Новиков Николай

Свидание со смертью

НОВИКОВ НИКОЛАЙ

Свидание со смертью

Первый роман о приключениях сыщика Корнилова и его друга Борьки

Аннотация

Опальный сын строительного магната, отставной капитан ФСБ Андрей Корнилов, а ныне руководитель детективного агентства, оставшись без лицензии и работы, встречается с женой солидного бизнесмена, которому нужен начальник охраны. Но неожиданно возвращается из командировки ревнивый муж. Корнилов очнулся в пустой квартире рядом с трупом солидного бизнесмена. а за окном уже слышны завывания милицейских сирен. Андрею приходится уходить от милиции и от криминальных структур, которые считают его убийцей бизнесмена. Андрею помогает его друг и соратник, бывший ОМОНовец Олег Сырников, или просто Сырник. Человек громадной силы, жестокий с бандитыми, но добрый семьянин. Они выкарабкаются из сложной ситуации и найдут истинных убийц. ФСБ поможет. Однако, Андрея, лишенного возможности появиться в своей квартире, больше всего беспокоит состояние его маленького друга - крысенка Борьки. Всем, кому нравятся остросюжетные детективы. Всем, кто любит животных, особенно, крыс. 99% расказа о нем - чистая правда. Всем, кто терпеть не может крыс. А что вы о них знаете? почитайте, наверняка, измените свое мнение.

1

Фитнес-клуб "Рокот" я нашел без проблем, остановил машину неподалеку от него даже раньше условленного срока. Рекламу этого клуба я несколько раз видел по телевизору, из чего можно было сделать вывод, что ходят сюда люди небедные и даже известные. Судя по рекламе, мужики были сплошь Шварценеггерами, а среди дам мелькали и звездопопки. (От перемены мест слагаемых сумма ведь не меняется, верно? И значит, поп-звезды и зведопопы одно и тоже.) Из всего этого следовало, что Шатов не обманул меня: если жена какого-то босса ходит сюда сбрасывать лишний жир, значит ее муж серьезный человек, и ему вполне может понадобиться серьезный начальник охраны. Такой, как я. Одно было плохо - необходимость понравиться этой даме. Паршивое это дело, да и опасное. Допустим, понравлюсь так, что ей захочется ближе познакомиться, и что дальше? Мне же с ее мужем работать надо, не с ней... Если б мои дела шли хоть чуть лучше, я бы отказался от предложения Шатова. Но уже три месяца, как я был безработным. Частное детективное агентство, которое я возглавлял, благополучно обанкротилось. Занимались мы серьезными делами, помогали людям, но не брезговали и слежкой за неверными мужьями и женами. Однажды выследили мужика, который бегал на сторону, получили гонорар в твердой валюте, и довольно потирали руки. А мужик оказался - налоговым полицейским. Уж не знаю, стоял ли он перед женой на коленях, вымаливая прощение, но она его простила и все рассказала - кто следил, да за сколько... Мы же во всем берем пример с Америки, а там, как известно, налоговики самого Аль Капоне засадили. Что стоило нашим испортить жизнь какому-то Андрею Корнилову, то есть, мне? Да ничего. Они так и сделали. Посадить не посадили, но без работы оставили. Теперь вот стой неподалеку от двери фитнес-клуба и жди, когда появится наркоман Сява Шатов с дополнительными разъяснениями. Да и появится ли вообще? Он и раньше особой пунктуальностью не отличался, а теперь и подавно. Но нет, вот и он, вышел из-за угла дома и стремительно идет ко мне. Улыбка - во всю Ивановскую, глаза блестят, значит, уже принял дозу. Принял дозу - есть деньги. У него есть деньги - решил помочь мне? Или малость нажиться на мне? Лучше б уж второе, в альтруизм наркоманов я не верю. - Привет, начальник!бодро крикнул он, протягивая мне руку.- Видишь, я вовремя пришел. Давно тут торчишь? Выглядел он значительно хуже, чем во время нашей последней встречи - еще больше похудел, лицо было темное, под глазами фиолетовые круги. Я пожал костлявые пальцы, они были теплыми и влажными. - Привет, Сява. Как живешь? - Типа того, что нормально,- сказал он.- Короче, так, Андрюха, давай сразу к делу. В принципе, я тебе по телефону все объяснил. Одному папику нужен начальник охраны, непременно бывший офицер ФСБ. Ты у нас до капитана дослужился, подходишь. А теперь детали. Оплата для начала тыща баксов, вроде как испытательный срок, потом будет больше. Сколько будет - не мое дело, но сто баксов отстегиваешь мне. Лады? - Нет проблем,сказал я.- Хотя, если посчитать, сколько ты мне должен, наверное, год я тебе не обязан платить. - Да помню я, помню, но ты ж понимаешь... Понимаю. Короче, я согласен, что дальше? Что за дама, жена этого папика? Сколько лет, чем увлекается? - Ну ты даешь! А я откуда знаю? Ходит в этот клуб, тебе надо перехватить ее и доказать - именно ты и есть то, шо надо. Как это сделать - решай сам, ты ж у нас бывший чекист, и вообще, спец по бабам. Я что? Я просто навел тебя. Надо же помогать своим корешкам? Ну и... себе тоже. И подумалось мне, в который уж раз за сегодняшнее утро, что зря связался с Шатовым. Но сесть в машину и уехать я уже не мог. Интересно было посмотреть на эту гранд-даму. - Откуда информация, можешь мне сказать? - Из надежных источников. - Она старая, молодая? Чем увлекается, кому из политиков симпатизирует? Какие фильмы любит, какие книги читает, если вообще что-то читает? - Да откуда я знаю? Говорят, баба классная. Он старый чурка, а она - самый сок. - Причина гибели бывшего начальника охраны? Достал ты меня, Корнилов! Лох, наверное, был. Лопухнулся, вот и замочили кента. Ты чё, боишься? - Сява, дорогой,- с вежливой улыбкой, почти ласково сказал я, но Шатов дернулся назад, судорожно сглотнул.- У серьезных людей лохи не служат начальниками охраны, это раз. Иногда к таким делам лучше не приближаться, это два. Ты-то сам не боишься? - Я? А чего мне? А ты боишься, да? В таком состоянии он не боялся и самого черта, а от меня дернулся подсознательно, слишком хорошо знал, что обычно бывает после моих почти ласковых слов. Правда, они всегда были обращены к нашим общим врагам, но теперь ведь никого рядом не было. Но тут у обочины лихо тормознул черный "Мерседес", из него вышел крупный парень, смуглый, короткостриженный, в белой футболке, распиравшей могучую грудь. Вышел, вразвалку зашагал к двери фитнес-клуба. Я принял его за одного из Шварценеггеров, приехавших на разминку. - Это за ней,- торопливо зашептал Шатов.- Личный телохранитель босса! Сам привозит и сам увозит. Андрюха, может, все-таки, попробуешь? Да что он тебе сделает? Раз уж я дождался этого торжественного момента, надо было продолжать. Я отдавал себе отчет в том, что, скорее всего, наживу себе совсем необязательных врагов и новых приключений на свою жопу. Ну да ладно, будем надеяться на лучшее. Я уже знал, как именно попытаюсь понравиться жене папика, и сосредоточенно разминал суставы. Сява с восторгом смотрел на меня, понял, что сейчас будет. - Да они, козлы, наглые, как танки,- сказал он.- Совсем оборзели! У меня мелькнула мысль, что может быть этот телохранитель обидел Сяву, и мой бывший друг решил таким образом отомстить. Даже если и так, я не привык отказывать друзьям, пусть и бывшим. Отворилась стеклянная дверь фитнес-клуба, вышел телохранитель, огляделся, шагнул вперед. Следом за ним вышла стройная блондинка. Она смотрела в противоположную сторону, а я во все глаза - на нее. Успел подумать: с такой фигурой на хрена ей нужно ходить в этот клуб? Шагнул навстречу и сказал: Девушка, а прокатить на "Мерседесе"? Я знал, что телохранитель возмутится и попытается наказать наглеца, а иначе - зачем он нужен? И был готов к этому. Жена папика посмотрела на меня и резко остановилась. Я тоже остановился, не в силах отвести от нее изумленного взгляда. О, Господи, не надо на меня так смотреть, Наташа, не надо! Это совершенно случайная встреча... Я понятия не имел, что женой папика будешь именно ты! "Наташка-ромашка, чужая жена, налей мне, Наташка, стаканчик вина, и будет приятно, но только прости, не надо, Наташка, обратно идти..."- вспомнилась песня, которую мы с Шатовым пели на заре туманной юности в подворотне нашего дома. Шатов, даже в его теперешнем состоянии, понял, что происходит что-то странное, и отступил назад. А вот телохранитель оправдал свое высокое предназначение. - Ты чё базаришь, коз-зел?- грозно заревел он, надвигаясь на меня. Действительно, танк, прав был Шатов. Действовал так, как я и предполагал. Но мои планы несколько изменились. Я уже не хотел выстраивать словесного буфера, вроде того, что мне нужно поговорить с госпожей по очень важному делу, а уж потом, если окажется непонятливым, бить. Слова песни из нашей юности разозлили меня. - А ты кто такой?- спросил я.- Разве я с тобой разговариваю? Нехорошо встревать в чужие разговоры! - Ах ты, падла!- заорал он. Я легко ушел от его кулака, ударил в солнечное сплетение. Пока он разгибался, я шагнул в сторону и ударил ногой. Попал пяткой в нос, болезненный удар. - Вадим!- закричала Наташа.- Остановись! Могла бы и не кричать, он и без этого остановился, размазывая кровь по лицу. - Извини,сказал я Наташе,- увидел тебя и разозлился. Мне сказали, что некоему папику нужен начальник охраны, я подходящая кандидатура, если понравлюсь жене папика. Не знал, что это будешь ты. - Как это - не знал? Я обернулся, но Шатов был уже метрах в десяти от меня и делал вид, будто он случайный прохожий, который не имеет никакого отношения к событиям у двери фитнес-клуба. - Никак не знал, даже не подозревал. Но все равно, рад тебя видеть, Наташа, ты отлично выглядишь. - Ты тоже, Корнилов... Телохранитель справился со своей болью и готов был терпеть дальше, защищая госпожу, но Наташа вовремя поняла это. - Вадим! Иди в машину, жди меня там,- приказала она.- Я сказала - в машину! Ты понял?! Здоровяк, размазывая по лицу кровь, двинулся прямо на меня, желая раздавить своим гусеницами, или что у него там было на ногах, не разглядел. Я вежливо посторонился, пропуская его к "Мерседесу". Судя по взгляду, он очень хотел еще больше покалечиться и напоследок, истекая кровью, укусить меня за ногу и честно умереть, защищая тело, которое ему доверили. Но, повинуясь взгляду хозяйки, прошел мимо. Хозяйка, госпожа! Она добилась, чего хотела, да я и не сомневался в этом. Ну вот и все, цирк сгорел, и клоунам пора было разбегаться. Я посмотрел на Наташу - выглядела она обалденно, за одно это свидание можно было простить Шатову идиотское предложение, и не думать о новом враге по имени Вадим. Еще раз - извини,- сказал я.- В следующий раз буду выяснять биографию жены предполагаемого босса. - Погоди, Андрей. Моему мужу и вправду нужен начальник охраны, но я... я не решаю эти проблемы. - И правильно делаешь. Но я могла бы... Все выяснить, и ты мог бы... У тебя прежний телефон? Нет, я теперь живу в своей квартире в Крылатском. - Вот как? Это интересно. Ну давай свой телефон! - Наташа... Она достала из сумочки записную книжку, авторучку, вскинула голову и выразительно посмотрела на меня. Что это был за взгляд!.. - Телефон, Андрей! Я поговорю с людьми, которые принимают решения, и позвоню тебе. Ну? Я продиктовал ей номер своего телефона, попрощался и пошел к своей машине. Даже если ее супруг станет упрашивать меня и обещать золотые горы - откажусь. Но еще раз услышать голос Наташи я был не против. Может, по телефону скажет что-то более приятное? Черная, блестящая иномарка, набирая скорость, помчалась по улице. За тонированным стеклом я увидел узкую ладошку, она двигалась, как будто протирала стекло... Кой там черт - протирала! Она махала мне.

2

Это случилось пару лет назад, ранней весной. Я с группой спецназа приехал в одну фирму, неважно, как она называлась, теперь уже никак не называется. Внешне - вполне легальная контора, занималась оптовыми поставками турецкой кожи, а на самом деле меняла уральские самоцветы на турецкое низкопробное золото. Оптовые поставки кожаной одежды были просто прикрытием истинной деятельности фирмачей. Вот мы и приехали их брать, и взяли. Все было, как обычно - лицом к стене, ноги шире, руки за голову! И эти команды касались всех, кто находился в офисе фирмы. Их было человек десять, и две женщины. В таких делах женщины - самое приятное. Ноги шире, а что между ног? Может, оружие, а может, вещдоки спрятала, надо проверить. Чем симпатичнее дама, тем тщательнее проверка. Оно и понятно - операция, приравненная к боевой, любая мелочь важна. Но на моей памяти никто не проверял, что прячут между ног старушки-бухгалтерши, а вот девчонок-секретарш досматривали с особой тщательностью всегда. Она повернула голову и умоляюще посмотрела на меня. - Оставь ее,- сказал я.Сам проверю. Спецназовец в маске уже протянул огромную ладонь к ее короткой юбке, обиженно посмотрел на меня. - Чё за дела, капитан? Раз уж я... Вопросы есть?!- заорал я.- Или тебе показать, кто тут есть кто?! Он это знал, пожал плечами и отошел в сторону. Высокая красавица-блондинка с благодарностью смотрела на меня огромными зелеными глазами. Обалденная девчонка! Спецназовец тоже так думал, но командовал здесь я. - Садись за свой стол и дергайся,- приказал я.- Тебя никто не тронет, потом ответишь на вопросы и поедешь домой. Или не поедешь, это уже не от меня зависит. Она согласно кивнула, а я еще раз посмотрел на спецназовца и пошел в кабинет хозяина фирмы. Там было столько вещдоков, на два судебных процесса хватило бы. Задержанные оказались не совсем козлами, женщин отмазали по полной программе, и Наташа в тот день поехала домой. А на следующий я вызвал ее для дачи показаний, в которых особой необходимости не было, она уже сказала все, что знала. Вечером мы снова встретились, посидели в ресторане, а потом поехали на дачу моих родителей в Лобне. Отец при советской власти был начальником строительного треста, а потом стал хозяином крупной строительной компании. Отношения у нас были паршивыми, отец не мог простить мне желание служить в ФСБ, но не настолько, чтобы я не мог привезти даму в двухэтажный кирпичный дворец, какой по штату положен хозяину строительно фирмы, но противопоказан честному капитану ФСБ. На липах во дворе уже набухали почки, пахло свежей травой, а в доме горел камин... Эту первую ночь с Наташей я никогда не забуду, бессонную ночь с пятницы на субботу. А когда утром позвонила сестра, она была правильная девушка, уже вышла замуж за банкира, жила отдельно и даже успела родить сына, я довольно грубо сказал, что если она посмеет сунуться на дачу со своим долбанным банковским клерком, вышвырну их к едрене фене без разговоров. Сестра все поняла, и никто не мешал нам в субботу. Я уже потратил почти все свое месячное жалование, на последние деньги купил мяса, пока оно мариновалось, мы занимались любовью, потом разожгли костер, и пока он горел, катались в экстазе на холодном полу веранды. Потом вместе нанизали мясо на шампуры, установили над углями, и повалились в нежно-зеленую траву. Мясо малость подгорело, но его было много, и водки с апельсиновым соком хватало, и мы ели мясо, пили водку, Наташа с апельсиновым соком, я без, а потом снова занимались любовью, а потом снова ели, пили и бежали на диван в прихожей. Так прошел день, а ночь опять была бессонной. В воскресенье мы вернулись в Москву, я должен был заступать на дежурство. Это было самое тяжелое дежурство в моей жизни, а когда оно закончилось, я проспал пятнадцать часов подряд. Но выспался и отдохнул, и первым делом позвонил Наташе. Потом, когда договорился о свидании, вспомнил, что денег нет. Пришлось звонить сестре и просить взаймы сто баксов. Сестра моя - дама деловая, бойкая на язык, вспомнила все, что я говорил ей до этого, но потом сжалилась. Она ненавидела меня, когда издевался над ее хлипким банкиром Васей, но если просил помочь - не отказывала, все-таки, сестра. Наташа жила с родителями в Текстильщиках, в двухкомнатной малогабаритной квартире. Я мчался к ней, когда родителей не было дома, она - ко мне, когда мои были на службе, а если все были дома, мы занимались любовью в машине. Это было какое-то сумасшествие. И оно продолжалось три месяца. А потом Наташа нашла себе новую работу, снова - секретаршей, и мы стали видеться реже. Я готов был жениться на ней и поклониться отцу, чтобы сделал нам отдельную квартирку, но Наташа сказала, что не собирается жить на зарплату капитана ФСБ, у нее появились перспективы, и нам следует расстаться. Я не стал возражать, ибо прекрасно понимал, что против таких доводов возражать бессмысленно. Как случайно и резко возникла эта страсть, так и оборвалась. Мы расстались по-хорошему, без угроз и скандалов, она обещала звонить. Но я единственный раз пожалел, что от меня ушла женщина. Потом я все-таки, женился, и отец сделал нам однокомнатную квартиру в Крылатском, но въехать мы туда не успели. Я понял, что ошибся, хотел забыть Наташу, но только чаще ее вспоминал. Развелся и в квартиру въехал сам, чем еще больше разозлил отца. Я еще надеялся вернуть Наташу, и когда подвернулся случай - меня попросил один знакомый бизнесмен помочь, ушел из ФСБ, и честно, не запятнав мундира, помог бизнесмену. Получил солидный гонорар и открыл свое детективное агентство. Но сей "трест" лопнул. Вот какую Наташу увидел я сегодня возле фитнес-клуба, ту, которую все это время пытался забыть, и не мог. А кто бы смог? Хотел бы я видеть этого "железного феликса!" Борька. увидев меня, быстро вскарабкался под проволочный потолок своей клетки. В таком виде он чертовски умилял меня. С одной стороны - эдакий серый "попугайчик" с длинным хвостом, а с другой - вцепился пальцами в прутья, нос просунул между них... Это вам ничего не напоминает? Мне - "Свободу борцам за независимость чего-то там..." - Ладно, выбирайся, нахаленок,- сказал я. Открыл дверцу, а сам сел на диван, включил телевизор. Борька осторожно вылез из клетки, потом прискакал к дивану, легко запрыгнул на него, а потом и на меня. Залез на плечо, встал на задние лапки, что-то "пошептал" на ухо, потом спустился вниз, уткнулся мордашкой в мои ладони. Этот крысенок был так привязан ко мне, так любил меня, что лучшего друга я и представить не мог. И ведь совсем кроха, а уж точно - не глупее огромного сенбернара. Я так думаю - умнее. И всегда возникает вопрос в голове - а мы? Сколько раз где-то слышали, мол, крысы умные животные. А насколько умные, мало кто задумывался. Зато все знают - убить крысу не грех. Сам слышал, как доблестный врач из Питера говорил по радио, что "эти гадины" расплодились невероятно, одна даже набросилась на ребенка в песочнице. На ребенка - это, конечно, плохо. Но вот что мне думается. А если это была домашняя, ручная крыса, вроде моего Борьки, осталась без хозяина и побежала к людям? С самыми дружескими намерениями, а ее взяли и убили... Вам не страшно от этого? Мне, видевшему много чего страшного, жутковато становится от этой дикой картины. А что касается страшных рассказов о "полчищах крыс", так представьте себе, что может сотворить полчище голодных людей. Даже и сытых, вышедших на митинг? А полчища политиков, президентов каких-то? Куда больше бед, нежели крысы. Но об этом я стал задумываться лишь после того, как у меня появился Борька. А до этого - был таким же, как и все, тупым. Я почесал малыша за ушком, он прижмурил глазенки, вытянулся и замер. Нравилось ему это. И мне нравилось. И самое главное - он помогал мне расслабиться, не думать с тревогой, что последует за этой неожиданной встречей с Наташей. Я думал, но не так, как если бы сидел один перед телевизором. Борька опрокинулся на спину, схватил розовыми лапками мой палец и принялся легонько покусывать его. Я пощекотал белое пятно на грудке малыша. Он резво запрыгал вокруг меня, словно предлагал: а ну-ка поймай меня. Я поймал, прижал его мордашку к щеке. Маленький, теплый, пушистый, но какой умница! Просто удивительно, - Надо тебя чем-то угостить, малыш,сказал я.- Пойду посмотрю, что у нас есть в холодильнике. Я оставил малыша на диване, пошел на кухню, плотно притворив за собой дверь. Да и самому не мешало бы перекусить. Наташа позвонит, конечно, позвонит, может быть, даже сегодня, не случайно же она так настойчиво требовала мой номер телефона. И не случайно сказала "интересно", когда узнала, что теперь у меня есть своя квартира. Работать на ее мужа я никогда не буду, это исключено. Но ведь она позвонит не потому, что решила нанять меня. Вернее, не только потому. Она тоже не забыла те страстные три месяца, помнит их и... Если только намекнет - я готов. И к труду, и к обороне, ты только намекни, Наташа... На кухне я налил в кастрюльку воды, поставил на плиту, чтобы сварить бульон из кубиков, а для Борьки отрезал кусочек сосиски и пошел в комнату. Дверь открывал осторожно, потому что знал, малыш сидит возле нее, ждет меня. Так оно и оказалось. Я дал ему сосиску, Борька схватил ее зубами и вознамерился утащить за диван, но я не позволил. Выставил руку и сказал: - Ешь здесь, малыш, не то посажу в клетку. И он понял. Сел перед моей рукой, взял сосиску лапками и стал есть, поглядывая на меня. Примерно так же голодный мальчишка грызет яблоко. Уму моего серого малыша я не переставал удивляться.

В начале шестого в дверь позвонили. Я подумал: неужто Наташа? И побежал в прихожую, оставив малыша в комнате. Сегодня он гулял долго, потому что это было приятно ему и было приятно мне. Я открыл дверь и увидел... Вику! - Привет,- сказала она.- Извини, я вчера разозлилась, сама не знаю, почему. Ты не обижаешься? - Да нет,- сказал я. - Ну, понравился этой мымре? - Не то слово. Но это дохлый номер. Работать на ее мужа я не стану, даже если мне присвоят звание майора. - Я так и думала. А твой Борька где? Я принесла ему бананы, ты говорил, он любит... Такая заботливая девушка! И красивая, и сексапильная. Но на меня словно помрачнение нашло, я видел сегодня Наташу и не мог ее забыть. Жесткую, властную по отношению к телохранителю, и загадочно-соблазнительную, когда смотрела на меня... Ну да, все это глупо, у нее есть муж, есть "Мерседес" и телохранитель... Но я хотел ее, а она хотела меня, и где в этой ситуации старый муж, и "Мерседес" и телохранитель?.. Сказать, где? Вы не поверите! - Борька в комнате,сказал я.- Почему ты не позвонила, Вика? Меня ждут родители на семейный сабантуй, сейчас уезжаю. Если бы позвонила заранее, я бы отказался. Врать, конечно, плохо. но выпроваживать добрую девушку еще хуже. Так что, из двух зол я выбрал меньшее. - А меня ты не можешь взять с собой?- с надеждой спросила Вика. - Знаешь, о чем будет идти разговор? Папа, строительный магнат, станет разоряться, что я тупой, никчемный прожигатель жизни. Мало того, что против его воли пошел не в строители, а служить в органы, так и там не удержался. Значит, не стану генералом, дурак, одним словом. Если хочешь, поехали, но не надейся на теплый прием. - Да? Ну тогда ладно,уныло сказала она.- Андрюша, ты позвонишь мне, когда... когда освободишься? - Конечно,- заверил я Вику. И тут не соврал. После Наташи она была первой в списке моих женщин. Как только освобожусь, то есть, разберусь, что у нас может быть с Наташей, непременно позвоню. Она вытащила из пакета связку бананов. - Это твоему Борьке. Он, по-моему, замечательный. - Спасибо. По-моему, тоже. Если хочешь, сама предложи ему кусочек, он в комнате. - Да нет, я пойду... Ты позвонишь? - Конечно, Вика!я обнял ее, поцеловал в щеку. Вика хотела, чтобы поцелуй был несколько другим, я это почувствовал, мелькнула мысль: чего я жду? На что надеюсь? Надо оставить девчонку и радоваться, пока это можно. Мелькнула, и тут же исчезла. Наташа заслоняла собою все. Так это было два года назад, так это было сейчас. Вика не настаивала. Она улыбнулась и вышла за дверь. Такая симпатичная, длинноногая девчонка в белых, обтягивающих джинсах. Но не Наташа. Один банан я сам съел, от второго отрезал кружок и угостил Борьку. Он снова вознамерился убежать за диван, но я не позволил, и малыш слопал банан, сидя на паласе. - Борька, а на что, собственно, я надеюсь?- спросил я. Он не ответил. После еды занялся туалетом, умывался. То есть, сосредоточенно тер лапками свою мордашку. Он был умным парнем, а я дураком. На что надеялся, почему размечтался? Черт его знает!

А вот, все же не зря надеялся! Наташа позвонила в половине восьмого. - Привет, Андрюша,- сказала она.- Ты меня еще помнишь? Ну а как же... - Помню,- честно признался я.- Иногда даже думаю о тебе. - Я тоже. Слушай, мой муж сейчас в командировке, Саратов, Тверь, но я поговорила с его заместителями, рассказала о тебе, они не возражают. Ну а Рахмата я уговорю. Так что, можешь считать, получил эту должность. Ты рад? - Я рад тому, что слышу тебя, Наташа. Спасибо, но... - Слушай, Андрюша, а ты не можешь приехать сейчас ко мне? Мы бы на месте обговорили детали. Ну, те условия, о которых мне сказал заместитель Рахмата. Да плевать мне было на на всех заместителей и на самого Рахмата, хорошо, что он в Саратове или Твери, просто замечательно! Я знал, какие условия буду обговаривать с Наташей. Нам бы только встретиться! - Конечно, Наташа, какие дела! - Вот и отлично. Запиши мой адрес, это недалеко от тебя, Филевская Пойма. Район не ахти, но Рахмату он нравится. Как долго будешь собираться? Да я уже готов был! Все-таки, не зря надеялся, чувствовал, что она позвонит, позовет. Какие, к черту, сборы? Готов я, Наташа, всегда готов! Но говорить об этом не следовало. Я записал адрес и сказал: - Через час буду. Что взять с собой? - Ничего,- усмехнулась она в трубку.- Я знаю твой вкус, приезжай сам. - До встречи,- сказал я. Борька сидел рядом со мной на диване и фыркал, слушая меня. Кажется, он понимал, что я собираюсь уезжать, и не одобрял этого. Не хотелось ему в клетку, но что поделаешь! Заперев Борьку, я налил ему свежей воды, положил пять кружков банана в мисочку, сказав, что это - от тети Вики, и стал одеваться. Я не сомневался, что уезжаю на всю ночь.

3

Филевскую Пойму я знал неплохо, бывал там не раз. Это нечто вроде резервации в форме бутылки: с одной стороны ее отгораживает от мира стена всемирно известного завода имени Хруничева, с двух других - Москва-река. В узкую горловину втекает дорога, ведущая от метро "Фили". Если поставить шлагбаум, ни одна машина не выедет. А так - ничего район, чистый, зеленый, тихий, и от центра недалеко. Я решил ехать на такси, полагая, что если муж в командировке, красавица жена не должна отпускать гостя трезвым. Тем более, сказала, что знает мой вкус. Вместо такси поймал частника, который за восемьдесят рублей согласился меня доставить на Пойму. У метро "Фили" я купил большую красную розу, с ней в руке и подъехал к дому 12 по Филевскому бульвару. Дом находился рядом с "Универсамом", обычная панельная двенадцатиэтажка. Уважаемый Рахмат-лукум мог бы и получше дом себе выбрать. У двери подъезда набрал код Наташиной квартиры и сказал в микрофон, что это я. Тут же щелкнул электрозамок, мне позволяли войти. Подъезд был довольно-таки чистым, но очень уж ординарным, даже не верилось, что здесь живет бизнесмен, которому нужен начальник службы безопасности. На четвертом этаже я уперся носом в стальную дверь. Она закрывала вход в "тамбур", где располагались двери двух квартир. Похоже, Рахмат-лукум купил в этом доме двух и трехкомнатную квартиры, и сделал из них одну. Но большую. Я нажал кнопку звонка и стал ждать. За дверью послышалось тявканье, легкие шаги, а потом дверь распахнулась, и я увидел Наташу. В длинном черном платье с глубоким декольте, соблазнительно обтягивающем ее стройную фигуру, при жемчугах и бриллиантах, она смотрелась великолепно. Хотела произвести неизгладимое впечатление, или в квартире собрались послы дружеских буржуазных стран? А я-то - в джинсах, кроссовках и рубашке с нагрудными карманами, где лежали паспорт и немного денег! Встретила бы меня в халате на голое тело - я бы чувствовал себя более комфортно. И уж совсем непонятно, для чего она держала в руках белую собачонку. Маркизой себя возомнила, или в чем тут дело? Квартира и вправду состояла из двух обычных и была полностью перепланирована. Никакого "тамбура", я стоял в просторной, богато обставленной прихожей. Я протянул Наташе розу и на всякий случай поприветствовал пуделька, сказал самым дружелюбным тоном: - У-у, какие мы симпатичные!- и протянул руку, чтобы погладить собачонку. Но она так злобно тявкнула, что у меня мигом пропало желание гладить ее. Подумалось: мой Борька очаровывал гостей своим радушием и дружелюбием, даже дамы, до смерти боявшиеся мышей, в конце-концов принимались играть с ним. Насколько же он был умнее породистой дуры! (В смысле - собачонки.) - Дана! Перестань!строго сказала Наташа.- Иди в кабинет, и не хулигань там! Она заперла собачонку и розу в одной из комнат и вернулась ко мне. - Ты ничего не поняла,- сказал я.- Розу я принес тебе, а не собачке. - Спасибо. Проходи, разуваться не надо. - И тебе спасибо за то, что не разуваешь...пробормотал я, хотел было добавить "но раздеться-то, надеюсь, предложишь", однако, сдержал себя. Я прошел, то есть, двинулся за Наташей, разглядывая убранство квартиры, как экспонаты в музее. Там было на что посмотреть, даже у моего отца, строительного магната, квартира была поскромнее. Настроение мое стремительно ухудшалось. В таких интерьерах и старый южный хрыч покажется настоящим мужчиной, если он хозяин, а Андрей Корнилов в джинсах и кроссовках выглядит бомжом. И на кой черт она надела это платье, намотала вокруг шеи жемчугов, вставила в уши серьги с бриллиантами? Хочет показать, каких высот достигла, уйдя от меня?! - Ты неплохо устроилась, Наташа,сказал я.- Столько антиквариата, включая мужа... - Не жалуюсь. Тут есть свои плюсы и свои минусы,- как-то буднично сказала она.- В материальном плане все хорошо, но... у Рахмата больное сердце, и он пожилой человек. Не удовлетворяет? - Андрей, я правда рада тебя видеть... - Я тоже. А к чему эти наряды, жемчуга-бриллианты? Это что, великосветский прием? Тогда извини, ты не того пригласила,- пожалуй, чересчур эмоционально сказал я. Но у нас же деловая встреча. - Да? Наверное, мы имеем в виду разные дела. Андрей, пожалуйста, перестань злиться,- сердито сказала Наташа. - Я не злюсь, я просто счастлив видеть, как хорошо ты живешь со своим Рахмат... лукумом. Его так и зовут? - Вообще-то - Рахматулло, я теперь Сидорова-Мирзоева. Проходи в гостиную. В гостиной с кожаными диванами и креслами, и антикварными шкафами, меня заинтересовал внушительный корабельный якорь с двухметровой толстой цепью на стене. - Рахмат-лукум был моряком в юности?- поинтересовался я. - Да, и он спонсирует некоторые программы для Черноморского флота. Вот моряки и подарили. На журнальном столике красовались тарелки с салом, солеными огурцами, яблоками и вареной колбасой. Затейливая бутылка "кристалловской" водки и апельсиновый сок. Извини, домработницу я отпустила, но... Я помню, что тебе нравится, сама все сделала... Нет? Не так? Вот теперь она больше походила на мою Наташу! И действительно, не забыла, что мне нравится. - А где тазик с икрой, осетрина и устрицы?- поинтересовался я.- Меня кто принимает, миллионерша Мирзоева или Наташа Сидорова? - А ты кого хотел бы видеть? - Гражданку Сидорову. Наташу. Я обнял ее, прижал к себе, но она отстранилась. - Нет, Андрей... То есть, не сейчас. Должен подойти первый зам Рахмата, ты с ним поговоришь, если понравишься, Рахмат не будет возражать. У меня и руки опустились. Значит, вот-вот припрется какой-то хрен из фирмы Рахмат-лукума, чтобы принимать меня на работу? А потом мы вместе с ним уйдем, выпив водки?! Не может же он оставить жену босса с незнакомцем... Разве я для этого приехал сюда? - У тебя что, крыша поехала?- грубо спросил я, с опаской присаживаясь в антикварное креслице. Не развалилось, умели делать мебель в прошлом веке! - Андрей? - Я не буду работать на твоего мужа ни за какие деньги! Это была ошибка, я не знал, что жена босса - ты. - Но... - Я приехал к тебе, только к тебе. Я хочу тебя видеть, хочу тебя слышать, и вообще - хочу тебя. Ты мне снишься, ты не забываешься, ну - никак! - Но ты мог бы работать на меня... - У Вадима это лучше получается. - Да? Да, конечно, я должна была понять...- она глубоко вздохнула, невесело усмехнулась.- Ты ведь Корнилов, тебя отец не смог наставить на путь истинный, куда уж мне... Ты слишком гордый и самолюбивый. - Вот это,- я окинул взглядом роскошную гостиную,истинный путь? Плевать я на него хотел, Наташа. - Налей мне водки с соком,попросила она, присаживаясь в другое кресло. А всего их было три, я только теперь заметил.Как обычно. - Пополам разбавить? Я налил ей водки с апельсиновым соком в хрустальный бокал, кстати, их тоже было три, себе плеснул чистой водки. - За тебя,- сказал я и махнул свой залпом, давая понять, что иных тостов не приемлю. Наташа по инерции протянула ко мне бокал, но увидев, что опоздала и хрустального звона не получится, пожала плечами, сделала пару глотков и поставила бокал на столик. - Слушай, Наташа, а нельзя ли послать этого зама? Ну, сказать, что я не пришел, а ты устала и уже ложишься спать? - Нет, теперь уже поздно. Но если ты будешь работать начальником охраны... За кого она меня принимает? Я буду кланяться толстому мужу, и втихомолку трахать его жену? Даже, если она Наташа, это не для меня. Похоже, пора было уходить. Дома Борька ждет, и еще не поздно позвонить Вике, она приедет. Но я не мог встать с кресла. Сидел и злился. На себя, на Наташу, на весь мир. Кажется, она понимала это. Я снова наполнил свой бокал. - Андрей? Ты думаешь, что я могу вот так запросто?.. Я, между прочим, замужняя женщина! Мне министры руки целовали! Нет, не эта красивая женщина мне снилась, совсем другая. - Я думаю, что твой муж козел. Он просто купил тебя. Я тоже мог бы понять, что ты продаешься всерьез и надолго, и не приезжать сюда. Наваждение какое-то нашло, ты мне снилась такой умницей, такой красавицей, что... Крыша поехала у меня. Извини, Наташа, я пойду. Как говорил один магаданец - уж лучше вы к нам приезжайте. Но это из области фантастики, я понимаю. - Ты мне тоже снишься, Андрюша... В прихожей хлопнула дверь, послышали торопливые шаги. Наташа повернулась к двери, замерла, сжимая в руке бокал. Я запоздало подумал, что это, наверное, не зам, у него же нет своего ключа от квартиры босса. Значит, это... Я не ошибся. Дверь в гостиную резко распахнулась и на пороге возник смуглый толстяк, почти лысый. Он был таким, каким я и представлял себе Наташиного мужа. - С-сука!- завопил он и выхватил пистолет. Надо же, как вовремя вернулся из командировки! Или все это специально подстроено? Думать об этом было некогда. Рахмат-лукум оказался жутко невоспитанным человеком - даже не поздоровался, не спросил, зачем я пришел? Злился на жену, а стрелять собирался в меня! Реакция спасла, но пуля прошла где-то между рукой и ребрами. Стрелял Рахмат-лукум неважно. Второй выстрел громыхнул, когда я "нырнул" ему навстречу, чтобы в падении выбить ногой пистолет. И выбил. "ТТ" врезался в мой бокал на столике, разбил его, залил водкой платье Наташи, которая только теперь вскочила на ноги. - Рахмат, пожалуйста, послушай!..- крикнула она. - Действительно, послушай,пробормотал я. Но Рахмат-лукум никого не хотел слушать. Он повалился на меня, завизжал и вцепился мне в волосы. Я легонько стукнул его в мягкий живот, помнил, что у человека сердце больное, но пальцы не разжались. Ясно было, что он не один, где-то поблизости были его люди, телохранители, ясно было, что надо оторваться от него и оценить ситуацию. Но я не успел. Что-то тяжелое обрушилось на мою голову, и сознание стало меркнуть. Последнее, что я услышал, был истошный крик Наташи: - Не на-а-а-до!- и все стихло.

Наташа взяла меня за руку, и мы бегом помчались по грязной лестнице кирпичной пятиэтажки. На пятом этаже она остановилась, протянула мне ключи. - Ух, запыхалась. Курить меньше надо. Открывай дверь, товарищ капитан! - Слушаюсь, моя госпожа. Всего два замка, одна дверь и не стальная, обыкновенная. Скромная двухкомнатная квартира, одна комната родителей, которые были на работе, другая - Наташина. - Извини, это не твои миллионерские хоромы. - Это твоя комната? Какая красивая! Никакие миллионерские хоромы не сравнятся с нею, потому что - это твоя комната, Наташка! - Дурак ты, Корнилов, ничего не понимаешь! Юбка упала на пол, Наташа перешагнула через нее. Сняла блузку, потом лифчик. Потом спустила трусики, они голубым облачком упали к ее ногам. Я подхватил ее на руки, бережно уложил на диван, и стал стягивать джинсы, рубашку. - Дурак, дурак... Но - твой дурак, Наташа. - А я твоя дура. Но скоро поумнею. - Не надо, я люблю тебя такую... Потом она сладко потянулась и сказала: - Жрать хочется... - А кто у нас тут хозяин? - Ох, даже и не знаю. Пойду посмотрю, что там есть в холодильнике. Учти, здесь живет обычная пролетарская семья. - Здесь живет моя любимая. Она совсем не стесняется меня, идет, голая, на кухню, кричит оттуда: - Есть сосиски, сало и лук! Что хочешь, товарищ капитан? - Сало с луком! Я натягиваю джинсы, бегу на кухню и снова целую Наташу. Но есть и вправду хочется. - Нажремся сала с луком, а потом что?- спрашивает Наташа. - Будем целоваться! - Да? Я все удивляюсь тебе, Корнилов, сын миллионера, а ешь сало с луком... - Я человек в погонах, а у нас там нравы простые. Про икру ложками и осетрину килограммами говорить неприлично. - Зачем тебе эти погоны, эти нравы? Ты мог быть замом у своего отца и ездить на "Мерсе". - Я не люблю строить по известным проектам, воплощать в жизнь чужие замыслы. Я люблю разгадывать подлые, преступные планы и разрушать их. Это так же интересно и опасно, как и поиски кладов. Не похоже, чтобы ты нашел клад. - Нашел! И теперь у меня есть самая прекрасная драгоценность - ты! - Думаешь, есть? - Ничего я не думаю, а просто... Просто я не я могу спокойно смотреть на тебя такую! Я беру ее на руки и несу в комнату, на диван. Еда откладывается еще на полчаса. А потом я увидел Борьку, он сидел в своей клетке и плакал. Слезы текли из черных глаз, а он размазывал их розовыми лапками по серой мордашке и всхлипывал, как человек. - Малыш? Что случилось, почему ты плачешь?- спросил я.Тебя кто-то обидел, скажи мне, кто, малыш?! Он замер, опустив лапки, и потянулся ко мне, как будто не верил, что это я, хотел получше разглядеть. Я протянул руку, чтобы погладить малыша, и уже открыл рот, чтобы сказать ему: это я, я, все нормально, малыш. Но он растворился в сизой мгле. Она стремительно редела, проявляя очертания незнакомой комнаты. Я еще думал о Борьке, не понимал, куда он делся, тревожился за него, но уже видел, что лежу на ковре в чужой квартире. В квартире Наташи на Филевском бульваре, вот где я лежал! Самой Наташи в комнате не было, а вот ее супруг, ревнивый Рахмат-лукум лежал рядом со мной. Память быстро возвращалась ко мне. Итак, меня здесь оглушили, поэтому и лежу на ковре... А Рахмат-лукум зачем улегся рядом? Тишина. Ни шороха, ни звука. А где Наташа? Ее похитили? Или на кухне? Или... что все это значит? Какая-то тяжесть в руке, посмотрел - чугунная сковородка. Какого черта я держу ее? Разжал пальцы, приподнялся на локте. Наташа... Наташа!- позвал я. Тишина. Какая жуткая тишина в этой квартире! Я сел, преодолевая головокружение, посмотрел на хозяина. Он лежал на боку, спиной ко мне, пригнув голову к груди. Я медленно поднялся, закрыл глаза, потом открыл их - уже лучше. Склонился над Рахматом и тут же отшатнулся. Не стоило искать пульс, ревнивый муж был мертв. Лицо его представляло собой кровавое месиво, как будто по нему долго били... вот этой чугунной сковородкой? Похоже, что так. Но это не я. Значит, меня оглушили, потом кончили Рахмата, а сковородку вложили мне в руку. И сейчас приедут менты, а в квартире - хозяин, забитый досмерти сковородкой и бывший любовник его жены с этой самой сковородкой в руке... Теперь я не держал ее в руке, но отпечатки на ручке мои. Какие доказательства вам еще нужны, граждане судьи? Показания Наташи... Она либо сама организовала это жуткое представление, либо зависит от организаторов, иначе была бы здесь, помогла бы мне. Но ее нет. А телохранители Рахмата, где они? Тоже нет, но на суде объявятся, и скажут... Крепко ты влип, Андрей Корнилов! Интересно, кому понадобилась твоя голова? Неужто, Наташе?! Не время сейчас думать об этом! Я достал из заднего кармана джинсов носовой платок, протер рукоятку сковородки. Не брал я ее в руки, и вообще, первый раз вижу эту посудину! На столе стояли два бокала. Правильно, один ведь, мой, разбился, когда в него врезался пистолет Рахмат-лукума, залил водкой Наташино платье. Пистолета нигде не было, и осколков бокала не наблюдалось. Убрали значит... Я плеснул в бокал водки, залпом выпил, сунул в рот соленый огурец - чуток легче стало. Потом протер носовым платком оба бокала. Сдаваться я не собирался, пусть поймают и докажут, что я был здесь! Вой сирены возле дома подсказал мне верную мысль: едут по мою душу, и пора сматываться отсюда. Чтобы решить, кто затеял это представление и зачем, нужно было уйти. Я торопливо отпер замки, распахнул дверь, выскочил на лестничную площадку, увидел в окно милицейский УАЗик, остановившийся возле подъезда. Или я слишком долго был в отключке, или менты поразительно быстро сработали - вот и опергруппа уже на месте. Такое бывает только в кино, или, когда лоха заманивают в западню. Вы думаете, что я - лох? Вы очень ошибаетесь, ребятки! Так, или примерно так думал я, скрипя зубами от ярости. Бежать через дверь было невозможно. Для начала я снова запер стальную дверь на все замки, а их было немало. Попробуйте открыть! Протер носовым платком все ручки, к которым прикасался. Потом помчался в какую-то комнату, которая выходила окном на противоположную сторону дома. Распахнул створки - рядом с домом тянулся бетонный забор детского сада. Но четвертый этаж! Высоковато прыгать, даже для тренированного человека. И тут я вспомнил о якоре с цепью. Ну - выручайте, черноморцы! Я помчался в гостиную, сорвал со стены цепь с якорем, вернулся в комнату, кажется, это была спальня, зацепил якорь за подоконник, цепь сбросил вниз и вылез в окно. В дверь уже звонили и стучали, но я, понятное дело, не пошел открывать. Держась за цепь, стал спускаться. Потом, ухватившись за нижнее звено, вытянулся и прыгнул вниз. Приземлился удачно и сразу же перемахнул через бетонный забор в детский сад. Детей там не было, поздно, да и, наверное, он был на ремонте, лето ведь. Я помчался вдоль забора, и в это время из окна с якорной цепью высунулся мужик и стал орать все, что положено орать в таких случаях. Знакомые, можно сказать - родные команды, сам не раз кричал их и знаю, если человек застигнут врасплох, некуда деваться - подчиниться команде, а если бежит - черта с два остановится! Зачем же мне быть приятным исключением? Для ментов, разумеется. Пригнувшись, я продолжал свой бег вдоль забора. Назвать его оздоровительным язык не поворачивается. Но спасительным - да. В ночной тишине громыхнул выстрел, потом еще один. Но я был уже далеко, да и забор прикрывал. Я даже успел подумать: как это вы, ребятки, замки так быстро отперли? Наверное, и ключи у вас были, ну просто сказочное везение для оперативников: вот вам адрес, где произошло убийство, вот вам ключи от квартиры, только зайдите и возьмите убийцу, он пьяный, плохо соображает. Они обрадовались, приехали, зашли, а взять не смогли. И осерчали. Крики в окне Наташиной квартиры явно свидетельствовали о том, что меня будут преследовать долго и упорно. Это плохо, когда за тобой гонятся злые оперативники, и не просто гонятся, а еще и стреляют! На детской площадке, под навесом, сидела стайка подростков с гитарами. Они уже не играли и не пели, а смотрели, как я бегу мимо, и что-то кричали, похоже, не очень приятное для меня. Я не обиделся. Снова перемахнул через забор и, обогнув другой дом, ринулся прямиком к Москве-реке. Я уже говорил, что Филевская Пойма - что-то вроде резервации для законопослушных москвичей. Единственная дорога, ведущая к метро, наверняка будет перекрыта. Бежать по узкому берегу Москвы-реки в Филевский парк - бессмысленно, там тоже могут ждать сердитые менты. Значит, на другой берег! А там, либо в Мневники, откуда рукой подать до Крылатского, либо в Хорошево, отсидеться и подумать... Выскочив на берег, я достал из кармана рубашки паспорт, сунул его в зубы и бросился в воду. Я так яростно махал руками, что даже забыл - я в джинсах и кроссовках. Почти доплыл до другого берега, когда за спиной возник шум двигателей, громкие крики. Фары "УАЗика" выхватили из темноты мои ноги, но я рванулся вперед, и почти сразу ощутил под ногами илистое дно. Сухо щелкали пистолетные выстрелы, но, слава Богу, не попали. Фары машины выхватывали поверхность воды метрах в десяти от берега, так она стояла, а мощных фонарей у оперативников не было. Я бы посоветовал им поднять с двух сторон передок машины, чтобы осветить и берег, да времени не было. Пусть сами думают! Я прыгнул в прибрежные кусты, упал на траву. Сбил дыхание, надо было привести его в порядок. Мои преследователи перестали стрелять.

4

Успокоив дыхание, я стащил рубашку, быстро выжал из нее воду, потом осторожно выглянул из кустов. На пойменском берегу еще стоял "УАЗик", темнели фигуры оперативников и слышались злые голоса. Я хорошо понимал их. Ушел на территорию другого округа, а там свои дела, свои проблемы. Конечно, выделят людей на поимку опасного преступника Андрея Корнилова, но не так быстро, и не столь много. А самим ехать сюда через Шелепихинский мост - как минимум, полчаса понадобится. Да еще нужно угадать, в какую из четырех сторон я направился. Упустили. Я еще несколько минут наблюдал за их передвижениями, Вряд ли менты были такими сообразительными, что и резиновыми лодками запаслись, но чем черт не шутит! Нет, вроде бы не собирались форсировать водную преграду, ну и на том спасибо. Я выжал и джинсы, и носки, вылил воду из кроссовок, прячась за кустами, направился к Карамышевскому мосту. В трусах и с мокрой одеждой на плече, я не мог сесть в автобус и поехать домой в Крылатское, но на берегу не выглядел странно. Кое-где слышались, крики, визги и плеск воды, молодежь вовсю купалась, несмотря на позднее время. Но даже в сухой одежде я не мог возвращаться домой. Уж если они такие быстрые и с ключами от квартиры Рахмат-лукума, то, конечно же, знают мои приметы и мой адрес. Звонят - откройте... А если нет меня дома - не должны выламывать дверь, доказательств, что именно я там был - нет. Кроме показаний свидетелей... Кто они, эти долбанные свидетели? Наташа? Возможно. Телохранители? Естественно. Чего хотят от меня? Скорее всего - убрать Рахмат-лукума, и свалить убийство на меня. Кому это выгодно? Скорее всего - Наташе. Старый муж, больное сердце, в постели ни то, ни се, а она женщина страстная... Без него - и хозяйка фирмы, и может спать с любыми красавцами. Свобода и деньги - то, к чему она всегда стремилась. Ради чего могла... Вот в это я почему-то не верил. Да, она стремилась к красивой жизни, к независимости, но обвинить меня в убийстве, посадить на долгие годы, меня!.. Не верил. Все же она любила меня, не могла, не могла так поступить! Однако, время, как говорит один телепопка. Надо уходить. В Хорошево-Мневники, в сторону улицы Народного ополчения, потому как домой нельзя. А малыш там один, сидит в темноте, в клетке, и ждет меня. Единственное существо ждет меня дома, серенький малыш, крысенок. Кто же присмотрит за ним, кто накормит? Правда, он запасливый хлопотун, натаскал в деревянный домик и печенья, и сыра, на первое время хватит. А потом? Позвонить матери, у нее есть запасные ключи от моей квартиры? Не возьмет малыша. Позвонить Вике? У нее нет ключей. Позвонить матери и Вике... Но вначале нужно уйти отсюда. Спрятаться, я ведь слишком мокрый и запоминающийся. Натянул джинсы, рубашку, кроссовки на босы ноги, носки сунул в карман. Паспорт - в нагрудный карман, авось не промокнет, "корочка" плотная. Выждал момент, когда машин не было, ползком, чтобы с пойменского берега не поняли, в какую сторону я направился, преодолел Карамышевский мост через шлюз и бегом помчался к улице Народного ополчения. Дворами, избегая освещенного пространства, уходил все дальше и дальше от места переправы. Сырые носки бросил в мусорный контейнер, пусть ищут! Я уходил от Филевской Поймы, а мысли мои возвращались туда. Кто бил Рахмат-лукума сковородкой по голове? Возможно, телохранитель Вадим. Одна мысль, что меня после этого посадят надолго, могла убедить его сделать это. А Сява Шатов? Он ведь меня привел к Наташе. И, скорее всего, не случайно. Вряд ли он знал, на что идет, но кто-то же посоветовал Шатову позвонить мне? Кто-то сказал, что, как и где? Сумма оплаты, жена, которой надо понравится... Следовательно... Начинать надо с Шатова. Ему позвонить, пусть приедет, заберет меня, а потом поговорим. Нежарко было вечером, а в сырой одежде и подавно, но если бежать, то ничего, терпимо. Дом за домом, двор за двором, где бегом, где шагом проходил я, и был уже далеко от Поймы, когда пошел дождь. Говорят, что в дождь уезжать - к счастью. Может, и убегать - тоже? Во всяком случае, в моем состоянии дождь был, если не счастьем, то удачей. Теперь мокрых людей на улицах прибавится, и я не сильно буду отличаться от прочих добропорядочных граждан. Я остановился в темном дворе, окруженном кирпичными пятиэтажками, такими же, как в Текстильщиках, где сто лет назад жила Наташа, и где мы ели сало с луком... Народу тут было немного, и телефонных автоматов поблизости не наблюдалось, но и разглядеть, что я промок до нитки под слабым летним дождем, тоже было непросто. Я стоял под старым тополем и думал, как мне позвонить Шатову? Телефонного жетона нет, где его купить непонятно, может и продают в коммерческих киосках, но не хотелось выходить на хорошо освещенную улицу. Да и деньги мои, две сотенные купюры, насквозь промокли в кармане рубашки. Попросить? Люди добрые, сами мы не местные, дайте телефонный жетон? Я решил попробовать. Первым в непосредственной близости от меня прошел парень в белых брюках и черной футболке, обтягивающей широкую грудь. Я шагнул ему навстречу, вежливо сказал: - Простите, у вас не найдется жетончика?.. - Вали на хрен, козел!злобно ответил парень, даже не остановившись. Я так и не объяснил ему, какой именно жетончик мне нужен. И уже не хотел объяснять, понял, у человека совсем никаких жетончиков нет, а вот проблем хватает. Потом остановилась черная "Волга", из нее с громким кряхтением вылез пожилой мужчина в шляпе. Я подошел к нему. - Простите, у вас... - Работать надо, молодой человек, работать!- сходу отрезал пенсионер.- Совсем разболтались, здоровые лбы, а ходят, понимаешь, попрошайничают! Этот даже не спросил, что мне вообще нужно. Я не обижался, в Москве много попрошаек, достали москвичей. Ко мне в квартиру раз в неделю обязательно кто-то звонит и требует поесть, или денег на лечение кого-то. Я не жадный, но хорошо знаю проблему: в девяносто пяти случаях из ста я дам деньги не на лечение кого-то, а на иномарку главарям банды вымогателей. Поэтому и не давал. Теперь со мной не хотели разговаривать по той же самой причине. Эх, где ты, моя Москва времен Олимпиады? Город-сказка, город-мечта, как поет звездопоп - чистый, просторный, спокойный, добрый и вежливый... - Молодой человек, а что вам нужно?- послышался за спиной женский голос. Я обернулся. Дама была примерно моя ровесница, невысокая, полноватая, с пластиковым пакетом в руке. - Извините, пожалуйста,- сказал я.- Сами мы, как вы, наверное, догадались, не местные, промокли до нитки, надо срочно позвонить. У вас не найдется, случаем, жетончика? Телефонного? Или так, вы мне находите пару жетонов, а я вам даю сто рублей, только мокрых. - Откуда вы такие... не местные? - Из Крылатского. Только не говорите, что туда ходит троллейбус, а еще есть автобус до "Молодежной". Знаю, но ехать в таком виде не могу. - Сто рублей мне не помогут,- грустно улыбнулась женщина.- И жетончика у меня нет. Пойдемте, позвоните от меня. - Вы хоть понимаете, что делаете?- после неловкой паузы спросил я.- Приглашать к себе в дом незнакомца, поздно вечером, да еще... мокрого! А я если я маньяк? Да просто плохой парень, буян, дебошир, шизофреник? - Но вы же не маньяк? - Я-то нет, но поздно вечером я бы и себя не пригласил домой, если бы встретил на улице такого мокрого. - Очень смешно. Так вам нужно позвонить, или нет? Не просто нужно - необходимо было! И я пошел следом за женщиной. Я даже хотел помочь ей нести пакет, но вовремя сообразил, что сам бы не доверил любую ношу мокрому незнакомцу - а вдруг убежит?

В подъезде я как следует разглядел женщину: коротко стриженные светлые волосы, вполне симпатичное лицо, но какая-то страшная тоска в глазах. Что-то случилось, что-то страшное, и теперь она ничего не боялась, потому что знала - хуже не будет, даже если приведет в дом маньяка. Причину ее тоски я понял, когда вошел в тесную прихожую скромной двухкомнатной квартирки - моя однокомнатная побольше будет. Навстречу нам вышла девочка лет десяти, худенькая, бледная. - Здравствуйте,- сказала она мне.- А вы кто? - Привет,- сказал я, присев на корточки.- Я Андрей, а тебя как зовут? - Света...- она тяжело дышала.- А вы дядя Андрей, да? - Да нет, для дяди я еще не так стар. Просто Андрей. Слушай, Света, ты отлично выглядишь. - Не обманывайте меня, я ужасно выгляжу. Потому что я жду операции, но могу и не дождаться... Я почувствовал себя полным идиотом. Явился к больному ребенку и даже пакетика конфет не принес! - Света, здесь тебе йогурт, яблоки и хлеб. Иди к себе и кушай, дяде Андрею надо позвонить. - Что с ней?- спросил я, когда девочка ушла в комнату. - Порок сердца. Ангина, осложнение... Должны оперировать в Бакулевском центре, но там же очередь... Год ждем. Вот телефон, звоните. Я глупо кивнул, взял трубку и набрал домашний номер Шатова. Длинные гудки. Чертовски длинные! Положил трубку, посмотрел на хозяйку. - Меня Андрей зовут. - А меня Надя. Что, никого нет? - Очень приятно, Надя. Извините, попробую еще раз. Попробовал. Тот же результат. Время было позднее, значит, Шатов уже в отключке, вот скотина! Ладно, подождем до завтра, слава Богу, у меня есть, где переночевать. Когда существовала моя детективная фирма, мы сняли конспиративную квартиру, дабы заподозрившие неладное мужья не могли выследить нас. Заплатили вперед, и еще месяц могли пользоваться ею. Извините, Надя, у вас есть утюг?- спросил я. - А вы как думаете? Хотите, чтобы я...- она посмотрела на мои влажные джинсы. - Нет, ну что вы. Побегаю, высохну.- я достал из кармана мокрую сторублевку, протянул хозяйке.- Вы ее погладьте, и порядок. Не волнуйтесь, настоящая, только мокрая, как и весь я. Погладьте, а завтра купите девочке... ну, что она любит, хорошо? Скажете - от дяди Андрея. Неприлично приходить к больному ребенку с пустыми руками. - Но вы ведь не к ней пришли,- удивилась Надя. Если ребенок видит гостя, он думает... Ну, все же мы так думали в детстве, когда видели гостей, правда? Пожалуйста, возьмите. Она категорически отказалась. В это время из комнаты снова вышла девочка. - Андрей, а вы почему такой мокрый?- спросила она. - Подрался с хулиганами и упал в воду, в Москву-реку. А вот ты мне скажи, у тебя есть какие-то зверушки? Не-ет... Я уже знал, о чем говорить с девочкой. - Тогда попроси маму, пусть она купит тебе крысенка, обыкновенного серого крысенка. Он будет жить в клетке, и станет твоим самым лучшим другом. - Они кусаются,- недоверчиво сказала Света. - Нет. Вот послушай, у меня живет Борька, серенький такой, с черными глазками и длинным хвостом. Я возвращаюсь домой - он, как обезьянка, сидит под потолком своей клетки, она высокая, и машет мне лапкой, а пальцы у него розовые, как человеческие. Машет, мол, привет, хорошо, что ты пришел, давай, выпускай меня! Я открываю дверцу и сажусь на диван. И что он делает? - Что? - Он вприпрыжку несется ко мне, запрыгивает на диван и начинает со мной играть. Он такой шалун! А потом начинает умываться,- я показал, как Борька умывается, девочка улыбнулась.А когда я угощаю его чем-то вкусным, он берет еду в лапки, вот так, и начинает есть. У Светы заблестели глазенки, когда я показывал, как ест мой Борька. - И он вас не кусает? - Да что ты! Более дружелюбных зверушек я не знаю. Он такой привязчивый, бегает по пятам и все норовит забраться по джинсам, по рубашке на плечо. Заберется, и давай что-то шептать мне на ухо. А я его языка не понимаю. - Ой, как интересно! - Все, Света, иди к себе, дяде Андрею нужно обсохнуть,сказала Надя. - Ну, мама, он же не дядя, а просто Андрей! А почему ты не купишь мне такого крысенка? Надя все-таки отправила девочку в ее комнату, повернулась ко мне. - Андрей, у вас проблемы, у нас проблемы. Давайте без лишних глупостей. Разденьтесь, я попробую высушить вашу одежду, наденете халат мужа, я вам дам. Хорошо? Может, попозже дозвонитесь, кому нужно. А я вас пока чаем напою. Могу предложить бутерброд с "Рамой"... В принципе, меня такой вариант устраивал. Но не хотелось быть незваным гостем. Я достал две мокрые сторублевки, протянул Наде. - Тогда вот что. Прогладьте их и купите все, что любит Света, бутылку водки и какую-то закуску. Я жутко замерз, проголодался и не хочу быть нахлебником. Оставьте мне десять рублей на метро, а остальные потратьте. Простите... Конечно, вы не можете оставить меня в квартире с больной девочкой, я не подумал об этом. - Вы все видите в черном свете. Привычка? - А то нет? Работа в спецслужбе такие случаи подбрасывает, о которых вы, вероятно, и не слышали. - Знаете, а я что-то такое и подумала про вас. Вы не похожи на всех этих... ну, сами знаете, кто теперь хозяин на улицах. Давайте ваши деньги и переодевайтесь в халат, сейчас принесу. У нас тут магазин до полуночи работает, надеюсь, успею.

Наверное, мне повезло с этой Надей. Но с другой стороны жутко не повезло с Наташей. И эта скромная квартира, больная девочка и ее добрая, измученная страшным ожиданием мать просто отсрочка моих больших неприятностей, которые непонятно за какие грехи свалились мне на голову. Но очень важная отсрочка! Они не взяли меня на месте, теперь - не найдут. Я обсохну, уеду на конспиративную квартиру, и сам найду всех козлов, которые затеяли со мной эти шутки. Повезло, не повезло, но эти люди - мой шанс, мне нужна передышка, и они мне дают ее. А потом - повоюем! Я заставлю Шатова, Наташу, телохранителя Вадима сказать, на кой хрен они затеяли эти игры со мной. Плохо, что Борька был один. Завтра позвоню матери, пусть приедет, покормит его. Я уже скучал без малыша, поэтому, только о нем и говорил со Светой, пока Надя бегала в магазин. Мы сидели в комнате девочки на диване, я в старом халате, Света в шортах и маечке, и говорили о Борьке. Я такое нарассказывал о проделках малыша, что у Светы горели глаза от удивления и восторга. Надя все-таки волновалась, она вошла в квартиру с полными пакетами и сразу бросилась в комнату дочери. - Мама!- закричала Света.- Мне Андрей так здорово все рассказал про своего Борьку, что я тоже хочу! Ты мне купишь крысенка, мама? Они такие... Она запрыгала на диване, но тут же захрипела, закашлялась и медленно села, откинувшись на спинку. Я легонько обнял девочку, сказал: - Светка, я обязательно подарю тебе такого же малыша, как мой Борька. А ты пока что готовься к операции и береги силы, они тебе еще понадобятся. Лады? - Да, Андрей...- кивнула она и обняла меня своими тонкими ручонками. И тогда я понял, что если выкарабкаюсь - найду деньги на операцию девочке. Или отца раскручу, он же помогает детским домам, пусть поможет вполне конкретной девчонке, или кого-то из знакомых бизнесменов, но я просто обязан это сделать. Когда Светка, перепробовав все лакомства, которые купила ей мать, легла спать, мы остались на кухне одни. - Кто ты, Андрей?- спросила Надя.- Светка даже со мной не очень-то общается, замкнутая... но ты ее просто охмурил. - Друг детей и серых грызунов,- сказал я. - Нет, я серьезно. - Серьезно? Ну тогда держись. Она напряглась. Наверное, думала, что я - сентиментальный киллер, бандит, который убив пару-тройку грешников, становится добрым и симпатичным. Но я надеялся разочаровать ее. - Я сын богатых родителей, которые знать меня не желают, потому что пошел против их воли. Я капитан ФСБ, который ушел по собственному желанию. Я частный сыщик, который остался без работы. И, наконец, я жуткий бабник, который меняет подруг, как перчатки, извини за банальное сравнение. Похоже, ей понравилось то, что я сказал. - Из-за своих баб ты и стал мокрым? - Из-за чужих. Выпьем, Надя? Я жутко голоден. Мы выпили, потом еще. И я узнал, что Надя - учительница физики в школе, сейчас в отпуске, живет на зарплату. Муж погиб три года назад, он был детдомовец, родственников никаких. Подрабатывать не может - понятно почему. Ждет, когда подойдет очередь на операцию девочке, и боится, что не дождется. Если б заплатила где-то около пятидесяти тысяч, операцию бы сделали быстро, но где их взять? Я внимательно слушал, понимал, что женщине хочется выговориться, облегчить душу. А потом, чтобы отвлечь ее от тоскливых мыслей, я честно рассказал о своих проблемах. Скрывать мне было нечего, а про то, что когда-то встречался с Наташей, просто умолчал. Надя ужасалась, возмущалась, советовала пойти, рассказать, заявить, в общем, на время забыла о больном ребенке. Вот так оно бывает - случайно встретились два незнакомых человека, и разговорились, и поверили друг-другу, потому что у нее и у меня кошмарные проблемы. А будь я в порядке - разве остался бы у нее? А будь она в порядке - разве впустила бы меня в квартиру? Говорят, беда сближает людей, наверное, это так. Вон, даже большие правители пили водку с шахтерами, когда и тем и другим было хреново. Мы свою бутылку выпили быстро, как-то незаметно захмелели и вскоре оказались в постели.

5

Было уже заполночь, когда Надя с улыбкой поцеловала меня и уснула, а я еще долго лежал с открытыми глазами, вспоминал события, предшествовавшие этой истории, в которую я так бездарно влип. Все началось вчера вечером, со звонка Сявы Шатова. А вечер начался с визита Вики. Я живо представил себе эту картину: в квартиру входит высокая, рыжеволосая девушка в белых джинсах, плотно облегающих ее стройные ноги, в розовой полупрозрачной кофточке, под которой соблазнительно колышутся живые кружева, в красных босоножках на высоком каблуке. На ее красивом, загорелом лице мерцает загадочная улыбка, которая как бы говорит восхищенному хозяину квартиры: я все же пришла, но ты не очень-то надейся... Она идет по небольшом коридорчику, грациозно покачивая упругими бедрами (можете вспомнить слова из песенок наших звезд в смысле поп, вроде "Как каравелла по зеленым волнам" или "Ой, мама, дуба дам, дуба дам"), я распахиваю дверь в комнату, Вика уверенно входит и вдруг видит: навстречу ей, по паласу стремительно несется серая крыса, поблескивая черными глазенками. И прямо к ней, и... ну это же крыса! Вика испуганно визжит, пятится, но за ней стою я, загораживая выход из комнаты. Спасая гостью от агрессивного грызуна, подхватываю ее на руки. Вика прижимается ко мне, крепко обнимает руками шею и, скосив глаза, с ужасом видит, что крыса прыгает на мою ногу и стремительно карабкается по джинсам вверх, еще чуть - и вцепится острыми, оранжевыми зубами в самую округлую и аппетитную (не только для крыс) часть ее тела. Прекрасная гостья выгибает спину, открывает рот в безмолвном крике, но я решительно и смело закрываю широкой ладонью упругие ягодицы, туго обтянутые белой тканью, а другой рукой беру агрессивного грызуна, который вскарабкался почти уже до пояса. Не скрывая чувства сожаления, я опускаю Вику на пол (приходится отрывать ладонь от того, что так приятно поддерживать), она бежит к дивану, забирается на него с босоножками. Глаза ее широко раскрыты, а сочные, прекрасно очерченные губы нервно подрагивают, и с них готовы сорваться слова, которые лучше б не знать красавицам. Но они знают. Я подношу серого агрессора к лицу и строго говорю: - Борька! Сколько раз предупреждал тебя прежде чем проявлять свои дружеские чувства, нужно представиться! Люди ведь разные бывают. Есть такие, которые не знают, что ты у меня умница и красавец. Не догадываются, что от тебя пахнет абрикосовым шампунем, и ты никогда никого не кусал. Вика с ужасом наблюдает, как серый, ушастый грызун машет лапками и недовольно фыркает. Она видит розовые, почти человеческие ладошки, белые "манжеты" над ними и не понимает - весь мир опрокинулся, перевернулся, сошел с ума, или только она одна? Серая крыса с длинным хвостом у меня в руках, и я с ней разговариваю! А меня занимает другое девушка уже не прекрасная гостья, к которой непонятно с какой стороны подходить надо, а просто девушка. И очень красивая. Все, не буду больше называть Борьку крысой. Не нравится мне это слово, слишком много негативного в нем для нас, людей. Скажу так - он крысенок, и вправду, еще малыш. Я держу малыша в ладонях, подношу его к Вике. Она отодвигается. Борька, опершись розовыми лапками на мои пальцы с интересом смотрит на гостью. - Понюхай, Вика, от него и вправду пахнет абрикосовым шампунем,говорю я. Она отодвигается еще дальше, вдавливается плечами в спинку дивана. - У-убери, дурак... - Видишь, Борька, к чему приводит излишнее дружелюбие,со вздохом говорю я.- Предупреждал же тебя - соблюдай этикет. А теперь что ж... иди к себе и не мешай нам. Я сажаю малыша в высокую клетку, вообще-то предназначенную для попугайчиков, запираю дверцу. Он тут же карабкается по вертикальным железным прутья на самый верх и, ухватившись розовыми пальцами за прутья, просовывает мордочку, умоляюще смотрит на меня. Потом отчаянно машет передней лапкой, только что не говорит: эй, зачем это вы меня в клетку сажаете? Я же никому ничего плохого не сделал! Вика отрывает плечи от спинки дивана, внимательно смотрит на него и вдруг улыбается. - Какой смешной,- говорит она.- А он и вправду ручной? - Он мой самый верный друг,- говорю я. Заявление, может и странное для бывшего капитана ФСБ, но для нынешнего безработного вполне подходящее.- Но если ты боишься, пусть сидит в клетке. Я на время удаляюсь на кухню, а когда возвращаюсь с кусочком яблока, Вика сидит у клетки и смотрит на малыша. За решеткой он не кажется ей опасным и хочется повнимательнее разглядеть зверушку, которая всегда мелькает где-то неподалеку, о которой все что-то знают, но мало кто видел в непосредственной близости. - Хочешь угостить его?- спрашиваю я. - Ой, нет! - Ну, ладно. Я протягиваю Борьке кусочек яблока, он берет, усаживается на крыше деревянной коробки внутри клетки (его спальня) и, зажав яблоко в лапках, начинает есть. Вика смотрит на него с нескрываемым интересом. - Ой, смотри, он, прямо, как человек! В руках еду держит, ну надо же! Андрей, принеси еще что-нибудь, я хочу его угостить. Да пусть сидит, пойдем на кухню, чего-нибудь перекусим. - Нет! Я хочу угостить его! Борька съел яблоко и начинает умываться - старательно трет лапками мордашку, и за ушами. Вика уже смотрит на него с восторгом. - Если хочешь с ним познакомиться ближе, я выпущу его. Ты садись возле клетки, он выскочит и, может быть, почтит тебя своим вниманием,- говорю я. - Ой, нет, я боюсь. - Он не пойдет к тебе, если ты не захочешь. Я буду сидеть рядом. Да? Ну давай попробуем. Только ты... Я сажусь на палас возле клетки, открываю дверцу. Борька выскакивает, деловито забирается ко мне на колени и смотрит на Вику. Она с опаской присаживается рядом. Я снова беру его в ладони, подношу к Вике. Она неуверенно протягивает руку, гладит малыша по голове. Он вытягивает мордашку, потом отталкивает лапками ее руку, мол, все-все, отпустите меня. - Я ему не нравлюсь?- спрашивает Вика. - Нет, он хочет сам прийти к тебе и пообщаться. - Я боюсь! - Ну тогда я сажаю его в клетку. - Нет, давай попробуем... Я отпускаю Борьку, поднимаю его передние лапки ладонью и говорю: - Пожалуйста, будь вежливым, Вика еще боится тебя. Она зря это делает, но все-таки, не пугай ее. Борька согласно кивает. Вика смеется, а потом замирает, когда он вскарабкивается к ней на колени. Робко протягивает руку, со страхом видит, как Борька обнимает лапками ее палец, нюхает красный ноготь, фыркает и бежит ко мне. Она понимает, что ничего страшного не произошло, и снова начинает смеяться. Тянется к нему, берет малыша, принюхивается. - Он и вправду пахнет абрикосами!- кричит она. - Ну еще бы! Раз в неделю я мою его гелем для душа. Борька выбирается из ее ладони и опять бежит ко мне. Вика тянется за ним, падает на меня. Я обнимаю ее, и мы долго целуемся на паласе. А Борька бегает вокруг и фыркает. Потом забирается мне на руку и, вцепившись зубами в манжет рубашки, пытается отнять мою ладонь от Вики. Жест вполне понятный: оставь ее и лучше поиграй со мной. Когда я объяснил его действия, Вика начинает хохотать. Честно говоря, я не первый раз устроил подобное представление, Таким образом пытаюсь убедить человечество, которое приходит в мой дом, что крысы - наши лучшие друзья, их следует приручать, и они будут служить человеку... в качестве верных друзей. Разве этого мало? Впрочем, была и вполне конкретная польза от этих маленьких спектаклей. Испытав шок, а потом восторг и умиление, некоторые манекенные манерщицы. вроде Вики, легко и естественно становятся симпатичными домашними девчонками. А мне как раз такие и нравятся.

В Америке, говорят, модны психотерапевты. Придет американец к такому врачу и давай рассказывать, как ему трудно живется, какие комплексы и страхи достают. Врач внимательно выслушает, уточнит некоторые детали и пропишет прогулки перед сном, зарядку по утрам и успокоительные таблетки. Через месяц американец чувствует - здоров, но еще не как бык, и опять идет к психотерапевту, посоветоваться, может, ему не одиннадцать гамбургеров съедать в день, а всего лишь девять? Даже если это и не так, я к психотерапевтам не хожу, мне их заменяют красивые девушки. Лучшего способа релаксации я просто не знаю. Приведешь такую, как Вика, и к одиннадцати вечера чувствуешь, что голова очистилась от нехороших мыслей, душа от ненужных эмоций, а тело от излишнего напряжения. Наутро чувствуешь себя свежим и предприимчивым, вроде Шварценеггера, и это запала хватает на неделю, а то и больше, смотря как идут дела. Как пел один звездопоп "Беру я ту, что меня спасет от тоски-и-и-и..." Ну а потом всегда можно пригласить другую девушку, или одну из бывших уже здесь. - Ну, Корнилов, ты большой оригинал,- сказала Вика. Она лежала рядом со мной под полосатой льняной простыней и курила "MOORE", стряхивая пепел через меня на пол. Я лишь улыбнулся в ответ, мол, а кто сомневался в этом? - Крысенка используешь для того, чтобы соблазнить девушку,- сказала Вика.- Но он симпатичный. Надо же, я в руки брала крысу! С ума сойти! А я-то думал - кое в чем другом большой оригинал! - Я не использую Борьку,- сказал я.- Просто он очень дружелюбный, общительный малыш. Но, кстати, не со всеми хочет общаться, иных в упор не замечает. - Правда? И многих он тут... замечает - не замечает?ревниво спросила Вика. - Да как тебе сказать... Это с какой стороны посмотреть. Мне не хотелось говорить на эту тему, и вообще уже ничего не хотелось. Я, как поется, взял, и всего-то за пару часов в постели был успешно спасен от тоски, теперь бы поспать часок-другой, а потом и проснуться можно, перекусить на кухне (для этого совсем не обязательно одеваться), выпить, вернуться в постель. А потом снова уснуть, ну в общем, я тут ничем не отличался от прочих нормальных граждан. А Вика не отличалась от нормальных гражданок. Но тут на журнальном столике зазвонил телефон. И кого это черти принесли так невовремя? Я соорудил из простыни древнеримскую тогу, сенаторскую, разумеется, и шагнул к журнальному столику. - Нахал!воскликнула Вика.- Оставил меня голой! Я обернулся, посмотрел на нее, потом воздел к небу, вернее, к потолку руки и сказал: - Зачем? Зачем прятать эту красоту?! И взял трубку радиотелефона. А из нее послышался голос Сявы Шатова. - Андрюха, есть классное дело, точно для тебя. Но учти, за это отстегнешь мне. Если, конечно, выгорит. Надо объяснить, кто такой Сява Шатов. Это мой школьный друг, мы жили в одном доме, учились в одном классе. Шатов был хулиганом, коренастым крепышом, я был щуплым интеллектуалом, сыном большого строительного начальника. Вместе мы представляли собой гораздо большую силу, нежели поодиночке. Наверное, потому и дружили. Потом Сява поступил в институт, женился на дочке известного демократа, а я, вопреки воле отца, поступил в академию КГБ и лишился родительских субсидий. Но мы все равно встречались. Брак Шатова с известной демократкой через три года распался, в чем я не сомневался с момента свадьбы, хоть и был свидетелем жениха, а я закончил академию и стал работать там, где и хотел. Потом умерли родители Шатова, оставив ему трехкомнатную квартиру на "Соколе". Мы еще дружили, но Сява медленно и верно скользил вниз. Он "сел на иглу", как я ни убеждал его в пагубности этого увлечения, не верил, и при встречах непременно просил в долг. Я давал, сколько мог, и не требовал возврата старых долгов, хоть так помогал своему бывшему другу. Другого способа помочь ему просто не было. Если человек сам не хочет "завязать", его никто не заставит. Ни милиция, ни армия, ни правительство, ни парламент, ни сам президент. Никто. Вот уже год, как мы не виделись, И Сява не звонил мне. - Сто лет тебя не слышал, Сява. Как живешь? - Да нормально, работаю на одну фирму. А у тебя, слышал, проблемы возникли, после того, как ушел из ФСБ? Не получился частный бизнес, так? Да, не получился, потому я и был на эту пору безработным. Но от кого он это слышал? Я не особо распространялся о своих делах, думаю, мой напарник Сырник, Олег Сырников, тоже. - Откуда информация?- спросил я, чувствуя за спиной шелест одежды. Неважно. Короче, дело такое. Солидной фирме нужен начальник охраны, прежнего кончили. Они хотят человека твоего возраста, с твоими способностями. Ты же был капитаном ФСБ, значит, вполне подходишь. Зарплата побольше, чем у десяти твоих бывших начальников, работа интересная, специально для тебя. Ну так как? Вот это было для меня полной неожиданностью. Сява звонит и не просит денег, напротив, предлагает серьезную работу с серьезной оплатой... Такого еще не было. - А эта информация откуда? - Неважно. Тут есть одна проблема. Жена босса в конечном итоге решает, кого взять. И надо ей понравится, ну, просто поговорить. Приглянешься - проблем нет. Озадачил он меня серьезно! - Ты знаешь ее пристрастия? О чем хоть с ней говорить можно, а о чем нельзя? - Да хрен ее знает! Понятия не имею. Увидишь и сам решишь, ты в бабах лучше меня разбираешься. - Каким образом, черт возьми?!- заорал я.- Слушай, Сява, не темни, объясни по порядку. - Я тебе и объясняю. Завтра она с десяти до одиннадцати качает мышцы в фитнес-клубе "Рокот" на улице Сергея Панасяна, неподалеку от кинотеатра "Украина", найдешь. Подъезжай туда без десяти одиннадцать, я буду ждать. На месте все и объясню конкретно. Это походило на бред наркомана, и я бы не стал придавать ему значения, если б не был безработным. К тому же, Шатов не просил взаймы, такого за ним в последние годы явно не наблюдалось. - Ладно,- сказал я.- Посмотрим, что это за дама, может и удастся ей понравиться. Без десяти одиннадцать подскочу к этому фитнес-клубу. И ты не опаздывай. - Не забудь про мою долю,- напомнил он. Решим на месте,- сказал я и положил трубку. Обернулся - Вика уже полностью оделась. Она внимательно слушала наш разговор, и поняла из него только одно: я должен понравиться какой-то даме. Ей это не нравилось. - Я конечно не имею права вмешиваться...- сказала она. - Да имеешь, все права ты имеешь,- я внимательно смотрел на девушку. Эти белые джинсы делали ее чертовски сексапильной, и моей расслабленное тело стало понемногу напрягаться.- Это звонил приятель, сказал, что есть должность начальника охраны в крупной фирме, хотят капитана ФСБ, но еще нужно понравиться жене босса, какой-то тетке. - И ты согласился? - Глупо было бы упускать такую возможность. Встречусь, поговорю, а там видно будет. Такие должности на дороге не валяются, к тому же, я сейчас безработный. - Значит, ты должен угождать жене босса? О, Господи! Сколько можно объяснять? - Вика, все детали обговариваются при заключении контракта. Если меня не устроят условия - я просто скажу: извините, нам с вами не по пути. - А если устроят? Будешь угождать толстой тетке? Может, массаж ей делать... эротический? Черт побери, ну как же не вовремя позвонил Шатов! - Вика, пожалуйста, не делай глупых выводов. Но она уже сделала. Я долго беседовал по телефону, когда она лежала на постели голой, и даже намеревался понравиться какой-то тетке (когда на постели лежит голая Вика)! Такое разве может понравиться манекенщице и вообще, элитной девушке? - Ты даже не сказал мне, часто здесь бывают другие женщины! Знаешь, Корнилов, я лучше поеду домой. - Может, выпьем, перекусим? А потом... Слушай, мне совсем не хочется одеваться и провожать тебя. - Я и сама как-нибудь доберусь!сердито сказала она и пошла в прихожую. Вот, женщина... Если она имеет свое мнение, глупо что-то объяснять, доказывать. - Вика!- крикнул я.- Может, я не удовлетворил тебя? Я старался, как мог. - Удовлетворил так, что сыта по горло! Хлопнула дверь. Я подошел, запер ее на все замки. Не сказать, чтобы очень уж огорчился, но и прыгать от радости не стал. Просто воспринял все это, как естественное окончание приятного вечера. Все приятное когда-то кончается. Мне ничего другого не оставалось, как лечь спать. Что я и сделал. Но перед этим пожал розовую лапку Борьки, пожелал ему спокойной ночи. Борька... Вот кто меня волновал сейчас. Он появился у меня совершенно случайно. Как и все нормальные люди, я с детского сада знал, что крысы наши враги, что они злые и нахальные вредители, и надо их уничтожать. Крысиный яд, крысоловки казались столь же естественными понятиями, как авторучка или унитаз. Ну а кошки, которые ловят крыс, считались в нашей семье доблестными и уважаемыми охотниками. Так я думал всю свою сознательную жизнь, до мая этого года. Май выдался холодным, ненастным, и как-то раз, возвращаясь домой, я заметил детей у стены моего дома, неподалеку от подъезда. Их было человек семь, мальчишки и девчонки, они что-то живо обсуждали, окружив часть стены дома. Дул холодный ветер, температура была ненамного выше нуля, но я все же подошел к ним - чисто профессиональное любопытство. За семь лет работы в ФСБ я привык обращать внимание на любые неординарные события, тем более, возле своего подъезда. Подошел и увидел, что дети окружили маленького крысенка, который обалдел от страха и холода и даже не пытался бежать. Он прижался спиной к стене и закрыл розовыми лапками мордочку, ожидая смерти. В руках мальчишек были камни, но даже самые отчаянные не могли решиться убить крысенка, настолько растерян и беспомощен был этот малыш. Девчонки требовали отпустить его, мальчишки возражали, мол, а зачем мы его загнали в угол? Но бросить камень не могли. Дела мои шли неважно, настроение было хреновым, и может быть, поэтому я пожалел малыша. Подошел, взял его в руки, благо был в кожаных перчатках. Он не сопротивлялся, только смотрел на меня черными глазенками и слабо махал лапками. Совсем еще малыш, чуть побольше мышки... Я принес его в квартиру и посадил в коробку из-под компьютера, которая стояла на лоджии. Что дальше с ним делать, я не знал. Просто самому было хреново, вот и подумалось, пусть немного отогреется, хоть он и враг рода человеческого. А потом отпущу на волю. Правда, были и сомнения - принес крысу в дом, а они переносчики всяких заболеваний - чума, холера и так далее. Чем его кормить я не знал, поэтому, отломил кусочек хлеба и протянул крысенку. В перчатках, ибо опасался, что он в любой момент может впиться мне острыми, заразными зубами в руку. Малыш не стал меня кусать, он взял хлеб и, держа его в лапках, принялся есть. Мне это показалось забавным. Потом я налил ему воду в крышку от банки из-под растворимого кофе, он попил и стал "умываться". Прямо, как котенок. Тер лапками мордочку, за ушами, а я стоял над коробкой минут двадцать и с интересом наблюдал за ним. Разглядел, что у него розовые пальцы, почти, как у нас, а над ними - белые "манжеты", и вообще, он был вполне симпатичным зверьком. Я подумал, что, может быть, и не стоит отпускать его на волю, пусть поживет у меня. Дал ему еще хлеба, и два дня кормил его и поил, а на третий день поехал на Багратионовский рынок, купил какой-то специальный корм для крыс. На коробке прочитал, что крысы очень умные и очень дружелюбные зверушки. Однако, вернувшись домой, я чуть было ни пожалел о том, что приютил крысенка. Вошел в комнату - а в картонной коробке дырка, и никого нет. Я подумал, что теперь мне придется охотиться за крысенком, он будет прятаться где-то под диваном или на кухне, а ночью шебуршать... Только я это подумал, как из-под дивана выскочил малыш и вприпрыжку подбежал ко мне. Я замер, не зная, как на это реагировать. А он вцепился коготками в мои джинсы и стал карабкаться вверх. Пришлось поставить пакет на пол и взять его в руки, благо, перчатки были на мне. Но он не особо сопротивлялся и не выказывал враждебных намерений. Скорее наоборот, он хотел со мной дружить! Честно говоря, я этого никак не ожидал. Посадил малыша снова в коробку и пошел на кухню за скотчем, чтобы заклеить дырку. А когда вернулся в комнату, едва не наступил на него. Крысенок выбрался из коробки и снова прибежал ко мне, бросился прямо под ноги. И тогда я решился. Либо мы дружим, либо я выпускаю его на волю и бегу с покусанной рукой в поликлинику. Я сел на пол, снял перчатки, достал из коробки с кормом что-то похожее не кукурузную палочку, только розового цвета, и протянул малышу. Он аккуратно взял и принялся есть. Не укусил! А когда съел, забрался ко мне на колени. Я погладил его - не кусается. Почесал за ушком, памятуя о том, что это любят кошки, а он ведь умывался, как котенок. Малыш вытянул мордочку и замер, ему тоже это нравилось. После этого я уже точно знал, что не отпущу его, пусть живет у меня. И назвал его Борькой. Одна из подруг подарила мне высокую клетку для попугайчиков, в нее я и поселил Борьку. Он часто забирался по вертикальным прутьям под самый потолок клетки и висел там, как серый попугайчик, только с длинным хвостом. Вскоре я понял, что Борька ест практически все, что ем я - огурцы, яблоки, кабачки, картошку вареную и сырую, сосиски, курицу. И уже не очень-то жалует специальный корм для грызунов. Что самое интересное - когда я выпускал его погулять, ни разу не нагадил в комнате, хотя я специально не учил его чистоплотности. Он сам все прекрасно понимал. И отлично плавал в ванной, хотя и не любил водные процедуры. Но я наливал воды, пускал в ванну Борьку и намыливал его шампунем, а потом смывал душем, пока он плавал, так и норовя выбраться из воды. Но после этого, обсохнув, он был чистым, шубка блестела, и - не обижался на меня. Когда я выпускал его из клетки, тут же прибегал ко мне на диван, прыгал вокруг меня, падал на спину и пытался слегка покусывать мой палец - шалил. А за бумажкой, привязанной к нитке, носился по всей комнате, как угорелый. Потом я чуть ли не каждый день поражался его уму и сообразительности. Сколотил ему из деревяшек прямоугольный домик, поставил в клетку, полагая, что у Борьки должна быть своя спальня. Но, после того, как я сажал его в клетку, он опрокидывал домик, словно хотел показать - у меня беспорядок, а когда я открывал дверцу клетки, чтобы поставить домик на место, тут же пытался выбраться из клетки. Хотелось ему погулять! Кстати, опрокидывал так умно, что домик, падая, даже хвост ему ни разу не прищемил. Я как-то наблюдал за этим процессом, и удивился сообразительности маленького проказника. Он отодвигал носом низ прямоугольной коробки так, что она стояла под углом, опираясь на прутья верхним ребром, потом прыгал наверх, домик опрокидывался на середину клетки, а малыш спрыгивал на его место. До этого додуматься надо было! В общем, стал он моими маленьким другом, так я и смотрел на него, и видел не врага рода человеческого, а очень симпатичного и смышленого малыша. И чувствовал свою вину перед ним - ведь я всю свою сознательную жизнь был дураком, считая крыс своими врагами и ничего не зная о них. Да что я! Один кандидат в президенты использовал крыс, как символ разъедания России! Тут я могу ему сказать с полной уверенностью: если бы сам ты, уважаемый, был, как крыса, и все великие госчиновники были такими же, Россия была бы великой страной! Ибо, более умных и благодарных зверушек, я просто не знаю. Борька и с дамами моими всегда находил общий язык. И все они, падающие в обморок при виде мышей и крыс, после знакомства считали Борьку своим маленьким другом. Теперь он совершенно один, сидит в темной комнате и не понимает, почему я бросил его?

6

Чистые, выглаженные и, главное, сухие джинсы и рубашка висели на стуле. Надя спала рядом, и непонятно было, когда она успела выгладить мою одежду. Я осторожно выскользнул из-под легкого одеяла, уже оделся, когда она открыла глаза. - Уходишь, Андрей? Хочешь, я тебе завтрак приготовлю? На кухне много чего осталось... - Волка ноги кормят, а зайца спасают,- сказал я.- Спасибо за все, Надюша. Я твой должник. Твой и Светкин. Если, конечно, выкарабкаюсь. - Мы больше не встретимся? - Не знаю. Пожалуйста, дай мне свой телефон. Улажу свои проблемы, обязательно позвоню. А нет - не обижайся. Она встала, набросила на голые плечи халат, записала на листке из телефонной книжки номер своего телефона, потом, немного подумав, и адрес. Обняла меня, поцеловала. Потом спросила, глядя в глаза: - Чем я могу тебе помочь, Андрей? Хочешь, поеду и покормлю твоего крысенка, ты так здорово рассказывал о нем. Если, конечно, доверишь мне ключи от своей квартиры. Спасибо, Надюша, нет. За квартирой наверняка следят, войти туда сможешь, а выйти будет непросто. На энто я пойтить не могу,- она улыбнулась.- В общем, не обижайся, дело тут не в доверии, а в том, что у тебя есть о ком беспокоиться в первую очередь. Привет ей передай, она чудесная девчушка. И вот еще что. Никогда не впускай в квартиру незнакомых людей, прошу тебя. Какой-нибудь придурок может травмировать ребенка. Я не имел в виду, что ей не следовало приводить в дом мужчин, она и так не приводила, истосковалась без мужика, я это почувствовал ночью. Прямо, пожар какой-то... - Андрей, я ни на что не претендую, но просто... теперь буду переживать и за тебя. Пожалуйста, позвони, когда все будет хорошо, только скажи: я жив, здоров, и все. Я кивнул, сунул листок с адресом в карман рубашки и пошел к двери. Старею, что ли? Сентиментальным стал, хотелось обнять на прощанье мать и дочку, наобещать им много чего хорошего... И потом выполнить свои обещания. Им самим нужна была помощь, а они помогли мне, просто так. И, действительно, будут переживать за меня. А я... что обещать? Надо выбраться из этой ситуации, надо выжить, а уж потом раздавать долги. Поэтому я молча вышел из квартиры, даже не попрощался со Светой. Я все помню, но сперва надо выжить. В кармане рубашки лежал мой паспорт и двадцать рублей, и я без проблем добрался до Можайского шоссе, где была наша конспиративная квартира. О ней знали только я и мой напарник по детективному агентству Сырник, в миру Олег Сырников. Мы сняли однокомнатную квартиру на Можайке после того, как некий ретивый супруг, обнаружив слежку, послал двух бандитов "поговорить" с Сырником. Они перехватили моего напарника у его подъезда, за что и поплатились выбитыми зубами и сломанными переносицами, Сырник мужик здоровый, здорово умеет сам "говорить" с себе подобными. Но у него две дочери, что если нападут на них? На жену? Чтобы не подвергать родственников опасности, мы решили в особо сложных случаях работать только вместе, и жить какое-то время вместе. На Можайке. Тогда у меня не было Борьки, и я мог неделю-другую отсутствовать дома. Правда, квартира не спасла нас от злого налоговика, да он и не выслеживал нас, пришел прямо в офис с заявлением собственной супруги... В этой квартире было все необходимое для работы, сто долларов "НЗ", и продукты, вроде сырокопченой колбасы в морозильнике, бульонных кубиков и вермишели. Ну и конечно - чай, кофе, сахар. И кое-какая одежда. И кое-что еще, о чем я говорить пока не буду. В общем, все самое необходимое для выживания в условиях "автономного плавания". И это я нашел в целости и сохранности, когда вошел в квартиру. Достал батон колбасы, чтобы размораживался, поставил на газовую плиту кастрюльку с водой, включил электрочайник. А сам взял листок бумаги, авторучку, и сел за кухонный стол. Мне лучше думается, когда я рисую на бумаге схему события. Итак, два кружка в верхней части листа - Шатов и Наташа. Оба причастны к убийству Рахмат-лукума. Шатов привел меня к Наташе, скорее всего, он не знал, что за этим последует, но кто-то же надоумил его это сделать. Кто-то дал деньги на наркотики, пообещал еще, а дело-то простое, и даже благородное - помочь другу, который оказался "на мели". И Шатов согласился. Он знает того, кто говорил с ним. Стрелки от кружка Шатова ведут к вопросу. Этот знак нужно ликвидировать, то есть, встретиться с Сявой. Наташа знает, что я не убивал ее мужа, но она исчезла. Знает, кто убил и, наверное, знает, зачем. Где она сейчас? Жива ли? Скорее всего - да, но будет избегать встречи со мной по двум причинам. Если сама организовала убийство мужа - понятно, почему, если находится под контролем тех, кто это сделал - тоже понятно. От кружка Наташи стрелки ведут тоже к вопросам, но и сама Наташа - вопрос. Ее нужно искать после встречи с Шатовым. Вот и программа первых действий. Еще нужно выяснить, следят ли за моей квартирой, разменять деньги, позвонить Сырнику и придумать, как покормить Борьку, малыш сидит голодный и, наверное, без воды. А сейчас все-таки, лето. Но звонить Сырнику можно только из автомата, матери тоже, возможно, удастся уговорить ее покорить Борьку. Не исключено, что мои враги знают, кому я могу позвонить, и контролируют их телефоны. Итак, Сява и Наташа... Живите, ребятки, заботьтесь о своем здоровье, оно мне очень нужно сейчас! Я сварил бульон, покрошил в него мерзлой колбасы, заварил чай в большой чашке, потом достал из тумбочки пакет крекеров и вполне сносно позавтракал, а может, это был уже обед, во всяком случае, теперь ничто не отвлекало меня от дела. Оружия в этой квартире не было, но имелись кое-какие косметические принадлежности, благо, государство бесплатно научило меня пользоваться ими в случае необходимости. Около полудня я последний раз посмотрел в зеркало. Длинноволосый блондин с рыжей бородкой и в темных очках никак не походил на короткостриженного шатена Андрея Корнилова. Но это был все-таки я, хотите верьте, хотите нет. На Можайке я "поймал" частника, договорился - сто рублей до Старого Арбата, а когда сел в "Москвич", сказал: - Дам сто пятьдесят, если окажешь мне услугу. - Ну?- спросил водитель. - Разменяешь сто баксов, у меня нет рублей. - А сам не можешь? Фальшивые баксы?насторожился хозяин "Москвича". - Настоящие, а сам не могу, у меня баба в ФСБ служит, контролирует расходы. А мне нужно с телкой встретиться. Если фальшивые - сдашь меня и все дела. - Пойду менять, а ты машину угонишь,засомневался мужик.- Нет, лучше вылазь, мне это и на хрен не нужно. Боишься за свой долбанный "Москвич"? Лады, пойду с тобой, буду стоять рядом. Ты только поменяй по своему паспорту, мне это главное. В конце-концов, я уболтал его. На Кутузовском водитель без проблем разменял сто долларов, а на Старом Арбате получил свои двести рублей (пришлось добавить), на том и расстались. Я купил пять телефонных жетонов и первым делом позвонил Сырнику. - Олег на работе,- сказала жена, будет вечером. Передай, пусть вечером позвонит Корнилову не домой, запомни главное - не домой,- сказал я. Знал, что Сырник работает охранником в какой-то фирме, работает много, но, судя по голосу его супруги, не вполне удовлетворяет ее летние потребности. Что ж, бывает. А может, ей не понравилось, что звонить следует "не домой". Нервные женщины в трудные периоды легко представляют себе притоны, дурно раскрашенных проституток и прочие ужасы. И зачем им это надо, не пойму. Лучше б занимались с мужьями сексом по расширенной программе в сложные времена, и сразу бы "и тоска отступит, и печаль пройдет", как поют звездопопы. Но так почему-то не бывает. Потом я позвонил матери. - Андрюша!- закричала она.- Что с тобой, где ты?! Вчера ночью приходили из милиции, искали тебя. Сказали, что мы должны сообщить, если ты объявишься. Что случилось? - Ничего страшного, мам. Просто я работаю по заданию моих бывших коллег. А они с ментами своими секретами не делятся, до поры до времени. Вот менты и бросились искать меня. Ты, главное, не волнуйся, они все равно не найдут. - Господи! Андрюша! А мы ведь с отцом предупреждали тебя! Мы же столько раз говорили... - Мам, все нормально. Я тебе звоню вот зачем. У тебя есть ключи от моей квартиры, поезжай, покорми Борьку. Если спросят, зачем приехала - скажи, просто, к сыну. О моем звонке - ни слова. - Покормить... Эту крысу твою?! - Он не крыса, он Борька, существо, которое умнее многих нас, людей. Ты налей ему чистой воды в мисочку, в другую положи хлеба, сосисек, огурцов, яблок, в общем, всего, что есть в холодильнике. И непременно скажи ему, что я скоро вернусь. Это очень важно. - Сосиски - крысе?! Андрей, но как же я... - Мам, я не могу долго разговаривать. Пол в клетке выдвигается. Возьмешь его мисочки, все положишь в них, поставишь и снова задвинешь. Я тебя очень прошу. И непременно скажи Борьке, что я скоро вернусь, он скучает. - Тебе крыса... Но я не стал слушать. Понятно было, что хотела сказать мать: мне крыса дороже родителей. Нет, конечно, но в данном случае родителям ничто не угрожало, а Борька сидел один и без воды, без пищи. Да разве это можно объяснить? Потом я позвонил Шатову, но его не было дома. И это меня сильно насторожило. Да жив ли еще Сява?

Я вышел из такси (наконец-то это было настоящее такси) за два дома до моего и неторопливо пошел вперед. Я хотел убедиться, что за моей квартирой следят, или - не следят, и тогда я бы сам покормил моего малыша. Во дворе моего дома, двором это, правда, нельзя было назвать, ну - возле дома была детская площадка. И там, на качелях, сидел скромный, короткостриженный парень в кожаной куртке, сидел прямо напротив моего подъезда. Понятно, для чего сидел, захотелось набить ему морду, но удержал себя. Парень-то мне не враг, ему приказали, вот и торчит тут. Но просто пройти мимо я не мог. Подошел к нему и, слегка грассируя, сказал: Пхостите, а писатей Никоай Ноиков в этом доме живет? - Это тот, который написал "Рыжего босса" и "Резинового убийцу"? Не знаю,- честно ответил "наружник". - Ну, хазумеется, писатей, не какой-то лысый пхидухок. А это дом восемнадцать? - Да нет, шестнадцать, ты ошибся. А зачем он тебе понадобился, этот писатель? - Интехвью надо взять. Но я, кажется, забхудихся, тут все дома одинаковые... Пхостите. - Да ничего, бывает,сказал "наружник".- Дом восемнадцать - следующий. Вон, видишь? Я поблагодарил вежливого мента, еще раз извинился и пошел в сторону соседнего дома. Писатель Новиков был моим другом, поэтому я и спросил. Хорошо, что менты читают его романы, хорошо, что меня не узнали, но плохо, что квартира под контролем, и я не могу покормить малыша. Будем надеяться, что мать все же приедет и сделает то, о чем я ее просил. Миновав свой дом, я еще раз позвонил из автомата Шатову. На сей раз он взял трубку. - Сява, привет, как ты?- спросил я. - Да нормально. А ты? Говорят, у тебя большие проблемы, Андрюха? - Кто говорит? - Ну как же... По телеку сообщали, что босс, который хотел взять тебя на работу - убит. - Какая жалость! А я тут при чем? - Не при чем, да? Сява врал про телек. Ему сказали, что я убил Рахмат-лукума, но он верил мне, чисто подсознательно, он меня знал много лучше, чем того, кто сказал ему про убийство бизнесмена. Ладно, тут главное, что он жив и поддерживает связь с преступниками. Вернее, они держали связь с ним, потому что ждали меня. Ждете - дождетесь, ребятки! Встретимся - поговорим, мне это больше нужно, чем даже вам. - Сява, я вечером подскочу к тебе, позвоню, как всегда, жди. Да, у тебя большие проблемы, понял? Они свидетелей убирают, так уж заведено. В их списке смертников - ты первый. Так что, запрись на все замки и никому не открывай, ни с кем не разговаривай. Я приду, скажу, что делать. - Андрюха, ты чё базаришь?- испуганно забормотал Шатов. - Что слышал. Думаешь, тебе бабки давали, дурью подкармливали просто так? За пустяковое дело - позвонить Корнилову и свести его с женой босса? Такого не бывает, Сява. И ты теперь смертник. Не веришь - свяжись с ними и скажи о моем звонке. Через полчаса тебя не станет, это говорю я, специалист. - Чё делать, Андрюха? - Если помнишь - я твой друг. Приду, решим. А пока делай то, что я сказал. Запрись, не отвечай на телефонные звонки и жди меня. Все. Вечером приеду. Я мог бы поехать к нему прямо сейчас, но прямо сейчас меня могли там ждать, и грим не спасет, возьмут у двери. Они знают, что Сява важный свидетель, но не убрали его потому, что хотят взять меня. Знают, что я обязательно приду к нему, возможно засекли мой звонок... А я не буду спешить, пусть подождут, понервничают, устанут, утратят бдительность. Надо было позвонить Наташе, дома она или нет? Но у меня не было ее номера телефона. После этого я пешком дошел до метро и поехал в конспиративную квартиру на общественном транспорте. Так безопаснее. Пустая она была, эта квартира на Можайке, пустая и безжизненная. А все потому, что не было в ней умнющего хулигана и проказника Борьки. Моего маленького серого друга. Я скучал без него. И он без меня тоже, я это чувствовал, и еще сильнее злился на тех, кто разлучил нас. Те, кто подставил меня, Наташа это, или нет, не знали, что ощущение опасности - мое естественное состояние. Но когда страдают мои близкие (в данном случае - Борька) я зверею, и готов на все. Они пожалеют, что оставили малыша в одиночестве! Я снял парик, усы и бороду, аккуратно положил на журнальный столик в комнате (еще пригодятся!), и залез в ванну. Я лежал в горячей воде - в шляпе, ботинках и с сигарой в зубах, и, попыхивая сигарой, думал, как уничтожить зловредных боссов мафии. Поверили, да? Извините. Просто я иногда смотрю от нечего делать американские сериалы. И когда вижу сыщика, сидящего в ванне в шляпе, не могу понять, почему он ее не снял? Может, у меня проблемы с воображением, но никто не заставит меня залезть в ванну в шляпе. Потому что у меня шляпы нет. На самом деле я лежал в ванне совсем голый (женщины, когда видели меня таким, улыбались и тут же залезали в воду, ничуть не смущаясь, что я без шляпы и сигары), так вот, я лежал и думал о том, как отомстить козлам, которые подставили меня и заставили страдать ни в чем неповинного малыша. Отомстить - не проблема, найти их - вот, что главное. И я знал, где искать.

7

Сырник позвонил около семи вечера. Я услышал его бас и отдалил трубку от уха, дабы не оглохнуть. - Корнилов!- заорал Сырник.- Ты на хате? А чего там делаешь? Проблемы, да? - Привет, Олег. Ты можешь положить трубку, ори в окно, услышу,- сказал я. - Да? Ну ладно, это я от радости, мы ж почти месяц не общались. Фирма лопнула, так ты крысами увлекся, а я недавно работу нашел, охранником в одной фирме. Семь тысяч платят, рублей, понятное дело,- он снизил громкость.- Так чего у тебя, давай, колись. - Не телефонный разговор. Обложили со всех сторон. Поможешь - спасибо, нет - не обижусь. - Что, прямо сейчас? Я только что домой ввалился, устал чертовски! - Сегодня я, пожалуй, сам справлюсь. Подъезжай завтра к вечеру. - Завтра не могу, я в ночную смену. Сказал же тебе - работу нашел. Думаешь, просто было? Это ты один живешь, сам себе хозяин, да предки у тебя олигархи, да сеструха банкирская жена, а у меня жена и две дочки. Все на моей шее. - Я же сказал, что не обижусь, ладно, Олег, пока. Я действительно не обижался на Сырника. Мы уже не работаем вместе, и то, что случилось, касается только меня, он не обязан совать голову в эту петлю. Правда, если бы женой босса была не Наташа, и если бы я стал начальником охраны, я бы взял Сырника к себе и не на семь тысяч рублей. Но что теперь думать об этом? У него жена и две дочки. Я даже пожалел, что позвонил ему. Я снова стал рыжеволосым блондином, надел джинсовую курточку, во-первых, прохладно было вечером, а потом - можно было кое-что спрятать под ней. И поехал на Кутузовский. Оттуда позвонил матери, накормила она Борьку или нет? Мать была ужасно взволнована. Рассказала о том, что была у меня, вошла в квартиру без проблем, а когда выходила, человек в штатском чуть не арестовал ее. Спасибо Грише, водителю, он сказал, с кем они имеют дело, и тот струхнули. Потом она пришла в себя и стала орать на него, почему дежурит у квартиры сына, где сын, почему не звонит ей, матери? В общем, все обошлось, она сама напугала "наружника". - Где ты, что с тобой, Андрей? Со мной все нормально... - Может, надо, чтобы отец позвонил кому-то? - Не надо никому звонить. Мам, ты накормила Борьку? - Какого Бо... Ох, Господи! Крысу твою? Накормила, накормила! И воды налила! Только не понимаю, если ты уезжаешь из дому, зачем складываешь посудины своего зверька? - То есть? Ну, они у него стояли одна на другой, даже если б и было там что, он бы не добрался до еды! Я засмеялся. - Мам, ты видела, как дети в садике, или в пионерском лагере переворачивают миски, чтобы показать - все съели? - Ну и что? - Он все подъел и выпил, но никто не обращал на это внимания. Тогда он сложил свою посуду в стопку, чтобы заметнее было - пустая. Но меня дома нет... - Он сам сложил? Крыса?! - Мам, он не крыса, а Борька. Он умница, и еще не то умеет. Ну все, спасибо, скоро приеду, расскажу. - Андрей, это опасно? - Нет, мам. Я же тебе объяснял - бывшие коллеги попросили помочь, а менты-то не знают, кто я, по чьему приказу действую. Все разрешится в ближайшие пару дней. Ничего опасного. - А сейчас ты где? - Сижу в засаде под кустом, вооружен до зубов, ща как выскочу - всех уничтожу! - Дурак ты! Мы тут волнуемся... Я это знал, поэтому положил трубку на рычаг. Надеялся, что моя глупая бравада немного успокоит мать. За семь лет работы в Конторе я во многих переделках побывал, и пока, слава Богу, жив-здоров. Мать это знает, Контора для нее - вроде гарантии безопасности, пусть так и думает. Но Борька-то каков, а! Это ж надо было догадаться - сложить три пустые мисочки в стопку, дабы привлечь внимание, мол, смотрите, что творится у меня, еды-воды нет! Не перестаю удивляться ему - такая кроха, в ладонях помещается, а умеет логически мыслить. Потом я "поймал" машину и поехал к Шатову. Теперь он жил в девятиэтажном панельном доме неподалеку от метро "Щукинская". Два года назад поменял солидную квартиру на "Соколе" на эту с приличной доплатой, на доплату и жил. Я был на "нововоселье" и слышал рассказы о том, что теперь ему денег хватит года на три-четыре. Правда, через месяц он занял у меня триста рублей... Шатов, Шатов, дурак ты, Шатов! Со зрительной памятью у меня все в порядке, хоть был у Сявы всего однажды, расположение дома помнил. Я вышел из машины за квартал, по дороге к дому купил в киоске пластиковый пакет, положил в него увесистый кусок асфальта. Плохо, что пистолета нет, но на моей стороне фактор внезапности. Посмотрим, что там за ребятки. Дом был одноподъездный, вдоль асфальтовой дороги, ведущей к подъезду с двух сторон стояли машины. Я прошел мимо них спокойно и уверенно, однако, успел отметить черную "Ауди", в которой сидели два крепких парня. Просто сидели и все, отдыхали таким образом. Кто сидит в кресле театра, кто-то - в кинозале или ресторане, многие дома, у своих телевизоров. А эти наслаждались летним вечером в кабине "Ауди", рядом с домом Сявы Шатова. Имели полное право. Только я не имел права игнорировать их. Двое здесь, значит, третий на лестничной площадке, либо в квартире Шатова, если тот совсем дурак и открыл дверь. Если в квартире, это плохо... Фактор внезапности исчезает. Но, может, сработает фактор пакета, летящего в голову? Это уж как получится. Я вошел в подъезд, осмотрелся, стоя у лифта. Здесь ничего подозрительного. Квартира Шатова была на шестом этаже, я вошел в лифт и поехал на двенадцатый. Там постоял минут пять, пока на разных этажах хлопали двери, кто-то входил, кто-то выходил из своей квартиры. А потом, напевая себе под нос слова из песни классной группы, что-то вроде: "Я тебя прибью, как только я прибью тебя...", пошел вниз. Он стоял на лестничной площадке между седьмым и шестым этажом, поглядывая на дверь квартиры Шатова. Невысокий, плотный, в синей бейсболке, кожаной куртке и тренировочным штанах с тремя полосками сбоку - ну стоит себе и стоит, может, девушку ждет. Но я-то знал, что он ждет меня - короткостриженного шатена. А я был рыжебородым и длинноволосым блондином. Такие его не интересовали, поэтому я, проходя мимо, без проблем ткнул его согнутым указательным пальцем в солнечное сплетение. Вы думаете, указательный палец - это несерьезно? Согните его, сожмите остальные в кулак, и выставленным вперед суставом указательного ударьте своего приятеля в живот. Только - легонько. И тогда поймете, что будет, если ударить резко и неожиданно. Парень вякнул и вытаращил глаза. Тогда я без особых раздумий опустил на его бейсболку пакет с куском асфальта. Потом еще раз повторил полет пакета, который второй раз приземлился в нужной точке. Противник заскользил спиной по зеленой стене вниз. Жестоко, согласен, но это - за Борьку. Я быстро проверил его карманы, а вдруг человек, действительно, ждал свою девушку? Деньги не взял, я не грабитель, а вот сотовый телефон экспроприировал, дабы не звонил и не просил о помощи. Пистолет "ТТ" я тоже не стал оставлять бандиту. Еще начнет стрелять, шум поднимется, менты приедут, а мне это ни к чему. К тому же, пистолет мне самому пригодиться, с ним как-то спокойнее. Я не ошибся, этот "спортсмен" ждал меня, а не свою девушку. Теперь не ждет. Что будем дальше делать? Очень скоро его дружки в черной "Ауди" поймут, что я у Шатова, блокируют подъезд и вызовут ментов, мол - нате, берите убийцу Корнилова. Не уйти. Значит, надо уходить сейчас, но перед этим... Я быстро проверил обойму - полная, сунул пистолет за пояс, сбежал вниз, на шестой этаж, и позвонил в квартиру Сявы. Он чертовски долго шел к двери, потом занудливо спрашивал, кто там, потом долго отпирал замки. А открыв дверь, шарахнулся в сторону. - Спокойно, Сява, это я. Немного замаскировался. Тут один приятель присматривал за тобой, но я уже сказал ему, что это нехорошо. Кто тебя надоумил сказать мне насчет работы? Как выглядит, где его искать?! Ну, быстро, быстро, у меня нет времени! Сява с трудом стоял на ногах и смотрел на меня мутными глазами. Он был в отключке, переволновался парень! Я шагнул в грязную прихожую, хлестко ударил его по щеке. - Шатов! Кто он? - Андрюха... Ты чего? Я прикрыл дверь, достал из-за пояса пистолет. - Кто, Сява?! Ты, сука, подставил меня. Кто тебе посоветовал предать друга, козел долбанный?! - Влад сказал, что есть... заплатил... Андрюха, я тебе друг, точно... Я хотел, как лучше... - Телефон есть? Где он бывает? Ну, быстро, быстро! Я прислушивался к тому, что происходило за дверью. Похоже, раненого бандита еще не обнаружили, может, и видели обитатели дома, но приняли за пьяного. И сам он не оклемался. - Он бывает... тут недалеко бар "Аксинья", на улице Капитана Заднепрянца. А телефон... ща, погоди. Шатаясь, Сява ушел в комнату, я ждал. За дверью было тихо, в убогой, вонючей квартире - тоже. Потом послышались шаркающие шаги. Шатов протянул мне грязный листок бумаги с телефонным номером. Я сунул его в задний карман джинсов. - Короче, так, Сява. Дверь запри, и никому, кроме ментов, не открывай. Да и ментам тоже. Начнут ломать дверь - звони во все службы. Ты меня понял? - Извини, Андрюха... я ж ни хрена не знал... Делай, что я тебе сказал, ты понял, придурок?! - Все. все, Андрюха... Прости... Но я уже не слушал его. Выскочил на лестничную площадку, глянул вверх - мужичок в "адидасовских" штанах мирно сидел у стены и не шевелился. Я помчался вниз по лестнице. В подъезде остановился, успокоил дыхание, и тут в кармане зазвонил сотовый, который я предусмотрительно экспроприировал. Ага, ребятки в "Ауди" беспокоятся, что же их кореш молчит? Я вышел из подъезда, медленно пошел вдоль двух рядов машин. Конечно, я мог ошибаться насчет двух ребяток в черной "Ауди", но когда увидел, что один из них держит возле уха такой же сотовый аппарат, какой звенит у меня в кармане, сомнения отпали. И решение пришло само собой. Надо действовать, вот и все. Еще не стемнело, но народу возле дома не было, и я решился. Свои действия я начал с того, что подошел к "Ауди" и врезал куском асфальта в пакете по голове высокого, худого парня. который держал в руке трубку. Боковое стекло было опущено, фактор внезапности и тут сыграл свою роль, как, впрочем, и фактор летающего пакета. Трубка упала на пол, ствол пистолета уперся в скулу худого. - Оружие на пол, суки, оба!- рявкнул я.Телефоны тоже! - Ты чё, мужик? Ты...- залопотал худой. - Я не мужик, я Корнилов. Понял, да? Оружие на пол, иначе застрелю, как собак. Обоих, ну?! Я ударил его рукояткой пистолета в скулу. Разбил в кровь. Останется благородный шрам, потом можно будет рассказывать дамам, в какой схватке он заработан. Но до этого было еще далеко. Худой, и его напарник, лысый толстяк за рулем, изумленно уставились на меня, а потом медленно, знали, как надо, вытащили пистолеты, бросили на пол машины. Теперь на полу лежали два пистолета и сотовый аппарат. Целое состояние! Такого Корнилова они никак не ожидали увидеть. Спустя мгновение, изумление в их глазах сменилось яростью, но - бессильной. Пистолет у виска - это вам не хрен собачий, он же может выстрелить в любую секунду - и нет тебя. А может и не выстрелить, очень хочется, чтобы так и было. - Кто послал? На кого работаете? Адрес, фамилия?! - Корнилов,- медленно сказал худой.- Ты можешь убить нас, но тебе... - И убью,- спокойно сказал я. И еще раз ударил рукояткой в кровавую рану. Спокойный тон и жесткие действия дают большие результаты, чем громкие крики и яростные угрозы. Худой застонал, прикрывая ладонями разбитую скулу. Больно ему было. - Мы работаем на фирму Мирзоева, Рахмат Ахмедовича. И хотим найти его убийцу. То есть, тебя, Корнилов,- сказал толстяк за рулем. - Покажи ксиву! Оба покажите. Только медленно и без фокусов, а то я жутко нервный сегодня. Разозлили вы меня, ребятки. - Тебе ж сказано было...- начал толстяк, но у меня не было времени слушать его рассуждения. Я снова ударил раненого, на сей раз рукояткой пистолета снизу в челюсть. Со стуком сомкнулись челюсти, захрустели зубы. Худой еще громче застонал, толстяк яростно сверкнул глазами, попытался опустить руку и взять пистолет, но я контролировал их движения. - Не дергайся, падла, убью, и больше не предупреждаю. Расклад такой - будете говорить, отпущу, будете молчать прострелю ноги обоим и вышвырну из тачки. Кто дернется - застрелю. Выбирайте, только быстро, быстро! - Да нету ксив,- мрачно сказал водитель.Нас попросили. - Кто? - Вадим. Телохранитель жены Рахмата Ахмедовича. Сказал, что ты будешь здесь, у своего кореша, дал фотку... Больше ни хрена не знаю, мамой клянусь. Вадим! А я ведь полагал, что он замешан в этой истории! И фотография моя у него имеется. Откуда, интересно? А эти... возможно, и вправду, больше ничего не знают. "Шестерки" со стороны. Короче, так, братки,- сказал я.- Привет от меня Вадиму, скажите, что я жду убийцу Рахмата завтра. Он мне - убийцу, я ему прощение. Где будет передача, скажу, позвоню завтра в офис и все скажу. Если не хочет мировую - пусть не обижается. В теперь - руки за голову и пошли из машины! Медленно, осторожно, если хотите жить, козлы паскудные! Дверцу не закрывать! Они послушались, а что оставалось делать? Однажды я был в их положении, знаю, что чувствует человек под дулом пистолета. Едва раненый перебрался на водительское сидение, я прыгнул на его место, пинком вышиб парня из машины, ногой придержал дверцу открытой, чтоб все мы видели друг-друга и не делали глупостей. Худому было больно, а водитель пританцовывал на месте, то ли пытался уклониться от пули, если я выстрелю, то ли готовился прыгнуть на меня, если появится возможность. А она не появилась. Я сел на его место, включил зажигание, держа на мушке ретивого парня. - Не забыли, что нужно передать Вадиму?- спросил я, включая скорость.- И заберите своего кореша на этаже, ему сейчас хреново. Я рванул с места, не закрывая дверцы, и лишь после этого взглянул на дорогу. Ого, вроде никого не было, а теперь поодаль уже стояли любопытные граждане, не исключено, что кто-то позвонил в ментовку. Я проскочил мимо них, а потом захлопнул дверцу. На полу машины лежали сотовый телефон и два пистолета "ТТ" и "ПМ". Да у меня тут полный арсенал!

"Ауди" - хорошая машина, приемистая и послушная, одно удовольствие ехать на такой летним вечером по улицам Москвы в бар на улице капитана Заднепрянца. Только, где эта улица, где этот бар? Я остановился в темном дворе, включил свет в салоне, огляделся. На заднем сидении лежала карта Москвы, мои противники тоже не ориентировались в этом районе, поэтому, запаслись картой. Спасибо, ребятки. Вот он, эта улица, совсем недалеко отсюда. Бара на карте не было, зато я понял, как проехать на капитана Заднепрянца дворами, не привлекая внимания ГИБДД. Что я там говорил про поездки летним вечером по улицам Москвы? Оно, конечно, хорошо, только вечер был пасмурный, накрапывал дождь, и район не располагал к романтике. Уже стемнело, зажглись желтые фонари, но и они не скрашивали убогости окружающего пейзажа. Тем не менее, я испытывал что-то вроде удовлетворения, оставив своих врагов в таком же состоянии, в каком сам был вчера. Им вот тоже срочно позвонить надо, доложить шефу, что операуия провалилась, но как? Телефонный жетон им вряд ли дадут. Да к тому же, один в прострации, если жив еще, другой с разбитой скулой, из которой льется кровь - не побегаешь в поисках телефонного автомата и жетона. И машины нет, и в такси с такими рожами вечером "не содют". Да им похуже, чем вчера было мне. Но я-то в этом не виноват. Не надо было подставлять меня. Итак, что мы имеем? Вадима, который послал боевиков к дому Шатова, чтобы взять меня. Значит, Вадим имеет отношение ко всей этой провокации. Но есть еще какой-то Влад, который говорил с Шатовым, убедил его позвонить мне с предложением работы. Влад, может и наркоман, как Сява, но он - очередное звено в этой цепочке. Он знает, кто ему дал задание. И я должен это узнать. Бар "Аксинья" располагался в желтом двухэтажном здании, на что намекает подобная окраска - не знаю. Рядом был небольшой сквер, наверное, специально предназначанный для дружеских разборок посетителей бара. Вокруг - липы, тополя, березы. Пятиэтажки за ними. Я загнал в сквер "Ауди", еще раз проверил обойму "своего" "ТТ" и пошел в бар. Хотите знать, что такое бар "Аксинья" на улице капитана Заднепрянца? Это смрад, полумрак, густая, громкая музыка, разбавляемая визгами и матом, пьяные мужики, и, что самое ужасное - пьяные женщины. Не самое приятное место в Москве. Но это для меня, а для здешних завсегдатаев, наверное, просто замечательное. О вкусах не спорят... Я пробился к стойке бара, заказал себе пиво. Пить его я не собирался, а вот поговорить с барменом - да. - Привет, друг,- сказал я.Мне нужно поговорить с Владом. Не подскажешь, который из твоих посетителей - Влад? Бармен пожал плечами, мол, выбирай, какого хочешь. Если бы я, на манер американских сыщиков, вытащил из кармана, скажем, стольник, и протянул бармену, он бы не взял и вряд ли что сказал бы мне. Зато сказал бы кое-кому другому. Бандитская Россия - это вам не бандитская Америка. - Я друг Сявы Шатова, у него большие проблемы,- тихо сказал я.- Он говорит, Влад может помочь. Но как его найти? Шатова он знал, наверное, Сява не скупился на чаевые... из тех денег, что я занимал ему. - Друг Шатова?бармен с минуту еще думал, а потом нехотя кивнул в сторону столика у стены.- Найдешь Влада там. У него губы такие, что не ошибешься. Я поблагодарил бармена и пошел к указанному столику. За ним сидели два мужика и три девицы. Один из мужиков, рано облысевший блондин лет сорока, действительно, имел выдающиеся губы. В самом прямом смысле. - Влад?спросил я, и когда мужик кивнул, добавил.- Надо бы поговорить. Я от Сявы Шатова. - Шатов козел,- лениво сказал Влад.- Я ему предлагал такой вариант обмена его халупы на классную комнату, и с приличной доплатой, а он задергался! Доплаты хватило б на пару лет классной жизни, а он... Коз-зел! Я мысленно поблагодарил Влада за откровенность, ибо теперь знал, как вывести его из бара. - Вот об этом я и хочу поговорить. - А ты кто такой, чувак? - Я только что был у Шатова, он согласен обменить свою квартиру на мою комнату. Тем более, лифт у него ломается, а топать на шестой этаж здоровье уже не то. А у меня второй этаж, и неподалеку отсюда. Тусклые глаза Влада оживились, но смотрели на меня все еще настороженно. - А чё он сам не пришел? - Я угостил, он приторчал. Но сказал, что детали лучше с тобой обсудить. Телефончик дал,- я достал бумажку, прочитал телефон, Влад согласно кивнул, признавая правильность номера.Звонил, но дома тебя не застал. Шатов еще сказал, что тебя тут можно найти. Но ты, как я понимаю, не расположен сейчас говорить о делах? Ладно, извини. - Чё ты, как баба? Сразу обижаться... Садись потолкуем,он схватил меня за рукав, потянул вниз, но тут же отпустил. Понял, что я из бетона, без подъемного крана с места не сдвинуть. - Может, на стойку бара заберемся и порассуждаем, кому, сколько и когда?- спросил я, оглядывая его компанию. Влад понял и живо поднялся с пластикового стула. - Пойдем, перекурим,- сказал он и двинулся к выходу. У двери бара стояли человек пять отдыхающих. Влад остановился, достал сигарету, но я кивнул в сторону сквера, намекая, что там говорить будет проще. Влад нехотя шагнул по направлению к скверу, а когда снова остановился, я ткнул его дулом пистолета в спину и негромко, но жестко приказал: - Иди вперед и не дергайся. Вякнешь - замочу суку на месте. Вопросы есть? Влад испуганно кивнул и засеменил в сквер. Сумерки скрадывали очертания, и я надеялся, что мы не вызвали повышенный интерес завсегдатаев бара, стоящих у дверей. За кустами сирени я остановился. Влад повернулся, забормотал, не сводя глаз с пистолета. - Чё те надо, мужик? Чё ты мне тычешь "пушкой"? Я ничего такого, я никому... Ох. как мне надоели эти разговоры! Я резко ударил его рукояткой пистолета по выдающимся губам. Разбил их в кровь, она капала на его мятую джинсовую рубашку. - Кто велел сказать Шатову, чтобы он позвонил Корнилову насчет работы? - Какой на хрен... Я еще раз ударил его по губам. Теперь они станут намного более выдающимися, можно будет за деньги показывать в баре. Влад замычал, прижав ладонь ко рту. Он понял, что гнать туфту опасно - можно калекой стать. Кто?- спросил я, поднимая руку. - Не бей, слушай, не бей, я все скажу... Один мужик, Вадим... Бабки дал, сказал, что если Шатов пристроит кореша, тот отстегивать будет... Так это ты? - Как выглядит? Где искать его? - Он сюда приходил. Невысокий такой, светлый, с усами... Два сухих щелчка не дали ему договорить, стреляли из пистолета с глушителем. Глаза Влада закатились, голова упала на грудь, и он стал медленно валиться на меня. Я отбросил его в сторону, сам прыгнул в другую сторону. Успел заметить тень, мелькнувшую между деревьев с противоположной от бара стороны. Что, придется отстреливаться? Но нет, все тихо. Спустя мгновение, я поднял голову, осмотрелся. Услышал шум отъезжающей машины. А когда выскочил на противоположную окраину сквера, на асфальтовую дорогу между деревьями и бетонным забором, красные огни машины были уже далеко. Влад ничком лежал на траве, его голова была залита кровью. Понятно было, что он уже никому и ничего не скажет. Те, кто следил за квартирой Шатова, вряд ли могли позвонить кому-либо, им же никто жетон не даст. И вряд ли они могли догадаться, что я поеду в бар "Аксинья". Значит, за Владом присматривали здесь. Меня они, думаю, не узнали, но поняли кто-то нашел Влада. И убрали его. Почему не меня? А кто я, а кто за мной? Это еще выяснить надо, а с Владом все ясно. Он звено в понятной (для убийц) цепи, теперь этого звена нет. Жаль, но мне здесь делать больше нечего. Я рванул к черной "Ауди" и помчался на ней прочь от бара и вообще от этого места. Я знал, что описание "Ауди" вряд ли попало в оперативные сводки, знал, что и тело Влада не сразу обнаружат в сквере, поэтому и рисковал. Без проблем выехал на Волоколамское шоссе и оставил машину во дворе дома неподалеку от метро "Сокол", можно сказать, моего родного метро. Разумеется, убрал все отпечатки пальцев с дверных ручек, рулевого колеса и рукоятки пистолета, брошенного на водительском сидении. "ТТ" мне был не нужен, ибо дальше я передвигался по столице на общественном транспорте. Может, и не самом удобном, но самом безопасном для меня в тот момент. Но перед этим успел позвонить по 02 и сообщить о черной "Ауди" во дворе дома. Если машина не ворованая, хозяину придется объяснить, откуда там пистолеты. А на них - отпечатки пальцев, по которым, возможно, удастся найти владельцев оружия. Но это вряд ли...

8

В метро я обнаружил во внутреннем кармане куртки сотовый телефон, изъятый у "дежурного по этажу". Нормальный аппарат, и в рабочем состоянии. Ну, раз такое дело, грех не попользоваться современной техникой. Когда электричка мчалась по открытому участку Филевской линии, я позвонил Шатову. Даже, если мои враги были весьма продвинутыми в области электроники, могли запеленговать сигнал и определить направление движения, не страшно. Определят, что я еду на метро к себе домой в Крылатское. А где выйду из метро и куда поеду на самом деле - это уж мое личное дело. Я беспокоился за своего непутевого друга, пусть даже и бывшего. Шатов не ответил, он и во время нашей встрече был уже почти невменяем, а теперь, наверное, отрубился. Оставалось только надеяться, что он никому не открыл дверь. Еще можно было позвонить, не опасаясь за абонента... Я это и сделал. Вика была дома, обрадовалась моему звонку, сказала, что соскучилась, может прямо сейчас приехать ко мне. Только расстроила, черт возьми! Пришлось сказать ей, что я в командировке, звоню издалека, так что, встретиться нам не удастся. А Борька у родителей. Но вот я скоро вернусь, и мы снова встретимся, и отпразднуем это дело все вместе. Я надеялся, что так оно и будет, но все равно, черви изнутри грызли. Потому что малыш уже больше суток сидел в клетке, и никто с ним не гулял. Он замечательный, дружелюбный, домашний малыш, а с ним никто не общается, не играет... Наверное, думает: ну какие же вы негодяи, люди! Поверил вам, и пожалуйста - бросили одного в клетке! Из-за каких-то придурков все люди в глазах малыша были негодяями. Убедить его, что это не так, можно было только одним способом - вернуться домой. А вернуться можно было лишь после того, как уничтожу придурков. Как же я зол был на них! Потом я набрал свой номер, и долго слушал длинные гудки. Хотя Борька и не мог взять трубку, но ее и посторонние не брали. А малышу все не так одиноко было... Когда электричка подъезжала к станции "Филевский парк", по вагону заковылял слепой, в одной руке палка, в другой бейсболка со смятыми купюрами. Народу в вагоне было мало, и когда слепой подошел ко мне, я негромко сказал: - Присядь на минутку, не пожалеешь. Он присел, повернул ко мне голову, ожидая продолжения. Действительно, слепой. Я быстро положил в бейсболку телефон, накрыл его ладонью. - Живой, подключенный, можешь проверить. Но лучше избавься от него, знаешь, как это сделать? Он торопливо закивал. Я пожелал парню удачи и пошел к выходу. От "Филевского парка" на Можайку ходят автобусы. Успел заметить, что слепой тоже вышел из вагона на этой станции. И правильно, чего ж ему ноги бить, когда за подозрительный сотовый можно выручить тысячу рублей? В начале двенадцатого я без проблем добрался до конспиративной квартиры. По дороге купил бутылку водки и продукты, не крекерами же питаться и сырокопченой колбасой? Хочется и яичницу с ветчиной соорудить, и соленым огурчиком закусить рюмку, и бутерброд со свежим хлебом и вареной колбасой организовать. Почему я должен отказываться от всего этого? Хотя, современные сыщики, по идее, должны привыкать к "хот-догам" и всяким там гамбургерам, как это делают доблестные американские коллеги, но видимо, я был не очень современным, ибо так и не смог привыкнуть к этой американской гадости. Яичницу я сварганил на славу, а пока она готовилась, успел пропустить пару рюмок под малосольные огурчики. Чуток легче стало на душе. Одна мысль не давала мне покоя и в дороге и теперь - почему Вадим, который говорил с Владом, был невысокого роста, светлый и с усами? Это явно не тот Вадим, которого видел я у двери фитнес-клуба. И потом, организуя через Влада мое появление, он должен был знать меня. А он не знал. Мы психологию учили не только в аудитории, кое в чем разбираемся. Не знал тот Вадим ни меня, ни того, что я должен буду появиться у двери фитнес-клуба. Тогда возникает вопрос, а какого Вадима имели в виду ребятки, дежурившие у дома Шатова? Того, или другого, с усами? Черт, не спросил, как он выглядит! Допустим, Вадимов там много. Тот, который имел мои фотографии - откуда взял их? Впрочем, если знал о моей дружбе с Шатовым, если заранее готовил операцию, фотографии в наше время не проблема. Но если телохранитель Наташи, Вадим, не имеет отношения к этому делу, она тоже не имеет? Кстати, где она, что с ней? Надо бы выяснить телефон и позвонить на Пойму. И телефон фирмы хорошо бы иметь, я ведь его до сих пор не знаю. И много чего другого, а мой компьютер со многими умными программами недоступен. А ребятки, мои враги - не лохи, и за Шатовым присматривали, и за Владом, и ментов на подвиги быстро организовали. Тут, пожалуй, одному не сладить. И значит, надо звонить бывшему коллеге Басинскому, он недавно получил майора, авось и не откажет в помощи. Тем более, что обязан мне. Однажды мы приехали в одну фирму, тайком приторговывающую оружием. Всех расставили по местам, а в кабинет к директору вошли два капитана, я и Басинский. Гена был главный, он разрабатывал этих деятелей, потому и навалился на красномордого директора, и двинул ему пару раз под дых, да потом еще по морде. Мол, давай, колись, падла! А директор упал и помер, сердце у него было слабоватое. Изнервничался, бедолага, бизнес-то, хоть и прибыльный, а страшный. Потом выяснилось, что у этого красномордого директора - кореши в Госдуме, нет бы молчать, негоже депутату иметь связи с торговцем оружием, так они хай подняли о беспределе органов. А мы в дураках оказались, такое было время. Тут Гена и взмолился: Андрей, скажи, что ты его бил, у тебя родители бизнесмены, ты сам холостой, не пропадешь. А у меня жена и дочка на моей шее. Если выпрут из Конторы - как жить? Без Конторы Гене и вправду было трудно, многие зуб на него имели, но трогать опасались, пока он при деле. Ну я и взял все на себя. Получил служебное несоответствие с отсроченным сроком действия, то есть, как что - так сразу. А потом ушел из Конторы. Я набрал номер домашнего телефона Гены, извинился за поздний звонок. - Ну что, Андрюха, вольный охотник, влип по самые некуда, да?- спросил Басинский. - А ты откуда знаешь? - Смотри в ноль двадцать криминальные новости. По поводу убийства Мирзоева. Может, что интересное для себя услышишь. - Я про себя и так все знаю. А вы что, контролируете это дело? Какое дело? - Спасибо, Гена, ты очень любезен. Тонкие намеки, вежливое недоумение... А я-то думал - поможешь. Точнее, отдашь, наконец-то, долг. Ладно, не обижайся. Я все помню, Андрюха. Что надо? Говорить об этом по телефону было величайшей глупостью, но ничего другого не оставалось. Извини, что прямым текстом, но мне нужны данные на фирму Мирзоева. Конкретно - на телохранителя Наташи Вадима, ее саму и службу безопасности. Ну и - структура, связи, "крыша", все, что можешь. - Не круто берешь? - В самый раз. Если - да, завтра встретимся на нашем месте на Кузнецком мосту. Часов в десять. - В два. С утра я занят не могу. В два, устраивает? - Как скажешь, начальник. Значит, в два. Привет жене и дочке. - Ты все крыс разводишь, Корнилов? Еще не сунул свою в крысоловку? - Гена, если бы все люди были такие, как мой крысенок, на земле воцарился бы рай. Я же тебе говорил - Борька мой друг, такой, как и ты. Ну прикинь, меня спрашивают: ты еще не отрезал уши Басинскому? Я что должен был бы ответить? - Да ладно, не обижайся. Просто не могу поверить, что крысу можно держать в доме. Это же извращение. Короче, завтра в два на старом месте. Пока. Гена хороший парень, но он у меня ни разу не был, с тех пор, как появился малыш. Гена не видел Борьку, не общался с ним и, понятное дело, не мог себе представить, что крысенок живет в доме, как хомячок или котенок, и любим своим хозяином. Я и сам когда-то не мог этого представить. Что-то в нас не так. Заложено на генетическом уровне, что крысы - "серые твари", враги наши, и верим! А нет бы взять крысенка в руки, да пообщаться с ним, да посмотреть на него со стороны, как он ест, умывается, как мыслит и любит человека, который к нему хорошо относится - совсем по-другому бы думали! Но нет. Все знают, что крысы - умнейшие существа, на них опыты проводят по этой причине, не на кошках - на крысах! А пообщаться с ними, узнать их поближе не хотим. Дураки мы. Я съел яичницу, выпил еще рюмку водки, взял бутылку, рюмку и пошел в комнату, смотреть криминальную программу. Гена точно знал время, значит, Контора контролирует дело об убийстве Мирзоева. Интересно, что скажут в телепрограмме? Неужто, прямо назовут мое имя в качестве основного подозреваемого? Суровый ведущий, ну прямо - главный борец с преступностью, рассказал о том, как был убит уважаемый Рахмат-лукум. Показал оперативную съемку - знакомая мне комната, тело хозяина на ковре, открытое окно, якорь и цепь свисающая вниз. А кто спускался по цепи? А вот какой замечательный свидетель на экране! Отлично выглядит, несмотря на черное платье! Ну, Наташа, что же ты скажешь? Ну?! - Я не знаю его фамилию, я вообще не вникала в дела мужа,- говорила Наташа.- Рахмат пригласил его, чтобы понять, может взять этого человека на должность начальника охраны, или нет. Такие вопросы он всегда решал в домашней, доверительной обстановке. Я была в спальне, смотрела телевизор, когда услышала, что между ними возникла драка. Я испугалась, выскочила и побежала к нашему сотруднику, он живет в соседнем доме. Мы позвонили в милицию... Вот и все, больше я ничего не знаю. Она говорила, опустив голову, четко и размеренно, как робот, в память которого вложили определенный текст. - Вы раньше не видели этого человека, не встречались с ним?- спросил ведуший. - Нет. - Ну, спасибо, Наташа,- сказал я. - Когда оперативная группа прибыла на место, преступник все еще находился в квартире,- заговорил ведущий.- Он выбрался из нее при помощи якоря, который мы вам показывали и сумел уйти. Правоохранительным органам известны его имя и адрес, в настоящее время принимаются все меры по задержанию этого опасного преступника. Полный идиотизм! Хоть бы кто сказал, откуда взялась сковородка в комнате, хоть бы кто сказал, а что, собственно, делал преступник в комнате до приезда опергруппы? Ждал ее? Почему не ушел раньше? Эх, Наташа, Наташа! Или ты сука, вознамерившая избавиться от мужа, подставив меня, или тебя серьезно напугали. За то время, пока ты бежала к телохранителю и звонила в милицию, можно трех Рахматов забить насмерть сковородкой, выйти из дома, сесть в автобус и доехать до метро. Но об этом почему-то никто не говорит... А откуда мое имя узнали? Я же встречался с тобой, а не с кем-то другим! Если ты меня не знаешь, кто знает? И твой телохранитель Вадим видел, что мы встречались, понял, что мы знакомы! Ну что ж, по крайней мере, ясно, что мне нужно делать. Заставить Вадима и Наташу рассказать правду. А для этого нужна информация о них. Завтра она будет у меня, завтра я пойму, кем нужно заняться раньше. Пить больше не хотелось, я выключил телевизор и лег спать. День прошел, много чего было, а толку ноль. Я по-прежнему главный подозреваемый, и если попадусь - все показания будут против меня. Так было задумано кем-то... Кем? Ну вот это мне и нужно будет решить.

Минут сорок ворочался с боку на бок, а сна и в помине не было. Только злость все больше заполоняла грудь. Чужая квартира, чужой диван, лежу на нем в джинсах и футболке, подушка да легкое одеяло - вот и все мои постельные принадлежности... Почему, черт возьми?! Почему какой-то придурок сидит у моего подъезда и не пускает меня домой? Почему за мной охотятся, как за бешеной собакой, и менты и некая криминальная структура?! Жили себе и жил, никому ничего плохого не делал, с соседями здоровался, за малышом ухаживал. Налоги, правда, не платил, да кто ж их платит в этой стране? Хотел приличную работу найти, вот и встретился с Наташей. Потом, правда, пожелал жену ближнего, нехорошо это. А то, что старый, пузатый хмырь увел у меня Наташу, хорошо? Потряс перед ее носом кошельком, она, как завороженная и пошла за ним, хорошо это? Да и какой он мне "ближний"? Даже разговаривать не стал, увидел и сразу за пистолет, супермен хренов! И еще - желал ее, да, но ничего не предпринимал, даже не намекнул, сама пригласила! Мог ли я отказаться? Разумеется, мог. А зачем? В итоге старый хмырь убит сковородкой, а виноват в этом оказался я. Но я же не убивал, это и дурак может сообразить! Если б хотел - не нужна мне сковородка, я этого Рахмат-лукума двумя ударами голой руки на тот свет отправил бы! Но я не хотел этого, я даже щадил его, не бил сильно... А получается, что мы боролись там полчаса, пока Наташа добежит до телохранителя, вызовет милицию, пока приедут... Маразм! А пули, следы от них куда подевались? Ведь Рахмат-лукум дважды стрелял в меня! Все это была настолько странно, глупо, нелепо, что казалось - надо просто пойти в ментовку, рассказать им, как все было на самом деле, ткнуть носом в улики, мимо которых трудно пройти, и они поверят. Пусть, как следует, допросят Наташу, а потом телохранителя Вадима и Сяву Шатова, пусть найдут придурков, которые наблюдали за его квартирой, и тех, кто убил Влада! Вот, кого нужно искать, а не меня! Все просто! Для дилетанта. Но я-то совершенно точно знал, что как только приду, так сразу и буду посажен. И все улики, и все свидетели будут против меня. И самые дорогие адвокаты, на которых раскошелится отец, ни хрена не сделают. Уже не просто злость, а какая-то звериная ярость душила меня. Жил себе спокойно, никого не трогал, кредиты не брал, но кто-то подумал: а не поохотиться ли нам на Корнилова? И объявил сезон охоты, падла! И вот я здесь, в чужой квартире, прячусь... А дома Борька сидит в клетке и не может понять, почему я бросил его?. Он-то ко мне со всей душой, доверял, любил меня, а я где-то прячусь.., И не обо всем человечестве, а обо мне конкретно он вправе подумать: ну и скотина же ты, Корнилов! Вот этого я не мог вынести. Включил свет и стал обувать кроссовки, носки были на мне. Потом надел куртку, быстро напялил светлый парик, на него бейсболку, бороду приклеивать не стал. Менты не должны меня узнать в таком виде. И если кто-то и сейчас наблюдает за подъездом, пусть не обижается! Я должен поговорить с Борькой, объяснить малышу, почему вынужден отсутствовать. Не думайте, что это пьяный бред. Выпил-то я всего три рюмки, сто пятьдесят граммов. Чтобы понятно было - Борька самое близкое мне существо, он, действительно, любит меня, он всегда ждет моего возвращения домой, он рад мне, готов часами бегать по мне и вокруг меня, играть со мной, носить какие-то бумажки, если я занят. Он помогает мне общаться с дамами, а когда на душе хреново, этот теплый, мягкий серый малыш избавляет меня от тоски. Ну да, он самый обыкновенный крысенок, но я не променяю его на самую породистую кошку или собаку. Они не стоят моего серого малыша, уж это я точно знаю. Было около двух, когда я, сунув в карман куртки катушку скотча, вышел из дома. Но в Москве машины ездят круглые сутки, правда, не всякий водитель отважится подвезти лохматого мужика в бейсболке, но кое-кто всегда готов рискнуть, собственно, так и пополняет семейный бюджет. За двести рублей мрачный пенсионер, хозяин задрипанного "Москвича" согласился подбросить меня к станции метро "Молодежная". Тут ехать-то, днем и полтинника бы не дал, но два часа ночи - это два часа ночи.

9

У "Молодежной" я честно расплатился с пенсионером. Он с облегчением вздохнул, пересчитав деньги, и даже улыбнулся мне на прощанье. Я тоже улыбнулся и поблагодарил его. А потом быстро зашагал по Ярцевской в сторону Рублевского шоссе. Пересек Рублевку, добрался до своей улицы, она называется Крылатские Холмы, и пошел дворами к своему дому. Ну, дворами слишком громко сказано, какие там дворы, это я к тому, что не шагал по улице с гордо выпяченной грудью и твердым намерением снести любого, кто встанет на моем пути, а все же осторожничал. Хотя снести мог любого. Но никто не встал. И поблизости от моего подъезда странных личностей не наблюдалось. Правда, где-то неподалеку вовсю резвилась молодежь, звенели гитары, смех, крики, ну так это летом бывает чуть ли не у каждого дома. Возможно, менты сняли "наружку", и я могу спокойно зайти в свою квартиру. Но расслабляться не следовало. Я вошел в подъезд и сразу увидел его. Не того, с которым разговаривал днем, другого, но под кожаной курткой у щуплого мужика виднелась подплечная кобура. Он стоял рядом с почтовыми ящиками и курил. Видимо, надоело сидеть на детской площадке, а может, прохладно стало, решил зайти в подъезд, малость погреться. Посмотрел на меня, сплюнул и лениво отвернулся. А зря! Я не стал придумывать что-то необычное, а просто врезал ему от всей души. За себя, но больше - за малыша Борьку. А потом свалил на пол, предупредил об ответственности за громкие звуки, быстро завернул руки за спину и, придавив спину коленом, замотал их скотчем. Потом заклеил скотчем рот мужичка. На это у меня ушло максимум полминуты. Такая ярость меня душила, что будь он в десять раз мощнее, все было бы точно так же. Вздернув мужика на ноги, я подтащил его к лифту, он был на первом этаже, втолкнул мента в кабину и поехал на последний этаж. Понятное дело, человек был испуган, он не знал меня, не знал, чего я хочу. А когда я вытащил его "ПМ" и сунул себе за пояс, вообше побелел от страха. Синяк под глазом приобрел почти рельефные очертания. На последнем этаже я снова предупредил его об ответственности за громкие звуки, с одной стороны отклеил скотч на губах и спросил: - Сколько вас тут? - Я один... Я выполняю приказ, жду какого-то хмыря, если он появится - должен позвонить... Больше никого нет. - Точно, один? - А откуда больше? И так народу не хватает, с ног валятся, то чечены, то террористы, то хрен его знает, кто... - Смотри, обманешь - пристрелю,- сказал я. Лифт спустился на мой этаж, я подвел мента к двери, достал ключи, открыл дверь, втолкнул его в квартиру. Он заметил номер квартиры и теперь смотрел на меня с нескрываемым ужасом. Понял, что я и есть тот самый злодей-убийца, которого он обязан выследить и доложить начальству. А злодеи - они ведь убивают всех подряд! - Не будешь орать?спросил я его. Он замотал головой.- Я сниму скотч с губ, но ты, пожалуйста, не зли меня, ладно? Я капитан ФСБ Корнилов, правда, капитан запаса. Но понимаю, что человек выполняет приказ, значит, ты мне не враг. Извини, что врезал, но меня самого достали. Я снял скотч с губ мужика, втолкнул его в комнату, включил свет. Потом снял бейсболку и парик, бросил на пол. Первое, что увидел мент, был малыш, который тут же вскарабкался под потолок клетки и махал мне своей лапкой. - Крыса... - Тебя как зовут? - Валера, а что? Меня Андрей, а его - Борька. Он не крыса, а Борька, понял? Ты посиди пока на диване, а я пообщаюсь с малышом. Я подвел Валеру к дивану, слегка толкнул, и он тут же сел, а я сел на корточки перед клеткой, открыл дверцу. Малыш тотчас же выпрыгнул наружу, забрался мне на колени, потом на плечо. Встал на задние лапки, будто что-то хотел нашептать мне на ухо. Я взял его в руки, чмокнул в розовый нос. - Да знаю, мой малыш, знаю, мой хороший. Тебе тут скучно, ты один, и никто не гуляет с малышом. И вода у тебя кончилась, и есть нечего. Сейчас мы все поправим, серенький. Извини, со мной приключилась неприятность, но скоро все будет нормально. Ты понял, малыш? Я отпустил его, почесал за ушком, Борька улегся на коленях, вытянул мордашку и прикрыл глаза. Хорошо ему было со мной, и мне с ним - тоже. Какой, зараза, а!- удивленно протянул Валера.- У нас в общаге тоже есть крысы, так мы их уничтожаем. А этот - прямо, как котенок! Ну надо же, а! Он что, ручной у тебя? - Он просто мой маленький друг. Ты, Валера, сиди смирно, я минут двадцать пообщаюсь с малышом, покормлю его и уйду. "Пушку" тебе верну, лады? Дверь заперта, хозяин тут я, прибью и без пистолета, но мне не хочется этого. - А ты точно капитан ФСБ? - Спросишь потом у своего начальства. С Борькой на плече я пошел на кухню, наполнил его миски кусочками огурцов, сосисек, карбонада, яблока, насыпал и его корма, налил воды, все это поставил в клетку. Валера сидел на диване, не двигаясь. Чтобы не выпускать его из виду, я взял нарезку черствого хлеба, нарезку карбоната и, сидя на полу в комнате, сделал себе бутерброд. Борька сидел на плече, в клетку я его пускал, чтоб не стал таскать продукты за диван, они ему в клетке понадобятся. Я протянул ему кусочек карбоната, малыш стал есть его на плече у меня. - Ты смотри, жрет, как человек!- изумился Валера.- Первый раз такое вижу. Слышь, Андрей, я тебе не враг, все будет, как ты сказал. Но я... тоже хочу жрать. - Развяжу тебе руки - сделаешь какую-то глупость. Не дай Бог обидешь малыша - убью без разговоров. - Так у тебя ж моя "пушка". И на хрен мне все это нужно? Когда уйдешь, я никому не скажу, что видел тебя. обещаю. Я вообще-то доверчивый, если по-хорошему, так из меня веревки можно вязать. А если по-плохому... ну, это понятно. Я освободил руки Валеры, кивнул ему на хлеб и карбонад. Он неуверенно сполз с дивана, сделал себе скромный бутерброд. - Бери больше, не стесняйся,- подбодрил я. Валера сделал себе три бутерброда, с ними уселся на диван. Похоже, он не злился на меня, и даже был рад, что все так получилось. А то сидел бы до утра голодный. Я еще угостил Борьку карбонадом, малыш любил его. - Ну и как ты дальше?- спросил Валера.- Я, честно говоря, не возражаю, если этих черножопых деятелей будут мочить. Обнаглели они в доску, думают, самые главные в России. Но начальство злое жутко. - Вынужден тебя огорчить, Валера, но я Рахмата не убивал. Я его вообще первый раз видел. - Как это?Валера даже жевать перестал. - Приятель сказал - нужен начальник охраны в фирму, но сперва надо понравиться жене. Я понравился, в смысле, заставил землю жрать ее сытого телохранителя. Вечером позвонила, приезжай, поговорим. Приехал. Стол накрыт. Только сели - врывается ее муж, и давай палить из "ТТ". Я выбил "пушку", легонько ткнул его, а он орет, вцепился мне в волосы. Тут меня и отрубили. Очнулся - лежим рядом, у него башка разбита сковородкой. Она у меня в руке. Жена хозяина исчезла, а за окном ментовские сигналы... Пришлось бежать. А малыш один остался. - Постой, если он в тебя стрелял... Пришлось коротко объяснить Валере все странности этого дела. Похоже, он поверил мне. И даже проникся сочувствием. - Слышь, Андрей, если что надо, ты скажи, я сделаю. - Нет, Валера. Тут какие-то большие игры, я сам с ними разберусь, А ты просто молчи. Выберусь, встретимся, вмажем, я тебе должен за то, что ударил. А пока молчи. Борька немного утолил голод, хотя и был не так уж голоден, мать насыпала ему крысиного корма полную мисочку. Я взял малыша в руки, погладил его и... посадил в клетку. Но не успел захлопнуть дверцу, он выскочил, прыгнул мне на колени, спрятал мордашку в моей ладони и затих. Он не хотел со мной расставаться. Ты смотри какой, зараза!- удивленно сказал Валера. - Я вернусь, малыш, скоро вернусь, ты подожди меня. Ну иди, у тебя там и яблоки, и огурцы, всего много. Я взял малыша и посадил его в клетку на деревянный домик. Он тут же спрыгнул вниз, но дверца уже захлопнулась. Я пощекотал пальцем его светлую грудку, почесал мордашку и жестом показал Валере - давай на выход. Торопливо напялил свой парик, достал из ящика стола пистолет, сунул во внутренний карман куртки, пачку патронов сунул в боковой карман. Соблюдая меры предосторожности, я спустился вниз. В подъезде сказал Валере: - Не стреляй в меня, ладно? Все равно не попадешь. - За кого ты меня принимаешь?- обиделся мент.- Ты меня угостил, я... все, как ты сказал. Я вытащил из его пистолета обойму, проверил, нет ли патрона в стволе, потом вышелкнул патроны из обоймы на ладонь, сунул их в карман куртки Валеры, пустую обойму в другой карман, пистолет в кобуру. - Мог бы и не стараться,сказал он.- Я ж не какой-то там козел... - Извини, ты знаешь, в каком мире мы живем,- сказал я. - Это точно,- кивнул он. Я хлопнул его по плечу и вышел из подъезда. Валера шагнул следом за мной. Он хотел что-то сказать, но тут впереди мелькнула тень и щелкнул выстрел. Один, другой... Я упал на асфальт, достал пистолет и несколько раз выстрелил, похоже, попал. Я еще два раза выстрелил. Впереди послышались тяжелые шаги, потом взревел мотор машины. Я повернулся к Валере - его рубашка на груди уже пропиталась кровью. - Уходи, Андрюха,- слабым голосом сказал он.- Они опять хотели тебя подставить... козлы... - Спокойно, Валера, я вызову опергруппу, "скорую"... Но стремительно приближающийся вой сирены подсказал мне, что все уже вызваны. Но кем? - Уходи...- пробормотал Валера и потерял сознание. Прости, парень, прости,- сказал я. И помчался прочь, вниз. в сторону Крылатской улицы. Вдоль нее добежал до Гребного канала, махнул под мост через Москву-реку и побежал по берегу. На машине тут не разгонишься, а я могу рвануть и вверх по холму, затеряться среди деревьев Суворовского парка. Но меня не преследовали, похоже, у моего дома им хватало проблем. Кто вызвал опергруппу, я знал. Криминальная структура, которая после осечки у дома Шатова и убийства Влада держала под наблюдением мой дом. Свет в квартире означал, что я там, свет погас - я вышел. Но, похоже, они просчитались и на сей раз. Не ожидали, что я слишком долго буду стоять в подъезде с Валерой, не ожидали, что смогу ответить и подстрелить убийцу. Смогли ли они увезти его, или оставили? Серьезно ли ранен Валера, а может уже мертв? От этих вопросов многое зависело, но ответов на них я не знал. Я громадными прыжками мчался по берегу Москвы-реки. Выбраться наверх, на Рублевку и ловить машину было опасно. все это пространство уже контролировали люди в погонах. И снова все было не так, как надо. Вроде, повезло с ментом, нормальным мужиком оказался, вроде нашли общий язык, я пообщался с малышом и должен был спокойно уйти. Но не вышло. Криминальная структура держала меня под "колпаком". Не убили, а могли бы. Очень им хотелось сдать из меня еще и убийцу мента с полным набором неопровержимых улик. Оно и понятно, тогда убийство Рахмат-лукума станет еще естественнее! Суки! Доберусь я до вас. А пока что... Небо светлело, город был тих и чист, по крайней мере, так мне казалось из Суворовского парка. И тем опаснее он был для меня, мой город. В тихом и чистом городе злодеи, разыскиваемые милицией и виднее и слышнее. Я немного поднялся вверх по тропинке, которую можно было назвать горной, свернул направо и сел под старым дубом. Потом лег на траву... Эх, мать сыра земля! Действительно, сыра и холодна была этим дождливым летом, долго не полежишь. Я снял куртку, бросил ее на траву, сел на мягкую кожу, прислонился спиной к дубу и закрыл глаза. И задремал. Проснулся - было уже совсем светло, а как птицы пели, как соловьи заливались! О, где моя возлюбленная? Какая там, на хрен, возлюбленная, уносить ноги надо было. Скоро в парке появятся ранние бегуны и любители водных процедур, наверняка удивятся, заметив меня: сидит под дубом мужик, за поясом пистолет, на коленях пачка с патронами, возможно, и парик съехал набок... Увидев такое, многие захотят позвонить куда следует и спросить: чего это он сидит под дубом, а не в другом месте? Я поднялся на самый верх, вышел на Рублевку, там уже ходил общественный транспорт. На нем я и добрался до конспиративной квартиры на Можайке. Никто меня не остановил, никто не потребовал документов. И пистолет мой, "ИЖ-71-й", разрешенный законом, был при мне. И пачка патронов тоже. Ввалившись в квартиру, я с минуту раздумывал, что мне делать дальше - сразу лечь спать, залезть в ванну, или сделать яичницу и позавтракать, а потом залезть в ванну или завалиться спать. Решение пришло само собой. Я взял бутылку водки, выпил прямо из горла граммов двести, закусил помидором, а потом лег на диван и уснул.

10

Спал я крепко и снов не видел. Ни радужных, ни вещих, ни апокалиптических - никаких. Проснулся около двенадцати и чувствовал себя вполне нормально. Чуток позанимался, потом быстро привел себя в порядок, перекусил и отправился на общественном транспорте в центр. В два я стоял на Кузнецком мосту у двери книжного магазина, где в стародавние времена толпились книжные спекулянты, и смотрел как навстречу мне по тротуару топает Гена Басинский. Невысокий, русоволосый, курносый, с виду - обычный парень, спокойный, вежливый. Но я-то знал, что это не так, и не советовал бы злить этого спокойного, вежливого парня. - Привет, майор,- сказал я.Похоже, вы теперь - главная движущая сила общества. - Привет, капитан,ответил Гена, пожимая мне руку.- Не спорил бы с начальством - был бы уже подполковником. С такими-то предками! - Молодой был, глупый. Да и дураков начальников не мог терпеть. Как там полковник Алентьев? - Нормально, в скором будущем надеется генералом стать. Я бы радовался, если б знал, что начальником станет умный человек, но он теперь крыс разводит. - О крысах мы потом поговорим. Ты сделал, что я просил? - Эх, Андрюха! Видит Бог, что не вру - я, человек жутко самолюбивый, всегда признавал твое превосходство. Пойдем-ка малость прогуляемся... Он приобнял меня за талию, направляя вниз по Кузнецкому, в сторону ЦУМа. Обнял понятно для чего - в карман моей куртки скользнула дискета. Значит, сделал все, о чем я просил, молодец, Гена! - Спасибо,- сказал я. - Как ты вляпался в это дерьмо? Ты, действительно, был там в момент убийства? - Был. А вот ты можешь поверить в то, что я полчаса сражался с толстым старикашкой, пока Наташа ни вызвала ментов, а потом сидел и ждал, когда они приедут? - Не ты, значит, замочил его? А кто? - Ну, представь себе, что я буду убивать Мирзоева, ты, наверное, видел его фото, сковородкой. Которой, кстати, в комнате не было. Похоже? - Я ж и говорю - дерьмо. Но, может... - Ты единственный знаешь о моих отношениях с Наташей. Так вот, я не напрашивался, сама пригласила. И я рассказал о том, что предшествовало убийству Мирзоева. Глупо было бы скрывать подробности от Гены. - Вячеслав Шатов уже не даст показаний в твою пользу,сказал Басинский.- Сегодня ночью он был убит в своей квартире. Задушен. Не грабители, ничего не взяли. И не пьяные разборки работали профессионалы. - Значит, и Сяву убрали... Козлы! Не жалость к бывшему другу, а что-то вроде досады шевельнулось в душе. Я ж его предупреждал - не открывай дверь никому, кроме милиции! Не послушался Сява. Или ни хрена не соображал, или пришли те, кого он знал через Влада... В голове крутились слова, которые не раз говорил ему при жизни: дурак ты, Сява! Опомнись, иначе будет поздно. Теперь точно - поздно... - Кстати, а ты где был этой ночью? - Где был, там и был. Что, на месте преступления видели человека, похожего на меня? - Пока таких данных я не имею. Но это плохо, что у тебя нет алиби, Андрюха,- сказал Басинский.- Шатов твой друг, и он связан с этим делом. - Какой резон мне его убивать? Ты же сам сказал - не даст показаний в3 мою0 пользу! А мог бы, кстати, дать. Ты что, не веришь мне?! - Я-то верю, но я не следователь. Сейчас нет данных, завтра появятся... Кстати, ты смотрел по телевизору откровения Наташи? Что скажешь? - Сам знаешь, что она лгала, отрицая факт нашего знакомства. При условии, что там был я. А если, действительно не знала того, кто напал на Мирзоева, значит, меня там не было. - Логично... - Более чем, если найти следы пуль от пистолета Мирзоева, и сами пули. Кто еще знает об этом деле? - Я его не веду, но кто-то знает. Мирзоев был известный бизнесмен, такие дела мимо нас не проходят, сам понимаешь. Мы подошли к ЦУМу. Заходить в этот, некогда весьма популярный московский магазин ни мне, ни Басинскому не хотелось по вполне понятным причинам. Нам теперь куда ближе и понятнее оптовые рынки... - Все, что было - я тебе дал,- сказал Гена.- Адреса, телефоны, привычки, наклонности. Можешь считать, что вернул долг. Ты где обосновался, не скажешь? - Возле моего дома была перестрелка... - Была. Очень странная, если судить по сводке. Опера, который присматривал за твоей квартирой, тяжело ранили. А он убил одного из нападавших, толстого, смуглого, лысого. Но все пули его пистолета лежали в кармане. Да и вообще, бандит был убит из пистолета "ИЖ-71", представляешь? Лысый толстяк сидел за рулем черной "Ауди". Значит, его я "достал" этой ночью? Ну что ж, я ведь предупреждал его, чтобы держался от меня подальше, не послушал. - Представляю,пробурчал я.- Кстати, Гена, у меня к тебе еще одна просьба есть. - Не слишком ли много? Я протянул ему ключи от моей квартиры, где Гена не раз бывал, мы вместе отдыхали в компании веселых девиц. - Смотайся ко мне домой, проверь, в порядке ли Борька. После того, что было, ко мне могли зайти, могли обидеть малыша. Если он жив-здоров, покорми его. Дай всего, что есть в холодильнике - яблок, огурцов, вареной колбасы, сосисек, хлеба. И воды налей. - Андрюха, у тебя все дома? Хочешь сказать, что я должен поехать и заниматься твоей крысой?! - Он не крыса!- крикнул я, пожалуй, чересчур громко, люди стали оборачиваться на нас. Пришлось сбавить тон.- Он Борька, мой малыш, и по интеллекту не уступит полковнику Алентьеву, понял? Я не могу ему помочь, а - должен. Мы в ответе за тех, кого приручили, помнишь гениальную фразу Сент-Экзюпери? - Терпеть не могу крыс,- брезгливо поморщился Гена, но ключи взял. - Кстати, и познакомишься. Он очень дружелюбный парень. Ты поговори с ним, скажи, что у меня все в порядке, скоро вернусь домой. Так и скажи ему, понял? - Я понял только одно - у тебя крыша поехала. Ну ладно, попробую. - Девушки, которые в обморок падали при виде мышей и крыс, потом ему приветы передавали. Так что, продвигайся вперед по пути познания, ты же человек, а не робот. Я позвоню вечером. - Ты звони мне постоянно. Черт с ним, с твоим крысом, ты сам попал в дерьмовую ситуацию. Надо выбираться. Тут я не стал с ним спорить, хотя и мог бы по поводу фразы "черт с ним, с твоим крысом". Гена согласился поехать ко мне, покормить и напоить Борьку. Малыш сам убедит Гену, что он ошибается.

В квартире на Можайке компьютер имелся, и я, вернувшись, сразу сел смотреть, что за данные предоставил мне Гена. Не схалтурил, надо сказать. Я узнал, что Наташа вела светский образ жизни, бывала на дипломатических приемах, презентациях, в общем, имела то, о чем мечтала и не врала, когда говорила, что ей министры ручку целовали. Там были адреса ее квартиры и дачи, телефоны. И сведения о знакомстве с неким Букониным, артистом театра оперетты. Да у нее был полный ажур, чего это я, дурак, размечтался позавчера? Богатый муженек, дипприемы, любовник-артист, пылкий и страстный... Значит, могла использовать меня, несмотря на все, что было между нами? Значит, могла... Телохранитель Вадим Блудов, живет в доме на Филевском бульваре, неподалеку от дома хозяйки. 25 лет, холост. В свободное время любит бывать в баре "Козерог" на Рублевском шоссе. Адрес, телефон. Фирма "Азиана" занималась оптовыми поставками оргтехники из южной Азии, одежды из Турции (адрес и номера телефонов главных начальников прилагались). В последнее время дела шли неважно. Первый зам Мирзоева Игорь Поляков, конфликтовал с боссом. Начальник службы безопасности, Егоркин, кадровый военный, десантник, убит две недели назад при невыясненных обстоятельствах. Стоп! Заместитель Поляков конфликтовал с Рахмат-лукумом, значит, мог и убрать его. Сговорившись с Наташей, или использовав ее. Похоже, с ним она собиралась советоваться по поводу моей кандидатуры, пока муж был в отъезде. Он мог посоветовать ей пригласить меня домой. И мог проинформировать Рахмат-лукума, что жена бегает на сторону. Тот срочно вернулся и ворвался злой, до невозможности... А кто станет главой фирмы в том случае, если Рахмат-лукум сойдет со сцены? Наташа. Опасно ее так использовать, потом ведь может раздавить Полякова, как таракана... Значит, они вместе затеяли это жуткое представление, предварительно поделив обязанности? Выходит, что так. А может, Поляков и не в курсе был, Наташа сама все организовала... Грустно было думать об этом. Но что там думать, действовать нужно было! Я ведь обещал, что сегодня позвоню Вадиму, дабы выяснить, согласен ли он выдать мне убийцу Рахмат-лукума, или нет. Не Вадиму, он, конечно, причастен, но он шестерка. Звонить надо было Полякову. Я доехал на автобусе до станции метро "Кутузовская", и оттуда позвонил из автомата в офис рахматовской фирмы. Благо, жетонами запасся на месяц вперед. - Фирма "Азиана",- пропел в трубке мелодичный женский голос.- Я вас слушаю. - Привет, фирма,- сказал я.Дай-ка мне Игоря Полякова. - Да-а-а? А с кем я говорю? Пожалуйста, представьтесь. - Игорь Корнилов. Поляков ждет моего звонка. Соедини немедленно, или будешь отвечать за несостоявшийся разговор, красавица. Да-а-а? Подождите, я выясню, сможет ли Игорь Витальевич взять трубку... - У тебя двадцать секунд, время пошло! Через девятнадцать секунд в трубке снова послушался голос секретарши. Приятный голос, в другое время я бы непременно познакомился с нею, обожаю секретарш. - Извините, господин Корнилов, Игорь Витальевич вышел. Хотите поговорить с его помошником? - Ну давай помошника,- согласился я. - Алло? Что вам надо?- ударил мне в ухо излишне суровый мужской голос. Так говорят дохлые мужички, которые хотят понравиться женщине. Но я-то не женщина. - Я Корнилов, а ты кто? - Моя фамилия Игошин, и я бы попросил... - Бабу свою будешь просить, Игошин, понял?- внушительно сказал я.- Ваши шестерки должны были передать Полякову мои условия. Ну так вот, время кончается. Или мы заключим перемирие на моих условиях, или у всех вас будут большие проблемы. Понял, придурок?! Ну-ка бегом, найди Полякова и спроси, согласен он, или нет. Я долго ждать не намерен, - Я не понимаю, о чем вы говорите! - Если не понимаешь, делай, что было сказано. Я жду минуту, и ни секунды больше. Минуту, придурок! - Хам!взвизгнул Игошин и бросил трубку. Если б не обложили со всех сторон, я бы сам явился в эту хренову контору и сказал бы это при секретарше. А потом бы тихонько, соблюдая конспирацию, пригласил ее встретиться после рабочего дня... Секретарши в основном только делают вид, что преданы своим нагловатым боссам, а на самом деле часто ненавидят их и втайне радуются, когда кто-то называет босса придурком. С таким человеком и встретиться после работы можно, если она, конечно, не примерная, любящая жена. Но, к сожалению, в данный момент я мог разговаривать только по телефону. Даже если секретарша и слышала наш разговор, и довольно улыбалась при этом, пригласить ее никак не удастся, в трубке - короткие гудки. О Полякове и его замыслах тоже ничего существенного узнать не удалось. А я иного и не ожидал. Мне главное было - выполнить свое обещание, доказать, что не шучу, а там - пусть думают... Как скоро я до них доберусь. И ведь доберусь! Хотя, кое-что я все-таки понял. Поляков знал о моем условии и специально подсунул мне своего помошника. А ведь мог бы и поговорить после событий вчерашнего дня и минувшей ночи. Значит, уверен был в себе. Ну что ж, посмотрим!

Размышляя о том, как поскорее добраться до этого Полякова, я вошел в квартиру, запер дверь и лишь потом услышал подозрительный шорох в комнате. Неужели, нашли?! Я метнулся в кухню, прижался к стене у двери. Плохо дело, пистолет-то мой - в комнате, в ящике стола лежит. Хоть и есть на него разрешение, а ходить с пистолетом по улицам Москвы, тем более, ездить в общественном транспорте нельзя. Я ведь не бандит, вполне законопослушный гражданин. И что делать? Бежать к двери? Пока откроешь замок, уложат. Подождать на кухне, когда сунется - по башке его!.. Чем? Ну чем, чем! На плите стояла чугунная сковородка, яичницу на ней жарил вчера. Сроду никого не бил сковородкой, а вот теперь стукну разок, и будут меня называть в газетах "сковородочным маньяком". Но другого-то ничего нет под рукой! Я взял сковородку, поднял ее над головой. Что покажется в двери, на то и опустится тяжелая посудина. Рука - на руку, голова - ну что ж, извини, браток, я тебя не звал сюда. Тут из комнаты послышался грозный бас: Корнилов! Выходи с поднятыми руками, твоя "пушка" у меня, так что, сдавайся! Я глубоко вздохнул и пошел в комнату. На диване сидел Сырник и довольно ухмылялся, глядя на меня. Олег Сырников, или просто Сырник, был огромным белобрысым парнем довольно-таки угрожающей наружности, на год моложе меня. Во времена не столь давние он служил лейтенантом в ОМОНе, боролся с организованной преступностью. Наверное, ездил на задержания в черной маске, как у них принято, но лучше б ему участвовать в оперативных мероприятиях без маски - как посмотрит, как зубами клацнет - бандюки бы в ужасе валились на пол от одного его вида. Служил бы и по сей день в своем ОМОНе, если б однажды не участвовал в задержании банды сутенеров, торговавших малолетними проститутками. И когда Сырник, примерный семьянин и заботливый отец двух дочерей, увидел истерзанных, насмерть перепуганных девчушек и их хозяев, двух сытых и наглых южан, он достал пистолет и застрелил обоих на месте. Конечно, было проведено внутреннее расследование, но больших друзей, типа депутатов Госдумы у сутенеров не оказалось, вернее, были, но не стали совать голову в это дерьмовое дело. Влиятельные родственники попробовали вякнуть, но им намекнули, что можно сообщить родителям детей адреса и фамилии ублюдков, и тогда никто не гарантирует их семьям безопасность. И коллеги Сырника дали показания в его пользу. Но нарушение все-таки было, и такое, за которое надо судить. Начальники Сырника почесали в затылках, уволили его и закрыли дело. Потому что в душе каждый хотел бы сделать то же самое с ублюдками, торгующими детьми. Я знал об этой истории, и когда решил уйти из Конторы, чтобы выполнить просьбу одного знакомого, заработать начальный капитал и открыть свое детективное агентство, вспомнил о Сырнике. Мне нужен был напарник - опытный профессионал, не связанный служебными узами. Я встретился с ним, познакомился и понял - этот парень - тот, кто мне нужен. Так и стали мы работать вместе до тех пор, пока не нарвались на налогового полицейского и благополучно разорились. Однако, и после этого мы частенько встречались с Сырником, обдумывали планы на будущее за бутылкой водки. Вот он-то и предлагал мне сдаваться! - Так можно и заикой сделать,- сказал я, пожав его лапищу.- Ты чего приперся? Должен ведь на работу собираться, там тебе семь тысяч платят, почти как министру. - Если ты здесь торчишь, значит, дело серьезное. Не могу ж я тебя бросить в таком положении. - А работа?- ехидно спросил я. - Возьму больничный, у меня врач знакомый есть. А не поверят, или начнут выпендриваться - ну и пошли они!.. Давай, рассказывай, чего у тебя стряслось. Тут хоть крыса нету, можно поговорить нормально. - Достали вы меня, идиоты!- заорал я.- Все почему-то высказывают свое мнение о крысах! Ты-то видел его, что он плохого тебе сделал? - Он наглый тунеядец и бесполезный грызун,- не задумываясь, сказал Сырник. Он и Борьке это говорил, когда приходил ко мне, поэтому малыш терпеть не мог Сырника увидев его, залезал в деревянный домик, или демонстративно поворачивался хвостом. Сырник не мог понять, что крысенок имеет право на свое мнение о некоторых двуногих хищниках, злился и оскорблял Борьку нецензурными выражениями. Я старался не пускать Сырника в комнату, чтобы не травмировал психику моего малыша. - Сам ты бесполезный грызун!- сказал я.- И попридержи язык за зубами, когда захочется вспомнить малыша. Он и так, бедняга, страдает в одиночестве. - Надо же, страдает он!..- Сырник исподлобья глянул на меня, понял, что лишние разговоры ни к чему.- Ладно, ладно, не буду. Ты давай, рассказывай. что стряслось. Несмотря на внешность, Сырник был очень сообразительным парнем. И уважал меня. За это я его тоже уважал, ну, все, как у нас, в Стране Непуганных Горилл. - Ты слышал про убийство некоего бизнесмена, Рахмата Мирзоева?- спросил я. - Да я ж не... Погоди, жена рассказывала, его сковородкой замочили. Ну слышал,- Сырник уставился на меня.- Так ты теперь сковородками их, да? Лишь после этого я понял, что все еще держу в руке чертову посудину. Достала она меня, видеть больше не могу, и слышать тоже! В кастрюле буду яичницу жарить! Я швырнул сковородку на палас, сел на диван рядом с Сырником. - В том-то и штука, что я не убивал его! Сырник молча выслушал мою историю, потом хлопнул ладонями по коленям и многозначительно сказал: - Ну вот! - Что - вот? - А ты говоришь - иди на работу! Какая ж тут работа, когда такие дела творятся? Я только одного не пойму, они что - не посоветовались, не навели справки, чтобы понять, с кем связались? Какого человека разозлили? - Я думал об этом. Тут есть три объяснения. - Целых три? Скажи хоть одно. - Если замыслили убрать босса особо не посоветуешься, контакты с нужными людьми под контролем. Кто-то донесет боссу, мол, был такой разговорчик, он и задумается. Второе - знали, что Наташа знакома со мной, может пригласить меня к себе в отсутствие мужа, и прочие параметры подходят. И Мирзоев, наверное, знал, с кем Наташа встречалась раньше, когда сказали, что я в его квартире - сразу подумал, что жена изменяет, сразу рассвирепел, потерял контроль над собой. Ну а дальше - бей, беги, то есть, гони. - Принимается. Ну а третье объяснение? Она сама все просчитала. Какой я в деле - не знает, а внешне - ушел из Конторы, прогорел, как частный бизнесмен, безработный. В общем - неудачник, что он может? Сырник сосредоточенно засопел, и я знал, почему. Он предвзято относился к женскому полу, в смысле - чересчур хорошо. Может быть, деревенское воспитание давало о себе знать, а может то, что после службы в Тульской дивизии ВДВ пошел работать в московский ОМОН, женился на москвичке, родил (не сам, конечно), двух дочерей. О Наташе я ему рассказывал, он тогда сурово осудил ее поведение, но теперь не верил, что красивая, современная женщина может быть таким чудовищем. Всякое бывает, и на то есть причины, а чтобы просто так подставить хорошего человека, загнать в тюрьму того, перед кем сама же и виновата - в это он не верил. Не думаю, что она,- сказал, наконец, Сырник.- Басинский дал тебе дискету, давай вместе посмотрим. Нутром чую - надо искать концы в ее конторе. И надо искать ее. Кстати, ты не пытался звонить ей? - Я не знал, куда звонить. Но после того, что она сказала телевизионщикам, делать это бессмысленно. А вот выяснить, где находится Наташа и попытаться с ней встретиться - надо. Кстати, твоя супруга не знает адрес этой квартиры, номер телефона? - Я что, дурак? Сказал, пошел на работу. - Ну, давай работать,- сказал я, включая компьютер.

11

Сырник приехал на машине, хоть и была она десятилетней "копейкой", но еще бегала, и малость упрощала мое существование. Не говоря уже о самом Сырнике. Просмотрев дискету, теперь уже вместе, мы решили ехать на Филевскую Пойму. Там живет Наташа, там живет Вадим, кто-то из них должен же быть дома. А если никого нет, надо будет думать, куда все запропастились? Может, на даче отдыхают, а может, в круизы отправились. Рахмат-лукума похоронили вчера, и сегодня Наташа вольна делать все, что хочет. Я сильно сомневался, что она будет горевать по безвременно ушедшему мужу, но не очень-то верил и в то, что уехала в круиз и вообще куда-то далеко. Не до поездок ей сейчас, надо прибирать к рукам упавшее к ногам состояние, показывать, кто в доме хозяин. А то ведь и опоздать можно. Странное чувство испытывал я, возвращаясь на Пойму, откуда не так давно героически бежал под пулями и злобными матами. Не страх и не ликование, а что-то вроде злорадства - вы меня тут обложили, гнали, как бешеную собаку, к реке, ну и что? Вот он я, сижу в машине и еду туда, откуда бежал, попробуйте, возьмите! Конечно, Сырника могли вычислить, но вряд ли следили за ним, у них много других дел было. А теперь на "копейке" запасные номера, и получается, это не Сырник едет, а другой скромный гражданин России, а рядом с ним - Корнилов, но понять это нельзя, потому как машина с этими номерами не имеет никакого отношения к Андрею Корнилову. Хотя, где-то, в глубине души, жило чувство тревоги, и я машинально снял пистолет с предохранителя. Но вместе с ним жило и чувство спасения, я знал, куда плыть, в случае опасности, у кого спрятаться. Мы дважды объехали вокруг дома Наташи, убедились, что в одной из комнат горит свет, хотя на улице было еще светло. Значит, она дома, она близко, совсем близко, черт возьми! Не женщина, а моя погибель, или мое спасение. Сырник остановил машину возле "Универсама". Я пару минут сидел молча, осматривая местность, а вдруг тут, как в рассказе Чехова "городовые за каждым кустом понатыканы"? Да вроде бы нет, я вышел из "копейки" и неторопливо направился к телефону-автомату. Честно говоря, не надеялся, что Наташа возьмет трубку и, тем более, захочет со мной встретиться, но, как говорится, отсутствие результата - тоже результат. Да?- ответил мне напряженный мужской голос. - Слюшь, братан, дай мне Натащю, ну,- сказал я с акцентом, который истинные южане могли бы распознать, но трубка была у русского, или вполне русскоязычного мужика. Нет ее!- и короткие гудки. Но у меня было еще два жетона, и я знал, что говорить. - Слюшь, братан, ты знаешь, с кэм гаварышь?- спросил я.Скажю Полякову, он тебя завтра отдаст вместо Натащи. Я нэ хочю, мои люди такой дурак любют. Они тебе покажьют, как нада правильно гаварыть, козьел! Извините, но хозяйки нет. Она сегодня у себя на даче. Позвоните туда. Я повесил трубку на рычаг. Ну да, на даче теперь лучше, чем в Москве, это и козе понятно. Но вот вопрос - сама она туда поехала, или ее увезли после похорон? Все знают, что Наташа теперь самая главная - для меня, для Полякова, для будущего фирмы, для бандитов, если за ними не стоит Поляков. Наташа это козырный туз, в чьих он руках, тот и выиграет! А где у нас телохранитель Вадим, он тоже на даче? Сырник словно угадал мои мысли. - А где этот хренов телохранитель?- спросил он, когда я вернулся в "копейку". Поехали, посмотрим, адрес у нас имеется. Вадим жил на другой стороне бульвара, в новом доме, который стоял рядом с бетонным забором всемирно известного завода Хруничева. Судя но номеру, его квартира находилась на девятом или десятом этаже. - Пойду гляну,- сказал Сырник.- Если что - через пять минут поймешь. Но не думаю, что он сильней меня. - Сильней тебя, Олег, только слон,- сказал я. - И твой крыс,- не удержался Сырник и быстро выскочил из машины. Через пять минут он вернулся и бодро доложил: - Дома нет. Вон, его окна - темно. - На даче надо искать,- предположил я. - Да нет, вряд ли,- возразил Сырник. Я понимал логику его мышления. У женщин с телохранителями устанавливаются, как правило, хорошие отношения. Не то, чтобы они лишнее позволяют своим стражам (хотя случается и такое), но инстинктивно понимают, что лишний раз улыбнуться телохранителю, поболтать с ним, посоветоваться в каких-то мелочах - никогда не помешает. А у нашего сурового брата запросто крыша едет, когда писаная красавица, жена самого Пупка Розенбургского, улыбается и спрашивает, идет ли ей этот лак для ногтей, или нужен другой цвет? Или - как он находит вырез на юбке, нормальным, или можно чуть выше (вот так), или пониже? Короче, если телохранитель на даче с Наташей (после всего, что было), это значит, она в порядке, а раз так, вполне вероятно, принимала участие в преступлении. Вот если ее насильно удерживают на даче, чтобы не сказала лишнего, телохранителя там не будет, его просто отправят в отпуск на время (это в лучшем случае). Другие позаботятся о ее "безопасности", те, кто ничем ей не обязан. Сырнику хотелось, чтобы случился второй вариант, он ведь предвзято относился к женщинам, слишком хорошо. - Это можно проверить,- сказал я.Если Вадима временно отстранили от работы, и его нет дома, значит, он либо в своем любимом баре "Козерог", либо в Москве-реке. Мы знаем номер его машины и можем посмотреть, нет ли такой у "Ортодокса". Если нет, поедем на дачу. - Может, у бабы своей, может с корешами бухает,- недовольно сказал Сырник.- Все может быть. - Это верно,- не стал спорить я.- Поедем, посмотрим. Но сперва я должен позвонить, подвезешь к "Универсаму"? Кому? - Басинскому, у него могут важные новости для меня. Сырник подвез. Я снова отправился к телефону-автомату, позвонил Гене домой. Он взял трубку. - Слушай, Корнилов, твоему крысу надоело сидеть одному в клетке. Он просунул сквозь прутья лапу и машет мне, мол, давай, заходи, посидим вместе,- сказал Басинский.- А я ответил только по приговору суда. Что-то изменилось в его тоне, он уже не был яростным противником крыс. Да и неудивительно, Борька кого угодно может обворожить своей непосредственностью и дружелюбием. - У меня были "гости"? За квартирой смотрят? - "Гостей" не было, про остальное сказать не могу. - Ты покормил малыша? - Ну, дал ему все, о чем ты говорил. И рассказал, что ты скоро вернешься. Представь себе, он не набросился на еду, а слушал меня и вроде бы даже головой кивал. Или я уже с катушек съезжаю на почве твоих рассказов? - Напротив, Гена. Ты начинаешь понимать простую истину, о которой редко говорят - не те враги, которых нам навязывают всякие пропаганды, а их до хрена и больше. Борька настоящий друг и большой умница, как-нибудь я тебе такие вещи о нем расскажу - удивишься. - Я удивлюсь, если ты выпутаешься, Корнилов. Но крыс твой меня позабавил. Он потом стал есть огурец, как мы едим арбуз, и даже аккуратнее. Никогда бы не подумал... ну, ладно. Я ему и воды налил, в общем, все сделал. - Спасибо, ключи потом вернешь. Что-то новое знаешь по этому делу? - Понятия не имею. А ты? Что сам-то выяснил, рассказывай. - Ничего интересного. Спасибо, Гена. Ключи потом отдашь. - Ты звони, если что, Андрюха. Я вернулся в машину, плюхнулся на переднее сидение. - Ну?- спросил Сырник. Он думал, что Басинский сообщил мне секретные сведения о том, что Наташа непричастна к преступлению, и намекнул, где искать настоящих злодеев. - Все нормально, "гостей" в моей квартире не было, Гена покормил Борьку, и даже проникся к нему уважением. Так ты... Опять про своего крыса?!- возмутился Сырник. - Поехали на Рублевку,- сказал я.

Уже стемнело, когда мы остановились неподалеку от бара "Козерог". Как он выглядел изнутри, сказать не могу, не был, а снаружи - ничего особенного. Представьте себе магазин на первом этаже современной многоэтажки, только окна зашторены и защищены решетками, да неоновая вывеска над деревянной дверью свидетельствует о том, что здесь теперь "Бар "Козерог". Что хотели сказать отцы-основатели, давая такое название своему детищу, понятия не имею. Наверное, это было место встречи обиженных мужей. Сырник с задумчивым видом прошелся вдоль машин, припаркованных на платной стоянке бара, и вернулся вполне довольный. - Тут он, падла, я нутром это чувствовал. Подождем, возьмем и поспрашаем, как следует. Он у меня быстро расколется, козел, все расскажет! - Странно, что его оставили без присмотра. Или нет? Они не дураки, должны понимать, что я попытаюсь найти Наташу и Вадима, только они знают правду о том, что случилось в квартире Мирзоева, что предшествовало убийству. - Что вы с ней трахались, да? - Не груби, Олег. Итак, что из себя представляет Вадим с точки зрения наших врагов?- принялся я рассуждать вслух.- Я его маленько пришиб у фитнес-клуба, и это сыграло на руку злодеям. Если бы меня взяли или пристрелили, Вадим опознал бы во мне человека, который напал на него, то есть, человека неуравновешенного, злобного. Такого, какой запросто мог забить сковородкой Рахмат-лукума. Но меня не взяли и не пристрелили, и Вадим не опасен. Его никто не спрашивает о встрече у фитнес-клуба, и он ничего не говорит... Пока меня не взяли. Убирать его нельзя, может пригодиться. Значит, он тут не при чем? Сыграл свою роль - и вали в отстойник? А Вадим, который послал людей к дому Шатова? А тот, который держал связь с Владом? - Здесь может быть два варианта. Или не он посылыл людей к Шатову и не работал с Владом, ты же сам говорил, что тот Вадим был не похож на этого, или он самый главный, и тут с двумя-тремя телохранителями. - Ты в это веришь? - А чего мне верить, не верить? Выйдет, мы посмотрим, и понятно станет. А потом возьмем за жопу - и еще понятнее станет. Рано или поздно возьмем. - А тебе не кажется, что она сама могла отправить Вадима в отставку и уехать на дачу? Она теперь босс, и вся служба безопасности фирмы работает на нее. - Ты слишком плохо относишься к женщинам,- сказал Сырник. - Они ко мне тоже,- сказал я, имея в виду Наташу. Этот разговор ситуацию не прояснил, и настроение не улучшил. Если Вадим здесь, значит Наташа в опасности, телохранителя отдалили от нее, чтоб не попер против того, кто контролирует положение. А если контроль в руках Наташи и она специально оставила Вадима в Москве, как приманку для меня? А если Наташа действует вместе с Поляковым, и Вадима просто выгнали, не нужен он ей больше? И не опасен - все, что скажет мне, опровергнет потом, да и не скажет ничего важного. Все может быть... Опять пошел дождь. В последние дни это случалось чуть ли не каждый вечер. Сыроватое лето получилось. Я вдруг вспомнил, что ни разу в этом году не купался, хоть и живу совсем недалеко от Москвы-реки и Гребного канала. И на дачу к родителям ни разу не выбирался, мать приглашала, даже сестра Ольга звонила, мол, чего на дачу не приезжаешь? Но мне не хотелось видеть счастливую жену банкира Ольгу, счастливого деда - отца, и все их вроде как дружное семейство, которое непременно хотело посочувствовать овце, отбившейся от стада, направить на путь истинный. Не нужен мне был их путь, потому как понятия о счастье у нас радикально отличались. - Слышь, Корнилов, так эта женщина тебя пустила потому, что думала - если ты маньяк и убьешь ее, лучше будет?- спросил Сырник. - Я разве так сказал? - Нет, но я понял. Знаешь, самое ужасное, это когда болеют дети. Я прямо сам больным становлюсь, когда мои девчонки температурят. Даже не знаю, как бы смог жить, зная, что ребенок в любой момент помереть может, и ничего нельзя поделать. Сиди и жди очереди на операцию, и думай, успеет она подойти, или нет. - А что ей делать, если надеяться не на кого? - Кошмар. Я бы не выдержал, кого-нибудь ограбил бы, прибил, но деньги достал бы. Киллером бы согласился стать. Ради детей я бы... Они - это ж мы после того, как окочуримся. - Окочуримся - и ничего уже не будет,- сказал я.- Ни Москвы, ни Парижа, ни Америки, ни Кремля, ни вот этого Рублевского шоссе. Ни детей, ни стариков - ничего, - Одни только крысы, да? Тут он попал в самую болевую точку. Как ни странно, я не очень-то опасался за свою жизнь, привык рисковать, работа такая. Но мысль о том, что Борька может остаться один, его в лучшем случае выпустят на волю, он побежит к людям за помощью, и его убьют, да еще и рассказывать станут, что крыса напала на человека, не давала мне покоя. Мы же в ответе за тех, кого приручили. - Заткнись,- сказал я. - Да ладно тебе, нашел о чем... Заткнись! - Хорошо, не буду. Но я что хочу сказать? Она же тебе здорово помогла. У тебя знакомые есть, бизнесмены долбанные, предки тоже... да и вообще... Надо как-то помочь ей. - Чтобы помочь - надо выжить. А там подумаем. Конечно, я ее должник, и не доставай меня глупыми вопросами! Сырник глубоко вздохнул и замолчал. Похоже, обиделся. Мы довольно долго ждали. Где-то около часа ночи Вадим вышел из бара, сел в свою вишневую "восьмерку" и поехал домой. Был он изрядно пьян, однако, не боялся сесть за руль, видимо знал, что в случае чего сможет откупиться. Сырник не сразу поехал за ним, спешить было некуда, мы ведь знали, куда направляется телохранитель Наташи и в любой момент могли догнать его. Ничего подозрительного не произошло, ни одна машина не рванулась вслед за "восьмеркой" Вадима. И когда мы вырулили на проспект, никто не пристроился за нами. Если они суперпрофессионалы, понимали, что взять Вадима можно только у его дома и ждали нас там. Но в этом случае мы с Сырником могли и перестрелять их. Как бы там ни было, мы ехали за "восьмеркой", а в районе "Багратионовской" обогнали ее и рванули на Пойму, готовиться к встрече. Народу на Филевском бульваре почти не было, Сырник остановил свою "копейку" неподалеку от подъезда дома, где жил телохранитель, мы вышли из машины и стали ждать, внимательно отслеживая подступы к дому. Вскоре подъехал Вадим, остановил свою "восьмерку" почти рядом с машиной Сырника, включил сигнализацию и, пошатываясь, направился к подъезду. Тут мы его и взяли. Сырник ударил два раза, и этого вполне хватило, чтобы здоровенный парень потерял ориентировку в пространстве. А когда обрел ее, обнаружил себя на заднем сидении машины, и меня рядом с ним. Это явно не добавило ему оптимизма, помнил, что я запросто могу попасть пяткой в нос, и вообще, кое-что могу. Видимо, поэтому не стал возмущаться и рвать на себе рубаху, он ведь был не в форме, и понимал, с кем имеет дело. - Корнилов?- спросил он.- Ты ведь Корнилов, да? Наташа говорила... Я тут не при чем, я сам ни хрена не понимаю... Куда вы меня везете? - Заткнись,- сказал я.- Приедем скажем. - Или не приедем!- гаркнул Сырник, поворачиваясь к Вадиму.- Хочешь встретить рассвет в наручниках и с пудовой гирей на ногах, в Москве-реке? У меня тут лодка есть, запросто могу устроить! Странный человек, этот Сырник. Верил, что женщины неспособны на страшные злодеяния, переживал, когда дети болеют, а мужиков, которых считал врагами, готов был уничтожать любыми способами. Не хотел бы я в беспомощном состоянии видеть перед собой такую рожу и слышать такие слова! Вадим думал так же, он весь дрожал, как голый негр в заснеженной тундре. И молчал, болезненно морщась. Мы выехали на Новозаводскую улицу, и тут же, у Физкультурного проезда возник мент и властно махнул полосатой палочкой. Наши враги были, действительно, суперпрофессионалы. Я теперь только понял их замысел. Если нас сейчас возьмут, срок за похищение людей обеспечен, ведь взяли с поличным, Вадим не станет молчать, более того, скажет, что требовали деньги, то, се! А возьмут нас в любом случае, номер-то на машине запасной, совсем не тот, который указан в техпаспорте Сырника. А если учесть и прежние проблемы... Как меня прищучили, а! Нельзя останавливаться. Ну, помоги Боже! - Вперед!- приказал я и на всякий случай резко ударил Вадима в солнечное сплетение. Он охнул, наклонился ко мне. Я ткнул его мордой в сидение, прижал шею локтем. Сырник вовсю давил на газ, мы мчались вдоль парадной стороны знаменитого завода имени Хруничева. А сзади уже завыла ментовская сирена. - Притормози, налево!- скомандовал я.- Теперь снова налево. Здесь, среди кустов, есть проезд, вперед! - Ни хрена себе!- крикнул Сырник, но послушался. Мы промчались мимо ДК имени Горбунова, знаменитой "Горбушки", въехали в сквер. По узкой асфальтовой дорожке Сырник рванул в сторону Большой Филевской. Похоже, менты не ожидали от нас такой прыти и поотстали. Мы сшибли ограду и выскочили на Большую Филевскую, по ней проскочили с километр вдоль парка, а потом я приказал свернуть налево. Мы петляли вдоль домов, а где-то, не очень далеко, яростно визжали ментовские сирены. Но было как-то не до них. Я придерживал локтем голову Вадима, чтоб не мешал и во все глаза смотрел вперед, указывая Сырнику путь, я этот район неплохо знал, поездил в свое время. Сырник сосредоточил свое внимание на трех деталях: руль, газ, тормоз. Я велел Сырнику приткнуть машину между мусорными контейнерами и густыми кустами, и сказал: - Смени номера. Только быстро! Сырник не стал возражать и стремительно выскочил из машины. В экстренных ситуациях он полностью полагался на меня, и надо сказать, ни разу не пожалел об этом. Потом мы тихо выехали на улицу Барклая и поехали домой, если можно назвать домом чужую временную квартиру.

12

У дома на Можайке Сырник остановил свою "копейку", Вадим даже не пытался сопротивляться по дороге к квартире. Он уже протрезвел, но это не способствовало его бойцовым качествам, скорее, напротив. Такого человека, как злой Сырник, лучше видеть в нетрезвом состоянии. Что он про меня думал, не знаю, судите сами. В квартире мы без проблем определили место постояльцу. Быстро замотали скотчем руки и ноги, положили его в ванну, пристегнули наручниками к трубе с горячей водой, идущей к смесителю. В принципе, может освободиться, но будет сильно ошпарен. А потом мы стали его спрашивать. - Кто-то следил за твоей квартирой, передал информацию ментам. Кто?- спросил я. - Не знаю... Понятия не имею. Мне сказали, на неделю свободен. Ну а я что? Я отдыхал... - Кто советовал поехать именно в этот бар? - Никто. Я всегда расслабляюсь в "Козероге". Можешь спросить у всех, кто там... Они меня знают. Мой кореш там барменом, не веришь - спроси у него. Возможно, ему, действительно, ничего не советовали, просто оставили в городе и присматривали, понимая, что я рано или поздно выйду на телохранителя. И это чуть было не сработало. Если бы менты чуть раньше перекрыли дорогу с Поймы, пришлось бы нам с Сырником снова плавать на ту сторону Москвы-реки. Как же этим сукам хочется сдать меня ментам, да еше и с новыми уликами! - Не хочет по-хорошему!- с угрозой сказал Сырник. Погоди, Олег. А кто убил Мирзоева? Вадим сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, с опаской взглянул на Сырника и тихо сказал: - Чего спрашиваешь? Ты же и убил. - Сковородкой?- уточнил я. - Ну да. Говорят, там, под диваном, "пушку" нашли с твоими "пальчиками". Хотел пристрелить босса, но он выбил "пушку", вцепился тебе в волосы, тогда ты его - сковородкой. Вот и ответ на вопрос, почему никто не обратил внимания на выстрелы в квартире, следы пуль в стене! Оказывается, это мой пистолет, я стрелял в Рахмат-лукума, но промахнулся! А потом он изловчился и выбил оружие из моей руки! Черт побери, за какого же придурка они меня держат?! Чушь невероятная, но самое мерзкое - я должен опровергать ее! - Ты-то сам веришь, что я хотел пристрелить Мирзоева, но не смог? Что он оказался таким проворным?! - Да откуда я знаю? Может, ты был пьян в дупелину, не соображал, что творишь. - Придурки!- сжимая кулаки, сказал я.- Хотя бы поумней что придумали! Если я был сильно пьян, как же смог уйти от опергруппы? - Да откуда я знаю? - Ладно, что дальше было? Наташа, действительно, прибежала к тебе, или ты стоял у подъезда? - Прибежала, позвонила. Я открыл... - И что? - Сказала, что босса убили. Я позвонил в ментовку, а потом вместе с ней пришел к дому. А там... - Что там? Ты нам мозги не пудри!- рявкнул Сырник.- Слушай, Андрей, а может включить ему горячую воду, пусть погреется? Или холодную часа на два, а? - Я правду говорю, я клянусь вам, мужики! Не верите спросите соседей, там же народ стоял, все видели, как мы с Наташей прибежали. - Прибежали, и - что? - Там Поляков был со своими людьми. Он сказал, что босс его вызвал для разговора о начальнике службы безопасности. Он приехал, а тут такое творится... Сколько было людей? - Трое. - Кто? - Ну... Ланжерок, Альберт... А третьего не помню. Все из службы безопасности. Поляков сказал, что дело серьезное, надо подождать ментов. - Менты быстро приехали? - Быстро, мигом... Наташа дала им ключи, потом началась стрельба, погоня, но ты смылся... то есть, ушел. - Дальше!- крикнул я. - А что дальше? Я рассказал все, что знал, меня отпустили. Поляков сказал, что могу быть свободен, о безопасности Наташи он сам позаботиться, я и пошел домой. - Ты не сказал, что Наташа знакома со мной. - Она сама просила об этом. Она ж хотела помочь тебе, сказала боссу, тот пригласил тебя, а получилось дерьмо... Зачем я буду подставлять ее? Да никто меня и не спрашивал. знакома, не знакома... - Босс пригласил? Погоди, а где были телохранители босса, когда ты с Наташей подошел к подъезду? Какие телохранители? - Те, которые должны были охранять босса, когда он внезапно вернулся из командировки? - Не было там никого. Босс вернулся раньше, отпустил телохранителей. Они что, под дверью должны стоять всю ночь? - Да брешет он, падла! Сам и прикончил своего босса сковородкой!заорал Сырник.- Горячую воду включу - все расскажет!- он взялся за вентиль. - Не надо, я все рассказал! - Успокойся. Олег. Вадим рассказывал о том, что знал, и что ему внушили. Получалась вполне складная и довольно-таки правдоподобная версия. Я встретился с Наташей, напомнил о себе и показал крутой нрав. Наташа решила помочь бывшему знакомому, уговорила мужа, который уже вернулся из командировки, побеседовать со мной. Тот согласился, пригласил заместителя Полякова, дабы они вдвоем оценили меня и приняли решение. Пока ждали Полякова, я напился и снова выказал свой буйный нрав, поссорился с хозяином, попытался застрелить его, но он успел выбить пистолет. Тогда я схватил сковородку и стал бить его по голове. Наташа выбежала на улицу, помчалась к телохранителю за помощью. А я тем временем убил Рахмат-лукума, запер дверь, спрятал пистолет под диваном и стал ждать, когда приедут менты. Они приехали, и я стал убегать. И убежал. Поляков вообще ничего обо мне не знал, Вадим не сказал, что Наташа знакома со мной, а сама она заявила, что не вникает в дела мужа, только фамилию запомнила, да приметы. Имела полное право, еще бы! Хотела помочь человеку, а он оказался таким придурком! Все продумано, ни хрена не скажешь! И этой версии верят сотрудники (фирмы "Азиана"), верит милиция, верят земляки Мирзоева в нашей столице. Наверняка, крутые земляки, и если я попаду в СИЗО, до суда вряд ли доживу... О том, что все было совсем не так, знали только я, Наташа, Поляков, телохранители Мирзоева и те, кто убивал его. Но лишь я заинтересован в том, чтобы восторжествовала истина, другие будут говорить примерно то же, что и телохранитель. Их много, а я один... Догадываетесь, кто в итоге окажется прав? - У Наташи были ключи, почему она не отдала их вашим охранникам?- спросил я.- С пьяным придурком трое орлов могли бы справиться. - Ага, а потом доказывай, что это ты убил. Поляков так и сказал - менты нам всегда не верят, вот пусть сами и убедятся, кто убил босса. Логично. - Что было, пока ждали опергруппу? - Ничего. Наташа плакала, я поддерживал ее. Там уже народу куча собралась. Поляков... Он о чем-то говорил с Букониным, не знаю, как этот оказался там. - Буконин? Артист? - Ну да, поговорил с Поляковым и сдернул. Наверное, думал, что босса нет дома... Это интересно! Надо же, какое совпадение! И этот оказался на месте преступления. Не верю, что случайно. - Подробнее о Буконине!приказал я. - Ну, он встречался с Наташей... А недели две назад она отшила его. Поругались, или что там было - понятия не имею. Все... мужики, устал я, отпустите, а? - О чем он говорил с Поляковым? - Откуда я знаю? Видел его с минуту, а потом - нету. - Достал он меня своими откровениями, хренотень городит, падла,- пробормотал Сырник. Но уже не так грозно. Буконин, Буконин... Он-то какое отношение имеет к этой истории? Но я тоже устал, соображал медленно. Нужно будет съездить к этому Буконину и все выяснить. Почему ты не с Наташей на даче?- спросил я. - Она позвонила мне вчера утром... от Буконина, у меня АОН, номер определился, я знаю его номер, и сказала, что устала от всего, не может возвращаться домой, поживет на даче. А я на неделю свободен. Ну я и... мужики, я сам служил в ОМОНе, я подлянки не терплю, точно вам говорю! - Заткнись, козел!- сказал Сырник.- Надо было сказать следакам, что Наташа знакома с Корниловым, что она врет, когда говорит: не знаю, кто там был! - Так меня же про это не спрашивали! Корнилов, у тебя есть водка?- спросил Сырник.- Достал меня этот козел, сил никаких нет. У меня тоже не было сил смотреть на телохранителя в отставке, но надо было еще кое-что выяснить. Однако, на все другие вопросы - о людях возле дома Шатова, о Владе и баре "Аксинья" - Вадим без раздумий отвечал "нет" и "не знаю". Похоже, и вправду не знал, во всяком случае, я ему верил. - Короче, так, парень,- сказал я напоследок.- Живи пока здесь. Не очень удобно, но будешь себя хорошо вести - отпущу. Тебе еще повезло. Вот когда пригласят для разговора, а потом ворвется некий толстяк и станет палить в тебя, вцепится в волосы, а ты будешь щадить его, пробовать объясниться, но тебя товарнут сковородкой по голове, очнешься - рядом мертвый толстяк, а за дверью менты - тогда и поймешь, что такое настоящий кошмар. Вадим долго переваривал услышанное, потом пробормотал: - Ты хочешь сказать, что... не убивал босса? - Я хочу сказать, что сейчас развяжу тебя и покажу, как могу убить двумя ударами. Без пистолета и сковородки. А ты ведь намного сильнее босса будешь. - Да на хрен с ним базарить?!- рявкнул Сырник.- Остаешься тут, падла, и запомни, если рыпнешься или шуметь станешь - замочу без разговоров, понял?! - Не надо развязывать, Корнилов, я верю тебе,- сказал Вадим.- Слушай, горячо рукам, "браслеты" нагреваются... Пожалуйста, перецепи на другую трубу. Я уже выходил из ванной, но остановился, вернулся к смесителю. Наручники, действительно, нагрелись. Я отсоединил его руки от горячей трубы, прицепил к холодной. Водки было чуть больше полбутылки, я разлил ее в чайные чашки, мы выпили, закусили помидорами и вареной колбасой. Потом я раздвинул диван в комнате, бросил на него одеяло и две подушки, и мы легли спать. Не раздевались, и не потому что опасались друг-друга, просто лень было. - Корнилов,- сказал Сырник.кто-то серьезный против нас воюет. И бандиты на него работают, и менты. Как ты думаешь, кто это? Поляков? А может, артист этот? Слыхал, Наташа-то от него звонила. - Поспим, поедем к Буконину, послушаем, что он скажет. - Эти артисты долбанные еще те деятели! У них и бандюки в корешах ходят, и менты. Я тут кое-что прикинул...- Сырник приподнялся на локте, повернулся ко мне.А если артист захотел вернуть Наташу, и вообще - избавиться от ее мужа? Как ты себе представляешь это? - Так и представляю. Он в гости напрашивается, а она нет, у меня встреча с другим мужчиной. Чтобы позлить его. Тогда артист вызывает Мирзоева, а сам нанимает бандитов, чтобы кончить папика, и все на тебя спихнуть. И на нее тоже, если не будет послушной. - А Поляков? Телохранители? - Полякову пообещал фирму, тот поучаствовал. В смысле убрал телохранителей и сказал то, шо надо артисту. - Это только ты можешь представить,- сказал я. - Не веришь? А какого хрена он делал возле дома, когда кончили Мирзоева? А почему Наташа звонила от него? Может, она и теперь с ним, на даче. - Надо подумать. - Ну так думай быстрее! Он лег, отвернулся от меня, стянул на себя одеяло. Я вернул свою половину одеяла, сказал: - Может, ты и прав... Сырник ничего не ответил. За окном все яснее проступали контуры домов и деревьев. Но я не смотрел на них. Я засыпал, и видел себя дома, на любимом диване, и вокруг меня скакал маленький озорник Борька. Он падал на спину, обхватывал лапками мои пальцы и игриво покусывал их, глядя на меня черными глазенками. А я щекотал его светло-серую грудку. Мы оба чувствовали себя замечательно... Но это было всего лишь видение.

Спали мы часа четыре, в начале девятого были уже на ногах. Понятное дело, ванну принять не удалось, а Вадиму не удалось выспаться. Он бы с радостью поменялся местами со мной или Сырником и в хорошем и в плохом смысле - то есть, он спит, а мы моемся, по очереди, разумеется, или он спит, а мы сидим в ванне, прикованные к трубе, тут уж вместе. Но его надеждам не суждено было сбыться, о чем ему прямо и заявил Сырник, когда пришел чистить зубы (у него тут своя зубная щетка имелась). А на меня какая-то апатия навалилась. Наверное, сказывалось напряжение последних дней, недосып, да и слишком резкая перемена мест отнюдь не улучшала самочувствие. Получалось, что последние три ночи я спал в разных местах - у незнакомой женщины, в Суворовском парке, в этой квартире. И все время не высыпался. Если первые два дня чувство опасности и желание поскорее развязать этот узел стимулировало, то сегодня уже нет. Да еще и мысли нехорошие досаждали, о том, что малыш там один сидит в своей клетке и тоскует. Он ведь привык к общению, привык скакать по комнате, играть с гостями или со мной. А тут один и, наверное, голодный... Прежде эти мысли вызывали ярость и желание отомстить ублюдкам, из-за которых страдает малыш, теперь же - апатию. Потому что конца этой беготне не видно, гаденыша, который затеял со мной смертельную игру, тоже не видно. Да если и увижу, смогу ли его взять? За ним бандиты и менты, и надо еще доказать, что он виновен, а в меня достаточно пальцем ткнуть - и повяжут. Дрянь дело... На кухне я включил электрочайник, посмотрел на сковородку, и решил обойтись вареным яйцом и бутербродами. - А где яичница?- проворчал Сырник, появляясь на кухне. - Видеть не могу сковородки,- сказал я.- Хочешь - сделай себе, я обойдусь вареным яйцом. - Тогда мне свари два. - Сам положи в кастрюльку и покорми Вадима. Пока я чистил зубы, Вадим сидел в ванне и жалобно смотрел на меня. Теперь, помятый, небритый, он совсем не походил на того наглого и уверенного в себе мужика, что встретился мне у фитнес-клуба. Наверное, у него и голова болела. - Корнилов, ты ж не варвар...- сказал он.- Тут сыро, мне в туалет надо... - Сейчас Сырник сводит в туалет и даст пожрать,сказал я.- Это не проблемы, Вадим. Твое дружки несколько убийств пытались на меня повесить, помимо Рахмат-лукума, а теперь еще и похищение присовокупят. Тебе жалко меня? - Но я ж... Я тут не при чем. Я даже не обижаюсь за то, что было. Нарвался на неприятности, ну сам виноват... - Я на тебя тоже не обижаюсь. Но знаю, что если отпущу тебя, ты сразу за все обидишься. И сильно осложнишь мою жизнь. Поэтому - извини. - Ты козел! Ты за все мне ответишь!- истерично завопил он.- Наши ребята видели, что ты меня увез, менты знают, и если со мной что-то случиться, тебе хана, понял?! Так всегда бывает, когда говоришь с противником по-хорошему. А что бывает, если поверишь слезным мольбам и отпустишь!.. Я как-то поверил, отпустил, а на следующий день получил пулю в ногу. Хорошо, что человек нервничал и стрелял плохо. Я хлестнул телохранителя ладонью по морде, потом негромко сказал: - Олег! Сводишь его в туалет, потом дашь пожрать, потом пристегнешь к горячей трубе и заклеишь пасть, чтоб не вопил. - А он вопит?!- грозно спросил Сырник, появляясь в двери ванной. Я пошел в комнату, не сомневаясь, что Сырник справится с поставленной задачей, парень он был исполнительный и умел обращаться с людьми. Сел на диван, поставил на колени телефонный аппарат и позвонил родителям. - Андрюша!- закричала мать.- Господи, где ты, что с тобой? Вчера опять к нам приходили, спрашивали про тебя. Сказали, ты обвиняешься в убийстве, ты... ты объяснишь, наконец, что происходит?! - Я тебе уже сто раз объяснял, мам. Все нормально, я жив-здоров. Ты обо мне ничего не знаешь, так всем и говори. Скоро все закончится. Если можешь, еще раз сходи ко мне, покорми малыша. - О чем ты говоришь, Андрей?! Отец тоже волнуется, он говорил, что надо нанять адвокатов, самых лучших, они помогут тебе. Ты слышишь? Ну да, конечно, только адвокатов мне не хватало! Вот, если возьмут, предъявят обвинение, тогда - пожалуйста. А пока что я сам себе адвокат. - Спасибо, мам, всем спасибо, за меня не беспокойтесь. Ты, пожалуйста, покорми Борьку, ладно? Все, пока. Я положил трубку. Надо же какие упрямые менты у нас! Ходят, спрашивают, никак не успокоятся! Потом мы с Сырником позавтракали, выпили по чашке крепкого кофе. Сырник был бодр и энергичен. Он, конечно, примерный семьянин, заботливый и любящий отец, но слишком долгое пребывание в семье и скучная работа приводили его в уныние. То что было вчера - мордобой, погоня, обостренное чувство опасности, сон в не слишком комфортных условиях - для него как глоток свежего воздуха. Я и сам такой, но сейчас дело принимало слишком серьезный оборот. Сырник в любой момент может вернуться домой и не сомневаться, что я его не выдам. А я... даже малыша накормить не могу! - Позвони домой,- сказал я Сырнику.- И если жена станет возмущаться долгим отсутствием - поезжай к ней. - А ты? "Погибнуть в отсеке? Уж лучше при свете. Наш путь не отмечен, нам нечем, нам нечем!.. Но помните нас",- процитировал я слова из песни классика. С семи лет слушал его, в девять два раза ездил на Таганку, дежурил у служебного входа, хотел просто увидеть. Да так и не удалось. - Может, тебе в морду дать за слабость духа?- спросил Сырник, уплетая пятый бутерброд.Забыл, что должен помочь больной девчонке? А крыс твой как же? Он хоть и бесполезный, тупой грызун, а в тебя верит. - Ты все же позвони жене. Сырник позвонил, долго объяснял, что обстановка серьезная, на складе проверка, и он вынужден задержаться. А когда положил трубку, принялся яростно материться, и в этот момент его мнение о женщинах претерпело кардинальные изменения. Но я знал, что это ненадолго. Как ни странно, громкий мат Сырника немного приободрил меня. Обострилось чувство опасности, включились какие-то дополнительные источники энергии. Вадима пристегнули к холодной трубе, мы же не садисты, но рот заклеили пластырем - и не дураки, чтобы оставлять его с открытым ртом. Ну и проинструктировали, что скоро вернемся, и если он... Телохранитель опять присмирел и только понятливо кивал, мол, все понимаю, буду вести себя тихо.

13

Буконин Владимир Петрович, артист театра Оперетты, 27 лет, холост. живет в однокомнатной квартире на Сеславинской. Все мы живем где-то неподалеку. Выпить не дурак и дурак не выпить, пользуется успехом у женщин... Интересно, откуда у Гены такие подробности? Они что, следили за Рахмат-лукумом и Наташей, отрабатывали ее связи? У Сырника фраза "пользуется успехом у женщин" вызвала приступ гнева. Он это понимал, как "соблазнил и бросил". Так же, по его мнению, поступал с женщинами и я, но я-то свой, своих можно понять и простить, а это - какой-то артист, понимаешь! Такому одно удовольствие набить морду, тем более, что он соблазнил Наташу, о которой я много рассказывал. Тем более, Сырник подозревал его в причастности к убийству Рахмат-лукума! Я, честно говоря, абсолютно никаких чувств к Буконину не испытывал, хотя Наташа до сих мне часто снилась. Ну, была она его любовницей, так это жена Рахмат-лукума, а не моя Наташа. Сейчас главное дома Буконин, или нет. Если нет, то где? "Просыпается поздно, репетиции и спектакли во второй половине дня. После спектаклей часто бывает в престижных ресторанах. Имеет знакомых среди крупных бизнесменов." Когда я еще раз просмотрел информацию о нем, вспомнил версию Сырника. Теперь она не казалась невероятной. Действительно, почему Наташа звонила Вадиму от Буконина? Мы благополучно добрались до Сеславинской, оставили машину Сырника во дворе соседнего дома и пошли к дому Буконина. Шли быстро, внимательно отслеживая обстановку. Ничего подозрительного не обнаружили. На что я надеялся? Ну, во-первых, менты вряд ли успели выяснить, что Буконин был любовником Наташи. Во-вторых, я звонил Полякову, предупредил его помошника, что шутить не намерен, и после захвата Вадима должен был искать Наташу, она же свидетель того, что я не убивал. Буконин на обочине этого процесса, если он тут не при чем. А если все же при чем, дома его сейчас нет, искать надо на даче Наташи. Ну а в-третьих, ради чего-то Контора следила за ним, знала о привычках и распорядке, вдруг да помогут в случае опасности, я не совсем чужой для них, и одно дело делаем. Разумеется, это были всего лишь предположения, основанные на более чем поверхностном анализе. В реальной жизни все могло быть совсем не так. Но думать об этом не хотелось. Мы вошли в темный, вонючий подъезл. Мелькнула мысль - так вот где живут те, кто на сцене ходит в князьях и графьях! И тут же исчезла. - Если он дома - не дури, Олег,- предупредил я Сырника. Он лишь усмехнулся в ответ. - Все артисты и писатели - пьяницы и шизофреники,- сказал Сырник.- Как с ними разговаривать, я знаю. Вот так вполне здравомыслящий, нормально пьющий мужик, прекрасный семьянин и заботливый отец, можно сказать - лучшая часть нашего народа, относился к элите общества. Я давно это знал, пытался исправить, но не смог. Ох, народ наш, народ! Да он ли виноват в этом? Достали его всякими экспериментами то одни козлы, то другие. Мы поднялись на второй этаж, я протянул Сырнику свое давно просроченное удостоверение сотрудника ФСБ, а сам встал рядом у стены. Если Буконин имеет отношение к убийству, он знает меня в лицо, по меньшей мере, фотографию видел, а вот Сырника вряд ли знает. Олег долго звонил в дверь, пока, наконец, послышались шаркающий шаги, и сонный голос ни спросил: - Какой придурок разбудил меня? - ФСБ, открывай, Буконин. За дверью воцарилась тишина, я даже подумал, а не заснул ли он снова? Потом послышался уже менее уверенный и менее раздраженный голос: - Что вам надо? Сырник поднес удостоверение в дверному глазку. - Смотри и думай сам. Поговорить нам надо, понял? Защелкали замки и дверь приоткрылась на длину цепочки. Но Сырник уже потерял терпение, он двинул плечом так резко, что цепочка порвалась и железная дверь распахнулась. Я бы не удивился, если б она слетела с петель. Я быстро шагнул в квартиру, оттесняя Сырника от артиста, потому что их близкое соседство могло плохо кончиться для Буконина. Сырник скрипнул зубами и закрыл дверь. Может, Буконин и выглядел остроумным красавцем при ресторанных свечах, но сейчас, глядя на небритого брюнета примерно моего возраста, с длинными, спутанными волосами и в полосатой пижаме, я подумал, что Наташа могла бы найти себе любовника и посимпатичнее. - Володя, выкладывай, козел, все, что знаешь о Наталье Мирзоевой,- ласково говорил Сырник, снова надвигаясь на него.Ну давай, падла, колись! Володя был ниже Сырника на голову и легче на пару пудов, это как минимум. Он медленно отступал в глубь комнаты, беззвучно шевеля губами. Испугался. Я отодвинул Сырника в сторону, сказал Буконину: - Спокойно, Володя, ничего не бойся. Быстро отвечай на вопросы, и мы не задержим тебя. - Ну, было дело... было,- нехотя признался Буконин.- Я встречался с ней. Между прочим, сама пришла за кулисы после спектакля, тары-бары, ну и пошло-поехало. А потом я понял, что за ней стоят серьезные люди, у них там серьезные дела, и решил порвать всякие отношения с дамой. Как говорится, от греха подальше. Я хотел задать ему другие вопросы, но пришлось их отложить на время. Интересно было узнать, что же он понял, и - каким образом? - Ты чё несешь, придурок?!- заорал Сырник. - Спокойно, Олег,- сказал я, чувствуя, что ему очень хочется врезать "пьянице и шизофренику".- Володя, она сама тебе сказала о серьезных людях и делах? - Догадался. Если у женщины муж богатый азиат, и если она постоянно твердит, что он слишком заботится о своем здоровье, отказывается от выгодных сделок, дураку понятно, все это добром не кончится. - Конкретнее. - Конкретнее, я сказал ей - извини, дорогая. Потому что понял - или ее муж прикончит меня, или она его прикончит и подставит меня. Дама себе на уме, и, наверное, не просто так познакомилась со мной. - Что ты юлишь?!- рявкнул Сырник.- Конкретно и быстро почему так думал? На основании каких фактов? - Хорошо, если вы из органов, я скажу... Но это всего лишь мои догадки, на основании которых... Понимаете, да? - Говори, Володя,- жестко сказал я. - Повторяю, я ничего не знаю, но подумал, что муж госпожи Мирзоевой занимался какими-то незаконными операциями. А потом решил завязать. Это не понравилось Ната... госпоже Мирзоевой. Доходы упали, соответственно, и расходы тоже сократились. Она меня спрашивала про пьесы, в которых жены убивают мужей, то так, что подозрение падает на других... - В постели?- спросил Сырник. - ...э-э... я посоветовал ей почитать Агату Кристи, но для себя решил - делай, что хочешь, но без меня. Я в такие игры не играю. - Она упоминала других сотрудников фирмы мужа? Полякова? - Нет. - А что ты делал у ее дома в день убийства Мирзоева? - Ждал. Она пригласила меня для важного разговора, попросила подождать у подъезда. Я ждал и дождался... Она выскочила, стала рыдать, кричать, что мужа убили. Там оказались какие-то ее знакомые, они успокаивали ее, шум, гам... Я быстро ушел. Даже в подъезд не входил. Потом в новостях передавали, что ее мужа какой-то маньяк сковородкой забил. Честно скажу, я в это не верю. Более того, на месте маньяка мог быть и я. Эта женщина... поговорите с ней пару раз - сами поймете. Мы говорили... Но ты беседовал с Поляковым. О чем? - Понятия не имею, кто такой Поляков. Я и близко не подходил к ее подъезду, напротив, сразу ушел. Я очень испугался и сразу пошел на автобусную остановку. - Но она заезжала к тебе потом? Да. Извинилась, что не смогла встретиться со мной в тот вечер. Кому-то позвонила, сказала, будет на даче. Я... я попросил ее оставить меня в покое. - Да врет он,- не очень уверенно сказал Сырник. Мне тоже не нравилась полученная информация, что-то настораживало в ней, но думать об этом следовало в другом месте. - Пошли,- сказал я Сырнику. Ему явно не хотелось уходить просто так, не врезав разок артисту, пусть даже не в чем не виноватому. Пришлось за рукав тащить Сырника из квартиры. Буконин уже пришел в себя, смотрел нам вслед уверенно и даже усмехался. Не понравилась мне его усмешка, и весь он не нравился мне. Хотя в общем-то я уважал актеров. Когда мы сели в "копейку", и Сырник включил скорость, от ближайшего подъезда оторвалась красная "шестерка" и поехала за нами. Мне всегда не нравились подобные маневры, а в сложной ситуации не нравились втройне. Сырник понял, в чем дело. Он объехал вокруг соседнего дома, опять свернул во двор, потом на малой скорости проехал в другой двор - "шестерка" следовала за нами. Сырник медленно свернул вправо за густые кусты сирени, и тут я стремительно выпрыгнул из машины, и, как только красная "шестерка" свернула туда же, метнулся к ней, приставил пистолет к боковому стеклу и скомандовал: - Стоять! Стрелять буду! "Шестерка" ехала тихо, неуверенно, и тут же остановилась. В открытое окно машины на меня испуганно уставилась симпатичная блондинка лет двадцати. Короткие золотистые волосы, огромные зеленые глаза. В левом ухе серьга в виде золотого креста, а в правом ничего. Оригиналка! И что за черная полоса наступила в моей жизни! С такой девушкой хорошо бы встретиться в другом месте и при других обстоятельствах. - Вы... вы грабитель, да? Пожалуйста, не отбирайте машину, я только недавно ее купила... Я сунул пистолет в карман куртки, наклонился к окну "шестерки". - Почему ты следишь за нами? - Я? Извините... Я просто учусь водить. Хожу на курсы, и езжу только вокруг дома, а на улицу еще боюсь, у меня же прав нету... Я увидела, что вы едете по двору, и подумала, послежу, как опытные водители... Простите, если что... Трудно было поверить в эту историю, таких совпадений не бывает, это я точно знал. Но что было делать с перепуганной девчонкой, даже если она врала? Угрожать пистолетом? Сажать в нашу машину и везти к Вадиму в ванну? Она и так полна... Может, на это надеялся мой враг? - Не ври! Кто тебе приказал следить за нами? Никто, честное слово! Я просто... просто подумала, что если поеду за вами, смогу повторить... то есть, проехать так же, как и вы. Я ведь учусь... Она готова была разреветься, а у меня не было времени ее успокаивать. - Давай договоримся, детка, что больше ты не будешь ездить за нами, мы серьезные люди и этого очень не любим,- сказал я.- Десять минут стоишь на месте, не двигаешься! Иначе пеняй на себя. - Хорошо, хорошо!- торопливо сказала она, испуганно кивая.- Я не буду ездить за вами, обещаю! Я вообще... поставлю машину на место, правда! Я вернулся в машину Сырника, быстро поделился своими впечатлениями и сказал: - Поехали. Но покрутись, как следует, а я посмотрю, нет ли других любопытных. - Думаешь, она работает на них? Думаю, и на улицу выехала бы, если б я не остановил ее. Поэтому - будем смотреть в оба, не исключено, что она не единственная. А может, кто-то хотел, чтобы мы ее посадили в ванну к Вадиму. Тут можно такие дела навесить... - Правильно сделал, что не тронул ее,- сказал Сырник.- С бабами лучше не иметь дел. Мы еще с час катались по Москве, и я по всем правилам конспирации отслеживал обстановку. Сырник тоже был знаком с этими правилами, рулил, как надо. В итоге мы точно знали, что вернулись на свою конспиративную квартиру без "хвоста". Но и без особых достижений. Исходя из показаний Буконина, во всем виновата Наташа. Но я не хотел верить этой версии, про Сырника и говорить не стоит. А другой у нас не было.

Вадим по прежнему заполнял ванну в квартире на Можайке. Вместе с ним тесную комнатку заполнял запах мочи. - Мужики!..- простонал он, едва Сырник снял с его губ скотч.- Ну вы же не садисты! Ну посадите меня в подвал, или пристрелите, на хрен. Да не могу я больше здесь, если выкарабкаюсь, года два в ванну не залезу. - Нет у нас подвала,- сказал я.- Ни дач, ни складов, где можно спрятать ненадежного товарища. Ты представь себя на моем месте, и подумай, как тут быть с таким, как ты. Я готов обсудить это. Даже Сырник смотрел на нашего военнопленного уже не так грозно. - Слушай, Корнилов, ты хоть на время сними "браслеты", дай раздеться, помыться, а то лежу тут, как скотина... Ну куда я, на хрен, денусь? Можешь поставить у ванной этого... своего... - Кого?- мрачно поинтересовался Сырник. Вадим подумал и решил, что на этот вопрос лучше не отвечать. - Ладно, помоешься,- сказал я.- Но сперва скажи, как выглядит Буконин? - Ну как? Такой слащавый востроглазый брюнетик с длинными волосами. Ну, бабам такие жутко нравятся. Двадцать семь лет, твоего примерно роста. Все верно, только слащавым и востроглазым я бы его не назвал, да в такой ситуации и Вадим бы охарактеризовал его иначе. Я велел Сырнику снять с парня наручники, и мы пошли на кухню перекусить. Но дверь оставили открытой, чтобы выход из ванной просматривался. Конечно, мы рисковали, Вадим мог выскочить, метнуться в комнату, выпрыгнуть в окно, но я все же надеялся, что у него хватит ума не делать этого. Выпили кофе с бутербродами. - Какие будут предложения?- спросил я. - Понятно, что Буконин - просто бабник и пьяница, как и все они,- сказал Сырник.- Узнал, кто ее муж, очко и сыграло, и наркоты примерещилась, и страсти всякие, вот он и свалил. Все его домыслы нужно делить на десять, после этого останется один только пьяный страх. - Так-то оно так, но мне что-то... что-то... Я вдруг понял, что мне сильно не понравилось в показаниях Буконина. Вскочил с места и рванул в ванную. Вадим, блаженно зажмурившись и раскинув свободные руки, балдел в горячей воде. Услышав стук двери, он открыл глаза, испуганно уставился на меня. Я присел на корточки возле ванны. - Вадим, ты точно помнишь, что Буконин разговаривал с Поляковым? Ничего не перепутал? Точно. Минут пять они базарили до приезда ментов, а потом Буконин свалил. Чисто визуально - они что-то выясняли, спорили, обсуждали? Как это выглядело? - Да просто базарили, как два кореша. О чем - понятия не имею. А что? - Ничего, спасибо, Вадим. Сырник стоял в двери ванной, потом вернулся следом за мной на кухню. - Ну и что?- спросил он. - Буконин сказал, что не знает никого из сотрудников фирмы, а Вадим видел, как он говорил с Поляковым. Говорил, как свой человек. Значит, кто-то из них врет. Кто и зачем? - Кто?.. И зачем? - Допустим, Вадим соврал, не разговаривал Буконин с Поляковым. Но тогда он своим враньем во-первых, подставил Наташу, подтвердив версию Буконина о том, все это затеяла она, а во-вторых, подставил Полякова, который, якобы, не знает Буконина. То есть, соврал не в пользу, а против двух своих непосредственных начальников. - Башка у тебя еще варит, Корнилов! Значит, сбрехал этот сучий артист. Что ж ты сразу не допер, я бы его заставил сказать правду, козла патлатого! Слушай! А я ж тебе говорил, что эти артисты на все способны. А если он вместе с Поляковым, так все ясно становится. Надо ехать на дачу. Прямо сейчас. - Она в деревне Боровиково, это двадцать километров от Москвы, адрес известен. А что делать с Вадимом? - Спроси что-нибудь полекше. Вот подмоется, и сам скажет, что с ним делать. - Я, кажется, знаю. Ты прав, надо ехать на дачу. Вот я этим и займусь. А ты останешься здесь и будешь присматривать за телохранителем. Держать его в ванне не стоит. В "браслетах" он не опасен, покорми его, поговори, глядишь, что-то интересное скажет. - Нашел надзирателя!- презрительно хмыкнул Сырник.- Может, сам останешься с ним? Я поеду на твоей машине. Вернусь часа через три. Ну как, решено? - Чего решено? Да пошел ты!.. Слушай, Андрюха, ну на хрена мне это дерьмо, а? Я что, похож на надзирателя? - Нет, ты похож на человека, который днем спокойно выяснит обстановку вокруг дачи Наташи, количество людей там, расположение комнат. Правильно рассуждаю? - Придурок!- сказал Сырник. Я не понял, кому предназначались эти комплименты, но точно знал другое - Сырник не возражает. А раз так, чего мне тут засиживаться? Боевой соратник справится со своими обязанностями, я в этом не сомневался и посему ушел, не дожидаясь, пока Вадим закончит процеес мытья.

14

До деревни Боровиково я добрался без приключений. Разумеется, дача Мирзоева и ему подобных находилась не в самой деревне, а в особом дачном поселке, огороженном и охраняемом, дабы кто посторонний не проник и не унес серебряные ложки из шкафов солидных дачников. Какие дачники, такая и охрана. Усатый сержант в серой униформе, который сидел в кирпичном домике у шлагбаума, вел себя почти, как олигарх. - Ну?- высокомерно спросил он меня, окинув презрительным взглядом "копейку".- Чего надо? Меня почему-то всегда злит подобное обращение. - Ты не нукай, дорогой. Не то набью морду и даже не извинюсь потом,- сказал я, показывая просроченное удостоверение.ФСБ тебя беспокоит, понял, да? Сержант понял и пропустил угрозу мимо ушей. Может, он когда-то и был бравым ментом, но с тех пор много воды утекло, привык к оскорблениям и сам не прочь был оскорбить слабого. А если чувствовал отпор - скукоживался, на хрена ж ему неприятности на такой непыльной работе и с окладом, который в три раза побольше, чем у районных оперов? - Так бы сразу и сказал. Чего надо? - Не чего, а кого. Наташу Мирзоеву, у нее мужа недавно убили. Она у себя? - Слыхал, как же... Звереют, падлы, а вы куда смотрите? - Мы на тебя смотрим и ждем ответа на наш вопрос: Наташа у себя? - Да откуда? После того и не появлялась здесь. Нету ее, понятия не имею, где. - Ты уверен? - А то как же? Если хозяина нету, так я знаю. Для того и поставлен тута. - Я проеду, посмотрю? - Да пожалуйста. Поедешь прямо, потом свернешь направо, ихний дом - третий от угла. Он приподнял шлагбаум, я сел в "копейку" и поехал мимо кирпичных дворцов с зелеными лужайками и железными оградами. Хорошие соседи были у Наташи, но нагловатые. Мой отец тоже человек не бедный, и его дача в Лобне, вернее, под Лобней, была не хуже этих дворцов, но фонтана во дворе у нас не было. Дом номер 13 (надо же, какой симпатичный номер!) был не лучше и не хуже других, фонтана во дворе не было, зато наблюдалась гипсовая статуя напротив входа, в которой я признал голую Наташу. Учитесь, девушки! Выйдете замуж за старого, пузатого бизнесмена, он вам памятник при жизни поставит! Я медленно ехал вдоль забора, и почти сразу после статуи заметил некий непорядок в доме. На первом этаже в одной из комнат было открыто окно. Кому-то в доме было жарко? Или хозяева, уезжая, забыли закрыть? Последнее исключено. Эти хозяева знают цену деньгам и своим дачам, скорее удавятся, нежели позволят дождю испортить эксклюзивную шкатулку для пуговиц, или картину новоявленного авангардиста Куржопова. Значит, первое. В доме кто-то был. Возможно, Наташа - не хотела афишировать свое присутствие, а сержант за деньги может сказать, что угодно. Разглядев, куда выходит участок тыльной стороной (к березовой рощице выходил), я доехал до конца улицы, развернулся и двинулся в обратный путь. - Ты прав,- сказал я сержанту.- Там никого. Так что - извини, и спасибо за содействие. - А я ж тебе говорил!довольно ухмыльнулся он. Я отъехал от шлагбаума подальше, а потом окольными путями стал пробираться к березовой рощице. Пробрался не совсем, дальше было сыро, и я оставил "копейку" в соседней роще, дабы не застрять в лесной грязи. И пошел пешком. Шел не очень долго, а когда увидел перед собой железный забор участка номер 13 не долго думал, что делать. Я просто перемахнул через него. За домом, если смотреть со стороны улицы, огорода не наблюдалось, там была сосновая рощица с желтыми дорожками и деревянными скамейками для отдыха. Нетрудно было представить, что именно здесь, отдыхая от трудов праведных, прогуливался Рахмат-лукум под ручку с Наташей. И здесь же она, богатая, свободная, любвеобильная, будет прогуливаться с Букониным, или другим артистом (певцом, дизайнером) после того, как меня официального убийцу ее супруга, посадят. Не очень-то приятные впечатления. Однако, сосновая роща позволила мне незаметно подойти к дому. Я почти не сомневался, что там кто-то есть. Неужели, Наташа? Это нужно было выяснить. Помимо сосен, дом окружали аккуратные кусты жасмина. Я подошел к окну, несколько раз стукнул в стекло и спрятался за кустом. Какое-то время было совершенно тихо, а потом я увидел в окне силуэт рослого парня. Он постоял, глядя на сосновую рощу, и удалился. Я снова стукнул, на этот раз в другое окно. Парень появился и там, вид у него был озабоченный. "Давай, выходи, придурок!- мысленно уговаривал я его.Надо посмотреть, нет ли кого чужого!" Подействовало. И дело тут вовсе не в моих паранормальных способностях, а в том, что так должен был поступить любой охранник - найти и устранить источник раздражения. Он приблизился ко мне, я выскочил из-за куста и попытался выбить пистолет (у охранника же должен быть пистолет?). Он убрал руку, отрицательно покачал головой. "Отдай!- сказал я.Иначе я ударю тебя.Зачем, дарагой? У тебя свой пущька есть, из нее стреляй, да? Босс приказал никому нэ отдават личный оружий. Нэ магу, понымаэщь?- Но я должен обезоружить тебя!сказал я.- Слющий, зачем обезоружить, ну? Пойдем, щащлик будэм кущить, гаварыт о дэле. Догаварымси, слющий!" Все это я представил себе, пока слышал за углом осторожные шаги. Представил, чтобы малость раслабиться. И расслабился, чуть не расхохотался в самый неподходящий момент. Он появился из-за угла дома, медленно пошел вдоль жасминовых кустов, сжимая в руках "ПМ". Я его видел, а он меня нет, кусты были достаточно густые. Крупный русоволосый парень с правильными чертами лица, вполне симпатичный. Голубая футболка туго обтягивала мощную грудь, тренировочные штаны с тремя белыми полосками на боках набухали мышцами при каждом шаге. Ему бы в кино суперменов играть, смотрелся бы намного интереснее американских недомерков. Но у нас же денег на свое кино нет, поэтому он и охраняет чью-то дачу. Жаль бить такого парня, но что поделаешь? Времени на разговоры у меня не было, да он бы и не стал со мной разговаривать. Когда он поравнялся с "моим" кустом, я прыгнул, ударом ноги выбил пистолет, а кулаком приложился к его скуле. Проще и надежней было бы ударить по горлу, но так и убить можно, а я не хотел его убивать. Парень на мгновение потерял равновесие, но тут же встал в боксерскую стойку, глядя то на меня, то на пистолет, лежащий у фундамента. А когда взмахнул кулачищами, он уже не казался мне таким симпатичным, как полминуты назад. И я не очень-то сдерживал себя, когда, уйдя от удара, провел мгновенную серию в грудь и по лицу. Похоже, в запале утратил осторожность, пришлось делать парню искусственное дыхание, дабы привести в чувство. - Где хозяйка?спросил я, когда он открыл глаза и ошалело завертел зрачками, постепенно соображая, что я держу в руке его пистолет, который может выстрелить. Он сам снял его с предохранителя и передернул затвор. А то, что обойма полная, я успел проверить. - Не... не знаю. - Ты один здесь? - Один... А ты... ты кто? - Пойдем, проверим, не врешь ли ты. Встать, падла! Он послушался. Мой пистолет... - Потом отдам, если оправдаешь доверие. Вперед! В первой из комнат дворца Рахмат-лукума, кажется, это была гостиная, я быстро связал охранника шнуром от жалюзи. Пришлось обрушить всю конструкцию, прости Наташа, я не нарочно, так получилось. А вообще-то гостиная была красивой, с камином и кожаной мебелью, отдыхать в ней, надо полагать - одно удовольствие. Потом я засунул парню в рот большую салфетку с журнального столика и побежал осматривать другие комнаты, их же тут много было. Комнаты были красивые, мебель изумительная, интеръер классный, но я меньше всего думал об этом. Я искал Наташу, но не нашел. Возможно, она была заперта в одном из подвалов дворца, но тогда бы здесь был не один охранник, а много. - Так где же она?- спросил я парня, вернувшись в гостиную и вытащив у него изо рта салфетку. - Понятия не имею... Я ударил его. Так, чтобы следов не оставалось, но было больно. Он застонал, дернулся и затих. Не потому, что умер, а просто, действительно, ничего интересного для меня не знал. - А где она может быть? - Дома... - Дома ее нет, дача ее здесь. Так где же она? - Ну, может, у Полякова на даче. Я просто охранник, ничего не знаю, где они бывают... - Где дача Полякова? - В Дерюгино, пятнадцать километров отсюда... - Наташа там?! - Да я откуда знаю? Неделю назад приезжала сюда с боссом, после этого не видел ее. Клянусь! Похоже, он не врал. Как и сержант у шлагбаума, он делал свое дело и не вникал в то, что творилось за стенами дома. Потому как, если вникнешь, могут бо-ольшие проблемы возникнуть. - Ладно, живи,- сказал я.- Только орать не надо. Извини, что стукнул тебя, так уж получилось. Я тебе зла не желаю, постарайся простить меня и минут двадцать не двигайся. Потом выберешься из дома, выскочишь на улицу, кто-нибудь поможет, развяжет руки-ноги. Договорились? Парень согласно закивал. Я засунул ему в рот салфетку, положил на журнальный столик разряженный пистолет. Потом еще раз пробежался по комнатам, разбивая все телефонный аппараты, которые попадались на пути (еще раз прости меня, Наташа, но так надо. Я не хочу, чтобы меня останавливали по пути, или, что еще хуже, гнались со включенными сиренами. В конце-концов, ради тебя стараюсь, ибо не верю словам Буконина.) Спустившись вниз, я увидел, что парень пока что выполняет условия нашего договора, в смысле, сидит на диване, не двигаясь, выскочил из дома и довольно-таки прытко двинулся в обратный путь. "Копейка" стояла там, где я ее оставил, никто не покушался на собственность Сырника, и болото не засосало ее. Я сел в машину и поехал в Москву. Теперь была ясна цель Дерюгино, дача Полякова. Но туда одному являться было глупо. Нужен был Сырник, нужен был точный адрес, и вообще, все, что можно было знать о Полякове. Следовательно, нужно было связаться с Басинским. Вот о чем я думал, когда гнал машину к Москве. А еще я думал о Борьке, и о том, покормила ли мать моего малыша, или нет?

Доехал без проблем, но когда вошел в квартиру, где оставил Сырника с нашим пленником, сильно удивился. Вадим и Сырник сидели на диване, причем, правая рука Вадима была крепко примотана к туловищу скотчем, а в левой он держал карты. Карты были и в руках Сырника. - Валет!- сказал Сырник. Возьми крайнюю справа,- ответил Вадим. Сырник взял крайнюю справа карту из руки Вадима, положил на своего валета, недовольно хмыкнул. - Козырная дама? Вот тебе дама! - Опять крайнюю справа. - Козырной король? На тебе короля! Крайнюю справа. - Если ты так удачно располагаешь их, мог бы сам и ходить, по крайней мере, сбрасывать! - Ты можешь увидеть мои карты. - Какой осторожный... твою мать! Семерка козырная? Нет у меня семерок. В руке Вадима осталась одна карта. - Положи и попробуй ударить. Сырник положил на диван козырного туза и швырнул свои карты на него. - В "дурака" режетесь?спросил я? - Да полный привет!- пожаловался Сырник.- Он выиграл у меня семнадцать рублей! По рублю за игру! - А ты не играй на деньги,посоветовал я.- Посади его в ванну, поговорить надо. Или тебе не интересно, где я был, что видел? - Да я уже знаю,- буркнул Сырник.- Вадим рассказал. Интересно, что? - Там, на даче, Наташи нет, а есть Глеб, охранник. А Наташа, скорее всего, на даче Полякова в деревне Дерюгино. Ты это хотел мне рассказать? - Глеб там бы или не Глеб, делай, что сказано!- заорал я. Когда Сырник отвел Вадима в ванную и вернулся в комнату, я сказал: - Олежек, у тебя появились новые идеи? - Почему новые? Я и раньше думал, что убийство организовал Буконин, вместе с Поляковым. Кстати, Вадим сказал, что Поляков недавно женился на артистке из того же театра, где работает Буконин. Молодая, бездарная и сексапильная, вышла замуж и бросила театр. Я думаю, Буконин трахал и ее тоже, а потом передал Полякову, так что, они не просто знакомы. - Ты же видел Буконина. - Ну и что? С похмелья все кажутся простыми и понятными. Ты же видел на дискете - посещает дорогие рестораны. Бабы у него - из высшего класса. Откуда у бедного артиста такие бабки? Не знаешь? А я скажу тебе. Вместе с Поляковым и Мирзоевым наркотой промышлял. Потом что-то не поделили, скорее всего, молодые, энергичные, решили задвинуть старикашку. На хрен он им сдался? При всей нелюбви Сырника к отечественным творческим личностям, в его словах была своя логика. Более того, его версия многое ставила на свои места. - Но ты основываешься на показаниях Вадима, есть уверенность, что он не врет? - Андрюха, на хрена ему врать? Ты же сам перед отъездом говорил про это. Никакой выгоды. И это верно, и значит, о нашем визите к Буконину враги знают, о моем визите на дачу - тоже. Теперь сидят, и ждут, когда я пожалую на дачу Полякова, так получается? Похоже, так, но делать нечего, надо ехать. Об этом я и сказал Сырнику, он с готовностью кивнул. Но прежде надо было позвонить Басинскому. Я взял трубку, набрал служебный номер Гены, услышал знакомый голос и сказал: - Гена? Хорошо, что застал тебя. Слушай... - Корнилов! Я начинаю жалеть о том, что сделал!- закричал Басинский.- Ты был сегодня у Буконина?! - Откуда ты знаешь? Следил за мной? - Я слежу за оперативными сводками. Ты и твой громила были у него около десяти, есть свидетельские показания. А в половине одиннадцатого Буконин бросился с крыши своего дома и разбился насмерть. Признайся сразу - вы его выбросили, или просто напугали так, что он сам?.. Я посмотрел на Сырника, а он смотрел на меня. Ты уверен, что погиб именно Буконин? Сырник стиснул кулаки и громко скрипнул зубами, наверное, внизу, на Можайке, прохожие вздрогнули, но Гена не услышал. - Я не следователь, не эксперт. Знаю, что разбился сильно, изуродован до неузнаваемости. Брюнет, короткая стрижка, в кармане пиджака обнаружен пропуск в театр. Я на мгновение даже забыл, зачем звонил ему. Если Буконин погиб, тогда о чем мы только что говорили с Сырником? Я даже признавал, что в его словах есть логика, его версия, пожалуй, самая реальная сейчас... После недолгой паузы я все же вспомнил, зачем звонил. Гена, Наташу, похоже, держат на даче Полякова в деревне Дерюгино. Что ты знаешь об этом Полякове? Кстати, о нем почти нет сведений. - Я знаю только одно, что дела твои плохи, Корнилов. Извини, но ничем больше помочь не могу. Я сделал все, что сумел, надеюсь, ты не станешь об этом распространяться. Пока. Вот такие у меня друзья. Как запахло жареным, так... Впрочем, Гена и вправду сделал все, что мог. Остальное должен сделать я сам. А именно - найти Наташу. Но Буконин... Когда мы уходили, он довольно ухмылялся. И почему - короткая стрижка? Я ринулся в ванную и обнаружил там Вадима, сидящего на краю ванны. Левая рука его была пристегнута наручниками к трубе с холодной водой. Похоже, Сырник проникся сочувствием к нашему пленнику. И тот не выглядел таким уж несчастным, как ночью и утром. - Как выглядит Поляков?- спросил я Вадима. - Ну как... Невысокий брюнет, короткая стрижка... Весь из себя такой... модный. Неприятный тип. - А Буконин? - Он был лохматым, но тоже вроде как смазливый малый. Знаешь, один чем-то напоминал Пирса Броснана. а другой - Тома Круза. Броснана я еще мог вспомнить, как и свое бешенство, когда видел по российскому телевидению, как он катается на танках по Питеру и пачками уничтожает дебильных российских солдат. За такие показы головы бы поотрывать телекозлам - это помнил, А вот второго - нет. Так кого же я видел сегодня утром? - Что еще? Особые приметы Полякова? - Не знаю... поддает крепко. Черт бы их побрал! Я видел сегодня "поддающего", но он был длинноволосым, значит - Буконин? А погиб, выходит, Поляков? Но Гена сказал, что погиб Буконин... С кем я говорил сегодня утром? Кто лежит в морге, а кто держит Наташу под замком и диктует ей, что надо говорить телевизионщикам? Кто из них?! - Ты мне лапшу на уши не вешай!- заорал я.Поддавать все любят! Я спрашиваю про особые приметы Полякова. Родинки, шрамы, татуировки, пусть даже на половых органах! - Я не интересовался его половыми органами. А так... даже не знаю, что сказать. Вполне нормальный деловой мужик. Вот жена у него была оригиналка. Красивая баба, не зря артисткой раньше была. - Ну? В чем она оригиналка? - Носила серьгу в одном ухе, как это делают продвинутые чуваки. Такая золотая сережка в виде креста - и только одна. И такое я уже видел сегодня... И такое? - Как она выглядит? - Обалденная блондинка с короткой стрижкой, наверное, чтобы все видели, что серьга у нее только одна. Я в паспорт не заглядывал, но на вид - лет двадцать, классная телка. Елки-палки! Так это она училась ездить на красной "шестерке" возле дома Буконина! На кого же работала, на мужа или на бывшего любовника? А черт ее знает!

15

Такая усталость навалилась, как будто на плечи уселся Сырник, и я должен был ходить и бегать с ним на плечах. А не хотелось даже из-за стола вставать. Я привык анализировать свое состояние и знал, что дело не в "физике", такие перегрузки, недосыпы вполне приемлимы для меня. Дело было в безысходности, ибо я до сих пор не мог понять, кто является моим врагом, и как с ним бороться. Допустим - хрен с длинными волосами, неважно, Поляков он или Буконин. Но ведь была еще Наташа! Найду я этого хрена, прижму в стенке, а Наташа вызовет ментов и скажет: это он убил моего мужа. И все, хороший парень ты был, Корнилов, да весь разом вышел... Привет, как говорит звездопоп. Можно принять версию Сырника, но ведь она основана на показаниях Вадима, а тот и соврать может. Да и трудно представить, что Буконин после нашего визита сбросил с крыши Полякова, разбив лицо и пальцы, и сунув в карман пропуск в театр. А как потом объяснить исчезновение Полякова? Он же не последний человек в фирме? Хотя, и эту проблему несложно устранить. Фирмой руководит Наташа, она увольняет Полякова. Жена, если служит любовнику, она никуда не заявляет. Нет человека, нет проблемы. Но как же Буконин думает объявиться в живых? Ведь, когда объявится, станут думать, а кто же погиб у его дома? С его документами? А меня менты повсюду ищут не только за убийство Рахмат-лукума, но и за похищение Вадима, и за убийство Буконина, и, может быть, за убийство Влада. И фоторобот не нужно составлять, взяли у родителей мою фотографию, размножили, раздали всем сотрудникам ПДС, ППС - нате вам и нате вам, увидите его, хватайте немедленно, опасный преступник! - Что будем делать, Андрюха?- спросил Сырник. - Не знаю,- честно ответил я.- Тебе лучше вернуться домой, Олег, потом на службу. Все-таки, семь тысяч платили. - А ты? - Найду Наташу. Это мой последний шанс. Если она скажет, извини, понятия не имею, кто ты и зачем убил моего мужа, дорогого и любимого Рахмат-лукума, я извиню. Кончай придуриваться, Корнилов! Что за дела, е-мое? Ну прямо не узнаю тебя. Ты бы хоть о крысе своем подумал, он же тебя ждет, сидит в клетке... - Не трави душу, Олег. - А ты заткнись, понял? Короче, я спрашиваю, что делать с Вадимом? Сами-то мы едем на дачу к этому Полякову, там, на месте разберемся, кто он, кто не он. И если ты извинишь свою Наташу, то я нет, и заставлю ее сказать правду. Нужно только добраться до нее. - Ну что ж, потом не говори, что я тебя не предупреждал. А Вадима оставим здесь. Вот так, как он есть. Отпускать нельзя, предупредит своих, нас будут ждать. - И так будут ждать после твоего наезда на охранника дачи Мирзоева. А оставим он начнет шуметь, соседи ментов вызовут, те выяснят, кто снимает квартиру... Лучше отпустить. - Ну, для этого у нас имеются кое-какие приспособления. Напугаем, будет вести себя хорошо. А если отпустить, он этот адрес заложит из мести. Ты-то домой можешь поехать, а мне что потом, прямиком в КПЗ отправляться ночевать? - А ты куда собирался после того, как простишь Наташу свою?- усмехнулся Сырник. - Домой,- сказал я.- Знаешь, чертовски хочется вернуться домой, выпустить из клетки малыша, прилечь на диване и задремать. И будь, что будет. - Пускай приходят и берут? - Ну, у меня дверь стальная, и пистолет есть. Не возьмут. Я поговорю с ними, скажу, чтобы малыша не обижали, может быть, его возьмет мать или сестра... - И пулю себе в лоб, да? Заткнись, Корнилов! Я тоже хочу домой, у меня две дочки, соскучился уже... Но твое нытье мне уже осто..., понял? Я все понял. Время апатии кончилось, я пока жив, я свободен, и, значит, буду воевать за это. Первый раз, что ли? К тому же, у нас тут немало веселых штучек было, специально для крайних случаев приспособленных. Голь, как говорится, на выдумки хитра, а если, к тому же, и руки не крюки, и некоторые знания имеются, то выдумки очень даже интересными получаются. Вадима мы оставили в ванной, но правую руку освободили. Он мог раздеться и принять ванну, потом - одеться, потом снова раздеться, и так до тех пор, пока мы ни вернемся. Мог перекусить, в раковине стояла тарелка, наполненная припасами из холодильника. А чтобы Вадим не буянил, не стучал по трубам и не орал, призывая на помощь соседей, я быстро примотал изолентой к косяку двери круглую коробочку "Комбата". Того самого, которым травят тараканов. В ней был неоновый индикатор, батарейка и миниатюрная кнопка. Два провода с клеммами выходили наружу. Я прикрепил ее так, что Вадим не мог дотянуться. - Ты тут не шуми,- сказал я ему,- не пытайся звать на помощь. Я зажму контакты дверью, если их разомкнут - через десять секунд будет взрыв. Там пластид. Для тебя хватит с большим запасом, понял? Отключить взрывное устройство за десять секунд могу только я, ибо знаю, где оно находится, где кнопка. Даже опытные саперы вряд ли успеют, понял? Вадим облизнул пересохшие губы, кивнул. - Тогда проверим,- сказал я.- Олег, останешься здесь, посмотришь, все ли в порядке, не села батарейки? Кстати, если сядет, может рвануть. - Я новую поставил,- пробасил Сырник, отодвигаясь в угол ванной. Вадим, не долго думая, лег на дно ванны, испуганно глядя на черную коробочку смерти. Я соединил контакты - загорелся индикатор. Зажал контакты дверью и вышел из ванной. Потом вошел, посмотрел на Сырника. Он хоть и знал, что никакого пластида в коробочке не было, а все же изрядно вспотел. Про Вадима и говорить было нечего, он был мокрым потому, что лежал в ванне. - Все нормально,- сказал Сырник.- Но когда нажмешь эту чертову кнопку, я тут не останусь. Я разомкнул контакты и демонстративно нажал миниатюрную кнопку. - Понял?- сказал Вадиму Сырник.- Так что, не дури. Сиди тихо, не рванет. Вернемся - отпустим. Можешь помыться, покушать, мы не злодеи. Но сиди тихо,- он отвинтил шланг душа.Кстати, не пытайся направить струю воды - рванет. А так - ничего. Отдыхай. Сырник вышел из ванной со шлангом в руке, а я снова замкнул контакты и, выходя из ванной, придерживал рукой до тех пор, пока дверь ни прищемила их. Я видел лицо Вадима, оно было бледным, испарина покрыла лоб. Он шевелил губами, пытаясь что-то сказать и не мог. Мне нравилось, что он верил в мое "взрывное устройство". Жестокая шутка, но что поделаешь? Они со мной и с моим Борькой не шутили. - Слышь, Андрюха, я же видел, как ты эту хреновину делал, я смеялся и не мог понять, кого напугает этот "Комбат"?- шепотом сказал мне Сырник в комнате.- Но когда остался в ванной, как-то не по себе стало, честное слово. Даже подумал, а вдруг ты и вправду сунул туда детонатор и пластид? На ванную много не надо. Я лишь усмехнулся в ответ. Были у меня такие штуки и с настоящим пластидом, но хранил их я в другом месте, и даже Сырник об этом не знал. Мы экипировались по полной программе (честно говоря, никогда не думал, мне мне пригодятся ботинки с толстыми подошвами, а Сырнику - рубашка с особыми пуговицами) и пошли вниз к машине Сырника.

Было еще вполне светло, когда мы подъехали к деревне Дерюгино. Вполне типичная подмосковная деревня - на пригорке темные деревянные дома, крашеные заборы, трава под ними. Две улицы. Есть, правда, и вполне недавние двухэтажные срубы, это те, кто уже мог купить участок в недалеком Подмосковье, но еще не мог переселиться в дачный поселок у подножья холма, на берегу озера. Он расцветал кирпичными стенами и разноцветной финской черепицей в полукилометре от самой деревни. С одной стороны озеро, с другой - лес. Сказочный городок! И, конечно же, охраняемый. И дача мистера Полякова находилась именно там. И Наташа была именно на этой даче, по собственной воле, или по принуждению, нам предстояло выяснить. И ждали нас там, конечно, ждали, после моего звонка в их контору, после исчезновения Вадима, после разговора с Букониным и визита на дачу Мирзоева, не могли не ждать. Мы обогнули деревню и заехали в лесок, остановились в полукилометре от дачного поселка. - Улица Приватизации, дом пять,- мрачно сказал Сырник.Обнаглели, падлы! - Почему?- спросил я. - Да потому что, как услышу про приватизацию, в морду бить охота. Я тогда только пришел в ментуру, полторы тыщи получал. А пачка "Явы" - девяносто рублей стоила. Дочка старшая родилась, ну я и поверил этому козлу, отнес ваучеры в инвестиционную фирму "Программа приватизации", три ваучера, на тридцать тысяч рублей. Моя зарплата за двадцать месяцев... На всем экономил, а ваучеры отнес, как он советовал. Ты вот скажи мне, Корнилов, если б в Америке, или там, в Германии, министр сказал - отдайте вашу зарплату за двадцать месяцев, и ваши дети будут жить безбедно, а потом оказалось - он наколол всех. Что с ним было бы? - Наверно, повесился б,- сказал я. - А этот, сука, не вешается. Еще что-то вещает, говнюк! Обобрал моих детей, всех детей, и - не вешается! Это ж на мои бабки его кенты купили заводы, самолеты, нефтекомпании. Ну, не только на мои, на деньги всех нас. А де наша доля? Нету! - Самое время говорить о приватизации,- сказал я. - Да нет, ну ты прикинь - если живет в доме придурок, вламывается в квартиры с автоматом, грабит, а потом говорит давайте жить дружно, я богатый, а вы бедные, так получилось. Я работал, а вы сидели и думали, что будете получать дивиденды. Станете возникать - все на хрен рухнет. Так у меня одно желание - мочить козла. Это ж для него все рухнет, а для меня давно уже рухнуло, если по большому счету говорить. И знаешь, все наши менты так думают, только никто не скажет вслух. - Теперь уже поздно. У них службы охраны почище Конторы. - Ты хочешь сказать, что я должен простить того, кто ограбил моих детей? Того, кто обещал им безбедную жизнь на проценты, и наколол, как последних лохов? Никогда! Знаешь, у нас на складе работает грузчиком мужик, кандидат философских наук. Он мне сказал классную фразу какого-то Розанова, не знаю такого. Так вот, этот Розанов брякнул в 1911 году, что вся частная собственность в России происходит из выпросил, подарил, или обобрал кого-то. Потому ненадежна и не уважается. Умный был мужик! Так это в 911-м! Уж там собственность была настоящая! А этих, которые за десять лет из грязи да в князи, во владельцы больших заводов, кто ж будет уважать, а? - Ну, ты разошелся. О деле будем думать, или как? Будем... С какой стороны этот пятый дом? - Надо выяснить. - Если с этой, в лесу кто-то есть, я так думаю. Если с другой, со стороны озера, добраться будет сложнее. Надо выяснить. - Пока светло, подождем. - Дай мне бороду побольше, панаму, чтобы сойти за грибника. Похожу, посмотрю. Грибников-то они не должны отстреливать, верно? Тебя, наверняка, хорошо изучили, а меня не очень. С бородой и в панаме похожу спокойно. Глядишь, чего-то и найду интересное. Завела Сырника эта улица Приватизации. Я свой ваучер некогда продал и деньги потратил на женщин, а Сырник дочек хотел обеспечить... Ну и дурак. Правда, говорить ему об этом сейчас я не осмелился. Я прицепил ему длинную бороду, напялил на голову синюю панаму, сам он вместо кожаной куртки надел брезентовый плащ. Вполне нормальный грибник получился. Более убедительный, нежели я сам в этом одеянии. Правда, грибники не ходят по лесу с пластиковыми пакетами, да у меня не было лукошек или корзин. Связь между нами была самая простая: как разнесется по лесу голос кукушки, так я выскакиваю из машины и вперед! У Сырника здорово получалось подражать кукушке, в Чечне наловчился. Правда, могла объявиться настоящая кукушка, и тогда... Но об этом не хотелось думать. - Готов,- сказал я.- Возьми подходящую палку, почаще наклоняйся, будто ищешь грибы. Если никого не заметишь, прошвырнись вдоль задов участков, может, получиться узнать нумерацию. И будь осторожен. - Ну учи ученого,- пробурчал Сырник. Когда он шел от машины в березовый лес, я не сомневался, что вижу перед собой пожилого мужика, собирающего грибы. Хоть в этом году много людей отравилось грибами-мутантами, никто не мог запретить подмосковным жителям собирать грибы. Это ведь не только серьезная прибавка к зарплате и пенсии, но, можно сказать, летний образ жизни. Я уже не чувствовал себя уставшим и опустошенным, еще раз проверил и приладил все безделушки, которые готовил загодя, еще будучи частным сыщиком. все-таки, пригодились. И стал ждать. Я хотел одного - поскорее добраться до Наташи, услышать, что она скажет. И понять все. Вот же она, Наташа, в этом поселке, осталось чуть-чуть, но не так-то просто было преодолеть это "чуть-чуть"! Вполне натуральное "ку-ку" послышалось минут через десять. Не ждал, что Сырник так быстро встретит кого-то из наших врагов. Значит, встретил... Я выскочил из машины, ломанулся сквозь мелкий кустарник в сторону дачного поселка, куда ушел Сырник. Пробежал метров двести, остановился, негромко позвал: - Олег? Давай сюда,- послышался откуда-то сбоку голос Сырника. Я метнулся туда и метров через двадцать выскочил на небольшую полянку. Там, на спине лежал парень в тренировочном "адидасовском" костюме, а над ним грозно возвышался Сырник, наступив ногой на "ПМ", валяющийся рядом. - Он принял меня за грибника,- сказал Сырник, довольно усмехаясь. - Козел...- пробормотал парень, и получил от Сырника ботинком по морде. Похоже, это был не первый удар, на лице парня было немало следов соприкосновения с тяжелым предметом. Я быстро подошел к ним, уперся коленом в спину парня, приподнял за волосы его голову и негромко спросил: - Что ты здесь делаешь, красавчик? Говори тихо, медленно, внятно. Я Корнилов, наверное, слышал обо мне. Я тебя оставлю в живых, если все расскажешь. А нет - извини, мне терять нечего, ты и сам это знаешь. Ну? Будем говорить, или закопаем тебя безмолвного? - Тебя ждал, Корнилов... - Спасибо за искренность. А теперь скажи мне, кто тебя послал и что велел делать - завалить меня, или взять живым и привести к боссу? Кто твой босс? - Я не знаю. Я ткнул его мордой в траву, за волосы опять приподнял голову. - А подумать? - Сказали - привести. - Кто сказал? Поляков? Буконин? - Нет, Ланжерок. - Кто такой у нас Ланжерок? Как его зовут на самом деле? - Ланжерок. Это его фамилия. Был телохранителем Мирзоева, а теперь вроде как начальник службы безопасности. - Где Поляков? Где вдова Мирзоева? - Понятия не имею. - Он мне надоел,- сказал Сырник.Может, надеется орден получить "За заслуги перед наркоторговцами", посмертно? Я лично не возражаю. - Погодите, мужики... Я, действительно, не знаю. Приехал сюда днем, Полякова не видел, вдову не видел, мне сказали, надо задержать... показали фотку... Вот и все, клянусь! - А тебе не сказали, что многие пытались задержать меня? И - не получилось? - Сказали, что ты очень опасен. Ланжерок сказал. Я ничего против тебя не имею, я делал, что сказано... - Где этот умный Ланжерок?- спросил Сырник. - Уехал. Часа два назад уехал, я честно не знаю, куда. Клянусь, мужики! - А как же он узнает, что меня взяли? - Сказал, сам будет звонить... Не очень-то надеялся не известный нам Ланжерок на своих бойцов, даже телефон свой не оставил, опасаясь, что он станет известен мне. Вернее, нам. Что же Гена Басинский не упомянул в своих данных этого Ланжерока, или надо - Ланжерка? Я бы такую фамилию не пропустил. Да и должность занимал весьма высокую, можно сказать - мою. Но нет, ни слова на дискете о Ланжерке, хотя, вряд ли Гена не знал о нем... Чуть позже мы выяснили, что дача Полякова находится совсем близко, тылы ее выходили на этот лесок. Выходит, мы шли в правильном направлении. Охраняли дачу четыре бойца, включая этого. Еще один присматривал за двором и воротами, а двое сидели в доме. Помимо пистолетов, на вооружении имелся АКС-74. Да, нас опасались всерьез. Или - было, что охранять? - Замочим падлу?- спросил Сырник. Так он любил пошутить. На самом же деле, даже если б я приказал убить врага, он бы не стал стрелять. Сырник уничтожал только своих врагов, личных. - Не надо мужики, прошу вас!взвизгнул парень. - Подождем, когда стемнеет,- сказал я. Темные тучи клубились над верхушками осин, берез и сосен, уже накрапывал дождь, чему я давно перестал удивляться, он шел каждую ночь. В лесу быстро темнело. Я замотал скотчем нижнюю часть лица парня и руки за спиной. Сырник взял его пистолет. - Думаешь, Наташа здесь?- спросил Сырник, прислонившись спиной к старой осине. - А черт его знает! Может, он не врет, а может не знает всего, что было до его приезда. В любом случае нам нужно попасть в дом, поговорить со всеми участниками этих событий. - Они не участники, шестерки. - Значит, выяснить, где находятся истинные участники. Этот не знает, но есть же старший. Через полчаса в лесу стало совсем темно, и мы направились к участку, который так живо описал нам парень. Вот он. Железный забор, за ним, до самого дома - бурьян. А где же парк, бассейн и место для шашлыков? Не было. Похоже, Поляков не собирался благоустраивать участок. Или не успел, или намеревался перебраться в более престижный дом. Например, в дом, который построил Мирзоев? На первом этаже в одном окне горел свет, другие окна были темны. Я почти не сомневался, что Наташи здесь нет. Как и Полякова, или Буконина. Мы вошли в железную калитку, короткими перебежками добрались до дома, благо бурьян был густой и высокий, дождливое лето превратило стебли крапивы, амброзии и других неведомых мне сорняков в настоящие джунгли. Вот по ним мы и пробирались к дому - я впереди, Сырник с парнем чуть сзади. Учитывая то, что у сидящих в доме был автомат, и они могли сдуру открыть пальбу, надо было тихонько обезвредить того, который присматривал за двором. Сырник знал, как это сделать. Я кивнул и пошел вперед, а он освободил губы парня от скотча и зловещим шепотом приказал: Зови кореша, козел, но натурально. Сфальшивишь - откручу башку! - Миша!тонким голосом сказал парень.- Иди сюда! - Чего у тебя там, Федя?отозвался смотрящий за двором и двинулся в нашу сторону. Но недолго он шел, споткнулся о мою ногу, упал и сильно повредил себе лицо и грудную клетку. Я не стал с ним разговаривать, добавил ногой, чтоб не дергался и оставил Сырнику, который уже снова залепил рот лесному Феде. Сырник еще добавил дворовому Мише, на войне, как на войне, мы ведь знали, что с нами они бы не церемонились. Мишу мы оставили за углом, в положении лежа, а с Федей подошли к двери и снова предоставили ему возможность сказать свое слово. Когда открылась тяжелая стальная дверь (это в Америке в загородных домах стеклянные двери, а у нас, даже в охраняемых поселках дома защищены не хуже московских квартир), так вот, когда она открылась, Сырник без раздумий опустил свой громадный кулак на голову третьего охранника. А я рванул в дом, увидел в гостиной четвертого, перед ним и вправду лежал на столе АКС, но воспользоваться им он не успел. Вскоре к двум сильно побитым домашним охранникам прибавились Миша и Федя. Всем четверым мы замотали скотчем руки и ноги, заклеили рты, чтоб не орали. И посадили на кожаный диван в гостиной. Так они смотрелись вполне мирно, как дружная семья у экрана телевизора. Правда, морды были в синяках и кровоподтеках, так им за это деньги платили. Потом я быстро пробежался по комнатам дома, их было восемь, включая гостиную, но больше никого не обнаружил. 16

Их звали: Миша, второй Миша, Федор и Альберт. Старшим был, естественно, Альберт, так родители назвали в 65-м году своего сына, в честь знаменитого футболиста Шестернева. А он вырос и стал сотрудником службы безопасности подозрительной фирмы, то есть, легальным бандитом. Потому что законной службы безопасности в России не существовало по причине отсутствия законно действующих фирм. Альберт был старшим не потому, что носил имя знаменитого футболиста, и знаменитого ученого, а по возрасту. - Ну ты и зверюга, Корнилов,- процедил он сквозь зубы, когда Сырник сдернул скотч с его губ.- Мне говорили, что зверь, но такого... Ты что с пацанами сделал? Потом объясню,- сказал я.- В письменном виде и непременно в двух экземплярах, со штемпселями и подписями. А пока запомни, тебе позволили пасть открыть не для этого. Где Поляков и Мирзоева? - Понятия не имею. Сырник без замаха ударил его в солнечное сплетение. Альберт утробно хрюкнул, лицо его исказилось от боли. - Повторить вопрос?- поинтересовался я. - Ланжерок сказал - п-позвоню... Я точно не знаю, никто ничего не з-знает. - Вы что, мужики, совсем ничего не знаете? Так не пойдет. Сидите тут с "пушками", даже автомат имеется, а между прочим, за АКС срок дают. И пальчики на нем - ваши. На что надеетесь, я не пойму? Кто такой Ланжерок?!вполне вежливо сказал я. - Начальник службы безопасности. - Давно? - После того, как ты замочил босса. - Кто его замочил, разберемся,- рявкнул Сырник. - Полякова когда видел?- спросил я. - На похоронах босса, потом не видел. Всем командовал Ланжерок. - Вдову Мирзоева? - Там же видел. Потом нет. Сырник готов был выбивать нужные показания, но я отрицательно покачал головой. Похоже, им не сказали, где Наташа и наш главный враг, хрен его знает, как он называется, Буконин или Поляков. И не должны были этого говорить. А где они могут скрываться от меня? Три варианта: на даче Мирзоева, в квартире на Филевской Пойме, на даче Буконина, если таковая имелась. Нет, четыре варианта - есть ведь еще московская квартира Полякова. Четыре... Поди, знай, куда ехать! Но может Ланжерок сам скажет? - Короче, так, мужики,- сказал я.- Мне терять нечего, сами знаете. Застрелю всех четверых, как собак, и лягу на дно. Есть у меня такая возможность. Но можем договориться. Условие простое: позвонит Ланжерок, скажите, что взяли меня, выясните, куда доставить. А если он скажет, сам приеду - тоже годится. Ну как, будем договариваться, или нет? Они молчали, я знал, почему. Никто не хотел первым говорить о том, что готов сотрудничать с врагами. Готовы были все, но сказать об этом боялись. - Тот, кто будет говорить, спасет всех остальных. Иного выхода у вас просто нет. Ну?- подбодрил их я. - Кончаем и уходим,- сказал Сырник.- Разговора не получается. - Я согласен,- сказал Альберт.- Делать не хрена, ваша взяла. У всех есть бабы, жены, дети... Эти слова прямо-таки взбесили меня. - Ах ты, сука!- заорал я.- У вас есть жены, дети, и значит, вы нормальные, добрые граждане, и можете охотиться за человеком, который не трогал вашего босса? А вы подумали, козлы, что у него тоже кто-то есть?! Кто был в квартире Мирзоева, когда его убили? Ну?! - Я был с боссом, когда он вернулся из Твери,- пробормотал Альберт.- Босс был злой, Ланжерок сопровождал его, а мы были внизу. Потом Ланжерок вернулся и отправил нас домой. Ну, мы и поехали. - Тебе это не показалось странным? Нет. Ланжерок отвечал за босса. Если он приказал, наше дело - выполнять. Поляков там был? - Я не видел. - А Буконин, артист? - Не знаю такого. В это время на столе зазвонил телефон. Он стоял на полированном столе у стены, рядом с четырьмя пистолетами и автоматом, и звонил. - Я возьму трубку, а ты будешь говорить,- резко сказал я.- И помни, что от этого зависит. Не только твоя жизнь, но и жизнь твоих подчиненных. Вякнешь что-то не то - застрелю их. Трое коллег Альберта разом замычали и замотали головами. Они просили его не выпендриваться. Я подвел Альберта к столу, Сырник встал рядом, направив ствол пистолета на диван и подняв кулак. Я снял трубку, поднес ее микрофон к губам Альберта, телефон держал так, чтобы и самому было слышно, кто и о чем говорит. - Ты, Ланжерок? Это Альберт. - Какие дела у тебя, Альберт?- услышал я чересчур мужественный голос. Черт возьми, так я ведь уже слышал его! Помошник Полякова Игошин! Вот оно, как бывает! Говоришь с непонятным Игошиным, а он оказывается вполне понятным Ланжерком. Жаль, что понятие это приходит слишком поздно. - Да все нормально. Ты был прав, они наведались к нам. Двое. Одного,- он мельком взглянул на Сырника,- тупого такого, здорового, кончили, а второго взяли. - Мудаки!- заорал Ланжерок-Игошин.- Я ведь приказал брать живыми, они живыми нам нужны! - Так получилось. Главный, про которого ты говорил, Корнилов, живой. Что с ним делать? - Дай ему трубку! Альберт посмотрел на меня, я сделал знак рукой, мол, не спеши, и, выждав секунд десять, сказал в трубку так, будто еле мог шевелить губами: - Ну?.. Я Корнилов, а ты кто такой, падла?.. Наташа у тебя? - Скоро узнаешь, козел,- ответил Ланжерок.- Все узнаешь, мало не покажется, понял?! - Сука...- прошепелявил я. - Альберт! Альберт, ты слышишь?! - Ну? - Грузи Корнилова в машину, бери Федора, и ко мне. Немедленно, я жду. Второго - в подвал, там разберемся, куда его определить. - Куда к тебе? - На дачу босса, дорогу объяснить, или сам сообразишь, придурок? Давай в темпе! Ланжерок бросил трубку и правильно сделал. Я знал, где искать Наташу. Значит, после моего визита на ее дачу, охранник оклемался, позвонил, куда следует, и Ланжерок, понимая, что туда я вряд ли сунусь второй раз, перевез Наташу, а на даче Полякова оставил засаду. И теперь думает, что все сработало. Только вот на кого он работает, этот Ланжерок? На Полякова или на Буконина? А может, выполняет приказы Наташи? Достали меня все эти вопросы, когда же будут ответы, черт возьми?! Сырник усадил Альберта на диван, а я достал из внутреннего кармана куртки сотовый телефон, отобранный у бандитов возле дома Сявы и набрал номер Басинского. - Гена, привет, идиот. Ты хотел, чтобы я знакомил тебя со всеми новостями, потому и звоню. Но сперва скажи мне, почему я ничего не знаю о каком-то Ланжерке? - Ты о нем не спрашивал. Тебя интересовали Вадим, Наташа и фирма. - А Ланжерок? - Он тогда не представлял особого интереса в свете твоих событий. Надеюсь, ты не убил его? - А тебе что, жалко? - Мне и тебя не очень-то жалко. А вот крыса твоего вспоминаю. Первый раз видел этого зверя так близко и знаешь, он мне понравился. Хохмач, машет лапой, мол, давай, заходи, вместе посидим в клетке. - Спасибо на добром слове. Короче, так. Деревня Дерюгино, улица Приватизации, дом пять, дача Полякова. Присылай опергруппу, если тебя это интересует, тут четыре человечка жутко вооруженных сидели, даже АКС у них имелся. Оставляю всех, вместе с оружием для тебя. А сам поехал дальше. - Куда? - К Наташе, надеюсь, она ждет меня на своей даче. Давно хочу с ней встретиться, да все не получается. Ну, может теперь что-то выйдет. Ты приедешь? - Позвони местным ментам, они приедут. А я к этому делу не имею отношения. - И за то спасибо,- сказал я и положил трубку. - Сдашь нас?- спросил Альберт. Я сделал знак Сырнику, и он лишил Альберта возможности говорить. - Я сказал, что оставлю вас в живых, и свое слово держу. А все остальное - как получится. Может, опергруппа не приедет, может приедут, а вас уже нет. Олег, скотч нам больше ни к чему, сделай так, чтобы они поменьше двигались,- сказал я. Сырник добросовестно принялся расходовать липкую ленту, а я снова побежал по комнатам. В этом доме я бил телефонные аппараты без всякого сожаления и даже с каким-то упоением. Вот кнопочный, хрясь его об пол - и кнопки в разные стороны полетели. Вот под старину, хрясь - и вместо старины груда обломков. Оно, конечно, варварство, но если наши друзья перегрызут друг-другу скотч на руках и освободят ноги, успеют позвонить прежде, чем мы проделаем пятнадцать километров до Наташиной дачи, нас будет ждать очень жаркая встреча. А не хотелось бы такого. Однако, честно признаюсь, что варварство доставило мне куда большее удовольствие, чем, скажем, концерт классической музыки. Может, состояние было такое, а может, все мы в душе варвары, но скрываем это, маскируемся, слушая классическую музыку? В комнате на первом этаже я разбил последний аппарат, но его шнур выдернул при падении еще один провод. Это меня заинтересовало. Провод вел к мобильному телефону под диваном, а тот был соединен другим проводом с пластиковым пакетом, в котором... Догадайтесь с трех раз, что в нем было? Четыре тротиловые шашки с детонатором. Я замер, анализируя ситуацию. Значит, если кто-то позвонит на этот мобильник, детонатор сработает? Похоже, что так. И от дачи ни хрена не останется. И от Альберта с его людьми - тоже. Принцип действия - звонок, иначе на хрена там мобильник? Правда, возможно - для бутафории, отсоединишь проводки - и рванет. Но это вряд ли, и я рискнул. Оторвал провод, ведущий к пакету, от телефона. Пронесло. Потом отсоединил детонатор, с облегчением вздохнул. Теперь взрывное устройство было просто пакетом со взрывчаткой, не более опасным, чем пакет с куском асфальта. Я принес его в гостиную, бросил к ногам Альберта. Сырник не удержался, заглянул в пакет и проворчал: - Ни хрена себе! Да этого хватит, чтобы разнести домик по всему поселку! - Был подсоединен к мобильнику, видимо, Ланжерок хотел, если здесь возникнут проблемы, уничтожить сразу всех. Надо было только позвонить именно на тот мобильник. Альберт побледнел, испуганно заерзал. Его соратники смотрели на пакет широко раскрытыми глазами. - Думайте, на кого работаете, придурки!сказал Сырник.

Во дворе стояла, минимум, пятилетняя "Тойота" синего цвета. Сырник вознамерился выдрать все провода, которые имелись под крышкой капота, но я остановил его. Подошел к машине, заглянул в салон - ключ был в замке зажигания. Тут же подумалось - вот и транспортное средство для нас. Во-первых, пока доберемся по лесу до "копейки" Сырника, много времени потеряем. А во-вторых, Ланжерок-то ждет именно эту машину, значит, ее должны пропустить и в поселок, и во двор. А если не дождется, станет нервничать, звонить, а там никто к телефону не подойдет. Тут они насторожатся, задергаются, черта с два потом проберешься в дом через сосновую рощицу! Сырник, правда возражал, он беспокоился за свою машину, и половину пути бурчал, что ее разберут на части. Я говорил, что жителям дачного поселка она и даром не нужна, там ни у кого таких машин нет, да и по лесу они не будут ходить ночью. - А деревенские?- не унимался Сырник.Угонят и продадут за ящик водки, знаю я их. - Не дадут ящик водки за твою развалюху. - Развалюха, а ходит пока что. И куртка моя там осталась, куртку точно сопрут. - Я тебе новую куплю. - Ты?- презрительно хмыкнул Сырник.- С каких, интересно, доходов, может, объяснишь, Корнилов? - С первой пенсии,объяснил я. - Так и думал. Сомневаюсь, что ты доживешь до нее. - Чего тогда связался со мной? Предлагал же - поезжай домой, к жене, детям. - Да хрен его знает. Понимаешь, Корнилов, ты с точки зрения нормального человека полный идиот. У тебя предок почти олигарх, работал бы у него в службе безопасности жил бы в свое удовольствие, никаких проблем и денег навалом. А ты не общаешься с ним. Я бы на такого папашу молился, или делал вид, что молюсь. Потом, служил в Конторе, все было нормально, но ты взял и ушел. На хрена, спрашивается? Не хочешь работать на пахана, так подмаслил бы его, он бы звякнул кому нужно, и ты уже подполкан на генеральской должности. Все же так делают. А ты ушел. Полный идиот. - Спасибо тебе, друг,- с чувством сказал я. - Пожалуйста, кушай, не обляпайся. Но главное знаешь, в чем? Я бы хотел быть таким идиотом. Понимаю, что для этого надо родиться в другой семье, жить в других условиях, этого никогда не будет. Такой, какой я есть - не могу, послать начальника, никогда бы не послал богатого предка, потому как его у меня нет и быть не может, но хотел бы, понимаешь? Приходит ментовский начальник, говорит - на тебе генеральскую должность, а я ему пош-шел ты! Приходит олигарх, говорит - иди работай на меня, миллион баксов в год даю, плачу сразу. А я ему - пош-шел ты! Я никогда так не скажу, а ты можешь, потому и уважаю тебя. - Сам ты идиот,- сказал я.- Ты нормальный мужик, Олег, и я не сомневаюсь, что если скажут - на тебе миллион баксов, замочи Корнилова, ты пошлешь того, кто это скажет. - За миллион? Хрен его знает,- засомневался Сырник. - Столько за меня никто не даст. Но за двадцать тысяч непременно пошлешь. - Это уж точно. И за сто тысяч баксов пошлю! Мы оба засмеялись, глядя друг на друга. Хорошо, что дорога была пустынной. И хорошо, что нас было двое. Ни миллионы, ни сотни тысяч баксов нам не грозили, да мы и не рвались к ним. Жили, как жили, и отвечали тем, кто доставал нас - как могли. А могли мы вдвоем много. Когда впереди показался уже знакомый мне шлагбаум дачного поселка в Боровиково, я уступил руль Сырнику. Меня же должны везти в беспомощном состоянии, да и охранник у шлагбаума мог узнать, если дежурил тот сержант. Прежде, чем тронуться с места, Сырник снял плащ, бросил его на заднее сидение, потом уверенно подрулил к шлагбауму, сказал "часовому": - К Мирзоевой, меня ждут. Охранник посмотрел на номер машины, кивнул и поднял шлагбаум. - Пожалуйста, проезжайте. Это был другой человек, и на меня он не обратил никакого внимания. Вполне нормальная реакция. - По улице прямо, дом номер 13, во дворе гипсовая статуя голой Наташи,- сказал я. - Да? Интересно будет посмотреть,- обрадованно протяул Сырник.- Надеюсь, ты не возражаешь? Смотри,- великодушно разрешил я.- Но недолго. Если без проблем проедем во двор, подруливай к дому, а там - знаешь, что делать. На нашей стороне только одно преимущество - фактор внезапности. - Понял. У 13-го дома он свернул к железным воротам, коротко посигналил. У нас даже не спросили, кто и зачем, ворота отъехали в сторону, и наша "Тойота" оказалась во дворе. Мне это не совсем понравилось. Так уверены в себе? Знают, кто приехал? Действительно, знают?! Теперь двор выглядел довольно мрачновато, освещения не хватало. Но в окнах дома горел свет. Я достал пистолет, снял с предохранителя. Ну, помоги Бог! - Классная тел... ба... в общем, женщина,с восхищением сказал Сырник, глядя на гипсовую статую Наташи. - Больше, чем женщина, вдова,- сказал я.- Но ты смотри по сторонам. Никто не встречает, не нравится это мне. - Почему же, вот и представитель хозяев,- сказал Сырник, останавливая машину.- Ща хлеб-соль предложит. По мраморной лестнице сбегал невысокий плотный человек. Совершенно лысый, в кожаной куртке и штатных тренировочных штанах. Он подскочил к дверце с моей стороны, уверенно распахнул ее и сказал: - Выходи, Корнилов, ты приехал. Я узнал этот голос - Ланжерок. Ударил его ногой в живот и резко выпрыгнул из машину. А Сырник не успел. В это мгновение включились два мощных прожектора, и мы оказались в полосе ослепительно-белого света. С четырех сторон выскочили четыре автоматчика, они держали нас на мушке, и в любую секунду могли превратить "Тойоту" в решето, а меня и Сырника - в фарш. Ничего не говорили, все и так было понятно. - Не дергайся, Корнилов,морщась от боли, сказал Ланжерок.- Я же сказал - приехал, падла. Он поднялся с асфальта, взял у меня пистолет. Я отдал. И Сырник, выбравшись из машины, отдал свой ближайшему автоматчику. Сопротивляться было бессмысленно. Я почему-то не сомневался, что автоматчики изрешетили бы и Ланжерка, если бы мы попытались прикрыться им. Да и как прикроешься, если они - со всех сторон? Никак. И это было плохо. Ланжерок криво усмехнулся и ударил меня рукояткой моего же пистолета. Отдал должок, выходит. Но не весь, у него ко мне должно быть много претензий. Я почувствовал привкус крови во рту, похоже, губа разбита. Он еще раз ударил меня, кулаком в грудь. Больно, но терпеть можно. Щелкнули наручники, спасибо, что руки были не за спиной. Сырника тоже заковали, но бить не решались. Он и в беспомощном состоянии выглядел настолько угрожающе, что не хотели связываться. Нас повели по мраморной лестнице во дворец Мирзоева. Красивый дворец, я уже видел его, да что теперь вспоминать...

17

Я уже был в этой гостиной с камином и кожаными диванами. не просто был, но и сорвал с окна жалюзи, чтобы связать охранника по имени Глеб. Теперь окно было занавешено покрывалом из спальни, видимо, мастеров, способных починить жалюзи, среди боевиков не было. И охранника Глеба среди них я не заметил. Двое автоматчиков остались снаружи, двое вошли за нами. Из кухни вышли двое других мрачных субъектов, но они меня мало интересовали. Хотелось поскорее узнать, кто же тут мой главный враг? Кто выйдет и скажет, что я проиграл? Поляков? Наташа? Буконин? - Что, падла, допрыгался?- спросил один из мрачных субъектов, тоже лысый, но повыше Ланжерока и со шрамом на щеке. Он подошел ко мне вплотную, хлестко ударил по щеке. Не боль причинить - унизить хотел. - Эй, вояка!- сказал Сырник.Хочешь, потолкаемся один на один? Можешь в помошники кого-то взять, я тебе, сука, пасть порву при любом раскладе! - Олег, спокойно,- сказал я.- Молчи, сила на их стороне, правда на нашей. Подождем, когда она восторжествует. Под "правдой" я имел нечто иное, но Сырника уже невозможно было остановить. Мрачный субъект подошел к нему, хлестнул по щеке. Сырник толкнул его скованными руками в грудь, а потом ударил ногой в голову так сильно, что я услышал, как захрустел череп. Мужик повалился на ковер, пистолет другого уперся Сырнику в бок, автомат третьего - в спину. Казалось, еще чуть и я услышу выстрелы. - Отставить! Не трогайте дебила, мы подумаем, как его использовать! На лестнице из темного лакированного дерева с резными перилами появился... Буконин! Я сегодня утром разговаривал с этим человеком, но выглядел он тогда совсем по-другому. Длинные волосы блестят, морда не помято-испуганная, а высокомерно-наглая, элегантный серый костюм, красный галстук с золотой заколкой... Рядом с ним стояла зеленоглазая блондинка с короткой стрижкой и одной серьгой в виде золотого креста в ухе. И ее я видел. - В подвал дебила!- приказал Буконин.- Но сперва сделайте так, чтобы он не дрыгал больше ногами. Ланжерок, отвечаешь за него головой! Под дулами автоматов Ланжерок бил Сырника рукояткой пистолета по голое, по груди, пинал ногами. Сырник терпел, закрываясь скованными руками, но это почти не помогало. Потом двое автоматчиков и Ланжерок потащили Сырника из дома. Мрачный субъект, ударенный Сырником лежал на ковре без признаков жизни. Второй стоял метрах в двух от меня, держа в руке пистолет, а Буконин медленно спускался по лестницу навстречу мне. - На что ты рассчитываешь, Буконин?- спросил я.- Ты труп, и руководить фирмой не сможешь. - Еще как смогу!- усмехнулся он.- Ты даже не подозреваешь, Корнилов, как я смогу теперь руководить этой дерьмовой фирмой! А ты силен, долго бегал, и даже ко мне добежал. Но тут твой финиш, парень. - Убей его!- крикнула блондинка.Он очень опасен, и он угрожал мне пистолетом, зараза! - Ну нет, дорогая. Так просто уничтожить такой великолепный экземпляр было бы глупо. Нужно его использовать на полную мощность! И мы сделаем это. - Где Наташа? - Ты увидишься с нею. Более того, могу сказать, ты убьешь ее. Это читается в твоих глазах. Ты отомстишь ей за то, что подставила тебя, застрелишь из своего пистолета, как истинный маньяк. А потом будешь взят под стражу и ответишь за свои зверские преступления по всей строгости закона. Это я тебе гарантирую. А я буду руководить фирмой. - Но как? - Очень просто. Видишь, я здесь все контролирую, и там, на другой даче, контролирую. Кстати, Альберт сказал одно слово неправильно, и я понял, что у меня будут нежданые гости. Которые хуже татар!- он засмеялся, нет, злобно захихикал.- И в фирме я все контролирую. Знаешь, что мне хочется? Заработать двадцать миллионов баксов. Ну вот имеется такая идея-фикс. На наркоте я это сделаю за два года. А потом свалю отсюда. Вместе с моей крошкой, разумеется. Мы все делаем вместе. - Мирзоева убил один их этих придурков? - Да!- крикнул он.- Тот, который лежит на ковре, он бил старика сковородкой. И убил нечаянно. Похоже, твой дружок помог мне решить одну из проблем. Он подошел ко мне вплотную, расстегнул куртку, вытащил миниатюрный диктофон "Сони", выдернул микрофон из отворота куртки. Сказал в него: - Я догадывался, что господин Корнилов приедет не с пустыми руками. Но это ему не поможет, потому что я оказался умнее!- и он снова зашелся мелким, кашляющим смехом. Потом он достал из другого внутреннего кармана моей куртки сотовый телефон и плоский баллончик с нервно-паралитическим газом, трубка от которого вела в рукав и заканчивалась в манжете куртки. Я мог бы в любой момент "вырубить" его, сдавив предплечьем баллон, но тогда меня просто застрелили бы. - Ты не дурак, Буконин,- сказал я.- О многом догадался, но не обо всем. - Обо всем знает только Господь Бог,- сказал Буконин.- Но он не скажет. Я спрашивал не говорит. - Убей его, Игорь! Убей, прошу тебя!- закричала блондинка с лестницы. Игорь?! Но так зовут Полякова, Игорь Витальевич, а Буконин Владимир Петрович! Он понял мою реакцию, резко повернулся к блондинке, заорал: - Вали отсюда, дура! - Я не дура!- закричала она.- Убей его и того, кто в подвале! Трупы бросят в озеро и все! А с Мирзоевой потом решим, что делать. Никуда она не денется! - Пошла вон, я сказал! Знаю, что делаю. Блондинка, обиженно поджав губы, удалилась. - Так ты Поляков?- спросил я. И тут же понял, что настоящего Буконина я не видел. Его держали в тот момент на чердаке, а потом сбросили с крыши вниз. Роль Буконина исполнял Поляков, и неплохо исполнял. Парик! Я ведь сам пользовался париком! Буконин подстригся, а может, его специально подстригли, но я же этого не знал, вот и поверил, что передо мной артист! А жена Полякова на красных "Жигулях" пыталась следить за мной! Диктофон в руке Полякова все еще работал, жаль, что я не сумею воспользоваться такими замечательными показаниями. В гостиную вошел Ланжерок в сопровождении автоматчика. Второй автоматчик, по-видимому, остался стеречь Сырника. Хорошо, что один, с ним Сырник справится. Главное, перетерпеть... смутное время. - А это неважно,- сказал он.- Иди наверх, Корнилов, там встретишься со своей бывшей подружкой. Поговорите, я даю вам десять минут. А потом умрете в один день и один час. О таком счастье только мечтать можно. И знаешь, что самое интересное? Охрана поселка не знает, что я и мои люди здесь. Они думают, что мадам Мирзоева, вдова, одна тут печалится... Ланжерок! Через десять минут мы уходим, подготовь все. - Он же тебя сдаст при первой возможности, Поляков,громко сказал я, чтобы и Ланжерок слышал.- Если, конечно, ты раньше его не уберешь. - Не сдаст, потому что виновен в убийстве человека, и этому есть веские доказательства,- усмехнулся Поляков.- А я не уберу его потому, что такие люди мне нужны. Иди наверх, Корнилов, иди, дорогой, а я пока что послушаю, что тут записалось. Интересно ведь, на чем меня пытались поймать. Но не смогли, не смогли, куда им до меня, дебилам гэбэшным!

Комната на втором этаже, куда меня втолкнул Ланжерок, здорово отличалась от прочих комнат дворца Рахмат-лукума. Небольшая, метров семь-восемь, из мебели - только небольшой кожаный диванчик коричневого цвета, тумбочка и настольная лампа. на ней. Похоже, эту комнату давно не проветривали, душновато в ней было. Возможно, предусмотрительный Поляков заколотил створки окна гвоздями. Не потому что меня собирался держать здесь, нет. Чтобы Наташа не убежала, не могла общаться с внешним миром. Она сидела на диванчике, подперев голову ладонью и смотрела себе под ноги. Жакет от синего костюма лежал на тумбочке, юбка помялась, белая блузка выглядела несвежей. видимо, Наташа спала в одежде. Она подняла голову, с изумлением уставилась на меня. Волосы спутались, лицо бледное, со следами полустертой косметики... Но все же она была очень красива. - Десять минут на последнее свидание. Если будешь вести себя примерно,- ехидно сказал Ланжерок и захлопнул дверь. Я быстро подошел к окну - действительно, створки прибиты гвоздями к раме, а внизу торчал боевик с автоматом, следил за окном. Тот, который Сырника увел в подвал, или другой? Не разглядел. Похоже, вся банда тут собралась. Я повернулся к Наташе, он тяжело поднялась с диванчика, подошла, обняла меня. - Привет, Андрей,- сказала тихим, усталым голосом.- Я знала, что все закончится именно так. Он дьявол, этот Поляков, самый настоящий дьявол. Я предупреждала Рахмата, не послушался меня... И заплакала. Я осторожно усадил ее на диван, сам присел рядом, обнимая ее дрожащие плечи. - Не закончится, все только начинается,- сказал я.- Наташа, почему ты не рассказала всей правды телевизионщикам? Ты же видела, что не я убил твоего мужа. - Он меня запугал, Поляков... я боялась, я места себе найти не могла. Он был повсюду, он... дьявол! - Дьявол тут не при чем, не надо сваливать все человеческие пороки на падшего ангела. Расскажи, что было после того, как меня оглушили? - Тебя ударили сковородкой по голове... один из дружков Полякова, я видела его внизу. А потом стали бить Рахмата. Это было жутко... Я закричала, но мне зажали рот. Потом повели вниз. Там были Поляков и Ланжерок, они сказали, что я должна быть со своим телохранителем, он успокоит меня. Я пошла к Вадиму, один человек сопровождал меня. А когда мы с Вадимом вернулись к дому, Поляков сказал, что я должна молчать. Я встречалась с бывшим любовником, я стала причиной гибели Рахмата. Не видать мне ни фирмы, ни денег. У Рахмата знаешь, какие родственники? - Крутые? - Не то слово! Дикие. И я молчала... то есть, говорила, что мне велели. А что оставалось делать? Поляков пообещал, что оставит меня в покое, оставит деньги, квартиру, дачу, все, если буду молчать. А если не буду - убьет. Я не хотела тебя подставлять, я думала, что потом обязательно... Прости меня, Андрюша... Глупая. Разве таких свидетелей оставляют в покое? Они же - мина замедленного действия, их нужно убирать немедленно. Но откуда ей знать об этом? - Я не обижаюсь на тебя, Наташа. А что было раньше? До нашей встречи? - Ну, я хотела тебе помочь, хотела, чтобы ты работал на Рахмата. Он был в отъезде, я позвонила Полякову, рассказала о тебе. Он вроде бы заинтересовался, сказал, чтобы я пригласила тебя домой, он подъедет, мы все обговорим и решим вопрос. Ты думаешь, что и нашу встречу у фитнес-клуба он подстроил? - Похоже, что так. Ты видела Буконина возле своего подъезда в ту ночь? - Ты и про это знаешь... Видела мельком, его Поляков позвал, а потом отправил домой. - Ты заезжала к нему позже? - Поляков привозил... Заставил позвонить Вадиму, предупредить, что я на даче, а он пока свободен. Но Володи дома не было, не знаю, где он был. - Он погиб, Наташа. - Я так и думала... Этот Поляков скотина, самая настоящая скотина! Как же я ненавижу его, гадину, своими руками задушила бы! - Не стоит тебе пачкать руки об это дерьмо. Есть специально обученные люди, вроде меня. - Но что ты можешь сделать, Андрюша? У тебя самого наручники. Они убьют нас, убьют, я это знаю... - Не думаю. Не надо, меня успокаивать, прошу тебя. Знаешь, я бы все отдала, чтобы мы с тобой были здесь одни... Да что теперь об этом говорить... Молодец, Наташа! Все бы отдала, чтобы встречаться со мной в этом домике. А он стоит столько, сколько все имущество у сотни небедных москвичей. Ох, женщины! - Я не успокаиваю тебя, я просто знаю, что все будет хорошо. И ты возглавишь свою компанию, будешь богатой и знаменитой, и может быть, мы когда-нибудь встретимся здесь. Разумеется, без свидетелей. - Перестань говорить глупости! И вообще - замолчи, потому что... я хочу тебя... Андрей, ты слышишь? Мы успеем, и больше я ничего не хочу слышать... - Если что случится, падай на пол, падай и лежи, не двигаясь,- сказал я. Мы успели только поцеловаться, но каким сладким был этот поцелуй! А потом дверь отворилась, и вошел Поляков. Он посторонился, пропуская Ланжерка с пистолетом в руке. Это был "ТТ" с глушителем, а мой "ИЖ-71-й" торчал у Ланжерка за поясом. Значит, первым кончать будут меня. Щелк-щелк - и нет Корнилова, Наташа и крикнуть не успеет, как застрелят и ее, из моего пистолета. Потом в мою мертвую руку вложат "ИЖ-71-й", сделают выстрел, и уедут, тщательно устранив следы своего пребывания. Так думал Поляков, а у меня были другие мысли на сей счет. Вот и посмотрим, кто из нас прав. - Ну вот и финальная сцена,- сказал Поляков, не приближаясь ко мне.- Какую трагедию я поставил, а? И даже сцену трогательного прощания предусмотрел. Зрители в зале плачут, но актеры не встанут, чтобы поклониться им. Иногда кажется, что во мне умер великий режиссер. Или драматург. Такую операцию придумал, наши детективщики все вместе взятые не придумают. Останетесь тут, а я поеду, и буду в машине слушать, как шуршит диктофон, стирая последние и единственные доказательства моей вины. И ваши последние звуки. Кайф! - В тебе, действительно, умер драматург, и режиссер, и просто Поляков, обычный советский комсомольский работник, тупой, но исполнительный, который вдруг возомнил себя крутым бизнесменом. - Кончай их,- приказал Поляков. - Нет, погоди,- сказал я.- У обреченных по законам драматургии должно быть право на последнее слово. - Хочешь крикнуть: умираю, но не сдаюсь? Ну, кричи. Нет, хочу сказать, что пьеса в любом случае закончится совсем не так, как ты задумал. Ты просчитался с бойцами, которых оставил на своей даче. Их, наверное, уже взяли, и они много чего интересного скажут. - Нет, не просчитался,- довольно усмехнулся Поляков.Альберт не сказал волшебное слово, и я все понял. Через двадцать минут после вашего предполагаемого отъезда я позвонил куда следует, дом взорвался и сгорел. Все погибли. Кто там был, зачем связал охрану и взорвал дом, следствие без труда определит. И ужаснется - это ведь сделал все тот же маньяк Корнилов! Как ты им надоел, я даже сказать не могу. Но точно знаю - кончат при первой возможности. Тогда ты просчитался со мной. - А вот это уже интересно. Расскажи, как. У тебя есть двадцать секунд,- он поднял руку.- Ланжерок, когда опущу стреляй. Ланжерок держал меня на прицеле, и нажал бы на курок значительно раньше, чем я прыгнул, или двинулся в сторону, это не только Полякову, но и Наташе было понятно. Она заплакала. Но я не собирался двигаться. - Несчастный случай,- сказал я,- унесет в могилу не актеров, а режиссера. Потому что он - дурак. Говоря это, я приподнял носок ботинка с силой надавил пяткой на каблук. Игла вырвалась из носка ботинка и впилась Ланжерку в правый глаз. Ну, не зря я так долго тренировался в свободное от работы время. Не потерял, выходит, приобретенных навыков. Ланжерок заорал от боли и нажал на спуск. Но я уже прыгнул и уже подлетал к Полякову. Ударил ногой в челюсть сбоку сильно, он бы упал, если бы я, опустившись на ноги, не придержал его. Мне он нужен был, как щит, потому что Ланжерок орал и палил по траектории моего прыжка. Он плохо видел, что перед ним, но чувствовал, где я, и, не задумываясь, выстрелил в спину Полякова. Хоть какая-то польза от этого долбанного "драматурга"! "ТТ" бьет навылет, но я был уже с другой стороны, и швырнул на Ланжерока обмякшее тело Полякова. Они оба упали, и я без труда выбил пистолет из руки Ланжерока, а потом добавил ему ногой пару раз, чтобы он не ревел, как белый медведь в теплую погоду (любимая фраза О.Бендера). Заткнись!- приказал я ему, выдергивая из-за пояса бандита свой пистолет. Лишь после это повернулся, посмотрел, где Наташа. Думаете, она послушалась моего совета, упала на пол? Черта с два! Стояла возле дивана и хлопала длинными ресницами со следами туши. Фантастическая женщина! Просто удивительно, как Ланжерок не попал в нее. - Ты... ты сделал? Мы свободны?..- не веря своим глазам, пробормотала она.- Андрей, я тебя хочу... Приятно, конечно, было слышать такое от красивой женщины, не не в этой обстановке. - Извини, Наташа, но мы еще не свободны,- я ногой толкнул к ней "ТТ",- возьми этот пистолет, там есть еще один патрон, должен быть. В случае опасности - нажимай на спуск. Конечно, проще было отдать Наташе свой "ИЖ-71-й", он легче, но одного патрона мне было мало. Поляков лежал на спине, глаза его были открыты, они смотрели на меня. - Теперь понимаешь, какой финал у этой пьесы, режиссер хренов?- спросил я.- А теперь слушай еще одну новость, извини, но она вряд ли будет приятной. Я нашел врывчатку на первом этаже, подсоединенную к мобильнику. И обезвредил ее. - Знаешь в чем кайф... Корнилов? - Скажи, но у меня мало времени. У тебя, кстати, тоже. Знаю... Приятно проигрывать сильному сопернику. Дураки меня не... не интересуют. Я ни в чем не просчитался, просто ты оказался... сильнее меня. Выглядел он вполне достойно, этот подлец. Я даже забыл, что он моего малыша заставил страдать. - Может, и выживешь, Поляков. - Нет... Ты победил, бери себе все. Наркота на даче Буконина, у него дом в Дерюгино, в самой деревне. По бумагам принадлежит его погибшей жене. Менты не достанут, возьми себе, Корнилов, будешь богатым. Там на "лимон" зеленых... Имеешь право... Ты умный... Он захрипел, задергался, изо рта полилась темная кровь. Наташа испуганно вскрикнула. Ланжерок зашевелился, поднял голову, но я носком ботинка заставил его опустить ее. - Пошли,- сказал я Наташе.- И, пожалуйста, помни, о чем я говорил. - Я помню, Андрюша, я все отлично помню,- сказала она. Мы выскочили из комнаты, по коридору вышли на лестницу. Внизу стоял второй сумрачный субъект, теперь у него в руках был автомат. Я успел подумать: интересно, а куда они дели первого, которого Сырник ударил? Но спрашивать об этом не стал. - Оружие на пол!- крикнул я.Стреляю без предупреждения! Оружие на пол, падла, иначе изрешечу тебя! Субьект дернулся, задрал голову и, не задумываясь, нажал на спусковой крючок автомата. Я предвидел такой вариант, успел скрыться за углом лестницы, а потом выстрелил. Куда попал, туда попал, сам виноват, придурок. Выглянув, я заметил, что автомат и парень лежат на полу и не двигаются. Приоткрылась входная дверь, я выстрелил, она тут же захлопнулась. Наташа была в конце коридора, я крикнул ей, чтобы скорей спускалась, но она испуганно закричала: - Андрей! Андрей! Тут.. И тут же послышался злобный крик зеленоглазой блондинки: - Ах ты, сучка продажная! Подстилка е... Она сидела в дальней комнате и ждала, когда нас убьют. Не дождалась и теперь сильно осерчала, выскочила в коридор и шла к Наташе. - Это я подстилка? Да ты с кем разговариваешь, мразь несчастная?!- закричала Наташа.- Да я тебя уничтожу, гнида! Я метнулся вверх по лестнице, но Наташа подняла пистолет и выстрелила, У нее был один патрон, и она попала. Я не стал выяснять, насколько серьезной оказалась рана красивой молодой девушки, схватил Наташу за руку и потащил вниз. Мы вовремя оказались в гостиной, и укрылись за стеной. В окно ударила автоматная очередь. - Зараза!- сказала Наташа.Разбил китайскую вазу! Я не переставал восхищаться этой женщиной. - Сколько их там, во дворе, ты не знаешь? - Да человек десять,- уверенно ответила Наташа, нисколько не сомневаясь, что и с десятью автоматчиками я справлюсь без труда. Я так не думал. - Через центральный вход не уйдем. И я не уверен, что Поляков не придумал какую-то подлость и здесь. В любой момент может рвануть... Теперь уже Наташа взяла меня за руку и уверенно повела в сторону кухни. - Что ты задумала? - В кладовке есть потайная дверь в подземный ход, он ведет в парк, а там и лес рядом. Пошли. - А Поляков... Про это знали только я и Рахмат, пошли, Андрей. Подземный ход и вправду имел место в этом дворце, узкий бетонный коридор. Интересно, а строителей, которые его возводили, убили, или нет? Мы выбрались на воздух, опрокинув одну из резных скамеек в парке. До железной ограды, за которой начинался лес, было рукой подать. И в нас не стреляли. Правда, с другой стороны дома, во дворе, слышались какие-то крики, но мы с Наташей быстро перелезли через забор и углубились в лесок. Она была в безопасности, а я должен был возвращаться. Там же Сырник остался! Бросить его я не мог. На карманах рубашки Сырника были две крупные пуговицы с нервно-паралитическим газом, но он почему-то не смог воспользоваться ими. - Андрей, Андрюша, мы спасены... Это все ты, самый лучший, самый красивый, самый сильный в мире мужчина... Наташа обняла меня, плотно прижалась всем телом, ее губы жадно впились в мои. - Наташа... у нас нет времени,- только и смог сказать я. - К черту время, к черту все, мы свободны, и я хочу тебя, хочу, хочу! Сейчас, здесь! Пришлось мне силой отстранить ее. - Извини, Наташа, но там остался мой друг, Олег. - Какой еще друг?! - Мой, Наташа, извини. Вы пробовали отказать женщине, когда она очень хочет? Я раньше тоже не пробовал, а после того, что услышал от спасенной женщины, и вам не советую. - Ты не хочешь меня?завопила Наташа и ударила меня по щеке.- Дурак! Скотина! Ты даже хуже, чем Поляков! - Спасибо,- пробормотал я и помчался к железной ограде дачи. Сырника, как и Борьку, я в беде не брошу!

18

Я успел к шапошному разбору. Во дворе хозяйничали рослые парни в масках, правда, были и без масок, и в одном я без труда узнал своего друга Гену Басинского. Меня попытались разоружить, уложить на асфальт возле дома, попинать ногами, а потом спросить, чего я тут делаю. На счастье Гена тоже признал во мне друга и не позволил им это. - Придурок!- в знак благодарности заорал я.- Мог бы не строить из себя целку и приехать пораньше! - Мог, да не мог,- рассудительно сказал Гена. - Если с Сырником что случится, я тебя пристрелю!- сказал я и помчался в подвал. Подчиненных Гены сильно возмутили мои словами и они стали говорить, что если нельзя наглецу морду набить, то разоружить его просто необходимо. Но Гена опять продемонстрировал свое великодушие, а чуть позже некоторые ребята в масках узнали меня и даже похлопали по плечу в знак приветствия. Я помчался в подвал и едва не нарвался на пулю одуревшего от страха боевика. Он услышал шум и выстрелил чуток раньше, чем я ворвался в бетонный коридор. - Ты что, совсем свихнулся?!- крикнул я, прислонившись спиной к холодной бетонной стене.- Весь двор оцеплен оперативниками ФСБ! Бросай оружие, козел, и выходи с поднятыми руками! Иначе будешь уничтожен! - Я иду, не стреляй... Он вышел на ступеньки и тут же получил по морде. По-другому я пока не умел с ними разговаривать. - Где Сырник? - Кто? - Сырник! Тот, кого увели в подвал! Не вздумай сказать, что его кончили, уничтожу падлу! - Да он там сидит... я ничего... я даже ни разу не открыл дверь. - Ключи от камеры! Тут подоспели оперативники, и я передал им боевика, а сам с ключами побежал в бетонный коридор подвала. Дверей там было до черта, кажется, четыре... Сырник!- крикнул я. - Чего орешь?- послышался из-за ближней двери мрачный голос.- Тут я, открывай. Все уже понял. Я отпер дверь и обнял своего друга. - Да ну тебя, Корнилов,- пробасил он, отпихивая меня.Все интересное сам сделал, а я тут сижу, как дурак! Когда привели, не мог пустить газ, автоматчик далеко стоял, пристрелил бы, падла. А потом стучал, просил открыть - ни хрена подобного! Вот козлы, а! Похоже, серьезных травм у него не было, ну а синяки и ссадины только украшают мужчину. - Сам ты козел!сказал я и снова обнял Сырника, на сей раз он не стал отпихивать меня. Когда мы вышли из подвала, Гена с усмешкой спросил: - Ну что, сам расскажешь, как было дело, или посидишь малость, созреешь? - Вот падла!сказал Сырник.- Он еще и издевается! Тебе четверых преподнесли на блюдечке, с мешком взрывчатки, ты их взял? Все узнал, что хотел? - Этот громила действует мне на нервы,- сказал Гена.- Если тебе, Андрюха, я почти все прощаю, то ему не намерен. Скажи, пусть ведет себя вежливо, не то разозлюсь. - Там Наташа, главный свидетель,- сказал я.- Я вывел ее в лес, но вернулся, чтобы спасти друга. - Лучше бы трахнул ее в лесу, а я бы и сам выбрался,пробасил Сырник.- Только б двери открыли, я бы им сам устроил!.. Курскую дугу! - Матвеев!- крикнул Гена.- Давай в лес, найди женщину. - Не надо,- сказал я.- Сам приведу ее. Олег, ты не выпендривайся, расскажи начальнику все, как было. А я приведу Наташу, я знаю, где оставил ее. И я помчался за дом, пробежал сквозь парк, перемахнул через железный забор. Тропинка вела в лес, по ней я уводил Наташу от от опасности. Метров двадцать мы пробежали по ней, а потом... Я пробежал эти двадцать метров Наташи не было. Я позвал ее - ни звука в ответ. Побежал дальше по тропинке, вряд ли она свернула в лес, хотя и это могло случиться. - Наташа! Она не отзывалась. И уже почти добежав до опушки, я увидел на фоне темного неба светлое пятно, это была Наташина блузка. Похоже, Наташа немного успокоилась, и теперь думала, а не вернуться ли на дачу? Я догнал ее, обнял, она сердито дернула плечами. - Наташа, все нормально, как я тебе и обещал. Работает опергруппа ФСБ, они свое дело знают. Слава Богу, мой друг не пострадал. - Ну вот иди и целуйся со своим другом. - Перестань говорить глупости! Он оставил дома жену и двух дочерей, чтобы помочь мне! Я не мог его бросить. - И дальше не бросай. - Наташа, я пришел, чтобы сказать - ты можешь вернуться на дачу. Вернее, должна вернуться, они хотят поговорить с тобой. - Я сама знаю, что должна делать, а чего не должна! Пожалуйста, оставь меня в покое. Я заплачу за все, что ты сделал. Завтра же и заплачу. - Заплатишь, конечно, заплатишь,- сказал я, чувствуя, что теряю над собой контроль. - Вот и отвали. Знаешь, Корнилов, какой твой самый главный недостаток? Ты не можешь быть только моим. У тебя то служба, то друзья, то еще какое-то дерьмо. Ну и пожалуйста! Немедленно отпусти меня! Не отпущу. - Да кто ты такой?! Да с кем ты... Я не стал ее слушать, я стал ее целовать. Она брыкалась, отбивалась, но когда мы повалились на траву, вцепилась пальцами в мои плечи и сказала, вернее - простонала: - Какой ты дурак, Андрюшка... - Это верно,- согласился я. В воздухе царил запах зелени, трава была сырой, и от земли тянуло сыростью. Но я не помню более прекрасных мгновений, чем те, которые пережил на опушке ночного березового леса... Они сверкнули, как ослепительная вспышка, как молния и остались в памяти навсегда, я не сомневался в этом. Но не могу с уверенностью сказать, что Наташа думала так же. Когда она поправила одежду и вскочила на ноги, это была уже не моя любимая женщина, а глава солидной фирмы. - Значит, там уже ФСБ? Отлично. Пойдем, я им все расскажу, А завтра уволю к чертовой бабушке все среднее звено фирмы, которое подчинялось этому Полякову!сказала она.- Всех заменю, и службу безопасности тоже. - Пойдем,согласился я. - Кстати, Андрей, а ты не хотел бы... - Не хотел бы,- резко сказал я. Это называется - "поговорили". Мгновения - они потому так называются, что слишком быстро кончаются, Но я не думал о секундах свысока.

За окном уже рассвело. Серые тучи растаяли вместе с ночной мглой, и между белыми облаками проглядывало синее летнее небо. Гена записал на диктофон показания Сырника, с него он начал, пока я бегал за Наташей, потом показания Наташи, потом дошла очередь и до меня. Я не только честно рассказал обо всем, что со мной стряслось, начиная с убийства Мирзоева и кончая убийством Полякова, но и сам узнал кое-что весьма интересное. Оказывается, мои бывшие коллеги подозревали Мирзоева в наркоторговле, но дальше подозрений дело не двинулось. Тут и возник на горизонте Андрей Корнилов, подозреваемый в убийстве Мирзоева. Естественно, Гена охотно встретился со мной, быстро предоставил нужные мне сведения. Чужими руками проще загребать грязь, чужой жизнью не страшно рисковать. Но я не обижался на Гену, все-таки, помог, спасибо и за то. Его коллега занимался допросом задержанных. Если добавить ко всему этому откровения Полякова, записанные на мой диктофон, картина была вполне ясная. Гена мог рапортовать о раскрытии серьезного и запутанного дела и надеяться на благодарность и денежную премию. Его (а некогда и мой) начальник, полковник Алентьев тоже мог рапортовать и надеяться. Мне рапортовать было некому, да и незачем, но надеяться я мог - вернуться поскорее домой, пообщаться с малышом и завалиться спать. В своей квартире, на своем диване, зная, что мой малыш сыт и накормлен, и не будет обделен вниманием. Вот и все, что я заслужил право жить так, как я жил до этой скверной истории. Заслужил, да, но мне еще не вернули это право. Наташа ушла спать, а Сырник дремал в кресле, ожидая меня. Право вернуться домой и жить, не опасаясь ареста, могли вернуть не скоро, у нас бюрократов до хрена и больше. Значит, нужно было потребовать. И я знал, как это сделать. О последних словах Полякова насчет дачи Буконина я еще не сказал Басинскому. Наташе эта информация не повредит, дача Буконина не имеет отношения к фирме, а бывшим коллегам поможет. - Ну что, Гена?- спросил я, когда он выключил диктофон.Договоримся, или как? - Андрей, ты отлично знаешь, что сокрытие фактов является уголовно-наказуемым... - Ты кому это говоришь? - Вот и я о том же. Так что ты утаил от следствия? - Допустим... Дай-ка мне твой диктофон,- я взял японский аппарат, вытащил микрокассету, так надежнее.Это всего лишь предположение, но допустим, я знаю, где Поляков хранил наркотики. И скажу об этом лишь после того, как меня перестанут преследовать. Затянешь решение проблемы - наркота может исчезнуть бесследно. - Себе, что ль, возьмешь? - Почему бы и нет? Предположим, товара там на миллион долларов, это же целое состояние. - Представляю себе Корнилова на Киевском рынке с лотком в руках: а вот героин, кому героинчик? Афганский опиум недорого, налетай, покупай... Шучу. - Шути, шути, а время-то идет. - Завтра все сделаю, обещаю тебе. Составлю докладную, шеф обратиться к прокурору и он отдаст распоряжение прекратить преследование... - Что мне завтра?!- заорал я, нервы были на пределе.- Я хочу немедленно вернуться домой, хочу точно знать, что меня не задержат в подъезде и не отправят в КПЗ, и днем, когда выйду в магазин, не задержат, и завтра, и послезавтра! То же самое касается и Сырника! Ты знаешь, что я не убивал Мирзоева, тебе свидетели показали, ну так давай, отменяй постановление об аресте. - Соображаешь, который теперь час? - Ни хрена я не соображаю! Звони прокурору, который ведет дело об убийстве Мирзоева, звони оперативному дежурному, пусть свяжется с ментами, давай, работай! - Мне проще задержать тебя. - Тогда задерживай, и кончим разговор. - Черт бы тебя побрал, Корнилов! Ну, хорошо, я дам человека, он отвезет тебя домой, проводит до квартиры. Никто не тронет, гарантирую. А когда отоспишься - все будет решено. Клянусь! - А Сырника пусть отвезут в Дерюгино к его машине. Дорогу от покажет. - Я могу взять ихнюю "Тойоту",- подал голос Сырник.- Она здесь, и браткам все равно не понадобится. Ты, Басинский, только бумагу выдай, что машину я честно заработал в жестокой схватке с нарушителями закона. - Может, тебе и дачу Полякова отдать?- язвительно спросил Гена.Она ему тоже не понадобится. Скажи спасибо, что отпускаю. Ладно, отвезут тебя в Дерюгино.

Вот и все. Гена вернул мне ключи от квартиры, и мужик по фамилии Матвеев повез меня на бандитской "Тойоте" домой. Он тоже выглядел уставшим, но согласился остановиться на пять минут у дома на Можайке. Я сказал, что только покажусь девушке, чтобы знала - я жив-здоров, и назад. На самом деле я хотел отпустить Вадима, хватит ему сидеть в ванне, намылся уже, небось вдоволь. Вадим сидел не в ванне, а на краю ванны, увидев меня, вскочил на ноги, но сказать ничего не успел. Открывая дверь, я освободил проводки, клеммы разъединились, индикатор погас. Шли секунды, а я не собирался нажимать кнопку на взрывном устройстве, чтобы предотвратить взрыв. - Не бойся,- сказал я. Вадим вскрикнул и прыгнул в ванну, лег на дно, прикрыв свободной рукой затылок. Видимо, он решил, что хотим его кончить, то есть, взорвать в ванной. - Вставай, это муляж,- сказал я, снимая круглую коробочку.- Все, кончились твои мучения, свободен. Вадим поднял голову, убедился, что я не ушел, и коробочка не взорвалась, выбрался из ванны с намерением разорвать меня своими руками. На дне ванны была вода, и джинсы его были как-то неприлично мокрыми. - Слушай внимательно!- резко сказал я.Тебе сильно повезло, что сидел здесь. Поляков убит, его жена в реанимации, Буконин убит, Ланжерок остался без глаза. Альберт и его бойцы за решеткой, и не скоро оттуда выйдут. Несколько человек убито. Завтра все это узнаешь от Наташи. Перечень знакомых имен произвел на него должное впечатление. Нервно облизнув пересохшие губы, Вадим спросил: - А Наташа? - Она свободна и намеревается править фирмой. К тебе претензий не имеет, будешь и дальше ее охранять. А если скажешь, что помогал Андрею Корнилову, предположим, сидел тут на связи, возможно, и повысит в должности. Я подтвержу, что ты помогал, Наташа это обязательно оценит. Но можешь ничего не говорить, и я не скажу. - Выходит, надо мной тут издевались, угрожали, а я теперь должен молчать, да? - Ты ничего не должен. Делай, что хочешь, я тебя предупредил. И еще - извини. Я снял наручники, пристегнул их к поясу под курткой. Пока Вадим разминал затекшие руки, добавил: - Выходишь из квартиры, идешь вверх по лестнице. - А почему вверх? - Я запру дверь, когда выйду из подъезда и сяду в машину - свободен. Доберешься до своей Поймы. И никогда больше не пытайся меня ударить. Лады? Вадим судорожно сглотнул и закивал. Он до сих пор не знал, как себя вести. С одной стороны хочется башку набок свернуть, а с другой - такие дела!.. Я подтолкнул Вадима к двери, а когда он пошел вверх по лестнице, быстро запер дверь и помчался вниз. Матвеев с понимаем отнесся к этой задержке. В принципе, ему выгодно было сопровождать меня. После этого - едет домой и отдыхает. А то - до сих пор бы возился на даче Буконина в Дерюгино! Он даже согласился остановиться у ночного магазинчика, где я купил пару бутылок водки и еды для себя и для Борьки. Собственно, специально для малыша я ничего не покупал, он любил то же, что любил и я, но не всегда позволял себе. Однако, сегодня мог позволить. Матвеев проводил меня до двери квартиры и даже постоял на лестничной площадке, пока я проверял, нет ли в квартире незваных гостей. - Хочешь выпить?- спросил я. Почему бы и нет?- ответил он.- После такого дела сам Бог велел. Я дал ему пакет с продуктами. - Иди на кухню, наливай, доставай закуску, какая по душе, а я пойду к малышу, он соскучился по мне. Борька уже вскарабкался под потолок своей клетки, просунул длинный нос сквозь прутья и радостно махал мне розовой лапкой. А когда я подошел к клетке, он тут же спустился вниз, схватил лапками дверцу и стал трясти ее, подсказывая: здесь выход, нужно немедленно его открыть. - Привет малыш. привет, мой хороший! Никто не выпускал тебя из клетки? Ну ничего, вот я вернулся, теперь все будет нормально. Выходи, малыш. Я открыл дверцу и сел возле клетки. Борька тут же вскарабкался ко мне на колени, потом на плечо, встал на задние лапки и принялся что-то "шептать" на ухо, наверное, рассказывал, как ему скучно тут было без меня. - Попугай в клетке?- крикнул из кухни Матвеев. - Да нет,ответил я. Борька перебежал на другое плечо, потом спустился вниз, на мои колени. Он довольно пофыркивал, но на пол не спрыгивал. Встал на задние лапки, вытянул мордочку, глядя мне в глаза и махая лапками. Он радовался моему возвращению, и выражал это так, как мог бы выражать свою радость близкий мне человек. Непосредственную, искреннюю радость. Черт возьми, это была так приятно видеть. - Хомяк?- спросил Матвеев. Я посадил Борьку на плечо, и мы пошли на кухню. Матвеев положил автомат на кухонный стул и уже наполнил чайные чашки водкой, достал из пакета батон колбасы, зеленый лук. Когда мы вошли, он держал в руке апельсин. Но, взглянув на меня, уронил цитрусовый на стол. - Кры... крыса!- в ужасе прошептал он. Вот чего я с недавних пор не могу понять, так это - почему люди с ужасом смотрят на мордочку крысенка? Вполне нормальная мордашка, ничем не хуже, чем у бобров, медведей или собак, по мне, так - симпатичнее. А вот поди ж ты, кажется некоторым прямо-таки монстром. - Познакомься, Матвеев, это мой маленький друг Борька,сказал я. - Знаешь, Корнилов, я лучше пойду. Спасибо, но я... не перевариваю крыс. - Они тебя покусали, сделали что-то плохое? - Да нет, просто... не перевариваю. Он и не должен был переваривать их в прямом смысле слова, но я понимал, что хотел сказать здоровенный спецназовец ФСБ: он боится крыс, но не хочет это сказать. - Как знаешь. Но хоть выпей. Ага... Матвеев залпом опорожнил чашку с водкой, боком протиснулся между мной и Борькой, схватил свой автомат и ринулся к двери. Я пошел за ним, запер дверь. Наверное, он думал, что у меня "не все дома", раз крысенка держу в доме, да еще и зову его малышом. Я о нем так не думал, просто не понимал, почему человек не хочет отказаться от своих предубеждений? Женщины запросто находили общий язык с малышом, а Матвеев... Наверное мы, мужики, не столь умны, не столь гибки, как женщины. Вон и Сырник не любит Борьку. Хотя, Гена Басинский намекнул, что придет ко мне с бутылкой и дочкой, дабы обмыть мое избавление от опасности и познакомить девчушку с малышом. Я не возражал. - А нам и вдвоем хорошо, да, малыш?- спросил я серенького друга, отрезал кусочек колбасы и дал ему. Борька лопал колбасу, сидя у меня на плече, а я пил водку и закусывал, чем Бог послал из пакета. У нас была замечательная компания. Завтра к ней присоединится Вика, и компания станет еще лучше. Да, завтра, потому что сегодня мне нужно будет съездить к Гене, подписать свои показания, а потом навестить родителей и попытаться уговорить отца помочь больной девочке Светлане. Я пил водку и угощал малыша то огурцом, то карбонадом. Он то слезал на пол, то опять вскарабкивался мне на колени и на плечи. Я не возражал, только на стол его не пускал. Представляешь, Борька,- говорил я.- Этот умник Гена сказал, что мне повезло! Разве мне повезло, когда не смогли взять в квартире Наташи? Это я сам ушел! А трех дебилов перехитрил у квартиры Шатова, повезло, да? Уметь надо! Скрутили бы и сдали ментам, если б не умел! А с охранником Глебом на даче Наташи, с четырьмя дураками на даче Полякова? А опять на даче на Наташи, повезло, да? Чушь собачья! А впрочем... может, и повезло. Борька фыркал, соглашаясь со мной. За окном пели птицы, соловьи так прямо заливались. Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат. Пусть солдаты немного поспят. Пусть немного поспят, это верно. Я посадил малыша в клетку, положил ему всякой еды, налил воды, а потом допил бутылку, которую открыл Матвеев. Вот теперь все. Я устал, но не от безысходности, а просто... Просто устал. Но это приятная усталость. Я могу лечь на свой диван, и... И ни о чем не думать. Наташа? О-о, какая женщина! Крутая и страстная. Нет, сперва страстная, а потом крутая. Нет, сперва злая, а потом... Нет, все не так. А ну ее на хрен! Борька? Ты чего прибежал, я же тебя в клетку посадил, малыш...

19

Я проснулся от того, что звонил телефон. Какого черта меня будят... На часах было - половина второго. Может и правильно, что будят, сам бы я проспал до ночи... Я хотел вскочить с дивана, на котором уснул, не раздеваясь, но услышал тихий шорох у подушки, скосил глаза. И увидел Борьку. Он, свернувшись в клубочек, мирно посапывал у подушки. - Малыш,сказал я.- как ты здесь оказался? Это же опасно, я мог повернуться и придавить тебя, малыш. Борька посмотрел на меня черными глазенками, потом потянулся и сладко зевнул, обнажая острые оранжевые зубы. Действительно, острые, он мог в мгновение ока прогрызть дырку в твердом переплете книги, но никогда даже не пытался укусить меня. Что значит - друг! Телефон перестал звонить, но пауза длилась лишь минуту, а потом комнату снова наполнили назойливые трели. Я осторожно поднялся, стараясь не тревожить малыша, пусть поспит, здесь ему приятнее, чем в клетке. Как и всякое разумное существо, Борька обожал комфорт. Обнаружил, что клетка незаперта, и прибежал спать на диван. Ну и правильно сделал, только это опасно для малыша. Я подошел к аппарату, взял трубку. - Да, слушаю. - Корнилов, ты слишком долго спишь!- заявила мне Наташа. - Это верно,- согласился я.Знаешь, я забыл запереть дверцу, и мой крысенок Борька прибежал спать ко мне. - Знаешь, мне приятно слышать, что ты спишь с крысой, а не с какой-то бабой, которых у тебя... - Не больше, чем у тебя артистов,- поспешил заверить я ее.- Артистов оперетты, ну и прочих, конечно... - Очень умно! Я тебе звоню из офиса, приезжай, поговорим. Вместе со своим другом приезжай. Вы мне помогли, и я хочу отблагодарить вас. - Спасыб, нэ хачу,- сказал я с акцентом, вполне понятным Наташе. - Мне плевать на твое мнение!- крикнула она. Сколько уверенности было в голосе этой женщины! Я подозревал что-то подобное, но не в такой мере.- Через час жду тебя в своем офисе! Я буду говорить с твоим другом, а не с тобой, понятно? - Наташа, ты меня уже отблагодарила, это было прекрасно, а Сырника не надо, у него жена есть. Не хами, понял? Я сказала - через час! Разве я хамил? - Через час не смогу,- сказал я.- Мне нужно принять ванну, выпить чашечку... - Через два максимум! И запомни, если не приедешь, я найду твоего друга, и объясню ему, какой ты дурак! - Ладно, через два часа,- сказал я. Чего она злится? Хочет, чтобы я приполз на коленях и сделал официальное предложение богатой и самостоятельной даме? И красивой, это само собой разумеется? Возможно, у меня и был шанс стать мужем при бизнес-леди и жить припеваючи. Да у меня всегда был шанс приползти и жить припеваючи, только я им и не думал пользоваться. Хочет заплатить мне, я не возьму. Так ведь не успокоится, "накеросинит" Сырника, ему деньги всегда нужны. И что тут делать? Позвонить Сырнику и сказать, чтобы ждал меня у входа в ее, теперь - ее фирму. Вот это я и сделал. И похвалил себя за мудрое решение, потому что Сырник кислым голосом сообщил мне, что его уволили с работы, а жена подозревает черт-те что. Не дожидаясь, когда позвонит Басинский и спросит, скоро ли я приеду подписывать свои показания, я сказал Борьке: - Малыш, ты тут пока отдыхай, а я пошел в ванную. Договорились? Только, без хулиганства. Малыш поднял голову, согласно кивнул и снова уснул. А может, мне показалось, что он кивнул. Но то, что уснул, абсолютно верно.

Если бы вы знали, как приятно сесть за руль своей машины, завести двигатель, включить передачу! Если знаете, то это совсем другое, ведь для меня сесть за руль своей машины было равнозначно понятию "остаться в живых и на свободе". У двери двухэтажного дома в Сопиковом переулке меня ждал Сырник. - Теперь у тебя все нормально, а у меня - сплошное дерьмо,- с тоской сказал он.- Жена злится, не разговаривает, дочкам всего надо к осени, а денег нет. - Ладно, что-нибудь придумаем,- обнадежил его я. - Как же, ты придумаешь! У тебя совсем другие дела. - Придумаю, обещаю тебе. В крайнем случае, попрошу отца взять тебя в его охранную фирму. Сам не пойду, но за тебя просить не сложно, тем более, теперь. - Да? Смотри-ка, иногда от тебя какая-то польза бывает,оживился Сырник.- Как считаешь, зачем она пригласила нас? - Хочет поцеловать в знак благодарности. - И только? Оно, конечно, приятно, да хочется чего-то конкретного. Мы вошли внутрь, миновали охранника, который даже не спросил у нас документы, наверное, Наташа подробно объяснила, какие люди придут в эту фирму. Поднялись на второй этаж, вошли в "предбанник" кабинета Мирзоева. - Привет!- сказал я белокурой секретарше (ну а какая еще секретарша могла быть у покойного Рахмат-лукума?).- Я Андрей Корнилов, помнишь меня? - Да, конечно, Наталья Владимировна предупредила меня... - Я не о том. Звонил тебе позавчера, кажется. Ты сказала, что соединишь меня с помошником Полякова Игошиным, а соединила с Ланжерком. Ты всегда такая "динамовка"? - Я... Извините, совсем вылетело из головы... - Следи за своей головой, а вдруг я еще раз позвоню? Но только в том случае, если захочу встретиться с тобой,- сказал я и шагнул в кабинет. Сырник последовал за мной. Наташа встала из-за стола, подошла к нам. Она была при полном параде - я имею в виду не только красивый голубой костюм, но вообще все - и выглядела обалденно. Я почти не сомневался, что теперь дела ее фирмы пойдут резко в гору. Сырник тоже так думал, он остановился, с восхищением покачал головой и пробормотал: - Рад вас видеть, Наташа... По-моему, теперь он был согласен на просто поцелуй. - Спасибо, Олег,- с улыбкой сказала она.- А вот ваш напарник, похоже, совсем не рад. Он даже не хотел приезжать сюда, пришлось мне пригрозить, что пожалуюсь вам. - Ты отлично выглядишь, Наташа,- сказал я.- Но вчера ты была ничуть не хуже. Понимаешь, да? - Чтобы понять тебя, Корнилов, нужно быть Эйнштейном, а я простая женщина. - Не такая уж ты простая, Наташа. - Может быть, к тому же и не бедная. Вчера, когда в комнату вошли убийцы, а мы были безоружны и практически обречены, я сказала себе: если выживу, заплачу спасителю, кем бы он ни был, двадцать тысяч долларов. - Двадцать тысяч?!- воскликнул Сырник. - Могла бы и сто пообещать, все-таки, речь шла о твоей жизни,сказал я. - Что ты мелешь, Корнилов?!- рявкнул Сырник.- Заткнись! - Не обращайте внимания, Олег,- улыбнулась ему Наташа.Он всегда был такой... со странностями. Я женщина суеверная, раз пообещала мысленно, должна исполнить. - Нет,- сказал я.- Денег от тебя не возьму. - Корнилов! Андрюха!- крикнул Сырник. - Нет. - Если он не хочет, возьмите вы,- сказала Сырнику Наташа, вернулась к своему столу, достала две пачки стодолларовых банкнот. Сырник посмотрел на меня и отрицательно покачал головой. Простите, Наташа, вы такая... вы самая красивая женщина, которую я видел. Андрей мне рассказывал о вас, он часто вспоминал вас, почти каждый день... Но если он не хочет, я тоже не могу взять... - Андрей? Это правда? Не дожидаясь ответа, Наташа села в кресло, опустила голову на столешницу и... заплакала. Я подошел к ней, сел на спинку кресла, обнял хозяйку фирмы. Наташа. не надо, пожалуйста. - Ты... ты такой идиот, что даже деньги не можешь взять! Я уже не говорю о другом! Ну если от меня не хочешь, возьми, как плату Рахмата за то, что спас его жену... его вдову от верной гибели! Мы бы снова открыли агентство,- подал голос Сырник.- И твоей девочке помогли бы. - Какой девочке?- подняла голову Наташа. - Светлане,- принялся объяснять Сырник.- У нее с сердцем проблемы, нужна операция, но очередь медленно двигается, а девочка в любой момент может помереть. А на платную операцию у ее матери, Надежды, нет денег. - У тебя есть дочка?- изумилась Наташа.- Она больна? Я молчал, опустив голову, пусть Сырник объясняет. - Да нет,- сказал Олег.- Просто в ту ночь, когда за ним охотились, эта женщина помогла ему. Пустила в квартиру, разрешила позвонить. Он ведь был весь мокрый, Москву-реку переплывал под пулями. Заметный был, взяли бы, как раз плюнуть. А женщина помогла, она учительница, бедная, а у нее дочка больная. Андрея дети любят, и он пообещал, если выкарабкается, обязательно поможет девочке. Отца своего попросит... - Отца он очень любит просить!- сказала Наташа, аккуратно вытирая слезы шелковым платочком. Достала из ящика стола еще одну пачку долларов, более тонкую.- Здесь три тысячи. Это на лечение девочки, мама которой помогла Андрею выжить и спасти меня. Я все правильно понимаю? - Абсолютно точно!- сказал Сырник. - Возьми, все деньги возьми,сказал я.- И подожди меня внизу. Сырник так и сделал. Я спустился вниз и вышел из офиса через полчаса. Наташа сказала на прощанье: можно я буду думать? Я сказал, что всегда думал... Она сказала, что тоже думала, но не знала, как... Я тоже не знал, и теперь не знаю. Я любил ее, но вторым Букониным быть не мог. - Андрюха, можешь мне отстегнуть сколько-нибудь?спросил Сырник.- Чтобы жена не злилась, ну и вообще? - Чудак-человек, возьми, сколько надо. - Надо много,- философски сказал Сырник.- На все не хватит, но я возьму из нашей двадцатки тыщу. Ты тоже, а остальные бабки пустим в дело, снова откроем агентство. Верно думаю? - Абсолютно.

- Я так рада, что у тебя все нормально,- сказала Надя, обнимая меня. - Андрей, привет!- закричала Света, она подбежала ко мне, прыгнула на руки.- А знаешь, мама купила мне хомячка, Хомочку, я ее всем кормлю. Правда, я хотела крысенка, как у тебя, но мама купила Хомочку! Ой, а это кто? - Это страшный боевик Брум-Бамбасов, он таких, как ты, Светка, съедает по пять штук за раз!- грозным голосом сказал я, представляя Сырника. - Так я тебе и поверила!- громко засмеялась Света, и вдруг побледнела, закашлялась. - Собирай ее, и сама тоже собирайся,- сказал я, доставая три тысячи долларов, Сырник все же передал все деньги мне.Едем в Бакулевский центр, Свете сделают платную операцию, немедленно. Надя замахала руками. Но Андрей, я об этом не просила... Такие деньги, я не могу... я... - Что вы все заладили, не могу, да не могу!- недовольно сказал Сырник.- Только что Корнилов говорил бизнес-леди, которой спас жизнь - не могу взять... Еле убедил его, дурака. Надя. у меня две дочки, и я знаю, что такое дети. Надя, вы ничего не должны Корнилову. И он, и бизнес-леди обязаны вам жизнью, вот и все. Поехали. Отказать такому громиле Надя не посмела. Через полчаса я подхватил Светланку на руки и понес вниз, к машине. Сырник и Надя шли следом с вещами девочки.

Через три недели мы отвезли все еще слабую, но заметно повеселевшую Светланку вместе с матерью домой. Операция прошла успешно. По этому поводу устроили банкет в квартире у Нади. Она хотела, чтобы я остался, и девочка просила, но я сослался на занятость и скоро уехал. А вот Сырник остался. Правда, не знаю, надолго ли. Я занимался делами нового агентства, вечерами встречался с Викой, и думал о Наташе. Наверное, она тоже обо мне думала, других отношений между нами не наблюдалось.

Content

Новиков Николай
Свидание со смертью