Сергей Охотников

Специалист

ГЛАВА 1

Магар Двулобый чинно вышагивал по брусчатке проспекта Ответственности. Слишком ранний час для респектабельного делового квартала – финансовые воротилы и их служащие только выбирались из своих теплых постелей, но старый гном считал своим долгом первым открыть банк для посетителей, не спеша и не суетясь при этом. До приземистого серого особняка с базальтовыми игремами у входа оставалось еще с полсотни шагов, а короткие узловатые пальцы Магара уже нащупали ключ. Ему нравилось касаться идеально ограненных кристаллов и изящных изгибов золотого ключа.

Ключ начал пробуждаться, отзываясь на магнетические волны замка. Едва заметный красноватый купол встретил золотую звезду приветственным колебанием пространства. Тонкая магическая субстанция потянулась к четырем прямым лучам ключа. Гном не мог этого видеть, зато он различил игру света на гранях прозрачных и матово-белых драгоценных камней. Затем охранный купол дрогнул и свернулся в две яркие точки на приплюснутых носах игремов – вход в банк был открыт, и Магар распахнул массивные дубовые двери. Далее следовало проверить хранилище. Цокая подкованными сапогами, гном пересек по мраморному полу кассовый зал и скрылся в боковом коридоре.

Из стволовой двери рос полупрозрачный голубой цветок. Банкир снова достал ключ и погрузил его в магическое свечение. Голубые лепестки зашевелились, отыскивая узнавание, стебель вспыхнул, передавая импульс отпирающему заклинанию, надежно скрытому за непроницаемой для магии дверью. С едва различимым скрипом дверь подалась. Глаза Магара, казалось, вот-вот взберутся по разделенному лбу прямо на темечко: гладкие лиловые стены и пол – все, что им удалось отыскать в хранилище. В два прыжка гном оказался посреди пустой комнаты. В тот же миг дернулась небольшая заслонка в самом центре потолка – поток воды толщиной в руку хлынул вниз, стал растекаться по поверхности невидимой сферы. Вода быстро приняла форму бокала для лучшей цветочной элтеры и резко рухнула, накрыв всю площадь хранилища.

Рильван мар Зиат тоже не поверил своим глазам, когда один из многочисленных кристаллов замерцал тихим «оранжевым огнем – подал сигнал тревоги: системы безопасности от компании „Постоянные охранные чары“ считались абсолютно надежными, и вот уже двенадцать лет как не было ни единой попытки ограбления. Так как чародей не имел никакого желания рисковать своей непыльной должностью и неплохим окладом, а потому действовал согласно инструкции. Откинув тяжелую черную портьеру, он обнаружил в нише у окна высокую, ата в четыре, бугристую бурую амфору и небольшой металлический молоточек. Один точный удар в основание горлышка, и, сверкнув напоследок разрушенным заклятием, черепки рухнули на пол. В едкой сизой дымке проявилась крылатая мускулистая фигура. Шрад, мелкий, но довольно опасный демон, скрежетал зубами, нервно вбирал и выпускал когти, переживая подлое пленение мерзкими людишками, но повиновался беспрекословно. Узы сдерживали любые проявления агрессии, а обещанное освобождение манило, делая сговорчивей. Вскоре Рильван верхом на шраде уже пикировал с престижного тридцать пятого этажа синей башни чародеев. Заваливаясь на правый бок, демон планировал к деловому кварталу. Открывался отличный вид на могущественный и блистательный Нармрот.

Гнев близких камню гномов разгорался медленно, а сходил на нет тяжело и разрушительно. Заметив снижающегося чародея, Магар выхватил из поясной петли гладкую блестящую палицу. Щелчок – и четыре коротких толстых лезвия раскрылись, превращая обычную дубину в серьезное оружие. «Вууу!» – вращаясь, полетела булава в едва спешившегося мага. «Защити меня!» – отдал мысленный приказ Рильван, быстрее, чем мог от себя ожидать, и уж точно быстрее, чем сумел бы пошевелиться. Молниеносный бросок шрада накрыл метательный снаряд. Демон выпрямился, сжимая в когтистой лапе оружие гнома, широкая улыбка обнажила два ряда острых треугольных зубов – сделан еще один шаг к освобождению.

«Ну вот, теперь придется тащиться в контору пешком или открывать кредит в гильдии перевозчиков», – подумал маг.

Впрочем, еще необходимо было разобраться с «Гномским горно-транспортным банком» и его строптивым владельцем.

– Что-то случилось, мастер Магар? – спросил Рильван настолько невинно-доброжелательно, что присутствуй тут управляющая по работе с клиентами госпожа Дешергаль, наверняка рекомендовала бы его на повышение.

– Случилось?! – заорал гном, вода все еще стекала с его заплетенной в две косы бороды. – Вот что я вам скажу, мастер маг: если Дасия не может обеспечить безопасного передвижения средств по своей территории, то Маарбагские гильдии будут вынуждены перенести свою деятельность… – Магар выдержал театральную паузу: —Южнее!!!

Это было серьезное заявление: гномские кланы Маарбагского Хребта уже давно начали разработку находящихся далеко к востоку гор Яшрет. Сообщение через тысячу имгаммов дасской территории приносило Совету Справедливости неплохой доход. Альтернативный маршрут лежал южнее, через земли главного врага Дасии – Страны Вердугов. Естественно, что любой намек на перенос горных маршрутов заставлял Башню нервничать.

– Не извольте беспокоиться, достопочтенный гном, в Нармроте вы всегда можете рассчитывать на справедливость и возмещение ущерба, – ответил Рильван, уверенный, что этот инцидент удастся разрешить без каких-либо политических последствий. Но первое же сканирование защитной системы несколько озадачило мага.

– Шрад, – чародей глянул на переминающегося с ноги на ногу демона. – Возвращайся в свое обиталище, не причиняя ущерба в этом мире. – Довольная зубастая улыбка разрезала физиономию демона, но вмиг исчезла, как только Рильван продолжил: – А по дороге найди контролера Драммра Нжамди и передай мою просьбу прибыть незамедлительно к «Гномскому горно-транспортному банку».

Глядя на исчезающую фигурку разъяренного демона, маг пытался укрепить в себе мысль о том, что он не слишком нагрузил заклятие уз и ожидать катастрофических последствий не стоит.

Понукаемый узами шрад открыл метаколодец и устремил крылатое тело навстречу грохочущим глубинам своего дома. Перегруженное заклятие рассыпалось за мгновение до того, как демон должен был закрыть канал между мирами. Предпринять что-то действительно зловредное он уже не мог, а потому просто наблюдал, как сернистая атмосфера подземелья втягивается по каналу воплощения. Светящийся туннель стал быстро свертываться, сминаемый упорядочивающим воздействием хранителей планов.

Громкий хлопок сопроводил особенно сильный выброс смрадного облака. Контролер Драммр выбежал из комнаты, одной рукой зажав нос, а другой закрыв слезящиеся глаза. Похоже, на сегодня кабинетная работа для него закончилась. Оставалось только выполнить просьбу университетского приятеля.

«Уж не подстроил ли этот червебородый огрызок миетуса все нарочно? – подумал Драммр. – Вряд ли, хотя даже если и так, то что с того?» – В годы их совместной учебы в Дасском Университете Магии такая выходка считалась бы абсолютно невинной. Жаль лишь, что ему придется весь день протаскаться по городу в форме, наблюдая, как прохожие шарахаются от его черного мундира.

Драммр с легкостью соскочил на землю между каменных игремов и отпустил наемного демона – благо для ведомства, обычно именуемого Службой, гильдия транспортников существенно снижала грабительские расценки на воздушные путешествия. В мраморном зале Рильван и какой-то очень старый и очень разъяренный гном о чем-то спорили, тыча пальцами в растянутый на мольберте свиток и разбросанные по всему залу тюки и сундуки. Заметив контролера, маг что-то сказал гному, сопроводив речь красноречивым жестом смирения, и направился к старому приятелю. Драммр отметил про себя, что Рильван наконец-то выглядит солидно, а уложенная по обычаю его предков бородка переросла червяка, став толщиной с болотную гадюку.

– Очевидно, случилось нечто, выходящее за пределы безбрежных знаний господина Эфрузта, армии его советников, консультантов и библиотекарей, – не сдержал своего ехидства контролер.

– Похоже, что так, – отвечал Рильван без особого энтузиазма: когда-то он оправдывал выбор места своей постоянной практики именно доступом к «безбрежным знаниям господина Эфрузта», оказалось же, что в «Постоянных охранных чарах» (равно как и в других организациях) магические знания тщательно оберегаются, особенно высшими чинами от низших. – Я уже договорился о компенсации, – чародей бросил недовольный взгляд на копающегося в одном из тюков Магара. – Но без помощи вашей организации нам вряд ли удастся выйти на след преступников, а, возможно, даже понять, что здесь произошло. Так что у тебя есть реальная возможность оторвать некоторую часть золота господина Эфрузта, если раскрутишь дело.

– Да уж, за возможность немного поиздержать богатейшего нармротского мага начальство вполне может прибавить мне по пентаграмме на погоны, вот только, думаю, многим абсолютным контролерам более по вкусу придется, если этот могущественный и влиятельный чародей останется уязвимым для новых атак.

– Вполне вероятно, но в данном случае, как ты понимаешь, речь идет о надежности гномского транзита, и Башня не может позволить себе даже намека на какую-либо слабость. К тому же ты, кажется, никогда не был сторонником абсолютной справедливости, да приидет она… – Рильван понизил голос, но все же не так, чтобы Драммр не мог совсем его не расслышать: – К нашим врагам раньше, – закончил чародей популярной остротой.

– Что ж, как в старые добрые времена, из-за тебя я попадаю между молотом и наковальней, надеюсь, хоть дело окажется достаточно интересным.

Рильван кивнул и вывел контролера из здания к первому рубежу защиты.

– Заклинание не было рассеяно или заблокировано более мощным, – чародей простер руку над головой одного из игремов, легкая дымка окутала статую, из нее показалось и зависло в воздухе чуть повыше руки мага маленькое, не больше ата, сморщенное желтовато-коричневатое тельце, в рассеченную двумя точными разрезами грудь вживлен ярко-красный камень. То разводя руками, то закрывая острую морщинистую мордочку, охранный гомункул лихорадочно закивал, подтверждая слова мага.

– Если бы щит был уничтожен, гомункул тотчас распрощался бы с жизнью, а дежурный получил сигнал о вторжении. Охранник также ощутил бы сильный всплеск магнетической энергии или демагнитизирующее воздействие. На нем чары абсолютной правды, и он клянется, что ничего такого не было. – Маленькое существо затряслось и забилось в истерике. – Мы проверим его на тонкие психические конструкции, но, думаю, если б грабители задействовали гомункула, его бы тут не было… По крайней мере, живого. Никогда бы не поверил, что можно так легко преодолеть наш патентованный «Щит Непроницаемости». Естественно, укрыться с вечера в банке они не могли – тройная независимая проверка: магия, охранник-человек и гомункул. В общем, здесь мы не найдем ничего, что указало бы на грабителей.

Драммр мысленно согласился и последовал за Рильваном к хранилищу.

– Тут все намного интересней, – маг остановился у массивных дверей, предлагая контролеру зайти. – Пол, стены и потолок покрыты листовым стеалом, дверь – полутораатная стеаловая плита, единственный путь проницания магии – димер, через который магия опознания ключа воздействует на отпирающее заклинание, – чародей сделал паузу, чтобы собеседник мог оценить надежность защиты. – Так вот, они не только проникли внутрь, но и каким-то образом соединили отпирающие заклинания с системой пожаротушения. Ну и, естественно, вынесли все подчистую.

Какое-то время они помолчали, а затем снова заговорил Рильван:

– В общем, ты разбирайся, а мне еще с гномом все бумаги подписывать да для конторы отчет составлять.

Драммр остался посреди опустевшего хранилища, в Университете он посещал лекции чаще Рильвана и теперь припоминал то, что слышал о расчленении и соединении заклинаний. По правде, ему удалось вспомнить немного: во-первых, это в принципе возможно; во-вторых, слишком сложно и требует особых тренировок, никак не согласующихся с основным обучением магов, к тому же рискованных; в-третьих, никто этим не занимается, потому как никому не нужны лишние проблемы, когда и без них любой маг может немалого добиться. Тем не менее это была зацепка, пока единственная.

Покидая банк под бесконечные препирательства Магара и Рильвана, контролер задал единственный вопрос:

– А бак пожаротушения закрыт стеалом?

– Нет, – подтвердил его догадку чародей.

– Что ж, – сказал себе Драммр, похлопав по гладкой голове игрема. – По крайней мере, я знаю, что они могли проникнуть в хранилище через заслонку бака пожаротушения. Диаметром не больше руки и удерживаемую заклинанием.

Секретариат гильдии магов располагался в неприглядной башенке, скрытой строениями более престижных учреждений и удачливых частных предприятий. В первые годы после революции гильдию должны были упразднить как оплот магической эксплуатации, но события приняли немного другой оборот. Несколько могущественных магов во главе с господином Эфрузтом присоединились к восстанию, объявив, что поставят магию на службу всем несправедливо обиженным. Так или иначе, но чародейская школа Дасии, несмотря на антимагические лозунги революции, нисколько не пострадала. Просто контроль над могущественным искусством перешел в другие руки. Гильдия же превратилась в технический инструмент, подотчетный одному из департаментов Совета Справедливости.

Посадочная площадка гильдии магов явно нуждалась в ремонте – плиты под ногами Драммра предательски зашатались, стоило ему соскочить со спины скоростного шрада. Пристегнув демона к перилам тонкими серебряными наручниками, контролер зашел в приемную. Увидев черный мундир нового гостя, клерк так и подпрыгнул на стуле – Служба Контроля Справедливости постоянно третировала гильдию магов, среди контролеров было много старых революционеров, убежденных в необходимости уничтожения магии как таковой.

Ответственный секретарь оказался более осведомленным. Всех контролеров, выпускников Университета, старый пройдоха мог перечислить поименно. Эти люди были нужны Службе, для которой они распутывали дела, связанные с магией. Они же оказались незаменимы для гильдии, особенно в первые годы нового порядка, когда невежество и предубеждение в обществе заставили магов всерьез опасаться за свою жизнь.

– Чем могу помочь, контролер Нжамди? – спросил секретарь.

– Я разыскиваю специалиста, мага, способного разрывать и соединять чужие заклинания. – Драммр решил пока оставить без внимания настораживающую осведомленность секретаря. – В конце концов, он жизненно заинтересован в знаниях о Службе и таких как я – лояльных к магам контролерах.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Мы, безусловно, отыщем интересующую вас информацию, желаете вина или элтеры?

Драммр понял, что сейчас старый крючкотвор начнет размазывать и перевирать даже те крохи информации, что согласится выдать.

– Давайте сразу перейдем к делу. Уверен, вы достаточно хорошо осведомлены о разновидностях магической техники Нармрота и всей Дасии.

Секретарь сдался.

– Что ж, вашему напору мне нечего противопоставить. Сразу скажу, что гильдия не поощряет и никогда не поощряла подобные эксперименты. Вероятно потому, что такое умение может слишком возвысить чародея, а выскочки никому не нужны. Кроме того, подобное манипулирование магией требует природной склонности и длительных тренировок, а не тайного знания. В общем, специалисты-манипуляторы могут уничтожить иерархию и систему магического искусства, а именно им мы обязаны нашей цивилизацией, военной мощью и высокой культурой…

– Так есть у вас такие специалисты или нет? – прервал затянувшуюся тираду Драммр, нарочито поправляя серебряную эмблему Службы – пентаграмму магии, ограниченную двойным кольцом.

– Нет, безусловно, нет. Конечно, мы не можем быть полностью уверенными, что какой-нибудь гордец не проводит тайных экспериментов, но подозревать кого-либо оснований нет. К тому же все зарегистрированные чародеи сдают ежемесячный отчет об исследовательской и предпринимательской деятельности – это позволяет нам не только определять СПРАВЕДЛИВОЕ налогообложение, но и отслеживать возможную самодеятельность. Так что нет, не думаю.

– И вы не знаете никого способного или склонного к манипулированию чужими заклинаниями?

– Именно так.

Драммр задержался еще на четверть часа, потягивая гранатово-медовую элтеру и наблюдая за секретарем.

«Извивается как водяная змея, придется вытаскивать информатора», – подумал контролер, покидая гильдию.

ГЛАВА 2

Треугольник всегда считался самым отвратительным районом Нармрота – расположенный на восточном берегу Ильд, он служил перевалочным пунктом для большинства товаров, прибывавших с Аснурского моря и из восточных сельскохозяйственных провинций Дасии. Причем наиболее ценные (и соответственно не обладающие свойством гнить и источать зловоние) товары разгружали на противоположном берегу Ильд в Столичной Гавани. Также и благородные вина восточных предгорий следовали через Треугольник транзитом.

Район изобиловал коптильнями, дубильнями, разделочными, мясными, рыбными и овощными рынками. Так что в Треугольнике селились работники и некоторые владельцы такого рода предприятий, их добротные и хорошо охраняемые дома жались к докам и Большому мосту. Но в целом это место считалось средоточием всевозможного сброда. Здесь можно было найти случайный заработок у заезжих купцов, завербоваться на судно или в экспедицию за Яшрет, присоединиться к банде или пополнить ряды попрошаек, найти бесплатный угол в зловонных развалинах или кусок не доеденного гнилью мяса на Пропускной площади. В общем, в Треугольник стекались все, кто не смог выжить в чистом Нармроте.

В Треугольнике жили и вели дела маги, в основном неудачники, недостаточно сильные и просвещенные, чтобы найти работу в других районах. Но здесь для них были другие правила. В новой Дасии чародей жил, ну или, по крайней мере, должен был жить по Закону Справедливости – платил налог и один раз в две фазы отдавал Долг Таланта: служил тем, кто не одарен магнетической силой. В Треугольнике маги платили и подчинялись только гильдии. Большинство держал страх потерять лицензию – слишком сомнительными были некоторые их магические достижения. Другим прозрачно намекали на возможность оказаться одной из некондиционных туш в продуктовом могильнике. Но вероятней всего гильдия позволяла себе самоуправство в Треугольнике потому, что знала: у Совета еще не скоро найдется решимость запустить свои тщательно отмытые руки в этот рассадник всевозможных нечистот.

Вели дела гильдии в Треугольнике двое: Нтемис Эттиаргаль и Гаттава Фарнтиль. Нтемис, здоровенный бритый бугай – бывший армейский маг, уволенный за садизм и убийство рядового за год до революции. Ответственному секретарю (тогда это была третья по значимости должность в гильдии) удалось вовремя «потерять» его личное дело. Когда страсти улеглись, буйный и склонный к насилию маг оказался одним из многих, кто подпал под власть нового скрытого манипулятора – секретаря Анатрефи. Конечно, если бы Нтемис пораскинул мозгами, то понял бы достаточно быстро, что ответственный секретарь ни в жизнь бы не решился «отыскать» и передать Службе такое дело. Впрочем, если бы он имел привычку задумываться, то понял бы, что получил все, о чем мечтал: почти неограниченную власть, возможность время от времени давать волю гневу, пускать кровь и поджаривать. Другой чародей угодил в сети секретаря лишь два года назад и все еще не мог смириться с отвратительными условиями Треугольника, но, в отличие от товарища, попался довольно серьезно – один из документов недвусмысленно уличал его в мошенничестве с одним из подрядов Совета. И эта бумага могла всплыть в любой момент в результате «штатной» проверки.

Второй день фазы огня Дельфина был теплым и ясным, как и полагалось началу сезона летних ветров. Это время года в Нармроте считалось лучшим: тепло, но не слишком жарко, свежий воздух с северо-западных гор наполнял долины до самого моря. Последнее обстоятельство особо ценилось жителями Треугольника – можно было перевести дух перед невыносимым смрадом середины, лета. В то утро оба надзирающих за Треугольником мага пребывали в прекрасном настроении. Нтемис шел впереди, теребя в ручищах массивный риналовый посох, размашистые вращательные удары время от времени настигали зазевавшегося попрошайку. Прежний владелец оружия, чародей из доков, уверял, что это санаэжьтгорнское баюн-дерево, сила которого вот-вот должна возродиться. Нтемис потратился на нейтрализующее заклинание и вот уже четыре фазы как пускал посох в ход при любой возможности – все ждал, когда его жертва свалится, сморенная навеянным сном. С каждым днем удары становились все сильнее, особенно угнетал Нтемиса тот факт, что маг, всучивший ему посох в счет долга перед гильдией, покинул Нармрот, завербовавшись на фагарский большой парусник. Гаттава отставал от своего коллеги на один-два шага. Его, как всегда, раздражал этот никчемный район, разнузданность и буйство Нтемиса, его подбитая грязью красная мантия, однако в голове начала окончательно складываться схема необыкновенно отвратительного и устойчивого заклятия, а потому щуплый чародей был доволен. Ставленники гильдии обычно совершали обход Треугольника раз или два за фазу. Они следили за тем, как шли дела у их подопечных – не пытался ли кто-то утаить истинный доход, нет ли где стихийных, неосознанных и нелицензированных проявлений магии. Улица Зеленщиков по меркам Треугольника была местом респектабельным, к тому же здесь не было контор зарегистрированных магов, Нтемис выбрал этот маршрут только потому, что улицу не посещали в последние две фазы. Предусмотрительность бывшего армейского мага окупилась с лихвой – над окнами одного из некрашеных бетонных домов красовалась желто-зеленая вывеска: «Разрешение магических проблем. Лечение заклятий». Кем бы ни был хозяин новой конторы, ему грозили серьезные неприятности – несмотря на загадочные формулировки «решение магических проблем» и «лечение заклятий», речь, безусловно, шла о незаконной магической практике. Ярость, охватившая Нтемиса, долго не давала ему собрать из нецензурных междометий обращение к наглому нелегалу, так что какое-то время он просто стоял неподвижно с отвисшей челюстью и выпученными глазами. Тут хлипкая дверь в дальней стороне фасада распахнулась, и долговязая фигура, ссутулившись, преодолела проем. Высокий человек в серых штанах и коротенькой голубой куртке направился в противоположную от магов сторону, так их и не заметив. Гаттава завороженно наблюдал за плавным удалением голубой куртки.

– Спотыкач, – наконец смог выговорить он. Полтора года назад лично он, Гаттава Фарнтиль наложил на наглого длинного возчика одно из своих 'хитроумных заклятий. Коньком ныне опального чародея были стойкие заклинания, вплетенные в мышцы, кости и даже органы человека. Казалось, что эти исследования могут вознести начинающего мага к вершинам власти и богатства (ответственному секретарю же казалось, что они угрожают порядку и имиджу гильдии, потому он особо тщательно проверял все, касающееся Гаттавы Фарнтиля). Начиная свою карьеру в Треугольнике, Гаттава со злости сыпал такими чарами направо и налево. Как потом выяснилось, некоторые он не в состоянии был снять, рассеяние же других требовало дня кропотливой работы и немало магнетической энергии. Так что Фарнтиль приобрел дурную и сомнительную славу и множество недоброжелателей. Спотыкач получил свое прозвище вместе с вбитым в колено изящным заклинанием – каждый третий шаг нога подворачивалась, отказываясь слушаться. Этот ходячий аттракцион служил не лучшей характеристикой деятельности гильдии в Треугольнике, но ни один из подконтрольных Нтемису магов не смог обезвредить чары, а выносить сор из избы никто бы не решился. Новичок мог быть сильным чародеем или обладать некими особыми способностями. Это несколько остудило пыл блюстителей порядка.

– Говорить будешь ты, – сказал Нтемис, направляясь к дверям конторы.

Темный коридор выводил к прохладной и пустой комнате. Стены, побеленные с небольшим добавлением охры, две блочные скамьи и ширма, закрывающая дальний угол. Черная неподвижная фигура у окна двинулась, превратившись в человека:

– Чем могу помочь, господа?

Нтемис Эттиаргаль критически оглядел нелегального мага: средний рост и телосложение, смуглое лицо и медные волосы выдавали в нем уроженца северо-восточных берегов внутреннего моря; потертые черные штаны, матерчатые туфли и рубаха говорили о незначительном достатке, а новенький черный плащ, сработанный на манер мантии чародея, – о недавнем самопричислении к магическому сословию.

– Видишь ли, – начал Гаттава, – не вступив в гильдию магии и не получив лицензии, ты не можешь практиковать – это незаконно.

– Но я не накладываю заклинания и не расходую магнетической силы – не занимаюсь делами, подконтрольными вашей гильдии, – маг в черном нашелся слишком быстро, похоже, что ответ был подготовлен заранее.

– Ты работаешь с магией, значит, ты должен сдать экзамен и получить разрешение, – настаивал Фарнтиль.

– Еще раз повторяю, я не владею магией и не смогу сдать экзамен гильдии, следовательно, то, чем я занимаюсь, – НЕ магия!

– Это не значит… – начал Гаттава.

– Послушай, ты! – взревел Нтемис. – Или через фазу на этой стене будет висеть твоя лицензия, ИЛИ…– Гаттава поднял руки в примирительном жесте, подталкивая напарника к двери, меньше всего ему хотелось снова отчитываться за труп, тем более, за труп Эттиаргаля, или за два трупа, или…

Младший секретарь гильдии магов Ригрдж поднял укрывшиеся за толстыми стеклами глаза на следующего претендента:

– Имя?

– Овер Мегри.

Перо нырнуло в чернильницу и проскрежетало по бумаге.

– Откуда?

– Нармрот. Треугольник.

– Зажгите факел на стенде любым способом.

– Но я…

– Следующий, – чиновник поудобней устроился за своей конторкой, выводя жирный крест в строке «Овер Мегри».

– Я не… – Заметив движение руки охранника, молодой человек в черном поспешил к двери.

На пятый день два главных мага Треугольника снова подошли к одному из серых домов на улице Зеленщиков. Нтемис решительно распахнул дверь и в три широких шага достиг приемной самозваного чародея. Клиентов не было, нарушитель стоял, прислонившись к противоположной стене.

– Где лицензия? – с порога заревел Нтемис.

– Послушайте, я…

– Полузлотник за каждый день незаконной практики, и чтоб к рассвету даже отблесков твоей ауры в Треугольнике не оставалось!

– Я не собираюсь…

Эттиаргаль прокричал уж что-то совсем невразумительное и направил открытую ладонь на человека в черном. Воздушный сгусток, способный свалить с ног быка, устремился к животу жертвы. Невидимый и ничем не выдающий своего движения, он должен был неотвратимо поразить цель, но медноволосый маг легким поворотом избежал губительного столкновения. Краска залила лицо Нтемиса, и он атаковал обеими руками: твердая и невидимая прошла по комнате полоса магически сжатого воздуха, но неизвестный чародей пригнулся, пропустив разящую линию над собой. Гаттава наблюдал за началом схватки, не вмешиваясь, но после второй атаки напарника понял – ему лучше присоединиться. Фарнтиль не видел, какие заклинания применил Нтемис, но он много раз был свидетелем подобных действий скорого на расправу чародея. Их соперник обладал редкой способностью отчетливо видеть магнетические потоки. Тихо бормоча, Гаттава начал готовить одно из своих телесных заклятий. Тем временем взорванное яростью сознание Нтемиса окончательно захватил армейский боевой маг. Он нацелил в противника огненный шар, быстрый и смертоносный. Первые слова заклинания сорвались с губ, у основания ладони затрепетал мощный примитив огня. В следующий миг магнетическая сила должна была создать движение, направив пламя на цель, но некая неведомая сила вырвала зародыш огня из цепочки заклинания. Он родился под подбородком призвавшего этот огонь мага. Гаттава лишь на мгновение отвлекся, заметив, что голова напарника обратилась в столб пламени, но нити заклинания не утерял. Впрочем, он уже понял, что не успеет завершить атаку. Фарнтиль узнал свой телесный примитив по жгучей судороге, захватившей каждый мускул его тощего тела.

Падая, он успел заметить, как загорелась подпаленная предсмертным движением Нтемиса ширма.

– Овер Мегри, где-то я уже слышал это имя, – контролер Драммр заглянул в черные глаза собеседника.

– Так звали героя популярного лет двадцать назад романа, – подтвердил его подозрения информатор. – Сами понимаете, младший секретарь Ригрдж перестал интересоваться популярными романами лет полтораста назад, если вообще когда-либо читал что-либо, кроме своих таблиц.

– Хм, – Драммр прижал кулак к небритому подбородку. – Значит, этот парнишка пытался пройти тесты гильдии, но провалился, а через день убил одного полноценного чародея и обезвредил другого?

– Может, он был не в духе, повздорил с магами и прихлопнул их из какого-нибудь заряженного чарами камушка, сейчас такие чуть ли не на каждом углу продаются.

– Парнишка-то из Треугольника.

– Ну, может, грабанул кого?

Расставаясь с информатором, Драммр был практически уверен, что тот открыл ему не всю правду, вероятно, даже у его алчности имелся предел – скорей всего, не хотел касаться темных делишек гильдии в грязных норах, подобных Треугольнику. Что ж, пусть маги считают, что у них еще остались секреты…

ГЛАВА 3

Следующий день Драммр Нжамди решил посвятить работе в конторе. Новое здание Службы сооружалось в пику старомагическому стилю куполов и высоких изящных башен. Четырехугольная полая и усеченная пирамида из сверкающей стали и зеркальных стекол поражала воображение гостей дасской столицы, а заодно служила символом величия революции. Сведения от армии агентов и информаторов из На-рмрота, Дасии и сопредельных государств стекались сюда. Драммр понимал, что ему придется не один раз обойти гигантское здание прежде, чем в поле зрения попадет хоть что-нибудь, имеющее отношение к ограблению гномского банка. Сначала необходимо отыскать курирующего Треугольник контролера. Драммр был немало удивлен, получив от секретаря технической службы карточку: «Младший контролер Вурсор. Научный отдел, первый уровень, южная сторона, комната 104». О научном отделе слышать доводилось, а вот насчет возможного предмета исследования не было никаких догадок. К тому же, по мнению Драммра, Треугольник нуждался не в научной, а в оперативной разработке.

Первый уровень южного крыла врезался острым углом в один из крутых холмов Нармрота. То красноватое, то голубоватое магическое освещение, глухие коридоры и бесконечные опорные каркасы – все это наводило на странные мысли о характере проводимых здесь исследований. Большинство дверей было наглухо закрыто, на некоторых лежал толстый слой пыли. Несколько раз на пути Драммра попадались полуприкрытые двери просторных аудиторий, из которых звучали монотонные лекторские голоса. Один из боковых коридоров заканчивался непроходимой стеной тумана, из-за которой время от времени раздавались истошные женские крики. Комната 104 находилась в ответвлении, которое, по подсчетам Драммра, никак не укладывалось в основную пирамиду. За массивными стальными дверями открылось пространство, перегороженное многочисленными книжными стеллажами и мольбертами с загадочными схемами. Лавируя между препятствиями, контролер уже преодолел половину комнаты, когда, наконец, заметил Вурсора. Младший контролер примостился на стуле, зажатом между ломящимся от книг, плакатов и всевозможных писчих приспособлений столом и шкафом старинной работы с черепами, хрустальными шарами и фигурками диковинных чудовищ на полках. Низенький человек с растрепанными волосами непонятного цвета в черном мундире, протестующем против водружения на столь неказистую фигуру, корпел над очередным фолиантом. Драммр откашлялся, чтобы привлечь внимание. Вурсор обернулся, и какое-то время его лишенный осмысленного выражения взгляд блуждал вокруг головы гостя.

– Вы, очевидно, хотите узнать о смерти мага в Треугольнике пять фаз назад? – пришел в себя ученый.

– Откуда такая уверенность, младший контролер?

– Хм, – кривая улыбка превратила лицо Вурсора в разбитый кочан капусты. – Еще бы, я десять лет изучаю Треугольник, пока все идет своим чередом, мне никто не мешает. Но стоит случиться чему-то выходящему за пределы базовых закономерностей, сразу же является оперативник за информацией.

– Десять лет?! А что, собственно, вы изучаете и зачем?

Взгляд ученого снова затуманился, но на этот раз он нашелся быстрее.

– Простите, все забываю, как далеки оперативные работники, особенно молодые, от понимания принципов и механизмов справедливости. Видите ли, всегда можно найти или выделить часть общества, для которой возможно построение справедливого жизнеустройства, ведущего к счастью и процветанию. – Вурсор некоторое время шевелил губами, очевидно, подбирая подходящие слова. – Но также всегда отыщутся люди, распространение, пусть даже ограниченной, справедливости на которых потребует слишком больших моральных и материальных ресурсов. И речь не только об отъявленных преступниках, существует множество вполне честных и добропорядочных людей, тем или иным образом разлагающих…

Воспользовавшись очередной паузой, Драммр решил уклониться от лекции:

– Давайте лучше перейдем к мертвому магу. Но Вурсор, казалось, не расслышал его слов:

– …общественный порядок, вполне пригодный для остальных. Поэтому-то мы и решили повременить с очисткой Треугольника: слишком дорого бы это обошлось, а главное, Нармроту необходима отдушина для сброса нежелательного социального элемента. Пострадавшие маги надзирали за Треугольником для гильдии. Если вы не знали, то в Треугольнике гильдия магов играет в свои старые мерзкие правила. Забавно, но они уверены, что Службе ничего про это неизвестно. Так вот, какой-то молодой выскочка без образования, но, вероятно, с некими особыми способностями, решил открыть контору на улице Зеленщиков (неплохой выбор для Треугольника). Кажется, он даже сделал себе репутацию, распутав сложное заклятие. Но через несколько фаз произошла стычка с представителями гильдии, скорей всего, из-за денег: один маг был убит, другой обезврежен, контора сгорела, а неизвестный чародей скрылся. Так вот, в Треугольнике мы изучаем сосуществование и взаимодействие справедливости и насилия, несправедливости, эксплуатации, а также их взаимные переходы…

– Действительно, очень интересно, но у меня сегодня совсем нет времени, до свидания, – исхитрился вставить Драммр и скрылся за стеллажом… Хуже всего было то, что, еще не достигнув выхода из южного крыла, контролер сообразил, что так и не знает, где искать пресловутого специалиста. Нужно было проявить мужество и выслушать заумные завывания ученого. Возвращаясь, Драммр прокручивал в голове различные варианты оправданий, но они не пригодились – стоило ему, как и в прошлый раз, привлечь внимание Вурсора покашливанием, уста ученого разверзлись:

– Вы правильно сообразили, что я смогу вам кое-что подсказать касательно пропавшего чародея с улицы Зеленщиков, хотя и поздновато. Так вот, аренда конторы, вывеска плюс резервные средства: минимум пять-шесть полузлотников – взять их в Треугольнике почти неоткуда, найти в другом районе работу невозможно. Человек с деньгами никогда по своей воле не переселится в Треугольник. Жизнь там устроена так, что скопить деньги можно разве что к старости или зрелому возрасту. В общем, искать надо источник золота. Скорей всего, наш маг бывший член банды Змеи из Гавани, незадолго до этого отхватившей неплохой куш. Также можно поинтересоваться у капитана «Золотой чайки» – у них был неплохой поход за Гаскар-ский пролив, порасспрашивать вербовщиков восточных экспедиций.

Возвращаясь из научных катакомб, Драммр безуспешно пытался выбить намертво засевшие в голове сентенции Теории Справедливости, но все же был доволен – информацию, которая, как он рассчитывал, скоро превратится в след, удалось добыть в одном месте и с минимальной потерей времени.

На третий день фазы звука Дельфина Драммр поднялся с рассветом и взял шрада до Треугольника. Его приземление на пыльной площади перед гаванью наделало немало шума – контролер решил не скрывать своей принадлежности к Службе. Как оказалось, для жителей гетто несправедливости контролеры были созданиями полулегендарными, так что черный мундир с серебряными знаками отличия моментально развязал язык всем капитанам и вербовщикам Треугольника. Ответы сыпались, как из благословенной сумы. Капитан «Золотой чайки» признал, что последний поход принес каждому из выживших матросов по два полузлотника, но это был случай исключительный. Остальные моряки подтвердили, что не знают ни одного матроса, который бы копил да скопил аж пять полузлотников. С восточными вербовщиками все оказалось и того проще: плата за поход с учетом редения рядов доходила до тех же двух полузлотников, но только полный идиот пошел бы за Яшрет второй раз, обычно подобное проявление глупости начисто лишало поддержки всех известных, малоизвестных и неизвестных богов удачи и заканчивалось соответствующе. В общем, прав был Вурсор, следовало искать одну из банд Треугольника: то ли Дорожных Змей, то ли Портовых Крыс.

«Змей из Гавани», – кто-то подсказал любезно, здесь с этими Змеями считались, по крайней мере так же, как с мифической Службой – толпа вокруг контролера быстро рассеялась, единственное, что ему удалось узнать: все соседние улицы вплоть до моста на севере и Прибрежного Тракта на востоке – территория Змей. По словам Вурсора, основная сила банд Треугольника в скрытности, сплоченности и отлично отработанной тактике действий. Обитали три главных банды: Змеи из Гавани, Дорожные Крысы и Драге из-под Моста у разрушенной городской стены. Старинные укрепления и близлежащие постройки сильно пострадали во время осады Нармрота вердугскими войсками. Раньше Драммр недоумевал: почему Совет не приведет этот гадюшник в порядок, но лекции Вурсора если и не дали четких ответов, то направили мысли в нужном направлении. Банды ревностно охраняли «охотничьи угодья» в Треугольнике, а свои жилые территории в выжженных магическим огнем развалинах превратили в настоящие крепости – регулярные войска отваживались на рейд в разрушенные фортификации только при поддержке магов и боевых демонов. Несколько подобных экспедиций результатов не принесли – добыча всегда чудесным образом ускользала через катакомбы и подземные коммуникации времен обороны Нармрота. Драммр понимал, что даже для него визит туда может плохо кончиться.

Прогулку по охотничьей территории Змей нельзя было назвать приятным занятием. Приземистые здания, кое-как сложенные из бетонных плит, давали недостаточно тени. По краям улиц, мощенных теми же (или очень похожими) блоками, что шли на постройку домов, тянулись зловонные сточные каналы. Но окончательно испортили контролеру настроение бесконечные рыбовозки, разбрызгивающие мутную вонючую слизь.

Ни малейших признаков преступной деятельности Драммр не заметил: или Змеи еще спали, или тщательно скрывали свое присутствие. Едва увернувшись от очередной рыбной тележки, Драммр решил покончить с ловлей змей в мутной воде и повернул на юг. Постепенно улицы опустели. Стали появляться раскрошенные, впечатанные в дома или мостовую бетонные плиты. Через квартал Драммр понял, что это сорванные мощным взрывом крыши домов. Строения по улице, устремленной к эпицентру, лежали в руинах. Ни один из дасских магов не был и близко способен на что-то подобное. Кроме Наэргерона, конечно.

Впечатляющая картина разрушений, вероятно, полностью бы завладела вниманием другого человека, но тренированное сознание контролера отметило голубоватую вспышку у одного из разрушенных зданий в конце квартала. Что ж, противник совершил роковую ошибку, обнаружив себя раньше времени. Ни одну сотню раз отрабатывал он этот бой в школе Службы. Почему-то абсолютные контролеры уделяли особое внимание нейтрализации «боевых клещей», излюбленного приема ударных отрядов дасских магов.

Драммр шел, не меняя темпа, чуть приблизившись к правой стороне улицы, он считал. Четыре, пять – один из магов совершил переход и теперь оказался у него за спиной. Шесть – контролер остановился напротив пустого оконного проема. Семь – повернулся к окну спиной, прикоснулся к серебристой эмблеме Службы и очень точным движением высвободил крохотную часть ее магнетической энергии. Восемь —с обоих концов улицы с ревом и грохотом понеслись навстречу друг другу две стены заклинаний. Обе достаточно быстрые и плотные, чтобы выбить дух из самого мощного противника, одна несла на себе прерывистые линии голубых искр – признак пристрастия ее создателя к электрическим силам, другая – буроватые клубящиеся пары, вероятно, какой-то вредоносный газ. Но контролеру хватило одного удара сердца, чтобы послать свое лишенное веса тело в окно. Сальто с идеальным приземлением, и Драммр бросился к лестнице. Уходящая легкость позволила ему в два прыжка преодолеть комнату и, оттолкнувшись от разворотившей лестницу плиты, зацепиться за пол второго этажа. Не успела пыль от столкновения магических стен осесть, как Драммр уже стоял у края полуразрушенной стены, направив жезл контролера на одного из несостоявшихся убийц. Выстрел лег чуть левее цели: скорей всего, задел мага, в худшем случае, сбил взрывом с ног.

Тем временем другой чародей уже готовил заклинание, а его оружие еще не успело восстановить ударную мощь. Драммр уже более требовательным движением активизировал медальон контролера и прыгнул. Он пересек улицу, при этом значительно сократив дистанцию до боеспособного мага. Еще в полете Драммр начал читать заклинание, а за миг до встречи с бетонной плитой снова задействовал серебристую эмблему. Расчет оказался верным: маг нацелил свою атаку в точку приземления контролера и промахнулся. Лишь на пол-ата – мощный электрический разряд поднял каждый волосок на теле Драммра дыбом. Простой, но надежный огненный шар достиг чародея. Оставив догорать обреченную жертву, контролер устремился к другому магу. Длинные, по десять-двенадцать ат прыжки доставили его в другой конец квартала. Первый выстрел действительно задел чародея, и тот неуклюже поднимался на ноги. Его левая рука была сильно обожжена. Жезл контролера уже успел зарядиться, переходный камень убийцы – тоже. Предусмотрительный противник активизировал его, не дожидаясь конца поединка, голубоватые огоньки все быстрее танцевали вокруг фигуры мага. Драммр выстрелил. Белое пламя ударило во внезапно вспыхнувший зеленовато-голубым световой кокон. Чародей исчез. Или тело чародея. Тут все решало мгновение: огонь жезла мог испепелить мага, или чуть поджарить, или же не коснуться вовсе. Драммр оглянулся и решил не осматривать труп второго противника.

– Пожалуй, следовало применить другое заклинание, – проворчал он. – Правда, его напарник мог не оказаться столь жалким трусом, а у меня всегда выходили отменно только огненные удары.

Похоже, улик не осталось.

– Вот ты-то мне и нужен, парень, – эти слова Ненел Удавчик хотел услышать меньше всего. Человек в черном мундире присел на корточки и теребил так некстати вывалившийся из-за пазухи Медальон Змеи. Ненел родился в Треугольнике и никогда не сталкивался со служителями Справедливости, только слышал байки о Службе и контролерах, которые, по слухам, были круче магов. Теперь эти слухи подтвердились. Удавчик лежал на боку и не мог пошевелить ни одним мускулом могучего тела – проклятые колдуны напали внезапно и сразу же скрутили его одним из своих трусливых заклинаний, но он прекрасно видел схватку, в которой погибли пленившие его маги.

– Послушай, Змей, – Драммру казалось, что он говорит приветливо, но недавний бой и небезопасная близость электрической атаки несколько отразились на выражении его физиономии. – Я всего лишь ищу одного твоего знакомого – медноволосого парня, не мага, но способного влиять на магию. Даю руку на отсечение, что ты его знаешь. Твою.

Ненел колебался лишь мгновение: не в правилах змей было выдавать своих, но Раждан и Овер были уже далеко, в безопасности, возможно, даже в Игномери, а контролер близко, к тому же все те же, еще недавно казавшиеся Ненелу досужим вымыслом слухи настойчиво приписывали контролерам способность заглядывать в человеческие мысли.

– Это дружок Раждана, он никогда не был настоящим змеем, и все что он натворил, не имеет к нам никакого отношения.

– Кто такой Раждан?

– Командир водяных гадюк. Бывший, он взял отставку.

– Скопытился, что ли?

Удавчик порадовался незнанию контролера – значит, он еще не успел забраться в его голову.

– Да нет, натурально ушел из банды. Они что-то провернули с Овером и скрылись, а куда, не знаю, и никто из наших не знает – таков закон.

– С Овером Мегри? – Драммр подумал, насколько настоящим может быть это имя.

– Ну да, с вашим магом-но-не-магом.

– Не очень-то ты оказался полезным, – Драммр взвешивал каждое слово, понимая, что может потерять так необходимую ему ниточку. – А нашей организации позарез нужен этот Овер Мегри, так что лучше вспомни кого-то или что-то, что поможет нам найти его, иначе придется доставить тебя к червемозговому демону. – Драммр никогда не слышал, чтобы Служба проникала в мысли людей, зато он отлично знал, что ей приписывают такие возможности.

– Далеа Орманерон, – закричал Ненел, – девчонка, она постоянно сшивалась с Ражданом и Овером, но куда-то пропала незадолго до того, как эти двое затеяли то выгодное дело. Больше я ничего не знаю, они всегда держались в стороне. Змеи ничего не знают об их делах.

Возвращаясь из Треугольника, Драммр немного рассеянно управлял демоном. Шрад даже подумал, не устроить ли зарвавшемуся человечку несчастный случай в воздухе, но вспомнил о хитроумном узле в своих узах повиновения, предусматривающем повторный срок служения, если по его вине погибнет человек, и решил подождать.

Контролера настораживало появление все новых неизвестных в этой истории, особенно таких, как «боевые клещи».

ГЛАВА 4

«Далеа Орманерон, имя с имперскими корнями, не слишком распространенное, скорее даже редкое», – подсказывала Драммру интуиция. Разумней, конечно, было раскручивать ниточку с двумя палеными магами на конце, но Драммр всегда доверял своей интуиции, недаром на вступительных экзаменах в школу Службы получил высший балл за интуитивное поведение. Так что на следующий после покушения день он затребовал пять технических сотрудников только для того, чтобы убедиться: Далеа Орманерон – действительно очень редкое имя. Следа такой девушки не обнаружилось. Подчиненные прошлись по всем мыслимым спискам: сводам пассажиров морских и воздушных портов, привратным книгам, отчетам кладбищ, больниц, родильных домов, учебных заведений, профсоюзов, монастырей, публичных домов – все без толку. Кроме того, шесть Ражданов Эрми покинуло город, а четверо прибыло в Нармрот. Но Драммр, как ищейка, взявшая след, упорно не хотел примириться с бесследным исчезновением Далеа – они явно упустили из виду один или несколько вариантов поведения девушки с редким именем. Контролер привлек еще пятерых сотрудников, приказав просматривать все доступные Службе списки имен, независимо от происхождения и назначения. На третий день изнурительной бумажной работы был получен результат, который всех изрядно позабавил.

Она еще раз оглядела себя в зеркале: «Выправка контролеров – лицо Службы». Это правило постарались поглубже вбить курсантам в голову. Уже на третий день занятий им выдали сшитую по индивидуальным меркам черную форму, такую же, как у преподавателей и настоящих оперативников, правда без знаков отличия и эмблемы Службы.

Повторила на всякий случай Четырнадцать Постулатов Справедливости, но успокоиться не удалось – ее хочет видеть настоящий контролер. В субординацию Службы курсантов посвятили на первой же лекции. Ниже всех стояли технические сотрудники, фактически они были всего лишь наемными служащими, хоть полугодичный базовый курс являлся обязательным условием приема в Службу. Даже уборщики и повара становились на полгода курсантами. Первая ступень посвящения и звание младшего контролера знаменовали способность управлять собственной жизнью согласно учению справедливости. С него начинали все выпускники, на нем останавливались исследователи и преподаватели. Костяк Службы составляли контролеры – оперативные работники, призванные и способные нести справедливость в окружающий мир и судить о справедливости поведения обычных граждан. Старшие контролеры были призваны находить и исправлять мелкие изъяны в справедливости двух низших посвящений, также они могли судить о сложных сплетениях справедливости, например, в конфликтах социальных групп. И, наконец, высшее звание– абсолютный контролер, означало последнюю инстанцию справедливости в данном плане бытия. Абсолютный контролер нес ответственность за разрешение ситуации, не предполагающих справедливого решения в силу несовершенства материального мира.

Драммр взял личное дело курсанта Далеа Орманерон, пока что там можно было найти только результаты вступительных испытаний. Первые оценки не слишком впечатляли. Ноль за магику и аналитическую теологию, что должно было перечеркнуть надежды на поступление. Впрочем, у старшего контролера Налртока всегда был особый подход к кадровому вопросу, к тому же Службе крайне недоставало женщин-контролеров.

– Ага, вот оно: «Стрелковый стенд – сто из ста». Значит, наша крошка снайпер. А я-то считал свои девяносто три неплохим показателем.

Оценки за ловкость, выносливость и физическую подготовку тоже не подкачали. Впечатляло «Естественное чувство справедливости» – девяносто один. Драммр припомнил свои семьдесят пять, едва позволившие ему поступить и закончить школу Службы, хотя вот уже семь лет, как планку подняли до восьмидесяти.

К последней странице дела приложил руку сам старший контролер. Знаменитый и преисполненный для курсантов мистического смысла пункт «Направление воспитательной работы» гласил: «Слишком скора на суждение и расправу. Привить обостренное чувство ответственности. Развить самоконтроль и аналитические способности».

– Что ж, куда определеннее того, что прописали мне.

Девушка должна была прийти с минуты на минуту, но Драммр никак не мог определить тактику будущих расспросов. Надавить, обмануть или спросить напрямую? Контролер хотел действовать наверняка и разрешить дело без вмешательства руководства школы и высших чинов. Впрочем, стоило Далеа появиться в кабинете, все варианты разом вылетели из его головы – интуиция подсказала Драммру быть крайне осторожным. Хрупкая, с мальчишеской фигурой, тонкими чертами лица и полупрозрачной бледной кожей девушка бесспорно не была уроженкой ни Дасии, ни Страны Вердугов, ни Игномери. Возможно, даже не была человеком. В пользу последнего свидетельствовали огромные зеленые глаза, странная форма ушей и едва различимый зеленоватый отлив светло-золотых волос. Драммр, не задумываясь, назвал бы ее красивой, но дасские мужчины спокон веков ценили пышные формы и волосы цвета меди или воронова крыла. Она нервничала, но, по сравнению с обычным для курсантов первого года трепетом перед контролерами-оперативниками, ее состояние можно было признать ледяным спокойствием. Отмеченная Налртоком готовность к «суждению и расправе» читалась в ее взгляде и резких уверенных движениях.

– Курсант Орманерон, – контролер приветствовал вытянувшуюся по стойке «смирно» девушку. – У каждого ученика нашей школы должен быть куратор. – На самом деле куратор обычно начинал работать с курсантом третьего года обучения, когда более или менее определялась его будущая специализация. Правда, не существовало правила, строго определяющего, когда контролеру следовало выбирать себе подопечного, и Драммр очень надеялся, что начальство отнесет его неожиданное решение на счет служебного рвения. Ранее он всячески увиливал от почетной обязанности опекать одного из учеников.

– Твоим куратором буду я, контролер Драммр Нжамди, поможешь мне в расследовании, будь завтра в третий час полудня у взлетных вышек ыжгту, возьми оружие. Можешь идти.

– Слушаюсь.

Контролер склонился над документами, делая вид, что нисколько не интересуется реакцией девушки.

Драммр знал, что это было очень сомнительное решение, о котором в будущем, возможно, придется не раз пожалеть. К тому же он все еще не был уверен, что хочет связываться с учеником, тем более с ученицей. Оставалось надеяться, что его хваленая интуиция и на этот раз не подведет.

Далеа испытывала противоречивые чувства: с одной стороны, ее переполняла гордость, ощущение стремительного взлета, с другой – выработанная за годы жизни в Треугольнике подозрительность не преминула указать – никто из ее класса не получил куратора, и речь ни о чем подобном не шла. Далеа уже было подумала: Треугольник или пирамида Службы – люди везде одинаковы; мужчины называли ее тощей белобрысой уродиной, при этом неизменно пытаясь затащить в ближайшую темную подворотню. Но эту версию ей пришлось если и не окончательно отбросить, то признать маловероятной – решение стать ее куратором контролер явно принял до встречи с ней, к тому же он бросил на нее лишь единственный спокойно-оценивающий взгляд. Чтобы немного прояснить ситуацию, девушка расспросила товарищей по школе. Только прошедшие испытание курсанты не смогли ей помочь, зато ученики постарше, казалось, знали все о контролерах-оперативниках. Множество завистливых и недоверчивых взглядов вызвало ее сообщение о том, что Драммр Нжамди стал ее куратором. По наблюдениям Далеа, Драммр входил в пятерку наиболее желанных учителей. Несколько портило ситуацию то, что никогда ранее он не брал учеников. Но, по мнению одного долговязого курсанта, в этом году Налрток обязательно напомнил бы ему о полном круге обязанностей контролера.

Драммр наверняка удивился бы своей репутации среди курсантов, равно как и прозвищу «гергем», закрепившемуся за ним в Службе. Возможно, сравнение с одним из самых зловредных демонов дасской колдовской школы польстило бы ему. Особенно если вспомнить популярность в Дасии поговорки: «Зачем вызывать гергема?» Поговорка происходила из старого колдовского анекдота: «Зачем вызывают гергема? Чтобы проверить надежность уз служения».

Мощные ширококрылые ыжгту не могли сравниться со шрадами в скорости и маневренности, зато они могли нести больше груза: двух-трех человек или тяжеловооруженного воина. К тому же хитроумные и мстительные шрады слишком часто причиняли вред людям. С ыжгту в этом отношении было проще, хотя, как любые демоны, при малейшем ослаблении уз они становились серьезной угрозой. Далеа полет на ыжгту показался стремительным и завораживающим, так что она довольно быстро забыла о настораживающей близости мужчины. Привыкший к быстрым шрадам Драммр почти не замечал скорости и хотел бы также не замечать прижавшейся к нему всем телом ученицы.

Драммр планировал сразу же направиться в Треугольник, но заметив далеко впереди покатую ярко-синюю крышу, приказал ыжгту снижаться. Оставив демона на попечение Далеа, контролер зашел в лавку под вывеской «Бавалар Жарохват, гномский оружейник». Через минуту Драммр уже вручал ученице отлично сработанный малый легкий самострел.

– Контролеры двигаются очень быстро и обыкновенно решают исход поединка первым выстрелом. Жезл тебе в ближайшие пару лет не светит, так что обойдешься этой игрушкой, – пояснил Драммр раскрасневшейся от прилива самых разнообразных чувств ученице свою внезапную щедрость, а заметив колебания девушки, добавил: – Бери, это приказ.

Внезапно возникшее желание поскорей оказаться рядом с ней на спине демона совсем не понравилось) Драммру.

– Ты не слишком-то похожа на дасскую девушку. Откуда ты, Далеа Орманерон? – Драммру пришлось рискованно изогнуться и кричать прямо на ухо девушке, чтобы она хоть что-то расслышала. Конечно, это был не лучший момент затеять беседу, но контролер не хотел, чтобы Далеа слишком рано поняла, что они летят к Треугольнику, и задавала ненужные вопросы.

– Мои родители сражались в рядах фелвийского союзного полка и погибли во время Большого нармротского Взрыва.

Это все объясняло. Драммр вспомнил рассказы знакомых торговцев о Фелвгш, что лежала далеко на западе за игномерийскими землями. Населяли Фелвию в основном полуэльфы, хотя некоторые жители еще сохранили чистоту эльфийской или людской расы. Жители Фелвии редко путешествовали на восток, и в Дасии только некоторые торговцы и ученые могли бы узнать эльфа, а отличить эльфа от полуэльфа, скорей всего, не смог бы никто.

Далеа почти не помнила родителей. Лишь изредка жгучие, но потускневшие образы всплывали из глубин сознания. Кое-что об отрядах эльфийских лучников слышала от Бретна Дарги. Но приютивший ее одноногий вояка слишком часто прикладывался к бутылке. А в последние годы его байки стали откровенно лживыми и похабными. На серых вонючих улицах Треугольника память стиралась грубым однообразием жизни. В то время для нее имела значение лишь точность брошенного или запущенного из пращи булыжника – только так можно было добыть пропитание и сохранить жизнь.

Краткой и, как подозревал Драммр, изрядно купированной истории Далеа Орманерон как раз хватило скоротать воздушное путешествие до Треугольника. Драммр заметил в глазах ученицы подозрительность, когда они приземлились среди разрушенных и поврежденных взрывом домов в том месте, где фазу назад он вступил в бой с магами-убийцами. Но это выражение быстро сменилось интересом, стоило Драммру начать прокручивать ход той стычки, комментируя и объясняя тактику сторон. Двойной прыжок контролера, позволивший одолеть одного из противников, произвел на девушку сильное впечатление. Правда, Драммру пришлось немного подкорректировать события того дня: чародея он подпалил жезлом, а не огненным шаром. Слишком многие приходили в школу Службы, чтобы поквитаться с магами, а сейчас ему было необходимо полное расположение Далеа. По окончании демонстрации в глазах девушки уже плясали восторженные огоньки.

– Считай, что это первый урок, – заявил контролер. – Я действовал четко, тактически верно и все равно мог проиграть. Более того, если бы не случайность или оплошность убийц, я был бы застигнут врасплох, а значит, имел бы слишком мало шансов в той схватке. Специфика твоей будущей профессии – ошибка или просто неудачное стечение обстоятельств могут запросто лишить жизни.

Далеа кивнула, но Драммр очень сомневался, что такой важный урок кто-либо способен усвоить с первого раза.

– Впрочем, мы здесь не только за этим. Тебе не кажется, что в картине поединка чего-то не хватает?

Покидая утром пирамиду Службы, Драммр и сам не догадывался, что упустил фазу назад нечто существенное, но, объясняя тактику «боевых клещей», понял, что недостающее звено имеет-таки место быть. Контролер не очень-то надеялся на находчивость ученицы, но после продолжительного раздумья она не уверенно произнесла:

– Откуда они узнали, что ты пойдешь именно этой дорогой, и как догадались, что ты приблизился к засаде?

– Именно! Конечно, можно было бы предположить, что маги крались и выслеживали меня, – сомнение пополам с сарказмом отразилось на лице девушки. – Но крадущиеся маги такая же редкость, как благочестивые демоны. Скорей всего, кто-то или что-то помогало им. И если сбежавший маг мертв или серьезно ранен, у нас еще есть шанс отыскать их устройство слежения. Вперед. Вон твоя сторона. Будь внимательна – это может быть что-то совсем небольшое.

– Как ты заметила его? – Драммр недоуменно уставился на Далеа. У этой девушки обнаруживалось слишком много скрытых способностей. Теперь и контролер различал небольшого серого гомункула с обвисшими кожистыми крыльями, но он ЗНАЛ, где его видеть, и сознание находило прорехи в чарах иллюзии. Заклинание не было мощным: ни полной невидимости, ни замещающего обмана, зато его создатель мог похвалиться отменной техникой: эффект оказался стойким, а остаточное магнетическое свечение практически отсутствовало.

– Моя эльфийская кровь, – неохотно призналась Далеа. – Иногда я вижу то, что скрывается магией.

Что ж, это казалось логичным: Драммр и раньше слышал, что оптические заклинания могут подвести, если восприятие противника острее обычного человеческого. Девушка протянула руку к маленькому существу, но контролер отвел ее:

– Осторожно, ему скорей всего приказали не сходить с места, он ослаблен, и неповиновение может убить его.

Драммр начал водить жезлом вокруг гомункула, одновременно проговаривая переподчиняющее заклинание – когда она узнает, что оружие контролера не обладает универсальной властью, это уже не будет иметь значения.

– Ты можешь идти с нами, – закончив заклинание, Драммр погладил гомункула, тот немного оживился, впитав толику жизненной силы.

Подходя к прикованному демону, контролер как бы невзначай обронил:

– Возможно, теперь мне удастся раскопать, что же такое произошло на улице Зеленщиков. – И, внимательно наблюдая за реакцией девушки, добавил: – Вряд ли обычная свара магов, каких я расследовал тысячу, что-то должно быть в ней стоящего покушения на жизнь контролера.

Драммр наблюдал смятение Далеа и готов был продолжать свои провокационные «рассуждения», но этого не потребовалось.

ГЛАВА 5

Фиолетовка, в общем-то, всего лишь маленькая безобидная птичка, в Нармроте считалась чуть ли не самым отвратительным созданием Творца. Пичуги эти, сбиваясь в огромные стаи, разоряли окрестные поля, бесчинствовали в городских садах, атаковали рынки – вели себя так, как и положено мелким пернатым тварям. Правда, имелись у этих крохотных дымчато-фиолетовых птах два совершенно невыносимых качества. Человек видел их сероватыми и невзрачными, но для чувствительного зрения шрадов и прочих летающих демонов они блистали ярко-лиловыми вспышками, так что неожиданно натолкнувшись на стаю фиолетовок, демон терял ориентацию, мог разбиться или сбросить наездника. К тому же маленькие бестии обладали повышенной чувствительностью к магии: любая попытка чародея приблизиться мгновенно поднимала стаю высоко в небо. Городские власти испытывали всевозможные средства в борьбе с пернатым вредителем. Испокон веков практиковался «народный отстрел»: за каждую птичью тушку полагалось вознаграждение, городская стража ежедневно набирала в беднейших районах отстрельные команды.

За три года до поступления в школу Службы Далеа Орманерон помогали выжить фиолетовки – она регулярно выбиралась из Треугольника в город в составе отстрельных команд и без горстки мелочи не возвращалась никогда. По правде говоря, несмотря на свои неполные шестнадцать, она вот уже полтора года считалась лучшим охотником на фиолетовок во всем На-рмроте.

В тот день середины весны она набила птицы на целый серебреник. Яркие переливы оперения на фоне серого неба неплохо помогали ей. Обратно в Треугольник команду всегда сопровождал стражник – городским властям не улыбалось отлавливать в респектабельных районах немытых типов из трущоб. Городские гвардейцы внимательно наблюдали за подопечными, пресекая любые попытки скрыться в переулке или затеряться в толпе, но для Далеа всегда делали исключение, которым она с удовольствием пользовалась: заглядывала в лавки, глазела на проносившихся высоко в небе демонов или иностранцев в забавных одеждах. На этот раз оттягивающий карман блин серебреника все дальше уводил девушку от группы понурых неудачников. Вдруг она заметила нечто, что полностью завладело ее вниманием: в витрине дорогого магазина на роскошном диване спал человек. Далеа подошла – вблизи зрелище оказалось еще более необычным. На алых парчовых подушках свернулся калачиком молодой парень, почти мальчик, худой, в перепачканной мешковатой одежде странного цвета и покроя. Ситуация чрезвычайно заинтересовала Далеа. В респектабельных районах Нармрота никогда не приветствовались нищие попрошайки (в принадлежности спящего именно к этой категории никто бы не посмел сомневаться), а попытка заночевать в витрине наверняка привела бы к принудительным работам на восточных рудниках. Далеа увлеченно разглядывала изможденное лицо юноши, прикидывая, каким образом ему удалось устроиться в мебельном магазине и почему его до сих пор не выгнали. Девушка не сразу заметила, что парень проснулся. Он не пошевелился, ни один мускул не дрогнул на сероватом лице, только серо-зеленые глаза широко раскрылись и следили за ее взглядом. Медленным движением мальчик поднес палец к губам (это было ни к чему, Далеа не собиралась поднимать тревогу), так же медленно поднялся с дивана и осторожно покинул витрину, двигался он очень странно, будто обходил невидимые препятствия.

Через минуту парень вышел из магазина и остановился в двух шагах от девушки.

– Привет, как ты смогла меня заметить? – Он говорил неуверенно, казалось, все еще сомневался в ней.

Вопрос заставил Далеа посмотреть на ситуации немного с другой стороны:

– Может быть, ты явившееся ко мне привидение?

– Вряд ли, скорее ты невосприимчива к иллюзиям. Что, по-твоему, можно увидеть в витрине?

– Обычно это называют диваном?

– Так и есть. Вон, – парень указал на витрину, – на диване растянулась не очень одетая женщина, ее ног лежит черный демон с серебряным ошейником! С одной стороны водопад, а с другой свисают огромные розовые цветы.

«Похоже, у тебя серьезные проблемы», – уже готова была ответить Далеа, но стоило ей моргнуть, как на диване действительно появилась размалеванная грудастая особа, а под диваном мелкий демон неизвестного вида. Заметив изменившееся выражение лица девушки, парень продолжил:

– Так и должно быть с заклинаниями иллюзии – часто эффект зависит от того, знаешь ты о них или нет. Я немножко подправил эти чары, чтобы они прикрывали меня. Не самая легкая работа, но в городе не разрешают спать на улицах.

– Значит, ты великий маг, которому негде переночевать? – рассмеялась Далеа. Внезапно вспыхнувшая в глазах молодого человека ярость чуть не заставила ее отшатнуться, но гнев утих так же быстро, как и возник.

– Я был бы им, но не могу создавать магию, могу лишь влиять на то, что сотворили другие.

Теперь он показался Далеа несчастней и подавленней последнего нищего из Треугольника. Девушке захотелось немного приободрить его:

– По-моему, это тоже неплохо, наверняка сможешь найти работу в башнях.

Лишь на миг в глазах мальчика зажглась надежда:

– Не думаю, меня ищут, а я совсем не знаю города, одежда выдает меня, к тому же в продуктовых магазинах почти не используют иллюзий.

Тут Далеа осознала всю серьезность ситуации. Маг или нет, мальчик, безусловно, нуждался в помощи – она вспомнила себя два года назад. После бегства от Бретна Дарги она скорей всего закончила бы жизнь в подворотне с перерезанным горлом или в одном из тех жутких притонов, которыми славится Треугольник, но Змеи приютили ее. С другой стороны, Раждан всегда говорил ей, чтобы она остерегалась городских ищеек, которые могли по ее следам вычислить Убежище. Да и Мрабетмгни мог отказать в убежище. Далеа практически ничего не знала об искаженных, но внезапная, ничем не мотивированная уверенность пронзила ее сознание. Девушка протянула новому знакомому руку:

– Пошли, я знаю место, где любая ищейка потеряет нюх.

– Значит, ты решила, что вдвоем вам будет легче выжить на улице, – сказал Драммр. Рассказ ученицы обещал быть долгим и, как ему думалось, существенно отличным от действительности. Впрочем, контролер надеялся, что нужную информацию он сможет прочитать между строк Драммр не стал интересоваться у Далеа, откуда мог появиться загадочный маг – несуразная одежда странного коричневого цвета в мельчайшую клетку имела совершенно определенное происхождение. Университет. Связь между специалистом и Университетом теперь казалась абсолютно очевидной.

После того как они беспрепятственно пересекли мост, Далеа начала задумываться, как лучше представить новенького и его историю. Только тут девушка поняла, что все еще не знает его имени – выбирала из города, она была полностью поглощена уходом от возможной погони.

– Как твое имя, маг?

– Я не маг. Овер Мегри, – произнес он, когда девушка уже решила, что придется повторить вопрос.

– Я Далеа Орманерон, дочь Фелвии и лучший стрелок Нармрота.

По выражению лица нового знакомого Далеа поняла, что тот не только никогда не слышал о Фелвии, но, возможно, не в курсе того, что находится в Нармроте, и уж точно не имеет понятия о том, в кого и зачем здесь стреляют.

И все-таки брать его с собой было чистым безрассудством. Змеи никогда не примут его, особенно если решат, что он маг. Они ее пустили только потому, что каждый надеялся заполучить к себе в постель. Вот если бы Мрабетмгни или другой искаженный поручился за него, но эти странные и высокопочитаемые существа слишком редко покидали нижние уровни катакомб, так что найти одного из них будет не очень легко.

Дальше Прибрежный Тракт принадлежал Крысам, потому они свернули направо в лабиринт узких портовых улочек. Далеа знала, что на территории Змей ее никто не посмеет обидеть. Им достаточно быстро удалось преодолеть рыбные кварталы, впереди до старинных фортификаций лежали улицы, пострадавшие от Большого Взрыва. Вид чудовищных разрушений заинтересовал, казалось, полностью погруженного в свои мысли Овера.

– Большой Взрыв – дело рук вердугских демонопоклонников, он убил моих родителей и породил искаженных, – пояснила Далеа. – Слава Свету, эти лижущие демонам пятки вердуги не смогли точно направить свою жуткую магию и после блистательной контратаки союзных войск бежали к себе на юг, так, по крайней мере, всегда говорил Бретн Дарги.

– Мои родители тоже умерли. Давно. – Далеа так и не поняла, о чем в тот момент на самом деле думал Овер: о своих погибших родителях или о мощи магического взрыва.

Вскоре на пути перестали встречаться поврежденные постройки, их сменили бесконечные поля бетонного крошева, а еще дальше —уродливые оплавленные глыбы. Вот уже стала видна крепость, превратившаяся в нечто среднее между песочным замком и сгоревшей свечой. Теперь следовало двигаться особенно осторожно, чтобы не нарваться на патруль одной из банд. Почти стемнело, и Далеа очень рассчитывала на свое острое зрение, неплохо служившее ей в сумерках и даже в темноте. Короткими перебежками от одной бесформенной глыбы к другой они преодолели открытое пространство, отделявшее их от Убежища. Далеа решила проникнуть в крепость через один из туннелей, проходящий около жилища Змей. Возможно, удастся незамеченными спуститься в катакомбы.

Но вдруг темная глотка входа затрепетала неверным оранжевым пламенем. Человек с факелом, выглянув наружу, закричал:

– Эй, желтоволосое чудовище, тащи сюда свое костлявое тело, а заодно и нового дружка! Мрабетмгни заждался, начинает нервничать.

– Попридержи язык, мерзкая гадюка, не то лишишься последних зубов, – Далеа показалась из-за выступа и скорчила такую рожу, что Раждан чуть было не выронил факел. За ней Овер вступил в колеблющийся круг света. Змей критически оглядел новичка:

– И из-за этого нищего мальчишки искаженные устроили переполох?

– Он маг, – Далеа выругала себя за то, что не сумела удержать язык за зубами; она уже давно взрослая, так что необязательно делиться всем, что знаешь, с главарем гадюк.

– Я не маг, – на этот раз гнев лишь промелькнул в глазах Овера Мегри. Раждан ничего не заметил, ему совсем не хотелось тащить в Убежище мага, но искаженные были предельно точны: «Встретить и привести того, кто придет вместе с Далеа Орманерон».

Внутри Убежище представляло собой странную смесь выдолбленных в каменных стенах ходов, залов и коридоров старой крепости. Их путь петлял, делая подчас резкие повороты, ныряя вниз и резко забирая в гору, – вскоре Овер понял, что при всем желании не сможет самостоятельно вернуться той же дорогой. Наконец, очередной коридор закончился громадным залом, разделенным четырьмя полуразрушенными перегородками. Змеи точили оружие, перебирали что-то в сундуках, выбивали спальные тюфяки, стараясь не замечать две скрытые под просторными черными плащами фигуры. Никто не испытывал желания приближаться к искаженным, но Раждан, исполняя до конца обязанность проводника, представил новенького:

– Овер Мегри ищет вашего покровительства. Первым заговорил искаженный повыше, скорей всего, это был Мрабетмгни:

– Мы предоставляем покровительство… Его спутник подхватил фразу, как будто они разделили и заучили слова заранее:

– Нам будет очень интересно понаблюдать…

– За тем, кто так же сильно искажен, как мы…

– Мы можем предсказать множество искажений…

– Которые ты вернешь миру…

– Это окажется очень забавным…

– И мы проследим…

– Чтобы Убежище было для тебя…

– По-настоящему безопасным. – Не дожидаясь ответа, искаженные развернулись и проследовали к темному провалу в дальнем конце зала. Когда тьма поглотила их, Раждан хлопнул нового соседа по плечу:

– Ты определенно чем-то заинтересовал наших друзей. Так что никто в Убежище не посмеет причинить тебе вред.

Змеи настороженно относились к новичку. Внимание, которое ему оказали искаженные, и слухи о его магических способностях навсегда провели черту между бандой Змей и Овером Мегри. Около месяца он не покидал Убежище, но потом решился на вылазку в город в составе отстрельной команды. Не то чтобы Овер рассчитывал, что его поиски так быстро прекратятся, но мысль о том, что он променял одну клетку на другую, лишь немного просторней, не давала покоя. А так он сможет провести целый день с Далеа.

Со временем Овер почувствовал себя в безопасности и не пропускал ни одного похода в Нармрот.

Город просто ломился от магии, действующих чар и волшебных предметов. Окончательно осмелев, недавний беглец стал позволять себе небольшие тренировки и демонстрации мастерства. Неискушенная в магии Далеа приходила в восторг, когда в витрине оружейной неожиданно срабатывало зачарованное оружие, а магический фонарь вдруг слетал со столба и забирался под юбку к знатной даме. Однажды Овер даже стащил из лавки чаровалыцика маленький неоправленный рубин – драгоценный камень прополз по прилавку, выжигая черный след, и упал прямо в руку воришки. Ожог зажил лишь на третью фазу, но Овер жалел лишь о том, что не решился украсть что-то посущественней дешевенького запального камня.

В тот день налетевший неожиданно ливень разогнал стаи фиолетовок и охотников за их тушками. Когда Овер и Далеа добрались до Треугольника, они не только промокли до нитки, но и окончательно замерзли. Поэтому, преодолев обжитые кварталы, укрылись в одном из полуразрушенных домов. Овер вызвал магический огонь, но в Нармроте дерева никогда не было в избытке, так что отыскать хоть что-то горючее в развалинах Треугольника не было никакой надежд Далеа свернулась калачиком возле источающего рубина, а Овер сел напротив и попытался просуши над магическим огнем рубаху. На улице дождь превратился в бурю. Резкие порывы ветра бросали холодную воду в окно. Жар камня постепенно ослабевал, притягивая двух людей все ближе. От касания его рук мурашки на ее теле обезумели, их сумасшедший бег пробудил глубинное тепло, потом маленькие бестии их тел и взяли всю полноту власти в свои беспокойные лапки…

В Убежище оказалось огромное количество отдельных пещерок и комнат. Правда, большинство из них не подходило для жизни – слишком близко находились тайные тропы банд или выходы с нижних уровней. Но Далеа нравилось часто перебираться с места на место. С их немногочисленными пожитками это было вовсе не трудно. Она была счастлива. К тому же Раждан наконец-то понял, как много пользы можно извлечь из способностей Овера. Банды Треугольника старались держаться подальше от магии, поэтому все дела они проворачивали втроем. Это были настоящие приключения со скрытным проникновением в соседние районы или на территорию других банд Треугольника, со взломом магических замков и рискованным уходом от погони. Кто бы мог предположить, что вырученные деньги окажутся опаснее их дерзких операций.

Страстное желание Овера приблизиться к магам и, возможно, обрести способность создавать магию не давало ему покоя, отравляя самые счастливые минуты. Поэтому Далеа не удивилась, когда он завел речь об открытии собственной чародейской конторы. Движимая неясным предчувствием, она пользовалась малейшим предлогом, чтобы уговорить Овера отказаться от магической практики: когда он долго не мог найти подходящего помещения, когда за целую фазу не появилось ни одного клиента, когда не смог получить лицензию.

Третий день фазы движения Дельфина выдался солнечным. Смутное беспокойство не давало Далеа Орманерон сосредоточиться на мишени. Этот дневной отстрел оказался едва ли не худшим за последние несколько лет. Когда еще один тревожный образ ударил в ее сознание, девушка не выдержала и покинула разделенный на сектора охотничий участок.

Всю дорогу до Треугольника беспокойство нарастало, заставляя ускорять шаг. Когда до улицы Зеленщиков осталось лишь несколько кварталов, Далеа побежала. Черное выгоревшее окно и обожженное до неузнаваемости тело – все, что осталось от ее счастья.

– Тогда я решила поступить в школу Службы, чтобы мстить чародеям за смерть друга, – закончила свой рассказ Далеа.

Эта причудливая смесь правды и лжи позабавила Драммра. Ученица даже не упомянула о Змеях. Наверняка ее настоящая история куда интересней этой басни. В любом случае у него теперь есть гомункул и Университет.

«Странно, не с ее волей и наблюдательностью так ошибиться со смертью Овера Мегри», – подумал Драммр, забираясь на спину демона.

ГЛАВА 6

На следующий день Драммр захватил гомункула на поиски его предыдущих хозяев. Привлекать Далеа к дальнейшему расследованию он не мог, так что подкинул своей ученице пару заковыристых загадок из расследованных им дел и обещал возобновить практические занятия через пару фаз.

Девяносто Шестой Серый Летун, так звали захваченного гомункула, не мог назвать район или улицу, откуда он и два боевых мага отправились на дело – искусственных существ обычно не посвящали в подобные тонкости. Зато маленький разведчик без труда ориентировался на местности – пройденный им за последние фазы маршрут четко фиксировался миниатюрным мозгом.

Девяносто Шестой отчаянно завопил, когда шрад поднял их на головокружительную высоту. Первые несколько минут полета гомункул провел, прижавшись к спине демона и накрепко зажмурив глаза. Но его страх очень быстро сменился радостным возбуждением. Наконец гомункул осмелел настолько, что начал нырять с плеч шрада в попутные воздушные потоки и, пролетев некоторое время рядом с демоном, вновь взбираться на него, схватившись за лапу или хвост. Клацанье зубов шрада и недовольная мина контролера ни на каплю не уменьшали удовольствия маленького существа. На самом деле Драммр не имел ничего против шалостей Летуна – создать гомункула с независимой личностью считалось у алхимиков большой удачей, каждая минута непринужденного поведения развивала индивидуальность искусственного существа и взвинчивала цену на него.

Буйное веселье не мешало гомункулу корректировать полет шрада. Драммр не удивился, когда Девяносто Шестой указал на мрачноватый район северо-западного Нармрота. Седьмой округ из-за странной архитектуры прозвали Икрой. Лет за сорок до революции один полусумасшедший маг получил подряд на строительство домов по изобретенной им технологии. Чародей открыл поразительно дешевый способ автоматической отливки бетонных конструкций. Правда, исключительно сферической формы. Менее чем за год магическая строительная контора покрыла значительную территорию одноэтажными полусферами и даже трех-четырехэтажными зданиями из хитроумно сочлененных сферических блоков. И если бы не трагическая гибель изобретателя, по неподтвержденным данным, подстроенная завистливыми конкурентами, возможно, весь новый Нармрот был бы построен из бетонных шариков Или талантливый маг вернулся бы к обязанностям изобретателя и нашел способ дешевого производства бетона для традиционных архитектурных форм Впрочем, что бы ни говорили злые языки, с высоты демонического полета кубы и пирамиды, сложенные из двадцатиатных шаров, выглядели величественно.

Шрад приземлился у составленной из трех полусфер и одной сферы пирамидки. Над некрашеной стальной дверью размещалась вывеска – черный глаз на фоне красных костяшек сжатого кулака. Надписи не было. У дверей запекался на полуденном солнце вооруженный короткой палицей мордоворот в черной рубахе и красных штанах. Охранник думал было подняться со своего кривоногого табурета, но, поймав взгляд контролера, сообразил, что этот посетитель вне пределов его компетенции. Интерьер здания оказался весьма своеобразным, с многочисленными лестницами, просторными залами и крохотными, расположенными на разных уровнях, клетушками. Как и предполагал Драммр, кабинет начальника глазасто-кулачной конторы находился под куполом у вершины пирамиды. Роскошный красный ковер на лестничном пролете подтвердил, что цель близка.

«Внезапность развяжет этим ребятам язык лучше угроз», – подумал Драммр, высвобождая из поясной петли черный упругий стержень. Паучий палец – так прозвали еще одно штатное оружие контролера. Короткая дубинка в умелых руках могла серьезно помочь в деле Но главным достоинством паучьего пальца был парализующий заряд довольно приличной мощности К тому же легкое смещение хвата разделяло с виду цельный цилиндр на ножны и бритвенно острый кинжал. В общем, паучий палец идеально дополнял огневую мощь контролерского жезла и левитационные чары эмблемы Службы.

Приказав Девяносто Шестому держаться чуть позади, Драммр двинулся вверх по лестнице. У дверей босса дежурил часовой Судя по просторному фиолетовому халату поверх дорогой гномской кольчуги и длинным, чуть изогнутым ножнам, это был боевой чародей одного из северо-восточных орденов Охранник не ждал нападения, но при появлении контролера привычным движением проверил ход лезвия в ножнах.

– Простите.. – начал Драммр, сближаясь с боевым магом. Контролер явно различил его желание сделать шаг назад и обнажить клинок Охранник тоже ощущал опасность, исходившую от человека в черной униформе, но рассудок утверждал, что скорей всего перед ним просто очередной клиент «Зрячей Руки» В следующий миг левая рука контролера накрыла потянувшуюся за мечом руку, а паучий палец поймал подбородок охранника. Легкий непродолжительный контакт парализующего заклинания с чувствительной точкой – и Драммр осторожно уложил на пол обмякшее тело боевого мага.

Массивная деревянная украшенная резьбой дверь должна была демонстрировать респектабельность и неплохое финансовое положение организации, одновременно подчеркивая авторитет начальника. Подозвав гомункула, Драммр открыл ее

На мгновение контролеру показалось, что впереди за столом ускользнувший от него маг-убийца – часть лица предводителя глазастых кулачков была сильно обожжена. Но сразу же понял, что ошибся: левая рука хозяина кабинета не имела повреждений, да и рана больше напоминала кислотный ожог. В последнем Драммр был не особо уверен – магическая травматология никогда не пользовалась у студентов Университета особой популярностью.

Обожженный оказался достаточно сообразительным малым – компания из контролера и крылатого гомункула вызвала в нем непреодолимое желание дотянуться до разрушителя. Хлесткая дуга паучьего пальца заставила руку безжизненно повиснуть.

– Полагаю, тебе не стоит объяснять суть моего дела, – Драммр старательно выдержал шутливо-доброжелательный тон. Обожженный молчал.

– От кого ты получил заказ?! – Контролер больше не казался доброжелательным.

– От него, – действующая рука главаря наемников указала на скромненько примостившегося на краю стола Девяносто Шестого. Человек и гомункул уставились друг на друга.

– А поподробней?? – Драммру показалось, что Летун произнес это одновременно с ним.

Вечером накануне покушения в одно из окон кабинета предводителя Братства Зрячей Руки постучал гомункул. В небольшой сумке Греб Аждги обнаружил письмо, содержащее детальный план операции и поразительно щедрую оплату. Заказчик строго определил, где и когда искать жертву, каким именно образом ее атаковать. Также щедрый клиент передавал во владение Зрячей Руки крылатого гомункула, более того, он добавил к оплате кристалл, с помощью которого возможно произвести однократное заклинание «классического полного необратимого переподчинения». То есть, сменив хозяина, Девяносто Шестой полностью потерял память – предусмотрительный недоброжелатель Драммра отрезал ниточку, связывавшую гомункула с наемными убийцами.

Такой поворот дела совсем не понравился контролеру – на него имел зуб кто-то достаточно могущественный и достаточно умный. Почему тогда покушение не удалось? Случайность? А может, этот кто-то и не хотел, чтобы оно удалось? Вот только предусмотреть, что он найдет гомункула, было невозможно. Более того, если бы не парадоксальная смерть управлявшего Летуном мага где-то в пространстве телепортации, Драммр скорей всего не получил бы своего «свидетеля». На чей счет отнес бы он тогда покушение? Вероятно, посчитал бы, что это дело рук гильдии магов.

Поразмыслив некоторое время, Драммр пришел к выводу, что хитроумного недоброжелателя устроили бы оба варианта: смерть контролера и его конфликт с гильдией, а в конце концов, «боевые клещи» – довольно эффективная тактика.

Вернувшись в пирамиду Службы, Драммр раздобыл экземпляр карты Нармрота. Красным карандашом кое-как вывел окружность с центром в «Зрячей Руке». Круг захватывал почти весь северный и центральный Нармрот, в том числе район башен. Но контролер не хотел так просто сдаваться. В магии всегда находились тщательно скрытые исключения из правил, узнать о которых простой смертный мог лишь экспериментальным путем или воспользовавшись обширной справочной литературой. В библиотеке Службы Драммр отыскал прекрасный экземпляр книги «Гомункулы. Создание и эксплуатация» Вж. Нердри.

Пропустив главы о «правильном питании корня мегдры человеческим семенем» и «всбраживании мочертутной суспензии», контролер перешел ко второй части фолианта. Радовало, что память не подвела его– действительно, наложенные на Девяносто Шестого классические узы подчинения имели радиус бесперебойного действия в одиннадцать имгаммов и пятьсот шестнадцать ат. Ага, вот оно: «Исключительные ситуации, вызывающие активное сопротивление воли гомункула, уменьшают радиус подчинения в два раза». Далее Вж. Нердри пространно рассуждал о природе проявления противоречащей воли искусственного существа, из чего Драммр понял лишь, что к «исключительным ситуациям» относятся: команды самоуничтожения, самоубийственные задания, а также манипуляции, разрушающие личность и память создания. Контролер нанес на карту города еще одну красную окружность. Во внутренний круг район башен уже не попадал. Что же из этого следовало?

Пока наемники «Зрячей Руки» стирали память Летуна, заказчик находился внутри меньшего круга. Что ж, он вполне мог произвести все нужные изыскания и найти подходящее местечко, скажем, гостиницу где-нибудь на северо-западе. Стоп! Драммр понял, что, возможно, кое-что все-таки нащупал: гомункулов заводили и использовали, чтобы не иметь с ними проблем, никаких. Когда проблем не боялись или принимали их как должное, использовали демонов. Или людей. Хозяин гомункула никогда не стал бы самостоятельно рассчитывать границу подчинения, обычно искусственное существо, добравшись до нее, возвращалось или подавало сигнал хозяину. Контролер перевернул карту и набросал схему вариантов в лучших традициях школы Службы:

Если заказчик находился в пределах внутреннего круга, то он мог без проблем провернуть операцию с гомункулом.

Если заказчик отправил Летуна откуда-то между первым и вторым кругом, магическое переподчинение не должно было сработать.

Если недоброжелатель послал гомункула на задание из-за пределов большого круга (Драммр считал это маловероятным – внешняя окружность заключала почти все деньги и власть Нармрота), ему пришлось переместиться поближе к «Зрячей Руке», чтобы закончить задание. Что оставляло ему шанс занять нужную для переподчинения гомункула позицию. В принципе.

Его заказал алхимик, специалист по гомункулам.

Предусмотрительность его недоброжелателя не знает никаких пределов.

Второй пункт Драммр отметил крестом как фактически несостоятельный, а последние три откинул как не имеющие перспектив оперативной разработки.

Внутренний круг «Зрячей Руки» довольно быстро покрылся красными пометками: крестами – так Драммр обозначал места, абсолютно не подходящие для хитроумного недоброжелателя, вроде западного гарнизона и игномерийских рынков; косой штриховкой – районы маловероятные, такие как северная гавань и нижние мельницы. Красный карандаш пощадил лишь южную часть внутреннего круга. Драммр оставил незачеркнутыми: деловые кварталы, районы дорогостоящего магического производства к западу от Ильд, улицы ювелиров и говорящих с камнями, богемные переулки бульвара Творчества, фешенебельный район Двух Площадей и пирамиду Службы. Другой контролер на его месте зачеркнул бы обитель справедливости первой и удвоенным количеством крестов, но Драммр никогда не был фанатиком, к тому же хорошо понимал, что именно в пирамиде легче всего отыскать свойственное его противнику сочетание могущества, интеллекта и осведомленности.

Неизвестно, куда привели бы Драммра рассуждения, если бы в дверь его кабинета не постучали.

– Ваш отчет, контролер, – посыльный щелкнул каблуками и незамедлительно исчез. Драммр вскрыл служебный конверт – на такую удачу он даже и не мог надеяться. После ограбления гномского банка все агенты и информаторы Службы получили список похищенных ценностей – это была стандартная процедура. До сих пор ни одна вещь из списка не всплыла– разумеется, похитители были не так глупы, к тому же в хранилище было немало обыкновенных монет. Но наконец грабители допустили серьезную ошибку – расплатились дасскими злотниками. Дореволюционные монеты с изображением пентаграммы, Башни и гравировкой: «Магия правит миром» постепенно изымались новым правительством. Правда, деньги Дасии ходили далеко за ее пределами, потому Совету пришлось организовать целую службу отлова крамольных изображений (большая часть этого золота переплавлялась в кузнях Маарбага). Теперь в Орванаше всплыло сразу пять злотников. Даже если бы преступники ходили по игномерийской столице с плакатом «Мы взяли гномский банк Нармрота», и то имели бы меньше шансов привлечь внимание Службы. В Игномери давно не появлялось такого количества дасских денег. К тому же, по сообщениям агентов, расплатившийся злотниками человек приехал с востока. Конечно, какой-нибудь крестьянин мог откопать на огороде клад, но с чего бы ему уезжать из страны? В общем, скорей всего в Орванаше всплыло золото из гномского банка. Именно так и посчитал технический сотрудник, направивший ему отчет.

ГЛАВА 7

Вообще-то, Драммр должен был перепоручить поимку грабителей игномерийской агентуре, в крайнем случае сесть в воздушном порту на один из кораблей, следующих в столицу сопредельного государства. Но однажды его в этом деле уже опередили, и следующий раз мог закончиться не столь удачно. Так что контролер решил использовать самый быстрый способ перемещения – телепортацию. Конечно, придется изрядно раскошелиться, а чтобы вернуть деньги, придется придумать чрезвычайно драматичный и правдоподобный отчет для отдела обеспечения.

Драммр направил шрада к посадочному окошку под магической вывеской «Братья Рни, Парвен и Малтонок. Гарантированная телепортация Нармрот—Рантанор—Морские Ворота—Орванаш». Стильная вывеска и престижный офис в изящной серо-голубой башне подтверждали, что сбои телепортационных заклинаний случались у братьев Рни со товарищи не слишком часто. Контролера приветствовал улыбчивый и ухоженный Раждан Рни. Ослепительно голубая шелковая мантия мага, очевидно, должна была задобрить обитателей пространства движения – существовало огромное количество анекдотов о суеверии магов перемещения. Насколько Драммр мог припомнить университетские занятия, магика не давала оснований полагать, что пространства магических примитивов – миры, а не просто резервуары энергии. Тем не менее все чародеи, сделавшие своим бизнесом телепортацию, предпочитали голубой – цвет кинетической магии.

Интерьер конторы был выдержан в стиле дорогостоящего минимализма. После передачи установленной оплаты в размере десяти полузлотников маг) протянул контролеру черную маску без глазных прорезей.

– Зачем это? – удивился Драммр.

– Вы, видно, давно не телепортировались, это последнее слово в нашем ремесле, – пояснил Раждан Рни. – Считается, что сопротивление сознания внезапной смене ощущений может вызвать сбой заклинания.

Предложение завязать глаза не слишком вдохновило Драммра, но вспомнив анекдот: «Чем заканчивается неудачная телепортация? Ничем», все-таки надел маску. Плотная мягкая ткань закрыла глаза, нос и уши. Некоторое время не происходило ничего, чувства Драммра молчали. Затем послышался знакомый голос:

– Можете снять маску.

Стянув черную материю, контролер увидел все того же улыбчивого Раждана Рни.

– Добро пожаловать в Рантанор, – добавил маг Драммр огляделся только для того, чтобы обнаружить, что находится все в той же комнате с серыми стенами и угловатой мебелью из светлого дерева. Поймав взгляд контролера, чародей все понял:

– Простите, мой брат слишком суеверен. Одинаковые комнаты, одинаковая одежда – все это, по его мнению, увеличивает шансы удачной телепортации Он и втянул-то меня в это дело, убедив, что у близнецов в нем больше шансов.

Может, звучало и убедительно, но Драммр не отказался взглянуть в окно на карабкающийся по скалистому берегу Рантанор. В Морских Воротах и Орванаше контролера ждала все та же комната. Правда, игномерийские маги не были близнецами и одевались по местной моде в штаны и длиннополые куртки, естественно, голубые. От Парвена Драммр узнал, что близнецы Рни открыли линию Нармрот—Рантанор четыре года назад. У них и в самом деле поразительно редко сбивалась телепортация, что позволило быстро разбогатеть и продолжить маршрут дальше на запад, причем Раждан еще долго опасался, что, нарушив «симметрик» своего бизнеса, они могут лишиться расположения хозяев кинетического пространства.

Нук Гаар Ди все затягивал струну, хотя жертва уже перестала биться. Наконец, его усердие было вознаграждено – светящаяся серебристая фигура поднялась над бездыханным телом. Ребром ладони убийца отсек душу от трупа и мысленно произнес напутственную молитву. Быстро и тихо пересек аляповато-шикарную комнату и прыгнул в окно. Точным ударом ноги погасил инерцию о глухую стену соседнего дома. Этот короткий шаг по вертикали развернул его на пол-оборота, но позволил мягко приземлиться. Нук поднял оставленную им корзинку с молочными бутылками и вышел из грязного темного двора. Через полчаса он уже смывал грим на своей съемной квартире. Потом появился этот жалкий потный тип, его агент, – принес очередной заказ.

Раждан Эрми удобно устроился на диване в номере самой дорогой гостиницы игномерийской столицы. Ему не очень-то хотелось покидать Орванаш, где он мог найти все, что только ни пожелает и по вполне приемлемым ценам: лучшее оружие, вина, женщины со всего мира. А жрица любви—телепат! Это было самое дорогостоящее, но, безусловно, самое выгодное приобретение за всю его жизнь. А ночные улицы и переулки, такие беззащитные, по сравнению с ощетинившимся магическими ловушками Нармротом. Но бывший змей понимал, что ему следует поскорей покинуть Игномери – эта страна была добрым соседом и союзником Дасии, так что здесь вполне могли появиться агенты дасской Службы. Раждан еще раз осмотрел свои небрежно разложенные приобретения: инкрустированный драгоценными камнями, украшенный гномским литьем комплект из пояса, кинжалов и сабли; меняющий цвет плащ, очки ночного зрения и набор метательных ножей – все куплено в лучших магазинах Орванаша.

Нук, снова загримированный, в униформе служащего «Бархатных грез» наблюдал за постояльцем через приоткрытую дверь. Длинноволосый мужчина в нелепом игномерийском костюме с красными, белыми и золотыми змеями, вероятно, мог бы оказаться интересным противником. Но не сейчас – его движения выглядели чуть угловатыми и замедленными, очевидно, после бессонной ночи, узкие сапоги на высоком каблуке вряд ли дали бы возможность проявить чудеса ловкости. К тому же Нук и не собирался с ним сражаться, его надо было просто убить – духовая трубка с отравленным дротиком указывала на шею жертвы.

Внезапно убийца услышал шаги справа, в конце коридора. Этого Нук Гаар не любил – если его жертве ДЕЙСТВИТЕЛЬНО полагалось поскорей умереть, никаких непредвиденных обстоятельств не должно было возникнуть. У себя на родине Нук Гаар, не задумываясь, отказался бы от дела, если бы смерть дала понять, что не желает человека. Но в этом варварском городе люди и слышать не хотели о желаниях смерти, так что приходилось рисковать, чтобы вернуться домой не с пустыми руками. Пока что его мастерства хватало.

Нук Гаар выдохнул дротик, но, в подтверждение его мыслей, мужчина сделал резкое движение в момент выстрела, и смертельная стрелка впилась в обивку дивана. Длинноволосый не растерялся: вскочил и бросился к своему оружию, но убийца длинным прыжком уже пересек комнату. Перекатившись через спину, Нук ударил ногой постояльцу под колено. Повалив жертву на живот, нанес удар основанием ладони в спину и, опираясь на ударную руку, поднял свое тело, чтобы, изогнувшись, приземлиться у головы жертвы. Падение и тычок выбили воздух из легких длинноволосого, оставалось лишь скользящим нырком кинжала рассечь ему шею. В этот момент Нук заметил стремительно приближающийся к нему серебристо-лиловый лик смерти. Убийца успел упасть набок прежде, чем яркая вспышка сожгла ковер и выбила окно за его спиной. Перекат – и Нук уже стоял лицом к лицу с новым противником, этот был плотным небритым типом среднего роста, одетым во все черное. Убийца широкой восходящей дугой послал кинжал в горло врага, тот уклонился, но клинок резко повернул вниз, опережая контратаку человека в черном. Отравленное лезвие должно было рассечь скулу или локоть, если бы противник успел парировать удар, но тот сотворил нечто, чему убийца мысленно поаплодировал и решил непременно занести в личную книгу приемов – он просто повалился на спину, пропуская смертельное лезвие над собой. Падая, небритый рубанул воздух каким-то небольшим черным предметом. Этот удар безусловно не мог достать Нука, но в последний момент кисть стиснула эту совсем не походящую на оружие штуку, от нее отделилась часть и, брошенная инерцией, ударила убийцу в плечо. Левая рука Нука онемела, затем он перестал ощущать правую, мышцы шеи и живота. Он видел, как человек в черном гасит инерцию падения левой рукой и перекатывается и уже начал разворачиваться, чтобы со всей силы пнуть ногой его голову. Но тут бок убийцы засиял серебряным. Вдавив шарик сознания в позвоночный столб, Нук едва успел убрать печень из-под удара. Оказывается, длинноволосый оклемался намного раньше, чем он рассчитывал. Что ж, смерть дважды помогла своему союзнику в не очень-то интересном ей деле, и Нук не имел ни малейшего желания искушать ее в третий раз – разогнав сознание, он вылетел через темечко и, ухватившись за едва заметные блестки на голове, наблюдал, как медленно опускается его бездыханное тело

Теперь самое главное, чтобы у них не нашлось обычая отрезать что-нибудь на память от поверженных врагов», – подумал он.

Пока Раждан пытался отдышаться, Драммр быстренько сотворил простенькое, но надежное кинетическое заклинание, сковавшее руки и ноги грабителя банков. Ряженый убийца и так доставил ему слишком много хлопот – контролер никогда не видел такой скорости и координации. Драммр понимал, что этот бой он мог запросто проиграть. Защелкнув на запястьях Раждана браслеты, контролер без лишних разговоров вывел его из номера. Отыскал администратора и попросил доставить багаж господина Эрми в воздушный порт, к трапу ближайшего судна до Нармрота. И (ах, да) позаботиться о трупе в номере.

Нук вздохнул с облегчением, когда небритый сковал длинноволосого и вывел из номера. Правда, слишком быстро появился администратор. Пронырливый игноме осмотрел его труп и принялся шарить по карманам. Нук еще не набрался сил для возвращения в тело, но, следя за расторопным молодым человеком, ехидно улыбался – в подшитых к поясу карманах убийца хранил маленькие метательные звезды, естественно, отравленные, обращение с ними требовало крайней осторожности. Внезапно парень отдернул руку – на указательном пальце застыла капля крови. Нук удовлетворенно кивнул, оставалось лишь узнать, какой яд ввел себе незадачливый мародер. Игноме завалился набок и свернулся калачиком, его затрясло, скрючило руки Этот яд действовал быстро, хотя и не убивал. Убийца уже не улыбался – администратор описался, и Нук мог лишь наблюдать за тем, как лужа подползает к его неподвижному телу.

Когда Нук Гаар вернулся в свое тело, ярость просто разрывала его на куски: горел порезанный бок, он завалил дело, на него написали и чуть не убили. Потом явились какие-то люди, долго спорили, каждый норовил потрогать его беззащитное тело. В конце концов, о чем-то договорились. Труп вынесли из гостиницы, погрузили на повозку и отправили по тряским улицам. Все это время ему приходилось бежать рядом, не давая жизни окончательно уйти из своего мозга. И когда он едва успел ожить, его тело (о, варварство!) пытались закопать в землю.

«Определенно, – решил Нук. – Надо сделать смерти подарок. Моего агента. Его никто не заказывал, но, думаю, он ей придется по вкусу».

– Вот это да! Ты когда-нибудь видел такое? – Драммр хлопнул по плечу все еще играющего роль обманутой жертвы Раждана. Огромный, черный, ощетинившийся толстыми иглами куб парил возле одной из причальных платформ. Контролер очень надеялся разговорить попавшегося грабителя. Конечно, в Орванаше всегда можно было заказать сканирование одной из телепатических контор. Служба не приветствовала подобные методы расследования, считая, что признание увеличивает Общую Справедливость. Драммр не признавал сканирования по другой причине – в телепатическом дознании терялся фокус, точка зрения участника событий. Последнее, по мнению контролера, могло оказаться полезнее бессвязного нагромождения фактов, вытаскиваемых телепатами.

Драммр подошел к стюарду, дежурившему у трапа загадочного летательного аппарата:

– Скажи-ка, летчик, что это за парящий гробик?

– «Заоблачный странник», новейший летательный аппарат на призрачно-конической тяге. Беспосадочный перелет Орванаш—Нармрот, в общем зале пять дасских серебреников, каюта на двоих – два дасских полузлотника, – отрапортовал стюард.

Драммр погладил подбородок: полет на элегантных воздушных лодках, управляемых нармротскими магами, обошелся, бы в три полузлотника с человека, и никаких отдельных кают – жестковатые скамейки под открытым небом.

– Что-то никогда не слышал об этой вашей призрачно… э-э-э…

– Призрачно-конической тяге, – из тьмы летающего монстра появилась женщина в черном кожаном плаще с красными рукавами. Стюард отсалютовал ей, а контролер едва не поддался искушению дотянуться до боевого жезла – бледная кожа, темные волосы и голубые глаза выдавали в ней вердай. Впрочем, Драммр быстро сообразил, что присутствие уроженки Страны Вердугов в Орванаше могло представлять скорей определенный интерес, чем опасность. Контролер решил, что ей просто необходимо ответить на пару вопросов, к тому же после начального шока от внезапного столкновения с врагом Драммр заметил, что вердай умопомрачительно красива.

– Госпожа…

– Капитан Шадугерат, контролер, – уточнила вердай.

– Простите, капитан. Мы с… – Драммр глянул на браслеты, сковывающие запястья Раждана. – Мы с другом, пожалуй, арендуем каюту «Заоблачного странника». Но нам бы очень хотелось узнать поподробней о происхождении вашего корабля. Видите ли, из соображений безопасности… – Драммр собирался загнуть что-нибудь заковыристое, скрывающее простой смысл: «Хочешь, чтобы мы летели, проясни ситуацию», но вердай опять перебила его:

– Конечно же, контролер, я лично проведу вас до каюты и отвечу на ваши вопросы.

Драммр расплатился со стюардом, поручил одному из вечно шляющихся у причалов игноме встретить багаж из «Бархатных грез» и проследовал за прекрасным капитаном в темное чрево «Заоблачного странника». Внутри корабля царила мрачная роскошь: кроваво-красные ковры, резные фигурки демонов и обнаженных людей, приглушенный свет. Креслам общего зала позавидовали бы лучшие гостиницы Нармрота. Драммр первым нарушил молчание:

– Капитан, ваше воздушное судно уже заходило в Нармрот? – Слухи о столь необычном событии наверняка дошли бы до него, но нужно же было с чего-то начать разговор.

– Хочешь знать, не боюсь ли я показаться в Дасии?

– В общем, да. Появление вердай в нашей стране может вызвать… э-э-э… некоторую неприязнь.

– То есть попытку разнести в клочья «Заоблачного странника» и расправиться с его командой? Нет. Мы сможем за себя постоять. К тому же я получила официальное разрешение Совета, или как там это у вас называется, и зарегистрировала маршрут в транспортной гильдии.

– Но…

– Как я вообще оказалась на северном берегу Аснура? Мне пришлось порвать со своей страной и ее обычаями. – Насчет обычаев Драммр засомневался, заметив на бедре вердай плеть с мелкими металлическими шариками в гриве – Нармрот и Орванаш – самые богатые города в землях внутреннего моря

Контролер предпочитал лично формулировать свои вопросы и направлять ход беседы, но, получив ключи от каюты, немедленно пригласил Шадугерат в бар «Заоблачного странника» (там, по словам вердай, имелось тридцать сортов отменной дасскои элтеры). Она согласилась. Раждана «его друг» взял с собой – Драммр считал, что отменная выпивка и компания прекрасной женщины скорее развяжут ему язык, чем стены каюты и заклинание неподвижности.

Пассажиры явно не спешили подниматься на борт «новейшего корабля на призрачно-конической тяге»: нармротские маги хотели бы поддержать своих коллег, а для игноме хорошая компания всегда была важней комфорта и материальных благ, к тому же среди местных много последователей церкви Животворящего Света, которые заходили на причал только для того, чтобы плюнуть в сторону черного корабля. Но общий зал все-таки постепенно заполнялся.

Шадугерат спокойно потягивала кизиловую элтеру и отвечала на вопросы, которые Драммр еще не успел задать. Потом, как это обычно бывает с людьми, собственная история увлекла ее.

Шадугерат была незаконнорожденной дочерью высокопоставленной жрицы одного из пяти верховных демонов Вердуга (сами вердуги и вердай называли свою родину не иначе как Страна Пяти). Обычно бастардов продавали в рабство или отдавали кому-нибудь из низшей касты, стоявшей чуть выше рабов и чужеземцев. Шадугерат повезло – мать помогала ее приемным родителям и устроила дочь в ученицы к некроному, обычная работа которых: управление неупокоенными душами, расчет посмертных гороскопов, создание зомбированных слуг. Но главной страстью ее учителя были некровитальные (то есть воздействующие как на живые объекты, так и на неупокоенные души) материалы Шадугерат довольно быстро стала подмастерьем, а затем мастером, но продолжала работать в лаборатории учителя. В конце концов, удача улыбнулась им – они открыли секрет изготовления стабильного, прочного и недорогого некровитального сплава. Это знание могло значительно возвысить их в обществе Пяти, но верховный жрец Ночного Палача избрал Шадугерат для какого-то праздника.

Всякий раз, когда вердай касалась обычаев и веры ее родины, контролер практически переставал понимать, о чем идет речь. Жителей Дасии, независимо от национальности, интересовали две вещи: деньги и магия. Официальной религией признавалась церковь Животворящего Света, но на истинную веру оказались способны лишь единицы. Вердуги же отмечали самые различные факты биографии своих демоноправителей, а главным праздником считался день освобождения от гнета каких-то там прихвостней Создателя Насколько понял Драммр, празднование больше всего походило на оргию с жертвоприношениями. Праздничная девушка обычно не выживала, но для Шадугерат намного страшней было то, что она являлась потомком Огненнорукой, которая постоянно конфликтовала с Ночным Палачом. Правда, будучи незаконнорожденной, девушка не могла рассчитывать на официальную защиту своей темной покровительницы. Вердай описала хитроумные интриги кланов и жреческих орденов, частью которых, как она считала, было то, что случилось с ней. В общем, Шадугерат сбежала, добралась до Игномери и приняла гражданскую психокоррекцию. В Орванаше ей удалось неплохо устроиться и продолжить исследования. Здесь она проводила эксперименты над заточенными в некровитальную оболочку душами: кубические контейнеры время от времени подпрыгивали или сдвигались в одну из сторон, шарики беспорядочно перекатывались, трубки дергались. В конце концов, Шадугерат нашла форму, которая двигалась только в одном направлении – запертый в конус призрак неизменно бился в его основание. Время от времени даже самая активная душа становилась апатичной и переставала двигать конус, но, соединив несколько некровитальных контейнеров вместе, Шадугерат добилась более или менее постоянной подъемной силы. Это был первый шаг к созданию «Заоблачного странника».

Вердай явно не хотелось касаться перспектив ее бизнеса и жизни среди народа, недолюбливающего ее соплеменников и ее ремесло, чем Драммр и воспользовался, чтобы направить беседу в другое русло. Для начала контролер рассказал о своих сегодняшних приключениях: телепортации, магах-близнецах и битве в «Бархатных грезах».

Выдержав короткую паузу, Драммр толкнул локтем Раждана:

– Ну а теперь твоя очередь, змей. Рассказывай, как ты связался с этим магом, Овером Как-его-там?

ГЛАВА 8

Раждан еще не настолько захмелел, чтобы не понимать: контролер пытается разузнать подробности ограбления гномского банка. На самом деле, только гордость и уличные представления о чести не давали ему выложить все начистоту: он не знал, где искать Овера, а сам попался окончательно и с потрохами. К тому же в данный момент больше всего беспокоило Раждана опрометчивое решение контролера поручить Доставку багажа гостиничному персоналу – в Дасии наказание очень сильно зависело от того, какую часть Ущерба удастся возместить. Раждан надеялся, что попадет в какой-нибудь дальний гарнизон на вердугской границе. Несмотря на большой срок, муштру и постоянные стычки с южанами, он безусловно предпочел бы армию яшретским рудникам. Еще Раждан знал, что арестовавший его контролер не только ищейка, но и судья. Так что…

Привычным движением Раждан выбросил из-за пояса кинжалы. Пока, жужжа в унисон, клинки описывали положенные два с четвертью оборота, заглянул в глаза противника. Страха в них не было. Раждан поймал кинжалы и по широкой дуге стал приближаться к нему. Толпа заревела. Для Раждана это был уже одиннадцатый поединок. Контролируемые его ребятами северные причалы считались одним из самых денежных мест Треугольника. Должность звеньевого в трех бандах по традиции была выборной, но никогда не оставалась вакантной – организационные вопросы обычно решались в поединках, победитель получал имущество проигравшего и возможность занять его место. После десятой победы Раждана не вызывали более двух лет, и змею уже начало казаться, что желающих проверить его скорость и технику больше не найдется. Этот бугай из крыс наверняка был бы хорош в борьбе или кулачном бою. Наблюдая за противником, Раждан подметил, как мышечная масса сковывает его движения. Определенно, вызвав его, бугай погорячился, к тому же по ошибке прихватил на бой чужое оружие: с коротким мечом он управлялся куда ни шло, но изящный стилет в левой руке явно скучал. Непонятно, на что он рассчитывает…

Овер никогда не посещал излюбленное зрелище обитателей Убежища. Орущая, потная толпа, кровь и коптящие факелы не входили в список радостей его жизни. Но на этот раз отвертеться не удалось – Далеа не простила бы, пропусти он поединок ее любимого Раждана. Впрочем, все оказалось не так уж плохо, проворная, как демон, девушка заняла места на каменном уступе всего в нескольких рядах колышущихся голов от круга поединка. Овер равнодушно наблюдал за взрывным танцем противников. Далеа периодически толкала его локтем, комментируя действия бойцов. Но несмотря на все старания девушки, он не мог понять, почему здоровенный красномордый мужик из банды Крыс никак не достанет Раждана своим длинным ножиком. Внезапно Овер заметил слабое зеленое свечение, сочащееся из рукояти небольшого кинжала крысы. Это могла быть только магия. Происходящее на импровизированной арене больше не казалось ему скучным. Овер был практически уверен, что светящиеся зеленые завитки – телесная магия, о которой пару раз упоминал Уорток. Тонкая золотистая нить высвободилась из солнечного сплетения, устремившись к вожделенному магическому сгустку. Но желание поскорей завладеть заклинанием Овер поборол: чары могли быть связаны с оружием, к тому же он не знал, на кого или на что следует направлять такую магию. Потом Овер понял, что дальняя часть ринга лежит за пределами его магического манипулятора. Совсем небольшая.

Моай Млгеми вырос на ферме в юго-восточной Дасии. Он убил оскорбившего его человека. Забил насмерть голыми руками. Тогда Моаю едва исполнилось семнадцать. А еще ему хватило ума добраться до многолюдного Нармрота и удачно найти убежище в Треугольнике. Его физическая мощь и грубое невыразительное лицо внушали определенное уважение, но наводили на мысль об ограниченности ума. Моай Млгеми довольно быстро сообразил, что роль туповатого громилы по-своему удобна. Его часто недооценивали, одни сожалели об этом, другие и такой возможности не получали.

Магический кинжал достался Моаю случайно – одному зачарователю пришлось оплатить путешествие от южных ворот до Большого Моста. Старик говорил, что заклинание сработает лишь один раз. Может, он и ошибался – после мощного удара по уху в голове его должно было гудеть, как в деревенском колоколе. Впрочем, Моай не сомневался, что сможет извлечь пользу даже из единственного заклинания. Выбрать цель не составило труда – самого удачливого звеньевого трех банд и самый богатый участок.

После первых минут на ринге Моай уже начал сомневаться в верности своего расчета. Ему едва удавалось прятаться за длинным лезвием своего меча. Два раза он пытался атаковать– в первый раз кинжал Раждана отметил его плечо, во второй чуть не рассек подколенное сухожилие. Противник не предоставил ему возможности приблизить магическое оружие на нужное расстояние. А ведь все следовало сделать незаметно.

Раждан чувствовал, что конец поединка близок. Два раза ему удавалось ранить соперника. Скоро его правая рука онемеет, он начнет торопиться и ошибаться. Раждан улыбнулся, атакуя слева направо по восходящей. Бугай резко отпрянул, теряя силы и возможность контратаковать. Внезапно мечущееся пламя факелов выхватило из тьмы за рядами обезумевших лиц укрытую черным плащом фигуру. Искаженный откинул капюшон – жуткая каша из созревших волдырей, жженых шрамов и чешуйчатой корки заполнила сознание Раждана. Он больше не видел противника и не слышал беснующихся зрителей.

Моай моментально заметил остекленевший, устремленный куда-то над его головой взгляд Раждана– если у него и был в этом поединке шанс, то его минута пришла. Моай бросился на противника.

Искаженный отпустил Раждана, оставив лишь короткий миг для спасения жизни.

– Иногда мы завидуем их незнанию, порождающему мириады воображаемых миров, – пробормотал Мрабетмгни.

Раждан едва успел уклониться от направленного в горло колющего удара. Меч ударил в плечо, распорол мышцы и задел кость.

Моай почувствовал, как кончик его меча достиг цели. К сожалению, не той, в которую метил. Выходя из глубокого выпада, мощным движением ног и разворотом бедер он послал руку с кинжалом в живот противника Рубящий блок основанием ладони остановил удар, но Моай уже сдвинул небольшой, стилизованный под рыбий хвост рычажок, высвободив магнетическую энергию заклинания. Кинжал ожил и потянулся к жертве. В тот же миг Моай налетел на Раждана, его вес сбил с ног более легкого противника.

Овер чуть не взвыл с досады: стоило крысе активизировать заклинание, оба бойца повалились на отполированный ногами камень ринга, выпав из зоны досягаемости магического манипулятора. Пытаясь разглядеть причудливое сцепление магнетических потоков, Овер чуть не свалился с возвышения прямо в гущу разгоряченных тел. Сплетенные в косичку ярко-зеленые струйки отделились от спрятанного в рукояти кристалла и на два-три пальца проникли в тело Раждана. Присмотревшись, посреди изумрудного плетения он заметил знакомую голубую ленточку – примитив движения. Телесная магия направляла оружие, а кинетическая создавала натиск. Внезапно механика заклинания изменилась – часть зеленого свечения начала рассеиваться, разливаясь по телу жертвы.

Раждан извивался, как настоящий змей, пытаясь отвести направленный в его бок кинжал, но, несмотря на все его старание, лезвие, мягко меняя угол атаки, упрямо и неумолимо приближалось. Стоило магическому оружию прорвать рубаху и коснуться кожи, он почувствовал, как парализующий жар охватил тело.

Моай готовился торжествовать победу, магический клинок знал свое дело. Ему приходилось даже немного сдерживать оружие, чтобы никто ничего не заподозрил . Наконец он ощутил, как обещанная зачарователем судорога прошла по телу противника, – это была победа. Крепко вцепившись в Раждана, Моай повернулся на левый бок – чтобы завершить дело, кинжалу необходима определенная самостоятельность. Добивать раненых в поединках банд не полагалось, и Моай не горел желанием иметь дело с заместителем, которого выставят Змеи.

Золотистое щупальце дрожало совсем рядом с заклинанием. Овер знал, что держит манипулятор длинным слишком долго, а это неизбежно закончится долгой сосущей болью в спине и животе, но искушение попробовать новую магию было исключительно велико. Наконец его терпение было вознаграждено – бойцы перекатились поближе. Золотая нить тут же вцепилась в зеленую косичку. Теперь магический кинжал был его оружием. Добившись своего, Овер понял: он так и не решил, что делать дальше. Когда Далеа расписывала подвиги предводителя водяных гадюк, горячая злость заставляла его желать, чтобы очередной подвиг закончился для ее героя плачевно. Да и хитрость с магическим кинжалом не казалась Оверу такой уж бесчестной и подлой – каждый вправе иметь свое особое оружие и по-своему его применять, полагал он. С другой стороны, в отличие от остальных змей, Раждан никогда не проявлял по отношению к Оверу брезгливости, неуважения или страха.

Кинжал выскочил из здоровенной ладони Моая, вильнул и, подрагивая, проник сквозь грудную клетку к сердцу. Быстрая смерть и никаких следов магии.

Раждан крутил здоровой рукой легкий кинжал. Изящная рукоять резной кости, тонкое обоюдоострое лезвие, гарда с веслами и рыбами – дорогая безделушка, не более. Несмотря на странный ход поединка и его чудесное завершение, он все еще не мог принять на веру рассказ Далеа. Не так уж и много ему было известно об этом Овере Мегри и его магии. Использовать для поединка зачарованное оружие – разве подобная подлость могла возникнуть под сводами Убежища? Раждан взглянул на сидящую у его ложа Далеа, затем на переминающегося с ноги на ногу мага. Тот, казалось, уловил его недоверие.

– Это было одноразовое заклинание. Возможно, заряд был растрачен ранее, или тот, кто создал кинжал, не хотел, чтобы в случае чего обнаружились следы магии. Но в ручке должен остаться кристалл.

Рукоять казалась цельной, и лезвие не испытывало ни малейшего желания покидать ее. По очереди – сперва Раждан, затем Далеа и наконец Овер – исследовали оружие, пытаясь отыскать скрытый драгоценный камень. Не преуспел никто. Овер даже предложил расколоть кость молотом, но Раждан отказался, заверив, что полностью принимает его версию. Не хотелось расставаться с ценным трофеем… и терять веру в дух Убежища и банд Треугольника.

Привычка теребить трофейный кинжал накрепко привязалась к Раждану, так что в конце концов секрет раскрылся. Один из рыбьих хвостов скрывал рычаг, блокирующий лезвие, к тому же сталь соединялась с рукоятью особыми бороздками и клинок следовало выкручивать. Полупрозрачный с мутной зеленью кристалл изменил веру Раждана в незыблемость традиций Треугольника.

Драммр решил не особенно торопить события и перевел разговор на нейтральную тему. За бортом практически стемнело, когда Шадугерат начала готовить «Заоблачный странник» к взлету. Общий зал был заполнен лишь наполовину. А каюту, кроме контролера, пожелал занять лишь какой-то нелюдимый игномерийский торговец.

Корабль оказался исключительно легок в управлении. Вердай приказала первому помощнику, лысому желтолицему игноме, передвинуть какие-то три рычага, и «Заоблачный странник» стал плавно набирать высоту. Пока игноме возился с рычагами, Шадугерат, бормоча то ли молитву, то ли заклинания, зажгла две свечи – черную и белую, но Драммр надеялся, что это не должно было играть существенной роли в управлении кораблем.

Торговец драгоценной костью, направляющийся из Орванаша в Нармрот, – не слишком хорошая легенда для бесед с этими болтливыми игноме. Нук Гаар лежал ничком на своей койке, плотно обхватив голову руками, чтобы не слышать бесконечные стенания заточенных в этом омерзительном варварском корабле душ.

ГЛАВА 9

Далеа еще раз пробежала глазами по документу. «Курсант Далеа Орманерон должна прибыть к третьему часу полудня в комнату сто двадцать южного крыла для прохождения теста № 16». Печать Службы – дважды ограниченная пентаграмма, и никаких указаний на то, кто мог отправить это послание. Доставивший конверт технический сотрудник ни на один вопрос не ответил. Обслуживающий персонал предпочитал не лезть в дела контролеров. Возможно, это часть нового хитроумного задания контролера Нжамди? В любом случае, очень скоро она узнает, что это за «тест номер 16» – конверт доставили уже на исходе второго часа. Времени было в обрез, а контролеры, как известно, не прощали опозданий. «Несвоевременность – первый шаг к попранию справедливости», – гласил двадцать четвертый постулат. Отчетливо представив себе «упражнения по преодолению личной несправедливости», Далеа выскочила из своей комнаты в школьном блоке пирамиды.

Отыскать сто двадцатый кабинет в лабиринтах южного крыла оказалось не так-то просто. Далеа окончательно сбила дыхание, но хаотичное сплетение коридоров, пересекающихся под самыми разнообразными углами, никак не помогало разобраться в закономерности нумерации помещений. Наклонные белые стены, колонны и потолки довершали гнетущий абсурд обстановки. Девушка уже потратила приличную часть третьего часа на безуспешные поиски, каждая следующая минута увеличивала ее наказание.

Наконец, между сто седьмой и сто тридцать пятой комнатой обнаружилось тупиковое ответвление, упирающееся в дверь под вожделенным сто двадцатым номером. В три прыжка Далеа преодолела коридорчик. Восемнадцатый постулат всплыл в ее намуштрованном сознании, не позволив с разбега ворваться в комнату: «Стремление к благам и увиливание от наказаний далеко не та естественность, в которой нуждается справедливость». Сделав три глубоких вдоха-выдоха, Далеа спокойно и не слишком быстро открыла обтянутую желтоватой тканью стальную дверь. Пространство впереди было ярко освещено, дальняя же часть комнаты пребывала в потемках. Может быть, испытание уже началось? Девушка переступила через порог. Краем глаза Далеа заметила: изнутри дверь все такая же грязновато-желтая, но ручка – не просто отполированный стальной набалдашник: с десяток небольших зеленоватых кристаллов разбросано по ее изгибу. Аккуратно двумя пальцами ухватившись за странную ручку, Далеа притворила дверь – с Овером она привыкла пореже касаться драгоценных камней.

Тот, кто наблюдал за ней, был уверен, что ловушка сработает. Скрытые чарами иллюзии сонные камни должны были вывести девчонку из строя. Но она оказалась первой, кто не коснулся их. Он по-прежнему оставался незамеченным и сохранял все шансы осуществить задуманное – девушка ведь так и не поняла, что едва не угодила в западню. Но он запаниковал. Хлопнули складки одежды. Созвездие ярко-голубых точек глянуло на нее из темноты. Магическое оружие несло мощное и сложное обездвиживающее заклинание. Заключенные в дымчатых слезах кольца неподвижности подхватили тело Далеа. Нацеленная на правую руку магия немного запаздывала, так что девушка как раз успела вскинуть миниатюрный арбалет и спустить крючок.

Девяносто Шестой Серый Летун парил, кувыркаясь в теплых воздушных потоках. Иногда ему удавалось ухватить зазевавшуюся пичугу и утолить свой голод. Внезапно безмятежный счастливый полет превратился в далекую яркую картинку. Сохранный сон закончился. Пробуждение всегда приносило разочарование. То ли в прекращении удовольствия, то ли в его фальшивой природе таилось оно. Девяносто Шестой не знал – он был маленьким искусственным существом, не приученным задумываться о собственных мыслях и чувствах.

Теплой красноватой вибрацией прозвучали в мозгу гомункула хозяйские узы. Летун потянулся к сознанию человека, но обнаружил совсем не то, что ожидал. Контролер Драммр казался гомункулу идеальным хозяином – он никогда не перегружал узы, так что Девяносто Шестой мог забыть о рабской природе и считать себя кем-то вроде слуги-человека. Но теперь, похоже, ему придется иметь дело с новым владельцем. Летун хотел уж было поудобней устроиться, чтобы скоротать время до первого приказа, но внезапная вспышка узнавания прояснила все. Его хозяйкой стала эта белобрысая девчонка, Далеа. Летун определил направление и расстояние до нее, уловил и обрывки ее чувств: смесь удивления, страха и злости. Новые ощущения разблокировали часть его памяти. Девяносто Шестой вернул внимание во внешний мир – это действительно была камера гомункулария, трехатовый кубик с пыльной подстилкой. Теперь у него не было причин оставаться здесь, и он знал код своей ячейки.

Упругие магические кольца не давали ей ни малейшей возможности пошевелиться. Человек, который пленил ее, был мертв. Возможно, она убила свой единственный шанс освободиться. Может быть, отправила – в загробный мир одного из своих учителей. Теперь Далеа не была уверена, что лежащий во тьме – враг. Но она привыкла доверять своей интуиции, а чутье два раза четко определило незнакомца: напряженным страхом при виде голубых огоньков его оружия и радостным удовлетворением, когда стрелка со свистящим всхлипом пронзила его горло.

Сковавшие ее чары, скорей всего, могут действовать достаточно долго. Так что пока ее обнаружат, она уже успеет обделаться… Или умереть от голода и жажды. Почему-то Далеа была уверена: уборщики в сто двадцатую комнату заглядывают не слишком часто. В мрачноватом свете сложившейся ситуации мысль о том, что ей поможет гомункул контролера Нжамди, показалась неуместной шуткой.

Летун знал, что Далеа следует искать в пирамиде Службы. Преодолев небольшую давку около входа для гомункулов, Девяносто Шестой отправился в южное крыло. Узы указывали ему точное направление, но гомункул довольно скоро установил, что подобраться к хозяйке ему не удастся. В сознании Летуна безукоризненно отражался план здания. На нем, увы, все подходы к заветной точке закрывали глухие стены.

Развитый инфраслух маленького разведчика позволял ему видеть через закрытые двери и тонкие перегородки. Он смог найти за одним, обыкновенным с виду, участком стены коридор, ведущий прямиком к хозяйке. Проникнуть в него не удалось.

Неизвестно, что предпринял бы в такой ситуации человек, а гомункул класса «средний воздушный разведчик» продолжил поиски пути. Летун начал обходить препятствия слева направо. Скоро стало ясно, что нет смысла продолжать поиски внутри пирамиды, тогда гомункул перешел к обследованию холма, в который зарывалось южное крыло Службы. В парке на его вершине он ничего обнаружить не смог и принялся за покрытый лавками и жилыми домами противоположный склон. Летун старался не попадаться на глаза людям, чью недвижимость приходилось обшаривать, но пару раз ему все-таки пришлось спасать свою искусственную шкуру. В мрачном особняке с тяжелыми шторами и пыльными коврами охранное заклинание запустило в него добрых полтора десятка кинжалов – Летун едва успел принять позу распластанной на сковороде птицы, потому лишь два лезвия чуть зацепили его. В игномерийском ресторане повар принял его за демона и гонял по всей кухне раскаленной сковородой.

В конце концов безнадежные, казалось бы, усилия искусственного существа были вознаграждены – в винном погребе под одной из лавок ему удалось обнаружить вход в тоннель. Слишком низкий и узкий для человека, с укрепленными стальными балками стенами, он вел к пирамиде. Тусклый красноватый магический свет лился откуда-то издалека. Освещение становилось все ярче, потом начало постепенно ослабевать – очевидно, источник света находился где-то посередине тоннеля. Густой полумрак уже позволял видеть всего на пять-шесть ат, когда гомункул понял, что коридор расширяется, образуя некое подобие комнаты, вытянутой, с неровными стенами и срезанными углами. В дальней стене Летун различил проржавевшую приоткрытую дверь. Он не заметил в комнате ничего необычного, но все равно крался с предельной осторожностью. Гомункул преодолел уже три четверти расстояния, когда его взгляд влево встретил ярко-красный глаз с узким вертикальным зрачком. Игрем прыгнул. Девяносто Шестой успел разглядеть красный пушок на животе угольно-черной демонокошки, длинные острые клыки и кисточки на прижатых ушах. Гомункул повалился на спину и перекатился через сложенные кожистые крылья. Со всей силы оттолкнулся руками и крылом, завершая кувырок. Его костлявое тельце успело проскочить между лапами и мордой игрема и, подхваченное судорожными взмахами, полетело к двери. Демонокошка приготовилась к следующему прыжку, но строптивая добыча скрылась за дверью раньше, а прикрепленный к балке стальной поводок не позволил игрему продолжить преследование.

Далеа висела в магических кольцах. Поза, которая позволяла ей расслабить почти все мышцы, в других обстоятельствах наверняка показалась бы весьма забавной. Что-то скребется в дальнем темном углу, или ей уже начало мерещиться? Звук стал громче и настойчивей, так что Далеа решила посчитаться с его реальностью. Вот только полагать ли его добрым знаком? Здесь вполне могли водиться крысы. Голодные и вполне способные оценить ее беспомощность. Скрип, скрежет – и на свет выкатилось серое существо. Вряд ли это могла быть крыса, по крайней мере, Далеа ничего не слышала о крылатых крысах.

Когда Девяносто Шестой поднялся на ноги, она узнала его. Все экземпляры одной модели гомункулов походили друг на друга, как две капли воды, но в том, которого они подобрали в Треугольнике, было что-то особенное – Далеа не сомневалась, что перед ней именно он.

– Тебя прислал контролер Нжамди? – Мысль о том, что все случившееся не более чем испытание, никак не покидала ее. Может быть, и тот, кого она застрелила, не настоящий?

Летун медлил. Хозяевам следовало отвечать ясно и правдиво, но на данный вопрос у него не было точного ответа. С одной стороны, контролер заказал условную передачу уз в гомункуларии, следовательно, он рассчитывал: если девушке будет угрожать опасность, гомункул придет ей на помощь. С другой – контролер не посылал его, он сам понял, что следует найти хозяйку, и сделал это. Впрочем, Далеа не настаивала.

– Ты должен освободить меня. – Девяносто Шестой не пошевелился: он был разведчиком, а не магнетическим сапером. Девушка сама поняла, что слишком много требует от маленького существа.

– Там в тени лежит человек, посмотри, что у него в руках.

– Слушаюсь, госпожа, – Летун решил, что с новой хозяйкой следует придерживаться всех формальностей, пока она сама не пожелает иного. На самом деле узы, связывающие его с Далеа, были созданы в гомункуларии по классическому образцу и несомненно оказались покрепче той самодеятельности, что сотворил Драммр.

Гомункул нырнул в темноту и вернулся с изящным оружием мертвеца: голубовато-мутные дымчатые слезы украшали золотой постамент, на котором замерла обнаженная богиня из желтого металла. Кольцо у ног золотой женщины, похоже, служило основным ключом. Но, как учил ее Овер, у этой штуки мог быть обратный ключ, который использовали, чтобы снять чары. А могло и не быть: такого рода оружие обычно изготовлялось по заказу, все его возможности были известны только мастеру и покупателю. Беглый осмотр статуэтки ничего не дал, а Далеа была не в том состоянии, чтобы наслаждаться разгадыванием ребусов. К тому же Летун не мог вечно таскать по воздуху полтора своих веса. Но девушка не догадывалась о том, что ее слуга скоро выбьется из сил. Сам Девяносто Шестой не смел заявить об этом хозяйке, да и современные модели гомункулов не страдали от усталости, подобно людям, просто-Просто Летун отключился прямо в воздухе. Золотая богиня со стуком грохнулась на пол. Статуэтка повернулась на постаменте. Сперва Далеа решила, что эта штуковина сломалась, но потом ей пришла в голову другая, более плодотворная мысль. Как только гомункул очнулся, девушка приказала ему довернуть золотую фигурку. Затем Летун навел на нее оружие и потянул за кольцо.

Наконец-то она могла сделать то, о чем мечтала последние несколько часов.

– Стань в угол и отвернись, Девяносто Шестой. – Гомункул послушно выполнил указание.

– Ну, вот теперь можно попробовать разобраться, что произошло на самом деле, – поправив курсантскую униформу, Далеа направилась к распростертому телу. Но тут дверь, которую она уже привыкла считать неживой, скрипнула. Девушка повернулась. Она успела узнать контролера прежде, чем паучий палец коснулся ее подбородка.

Летун стоял, уставившись в угол, как, собственно, и было ему велено. У него был четкий и ясный приказ, и он не мог повернуться.

Человек в черной форме Службы подхватил тело девушки и скрылся в темной части комнаты. Он не стал закрывать дверь-ловушку и не заметил гомункула.

ГЛАВА 10

Раждан не был удивлен, когда Овер снова появился в Убежище. Идея – открыть собственную магическую контору в Треугольнике – с самого начала казалась ему нелепой фантазией. Впрочем, он никогда не отговаривая Овера. У мальчика были свои иллюзии по поводу магов и магической практики, и Раждан не стремился быть тем, кому не посчастливится их разрушить. Они неплохо поработали вместе и, он надеялся, еще смогут провернуть не одно выгодное дельце, когда мечты Овера разобьются об истинное положение вещей.

– Пришел, чтобы снова подзаработать, как это принято у нашего брата? – бросил Раждан вместо приветствия, но, встретив взгляд Овера, понял, что ошибся, выбрав полушутливый тон.

– Похоже, что-то пошло не так с твоей чародейской практикой?

– На этот раз мне нужно что-нибудь покрупней, за пределами Треугольника наверняка найдутся торговцы, для которых полузлотник – разменная мелочь. Сможешь устроить? – Овер проигнорировал второй вопрос, что, впрочем, не имело никакого значения – до восхода солнца в Убежище будет известно все.

Раждан не особенно рвался за пределы Треугольника – этот район он знал как свои десять пальцев, и Змеи всегда могли прикрыть в случае чего. Но после расправы со ставленниками гильдии Оверу действительно лучше убраться отсюда подальше, да и настоящие деньги водились только в центральном Нармроте. К счастью, Раждан знал кое-кого за пределами Треугольника. Так называемые темные братья поддерживали постоянные контакты с обитателями Убежища. Никто, за исключением разве что искаженных, не знал, чем занимается эта таинственная организация. Но братья давали неплохие деньги за любой добытый бандами Треугольника товар, и их право появляться в Убежище никто не оспаривал. Обычно сделки заключались в доках на территории Змей, так что Раждан успел наладить с темными братьями взаимовыгодные отношения. Часто его наводили на необходимый им товар не только в Треугольнике, но и за его пределами.

Огарок (темные братья никогда не называли имен, ни настоящих, ни вымышленных) ничего не ответил на предложение главаря гадюк провернуть денежное дельце в богатом районе. Толстяк, и вправду напоминавший оплывшую сальную свечу, потряс тройным подбородком и передернул плечами, что, как догадался Раждан, означало: «Такие вопросы решает начальство». В этой тайной организации, казалось, не было места личной инициативе. Тем не менее на очередной встрече, ровно через две фазы, темный брат отвел Раждана в сторону и сообщил, что братство нашло для них подходящую цель: «Хороший куш, и только магическая охрана, как и договаривались». Также толстяк передал пакет с подробным планом гномского банка и описанием охранной магической системы. И все это за смехотворные десять процентов.

– Лучше десятая часть от чего-то, чем ничего целиком, – рассудил Раждан, решив, что дело практически сделано. Когда они с Овером попытались разобраться с содержимым пакета темных братьев, уверенности поубавилось – для чтения подобной магической и строительной документации требовались особые познания, которых у них не было.

– Будем вникать на месте. У меня золота достаточно, чтобы снять номер недалеко от делового квартала, – решил Раждан. Овер заупрямился, мол, его еще могут искать в городе, да и в гостинице их наверняка запомнят. Но Раждана эти отговорки не могли ввести в заблуждение – он прекрасно понимал, что маг не хочет покидать Убежища без Далеа, а девчонка как к демонам в колодец провалилась.

– Если ты о желтоволосом чудовище печешься, то зря. Она всегда была такой – что хочет, то и творит. Может, собрала свои драные манатки и отправилась в Фелвию. Сколько раз грозилась, помнишь? А братья выложили за эту информацию немалые деньги и, хотим мы этого или не хотим, потребуют свою долю. А это, как ты понимаешь, не жалкая пара полузлотников.

– Ты думаешь, они могут достать нас в Убежище?

По правде говоря, Раждан не знал, насколько сильны темные братья и как далеко простирается их дружба с искаженными, но сейчас был необходим другой ответ:

– Сделка есть сделка. У нас здесь все по-честному, и каждый за свои слова отвечает.

Через день два прилично одетых молодых человека из восточных провинций сняли номер в одной из мелких гостиниц на бульваре Отдыха.

«Заоблачный странник» взбрыкнул и зашелся мелкой дрожью.

– Ничего страшного, – заверила Шадугерат. – Обыкновенная кармическая буря, к тому же не очень сильная. – По лицам собеседников вердай поняла всю степень их невежества, но если она хотела в следующий раз заполучить своих пассажиров, действовать надо было незамедлительно.

По дороге к своему мостику-алтарю она крикнула помощнику что-то совсем невразумительное: «Три внутрь с носа на правый борт и три наружу в хвосте правого!» Но яйцеголовый игноме все понял и начал передвигать рычаги. Шадугерат подожгла косицу из черной и белой свечи, закрыла глаза и запела гортанно и жутковато. Вскоре корабль успокоился. Вернувшись за столик, вердай решила просветить невежественных северян.

– Мы летим на высоте солярно-инфернального равновесия, здесь души, чей путь лежит в темные и светлые миры, одинаково активны, и «Заоблачному страннику» удается развить наибольшую скорость. К сожалению, именно на этой высоте чаще всего бывают кармические бури. Некрономия еще точно не определила природу этого явления, известно лишь, что какие-то силы заставляют души действовать синхронно. От этого и тряска.

Драммр понял, что не стоит пытаться вникать в природу поведения черного корабля, особенно после упоминания о «солярно-инфернальном равновесии». Контролера гораздо больше занимал рассказ Раждана. В ломящемся от магии и денег Нармроте выбрать цель, отыскать план здания и охранной системы всего за пару фаз? Возможно. В принципе. Но только тому, кто закончил Университет и имеет неплохие связи. Участвовал ли кто-то еще в ограблении или все действительно решили случай и немного удачи? Что ж, когда придет время надавить на арестанта…

По ночам банковские кварталы напоминали Оверу праздничные представления магов-иллюзионистов – каждое здание сверкало всевозможными охранными чарами. А вот на живых охранников банкиры явно поскупились. С наступлением темноты жизнь здесь замирала. Конечно, улицы патрулировала городская гвардия, но гвардейцев было слишком мало, а появление их можно было предсказать с точностью до минуты. Еще высоко в небе парил шрад, но, вероятно, кто-то недостаточно усердно поработал над его узами, и демон не обращал никакого внимания на то, что творилось внизу. Некоторые конторы держали внутреннюю охрану, но она была надежно запечатана в помещениях теми же защитными чарами. В общем, через две фазы Раждан и Овер могли спокойно разгуливать вокруг несметных сокровищ Нармрота.

Первым пунктом в списке препятствий значилась «сфера неподвижности с огненным поражающим элементом» у входа в гномский банк. Овер сразу отметил превосходную магическую работу – сеть из огненных и кинетических примитивов закрывала массивные двери. Специалист едва успел одернуть Раждана – змей собирался проверить работоспособность чар, запустив в магическую преграду булыжник. Защитная сеть уходила в черные фигуры демонических кошек, где сплеталась с едва различимыми серыми нитями. Овер не знал, что бы это могло быть, и не хотел рисковать. Сперва он решил, что единственный выход – расплести магическую сеть. Это было не слишком легко, но возможно. Когда-то Уорток испытывал его способности по сборке и разборке заклинаний. Каждый магнетический примитив имел слабину – небольшой энергетический зазор. Сопоставив два слабых участка, можно было соединить магические сгустки, получив таким образом более сложное заклинание. Впрочем, после того, как Овер, сжульничав, сложил вместе два огненных и два кинетических примитива, профессор свернул это научное направление. Также ему пришлось сменить большую часть обстановки и заново побелить стены в незащищенной магическим экраном части лаборатории.

Не спеша Овер принялся разбирать магическое плетение. Специалист порядком подустал, освободив участок не больше ата – сеть была очень плотно натянута, и хитроумные соединения двух различных видов магии упорно не хотели вращаться в нужном направлении. Только тогда он заметил молочно-белую нить прямо посреди магического щита. Это была так называемая нейтральная магия – она не делала ничего особенного, но могла влиять на другие виды магнетической энергии, например, задерживать действие заклинания. Овер почти ничего о ней не знал – Уорток начинал нервничать, когда не видел результатов манипуляций своего подопечного. Разумней было бы продолжить упражнения с защитной сферой, но в специалисте была слишком сильна страсть к магическим экспериментам. Золотистое щупальце устремилось к небольшому белому узелку на уровне груди. Узел поддался, магическая сеть распалась на две стремительно расходящиеся части. Овер едва успел ухватить два свободных конца магической нити – незнакомое заклинание запросто могло иметь неожиданные побочные эффекты. Через образовавшуюся брешь даже высокий Раждан прошел в полный рост. В ту ночь Овер еще поэкспериментировал с побежденным заклинанием – отпускать разделенные половинки он не хотел, равно как и заходить внутрь, не убедившись, что они смогут выбраться, не потревожив охранную систему. После трех неудачных попыток ему все-таки удалось завязать узел на нити нейтральной магии.

Таким образом он научился открывать и закрывать защитные чары. Прогулявшись по банку, Раждан и Овер покинули деловой район и вернулись к себе в гостиницу, не забыв хлебнуть по дороге дешевого винца – чтобы не вызывать лишних подозрений, ночью они, как и полагается, приходили пьяными и веселыми.

Оставалось лишь разобраться с загадкой стеалового хранилища. Овер знал, что стеал абсолютно непроницаем для магии, в том числе и для его манипулятора. Также специалист имел представление о димеровых замках.

«По сути, Уорток дал мне неплохое образование», – эта мысль заставила его улыбнуться: профессор всячески пытался оградить своего подопечного от магической науки, резонно полагая, что знание сделает его еще опасней.

Димеры были довольно сложной магической штукой. Овер знал лишь, что стеаловый димер проводит вживленное в него заклинание, но для остальной магии непроницаем, как обыкновенный кусок стеала. Ключевые чары, проникающие из дверей хранилища, представляли собой раскрашенный кусок нейтральной магии. Овер не мог заставить это работать. Конечно, можно было ухватиться за них и что есть силы потянуть, но шанс добраться таким образом до отпирающего заклинания был минимален.

– Похоже, пробиться через дверь нам не удастся, – признался он Раждану. – Есть еще что-то полезное в этих бумагах?

Вместе они принялись изучать план банка, одновременно пытаясь разобраться в системе условных обозначений. Наконец палец Раждана уперся в небольшой рисунок, если верить стрелке, имеющий отношение к потолку хранилища. Похоже, это называлось «Водяная система пожаротушения с магическим управляющим элементом»,

– Если я правильно понимаю, – сказал змей, – эта штука открывает дырку в потолке хранилища. Сможешь через нее добраться до дверной магии?

– Интересно, что они собираются там тушить, тем более водой? – Овер знал, что с помощью магии можно потушить огонь, выдув из помещения весь воздух, или попросту сбить пламя примитивами холода.

Раждан поднял брови.

– Так сможешь или нет?

– Скорей всего. Но как я туда попаду? Раждан начал возить пальцами по чертежу:

– Здесь труба идет к хранилищу, а вот здесь крышка водяного бака, похоже, совсем близко к полу второго этажа. Короче, попробуем на месте разобраться.

«Заоблачный странник» опять угодил в кармическую бурю, и Шадугерат вернулась к своим обязанностям капитана. Драммр потянул из бокала вязкую обжигающую жидкость и откинулся на спинку кресла.

«Сдается мне, не все пассажиры смогут привыкнуть к такой особенности путешествия», – подумал контролер.

Впрочем, был среди пассажиров один, кому кармические бури доставляли ни с чем не сравнимое удовольствие. Нук Гаар Ди успел оправиться от событий этого не слишком удачного дня. Проводник, так называли на его далекой родине посвященных жрецов-убийц, принял позу сосредоточения. В отличие от земных следопытов, проводники исследовали пути к загробному миру. Изначально этот тайный орден был создан для борьбы с различного рода посмертными хищниками и паразитами, расплодившимися в Эпоху Тени. Жрецы проводили умерших мимо душеловов, призрачных пиявок и прочих загробных неприятностей. Со временем потревоженная вторжением демонов метамеханика восстановилась, религиозный пыл поугас, но гильдия проводников не сдала своих позиций. Древние посмертные паразиты обычно старались установить незаметный контроль за сознанием жертвы еще при жизни, так что адептам зачастую приходилось отправлять душу в путешествие помимо воли человека. Так проводники стали непревзойденными и неумолимыми убийцами.

Перерезав горло агенту, Нук Гаар взял свои всегда упакованные сумки и отправился в воздушную гавань Орванаша – в этом городе ему больше нечего было делать. У причалов оставался только один корабль – дасским магам приходилось делать две-три остановки, чтобы хоть как-то восстановить силы, поэтому они предпочитали не летать в темноте. Поднявшись на борт «Заоблачного странника», проводник подумал, что смерть к нему все-таки благосклонна, раз привела его сюда: все вокруг было буквально залито мертвенно-белыми и прощально-лиловыми красками. К тому же Нук Гаар заметил парочку, которой удалось ускользнуть от него в гостинице. С ними за столиком устроилась высокая женщина, вокруг нее танцевали, разрываясь и сливаясь, серебряные черепа. Затем Нук Гаар услышал крик, негромкий, монотонный, всепроникающий.

Наконец-то проводнику удалось сосредоточиться и начать толковать знаки смерти. Небритый и длинноволосый, кажется, не были отмечены ею. Смерть уже раз отказала ему с ними, и без явных знаков Нук Гаар больше действовать не стал бы. Знаки вокруг высокой женщины были противоречивы: как будто смерть желала ее, но забирать по какой-то причине не спешила. Прочие пассажиры просто купались в мертвенном мареве, но особых отметин, указавших бы, каким оружием и в какой последовательности с ними работать, проводник не увидел. Но даже и без этих умозаключений Нук Гаар понял, что все дело в корабле. Орудуя клинками, проводник разобрал пол в своей каюте. Ему даже удалось добраться до рычагов и поворотных механизмов, к которым крепились черные узилища душ, но большего он добиться не смог. Черный металл посмертных камер был тем же, что пошел на лезвия его ночных кинжалов, а значит, как-то повредить их будет очень и очень нелегко.

ГЛАВА 11

Девяносто Шестой все стоял в углу, не смея обернуться. Узы подсказывали, что его хозяйка по-прежнему жива, хотя ее чувств гомункул уловить не мог. Зато он мог определить расстояние до нее с точностью до ата – Далеа удалялась на юг, потом на юго-восток. Ее путь постоянно петлял, но больших крюков не делал. С каждым атом страх все больше одолевал маленьким существом. Понятно, что если он так и будет стоять, уставившись в грязно-серую стену, то никак не поможет хозяйке. К тому же всего в пяти шагах за спиной лежал мертвый человек, а где-то чуть подальше, в лабиринте тоннелей, рыскала демоническая кошка. Летун зажмурился и пискнул, вспомнив огромный красный глаз игрема. Постепенно его маленькая головка стала заполняться крамольными мыслями-«Хозяйка ведь на самом деле не хотела, чтобы я вечно стоял здесь, просто она не успела отпустить меня отсюда, а может, даже ошиблась – ей следовало сказать: „Постой так три минуты или пока чего-нибудь не случится. Она ведь не знала, что кто-то вдруг выскочит из-за двери, а теперь она далеко и ей угрожает опасность. – Внезапно ожили узы, связывавшие Девяносто Шестого с Драммром. – А хозяин приказал, чтобы я защищал ее“.

Кустарное управление контролера в гомункуларии удалять не стали – возни с этим не оберешься, а классическое подчинение все равно будет на порядок сильнее. Драммр был далеко, гомункул не мог хотя бы примерно определить направление, да и настоящей хозяйкой считал только Далеа, но некое особое отношение к контролеру проявилось в нем.

Внезапно порыв магического сквозняка оглушительно закрыл дверь-ловушку. Мысли гомункула смешались и начали вновь выстраиваться примерно в том же порядке. Прошло уже довольно много времени, а Девяносто Шестой все не решался сдвинуться с места. Но вот узы указали, что Далеа, наконец, остановилась. Находилась она уже достаточно далеко, но гомункул был уверен, что смог бы уловить ее чувства даже на таком расстоянии. Оказалось, что отсутствие движения и перемен еще хуже – в любой момент могло случиться что угодно.

Вдруг страшная догадка поразила гомункула: тот, кто напал на Далеа, возвращается, чтобы убрать тело. На этот раз он обязательно его заметит. Летун не сомневался, чем это для него закончится – в лучшем случае сотрут память: хозяйку, хозяина, полет на шраде, а в худшем – избавятся от ненужного доказательства. Мозг идеального разведчика точно выдал время, которое необходимо врагу, чтобы добраться до места, где он оставил Далеа, сделал поправку на перемещение с грузом и вывел на внутреннюю карту жирную красную точку. Конечно, предполагаемый противник мог не сразу пойти обратно, да и от его комплекции зависело, насколько медленней он шел с девушкой на плече, было также еще несколько менее значительных факторов. Но в сознании Девяносто Шестого затикал все приближающийся огонек, и он очень надеялся, что перестраховался достаточно.

Далеа очнулась в мягком глубоком кресле. Достаточно удобном, хоть наклон спинки не позволил бы ей резко вскочить, даже если бы она была свободна. Попробовав пошевелиться, девушка ощутила знакомую упругость колец неподвижности. Неудобства дополнял магический светильник всего в нескольких атах над ее головой. Определенно, у ее похитителей была страсть – держать людей на свету, а самим прятаться в тени. Когда глаза привыкли к ослепительной иллюминации, она различила две темные фигуры в теневой части комнаты. Судя по движениям, люди говорили, но Далеа не могла расслышать даже невнятного бормотания.

Человек в просторном плаще с огромным, чуть ли не до подбородка капюшоном, был явно недоволен:

– Зачем ты притащил сюда девчонку?

Его собеседник, высокий, широкоплечий и седовласый, в форме контролера, похоже, был просто вне себя, хоть и пытался скрыть это.

– Она могла выдать нас!

– Ты хотел сказать «вас»?

– Какая разница?

– Огромная. И я еще раз повторяю: не могла. У нас все под контролем. Ваша излишняя подозрительность, раздражительность и горячность не доведет до добра. Теперь вы действительно себя выдали.

– Мы хотели всего лишь расспросить девчонку, не ляпнула ли она чего лишнего.

– Вы и сейчас можете это сделать. – Ирония собеседника окончательно вывела контролера из себя.

– Не забывай, что мы можем уничтожить вас! – огрызнулся он.

– А вы не забывайте, что так ничего и не знаете о том, что мы сможем с вами сделать, – передразнил его человек в плаще.

Контролер плюнул на пол, понимая, что проиграл своему союзнику очередную словесную дуэль, и широченными прыгающими шагами покинул комнату.

Красная точка уже преодолела половину пути, а гомункул так и не решился ослушаться приказа. В голове его царил полный сумбур, мысли налетали друг на друга, сталкивались и разбивались, так и не успев сформировать что-то путное. А страшный большой человек с каждой минутой становился все ближе. Огромная гудящая точка уже вплотную подобралась к нему – вот сейчас завизжит старая дверь, и он войдет. А еще он может взять с собой черную демонокошку, чтобы та сожрала мертвое тело, а заодно и гомункула, живого. Смертельный ужас все-таки вытолкнул Летуна из его угла. Откатившись в сторону, он лишился чувств.

Далеа сама не заметила, как заснула. Она знала, что спит, а в это время ее тело находится в глубоком кресле под ярким магическим светом. Свет не мешал ей, он проходил сквозь нее. Далеа взглянула на свою руку, но увидела лишь полупрозрачную острую лапу какого-то насекомого. Ее тело сжалось и скрючилось, угол зрения расширился, все чувства изменились до неузнаваемости. Далеа знала, что теперь она личинка стрекозы, быстрая и смертоносная. Было больно и тесно в новом теле, но теплый желтоватый свет сливался вокруг нее в густую мягкую жидкость, успокаивающую, дарящую радость. Она смотрела вверх сквозь поверхность солнечной воды, но видела лишь яркие радужные спирали. Наконец зрение изменило фокус, и она увидела себя. Она парила в воздухе на легких прозрачных крыльях. Свет на самом деле исходил от нее, каждая частичка ее кожи изливалась божественной яркостью.

Девяносто Шестой пришел в себя как раз вовремя – скрытая в тенях дверь действительно заскрежетала. Гомункул едва успел забиться в самый темный угол комнаты. Человек пришел один, без игрема. Разглядев его могучую фигуру, Летун понял, что такой гигант мог бы запросто и на Башню Совета забраться с миниатюрной девушкой на плече. Да и тело подстреленного мужчины взвалил на себя с поразительной легкостью. Когда человек ушел, Девяносто Шестой ощутил, что ужасно голоден. Нужно было отправляться на поиски съестного – в обширных подземельях за пределами пирамиды наверняка найдется что-нибудь для маленького гомункула.

Держась подальше от логова игрема, двигаясь с предельной осторожностью, Летун принялся осматривать темный лабиринт коридоров. По большей части здесь было тихо и пустынно. Лишь пару раз гомункул замечал свет и слышал человеческие голоса, тогда он сразу же поворачивал в противоположную сторону. Наконец в маленькой заброшенной комнатенке он обнаружил кое-что полезное: горсть сушеных фруктоз, мертвый цветок, бутылку и обмылок. Фрукты и лепестки Девяносто Шестой сжевал. Мыло его организм тоже бы без труда усвоил, но гомункулу не понравился его запах, да и на вкус оно было не ахти. Вполне довольный собой, Летун забрался под потолочную балку и уснул.

Только полностью восстановив силы, он вспомнил про своих хозяев. Девяносто Шестой все еще различал узы и мог определить, где находится Далеа, но трепетного желания выполнять ее приказы не ощущал. Впервые в жизни он почувствовал, что предоставлен сам себе и может делать все, что заблагорассудится. Это было не так уж и плохо. Гомункул прошелся, сделал в воздухе пару кульбитов. Все было так же, но немного по-другому. Как будто раньше он спал, а теперь проснулся и получил возможность наблюдать за собой со стороны. Еще теперь он мог исполнять собственные желания, но что это были за желания?

Этот, казалось бы, простой вопрос заставил гомункула надолго застыть в задумчивости. Но все-таки кое-что ему выяснить про себя удалось. Во-первых, он хотел покататься на шраде. Во-вторых, ему нравился контролер Нжамди и он согласился бы остаться с ним и даже выполнить пару его поручений. Некоторую симпатию он испытывал и к Далеа. Отыскать поблизости оседланного демона Девяносто Шестой не рассчитывал, так что решил попытаться помочь девушке. Наверное, ему удастся отыскать ее, выбраться из подземелья и рассказать обо всем Драммру.

Далеа изо всех сил тянулась к своему светоносному образу, и он постепенно приближался. Прекрасное, озаренное лицо уже почти касалось воды.

Увидев широко раскрытые глаза впавшей в транс девушки, высокий контролер выругался и бросил труп на пол. Человек в плаще пробормотал что-то невнятное и отступил на шаг, растворившись в тенях.

– Вечно вы пытаетесь наложить лапу на то, что вам не принадлежит, – теперь, ощущая свое превосходство, контролер говорил абсолютно спокойно.

– Вам все равно надо куда-то ее деть, – заметил человек в плаще.

– Это наше дело, и вам она принадлежать не может. Помните договор?

– Но у нас ей было бы лучше.

– Ничуть не сомневаюсь, – усмехнулся контролер. – Вы одно сплошное счастье.

– Ты не подозреваешь, насколько близок к истине, – голос из-под капюшона окрасился угрожающими интонациями.

– Лучше уж пусть она стряпает да развлекает братию в наших катакомбах, – контролер сплюнул на пол, этот раунд был определенно выигран.

Пробуждение отозвалось головокружением и тошнотой, но Далеа взяла себя в руки – на этот раз она слышала, о чем говорили ее похитители. И понимала, что речь идет о ней. Беглый осмотр положения показал, что она все еще связана заклинанием, зато арбалет оставался при ней. Очевидно, кто-то был слишком уверен в собственных силах. «При первой же возможности перезаряди оружие, другой может не быть», – говорил Драммр. Несколько стрелок спрятано в поясной трубке, еще по одной в специальных карманах высоких сапог. Конечно, было бы глупо надеяться, что ей дадут возможность воспользоваться оружием, тем более зарядить его.

«Ничего, я любым камнем смогу вышибить из этих трусливых крыс дух», – попыталась обнадежить себя девушка.

Этот сон приходил к Оверу Мегри уже трижды с тех пор, как он покинул Нармрот. Ослепительное солнце испепеляло неизвестную желто-оранжевую пустыню. Зной воспламенял самородную серу, поднимал в воздух развевающиеся языки пламени. Прожаривал и выдувал из каменных укрытий красноватый лишайник. Ветер не переставал нести огненные смерчи, даже когда солнце скрывалось за горизонтом. Пламя пробуждало к жизни кладку Красного Дракона. Уродливые бескрылые личинки бросались пожирать друг друга. Конвульсивный метаморфоз выбрасывал кожистые крылья, изогнутую шею и длинный хвост. Багряная тварь смотрела прямо ему в глаза и поливала испепеляющим дыханием. На этом месте Овер всегда просыпался. Но сегодня из бурлящего пламени появилась крылатая девушка. Совершенное молочно-медовое тело дрожало на едва заметной паутинке крыльев. Знакомое до боли лицо приблизилось.

– Вернись к Оракулу, – прошептала крылатая девушка в самое ухо. Светоносные иголки проникли с ее дыханием.

Только проснувшись, он понял, что девушка из его сна – Далеа.

Тот, кого называли Оракулом, наблюдал за освободившимся гомункулом. Это определенно был случай для его коллекции. Конечно, Оракул ни в коем случае не собирался вмешиваться, ему хватило проблем с Красным Драконом.

«Почему всегда какие-нибудь полувменяемые идиоты считают своим долгом влезть в то, чем я занимаюсь? – спросил он себя. – В конце концов именно я могу сделать с ними все, что угодно. – Эта мысль, как всегда, порадовала Оракула. – Но все имеет свою цену», – напомнил он себе.

ГЛАВА 12

Как только улицы делового Нармрота опустели, Раждан и Овер направились к гномскому банку. На этот раз они передвигались с особой осторожностью – обилие ручной клади, состоящей в основном из пустых сумок и заплечных мешков, выдавало их преступные цели. Впрочем, в эту ночь городская стража и патрульный демон не изменили своим привычкам.

В небольшой плохо освещенной комнате два человека прильнули к установленному на мольберте хрустальному прямоугольнику. Один, явно начальник, удобно устроился в кожаном кресле, положив ноги на заваленный распотрошенными книгами табурет. Другой, маленький и сутулый, стоял, ему пришлось согнуться лишь чуть больше обычного, чтобы его близорукие глазки подобрались вплотную к экрану, установленному пониже для удобства начальника.

– Шрад начал передачу, командир. – Магическая картинка только это и могла обозначать, так что командир никак не прореагировал на неуместное замечание.

– На сей раз они быстро справились с входным заклинанием и скрылись в здании.

Изображение начало расплываться и исчезло – очевидно, выполняя полученные инструкции, шрад последовал за грабителями.

Старший сплюнул на пол и в первый раз за несколько часов высказался:

– Оставь свои дурацкие комментарии при себе, лучше не забудь сказать этим умникам из гильдии зачарователей, чтобы как следует доработали эту штуковину.

– «Хрустальный глаз» – техника времен старой империи, таких уже две тысячи лет не делают. Незарегистрированный конфискат, – похвастался плюгавый подчиненный. Хотел еще что-то добавить, но магический экран вновь ожил, и повелительный жест начальника приказал молчать.

Этой ночью Овер был повнимательней, так что смог различить тонкую магическую вибрацию, сочащуюся из стен и пола. Присмотревшись и исследовав камень своим магнетическим щупом, он понял, что через наружные стены, фундамент и крышу здания протянута магическая сеть. Чары эти были слишком слабы, чтобы иметь какое-то прямое применение – вероятно, сплетение кинетической и нейтральной магии могло предупредить хозяев, если бы кто-то вздумал, например, взорвать здание. Овер решил взять на заметку эти предполагаемые свойства белых магнетических нитей и при первой же возможности испытать их на практике.

На втором этаже банка за украшенными богатой резьбой дверями прятались кабинеты управляющих и роскошные комнаты для бесед с клиентами. Отсюда уже можно было бы вынести больше, чем им удалось до этого заработать в Треугольнике, но Раждан, ориентируясь по плану темных братьев, вел их к помещению над хранилищем. Банк был не слишком большим, но змей все же пару раз сворачивал не в тот коридор и ругал «проклятую мазню».

Оказалось, что «заскорузлые в своей жадности карлики», каковыми в Нармроте почитали маарбагских гномов, не чужды человеческих слабостей – над хранилищем располагалась парная с бассейном и уютной, полной цветов, комнаткой. Раждан принялся мерить шагами бело-розовые клетки мрамора. Затем опустился на колени и принялся простукивать плиты. Овер решил не дожидаться результатов этих сомнительных изысканий и запустил магический манипулятор.

– Вон там, – указал он на противоположный угол помещения.

Не желая так просто признавать поражение, Раждан еще какое-то время покопался на выбранном им месте. Потом с умным видом заглянул в план и отправился в указанный товарищем угол. Опять постучал по полу и, очевидно удовлетворившись результатом, поднялся с колен.

– Ну что, будем разбивать плитку? – предложил он.

– Думаю, этот бак должен как-то открываться. Маги обычно не замуровывают свою работу в стены.

– Равно как и водопроводчики. Похоже, я начинаю терять хватку, – признался Раждан и с силой встряхнул листки плана. – Посмотрим, что еще можно будет вытянуть из этой пачкотни.

В очередной раз проштудировав бумаги, Раждан направился к серой мраморной колонне, стилизованной под шахтную балку. За ней обнаружилось шесть вентилей различной формы. Змей заглянул в план, но начал вертеть краны явно наугад. Первый, казалось, не делал ничего. Второй наполнял бассейн холодной водой, третий – горячей. Четвертый – регулировал магическое освещение. Пятый тоже вроде как ничего не менял, зато они наконец поняли, за что отвечал первый – парная постепенно наполнялась жаром. И только шестой поднял вверх плиту над баком.

– Слишком долго возятся, – начальник спихнул с табурета взлохмаченную тетрадь. – Может, помочь им?

– Я думаю, пока не поздно, следует приказать шраду поднять тревогу, – вернулся к давнему спору разговорчивый подчиненный. – Вы же согласились, что необходимо нейтрализовать специалиста.

– Ты все еще считаешь, что он может представлять для нас опасность?

– Расчетный коэффициент очень велик… – начал тщедушный подчиненный, но начальник перебил его, передразнив:

– Расчетный коэффициент. Яйца демона, вы в своем научном болоте совсем с ума посходили. Конечно, парень с такими способностями может наворочать камней, особенно если узнает свое настоящее имя. Но какой от его манипулирования толк за пределами напичканного магией Нармрота? У нас же есть задачи и поважней каких-то там мифических отдаленных последствий… Например, бизнес господина Эфрузта, и та вещица, которую мы получим в оплату услуг темных братьев. Если и может существовать идеальный план, то мы сейчас присутствуем при его исполнении. И чтобы я больше не слышал никаких возражений, или… – Командир не договорил, заметив перемены в происходящем по ту сторону магического экрана.

Наконец удалось оттащить закрывавшую бак плиту, и Овер перешел к изучению противопожарного заклинания. Никаких новых, неизвестных элементов в нем не обнаружилось, и это радовало. Впрочем, магнетические потоки переплетались довольно замысловато, так что специалист не мог ручаться, что хоть приблизительно понимает принцип их действия. Оставалось лишь надеяться, что логика магов, установивших чары, в какой-то степени напоминала мышление обычного человека.

Воду в баке удерживала стеаловая заслонка. Оверу пришлось опуститься на колени, чтобы разглядеть ее через множество разноцветных магических светлячков. Стеаловый диск крепился обыкновенным стальным шпингалетом. В эту ничем не примечательную железяку был вправлен небольшой темно-синий камушек. Вероятнее всего, яшретская синеглазка. В кристалле бился примитив холода, именно его глубокое синее свечение сделало заметным темный самоцвет. К острой вершине синеглазки протянулась нить нейтральной магии, на другом конце которой вибрировало кинетическое заклинание. Голубая полоска явно целила в рукоять шпингалета. Судя по всему, эта конструкция должна была открывать бак в случае пожара. Сложнее было определить назначение переплетения кинетической и нейтральной магии, которая крепилась к основному заклинанию и оплетала резервуар. Одна нить даже уходила вместе с проложенной под мраморным полом трубой. Присмотревшись, Овер заметил над заслонкой тонкий серо-голубой купол – возможно, эта магия удерживала воду. Хорошо хоть он не собирался тушить пожар, только убрать непроницаемый для магии люк – так что со второй частью заклинания можно будет не рисковать.

– Приготовься, – сказал он Раждану. – Если что-то пойдет не так, тебе лучше делать отсюда ноги.

Овер выбрал, как ему показалось, простой и естественный способ активизации противопожарного заклинания – крохотный жар-камень хлюпнул в воду и опустился на лиловый металл заслонки. Золотое щупальце поспешило за ним, догнало и выжало чуть-чуть тепла. Дрожь пробежала по белой магической нити, специалист едва успел перехватить волну у развилки. Стальной затвор, как и предполагалось, открылся, красный камушек скатился по падающей заслонке. Другая часть заклинания так и не сработала. Вода тоже вроде бы не собиралась проливаться.

Забавно, что ни специалист, ни создатель чар даже не подумали, что шпингалет можно просто открыть рукой, без помощи магии. Как бы повело себя в таком чрезвычайном случае заклинание, неизвестно.

– Похоже, получилось, – сказал, разгибая спину, Овер. – Теперь давай вниз, просигналишь, если двери откроются.

– Наконец-то самая тяжелая работа выпала не мне, – ухмыльнулся Раждан, наблюдая, как специалист осторожно спускается в бак. – Вода-то хоть теплая? – бросил он, покидая гномскую баню.

Еще одна кармическая буря налетела на «Заоблачного странника», а Нук Гаар еще ни на шаг не приблизился к освобождению душ. По правде говоря, его всегда больше интересовала работа в мире живых. Всего (или уже?) пять лет назад он удостоился чести Комванан Тай-ла-Тир, и Серебряная Река мира мертвых вернула его на ближний берег. Одного из немногих. Для старинной мистерии временной смерти всегда отбиралось тринадцать лучших подмастерьев. Тогда в живых осталось четверо – отличный результат. Смерть явно была благосклонна. В ту ночь он стал мастером гильдии проводников.

«Отнять жизнь – работа подмастерья». – Так напоминали о том, как хрупка и недолговечна человеческая оболочка. – «Не брать жизни – работа мастера». – Нук не был уверен, что правильно понимал вторую и почти неизвестную часть популярной поговорки. Обрядами и предсказаниями занимались старики, верхушка гильдии. Молодые мастера зарабатывали для них деньги, выполняя заказы. Довольно скоро Нук научился пользоваться преимуществами нового состояния – знаки смерти позволяли правильно выбирать оружие и способ его применения. А он-то раньше полагал, что предельно точные указания мастера касательно способа убийства – лишь часть тренировки. Но даже через несколько лет самостоятельной практики он был еще очень далек от настоящей жреческой работы. Теперь оставалось об этом только пожалеть. Мастер Арад Вон наверняка нашел бы способ справиться с кораблем. Нук Гаар еще раз попытался сосредоточиться и сопоставить все, что ему было известно о «Заоблачном страннике».

Во-первых, так называемые кармические бури (когда воздушный корабль начало трясти, стюард постучал в дверь каюты, попросил не беспокоиться и, запинаясь, забормотал некрономские термины). Нук не имел никакого представления об их природе, зато отлично видел, а точнее, слышал, что они делали со «Странником» – в какофонии стенаний плененных душ появлялся ритм, в такт ему вибрировали пол и стены каюты.

Во-вторых… Что же может быть во-вторых? Пожалуй, ничего. Хотя нет – звук. То, что он поневоле обнаружил с самого начала. Он слышал неупокоенные души. А значит, и они смогут услышать его.

«Ритм и звук. Ритм и звук. Чтобы я никогда не нашел Серебряной Воды! Следовало догадаться раньше». – Проводник преклонил колени перед черным металлом. Рукоять кинжала начала выстукивать ритм молитвенного песнопения. Древние слова, те самые, что были выгравированы на оружии, гулко и протяжно срывались с его губ.

Магнетическое щупальце вдоль и поперек исхлестало стеаловую дверь, но ни малейших признаков отпирающего заклинания специалист не обнаружил. Похоже, инженеры упрятали магический замок внутрь двери! Логично. Но специалист надеялся, что и изнутри хранилище все-таки отпирается.

Овер мог определить на ощупь различные виды магии и магнетических материалов. Стеал невозможно было спутать ни с чем. Холод, но жесткий, а не мягкий, как у криомагнетизма. Твердая непроницаемая пустота. Ощущение не из приятных.

Наконец специалист взял себя в руки и начал исследовать дверь систематически: справа налево и сверху вниз. Результат не заставил себя ожидать – в правой верхней четверти металлической плиты обнаружилось отверстие, не больше медного огонька, заполненное нейтральной магией. Золотистое щупальце оттолкнуло белую нить и устремилось в ледяные лабиринты. Очень скоро Оверу начало казаться, что его облили водой и выставили вместо флюгера на шпиль Башни Совета в сезон зимних морозов, но он твердо решил добраться до конца магнетической нити. Скоро гладкая и почти мертвая нейтральная магия сменилась шершавой пульсацией кинетического примитива. Скорей всего это было именно отпирающее заклинание. Точней сказать все равно было нельзя – исследование на ощупь в сердцевине стеаловой плиты могло бы повредить чары или нарушить их фокусировку. Благо втянуть щупальце можно было гораздо быстрее.

Постепенно холод начал отпускать, но дрожь все металась в его теле так, что на поверхности пожарного) резервуара вздымались волны и плескали на пол парной.

«Дверь все еще закрыта», – вспомнил Овер.

Напрямую использовать заклинание движения он не решался, понимая, что может никогда не добиться нужного сочетания силы и направления. А если там несколько кинетических примитивов, которые нужно задействовать одновременно? Или последовательно?

Специалист не слишком много знал о нейтральной магии, но похоже, что нить с этой стороны двери отличалась от того, что он видел на входе в хранилище и перед зданием. Есть надежда, что она сработает и без специального ключа. Он помнил волну, вызывающую срабатывание заклинаний, но не был уверен, что сможет ее воспроизвести. По крайней мере, сегодня. Что ж, возможно, у него есть даже кое-что получше.

– Определенно, вода и холод могут оказаться чрезвычайно полезными магической науке.

Нити нейтральной магии обнаружили не только упругость, но и способность к растяжению. Освободившийся после отпирания шпингалета конец магнетического плетения дотянулся до двери, не без сопротивления, но дотянулся. Вопреки предположениям Овера соединить белые нити не составило труда – после касания они слились, как будто всегда составляли целое. Теперь нужно было опять заставить сработать противопожарную систему. Одно касание магического манипулятора, и темно-синий огонь запустил волну. Она побежала вниз по нити и скрылась в толще стеала – сработало. Наверное. Овер выбрался из бака и не сделал ни малейшего усилия, чтобы подняться с пола. Мрамор был теплым – сейчас это занимало его много больше всех гномских сокровищ.

Раждан осмотрел хранилище. Ожидание увидеть горы золота и драгоценных камней не оправдалось. А он все боялся, что они не успеют вынести все затемно. Под стенкой аккуратным штабелем лежали мерные кошельки с монетами. Весь остальной пол занимали помеченные бумажными бирками с квадратными гномскими каракулями дорогостоящие вещи. Некоторые опередили хозяев по дороге из Маарбага в Нармрот или, наоборот, отправлялись грузовым рейсом в Красные Горы. Гномы обычно везли на продажу изящные статуэтки и миниатюры из драгоценных металлов, уложенные в ящики с опилками самострелы, лезвия мечей и топоров. После того как Дасия запретила вывоз необработанных драгоценных камней, многие ювелиры Маарбага перебрались в Нармрот. Здесь работали только с зачарованными кристаллами. В украшения, декоративное и боевое оружие встраивали заклинания, от простейших и безобидных до самых хитроумных и смертоносных. Все эти магические штуковины расходились по миру, сказочно обогащая торговцев запада.

Еще Раждан заметил три здоровенных, чуть поблескивающих голубым молота. Мифрильное оружие стоило целого состояния, хоть в Дасии и не знали его истинной цены. Гномы не спешили выдавать свои секреты народу, который ценил честный дробящий и колющий металл много ниже магических выкрутасов! Тем не менее мифрильные молоты для знатных старателей делали именно в Нармроте. Магия существенно облегчала работу и заставляла держаться подальше различного рода подземных тварей.

– Ты видел его? – Начальник, похоже, был крайне обеспокоен. – Они перебрали все и рассовали по мешкам половину. Может, этот недоделанный шрад слишком поздно притащил к хранилищу свою демоническую задницу?

– Ничего не понимаю – Красный Ключ должен быть там.

– Заткнись и больше никогда не произноси этого вслух. Наверное, твои ученые умники выдумали вскрытие гробницы. С жиру бесятся, не зная, как потратить казенное золото.

– Но…

– Смотри в эти стекляшки без меня, может, привидится Ледяная Бездна или Поющая Книга!

Овер держал на ладони небольшой плоский треугольник. Казалось, это просто истертый кусок стекла. Но специалист знал, у него в руках драгоценный камень. Из каждого закругленного угла исходило по ярко-красному лучу. Их линии изгибались, плавно сливаясь в одну, на ее конце свечение снова разделялось, образуя треугольные бородки, вроде тех, что нарезают гномы на своих железных ключах. Темные братья потребовали в числе прочего какой-то красный " ключ. Похоже, они сами толком не знали, что ищут. Теперь он был в курсе, но очень сомневался, что их загадочные друзья получат эту штуковину, по крайней мере, если магическое зрение на самом деле такой редкий дар, как принято считать. Все, связанное с магией, специалист полагал своей добычей и так просто делиться не собирался ни с кем.

– А как вы выбрались из города? – Драммр не ожидал сколько-нибудь полезного ответа, но арестант будет ждать этого вопроса. Пусть уж лучше выкладывает свою ложь сейчас, пока не успел ее как следует обдумать.

– Ну, привратная стража оказалась не столь неподкупной, как принято считать. Что же до Овера Мегри, то, когда я уходил, он еще оставался в Нармроте. Все никак не мог решить, куда направиться, хотя, как я думаю, путь один – на Запад. К тому же его девчонка, эта, как там ее… – Драммр едва не подсказал: «Далеа Орманерон». – Ммм, не помню. Запропастилась куда-то.

На самом деле покинуть город им помогли все те же темные братья. Пришлось, правда, отдать им их долю. Еще долго канючили и препирались из-за того, что в банке не оказалось какой-то нужной им штуковины. Но сделка есть сделка – в Убежище свои правила. По узким и вонючим, как сами эти жалкие крохоборы, крысиным норам их вывели за городские стены. Овер по каким-то одному ему известным причинам собрался на юг. По мнению Раждана, на юге ловить было нечего, тем более, когда ты при деньгах, и тем более, когда тебя ищут – худшего места, чем зажатые между морем, Яшретом и Вердугом южные провинции, найти было невозможно. Сам он поспешил покинуть пределы Дасии. Правда, оказалось, нужно было бежать быстрей и дальше.

– Может, когда-нибудь еще провернем вместе выгодное дельце, – сказал он на прощание этому странному парню. Теперь, если уж им и доведется встретиться, то только где-нибудь у вердугской границы в пехотном строю или, не приведи Свет, в яшретских шахтах.

Наконец Раждан решился спросить:

– Э-э-э, контролер, а вы уверены, что мой, то есть ваш, багаж доставили на борт, а не растащили где-то по дороге? Очень не хотелось бы трижды пожизненно его отрабатывать.

Драммр и Шадугерат переглянулись – похоже, их подобный вопрос очень позабавил. Первой заговорила вердай:

– Игноме, конечно, жулики от природы – смошенничать на бегах или в картах для них развлечение, но серьезных преступлений в Орванаше практически нет, особенно против граждан союзных государств.

– Игномери – страна телепатов, – продолжил Драммр. – Неужели ты никогда не слышал анекдота: «Что нужно иметь, чтобы уйти от игномерийской полиции? Плохую память».

Оба довольно расхохотались.

Ритм все глубже проникал в тело корабля. Ближайший к проводнику призрак был уже полностью вменяем, что с неупокоенными вообще бывает крайне редко. Самоубийца. Несчастная любовь, сопли и всё такое. Слишком долго околачивался возле мира живых. Почти лишился рассудка, когда некроном заточила его. В соседних узилищах тоже наблюдались проблески сознания. Нук Гаар прерывал молитву короткими приказами, которые неупокоенные передавали по цепочке. Им следовало повторять слова древней освобождающей молитвы. И до поры до времени тянуть корабль вверх, не выдавая перемен.

Шадугерат осмотрела и попробовала пальцем гадательный воск – что-то шло не так, но она не могла понять что. Внезапно «Странник» как будто провалился в яму. Вся обстановка была закреплена, так что сидящие в креслах и за столиками люди смогли избежать падения. Лишь одного игноме в золотистом шелке, с длинной до пояса косой падение застало по дороге к барной стойке, но он, кажется, отделался лишь помятым нарядом да парой насмешливых взглядов соотечественников. Рука вердай машинально легла на красный рычаг. В следующее мгновение «Заоблачный странник» окончательно потерял подъемную силу. Золотистого беднягу подбросило, размозжив голову о потолок. Еще двух пассажиров сорвало с мест. Рукой и ногами Шадугерат цеплялась за мостик, без веса тела передвинуть рычаг оказалось не так-то просто.

ГЛАВА 13

Уже несколько дней, как бескрайние поля восточного берега Аснура сменили низкие скалистые гор! Оверу новая местность нравилась гораздо больше Скрючившиеся на камнях деревья и густой смолянистый воздух будили неясные воспоминания. Или это ему только так казалось? Уорток никогда не распространялся о происхождении подопечного, хотя Овер был уверен, профессор знает что-то важное. Лишь однажды в беседе с коллегой обмолвился: «Ревенуэр чаще других провинций давал магическое зрение». Мальчик понял, что говорили о нем, и постарался хорошенько запомнить фразу. Лишь много позже он узнал, что Ревенуэром зовется город – центр одноименной провинции на крайнем юго-востоке Дасии.

Овер считал, что вполне готов к путешествию, пока не покинул Нармрот. Уже в пути ему пришлось прикупить одеяло, походную обувь и флягу повместительней. На равнине проблемой был ночлег – постоялых дворов на южном тракте оказалось мало. И далеко не все крестьяне внушали достаточно доверия, чтобы остаться под их крышей с мешком, полным сокровищ.

Однажды он постучал явно не в тот дом, а убедить хозяев, что в его мешке одни лишь книги да зимние вещи, не удалось. Но жизнь в Треугольнике приучила специалиста к осторожности. Оставленный у дверей сарая таз для умывания вовремя предупредил его и задержал вооруженного вилами хозяйского сына. Для начала Овер запустил звуковой примитив в ухо деревенскому верзиле. По плану следовало угрожать:

– Одно движение и я загоню тебе это прямо в мозги!

Но глядя в обезумевшие глаза парня, он сообразил, что тот его вряд ли поймет, даже если услышит. Мгновение казалось, что крестьянский сын все еще может броситься на него и проделать пару дырок, но тот лишь выронил вилы и выбежал, вопя и сжимая покрасневшие уши толстыми ладонями. С тех пор специалист предпочитал спать на свежем воздухе. Пару раз его приютили полуразрушенные храмы какого-то неизвестного древнего культа.

Зато пыльный желтый тракт был практически безлюден. Лишь два-три дневных перехода до Нармрота товары преодолевали по суше. Южнее связываться с носильщиками и повозками никто не хотел – морской путь был и быстрей, и дешевле. Раз или два в день Овер замечал в небе патрульную лодку. Раскинув золотистые деревянные крылья, проплывала она, вся в голубых и оранжевых магических огнях. Иногда Овера обгоняла колонна легкой пехоты с кривыми саблями, в покрытых белой материей кольчужных шапочках. Войска двигались в обоих направлениях, но больше все-таки шло на юг.

К вечеру показался Ревенуэр. Дорога плавно перешла в неглубокое ущелье, заполненное одно-двухэтажными бетонными домиками, каких много в небогатых кварталах Нармрота. Только здесь застройка была значительно плотнее. Узкие каменные улочки лестницами бежали то вверх, то вниз. Все здания были выкрашены в красный, белый либо темно-желтый цвет. Ущелье расширялось, сначала немного забирало в гору, потом пошло вниз, вливаясь в другое, более широкое и глубокое. Над противоположным склоном того ущелья возвышалась сложенная из темного грубого камня крепостная стена. Центральная улица разноцветного пригорода проходила по единственному мосту и терялась в огромных воротах. Никаких признаков стражи Овер не видел, а потому направился прямо во внутренний город. Только в каких-то десяти атах от массивных опор он заметил реку и понял, что вот уже без малого четверть часа слышал именно ее. Далеко внизу между отвесных каменных стен бурлил, извиваясь в белой шерсти пены, поток.

«Должно быть, Тагра, – решил Овер. – А в устье, говорят, она шире, чем Ильд».

Уже стемнело, когда специалист миновал крепостные ворота и широкую площадь за ними. В Нармроте он привык к ярким магическим огням, а здесь царил голубоватый лунный свет, Ревенуэр казался волшебным городом из детской сказки. Возможно, Овер пробродил бы полночи по сказочным улицам, если бы не призывно открытая дверь гостиницы. Тепло и запах горячего ужина заманили путника внутрь. Он заплатил за комнату и ужин, даже не поинтересовавшись, что же в этом заведении подают и куда укладывают гостей. Хозяин, мастер Палери, полный, седой и краснощекий, поинтересовался, откуда прибыл и чем занимается его новый постоялец. У специалиста на этот случай ответ был заготовлен, возможно, не слишком правдоподобный, но лучшего придумать не удалось.

– Мраюр Дрегми, подмастерье архитектора из Нармрота, – представился он. – Путешествую по стране, изучаю стили и особенности строительства различных провинций.

– Ну и как тебе Каменный Кулак?

– Простите, что?

– Ну, Ревенуэр, Каменный Кулак у носа вердуга. На арсенале и башне городского совета рядом с золотистым солнцем Дасии наше красное знамя с раздвоенной горой и кулаком.

– А, город. Простите, я прибыл сюда уже после захода солнца… Но контуры фасадов, э-э-э, вдохновляют.

Неодобрение явственно пропиталось в глубокой изогнутой морщине, залегшей над круглой и гладкой, как яблоко, щекой мастера Палери: то ли высказывание самозваного архитектора показалось ему недостаточно хвалебным, то ли он и вовсе не купился на эту байку. Специалист решил, что завтра лучше будет поискать другую гостиницу, с неразговорчивым хозяином. Но тут как раз подали ужин. Ягненок в пряном соусе заставил его успокоиться, а сыр и горячее, подслащенное медом вино значительно подняли настроение. Окончательно усыпила бдительность специалиста мансарда, пропитанная запахами можжевельника и сандала.

«Пожалуй, внезапная смена гостиницы как раз и может привлечь ко мне нежелательное внимание», – подумал он, засыпая.

На следующее утро ни одной тревожной мысли не забрело в голову Овера – слишком уж он приятно и расслабленно себя чувствовал. Хорошая еда, теплая комната и мягкая постель после долгой дороги творят настоящие чудеса. В тот день специалист собирался осмотреть город —для его поисков могла оказаться полезной любая информация. По правде, он не знал, с чего начать, чем продолжить и как все это может и должно закончиться. Конечно, можно было просто заявиться в городскую гильдию магов да и спросить, что им известно про распространенную в Ревенуэре способность видеть магию. Впрочем, вряд ли местные чародеи намного лучше нармротских, так что веские причины просто не выставить его за дверь у них вряд ли найдутся. И как Овер ни старался, он не мог придумать истории, которая создала бы хоть какую-то их видимость правдоподобия. Или все-таки шанс есть? А вот чего уж точно нет, так гарантии, что чародеи не вычислят его и не сдадут столичным ищейкам. В общем, Овер еще не решил, как подобраться к здешней гильдии магов и стоит ли лезть туда вообще.

«Пожалуй, для начала лучше попробовать положиться на удачу», – решил он.

Специалист вышел из гостиницы и обернулся, чтобы хорошенько запомнить здание, которое в потемках вчера практически не разглядел. Сверху на него смотрело огнедышащее чудовище из сна. Выражение лица Овера, должно быть, не означало ничего хорошего, да и слишком долго он пялился на гостиницу. Так что мастер Палери вышел посмотреть, не случилось ли пожара. А может, беглый демон устроился на его крыше? Хозяин встал рядом с постояльцем и принялся рассматривать гостиницу, не понимая, в чем же дело.

– Что это? – Наконец-то Овер заметил присутствие мастера Палери. Тот проследил за движением руки молодого человека.

– Вывеска, – ответил обиженным тоном хозяин.

– Не-е-ет, – мастеру Палери потребовалось некоторое время, чтобы понять смысл этого растянутого «нет».

– Красный Дракон.

Овер уже постепенно приходил в себя.

– И что, такие твари существуют на самом деле?

– А как же!

– Они водятся в Ревенуэре? Вы такого видели?

– Да нет. Свет миловал.

– А как он, э-э-э, – Овер снова указал на вывеску, – попал сюда?

Мастер Палери с головы до ног оглядел постояльца.

– Вот что я вам скажу, молодой человек: это моя гостиница, и я вешаю на нее все, что хочу. Я честный человек, и черномундирникам нечего мне предъявить. Я никогда не обсчитывал, не разбавлял вина, не готовил из несвежих продуктов, не приторговывал вер-дугским зельем. И как честный человек могу высказать свое мнение. Не знаю, как там у вас, а у нас на Каменном Кулаке кнар-эрты свое дело знали и в чужие дела не лезли. Вот случится еще крупная заваруха с демонопоклонниками – попомните мои слова!

Теперь Овер уставился на хозяина гостиницы, как будто тот стал огнедышащим чудовищем. Зато остальные свидетели разговора не только отлично понимали, о чем идет речь, но и поддерживали мастера Палери. Торговец сырами вышел из-за своего лотка.

– Точно говорите, мастер Палери. Господа Ревенуэроны не указывали, что мне делать на своей земле. Соберут, знай, подать для военных и магических нужд и больше до нас, крестьян, дела им никакого. А нынешние – то сажай, то не сажай. Говорят, посчитали: нужно меньше шерсти, больше хлеба. Так он же на наших склонах никогда от самого Императора не рос!

Тут же из-за бутылей с маслом и вином поднялся еще один высокий и худой торговец.

– Мы люди простые, да и земля у нас небогатая. Нет здесь золота и камушков разноцветных, богатых полей и лесов. Да и оборона страны вся на нас. Раньше хоть господа маги за нас в Совете голос держали. А теперь продажные столичные хмыри всем заправляют – от них помощи не дождешься.

Теперь, похоже, уже никто не желал оставаться в стороне.

– И что, мастер Грамток, – обратился к высокому торговцу парень с перевязанной желтыми тряпицами головой, – раньше всегда военные компенсации выплачивали?

– Еще бы! Ревенуэроны в магии самые что ни на есть доки были, если не Великий Магистр, то глава гильдии или военный советник у города всегда был. Попробуй не выплати. А ежели нармротские крючкотворы зажимали, то из своей казны. Правда, с деньгами у них никогда шибко хорошо не было. Вот помню…

– А к нам, – раненого молодого человека больше интересовала собственная история, – к нам в Красную Балку две фазы назад нагрянули. Десять обычных оборванцев, а с ними, как есть, вердугский воин под вуалью и демон, здоровенный такой. Ну и мы ж не медовые пряники – на каждый дом по два самострела, а у старосты еще камушки с разящим льдом. Так что отбились. Ну и, само собой, отправили в гарнизон человека: так, мол, и так, мы вам ваших жмуриков, а вы золото и серебро на восстановление и вспоможение вдовам да сиротам. Прибыл крючкотвор. Где демон? Нету демона, как положено, растаял к себе под землю, будь он неладен. Где вердуг? Нет вердуга – только жареным запахло, он камень колдовской потер, и поминай как звали. «Так что, – говорит, – время сейчас мирное, а факта вторжения не установлено, значит, на казенные средства вы рассчитывать не можете». Да какое ж оно мирное? Полвиноградника спалили, оливы повырубали. Раждана бондаря демон напополам, а у того трое малых было.

Овер начал тонуть в море новых сведений, нужно было срочно найти какую-то опору:

– А при чем здесь Красный Дракон?

Мастер Палери вспомнил о существовании постояльца, и Оверу показалось, что это не доставило ему ни малейшего удовольствия.

– Всякому известно, что Красный Дракон – герб дома Ревенуэронов.

Овер постарался не упустить инициативы:

– Они правили провинцией до революции, так я понимаю? Жили вон в том замке? – Специалист указал на возвышающиеся над городом мрачноватые строения арсенала.

– Не, – мастер Палери, кажется, не поверил в столь ошеломляющую неосведомленность. – Кнар-эрты на то и кнар-эрты, чтобы жить в эртах. А крепостями управляют хозяева замков, что по-старинному: кнар-гавар.

Хозяину гостиницы явно не терпелось присоединиться к разошедшимся землякам, поэтому на следующий вопрос Овера он коротко бросил:

– Эрт – он и есть эрт, и находится, само собой, к югу от города.

Страсти явно накалились, в общем гомоне выделялся высокий голос раненого из Красной Балки: «Мы ж не медовые пряники – возьмем самострелы да потребуем наши денежки». Мастер Грамток говорил хрипло, но громко: «…А он мне – одолжи из банка, надо маслобойню в Подкруче восстановить, а я слетаю в столицу, продам зачарователям заклинание, и деньги будут. Только не успел слетать – пришли за ним, и плакали денежки…»

Как-то не представилось Оверу в жизни возможности поразмышлять о политике. В Нармроте новая власть была непререкаемым авторитетом, и ее праведность, а главное, справедливость, не вызывала никаких сомнений. В Треугольнике же политику полагали выдумкой: каждый берет все, что может взять, а если у него это выходит слишком легко, выдумывает байку, чтобы остальным не так обидно было. Так что специалист не обратил особого внимания на разговоры горожан.

К сожалению, не все могли себе позволить подобную беспечность. Венор Шамри, бакалейщик, а по совместительству осведомитель Службы, внимательно наблюдал за происходящим из своей лавки. Он уже мысленно составил послание своему покровителю в столице: «Спрашивает про Красных Драконов. Подстрекает народ. Молодой человек, рост средний, телосложения среднего. Внешность – южная Дасия с минимальным влиянием намаров. Волосы – красное дерево. Без особых примет».

Конечно, у Службы была своя контора в Ревенуэре, которой управлял настоящий контролер при звезде и жезле, вот только занималась она по большей части контрабандистами да кражами овец. Здесь, в горах, народ был строгий – из беспорядков терпел лишь те, что устраивал сам. Контролер Умбеври происходил из местных, так что спокойно наблюдал, как земляки сами разбираются со своими проблемами, вмешиваясь лишь в случае крайней необходимости. Из пирамиды тоже наблюдали за ситуацией. Не то чтобы там не доверяли ревенуэрскому контролеру. Просто Служба слишком много взвалила на себя: государственную безопасность и идеологию, расследование преступлений и собственные догмы, судебные функции и старинную вражду. В результате ее отделы действовали независимо, хотя ни раскола, ни противостояния не было. Пока.

Мастер Шамри знал, что в городе работают еще, по крайней мере, три тайных агента. Прислав важное сообщение первым, он мог бы рассчитывать на неплохое вознаграждение, а в дальнейшем, кто его знает, возможно, даже на повышение. Вначале торговец думал послать шифровку магическим телеграфом, но первый восторг быстро прошел: если его информация окажется не такой уж важной, за дорогой и привлекающий внимание телеграф с него могут спросить. Правда, спросить могут и за промедление. Поразмыслив, Венор решил не лезть на рожон и отправить послание курьерской почтой. На новых гомункулах марки «Большой Летун» в Нармроте оно будет через три дня, максимум – через фазу.

ГЛАВА 14

Рашир медленно обходила шатер, проверяя знаки жертвенного круга. Жрица сдержала недовольство, не позволяя ему перейти в ярость. Эта дыра, в которой ее муж Гашад го'Шав, первый меч и глава дома го'Шав, разбил лагерь, не могла дать всего необходимого для безукоризненной церемонии. К счастью, Темный Шторм был непривередлив.

«Но требователен», – напомнила себе вердай. Босой ногой Рашир разровняла едва заметный песчаный бугорок. Песок слишком крупный и недостаточно белый, но другого здесь не достать. Да и шатер не мог полностью заменить нисходящий зиккурат, но жрица была уверена, что все это не помешает ей принести жертву.

В соседнем, закрытом плотной занавеской шатре уже собрался военный совет ее мужа. Пора было начинать и ей. Рашир посмотрела на распростертого в жертвенном кругу мужчину. С этим ее помощницы, хвала Пяти, не подкачали. Молодой, без физических недостатков, с развитой мускулатурой. Белая кожа не испорчена летним солнцем. Пожалуй, она приберегла бы его совсем для другого обряда, но жертва нужна была срочно, причем хорошая жертва.

Точным ударом хлыста Рашир пробудила мужчину от легкого наркотического сна. Игра началась. Каждый из Великой Пятерки в жертвоприношении имел особые пристрастия. Ночной Палач любил смерть внезапную и неожиданную – один точный удар и короткий миг агонии. Потрошитель предпочитал рубленое мясо и обмотанные кишками столбы. Жрецы Огненнорукой устраивали костры из хорошеньких девушек. Пьющая Смерть могла днями наслаждаться мучительным умиранием. Но только самый сильный и мудрый из Пяти превратил жертвоприношение в настоящее искусство.

Жрица встала над мужчиной и посмотрела ему прямо в глаза. Он должен был хорошенько ее разглядеть. Схваченные черным шелком шаровар щиколотки. Живот, грудь, руки, шею, обтянутые мягкой черной кожей. Сохранившее красоту лицо. Густые черные волосы и холодные водянисто-голубые глаза. Разглядеть, запомнить и захлебнуться в первой волне накатившего ужаса. Удовлетворившись результатом, Рашир начала медленно обходить жертву, оставляя на его теле неглубокие ритуальные порезы. Покончив с этим, жрица склонила колени за головой мужчины и погрузилась в безмолвную молитву – какое-то время он не должен был ни видеть, ни слышать ее. Пусть страшится неизвестности.

В соседнем шатре, похоже, быстро покончили с военными планами – из-за занавески раздавались приглушенные коврами женские визги, начал просачиваться сладковатый запах наджаш-нар.

Рашир поднялась с колен и одним быстрым точным движением срезала длинный кусок мяса с груди мужчины. В этом месте жрица всегда представляла душераздирающий вопль – поэтому перед церемонией рот жертвы плотно набивался тряпьем. Рашир не спешила увеличивать его страдания – медленно, плавно и грациозно, как в настоящем ритуальном танце, жрица стала раскладывать инструменты: щипцы, пилочки, иглы, сосуды с маслом и кислотой. Пододвинула поближе установленную на высокую треногу жаровню. Когда подготовка была завершена, задумчиво поглядела на мужчину. Ее пальцы перебегали от одних щипцов к другим. Внезапно жрица упала на колени, в мгновение ока зажав голову мужчины между ног. Всем весом тела и силой падения вогнала квандашар, идеально отточенный нож с рукоятями по обе стороны лезвия, в горло жертвы.

– Ум и воображение – вот что я ценю в мужчинах, – выговорила жрица и сама рассмеялась шутке. Дело было сделано – подхваченная мощью ужаса душа отправится прямо в чертоги повелителя, а ее лицо, застывшее в зрачках жертвы, подскажет, кто преподнес этот дар. Можно было немного передохнуть.

Рашир подошла к разделяющему шатры ковру. Вер-дуги, похоже, угомонились и, выпроводив посторонних, вернулись к своим разговорам.

– Послушай, Клык, – Клыком звали ее мужа только близкие друзья, в память о зубе, потерянном в поединке и превратившемся в своего рода талисман доблести и воинской удачи. – Откуда такая уверенность, что мы сможем взять Каменный Кулак? – Голос принадлежал Эмишнутеру, командиру мяса – авангардного отряда из рабов и простолюдинов. Старый вояка уже больше тридцати лет ходил в мясе, и живучесть ввела незаконнорожденного в ближний круг главы дома.

– Прочисти уши, Мясник, или ты не слышал, что говорил глава дома? Дасы сами вырезали своих боевых магов и опустошили древнюю крепость. Или ты хочешь сказать, что глава дома боится темнолицых солдат? – В последнее время Гашад приблизил одного из оставшихся после его восхождения двоюродных племянников, наверное, потому, что тот не проявлял достаточного для расчетливой мести ума. Нивран го'Шав, так, кажется, его звали.

– Великий и могучий Клык не боится никого, кроме собственной жены! – Благородный вер дуг никогда не запятнал бы себя поединком с бастардом, и Эмиш-нутер частенько злоупотреблял этим, впрочем, никогда не доводя до необходимости казни. Шатер взорвался хохотом, громко прозвенел удар кулака, грузно упало на пол тело, смех разразился с новой силой. Когда мужчины, наконец, угомонились, зазвучал густой и чуть хрипловатый голос главы дома:

– Мясник прав – мы приготовили кое-что для темнолицых.

Рашир почувствовала холодок, смешанный с запахом полыни и хвои. Жрица едва успела сгруппироваться для падения, которого уже не почувствовала. Жуткий головокружительный водоворот увлекал ее вниз, во тьму. Изматывающее вращение все ускорялось, сжимая спираль. Наконец ее стиснуло в точку, и бросило через воронку. Таков был обычный путь в Чертоги.

Жрица летела вперед и вниз вдоль отполированной до зеркального блеска черной стены. Кроваво-красными потоками струились по стене напоминающие языки пламени и кривые клинки письмена прародины Пяти. Каждая буква была величиной с трехуровневый зиккурат, но перед глазами жрицы они мелькали, почти сливаясь в единую вязь. И все равно летела она слишком долго.

Рашир давно повернула прочь от стены, оставив позади свет Книги Пяти. Теперь в ее движение проник ритм – полет становился то быстрей, то медленней. Дыхание Шторма то приближало, то отталкивало жрицу. Наконец она остановилась и смогла различить повелителя. Он, как обычно, был скрыт за гигантскими, сотканными из смерча крыльями. Рашир видела лишь тонущую во мраке стену, наполненную дыханием и вращением, но знала, что это крылья, скрывающие царственный облик. К счастью, Темный Шторм не считал своим долгом оглушать громоподобным «как смел ты, смертный?!!» и не требовал витиеватых приветствий. Этим он выгодно отличался от других четверых.

– Дом го'Шав собирается начать войну против темнолицых северных магов, – жрица сделала небольшую паузу, но демон молчал. Она продолжила: – Поддержит ли ее Великий Повелитель?

– Да, – низкий бархатный голос ударил со всех сторон, не оглушил, но заставил вибрировать каждую нить ее сущности. Темный Шторм не стал утруждать себя выслушиванием следующих вопросов жрицы и сразу перешел к ответам:

– Мои слуги явятся на твой зов и будут участвовать в битве, – демон выдержал длинную паузу, так что Рашир подумала было, что аудиенция закончена.

– Что же до твоего третьего вопроса, – резкий смешок отбросил и снова притянул ее, – ты ведь не собиралась задавать его. Так?

Как будто что-то холодное ударило Рашир в живот. Жрица сильно сомневалась в успехе очередной авантюры мужа, но как бы она осмелилась спросить о результатах и последствиях войны у благословившего ее?

– Ужас вплел бы тебя блуждающим огоньком в мою корону прямо сейчас, но твое служение угодно мне, – из-за стены смерча вынырнула и устремилась к жрице собранная из множества светлых шариков сфера. Тысячи человеческих глаз проплыли перед Рашир, и в зрачке каждого стояло ее лицо. Тонкое девичье – искаженное гримасой. Яркое гордое лицо молодой красавицы. Холодное, спокойное лицо зрелой женщины, верховной жрицы дома го'Шав. «Вот это уже настоящее испытание», – поняла Рашир и спокойно, без единой лишней мысли выдержала взгляд мертвых глаз.

Жрица поднялась, стряхнув с одежды песчинки. Путешествие к темному повелителю, должно быть, продлилось дольше, чем она ожидала, – несколько масляных светильников потухло, другие потускнели и коптили. Рашир обвела взглядом шатер – если только кто-то проник в святилище, пока она была без сознания… У входа на тщательно разглаженном песчаном ковре ни единого лишнего следа. Выложенные драгоценными кровавыми и ночными камнями священные символы исчерпали силу, развалившись на неровные кучки. Песок под использованной жертвой стал красным, почти черным. Вдруг Рашир заметила совсем рядом того, кто никак не должен был здесь находиться. От ярости у нее даже перехватило дыхание – справа, в двух шагах, стоял ее муж, глава дома го'Шав. Черная шелковая рубаха разорвана, волосы взъерошены, глаза остекленели. Шумное дыхание подбрасывает громоздкие плечи и вздымает мощный пресс. Встретив взгляд жены, Гашад двинулся на нее. Кажется, он хотел что-то сказать, но слишком долго вдыхал наджаш-нар и смог выдать лишь нечто среднее между мычанием и сопением.

– А ну пошел отсюда! – Рашир отмахнулась от мужа, как от навязчивого видения. – Убирайся к своим шлюхам и рабыням – Шторм принимает только полноценных мужчин!

Огонь чуть прояснил взгляд Клыка, гнев пробился сквозь наркотический угар. Рука Гашада повелительным жестом легла на рукоять меча. Пожалуй, это уже был перебор, даже для него – Рашир сложила ладони, в следующее мгновение тонкий кожаный шнурок раскрутил вокруг ее левого запястья и направил в побагровевшее лицо мужа маленький серебряный медальон.

«Ан'жиль», – мысленно произнесла жрица в тот момент, когда древние символы впечатались в щеку мужа. Гашад рухнул ей под ноги, согнувшись и скорчившись, а медальон «боль» занял свое место в элегантном браслете. Упрямый вердуг еще попытался подняться на ноги, но получил коленом в лицо и прекратил сопротивление. Наконец-то Рашир смогла выйти из душного шатра под звезды.

– Приберите там, – бросила она дежурившим у входа служкам. – Да поскорей – я устала.

Над головой сиял Дельфин или, как его называли на юго-западе страны, Любовник. Великой Пятерке не было дела до звезд, так что названия созвездий вердуги получили от соседей. Как трофей.

«Вожану двенадцать – он уже может носить первый меч, – в последнее время желание избавиться от мужа все чаще посещало верховную жрицу. – Никто даже не посмеет бросить ему вызов», – Рашир улыбнулась этой мысли. Народ Пяти свято чтил право поединка, впрочем, один из воинов мог до него не дожить. Это не считалось зазорным, если, конечно, не находилось явных улик.

«Даже Инзиль смогла бы сейчас взяться за первый меч». – Рашир не собиралась делать из дочери бойца – через полтора года она пройдет первое посвящение и станет служить Великому Повелителю. Пока же близнецы всю науку осваивали вместе, и Инзиль фехтовала не хуже брата.

С другой стороны, потеря такого воина и командира, как Гашад, может сделать недоброжелателей дома врагами, а друзей – недоброжелателями Гашад умеет находить общий язык с солдатами Знамена послушны ему и всегда прибывают на зов Раньше удача неизменно сопутствовала ему

«Стоит покончить с ним, когда милость Пяти покинет его», – решила вердай

– Его неудача может так сильно ударить по тебе, что не сможешь даже этого, – возразил ей тихий голос.

Девяносто Шестой был разочарован – неужели эти двое забрались так далеко только для того, чтобы болтать о всякой ерунде?

«Десант обеспечит решающее превосходство… Мы рассчитываем захватить все восточное побережье… Ты поддержишь меня в Совете? . Основания? Какие, кишки демона, нужны основания для войны с вердугами?.. А как насчет гномского транзита – мы должны показать, кто сильней». – Ни одного слова про Далеа или Драммра. Вообще, человеческие разговоры давались Летуну с трудом. Едва вступив в самостоятельную жизнь, гомункул понял, что почти ничего не знает о людях. Он мог вызвать из памяти точный зрительный образ бывшего хозяина или хозяйки, но остальные были на одно лицо. Раньше в мире людей помогали ориентироваться узы, поставляя познания и точку зрения хозяина Теперь во всем нужно было разбираться самому. «Хорошо хоть повезло, что подчинение человеку не перешло в доверие и любовь ко всем людям. Лучше уж считать любого, кто попадется, врагом, пока он не докажет обратного. По крайней мере здесь, под землей», – решил гомункул.

Это правило стало вторым преимуществом Девяносто Шестого в состязании с похитителями Далеа. Первое он обнаружил еще раньше: узкие, темные, запутанные, со множеством заброшенных ответвлений тоннели гораздо лучше подходят для такого, как он, – маленького, непритязательного, крылатого существа. Следы девушки довольно скоро привели Летуна в обитаемую часть подземелий. Далеа была совсем рядом, но подобраться к ней не давали слишком яркое освещение и беспорядочные перемещения людей – то они разбредутся, то начнут быстро сновать по коридорам, то вдруг соберутся разом. Девяносто Шестой догадывался, что в их действиях должен быть какой-то смысл, система, расшифровав которую, можно будет проложить безопасный маршрут к Далеа. Часть загадки открылась быстро – передвижения людей согласовывались с неким ритмом, люди собирались и разбредались через определенные промежутки времени. Это открытие позволило Летуну глубже забраться в подземное жилище. Но все-таки недостаточно глубоко Тогда гомункул начал слушать разговоры людей. Он старался следить за каждым шагом высокого контролера, когда тот появлялся в подземелье. Богатырское телосложение и зычный голос позволяли легко , узнать и отыскать его. Гомункул рассчитывал, что похититель скажет что-то важное о Далеа. Однажды его расчет оправдался – то, что он услышал, безусловно, касалось его бывшей хозяйки.

– Желтоволосая бестия раскроила Бычку череп сковородой. Позволь нам разобраться с ней, командир.

– Успокойся, брат, и не забывай: мы не бандиты, а оппозиция. Девушка не сделала ничего предосудительного, просто подвернулась под руку. Не заставляй проверять твое знание постулатов справедливости.

С тех пор Девяносто Шестой стал подземной тенью командира. Но на этот раз и он не оправдал ожиданий – забрались неведомо куда, выставили три кордона охраны, а болтают о полной ерунде!

Далеа плюхнулась на свой полусгнивший матрас. Как же надоела ей эта посуда! Руки ныли от холодной воды, пальцы пораспухали. Как, спрашивается, с такими граблями она сможет чувствовать спусковой крючок арбалета? Впрочем, сейчас стоило задаться другими вопросами. Как, рыбьи кости и потроха, она будет выбираться отсюда?

В первый же день девушка ясно дала понять этим протухшим подземным братьям, что им не удастся сделать из нее ни подстилку, ни кухарку. Первое оказалось несколько сложнее. Пары расквашенных носов, расцарапанных лиц и отбитых мошонок не хватило, и ей пришлось несколько часов держать оборону на кухне. Теперь к списку своих стрелковых талантов она смело могла добавить метание тарелок и мелкой кухонной утвари. К тому же похотливые подземные козлы остались без обеда и ужина – стряпня всегда казалась ей много сложней стрельбы.

Уже на следующий день Далеа пожалела, что так и не научилась готовить. Из отведенной ей сырой конуры практически невозможно было выбраться. Дверь круглосуточно на замке, за ней узенький ярко освещенный коридор, упирающийся прямо в караулку. Еще через день она пожалела о том, что не умеет обольщать мужчин. Ее камера, казалось, была одним из ответвлений нармротской канализации. Вонь из дыры в полу, журчание воды и горы грязной посуды подорвали врожденный эльфийский оптимизм Далеа.

«А ведь я могу никогда отсюда не выбраться». – Появившись, эта мысль не спешила убираться, как девушка ни пыталась ее прогнать. Только теперь она испугалась по-настоящему. Все это походило на кошмарный сон. Так же было, когда она ребенком скиталась по Треугольнику и когда маги убили Овера.

ГЛАВА 15

Драммр думал. Он понимал, что мысли могут убить его. На мгновение пальцы контролера так и застыли возле ограниченной пентаграммы. «Пожалуй, одним длинным прыжком он бы пересек салон. Допустим, справился бы и с дверным механизмом. Но обречь арестанта на верную смерть – значит запятнать честь – контролера и всей Службы. А протащить длинного и не слишком легкого Раждана через весь корабль – верный способ израсходовать силу медальона и бесценное в данной ситуации время. Впрочем, времени может не хватить в любом случае. А как же остальные пассажиры, кто их спасет? А если вердай все же вытащит „Странника“, в каком свете он выставит всех дасских контролеров?» – Драммр посмотрел на болтающуюся у мостика Шадугерат.

Наконец-то вердай удалось побороть непослушный рычаг. Жуткий скрежет на мгновение заглушил вопли перепуганных пассажиров. Бортовые стены вместе с окошками и резными демонами ушли вверх, как раскрывшиеся крылья. «Заоблачный странник» со страшной силой тряхнуло. Пассажиры повалились на палубу, как спелые груши. Корабль трещал, обещая развалиться на части. Ворвался и заметался по салону ледяной ветер. Драммр понял, что «Странник» уже не несется на огромной скорости вниз – он тонет, как тонет камень, брошенный в черную ночную реку. Вцепившись в столик, контролер выжал всю силу из медальона Службы и забормотал левитационное заклинание – возможно, на пару сломанных шей получится меньше.

Прежде всего магия сберегла его собственную шею. Столкновение с землей назвать мягкой посадкой не решился бы и игномерийский политик. Оглушительный удар бросил вверх корму. С тысячью хлопков полопались черные иглы днища. Треснула палуба. Отдача с небольшим боковым креном бросила «Странника» на нос, сплюнув во тьму не удержавшегося пассажира. Передний удар догнал корабль. Один из магических светильников сорвался со стены и медленно падал прямо на лицо отброшенной на диван женщины. Драммр хорошо запомнил ее набухшие от ужаса глаза. Маленький кусочек хрусталя отскочил от щеки и запрыгал по палубе, причудливо играя тенями. Магический свет не обжигает, потому что вообще не дает тепла – даже он, выпускник нармротского Университета, на мгновение забыл простейшее правило магики.

Драммр нисколько не пострадал и первым пришел в себя, так что поспешил взять ситуацию под контроль. Освещение, вынос пострадавших, оказание первой помощи были организованы на удивление быстро. Он сам ставил магические шины на переломанные кости. Вполне профессионально, учитывая, что последние пятнадцать лет ему приходилось практиковаться исключительно в боевой магии. Жаль, что настоящие исцеления никогда не входили в число его талантов. Старик, нармротский книготорговец, кажется, был безнадежен: внутреннее кровотечение, легкое пробито, ребра переломаны. Магические формулы как по команде выплыли из глубин памяти. Также Драммр припомнил, как метался по лаборатории тренировочный труп, когда он последний раз пытался применить что-то в том же роде. Хорошо хоть поговорка «Возьми десять игноме – получишь двоих пси-целителей» не подвела – среди пассажиров нашлось двое знатоков традиционной игномерийской медицины, оба отделались лишь синяками и взялись ухаживать за теми, кому повезло меньше.

– «И они даже покойнику поставят разный диагноз», – пробормотал контролер окончание пословицы, наблюдая, как игноме возлагают руки на расквашенные носы и ушибленные спины.

Контролер всех сумел пристроить к делу: отделка салона пошла на костер и носилки для раненых, из бара выгребли все, что можно было пить, есть или прикладывать к ранам. Драммр наблюдал за процессом, ожидая, когда же кто-то настолько придет в себя, чтобы начать выяснять отношения и подстрекать к расправе над вердаи. В то же время он старался не упускать из вида Раждана и Шадугерат – как бы кто не решился дать деру. Встретившись взглядом с арестантом, контролер погладил серебристый жезл у пояса – мол, буду бить на поражение.

Но парочка, похоже, спелась и не помышляла о побеге. Вердаи перевязала бывшему змею голову, а тот позаботился об ее ушибленных коленках.

– Прям печеные голубки на празднике урожая, – усмехнулся Драммр. Они и впрямь прекрасно подходили друг другу: высокие, стройные, красивые… и обоим придется восстанавливать баланс справедливости.

Затем Шадугерат извлекла из покореженного чрева «Странника» свои некрономские причиндалы и затеяла загадочные манипуляции. Раждан ходил за ней, кажется, ему даже удавалось изобразить понимание темнонаучных сентенций вердаи.

Начало светать, звезды таяли в небе. Теперь Драммр точно знал, куда занес их этот сомнительный эксперимент.

Сперва Нук Гаар был вне себя – его план провалился. Когда вразумленные его молитвой души бросили «Странника» вниз, проводник ликовал – наконец-то он совершил нечто, достойное жреческого сана и звания мастера гильдии. Все днище было под его властью, подъемная сила верхних узилищ не могла уравновесить напор освободившихся душ, подкрепленный немалой тяжестью корабля. Но он не учел всей хитроумности этого варварского устройства, а поделать что-то с подключившейся к спасению корабля бортовой тягой уже не успел.

Нук Гаар сгруппировался, расслабил мышцы, высвободил суставы. Эта техника позволяла защитить голову, позвоночник и внутренние органы даже от самых сильных ударов. Загнанное в спинной мозг сознание контролировало движение костей и мышц.

Вытащив из сеточного крепления вещи, Нук выпрыгнул во тьму еще до того, как корпус корабля окончательно успокоился. Огоньки душ растекались, подрагивали, радуясь освобождению. Узилища по всему днищу, в нижней части кормы и носа были разбиты или расплющены. Мысль перерезать оставшихся и довершить разрушение корабля становилась все менее привлекательной. Случайно или согласуясь с какой-то неизвестной закономерностью, практически все сломанные контейнеры были захвачены его молитвой. Наблюдая, как медленно рассасываются светлячки душ, Нук понял, что далеко не все они поспешат к спасительному холоду Серебряной Реки. Многие вновь вернутся к безвольному безумию призрачного существования. Белесое смертоносное марево над копошащимися у разбитого корабля людьми рассеивалось. Правильным ли было его толкование знаков смерти? И могут ли они вообще быть однозначно истолкованы? Если бы только он задавался этими вопросами раньше, возможно, теперь не скитался бы по варварским странам, где мертвые тела прячут в землю. Тогда, три года назад, он проиграл, лишился учеников и самостоятельной практики. Воспоминания разорвали цепи и выбрались из заточения.

Красный кирпичный домик под черепичной крышей в роще на окраине большого портового города. Желтая пыль тренировочной площадки. Нук никогда бы не подумал, что возня с учениками доставит ему такое удовольствие. Гильдия воспитывала будущих проводников с младенчества. Сироты, незаконнорожденные и дети отправленных к загробной реке – в общем, те, для кого не находилось пути получше. К одиннадцати годам воспитанники уже были достаточно смертоносны, чтобы принимать участие в организованных гильдией убийствах. Тогда же они становились учениками у посвященного мастера. Нуку гильдия передала четверых.

«Серебряная Река любит женщин». Смерть редко возвращала девушек, претендующих на звание мастера. Фактически Нук не знал ни одной женщины-проводника. Редкостью были даже девочки-ученицы. Пришедшие из Эпохи Тени рецепты создания быстрых, ловких и живучих бойцов убивали, когда медленно, когда одним ударом. Но мальчиков все же выживало гораздо больше.

Лаати было уже тринадцать. Стройная, сероглазая и ловкая как кошка, она была лучшей из его детей-убийц. Грим и одежда могли сделать из нее невинного ребенка или соблазнительную демоницу. Она свободно входила в дверь, когда ее мастеру пришлось бы лезть в окно или снимать охрану.

В то утро четверка почти достала его в пляске дневных кинжалов.

«Пожалуй, пора их разделять», – подумал мастер. От двойного удара сзади он ушел только благодаря подсказке смерти. Какое-то время Нук сохранял ритм поединка, потом сменил тактику и выбил учеников одного за другим приемами из личной технической книги. Но это была лишь половина урока.

– Так, а теперь сегодняшнее задание – в какой момент вы были по-настоящему близки к победе? – Нук требовал, чтобы ученики запоминали все детали боя, анализировали и делали выводы.

Мастер поудобней устроился на циновке, ожидая множества неверных догадок, мучительных раздумий и инсценированных попыток восстановить ход поединка. Внезапно Нук ощутил холод, как будто бы в его живот было направлено по меньшей мере стенобитное орудие – на длинной загорелой шее Лаати проявилась серебристо-лиловая линия. «Не отбирать жизни – работа мастера», – тогда он еще не мыслил как посвященный жрец и бросился за советом к бывшему учителю.

– Думаю, для такой раны лучше всего подойдет обычный ночной кинжал, – мастер Арад Вон продолжал спокойно раскладывать гадательные кости.

– Ты имеешь в виду…

– Лучше сделай работу сам – некоторые считают помеченного ученика чем-то вроде проклятия.

В собственном доме Нук Гаар отлично ориентировался в полной темноте. Так, что не скрипнула ни одна ступенька, поднялся он на второй этаж, повернул в коридор, ведущий к спальням учеников. Чуть-чуть подтолкнул дверь комнаты Лаати. Ребята постоянно играли в ночные покушения, поэтому мастеру пришлось преодолеть полосу препятствий: две нити с колокольчиками и рассыпанные бусы. Сам он, помнится, предпочитал живых крыс и ежей. Ночная лазурь очерчивала постель, руку, волосы и лицо спящего ребенка. Нук осторожно нащупал содержимое небольшого матерчатого мешка. В лунном свете красный идис казался почти черным. Маленькая, но очень ядовитая змейка – почти три часа понадобилось, чтобы выследить ее в лесу. Бестия присмирела от холода – Нук только что достал ее из подвального ледника. Аккуратно мастер опустил гада на шею девочки. Та даже не шелохнулась – недаром он сегодня устроил день усиленной физической подготовки. Змея хотела юркнуть под одеяло, но Нук удержал ее – она сделала вялую попытку укусить его за руку и улеглась, впитывая тепло. Мастер ждал. Кажется, прошло достаточно времени. Пора. Он громко хлопнул в ладоши над ухом Лаати. Заспанные глаза заморгали на спрятавшие мастера тени. Чуть приподнялась голова в обрамлении блестящих локонов. Рука потянулась к живому ожерелью. Отогревшийся идис не собирался более терпеть вольного с собой обращения. Сейчас! Кинжал мастера рассек змеиное тело точно по серебристо-туманной отметине. Знак смерти начал тускнеть и растаял.

Тогда он был готов плясать от восторга, но руководство гильдии не разделяло его оптимизма. Разгорелась тлевшая веками полемика:

– Имеет ли мастер право использовать подсказки смерти для спасения непосвященного?

– Как поведет себя река, получив того, кто вопреки желанию смерти избежал ее вод ранее?

Если бы он мог тогда хотя бы попытаться защитить себя. Нук почувствовал, что его тело распирает теплое зудящее покалывание. Что-то неуловимое наполнило пространство и очистило мысли. Сила, существует другая сила, противостоящая смерти, великая стихия.

Пораженный этим неожиданным и таким очевидным открытием, мастер не мог пошевелиться, созерцая получившие новый объем и краски повороты своей судьбы. Второй раз за последние несколько минут Нук Гаар поменял планы.

Шадугерат старалась не думать о постигшей ее катастрофе. Вначале мысли метнулись в будущее, оббегая изгибы всевозможных грядущих неприятностей.

«Впрочем, до них еще нужно дожить, – эта дежурная мысль не смогла ни напугать, ни успокоить ее, хотя рука привычно проверила плеть и маленькую черную трубку у пояса. – А пока эти темнолицые невежды не очухались и не начали донимать своими претензиями, попытаюсь разобраться, кто оскопил праздничную жертву».

– Смотри, – вердай извлекла из черного окованного ящичка и подняла на ладони небольшой хрустальный шарик.

– Угу, – Раждан изобразил, не очень, впрочем, удачно, некую смесь понимания и восхищения. Этот парень понравился ей с самого начала. Высокий, мускулистый и длинноволосый. Он мог бы украсить даже годовой праздник Шторма. Кожа почти не испорчен? солнцем. Неплохо для варвара. «Преимущество ночной работы», – этой шутки она не поняла. В Стране Пяти днем трудились только рабы да крестьяне.

Переплетенные свечи, едва разгоревшись, наг для нее призрака. Как и предполагала вердай, немногие души успели покинуть место крушения. Крученый бросок шара поймал неупокоенного в ослепительную хрустальную ловушку и положил на ладонь Шадугерат.

– Учитель мог несколько дней не выпускать меня из комнаты, если не удавалось поймать призрака, – вердай продемонстрировала шар: в нем металось что-то маленькое и серое. Но стоило Шадугерат поднести » к хрустальной сфере свечу, сероватая козявка устремилась прочь от пламени, начала расти, расползшись, прижалась к поверхности, превратившись в человеческое лицо. Блеклое, как истлевшее тряпье, с выпученными из фиолетовых мешков глазами. Стало слышно тихое бормотание:

– Нога, где моя нога? Лживая собака. Я всегда был лучшим. Не то, что сейчас.

– Эй, – передав свечу Раждану, вердай постучала ногтем по искаженному лику. – Лучше возьми себя в руки, не то засуну между двух факелов.

Призрак отпрянул, три раза он собирался уйти в глубины шара, но свет возвращал его обратно.

– Лживая собака, я всегда был лучшим, – причитал он, приближаясь.

– Свет. Много очень яркого света, – дразнила его Шадугерат.

– Я всегда был лучшим игроком в коноп. Эта лживая собака обещал, что ставка верная, – выговорил призрак, сдаваясь, глаза его уже не блуждали.

– Охотно верю, – согласилась Шадугерат. – Но сейчас ты должен рассказать кое-что. Помнишь маленькую темную камеру, в которой ты был недавно заточен?

Какое-то время призрак, казалось, раздумывал, затем ответил:

– Не то, что сейчас. – Получилось почти утвердительно.

– Как ты оттуда выбрался?

– Бух. Дырка. Лживая собака? – Общение с духами и призраками всегда считалось худшим в профессии некронома. – Что ты делал до этого?

– Тащи-тащи-тащи. Я всегда был лучшим!

– Зачем?

– Сказали.

– Кто сказал?

– Утопленник.

Вердай сообразила, что речь, очевидно, шла о другой неупокоенной душе. Похоже, что ее подъемна сила каким-то непостижимым образом превратилась в разумную организованную команду, которая и обрушила корабль.

– А до этого?

– Не то, что сейчас, – призрак повернулся вправо – неуклюжая попытка что-то скрыть. Вердай пододвинула шар к свече.

– Молиться, – не выдержал призрак.

– Как?

– Ат ла дагавур имах, – затянул узник хрустальной сферы. Язык был неизвестен вердай. Не позднефелвийский, на котором говорило все побережье Аснура. Не арнадальский, широко распространенный к юг от ее родины. Не используемый в некрономии зенсиль! Может, истинный язык Пяти? Шадугерат со жречеством никогда не связывалась, а значит, с пранаречием была знакома лишь по невнятным молитвенным бормотаниям. «Смерть может убить» – так говорили о силе его слов.

– Са нэдон ла рагиль, – нет, пожалуй, звучит совсем не так. Будем считать: неизвестный язык.

– Хватит.

– Тэт имах нэдон дагавур!

– Замолчать, я сказала, – хрустальный шар почти коснулся пламени, но призрак только завертелся, пытаясь закрыть глаза тем, что осталось от его рук.

– Ат ла дагавур имах! – Извивающейся струйкой душа скрылась в глубинах шара. С резким хлопком погасли переплетенные свечи.

– Похоже, ты окончательно ослепила бедолагу. – Вердай пропустила мимо ушей остроту Раждана: «Мужчины должны шутить и оттачивать чувство юмора в поединках». Теперь она была абсолютно уверена– на борту оказался духовидец, скорей всего, адепт какого-нибудь могущественного тайного учения. Этот неизвестный и стал причиной гибели «Странника». Шадугерат изловила и заперла в некровитальную трубку еще четверых призраков. Впрочем, она очень сомневалась, что темнолицые невежды примут на веру их показания. Вот если бы взять за шкирку и заставить признаться этого жженого солнцем духовидца.

ГЛАВА 16

Что-то появилось в слоящемся от жары воздухе, как будто едва заметные светлячки изливались из-за поросшего темными масличными деревьями подъема. Специалист не был уверен, видит ли он их обычным или магическим зрением, и видит ли вообще. Дорога шла в гору, из-за склона показались четыре темных прямоугольных зубца. Вскоре уже был виден весь эрт – на тонком радужном сиянии покачивался огромный серовато-лиловый цветок. Овер вглядывался в появляющуюся картинку, не принимая ее всерьез. Но воздушный замок все увеличивался в размерах, вот уже специалист различил защитные стеаловые листы и подвесные мостики. Теперь эрт показался ему обыкновенным, уместным и даже знакомым.

Замок нависал над небольшой, зажатой между остроконечными скалами долиной. Красный и темно-зеленый лишайники покрывали острые камни. Переливающийся всеми цветами радуги световой поток вырывался из прорезающего долину разлома и, ударившись в выпуклое стеаловое днище, растекался по воздуху тонкими, уходящими вдаль, мерцающими слоями.

– Магия толкает стеал, как струя воды камушек! – Открытие оказалось столь неожиданным, что Овер не смог удержать его при себе. Так выяснилось, что он был здесь не один.

– Совершенно верно, юноша. – Слева огромные куски скалы смыкались, образуя нечто вроде защищенной от взглядов комнаты. С дороги ее нельзя было заметить, но с того места, где сейчас стоял специалисту были отлично видны вырубленные из цельного камня скамьи и заменяющий стол массивный куб. Во главе стола лицом к замку на выступающем из скальной стены троне восседал человек. Вылинявшая пехотная униформа – скорей всего, солдат или младший армейский чин.

– Доброго полудня, господин военный, – Овер сделал несколько шагов к скальной комнате и теперь мог разглядеть седые усы и редкую белую шевелюру солдата.

– Старший знаменщик Адогар Унали, в наряде по охране парящей фортификации, – походило на рапорт, но свободная поза старика и рука, нырнувшая в шлем за абрикосом, должны были показать, что если у служивого и есть какие обязанности, то относится он ним неформально.

– Мраюр Дрегми, подмастерье архитектора из Нармрота, – представился специалист.

– Осмотр фортификации – пять медяков, с проверкой – серебреник, господин э-э-э Гремди, – Адогар сплюнул большую темную косточку.

– С какой проверкой?

– Ну, обо всем по порядку, господин подмастерье. Для начала гоните пятак, раз уж без спросу объект обзырили. А там уж весь лекционный материал выложу, я человек честный. Там и про проверку будет.

Овер достал из кармана и запустил старику потемневший серебряный кругляшок Вояка ловко словил монету и отправил в поясную сумку со словами:

– Сдачи, правда, у меня все равно нету. Старик прожевал очередной абрикос и начал:

– Значится, эрты возводились во времена поздней империи, что по календарю света век двадцать третий – двадцать четвертый. Ввиду острой необходимости защиты восточных границ. – Старик, видно, крепко заучил свою роль и говорил как по писаному, без заминки, но иногда вставлял словечко и от себя.

Овер подошел ближе и сел на одну из каменных лавок.

– За просто так нельзя видеть, но эрт парит над источником природной магической энергии, который поддерживает замок и подпитывает его заклинания. После распада империи технология была утрачена, а современная наука пока не в силах создать ничего подобного, – Адогар сделал драматическую паузу. – Боевые башни защищены стеаловыми сетями, – узловатый палец прошелся по четырем лепесткам эрта. – Центральная – цельными стеаловыми листами. В эпоху войн и варварства эрты стали основой, сохраняющей мир и культурные достижения Приаснурья. Но с развитием современной цивилизации утратили свою защитную функцию, оставшись лишь оплотом магической аристократии. Данный эрт был резиденцией Ревенуэронов, долгое время правивших народом юго-восточной Дасии. Во время Великого Восстановления Справедливости семейство магов-эксплуататоров было подвергнуто военному суду, – старик сделал глубокий вдох и выдохнул с облегчением. – Короче, того их кххх.

Большой палец обозначил дугу под подбородком. Еще один абрикос исчез под белоснежными усами.

– Правда, думается, какой, к шраду в пасть, суд-старика Назджока нипочем бы живьем не взяли. Но звучит красиво: «Подвергнуто военному суду». Куда лучше, чем: «Железякой под ребро». – Солдат замолчал, как бы что-то про себя прикидывая.

– А как же это ваше испытание? – напомнил Овер.

– А вот сынок его, тот не совсем в породу пошел, – начал Адогар, как будто и не слышал его. – Все фигурки мастерил, – левая без среднего пальца рука указала в тень скального выступа. Повернувшись, Овер увидел кошку, змею и обезьяну, необычайно тонко сработанных из цельного камня.

– В проверке же смысл простой, – продолжал как ни в чем не бывало старик, но Овер уже не слышал его. Странное видение вышибло из него дух – каменные звери стали больше и ожили, повинуясь движениям рук высокого черноволосого человека в красно-желтой мантии.

– Эрт, он же не так себе чайник из железяк – только хозяев впускает. Как там оно у них действует, никому неизвестно, но эти штуковины узнают своих и их кровных. «Велика ли беда, – подумали наши умники. – Уж кто-кто, а господа маги за века всю провинцию родственниками заплодили». Ну, везде оно так и было, только не на этих камешках. Через пару лет спохватились – надо ж вердуга в страхе держать. Чуть ли не весь Ревенуэр перепроверили – рога да копыта, а не эрт им! То ли и вправду все Ревенуэроны чисты и непорочны были, то ли выдумали еще какой трюк. Так вот теперь у нас проверка заместо развлечения – гони серебро да пробуйся в коменданты парящей фортификации. Вон иди, на тот камень вставай – может, тебе счастье выпадет.

Еще под властью непонятных впечатлений Овер побрел к плоскому истоптанному десятками тысяч ног камню. Но стоило специалисту ступить на него, высоко над головой у основания центральной башни зажглись магические огоньки. Зеленые светляки, вращаясь, опускались, поддерживаемые четырьмя нитями нейтральной магии. Они почти коснулись головы Овера, но тот в последний момент уклонился от магического касания и спрыгнул с камня.

– Деньги за проверку не возвращаются, – Адогар встряхнул шлемом, выбирая ягоду поспелее.

Потом специалист долго гадал, что же заставило его сойти со входного камня: то ли он боялся расстаться с мечтой, то ли успел сообразить, что не стоит раньше времени привлекать к себе внимание. «В любом случае я всегда смогу сюда вернуться», – решил он про себя, но нужно было еще как-то объяснить свое поведение старику.

– С детства боюсь магии, – пробормотал Овер, понимая, что именно этим странным замечанием мог возбудить в старом вояке подозрительность.

– Что верно, то верно, – согласился Адогар. – Вот у нас в пехоте как: вердуг напирает, вуальники рубятся, как демоны, ну тут наши маги готовятся подпалить им хвосты – как саданут, что аж первые ряды своих в головешки. Хотя в проверке ничего страшного как раз нет. Другое дело, если кто ломиться в замок станет, да он палить начнет – вот это уж страх, будь уверен. А вы как считаете, господин маг?

На долю мгновения Оверу показалось, что старикан каким-то образом его вычислил или осведомлен о его визите и является частью чудовищной хитроумной ловушки. Магическое щупальце метнулось к одному из позаимствованных у гномов заряженных камушков, но специалист вовремя сообразил, что солдат обращается к кому-то за его спиной. Все еще держа наготове слабенький огненный примитив, Овер обернулся.

– Прощу прощения, господин маг, доброго вам полудня, – чародей был едва ли много старше Овера, но дорогая с золотыми узорами пепельно-фиолетовая мантия, сапоги из мягкой кожи и парчовая шапочка говорили о том, что ему больше повезло с практикой… или удалось родиться в богатой семье.

Модный маг собирался что-то сказать, то ли поздороваться, то ли ответить на вопрос Адогара, но старик опередил его:

– О, мастер Лемток, это вы? А я и не признал вас в таком-то наряде. Ничего не скажешь – солидно. Неужто одобрили ваш проект сигнального освещения? Вот уж чего бы ни в жизнь не подумал.

Чародей скривил полные губы – напоминание явно не доставило ему удовольствия:

– Да нет, господин знаменщик…

– Старший знаменщик, Адогар Унали, – поправил вояка.

– Ну, да. В общем, больше я не ищу контракта с властями, ни гражданскими, ни военными. Сами понимаете, какое это хлопотное и ненадежное занятие, – Лемток говорил, глядя куда-то вверх и в сторону. Овер так и не понял, искал ли тот поддержки старика или пренебрегал его мнением.

– Вот уж чего вам не стоит бояться, юноша, так чародейства мастера Лемтока. – Это замечание залило щечки мага розовым румянцем, но Адогар продолжал как ни в чем не бывало: – Ему удаются только разные там звуки да световые фокусы.

– По-моему… – начал Овер, но у Лемтока не хва тило терпения дослушать еще и его.

– Общеизвестно, что большинству чародеев даются только две-три, максимум четыре группы магических примитивов. Мне не повезло один раз при рождении, когда Создатель, наградил меня столь странным сочетанием талантов. И второй раз с учителем магики. Думаю, смешного в этом ничего нет. К тому же теперь я нашел применение своим способностям и скоро разбогатею.

Вообще-то, Овер собирался сказать, что магия света при умелом использовании может выжечь глаза, а звука – выжать из ушей кровь, но вовремя одумался. И когда же он научится не привлекать к себе внимания? Схватившись за последнюю фразу чувствительного мага, специалист заговорил поспешно, не дожидаясь, пока знаменщик снова его подначит:

– О, расскажите, пожалуйста, мастер чародей, что же вы придумали?

Лицо Лемтока мгновенно сделалось довольным, гордость так и распирала его:

– Это будет по-настоящему незабываемо. Полгода мы отрабатывали программу. Представление назначено на первый день фазы. Затем мы покинем это закаменевшее захолустье и отправимся на север. В Нармроте нас ждут богатство и слава. – То, что маг говорил, больше походило на бред, но Овер догадался, что речь идет о каком-то зрелище, созданном магией Лемтока. Что ж, в столице ему придется столкнуться с жестокой конкуренцией. Впрочем, не стоило раньше времени расстраивать не слишком удачливого чародея, может быть, он и создал что-то на самом деле красивое. К тому же Овер никак не мог отнести себя знатокам деятельности нармротских иллюминаторов – зрелища для бедноты в основном были топорной аляповатой работой, а при закрытых просмотрах настоящих мастеров ему присутствовать не доводилось.

– Мне бы доставило огромное удовольствие быть свидетелем вашего искусства, – определенно ему сегодня хорошо давалось подхалимство. Выслушивая ответ Лемтока, Овер подумал, что, пожалуй, пересластил – гордыня так и выливалась из того.

– Не думаю, что вам это по карману, юноша. Представление элитарное, весь цвет города приглашен. Но для настоящего ценителя я конечно же найду местечко. Приходите за час до заката к амфитеатру.

Адогар тоже не вытерпел приторной идиллии и поспешил испортить будущему триумфатору настроение:

– Если вы опять для проверки сюда пожаловали, то, как я вам уже в прошлый раз говорил, – напрасный перевод серебра. Это ж эрт, техника безотказная, не в пример нынешней – один раз не признал, так второй и подавно.

– И все же, господин знаменщик, я имею основания считать себя причастным к исчезнувшему роду Реве-нуэронов. Моя матушка… Впрочем, неважно. – Лемток порылся в поясном кошеле, из груды наполнившей ладонь мелочи извлек серебреник, чинно проследовал к каменному трону, передал плату и побрел ко входному камню.

Овер старался не пропустить ни единой детали работы древнего опознающего заклинания. Зеленые светляки опустились на голову Лемтока, их вращение становилось то быстрей, то медленней. Зашевелились, как водоросли в реке, белые нити нейтральной магии. Затем заклинание успокоилось и поплыло обратно. Чародей, так ничего и не почувствовав, продолжал стоять в позе, которая должна была бы, по идее, выражать торжественность момента. Немая сцена затягивалась. Овер посмотрел на Адогара, но тот лишь пожал плечами.

Обратный путь к городу они преодолели вместе. Лемток все вещал о своих проектах и предстоящем представлении. Он обладал удивительной способностью к бессвязной и непонятной речи К концу пути Овер обнаружил – несмотря ни на что, этот странный и неуклюжий маг ему нравится. Возможно, из-за того, что они были товарищами по несчастью – оба познали прелесть и силу магии, но были отлучены от нее.

ГЛАВА 17

Драммр терпеть не мог публичные выступления, однако сейчас от него требовалась именно речь ответственного за судьбы людей командира. Уже почти рассвело, полустихийное-полуорганизованное разграбление «Заоблачного странника» практически закончено. Того и гляди, активность неудачливых пассажиров пойдет не в то русло. Контролер забрался повыше и призвал всех к вниманию, благо заклинание, делающее голос громче, удалось с первого раза.

– Мы находимся на дасской территории, и как офицер Службы Контроля Справедливости я беру на себя командование нашим отрядом, – похоже, возражений ни у кого не нашлось, хотя это была самая сомнительная часть его заявления. – Эта местность называется Южные Валуны, – несколько дасов закивало, игноме никак не прореагировали – Мы находимся к северо-западу от Нармрота и совсем недалеко от центральных областей страны. Плохо то, что сюда, к подножию Синих Гор, власть Дасии распространяется лишь формально. Намарская вольница, насколько мне известно, не изменилась со времен моего детства, а значит, на нас могут напасть.

– Намарские разбойники?! —Худой и рыжеволосый дас положил руку на рукоять сабли и с сомнительным прищуром посмотрел на Драммра. Темные волосы, круглое лицо и крепкое телосложение – стопроцентный намарский тип.

– Не совсем – горные семьи. Жизнь здесь не мед, а намары никогда не страдали избытком щепетильности или моральных принципов. В общем, грабеж здесь в порядке вещей. Хотя тех намаров, что живут в укрепленных, ведущих торговлю с остальной страной поселениях, мы можем не опасаться… Равно как и тех из нас, кто спустился с гор и занял место в дасском обществе. Думаю, это ясно.

Рыжий хмыкнул, но остальные промолчали.

– Короче, – не выдержал Драммр, – если хотите выбраться отсюда живыми, будете делать, что я скажу. – Впрочем, он всегда быстро успокаивался. – Что же до ответственности капитана и владельца корабля, – контролер посмотрел на застывшую и, кажется, приготовившуюся перейти то ли к атаке, то ли к защите Шадугерат, – перед выжившими и семьями погибших, то ее определят сотрудники Службы в Нармроте, согласно действующим стандартам справедливости. – Кажется на некоторых лицах явственно отразилось недовольство, с которым необходимо было незамедлительно разобраться. – А если кто не согласен, пусть берет свои манатки и шлепает по камешкам кормить стервятников или… Ужасная несправедливость отобрать жизнь у одного, чтобы сохранить многим, но часто неизбежная. – Заканчивать цитированием «Постулатов» всегда считалось хорошим тоном у высших чинов Службы. «Похоже, не зря», – подумал Драммр, наблюдая за реакцией своих новых подопечных.

– У нас раненые, да и припасов не слишком много – давайте пошевелимся и доберемся как можно быстрей до чего-нибудь, хоть отдаленно напоминающего город, – закончил свою речь контролер.

Казалось, самое худшее уже позади, но едва Драммр покончил с работой оратора, на него навалились жаждущие его командования люди.

– А как мы заберем свой багаж? Может, выслать вперед разведчиков? Кто потащит носилки? Не стоит ли разделить припасы? А скоро ли мы отсюда выберемся? Как охранять треклятую вердай, чтобы не сбежала? А может, все-таки выслать разведчиков?

От новых вопросов его спасла Шадугерат. Под перекрестным огнем косых взглядов вердай взяла контролера за локоть и отвела в сторону.

– Послушай, – начала она, – ты должен уговорить этих олухов отделить двигательные борта «Странника». Мы нагрузим их людьми и вещами так, чтобы они парили у самой земли. Тогда мы сможем передвигаться гораздо быстрее.

Первым порывом было ответить что-то вроде: «Знаешь что?! Все и так сыты по горло твоим раздолбанным кораблем и его призрачной начинкой!» Но злить вердай в ситуации, когда проблемы и без того так и всплывали, как дохлая рыба, было, по крайней мере, неразумно. Одного короткого взгляда на Шадугерат хватило, чтобы понять – она абсолютно уверена в своем корабле и своей некрономии, как будто «Заоблачный странник» не лежал, раскуроченный о скалы, а продолжал лететь высоко в небе. Передышка позволила взглянуть на предложение вердай в другом свете. «Парили у самой земли» – то есть упасть и размозжить кого-то борта «Странника» вряд ли смогут. Конечно, теоретически еще существовала возможность, что все это возьмет да и взмоет в небеса, откуда уже сможет запросто свалиться. Нет, пожалуй, вряд ли, к тому же все будут поблизости и смогут попридержать. Похоже, риск невелик, а выигрыш времени и сил будет как нельзя кстати.

– Так и сделаем, только пусть никто до последнего не знает, зачем нам эти штуки, – решил он в конце концов.

– Эндала! – восклицание вердай понять было не слишком сложно: она очень сомневалась, что сам Драммр не принадлежал к «этим олухам», и ужасно обрадовалась, а, возможно, даже удивилась (в последнее контролеру верить не хотелось), когда он оказался не безнадежен.

Борта-крылья покалеченного корабля уже загрузили всем ценным, устроив по краям носилки с ранеными. Теперь Нук Гаар вместе с еще десятком мужчин снимал с этих парящих плотов камни, которыми вначале придавили их к земле. Найти среди скал тело вывалившегося при падении игноме и принять его облик не составило особого труда.

«Повезло, что выпал мужчина», – подумал проводник. Впрочем, из пятидесяти с лишним пассажиров «Странника» женщин было всего восемь. Игноме редко выпускали своих жен и дочерей за пределы страны, слишком уж те легко сходились с незнакомыми мужчинами, даже теми, кто говорил на другом языке. А в Дасии женщины почти никогда не работали и не вели дела, а значит, путешествовали только ради развлечения. Пожалуй, по-настоящему Нуку повезло, что тот бедняга путешествовал один и, кажется, даже ни с кем не успел завести дружбу за время полета.

Проводник нервничал. Он, был мастером перевоплощения, но раньше играл роли короткие и незаметные, не дожидался аплодисментов и не выходил на бис. Он легко и быстро учил языки, имитировал акценты и особенности речи, подмечал обычаи и привычки, но все-таки скользил по поверхности человеческой жизни, и близко не подбираясь к сути того, чем она была для тех, у кого он эту жизнь отбирал и кому оставлял ее. Вновь присоединиться к пассажирам «Странника» – было, безусловно, авантюрой, непозволительной для расчетливого и точного, как смерть, проводника, но новая, почти видимая, зато осязаемая сила толкнула Нука в объятия жизни.

– Догоняют, племяш? – Мрамарр почесал волосатую грудь под козлиным тулупом и глянул на залегшего у вершины скалы Амраша.

– Догоняют, дядька, но так, не особо скоро, – откликнулся тот. – Только за полдень, думаю, настигнут таким манером.

Мрамарр почесал за ухом Серебряную Молнию:

– Хорошая девочка.

Белый барс продолжал вылизывать пятнистую шкуру шершавым языком.

– Дожились, – вздохнул Мрамарр. – Не то, что раньше.

Да, раньше им был по силам честный бой и они не стервятничали. Еще десять лет назад Высокая Нора могла выставить десять мужчин-воинов. Сцены смерти его родичей всегда легко возвращались к Мрамарру. Вот они нарвались на патруль наемных боевых магов. А еще черная зимняя лихорадка, забравшая половину обитателей их маленькой крепости, в том числе его жену и сыновей. И самое злое и обидное, нападение соседей с Волчьего Утеса. За столько лет они уже стали кровной родней, и вдруг так подло ударить в самую трудную пору. Теперь у них было трое воинов, да и какие это воины? Он уже почти старик, не может скакать по скалам, как завидевший барса козел. Ему бы сидеть в гнезде да сторожить дом, вот только Шмыр, его двоюродный, нипочем стоящей добычи не выследит – зря дядя Сарым колотил сынка, да все по голове.

Амраш почти бесшумно спустился с вершины, умело орудуя скальным багром.

«Хорош парень, – подумал Мрамарр. – Вот подрастут все сестрины дети, глядишь, снова в люди выбьемся».

– Пора двигать, дядька, скоро разведчики с Каменной Головы здесь будут.

И правда пора. Стервятнику нужно уметь держаться на расстоянии от настоящего хищника, по крайней мере, пока тот силен. А вот когда семья с Каменной Головы нападет на свою добычу, они подберутся поближе. В принципе стервятника устраивает любой результат сражения – главное, чтобы в живых осталось поменьше, тогда и добычи побольше выйдет. Внезапно появившихся в этих горах дасов было за полсотни. Правда, они скорей походили на побитых собак, чем на голодных волков, но Мрамарр надеялся, что жители равнин хоть как-то постоят за свои нежные шкуры.

Шадугерат вглядывалась в лица, пытаясь вычислить духовидца. Сперва она, естественно, предположила, что во всем повинен просидевший весь полет в каюте игномерийский торговец. Только у него была возможность провести какой-то ритуал или, скажем, впасть в особый транс. Но беднягу выбросило при падении, и он разбился о камни, до конца сжимая в руках сумку со своими драгоценными фигурками. Вердай резонно рассудила, что тот, кому удалось справиться с ее «Странником», наверняка смог бы и в живых остаться. По всем подсчетам выходило, что духовидец до сих пор с ними. Вот только как его вычислить?

Пока что все складывалось не так уж плохо: парящие плоты позволяли двигаться без привалов, попавшийся по пути источник пополнил запасы воды, даже раненым под присмотром игномерийских шарлатанов как будто становилось лучше. К тому же ни смут, ни раздоров подопечные не затевали. Но Драммр слишком хорошо помнил намарскую присказку: «Никогда не ходи между двух скал». Сколько лет он прожил без единого воспоминания о детстве, а теперь отец как будто шел с ним рядом, высокий, широкоплечий, с метками седины в черных волосах и бороде.

– Пап, а как я смогу не идти между двух скал, когда кругом одни скалы? – Сколько ему было тогда лет, шесть или семь? Первые же занятия с магнетической юлой выявили у мальчика чародейские способности, и отец отослал его в столицу. Драммр помнил, как братья и двоюродные приезжали в школу магики. Горький горный мед и тусклый, завернутый в мех кинжал. «Вот выучишься, и мы сможем расквитаться с Косым Камнем», – говорили они.

Каменные нагромождения были практически– непредсказуемы, поэтому при выборе дороги контролер полагался исключительно на интуицию. Впрочем, везение не могло продолжаться вечно – рано или поздно они попадут в намарский тупичок: слева стена, справа стена, а впереди завал или крутой подъем, на котором залегли стрелки, и большая часть воинов семьи запирает вход в тупик. Никогда не ходи между двух скал. Такой заманчивой казалась идея – выслать разведчиков. Впрочем, Драммр не мог на это решиться – просто не видел того, кто бы ухитрился справиться с задачей, не переломав себе ноги и не угодив в лапы к скальному медведю. В пору было искать среди игноме предсказателя или чтеца эфира, как называли себя эти фокусники.

– Вот смотри, племяш, – Мрамарр показал на извив Змеиной Балки, куда пестрым пятном вползал отряд дасов. – Как говорится, не ходи между двух скал.

– Так им же по-другому никак и не пойти было, только взяли бы с самого начала южнее, может, и к Тройному Кресту выбрались бы. Там же чужих не шибко обижают, верно?

– Угу. Если, конечно, зима не особо суровая, да и кто прознать о том может. Ладно болтать – собираем дальнобойный, начнется скоро.

С большим свальным арбалетом возились прилично. Мрамарр при этом ругал проклятущих карликов, которые такую злую штуку выковали. Но вот встали на место хищные серые крылья оружия, и старик успокоился.

Вскоре внизу появились воины с Каменной Головы, двадцать хорошо вооруженных мужчин, ни одного мальчика или старика, и это не считая быстрых стрелков, уже поджидавших дасов на подъеме за поворотом. Отряд залег за валунами и острыми обломками скал. Воины жевали тапраал. «Дорогое по нынешним временам удовольствие», – подумал Мрамарр. Молодые нервно сплевывали, а покрытые шрамами бойцы тянули удовольствие, гоняя жгучую горечь языком. Мрамарр наблюдал за ними через зубчатый прицел большого гномского арбалета. Какое-то едва заметное движение внизу слева привлекло его внимание. Не может быть! В сторону намарской семьи крался человек, ловко передвигаясь по камням. Мрамарр направил оружие на незнакомца. Палец чуть-чуть сильнее прижался к спусковому крючку. Человек обернулся и посмотрел на целившегося в него стрелка. Маленький, темноволосый, если не считать короткого изогнутого кинжала, безоружный, в странной рыжей одежке, он спокойно помахал Мрамарру рукой, как старому знакомому. Затем пополз дальше. От столь неожиданной наглости у старика поднялись брови, он перевел взгляд на племянника – Амраш лишь пожал плечами. А тот, внизу, был уже менее чем в десяти шагах от прислонившегося спиной к камню здоровенного воина.

Нук Гаар упивался своим новообретенным чувством. Едва ощутимое теплое покалывание у темечка и в солнечном сплетении, побуждающее к действиям и наталкивающее на мысли. Проводник назвал его предчувствием, хотя это слово лишь приоткрывало суть нового ощущения. Именно предчувствие погнало Нука назад, когда пространство вокруг начало сочиться белым молоком смерти.

Отряд укрылся в россыпи крупных камней, проводник не мог точно определить его численность, зато таких ярких и четких знаков он не видел давно. Пора было приступать к работе. Мягко и осторожно Нук обходил намарских воинов, семь раз он вкладывал тонкий отравленный дротик в духовую трубку. Проводник восхитился предусмотрительности смерти – быстро и незаметно для товарищей убивал яд несчастную жертву. Остальные воины держались вместе, некоторые переговаривались шепотом, искоса поглядывая на широкоплечего седого намара, вероятно, командира отряда. Первая метательная звезда вошла под кадык молодому розовощекому парню, его Нук успел хорошо разглядеть, потом глаза проводника ловили лишь серебристо-лиловые метки. Две следующие звезды встали на места еще до того, как их жертвы успели обнажить оружие, третий воин уже нацелил для метания копье. Встречным движением Нук проскользнул под длинным двуручным мечом горца, оставив ядовитый порез на боку под поднявшейся при замахе кольчужной курткой. Оттолкнувшись от камня, взлетел над широким режущим ударом. В воздухе нога проводника распрямилась, по дуге хрустко врезавшись в челюсть несчастного воина. Отклонившаяся от удара голова получила предназначавшийся Нуку арбалетный выстрел. Приземляясь, он завороженно наблюдал, как тускнеет, впитывая живую кровь, фиолетовый знак на затылке. Оставшиеся в живых чуть замешкались – их сковал ужас от понимания того, с чем они столкнулись.

Мрамарр не в силах был отвести взгляда от происходящего внизу. Незнакомец, которого до начала боя и воином-то можно было назвать только с натяжкой, убивал быстро и незаметно. В живых еще оставалось семеро бойцов с Каменной Головы, но стервятник невысоко ставил их шансы. По сравнению с противником, они двигались как марионетки в руках неумелого, да и чересчур медленного кукловода. К тому же длинным и тяжелым оружием намаров среди каменного нагромождения нельзя было как следует размахнуться. Вот быстрый убийца поймал на замахе здоровяка Шрогара, который с одного удара валил полувековые сосны своим боевым топором. Сбил с ног и переломал коленом шею его младшему брату. Нырнул под мечом старика Мриша, главы семьи, на небольшую ровную площадку, где топтались четверо воинов, один из которых пытался дрожащими руками перезарядить арбалет. Молниеносная, но плавная и непрерывная резня положила конец их страхам. Незнакомец застыл спиной к Мришу, и старый вояка стоял, не веря в уязвимость столь искусного противника. Но вот осознание произошедшего, гнев и отчаяние захлестнули хозяина Каменной Головы, старик бросился вперед, занеся меч над убийцей. Тот никак не реагировал, в этот момент палец Мрамарра дрогнул, тяжелая железная стрела рассекла воздух и ударила в грудь Мриша, отбросив старика на землю.

– Отличный выстрел, дядька! – Мрамарр даже не пытался определить, чего больше в голосе племянника– сомнения или восхищения, он-то точно знал, что не хотел стрелять, да и целиться перестал давно.

Незнакомец внизу помахал ему рукой, так что намар машинально потянулся за следующей стрелой.

Догоняя отряд, Нук думал о предчувствии. Насколько далеко простираются его возможности? Он захотел стрелу, он проникся знанием о выстреле – и сработало. Так все было или не так? Проводник знал точно, что тот, кто засел там наверху, не будет стрелять в него.

Путь, по которому они шли, все больше походил на намарскую мышеловку. Контролер начинал нервничать. Одно он знал наверняка – ни в коем случае нельзя поворачивать назад. И не допускать паники. Что же делать? Допустим, враг спереди и сзади, а по бокам стены. Напоминает что-то очень знакомое. Десять тысяч рогов и копыт! Следовало раньше догадаться. И как он упустил из виду возможность просто подняться в воздух и осмотреть местность с высоты? Хотя если бы он рассекал небо с самого утра, исчерпал бы свой магнетический запас и устал так, что пришлось бы путешествовать с ранеными на парящих плотах.

Но теперь, пожалуй, было самое время Драммр высвободил силу медальона Службы и, сильно оттолкнувшись, послал свое тело вперед и вверх Контролер представил себе лица тех, кто еще недавно шагал рядом с ним – застрявший в горле смех едва не испортил дополнительное левитационное заклинание. Прыжок поднял его над загораживавшей обзор скалой Драммр даже не успел мысленно обругать собственную глупость – впереди на крутом подъеме и боковых стенках залегли стрелки. Было бы глупо надеяться, что его не заметят. Уже бормоча формулу простенького воздушно-кинетического щита, контролер разрядил жезл в ближайшего лучника. Магия заработала как раз вовремя – короткий арбалетный заряд упруго уткнулся в щит. От удара защитная оболочка приобрела небольшую скорость, и Драммр медленно, как воздушный шар, поплыл. Это оказалось весьма кстати – две стрелы пролетели мимо. Теперь контролер знал точное число стрелков, а магический щит сохранил достаточно энергии. Огненный шар – самое быстрое заклинание, укрывшийся слева на отвесной стенке арбалетчик вспыхнул раньше, чем успел перезарядить. Поу! Поу! – почти одновременно две стрелы спружинили о защитную оболочку, причем вторая чуть коснулась плеча контролера.

«Скажи еще, что если вернешься домой, будешь больше времени уделять тренировкам», – съехидничал противный внутренний голос. К счастью, на точности удара белого пламени это никак не отразилось. Оставался один стрелок, разряженный жезл и ненадежный щит, но хуже всего было то, что враг почти за спиной. Драммр сделал несколько неловких гребков, но это не помогло изменить движение магического шарика. Поу! – удар под ребро оказался сильным, как в кулачной драке Контролер болезненно вдохнул и с силой выдохнул, мучительно вспоминая сложную технику левитации. Тут до обидного скоро ударила очередная стрела. П-п-фии! – означало, что щит сломался. Одновременно или чуть раньше иссякло заклинание левитации, что и спасло голову контролера от точного попадания. Драммр что есть мочи хлопнул правой рукой по груди, пытаясь выжать подъемную силу из серебристой звезды. Очевидно, ему это удалось – спружинив согнутыми ногами, контролер откатился в сторону, наткнувшись на пару острых камней. Выглянув из-за большого валуна, Драммр не нашел на скале стрелка. Выждав немного, контролер все-таки рискнул подняться в воздух – лучник убегал, время от времени бросая через плечо косые взгляды в небо. Драммр подумал было пуститься в погоню, но беглый осмотр отряда показал, что кое-кто уже готов впасть в панику и разбежаться.

– Еще же этот Раждан, – напомнил себе контролер и вернулся на землю.

ГЛАВА 18

Последние два квартала до своей душной тесной комнатки в районе северной гавани Шадугинур преодолел бегом. Неужели мастер Дашир больше в нем не нуждается? Видит Огненнорукая, он никогда не рвался в Дасию. Первый некроном Трона Пяти Лун, поставил незаконнорожденного перед простым выбором: либо он делает то, что ему прикажут, либо его жена и дети отправляются в зиккурат Пьющей Смерть. Вердуг даже не пытался угадать, почему выбор столь высокого вельможи пал на него. Впрочем, по всей видимости, мастер Дашир оказался, как всегда, прав – у Шадугинура, или Раждана Атни, как его теперь звали, все получилось гладко: пересечь границу, проникнуть в Нармрот, устроиться рабочим на гномскую фабрику, обзавестись авторитетом и широким кругом общения. Но настоящая работа началась лишь недавно – мелкие провокации с испорченными станками и несвежим продовольствием. До настоящего конфликта гномов и дасских рабочих было еще далеко. И вот теперь эти листовки. Один клочок дешевой желтой бумаги он сжимал в кулаке: «Маарбагские карлики грабят наши недра, они пришли на наши земли и живут как короли, в то время как те, кто делают за них всю тяжелую работу, едва сводят концы с концами. Нармротские рабочие, сколько вы можете терпеть подобное унижение?! Или вы скинули гнет магов только для того, чтобы гнуть спину на карликов?!» Неужели мастер Дашир посчитал, что он плохо работает и внедрил еще одного агента? В голове у вердуга крутилось несколько вполне правдоподобных предположений по поводу происхождения листовки. Во-первых, в Нармроте действительно могло быть несколько агентов, не осведомленных друг о друге – так вердугский мастер не рисковал потерять всех сразу. А во-вторых, листовки могли распространять сами дасы. Шадуги-нур так привык к своей тонкой лжи о несправедливостях и притеснениях со стороны гномских хозяев, что не мог точно сказать, насколько на самом деле плохи или хороши тут дела.

Вердуг взлетел по темной лестнице своего многоквартирного дома, прохрустел тяжелым ключом в замке и, заперев как следует дверь, бросился к плетеной корзине с нестираной одеждой. Матовый лиловый шар упал из черного шерстяного мешочка на его ладонь, тотчас световые блики на гладкой поверхности пришли в движение. Ожидая связи, Шадугинур прошелся взглядом по убогой обстановке. Серый бетон стен,пола и потолка. Зеленоватые циновки и истертые тряпичные коврики. Медный таз, зеркальце, сундучок, ночной горшок – вот и все, что он нажил за неполные восемь лет в Дасии. Зато смог кое-что отложить, хотя некоторые дела потребовали золота.

– Да?! – Голос из шара был пропитан недовольством и чуть украшен яростью. Шадугинур постарался не паниковать раньше времени – интонации имитировал заключенный в парные сферы призрак, сейчас у него уже кое-что получалось, но еще года четыре назад вердуг смеялся над словами своего хозяина до слез.

– Нижайше прошу вашу милость простить дерзость никчемного раба. – Мастер Дашир требовал, чтобы подчиненный говорил четко и коротко, но потревожив господина несвоевременным выходом на связь, вердуг не смел сразу перейти к делу. – Кто-то неизвестный распространяет среди рабочих листовки, агитирующие против гномских хозяев. Что делать мне?

Долгая пауза обнадежила агента, если мастер Дашир думает, значит, не все под его контролем, Шадугинур еще чего-то стоит и может не переживать за семью. Наконец прозвучал ответ:

– Продолжай действовать, но будь крайне осторожен. Учти, темнолицые ни в коем случае не должны обнаружить сферу и Знак Пяти. Дойдет до резни и погромов, уходи – если удастся не попасться. Твое дело сделано.

Слабые огоньки постепенно растворились внутри шара. От радости вердуг подбросил чуть ли не до потолка ценное устройство и едва сумел словить. Неизвестно, кому или чему он обязан этим счастьем, но очень скоро у него появится возможность получить обратно свободу и жизни близких. А он-то думал, что мастер Дашир никогда не позволит ему покинуть Дасию. Впрочем, Шадугинур быстро сообразил, что не стоит относить эго решение на счет добросердечия некронома – просто он не хочет оставлять дасским ищейкам ни единого следа.

Это существо пугало Девяносто Шестого даже больше, чем голодный игрем. Бесшумными шагами оно медленно продвигалось по черным, как ночь, коридорам, и только шуршание складок огромного плаща выдавало его присутствие. Еще гомункул ощущал едва уловимый вибрирующий поток, опережающий существо. Внешнее сходство с человеком не могло обмануть Летуна – стоит откинуть капюшон, пронзительная жуть выберется наружу и поглотит тебя. Другие обитатели подземелья называли его искаженным и старались не попадать с ним в один коридор.

Гомункул дернулся, не в силах сдержать желания выбраться поскорее из переговорной пещеры. По своему обыкновению он следил за высоким контролером, но никак не ожидал, что тому придет в голову встречаться с искаженным. Девяносто Шестому с трудом удалось взять себя в руки, он огляделся, пытаясь определить, не услышал ли кто судорожного взмаха его крыльев. Охрана у входов, как ей и положено, не проявляла излишней активности. Контролер опустошил могучие легкие, почти прокричав:

– Здравствуйте, в Свете!

Сердце Летуна застучало, если бы он не скрывался во мраке, то заметил бы, что его кожа из серой превратилась в розовато-коричневую. Наполненная мраком пасть капюшона уставилась прямо на него. Летун был уверен, что искаженный каким-то ему одному доступным способом видит его. Неизвестно, чего гомункул ожидал и боялся больше – мгновенной смерти или разоблачения.

– Все шутите, повелитель правды? – Искаженный как ни в чем не бывало повернулся к собеседнику. Гомункул поспешил переползти за спину жуткому существу.

– Нам нужно ваше вмешательство. Вы…

– Мы ничего не должны, а ваши бестолковые интриги очень скоро ударят по вам самим. Нас это НЕ УСТРАИВАЕТ. – Гомункул явственно ощутил усилившуюся вибрацию искаженного, он с радостью провалился бы сквозь землю в адское обиталище игремов, только бы оказаться подальше от этой странной силы, но подземному командиру, похоже, все было нипочем.

– Послушай, мастер Я-знаю-что-вам-нужно-де-лать, ваше соседство многим доставляет неприятности. Даже я начинаю думать, что пора прижечь все язвы на теле великого города. Выбирайте…

– Мы решили, что выполним ваше требование, но вы перешли границу обязательств, и будущее непредсказуемо. – Это походило на угрозу. Контролер кивнул искаженному, развернулся и зашагал прочь, неопределенно махнув рукой.

– Даже угрожать как следует не умеют, а все лезут с советами. Ну их к демонам! – дал он волю своим чувствам.

Гомункул поспешил вслед за высокой фигурой. Страх остаться наедине с искаженным так сильно толкал Летуна в спину, что ему с трудом удавалось держаться позади контролера. Прошмыгнув мимо охранника в безопасную тень, Девяносто Шестой обернулся. Искаженный все еще стоял посреди пещеры и смотрел вслед, гомункул очень надеялся, что все-таки вслед контролеру.

Сон никак не шел к Шадугинуру. Несколько часов он проворочался на своей жесткой циновке. Буйные фантазии бежали в его голове наперегонки, предлагая одну за другой захватывающие возможности. Ночные улицы Города Тысячи Алтарей. Вот он ведет Этжель по дорогим магазинам. Отдает детей в ученики. Вуали прикрывают их лица. Через пару лет новой жизни солнечная порча окончательно сойдет с их лиц. Вердуг пытался успокоиться, напоминая себе, что до осуществления этих грез еще очень далеко. К тому же от мастера Дашира можно было ожидать чего угодно: честной благодарности, нового задания, быстрой смерти, медленной смерти. Наконец упало глухое беспробудное забытье.

Заверещал магический будильник, собственность компании «Долбак и Рыжебородый». Шадугинур выглянул за окно. Оранжевые отметины на пухлых белых облаках подсказали, что проклятущая штука опять сработала вовремя – за час до заката. Вердуг все надеялся, что дасская игрушка когда-то даст сбой и он сможет понежиться еще часик до смены.

Дорога на фабрику шла по застроенной мелкими мануфактурами набережной. Местное производство умирало, задавленное конкуренцией со стороны предприятий нового порядка. В половине окон не было стекол. Древние глиняные мазанки крошились, выставляя напоказ белые тростниковые остовы. Отвратительное место.

Вдруг Шадугинур застыл как вкопанный – ему навстречу двигалась процессия из десятка паланкинов. Не слишком роскошных, но с отличными носильщиками. Агент внимательно следил, как колонна преодолевает полузаброшенную улицу. Как брызгает из глубоких выбоин в мостовой мутная, настоянная на отбросах вода. Что может обозначать подобное паломничество? Насколько было известно Шадугинуру, нармротская верхушка – маги и контролеры – передвигалась по воздуху на немощных демонах и зачарованных лодках. Носильщиков часто нанимали гномы, правда, карлики предпочитали богато украшенные паланкины, демонстрирующие достаток и сомнительный художественный вкус хозяина. К тому же у гномов были совсем другие маршруты, в районе старых мануфактур они предпочитали не показываться. Агент попытался незаметно присоединиться к процессии – может, удастся увидеть какую-либо значимую деталь. Нет, бесполезно – плотные темные шторы надежно скрывали пассажиров.

«Обязательно следует выяснить, в чем тут дело», – решил вердуг.

Вот уже последний паланкин поравнялся с ним. Черная занавеска чуть приоткрылась, и Шадугинур смог разглядеть серый стариковский палец на ткани и скрытый капюшоном профиль. Медленно голова стала поворачиваться к нему. Еще мгновение, и свет упадет на лицо.

«Вряд ли это важно», – подумал вердуг, отвернулся и зашагал своей дорогой. Внезапно и необъяснимо он потерял всякий интерес к странной процессии. Нет, он помнил ее, и даже собирался разузнать, кто это был, куда, откуда и зачем направлялся, но не сейчас, потом. Слишком много более важных дел.

Трарген Колотун, полномочный посол совета маарбагских кланов и предводитель нармротской общины гномов, вынужден был жить в роскошном особняке с фонтаном и мозаичной лужайкой. Он, как и большинство гномов, предпочитал уютные подземные жилища. Но положение обязывало. Гномские залы и тоннели строились согласно древним традициям и не предусматривали особого удобства для существ более высокого роста. Трарген подозревал, что потолки именно потому и делали низкими, чтобы никто из наземных жителей не позарился на города гномов, а дойдет "дело да драки, так не смог бы в полную силу биться, согнувшись в три погибели.

Солнце уже давно перевалило за полдень, а посол только спрыгнул с широченной кровати под бархатным балдахином. Помотал тяжелой головой, пытаясь вытряхнуть похмельный гул.

– Представляю, каково сегодня мастеру Андереми, – хихикнул Трарген. Гномы много меньше людей страдали от неумеренных возлияний, а тщедушный глава гильдии зачарователей вчера ночью пил наравне с ним.

Звон отвлек его от веселых мыслей – брызнув осколками витража, изображавшего битву короля Драдерика со змеем, по мраморному полу запрыгал камень.

– Чтоб вам горн в одно место да хорошенько надуть, – Трарген бросился к окну и выглянул из-за тяжелой глухой шторы. Ему удалось заметить уже взмывшего высоко в небо шрада. Призвать демона к ответственности не было никакой возможности, так что гном лишь сплюнул да пнул ногой кресло. Тут только он заметил, что камень завернут в плотную темно-песочную бумагу. Развернув ее, гном обнаружил выведенное ярко-фиолетовыми чернилами послание:

«Спешу известить вас, мастер Колотун, что некоторые враждебные дасскому и маарбагскому народу элементы при поддержке вердугских шпионов готовят направленную против гномов Нармрота провокацию. Поспешите принять меры, приготовиться к обороне квартала и защите соотечественников, господин посол.

В свою очередь берусь поставить в известность о готовящемся заговоре власти». И подпись: «Сторонник дасско-гномской дружбы».

Огромный, крытый листовым железом и проткнутый трубой сарай всегда угнетал Шадугинура. Фабрика напоминала ему нисходящие зиккураты Города Тысячи Алтарей. Вердуг очень удивился, не обнаружив у ворот охраны. Насколько ему было известно, «Долбак и Рыжебородый» помимо чугунных оград, кольчужных сетей и арматуры для башен делали что-то по заказу дасских военных. Еще пару лет назад агент довольно долго безуспешно пытался раскрыть тайну производства – четыре фабрики компании выпускали четыре различные детали неясного назначения. Эти странные штуковины скупала одна близкая к Службе контора, подобраться к которой не было никакой возможности.

Вердуг пересек двор, так никого и не встретив, только красные глотки окон призывно скалились в полумрак. Доносящийся из-за дверей яростный гул голосов напоминал молитвенную оргию жрецов Огненнорукой. Со страхом и почтением, как в святилище, вошел на фабрику Шадугинур. У самого входа на предназначенной для складирования крупногабаритной продукции площадке толпились чуть ли не все рабочие и грузчики обеих смен. За плотной, как на базаре в праздничный день, толпой гудели раздуваемые автоматическими мехами печи и хлопали паровые молоты.

– Долой!!! —взорвалась толпа. Какое-то время крик становился громче, потом начал затихать, пока не распался на отдельные вопли.

– Они тратят огромные деньги на изящные наряды и роскошные дома, отправляют горы золота к себе домой, но не могут поставить простую магическую защиту, чтобы их механизмы не отрывали нам руки! – Оратор взобрался на аккуратно уложенную кольчужную сеть. Грузный лысый человечек демонстрировал отменное красноречие. Странным было то, что он не принадлежал к числу фабричных. Да и рабочим вряд ли мог быть – фигура его никак не свидетельствовала о способности к тяжелому физическому труду.

– Долой! Поотрывать коротконогим руки! Прогнать гномов к их волосатым бабушкам! – Толпа разразилась нестройными проклятиями и пожеланиями различных телесных повреждений. Шадугинур вглядывался в лица: еще совсем недавно те же люди были склонны скорей к покорности и втихаря радовались, если сменщик не успевал убрать руку из-под автоматического молота, а хозяину придется прибавить пару медяков за ученика. Уж он-то знал, насколько они далеки от любой борьбы – все его замечания и намеки, хотя бы о тех же опасных станках, исчезали в их головах, как в темной морской бездне. Впрочем, один раз кто-то принял его слова к сведению – сам Арденик Рыжебородый вызвал его для доверительной беседы, но Шадугинур удачно разыграл недалекого и безопасного болтуна. Теперь в глазах рабочих вердуг замечал ту же дикую ярость, что бушевала в разъярявших себя сладким дымом благородных воинах. Или! от криков и неверного света печей у него просто разыгралось воображение? Агент не успел разобраться' с ответом на этот вопрос – очередная не очень внятная реплика оратора окончательно взорвала толпу. С криками: «На Каменный Холм! Смерть коротконогим! Очистим Нармрот от карликов!» толпа устремилась к выходу, подхватив с собой вердуга. Сопротивляться не было никакого смысла.

ГЛАВА 19

Уже два дня Далеа прекрасно справлялась со своей работой, не оставляя на тарелках и кастрюлях ни кусочка еды и ни капли жира – посидев на урезанном рационе, девушка поняла, что, если так и дальше пойдет, у нее не хватит сил сбежать, пусть даже шанс будет выпадать три раза в день. И вот, похоже, удовлетворенная ее благоразумным поведением удача если и не смилостивилась, то, по крайней мере, дала ясный намек: после завтрака ей досталась обычная гора посуды, а вот после обеда – какой-то жалкий десяток тарелок. Далеа не верила, что подземные козлы вдруг решили поститься, если эти ребята не поели – значит, их попросту не было в подземном доме. Конечно, она все еще была заперта в своей гнусной сырой норе, но… Девушка подобралась к небольшому окошку в массивной железной двери. Проходная комната в конце коридора просматривалась не слишком хорошо, но после часа наблюдения Далеа решила, что все-таки охранник в караулке всего один. Не то чтобы она была абсолютно уверена, просто надоело то приседать, то сгибаться, как городской фонарь у этого треклятого окошка.

– Будем считать, что остался Нарим, – решила девушка. Нарим был куда поменьше ростом и поуже в плечах, чем Уншор, да и не так сильно походил на отъявленного головореза. Эти простые предположения моментально вернули Далеа подорванный заточением оптимизм. План действий был абсолютно ясен: она привлечет внимание охранника, обезвредит его и сбежит, пока подземные козлы не вернулись из своих козлиных похождений.

Девушка скептически осмотрела оставленную ей посуду: она уже пыталась ранее изобразить пару приемов с тарелками и ложками в качестве оружия, но осталась не особо довольна результатом. Теперь же ее ждал намного более скудный выбор, чем при полноценном обеде на сотню мерзких прожорливых персон. После долгих раздумий Далеа выбрала большую крышку от кастрюли и ухват. Сделала несколько пробных выпадов, чтобы получше почувствовать вес и баланс нестандартного вооружения. Оставалось только заманить Нарима в ловушку. Так, приманка будет лежать здесь – девушка чуть пододвинула свой матрас, чтобы его было лучше видно из маленького дверного окошка. Сперва она решила спрятаться за дверью, но быстро поняла, что так охранник сразу заподозрит неладное. Беспорядочно разложила посуду, чтобы ее, оружие находилось под рукой, но не бросалось в глаза! Набрав побольше воздуха в легкие, завопила истошно и пронзительно: к сожалению, в крике попрактиковаться у нее не было никакой возможности – звук было сложно соотнести с каким-либо человеческим чувством или состоянием. Самое время занимать позицию бездыханного тела. Девушка немного поворочалась, пытаясь расслабить мышцы, закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании: дышать нужно было легко, медленно и незаметно.

Далеа показалось, что прошло очень много времени. Наконец раздался скрежет ключа в замке и тяжелый скрип непослушной двери. Несколько шагов и тишина. Очень неприятная и настораживающая тишина, как будто кто-то стоял и молча смотрел на нее. А ведь она рассчитывала, что Нарим захочет выяснить, что произошло с пленницей, склонится над ней, чтобы услышать дыхание. Тут она его и приложит железякой по голове. План еще как следует и не начал работать, а уже рушился. Пауза затягивалась, Далеа не выдержала: ее правый глаз начал приоткрываться, а рука поползла к боевой крышке. Тут же на ее бок обрушился глухой, расплывшийся жаром удар.

Над ней возвышался Уншор. Громадный, лохматый, с недельной щетиной и жутко оскаленным, лишенным половины зубов ртом. Далеа отметила, что охранник против обыкновения напялил на себя кольчугу и тронутый ржавчиной шлем. Ручища сжимала тусклый прямой меч.

«Все-таки боится меня», – несмотря на незавидное положение, эта мысль доставила девушке огромное удовольствие.

– Спасибо, что заглянул, Уншор, – девушка попыталась всмотреться в черные мутные глаза головореза. – Через трубу залез гигантский паук и очень меня напугал, но теперь, кажется, все в порядке. – Далеа попыталась приподняться, но левый кулак охранника звонко встретил ее переносицу. Девушка упала на матрас, соленый железистый вкус начал заполнять рот.

– Поиграть решила, нелюдское отродье? – Острие меча отшвырнуло злополучную крышку. – А я как раз думал, идти к ней или сама позовет, – лезвие уперлось в солнечное сплетение и впилось в кожу. Резко дернув меч, Уншор распорол ее рубаху, острие при этом едва не рассекло ей кончик носа. – Кое-что там все-таки есть, придется серебреник отдавать Нариму. Зря говорил, что у ублюдочных тварей молочных мест нет, чтобы подобных себе не плодили.

Кровь ударила Далеа в голову, если бы не сталь у ее груди, она бы уже выцарапала эти наглые, затянутые сальной пленкой глаза.

– Вот только не знаю, сперва тебя употребить, а потом прирезать, или наоборот. – Уншор почесал затылок, как будто действительно пытался решить серьезную задачу. Тттоу! – резкий и такой знакомый Далеа звук оборвал его размышления. Лицо охранника исказила гримаса, по сравнению с которой его обыкновенная жуткая физиономия могла показаться ликом светоносного ангела. Левое колено начало подгибаться, плечо пошло вниз. Уншор схватился за ногу и попытался развернуться. Тут Далеа заметила, что у него из бедра торчит знакомая миниатюрная стрелка. В реве гиганта слились воедино богохульство, упоминание демонов и чьей-то матери. Уншор развернулся и, несмотря на рану, корявыми прыжками бросился в коридор. Далеа приподнялась, превозмогая головокружение и внезапно накатившую тошноту. Заставив свое непослушное тело подняться, выглянула из камеры.

Этого-то Девяносто Шестой и боялся – перезарядить арбалет, когда на тебя несется дребезжащая железом громадина, никак не удавалось. А ведь он довольно легко снарядил это самое маленькое из найденного в арсенале оружие. Но в решающий момент нервы сдали. Гомункул руками и ногами вцепился в несчастный самострел, а серые кожистые крылья неистово работали, удерживая его над полом. Все бесполезно. Здоровенный, вероятно, очень уродливый и точно очень злой человек был уже совсем близко. Наконец рычажок поддался, что-то щелкнуло и бельт встал на место. Летун повернул голову и понял, что уже не успеет выстрелить – на него опускался тусклый тяжелый клинок. Судорожный взмах крыльев толкнул миниатюрное тельце вперед и вниз. Гомункул немыслимым образом изогнулся и с силой бросил оружие. Арбалет пролетел между ног Уншора, а Девяносто Шестой повис, вцепившись в высокий, окованный сталью сапог. Сбитый с толку охранник на мгновение застыл. А потом сделал последнюю ошибку в своей жизни – обернулся: Ттоупп! – стрелка вошла точно между выпученных сальных глаз.

Кинрун Долбак совсем недавно вернулся из своих шахт в Синих Горах. В Нармроте он обычно отдыхал да прикупал детям всяких безделушек. А этот денежный воротила Арденик вечно таскал его по ресторанам, приемам да представлениям – старался угодить. Кинрун смотрел на своего компаньона немного свысока – настоящий гном должен заниматься горным, оружейным, ну, на худой конец, ювелирным делом. Все эти подсчеты, контракты, болтовня с длинноногими только распускают, сбивают точность и концентрацию, необходимые для настоящей работы. Впрочем, дасское золото, которое регулярно отправлял на Маарбаг Рыжебородый, позволяло клану высоко держать голову и даже иногда задирать нос. Мастер Долбак наотрез отказывался ночевать в разукрашенном, как кремовый торт, особняке компаньона. Упрямый гном приобрел небольшие трехкомнатные катакомбы в толще Каменного Холма. Большую часть года апартаменты пустовали. Кинрун отплевывался от пыли и вычесывал из бороды паутину, но не хотел тратиться на прислугу, да и сам ради каких-то двух-трех ночей делать уборку в своих катакомбах не хотел.

В тот вечер гном вернулся домой не в настроении– Рыжебородый все донимал его деловыми разговорами. Одна его идиотская идея – установить магические игрушки на паровые молоты – чего стоила! Придумает же такое: выбросить уйму денег на то, чтобы станок смотрел, есть ли под ним рука или одна железяка. Да ни один гном в жизни ничего под молот не подсунул – оно ж и малышу понятно: тюкнет вниз и отобьет! «Так то ж гном, – говорит. – А у нас люди работают».

Спустившись к себе, Кинрун первым делом проверил тайник с молотом. Оставлять Большой Тюк без присмотра не хотелось. Мифрильный красавец одинаково хорошо долбил кости чудовищ и горную породу. Вдруг в толстую стальную дверь гулко постучали. Гном закинул огромный молот на плечо и пошел открывать. За порогом стоял Аруд Сирота, прислужник посла Траргена. По гномским меркам еще мальчик, он почти всю жизнь провел на земле в Нармроте и от этого казался Кинруну еще более жалким. Сейчас молодой гном выглядел и вовсе неподобающе: бархатный зеленый кафтан расстегнут, рубаха выпросталась из штанов, короткая широкая борода всклокочена, на щеках румянец.

– Ты что, бежал?! – удивился мастер Долбак. Гномы не бегают – они могут ходить быстро и долго, ползти на брюхе или на четвереньках по узкому тоннелю, ездить на санях с горы или в паланкине на плечах длинноногих. Но бегать – никогда. Ну или почти никогда – Кинрун вспомнил, как совсем недавно напоролся на скрытую в толще породы гробницу. С любой тварью из плоти и крови он бы не побоялся сразиться, но от того, на что он нарвался там, нужно было уносить ноги.

– Мастер Долбак, – наконец-то Аруд отдышался. – Рабочие взбунтовались и идут на квартал. Господин Колотун…

Кинрун отстранил его и поднялся на улицу, плюнул на ладонь и растер о боек Большого Тюка.

– Значит, повеселимся. Будем долбать, – старый гном говорил с какой-то мечтательной сладостью в голосе. Аруд понял, что обращается он не к нему, а к мифрильному молоту.

– Господин Колотун приказал всем защищать улицу Дружбы и восточную часть квартала, – бросил он вслед Кинруну.

Обезумевшая толпа несла Шадугинура на запад, по направлению к гномским кварталам. Ему следовало бежать, нырнуть в один из узких немощеных переулков, как только людской поток вынес за ворота фабрики. Но он сплоховал: побоялся, что одержимые яростью рабочие догонят и разорвут на части. Возможно, произошло бы именно так. Потом накатили волны фабричных со всего промышленного северо-востока, захлестнули и наводнили улицы. По рукам пошло оружие – копья и мечи самого низкого качества. Похоже, что кто-то всерьез взялся за нармротских карликов – слишком уж все было четко спланировано и выполнено. Впрочем, вердуг был уверен: что бы там ни думали закулисные организаторы, легкой резни не получится – гномы всегда любили подраться и дорого продавали свои толстые шкуры, к тому же не были обременены женщинами и детьми. Шадугинур спотыкался чуть ли не на каждом шагу и усиленно работал локтями, но все равно рассмеялся, вспомнив один из бесчисленных скабрезных анекдотов на тему: «Почему никто никогда не видел гномских женщин и откуда берутся гномы». В этот момент передний край, который, как понял вердуг, был не так уж и далеко, разразился яростными криками, отчаянными воплями и стонами. Человеческое море остановилось и даже начало давить назад, но сзади продолжали напирать. Шадугинур услышал, как трещат ребра не то соседа, не то его собственные. Стало тяжело дышать.

Громкой размашистой поступью ворвался Кинрун Долбак в приглянувшийся ему переулок. Этот клочок земли он решил .защищать до последнего убитого длинноногого. Наметанным глазом горного бригадира оглядел позицию. Двое из Серой Руки стояли в полумраке под низким балконом. Посмеивались, сплевывали тапраал.

«Ну надо же, – подумал Кинрун. – Дома за сородичей не признают, а тут явились, защитники».

Впрочем, он быстро сообразил, что для длинноногих тонкие различия рождения и жизни серых карликов все равно что для него магическая абракадабра нармротских чародеев. Нет, эти двое пришли сюда только для того, чтобы сберечь собственные шкуры. Если станет по-настоящему жарко, на них рассчитывать не стоит. Мастер Хитрорез с сыном. Их наверняка тоже придется сбросить со счетов. Старик ювелир, с головы до пят укрытый черным бархатом, был вооружен какой-то сверкающей золотом и драгоценными камнями штуковиной. Она бы сошла за шестопер, если бы не узорчатые листья и крылья бабочек вместо доброй стали. Да на ее блеск сбежится больше голодных длинноногих, чем сможет вместить несчастный переулок. У мальчика борода отросла не больше ногтя – какой из него боец, да и вооружился так же странно, как папаша. Кинрун всегда считал, что арбалет заряжается одним бельтом, но никак не тремя.

– Что ж, нам больше достанется,—гном, похоже, опять говорил со своим молотом.

Все стояли, как на приеме у покойного короля. То ли твердо решили так дожидаться длинноногих, то ли… Так и есть – серые карлики как-то косо поглядывали на драгоценное оружие ювелира, да и тройной арбалет явно отклонялся от восточного направления. Ну да ладно, скоро они все узнают, кого следует бояться по-настоящему. Мастер Долбак поплевал на руки и подошел к черной чугунной ноге магического фонаря. Первый удар откликнулся громким чистым звоном – Кинруна наполнило теплое уютное чувство, как будто он долбил железистую породу глубоко под землей. Второй – подогнул столб, третий вырвал его из земли. Сочащийся медово-желтым светом массивный цветочный венчик клюнул стену противоположного дома. Второй фонарь приноровившийся гном снес одним ударом. Теперь чугунные столбы крест-накрест перегораживали переулок. Бросив короткий взгляд на свою новую команду, Кинрун отметил интерес, загоревшийся в глазах всех четырех карликов. А ведь он только начал входить во вкус. Следующей на очереди оказалась массивная стальная дверь двухэтажного дома с балконом. Один верхний и один нижний удар – и отполированная до блеска серая плита ушла внутрь вместе с коробкой.

– Как хорошо, что половина домов на Каменном Холме всегда пустует, не то из-за разборок с хозяевами пропустили бы все веселье, – громко сказал Кинрун.

С первыми громкими ударами Большого Тюка рубаки Серой Руки отскочили от заходивших ходуном стен. И вот уже вся четверка, позабыв про былые страхи и намерения, разинув рты, наблюдала за разрушением злополучного дома. Первой полетела вниз стенная плита второго этажа. Облицованный камнем бетон рухнул на середину мостовой, разошелся двумя длинными трещинами, но не рассыпался. Затем упал, сорвавшись с раздолбленных креплений, балкон, посыпалась дешевая сварная мебель. Наконец настал черед стены первого этажа. Весь в серой пыли, с бетонными осколками в каштановой бороде и волосах, появился из полуразрушенного дома Кинрун. Решительным шагом пересек переулок. Золотое крыло бабочки преградило ему дорогу. Голос мастера Хитрореза напоминал скрежет его инструментов:

– Э-э-э, господин Долбак, это наш дом, и я не намерен дать его разрушить ни людям, ни своим сородичам.

Мгновение вошедший в азарт гном переводил горящий взгляд с ювелира на его дом, затем на Большой Тюк и снова на ювелира, наконец все-таки взял себя в руки и расслабился. Валуны плеч едва заметно опустились, взгляд окончательно прояснился. В этот момент гул, гомон и подвижное пламя факелов ворвались в переулок с улицы Дружбы.

ГЛАВА 20

Расплавленное золото закатных лучей стекало по стеклянной грани западного крыла Пирамиды. Младший техник Мраюр Длаверток только что вернулся! на диспетчерский пункт. Смена подходила к концу, молодой человек уже начинал тяготиться предчувствием перехода от приятного безделья дежурства к запутанным подсчетам и бумажной возне каждодневной работы. Мраюр не оставлял надежды стать контролером. Они ведь обещали, что годик-другой поработает техником, потом помогут пройти вступительные испытания. Эх, если бы он не провалил их в первый раз, а ведь готовился – трактаты всякие там заумные перечитывал, бегал, тягал камни, с арбалетом упражнялся…

– Что это?! – Только сейчас Мраюр заметил на своем столе небольшой, покрытый яркими фиолетовыми письменами листок. Техник взял записку и не поверил своим глазам: все служебные сообщения оформлялись по единому стандарту, а постороннего так глубоко в Пирамиду просто не пустили бы. Мраюр три раза перечитал текст: «Спешу довести до сведения Службы Контроля Справедливости, что этой ночью заговорщики и вердугские шпионы планируют организовать нападение на гномский район Нармрота, известный как Каменный Холм». И подпись: «Поборник справедливости и порядка». Наконец смысл послания начал до него доходить. За два года службы техник привык к тому, что все ПОД КОНТРОЛЕМ, а он просто ведет расчеты по Таблицам Преобразования Справедливости и готовит для высших чинов бумаги. И вот совершенно неожиданно ответственность легла на него. Необходимо действовать, принимать решения. Первой мыслью было выбежать поскорей из комнаты, какая-нибудь жалкая сотня ат – и злополучный листок перейдет в компетенцию младшего контролера Дароми, но тихий внутренний голосок заворчал: «Личные качества, личные качества – будут тебе личные качества. Только поймал крылатую егозу, сразу выбросил, как горячую картошку. Так до конца дней в техниках и проходишь».

Какое-то мгновение Мраюр колебался, обдумывая такое соображение: «Так ведь Траай Дароми всего лишь младший контролер, обычный кабинетный исследователь, начнет небось, как всегда, рассуждать: вероятность-невероятность, а отнести бумагу начальству я и сам смогу. – В этом месте рассуждения его осенило. – Нет, нужно бежать на самый верх, в подвесную башню, где всегда можно найти кого-нибудь из абсолютных контролеров».

«Вот это точно говорят: не носом, так затылком, лишь бы посильней. Кто ж к начальству со всякой непроверенной мазней лезет?» – опять подал голос кто-то маленький и до тошноты рассудительный. Мраюр быстро сориентировался и выскочил из дежурки.

Диспетчерская северо-восточных патрулей находилась не дальше, чем кабинет мастера Дароми.

Толпа приближалась, как весенний горный поток. Кинрун был уверен, что безумное движение размозжило о стены и фонари не меньше десятка длинноногих. Возвышаясь над перегородившей переулок крестовиной, гном кожей ощущал клокочущую вокруг ярость. Большой Тюк так и подпрыгивал в руке. Мастер Долбак и сам с трудом сдерживал желание спрыгнуть с баррикады и броситься навстречу битве. Слева у стены своего дома ювелир начал какие-то хитрые манипуляции с драгоценным жезлом Заработали крылья бабочек, замелькали огненные линии в золотой мишуре, тихое мерное гудение начало пробиваться сквозь шум несущейся толпы. Первые ряды людей были уже совсем близко. Кинрун удивился и ужаснулся ярости, воспламенившей глаза и исказившей лица, а он-то считал, что подобный пыл несвойственен этому слабосильному племени. Жезл в руках старика ревел и искрился, мастер Хитрорез, казалось, из последних сил удерживал серебристую рукоять. Наконец ему удалось направить оружие в просвет баррикады. У-у-у-вв! – полупрозрачная ударная волна разрезала пространство. Бесплотная, но твердая, как железо, диагональ встретила человеческий натиск. Кинрун заметил вывороченную в мостовой борозду. Справа от магия оторвала ступни, раскрошила лодыжки, отсекли колени и бедра. Дальше шли распоротые животы вскрытые грудные клетки и оторванные головы Ли двое, впечатанные товарищами в стену дома, уцелели– смертоносная волна прошла над ними. Переулок мгновенно превратился в кровавую кашу. Невозможно было понять, проникла ли разящая магия в глубь толпы, или тех, кто споткнулся о раненых и убитых, затоптали нахлынувшие сзади. Дважды щелкнул арбалет молодого гнома, остановив приблизившихся к столбам счастливчиков. Но вот толпа накрыла кровавый холм и обрушилась на баррикаду. Кинрун увернулся от тычка копья, с хрустом опустив Большой Тюк на человеческий череп. Кровь брызнула на бороду и лицо.

– Вызывай патруль, – повторил Мраюр Длаверток. Этот Варуж Элани, похоже, беспросветно туп, хоть проработал в Службе десять лет и зовется старшим техником. Маршруты воздушных патрулей проходили неподалеку от Каменного Холма, а этот чурбан все не решался потревожить одного из контролеров, рассекающих ночь на быстрокрылых демонах. Хотя нет, он просто не способен поверить в то, что система дала сбой. Закипел бы и покрылся красными пятнами, скажи Мраюр, что кто-то намеренно смог сбить ее с толку. Младший техник вспомнил, в какой ступор вогнала его самого злополучная записка.

– Послушай, Варуж, – Мраюр постарался говорить мягко и спокойно. – У нас есть послание, мы должны что-то решать и что-то делать, потому что мы – часть Службы.

Раньше Ирам Делани был ловчим и даже сколотил на этом неплохое состояние, но инфернальная охота всегда казалась ему делом слишком рискованным. Поэтому когда он услышал, что Служба жаждет заполучить в контролеры укротителей демонов, сразу откликнулся. Мастер Делани преподавал пилотирование шрадов и инструктировал ночные патрули. Бреющий полет сквозь непроглядную тьму на демоне был делом непростым – слишком уж быстро истощал узы. Злобные и подлые от природы твари никогда не упускали случая сбросить наездника или зацепить его головой невидимое препятствие.

– Понимание и контакт, – твердил Ирам своим ученикам. – Малейшее подозрение – приземляйтесь сразу же, не раздумывая.

– Так ты пить не будешь, Дерго? – Контролер чуть продвинул по столу широкий бокал, наполовину наполненный ярко-рубиновой влагой.

– Я же сказал, нет. И не называй меня Дерго, – серовато-синий шрад откинулся на плетеную спинку сиденья, демонстративно скрестив руки на груди.

– Значит, я правильно понял: ты не будешь пить тягучую, обжигающую, сладкую, но с легкой кислинкой элтеру.

Демон кивнул, но как-то неуверенно.

– А я не говорил, что этот напиток должен помочь тебе легче смотреть на некоторые межвидовые различия? – Ирам кинул многозначительный взгляд на полнотелую медноволосую танцовщицу. Контролер внимательно наблюдал за демоном. Искушение делает узы крепче – это он знал точно. Вот если бы шрад принял бокал, возможно, начал бы откликаться на имя Дерго. Ирам вспомнил своего первого Дерго – демон выпивал и развлекался за его счет, стал почти ручным и начал напоминать человека.

Внезапный писк переговорного кристалла заставил шрада отдернуть потянувшуюся было за гранатовой элтерой руку. Едва заметное движение, но контролер понял, что его подопечный готов сломаться. Выслушивая невнятные объяснения техника, Ирам все хмурил брови, пока они не превратились в готовую к атаке хищную птицу. По всему выходило, что придется срываться с места и лететь проверять анонимные записки и подозрения каких-то молокососов. А ведь ему пришлось выложить полузлотник, чтобы демону разрешили сесть за столик. Но долг есть долг. Ирам оставил на столе еще пару серебряных монет и указал шраду во тьму, за перила расположенной на невысокой башне открытой площадки. Уже через несколько мгновений он несся сквозь мрак и ветер в сторону Каменного Холма.

В какой-то момент Шадугинур почувствовал, что напор алчущих крови рабочих начал ослабевать. Толпа рассеивалась по многочисленным переулкам гномских кварталов. Вердуг обернулся и за рядами взъерошенных голов, грозящих невидимому противнику и ночному небу кулаков, копий, мечей разглядел просвет. Шадугинур изо всех сил пытался противостоять течению, иногда ему даже удавалось пропускать одного-двух человек вперед. Но кровавый водоворот резни затягивал. Вердуг наступил на что-то мягкое, скользкое и подвижное. Внезапно широкоплечий гигант перед ним бессильно повис на плечах соседей и соскользнул вниз. Взору Шадугинура предстала ужасная, невероятная, тошнотворная картина. Свет лился откуда-то снизу, с обеих сторон переулка. Длинные великанские тени скользили по фасадам домов. Впереди упирался в невысокую баррикаду склон из мертвых и искалеченных человеческих тел. Шатаясь, поскальзываясь и падая, ползли по нему ободранные, плохо вооруженные люди, чтобы погибнуть под тяжелыми гномскими топорами.

Смирив врожденное упрямство, Кинрун Долбак признал, что его ноги ноют, моля о передышке. Он запросто мог молотить Большим Тюком по шесть или даже по восемь часов на дню. А вот балансировать на не слишком широком стальном комоде, который еще и пошатывался на обломках стены, – упражнение не для его лет и комплекции. Если бы это был настоящий, разжигающий ярость и гордость бой, тогда другое дело. Но в тупой, бессмысленной резне мастер Долбак чувствовал себя неуютно. Не так, как серые карлики: те деловито, как дровосеки, работали боевыми топорами, сплевывали, вытирали пот со лба. Мастер Хитрорез опять колдовал над своим жезлом, но тот что-то никак не оживал. Сын мастера методично щелкал самострелом.

– Гори оно глубинным пламенем, дасское золото, вместе с фабриками и зачарованными камнями, – сказал себе гном, когда очередной точный удар забрызгал его чем-то теплым и склизким. В этот момент он увидел человека. Тот просто стоял, отдельно от ревущей толпы, облокотившись спиной о фонарный столб. Толстый коротышка, в темном мешковатом балахоне. На его лице не было ни ярости, ни страха, лишь сосредоточенность и, возможно, азарт. На мгновение их взгляды встретились, и Кинрун понял – перед ним тот, с кого можно спросить за резню. Большой Тюк завибрировал в руке, порываясь отомстить за превращение из благородного молота в мясницкий инструмент. Гном прыгнул с баррикады, подмяв своим весом оскользнувшегося на выпущенных кишках длинноногого.

Шадугинур уже начал взывать к милости Пяти и припоминать освоенные в детстве блоки и выпады, когда вооруженный огромным молотом гном врезался в толпу. Вердуг посчитал это смертельной ошибкой – в толчее тяжелое оружие и небольшой рост наверняка сделают его легкой добычей. Но ошибся – бешеное вращение молота превратило карлика в подобие разрезающего породу глубинного бура. Одно касание этого чудовищного оружия превратило в кашу плечи попавшихся на пути смутьянов Не раздумывая, Шадугинур бросился вслед за гномом в еще не затянувшуюся рану толпы.

Кинрун понимал, что кто-то из длинноногих может очухаться раньше времени и всадить ему в спину один из этих не слишком приятных длинных ножиков. Он практически ощущал на затылке дыхание убийцы, но старался не паниковать и ни на миг не замедлять не на шутку разошедшийся Большой Тюк. Высокая, вонючая и темная толпа закончилась внезапно. Ударило в лицо свежестью. Тут Кинрун заметил толстяка и остановил вращение молота высоко над головой. Обремененное тремя подбородками лицо свела судорога страха. Рука юркнула в черную хламиду и вернулась с небольшим серебристым предметом. Гном успел заметить вспыхнувший ярко-белый свет. Затем наступила темнота.

Угнаться за гномом оказалось не так-то просто. Вердуг увязал в толчее. Мощным рывком он кинул свое тело навстречу просвету в толпе и ночной свежести, но тут же налетел на какое-то препятствие и всем телом рухнул вперед, подмяв под себя что-то массивное и мягкое. В тот же момент над головой у Шадугинура пронесся сгусток белого огня, обдав жаром затылок и спину. Жуткими воплями отозвались подожженные люди. Оглянувшись, он увидел три еще живых факела. Вердуг успел подняться на ноги до того, как толпа распалась на жалких перепуганных людей, которые бросились прочь от места кровавой резни. Шадугинур старался держаться подальше от кого бы то ни было Покидая переулок, он заметил, как кряхтя и мотая расшибленной о мостовую головой, поднимается тот самый бешеный карлик с огромным молотом.

Ирам Делани уже передал диспетчеру первое подтверждение беспорядков на Каменном Холме и пустил шрада низко над крышами, чтобы как следует разобраться в происходящем. Тут-то он и заметил безупречно белую вспышку. Ирам знал всех контролеров в лицо, ему было отлично известно, что жезл Службы срабатывает только в руках хозяина. Плавным бесшумным скольжением пустил он демона за прячущимся в тенях толстяком.

– Давай я доставлю донесение в подвесную башню, а ты будешь на связи с патрулем. – Вопреки ожиданиям Мраюра, старший техник Элани сразу же согласился на это предложение. И вот молодой человек уже гулко звенел стальными ступенями Пирамиды. Добравшись до последнего, шестого этажа, он оказался у начала одного из четырех стеклянных мостов. Всего один раз ему доводилось бывать в подвесной башне, тогда пришлось тщательно скрывать тошноту и слабость в коленях, которые с каждым следующим шагом все больше наваливались на него. На этот раз Мраюр сообразил, что бежит по совершенно прозрачному полу в доброй полусотне ат над землей, уже преодолев треть моста. Впереди показалась хорошо знакомая любому сотруднику Службы высокая, мощная, затянутая в черный мундир фигура. Техник вытянулся во фрунт и приложил правую руку к груди, приветствуя абсолютного контролера.

«Господин Нааргаль, разрешите доложить: получено сообщение о готовящейся на Каменный Холм атаке. Нет – не то. Патрулем подтверждено анонимное сообщение о беспорядках на Каменном Холме.

Или: сегодня было получено анонимное сообщение, в ходе проверки которого обнаружилось…» – Мраюр застыл, прокручивая в голове различные варианты доклада. Седовласый контролер прошел мимо, а он так ни на что и не решился. Странный, сковавший его озноб прошел только тогда, когда представительная фигура скрылась из виду. Отругав себя за трусость, Мраюр бросился к искрящимся преломленным светом дверям подвесной башни. Через полчаса над Каменным Холмом появились воздушные лодки с солдатами и боевыми магами. По тревоге подняли весь личный состав Службы, городскую стражу и даже некоторые дислоцированные за пределами Нармрота регулярные части. Сил оказалось слишком много – восставшие не оказывали ни малейшего сопротивления: разбегались по городу или сдавались властям. Пришлось, правда, утихомирить нескольких особо разбушевавшихся гномов.

Шадугинуру все-таки удалось выбраться из опасного района. Знак Пяти отводил от него глаза контролерских шрадов, а сам агент довольно удачно избегал человеческих. Осталось только забежать к себе, забрать некрономскую сферу – и он свободен! Вот уже показалась убогая коробка его дома. По улице вердуг еще чинно вышагивал, чтобы не привлекать к себе внимание, но как только затворил дверь парадного, побежал, окрыленный мыслями о родине и новой жизни. Ворвавшись в квартиру, метнулся к ящику с грязным бельем. Возможно, если бы он так не торопился, то заметил бы человека, скрывающегося в тенях у противоположной стены. А так он услышал только легкий шелест его шелковых шаровар. Сталь кинжала обожгла его шею, затем бок и позвоночник.

Убедившись, что агент мертв, убийца перевернул тело, разжал лезвием зубы и извлек из-под языка маленькую плоскую сережку. Миниатюрные серебряные извивы напоминали скорей орнамент, чем буквы, однако складывались в слово истинного языка: «Наш». Убийца преклонил колени и сотворил молитву Ночному Палачу. Затем переоделся, собрал все имеющие, отношение к народу Пяти вещи в кожаный мешок и вышел из комнаты.

ГЛАВА 21

Ирам Делани следил за толстяком до самого центра. Вот этот странный и вооруженный по какому-то недоразумению жезлом тип постучался в дверь мелочной лавки. Демон завалился на правое крыло и быстро пошел на снижение, контролер прыгнул на землю и как раз успел послать хороший удар по закрывающейся двери. Приглушенный мягкий звук подсказал, что тяжелый стальной лист кого-то догнал. С жезлом в левой и паучьим пальцем в правой руке контролер ворвался в лавку. Хозяин сразу же поднял руки и отступил. Но ушибленный дверью толстяк потянулся за оружием и тут же получил парализующий заряд под подбородок. Мастера Цутли даже не пришлось допрашивать – бакалейщик сам выложил про подземный ход, долго причитал, что держали в страхе, обещали спалить магазин и забрать детей. Ирам вызвал диспетчера и попросил подкрепления.

Девяносто Шестой знал четыре абсолютно безопасных пути, еще он мог проложить добрый десяток маршрутов, безопасных более или менее. К сожалению, это было верно лишь для существ его тщедушной комплекции. В узких коридорах спрятать большого и шумного человека практически невозможно. Значит, придется ввязаться в драку. Гомункул с сомнением посмотрел на Далеа: конечно, она неплохо управлялась с этой тяжеловесной стреляющей штуковиной, но… Тут Летун вспомнил, что толком ничего не знает о боевых качествах людей. Вдруг девушка сможет запросто обезвредить десяток охранников или, наоборот, у нее не будет ни малейшего шанса против любого из них? А может, силы врагов настолько различны, что при встрече с одним неизбежна победа, а с другим – поражение? Гомункул встряхнул головой и несколькими мощными взмахами крыльев обдал разгоряченный мыслительный орган прохладным воздухом подземелья.

– Думаю, нам лучше здесь повернуть направо, – сказал он Далеа, – так путь покороче, правда, придется пройти через светлую комнату со всякими ящиками, там еще всегда можно поживиться вкусненькой соленой рыбкой. Да и кадки с грибами и морскими кореньями не всегда закрывают крышками. А еще сыр… Так, о чем это я? Ах, да. В той комнате завсегда никак не меньше двоих дружков того здоровяка, которого ты так красиво приложила. – Девяносто Шестой заглянул в лицо Далеа, но так и не смог понять, понравилась ли ей перспектива предстоящей схватки. Никаких: «А может, найдется другая дорога?» или: «Я расправлюсь с ними в два счета!» – также не последовало.

– Я-то обычно запросто пробираюсь мимо этих олухов. Поставят фонари на пол или на стол, а под потолком темным-темно. Но для тебя там места маловато. – Подумав немного, гомункул добавил: – Да и летать ты не умеешь. Тем более для таких случаев особый навык нужен – не мотылять крыльями туда-сюда так, чтобы за три поворота слышно было Впрочем, не важно. Так, о чем это я? Ах, да. Те ребята…

– Подземные козлы, – уточнила Далеа.

– Ну да. В общем, они нас так просто не пропустят.

– Не пропустят, – согласилась Далеа.

– А я немного ростом не вышел, чтобы с ними врукопашную…

Кажется, девушка собиралась что-то ответить, но гомункул вовремя опомнился, мощным взмахом крыльев послал свое тело вверх, подтянулся на плече Далеа, прикрыл ей рот миниатюрной холодной ручкой и прошептал в ухо:

– Тесс. Мы почти пришли.

Девяносто Шестой поднялся под потолок и всеми четырьмя конечностями впился в неровности стен. Тихо и плавно помахивая крыльями, пополз к повороту. На какое-то время девушка потеряла его из виду, затем гомункул вынырнул из-за угла ниже, в неверном красноватом свете факела. Повинуясь его забавным суетливым знакам, Далеа быстро пересекла рыжее световое пятно и застыла у сырой стены в самом, как ей показалось, темном месте. Впереди тени становились жиже, а еще дальше, за следующим факелом, начиналось хорошо освещенное пространство. Там коридор расширялся, вливаясь в обширный холл, заставленный плетеными ящиками и корзинами, здоровенными керамическими сосудами, стальными бочками. Оставленный на полу фонарь давал ровный желтоватый свет.

– Приготовь свою штуковину, – щекотно зашептал на ухо гомункул. – Сейчас люди вон в той нише, но в любой момент кто-то может выйти пописать, или проверить крысоловки, или еще зачем.

Далеа подняла арбалет и начала медленно приближаться к продуктовому складу подземных козлов. Гомункул цеплялся за позаимствованную у Уншора грубую рубаху, продолжая бормотать:

– Может, обождешь для верности, совсем недолго – они всегда раньше показываются, чем я успеваю проголодаться.

Девушка остановилась – сквозь трескотню Девяносто Шестого ей все-таки удалось расслышать шарканье ног за нагромождением ящиков. Вот на свободное от припасов пространство вышел невысокий плотный человек в блекло-черной хламиде. Далеа прицелилась. Мужчина остановился, вглядываясь куда-то.

– Там есть боковое ответвление или он уставился на что-то размазанное по стене?

– Так точно – коридор, – подтвердил гомункул.

– Эй, огурец с коромыслом, поднимай свой тощий зад! – заорал подземный козел так, что Далеа едва не дожала спусковой крючок. За ящиками послышалось какое-то движение.

«Надо стрелять сейчас, чтобы второй не сразу сообразил, в чем дело», – решила девушка и подправила прицел, но выстрелить не успела. Из невидимого бокового коридора ударил ярко-белый луч контролерского жезла, затем с ревом и потрескиванием пронесся голубоватый поток магического пламени. Гомункул потянул девушку за рукав прочь от этого жуткого места. Далеа пошла, но потом уперлась.

– Мы останемся здесь и узнаем, в чем дело, – не терпящим возражений тоном заявила она. – В конце концов, это могут быть свои, к тому же в любом месте этих подземелий нас может поджидать та же опасность. Или что-то похуже

Девяносто Шестой придумал несколько весомых возражений, но высказать не решился – слишком уж у бывшей хозяйки был серьезный и сосредоточенный вид.

Представление и в самом деле выдалось на славу. Конечно, Оверу практически не с чем было его сравнить, но, наблюдая за реакцией соседей, он понял, что и на них оно произвело неизгладимое впечатление. Оркестр играл грустно и завораживающе – никаких выкрутасов, которыми щеголяли музыканты бедных кварталов Нармрота. При этом магия Лемтока то усиливала звучание, то выделяла один инструмент, то нагнетала звук со всех сторон или повторяла эхом. Но небесным алмазом зрелища была певица. Необыкновенно красивая черноволосая девушка. Ее стройное тело обтягивали тонкие световые волокна.

«Была бы здесь Далеа, раскрыла бы тайну: есть ли на певице что-то из настоящей одежды». – Эта неожиданная мысль вдруг испортила Оверу настроение. Раньше он был слишком зол, слишком увлекся доказательством своей магической мощи, чтобы понять, как ему не хватает подруги. Специалист попытался закрыть всем внутренним голосам рот: мол, Далеа просто собрала манатки, наплевала на все и ушла в свою драгоценную Фелвию – ничего не получилось. Он не сделал всего возможного, чтобы найти ее. А теперь уже поздно.

Овер наблюдал, как плывут облака и резвятся морские рыбы под стройными загорелыми ножками, как неожиданно меняется облегающий иллюзорный наряд певицы, – это немного успокаивало. Пожалуй, даже очень неплохо успокаивало. Специалист опять увлекся представлением и не заметил, что амфитеатр одновременно покинули офицеры и боевые маги.

Девушка и гомункул вовремя укрылись в тенях – среди дымящихся ящиков и тлеющих мотков веревки появился человек. Не узнать его было невозможно.

– Абсолютный контролер Нааргаль, – вырвалось у Далеа.

– Он тут самый главный, его слушают все. Кроме искаженного, конечно.

Девушка покосилась на своего маленького спутника, но не стала выяснять, что ему известно про искаженных – нужно было поскорее решить, что делать с абсолютным контролером. Чистейшая незамутненная человеческими пороками эльфийская ярость бушевала в ней. Но так просто пристрелить того, кто еще недавно был для нее высочайшей, недосягаемой вершиной справедливости, Далеа не могла. Пригрозить арбалетом и задать пару вопросов? Заманчивый вариант, вот только она очень сомневалась, что человек, вооруженный жезлом и разрушителем, воспримет ее всерьез. Контролер наступил на испепеленное тело подземного козла и скрылся за стеной ящиков. От второго складского охранника осталось побольше – это можно было пнуть ногой. Когда Нааргаль появился из ниши, Далеа взяла на прицел левую, сжимающую серебристый жезл руку. Ттоуп! – стрелка пошла точно к середине кисти, но, не долетев какой-то жалкий ат, спружинила о невидимую преграду и отскочила на землю. Контролер мгновенно сориентировался – потушил фонарь, прыгнул за высокую железную бочку и направил белый огненный разряд во тьму коридора. Благо Далеа успела сграбастать в охапку Девяносто Шестого и броситься на пол. Когда она подняла голову, красно-рыжие глаза разрушителя, перемигиваясь, смотрели прямо на нее. Яркая голубая вспышка накрыла Далеа, отключив сознание.

Контролер собирался произнести коротенькую оправдательную речь про естественную несправедливость мира, несоответствие и неравномерность, а потом разрядить разрушитель на максимальной мощности. Внезапно колени девушки подогнулись, плавно и медленно, как шелковый шарф, опустилась она в непроницаемо-черные объятия. Нааргаль ощутил холодное вибрирующее давление еще до того, как различил две укутанные с ног до головы в плотную черную ткань фигуры. Он мог бы поклясться кишками всех нармротских демонов, что третий искаженный находится где-то за спиной.

«Все-таки они боятся меня, раз решили приготовить подлую ловушку», – подумал контролер.

– Мы никогда не боялись тебя, а теперь можем и не считаться с тобой, – начал говорить кто-то хриплым всепроникающим шепотом.

– Раньше нас связывали определенные обязательства, которые по известным причинам мы не могли нарушить, – продолжил скрипучий и более громкий голос.

– Но то, что ты заставил нас сделать, разрушило засвидетельствованные Артефактом узы.

«Не может быть. Неужели я больше не имею над ними власти? Нет – все подлая ложь мерзких подземных мокриц», – в широкой груди Нааргаля заколотился страх, он не посмел уличить искаженных во лжи.

– Если причините мне вред, вся мощь Службы обрушится на ваши уродливые головы. – Кажется, прозвучало достаточно угрожающе.

– Ничего не выйдет, Налик, – из-за широких черных плащей появился абсолютный контролер Ардженди, среднего роста, атлетичный, как всегда, подтянут и идеально выбрит, с неизменной полуулыбкой на смазливом лице. – Кое-кто из твоих темных братьев уже начал давать показания, да и с этими ребятами я нашел общий язык. Думаю, тебе следует подать в отставку. Вполне почетную, учитывая, что тебе удалось натворить.

Что-то темное и злое заклокотало в душе Нааргаля. Это ведь он обеспечил огневую мощь подполья, а мог бы использовать Артефакт в собственных корыстных целях. Сколько лет он работал над увеличением военной мощи Дасии, держал в подчинении отвратительных, разъедающих человеческую природу тварей. И что теперь? Отдать всю власть этому безмозглому красавчику Ардженди? Да во время революции этот молокосос мог только горланить перед толпой свои бездарные вирши…

– Вот видите, его мысли не имеют ничего общего с вашим учением, – в шепоте искаженного похрустывала издевательская насмешка.

Это было уже слишком. Нааргаль выбросил обе руки вперед, собираясь поджарить мерзких тварей вместе с бестолковым Ардженди.

– Как же ты в нас стрелять собираешься, если собственные пальцы тебя не 'слушаются. – У второго искаженного издевка вышла получше.

– Да и кисти слабеют. – Жезл выпал из руки контролера и прозвякал по полу, перчатка разрушителя сползала медленно.

– Па-а-амять отка-а-азывает, – прозвучал бархатный выдох у самого уха.

Нааргаль успел запаниковать: «Да как же он мог так близко подпустить искаженного!» Почувствовал, что соскальзывает по какой-то гладкой наклонной поверхности. Он цеплялся изо всех сил, барахтался, извивался. Потом и это потеряло смысл.

Далеа почувствовала прохладный, невероятно свежий, наполненный незнакомыми запахами ветер. Она открыла глаза и увидела впереди горячий, ярко-красный закат. Внизу, куда ни посмотри, стелилась темная зелень. Деревья! Огромное, несметное количество высоких могучих деревьев!

– Выходит, зря я насмехалась над проповедниками Света. Их протухший Рай все-таки существует, и меня угораздило в него попасть, – пробормотала девушка.

– О! Очухалась, господа маги. А вы все переживали, как перед теми эльфами за ихнего жмурика отчитываться, – раздался сзади резкий голос.

Далеа обернулась. Оказывается, она находилась на борту золотистой воздушной лодки. Вместе с ней путешествовало еще четырнадцать пассажиров. Все мужчины. На каждом из четырех широких крыльев лодки устроился маг в голубой куртке и забавной шапочке с длинными ушами. Чародеи сидели в неглубоких кабинках, со скрещенными ногами, глаза их были закрыты, а губы что-то бормотали. Еще четыре мага в той же униформе посапывали на задних лавках.

– Зря вы, барышня, всю дорогу провалялись, – продолжил все тот же попутчик, уже пожилой человек с обвисшими усами, в длиннополом расшитом золотыми и серебряными нитями кафтане. – Места по дороге в Фелвию очень живописные, стоит выложить десяток желтых монет, чтоб хотя бы посмотреть. А вы-то все и проворонили – лету меньше часа осталось.

Девяносто Шестой сидел, обхватив руками колени и закрыв голову крыльями. Странное чувство завладело им. Далеа была теперь так же далеко, как и Драммр. Ему не дали последовать за девушкой. Сказали, что хозяин вернется скоро. Конечно, не верить искаженным было выше его сил. Но легче от этого не становилось. Просто сидеть и ждать оказалось слишком сложно для гомункула. Эх! Зато теперь он знал кое-что про искаженных. Жаль, что не удастся никому об этом рассказать.

ГЛАВА 22

Драммр лежал на жесткой циновке в крохотной комнатушке с глинобитными стенами, которая имела честь называться шикарным гостиничным номером. Со всей возможной концентрацией контролер пытался ощутить собственное тело – бесполезно. С высоты подголовного валика он мог видеть руки, грудь и кончики больших пальцев на ногах. Но все попытки извлечь хоть какое-нибудь движение из этой груды мышц были тщетны. Ночной гость заметил его тревогу:

– Через час чувствительность вернется, а к рассвету вы снова ощутите полноту сил.

Так это его работа! Неужели такое возможно? Этот самый невысокий, с острыми желто-карими глазами игноме за полночь постучал в его роскошный номер, сказал, что нужно срочно переговорить по очень важному вопросу. Он пригубил вино, а затем этот чертов коротышка дотронулся до его руки, и Драммр повалился на циновку как мешок с мукой.

– Вы правы, контролер, это я вывел вас из строя. Небольшая доза растительного яда и прикосновение к чувствительной точке. Все дело в том, что мне нужно сделать небольшое признание: это я устроил падение «Заоблачного странника». А еще я пытался убить вашего арестанта в Орванаше и уничтожил преследовавший нас намарский отряд. На все у меня были различные причины, уверен, они будут вам не особо интересны. Зато вам как профессионалу наверняка захочется увидеть некоторые доказательства моей силы.

Драммр не согласился с загадочным игноме относительно побудительных причин столь масштабных и разносторонних действий, но высказать свое мнение не мог. К тому же гость, похоже, не мешкая перешел к объявленной демонстрации. Первым делом он начал полоскать свое лицо в медном тазу.

«Будем считать, что я оплатил представление», – подумал Драммр: треклятый крохобор, хозяин гостиницы, брал монетку за воду для умывания. Пожалуй, стоит поднять вопрос об ответственности за бессовестный грабеж попавших в беду путников. Ну, вот еще полотенце испоганил – другого ни в жизнь не допросишься. Но, разглядев освободившегося от грима незнакомца, контролер решил, что может смело простить и воду, и полотенце. Это был не игноме, равно как не дас, не намар или вердуг. Впрочем, поставить на это полузлотник Драммр бы не решился – особенности физиономии неизвестного были прикрыты многочисленными татуировками. Вокруг губ тянулась линия символов, похожих на буквы какого-то неизвестного алфавита. На лбу расправил крылья орел. Над правым глазом была выколота голова ворона, а над левым – стервятника. Крылья птиц уходили на виски. Лысый череп (татуированный, оказывается, пользовался париками) тоже был испещрен знаками.

– Я жрец, мастер гильдии проводников, переживший погружение в воды Серебряной Реки и посвященный в знаки смерти. – То, что говорил незнакомец, очень походило на речь фокусника перед выступлением, правда, балаганные умельцы обычно именовали себя повелителями Восьми Великих Заклинаний, ловчими демонов и хранителями рецепта Философского Камня. Далее жрец перешел непосредственно к цирковым номерам: пожонглировал кинжалом, сделал пару хитроумных кульбитов. Драммр вынужден был признать, что скорость и ловкость мастера достойны восхищения. Контролер практически поверил, что перед ним тот самый убийца из орванашской гостиницы. В довершение чужестранец всадил ножик прямо себе в живот. Драммр разразился неслышным сквернословием – кому, спрашивается, нужен мертвый подозреваемый без единой улики? Такое дело для контролера – верх дурного тона. Но странный жрец, как ни в чем не бывало, вытащил кинжал, задрал длинную шелковую рубаху и продемонстрировал тоненький, чуть кровоточащий шрамик.

«Ничего себе, надо будет на досуге тоже так научиться», – кажется, Драммр подумал слишком громко, или среди талантов мастера-проводника было еще и чтение мыслей.

– Мы проходим длительный и очень сложный курс обучения с самого младенчества. Но истинная наша сила не может быть открыта непосвященным, – ответ прозвучал как завершающая реприза факира. Действительно, таинственный жрец-убийца собрал вещи и, чуть кивнув обездвиженному контролеру, вышел.

Наутро Драммр попытался разузнать, не покинул ли кто-то ночью Гнездо Трех Ветров, но потом плюнул: что толку искать человека, способного запросто перевоплотиться в любого твоего знакомого? Эта мысль нагнала на контролера легкий сквозящий холодок, но он быстро успокоился – этот парень вчера, да и в течение всего пути, имел множество возможностей прикончить его. Но ведь не прикончил. Нужно было думать, как побыстрей добраться до Нармрота, передать дела техникам и заняться поисками Овера Мегри. К тому же местный маг твердит о каких-то беспорядках в столице. Интересно, можно ли подцепить парящий плот к воздушной лодке?

Нук Гаар избрал для своего нового «я» смешанный дасско-намарскии тип. Он погасил зуд предчувствия, оправдав капитана «Заоблачного странника». Теперь путь лежал на юго-восток, туда, где над горизонтом трепетали тонкие лиловые черви войны.

Капитан вызванной контролером летающей лодки торговался как демон. Предложение укрепить под днищем два борта «Странника» и взять за счет этого дополнительный груз взвинтил цену на порядок. Правда, мастеру Хеми явно не улыбалась перспектива возвращаться порожняком. Драммр припугнул капитана, обещая завести рассмотрение по поводу неоказания помощи в критической ситуации. В конце концов капитан-чародей сломался, обозвав контролера намарским грабителем и экспроприатором.

Пассажиры хмурились, наблюдая за приготовлением к путешествию «Золотой ласточки» – даже по самым грубым подсчетам на борт попадали не все. Контролер постарался их обнадежить, заявив, что из Нармрота мастер Хеми отправится прямиком к ним, чем вдохновил капитана на целую серию вздохов, сопения и кряхтенья, сопровождаемую неодобрительным покачиванием головы. Особого эффекта выступление, впрочем, не возымело – никому не хотелось остаться еще на одну ночь без охраны в продуваемой всеми ветрами дыре, кишащей горскими воинами. Конечно, контролеру не надо бы их здесь оставлять. Но события и так закрутились слишком туго, профессиональное чутье настоятельно советовало Драммру не терять ни минуты.

Надувала губки и Шадугерат, о чем-то переговариваясь с Ражданом. Этим двоим вроде бы не на что было жаловаться —для них место на первом рейсе, безусловно, отыщется. Хотя ночь в камере местной каталажки, больше напоминающей каменный мешок, кому угодно испортит настроение. Нужно было их подбодрить. Драммр направился к парочке.

– Выплаченные мастеру Хеми деньги будут засчитаны как часть компенсации пассажирам.

– Хорошо бы, а то я уже думала, что заработала десяток-другой лет на рудниках, – отозвалась вердай.

– На самом деле все будет зависеть от претензий пассажиров и родственников погибших. Если, например, кто-то упустил выгодную сделку – это может дорого тебе стоить, – Драммр пока не хотел упоминать ночное признание татуированного жреца – уж слишком все в этом деле было шатко, без технической комиссии и привлечения кого-то из старших или даже абсолютных контролеров не обойтись.

– Может быть, но для меня это уже не имеет значения.

Наверное, условия в местной тюрьме из рук вон – страстное желание снять с себя вину за катастрофу «Странника» так просто не покинуло бы упрямую до фанатизма Шадугерат.

– Игномерийские кредиторы ни за что не упустят возможности заполучить меня, чтобы провести подчиняющую коррекцию личности, – пояснила вердай.

– А вот это уже вряд ли, – Драммр ухмыльнулся, поглядев на Раждана. – Дасская юрисдикция абсолютна. Мы не выдаем преступников, зато все страны Торгового Союза Внутренних Морей и Западного Берега возвращают осужденных Службой.

– Вот это да, – у Раждана от удивления отвисла челюсть.

– Как это вам удалось? – в глазах Шадугерат загорелся свойственный ей огонек.

– После революции Совет пригрозил, что закроет порты для иностранных кораблей и взвинтит цены на магическое оружие.

«Золотая ласточка» поднялась в воздух, обремененная громоздкими частями черного корабля. Как ни странно, но страх перед некрономической подъемной силой у контролера совсем пропал. Не то чтобы он считал подобный источник тяги надежным и правильным, просто все встало на свои места.

«Выходит, этому клоуну удалось меня убедить», – подумал Драммр, поудобней устраиваясь на жесткой скамье – почти всю прошлую ночь он не спал, с нетерпением дожидаясь восстановления чувствительности и подвижности: мог ведь этот затейник и переборщить с дозировкой яда.

«Ласточка» причалила к нармротскому берегу в дымчатых фиолетовых сумерках. Драммр едва успел продрать глаза и убедиться, что Раждан и Шадугерат на месте, как что-то холодное и суетливое прыгнуло ему на грудь.

– Так много всего произошло, начальник: абсолютный контролер Нааргаль захватил в плен Далеа, а мне удалось ее освободить, потом он снова нас нашел, а другой абсолютный контролер Ардженди вместе с теми, кто запретил о себе рассказывать, но разрешил себя назвать, освободили нас, но этот контролер сказал, что Далеа не может больше находиться в Дасии, так как ее вера в Службу утрачена, и отправил куда-то, но мне за ней идти запретили те, кто… – Драммру стоило определенных усилий сообразить, что на его шее сидит Девяносто Шестой. Сумасшедший рит: всей прошлой фазы практически стер из его памяти гомункула. А что он там щебечет про Далеа? Про нее он, честно говоря, тоже почти забыл. Впутал в свои дела и оставил на произвол судьбы.

– А еще я узнал, что тот, кто похитил Далеа, заставил тех, кто запретил о себе рассказывать, с помощью тех, кто служил тому, кто напал на Далеа, сделать так, что кто-то напал на каких-то… – не унимался гомункул. – Но…

Понять что-либо из этой тарабарщины не представлялось никакой возможности, и Драммр поспешил перебить Девяносто Шестого:

– Стоп, стоп, стоп. Прошу излагать факты по порядку, мастер информатор.

До Службы они шли пешком. У контролера начала побаливать голова – слишком уж сложно оказалось заставить гомункула точно и, главное, коротко отвечать на вопросы. При этом ему еще приходилось делать вид, что он внимательно наблюдает за Ражданом, Шадугерат и согнувшимся под тяжестью драгоценных вещей носильщика. На самом деле контролер следил лишь за наложенными на всех потенциальных беглецов хитроумными чарами. Эту модификацию заклинания неподвижности они шутки ради разработали еще на третьем курсе. Вся соль была в том, что магия срабатывала, только когда жертва удалялась от чародея на добрых два десятка ат. Конечно, по прошествии стольких лет, Драммр уже не рассчитывал, что его заклинание сможет несколько часов не отпускать ноги беглецов. Впрочем, хорошей подножки ему бы вполне хватило.

До пирамиды добрались без происшествий. Драммр даже посчитал, что уже может кое-как ориентироваться в приключениях гомункула. Правда, понять мотивы Нааргаля он даже и не пытался. Хотя его ничуть не удивило, что один из абсолютных контролеров оказался далек от проповедуемого Службой учения. По всему выходило, что покушение на него и Раждана организовал именно Нааргаль. Но почему? Непонятно. Зато Драммр, похоже, точно знал одного из пособников абсолютного контролера. Отметившись у диспетчера на входе, Драммр поинтересовался графиком работы младшего контролера Вурсора. Техник полистал свой толстенный журнал, посмотрел на Драммра:

– Младший контролер Вурсор погиб в результате несчастного случая во время эксперимента.

– О, это большая потеря для Службы.

Поручив охране арестантов и груженного золотом носильщика, Драммр пошел на выход к управляемым магией стеклянным дверям – нужно было срочно выспаться, принять горячую ванну и поесть человеческой еды. Но стоило ему немного отойти, за спиной послышался грюк, грохот и отборные ругательства. Ах да, он совсем забыл снять свои хитроумные чары.

Мастер Хеми все-таки отвертелся от второго рейса в намарское захолустье. Крейсерский воздушный бот «Обгоняющий ветер» как раз высадил игномерийскую делегацию в Орванаше. Собирать пассажиров в порту магам-офицерам не полагалось, а вот заработать десяток-другой золотых на застрявших в глухомани путешественниках можно было без урона для чести мундира.

Мрамарр посмотрел на качающееся в причальной сети воздушное судно. Новая модель армейского бота не слишком напоминала легкую воздушную лодку. Длинный корабль, с корпусом темного мореного дерева, высокими бортами, стрелковыми бойницами, широкими треугольными крыльями и шестью странными, напоминающими сачки, парусами. «Обгоняющий ветер» привлекал зевак, старый намарский разбойник надеялся, что это поможет его торговле. И какой собачий демон одарил его мыслью взять в поселение Шмыра? Конечно, с крепким и выносливым двоюродным они больше груза поместили на носилки и быстрее двигались по горным тропам. Но то, что выкинул этот идиот в Гнезде! Стоило Мрамарру отлучиться до ветру, Шмыр уступил местным перекупщикам лучший товар по бросовым ценам. Больше всего старику хотелось раскроить недотепе голову, да и дело с концом. Эх, было бы в Высокой Норе побольше взрослых мужчин. Мрамарр поворошил сложенный в носилки хлам: проржавевшие шлемы, порванные кольчуги, зазубренные мечи – он-то рассчитывал пустить эту дребедень в нагрузку к стоящему товару.

– Ну, как торговля?

Старик поднял голову – над ним стоял худосочный мужчина, с лица вроде как свой, но по остальному виду – обычный губошлеп с равнин. Это сочетание показалось Мрамарру особенно отвратительным, оскорбляющим гордость горцев.

– Покупай или отвали. Поналетит с такими, как ты, мух, жди потом денежных клиентов.

– Зря ты так, я, может, совет тебе хотел дать. Старик сплюнул, плевок едва не попал на сапог настырного идиота.

– Чего тебе тут сидеть? Отправляйся на юго-восток– там скоро хорошие стрелки очень нужны будут, – незнакомец подмигнул Мрамарру и пошел прочь. Странный человек пересек узкий каменный карниз, протянувшийся от торговых рядов к воздушной гавани, и поднялся на борт «Обгоняющего». Старик все еще пытался понять смысл его последней фразы: то ли это была шутка, то ли оскорбление, а может быть, угроза? Воздушный корабль плавно поднялся над причалом. Один из пассажиров показался из-за темного борта и помахал Мрамарру рукой. Старик узнал этот жест.

ГЛАВА 23

– Пусть слабые останутся в своих постелях, – глава дома го'Шав всегда начинал обращение к солдатам именно с этих слов. – И надеются, что Великая Пятерка примет их раньше их детей. А мы обнажим мечи и возьмем свою долю славы и богатства у проклятых темнолицых колдунов!

Гашад стоял на специально сколоченном для этого выступления помосте. Рыжеватый огонь пяти масляных ламп ровно освещал богатырскую фигуру вердуга! Первые ряды занимала знать дома и командиры знамен. Им был отлично виден огромный, в пол-лица черно-лиловый синяк. Но никто не позволил себе и намека на улыбку – все физиономии приняли одно торжественно-грозное выражение. То ли из-за того, что момент для насмешек был неподходящий, то ли потому, что за спиной главы дома на красных парчовых подушках восседала его жена Рашир, чей ледяной взгляд то и дело пробегал по лицам воинов.

– Мы разобьем войска дасов у Малой Стены и возьмем Каменный Кулак во славу Пяти!

– Слава Пяти! – прогрохотал строй.

Гашад еще говорил что-то о расположении Трона Пяти Лун и уважении всех благородных домов, о подлости и никчемности темнолицых колдунов, а знамена периодически взрывались громогласным прославлением Великой Пятерки, но Рашир не слушала. Жрица полностью погрузилась в кружево молитвенных песнопений. Этот идиот, как всегда, предупредил ее слишком поздно: видите ли, ему нужен тальпак к четвертому часу полуночи. Рашир слышала, что в чужеродных мирах возмездия чуть ли не все демоны могут летать. По неизвестным жрице причинам под властью Пяти пребывали единственные крылатые демоны – грозные могучие тальпаки. Вызвать такого было достаточно сложно. Впрочем, Рашир чувствовала, как пульсирует в ней дарованная Темным Штормом власть, и была уверена в своих силах.

Ирам Нарток угодил в армию пять лет назад. Так, небольшой грабеж на море. Оправдывался так: «Говорили ж, будет все по справедливости. Эти толстолицые чужеземцы за наши товары в золото одеваются, а я себе малой толики взять не могу?» Определили в стражу Малой Стены, что к югу от Ревенуэра. На службе оказалось не так уж плохо, если б еще не начальство, которое считает, что за паршивую пайку и жалкий медяк солдат должен из шкуры выпрыгивать. Теперь Ирам сам ходил почти что в командирах, а значит, быстрей раскручивал надлежащий ему срок. Хорошо, что хоть по первому году с теми идиотами бунтовать не вздумал, а то наделали бы из него вонючих шкварок.

– А ну поднимай свою задницу, сухопутная свинья, да поди посмотри, что там тюкнуло, – Ирам пнул под ребра развалившегося на соломе солдата. Тот лишь почесал бок да перевалился на другой подальше от надоедливого старшины. Ираму совсем не нравился этот странный хлопок ровно на том месте, где видели вердугского заклинателя пару фаз назад. Но пойти самому —значит, уронить достоинство свое и своей новой должности. А мордовать этого тупоумного Танара, Натара или как там его совсем не хотелось. Во-первых, можно было получить хороший нагоняй от офицера, а во-вторых, этот деревенский увалень наверняка весил раза в полтора больше его самого, отнюдь тоже не маленького. Ирам почувствовал странный приторно-сладкий запах и окончательно рассвирепел:

– Ах, ты еще и воздух испортил, скотина?! А ну поднимайся! – Сапог старшины глубоко погрузился в мягкое жирное пузо. Внезапно Ирама охватила слабость, закружилась голова, в ушах зазвенело. Краем глаза он заметил косой парус огромных черных крыльев и занесенную для удара когтистую лапу, но не успел ни уклониться, ни даже закричать.

В финале представления облаченная в свет певица поднялась в воздух и растаяла в ночной тьме, магическая иллюминация погасла, умолк оркестр. Несколько мгновений стояла полная тишина, а потом зал разразился аплодисментами. Овер хотел пойти поздравить Лемтока, но быстро сообразил, что сегодня к чародею выстроится целая очередь. Причем каждый будет уверять, что с самого начала верил в успех. Оставалось только возвращаться в «Красный Дракон».

В одном из темных переулков Ревенуэра звучали приглушенные голоса.

– Ну долго еще? – спросил кто-то пискляво.

– Я же говорил, ждать осталось совсем недолго: кое-кто подсказал мне, сколько наш маг-недотепа будет демонстрировать свои фокусы, – ответ прозвучал мощно, как будто исходил из дородного тела.

– Тихо вы, вон наш красавчик-провокатор плетется, – прохрипел кто-то с высоты роста в добрых семь ат.

По правде говоря, Овер не горел желанием возвращаться в гостиницу – боялся остаться в четырех стенах наедине с нахлынувшими чувствами. Не очень хотелось и заходить в какой-нибудь кабак или задерживаться в общем зале «Красного Дракона» – проверять лишний раз на прочность не особо правдоподобную легенду не было никакого смысла. Специалист оказался слишком погружен в собственные переживания, чтобы среагировать, когда укрывшийся за углом переулка человек напал на него сзади.

План работал, и работал замечательно. Некроном привел в действие свое хитроумное устройство – добрая сотня призраков полетела на маяк, разнося по вражескому гарнизону наркотические миазмы. Таль-пак сделал свое дело: убрал часовых со стены и открыл ворота. Лучшие воины дома ворвались в крепость и учинили резню. К шестому часу полуночи на Малой Стене не осталось ни одного дасского солдата. В это время авангард вердугов зачистил еще две заставы, а основные силы покрыли почти полпути до Ревенуэра.

Овер очнулся с отвратительной, колотящей в затылок болью. В полной темноте, если не считать качающихся на невидимых качелях крупных желто-зеленых звезд. Закутанным в грубую, царапающую лицо материю. Рот заполняло что-то сухое, сладковатое и колючее. Судя по болезненно отдающим в ребра скачкам, его куда-то несли. Пахло яблоками. Несли в мешке из-под яблок. Что-то стягивало запястья и щиколотки. Значит, его еще и связали. Мгновение невесомости – и несколько острых углов с силой впились в спину Овера. Его положили на землю, причем не слишком аккуратно. Он не вскрикнул только потому, что еще не совсем пришел в себя. Те, кто засунул его в мешок из-под яблок, подали голос:

– По-моему, мы уже достаточно далеко отошли. А тот, кто не согласен, может смело брать себе на плечо этого мальца, – интонация подтвердила, что Овер нагулял-таки жиру на стряпне мастера Палери.

– Значит, здесь, – вынес решение обладатель громкого хриплого голоса. Очевидно, желающего тащить на себе «мальца» так и не нашлось.

– Послушайте, может, прирежем его, да и дело с концом. – Почему-то этот голос показался Оверу особенно неприятным.

– Нет, мастер э-э-э… Все уже давно решено: не в наших правилах кого-то так просто убивать. И мы? же не хотим, чтобы черномундирники начали охоту на нас и на всех недовольных властями. А так им будет хороший урок. Только представьте себе голого шпика, всего в смоле, со светлой звездой на груди.

– Оно-то, конечно, замечательно, но вдруг этот парень опасный какой. Откроем мешок, а там…

– Да какой же он опасный: по головушке тюк и отдыхает, как миленький.

– А я слышал, что в Службу так просто не берут, нужно способность особую иметь. Если он оборотень– как скакнет из мешка и погрызет насмерть.

– Скажешь тоже, мастер… бочкоструг. Не бывает! оборотней – сказки все для ребят малых. Лучше огневик подай – будем смолу греть.

Его похитители еще долго препирались, но специалист уже не слушал разговор. У него были свои планы, участие в выходках местных заговорщиков в них не входило. В карманах и нашейном кошельке специалист припас несколько заряженных камней. При умелом обращении с их помощью можно было отправить на тот свет два-три десятка человек. Проблем; была в том, что он не видел противника. Пробросит: магнетический примитив через ткань – это запросто, но что потом? Нужно было проделать отверстие мешке, и как можно быстрее. Тут специалист сообразил, что для исполнения плана у него кое-чего не хватает, а именно огненной магии. Конечно, можно было бы попытаться сделать пальцы из четырех кинетических примитивов и разорвать одну за другой нити мешковины. Овер попробовал, получилось не с первого раза и не слишком быстро. Специалисту удалось проделать лишь небольшое отверстие, а его рубашка уже насквозь пропиталась потом, ныла спина. Странная картина открывалась через дырку в мешке: чьи-то ноги в шерстяных штанах, периодически появляющийся язык пламени. Стоп. Что там они говорили про огневик? Золотистое щупальце выбралось на волю и начало шарить вокруг того места, где по предположению Овера должен был быть костер. Ага, есть! Магнетический щуп схватил сгусток огненной энергии и с размаху всадил в мешковину. Ткань начала тлеть. А специалист попытался снова найти огневик, мысленно проклиная себя за глупость: он должен был оставить щупальце у магического камня. Так, вот он, второй огненный примитив, ударил в мешок, не очень близко от первого.

Человек с неприятным голосом грел руки у костра, грязная рубаха, короткие коричневые штаны, отсутствие половины зубов и поседевшая щетина делали его внешность еще более отталкивающей, чем голос. Следуя спутанному ходу своих мыслей, он поглядел на мешок и… И напоролся на взгляд двух красных бусинок-глаз. Метнулось пламя в костре, и Неприятный явственно различил заостренные уши и уродливый нос оборотня. С диким воплем он вскочил с места и бросился прочь во тьму.

Услышав крик, Овер запаниковал. Отдернул щупальце от огневика и попытался схватить как можно больше кусочков магии. Мгновения шли, ничего не происходило, специалист больше не мог удерживать полтора десятка магнетических примитивов. Скорее из жадности к магии, чем из расчета, специалист попытался слепить часть скользких и непослушных сгустков вместе. На какое-то время это помогло, но потом несколько заклинаний все же вырвалось на свободу.

Неожиданное бегство Неприятного застало его товарищей врасплох. Оба вскочили. Толстяк сделал несколько шагов назад, а высокий достал нож, приготовился к бою и попытался понять, что же такое страшное увидел мастер бочкоструг. В это время из мешка раздался жуткий вой, замерцал красноватый свет.

Топот, мягкий скрежет попавших под ноги мелких камушков, глухой удар и приглушенные ругательства говорили о том, что заговорщики спаслись бегством. Окончательно подтвердила эту версию повисшая тишина, лишь изредка нарушаемая треском прогоревших веток. Совсем неожиданно Овер ощутил странный сосущий страх. Эти люди могли запросто убить его, он испугался, оставшись в одиночестве. А что, если их напугало какое-нибудь опасное дикое животное Специалист обождал немного. Что ж, если поблизости и был страшный зверь, то не очень голодный или слишком медлительный. Овер немного успокоился и занялся стягивающей руки веревкой.

Контролер Дозери прибыл в Ревенуэр рано утром. Ночь в открытой всем ветрам воздушной лодке сделала его движения угловатыми, а настроение решительным. Тонкая материя черного мундира давала немного тепла, и контролер почти бежал по узким мощеным улицам. Вот он уже у двери «Красного Дракона». Нервный нетерпеливый стук замерзшего человека. Отворил толстяк – этакий идиллический хозяин гостиницы из детской книжки с картинками: в длинной ночной рубашке, колпаке и мягких тапочках. Однако Дозери подметил нездоровую бледность и круги под глазами. «Бессонница и болезни почек», – вынес приговор глубоко укрывшийся в контролере дипломированный лекарь.

– Мне нужен ваш постоялец, называющий себя Мраюром Дрегми,—Дозери не любил дипломатии и разглагольствования, а потому всегда переходил сразу к делу. Хозяин гостиницы совсем посерел и начал мямлить, заикаясь:

– Я не… Мы не…

«Бедный толстяк решил, что и его привлекут по делу о смуте и подстрекательстве», – подумал контролер, но продолжал смотреть на старика в упор – такой уж у него был стиль работы.

Тем временем мастер Палери, похоже, немного пришел в себя:

– Его номер в мансарде, справа от лестницы, господин контролер. Но этот молодой человек сегодня не ночевал в «Красном Драконе».

«Вот гнилая хворь! Неужели заговорщика предупредили или просто у меня такое в это утро везение?» – мастер Дозери рассчитывал сегодня же разобраться с этим делом и отбыть в Нармрот с той же летающей лодкой.

Пока мастер Палери грел для незваного гостя вино, контролер поднялся в номер неуловимого подстрекателя. Обыск значительно поднял мастеру Дозери настроение. Хозяин гостиницы едва не обварил себя, услышав довольный голос контролера:

– Не зря я все-таки подгонял целую ночь этих ленивых магов, господин хозяин «Красного Дракона».

Овер приплелся к воротам уже за полдень, он помирал с голоду, болело все тело, особенно голова, спина, руки, ноги и живот. А до гостиницы еще было топать порядочно. Через полуприкрытую дверь небольшого, пристроенного к северной стене сарайчика пробивался манящий теплый запах мясной похлебки. Густой, не испорченный специями, он остановил и без того не желавшие идти ноги Овера. Специалист остановился, покачиваясь вместе с колеблющими ароматное облако порывами ветра.

– Заходи, бедолага, попробуй солдатское варево, – Овер не сразу сообразил, что обращаются к нему. Сосредоточившись, он разглядел за дверью невысокого мужчину в затасканной, покрытой пятнами и разводами пехотной форме. Разум предлагал отказаться от предложения, добраться в конце концов до «Красного Дракона», а там наесться до отвала и завалиться в собственную постель. Но кто ж его слушает, разум? Тело само открыло дверь и забрело в небольшое темное и затхлое помещение. По всей видимости, здесь отдыхала привратная стража. Овер плюхнулся на скамейку и только тут сообразил, что, вероятно, его приняли за нищего попрошайку. Бросив короткий взгляд на свою помятую, измазанную сажей одежду, специалист еще более уверился в этом. Но отказываться было уже поздно. Повар ляпнул в не слишком чистую плошку что-то серовато-желтое, расплывшееся комковатой жижей, и пододвинул посуду гостю. Первой ложкой Овер зачерпнул не много. Вторую нагрузил полностью и поскорей отправил в рот. Покончив с едой, специалист мгновенно заснул, откинувшись на закопченную жирную стену.

ГЛАВА 24

Утро контролера Нжамди началось с корректного, но настойчивого стука. Драммр вывалился из постели, надел штаны и поплелся открывать. За дверью оказалось сияющее лицо Рильвана.

– Тебя можно поздравить с продвижением в нашем деле?! – с порога спросил чародей.

– И откуда вы все узнаете, я ведь только вчера вечером вернулся? – Драммру не слишком пришлась по вкусу информированность университетского товарища, а то, как он произнес слово «наше», наводило на размышления.

– Коммерческая тайна. Можно зайти?

Контролер поморщился, когда маг заглянул через его плечо в комнату. В квартире царил полнейший разгром, укрытый толстым слоем пыли. В последнее время Драммр игнорировал свое жилище: раскатывал циновку прямо в кабинете или ночевал в каком-нибудь веселеньком месте.

– Почти ничего и не изменилось за столько-то лет, – заявил чародей.

Мелькнула у контролера мысль выпроводить гостя и снова завалиться спать, но он прогнал ее, подгоняемый все тем же странным чувством опоздания: как будто видишь медленно поднимающуюся воздушную лодку и понимаешь, что еще можешь одним прыжком вскочить на ее крыло. Драммр приготовил крепкий фруктовый чай из старых запасов и ввел Рильвана в курс дела. Он говорил только о том, что имело отношение к гномскому банку, особо отметив способ вскрытия хранилища, но ни словом не обмолвился о татуированном жреце.

– Мы и сами нашли уязвимое место охранной системы, – заявил чародей. – Все дело в водной пожарной системе. Для таких случаев у нас имеется гораздо более надежное решение. Вся загвоздка в проклятущих гномских молотках с пиритовыми вставками. Одна такая колотушка как-то сработала прямо в хранилище, а когда разрядилась, все ценности превратились в один большой кусок золота. Их нужно заливать водой, чтоб заклинание переставало жарить Так вот, инженеры из двух дочерних фирм смухлевали и вместо того, чтобы разработать то, что требуется, прилепили допотопный проект. Наша служба безопасности уже взяла этих ребят на крючок. Ждем только официальной версии Службы, чтобы их наказать и восстановить доброе имя компании.

– Тогда вам нужно подать против них иск, и техники рассчитают степень ответственности.

– Уже подали, но делу дадут ход только после того, как ты предоставишь свой отчет.

Ага, вот оно что – его пришли подгонять. Драммр заверил гостя, что вскорости соответствующая бумага пойдет куда надо, а про себя решил немного с этим потянуть. Ну, самую малость, пока есть другие дела.

Выпроводив чародея, контролер умылся и постарался привести в порядок мундир – нужно было заглянуть в Университет, пока не улетела воздушная лодка. Тут из-под небольшой горки вещей выполз Девяносто Шестой. Надо же, он опять забыл про существование гомункула.

– Куда-то собираешься? Я с тобой, – заявил Летун.

– Э-э-э, я иду в Университет, мрачное место, думаю, там тебе не понравится.

– Понравится-понравится, – заверил гомункул.

– Давай поскорей возьмем свободного шрада и полетим в твой, как там его… – сказал Девяносто Шестой, как только они вышли из дома на залитую полуденным светом улицу.

– Ничего не выйдет: чтобы применять на территории Университета любую магию, даже такую слабую, как узы, следует подать заявление и ждать, пока тебя поставят в расписание. К тому же идти здесь совсем недалеко. Стоп! А как же ты?!

– Я свободный гомункул, и никаких уз на мне нету, так что…

Ничего себе, как же он сразу не сообразил? Все признаки налицо. Драммр поглядел на Девяносто Шестого. Конечно, освобождение гомункула случай не уникальный, хоть и редкий, но лично контролер столкнулся с этим впервые.

– А вдруг что-то осталось, и когда попадешь в Университет, как перемкнет? Может, вернешься домой? Тем более что на шраде мы все равно не полетим.

– Не-е-е, – гомункулу совсем не хотелось сидеть одному в четырех стенах, к тому же про «перемкнет» Драммр говорил как-то неуверенно.

Контролера всегда восхищал небольшой тенистый парк, разбитый перед Университетом. Это было единственное место, где росли деревья на пару сотен имгаммов в любую сторону. Несколько обращенных в камень лесорубов служили предостережением для любителей быстрого заработка. Считалось, что самой новой статуе не меньше двухсот лет, но Драммру всегда казалось, что коллекция парковых скульптур регулярно обновляется.

Обширный архитектурный комплекс, претерпевший множество ремонтов и перестроек за последние две с лишним тысячи лет, прятался за массивным блочным забором. Контролер постучал в небольшое окошко тяжелой, начищенной до зеркального блеска темно-желтой двери.

– Цель визита?

Охрана Университета по большей части комплектовалась из старшекурсников факультета боевой магии. При исполнении важничали жутко. Драммр припомнил, как когда-то продержали одного недотепу перед воротами целых пять часов. «Цель визита?» – Как будто его форма не давала ответа на этот вопрос.

– Официальное расследование.

Дверь отворилась без малейшего скрипа. За ней оказался худой рыжий юноша с тонкими ручками и шеей. Коричневая мантия в традиционную, едва различимую клетку висела на худых плечах, как на вешалке. Видать, ему приходилось изрядно напрягаться, чтоб спрашивать низким солидным голосом о цели визита.

– Разрешение на тварь? – Это прозвучало куда менее повелительно и строго, наверное, студент чувствовал себя уверенно за закрытой дверью, когда никто не мог лицезреть его худосочную фигуру.

– Сам ты тварь, – обиделся Девяносто Шестой, – а я свободный гомункул, и моя цель визита передать профессору алхимии, чтоб как следует погонял тебя на зачете!

Драммр пожал плечами и прошел мимо разинувшего рот студента на территорию Университета. Узы, не узы, а гомункул явно позаимствовал свою эффектную реплику у него. Или есть другие варианты? Контролер направился к приземистому серому зданию архива, Летун прыгал рядом, периодически выкрикивая на ухо: «Ну, как я его?!»

Проследовав по полутемным пыльным коридорам, Драммр попал в длиннющий с высокими потолками зал. Порядка за прошедшие полтора десятка лет здесь явно прибавилось. По крайней мере, здоровенные каталоги не валялись по полу, одинокие страницы не порхали часами в остаточных потоках кинетической магии. Но архивариус был все тот же: в истертой фиолетовой мантии, с седой, заплетенной на гномский манер в три косы бородой и крючковатым носом.

– Доброго вам полудня, мастер Интереми. – Оказывается, до сих пор он помнил фамилию университетского хранителя архивов.

– Драммр с Медвежьего Зуба, назвавшийся Нжамди, что на стародасском наречии – Медвежий, выпуск семнадцатого года, дипломная работа на тему «Классическая тактика боевых магов в неординарных ситуациях». – В состязании по ясности памяти старик явно положил его на обе лопатки.—Чем обязан? – Архивариус, кажется, не заметил или проигнорировал черный мундир контролера.

– Ищу одну специфическую научную работу.

– Угу, – было не совсем ясно, то ли старый маг согласился помочь контролеру, то ли нашел подтверждение каким-то своим мыслям. Вдруг архивариус заорал: – А ну ко мне, рукатые! Поднимайте свои ленивые задницы – работа есть!

За тяжелой занавеской, на одном из стеллажей и под столом для посетителей началось шевеление. Из своих укрытий появились и направились к магу три странных существа. Небольшие, темно-красные, они передвигались вперевалочку на четырех лапах. При этом всего конечностей у них было по шесть. Одно странное создание скрестило руки на груди, другое заложило за голову, а у третьего они висели, как тряпичные. Добравшись до стола архивариуса, существа улеглись, приняв весьма раскрепощенные позы. Теперь Драммр смог их получше разглядеть – безусловно, это были гомункулы, вероятно, какая-то новомодная разработка. Чуть крупнее Летуна, с увеличенными хищноватыми головами. Все шесть конечностей представляли собой отлично развитые мускулистые ручки с длинными пальцами.

– Ну?! – самый крупный и головастый нагло уставился на контролера.

Драммр посмотрел на мастера Интереми. Тот пожал плечами:

– Экспериментальная модель с добавлением материала муравья и обезьяны, к сожалению, пока что корень приживается только на ингредиентах вахтера из университетской столовой. Может быть, поэтому хамят, ленятся и ничего не делают, пока на них не наорешь. Профессор Дергаль обещал доработать. Можете говорить Головачу, что вас интересует.

– Исследования в области магического управления, – контролер с сомнением посмотрел на ухмыляющуюся красную рожу.

Гомункул закатил глаза, потом ухмыльнулся:

– Управление системой магических знаний, управление хозяйственной деятельностью магического учебного заведения, управление государством с помощью магии, управляющие заклинания в сложных системах, управляющие заклинания в простых системах, управляющие заклинания в системах средней сложности, управляющие элементы на базе нейтральных примитивов первого порядка, управляющие элементы на базе нейтральных примитивов второго порядка…

– Стоп! – заорал Драммр, поняв, что подлая бестия просто издевается, и если тварь срочно не остановить, дойдет до восьмого или даже девятого порядка, после чего перейдет к следующей столь же специфической теме.

– А у меня еще двести пятьдесят четыре темы по вашему запросу, – сказало существо обиженным тоном.

– Отлично, но я решил немного поточней сформулировать, что мне нужно.

Головач посмотрел на архивариуса: мол, я свое дело правильно сделал, это он виноват. Но встретив строгий взгляд, повернулся к Драммру, всем своим видом выражая – «Я, конечно, тебя слушаю, но ошибешься еще раз – пеняй на себя».

– Значит, так, – контролер старался говорить медленно и разборчиво. – Мне нужно исследование, посвященное управлению манипуляцией магией на уровне магнетических сгустков и действующих чар, исключая демагнитизацию, применение стеаловых руд и артефактов. Природные или выработанные путем тренировок способности к вышеуказанной манипуляции. Все научные работы за последние двадцать лет. Понятно?!

Головач опять закатил глаза, потом шепнул что-то на ухо другому гомункулу. Тот поднялся на четыре задние лапы и затрусил к стеллажу каталога. Только сейчас Драммр оценил удобство этой странной конституции – обезьяно-муравей легко взобрался на самый верх. Тремя нижними руками существо цеплялось за полки, еще двумя удерживало увесистый том, а оставшейся листало страницы. Наконец, нужная информация была найдена, и гомункул, кувыркнувшись с верхотуры, подбежал к своему командиру. Головач заулыбался:

– По вашему запросу действительно имеется работа, но она засекре-че-на!

Архивариус не разделял оптимизма своего подчиненного. Какое-то время он, кажется, над чем-то раздумывал, а потом вздохнул:

– Конечно, я мог бы послать тебя к ректору за разрешением, а он затребует официальный запрос, но в этом нет никакого смысла – Служба все равно добьется своего. Только обязательно получите все бумаги, если в деле будет ссылка на засекреченный материал. Веди нас в подвал, Второй Рукан.

Научный труд поражал объемом – три тома, каждый толщиной с бетонный блок, но контролера намного больше заинтересовала приложенная к нему пояснительная записка. Ага, очень интересно. Халатность. Порча дорогостоящего университетского имущества. Потеря особо ценного экспериментального образца. Так, в третий день Движения Ветряной Мельницы… Драммр впился глазами в пожелтевший лист бумаги.

Овер никогда не видел магических замков, но был уверен, что сумеет расправиться даже с самым сложным из них. Примерно того же мнения придерживался профессор Уорток, поэтому массивную дверь в лабораторию № 345 запирал старинный механический замок. У подопытного было множество времени, чтобы рассмотреть возможные варианты побега. Выводы были неутешительными, но оставляли надежду.

Во-первых, уходя, профессор запирал дверь снаружи на засов и тщательно следил, чтобы в лаборатории не оставалось рабочих заклинаний и зачарованных предметов. Значит, если и есть возможность сбежать, то только во время их занятий.

Во-вторых, проводя свои эксперименты, Уорток всегда просил ассистента запереть дверь снаружи. Однажды ученый намекнул, что у них разработан особый план, исключающий побег подопытного, если тому удастся расправиться с профессором или взять его в заложники. Овер поверил своему тюремщику. В любом случае, столкнувшись с опасностью, невидимый ассистент наверняка поднимет тревогу, и множество обитающих в этом доме чародеев найдут способ усмирить взбунтовавшийся лабораторный материал. Так что замок придется открыть самому. Что можно осуществить только тогда, когда Уорток выдает ему для работы заклинания движения.

В-третьих, профессора придется убить. Ученый достаточно хорошо сумел защитить себя от своего подопечного. Бесплотный и невидимый, но непроницаемый для магии щит разделял их. На левой руке Уортока удобно устроился разрушитель – перчатка с кристаллом, заряженным боевым заклинанием, и удобным спусковым механизмом. Выстрел, даже при касательном попадании, наверняка убил бы его. Уорток не хотел раньше времени терять столь ценный для науки опытный образец и продемонстрировал Оверу огневую мощь своего оружия. Конечно, разрушитель не мог бить через магический экран, но стоило вывести боевую часть за его пределы, как подопытный становился отличной мишенью. Так что о том, чтобы ускользнуть от профессора, не могло быть и речи.

В-четвертых, в обороне естествоиспытателя была брешь. Магический экран упирался в пол и стены лаборатории. В нем не было ни единого просвета или слабого места. Даже заклинания Уорток передавал ему через повторитель – продолговатый кристалл, воспроизводящий на одном из своих концов заклинание, воздействующее на другой. Но пол не был защищен экраном. Магическая наука утверждала, что направленное на каменную плиту заклинание непременно сработает, то есть не сможет пройти через камень (исключение составляли лишь телесные примитивы, которые не взаимодействовали с неживыми объектами, но Уорток в своих экспериментах не использовал содержащие их заклинания, справедливо полагая наиболее опасными). К счастью, профессор не удосужился преподать своему подопечному основы магики, поэтому Овер придерживался иного мнения. Общеизвестный факт – примитивы движения могут толкать только твердые объекты, а для того, чтобы создать воздушный поток, необходимо соединить два кинетических воздействия. Овер, отделенный стенами лаборатории от магического сообщества, не познал его догм и заблуждений, так что идея сжать сгусток энергии и провести через каменную плиту довольно легко забрела в его голову. К сожалению, под неусыпным присмотром профессора он не мог окончательно в ней удостовериться. Один раз ему удалось зажечь фитиль, не обводя чашу лампы, а пробросив огненный примитив через стекло. Или так ему показалось…

Около двух лет понадобилось Оверу Мегри, чтобы остановиться на четырех пунктах плана побега. Оставалось лишь дождаться работы с кинетическими заклинаниями, благо профессор считал их практически безвредными.

Как всегда, их разделял массивный каменный стол и прозрачный магический экран. Оранжевый глаз разрушителя был направлен на подопытного. Уорток начал сеанс, пробормотав несколько простейших заклинаний. Овер постарался скрыть напряжение, когда из зеленоватой грани повторителя появилась бледно-голубая ленточка кинетического примитива.

– Сегодня мы поработаем с ослабленными заклинаниями, – пояснил ученый. – Возможно, тебе будет трудней контролировать их.

Овер мысленно не согласился с ним – золотая ниточка его магического щупальца уже захватила магический сгусток, это было ничуть не сложнее обычных упражнений.

– Попробуй сдвинуть камень, – продолжил Уорток.

Подопытный выбрал один из гладких тренировочных камушков и дотронулся до него магическим орудием. Снаряд пополз по столу, очень медленно и надолго замирая, – ложная гипотеза профессора может оказаться весьма кстати. Овер не хотел рисковать и продолжал упражнения с камушками, демонстрируя контроль над слабой магией. Дождавшись, когда в его распоряжении окажется пять голубых ленточек, он начал действовать. Два камушка неуверенно преодолевали стол, когда Овер сжал одно из «сэкономленных» заклинаний и бросил по направлению к двери. Он чувствовал, как сгусток поднырнул под экран, но в толще камня завибрировал, натыкаясь на невидимые препятствия, и растаял. Овер, впрочем, и не надеялся на легкую победу. Пришлось ждать, когда профессор выдаст ему еще одно заклинание. Понадобились три неудачные попытки, чтобы Овер догадался поплотнее обернуть заклинание магической плотью манипулятора – избитый неизвестной силой сгусток кинетики вынырнул за щитом, потеряв более половины энергии. Но древний замок оказался довольно сложной штуковиной – судорожные движения узника лишь попусту расплескали оставшуюся магическую силу.

Заметив пот, капающий со лба подопечного, Уорток решил прервать эксперимент:

– Пожалуй, на сегодня хватит.

Овер чуть было не закричал, что полон сил и жаждет продолжить, но вовремя сдержался – подобное усердие могло насторожить ученого, к тому же он действительно устал.

Овер никогда не видел ключа и ничего не знал о механике замка, поэтому во время следующего эксперимента он почти отчаялся найти нужное приложение магической силы. К счастью, Уорток был чрезвычайно увлечен замысловатым движением камней по столу. Оверу не составляло большого труда передвигать три камешка по сложным независимым траекториям – его магический манипулятор мог изгибаться под любыми углами, образовывать петли и кулаки. В отличие от своего подопечного, профессор не мог видеть движения магнетических полей и пытался экспериментальным путем описать технику манипулирования магией. Столь сложный путь позабавил бы Овера – Уорток давно (со времени их первой и последней стычки) не пытался просто спросить подопечного, как он это делает. Впрочем, вряд ли бы Овер сказал правду.

Внезапно замок поддался. Ни экспериментатор, ни подопытный не ожидали этого. Первым пришел в себя Овер – четыре оставшихся заклинания нырнули под щит. Изогнувшаяся плеть манипулятора смогла протащить через камень лишь три из них, причем от одного кинетического примитива почти ничего не осталось. Зажегся, высвобождая заклинание, оранжевый кристалл разрушителя. Но золотистая нить уже обвивала глазное яблоко профессора, стремясь к мозгу. Первый сгусток лишь кольнул сосуд в голове Уортока, второй задел нерв, залив тьмой глаза. От третьего поврежденный сосуд лопнул, мгновенно освободив сознание ученого. Разрушитель разрядился в экран. Овер лишь мельком заметил белую вспышку и падение отброшенного взрывом тела своего тюремщика.

«Странно, что после всего этот Уорток еще остался жив, хоть обожжен и частично парализован. Надо обязательно его навестить, чтобы не перечитывать все три тома», – подумал Драммр.

ГЛАВА 25

– Ты опять за свое, Заниша. И для чего я только согласился выучить твой язык? Чтобы слушать эту бесконечную чушь про побег? – Энджанга не смотрел на напарника. Ему хотелось, чтобы госпожа велела принести воды, тогда и он бы смог сделать пару глотков. А еще лучше, потребовала бы винограда или оливок.

– Это наш язык, твоих родителей и предков. И когда ты наконец поймешь, что человек не может так жить, мы должны хотя бы попытаться сбежать.

Нет, Энджанга не собирался бежать. Раб считал, что тягаться с могуществом вердугов равносильно самоубийству. Сколько Заниша ни рассказывал про огромные города, великих воинов и магов их народа, для рожденного в неволе это были всего лишь слова. Да и жилось ему не так уж плохо. Вердуги считали чернокожих существами, предназначенными специально для рабства, а потому ценили много выше испорченных солнцем светлолицых. Заниша называл их труд унизительным. Энджанга не понимал, как может унизить паланкин верховной жрицы на плечах и ее мелкие поручения. Куда лучше, чем работать в поле или на рудниках. Были в его цвете кожи и другие преимущества. Энджанга мог отобрать вещь или еду у другого раба, взять любую белую рабыню.

– Мы могли бы бежать на север, – похоже, что-то он пропустил в болтовне напарника. Обычно их обсуждения упирались в одно и то же – по словам Заниши, до спасительных джунглей на юге было не меньше двух недель ходу по густозаселенным землям Пяти. Теперь появился новый вариант.

– На севере тоже живут белые люди? Заниша кивнул.

– И ты думаешь, они будут для нас лучше вердугов?

– Думаю, кто угодно будет лучше вердугов.

Ответ прозвучал не слишком уверенно, и Энджанга поспешил закрыть тему побега, по крайней мере на этот раз:

– Если ты не заметил, здесь намечается война. Как ты думаешь, что сделает первый попавшийся арбалетчик, колдун или Темный знает кто еще есть у этих людей? Лучше уж нам посидеть у носилок госпожи Рашир, чтобы сберечь свои черные шкуры.

Верховная жрица была вне себя от ярости: сначала тальпак, а теперь дерву – этот идиот хочет исчерпать дарованную ей власть еще до начала настоящей драки. И почему он так уверен, что стоит взять город, как Дасия свалится к его ногам, а сильнейшие дома поспешат направить знамена под его командование? Вызов дерву отобрал у нее последние силы. Демон-маг со странными синими отростками на голове, плоским носом, мелкими красными глазками и морщинистой кожей, свисающей, как дождевой плащ, прохрюкал что-то и отправился вниз, под стены Ревенуэра. А она совершенно лишилась сил, не могла даже приказать рабу подать воды. Через полупрозрачную черную занавеску Рашир видела, как перестраиваются войска, готовясь к атаке. Если только он подставит под удар демонов… Темный Шторм не терпел тех, кто попусту растрачивал его милости. Жрица сделала над собой усилие, поднялась на подушках и постаралась произнести громко и без дрожи в голосе:

– Эй, рабы! Подать мне воды и фруктов! И стащите мой паланкин с этой жженной солнцем горы вниз к войскам!

Капитан Трауток проснулся от истошных криков ординарца: «Вердуг! Вердуг!» Сперва он решил было, что кто-то по старой армейской привычке сыграл с ним нехорошую шутку. Просто услышал, как полковник Урди говорил: «Оставляю тебе первую роту, смотри не пропусти в город вердугов», – и решил разыграть. Не может ведь такого быть, чтобы накануне поздно ночью один полк спешно отбыл маршем на север, другой был выведен за Тагру, а утром враг появился под стенами города? Или может? Капитан колебался лишь мгновение – он не слишком верил в актерский, как, впрочем, и в любой другой талант тупого деревенского увальня, своего ординарца. Одним движением Трауток скатился с высокой каменной лавки, запрыгнул в штаны и схватил кольчугу. Выбежал из комнаты, раздавая на ходу приказания:

– Стрелков на стену! Гонца в Разноцветный! Приготовить сети! Подогреть смолу! Проверить катапульты!

Два пролета – и он на стене. Вердуги приближались быстро, но гораздо больше беспокоила капитана черная точка высоко в небе, уже не маленькая, с хорошо различимыми широкими крыльями.

Эмишнутер бежал широкими, размашистыми шагами. Серая полуистлевшая хламида до пят поверх кольчуги развевалась как боевое знамя. Вышитые человеческими жилами древние символы не потускнели и не утратили силы. Поговаривали, что этот оберегающий от стали и магии балахон создала для мясника одна влюбленная жрица. Впрочем, спросить у самого вряд ли бы кто решился, особенно если при нем всегда были два здоровенных боевых тесака с широкими закругленными лезвиями. Ву-у-ву! – гудели, вращаясь, топоры – командир злился, и бойцы, научившиеся угадывать его настроение с первого дня в отряде, держались на почтительном расстоянии. Эмишнутер привык к авантюрам, после которых приходилось добирать три четверти мяса, но раньше от этого всегда был прок. Сегодня же под нож мог пойти весь отряд без малейшего смысла и пользы. Крылатый демон, отпирающий для армии ворота, – это ж придумка как минимум двухвековой давности. Конечно, госпожа Рашир вызвала им в помощь исключительного здоровяка, да и другая синемордая страшила наверняка не без пользы свои вонючие слюни расшвыривает. Но подстрелят демона северяне, а потом под стенами положат солдат магией, смолой горячей, из арбалетов. Даже его оберег в такой заварухе вряд ли сработает. А умирать не хотелось.

«Ну надо же, – подумал мясник, – на старости лет».

Вначале он искал смерть, потом стал к ней безразличен. Может, теперь, когда почувствовал вкус к жизни, старик с топором заберет его.

Серые стены стремительно приближались. Начали похлопывать дасские бельты, стрелки били на редкость точно. От башни отделилась и начала опускаться в самый центр отряда золотисто-красная лохматая завитушка. Эмишнутер услышал низкий рев пламени, ощутил жар и мысленно приготовился к путешествию в чертог воинов, но магический огонь в последний момент натолкнулся на какое-то невидимое препятствие, покачнулся и рассыпался салютом. Раздались крики и ругательства, но, кажется, никого не спалило.

– Значит, этот новый некроном только кажется франтоватым выскочкой. Так, может, у нас все-таки есть шанс? – Мясник оскалился, стараясь не замечать боли в обожженном плече.

– Внимание! Цель! – заорал Трауток. Зависшая было высоко над крепостью крылатая точка устремилась вниз. Демон снижался под углом и с огромной скоростью, так что несколько щелчков направленных на него тяжелых самострелов последствий не возымели. «Ну, ничего, тварь обязательно раскроет крылья, : чтобы не расшибиться о землю, и тогда она наша», – решил Трауток.

– Будьте наготове, – закричал капитан.

Внезапно демон погасил скорость, раскрыв крылья. Слишком высоко, никто этого не ожидал. Что-то плотное и маленькое выпало из его лапы и полетело прямо за ворота. Тварь усиленно заработала крыльями, унося прочь свою вонючую тушу. Практически одновременно разрядили самострелы стрелки. Трауток видел, как отскакивают бельты от толстой шкуры демона. Впрочем, один нашел уязвимое место под коленом, а другой– у основания крыла. Сине-зеленая магическая волна окатила, без особого, впрочем, вреда, ноги и живот чудища. Один из магов, кажется Ратки, сбил ледышкой брошенный демоном предмет. На землю посыпались глиняные черепки.

– Похоже, демон у них с больным желудком – без горшка в атаку не идет! – выкрикнул какой-то весельчак.

Крылатая тварь удалялась. Вердугские оборванцы достигли стены, безуспешно наседали и обламывали оружие о ворота. На них потекло еще, наверное, недостаточно прогретое масло, смола. Защелкали арбалеты. Сверкнул магический огонь, и все, казалось бы напрасно пролитые, припасы вспыхнули. Под стенами началась паника. Капитан отвел взгляд и увидел, что демон снова снижается. Сладковатый запах защекотал ноздри.

– Вердугское зелье?! – Трауток иногда баловался конфискованной контрабандой и с некоторыми побочными эффектами этой радости был знаком. – Горшок?! – Демон приближался, нужно было срочно что-то решать, отдавать команды, но мысли путались, горлу подступала тошнота, слабели колени. Арбалетчики и метатели сетей над воротами уже сползали на пол, отравленные наркотиком, но выстроенный внизу взвод, кажется, не пострадал. Его командир, еще совсем желторотый, стрелял по сторонам глазами, не в силах сообразить, что происходит.

– Вниз! Вниз! Пригнитесь! – Трауток пытался говорить погромче (кричать не было сил), поднимал и опускал ослабевшую руку, но все без толку. Он понял, что вот-вот потеряет сознание, перевалился через парапет, рухнув на твердую, как кулак, землю с деся тиатной высоты. Мир перевернулся, раскаленные лезвия впились в ноги, спину и живот. Впрочем, в голове чуть прояснилось. Капитан заметил, как старый седой знаменщик потянул командира вниз за рукав.

Мощный удар воздуха едва не вырвал крылья из спины тальпака. Кто-то все-таки бросил сеть, скомканная, она лишь зацепила крыло, и он стряхнул одним движением. Люди с железками не спали и были в полном порядке, вопреки заверениям первого меча Тальпак оскалился, в отличие от большинства слуг Пяти, он не питал любви к этому миру, но вот боль, не от их примитивного оружия, а настоящие муки развоплощения, хотелось отсрочить хоть бы ненадолго. Демон мог бы все бросить в любую минуту: призвавшая его ледяноглазая служительница не имела над ним истинной власти – так, сковывала бурлящую в нем ярость, другое дело его истинный темный хозяин. Великий правитель и мудрец, взявший себе дурацкое прозвище Шторм, он умел благодарить и карать. Непонятная тальпаку жажда повелевать смертными заставляла хозяина держать слово и не оставляла демону выбора. Лишь коснувшись земли, тальпак рванул к воротам, он ощутил, как впились в крылья, плечи и ноги крючья кошек и багров. Одновременно зазубренные копья начали искать уязвимые места в его броне. Людишки хорошо подготовились – длинное оружие держало демона на расстоянии. Но это уже не имело значения. Широкими шагами, обрывая куски черной, брызжущей болотной клейковиной плоти, тальпак продвигался к массивным стальным створкам. Откуда-то сверху ударило яркое крученое пламя. Созданный дерву демагнитизирующий слой давно истаял, и шкура демона зловонно задымилась. Тальпак поплотнее сжал лапу, по словам этого трусливого умника, если не раскрывать ладонь, антимагии как раз хватит, чтобы на время вывести из строя запирающие чары. Со спины так и сыпались удары, кто-то рубанул снизу по ноге. Еще одно заклинание ударило сверху, пробив череп и ослепив демона, но он все-таки смог сделать последний шаг, дотянуться до тяжелой запирающей балки и впечатать –ладонь в проржавевший железный брус. Огромная рука подхватила балку, вытащила из скоб и швырнула назад, на людей. Наконец созданная Великим Повелителем плоть не выдержала, распалась на куски и растаяла.

Мастер Палери раскраснелся от быстрого шага. Дорога до гильдии была неблизкая. Контролер поручил хозяину гостиницы отправить сообщение в Нармрот: мешанина из букв, цифр и каких-то странных значков – ни намека на суть расследуемого дела. Оставлять надолго Дозери одного не хотелось – в «Красный Дракон» мог заглянуть кто-нибудь из сообщников по ночному приключению и сболтнуть лишнее. Мастер Палери уже подходил к гостинице, когда услышал истошные вопли: «Вердуг! Вердуг!» Затем из переулка выбежал растрепанный человек с узелком под мышкой и умчался в сторону северных ворот. Хозяин гостиницы постарался двигаться быстрее, что при его комплекции требовало значительных усилий. На следующем перекрестке мастер Палери увидел уже три семьи с пожитками, спешащие на север. Два знакомых камнереза двигались в противоположном направлении, проверяя на ходу ударный баланс кирок и старых заржавленных мечей. Отворив наконец дверь гостиницы, мастер Палери долго не мог отдышаться и только махал руками, указывая на улицу уставившемуся на него контролеру. Собравшись с силами, он пропыхтел почти членораздельно:

– Вердуги в городе, господин контролер.

Дозери медленно поднялся с табурета, подошел к дверям и осторожно выглянул на улицу. Странное поведение хозяина гостиницы он сперва отнес на счет нового хитроумного плана ревенуэрских заговорщиков. Сделал десяток шагов до середины миниатюрной площади и постарался разглядеть что-то в кривых переулках.

Эмишнутер бежал по узким, как крысиные тропы, улочкам дасского города. Его затылок и левая щека были сильно обожжены, добрый десяток неглубоких порезов и уколов по всему телу давал о себе знать. Где-то глубоко внутри он помнил боевую задачу: как можно скорее добраться до северной крепости и завладеть мостом через Тагру, но вело его вперед и наполняло нечеловеческой силой странное, опьяняющее, наполняющее горечью чувство. Может быть, он и в самом деле надышался наджашнар в схватке у ворот. «Золотая война», – так, кажется, назвал эту хитрость один из командиров знамен. Гашад поставил все состояние на Каменный Кулак. Нет, эта жгучая горечь нахлынула раньше, когда его люди были зажаты между стеной и облаченными в доспехи благородными, а по головам бежал огонь, и кто-то завыл и зарыдал в голос. После скорой и горячей резни за воротами Эмишнутер больше не видел никого из мяса. За ним увязался небольшой отряд из трех воинов под вуалями в дорогих доспехах и десятка их слуг, экипированных тоже весьма прилично. Но мясник не обращал на них внимания, периодически отмахиваясь тесаком от попавшегося на пути горожанина и не реагируя на случайные выстрелы из окон.

Замерцал просвет между бесконечными каменными коробками, Эмишнутер разглядел небольшую площадь, посреди которой стоял человек в черном. Мясник сперва даже принял его за вердуга: дасы испокон веков предпочитали белые, песочные и золотые цвета, но тот выхватил из-за пояса что-то маленькое и блестящее и пальнул в переулок ярко-белым огнем. Эмишнутер не успел ни кинуться в сторону, ни упасть на мостовую, но выстрел все равно прошел мимо. Впрочем, не совсем – сзади заорало как минимум три человека. Мясник прибавил скорости и ушел вправо, давая возможность стрелкам, если таковые остались, ответить дасскому колдуну. Посягнувший на священный цвет Пяти оказался не так прост – в два длинных шага он разогнался и плавным движением взлетел на крышу трехэтажного дома. Сбитые с толку стрелки промазали. Эмишнутер услышал четыре щелчка – значит, дела не так уж плохи. Тем временем колдун прыгнул с крыши и начал медленно опускаться за дом, в один из уходящих с площади переулков. Еще мгновение – и он был бы в безопасности, но тут разрядился еще один арбалет. Мясник прекрасно видел, как дернулось в воздухе тело, хоть точно и не сказал бы, куда угодил бельт. Эмишнутер обернулся и увидел стрелка. Он лежал на спине и был сильно обожжен, кажется, даже доспехи местами сплавились, вуаль сбилась с лица, и под косые лучи ненавистного солнца попали тонкие губы, подбородок и черные локоны. Кажется, это была женщина. Командир мяса бегом пересек площадь и ворвался в укрывший врага переулок. Колдун как раз пытался заползти в один из домов. Его левое колено было снесено напрочь, голень волочилась на обрывке сухожилия.

«Ну и выстрел! Должно быть, заговоренное жрецом или некрономом оружие», – подумал Эмишнутер, погружая тесак в спину врага.

ГЛАВА 26

Илимар Ардженди первым появился в Зале Совета. Он все крутил в голове элегантные фразы, время от времени складывающиеся в изящные строфы, но никогда в убедительные объяснения и разумные ответы. Этот зал всегда подавлял его. Воистину Великий Магистр Наэргерон был сумасшедшим. Иначе как бы он додумался подвесить членов Совета в пустоте над уходящим на добрые пол-имгамма вниз колодцем да еще в окружении пляшущих языков пламени. И это треклятое Сердце Огня. Издевка, достойная самого изощренного безумия – поместить один из восьми могущественнейших предметов мира как раз между советниками, а ключ положить в свой саркофаг, саркофаг же спрятать так, что за тысячу лет никто и малейшей догадки о том, где его искать, не имел.

Илимар боялся, что его станут распекать, как мальчишку, а он станет оправдываться, понимая, что на самом деле его поведению оправданий быть не может. Как он объяснит, что уже много лет не в курсе состояния дел в армии и военной промышленности?

Был занят, занимаясь культурой и пропагандой? Нааргаль всегда оказывался для него слишком компетентным, слишком хорошо все понимал, быстро схватывал самую суть. Кто же мог предположить, что он так разом превратится в слюнявого беспамятного старика? Что он организует новое подполье и спровоцирует резню в гномском районе? А теперь в бухгалтерии оборонных поставок десяток демонов хребет сломит, связь с войсками нарушена, в любой момент может начаться война и никто не узнает, ударили первыми свои или вердуги.

Терам Ирандуарон внимательно наблюдал за ерзающим в своей ложе советником Ардженди. Ректор Университета и один из сильнейших магов Нармрота, он единственный сохранил свое место после революции. Тогда, пятнадцать лет назад, бунтовщики просто не решились штурмовать обитель магического обучения – слишком дорого могло это обойтись, да и никто особых претензий к самому Университету не имел. Старик Ирандуарон спокойно проигнорировал все требования сдать ключ от ложи Совета, и новоявленным правителям пришлось заседать вшестером. Вот у них челюсти поотвисали, когда он явился в Башню на четвертый год революции и заявил, что отныне собирается принимать активное участие в управлении страной.

– Вы, мальчики, уж позвольте старику, разменявшему третью сотню лет, так вас называть, собираетесь сделать из государственных дел религию, значит, вам обязательно понадобится скептик. Или еретик, это уж как хотите считайте. – Так, кажется, он тогда сказал. Сперва ерепенились ребятки, огрызаясь на каждое его замечание, но потом попритихли. За старым ректором ведь не числилось страшных грехов и явных просчетов, по крайней мере, на памяти ныне здравствующих жителей Дасии.

Ложи Совета имели довольно хитрое магнетическое устройство, помимо чар, дающих ощущение широкого мягкого кресла с кожаной обивкой, имелось несколько серьезных защитных заклинаний. Старик Наэргерон просто поражал своей тонкой хитроумной выдумкой – любой советник мог проникнуть на свое место незамеченным и оставаться невидимым хоть до самого конца заседания. Любой, за исключением собравшего Совет. А они еще объявили его сумасшедшим. Терам посвятил десяток лет изучению биографии великого соотечественника и мог назвать гениального мага каким угодно: непредсказуемым, одержимым идеалистом, интеллектуалом, намного опередившим современников, да и далеких потомков тоже, но не безумцем.

Похоже, малыш Ардженди немного успокоился и сможет говорить внятно, по теме, без утомительных лирических отступлений. Не терпится узнать, что же на самом деле творится в городе и стране. Точным движением руки Терам нашел бесплотный магический рубильник и отменил невидимость. Почти одновременно появились и остальные члены Совета, кроме Нааргаля.

«А еще пять лет назад они отчитывали меня за скрытое присутствие на заседаниях, называя это дурацкими играми зажравшейся магической аристократии», – подумал ректор.

Когда Овер проснулся, в берлоге караульных никого не было. На плацу перед воротами кто-то орал, топало множество ног. Учения, что ли? Специалист вышел из затхлого, пропахшего сомнительной стряпней и солдатским потом помещения на свет и воздух.

Творилось что-то невообразимое: люди сбегались на площадь и толпились в воротах, пытаясь протолкнуться на не слишком широкий мост. С другой стороны реки в город пробивались солдаты, экипированные явно не на парад. Последнее навело Овера на мысль о войне, а не о землетрясении или каком другом стихийном бедствии. Специалист посмотрел на столпотворение у ворот и понял, что так просто ему из города не выбраться. В имевшихся при нем камнях почти не осталось магии. Выходило одно – поскорей добраться до «Красного Дракона», прихватить все, что можно, а дальше уж действовать по обстоятельствам. Размяв сладко затекшие мышцы, Овер припустил к центру Ревенуэра. Он все еще не вполне верил в реальность войны.

Уже через три квартала специалист заметил вооруженного широченным мечом человека в странных доспехах. Два сгустка световой магии нашли спрятанные под мелкой сеткой зрачки, а пока вердуг ругался и тер глаза, Овер пробежал мимо. Еще одного врага он успел ослепить, едва тот навел на него арбалет. Похоже, город так и кишел захватчиками. Может, все-таки лучше было потолкаться у ворот? Специалист прибавил ходу и вылетел на небольшую площадь перед «Красным Драконом». Всего в каких-то двух десятках ат расположился целый отряд вердугов. Правда, лишь двое были явно готовы к бою, кто-то стоял согнувшись, восстанавливая дыхание, другие склонились над ранеными. Один из часовых выстрелил, но поторопился, сбитый с толку неожиданным появлением Овера – бельт просвистел над левым плечом. Другой бы на месте специалиста задумался, замешкался и очень скоро был бы мертв. Но Овера властно влекла к себе мощь оставшейся в номере магии и окрыляло необъяснимое убеждение в том, что эта сила обязательно его спасет. Не замедляя бега, он ворвался в гостиницу и последней каплей кинетической магии, оставшейся в голубом камешке, выцарапанном из танцующей статуэтки, крутанул в замке. Железная дверь грохнула о косяк, запирающий механизм щелкнул и сработал. Со времен своего бегства из Университета специалист сохранил привычку тщательно изучать все механические замки. Окна в «Красном Драконе» были высокие и не слишком большие, а двери крепкие – можно было чуть передохнуть и отдышаться. Овер сделал большой глоток из оставленной кем-то чаши и уже собирался рвануть наверх, пока вердуги не притащили; какую-нибудь тяжелую осадную технику, но тут откуда-то справа послышался знакомый голос:

– Вы ведь вытащите нас отсюда, мастер Дрегми, с вашим-то могуществом пара мирных жителей будет вам помехой.

Специалист обернулся и увидел засевших за самый темный столик троих постояльцев и мастера Палери. Овер недоуменно пожал плечами: дескать, сам не знаю как выберусь, и побежал к лестнице.

«Интересно, какое могущество мастер Палери имел в виду и что они вообще обо мне знают?» – подумал специалист, распахивая дверь своего номера. Впрочем, задумываться над этими вопросами у него все равно не было времени. Овер повесил на плечо небольшую сумку с золотом и наиболее ценными предметами, рассовал по карманам и проверил магнетическим щупом заряженные камни. Обыска у себя он не заметил: спешил, да и контролер Дозери действовал аккуратно. Специалист выглянул в окно и увидел, как вердуги о чем-то совещаются внизу, то и дело поглядывая на дверь – не иначе решают, как ее легче высадить. К отряду чернодоспешных присоединился еще один воин, огромный, облаченный в культовый балахон, весь в крови, с изуродованным лицом.

Покончив с колдуном, Эмишнутер вернулся к небольшому отряду благородных. В голове прояснилось, и он больше не спешил в северную крепость. Ему стало понятно, что вырвавшиеся вперед небольшие группки бойцов помешают дасам наладить оборону, но наверняка будут уничтожены.

– Ну, что у вас? – спросил он у воина, который, судя по инкрустированному ночными камнями эфесу и изящным доспехам, был главным в этом отряде.

– Послушай, Эмишнутер…

– Вы знаете меня? – Если бы он перебил благородного в обычных обстоятельствах, это бы считалось в лучшем случае серьезным проступком, но сейчас, посреди залитого кровью вражеского города, старый вояка чувствовал себя выше всех этих правил и понятий. Важно и то, что, назвавший незаконнорожденного по имени, становился с ним как бы на один уровень.

– Кто же не знает знаменитого мясника дома го'Шав? Нам нужна эта гостиница…

– А как же приказ первого меча как можно быстрей пробиваться к северной крепости дасов? – Похоже, он начинал понимать, почему благородный вдруг превратился в просителя.

– У нас здесь раненые, и среди них моя дочь, – вердуг откинул вуаль, и Эмишнутер смог увидеть его идеально бледную кожу, роскошные темные усы, печаль и тревогу в синих глазах. – Я Ринаж, глава малого дома го'Журонах, – благородный назвал свое имя, а значит, второй раз поставил себя наравне с ним, определенно, он очень любил свою дочь. – Прошу, чтобы ты помог нам завладеть этой гостиницей, или, по крайней мере, не докладывал первому мечу, что мы ослушались его приказа. А то…– Три арбалета поднялись и уставились на мясника. Вот так всегда с этими благородными: начинают просить, но без угроз обойтись никак не могут. Эмишнутер быстро прикинул, как укрыться за лордом Ринажем, одновременно подрезав одного стрелка, затем ударить снизу другого и так далее… Впрочем, это так, по привычке – драться он не собирался.

– Вообще-то я уже старик и вовсе не кровавый рубака, а командир отряда. Но пока мясо не укомплектовали заново, не слишком занят и смогу вам помочь.

Больше не обращая внимания на арбалеты, Эмишнутер подошел к входу в гостиницу, пнул ногой попробовал на ощупь надежную дасскую сталь.

– Может, тут поблизости есть другая гостиница ну, или дом? Эти подлые колдуны делают слишком крепкие двери.

По выражению лица Ринажа, который и вуаль-то опустить забыл, мясник понял, что глава дома вовсе не жаждет носиться по городу с обожженной дочерью, к тому же в гостинице он надеется найти для нее чистые простыни, горячую воду и крепкое вино. Слуги смотрели на него так, как будто ожидали, что он начнет рубить железо своим топором. Но портить оружие, по крайней мере свое, в планы мясника не входило.

– Может, попробуем ту штуковину, что напрочь снесла ногу летающему колдуну?

На мгновение в глазах благородного зажглась жадность – видно, заговоренное оружие стоило недешево, но потом он все же кивнул одному из слуг.

Овер видел из окна, как два вердуга встали напротив двери «Красного Дракона» и один поднял арбалет.

«Похоже, у них с идеями так же негусто, как у меня»,—подумал специалист. Он не видел возможности справиться с отрядом стрелков с помощью одиночных магических ударов, а состряпать мощное боевое заклинание из того, что было под рукой, не получалось. Годик-другой экспериментов, и он бы научился собирать из магических примитивов все необходимые настоящему боевому чародею заклинания. А что теперь? Смерть от невежества? Овер еще раз прокрутил в голове несколько формул: два огня плюс два движения – пламенное дыхание, свет плюс звук – радужные переливы, холод плюс три кинетики – ледышка, огонь плюс холод – неизвестно, звук плюс огонь – тоже под вопросом. К сожалению, большинство комбинаций не давало стабильного результата. Специалист полагал, что все зависит от мощи магнетических примитивов, которая могла сильно разниться от кристалла к кристаллу, да и в одном камне не была постоянной. Впрочем, академические вопросы следовало решать раньше. Слишком он уверовал в свое могущество.

Вердуг внизу спустил крючок, тотчас же. мелкая дрожь прошла по зданию гостиницы. Ничего себе! Овером завладела странная суетливая тревога – он представил, как вооруженные здоровенными мечами чужеземцы вламываются в комнату… Нужно было на что-то решаться. Рука нырнула в карман и начала перебирать магические самоцветы в такт беготне мыслей в голове. Солдат под окном перезаряжал арбалет. Значит, дверь все-таки устояла. Может, дарованных усердием местных кузнецов мгновений как раз хватит? Пальцы ухватили что-то чуть шершавое, без единого острого угла. Красный Ключ. Овер нащупал небольшой треугольник со скругленными концами. Может, хоть эта штука поможет? Ключ едва ощутимо завибрировал, как бы приглашая специалиста воспользоваться его могуществом. Или это ему только показалось? Овер достал из кармана и поднял на ладони потертую красную стекляшку. Попробовал ее щупальцем. Вердуг выстрелил второй раз, дом снова содрогнулся. Чужеземцы в черных доспехах рванулись к двери. На ощупь ключ был чуть теплым, но не более, казалось, магнетической силы в нем нет, а переплетающиеся красные лучи – лишь иллюзия. Что-то здесь не так. Золотистая нить заскользила по камню, попробовала сжать, проткнуть в одном месте, в другом, в третьем. Вдруг ключ поддался, магнетический щуп нырнул в сердце жуткого нестерпимого жара. Специалист мгновенно вспотел так, что рубаху можно было выкручивать, на лбу повисли соленые капли. Овер попытался втянуть магическую нить, но это оказалось не так просто. Жар втекал в его тело. Ужас заполнил сознание специалиста: еще мгновение – и его внутренности закипят и лопнут, это он ясно понял. В панике он отшвырнул от себя Красный Ключ. Артефакт отпустил щупальце и упал на постель. Одеяло вспыхнуло. Но Овер знал, что еще не освободился от прилипчивого пламени. Магнетическая нить пылала ярко-красным, и этот огонь, как по горящей веревке, подбирался к его телу. Специалист начал удлинять щупальце, пытаясь отодвинуть угрозу. В этот момент, точно копируя картинку из его воображения, ворвался вердуг с широченным кривым мечом наголо. Овер, не задумываясь, ткнул его в лоб невидимой огненной спицей. Эффект оказался поистине ошеломляющий– сжатое пламя, как масло, прошило сетку, за которой боец прятал лицо, и врезалось в голову. Вердуг пошатнулся и упал. Овер успел заметить, что огненное лезвие рассекло лоб и шлем. За спиной первого показался второй солдат. Стальной арбалет пополз вверх, но жгучая магнетическая нить оказалась быстрее. Когда второй труп рухнул на пол, Овер почувствовал запах паленых тряпок и плоти. Также он отметил, что пламенная часть щупальца значительно уменьшилась, хотя продолжала стремительно расти. Нужно было срочно пустить кого-то под этот раскаленный нож. Специалист выскочил из номера. Мысль о том, что огненную мощь можно потратить на неодушевленные цели, даже не пришла ему в голову.

Эмишнутер понял: что-то идет не так, когда один за другим повалились три человека лорда Ринажа. Просто упали, даже не успев как следует заорать на покончивший с ними мир. Легкий запах паленого подсказал, что тут не обошлось без подлого огненного колдовства. Мясник огляделся. Слева четверо жалких городских обывателей, в другом конце зала мальчишка, похожий на нищего. Еще один вердуг рухнул на пол, а ни один из дасов даже не пошевелился. Колдун должен был выдать себя какими-нибудь пассами или бормотанием. «Конечно, те четверо сидели здесь с самого начала. Если чародей среди них, почему он не напал сразу? Потому что нас было много и все рядом с ним. Тот парень спустился вниз – значит, отправил к Пяти двух поднявшихся по той лестнице солдат? Но они могли разминуться, или он просто сматывается и сейчас получит меч в спину от одного из наших», – все эти мысли промелькнули в голове Эмишнутера быстрее, чем следующее облаченное в доспехи тело рухнуло на пол. Мясник атаковал того, кто поближе. Полукруг лезвия рассек грудь под истертой желтой курткой. Одновременно другой топор пошел вверх для следующего удара. Жгучая плеть сжала запястье и отвела оружие от шеи побелевшего, как кости благородных, толстяка. Затем Эмишнутер ощутил горячий удар. Неизвестная магия попала как раз в один из символов истинного языка. Сотни тысяч мелких иголок побежали по телу старого воина, все поплыло перед глазами.

«Она на хорошем счету у Пяти и замолвит за меня словечко», – голос прозвучал откуда-то извне, сверху.

«Она на хорошем счету у Пяти и опять спасла тебя», – уточнил другой голос.

Овер видел, как разом задымились и истлели символы на ветхой робе огромного вердуга, но решил не проверять, что это значит. Жрец, или как там у них это называется, валялся на полу и был если не мертв, то надолго выведен из строя.

– Пошли! – скомандовал специалист выжившим дасам и направился к выходу из гостиницы.

– Идите, а я вас догоню, – изменил он свое решение, вспомнив кое о чем.

Мастер Палери с сомнением посмотрел на него, но все-таки двинулся к выходу, остальные последовали за ним. Овер же побежал наверх. Едкий дым заполнял второй этаж и выползал на лестницу. С закрытыми глазами специалист нашел свой номер. Нащупал освободившейся от пламени магнетической нитью Красный Ключ и выгреб его из горячего пепла, схватил наплечную сумку и выбежал из комнаты.

Ринаж го'Журонах наблюдал за убегающими дасами поверх арбалетного прицела. Очевидно, его люди погибли в сожженной солнцем гостинице. Шанс первым выстрелом убить мага был один к трем. Глава дома отбросил прочь дорогое оружие – он действительно слишком сильно любил свою дочь.

ГЛАВА 27

– Пес, – Девяносто Шестой потянул контролера за рукав и заговорил шепотом, то и дело озираясь по сторонам. – Послушай, Драммр, а эти местные чародеи и алхимики не могут снова наложить на меня узы, чтобы я опять выполнял всякие приказы, ну, как эти красные?

Ага, значит, ему не показалось: Летун действительно, когда они были в архиве, глазел на рукатых. Что ж, подобный вопрос вполне закономерен и заслуживает подробного ответа.

– Понимаешь, узы штука довольно сложная и относится к магии лишь частично. Узы можно наложить только на того, кому дал жизнь. Например, на выращенного в колбе гомункула, а когда…

– А как же демоны? – не выдержал Девяносто Шестой.

– С демонами все примерно так же: колдун делает возможным появление их тела в нашем мире, что при соблюдении всех правил приравнивается к рождению.

Гомункул на какое-то время задумался – похоже, его познавательный аппетит начал пробуждаться.

– А люди?

Драммр припомнил университетские лекции.

– Во времена империи люди путешествовали далеко на восток. Так вот, по сведениям древних историков, на северо-востоке Руна живет народ черных ведьм, женщины которого накладывают узы на своих детей. Также им якобы известен обряд Дарения Жизни, с помощью которого можно подчинить себе пленника. Впрочем, сведения эти не считаются особо достоверными, да и за две тысячи лет все ведьмы могли исчезнуть.

– Хм, – гомункул нахмурил редкие, едва заметные брови и начал водить глазами из стороны в сторону. «Решает, грозит ли ему новое порабощение», – подумал Драммр.

– В общем, конечно, минимальный шанс снова попасть в узы у тебя есть, но он не больше, чем, скажем, у меня или у любого другого человека.

Приют для чародеев, пострадавших от собственной научной работы, находился в самом дальнем от ворот углу территории. Несколько симпатичных домиков в саду с настоящими деревьями, лужайками, прудом с разноцветиками и речными дракончиками. Живая изгородь отделяла приют от рабочих и учебных корпусов. Несмотря на свободный вход, студенты и преподаватели не часто заглядывали сюда. Большинству хватало единственного посещения на первом курсе. Тогда они повидали достаточно магов, спаливших, заморозивших или растворивших в кислоте свои руки и лица. А профессор Идржи, величайший ученый, открывший телесные ячейки – мельчайшие частички, из которых строится все живое, изобрел и опробовал на себе заклинание, превращающее мертвые ячейки в строительный материал. Первые несколько лет ученый прибавлял в росте, силе и твердости тела, но потом процесс вышел из-под контроля, у него срослись пальцы, язык перестал слушаться. Ни один демагнетизер не брался удалить чары, сохранив ему жизнь. Только сам профессор Идржи мог бы исправить заклинание, если бы не потерял способность произносить формулы и производить пассы. Драммр часто видел его, огромного, ороговевшего и страшного, сидящим у пруда.

– Как профессор Идржи? – спросил контролер первым делом у дежурного.

– Вы что, не слышали, он вот уже шесть лет, как покинул нас.

– Бедняга.

– Возможно, после конфликта с деканом факультета телесной магии он ушел. Кажется, куда-то в Синие Горы. Кто его знает, может, нашел там себе троллиху, проживет счастливо тыщу-другую лет, – дежурный ухмыльнулся, видно, это была одна из его любимых шуток. Драммр не стал смеяться. Он официально осведомился, где можно найти профессора Уортока, и потащил за собой гомункула.

Контролер гулко стукнул в сталь двери и, не дожидаясь ответа, вошел. В комнате был полный разгром. Кажется, все вещи, за исключением массивного стола с серой мраморной крышкой, были разбросаны страшной силой. Стальной книжный стеллаж лежал, поваленный на горку старинных томов. Толстый слой пыли. По всей видимости, у профессора был конфликт с уборщицей. Уорток сидел в кресле, укрытый нестираным полосатым пледом. Смотреть на изуродованное огнем лицо не хотелось, Драммр отвел взгляд вверх. Потолок, впрочем, как и стены, был выщерблен неизвестной напастью.

Профессор прорычал что-то совсем уж невразумительное. Заметив недоумение контролера, повторил никак не лучше и указал растопыренной пятерней на потолок.

– Заклинание телекинеза?! – сообразил Драммр. Уорток заворчал утвердительно. Ну да, с помощью очень схожих действий можно направить предмет к себе или же отослать от себя. То же движение руки, только вместо «кыф» надо говорить «гев». С такой дикцией результат практически непредсказуем. Контролер хотел уже было продемонстрировать другой вариант этого заклинания, без слов, широко распространенный в студенческой среде из-за схожести с неприличным жестом. Но понял, что у профессора действует только одна рука.

Настроение Уортока испортилось внезапно. Он прорычал что-то, закончившееся громким: «Вот!» При этом профессор подбросил над столом темный средних размеров конверт. Драммр немного выждал, но под указующим взглядом старика распечатал послание. Уорток кивнул, чуть забирая головой вбок. На сероватой шершавой бумаге вился убористый, идеально ровный почерк писчего гомункула:

«Отчет профессора кафедры Специальных Магических Проявлений Г. Уортока. Касательно экспериментального образца 37-21-красный, именованного мной Овером Мегри. Предназначен представителям официальной власти (какая будет заправлять в Нармроте на момент прочтения), заинтересованным в розыске, поимке или обезвреживании вышеозначенного образца». – Драммр присел на книжную стопку – изощренный научный слог автора не предполагал быстрого и легкого чтения. Может, он поиздеваться решил? Впрочем, слушать объяснения профессора будет посложнее. Наверное.

«Пункт Огонь. В годы 3006—3011 К.Т. мною были проведены архивные, сопоставительные и сравнительно-аналитические работы с документами поздней империи и Дарагской иерократии на предмет составления обобщенной картины применения техник магического манипулирования в высокоразвитых магических социумах», – хух, контролер выдохнул, взяв штурмом длиннющее предложение. Может, дальше ученый муж распишется или он попривыкнет.

«По результатам исследований мной был опубликован труд „Консолидирующая роль магнетического манипулирования в структуре высокопроизводительного магического хозяйства“ в университетском альманахе за ЗОН год. В 3013 году со мной связался некий не назвавший себя представитель новой власти и предложил стать консультантом проекта „Щит Молчания“. По результатам консультаций с ректором Ирандуароном Университет вынес официальное решение, запрещающее сотрудникам принимать какое-либо участие в вышеуказанном проекте. На данный момент не имею никаких причин скрывать от той же самой власти, – Драммр так и представил ехидную ухмылку профессора – …его суть. Проект предусматривал разработку методов отсечения человека от магического канала, раз и навсегда. Основная трудность виделась в том, что магнетическая энергия присуща любому живому организму, и полное ее блокирование приводит к гибели существа. В 3014 году ко мне заявился все тот же субъект, кажется, тогда у него самого были проблемы с властями, и предоставил на мое попечение результаты „Щита Молчания“. Среди них десять взрослых, ни один из которых не прожил с того момента больше двадцати фаз. И десять детей в возрасте от пяти до двенадцати лет. Субъект заявил, что Университет не должен разглашать тайны проекта, следует держать его результаты под присмотром, иначе это затронет кого-то в самых верхах власти, – на этом слове перо гомункула-писаря дрогнуло, видно, кто-то сильно напугал несчастное существо криком или жуткой гримасой, иначе такого никогда бы не случилось. – И этот кто-то вынужден будет ликвидировать чуть ли не всех, включая меня и ректора». – Неужели это тот самый кто-то? Драммр прогнал от себя безосновательную, но такую привлекательную догадку.

«Пункт Холод. Пострадавших от проекта нужно было поставить на довольствие и выделить для них помещения, при этом не посвящая в правительственные секреты посторонних. Для научного учреждения самым очевидным решением было внести их в сметы как экспериментальные образцы. Вскоре мы заметили у детей те же симптомы, что у взрослых. Но на этот, раз время не было столь же неумолимо. Мы еще раз проштудировали обрывки документации по „Щиту Молчания“, „любезно“ предоставленных незнакомцем». – Интересно, что это еще за «мы»? Был ли кто-то, кроме Уортока и ректора, осведомлен о проекте?

«Снять блокировку мы не могли, как и толком разобраться, что она собой представляет. Коллега с факультета телесной магии помог лишь чуть облегчить течение этого странного недомогания, не более. Предположение о том, что экспериментаторы просто перестарались, не проходило: у взрослых и детей кто-то сохранил способность применять в ослабленном виде простейшие заклинания, другие утратили даже возможность воздействовать на магнетическую юлу – и те и другие страдали одинаково. Я решил, что нарушена некая природная циркуляция магической энергии в организме».

«Пункт Движение. В 3006 году мной была опубликована работа „Альтернативные мнемонические системы магии“, в которой рассматривались магические практики, не основывающиеся на декламации формул и демонстрации жестов. Пытаясь восстановить нарушенную циркуляцию, я начал тренировать детей как по общепринятым, так и по старинным и малоизвестным методикам. Успешность этих занятий оценить довольно трудно. Но скорей всего она не была хоть сколько-нибудь существенна. В начале 3015 года живых осталось лишь четверо детей. Их состояние также внушало серьезные опасения, В то же время одной экспедиции удалось обнаружить редкий дарагский документ, в котором упоминалась методика обучения манипуляторов, основанная на постепенном утяжелении магнетической юлы. Поначалу новые тренировки давали хоть и небольшой, но положительный результат. Затем наступил кризис. Еще двое детей погибло, зато двое оставшихся быстро пошли на поправку». – Двое! Это становится еще интересней.

«Пункт Взаимодействие. Овер Мегри приступил к разработанному мной курсу специалиста манипулятора в возрасте семи лет. Он, как и остальные дети „Щита Молчания“, принадлежал к уничтоженным родам магической аристократии. Мальчик, именуемый в дальнейшем Овером Мегри или специалистом, вероятнее всего, внук магистра Назджока Ревенуэрона, о чем свидетельствует портретное сходство и фамильная способность к магическому зрению. – Во как! Наш парень наследник одной из сильнейших чародейских линий Дасии. – Науку осваивал быстро. Даже слишком. Уже лет через пять он мог представлять реальную боевую угрозу, но осознал это позже, после чего пришлось принять меры по обеспечению безопасности занятий, которых, как вам известно, оказалось недостаточно».

«Пункт Свет. В дарагском государстве специалисты-манипуляторы стояли на самой вершине иерархической лестницы. Правда, помимо способности управлять магией, они и сами являлись высококлассными чародеями. Так что возможности Овера Мегри впечатляющи и ограничены одновременно Специалист может осуществлять сложные действия (такие, например, как умерщвление или вскрытие замков) заклинаниями минимальной силы и с малыми затратами энергии, может делать неэффективными или обращать против мага его же чары, комбинировать магнетические сгустки, получая сложные заклинания».

«Пункт Звук. Известно, Овер Мегри ограничен в манипулировании магией расстоянием и быстрым утомлением. В то же время не ясно, будут ли расти или сходить на нет эти ограничения со временем. Также непредсказуемо будущее поведения „Щита Молчания“ – блокировка может убить его, рухнуть по прошествии лет или же сохраниться в неизменном виде».

«Пункт Вещество. Овер Мегри замкнут, непредсказуем и одержим жаждой магического могущества. То ли в силу врожденной предрасположенности, то ли в силу пережитой травмы и неблагоприятных условий содержания… – Драммр подумал, что старик прячется за казенным языком, не показывает своего истинного отношения к детям „Щита Молчания“. Был он холодным и бессердечным экспериментатором или имели место какие-то человеческие чувства? Контролер поглядел на Уортока – по нынешнему его облику слишком сложно было что-либо разобрать. – …может оказаться по-настоящему опасным, расчетливым и хитроумным».

«Пункт Тело. На составление данного не слишком подробного и объемистого отчета ушло около двух лет. Поэтому, если возникнут какие-либо дополнительные вопросы, прошу попробовать вначале разрешить их самому и лишь в случае крайней необходимости обращаться ко мне. Если все-таки подобное обращение последует, то дополнительная информация будет предоставлена только в обмен на новые сведения об Овере Мегри. Я собираюсь исследовать отдаленные последствия своего эксперимента». – Старик еще и права качает, а эти отдаленные последствия теперь приходится изучать мне. Уорток отвернулся к окну. Похоже, если он и ожидал запроса, то по классической, разложенной по восьми пунктам, соответствующим видам магнетической энергии, форме. Брр, пора отсюда выбираться, пока мозги не закипели.

– У-у-у, страшный, – только и сказал гомункул, стоило им выйти из дома Уортока.

– Точно, – согласился контролер. Интересно, имел ли в виду Девяносто Шестой внешний вид или внутреннюю природу профессора? А он сам? Располагая обрывочными и односторонними данными, Драммр не мог и не хотел разделять персонажей этой истории на плохих и хороших.

К разбирательству контролер опоздал, нисколько, впрочем, не сомневаясь, что его официального заявления по обоим делам дождутся. Но то ли судебный механизм, уверовав в свою непогрешимость, посчитал возможным вынести решения, основываясь на его предварительных докладах, то ли кто-то усердно подталкивал его колесики, ускоряя работу. Впрочем, особого значение это не имело – любое дело не считалось закрытым ровным счетом никогда. И контролер всегда смог бы внести коррективы в расчет баланса справедливости. Посему Драммр вызвал знакомого техника и расспросил о судьбе Раждана и Шадугерат. Змей получил двойной условный срок: двенадцать лет армейской службы в рядовом составе, если его сообщник так и канет в Лету, семь, если отыщутся свидетельства участия Овера Мегри в ограблении, и всего три, если специалист угодит в руки Службы. Что ж, стандартное решение, не придерешься. С вердай все оказалось сложней. На заседание заявился младший контролер. Начал канючить о недостоверности и неподтвержденное™ сведений, значительных претензиях игномерийской стороны, баснословной стоимости вызова демон-знает-откуда эксперта в данной области. Потом предложил погасить все долги из бюджета, если дама-некроном поделится своими профессиональными секретами. Возможность отказа, по всей видимости, не предусматривалась. В общем, голубоглазая теперь надолго застряла в научном крыле пирамиды. Слишком уж все выходило для кое-кого складно. Драммр даже засомневался, что по чистой случайности битый час не мог поймать шрада, чтобы успеть на разбирательство. Хотя вряд ли смог бы чем-нибудь помочь Шадугерат. Разве что тот разукрашенный жрец-клоун заявится в пирамиду да продемонстрирует свои фокусы.

Приближающийся вечер наполнил солнечный свет липким оранжевым блеском. В эти часы Драммр любил заглядывать в свой кабинет, потому и не покинул здание Службы, разобравшись с делами. На столе его поджидал конверт. Контролер ничуть не удивился, узнав, что вещи из гномского банка всплыли в Ревенуэре. Он и так собирался завтра же отправиться туда. Но надоедливая чехарда событий, похоже, опять обогнала его. А значит, лететь придется сегодня. Драммр с дрожью вспомнил жесткие деревянные лавки воздушных лодок.

Небесные пристани, против обыкновения, оказались практически пусты. Кто-то по секрету сообщил, что в результате ночных погромов была каким-то (спрашивается, каким?) образом нарушена связь с войсками, и правительство бросило весь воздушный флот ее восстанавливать. На Каменный Кулак гражданские воздушные суда ходили не слишком часто, и Драммр очень сомневался, что сможет что-то найти в столь поздний час. Теперь же его шансы росли – почти вся дасская армия сосредотачивалась на юге и юго-востоке. И действительно, первая же отдающая концы лодка, «Танцующая фея», направлялась именно в Ревенуэр. На борту оказалось восемь магов, три пехотных офицера с какой-то громоздкой, тщательно упакованной штуковиной и один гражданский, очевидно, пронырливый торгаш, выложивший за путешествие приличную сумму. Никаких одеял, лишь жесткие накидки от дождя и ветра. Драммр уже отлично представлял, что скажут завтра с утра его кости. Все сидели скучные и хмурые, веселился только гомункул, он нырял с переднего крыла, .чтобы, прокатившись на холодных потоках, взобраться на заднее.

ГЛАВА 28

Широкие неуклюжие дасские десантные корабли крались вдоль берега без весел и парусов, на одной магической тяге. Командующий операцией генерал Брети пребывал в приподнятом, взволнованном расположении духа, как рядовой перед первой в своей жизни атакой. Лет десять как заскучавший по наступательным победоносным сражениям вояка умело обходил все возможные «но» и подводные камни. Выделенные для десанта неуклюжие тихоходные корытца не были помехой, так как вердуги боялись воды, подобно кошкам, и сколько-нибудь серьезного флота не имели. Связь с командованием по неизвестным причинам прервалась, но в ней-то как раз генерал и не нуждался. План был проработан до мельчайших деталей, так что опасаться стоило разве что внезапной его отмены. Над идеально ровной береговой линией то и дело возвышались очертания крепостных стен. За многовековую войну граница многократно перемещалась, потому перегораживающих прибрежную долину стен появилось, как зубцов в мелкой гребенке. Частично сохранившиеся, полуразрушенные, разобранные для строительства новых крепостей и лежащие в руинах – ночью, с такого расстояния и в туман разобрать было совершенно невозможно. Но и это не имело значения, пока в распоряжении генерала был Трешник – гомункул, созданный специально для этой операции. Здоровенный: чуть пониже человека, но плотнее. Радиус действия его уз как раз достигал действующей вердугской фортификации. Трешник был сработан топорно и для большинства поручений не годился – ручищи не так стояли: то уронит, другое сломает, потянется за чем-то да как заедет пальцем в глаз или локтем ниже живота. «Главное, следите за ним, как начнет вести себя странно: ну там буянить или забьется в конвульсиях – значит, прибыли на место», – таковы были напутствия создателей гомункула. Пока что гомункул слушался и сидел смирно, о чем приставленный к нему ординарец регулярно докладывал.

Пошел уже первый час пополуночи, когда дверь каюты генерала распахнулась, обдав нежащегося под пледом старика влажной морской вонью. На пороге стоял Трешник, вцепившись в косяк и раскачиваясь, будто тихий и послушный Аснур вдруг заштормил, как Великий Океан. Другая рука гомункула держалась за винную бутылку.

– Слышь, адмиралистый, бухлом матросика угости?! – проговорило существо.

Брети вскочил, уронив плетеное кресло, и бросился к выходу, но Трешник, похоже, не собирался так просто вносить изменения в свои планы и с прохода не отступил. За что и получил стальным набалдашником эфеса в челюсть. Гомункул начал падать назад, но удержался за косяк и подтянулся с явным намерением огреть генерала бутылкой. Тотчас же меч рубанул сверху и чуть сзади под колено. Толстая дубленая плоть пострадала не слишком, но Трешник рухнул на палубу, освободив путь генералу.

Вскоре эскадра уже причаливала. Десант взял небольшую рыбацкую деревушку, которая по плану должна была остаться южнее места высадки. Сперва жители запаниковали, но, поняв, что это завоеватели, а не отряды одного из домов, успокоились. От вердугов они не ждали ничего хорошего.

Элитные, отлично экипированные и вооруженные армейскими разрушителями части вышли в тыл к вердугам в четвертом часу пополуночи. В это время благородные уже слишком утомлялись рабынями, наджаш-нар или же оккультными изысканиями, а солдаты искали местечко потемней, чтобы скоротать часок-другой перед рассветом. К тому же накануне случилась небольшая вооруженная размолвка между знаменами двух враждующих домов. После чего и те и другие перестали отправлять своих бойцов в караул. В общем, бой был короток, а потери дасов невелики. Армия, начавшая наступление с севера, даже не успела вступить в сражение.

Полковник Мезангаль чуть ли не до дыр протер бархатную тряпочку о кристалл армейского связного устройства. Неужели все протухшие чужеземные боги и демоны были сегодня против него? Вердуги в городе, а Нармрот молчит, как утопленник. Придется разбирать мост. При одной только мысли об этом по телу полковника побежали здоровенные холодные мурашки. Переброшенная через Тагру каменная полоска прекращала свое существование, лишь трижды за последние пятьсот лет. По Ревенуэрскому военному уставу нужно было избавляться от моста: вердуги скоро овладеют всем городом, а на подкрепление рассчитывать не приходится. Конечно, сам полковник, две трети его людей и ни в чем не повинные горожане окажутся запертыми в каменном мешке крепости. Зато противник не проникнет дальше на север, не будет угрожать незащищенным равнинным районам, не направит отряды стрелков на возвышающиеся над крепостными стенами западные и восточные скалы и не сможет атаковать на марше движущиеся к Ревенуэру войска. Короче, устав без малейших оговорок предписывал убрать мост. Мезангаль еще раз потер треклятый серовато-лиловый кристалл и кликнул коменданта. Плотный седеющий капитан понимающе кивнул в сторону моста.

Украшенные белыми и голубыми блестяшками золотые звезды точно вошли в прорези над устоями моста. Какое-то мгновение не происходило ничего, затем камни ожили, по пролету прошла волна, выгнув его горбом. Один за другим, начиная с ключевой балки, каменные блоки по широкой дуге поднимались вверх и плавно опускались на противоположный берег. Вскоре от моста остался лишь аккуратно уложенный в штабеля камень. Солдаты третьей роты без приказа разинувшего рот командира выстроились на берегу и отсалютовали полковнику.

«Не иначе, как хоронят с почестями», – подумал Мезангаль.

Впрочем, кое-кто отправил бы его на тот свет без лишних вопросов прямо сейчас – сдерживаемая строем толпа разразилась бранью и еще усилила натиск. Хотя рваться уже, собственно, было некуда.

Овер подпрыгивал, выглядывал поверх голов, отталкивался от чьих-то плеч. Заклинание, в мгновение ока разрушившее мост, поразило его своей искусностью. Древняя работа, догадался специалист. Добрых два десятка голубых и белых щупалец хитроумно манипулировали тяжелыми каменными плитами. Слишком сложно для .ныне живущих чародеев, привыкших к топорной работе с парой-тройкой заклинаний. А что, если в следующие две тысячи лет упадок магии продолжится теми же темпами? Тут только до Овера дошло, что мысли его заняты какими-то непонятными абстрактными измышлениями о чьем-то далеком будущем, в то время как путь из города отрезан, загнанные на площадь люди беснуются, солдаты готовы уже начать теснить их копьями, а сзади небось черные доспехи со здоровенными мечами подступили.

«Это из-за него вы не успели, – зашелся в ярости злобный внутренний шепот. – Толстый неповоротливый боров, надо было его бросить на жаркое вердугам».

Вряд ли бы они, конечно, успели проскочить. К тому же мастер Палери так жалостно причитал, молил подождать старика чуть-чуть, не оставлять на верную мучительную смерть.

Среди неровного бормотания толпы стали слышны щелчки арбалетов. Краем глаза специалист заметил отделившееся от башни магическое пламя. Строй разорвался, толпа устремилась к воротам. «Сейчас мы все рухнем с обрыва», – мысль была бредовая, идиотская и в то же время пугающая, всепроникающая, прилипчивая. Она не отпускала Овера, пока людское течение не вынесло его на узенькую, в две ступни лестницу, поднимающуюся на стену. Истошные и долгие вопли из-за ворот подтвердили: кого-то все же сбросили в глубокое ущелье, где склоны усыпаны острыми камнями, а по дну с бешеным ревом катится белый поток.

Полковник Мезангаль наблюдал, как захлебывается атака демонопоклонников. Дуга крепостной стены, не слишком глубокая и не слишком вытянутая, разила сочащуюся из переулков черную массу стрелами и магическим огнем, а добежавших до выстроенной между западной и восточной башнями баррикады насаживали на копья пехотинцы и солдаты городской стражи.

– А как стонали, ругались на древнюю рухлядь, когда заставлял их на время площадь перегораживать. Но на Каменном Кулаке устав есть устав, – похвастался комендант.

– Угу, а что этот устав скажет по поводу тысячи с лишком гражданских? Куда их девать? – Полковник все еще сомневался по поводу моста.

– Ну, – капитан прошелся ногтями по жесткой черной щетине. Небритый, с квадратной челюстью и толстой шеей, он больше походил на спустившегося с северных гор разбойника, чем на командира регулярных частей. – Там про такое нету ничего. Оно и понятно – на пути у вердуга Малая Стена, заставы на Красной Балке и Подкруче, Эрт в смысле был раньше, – комендант воровски стрельнул по сторонам глазами, армию уже сколько лет отучали от пристрастий к старым порядкам. – А если уж вышло так, ничего аврального. Места хватит, хоть поужаться придется. Продовольствие, как всегда, запасено, три колодца отдельных, ну и коммуникации всякие выведены. Да и вообще, скоро золотые лодки прилетят и позабирают всех. А потом подмога придет.

Мезангаль только покачал головой, хотелось бы ему верить в сотни воздушных лодок над Ревенуэром и скорое подкрепление. Конечно, дасская армия была сильна, возможно, даже посильнее, чем при магах, но черномундирное командование скорей всего затеяло авантюру где-то в другом месте – в последние месяцы силы с Малой Стены и Кулака перебрасывались на равнины. А еще проблемы со связью и какие-то темные дела в Нармроте. Политика. Там, где политика, недалеко и до поражения.

– Мастер Лемток! – неуклюжая фигура чародея странно порадовала и обнадежила Овера, как будто этот человек был абсолютно неуместен на войне с ее страхом, яростью и кровью, а значит, пока он здесь, бойня их не достанет.

– Доброго вам вечера, господин, простите, Гремди? – пробормотал маг, и тут же воспоминание о знакомом было стерто с его лица тяжеловесными тревожными мыслями. Овер, казалось, мог различить, как они ворочаются под бледным рыхлым лбом: «Все пропало. Представления, костюмы, инструменты. Когда же можно будет выбраться из этой давки и вони? Где здесь туалет?»

– Вы же вроде собирались покинуть город с утра? – Забавная ярость исказила лицо чародея. Этим вопросом специалист достал его, на что, впрочем, и рассчитывал.

– Это все она, Риола! Примеряла наряды, подводила глаза, потом ей понадобился второй завтрак, потому что первый, видите ли, слишком рано подали, затем подогретое вино.

– Скажи еще спасибо, что я отказалась от розовой ванны и медовых масок! – Это была она, певица из магического представления. В обыкновенной одежде, из кожи и шерсти она уже не казалась существом» иной, божественной природы, но все равно притягивала взгляды. – У вердугов наверняка нашлось бы для меня место жрицы какого-нибудь падкого на женские прелести демона. А вот ты, о всемогущий, сгодился бы разве что на роль раба-евнуха.

Лемток залился краской и что-то забормотал себе под нос. Риола рассмеялась.

В перерывах между атаками Мезангаль занимался гражданскими. Каждый мужчина, имеющий представление о том, с какой стороны держаться за меч, получал амуницию и становился бойцом одного из резервных отрядов. «Резервных» – потому, что полковник еще не решил, как применять эти тактические единицы. Женщины, старики, дети, а также те, кому боевое оружие давать не стоило, размещались в нижних помещениях крепости, которая, как выразился комендант, изнутри много больше, чем снаружи.

Гашад-Клык, огромный, пугающий, наполненный готовой вот-вот вырваться на свободу яростью, прошелся перед коленопреклоненным рядом. Его план, хотя планом это, пожалуй, не назовешь, скорее надежда с ходу взять северную крепость, не оправдался. Город упорно сопротивлялся. Почти что в каждом доме находился желающий пальнуть по его солдатам из окна, кто-то даже встречал их на пороге с мечом в руке. Арсенал держался четыре часа. Гильдия магов – пять. Но хуже всего оказалось неподчинение своих: мелкие группки, отряды и даже целые знамена разбредались по городу в поисках легкой добычи. Никто не захотел первым попасть под дасские самострелы. Даже проверенный в доброй сотне сражений Эмишнутер полез в жженную солнцем гостиницу. За рыжей бабой, что ли? Первый меч взглянул на мясника. Тому крепко досталось – не иначе как попытался залезть под юбку к дасской колдунье. Гашад поднял меч и рубанул по широкой дуге. Голова даса, вздумавшего выкидывать из окна разные тяжелые предметы, тюкнулась о мостовую. Меч почти не замедлил движения и нашел шею вердуга, посмевшего ослушаться приказа. Вторая голова коснулась земли одновременно с первой, только рыжая успела уже отскочить от булыжника. Лезвие остановилось точно под подбородком командира мяса. Рухнуло тело, за ним другое.

– Что-то я сегодня не в форме, – Гашад размял плечи и пару раз резанул воздух клинком. – Остальных в арсенал, пусть с ними Рашир разбирается.

Глаза еще одного возомнившего о себе бойца расширились от страха.

«Он бы ползал за мной, умоляя попрактиковать ударную технику на нем, если бы не знал, что это бесполезно, – подумал первый меч. – Вот баба, если бы у каждого из этого войска была такая жена, мы бы годовой праздник Шторма справляли уже в Нармроте».

– Копье, меч держать умеешь? – Худой и сушеный, как вяленая рыба, знаменщик скептически осмотрел специалиста.

– Я маг, – вообще-то в планы Овера не входило делать подобные заявления, просто он слишком много размышлял о возможном участии в обороне крепости, потому и ляпнул. Нужно было срочно спасать положение. – Вернее, помощник вот этого чародея.

Лемток косился на них непонимающе, как будто разговор шел на чужеземном наречии.

– А для дурачков, всяких там буйных и паникеров мы специальные помещения предоставили. В подвале. Что еще под тремя подземными этажами. – Солдат положил руку на эфес. – Ну-ка живо изобразите чего-нибудь или мигом отправитесь на место квартировки.

– Запросто, – Овер схватил за рукав и потащил к баррикаде еще тешившего себя надеждой, что происходящее не имеет к нему никакого отношения, Лемтока.

Знаменщик на мгновение замешкался, вероятно, размышляя, оттащить ли этих двух чудаков в крепость сразу или дать им шанс подурачиться. К какому варианту он больше склонялся, неизвестно – Риола подхватила старого солдата под локоть, промурлыкав в самое ухо:

– Пойдемте, капитан. Лично я этого представления пропустить не могу.

Бойцы сидели и лежали, укрывшись за стальными щитами разборных укреплений, и штатским давали дорогу неохотно. Лемток отстал, ожидая для своей персоны широкого прохода. Невнятные полуизвинения-полуоскорбления, очевидно, должны были помочь очистить путь. Кто-то грыз горбушку или нарезал белый овечий сыр, но большинство с каменными лицами скребло точильными камнями свое оружие. Баррикада представляла собой довольно хитрое сооружение, она состояла из блоков, соединенных между собой цепями. При этом каждый блок фиксировался с помощью штырей, точно заходящих в специальные углубления мостовой. К вердугам была обращена ровная, отполированная до блеска стальная вертикаль, а с дасской стороны железный лист шел под углом, а внизу и вовсе заканчивался лестницей. Овер поставил сапог на первую ступеньку и выглянул за укрепление. Он не успел ничего разглядеть, как что-то свистнуло и загремело железом где-то под ногами. Специалист спрятал голову, но услышал ободряющее:

– Не дрейфь, пацан, тут все рассчитано: от ближайших домов не дострелят.

На противоположной стороне плаца происходило что-то странное: яркий свет множества факелов заливал небольшую, прилегающую к переулку площадку, на ней были выстроены люди. Приглядевшись, Овер понял, что это горожане, в основном женщины и дети. Кажется, все были связаны по рукам и ногам. Кто-то стоял в полный рост, другие на коленях. Вдруг из переулка ударил рой горящих стрел. Специалист отвернулся до того, как стоны и вопли достигли его ушей. Непонятное ощущение отстраненности завладело им, как будто это сон или страшная история балаганного рассказчика, и стоит закрыть, а потом снова открыть глаза…

– Та-а-ам…

– Вердугская ярмарка, рядовому составу смотреть запрещено, – солдат с широкой курчавой бородой оторвался от полировки лезвия и посмотрел на него. В глазах его томилась печаль, а может, и жалость.

– Но…

– На то и рассчитывают, гады, чтобы выбрались из укрытия, ну или маг что есть сил напрягся и прикончил бедолаг одним махом, а на худой конец просто потеха. – Солдат снова принялся за меч с такой силой, что к утру этим темпом мог бы из него кинжал или даже ножик для чистки ногтей сделать.

Овер снова повернулся к площади и выбросил вперед магнетическое щупальце. Специалист удлинял нить, пока не почувствовал наполняющий внутренности холод. Попытался вытянуть еще, но выходило слишком медленно, а по всему телу распространялся мучительный зуд. Когда понял, что почти не ощущает ни рук, ни ног, решил отступить. Бурлящий животворный жар вошел в него вместе с вжавшимся в живот магическим манипулятором. Ему удалось достигнуть расстояния, вдвое превышающего все предыдущие результаты, при этом он не преодолел и четверти длины плаца.

Сталь под ногами изогнулась и громыхнула. Овер, опомнившись в последний момент, столкнул Лемтокавниз со ступеньки:

– Не смотри. Лучше давай продемонстрируем что-нибудь впечатляющее.

– Думаешь, видение радуги или водопада заставит вердугов отбросить оружие? – Сквозь иронию специалист уловил некую долю сомнения: то ли чародей допускал, что он так думает, то ли такой неожиданный поворот и вправду возможен.

– Давай водопад, только со звуком, а там посмотрим. – Лемток пожал плечами и забормотал заклинание, плавно дирижируя пухлыми пальцами. Вокруг него начали появляться крохотные магические светляки. Специалист ловил их и лепил в единый беспорядочный ком. Вскоре неизвестное заклинание начало дергаться, желая скорей обрести свободу. На всякий случай Овер приправил его парой примитивов холода из своей коллекции, присоединил чуть магии движения и, как следует размахнувшись, запустил через площадь. «Магия имеет пусть незначительный, но вес, поэтому огненный шар не зажигается прямо на ладони чародея. По крайней мере, обычно», – так, кажется, говорил Уорток. Светящийся клубок полетел, но слишком медленно, затем сработало кинетическое заклинание, разгоняя его сильнее. Остальные светляки пробуждались постепенно, некоторые отделялись от кома и повисали в воздухе видимыми огоньками или звенящими нотами. Состряпанная Овером мешанина рванула почти у дальних домов, вспыхнув ярко-белым и разразившись жутким воем, перелетела через пленных и с вибрирующим воплем исчезла в переулке. Факелы, горящие стрелы и тлеющую одежду затушило мощным порывом ветра, докатившимся до баррикады. Солдаты начали выглядывать из укрытия, но в спустившихся сумерках не могли толком ничего рассмотреть. Прошло порядочно времени, прежде чем появился свет. Вердуг, пошатываясь, побрел к следующему факелу.

– Они живы, – кто-то разочарованно выдохнул.

Впрочем, враги быстро покончили с пленниками и подожгли тела. Поглядывая на погребальный костер, строгий знаменщик разрешил всем троим ложиться спать наверху и выходить во двор крепости.

– Только под ногами зря не путайтесь, – старик покачал головой и ушел заниматься оставшимися гражданскими.

Горстка ночных камней пыхнула бесцветным пламенем, выдала зловонное облако и обратилась в блестящую черную кашицу. Вихрь песнопения запнулся и вытолкнул Рашир из транса. Жрица открыла глаза и сквозь серую вращающуюся пелену попыталась разглядеть комнату. Голова раскалывалась. Пол был завален битым стеклом, один из осколков исказил последовательность символов круга воплощения. Рашир с трудом поднялась на ноги, сделала пару шагов и плюхнулась в мягкое кресло. Скоро она нашла в себе силы позвать сторожившую дверь служительницу Шторма.

– Передай первому мечу, что верховная жрица не знает и не хочет знать, что повыбивало эти жженные солнцем стекла, но если это повторится, я принесу его вонючую плоть в жертву подземным слугам Пяти!

«Толковая девочка, – подумала Рашир, когда дверь за послушницей закрылась. – Ни один мускул на лице не дрогнул. Клянусь Ураганными Крыльями, она передаст мое послание слово в слово».

ГЛАВА 29

Маги-летчики снова заспорили. Один все тыкал пальцами в далекие горные вершины, скрещивал руки, жмурил один глаз и разглядывал горы другим. Наконец капитан кивнул, сказал что-то веское и окончательное, спорщики по очереди сменили своих коллег на крыльях. Лодка чуть поплясала в воздухе и пошла на снижение. Вскоре непроглядный белый, как сливки, туман залил все вокруг. Кажется, целую вечность воздушное судно аккуратно кралось сквозь бледную сырую завесу, периодически уворачиваясь от неожиданно возникающих на пути скал. Драммр ужасно обрадовался, когда разглядел внизу крыши. Гомункулу было все равно, налетавшись, он дрых под покрывалом контролера. Все сменившиеся чародеи сразу же отрубались, повалившись на лавки, но один, не иначе как тот халтурщик, на чье крыло полночи заваливалась лодка, сохранил не только остатки сил, но и желание поговорить.

– А как мы в такую-то мряку отыщем причальные сети?

Капитан, к которому был обращен этот вопрос, процедил сквозь зубы:

– Никак, сядем на площадь перед северной крепостью.

– Учтите, капитан Гарток, мастер Режди наверняка не оценит обцарапанное или пробитое о мостовую днище.

Все понятно – ставленник или родич хозяина лодки. И не боится, что команда под порожняк выкинет за борт и скажет, что сам вывалился. Раньше воздушные суда из легкой и прочной санаэльтгорнской солнечной березы выкупались магами в складчину, но с введением новых налогов и лицензий артельные перевозчики уступили место крупным конторам. Оттого капитаны все, как один, были хмурыми неразговорчивыми типами, драли за проезд втридорога, торговались как демоны и норовили взять неучтенных пассажиров.

– Так доложишь уважаемому мастеру Режди, что сам он требовал все сделать срочно, не говоря уже про военных. А тебя если послали летное дело изучать, так изучай. Часика три над туманом покружим: первая смена выдохнется, а вторая не проспится – целый день здесь проторчим. Понял?!

Ттток! Ттток! – что-то дважды стукнуло в днище.

«Лучше срубил бы пару, нет, лучше пару десятков голов с ночи», – решил Гашад, выбираясь из своего походного ложа. Поднявшись, взглянул назад на подушки – даже спал один. Бессонная ночь накануне и зверская усталость свалили с ног, не дав возможности хоть немного поправить настроение. Темный тяжелый осадок заставил Клыка вспомнить уроки Ночного Палача – всадить бы кому-нибудь в спину меч и выпить смесь страха, беспомощности и недоумения с его, нет, лучше с ее лица. Но он являлся главой дома, которому покровительствовал сам Шторм, и должен был оставаться сильным, последовательным, внушающим не только страх, но и уважение. От искушения стало еще хуже. Гашад вспомнил белое полупрозрачное лицо девки, которую прислала к нему Рашир. После брошенных в лицо при командирах знамен слов он почувствовал непреодолимое желание сжать в кулаках

эти хлипкие ручки, сорвать с костей тряпки и показать, кто глава дома. Возможно, он так бы и поступил, если бы не абсолютная бесстрастность кукольного личика, Рашир никогда и ничего не прощает, никому. Кажется, девка – дочь одного из отправленных мной в чертоги Пяти го'Шавов. Надо будет устроить день памяти ее отца или даже вызвать его дух. Гашад испытал мимолетное облегчение, но тут вспомнил о том, что верховная жрица так и не вызвала для него штормовую тень, к тому же какой-то идиот вздумал разбудить с самого утра. Клык сдернул плотную штору и выглянул в окно.

«Кто-то решил ударить по крепости под прикрытием тумана?» – Конечно, сама по себе идея была ничего, но кто это, интересно, вздумал командовать его войсками? Гашад оглянулся: посыльного, денщика или еще кого видно не было – будить главу дома считалось занятием смертельно опасным. Только тут он заметил над соседним домом подсвеченный красным продолговатый силуэт. Внизу суетились стрелки. Мощный тяжеловесный дерву вращал лапищами, облепленными кожаными складками, – готовил какое-то

колдовство.

«Демон отметил для солдат воздушную лодку дасов», – сообразил Гашад. Это ведь могло быть подкрепление или же скрытая туманом атака темнолицых колдунов. Глава дома забыл про свою хандру, наскоро напялил черный мелкопластинчатый доспех, схватил меч и выбежал из комнаты

Драммр выглянул за борт, но в кипящей внизу молочной каше толком ничего разглядеть не успел – арбалетный бельт свистнул прямо под ухом, и контролер поспешил убрать голову. Так далеко от намарских гор стрелять по воздушным лодкам могли только они. Мгновение Драммр колебался, но снизу раздался крик:

– Во имя Пяти, поднимайте всех, тащите крюки и зажигательные стрелы! Шевелитесь, идиоты! Бегом! – Этот крик окончательно убедил контролера: в Ревенуэре вердуги.

– Мы под обстрелом! Ходу, капитан! – заорал Драммр. В днище снова затюкало. Отрывистыми односложными заклинаниями и резкими пассами мастер Гарток начал разгонять лодку. Офицеры повскакивали. Двое, не совсем понятно для чего, обнажили сабли. Третий – тщедушный низкорослый, но с непроницаемо суровым лицом, по всей видимости командир, надел перчатку разрушителя, цыкнул на подчиненных, те сели, ухватившись за секретную громоздкую штуковину, но оружия не спрятали. Красные глаза боевой магии подмигивали, вспыхивая. Разрушитель смотрел назад и вниз. В корму что-то ударило мягко и упруго, подняв заднюю часть лодки на добрый десяток ат. Те, кто имел неосторожность стоять, повалились на палубу. Родич мастера Режди вылетел за борт. Капитан привычным движением вцепился в носовой кнехт. Тщедушный офицер едва успел направить магическое оружие от корабля – огненный вихрь ушел выше крыш. Драммр рассек лоб о спинку следующего ряд; сидений. Сработали уравновешивающие чары, борт, лодки задергались суетливо, постепенно выравнив нос и корму. Из трех сменившихся пилотов проснулся лишь один. Пробормотал:

– Что, еще туман? – Подтянул отсыревшее одеял и свернулся калачиком прямо на полу под скамейкой с секретным устройством.

Кажется, лодка уходила, постепенно набирая высоту. Мерно бормотали маги на крыльях.

– Может быть, обойдется, в таком-то тумане? И от куда он в этих местах? – Капитан, кажется, разговаривал сам с собой, вглядываясь в белую мглу прямо по курсу.

– Это вряд ли. – Драммр совсем забыл про присутствие торговца, похоже, этот парень не валялся на палубе, не бился головой о скамейки и не выпад за борт или делал это тихо и незаметно. Контролер; показался знакомым даже не голос, а спокойная хитроватая интонация человека, который уверен, что знает больше окружающих. – Они ведь обнаружили н бесшумный ход на приличной высоте да еще в такую рань, когда даже самый запуганный караульный клюет носом.

– Учтите, мы должны любой ценой доставить груз в Ревенуэрский гарнизон, а если… если он будет уничтожен, сообщить об этом в штаб, – было не совсем понятно, кому предназначил эти слова тщедушный вояка, но Девяносто Шестой почему-то принял их свой счет.

– Угу, а лично я обязан поскорей доставить свое тело в безопасное место, – пробурчал гомункул.

Худшие опасения подтвердились внезапно и губительно. Снизу из тумана на золотистую плоть воздушного судна обрушились посылаемые арбалетами четырехпалые крючья. Одна кошка вцепилась в живот чародею с правого заднего крыла. Бедняга утратил концентрацию, лодка завалилась назад и набок, а маг-летчик вывалился из своей кабинки. «Фея» затряслась и пошла вниз, задирая нос. Застучали и засвистели бельты. Ухнуло что-то жаркое, но обработанный специальным составом корпус лишь чуть затлел на истертых гранях. Драммр разрядил жезл куда-то вниз, по ходу одной из веревок и начал готовить огненный шар. По другому борту с воем пальнул разрушитель. Сгусток огненного магнетизма в ладонях контролера рос, впитывая повторяющиеся магические формулы. Драммр понимал, что еще немного – и заклинание вырвется на свободу, пройдется по лодке и в первую очередь изжарит его самого, но остановиться никак не мог – что-то изнутри подзуживало: «Ну-ну, великий маг, и это все, на что ты способен? А ведь другого шанса у этой лодки может и не быть».

В конце концов контролер совладал с этим непонятно откуда взявшимся зудом и начал питать огненный шар магией движения, тут-то он и сорвался. Рановато. Пламенная буря расцвела в двух-трех атах от днища и устремилась вниз. Драммр почувствовал, как жар дерет ладони и уходит вверх. Занялись рукава, неуклюжими движениями обожженных рук контролер затушил их об мундир. В результате обстрела одни удерживающие воздушную лодку веревки загорелись и лопнули, другие потеряли вердуга на противоположном конце и свободно полоскались в тумане. «Фея» вырвалась на свободу, но высоту уже держать не могла. Не сходя с мостика, капитан пнул ногой одного из спящих пилотов. Бесполезно. Военные почувствовали нужду в своих способностях и принялись будить чародеев.

«В летную магию берут только с непробудным сном», – совсем не ко времени вспомнил Драммр одну из городских острот. Судя по стараниям офицеров, имеющую много общего с истиной. Один, правда, начал уже тереть запястьями глаза. Но тут показалась земля, точнее, мощенная булыжником площадь. «Фея» скребанула днищем камень, потом гулко ударилась раз и другой. Пилоты проснулись все как один, как будто между ними и золотым деревом лодки существовала некая тонкая связь. Драммр начал готовить воздушный щит побольше и попрочнее, оказаться под обстрелом на земле совсем не то же самое, что над крышами домов на полном ходу. И действительно, стоило контролеру выбраться из прошлепавшей по мостовой посудины, магический щит начали поклевывать, правда, не слишком стройно и кучно.

– Прям указывают вам, в какую сторону бежать, – с легкой ехидцей проговорил торгаш и нырнул в туман.

Военные ворочали свое устройство, летчики помотали выбраться ослабевшим товарищам – похоже, никто не обратил на странное высказывание загадочного барыги никакого внимания. Мгновение Драммр не мог ухватить его суть, потом понял – все просто: раз откуда-то не стреляют, значит, там вердугов нет. Этот парень еще нашел время посмеяться над бесхитростной тактикой демонопоклонников. Может, в той стороне наши или какое-нибудь укрытие? Драммр нащупал серебристый медальон и тремя мощными шагами оттолкнулся от земли. Каждый короткий полет сквозь непроглядную муть порядочно щекотал нервы – мог ведь и закончиться на чем-то твердом и остром. Ощетинившийся копьями и заряженными арбалетами стальной щит вынырнул из тумана внезапно. Пролетая над головами солдат в серовато-песочной форме, значит, своих, контролер успел порадоваться, что не подошел к укреплению обычным способом. Раздались крики: «Вердуги атакуют! Демон! Демон! Держись, ребята!» Запоздало защелкали самострелы. Драммр влетел в строй не успевших обнажить оружие мечников и повис в плотных объятиях, в глаза лезла чья-то борода.

– Спокойно, контролер из Нармрота, с проверкой, – только и сумел пробормотать он.

Летчиков удалось отыскать довольно быстро, под прикрытием оставленного контролером щита они создали свой и разобрались в направлениях. Военные оказались дальше от цели, тащили свой драгоценный ящик, оба здоровяка были ранены, их командир погиб. Девяносто Шестого Драммр особо не искал, понимая, что найти эту летающую серую мелочь в такой мряке невозможно. К тому же за гомункула можно было не волноваться. Наверное.

Летун встретил контролера на баррикаде, закинув ногу на ногу и облокотившись на выставленное вперед копье:

– Бросить маленькое беззащитное существо в незнакомом, кишащем врагами месте – поступок предосудительный и недостойный истинной справедливости Службы, – определенно эта тварь имела какой-то доступ к его мыслям. Когда-нибудь с этим придется разобраться. Пока же из головы Драммра не шел загадочный торговец, как там он сказал: «Говорят вам, в какую сторону надо бежать». «Вам» – следовательно, у него самого были другие планы? Вердугский шпион? Не слишком похоже, хотя и не исключено.

Нук Гаар шагал по кривым туманным улочкам. В руках у него были узкие, чуть изогнутые клинки, один подлинней, другой покороче. Дневная сталь проводников, выписанная с поручителем из Орванаша через гномский дорожный банк. Этот способ транспортировки оружия влетал в копеечку, но мечи необычной для варварских стран формы привлекали внимание, да и предназначались в основном для открытых поединков и войны.

«Жаль, что не удастся ими как следует поработать», – подумал Нук, неожиданно выныривая перед очередным чернодоспешным воином. Лезвие точно нашло знак смерти на его шее.

– Как любезно с ее стороны прибавить фиолетового в этой молочной каше.

Золотистая дрожь предчувствия указала проводнику на распахнутую дверь небольшого каменного дома. Лестница вниз. Подвал. То, что нужно. Покопавшись в разгромленном жилище, Нук снес вниз пару циновок, одеяла, матрас, нашел на кухне воду, черствый хлеб и заплесневевший кусок сыра. Соорудив себе ложе, запечатал вход в подвал тремя вполне смертельными ловушками, устроился поудобнее, укрылся одеялами, обнажил ночную сталь и начал постепенно погружаться в транс. Время трепыхалось, то замедляя бег, то взбрыкивая, затем успокоилось, и проводник смог покинуть свое тело.

– Лед?! Вы тащили с собой кусок льда?! —Девяносто Шестой покинул свое убежище за потолочной балкой, спикировал в середину комнаты и залихватски проехался по белой скользанке. У Мезангаля от неожиданности аж челюсть отвисла, но опомнился он первым из собравшихся вокруг секретного ящика военных:

– Что это еще за крылатая вошь? Привезли из Нармрота паразитов?

– Гомункул контролера, кажется, бешеный и не особо управляемый или притворяется.

– Уберем его по быстрому и вернемся к делам, – полковник обнажил саблю и изобразил угрозу.

Девяносто Шестой мигом взлетел и прижался к шее одного из нармротских офицеров:

– А я и сам уйду, больно-то вы мне нужны. Только скажите, что это за ледяная штуковина?

– Ну, хорошо, – Мезангаль чуть поколебался, но в конце концов не такой уж это и секрет. – Во льду половинка кристалла связи, если встроить ее вон в то устройство, можно будет слышать, что говорят там, где другая. А перевозить нужно обязательно в холоде. Понял? А теперь брысь отсюда.

Гомункул шмыгнул в маленькое окошко.

Через час связь со штабом была восстановлена, полковник доложил обстановку и попросил подкрепления.

– Будем надеяться, что эти умники быстро отыщут для нас войска и незамедлительно направят сюда. А вы молодцы, ребята, – Мезангаль закрыл и запечатал связное устройство.

Пятьдесят отборных чернокожих рабов несли огромный настил Трона Пяти Лун. По углам настила расположились четыре жертвенника. Выложенный лазурными камнями молодой месяц соответствовал тонкому стальному мерному стержню, на который были нанизаны усеченные головы в количестве, указывающем на день месяца. Полная луна сияла в основании небольшой жаровни, над которой медленно сгорала молодая девушка. Над едва заметным стареющим серпом мог быть посажен на кол или повешен на крюк мужчина, равно как женщина или ребенок Полукруг был на столбе, увенчанном колесом, к спицам которого крепились крюки с отрубленными конечностями и изъятыми органами. Ветер поворачивал колесо, скрежеща и разбрызгивая свежую кровь. По поводу Пятой Луны говорили, что всякий вызванный к трону, будь то даже придворный или глава дома, становился жертвой Шторма, даже если спускался на землю живым. Но мало кто знал, что под драгоценными коврами скрыт огромный черный круг с красной солнечной короной. Центральную часть платформы занимал шатер с пятью тончайшими полупрозрачными черными покровами, непроницаемыми для влаги. Внутри помещались площадка ритуального белого песка, высокое, застеленное кровавым шелком ложе и массивная медная ванна. Верховная жрица принимала посетителей в любой части своего шатра. Из одежды на ней могло быть лишь несколько шелковых лент, спускающихся с плеч через грудь и живот и снова поднимающихся по спине. Говорили, что она не чувствует ни жары, ни холода. Черные волосы всегда уложены в пятьдесят чуть вьющихся прядей, каждая из которых заканчивалась темным изогнутым лезвием. В глазах верховной жрицы никто не видел голубой или карей радужки, из изъеденных сосудами белков на мир взирали огромные черные зрачки. Ежечасно она потребляла дозу наджашнар, которой хватило бы для умерщвления двух-трех вердугов или десятка темнолицых. Толченый с листьями наджаша жертвенный прах помогал ей постоянно слышать голоса Великих Повелителей. Сероватая, костлявая плоть верховной жрицы Ишиль сохранила упругость и женственные формы, хоть правительница Пяти Лун была, как минимум, вдвое старше любого представителя ее народа. В руках она постоянно крутила Зглан – тонкую и гибкую металлическую спицу в три локтя длиной. Ишиль играла им, завивая вокруг тела или полоща в воздухе, но постороннего неосторожное прикосновение к Зглану могло ранить, оставить глубокий незаживающий порез или лишить пальцев.

Ухватившись за остатки воли, мастер Дашир добрался до своего паланкина ровным неспешным шагом. Отдернув занавеску, некроном рухнул на подушки, вцепился в шелк зубами и тихо завыл. Из раны на животе хлестала кровь, и он снова зажал ее руками, не обращая внимания на боль в трижды проткнутых Згланом ладонях. Паланкин отделился от тронной платформы и направился к палатке лекаря. Это он предусмотрел заранее. Похоже, теперь ему оставалось одно: приложить все усилия к тому, чтобы вернуть захваченные дасами земли и Стену, а также никогда не вспоминать те времена, когда в Шатре Пяти Лун вместе с Ишиль обитал ее муж. Из окошка некроном видел марширующие знамена, укрытые броней тяжелые самострелы на парящих платформах и мрачно плетущихся демонов.

ГЛАВА 30

Странный туман рассеялся к полудню, но вердуги не спешили атаковать крепость. Их маг, здоровенный, в синем плаще, пытался обезвредить армейских боевых чародеев. Это напоминало какую-то детскую игру. Вердугский заклинатель как бы подставлялся под магические атаки, обезвреживал их антимагией и наносил ответный удар. А его противники покидали свои позиции, едва завершив заклинание, – в крепостных башнях были устроены для этого специальные комнаты с механическими подъемниками, рядовые таскали чародеев с этажа на этаж, уводя из-под огня. Затем вердуг, кажется, разгадал их тактику – мастер Гешри получил сильный ожог, тогда заправлявший обороной полковник прекратил этот сомнительный поединок. Практически весь день Овер провел во дворе крепости вместе с Лемтоком и Риолой. Они болтали легко и непринужденно о магии, политике, Нармроте, специалисту стоило больших усилий не сболтнуть лишнего – красавица-певица располагала к откровенности и, как показалось Оверу, даже намекала, что он не тот, за кого себя выдает, а некто гораздо более сведущий и могущественный. К вечеру пришла плохая новость – скорей всего, они здесь застряли надолго. Пошли слухи, что большая часть армии ввязалась в серьезные бои с основными силами вердугов, потому на быстрое подкрепление рассчитывать не приходится. Ночь наступила беспокойная – все ждали чего-то, напряжение росло, Овер долго не мог заснуть.

Гугрох вышел на охоту, едва спустилась тьма. Тоненькие извивавшиеся серые черви висели у самой земли. Могучее дыхание Великого Повелителя достигало этого мира и скатывалось в питающие его тени нити. Гугрох старался проходить через них, хоть нужды пополнить запас сил пока не было. Просто хорошая полезная привычка. На свободном от плотной материи пространстве ему встречались люди – слуги и воины в черных доспехах, но капли серой росы на лицах делали их своими, подавляя грызущий тень голод бестелесности. Для охоты предназначались другие. Гугрох наслаждался пронизывающей жаждой умерщвления, она была куда лучше громоздкого всеобъемлющего ужаса, державшего его в плену нескончаемо. Хозяин обещал, если охота окажется удачной, Гугрох никогда не вернется во внутреннюю ткань его крыльев. Снаружи, в завитках урагана, страх не столь силен и всепроникающ. А со временем, когда он будет готов, Шторм даст ему тело.

Угодья манили его запахом добычи. Гугрох перешел на неуклюжие прыжки, его длинная передняя культя почувствовала вкус выпавшей на мостовую росы. Загон с жертвенными людьми был уже близок, охотнику следовало приготовиться. Он не был абсолютно невидим, и ему нельзя было спешить, чарам нужно время, чтобы изменить цвет наружной оболочки. Его научили также копировать движения людей. Это оказалось не слишком удобно, но Гугрох обычно не решался ослушаться своих наставников, хоть не очень-то понимал, зачем это нужно. Подданные Шторма, смастерившие теневую оболочку, утверждали, что она со временем приобретет схожесть с– человеческим телом. А тренировавший его дерву говорил о том, что странные и страшные движения тени, пусть даже моментально стираемые из человеческого зрения чарами, способны сильно взволновать добычу и переполошить весь лагерь.

Гугрох проник в загон совсем рядом с часовым и уже занес было для удара свою смертоносную правую. Нет. Нужно убивать поодиночке в темных местах и как можно дольше не привлекать внимания. Охотник завернул под лестницу и там нашел свою первую жертву. Человек неподвижно лежал, укрывшись плащом. Культя подобралась к горлу, из множества ноздрей ее плоского конца ударило три с лишним десятка острых как бритва стрекал. В одно мгновение горло жертвы превратилось в кровавое месиво, бурлившие в культе чары иссушили рану и удалили с тела охотника мельчайшие частички плоти и капли крови. Во дворе, на стене и в каменных лабиринтах его ждали новые жертвы. Пару раз его оболочку атаковали острым железом, но он всегда берег свою боевую руку, а ткань других частей тела быстро восстанавливалась, впитывая дыхание Шторма.

«Гугрох долго не поднял тревоги, Гугрох хороший охотник», – едва ощутимая нотка высочайшего одобрения достигла сознания охотника, заставив возжелать много больше человеческих трупов. Но нужно было уходить, чтобы продолжить службу следующей ночью.

Овер перевернулся на другой бок и понял, что заснуть не удастся. С одной стороны его преследовал храп мастера Палери. Старик упросил специалиста похлопотать за местечко на привилегированном первом подземном этаже, где воздух был почище, а крыс поменьше, чем на нижних уровнях. С другой стороны доходящая из коридора полоска рыжего света открывала лицо, шею и глубокое декольте красавицы Риолы. Овер поднялся и закинул на плечо выданный знаменщиком Хильгалем армейский плащ. Хорошо бы глотнуть свежего воздуха. Узкие лесенки быстро вывели его к прохладе и звездному небу. Знал он одно местечко, защищенное от ветра, к тому же в непосредственной близости от трубы офицерской парной. Кажется, в заветном укрытии никого не было. Овер скинул с плеча плащ.

Гугрох выбрался из крепости, намереваясь покинуть загон, но увидел всего в нескольких шагах новую жертву. Невооруженный человек. Искушение было слишком велико, и охотник пошел за ним.

Краем глаза специалист различил магическое свечение и резко обернулся. Уродливое до тошноты существо было наполнено магнетическим сиянием. От поражающего чужеродной механикой прыжка у Овера волосы встали дыбом. Он едва успел уклониться от тычка мерцающей трупно-лиловыми пятнами культи. Дальше все произошло само собой: Овер набросил плащ на тварь и завопил. Никогда раньше ему не удавалось произвести столь громкого звука. Да и не поверил бы он никогда, что способен на такое.

Гугрох запрыгал по-своему – пусть неправильно, зато больше шансов спастись. Он знал, как выбраться из загона, но паника постепенно раздирала его сознание. Культя задыхалась, шаря по пропитанной запахом добычи ткани. А другой рукой с пятью гибкими отростками охотник как следует пользоваться не научился. Железо начало разрушать его наружную оболочку. Проклятая штука делала его видимым. «Страх будет усиливаться и перейдет в бытие Штормовых Крыльев», – понял Гугрох.

Убегающее существо не внушало прежнего ужаса. Арбалетные бельты так и сыпались на него, а оно все пыталось освободиться от плаща. Стража встала на его пути и через пару мгновений неизбежно подняла бы на копья.

Наконец проклятая вонючая хламида поддалась и, хлопнув складками, взлетела в воздух. Гугрох сделал пару финтов и остановился. Люди пялились в пустоту поверх своего оружия. Солдаты с длинными железяками перегораживали выход. Медленно и осторожно охотник пошел мимо строя к противоположному краю невысокой загородки.

Овер видел, как тварь медленно обходит копейщиков. Сперва он чуть было не крикнул: «Вот он!» Но быстро опомнился – так он лишь привлечет к себе внимание, а существо улизнет все равно. Спускаться к жуткому созданию не хотелось. Интересно, какая магия подействует на такое? Специалист выбрал холод просто потому, что его больше оставалось. Овер прошел по стене и оказался над тем местом, где тварь собиралась перебраться через баррикаду. Щупальце ухватило темно-синий светляк, устремилось вниз и впилось в приплюснутую голову существа. Специалист обшарил лицо, но никаких признаков глаз, рта или носа не обнаружил. Надавил, и золотая нить прошла сквозь плоть, как через старое дырявое покрывало. Овер отпустил сгусток мороза, понимая, что это бесполезно – под тонким наружным покровом была лишь пустота и магия. Стоп! Идея пришла слишком поздно– тварь припустила длинными прыжками, громыхнула сталью и вскоре была уже слишком далеко. Вслед защелкали арбалеты, но Овер видел, как мерцающее пятно достигло противоположной стороны площади. Вообще-то он собирался поскорей скрыться в своей комнате, никому ни о чем не рассказывая, но на лестнице его остановил голос:

– Стой. Это ты заметил вердугского демона?

Полковник Мезангаль тоже, кажется, не особо поверил в бессвязные бормотания парня: «Почувствовал что-то, точно не могу сказать, что. Может быть, движение воздуха? Отбивался плащом, закричал». Конечно, то, что он один спасся от бестии, а четыре десятка бывалых бойцов погибли, не успев поднять тревоги, еще ничего не доказывало. Но Драммр кое-какие выводы сделал, осталось лишь их подтвердить.

Нук Гаар исследовал мягкую, чуть синеватую слизь, присосавшуюся к одному из берегов Серебряной Реки. Проводник знал, что это такое. Он никогда не был искушен в теологии. Посмертное течение стремит почившего вниз. Легкая и чистая или упорная и полная сил душа может подняться вверх по течению в светлые миры, иные попадают в серединные бесцветные пустоши или еще ниже, во владения демонов. Проводника эта часть посмертной судьбы не касается – его дело доставить душу к Реке. «Лучше или хуже демоны низовий тех тварей, что ловят умерших на этом берегу?» – таким вопросом Нук никогда не задавался. Ненависть и отвращение наполнили его, лишь только он заметил вход. Тонкое посмертное тело едва заметно засветилось красным. Проводник постарался успокоиться – как-то не хотелось по возвращении к плотному бытию прибирать застывшую рвоту. Похоже, никто из противников не спешил отправлять людей в посмертные Чертоги, и Нук решился покинуть свой пост. Облетел позиции, прикинул расстановку войск и шансы сторон. Вернулся в подвал, чтобы подкрепить силы физического тела, и поспешил на свой пост. Такие паразиты не терпят оскудения потока душ – это он знал точно.

Несколько душ неспешно проплыло мимо проводника, ничуть не отклоняясь в сторону посмертного болота.

«Вероятно, дасы, почили в мире», – решил Нук, раз за разом наблюдая спокойные тихие всплески жидкого серебра.

Затем появился вердуг, проводник видел, как его медленно притягивает темно-синяя слизь, различил серые отметины на белых посмертных покровах и жадное слюнявое расширение пор паразита. Оттащить его от входа не составило труда, но приближение к Серебряной Реке замедлило движение. Какое-то время Нук боролся с возрастающей тяжестью вердуга. В голубых, по-младенчески бессмысленных глазах молодого мужчины застыл ужас беспомощности и непонимания Обессилев, проводник отпустил его. Медленно, раскачиваясь, как сорванный с ветки лист, душа начала падать в болото. Плоть входа приветственно напряглась, выгнулась навстречу, схватила и проглотила, как голодное животное, прежде чем Нук успел хоть что-то предпринять.

Неудача заставила проводника задуматься. Следующего вердуга он перехватил загодя. Ночным клинком, который в посмертном отражении пылал желтовато-белым, соскреб со лба серые отметки и, не теряя времени, потащил беспомощно шевелящую губами душу к Берегу. На этот раз все получилось! Не без сопротивления и недоверчивых прикосновений волны, но Река приняла вердуга.

Нук уже представлял свое триумфальное возвращение в гильдию с рассказом о новом посмертном паразите и спасении его жертв, хотя, по правде говоря, возвращаться он пока, а может и вовсе, не собирался. Оборвав неуместные мысли, проводник поглядел в сторону мира живых – прямо на него неслось что-то серое, все в длинных развевающихся космах. Первая мысль была о призванном вердугами демоне мщения.

«Нет, в этом месте нельзя паниковать, – сказал себе Нук, – снизу приходят только почившие». Отбросив сомнения, проводник поспешил наперехват. Крепко вцепившись в серую сущность, попытался растормошить склизкие лохмотья, разглядеть, что это такое. Нук нащупал, а разогнав серую слизь, и разглядел человеческое лицо. Человек, отправленный из мира живых со скоростью арбалетной стрелы и спеленатый выделениями паразита. Жертва? Классические страшилки из истории его ремесла частенько поминали человеческие жертвоприношения, но лично Нук столкнулся с этим впервые. Сосущее сырое дуновение напомнило ему о близости входа. Оглянувшись, Нук Гаар увидел жадно ощерившуюся чернотой глотку. Изо всех сил проводник потащил вердуга прочь, одновременно соскребая с него большие комки серой слизи. Тварь ловила их на лету и ненадолго затихала. Кажется, борьба длилась целую вечность. Нук нисколько не удивился бы, вернувшись к жизни древним стариком с огромной бородой. Уйму времени он соскабливал с жертвы мелкие серые капли. Потом очищал себя. Случайно сделал еще одно открытие – воды Реки легко разъедают слизь посмертного паразита.

Возвратившись в плотный мир, Нук первым делом ощупал подбородок – к счастью, насчет времени он ошибся. Беглый осмотр близлежащей территории позволил увидеть попавшего в ловушку воина. Пристроенный к дверной ручке тонкий отравленный шип прошел между колечек кольчужной перчатки. Детская ловушка. Откинув вуаль воина, проводник узнал первого спасенного им вердуга.

Рашир переходила от символа к символу, стараясь отыскать ошибку. Никаких признаков того, что приношение отвергнуто, не было, равно как и погрешностей в составлении жертвенного круга. Может, этот вердуг вообще не умирал? Жрица кинула взгляд на окровавленное тело, как будто допускала возможность наличия жизни после отсечения головы. От досады Рашир захотелось разорвать кого-нибудь в клочья, лучше всего этого идиота Гашада. Это из-за него она растратила власть на теневых охотников, что было работой вызывающе примитивной для такого мастера, как она, но требующей целую прорву силы Великого Повелителя А теперь еще неудачная, нет, бесследно исчезнувшая жертва. В самую пору собрать жриц и двинуться на юг, и пусть пустоголовые мужики гибнут, погребенные под своими непомерными амбициями.

Гугрох смотрел на новопризванного охотника. Тот казался крупнее, сильнее и стремительнее, чем он. Возбужденный освобождением, прохаживался, иногда задевая напарника. Но все это уже не имело никакого значения. Гугрох знал, что следующей ночью они вернутся обратно в Чертоги Шторма. Скрывающая их невидимость ненадежна, по крайней мере, для этого загона, а значит, шанса выбраться, сохранив оболочки, практически нет. Гугрох не выдал бы своих опасений ни новому охотнику, ни военачальнику народа Пяти, даже если бы был наделен даром речи. Он сосредоточился на другом – нужно одолеть пожирающий его страх. Отогнать хоть на малую толику, хоть немного приструнить. Иначе не миновать вечного заточения в Штормовых Крыльях.

ГЛАВА 31

К полудню летчики с «Феи» начали эвакуацию гражданских. Сперва попытались навести магический мост из дверей и тяжелых пехотных щитов. Идея казалась чрезвычайно заманчивой, но надежд не оправдала. Во-первых, не хватило подходящих деталей. Полученную конструкцию, щербатую, с промежутками в два-три ата, чародеи держали с трудом. Вызвавшийся испытать ее доброволец достиг противоположного берега только благодаря удаче и ловкости, достойной циркового гимнаста. Желающих повторить его подвиг не нашлось.

Ближе к вечеру восстановившие силу маги начали возить людей на тот берег на парящих стальных дверях. Дело продвигалось неспешно: на борт брали одного-двух человек, и после каждой ходки летчик долго восстанавливал силы. Овер следил за их работой со стены. Покидать Ревенуэр сегодня он не собирался – были здесь еще дела. К тому же контролер все время ошивался возле переправы. Он помогал капитану двигать по воздуху подвешенные летчиками плоты, внимательно и, как показалось специалисту, подозрительно оглядывая отправляемых на тот берег горожан. Худосочный серый гомункул тоже толкал стальные двери, учащенно работая крыльями. Был очень горд собой, периодически подлетал к капитану и что-то оживленно излагал, болтаясь на высоте человеческого роста и жестикулируя. Мастер Палери приплелся просить: мол, в первую очередь эвакуируют с нижних уровней, а он тоже пожилой человек, да еще обремененный болезнями. Овер только и кивнул в сторону контролера.

– Субординация, – понимающе прошептал хозяин «Красного Дракона» и удалился.

Вердуги городили на плацу свою баррикаду, изредка постреливали, но в настоящую атаку не шли. Все ждали ночи. С первыми сумерками число копейщиков у баррикады было удвоено, по всей стене расставлены арбалетчики. Овер нашел для себя подходящий угол с хорошим обзором и защищенной спиной, закутался в плащ и приготовился ждатьКрасный Ключ молчал, обратившись в мертвую стекляшку, но будь он даже переполнен огненной магией, специалист не решился бы его использовать без крайней необходимости.

Гугрох видел сомкнутые ряды людей у входа в загон. К счастью или сожалению, они не были для него препятствием. Мощно оттолкнувшись, охотник прыгнул на боковую стену каменной ограды загона. Легкое изменчивое тело прилипло, вцепившись сотней миниатюрных крючков в шершавый камень. Перебирая локтями и коленями, Гугрох преодолел закругленный угол башни и начал спускаться внутрь загона. Он видел, как тот же маневр проделал другой охотник, заметил нервное движение ближнего .караульного. Среди добычи скрывался единственный, Гугроху очень хотелось на это надеяться, видящий. Распознать его теневой охотник не мог, оставалось только рассчитывать на ошибку видящего. И на то, что охотнику удастся приручить свой страх.

Овер наблюдал, как одна за другой во двор проникли светящиеся твари, и приготовился атаковать ту, что скорее окажется в пределах досягаемости. Золотая нить потянулась к существу, бесшумно крадущемуся мимо солдат, осторожно коснулась его и проникла под кожу. Тварь, кажется, ничего не заметила и продолжала двигаться все в том же направлении. Специалист попробовал на ощупь ее магнетическую начинку. Много магии вещества, малознакомой и манящей своими возможностями. Поменьше света, звука, кинетики, огня. Интересно.

Гугрох почувствовал легкий укол и понял, что его противник где-то рядом. Ничем не выдавая своей осведомленности, чуть повел по сторонам чувствительной к теплу и запаху культей. Слишком много добычи вокруг, слишком мало отличаются человеческие особи друг от друга. Очередной шаг чуть дернул прорвавшийся покров. Направление? У воздействия видящего есть направление. Рабочая рука повернулась в ту сторону, откуда шло воздействие. Так и есть, человек.

Зеленый круг холода посреди живота делал его непохожим на остальных.

Тварь резко развернулась и бросилась на специалиста, одним прыжком преодолев половину разделявшего их расстояния. Знакомый ужас захлестнул Овера, но теперь он уже знал, что делать. Магнетическое щупальце схватило и изо всех сил дернуло первый попавшийся узел сплетенных заклинаний. Магия ударила изнутри, разорвав бок и полживота твари. Уже оттолкнувшееся для следующего прыжка существо резко ушло влево и, заваливаясь назад, приземлилось в шести атах от специалиста.

Гугрох понял, что долго ему не протянуть – наружные покровы были значительно повреждены, какие-то магические механизмы уничтожены. Даже если удастся покончить с видящим, кукольное тело рассыплется, а светляк сознания улетит к заточенной в Чертогах душе. Было не страшно. Поединок с достойным противником гораздо больше интересовал охотника. Сдаваться он не собирался.

Противоестественным движением тварь выпрямилась и изготовилась для следующего броска, замахнувшись толстой уродливой культей. Специалист выхватил из дыры в брюхе очередной ворох заклинаний и встретил тварь магнетическим кулаком в грудь. Змеящиеся смертоносной магией стрекала задели подбородок Овера, вызвав жгучую ядовитую боль. Существо повалилось на мостовую. Дернулось, то ли упорно не желая расставаться с жизнью, то ли изготавливаясь для новой атаки. Ударивший откуда-то сверху слепяще-белый луч спалил останки, высвободив магическую начинку.

– На этот раз ты справился с ним без плаща, – контролер улыбался, медленно спускаясь на землю.

Специалист подумал было прикончить его на месте, благо магии для этого было хоть отбавляй, но, оглядевшись, понял, что чуть ли не весь гарнизон уставился на них. Отпираться или строить дурачка тоже смысла не было.

– Еще один скрылся в крепости.

Второй охотник уже успел убить двух сменившихся с дневного дежурства арбалетчиков. Эта тварь была не столь осторожна, покончили с ней довольно быстро.

– Прямо посреди коридора у поворота, – прошептал Овер.

Подожженное контролером существо обернулось и попыталось прыгнуть, но тонкий внешний покров перегорел и рассыпался. Специалист на всякий случай поковырялся в магических хитросплетениях – слишком уж эти твари были живучими

У берега Серебряной Реки время сочилось неслышно и едва ощутимо. Лишь связанные с миром живых события могли указать на его ход. Нук полагал, что провисел в пронизанной призывами загробных миров пустоте несколько часов. А может, дней или лет? Если бы вердуги могли так просто уйти из города или сложить оружие, стоило бы и эти варианты рассмотреть. Проводник уже подумал возвращаться в свой подвал, когда его внимание привлек косматый серый шарик, размером с небольшой арбуз, несущийся к омерзительно синей глотке паразита. Нук перехватил странный клубок и начал очищать от лохмотьев слизи. «Что бы это могло быть? Душа пугала, поселившаяся в говорящей тыкве? Интересно, все дети слышали эту сказку или только мы, воспитанники гильдии?» Мысли уводили слишком далеко, Нук пропустил другой арбузный дух, угодивший в самую середину пористого болота. Паразит чавкнул и заглотал серый шарик. С того, что проводник очищал, слизь отпадала слоями, как одежда луковицы. Вскоре показалась сияющая чуть голубоватая сердцевина. Нук продолжал скрести свою находку отражением кинжала. Стали видны клубящиеся в глубине образы. Жуткие, искаженные картинки пыток. Беспросветное плавное перетекание пугающего в еще более ужасное. Неожиданно морок рассеялся. Появился четкий образ медноволосого юноши с плащом в руке. Затем мелькнуло другое знакомое Нуку лицо, и шар залило ярко-белое свечение.

– Еще раз! – закричал проводник. Впрочем, действительно ли это был Драммр – вопрос занимательный, но не более, нужно было что-то делать со странным духом. У проводника был лишь один вариант – отнести к Реке. Шар задергался, забился и запрыгал, но быстро пошел вверх по течению.

Густой согревающий свет изливался водопадом. Могущественная сила влекла Гугроха туда, вверх, к пронзительно-яркому источнику. С этим он поделать ничего не мог. Далеко внизу Шторм разрывал в клочья его душу. События, люди, привычки предыдущих жизней сгорали, корчась в агонии, исчезали навсегда. Дух терял свои и чужие имена. Беззвучные рыдания заполонили пустоты его сущности. Какое-то время безымянный был только этим. Затем появился голос, мягкий, укачивающий, успокаивающий. Он все говорил и говорил, облекая безымянного в понимание. Вскоре тот начал различать слова: «Не бойся, у тебя будет новая жизнь в другом мире. А я расскажу о том, что ты забыл. Но не сейчас…»

– Думаю, можем начинать, контролер, – полковник не скрывал своего скептицизма. – Как только очистим помещение от гражданских и… – Мезангаль запнулся, поглядев на гомункула.

– И гражданских – я пока на военной службе не числюсь, – подсказал Девяносто Шестой.

– Понимаю ваше недовольство, полковник, сам не люблю, когда в мои дела лезут посторонние, – Драммр старался говорить примирительно, меньше всего ему хотелось влезать в споры и словесные перепалки. – Думаю, вы вполне способны сделать над собой усилие и выслушать меня, и вытерпеть присутствие гражданских, – контролер не упустил из виду отчаянное подмигивание гомункула, – которые имеют непосредственное отношение к моему плану.

Мезангаль только развел руками – мол, другого выхода у меня все равно нет.

– Своими ночными невидимками вердуги надеялись запугать нас и подорвать боевой дух солдат. Теперь, когда ничего из этого не вышло, им остается одно – атаковать всеми силами и занять крепость до прибытия к нам какого-либо подкрепления. – Драммр сделал паузу и поглядел на полковника.

Мезангаль пожал плечами, он и сам пришел примерно к тем же выводам.

– Из того, что мне известно о наших противниках, следует: такая кампания по силам лишь одному из больших домов вердугской знати. Даже если Ревенуэр атаковал всего один и самый малочисленный клан, в чем лично я сомневаюсь, у них есть численное превосходство, позволяющее взять крепость.

Полковник снова пожал плечами. Комендант проворчал:

– Ну это мы еще посмотрим, кто им чего позволять будет.

Почти все присутствующие на военном совете офицеры посчитали своим долгом пробормотать что-то подобное. Дав всем возможность высказаться, контролер продолжил:

– У вердугов есть одно слабое место – стоит убрать верховного жреца и главу дома, их войско превратится в неорганизованную грызущуюся толпу.

– Предлагаете попросить вердугов проводить десяток наших мечников к их главарям? – Мезангаль заулыбался – вот, значит, как все просто, а он-то боялся, что придется потратить на спор с контролером остаток и так уже изрядно подпорченной ночи.

– Зачем? – Драммр сохранял спокойствие. – Разрешите представить нашего лучшего разведчика. – Девяносто Шестой раскланялся в воздухе, не дожидаясь пока на него укажут. – И нашего превосходного ликвидатора, специалиста по манипулированию магией, грабителя нармротских банков мастера Овера Мегри.

Военные уставились на специалиста, он же, несмотря на всю двусмысленность ситуации и возможное еще более сомнительное ее продолжение, ощутил прилив гордости – впервые его способностям отдали должное.

Гомункул то упирался, то говорил, что умрет, как герой, и слава о его подвиге будет жить в веках. Просил поставить памятник на одной из площадей Нармрота. Но все-таки полетел и вернулся до рассвета. Как и предполагал контролер, верхушка вердугов заняла арсенальную крепость. Там же в подвале содержались предназначенные в рабство и для жертвоприношения пленные. А еще ниже, по словам черномундирного, на запечатанном заклинаниями, недоступном для вердугов уровне располагался склад магических боеприпасов. Все сходилось один к одному и указывало на специалиста. Контролер намекал на какую-то награду.

Пугал: мол, иначе тебе из крепости все равно не вы– :браться. Но Овер и без него принял решение. Вердугов он особо не боялся, в основном потому, что многого о них не знал. А слава и возможность вновь открыть свое дело в Нармроте так и зудели в голове.

Атака началась в первые полуденные часы. Черными ручейками из переулков потекли на противоположный конец площади тяжеловооруженные воины. Где-то вдалеке начали отбивать ритм боевые барабаны. По единой команде выстрелили дасские арбалетчики. Заколотили бельты по щитам, окованным железом. Несколько вердугов вскрикнули, пораженные в шею или в лицо. На их место тут же вставали другие. Ударил магический огонь с башен. Истошные вопли и метания обожженных чуть поколебали порядки, но не более. Тотчас же атаковал вердугский заклинатель – вспыхнуло четверо арбалетчиков за баррикадами. Одного живого оттащили, ряды пополнили. Дасы снова дали залп по противнику и полили его пламенем. Внезапно с новой силой вступили далекие барабаны. Строй безликих шагающих черных статуй размяк. Вердуги ринулись на стальное укрепление, до которого оставалось меньше двадцати ат. Заколебались вуали, обнажая бороды и бритые подбородки. С дасских солдат спала гипнотическая пелена – перед ними снова были люди. Ноздрей занявших первый ряд копейщиков достиг запах немытых разгоряченных тел. Через топот и лязг пробивались крики:

– Куда в глаза тычешь?! Ноги передвигай, во имя Пяти! Убери с дороги свои жженные солнцем кости!

Баррикада загрохотала гулко, зашаталась, но устояла. Не понесшая особых потерь под стрелами тяжелая пехота не могла взять препятствие, даже отбросив здоровенные щиты. Со стен опять защелкали арбалеты, выискивая в толпе лица и непокрытые головы. Заработали мечи и копья защитников. Тех, кто в боевом азарте слишком высоко забрался на укрепление, снимали подоспевшие за латниками вердугские стрелки.

Овер слышал сражение, но не видел его. В недрах крепости он проходил инструктаж. Гомункул силился втолковать ему внутреннее расположение ревенуэрского арсенала, маршруты движения патрулей, особенности подходов к зданию, соседних улиц и построек. Казалось, в маленькой головке запросто умещается весь город в мельчайших подробностях. Потом к ним присоединился контролер, привел одного выжившего знаменщика из южной крепости. Принялись рассуждать, как выглядит и ведет себя глава дома, как узнать верховную жрицу, каков ее распорядок дня. Получалось не слишком убедительно.

– Если б это было так просто, я бы сам это сделал, – отрезал Девяносто Шестой на возражения специалиста.

Сошлись на том, что вердуги ложатся поздно, уже в предутренние часы. При этом могут в своих комнатах и не ночевать. Для жертвоприношения верховной жрице требуется белокожий мужчина без физических недостатков, а совершает она жертвоприношение только у себя. Это была, пожалуй, единственная толковая информация, и Овер взял ее на заметку. Предстоящее задание все больше портило ему настроение.

– И последнее, тебя надо как-то переправить в город, – сказал контролер. – Настоящей невидимости никто из присутствующих в крепости магов сотворить не может. Будет лишь световая непроницаемость. Потому пойдешь ночью. Летчики с «Феи» переправят тебя за площадь. Спустишься на землю, сразу уходи – возможно, их чародей умеет хорошо отслеживать магию. И поосторожней с солдатами – некоторые сначала пускают в ход меч, а лишь потом думают, что могли бы получить за пленного награду. Звучало не очень обнадеживающе.

ГЛАВА 32

Жаин го'Шав провела под носиком шелковым платком, напитанным ароматом черноцвета и синей ветреницы. Смрад в зверинце всегда стоял невыносимый. Но эту работу девушка не променяла бы ни на какую другую. Просеивать песок, перебирать камни, чистить инструменты или состирывать кровь с нарядов Рашир было куда приятней, чем иметь дело с немытыми мужскими телами. Но слишком усердствуя по хозяйству, можно было навсегда остаться ничтожной служанкой. А умелое управление жертвенным материалом открывало прямую дорогу к священным церемониям. Жаин вспомнила лицо матери, когда благородная госпожа узнала о намерениях дочери пройти посвящение Шторма. Казалось, ее стошнит прямо на драгоценные ковры и парчовые подушки. Девушка сжала кулаки, она слишком хорошо помнила, как мать приценивалась к услугам наемных убийц, прикидывая, сколько золотых украшений и черных рабов смогла бы купить на эти деньги. В результате Рашир еще раз продемонстрировала свое мастерство, а ее отец Заож го'Шав все-таки вышел против Клыка. Кажется, мать больше сокрушалась, когда новые хозяева дома дали понять, что ей придется расстаться с большей частью доходов от земель и работорговли. Уже тогда Жаин знала, что должна стать жрицей. Не изменила она своего мнения и после долгих трех лет послушания, когда от крови и наджашнар все переворачивалось внутри. Теперь она мечтала лишь об одном – поскорей попасть в Чертоги, впитать силу истинного языка. А там уж как сложится.

– Что на этот раз, Жаин? – окликнул девушку караульный. Тахор, так, кажется, его звали. Высокий черноглазый парень.

– Верховной жрице нужен мужчина для Зеухр-эб.

– А когда мы с тобой сможем сделать этот «зеухр»? Жаин посмотрела на вердуга.

– Думаю, Рашир не простит мне, если я израсходую отличного охранника, который к тому же всегда может оказаться на подхвате, если зверинец оскудеет,—девушка старалась изобразить строгую серьезность, наблюдая, как ее слова стирают улыбку с лица воина. «Можешь делать с мужчинами, что хочешь, но не позволяй км ничего делать с собой. Иначе не выдержишь встречи с Великим Повелителем», – так учила ее верховная жрица.

Жаин просмотрела рассортированные по клеткам запасы. Ближайшая к лестнице, предназначенная для достойных подношения Шторму, пустовала. В следующей помещалось трое мужчин, чуть подпорченных шрамами или солнцем, зато высоких и мускулистых, каких любила Рашир. Дальше шли перспективные – варвары, которые через несколько лет содержания под крышей могли превратиться в высший сорт. Последняя клетка была набита товаром для продажи в рабство.

– Вот этого мне.

Тахор открыл клетку, а его напарник отвел мужчину к заполненной свежей водой лохани. Наблюдая, как здоровые ручищи неуклюже и без особого старания возят по волосатой груди мыло, Жаин поморщилась – опять придется делать грязную работу.

– Послушай, Тахор. Ты случайно не знаешь, с какого перепеку дасы поместили тюремные клетки рядом с арсеналом? – спросила девушка, чтобы хоть как-то отвлечься.

– Два знамени вырезаны под корень, первый меч, – рапортующий воин держался на приличном расстоянии и явно был готов увернуться от стремительного удара. Впрочем, Гашад и не собирался проверять его реакцию. Сладость смыла с него все раздражение. Он до сих пор смаковал внезапный ужас в глазах рыжей полногрудой дасской девки. Дура решила, что ей уже ничего не грозит.

– Развернули дасские катапульты? – Неожиданно мягкий голос главы дома моментально расслабил вердуга, так что у Гашада возникло искушение резким выпадом проткнуть ему живот.

– Так точно, первый меч.

Гашад похлопал солдата по плечу. Вскоре он и сам мог видеть установленные посреди площади метательные машины, снятые со стен южной крепости. Защищенные высокой баррикадой и магией дерву, они должны были смести или хотя бы повредить укрепления противника.

– Давай, чтоб зарядили их как следует, – приказал глава дома метнувшемуся к нему навстречу командиру знамени.

Через час Гашад пожалел о том, что всегда пренебрегал осадной техникой, рассчитывая на быстроту и неожиданность маневра – с трофейными машинами управляться никто не умел. Камни летели не прицельно. А когда боеприпасы кончились, пришлось ломать голову над тем, что проще: щипать мостовую, валить дома или таскать камни из-за города. Однако к вечеру стальная изгородь дасов была серьезно повреждена – часок-другой пострелять с утра, и днем можно будет идти на штурм.

Кольцо рыжих огоньков опоясало Овера и начало плавно поднимать над землей. Хитро переплетенные желтые и голубые нити формировали то самое заклинание световой непроницаемости, которому он доверял не особо. Впрочем, все внимание вердугов было сосредоточено на установленных посреди площади катапультах. Специалист плавно опустился в темном переулке и скрылся за первой отворенной дверью. Дом был пуст, и он устроился на диване. До утра можно передохнуть.

Драммр наблюдал, как солдаты заменяют покореженные секции укрепления.

– А что, если сейчас ударят? – Назойливый вопрос все-таки вылез наружу, хоть контролер знал, что для полковника он будет лишь очередным знаком некомпетентности черномундирных в военных делах.

– Не ударят, – протянул Мезангаль. – На такой трюк вердуги не рассчитывают. Наверняка сторожат катапульты от ночного рейда.

– Слышь, Мозгляк, глянь-ка, там рыжий сидит или мне с их кислого пойла уже мерещится? – Высокий и плотный вердугский солдат с непокрытым лицом отбросил яблоко и взялся за меч.

– Так чего он, Резчик, спокойный такой, не убегает, головой о мостовую не бьется? – Его хилый товарищ тоже потянулся к эфесу, но как-то вяло.

– Четыре дня небось по подвалам прятался, думал, прогонят нас, жрачка кончилась. А теперь куды ему?

Резчик ухватил даса за шкирку и прижал к стене, уперев в шею середину лезвия. Мозгляк деловито принялся щупать карманы. Складки одежды сопротивлялись, скрывая что-то маленькое и твердое. Но вот на грязной ладони оказался темно-красный кристаллик. Кривой палец чуть покатал его.

– Погляди, кровавик! – наконец выдал Мозгляк.

Резчик тут же отпустил пленного, схватил камушек с руки товарища и поглядел через него на солнце. Затем долго перебирал толстыми пальцами, как будто ожидая какого-то особенного результата.

– А с этим чего делать будем? – прервал его изыскания Мозгляк.

– Известно что – оттащим к жрицам, – прогудел Резчик, нехотя отрывая взгляд от кристалла.

– А если про камень разболтает?

– Ну тогда цсссц – при оказании сопротивления…– Неизвестно, сам ли Резчик собирался покончить с дасом или хотел предоставить эту работу напарнику – его меч прозвенел по булыжнику, руки схватили голову, затем тяжелое тело повалилось на мостовую. Мозгляк оглянулся по сторонам, его лицо приобрело бледно-серый благородный оттенок. Он успел почувствовать, как три жаркие иголки заскребли под черепом. Потом нахлынула красно-черная тьма.

Специалист посмотрел в один, затем в другой конец переулка и пошел прочь от двух трупов.

– Значит, не зря мне контролер говорил: не бери с собой ничего, – пробормотал он. – Вот появится из-за поворота патруль, что я им про покойников расскажу?

– Жаин, ты там? – Голос принадлежал Тахору. Парень, кажется, много о себе возомнил, раз решился стучать в ее комнату.

– Ну, что еще?! —Девушка постаралась изобразить крайнее неудовольствие, хоть оторваться от книги с бесконечными ритуальными символами, указаниями, как правильно выкладывать камни или насыпать песок, и заунывными увещеваниями о недопустимости ошибок на самом деле была рада.

– Новенького привели, тебя ждут.

– Так в клетку посадите, а я приду – разберусь. С чего вдруг такая срочность?

– Говорят, может, колдун он.

Жаин вскочила с подушек и побежала к двери. Темнолицые колдуны всегда ее интересовали, они обладали могуществом, конечно, несоизмеримым с мощью Великого Повелителя, но все-таки притягательным. Впрочем, прежде чем отодвинуть засов, девушка не забыла напустить на себя строгий и знающий вид.

– Этот, что ли, не больно-то он на колдуна похож? – Жаин критически оглядела пленника. Слишком молод для настоящего мага – всего года на три старше нее. Впрочем, кто знает этих варваров – может, они на свое нечестивое искусство с младенчества натаскивают. Простая подранная и запачканная одежда тоже как-то не вязалась с представлениями о могуществе.

– Так и по мне не похож, – плотный усатый командир патруля обвязал шлем вуалью, но на благородного не смахивал, скорей на зажиточного мастерового или работорговца. – Мы в переулок – он там, ни бежать, ни сопротивляться, ни заклинаний кричать. Лапки сложил, сдаюсь, мол. Ну, мы его с собой, и обход завершать. Шагов с полсотни сделали, глядим – два дохляка прямо посреди улицы. Наших. Один даже меч обнажить не успел. А главное, ран или отметин на теле никаких. Колдовство, не иначе. А вокруг никого. Оно, конечно, навряд ли, чтобы такой оборванец двух бойцов запросто уложил. Но кто ж их, нечестивых, знает.

– Ну, сейчас проверим, – Жаин подняла над головой наполненный фиолетовым сумраком хрустальный шар, шагнула к дасу, между ними осталось не больше ата и начала плавно опускать темную сферу. Сумрачные вихри вращались, изредка меняя направление. Лишь однажды на высоте груди появился светоносный хвостатый завиток, но быстро угас. Девушка пожала плечами:

– Кажется, не колдун. Хоть с этими некрономски-ми штучками ничего точно знать нельзя – на любое правило по десять исключений. Давайте пока в свободную клетку, а там разберемся. Может, сам господин! Кхаир го'Дифош снизойдет до проверки.

Усач едва заметно скривился при упоминании мастера некронома.

– Значит, нам можно идти?

– Да, можете отправляться, – милостиво разрешила Жаин. – Нет, постойте, оставьте пока нам одного арбалетчика, для надежности.

– Держите его все время на прицеле, а я попытаюсь расшевелить мастера Кхаира, – приказала девушка охранникам зверинца.

Жаин старалась не замечать чуть сосущего холодок в животе. А ведь совсем недавно казалось, что, в отличие от торговца-усача, она нисколько не боится некронома. Но три лестничных пролета, и неприятно» беспокойство от предстоящей встречи уже не удавалось игнорировать. «Возьмите это колечко, милая Жаин. Жизнь в Стране Пяти – штука рискованная. Нечаянная смерть, игра домов, военный поход или календарная потребность жречества могут запросто убить любого, хоть здоровенного воина, хоть изящную девушку. При этом не всякая жизнь и смерть будут приятственны Великим Повелителям, а загробная участь не ублаживших их весьма печальна. Возьмите кольцо, так, на всякий случай, и ваша душа воплотится в прекрасную восковую статуэтку, которая будет ублажать изяществом форм поколения мужчин», – эти слова все не шли из головы у девушки. Как и образ некронома: тонкие, почти женские черты, новомодная одежда, дорогие благовония. В нем не было подавляющей силы воли Рашир или звериной мощи Гашада, но Кхаир все равно пугал – от этого человека ждали изощренного вероломства, даже когда он говорил, как хороша погода.

Сделав над собой усилие, Жаин постучала в дверь некронома и, не дождавшись ответа, потянула за ручку. И не смогла сдержать возгласа:

– Что с вами, мастер Кхаир?

Половина лица, шея и руки некронома были перевязаны тряпками.

Кхаир го'Дифош хотел поскорей покончить с показухой. Сколько раз он повторял этому непроходимому упрямому невежде, что шанс уловить призрак, тем более душу воина, на таком расстоянии от места смерти крайне невелик. Но нет же, первому мечу позарез нужно было разузнать военные тайны дасов. Впрочем, Кхаир старался не перечить го'Шаву – для дикой северо-восточной глуши платил он удивительно щедро, а о Городе Тысячи Алтарей в его нынешнем положении оставалось только мечтать. Хрустальная сфера вспыхнула ярко и неожиданно. Некроном поднес шар к глазам, неожиданно поверив в удачу. Но вместо обескураженного солдатского призрака он увидел странное, татуированное птицами лицо. Твердые злые глаза смотрели прямо на него через хрусталь.

– Еще раз увижу здесь – убью! – отчетливо проговорил дух, его рука возникла из туманных глубин, увеличилась, заслонив лицо, и ударила световым кинжалом. Шар разорвался, обдав градом осколков.

Кхаир лежал на мостовой, кровь заливала глаза и рот. Где-то наверху бесновался Гашад, выкрикивая проклятия. Свистел по воздуху его смертоносный меч.

«Для такого понадобится хрустальная ловушка величиной с дом, зато с его силой можно будет забросить Трон Пяти Лун вместе с сукой Ишиль в Южный океан», – эта мысль все возвращалась, как в бреду, и Кхаир всерьез опасался, что высказал ее вслух.

– Да так – неудачный эксперимент, – попытался улыбнуться некроном. – А у тебя там что?

– Солдаты привели даса, говорят, может, колдун. Прибор чуть блеснул в какой-то момент и все, – Жаин положила на стол сумрачно-фиолетовый шар.

– Скорей всего, природная магическая вспышка или человеческий, в смысле призрачный, фактор, но можно проверить – зажги свечу, будь добра.

В голосе некронома явственно слышалась усталость.

Из фиолетовой глубины появилась расплывчатая серая рожа и уткнулась в округлую поверхность.

– Колдуна видел? – Мастер Кхаир не мог заставить себя приблизить лицо к шару.

– Какакакакого кокококолдуна? – помимо обычного для призраков слабоумия, этот еще и заикался.

– Жгучий зуд, который должен был заставить тебя двигаться быстро, идиот?

– Кокококольнуло.

Некроном обхватил руками голову, но тут же отдернул израненные ладони.

– Думаю, просто всплеск магии. Настоящий колдун заставил бы этого тупицу отбелить весь шар. Поправлюсь, сделаю для вас новый.

– Все нормально: мастер Кхаир посмотрел свою некрономскую штуковину – этот варвар не колдун. – Солдаты опустили оружие. Кто-то вздохнул облегченно. Жаин поглядела на новенького. Тот сидел на каменном полу, прислонившись к стенке. Не то чтобы слишком спокойно, но настораживающе собранно. Обычно глаза угодивших под ее начало бегают, различные пугающие фантазии так и лезут в их головы. Но этот, похоже, либо слишком глуп, чтобы воображать, либо уверен в своей судьбе.

– Тахор, Ихик, давайте его сюда, посмотрим, на что он сгодится, а ты, боец, можешь идти к своему знамени, – с каждым разом Жаин все увереннее чувствовала себя в роли командира.

Пленник поднялся на ноги и подошел к прутьям. «Все время забываю, что они все понимают», – подумала девушка. Впрочем, даже из этого можно извлечь пользу.

– Раздевайся, – скомандовала Жаин.

Осмотр всегда считался делом ответственным и слишком сложным для бездарных, бесхарактерных служек. Важно было не упустить ни единой мелочи. Родимое пятно, шрам или шишка могли сделать жертву непригодной. Идеальных тел в природе не было, и только строгое знание канонов, чутье и наметанный глаз помогали отличить допустимый шрам от слишком большого, выявить несчастливое расположение родинок или неправильную форму пальцев.

Жаин встала на неизменный складной табурет и принялась ощупывать голову даса, затем лицо, плечи, руки, грудь. От холода мокрая кожа покрылась мелкими щекотными бугорками. За исключением нескольких свежих порезов и ссадин, которые при должной обработке не дадут заметных шрамов, тело было как новенькое. Лишь чуть подпорченное солнцем. Уже очень скоро его можно будет преподнести Шторму. «В конце осмотра всегда заглядывай в глаза, – учила ее Рашир. – Мужчина не должен быть слабоумным. Слишком мягким и трусливым, чтобы не осквернил жертвоприношение. Слишком сильным и твердым, чтобы не стал жей-шадан». В серо-зеленых глазах новенького Жаин уловила некую едва различимую странность. Как будто он видел что-то недоступное остальным.

– Ты все-таки колдун, – прошептала девушка. – И ты пришел, чтобы убить Гашада и Рашир, – добавила она уже совсем тихо.

Специалист не сразу сообразил, что бормочет эта странная девочка с кукольным личиком и огромными темно-синими глазами. Ощущение нереальности происходящего держало его в цепких лапах и не позволило выдать себя, хоть как-то среагировав на разоблачающее заявление. Прямо под полом была сосредоточена великая мощь. Тысячи огневиков, сотни кристаллов с магией холода, движения, вещества и взаимодействия. Огромная манящая сила.

ГЛАВА 33

Хзаар го'Зурах услышал смертоносный свист огромного меча и зажмурил глаза. С самого рассвета, когда солдат его знамени доложил о чудесном восстановлении дасской позиции, этот момент все крутился у него в голове. При всех стараниях расчета повторить за пару часов вчерашние разрушения не удалось. Потом проснулся глава дома.

Клинок лишь чуть оцарапал шею.

– Так уж и быть. Твои ребята с этой требухой освоились, а жертву, как известно, во время праздника не меняют, – в голосе Гашада звучало явное сожаление. Похоже, он мог еще передумать.

Специалист сидел, скрестив ноги, посреди просторной клетки. Одиночное содержание вероятнее всего было вызвано подозрительностью заправлявшей тюрьмой девчонки. Впрочем, оно его абсолютно устраивало. Этот этаж предназначался для содержания боевых крылатых демонов – Арсенальный Замок должен был стать оплотом элитной воздушной гвардии. Но по неизвестным колдовской науке причинам потусторонние твари при столкновении с вердугами бесились и разрывали узы. Так что квартировали здесь недолго. По крайней мере, так говорил контролер. Предназначенные для демонов высокие потолки и вентиляционные окошки позволяли нормально дышать,, но все равно обитателям соседних клеток Овер не завидовал.

Нужно было сосредоточиться и выбросить из головы голубоглазую куклу с ее разоблачительными нашептываниями. Может, хоть какая-то новая идея тогда забредет. С помощью запасенной на нижнем уровне магической силы, например, расплавить каменные плиты или поднять на воздух все здание. Вот только это гарантировало смерть ему и остальным заключенным, а не обитателям верхних этажей. Или постараться протащить магию через перекрытия Огня и воздуха два к двум. Пожалуй, он смог бы сжечь обстановку какой-нибудь комнаты. Небольшой комнаты.

Подавшему в огненное пекло человеку тоже пришлось бы несладко. Этот план был не слишком надежным. По меньшей мере.

Жаин откинулась на подушки, отбросив ритуальную книгу в угол. Темнолицый колдун заинтересовал ее. Почему она обвинила его? И почему не приказала убить, если заподозрила что-то? Конечно, порча имущества жрицы – серьезный проступок, но зверинец в последнее время пребывал под полным ее контролем, вряд ли бы кто взялся доискиваться до сути ее решений. А может быть, странная сила в серо-зеленых глазах ей только померещилась? И ей всего лишь показалось, что он желает смерти Рашир и, особенно, Гашаду? Нынешнего главу дома Жаин ненавидела, только предусмотрительность и терпение удерживали ее от попытки самолично перерезать ему горло. С верховной жрицей все было не так просто. Пусть Гашад распорол живот ее отцу, но подготовила ситуацию для вызова и защитила Клыка до поединка на арене именно Рашир. С другой стороны, за три года послушания Рашир закалила ее волю, укрепила ум, обучила обращению с людьми. К вопросу, убьет ли она свою наставницу, когда завоюет расположение Великого Повелителя, Жаин возвращалась постоянно.

«Все, хватит самокопания, – решила девушка. – Лучше попытаюсь прояснить ситуацию с дасским колдуном». – Жаин прихватила циновку и ароматическую свечу, привязала к поясу мешочек с фиолетовой сферой и вышла из комнаты.

В зверинце на дежурство снова заступил Тахор. Парень аж расцвел, услышав с порога:

– Мне что-то совсем не лезет в голову каноническая муть. Сыграешь со мной в «муравьев и термитов», или стража только кости бросать умеет?

– У моего сменщика есть доска, я мигом, – пробормотал бедный Тахор и метнулся к двери.

Жаин зажгла душистую свечу и постелила циновку напротив клетки с колдуном. Стражник вернулся быстро, раскрасневшийся и счастливый. Не обращая никакого внимания на хмурые взгляды и ехидные ухмылки напарника, положил перед девушкой клетчатую доску и принялся расставлять резные фигурки. Колдун сидел посреди своей клетки вполоборота к проходу и, кажется, даже не замечал присутствия тюремщицы. Девушка осторожно вытащила некрономскую сферу и положила рядом с доской.

Первую партию за муравьев Жаин с легкостью выиграла – Тахор промедлил и дал ей возможность нарастить многоуровневые наступательные порядки. Во второй она тоже взяла верх – мощные боевые термиты вскрыли муравьиный центр и убили матку в самом начале игры. Но в третьей только прикидывавшийся простаком стражник уложил ее на лопатки стремительной атакой. Шар лишь изредка озаряли белые стрелы и завитки. Девушка не могла с уверенностью отнести их появление на счет колдуна.

«Нужно будет понаблюдать за этой штуковиной где-нибудь в тихом месте. Может, она такая нервная только в присутствии этого парня?» – подумала Жаин.

Сам колдун все сидел в той же позе. Эта неподвижность определенно скрывала какую-то внутреннюю работу. Неверное освещение не позволяло говорить наверняка, но, кажется, по его щеке то и дело скатывалась капля пота.

Специалист почти не чувствовал своего тела. Так, тусклый комок ощущений, подвешенный к магнетической нити. Исследование верхнего этажа отнимало слишком много сил. Если бы он еще мог толком сказать, что же ищет. Может, боевую магию под подушкой у верховной жрицы? Пару заряженных камней обнаружить все-таки удалось, но что из этого следует? В конце концов Овер отыскал кое-что интересное. Несколько сотен огневиков и других неизвестных камней, собранных в одном месте. Все они были пусты. Точнее, лишь чуть наполнены теплом, даже общее высвобождение которого навряд ли зажгло бы и свечу. Слабая догадка шевельнулась в голове специалиста, но сил было слишком мало, чтобы облечь ее в слова. Нужно передохнуть. Подоткнув отсыревшую солому под голову, Овер провалился в сон.

Колдун спал, свернувшись калачиком, как ребенок. Должно быть, он очень устал, раз смог так разом забыться. Беспомощный. Прикончить его сейчас проще простого. Жаин не обнаружила в себе ни малейшего желания убивать дасского агента. Что, ее ненависть действительно так сильна? Кроме жгучего желания мести, покончить с колдуном не давало любопытство. Чем все это кончится? Чье могущество возьмет верх? А еще этот парень начинал ей нравиться – он хорошо владел собой не в самой безопасной ситуации. Как будто мог в любой момент открыть клетку, убить охранников и выйти на свободу. А может, так на самом деле и есть? Размышлять над этим не хотелось.

– Думаю, на сегодня хватит. Ты неплохо играл, – объявила Жаин, поднимаясь с циновки. Лицо Тахора приобрело почти умоляющее выражение.

– Ну, ладно, – смилостивилась девушка. – Как сменишься, зайди ко мне. Покажу тебе, как дельфин превращается в любовника. И приглядывай за этим.

Вердуги пошли в атаку под вечер, когда оранжевое солнце криво усмехалось из-за зубцов западных скал. Опять впереди вышагивали тяжеловооруженные воины. Кто-то еще скрывал бледные лица от солнечных лучей. Другие, попрактичней, закинули свои полупрозрачные тряпки за чеканные украшения черных островерхих шлемов. И опять они сохранили строй под огнем, чтобы рассыпать его у баррикады и устремиться в дебри покореженных стальных листов. Дасская пехота у баррикады стояла насмерть. Со стены дождем сыпались бельты.

Драммр периодически разряжал в копошащуюся черную толпу жезл, перемежая выстрелы огненными шарами. Воздушный щит, отразивший четыре далеких выстрела вердугских снайперов, кажется, начинал слабеть. О чем не преминул заявить гомункул.

– Кажется, того, мягчает, – Девяносто Шестой пнул ногой прозрачную капсулу, демонстрируя ее ненадежность. Сам он болтался внутри защитной оболочки над парапетом и комментировал ход сражения: «Ну, ну, здоровяк, открой подбородок! Так, отлично– получай копьем! У-у-у, нет! Живучий гад попался».

Драммр опустился на колено, чтобы под прикрытием стены спокойно наложить новое защитное заклинание. Прямо над его головой что-то чвакнуло, с легким хлопком лопнул щит. В двух шагах от контролера брякнулась на камень короткая арбалетная стрела. Гомункул тут же нырнул за ней.

– Странная штуковина, – пробормотал Девяносто Шестой, разглядывая тройной изогнутый серебристый наконечник. – Напоминает длинные волосы на ветру или костер.

Драммр взял в руки необычный бельт:

– Хм, чем шрад не шутит, может, в каждой такой стрелке частица силы их демонических владык.

Соорудив воздушную защиту, контролер снова поднялся над парапетом. Похоже, что на этот раз они выстояли: пробитые катапультами проходы и площадь перед баррикадой были завалены трупами, передние ряды вердугов, оскальзываясь, карабкались по трупам товарищей и становились легкой добычей для копий и стрел. Очевидно, вражеские командиры осознали поражение и протрубили отбой.

Двор огласился криками, ликующими и разочарованными, но арбалетчики на стенах продолжали стрелять по отступающему противнику. Драммр тоже пару раз пальнул вслед вердугам и отправился в штаб к Мезангалю.

– Не спешите праздновать победу, контролер, – заявил полковник. – Еще одна, максимум, две такие атаки, и нам конец. А восстановить укрепления они нам больше не дадут. Будем надеяться, хоть вашего грабителя банков еще не искромсали на мелкие кусочки.

Тут в комнату ворвался Девяносто Шестой.

– Там странный огонь! Скорей бегите смотреть! – затараторил гомункул.

Мезангаль нехотя пошел к двери, Драммр последовал за ним. Действительно, необычное синеватое пламя пожирало поле сражения. Контролер заметил, что ярко полыхают лишь тела врагов. На дасских солдат огонь переходил нехотя, приобретая обычный цвет. От густого запаха паленой плоти слезились глаза. Через два часа перед баррикадой простирался неровный черный наст из праха и оплавленных доспехов.

Жаин удобно устроилась на подушках, а внутренний голос все бубнил мерные пропорции масла для светильников. В дверь постучали. Соображая, кто бы это мог быть, девушка отодвинула засов. На пороге стоял Тахор, для такого случая он раздобыл новую одежду. Его глаза завораживающе блестели, взгляд мгновенно пробежался по ночному одеянию из тонкого шелка, на которое Жаин сменила жреческие шаровары и кожаную рубаху. Окончательно проснувшись, Жаин схватила парня за локоть и потащила по коридору. Ночной воздух показался ей на редкость свежим, а небо прозрачным.

– Вон, – Жаин указала вверх. – Созвездие Дельфина: хвост, спина, плавник, а в южной астрологии он зовется Любовником: нога, рука, голова, ну и ваша мужская штуковина.

Наблюдая, как меняется в лице молодой человек, Жаин вспомнила слова верховной жрицы: «Шутка древняя, но среди безграмотных вояк неизвестная. Отлично показывает, как нужно наносить удар: неожиданно и точно».

Рашир переступила через окровавленное тело и прошлепала босыми ногами по каменному полу. В соседней комнате жрицу уже ждала теплая ароматная вода. Рашир гордилась своим мастерством – ей удалось растянуть Зеухр-эб на целый день. Обряд должен был напитать силой темноматериальное тело жрицы, вызревающее в Чертогах Шторма. Впрочем, сам Великий Повелитель никогда не подтверждал (правда, и не опровергал) этих, полученных от наставницы, сведений. Сегодня Рашир не ощутила и намека на священный экстаз или касание воли Шторма.

– Мы просто перерезаем им глотки и забираем их силу, – проговорила жрица, выливая на голову ковшик горячей мыльной воды.

Обстрел начался через час после неудачной атаки. Горящие стрелы небольшими стайками прилетали из-за площади, освещая дасские позиции. Потом заработали катапульты. Целили за баррикаду, особого толку от камней не было, да и быть не могло. Несколько раз затевали переговоры вердугские барабаны, начинали собираться в неверном факельном свете пехотинцы. Но все это с самого начала очень сильно отдавало показухой.

– А почему они взаправду не атакуют? – не выдержал Драммр.

– А демон их знает. Может, ждут пока их посмертная короста затвердеет, – ответил Мезангаль.

Овер видел глубокий кровавый блеск тысячи драгоценных камней. Они едва заметно шевелились, играя отблесками. Резкое движение изменило картину – теперь перед ним сверкали свежие чешуйки Красного Дракона. Тварь грациозно повела червленым боком, взмахнула крыльями и полетела прочь. Уже изрядно уменьшившись, обернулась, бросила на специалиста прощальный взгляд и скрылась во тьме.

Жаин металась по подушкам в своей маленькой комнатке. Мучавший девушку кошмар неизменно возвращался. Быстрый уход с линии атаки, подсечка, и широкий меч Гашада вспарывает живот ее отца. Песок арены становится красным. Чуть поблескивают вывалившиеся наружу розовые кишки. Из сумрака центральной ложи на мгновение появляется Рашир. Верховная жрица нага и перепачкана кровью, в руках ритуальные кинжалы. Она бросает взгляд на мужа, но встречается глазами с ней, Жаин. Рашир увеличивается в размерах, становится огромной, заслоняет все вокруг.

– Мы просто вспарываем им животы и забираем их силу, – громогласно шепчут ее губы. Этот невыносимо ужасный и мучительный голос будит Жаин.

Несколько раз девушка просыпалась, бродила по комнате, наталкиваясь на стены. Но дремотный бред валил ее, и ужас возвращался. Уже под утро, когда небо едва заметно посветлело, сон изменился. Красно-желтое крылатое чудище сорвалось с небес. Нарастающий, как горная лавина, поток огня врезался в кроваво-молочное тело верховной жрицы и понесся дальше, оставив лишь подрагивающие на костях багровые угольки. Жаин бежала прочь от буйного растущего пламени, но огненное дыхание не отставало. Вдруг погоня перестала пугать ее. Девушка остановилась. Замерла и стена огня.

ГЛАВА 34

Специалист проснулся поздно. Судя по пробивающимся из вентиляционных окошек солнечным лучам, уже в полуденных часах. Поглядел на миску отталкивающего вида похлебки. Никаких столовых приборов вердуги не предоставили. Осушив миску жадными глотками, Овер утерся рукавом. Вскоре он уже окончательно припомнил это место и вчерашние обстоятельства. Девочка-тюремщица расположилась у входа в углу. Кажется, она была полностью поглощена игрой в муравьев и термитов, но специалист заметил: то и дело пробегающие по клеткам косые взгляды огромных синих глаз выслеживают именно его. Так это или нет, определить наверняка не представлялось возможности. Нужно было делать то, для чего он забрался в столь неприятное место. Разворошенные настойчивым прикосновением чувства и мысли полезли в голову. Продефилировал, играя огненными чешуйками, Красный Дракон, но специалист целенаправленно игнорировал этот назойливый образ. Ага, вот оно! Огневики наверху можно попытаться заправить магией тайного хранилища. После бегства из Нармрота он уже проделывал нечто подобное ради эксперимента. Правда, растрачивать понапрасну магнетическую энергию, гоняя из кристалла в кристалл, он посчитал тогда занятием бессмысленным и исследования не развивал. Оставалось надеяться, что удастся хорошенько зарядить верхние камни, не спалив ничего раньше времени. Такая работа неминуемо потребует много часов, а значит, следовало приступать немедленно. Золотистая нить нащупала стык каменных плит, нырнула в пол и устремилась к сочащимся магическим жаром драгоценным камням.

Тахор явно злился, играл рисково, много ошибался – лишь раз ему удалось взять верх. Жаин видела, как пробудился и набросился на отвратительное варево колдун. Вообще-то, именно с ее подачи новенькому состряпали такую непривлекательную порцию. Эксперимент полностью оправдал ее ожидания – дас уписывал похлебку, как солдат после марш-броска в сорок имгаммов. Внезапно ожила сумрачно-фиолетовая сфера. Белые зарницы закружились в водовороте, разбрызгивающем свет по всему шару. Но этот всплеск быстро ослабел и сошел на нет, некрономская сфера снова потемнела. Больше Жаин не спускала с нее глаз. Вскоре устройство сработало еще раз. Потом опять и опять. Почувствовав слабину, Тахор заиграл уверенней, его муравьи-офицеры взобрались на строителей мостов и принялись передавать по цепочке огненные личинки. Девушка поставила своего гигантского термита под удар – пусть поломает голову, выискивая в этом ходе военную хитрость, и поднялась с циновки:

– Подумай пока над своим положением, а у меня есть кое-какое дело.

На этот раз Жаин не ощутила привычного страха перед мастером-некрономом. Просто была слишком увлечена своими мыслями. Кхаир уже снял часть повязок. Теперь его лицо украшали шрамы, навсегда закрывающие ему путь на жертвенный алтарь.

– А может ли колдун скрыть свою магию, а потом воспользоваться ей? – выпалила девушка с порога.

– Все-то тебя занимает этот пленный дас. Не влюбилась ли ты, о прелестная жрица? – Улыбка чуть тронула уголки губ некронома, но боль потревоженных ран мгновенно обратила ее в гримасу. – Ну, посуди сама: зачем могущественному магу сдаваться и подвергать себя опасности быть разоблаченным?

Жаин придержала свои соображения при себе.

– Вообще-то, не так уж много я и знаю о магии. Кое-что. Правда, этого обычно хватает, – Кхаир выдержал драматическую паузу. – Ну да, согласно некоторым древним источникам, такое умение существует, правда, оно считается давно утерянным. И уж точно пока не встречалось у дасских колдунов.

Опять слишком общо, но тоже кое-что.

Чирикнув нарочито изысканно:

– О, премного благодарна, могущественнейший мастер-некроном, – Жаин упорхнула.

Другие служки и послушницы Шторма, кроме Шег-рен и Гидаш, жили по двое, по трое. Слишком ленивых и слабовольных Рашир жестоко дрессировала, поощряя взаимные доносы.

«Эти никогда не дорастут до личного служения Великому Повелителю. Таких нужно держать в строгости и направлять их злобу», – так примерно обозначала верховная жрица дома свое к ним отношение.

– О, привет, Жаин! Давно ты к нам не заходила. Как там твои мужчины? А вот я никогда бы не согласилась купать вонючих мужланов, – встретил Жаин нестройными возгласами рабочий зал послушниц. Девушка послала хвалу Пяти за то, что не могла расслышать всех высказываний. Кое-кто ее здесь очень не любил.

– И я рада вас видеть. В последние дни я что-то совсем закрутилась, не знаю даже, как там наши благородные воины сражаются с темнолицыми.

Сведения обрушились на нее разом. Жаин понадобилась вся ее выдержка и концентрация, чтобы выудить из вздохов вроде: «Как жаль, что ранили того высокого командира знамени с роскошными усами – такой красавчик!» или: «А я не видела погребального пламени, почему вы меня не позвали?» – важную информацию. Все утро (впрочем, как и всю ночь и вчерашний день) дерву защищал передовые позиции от темнолицых колдунов, а значит, к дергавшей некрономский шар магии отношения не имел. Сославшись на всегдашнюю занятость, Жаин сбежала от разговорившихся девушек и поспешила вниз.

Тахор все еще размышлял над ходом, заметив девушку, он передвинул муравьиную королеву, укрепляя позиции.

«Вот о чем говорила Рашир: он принял мое превосходство как должное. И теперь бравый герой-любовник в моей власти», – Жаин улыбнулась и разворошила каштановые волосы Тахора.

Колдун продолжал свое дело. Теперь девушка уже ясно разглядела пот, струящийся по щекам и лбу. Вскоре шар опять вспыхнул белым.

Пробный огонек долго извивался, упорно не желая возвращаться в кристалл. В конце концов он выскочил и растворился жаром. Хорошо, что специалист догадался свой первый опыт провести в подземном хранилище. Вот бы еще знать, что где-то рядом не лежит сухая стружка или горючее масло. Как же ему раньше удалось загнать магию обратно в камень? Припоминая ощущения, Овер взялся за следующий огненный примитив. Ага, вот оно! Магию нужно направлять в вершину огранки. Ухватив сразу пять приличных магнетических сгустков, специалист рванул щупальце вверх, выискивая миниатюрные щербинки в щелях. Наверху дело пошло чуть получше – пустые кристаллы охотнее впитывали энергию. Работа началась. Иногда огненные примитивы вырывались, зацепившись за перекрытия, но кажется, ничего не загорелось. Специалист почти перестал ощущать реальность вонючей клетки – так удавалось экономить силы.

Впервые за последние несколько дней Рашир покинула Арсенальный Замок. Мощные черные рабы несли ее паланкин к передовым позициям. Распаренное с вчера, умащенное драгоценными ароматами тело нежилось под тонким шелком. Уже давно жрица не ощущала в себе такой силы и легкости. Если бы не назойливая подозрительность, жужжащая в мыслях, Рашир могла бы сказать, что наслаждается жизнью. Жрица чуть отвела черную полупрозрачную занавеску, тотчас же ближайший благородный воин бросился к паланкину и преклонил колени. Рабы остановились.

– Кликни главу дома, – снизошла до приказа Рашир.

На этот раз Гашад не пытался упрекнуть ее или оправдаться. Выглядел он уставшим и несколько разуверившимся в неизменной удаче.

– Остались толковые, смелые и сильные бойцы. Другие давно мертвы или отправились в твои закрома. У меня едва хватит солдат, чтобы выкурить дасов из их гнезда. А если придется держать оборону? Уже три дня, как я отправил гонца с вестью о взятии Каменного Кулака.

– Сколько раз говорила тебе – не заигрывай с Троном. Ишиль узнает обо всем от самого Шторма.

– Может быть, но я хотел поставить в известность мастера Дашира.

– Ты в Стране Пяти: не лезь в политику, не будучи жрецом, и не связывайся с некрономами – их власть скоротечна, – пробурчала Рашир. Гашад только помотал головой. Возвращаться к давнему спору желания не было.

– В любом случае мне нужна жертва, – заявила жрица подчеркнуто категорично. Клык пожал плечами:

– Делай, что хочешь. Но учти – после долгих боев у солдат обостряется чувство справедливости. Если знамена разбегутся, никто тебя и твои драгоценные ритуальные шмотки вытаскивать отсюда не будет. – Гашад развернулся и зашагал прочь. Рашир отметила непривычно тяжелую поступь и ссутуленные плечи мужа. Просто маленький человек, согнувшийся под непосильным грузом забот и ответственности, который он неизвестно зачем на себя взвалил.

Тахор напрягался и думал подолгу, но играл все хуже. Как будто какая-то отравленная мысль парализовала его ум.

«Еще немного, и он, чего доброго, правила забудет», – подумала Жаин. Ощущение победы опьяняло.

Колдун сидел неподвижно уже несколько часов. За это время настоящее могущество уже снесло бы за океан весь жженный солнцем замок. «Может, она просто переоценила этого странного парня? Переложила на обыкновенного неотесанного мужика свою жажду мести?» – Развить эту мысль Жаин не успела. Хлопнула дверь зверинца.

– Верховная жрица вызывает тебя, – черный раб опустил глаза, но девушка успела разглядеть в них непочтительность.

К сожалению, темнокожие были любимой дорогой игрушкой Рашир, портить их шкурку никто бы не посмел.

Походный шатер установили на небольшой площади. Служки еще хлопотали, оправляя измятую ткань или натягивая посильней многочисленные веревочки. Странная обгоревшая картинка с огнедышащим крылатым чудищем на мгновение захватила внимание девушки. Что-то знакомое было в этой фантастической твари. Впрочем, неожиданный вызов верховной жрицы много больше занимал Жаин. Под парчовым сводом царил полумрак. Светильники только разгорались. Чувствовался запах подгоревшего масла.

– А вот и моя помощница, посвященная Шторму, Жаин го'Шав, – Рашир выплыла из полумрака. Сегодня верховная жрица казалась особенно красивой, спокойной, завораживающей внутренним ледяным пламенем. Рашир подтолкнула в круг желто-рыжего света молодого вердуга. Дорогое оружие и благородная бледность выдавали его высокое происхождение, скорей всего этот юный воин был прямым родственником главы одного из меньших домов.

– Предстоят тяжелые сражения с нечестивыми, и я, верховная жрица дома го'Шав, решила испросить благословения самого Великого Повелителя для достойнейших воинов. Ты будешь помогать мне, девочка.

В голове Жаин мгновенно зашелестели догмы Шторма: «Великий Повелитель не признает прошений за кого-то. Каждый, кто удостоился его милости, может расходовать ее только во свое благо. Насчет других, слишком слабых, недостаточно умных и расторопных, у него могут быть иные планы». К тому же Рашир в последнее время была озабочена исключительно неудачной жертвой и отсутствием подходящего материала для новой. Жаин едва заметно кивнула. Верховная жрица улыбнулась и забормотала нечто, что непосвященному показалось бы таинственным и священным молитвенным пением. Жаин узнала слова: уже несколько поколений служительниц Шторма оттачивало на них владение Истинным Языком. Сочинила эти похабные частушки некая безымянная послушница, крутившая роман с женатым главой дома го'Зур. Женские руки заскользили по коже ошалевшего вердуга, пальцы затеребили застежки доспехов. Близкое дыхание согревало и будоражило. Но вот Жаин нащупала толстый червяк рубца под лопаткой. «Не годится», – показала девушка легким поворотом головы.

Работа оказалась долгой и тяжелой – лишь у восьмого мужчины не обнаружилось существенных недостатков.

– А ты молодец, – заявила Рашир, когда будущая жертва уже лежала неподвижно, напоенная духом над-жаш-нар. – Поможешь подготовиться к церемонии.

Жаин ворвалась в свою маленькую комнатку и пнула корзину со стираным бельем. Верховная жрица доверила ей подготовку к церемонии! В самом выравнивании песка и выкладывании камней ничего сверхъестественного не было – знай выстраивай символы по канону да бормочи молитву, но это был последний шаг, отделявший ее от собственно ритуала.

Раньше церемониальное поле готовили только Шегрен и Гидаш, обеим уже за двадцать —скоро они будут годиться разве что для служения в самых захудалых меньших домах. Воодушевление сделало движения девушки быстрыми и размашистыми. Она едва не разодрала, надевая через голову, кожаную жреческую рубаху.

Очень хотелось поделиться с кем-нибудь колотящимися в голове мыслями. Но Жаин не решилась идти в комнаты послушниц. До конца не осознавая свой выбор, девушка сбежала вниз по лестнице и потянула тяжелую дверь зверинца. Тахор уже сменился, напрасно ее глаза метались в поисках стражника. Но вот ее встретил другой взгляд. Странный, серо-зеленый, видящий потустороннее.

– Молодая госпожа, – заговорил пленный колдун. – Я подмастерье ювелира и мой труд может оказаться полезным для вашего народа. Скажи, пользуетесь ли вы ограненными камнями?

Голос застал ее врасплох. Жаин ответила прежде, чем успела подумать об истинных намерениях даса:

– Да, мы обрабатываем драгоценные камни и используем для служения истинным повелителям.

Множество суетливых мыслей ворвалось в голову Жаин: она поддалась на уловку и проиграла; она пошла на поводу у своих чувств и не сможет провести все необходимые приготовления; Рашир непременно накажет ее за опоздание, навсегда отлучив от церемоний. Сохраняя видимое спокойствие, девушка покинула зверинец и побежала вверх по лестнице, но одна догадка все-таки настигла ее: «Подлый колдун собирается каким-то нечестивым способом использовать ритуальные камни против Рашир». – Впрочем, ее сразу же захлестнула волна надежд и страхов.

Как оказалось, она пришла даже слишком рано, зато успела взять себя в руки до появления верховной жрицы. Затем действо полностью завладело ее сознанием. Каждый священный символ требовал определенной молитвы, настроя и концентрации. Лишь когда жертвенный круг был почти замкнут, тревожные мысли о колдуне вернулись. Кажется, кровавики начали обжигать ей руки, подгоняя и порождая нетерпение.

Атака все-таки захлебнулась. Десятку лучших рубак удалось проникнуть за дасские укрепления. Они погибли быстро, прихватив с собой по одному темнолицему. Следующая попытка будет удачной – Гашад знал это наверняка: силы противника подорваны. Через пару часов умрут от ран те, кто не выпустил оружие из рук на баррикаде. А пока нужно передохнуть. И выпустить Эмишнутера – из старого вояки ни раб, ни поучительный пример не выйдет, а сейчас его живучесть может оказаться как нельзя кстати. Узнать, не осчастливит ли его Рашир хоть каким-нибудь демоном. Но в первую очередь следует выспаться хорошенько. Клык расправил плечи и выровнял шаг – за поворотом показался Арсенальный Замок с постами охраны и множеством глаз.

– Верховная жрица в ритуальных комнатах, просила не беспокоить, – послушница встретила его чуть ли не на полпути к передовым позициям.

– Ты опять отлично справилась, можешь идти, – огласила свое решение Рашир. Жаин поклонилась и шмыгнула из комнаты. Нужно было остановить дасского колдуна. Церемония наполнила Жаин уверенностью – она должна закончить обучение и принести собственную жертву, предстать перед Великим Повелителем и получить силу жрицы.

Рашир проверила хлыст, ей не терпелось приступить к делу. Снова почувствовать благосклонность Шторма. Внезапно священные символы вспыхнули один за другим, медленно наливаясь жаром и воспаряя над полом, заколебались на сквозняке, слились в огромное ревущее кольцо. Пламя ринулось во все стороны и затопило комнату. Мизинец жрицы успел нащупать медальон «спокойствие», она чувствовала, как сгорает ее одежда, волосы, кожа, мышцы, кости, но боль была чужой. В какой-то момент она поняла, что смотрит на выносящую окна и двери огненную бурю со стороны. Затем Рашир увидела Гашада. Клык стоял на коленях и выл, как дикий зверь. Жрице показалось, что его остекленевшие глаза глядят прямо на нее.

«Что ж, может, этот вердуг не безнадежен. Встретимся в Чертогах Шторма», – решила Рашир и потянулась к манящей силе. Великая воля влекла ее. Но вдруг стремительная светлая фигура бросилась на нее откуда-то сверху, вцепилась, потащила и опалила чем-то жгучим.

ГЛАВА 35

Женщина не была обыкновенной жертвой паразита: серый венец, змеящиеся по телу и рукам колючие нити и огромные нечеловеческие когти – выдавали существо особенное, а, возможно, и привилегированное. Скорей всего, служительницу культа посмертных паразитов. Мгновение Нук колебался, но все-таки поспешил наперехват. Она трепыхалась, отчаянно вращала глазами, но не была беспомощна и беззащитна, как другие – отмахивалась и отбивалась, пусть неуклюже, но некоторые удары отзывались отнимающей силы тупой болью. Проводник долго провозился со строптивой дамочкой, с досадой наблюдая, как болотная глотка ловит хлынувшие следом души. Очередной взгляд в сторону мира живых ухватил несущуюся на огромной скорости черно-синюю, в цвет пасти паразита, тушу. Многочисленные кожистые складки трепетали за тварью Существо вскинуло лапы. Нук успел с силой толкнуть очищенную от серых украшений жрицу в сторону Реки, и темная склизкая сеть накрыла его. Проводник барахтался и работал кинжалом, пытаясь освободиться. Он ощущал все возрастающее сосущее вожделение глотки паразита. Мощный мягкий удар еще ускорил его движение. Потом осталась лишь крутящая, жующая, чуть теплая тяга.

– Вы видели, полковник? – Драммр указал на сизое облачко, зависшее над Арсенальным Замком. По словам вездесущего гомункула, из окон арсенала только что вырвались языки пламени.

– Да. Посмотрим, что из этого выйдет, – Мезангаль, похоже, не слишком радовался, но остался на стене рядом с контролером. Вскоре прибежал один из гарнизонных магов:

– Вердугский заклинатель больше не защищает позицию катапульт, вообще никакой активности не проявляет. Нам атаковать?

– Подождите, – полковник посмотрел на контролера. – Если вашему парню действительно все удалось, нужно подготовить полноценную атаку.

Специалист опустился на сырую солому и попытался полностью расслабиться. Потрясший здание огненный смерч окончательно его вымотал – слишком уж быстро пришлось действовать магическим манипулятором.

«Нельзя спать, нельзя спать, нельзя спать», – Овер сообразил, что именно это мерное бормотание убаюкивает его. А ведь сейчас начнется переполох, в котором у него будет шанс добить вердугских предводителей или получить бельт в спину. Вот демон! Он ведь совсем забыл про охранников. Один воин настороженно всматривался в обитателей клеток поверх арбалета, другого нигде видно не было. Специалист изловил под полом сгусток огненной энергии. Привычные движения магнетического щупальца отдавались холодным зудом в спине. Когда с угрозой было покончено, Овер раздобыл магии движения и открыл клетки. Пленники спасаться бегством не спешили, какое-то время никто не решался сделать шаг из тесных узилищ. Сам специалист тоже остался на месте – удаляться от магических боеприпасов не имело смысла, по крайней мере, пока.

Нарастающий рев, взорвавшийся оглушительным хлопком, застал Жаин на лестнице. Она бросилась назад, двумя прыжками преодолела шесть ведущих наверх ступенек. Волна жара отбросила тяжелую стальную дверь и ударила девушке в лицо. Пламени не было, просто горячий плотный воздух, но Жаин развернулась и рванула вниз. Ей навстречу пронесся Гашад, огромный, стремительный, он оттолкнул девушку, и она больно ударилась плечом о стену. Ступив на пролет, ведущий вниз к зверинцу, Жаин остановилась: дасский колдун сделал свое дело, и сейчас единственное разумное решение – держаться от него подальше.

Клык шел по разоренным огненной бурей комнатам. В некоторых почти не было дыма – сухие циновки и немногочисленные тряпки сгорели бесследно.

В других еще тлели остатки подушек и тел прислуги. Кое-кому все-таки удалось выжить – стоны и вопли раненых доносились отовсюду. В небольшой кладовой Гашад обнаружил любимых черных рабов Рашир. Оба были сильно обожжены, но могли выжить. Клык прикончил их не задумываясь, по привычке не держать испорченных вещей. Вот и ритуальный зал. Здесь огонь прошелся особенно яростно. На стенах отпечатались черные силуэты. Песок обжигал через сапоги. В центре круга Гашад увидел две кучки пепла. Разворошил, обжигая пальцы. Серебристый кусок металла мгновенно покрыл ладонь волдырями, но Клык почти не почувствовал этого. Сколько лет он пытался сравняться в силе с этой женщиной, единственной, обладание которой лишь распаляло его. И вот теперь она ушла к своим проклятым темным повелителям, в последний раз уличив его в никчемности. Брошенный на песок меч раскалился, но Гашад спокойно поднял его и мягкими осторожными шагами направился к выходу. Он не знал толком, кого или что ищет – об этом знал пробудившийся в нем дикий мститель-охотник. Инстинкт увел его прочь от обожженных комнат. Гашад чуть поколебался на лестничной клетке, улавливая флюиды зверинца, улицы и расположенных под крышей комнат некронома, но все-таки пошел вниз. На ступенях и в тесных коридорах толпились какие-то люди. Двух размашистых рубящих ударов оказалось достаточно, чтобы они прижались к стенам, давая дорогу. В смрадной темнице охотник сразу же подметил мертвого часового и полупустые клетки, медленно обвел глазами помещение. И вот оно – холодное электричество пробежало по телу Гашада: этот взгляд выдавали напряженное ожидание и уверенная усталость. Клык прыгнул к решетке. Жаркий кулак вонзился ему между глаз. Дернул дверь.

Еще одна порция огня опалила голову. Нанес сокрушающий гудящий удар. Уже падая, почувствовал: какая-то сила отводит клинок в сторону. Погрузился во тьму, так и не успев осознать, что снова проиграл.

Овер сполз по стене, наблюдая, как пробегают по телу гиганта последние судороги. Этот вердуг был очень быстрым и очень живучим. Спать хотелось невыносимо, мысли путались. Вдруг он заметил еще одного не маленького, свирепого вида мужчину на пороге своей клетки. Под взглядом специалиста здоровяк отступил на два шага:

– Я уже стар, чтобы пробиваться к своим ради одной рабской пайки, но и попасть под шальной меч не рвусь. Можно, я присяду рядом с тобой и хоть дождусь своей участи спокойно?

Овер пожал плечами. Судя по всему, этот тоже вердуг. Хоть по серой несвежей рубахе и таким же штанам не скажешь. И лицо какое-то знакомое. Впрочем, какая разница. Главное – не заснуть раньше времени.

Мезангаль атаковал осторожно и не торопясь. Маги сняли расчеты метательных машин заклинаниями холода. Пехота двинулась через площадь под прикрытием воздушных щитов. Захваченные катапульты были развернуты и открыли огонь по ближайшим домам. Контратаки не последовало. Чуть выждав, строй двинулся дальше. Маги подавляли стрелковые точки в переулках. Сопротивления почти не было, но полковник не спеши.! с продвижением, опасаясь ловушки. В конце концов уговорили гомункула отправиться на разведку. Девяносто Шестой подтвердил то, что удалось с помощью магии света разглядеть с крепостных стен: вердуги уходят из города небольшими отрядами.

– У нас людей недостаточно, чтобы ввязываться в случайные стычки и преследовать демонопоклонников. В первую очередь возьмем под контроль арсенал, затем южную крепость и помолимся всем местным и чужеземным богам, чтобы наши прислали подкрепление, – постановил Мезангаль.

На этот раз Красный Дракон сидел в гигантской магической паутине. Хищник ловил подрагивание нити и точно посылал губительное пламя во все концы своих владений. Внезапно сеть заходила и затряслась, сгоняя хозяина с его места. Дракон поднялся на крыло и улетел прочь.

– Эй, проснись, специалист, сколько можно дрыхнуть?!

Овер приоткрыл глаза в полудреме. От вида серых кожистых мощей его передернуло. Гомункул вцепился ему в волосы и будил, тряся за голову.

– Ну, ты спать здоров, герой. Задал ты им жару – молодец, почти как я. Думаю, нам теперь государственные награды и почетные звания обеспечены. Верное дело. А пока ты сны про заморских красавиц смотрел, у нас опять началось. Только на южную стену взобрались, глядим – новые вердуги валят. Еле ворота затворить успели. Но эти спешить со штурмом не стали. И напрасно – в войсках полный некомплект, беспорядок сплошной, знай только патрули бегают, все суетятся. А вчера к вечеру наше подкрепление подоспело. Название одно – всего четыре летающие лодки. Но вооружены хорошо, ничего не скажешь: всякими магическими штуковинами, щитами стеальными во весь рост и прочей другой причиндалью. Страх какие серьезные ребята. Как минимум половина – боевые маги. Говорят, на равнине большая заваруха, а то прислали бы побольше. Так теперь ни туда, ни сюда – вердуги стали лагерем и на нас глазеют, а мы на них. Вот такая война. А еще.. – Овер поднялся и глянул по сторонам, болтовня гомункула убаюкивала, глаза закрывались, но нужно было хоть как-то разобраться в обстановке. Одно ясно – он находится не в клетке вердугской тюрьмы, комнатка маленькая, с некрашеными бетонными стенами, но чистая. Постель высокая и свежая. Из окна виден булыжник мостовой и полуподвальные отдушины дома напротив. Интересно, сколько времени прошло? Все ночные и дневные часы? А может, еще больше?

– Ах, да! – Гомункул хлопал крыльями, нарочно мельтеша перед глазами Овера. – Там чуть ли не половина пленных вердугов клянется, что помогали тебе запечь ихнюю жрицу. Было такое? Нужно сходить опознание провести, – тварь бесстыдно сдернула одеяло, полетела к выходу и принялась пылить приспособленной вместо двери тяжелой занавеской. Овер подобрал разложенные перед кроватью чистые штаны, не без труда натянул их и на ватных ногах поплелся за гомункулом.

Девушку специалист узнал сразу – та самая кукла-тюремщица. Держалась она хорошо, но Овер понял, что боится смертельно. А вот усталый гигант с большой бритой, иссеченной морщинами и шрамами головой как-то расплывался в памяти. Впрочем, это не имело никакого значения. Специалист усердно кивал: мол, подтверждает все слова пленных. Проникаться их дальнейшей судьбой в его положении было по меньшей мере глупо. Потом заявился контролер, исподлобья глянул на гомункула, вытащил из кармана чуть помятый, покрытый убористыми письменами листок и протянул Оверу.

Первая строка привела специалиста в недоумение: «Отчет профессора кафедры Специальных Магических Проявлений…» Но чем дальше он читал, тем интересней становилось.

Драммр видел, как быстро пробегают глаза специалиста по строчкам отчета. Лишь дважды парень изменился в лице. Контролер попытался прикинуть, в каких местах текста это происходило. Хорошо бы пролить хоть какой-то свет на укутанную в полумрак недоговорок историю. Текст подходил к концу. Драммр положил руку на пояс и расслабил мышцы. Быстрый выпад паучьего пальца поставил точку. Контролер успел подхватить тело. Специалист оказался на удивление легким.

– Можем лететь, капитан, я собрал вещи, – объявил Драммр, подтаскивая арестанта к воздушному причалу.

В полете контролер еще раз приложил своего подопечного парализатором, так, на всякий случай. Он был сыт по горло воздушными приключениями. Принялся перебирать остатки вещей грабителя банков. Конечно, таким образом он несколько нарушал процедуру работы с ценностями, но заряженные камушки нужно было поскорее убрать с глаз долой. Истертая красная стекляшка ни капли магнетической энергии не содержала. Драммр крутил ее и так и сяк, консультировался с летчиками. В конце концов сунул специалисту в карман – личные вещи тому скоро пригодятся.

На этот раз никак не удавалось собрать прошлое из лоскутных воспоминаний. Овер тер глаза, пытаясь разогнать застилающий все вокруг плотный туман. Глотнул что-то сладкое и обжигающее из потершейся о губы кружки. Немного полетало.

– Ты в Нармроте, – услышал он знакомый голос. Фигура в черном пока оставалась размытой и безликой. – Извини за насильственную доставку, но я как-то не рискнул искушать тебя полетом на магической тяге.

Картинка обрела четкость, специалист узнал ревенуэрского контролера. Тот тоже заметил это прояснение восприятия.

– Вот эта здоровая штука, – (громоздкий стальной ящик с двумя ручками стоял посреди комнаты), – портативный демагнитезатор, никакая магия в десяти атах от него не срабатывает. – Овер попытался высвободить магнетическое щупальце. – С принципом работы я не знаком, но экспериментировать не советую.

Жуткая слабость едва не свалила специалиста со скамьи.

– Так я и думал, – улыбнулся контролер. – В общем, ситуация такая: технический отдел уже рассчитывает твой баланс справедливости. Тут дело не совсем простое и обычное, но, думаю, от годика-другого специальных исследований и заданий тебе не отвертеться. Такая, похоже, сейчас политика. Кроме того, у тебя есть право на награду, серьезно, впрочем, ограниченное современными нормами. В твоей ситуации это почти формальность. Настоятельный совет Службы – отказаться от нее в пользу восстановления справедливости.

– Мне нужен визит к Оракулу.

Драммр предпочел бы не расслышать этого заявления. Похоже, выбросить из головы скользкое дело прямо сегодня не удастся.

Июнь-октябрь 2003 г.

Content

Сергей Охотников
Специалист

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ГЛАВА 34

ГЛАВА 35