, - высказал общее мнение Бочатов.

- Я же просил, не обижайте председателя! Ты что, Андрей, прежде уезжал от меня, не выпив рюмку водочки, а? Почему сейчас накаляешь обстановку? Не хочется тебе мира, дружеских отношений в коллективе? Войны хочется?

- Ну... по рюмке-другой, оно конечно... Какие могут быть вопросы, важно развел руками Бочатов.

Снизошел! Ерохин долго молчал, внимательно разглядывая тщательно подстриженные ногти. Потом поднял голову:

- Мариночка! Принеси-ка нам, сладенькая, чего-нибудь вы пить и закусить!

Смеркалось. Низкие тучи проносились над сосновым лесом, едва не задевая верхушки деревьев. Странным казалось то, что при такой большой их скорости, над лесом вот уже час моросил, не переставая, унылый холодный дождь. Но влага сочилась не из этих, низко и быстро летящих туч, а из тех, что гигантским се рым потолком висели выше.

Заза съехал с гладкого, без единой выбоины, асфальта - это не московская улица, а дорога к дачному поселку богатых людей, уж они-то позаботились, чтобы их иномарки, поворачивая к посел ку, не вязли в грязи и не калечились на грунтовке. Петляя между редко стоящими на опушке соснами, Заза отвел машину подальше от асфальта - разглядеть с дороги её можно было лишь в том случае, если очень внимательно присматриваться - и там оставил, даже сигнализацию не включил. Шпана обходит этот участок стороной, знают, что собаки и охранники могут и без видимой причины сде лать инвалидом.

Вернувшись на дорогу, он до упора застегнул короткую кожа ную куртку, надвинул на глаза кожаную кепку, поддернул перчатки из тонкой лайки и неспеша зашагал к шоссе, до которого от опуш ки было километра полтора.

Он прекрасно понимал, что затеял опасную игру, смертельно опасную, но назад ходу не было. Ерохин знает о нем столько, что "вышка" обеспечена с гарантией. И он о боссе знает не меньше. Так что выходить из игры нельзя сдадут мигом. И прикончить босса тоже нельзя - Ерохин наверняка подстраховался, и в случае чего, нужные сведения окажутся в нужных руках, сомневаться в этом не приходилось. Так что выход один - вместе двигаться впе ред, оберегая друг-друга от трагических случайностей.

Кстати, сегодня Ерохин отлично сработал. Такого заботливо го босса сыграл, такие замечательные перспективы нарисовал, что все начальники прибалдели. Даже этот козел Бочатов раздухарил ся, уже прикинул, как он опять депутатствовать будет. Хрен те бе, а не депутатство!

Заза усмехнулся. Под водочку Ерохин такого наобещает им, что не захотят, а выпьют пару-тройку рюмочек. Что и требуется. Сам он позаботился, чтобы "мерседес" Хайдукова не завелся. Пое дут вместе с Бочатовым. Так надо, чтобы они поехали вместе. На "вольво" Бочатова. В дождливую погоду, поддатые - опасно, гос пода, подумали бы о последствиях.

Раньше нужно было думать, когда насели на председателя в кабинете!

А теперь уже - поздно.

Наконечникова Ерохин задержит. Пусть живет пока, а раз так

- нельзя, чтобы на дороге были две машины. Свидетели не нужны. Лучше б, конечно, раньше его спровадить, да не выгонишь же, не тот расклад. Задержит. Заза вспомнил бледное лицо Наконечнико ва, его пронзительный взгляд, словно из души пытался вынуть от вет: где Надя?

- Извини, Володя, - сказал тогда Заза. - Я виноват перед то бой. Совсем из памяти вылетела твоя просьба, честно скажу - не до Стремянова было. Такие дела тут творятся, сам видишь, все на ушах стоят, и депутат, и Артем, и Чувалов недоволен... Этим и занимался все дни. Но ты не волнуйся, сейчас полегче стало, до беремся мы до этого не по делу храброго мужика, рога обломаем. Большие у него рога?

- Я тебе дал телефон, ты звонил ей ночью?

- Больше мне делать нечего!

- Но она исчезла, Заза! Ночью ей кто-то позвонил, и она ушла. И не вернулась - ни к родителям, ни к мужу.

- Володя, бабы просто так не исчезают. Скорей всего она у мужа. Или он уговорил её вернуться домой, или грохнул и закопал в каком-нибудь сквере - за обиду. Погоди, разберемся с делами, я поговорю с ним, обещаю тебе.

- Так ты точно не видел ее?

- Ты хоть бы сказал, как она выглядит. Брюнетка, блондинка или рыжая? Может и видел где.

Наконечников растерянно кивнул и ушел. Поверил? Или что-то заподозрил? А может, они вместе со Стремяновым? Ищут одну бабу

- бывшую и будущую жену? Нет, это вряд ли. Наконечник - обидчи вый малый, то, что в морду получил при бабе, никогда не прос тит. Хорошо бы Ерохин спровадил его минут через десять после Бочатова и Хайдукова. Потом и вытурить можно, не внаглую, а по-хорошему - хозяин устал, пора и тебе, дорогой.

И ещё остается Чувалов, три охранника не в счет, они ни хрена не знают. Чувалов. Этот свой, все знает. Но в последнее время задергался, хочет и рыбку съесть и на хрен сесть, а так не бывает. На что надеется? Он же корефан Ерохина с первых дней бизнеса, при любом раскладе камеру смертников себе обеспечил. А теперь тужится, выход ищет. Нет его, Альберт Иванович, нет! Ни какое раскаяние не спасет, так что сиди и не рыпайся! Ну а если очень уж захочется теперь, после всего, что сделал, честненьким стать - знаешь, что будет.

Заза вышел на шоссе. Машин было не так много, как днем, но все же достаточно для того, чтобы в воздухе стоял несмолкаемый шум двигателей и шелест шин по мокрому асфальту.

Увидев тяжелый КАМАЗ с песком, Заза шагнул на проезжую часть, поднял руку. Машина с грохотом промчалась мимо. Повезло мужику. И ещё троим, потому что лишь пятый грузовик, КРАЗ с бе тонными плитами, затормозил возле Зазы.

- Чего страдаешь, парень? - весело спросил водитель, пол ный, краснолицый мужик с пышными усами. - Легковушки не берут, или я ошибся, ты не меня хочешь? - он захохотал, довольный своей шуткой.

- Тебя, - смиренно сказал Заза. - Будь человеком, подбрось в дачный поселок. Опаздываю, как назло, никто ехать не хочет. А меня там девушка ждет.

- Сколько до девушки в поселке?

- Семь километров. Ну как, подбросишь? Я заплачу. Сколько скажешь, столько и дам.

- Пешком бы дошел.

- Да если б знал, что так получится... Полчаса уже стою, видишь, намок. Идти нужно было сразу. Черт, а времени в обрез, и дождь усиливается!

- Да-а, - водитель глянул в небо. - Вот-вот ливанет! Ну и как ты себе представляешь это? Проеду по дачному поселку, так они все с автоматами выскочат! И спросят: кто разрешил такой машине реветь под окнами?

- Там знаешь, сколько таких машин в день бывает? Строятся. Незнакомую иномарку заметят скорее, чем грузовик. Ну что, пое хали? Сколько хочешь?

- Семь километров... - водитель усмехнулся, почесал заты лок. - А сколько дашь?

- Полтинник.

- Пятьдесят тысяч? Лады, - водитель распахнул дверцу. - Са дись, так уж быть, отклонюсь от маршрута, двадцать-тридцать ми нут - не проблема.

Заза вскочил на подножку и в следующее мгновение был уже в кабине. Вытащил из кармана куртки пятидесятитысячную купюру, протянул водителю:

- Спасибо тебе. Держи, плачу заранее, чтобы не сомневался.

- А это правильно, - сказал водитель, пряча деньги в карман пиджака. - А то бывает, подбросишь человека, а он выскочил - и смылся! Где ж его искать потом будешь?

Тяжелая машина медленно съехала с плохого асфальта шоссе на хороший асфальт дороги, ведущей к дачному поселку. Водитель насвистывал песню Киркорова о том, как мужу Пугачевой непросто "звездою стать", Заза напряженно смотрел вперед. Через пятьсот метров он тронул водителя за локоть:

- Здесь, пожалуйста, помедленнее, скоро будет огромная вы боина, трубы прокладывали, а засыпали кое-как.

- Что нам выбоина! - усмехнулся водитель.

- Я понимаю, машина мощная, но и ты пойми меня - хочу все-таки доехать. Дождь уже нешуточный, девушка ждет... Вот-вот, скоро увидишь выбоину... тише, ещё тише...

- Да где твоя выбоина? Классная дорога!

Водитель пожал плечами, тем не менее замедлил ход. Тяжелый грузовик почти остановился. И в это мгновение два молниеносных удара - локтем в солнечное сплетение и ребром ладони по шее выключили сознание водителя. Машина дернулась и остановилась. Двигатель заглох.

Заза достал из внутреннего кармана куртки плоскую фляжку с водкой и нож с выкидным лезвием, разжал стиснутые зубы и влил полфляжки водки в горло мужика. Тот поперхнулся, закашлялся, глотая жидкость, замотал головой и открыл глаза. Но тут же по лучил ещё один сильный удар по голове и мешком повалился на За зу. Начальник безопасности корпорации "Катамаран" аккуратно за винтил крышку фляги, положил её в карман, в другой сунул нож, а потом вернул водителя в сидячее положение, придерживая левой рукой, чтобы не свалился. Подумал и вытащил из его кармана пя тидесятитысячную купюру. Идиотам, которые подвозят незнакомых людей, да ещё и выпивают за рулем, деньги не нужны.

Дождь все сильней и сильней барабанил по крыше кабины. Грузовик с бетонными плитами, одиноко стоящий на дороге в полу километре от шоссе не привлекал ничьего внимания. Мало ли машин останавливается на обочине! Кто-то перекусить решил, с кем-то пассажирка расплачивается, а кто-то деловые переговоры ведет - всякое бывает.

Заза посматривал на водителя - его дыхание было редким и судорожным, глаза закрыты, голова склонилась на руль. Заза под винулся к нему ближе, завел двигатель, отодвинул ноги водителя с педалей газа и сцепления, включил скорость и, придерживая правой рукой руль, проехал метров тридцать. Все нормально. Он остановил машину, погасил фары и, не выключая двигателя, замер, внимательно глядя вперед, на опушку леса, в котором исчезала хорошая дорога. До неё было меньше километра.

В другом внутреннем кармане куртки щелкнул радиотелефон и скрипучий голос Ерохина произнес:

- Они поехали. Жди.

Заза кивнул и включил скорость, не снимая ноги с педали сцепления. Фары грузовика по-прежнему были погашены. Так Заза сидел, напряженно глядя вперед, пока ни увидел, как из леса вы нырнули белые огни "вольво". Водитель застонал, но получил ещё один удар локтем и снова умолк.

Когда до легковой машины осталось метров сто, Заза отпус тил сцепление, и грузовик с ревом рванулся вперед. Метров за двадцать до "вольво" Заза врубил фары на дальний свет и распах нул дверцу. Он увидел, как замерла посередине дороги серебрис тая машина, и прыгнул. Уже в полете услышал жуткий, хриплый вопль, оборванный страшным ударом, и раздирающий душу железный скрежет.

Перекувыркнувшись, Заза упал на сырую, мягкую обочину и тут же вскочил на ноги, обернулся. Грузовик почти не пострадал, в кабине его стонал водитель. А впереди, освещенная уцелевшей правой фарой КРАЗа, стояла разбитая, смятая в гармошку "вольво".

Заза подошел ближе, заглянул внутрь. Увидел посиневшее ли цо Бочатова с кровоточащими глазами и вывалившимся языком. Там, где сидел Хайдуков, было красное месиво...

- Вот к чему приводит управление автомобилем в нетрезвом виде, негромко сказал Заза. - Нарвались на пьяного лихача - и нет нашего дорого депутата. И директора инвестиционного фонда тоже нет. Бедные вкладчики, кто ж теперь заплатит вам дивиден ды? Никто вам теперь не заплатит...

И, сунув руки в карманы, торопливо зашагал к лесу, где стояла его машина.

43

Наконечников знал, что Заза лжет, он понял это сразу и постарался ничем не выдать этого, но ощущение тревоги захлест нуло его грудь. Оно усилилось, когда Заза неожиданно исчез, а Ерохин отвел его в сторону и попросил не спешить с отъездом, есть серьезный разговор. А потом вдруг не завелся новый "мерсе дес" Хайдукова, и Артем вынужден был ехать вместе с Бочатовым. Поломка машины почему-то казалась зловещим предзнаменованием.

И ещё - теперь он не сомневался, что Надежда здесь. Ерохин последние дни почти не бывал в своей московской квартире, из офиса возвращался сюда, на дачу, вчера совещался с Зазой о чем-то таком секретном, что даже Шамана выгнал из дома. А тот видел, как сюда привозили блондинку. Привезли и спрятали - это Надя! Здесь она, точно здесь, но где именно?

Бочатов и Хайдуков выехали за ворота, Ерохин, проводив их, сказал, что устал и ушел, не сказав больше ни слова. А серьез ный разговор?!

В кабинете остались только Наконечников и Чувалов.

- Почему тебя волнует судьба жены Стремянова? - спросил вдруг Чувалов.

Наконечников пристально посмотрел на друга председателя - у Альберта Ивановича было темное, осунувшееся лицо, усталые, мутные глаза.

- С чего вы это взяли? - осторожно спросил Наконечников.

- Слышал твой разговор с Зазой, - просто сказал Чувалов. - Не бойся, Володя. О нашей беседе никто не узнает. И... может быть, я сумею помочь тебе.

- Вы знаете, где Надя?

- Пойдем, погуляем, - сказал Чувалов. - Поговорим во дворе, а то здесь у стен имеются уши.

Они вышли из дома, остановились у широкой мраморной лест ницы.

- Ну? Можешь говорить смело, - грустно улыбнулся Чувалов.

Наконечников никак не мог решиться сказать правду. Это бы ло опасно прежде всего для Нади. Потом вспомнил, что Заза уже знает обо всем, но, видимо, никому не сказал. Понятно почему - тогда пришлось бы менять планы, а он уже настроился на похище ние. Но если об этом узнает Ерохин...

- Хорошо, - кивнул Наконечников. - Дело в том, что жена Стремянова моя... моя любимая женщина. Она ушла от мужа, и мы собирались пожениться, после того, как она разведется. Я люблю её, Альберт Иванович, безумно люблю и боюсь, как бы с нею не случилось чего-то страшного.

Чувалов с сожалением покачал головой и еле слышно сказал:

- Какой дурак! Совсем свихнулся на старости лет. А я и чувствовал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Безу мец.. Чудовище.

- Альберт Иванович, умоляю вас... - горячо зашептал Нако нечников. Если вы знаете, где Надя, помогите мне. Я ведь не чужой здесь, верой и правдой служу корпорации, почему же меня нужно так страшно наказывать?

- Он всех нас наказал. Ты думаешь, то, что сегодня было обещано реально? Это блеф. Корпорация на грани краха...

- А Надя? Альберт Иванович, где Надя?

- Здесь.

- Но где?

- Посмотри туда, - Чувалов показал направо. - Видишь этот вечно пустующий дом? - Наконечников кивнул. - Как ты думаешь, ко му он принадлежит? Зазе. А из подвала Вадимова дома туда ведет подземный ход. И там, в подвале, есть несколько кладовок. В од ной из них и сидит твоя Надя.

- Но я бывал в подвале этого дома, там современный трена жерный зал и никакого подземного хода нет...

- Есть. Под сиденьем велотренажера кнопка, нажмешь её, в стене дверь откроется. Дальше - прямо по коридору, не заблу дишься. Но учти, в тренажерном зале сидит охранник. Вряд ли ему понравится, если ты станешь нажимать кнопки.

- А вы? Если я попробуй освободить Надю, вы не пострадаете?

- Тебя это остановит, Володя?

- Я не знаю...

- Тогда - вперед. А я сажусь в машину и уезжаю домой. На меня зла не таи, я вообще был против этой затеи. Но Вадим, по хоже, свихнулся. Будь счастлив.

Чувалов пожал Наконечникову руку, ободряюще хлопнул по плечу и, сутулясь, зашагал к своей машине.

Наконечников недолго думал, что ему следует делать. Он то же направился в своему БМВ, достал из багажника тяжелый гаечный ключ, сунул его за пояс под пиджак. Что бы там ни было, главное сейчас - освободить Надю. Зазы нет, Ерохин устал, отдыхает на втором этаже, похоже, с Мариной, её тоже не видно. Если все по лучится, он быстро выведет Надю, посадит в машину и увезет от сюда. А там - будь, что будет. Даже если "Катамаран" прекратит свое существование, у него достаточно денег, чтобы не просто жить безбедно, но и открыть собственное дело. Охранников трое - один в доме, другой у ворот, третий отдыхает... Четверо! Кто-то сидит в тренажерном зале. Этого придется оглушить, остальные вряд ли помешают ему уехать!

Оглядевшись и не заметив ничего подозрительного, Наконеч ников спустился в подвал. На подвал это помещение было не очень похоже, а вот на современный тренажерный зал - да. И в дальнем конце его усердно качал пресс стриженный наголо парень. Увидев Наконечникова, он вскочил на ноги, грубо спросил:

- Что надо?

- Вадим Сергеевич посоветовал размяться, - сказал Наконеч ников и вдруг закричал. - Ты меня плохо знаешь, да? Кто я такой

- понятия не имеешь?!

- Имею, - угрюмо сказал парень. - Да только не велено сюда никого пускать. Извините.

Наконечников подошел к нему почти вплотную.

- А почему дверь открыта? - спросил он и ткнул пальцем в стену со стороны темного дома, принадлежавшего, оказывается, Зазе.

- Где? - парень всем корпусом повернулся к стене. Наконечников выхватил из-за пояса гаечный ключ и ударил

охранника по голове. Плашмя, но сильно. Парень, как подкошен ный, рухнул на ковролин пола. Наконечников метнулся к велотре нажеру, нащупал под сиденьем кнопку, нажал. Восемь плиток розо вого ракушечника поехали внутрь, открывая проход в узкий кори дор, освещенный двумя тусклыми лампочками. Наконечников метнул ся к нему, потом вернулся, схватил охранника под мышки, потащил в коридор. А вдруг очухается и закроет дверь?

Коридор был длиною метров двадцать, одна лампочка горела неподалеку от входа, другая - в самом конце. Наконечников упор но тащил тяжелого охранника, не останавливаясь даже для того, чтобы вытереть обильно вспотевший лоб. Страх придавал силы. Страх за Надежду и теперь уже - за себя. Если Заза увидит его здесь - вряд ли он выйдет из этого подземелья!

Непрестанно оглядываясь, не захлопнулась ли дверь, Нако нечников добрался до конца коридора, не очень осторожно опустил на пол охранника, огляделся. Он оказался в квадратной комнате размером примерно четыре метра на четыре. Три железные двери, по одной в каждой в стене, в четвертой был ход в коридор. Где-то здесь Надя. Где?

- Надя, - негромко позвал Наконечников. Услышал за дверью справа шорох, сказал громче. - Надя! Ты здесь? Отзовись, это я, Володя. Я пришел за тобой.

- Володя, милый! - услышал он плачущий голос. - Я так и зна ла, что ты поможешь мне, Володенька, выпусти нас отсюда!

- Да, моя любимая, да, сейчас, сейчас, подожди минутку.

Он склонился над охранником, вытащил из кармана трениро вочных штанов связку ключей. Охранник застонал, открыл глаза и с изумлением уставился на Наконечникова. Медлить было нельзя, выхватив гаечный ключ, Наконечников ещё раз ударил охранника по голове, на сей раз не так сильно, но этого оказалось достаточно для того, чтобы парень снова потерял сознание.

- Сейчас, Надюша, минуточку... - бормотал Наконечников, подбирая ключ к замку железной двери.

Этот не подходит, и этот, и этот... Так и есть, по закону подлости нужный ключ оказался самым последним. Дверь наконец распахнулась, и Надежда бросилась на шею своему спасителю.

- Я люблю тебя, люблю, - горячо зашептал Наконечников, но сейчас не время, нужно срочно уходить, видишь, - он кивнул на охранника. - Каким образом я пробрался сюда. Пошли, пошли, Надя, быстро!

- Я не одна здесь, Володя! Оля, скорее, Оля!

Вслед за Надеждой вышла красивая, стройная девушка с рас пущенными черными волосами.

- Что это ещё за Оля, - недовольно сказал, Наконечников, мельком взглянув на вторую пленницу. - Пошли, Надя, пошли, пусть она сама, как хочет, так и выбирается.

- Ну, Володя! Как ты можешь! Ее тоже похитили.

- Да-да, конечно, многих похищают, но я пришел только за тобой, Надюша! Пусть она идет за нами, потом делает, что хочет, мне главное, вытащить тебя отсюда. Пошли...

- Куда? - раздался негромкий голос, в гулком бетонном кори доре он звучал, как будто из преисподней.

Женщины испуганно вскрикнули и попятились к двери их каме ры, Наконечников испуганно обернулся. Навстречу ему из темноты шагнул Заза.

- Заза, ты обманул меня, - пробормотал Наконечников. - Ты сказал, что не знаешь, где Надя, а на самом деле...

- Я не обманул тебя, Наконечник, - сказал Заза, приглаживая мокрые волосы. - Это игра такая, мы все в неё играем. А ты нару шаешь правила, тянешь одеяло на себя.

- Заза, отпусти Надю. Эту, другую, оставляй здесь, делай с ней, что хочешь. а Надю отпусти. Я обещаю тебе - она никому ни чего не скажет. Я увезу ее... увезу! Пожалуйста, я тебя очень прошу!

- Ты нарушаешь правила, - повторил Заза. - Ну-ка, давай, за гони баб на место, и мы спокойненько потолкуем. Еще не все по теряно для тебя.

- Я прошу, Заза...

- Заткнись и делай, что тебе говорят!

- Да? Загнать их? Да пошел ты! Бандит. Это для тебя все потеряно, понял? - Наконечников выхватил гаечный ключ. - Ну да вай, подходи!

Заза криво усмехнулся, шагнул вперед.

- Я тебя предупреждал, - сквозь зубы процедил он.

- Я тебя тоже!

Наконечников махнул гаечным ключом перед собой. И это было все, что он успел сделать. Заза, развернувшись в прыжке, выбил гаечный ключ, который с силой грохнулся о стенку рядом с оторо певшей Надеждой. Еще один прыжок, удар ногой - и Наконечников, растопырив руки, врезался спиной в стену, медленно пополз вниз и замер на грязном полу. Голова свалилась на грудь, из угла рта полилась струйка крови. Надежда испуганно вскрикнула, Ольга в ужасе закрыла ладонями глаза.

- Заткнись! - рявкнул Заза. - Убью, сука!

Едва женщины, спотыкаясь, исчезли в черной дыре своей тюрьмы, он с силой захлопнул дверь, запер её на ключ, который торчал в замочной скважине. Потом посмотрел на Наконечникова и охранника. Стриженный поднял голову, пытаясь понять, где он и что с ним происходит.

- Вставай, придурок, - сказал Заза.

Он открыл запертую дверь с левой стороны, втащил в неболь шую, темную комнату бесчувственное тело Наконечникова, снова запер дверь и рывком поставил охранника на ноги.

- Вперед, там посмотрим, как тебя наказать.

Охранник, с трудом переставляя ноги, затрусил по коридору к тренажерному залу.

Заза подошел к двери, за которой навзрыд плакали женщины.

- Вот что, - жестко сказал он. - Здесь вас никто не услышит, никто не найдет. Но если будете шуметь, орать или бить ногами в дверь - вас будут трахать все семнадцать охранников. По полной программе. А потом я сам разрежу вас на куски и разбросаю по всем помойкам Москвы. Запомните это. Знаете, я не шучу, - он пе ревел взгляд на другую дверь и с ухмылкой добавил. - Теперь у тебя столько недвижимости, сколько надо.

44

Заза посадил в тренажерном зале другого парня по кличке Карась и поспешил в ванную. Там он высушил феном голову, тща тельно причесался, в шкафчике для туалетных принадлежностей спрятал нож, в кабинете оставил на столе радиостанцию, выпил рюмку коньяка и поднялся наверх.

Ерохин лежал на животе на своей огромной кровати, а Мари на, обнаженная до пояса, неторопливо делала ему массаж. Когда Заза, предварительно постучав, вошел, на её лице была плохо скрываемая гримаса отвращения. Заза подмигнул женщине и развел руками - мол, что поделаешь! Марина улыбнулась.

- Рассказывай, - не поворачивая головы, закряхтел Ерохин.

- Пусть Марина погуляет, Вадим Сергеевич, - Заза ещё раз подмигнул женщине.

- Ступай, - приказал жене Ерохин. И, когда она ушла, нако нец удостоил Зазу взглядом. - Слушаю.

- Все нормально. Такое горе, такое несчастье, Вадим Серге евич! Наш дорогой, уважаемый депутат Андрей Андреевич Бочатов сел за руль в нетрезвом состоянии, - Заза всем своим видом выра жал глубочайшую скорбь.

- А я ему говорил: Андрей, оставайся, выспишься, а утром поедешь. Так нет, не согласился, - таким же тоном сказал Еро хин. - Только рукой махнул, мол, я депутат, кто меня остановит? Ай-я-яй... И что же?

- Трагический случай. Пьяный водитель КРАЗа с бетонными плитами столкнулся с машиной наших уважаемых руководителей. Лоб в лоб. КРАЗ и водитель не очень пострадали, а вот наши дорогие, уважаемые... Автогеном вырезать придется.

- Какое горе! - воскликнул Ерохин. - Но об этом никто не знает пока?

- Скоро узнают. Весь мир содрогнется от того, что из жизни так нелепо уходят лучшие люди нашей страны.

- Действительно, - пробормотал Ерохин и вдруг захохотал, катаясь по кровати. - Действительно! - кричал он, корчась от сме ха. Пена выступила на губах председателя.

- Но это ещё не все, - сказал Заза.

- Свидетели?

- Нет, с этим делом все чисто. Но когда я вернулся, уви дел, что машина Наконечникова стоит, а его самого нет. Я сразу рванулся в подвал. Там - никого, дверь в подземный ход открыта. Я пошел туда. Наш уважаемый Володя Наконечников решил стать добрым героем, защитником униженных и оскорбленных. Он оглушил Крота, открыл дверь и приглашал наших баб на прогулку.

- Сука! - заорал Ерохин, мигом переставая смеяться.

- Я тоже так подумал. Пришлось баб загнать на место, а На конечникову предложить недвижимость без окон. Правда... если он выживет, я не контролировал удар.

- Правильно. Что, Чувалов?

- Не сомневаюсь.

- Не соображает, чем это кончится?

- Да я тоже подумал - нехорошо он сделал, Вадим Сергеевич. Может...

- Двадцать штук твои, - сказал Ерохин. - Заработал. И на се годня все. Скоро менты припрутся, как только выяснят, кто в той "вольве" ехал, так и жди гостей. Вопросы начнут задавать. Как все было, ты понял, да? Главное - мы ни слухом, ни духом. Поня тия не имеем.

- Усек, - сказал Заза.

- Это ещё не все, - глаза Ерохина налились кровью. - Шаман звонил, паскуда!

- Ну? - Заза непроизвольно подался вперед.

- Сказал, что они с Бритым сваливают от нас. Дела, гово рит, непонятные, а им срок мотать неохота. Попросил, чтобы не тратили попусту сил, не искали их.

- Все-таки поищем. И найдем! И пусть, падлы, не обижают ся! - злобно пробормотал Заза.

- Найдем, - подтвердил Ерохин. - Дай только срок!

- А что с машиной Наконечника делать? - вспомнил Заза. - Торчит во дворе, непонятно чья.

- Героя нашего? А что с ней делать? Не торчит, а стоит. И машина Хайдукова - тоже стоит. Сделай, чтобы с ней все в поряд ке было. А не поехал он на ней потому, что опасался, пьяный был. Решил, что с депутатом надежнее. А машина героя... Да его пораньше ты сам домой и отвез. Набрался быстрее всех, куда ему за руль садиться? И вот что еще. Мы тоже много выпили, удачную сделку отмечали, придумаю какую... Должны быть пьяными.

- Будем. Двое нас осталось, Вадим Сергеевич... - усмехнулся Заза, подходя к двери.

- Тебе что, не нравится? Один офис триста пятьдесят штук стоит. Разве мало на двоих? По вилле в Испании можно приобрес ти, а на жизнь и без того имеется.

- Меньше народу - больше кислороду, - согласился Заза.

Василий Ильич съехал на обочину и резко затормозил.

- Не нравится мне это, - сказал он, качая головой.

- Мне тоже не нравится, - Игорь опустил стекло, высунул го лову в окошко.

Дождь почти кончился, мелкие капли мельтешили перед фарами встречных машин. Справа, на дороге, ведущей к дачному поселку, стояли четыре милицейские машины с включенными мигалками, "ско рая" и тяжелый грузовик. Дорога была практически перерезана.

- Что-то случилось, - сказал Игорь, не отрывая напряженного взгляда от места происшествия. - Похоже, грузовик саданул ко го-то...

- И я начинаю догадываться, кого, - хмуро сказал Василий Ильич. - Или твоего торговца недвижимостью, или моего депутата. Серьезные у нас противники, если убирают своих, не задумываясь. Очень серьезные...

Игорь поднял стекло, откинулся на спинку сиденья, внима тельно посмотрел на отца.

- А если там Надежда или... Ольга?

- Все может быть. В одном я не сомневаюсь - мы столкнулись с чем-то страшным. Признаться, я не ожидал такого.

- Поехали, узнаем, - решительно сказал Игорь. - Ради Бога, папа, чего ты стоишь? Поехали! Я не могу больше ждать, не могу думать, что с Ольгой, где она, жива ли?!

- А какое мы имеем отношение к этому дачному поселку? - ос торожно спросил Василий Ильич. - Если мои опасения оправдаются, номера всех машин, которые попытаются проехать в поселок, будут зафиксированы, а потом проверены. И окажется, что моей машине здесь совершенно нечего было делать, но я почему-то оказался на этой дороге. Следствие не любит подобных совпадений. А я не люблю, когда меня подозревают в том, чего я не совершал.

- Скажем, что едем в гости к приятелю. Да не станут они подозревать всех жителей поселка! Если там стоит грузовик и бы ло столкновение - к чему это? Не хочешь рисковать - оставайся здесь, я пойду пешком и не успокоюсь, пока ни узнаю, кто пост радал.

- Хорошо, - сказал Василий Ильич, включая скорость. - Пое дем, попробуем разобраться...

Метров за десять до места происшествия машину остановил милицейский сержант с жезлом регулировщика.

- Куда? - спросил он.

- Да вот, приятель пригласил меня и сына, Карпов его фами лия, заранее виновато сказал Василий Ильич, вспомнив почему-то известного шахматиста. - А вы перегородили всю дорогу, как же проехать?

- Да никак, - шмыгнув носом, сказал сержант. - Если только через кювет, по полю. Но там сейчас грязь - точно сядешь. При дется ждать, но не здесь, а там, - он махнул жестом. - На шоссе.

- Надо же, как не везет, - огорчился Василий Ильич. - А что случилось? Теленок с дубом решил пободаться?

- Во-во, - кивнул сержант. - Что-то вроде этого. "вольво" и КРАЗ лоб в лоб. КРАЗу ни хрена, а легковой... Я как глянул, чуть блевать не побежал. Одного вытащили, депутатом оказался. Ну и шум, конечно, приехало начальство, велели никого не про пускать пока.

- Ой-ё-ёй, - покачал головой Василий Ильич. - И, наверное, с дамой ехал?

- Да нет, второй тоже мужик. Видать, дружок депутата. Его ещё выковыривают. Оба пьяные вдрызг, и водитель, дурак, тоже пьяный. Вот и поцеловались.

Игорь вздохнул с облегчением, разжал кулаки.

- Беда, и только, - печально сказал Василий Ильич. - Слушай, а ты ни пропустишь как-нибудь? Не хочется, понимаешь, ждать, кто его знает, сколько вы разбираться будете?

Сержант усмехнулся:

- На руках, что ли, перенести твою машину? Не видишь - там три полковника топчутся, так что, езжай лучше домой, папаша. Завтра погостишь у своего приятеля. Тебя уже восьмого заворачи ваю. Трое бегали к полковнику, не знаю к какому, так прибежали обратно, развернулись и - ходу отсюда! Так что, я тебе по-хоро шему советую, уезжай.

- Что ж, значит не судьба, отложим визит на завтра, - сог ласился Василий Ильич.

На обратном пути оба долго молчали.

- Надеюсь, ты понимаешь, что ехать к даче Ерохина в данный момент совершенно бессмысленно, даже, если бы нас пропустили, - сказал наконец Василий Ильич. - Скоро все полковники будут там, а может, кое-кто уже там, и как долго это продлится - никто не знает.

- Если Надя и Ольга на даче, их должны найти.

- Я бы очень хотел утешить тебя, Игорь, но... вряд ли наши женщины сейчас там.

- Шаман ведь признался, что видел, как туда привозили На дежду и Ольгу.

- Да не видел, как увозили. Ты смотри, как устроили все! Обоих сразу убрали. Второй - скорее всего, тот, к кому убежала Надежда. Дура она, скажу я тебе, сын. Катастрофа на дороге... Оба пьяные, водитель грузовика тоже пьян. К Ерохину не может быть претензий, зря милицейские полковники суетятся. Одного не пойму - как они водителя уговорили? Это же преднамеренное убийство! Он что, камикадзе?

- Если их там нет, выходит... - Игорь резко повернул к отцу побледневшее лицо. - Никому из свидетелей не жить?

- Будем надеяться, что мы ошибаемся, - опустив голову, про бормотал Василий Ильич.

Ночью, когда отец уже похрапывал в комнате Светланки, Игорь долго сидел в кресле, сжимая ладонями голову. Он думал о Надежде, о том, что несправедлив был к ней, и теперь уже не сможет исправиться, даже если она останется в живых. Вместе они уже никогда не будут, но и с Ольгой он не станет счастливым, зная, что Надежда одна, и ей трудно. Черт побери! Совсем недав но готов был убить этого прилизанного мудака Володю, а теперь хочется, чтобы он был жив и невредим!

Но больше Игорь думал об Ольге. Увидит ли он ее? Красивую, смешливую, умницу, любимую! Только бы она осталась жива! Что бы ни сделали с нею, пусть даже изувечат - он никогда не оставит свою Ольгу. Потому что у них были ночь и утро, такие ночь и ут ро, что их можно сравнить с целой жизнью.

Снова и снова всплывало в памяти её счастливое лицо, смею щиеся, лукавые глаза, ласковые руки и нежные губы. Только бы она осталась живой, только бы снова увидеть её, услышать её го лос, вдохнуть аромат её роскошных волос...

Так прошел час, другой.

Без десяти два на столе резко зазвонил телефон.

45

Тихо было в кабинете. Огромная фарфоровая лампа освещала старинный письменный стол, кипу бумаг на нем, стопку справочни ков сбоку. Вдоль одной стены стояли добротные книжный шкафы, вдоль другой - кожаный диван и два кресла. Альберт Иванович Чу валов не любил современной легкой и, казалось, легкомысленной мебели. Все здесь было солидным, долговечным, как и должно быть в кабинете мудрого, уважаемого руководителя, а не какого-то па цана-выскочки. И лишь компьютер в углу письменного стола напо минал о том, что это кабинет современного руководителя, а не профессора из старых фильмов.

Помимо бумаг и книг на письменном столе перед Альбертом Ивановичем стояла бутылка греческого коньяка "Метакса", наполо вину пустая, и фужер наполовину полный.

За стеной, на огромной кровати итальянского производства давно спала больная супруга. Ей сегодня было получше, ждала его, беспокоилась, а потом долго выспрашивала, как идут дела. Как они идут? Нормально. Даже хорошо. Почему так долго? Совеща ние было у Ерохина на даче, ты же знаешь, как он любит устраи вать совещания на даче, скучно бедняге с молодой женой, вот и старается затащить к себе побольше гостей под видом решения де ловых вопросов. Да показать, какой он радушный хозяин, заботли вый руководитель. Все хорошо, прибыль есть, мы стали ещё бога че. Зачем нам столько денег? Ну как зачем... Деньги никогда не бывают лишними. Ты отдыхай, отдыхай, а я пойду приму душ, да немного поработаю. Спокойной ночи...

Он нежно поцеловал жену, печально улыбнулся и пошел в ван ную. И там долго и яростно тер свое обрюзгшее тело испанской губкой, смывая грязь минувшего дня. Смыл? Если бы можно было вынуть из тела душу, да помыть её как следует - тогда б, гля дишь и полегчало. А так - нет.

Грязь-то она вся в душе оседает...

И ничем её не удалишь, нет таких средств. Есть коньяк, он вроде как растворяет душевную грязь и на какое-то время стано вится легче. А потом коньяк уходит, а грязь остается, вроде как разлившаяся речка вошла в берега, и на лугу остается засохший ил. Так он - плодородный и полезный, а сухая короста, которой вновь обрастает душа - страшнее мышьяка. И нужно снова раство рять её - коньяком, водкой...

Чувалов долго сидел в кабинете, прихлебывая коньяк из вы сокого хрустального фужера. Красивая посудина... Кто-то порадо вался бы только тому, что пьет из нее. А его не то, что фужер, и коньяк не радует. Слишком толстый слой коросты на душе, не растворяется.

Когда-то казалось - ну, раз пойдет против совести, ну, два или три, зато будут деньги, много денег, исчезнет ощущение собственной убогости, никчемности, исчезнет постоянное, болез ненное раздражение при виде толстомордых пацанов, хамов, живу щих в свое удовольствие в то время, как он, заслуженный человек (кого попало парторгом не сделают!), вынужден считать копейки от получки до аванса и не может купить жене лекарства... А те левизор!.. Какая тварь придумала дразнить голодную, нищую стра ну всякими там "Сникерсами" и "Панасониками"?!

И пошел против своей совести, не раз и не два - десятки раз. И получил за это деньги - теперь жене доступны любые ле карства, а сам он спокоен, смотрит "Панасоник ГАОО" и никому не завидует, и ничто не раздражает его... А новая квартира, а машина? И самое главное - дети обеспечены жильем, можно вздох нуть с облегчением.

Да не получается...

Потому что это ещё хуже, чем продать душу дьяволу. Дьявол

- могущественен, дьявол - великая, тайная сила. А он, Чувалов, продал душу какому-то хмырю, бывшему завхозу. И теперь никто не спрашивает, хочет ли Альберт Иванович похищать женщин, измы ваться над ними, или ему претит сие занятие. Обязан! Отнимал же у беззащитных стариков их несчастные ваучеры, не сам, не впря мую, а через хитро организованный инвестиционный фонд? Отнимал, ибо знал, что никаких обещанных процентов, никакой прибыли вкладчикам не будет. Что ещё взбредет в голову одуревшему от денег Ерохину? Пить кровь грудных младенцев? Не исключено...

Альберт Иванович пил коньяк, не закусывая, курил "Мальбо ро" одну за другой, и не пьянел. То, что он рассказал Наконеч никову о секретном подземном ходе - не прощается. Вон, Андрей только заявил, что не желает больше сотрудничать с Ерохиным, и Артем лишь пригрозил уйти, потому что невмоготу стало обманы вать людей - где они теперь? Навряд ли - в раю, слишком много грехов висит на обоих.

На нем ещё больше...

Не простит старый морщинистый хрыч, завхоз проклятый, но страха не было. Он давно знал, что все это кончится плохо - тюрьмой кончится, позором, унижением, страданиями. Ерохин наде ется сбежать за границу и там затаиться, может и сбежит, бросит все дела, Марину - и был таков. Налегке оно проще. А он, Чу валов - куда побежит с больной женой? И бросить её не сможет. Останется и будет отвечать не только за себя, и за Ерохина то же. Поэтому и сделал то, что сделал. Пусть знают - он их не бо ится. Устал бояться...

Днем заехал к старшему сыну, объяснил подробно, в каком банке лежат деньги и как их можно взять, вроде бы - на всякий случай, посмеиваясь, пошучивая. Но сын все-таки насторожился. Ничего, поймет - простит, не поймет - ну так что ж... На имя жены положил в сберкассу - теперь это называется местное отде ление Сбербанка - двадцать миллионов на счет с ежемесячным на числением процентов. Сейчас - шесть процентов в месяц дают, значит, будет каждый месяц получать миллион двести. Хватит ей. Все равно ведь долго не протянет, хорошо, если год... Младшему сыну объяснил, что эту квартиру, когда мать станет совсем пло ха, нужно купить у неё рублей за двести. Потому что наследство облагается жутким налогом, а если квартира куплена, да за такую сумму - никаких налогов. И пусть попробует кто-то возмущаться, подозревать нечестную сделку! Мать сыну продает квартиру за сколько хочет. Налог вам нужен? Берите с двухсот рублей! Млад ший руками замахал - ты что, отец? Живите сто лет!

Хорошие ребята, и на ногах стоят крепко. Ну и славно, на том свете, если он есть, не будет Чувалов переживать за своих детей.

Он взял трубку, позвонил Наконечникову. Интересно было, вытащил Володя свою барышню или нет? На том конце провода никто не подходил к телефону. Или прячется, или уже составил компанию Андрею с Артемом... Скорее всего - последнее.

В половине второго ночи позвонили ему. Чувалов допил то, что оставалось в фужере, не торопясь закурил сигарету и потя нулся к трубке. Он знал, кто это.

- Не спишь, Альберт? - услышал он в трубке голос Ерохина.

- Не сплю, Вадим.

- Раньше не мог позвонить, менты приперлись, допрос учини ли. Ты знаешь, какая трагедия у нас произошла?

- Знаю. Видел на дороге машину Андрея. Неплохо сработано, Вадим. Ты стал настоящим специалистом.

- Чего ты мелешь, идиот? - заорал Ерохин. - Я же из дома не выходил, сам знаешь! Все приключения на свою жопу ищешь? Най дешь!

- Уже нашел. Когда согласился старикам плиту заменить. Помнишь, Вадим? С того и пошло... сплошные приключения.

- Я не трогал их, не смей меня обвинять! Не трогал! Да на хрена мне нужно?! Вон, менты, покрутились, да и уехали, извини лись, что побеспокоили! Понял? Менты ни в чем не обвиняют, а первый заместитель, один из учредителей корпорации - обвиняет! Ты в своем уме, Альберт, или нет?

- А ты?

- Значит, решил отвалить? Сладкий кусок сожрал, щенков своих и бабу-доходягу накормил - и в сторону?

- Ты прав, мне больше ничего не нужно, - спокойно сказал Чувалов, затянувшись мягким дымом. - Думаю, первого заместителя ты себе найдешь, сейчас много молодых, энергичных, способных. А я - на пенсию. Пора, Вадим. Кстати, Володя Наконечников - под ходящая кандидатура.

- Заткнись, мудак! - заорал Ерохин. - Подсуетился, сволочь? Шепнул Наконечникову, где баба того козла?! Ну зачем, зачем ты это сделал, Альберт? Чего тебе не хватало?

- Зачем? Потому что похищать женщин - гнусное занятие, Ва дим. Кстати, где Володя? Никак не могу дозвониться парню.

- Получил выговор и уехал домой.

- Интересно, где теперь его дом? Уж не там ли, где посели лись Андрей с Артемом? А женщина? Она уехала с ним?

- Не суй свой нос, куда не надо!

- Ты маньяк, Вадим, самый настоящий. Завтра напишу тебе заявление об уходе.

- О каком уходе? Да я тебе... морду набью, Альберт! - Чува лов усмехнулся, услышав грохот в трубке, кажется, Ерохин топал ногами, или опрокидывал мебель.

- Если достанешь до моей морды, - со злорадством сказал Чу валов. Завтра, Вадим, ровно в десять я буду у тебя с заявлени ем об уходе. Ну, будь здоров, - и он положил трубку.

Наполнил свой фужер, сделал большой глоток, поморщился - пожалуй, слишком большой. Закурил новую сигарету. Потом достал из внутреннего кармана пиджака, висящего на спинке кожаного, вращающегося кресла записную книжку.

Без десяти два он набрал номер, не сомневаясь, что человек на другом конце провода не спит.

Так оно и вышло.

- Алё, это Игорь Васильевич Стремянов?

- Да, - раздался в трубке хриплый голос. - Кто это?

- Вас беспокоит Альберт Иванович Чувалов, первый замести тель председателя совета директоров корпорации "Катамаран" гос подина Ерохина. У вас есть пару минут для разговора?

- Есть! Где Ольга? Что вы сделали с Надеждой?!

- Они живы и, насколько я знаю, здоровы.

- Подлец! Скотина! - не выдержал Игорь. - Говорите, как ин теллигентный человек, а чем занимаетесь?!

- Не стоит так волноваться, Игорь Васильевич, - усмехнулся Чувалов. Разве когда-нибудь похититель называл свое полное имя и должность обиженному? Вы не задумывались над этим?

- Нет, - жестко сказал Стремянов. - Не задумывался. Дураку понятно, что вы - участник преступления, страшного, гнусного! И не надейтесь на снисхождение!

- Вы правы. Я не настолько глуп, чтобы надеяться. Но хоте лось, чтобы вы поверили, Игорь Васильевич, я всегда был против подобных методов. К сожалению, мое слово в этом вопросе ничего не значило. Я прошу у вас прощения, другого случая уже не бу дет, и хочу помочь вам.

- Какое, к черту прощение?! - крикнул Игорь.

- Не сейчас, может быть, завтра, послезавтра, когда все у вас будет по-прежнему, как до стычки с Ерохиным. А теперь пос лушайте. Обе женщины находятся на даче Ерохина. В подвале, в тренажерном зале, под сидением велотренажера, запомните, есть кнопка. Она открывает потайную дверь в стене. Подземный коридор ведет к дому на соседнем участке, там и находятся обе женщины.

- Что вы хотите?

- Помочь вам. Будьте осторожны. Ночью лучше не рисковать, там хорошо вооруженная охрана, а если поднимется шум - женщины будут ликвидированы. А вот днем, когда Ерохин уедет в офис - необходимо действовать. Сообщите об этом в милицию, и, я думаю,

все будет хорошо.

- Почему я должен вам верить?

- Не хотите, не верьте. Я вам искренне желаю удачи, Игорь Васильевич, - и Чувалов положил трубку.

Потом залпом опорожнил фужер, подошел к окну, распахнул его. С пятнадцатого этажа восемнадцатиэтажной кирпичной башни далеко была видна Москва - поляна светляков в темном лесу...

Далеко лететь... Наверное, закричит, переполошит весь дом. Чувалов разорвал "Вечернюю Москву", набил рот газетной бумагой, взобрался на подоконник, неумело перекрестился и прыгнул.

46

Ерохин взял стул, осторожно поставил его у изголовья седой некрасивой женщины с крупными чертами лица, аккуратно присел, поддернув на коленях брюки. Скорбным взглядом посмотрел на больную, погладил её по руке и сказал:

- Крепись, Клава, мы всегда будем помнить нашего дорогого Альберта. Я не верю, что он сам, не иначе, заговор мафиозных, понимаешь, структур. Такое дело... Мы поможем, я уже подписал приказ, компенсацию получите... Получите, получите. Похороны за счет фирмы, понятное дело. Да что говорить, эх, Альберт, Аль берт, знал бы, что так получится, не отпустил бы тебя вчера... Ну как же так?.. - он горестно всплеснул руками и тут же насто роженно посмотрел на вдову. - А когда вернулся, он ничего не го ворил, не намекал, а, Клава?

- Говорил... - слабым голосом сказала женщина. - Какой ты, Вадим, радушный хозяин... какой заботливый руководитель... Он всегда говорил о тебе столько хорошего... Ой, Альбик!..

- Да-да, - кивнул Ерохин. - Мы же с ним друзьями были, ста рыми друзьями, огонь, так сказать, воду и медные трубы прошли вместе. И чертовы зубы. Ах, какая жалость, какая жалость. Ну, крепись, Клава.

Медсестра в ослепительно-белом халате (не из районной по ликлиники вызвали, из частной) тихонько сказала:

- Все, Вадим Сергеевич, извините, но Клавдии Валерьевне требуется покой, она очень слаба.

- Я ещё зайду... может быть, сегодня, - пробормотал Ерохин и поднялся. Он подошел к сыновьям Чувалова, стоявшим с другой стороны кровати - Максиму двадцать восемь, Сергею тридцать, крепкие парни, на отца похожие. Пожал руки обоим, приговари вая. - Вот ведь как получилось, вчера Андрей с Артемом, сегодня Альберт... Прямо, мор какой-то, и у всех имена на "а". Ужас ка кой-то, мистика! А потом что же, до "в" дойдет дело? Оста лись-то из руководства Вадим да Володя. Выходит, я следующий?

- Спасибо, что пришли, Вадим Сергеевич, мрачно сказал старший, Сергей.

Максим промолчал, опустив глаза.

- Я зайду еще, ребята, ухаживайте за матерью, - сказал Еро хин, пятясь к двери.

Заза остался в своем "мерседесе", на котором он привез Ерохина. В квартиру не пошел - на кой хрен ему смотреть на го рестные рожи, слушать причитания? Вообще не хотелось ехать сю да, но после бегства Шамана чувствовал: необходимо быть рядом с Ерохиным. К тому же сегодня председатель несуществующего уже совета директоров чувствовал себя с утра ужасно, пришлось вызы вать врача, уколы делать. Вчера был тяжелый день, лег поздно, и, прямо с утра - ещё одна новость. А возраст-то почти пенсион ный, не выдерживает нагрузки. Но, вроде оклемался после визита врача. Заза вспомнил холеную морду знаменитого московского кар диолога и нахмурился. Сука, триста баксов за визит взял, да ле карства его на сто пятьдесят потянули. А какую-то сволочь бесп латно в своем институте лечит!

- Ну? - спросил Ерохин, плюхнувшись на переднее сиденье ря дом с водителем. - Чего думаешь?

- Нормально, - сказал Заза. - Избавил нас от хлопот.

- Это нормально? Ты соображаешь, что несешь?! - заорал, брызгая слюной, Ерохин.

- Я думаю - да, - пожал плечами Заза.

- Ничего нормального нет! Ты бы слышал, что болтала эта корова! Еле дышит, а хочет обдурить! Он, понимаешь, всегда хо рошо обо мне отзывался! знаю я, как он обо мне отзывался, уж если напрямую говорил, что видеть меня больше не желает, предс тавляю, что он ей сказал перед тем, как сигануть в окно! А сын ки его? Ты бы видел, как смотрят по-волчьи! Нормально? Они что-то знают, не иначе Альберт все разболтал. Или письмо оста вил.

- Может быть, - насторожился Заза.

- Не может быть, а точно! Я Альберта давно знаю, не такой он человек, чтобы с пятнадцатого этажа сигануть и никакой за писки не оставить. Не отомстить мне. Он мстительный был, сво лочь, обиды не забывал!

- Тогда, значит, надо... - Заза внимательно посмотрел на Ерохина.

- Надо, - председатель стукнул кулаком по колену. - Всех свидетелей убрать. Всех. Начнем с этого хмыря, который женихом нашей шлюхи должен был стать. Он тебя видел, опознает, если что.

А потом привезем её туда, и получится, как будто напились, да повздорили, - Ерохин нервно засмеялся. - Да и пырнули друг-дружку ножичками. А, Заза?

- Вы настоящий маэстро, - усмехнулся Заза.

Василий Ильич оторвался от омлета, укоризненно покачал го ловой:

- Ты бы сел, Игорь, не ровен час, кухню развалишь. Мечешь ся туда-сюда, как тигр в клетке.

- Хорошо тебе рассуждать! - выпалил Игорь. - Все утро рас суждаешь, предполагаешь, а женщинам сейчас, может быть, смер тельная опасность грозит! Вот, омлет свой уже два часа не мо жешь доесть!..

- Ты бы тоже перекусил.

- Голодный я лучше чувствую дистанцию. Ну поехали же, пое хали, папа! Сил больше нет ждать!

- Естественно, - сказал Василий Ильич. - Ежели ничего не ешь, откуда же силы появятся?

- Ждать, ты понимаешь - ждать!

- И ждать тоже. Пожалуйста, успокойся, Игорь. У них в фир ме рабочий день начинается в десять, начальство, как правило, задерживается. Тем более, у них вчера, по всей видимости, неп ростая ночка была, надо же отоспаться. Сейчас половина десято го. Через полчаса выедем, к одиннадцати будем на месте. Самое время.

- За это "самое время" они могут убить Ольгу! И Надежду.

- Надежда умирает последней, - сказал Василий Ильич, но, взглянув на сына, поспешно добавил. - Извини, Игорь, это я лиш неё сболтнул.

- Едем! - решительно сказал Игорь.

- Да погоди ты, не гони, - Василий Ильич старательно вытер губы носовым платком, вышел из-за стола, достал из своего "дип ломата" черную коробочку радиотелефона.

- А это у тебя откуда? - удивился Игорь.

- Да так, раздобыл по случаю. Думаю, может пригодится. И вправду пригодился. Если, конечно, работает. - Василий Ильич включил аппарат, набрал какой-то странный четырехзначный но мер. - Саня? Я. Мы выезжаем. Расклад прежний. Что? Ай-я-яй! Не выдержал, бедолага. Что-то в этом роде я и предполагал. Ночью было тихо? Ну хорошо, значит все идет по плану, - он выключил аппарат и снова положил его в "дипломат".

- По какому плану? - нахмурился Игорь. - При чем тут дядя Саня, объясни мне.

- Вначале последние новости. Альберт Иванович Чувалов, тот самый, который звонил тебе ночью, вероятно, вскоре после этого звонка прыгнул в окно своего домашнего кабинета. А он был - на пятнадцатом этаже.

- Погиб?

- К сожалению. Говорю так потому, что он, видимо, оказался честным человеком. И его словам можно верить.

- Хотел, чтобы я простил его, - сказал Игорь. - Не согла шалсся он участвовать в грязных делах Ерохина.

- Прости его, - попросил Василий Ильич. - Он сам себя нака зал за ошибки. Большего наказания на этом свете не существует.

- Если Ольга... и Надежда останутся живы. Ты мне так и не ответил, при чем здесь дядя Саня?

- Да что ж тут сложного? Одна голова хорошо, а две лучше. А три - ещё лучше. После того, что рассказали Шаман и Бритый, он просто не мог остаться в стороне. Ты бы остался?

Игорь не успел ответить, в комнате зазвонил телефон.

- Они! - Игорь посмотрел на отца. - Сегодня последний, тре тий день. А у нас нет двадцати тысяч долларов, бизнесмен ис чез... Что будем делать?

- Обещай, сколько попросят. Все, что хотят. И - место и время встречи, условия освобождения.

- Хорошо, - Игорь помчался в комнату.

- Непременно поговори с Надеждой! - крикнул вдогонку Васи лий Ильич. - И - ни слова об Ольге!

Схватив трубку, Игорь поначалу не мог сообразить - кто та кой Юра и при чем здесь Юра?

- Юра Яблоков, - пояснил парень. - Ну, тот, который обманул Ольгу. Я живу сейчас в её квартире. Вы просили позвонить, если тот бандит объявится. Я и звоню. Он сказал, что скоро заедет, все идет хорошо, нужно обговорить детали.

Игорь задумался. Если бандит объявится у Юры, то, значит, его не будет на даче. Мчаться туда, или все же постараться взять светловолосого здесь?

- Ты сможешь его задержать?

- Попробую... - дрожащим голосом сказал Юра. - Но, честно говоря, мне страшно.

- Я выезжаю, - решительно сказал Игорь. - Задержи его, сколько получится. Постарайся узнать об Ольге все, что можно. Уточняй малейшие детали и не трясись. Через полчаса буду.

- Это не они? - спросил Василий Ильич.

- Тот парень, который выдал Ольгу. Ему позвонил Заза, ве лел ждать. Я попросил задержать бандита, заболтать его.

- Правильно. Бегом к машине!

47

Лампочка под пыльным потолком горела всю ночь, и всю ночь обе женщины не сомкнули глаз. Сидели, обнявшись, на грязном матрасе, плакали, утешали друг-дружку, снова плакали... Ближе к утру обе почувствовали голод, съели все, что лежало на деревян ном ящике.

После неудачной попытки Наконечникова освободить пленниц (о том, что он хотел освободить одну лишь Надежду, не вспомина ли) никто не входил к ним. И неизвестно было, что же задумали бандиты, чего они хотят, в конце-концов? Особенно пугала неиз вестность Ольгу. Надежда хоть знала, что за её освобождение требуют двадцать тысяч долларов и верила, что Игорь найдет эти деньги. Правда, теперь, когда её Володю, наверное, убили, вера в благополучное окончание этого страшного приключения поугасла. Ольга же совсем ничего не понимала. Она совершенно не помнила, как Ерохин пытался её изнасиловать, что говорил при этом, и со страхом ждала, когда войдет светловолосый подонок, Заза его зо вут... Странное имя, нерусский, что ли? Войдет и скажет, какая участь ей уготовлена. Это могло произойти каждую минуту... Что он скажет? Зачем её похитили?!

- Идиоты несчастные, поиздеваться вздумали, - сказала Оль га, глядя на лампочку. - Всю ночь свет не выключали.

- Уже десять, - сказала Надежда, взглянув на часы. - А до сих пор даже поесть ничего не принесли. Я бы чего-нибудь съела, а ты, Оля?

- Даже не знаю, Надя... Почему они не приходят и ничего не говорят? А если вообще не придут? Уехали куда-нибудь, а нас бросили помирать с голоду?

- Могли и уехать... - слезы по текли по бледным щекам На дежды. После того, как Володю... испугались и убежали... Бед ный Володя, такой чудесный, так хотел нас освободить... - она громко зарыдала.

- Звери самые настоящие, - закусив губу, прошептала Ольга. Она обняла Надежду, погладила её сбившиеся русые волосы. - Не плачь, Надя, может быть, с Володей ничего страшного не случи лось, он жив и что-нибудь придумает. И мой... любимый тоже что-нибудь придумает.

- Ох, я уже не верю в это!.. - рыдала Надежда.

- Они придумают, Надюша, обязательно придумают, найдут нас и заберут отсюда. Не плачь, ну пожалуйста... - она всхлипнула. - Не то и я разревусь. И Володя твой жив, ну, синяков ему наста вили, до свадьбы заживет.

- Не верю, не верю!.. - кричала Надежда. Она опять впала в истерику, в который уж раз. - Они убили Володю, бросили нас и теперь мы умрем тут с голоду!.. Никто не найдет, никто!..

Ольга обняла её и тоже заплакала, размазывая слезы по ще кам свободной рукой. Прошло минут пять. Постепенно успокоив шись, Ольга сказала:

- А давай проверим, бросили они нас или нет?

- Каким образом? - Надежда подняла на неё заплаканные глаза.

- Я знаю. Смотри!

Она подошла к двери и стала колотить в неё ногами и рука ми. Железный гул наполнил коридор. Ольга замерла прислушиваясь, а потом с новой силой набросилась на дверь, как будто это был негодяй Заза - убила б его! Когда руки и ноги устали, за дверью раздались неторопливые тяжелые шаги. Надежда поднялась с матра са, встала рядом с Ольгой, замерла, уставившись на дверь.

- Чего гремите? - спросил грубый мужской голос. - Хочете, чтоб связали вас? Дождетесь! А ну заткнитесь, сучки!

- Не "хочете", а "хотите", дебил несчастный! - крикнула Ольга. - Так с похищенными не обращаются! Свет всю ночь не вык лючали, еды не даете. Хотя бы воды принеси!

- Не надо так, Оля, - шепотом сказала Надежда. - А то они разозлятся, какую-нибудь гадость устроят.

- Ща я войду, посмотрим, кто тут дебил, - с угрозой сказал охранник. - Будет у вас там воды до хрена, только красной. Зах лебнетесь ею, шалашовки хреновы!

- Ну войди! - исступленно крикнула Ольга. - Войди, попробуй. Мне уже все равно, пусть я сдохну, а тебе глаза выцарапаю, шес терка! Только сначала разрешение спроси у своих работодателей! Ну давай, иди, храбрец! Хуже этого все равно не будет! Фашисты! Гестаповцы!

- Оля! - испуганно сказала Надежда.

- Да заткнись ты, дура долбанная! - заорал охранник. - Где я тебе возьму жратву, сам ни хрена не хавал со вчерашнего дня! Скоро вернется начальство, скажет, что с вами делать. Я тебя по-хорошему прошу - заткнись! А то знаешь, что сделаю? Закурю и дым буду пускать в замочную дырку. Не задохнетесь, но башки распухнут у обоих. Усекла? Ну то-то! Через час все приедут, разберутся с вами.

И он пошел прочь, тяжело ступая по бетонному полу.

- Ты молодец, Оля, здорово припугнула его! - восхищенно произнесла Надежда.

Казалось, последние силы ушли на эту вспышку ярости. Ко ленки подрагивали... Ольга поплелась к матрасу, упала на него, уткнувшись лицом в дурно пахнущую материю. Снова пришел страх - неподвластный разуму, животный страх. Через час приедут... И - что? Что?! Хотелось плакать, но слез уже не было, только плечи содрогались в нервном ознобе.

Надежда села на краешек матраса, потом прилегла, обняв Ольгу.

- Успокойся, Оля. Они не бросили нас, мы не умрем от голо да, не задохнемся тут. Я снова верю, что все будет хорошо. Мы выберемся, а потом... потом соберемся вместе и напьемся! И бу дем вспоминать, как нам тут угрожали эти грязные подонки!

Ольга молчала. Только что она почти то же самое говорила Надежде, успокаивая её. Почти - кроме последнего. Даже если и удастся им выбраться отсюда - никогда они больше не встретятся за одним столом. Надежда не знает, что её любимый - Игорь. Вон с какой злобой говорила о том, что её муж попал в нехорошую ис торию из-за шлюхи... Знала бы, кто эта шлюха!

- Не верю я, что мы встретимся и напьемся, Надя...

- Ну и напрасно! Он даже не вошел, не ударил никого! На верное, Игорь все-таки нашел деньги. Может быть, они сейчас как раз встречаются с ним.

Ольга покачала головой. Игорь... Ну где же ты, любимый? Неужели не чувствуешь, как страшно твоей Ольге? Неужели сердце не подсказало, где она? Неужели разум твой не нашел способа по мочь ей? Оторвав лицо от матраса, Ольга с тоскою посмотрела на Надежду.

- Тебя выпустят за деньги, Надя. А меня за что?

- Потому, что мы вместе, - уверенно сказала Надежда и вдруг осеклась. Поняла, что за Ольгу нужен другой выкуп, какой - ещё не сказали. И одну из них - не выпустят, она же знает о другой, оставшейся в плену!

Женщины посмотрели друг на дружку. Ольга печально усмехну лась, Надежда с тоской качнула головой и глухо сказала:

- Я без тебя не уйду отсюда, Оля.

Таким хмурым, гнусным был день за окном, что и смотреть не хотелось. Юра Яблоков сидел на диване, сосредоточенно думал, каким же образом он может задержать страшного светловолосого гангстера? Не за рукав же его держать!

И зачем ему нужно это - думать, как задержать? И вообще - кого-то задерживать? И зачем он связался с красивой шлюхой, ко торая, даже когда он жил у нее, путалась с бандитами? Да с кем только она ни связывалась! Женой станет... От такой жены и свихнуться недолго! Зачем он согласился, впутался в эту дурац кую историю? Теперь, если с ней что-нибудь случится, его и по садить могут. Запросто! Помог бандитам похитить женщину. А если не случится, любимый - Юра криво усмехнулся - спасет, бандиты могут его прикончить. Тоже - запросто.

Красивая она, да, такая с ума сведет и сама не заметит. Но если б он знал, что столько неприятностей из-за неё получит - и близко бы не подошел! Пускай бы других дураков поискала! Но кто же знает, что ждет его впереди? Так и оказался он сам дураком. Теперь сидит и думает, как же выпутаться из этой истории?

Хорошо бы чернявый любимый приехал раньше и сам бы занялся светловолосым... капитаном Ивановым! Да хоть раньше, хоть позже придет, когда они встретятся тут такое начнется - представить страшно. Или драка жуткая, всю мебель разнесут в щепки, или по ножовщина, а то ещё стрелять начнут. Нужно в это время спря таться куда-то... Под стол, что ли залезть? Так ведь, если пули полетят, и под стол попасть могут. В другую комнату убежать? Липовый капитан, если увидит это, сразу поймет, что его преда ли, и первым делом захочет прикончить именно предателя...

Сессия началась, зачеты идут, а он о чем думает?!

В дверь позвонили. Юра сосредоточенно потер небритый под бородок, взглянул на часы. Двадцать минут назад он разговаривал по телефону с новым хахалем Ольги, когда же тот приедет?

Звонок повторился - резкий, властный. Это светловолосый. Даже имени своего не сказал, конспиратор!

Юра нехотя поднялся с дивана, пошел открывать. Он и спра шивать не стал, кто пришел. Какая разница, кто? Скорей бы это все заканчивалось.

- Чего копошишься? - зло сверкнув глазами, спросил Заза. - Я звонил, предупредил. Или ты ещё кого-то ждешь?

- Нет... Вы позвонили, я и жду вас. А как Ольга себя чувс твует?

- Классно. Скоро вы соединитесь и будете вместе, - Заза внимательно посмотрел на Юру. - Ты ведь хочешь этого?

Юра не выдержал пристальный, немигающий змеиный взгляд, опустил голову.

- У меня сейчас, честно говоря, совсем другие заботы, - пробормотал он. - Сессия началась, зачеты... Вот сдам, тогда можно будет и подумать. Я рад, что Ольга чувствует себя нор мально, а то, знаете, как-то не по себе было...

- Теперь будет по себе. Замок на двери сам защелкивается, я правильно понял?

- Правильно, - Юра с испугом смотрел на гостя, не понимая, к чему он клонит.

- Мне некогда объяснять ошибки, которые ты совершил, - рез ко сказал Заза. - Но исправить их можно только одним способом.

- Я?.. - Юра с ужасом услышал, как что-то щелкнуло в руке Зазы, но увидеть, что же это было, не успел.

Узкое, семидесятипятимиллиметровое лезвие пронзило его сердце. Темная кровь хлынула изо рта. Заза посторонился, и Юра, как растаявший снеговик, растекся по полу.

Заза переступил через агонизирующее тело, стараясь не ис пачкать в крови туфли, зашел в ванную, тщательно вымыл нож, вы тер полотенцем, сунул его в карман и направился к выходу.

Он захлопнул за собой дверь в квартиру, толкнул её - за перта. Довольно ухмыльнулся и побежал вниз по лестнице.

Василий Ильич остановил машину возле дома на улице Новос лободской, взглянул на часы и сказал:

- Сорок минут. Долго мы с тобой ехали.

- Могли бы и быстрее, если б ты ни вообразил себя Шумахе ром в Монте-Карло.

- Шумахер - это, если я не ошибаюсь, бывший вратарь сбор ной Германии по футболу?

- Ошибаешься, это гонщик "Формулы 1". Ну что, пошли?

- Да кто же знал, что этот ретивый гаишник ринется в пого ню? развел руками Василий Ильич. - Пришлось удостоверение пока зывать, растолковывать, что к чему... Теперь уже не боятся нас. Попробовал бы он лет десять назад остановить машину полковника КГБ! Да, меняются времена. И не всегда к лучшему.

- Ты не устал философствовать? Пошли.

- Пожалуйста, будь внимательнее. Его могут прикрывать уже во дворе. Я не говорю о подъезде, лестничной площадке и самой квартире.

Василий Ильич вытащил пистолет из подплечной кобуры, снял с предохранителя, передернул затвор и сунул "ПМ" за пояс.

В грязном, пропитанном запахами мусорного контейнера дворе стояло несколько машин, прогуливались две молодые мамы с детс кими колясками, что было удивительно для теперешнего времени, на лавочке сидели старушки, обсуждая последние политические но вости. Ничего подозрительного.

В темном подъезде Игорь остановился, поджидая отца, кото рый отстал метра на три.

- Вроде бы все спокойно, - шепотом сказал он.

Василий Ильич кивнул, соглашаясь, и оба стремительно стали подниматься по лестнице. На пятом этаже, у двери Ольгиной квар тиры они остановились, Игорь потянулся к звонку, но Василий Ильич жестом попросил не спешить. Он подошел к двери вплотную, прижался ухом к черному дермантину обивки и минуты две напря женно прислушивался.

- Очень странно, - пробормотал Василий Ильич. - Такое ощуще ние, что мы с тобой опоздали, сын. Звони.

Игорь нажал пальцем кнопку звонка. Сделал паузу, нажал еще. Потом ещё и еще, он звонил без остановки минут пять, а Ва силий Ильич стоял рядом, опустив голову.

- Его нет, - сказал, наконец, он.

- Увезли? - Игорь повернул к отцу взволнованное лицо.

- Скорее всего - убрали. В этом нетрудно убедиться, если вышибить дверь. Но... зачем? Я уже все понял.

- Убрали?! Ты хочешь сказать, что его...

- Именно.

- Да что ж они, совсем озверели?! Я сейчас выбью дверь!

- Это лишнее, Игорь. Лишний шум, лишнее внимание к нам, лишняя задержка. Максимум через час мы узнаем, что произошло, но тот, кто нам нужен - уже исчез, И мы знаем, куда. Там и пои щем его.

- Почему ты так уверен? А если он притаился за дверью и ждет, когда мы уйдем?

Василий Ильич вздохнул, покачал головой.

- Нет, Игорь. Здесь мы больше ничего не узнаем. К сожале нию. Вперед, у нас очень мало времени. И, пожалуйста, не спорь с профессионалом.

Игорь скрипнул зубами, но подчинился, Выждав, пока он проскочил пару пролетов, Василий Ильич достал радиотелефон, набрал номер.

- Алё, Саня? Ты на месте? Сейчас будем. Я в доме на Новос лободской, да, где живет Ольга. В квартире, похоже, труп. Па рень позвонил Игорю, сказал, что Заза вот-вот навестит его. Игорь попросил задержать этого Зазу до нашего приезда. Не знаю, что случилось, но дверь заперта и никто не отзывается на теле фонный звонок. Да, пошли кого-нибудь, адрес ты знаешь. Ну, до скорого.

"Девятка" стремительно летела по Садовому кольцу, обгоняя все, что можно было обгонять, "подрезая" заносчивые иномарки, водители которых возмущенно сигналили, матерились, грозили ку лаками. Парень на "тойоте", видимо, очень "крутой" обиделся не на шутку, пустился в погоню. У светофора догнал машину Василия Ильича, резво выпрыгнул на асфальт и вразвалку направился к обидчику.

- Ну ты, рулить не умеешь, ишак?! - рявкнул он.

Василий Ильич любезно приоткрыл дверцу, не торопясь достал из-за пояса пистолет, щелкнул предохранителем и вежливо поинте ресовался:

- Извиниться хочешь?

Парень остановился, заморгал и в мгновение ока очутился за рулем своей "тойоты". Действительно, оказался "крутым", пони мал, что без надобности такую штуку в центре Москвы не показы вают. А потом, когда вспыхнул зеленый глаз светофора и машины помчались вперед, он долго ещё стоял, не двигаясь, и лишь мрач но щурился, слушая нервную какофонию автомобильных сигналов сзади.

Василий Ильич и не думал его дожидаться.

- Кого удостоверение делает вежливым, кого пистолет, - за думчиво сказал он. - Каждому свое.

48

Впереди за редкими соснами показались решетчатые ограды и кирпичные стены особняков новых российских дачников. Василий Ильич прижал машину к обочине, снизил скорость до минимума.

- Кажется, приехали, - сказал он.

Игорь, прикрыв глаза и стиснув зубы, резко выпрямил спину, взялся за ручку дверцы.

- Пошли.

- Погоди, не все ещё ясно, - спокойно сказал Василий Ильич, внимательно глядя по сторонам. - Ага, вот и они.

Из лесу вышел и направился к машине грузный лысый человек в пятнистом камуфляже и с пистолетом в руке. Когда он подошел к замершей на обочине машине, Игорь с изумлением узнал дядю Саню. Посмотрел на отца, безмолвно вопрошая: что все это значит?

- Пенсионер, - махнул рукой Василий Ильич. - Решил тряхнуть стариной, смотри, как вырядился, а! Три звездочки на погонах - полковник. А я помню его подполковником. Растут у нас пенсионе ры, звания получают.

- Привет, - сказал дядя Саня, наклоняясь к окошку. - Они ми нут пятнадцать назад приехали. Сейчас на втором этаже сидят. А в квартире на Новослободской труп, ещё теплый. Убийство прои зошло минут за пятнадцать-двадцать до вашего приезда. Вы за ни ми по пятам идете. Твои прогнозы, Вася, полностью оправдывают ся. После смерти Чувалова они начали сжигать мосты.

Игорь с неменьшим удивлением обнаружил вдруг за деревьями крепких ребят в камуфляже и с черными масками на лицах. Все они были вооружены.

- Что это означает, дядя Саня? - спросил Игорь, показывая в сторону леса. - Да и сам ты как очутился здесь? - он вышел из ма шины, пожал руку полковнику.

- Служба, - серьезно сказал дядя Саня. - Твой отец поспешил отправлять меня на пенсию. А я ещё немножко борюсь с организо ванной преступностью. Иногда получается.

- Выходит, мы под контролем милиции все делали? Твоя идея? - Игорь посмотрел на отца.

- Нет, - сказал Василий Ильич. - Не под контролем, а сов местно. С профессионалами, - подчеркнул он.

- А я не мог понять, почему Бритого и Шамана мы отвезли на квартиру к какому-то пенсионеру, - усмехнулся Игорь. - Теперь все ясно.

- Бритый и Шаман уже поменяли квартиру, - сказал дядя Са ня. - Теперь они в Бутырке поселились. А к Ерохину и его главно му бандиту Павлу Законову мы давно приглядываемся, да все никак за руку не могли схватить. Теперь схватим.

- Законов? Паша?

- Да, Игорек. Знаешь его?

- Знал когда-то... вместе в секции занимались. Неужели это он? А потом... посадили его. Выходит, он знал, чья это жена... Паша и тогда был человеком непредсказуемым... Так что же мы стоим?! Пошли! Они ведь могут убить женщин.

- Могут, - кивнул дядя Саня. - Нужно спешить, ты прав Иго рек. Вася, я рассчитываю на твою помощь. Там три охранника: один у ворот, другой у входа в дом, третий, вероятно, в подва ле. Подойдешь, культурно поговоришь с первым, откроешь ворота, а мы разберемся с остальными.

- Я ничего не понимаю! - крикнул Игорь. - Вы - официальная власть, или кто? У вас же, наверное, есть ордер. Ну так подой дите, покажите охраннику, арестуйте бандитов и освободите жен щин. И побыстрее! А вы тут рассуждаете!

- Какой горячий, - поморщился дядя Саня. - Ордер у нас есть, верно. А теперь послушай, что будет, если мы станем действовать по-твоему. Охранник говорит: да, конечно, сейчас доложу боссу, он оденется и примет вас. В это время твой знакомый Паша Зако нов по кличке Заза спускается в подвал, блокирует кнопку, уби вает женщин и уходит. Без кнопки мы не сразу отыщем дверь, не сразу откроем. Время потеряно. А Ерохин скажет, что и не подоз ревал о существовании в подвале его дома тайного хода, он не строил этот дом, купил его у гражданина, который уехал в Чечню. Мы можем поискать этого гражданина и спросить, для чего тому подземный ход. И вообще, женщин убили за пределами его дачи, Ерохин к этому делу не имеет никакого отношения. Ну как?

- Логично, - ответил за сына Василий Ильич. - Ну, я пошел.

- Я с тобой! - резко сказал Игорь.

- Будьте осторожны, - сказал дядя Саня.

Ерохин выпил рюмку водки, вытер губы ладонью.

- Гаденыш, - пробормотал он. - За это нужно разрезать на куски не только его бабу, но и самого! Все развалилось, все! Из-за какой-то твари!

Он вдруг понял, как далеко зашел в своем стремлении отомс тить обидчику. Понял то, о чем его не раз предупреждали Чувалов и Бочатов, да и Заза, хоть и выполнял приказания, давал понять, что это чересчур опасное дело. Если б тогда, перед открытием конкурса красоты, его избили, или оскорбили словами - наверное, нашел бы в себе силы остановиться, выждать удобный момент и тогда уже рассчитаться наверняка и без большого риска. Но ведь эта падла ударила в самое уязвимое место, в ахиллесову пяту, в точку, поражение которой разрушает весь организм! Его, Вадима Ерохина заставили ходить голым, прикрывая ладонями свою срамоту перед какой-то шлюшкой! Можно ли забыть такое? Можно ли успоко иться, выжидать удобный момент? Можно ли жить с такой страшной тяжестью?!

Нет, нет, нет!!!

Все равно, что плавать с громадным камнем на шее!

- Мы все об этом знали, - сказал Заза. - Но теперь поздно жалеть.

- Сам знаю, что поздно! - крикнул Ерохин. - Займись лучше бабами. И уходи. Все, как договорились. С сегодняшнего дня ты уволен за то, что не обеспечил безопасности Бочатову и Хайдуко ву. Где ты, что делаешь - я не знаю. Через месяц, если все бу дет нормально, встретимся здесь. Ключи ты имеешь, охрана будет предупреждена, - Ерохин обнял Зазу, похлопал его по спине. - Мы ещё встретимся, Паша. И поработаем.

В комнату без стука вошла Марина.

- Чего приперлась, дура?! - взорвался Ерохин. - Я же сказал, позову, когда понадобишься! Не понимаешь русского языка?

- Не ори, Вадим, - раздраженно сказала женщина. - В послед неё время только и делаешь, что орешь. От климакса, между про чим, лекарства есть. и, видя, что Ерохин выпучил глаза, гото вый ударить её, Марина поспешно добавила. - Там какой-то мужик у забора ошивается, с охраной толкует. Посмотри, может быть, для тебя это интересно?

Заза и Ерохин одновременно метнулись к окну. Они увидели, высокого, седого мужчину, который с вежливой улыбкой расспраши вал о чем-то Карася, дежурившего у ворот. И вдруг мужчина про сунул руки меж прутьев, схватил Карася за волосы и так приложил головой к воротам, что охранник, как подкошенный, рухнул на землю. За спиной седого появился ещё один мужчина, пониже рос том, черноволосый. Они оба узнали его.

- Выследили... Этого я и боялся, - криво усмехнулся Заза. И, отшвырнув в сторону Марину, рванулся вниз. Гулко хлоп

нула дверь, застучали шаги по деревянной лестнице.

- Уйдет! Прикроется бабами и уйдет... растерянно сказал Ерохин. - А мы? В тюрьму?!

- Не мы, а ты, - сказала Марина. - Я-то здесь постольку-пос кольку, сам понимаешь, дорогой.

- Заткнись, шлюха!

Ерохин замахнулся, намереваясь ударить, но Марина, женщина крепкая, сама отвесила звучную оплеуху своему тайному супругу. Ерохин повалился на кровать, но тут же снова вскочил на ноги.

- Сам заткнись, импотент несчастный! - с нескрываемым през рением отчеканила Марина.

- Ты так, да? За все, что я для тебя сделал - импотент, значит? Все меня предали, все бросили... И ты с ними? Ну, смот ри, - с угрозой сказал Ерохин и потянулся к тумбочке, в ящике которой лежал пистолет.

Василий Ильич легко перемахнул через решетку ворот и побе жал к двери. Игорь прыгнул следом. На мгновение задержался у лежащего охранника, резким ударом попросил его не вставать без разрешения.

- Вася! Игорь! Назад! - раздался за воротами голос дяди Са ни, усиленный мегафоном. - Остановитесь, кому сказал?! Внимание, приказываю всем, находящимся в доме двадцать семь сложить ору жие. Вы окружены. Сопротивление бесполезно!

В это мгновение из дверей выскочил парень в спортивном адидасовском костюме, замер глядя безумными глазами то на лежа щего кореша, то на седого мужчину, бегущего прямо на него. По том выхватил пистолет. Сухо треснул выстрел, как будто стара тельная хозяйка вышла выбивать пыль из своего паласа в глубине двора-колодца и первый раз ударила пластиковой выбивалкой.

Василий Ильич зашатался, сделал ещё три шага на подгибаю щихся, непослушных ногах и упал на зеленую траву под березой.

- Папа!!! - закричал Игорь.

Через решетку ворот прыгали парни в камуфляже и черных масках. Первый вскинул автомат. Раздалась короткая очередь сза ди, справа от Игоря - как будто хозяика принялась с остервене нием лупить выбивалкой по пыльному паласу. Парень в адидасовс ком костюме задергался, словно бы грудью отбивал каждую пулю, выронил пистолет и рухнул на мраморные ступеньки.

Но Игорь не видел этого. В два прыжка он оказался рядом с отцом, встал на колени перед ним.

- Папа? Ты ранен? - Игорь осторожно приподнял голову отца, повернул к себе.

И увидел ироничную усмешку на губах Василия Ильича.

- Ты что, папа? Тебе больно? Ранен? Куда?

Василий Ильич поморщился, протянул руку к своему левому колену. Сантиметров десять выше его светлые брюки медленно на бухали кровью. Он скрипнул зубами, совсем как Игорь, когда злился и... снова усмехнулся.

- Больно, но терпеть можно. А самое интересное знаешь в чем? Тридцать лет, можно сказать, на войне, и это - первая пу ля. Доселе Бог миловал... Не задерживайся, Игорь, я думаю, у Сани есть люди, которые помогут мне... А ты иди, выручай жен щин... Ты должен успеть, Игорь...

49

Заза влетел в тренажерный зал и остановился. Навстречу ему, сжимая в руке пистолет, шагнул Кочегар - коренастый смуг лый мужчина лет сорока с длинными черными волосами, перехвачен ными сзади резинкой, как у Бритого.

- Что за дела, начальник? - встревоженно спросил он. - Стре ляют? Я тут сижу, ни хрена не соображу, что делать. Надо ж, на верно, бежать на подмогу, да ты ж приказал ни на шаг не отлу чаться...

- Качаться, вон сколько приспособлений тут, - сказал Заза, подходя ближе. Правая рука его скользнула в карман куртки. - А стреляют не у нас, у соседей. Тут у нас немного ситуация изме нилась. Ты должен сделать...

В следующее мгновенье в мягких лучах светильников подвес ного потолка блеснуло узкое лезвие ножа, и Кочегар со страшным хрипом повалился на пол, выронив пистолет.

- Именно это, - кивнул Заза. - Ни с кем не разговаривать. Заза метнулся к велотренажеру, надавил пальцем на кнопку.

Когда открылась дверь в подземный ход, он торопливо нащупал под сиденьем велотренажера кабель, оторвал его от кнопки и швырнул на пол. Потом, криво усмехнувшись, вытащил из кармана Кочегара, связку ключей, поднял и сунул себе за пояс пистолет охранника и побежал к потайной двери. Очутившись в коридоре, он с силой захлопнул дверь за собой. Пусть поищут, где тут вход!

Согнувшись, он проскочил коридор, сперва открыл дверь, за которой начинались ступеньки наверх, а потом остановился у две ри, отделяющей женщин от внешнего мира. Сунул ключ в замочную скважина, повернул его, распахнул дверь.

- Выходите, быстро! Быстро, суки, кому сказано! - заорал Заза, выхватывая из-за пояса пистолет.

Ольга и Надежда неуверенно поднялись с грязного матраса, испуганно уставились на бандита.

- Что вы хотите? - дрожащим голосом спросила Надежда.

- Чтобы ты заткнулась и делала то, что говорят. И другая - тоже! Понятно?! Вперед, пошли, суки, пошли!

Свободной рукой он ударил Надежду, в кровь разбив ей губы, замахнулся на Ольгу, но она испуганно отшатнулась, и кулак просвистел рядом с её лицом. Обе женщины выбежали из своей тюрьмы, подталкиваемые Зазой, поднялись наверх, прошли несколь ко комнат и оказались на веранде большого кирпичного дома.

Заза выглянул из двери, а потом встал позади Надежды, обх ватив локтевым сгибом её горло и прижав лезвие ножа чуть пониже мочки правого уха женщины. Пистолет был в его правой руке, при жатой к спине Ольги.

- Ну, пошли, - приказал он. - И не вздумайте дернуться, су ки. Предупреждать больше не буду.

Игорь опоздал.

Когда ворвался в комнату на втором этаже, там уже стоял, широко расставив ноги, парень с автоматом. В углу сидел Ерохин, размазывая по щекам кровь из разбитого носа. На полу валялся пистолет "ТТ".

- Хотел пристрелить меня, гнида, - хриплым голосом оправды валась Марина, пришлось дать ему по морде.

- В сторону! - крикнул парень. - Лицом к стене! И ты тоже - встать! Лицом к стене! Руки за голову! - последние слова были адресованы Ерохину.

- Дай-ка я с ним поговорю, - сказал Игорь, подходя к теперь уже бывшему председателю совета директоров.

- Не покалечь, - хмуро сказал парень и повернулся к Марине, которая покорно повернулась лицом к стене, выставив свою пышную задницу.

- Где Заза? - спросил Игорь. - Где женщины? Где?! Говори, скотина, иначе тебе конец!

Ерохин испуганно вздернул дрожащие руки, пытаясь защитить ся. Но спустя мгновение опустил их и истерично захохотал.

- А вот - хрен тебе! - завизжал он. - Ищи, сука, если ты та кой грамотный!

- А для тебя это только начало! - жутковато-спокойным голо сом произнес Игорь и всадил носок туфли в пах бывшего директо ра.

Ерохин взвыл от боли, скорчился в углу, зажимая ладонями газовую горелку, вспыхнувшую в низу живота и сжигающую его внутренности.

- Я сказал - не покалечь, - поморщился парень с автоматом, на мгновенье отвлекаясь от Марины.

- При задержании всякое бывает, - сказал Игорь и легонько хлопнул Марину по плечу. - Где тут подвал, мадам? Ну, быстро, быстро!

- Спустишься вниз, по коридору направо будет дверь, за нею лестница в подвал, - дрожащим голосом сказала Марина, видимо опасалась, что и её может настичь такой же удар.

Игорь круто развернулся и помчался вниз по лестнице, едва не столкнувшись в дверях в тремя парнями в черных масках.

Тренажерный зал он нашел быстро. Там, неподалеку от входа, ещё дергалось в смертельных судорогах тело Кочегара. Игорь под бежал к велотренажеру и увидел оборванные провода. Нащупав кнопку, он несколько раз нажал её, оглядываясь в поисках откры вающейся двери - тщетно! Непонятно было, в какой стене эта дверь находится.

Игорь присел на корточки, зубами оборвал изоляцию с трех проводков зеленого, красного и белого, стал поочереди соеди нять их.

- Давай, давай... - бормотал он. - Открывайся...

Пальцы дрожали, глаза напряженно смотрели на тонкие про водки, умоляя их выполнить свою миссию. За спиной послышалось тихое шипение. Игорь резко обернулся - в стене образовался про ход в тускло освещенный подземный коридор. Игорь бросил провод ки и побежал к открывшейся двери. А в это время в тренажерный зал, грохоча шнурованными ботинками, ворвались трое ребят в черных масках.

Время словно бы остановилось. Секунды, мгновения тянулись, как часы, пока он бежал по узкому коридору. Вот распахнутая дверь в комнатку без окон. Спертый, тяжелый воздух и тонкий аромат хороших духов говорили о том, что женщины были здесь несколько минут назад... А вот ступени, ведущие наверх. Ольга! Она здесь, близко. Ольга! И - Надежда...

Игорь выбежал наверх и на мгновенье зажмурился - глаза уже привыкли к тусклому освещению подземелий Ерохина. А когда Игорь открыл глаза, успел заметить, как за решетчатым забором, метрах в пятидесяти, мелькнул среди сосен белый плащ Надежды.

- Стой! - закричал он и рванулся вперед.

Споткнулся о корень сосны, растущей рядом с домом, чем-то напоминающим дом Ерохина, чуть не упал. В ответ громыхнул пис толетный выстрел. Игорь мгновенно дернулся в сторону. Хоть и понимал, что от пули можно уклониться только в американском бо евике, да и то не в самом лучшем, тем не менее, среагировал, ибо привык реагировать на любую угрозу.

Теперь уже он видел и голубую кофту Ольги, и светлые воло сы Паши Законова - Зазы. Они были все ближе и ближе. Еще один выстрел потревожил тишину соснового бора. Заза с двумя женщина ми не мог состязаться в скорости с Игорем. Вот уже метров де сять разделяют их, и бледное лицо Ольги, и её умоляющий взгляд, казалось, раздирают душу на части...

- Стой, Паша! - крикнул Игорь, успев прыгнуть за ствол сос ны прежде, чем раздался очередной выстрел. - Отпусти женщин и брось пистолет! Если хочешь, мы будем драться один на один! Не будь трусом, Паша, отпусти женщин!

- Боевиков насмотрелся, козел?! - крикнул Заза. - Поди, ещё посмотри. Не подходи! Твоя жена балдеет от остроты у горла, а чушка, которую ты защищал - от пистолета! Одно движение - и им хана!

- Ты всегда был трусом, Паша, - сказал Игорь. - И всегда проигрывал. Отпусти женщин. На что надеешься? Все здесь оцепле но, ты и шагу не сделаешь больше.

- Вот и отлично! Скажи своим ментам - машину к дороге, ав томат в машину, радиотелефон. Про все другое я потом скажу. И чтоб никого не было поблизости. Не то - обе бабы - трупы!

- К чему лишня кровь, Паша? Отпусти женщин. Помнишь нашего сенсея? Разве он этому учил и тебя, и меня? С женщинами вое вать?

- Заткнись, козел! Делай, что тебе говорят! Вы все будете виноваты, если я пришью их! Все! Машину, я сказал! И автомат с полным магазином! истошно орал Заза.

- Возьми меня заложником! Смотри - я без оружия. Прошу те бя, отпусти их!

- Машину и автомат!

Игорь опустил голову. Сил не было смотреть в испуганные, умоляющие глаза Ольги. Вот так - смотреть и понимать, что ниче го не можешь сделать было намного труднее страшных ночных раздумий...

Неожиданно Игорь заметил, что Ольга, скосив глаза, смотрит в сторону, и сам глянул туда. Сбоку, метрах в пятнадцати, за стволом сосны стоял дядя Саня и медленно махал опущенной вниз ладонью. Игорь не понял, что это значит.

Но Ольга поняла.

- Ой, кто это? - вскрикнула она, резко поворачиваясь в дру гую сторону.

Заза нервно повернул голову туда же, и в это мгновенье Ольга нырнула под его руку с пистолетом, упала на землю, пока тилась в сторону. На сей раз выстрел был таким резким, будто лопнул воздушный шар. Черная вмятина возникла в растрепанных волосах Зазы.

Правая рука, не выдержав тяжести пистолета, упала вниз, выронив оружие, но левая, сжимающая нож, потянулась к горлу На дежды. Женщина напряглась, отодвигаясь от страшного лезвия, но оно приближалось к её коже. Однако, хватка Зазы слабела с каж дым мгновеньем, и Надежда вырвавшись из жутких обьятий, нырнула в желтые прошлогодние сосновые иголки.

Заза упал в в другую сторону. Сосновые иголки вокруг его головы стали красными.

Игорь шагнул вперед и остановился. Вот они, две женщины, обе - его: одна законная жена, другая любимая... Вместе... Но сейчас разве можно что-либо объяснить?

Надежда первая вскочила на ноги, бросилась к мужу.

- Ты спас меня!.. Ты обеих нас выручил, спасибо, Игорь!

- Пожалуйста, - холодно улыбнулся Стремянов.

Надежда, готовая обнять его, остановилась, как вкопанная. Муж смотрел мимо нее! И такая нежность, такая любовь светились в его глазах, что Надежда невольно попятилась, будто увидела перед собой королевскую кобру, готовую к нападению.

Ольга подошла к Игорю, упала в его обьятия, прошептала:

- Я так устала без тебя, любимый...

- И я без тебя, - тихо сказал Игорь, уткнувшись лицом в её спутанные волосы. - Но теперь весь этот кошмар позади.

- И мы больше не расстанемся, правда?

- Никогда...

Надежда сжала побелевшие губы, а потом, размахнувшись, влепила мужу звонкую пощечину.

- Свинья! - свистящим шепотом сказала она, повернулась к Ольге и добавила. - А ты - грязная шлюха!

И зашагала прочь, туда, где у железного забора дачи толпи лись люди. Ольга ничего не сказала, только сильнее прижалась к Игорю.

- Да, парень, попал ты в переделку, - усмехнулся подошедший дядя Саня. - Хотел невредимым выйти из боевой операции, да не получилось.

- Ты зачем стрелял, дядя Саня? Он же мог убить Надежду или Ольгу, сказал Игорь, не отнимая лица от прекрасных волос своей любимой.

- Старею, наверное, - пожал плечами полковник. - Все труднее и труднее разговаривать с такими подонками, - он кивнул в сторо ну бездыханного тела Зазы. - Но в одном он был прав: так, как в американских боевиках, у нас не бывает. Ты дилетант, Игорь. Но себя в заложники предложил - это по-мужски, молодец.

- У меня сердце оборвалось, когда увидел, что Ольга пада ет, а ты собираешься стрелять.

- Но теперь-то она поставила его на место? - дядя Саня пос мотрел на Ольгу, не скрывая восхищения. - Надо же, какая, а! Я, честно говоря, думал: Надежда - красивая женщина, дурак Игорь, что упустил её. Теперь я так не думаю.

- А как отец? - наконец-то вспомнил Игорь.

- Похоже, пуля не задела кость, а это значит, через па ру-тройку недель будет прыгать, как молодой козел.

- Александр Петрович! Товарищ полковник, там ещё одного нашли, побитый, но живой, был заперт в комнате рядом с той, где сидели женщины! крикнул парень в черной маске.

Надежда опустилась на колени рядом с Наконечниковым, ле жавшим на носилках в окружении парней в черных масках.

- Володенька, как я рада, что ты жив... - шептала она, пог лаживая его слипшиеся волосы.

- Надя... - бормотал Наконечников. - Все нормально? Все кон чилось?

- Да... Твои начальники или погибли, или арестованы, все развалилось... Но это чепуха. Теперь мы наконец-то будем вмес те, - сказала Надежда и подумала, что видно ей на роду написано иметь бедных мужей.

- После всего, что было, у меня только один начальник - ты, Надя... Завтра куплю тебе самый дорогой "мерседес", а потом мы поедем в Испанию, отдохнем от этого кошмара, - Наконечников обнял слабыми руками дрожащие плечи Надежды, а она склонилась над ним и, глотая слезы, принялась неистово целовать бледное лицо.

Теперь у неё были совсем другие мысли: судьба все же сми лостивилась и за все страдания и унижения - чего стоит хотя бы сцена в лесу несколько минут назад! - дала мужа, который обеспе чит ей роскошную жизнь.

50

- А дома мне все равно больше нравится, - сказала Светлан ка. Потому что там, хоть и большая квартира, и новая, и все в ней новое, а здесь лучше.

Игорь вздохнул, пожал плечами.

- Мы очень хотим, чтобы ты жила с нами, - улыбнулась Оль га. - Но твоя мама думает по-другому.

- Она всегда думает по-другому, - серьезно сказала девоч ка. - А ты, папуля, не мог стать дипломатом пораньше?

- Да вот, как-то не получалось пораньше, - сказал Игорь.

- И у тебя все получается не тогда, когда нужно, - вздохну ла Светланка. - Теперь ты будешь ездить в Иран, продавать им атомную электростанцию, а мама, как сейчас, уедет со своим Во лодей в испанские Кости...

- Коста-Браво, - поправила Ольга.

- А меня будут отвозить в Текстильщики? Я не хочу туда.

- Приезжай ко мне, и мы что-нибудь придумаем вместе, - Оль га наклонилась, чмокнула Светланку в щеку. - Можем поехать к Ва силию Ильичу на Истру, погостим там, пока папа будет в команди ровке. Ну как?

Светланка внимательно посмотрела на Ольгу и улыбнулась.

- А можно я буду просто так приезжать к тебе? У тебя же каникулы теперь до осени.

- Конечно! - обрадованно засмеялась Ольга и ещё раз чмокну ла девочку. - Только сначала позвони, я тебя встречу возле дома, а то сама знаешь, маленьким девчонкам нельзя ездить одним в метро.

- Я рад, что вы нравитесь друг-другу, - Игорь тоже улыбнул ся. - Это просто замечательно.

- А то этот Володя жутко надоел мне. Такой зануда, вы себе представить не можете! Каждый день притаскивает целый мешок шо коладок, всяких конфет, жвачек. Уже пять Барби натащил! Я ему говорю: ты зачем деньги тратишь? А он говорит: чтобы ты ни в чем не нуждалась. А я говорю: я и так ни в чем не нуждаюсь, ты о себе лучше подумай!

Игорь и Ольга расхохотались и, одновременно присев на кор точки, обняли маленькую умницу.

- А теперь нам пора собираться, - сказал Игорь. - Ты не за была, Светланка, что у Ольги сегодня серьезное испытание?

- Первое и последнее, - с улыбкой сказала Ольга. - Только потому, что ты настоял. Но больше не проси. Лучше я здесь похо жу, а вы со Светланкой посмотрите и оцените.

- Только смотри, не задавайся, если станешь королевой кра соты, предупредила Светланка.

В дверь позвонили.

- А вот и дед с бабулей, - сказал Игорь, направляясь в при хожую. Тоже хотят посмотреть на будущую королеву.

- И наконец - блистательная Ольга Стремянова! - объявил бойкий конферансье.

В переполненном зале ДК "Стрела" воцарилась тишина. Почти все знали Игоря Стремянова и невероятную историю его женитьбы. Поэтому выход Ольги ждали, затаив дыхание.

И она вышла - стройная, грациозная, невероятно красивая в голубом платье с длинным разрезом, обнажавшим восхитительные загорелые ноги. И пошла по сцене, счастливо улыбаясь и не от

рывая взгляда от влюбленных глаз Игоря.

- Королева! - громко крикнула Светланка и захлопала в ладоши.

Переполненный зал разразился громом аплодисментов

- Как бы люстра ни сорвалась, - покачал головой Василий Иль ич, опасливо поглядывая на потолок.

Content

Новиков Николай
Королева красоты