Олейников Алексей

Ловец Звезд

Алексей Олейников

Ловец Звезд

"Я говорю вам: надо иметь в себе Хаос, чтобы родить Танцующую Звезду.

Я говорю вам: в вас пока еще есть Хаос..."

Фридрих Ницше "Так говорил Заратустра"

"..Ибо пламя Судьбы возвышает и губит: каждому по природе его.."

Густав Майринк "Ангел Западного Окна"

Тайл подошел к невысокому парапету и, тоскливо вздохнув, плюнул в темноту.

Задумчиво проследил за полетом и плюнул вновь.

Сидящая рядом сторожевая горгулья поморщилась и, скривив гнусную каменную рожу, демонстративно отвернулась. Тайл пожал плечами и продолжил свое незамысловатое занятие.

Шел шестой час дежурства, и они уже успели друг другу смертельно надоесть.

Ночь Луны-Радуги неотвратимо подходила к концу, а Тайл до сих пор не поймал ни одной звезды.

Он посмотрел в небо, наполненное радужными отсветами, и раздраженно пнул ни в чем не повинный парапет.

Насмешливое мерцание небесных алмазных искр выводило Тайла из себя.

А уязвленная гордость Ловца Звезд, требовала немедленных и желательно безумных действий.

Тонкий вибрирующий свист прорезал ночь, размытую пульсирующими всполохами радуги. Гибкий черный силуэт, быстро и бесшумно, не взирая на старую черепицу, пронесся по соседней крыше, не останавливаясь, перемахнул на следующую и растаял в хитросплетении островерхих крыш, дымовых труб и маленьких чердачных окошек.

Вслед за ним, с грохотом, руганью и полным отсутствием заботы о мирном сне обывателей, который они, собственно, и должны защищать, проследовал целый отряд городской стражи. Слуги закона неуклюже перебрались через узкую расщелину переулка и тоже сгинули в сумраке.

Тайл, с интересом наблюдавший эту сцену, мог без труда поймать вора. Но зачем? Это была не его охота. К тому же, вору он симпатизировал больше.

А его охота..

Тайл вновь тяжело вздохнул. Его охота, похоже, кончилась.

На старой, много раз проверенной охотничьей тропе сегодня не было ни одной Звезды.

Вообще не одной! Такого с ним еще не бывало.

Ловец искоса взглянул на горгулью, раздумывая, не набить ли ей морду за хамское обращение с Держащим Подножие Башни Тану. Возможно, это хоть немного развеяло бы глухую тоску, нахлынувшую на него. Ловец уже начал было примериваться, как бы половчей приложиться к омерзительной каменной харе.

Но вовремя сообразил, что морда у горгульи действительно мраморная, если не гранитная, и ежели как следует врезать, то самому может быть даже и очень больно. А к аскетам и отшельникам, истязающим собственную плоть, Тайл себя никогда не относил.

Так что, никакого отдохновения души не выйдет.

Осознав, сей неутешительный факт, Держащий Подножие огорчился окончательно.

Сняв с пояса плеть, он принялся меланхолически щелкать ею, нещадно полосуя ночь на радужные блики семью заговоренными хвостами.

Низкое рокочущее ворчание, отдающееся в самой сердцевине костей мелкой, противной дрожью, прервало его.

Тайл оглянулся, брезгливо морщась.

-Что такое, Фырраф? Желудок испортился?

Падаль слишком свежей оказалась?

-Близко... Арргхх.. Она идет, охотник, она совсем близко..

Светлая или Ослепительная... - прохрипела горгулья, одним махом вспрыгивая на парапет, и с сопением втягивая темный струящийся воздух. Глаза ее, разгораясь, багровыми углями впились во тьму.

-Где, Фырраф? Вектор, быстро!

-Полночь, Ловец, полночь. Идет она со стороны полуночи, со стороны вечного холода, идет, легка и бесшумнаа...

Тайл, оскалившись, крутанул плеть, описав над головой свистящий круг.

Сердце его, давно забывшее пьянящий свет Третей Луны, ликовало.

Светлая или Ослепительная - это ли не добыча, о которой мечтает каждый Ловец Звезд?

С сетью в левой руке и плетью в правой, посреди незримого охранительного круга, обратив свое лицо к полуночи, Тайл застыл, выплеснув в застывший черным янтарем воздух слова:

" Я готов, иди ко мне!"

И она пришла.

Яркий серебристый свет мгновенной вспышкой высветил угольный силуэт печной трубы, перелился через гребень крыши и искрящимся водопадом хлынул вниз по крутому скату, раскрашивая тусклую черепицу в алые закатные цвета.

А вслед за ним в безумном неправильном небе взошла новая звезда.

Она легко вспорхнула на острый гребень, на миг застыла, балансируя на тонкой сверкающей игле луча, и, качнувшись, стремительно и бесшумно поплыла сквозь просветлевший воздух прямо к Тайлу.

Весь мир сковало мертвое безмолвие и полнейшая неподвижность, в которой плыло переливающееся сияние, сопровождаемое громовыми ударами, странно слитыми в один завораживающий танец.

Удар.. И Звезда взмывает вверх, вычерчивая в глазах Тайла огненные спирали.

Еще один глухой раскат незримого грома и колючий сгусток света срывается вниз, во тьму извивов узких улочек и лабиринта гнущих кошачьи спины крыш, но в самый последний момент, уже коснувшись мостовой, диким невозможным рывком вдруг оказывается на флюгере заброшенной ратуши.

..Оглушительный грохот расколол череп Ловца и, насмешливо рокоча, затих на обломках...

Тайл застонал, обхватив раздираемую все учащающимися ударами голову, и с ненавистью посмотрел на порхающую бабочкой Звезду.

Такого с ним еще не было.

Чудовищная пляска грома грозила свести его с ума, а Звезда по-прежнему скользила в отдалении, неуловима и обманчива, не приближаясь на расстояние броска.

Тайл понял, что не в силах больше терпеть.

Выронив оружие, он сполз вниз, обхватив руками вибрирующую черепную коробку, внутри которой метался клубок бешеных гроз.

Неостановимый грохот и гром взвились еще выше, хотя это, казалось, было уже невозможно и, сотрясая все тело Ловца хохотом безумного Бога, мгновенно, спустя вечность, оборвались пульсирующим стуком измученного живого сердца.

Тайл Веррони приоткрыл зажмуренные до боли в веках глаза и замер.

На расстоянии вздоха от него, задевая лучами парапет, парило живое сияние.

"Свет твой.. подобен взгляду кота в Ночь Колдовских Лун, сияние твое..

-прошептал Тайл, дрожащей рукой нащупывая сеть.

"Ночь твоя наполнена тьмой до самых границ своих, но нет в ней зла и неправды людской.."

Он шептал, что приходило на ум, сливая старые стихи, забытые притчи и странные запахи и отблески этой ночи, воплощавшиеся в неведомые даже ему слова и созвучия, соединяя все это в тонкую, незримую нить, опутывающую Звезду и удерживающую, как он надеялся, ее на месте.

Непонятно, как и зачем.

Он впервые, за последние пятнадцать лет, что-то творил.

"Нет смерти под Луной и Солнцем, нет смерти в мире, кроме той, что мы носим внутри себя.. Каждый свою и по доле своей.. Ибо пламя судьбы... возвышает и губит.. каждому по природе его.."

Хааа.!

Ажурная паутина угасшего света и горгулья взвились в воздух одновременно.

Каменные нервы Фырраф не выдержали, и горгулья ринулась к своему вековечному врагу.

И, столкнувшись с сетью Ловца, промахнулась навсегда.

Звезда, совершив изящный полуоборот, одним неимоверно быстрым прыжком очутилась на соседней крыше и, словно издеваясь, заплясала на печной трубе.

Тайл, издав низкий рык, в котором было уже мало человеческого, взметнулся на ноги. Взгляд его резанул горгулью, выпутавшуюся из клубка шипящих нитей, и Фырраф в ужасе вжалась в черепицу. В глазах Ловца не было зрачков. Там кипела неутолимая жажда и ненависть, опаляющая одним своим прикосновением.

Плеть, вспыхнувшая темным ультрамарином, вспорола стонущий воздух и огненным извивом расколола черепицу. Но Звезды там уже не было.

Насмешливо сияя, она плавно, словно даже нехотя, переплыла на проржавевший жестяной флюгер.

Тайл, со свистом втянув воздух, одним взмахом неимоверно удлинившейся колдовской плети снес ег непрочный насест, разбрызгав его на капли расплавленного металла и, крутанув рукоять на возвратном движении, обрушил на издевательски беспечное сияние иссини - фиолетовый извивающийся удар.

Семь граненых хвостов разорвали сумерки, но Звезды они не коснулись.

Она вновь, неуловимым движением уйдя из-под удара, грациозно перепорхнула на громоотвод. Плеть, как живая, билась и стонала в руках Ловца, вспарывая ночь заговоренными жалами, но все бесполезно, все бессмысленно..

Близка и недостижима, Звезда плясала перед Тайлом танец Радужной Луны, сводя его с ума своей неуловимостью и безмолвной сверкающей песней. А Тайл был не в силах не только схватить, связать, задавить это дерзкое сияние, но даже коснуться его.

Не мог.

Взревев, Ловец в ярости отбросил такое могущественное и бесполезное оружие.

Оставалось последнее средство.

Сорвав с шеи серебряный флакон, Тайл торопливо поддел кинжалом тугую свинцовую пломбу и, вырвав пробку, одним махом проглотил черный, неимоверно горький, настой.

И, не в силах стоять, рухнул на колени.

Безумная, противоестественная боль раздирала его тело и душу, вгрызаясь тысячью клыков в каждый нерв и мысль.

Тусклый огонь, вспыхнув в его сердце, вмиг охватил весь мир, всю вселенную. Затопил огненным потопом, унес пылающими смерчами и развеял по семи ветрам чужих дорог каждую частицу пепла и золы, в которые обратился Тайл Веррони, Держащий Подножие Башни Тану.

А вместо него под холодным взглядом небесных созвездий родился истинный Ловец Звезд.

Кожаная куртка треснула и разошлась по бокам, выпуская крылья мрака.

Руки удлинились, став изящными и гибкими, кисти вытянулись, приобретая истинно аристократическую форму. Тонкие пальцы, цвета благородного обсидиана, с длинными загнутыми когтями запекшейся крови.

И глаза, глаза - два бездонных омута, что не выпустят ни одну частицу света или тьмы, попавшую в них.

Глаза Ловца Звезд.

Издав клокочущий жадный звук, Ловец Звезд взмахнул нетопырьими крыльями и поднялся в воздух.

И, узрев Звезду, с хищным клекотом спикировал к ней.

Танцующий сгусток света взмыл вверх, под облака, проскальзывая меж цепких лап.

Росчерк тьмы последовал за ней.

...Горгулья подняла голову и осторожно огляделась. Никого из страшных противников не было.

Она взобралась на парапет, отряхнулась и, обратив свою морду к небу, застыла в неподвижности.

"Есть разные звезды, Тайл" - прошипела она, следя багровыми глазами за мельканием искорки в небе.

"Есть звезды и Звезды. Первые бывают небесными, далекими, роковыми, счастливыми, Светлыми, Ослепительными, зловещими, судьбоносными, вещими и простыми..

А вторые. Вторые бывают только Танцующими."

..Острые, цепкие, такие замечательные когти в очередной раз схватили лишь безвинный воздух и Ловец обезумел.

Взвыв, он рванулся изо всех сил вслед Звезде, крылья хрустнули, выворачиваемые бешеным встречным потоком, жуткая боль, непереносимая даже в трансмутированном облике, застлала багровой пеленой глаза, но удар вслепую, наконец, достиг своей цели!

Безмолвный крик Звезды, как хрустальный перезвон сотен колокольчиков, всколыхнул пространство.

Ловец Звезд, торжествующе потрясая левой рукой, с когтей которой стекало серебристое сияние, кровь Звезды, захохотал и ринулся по светящейся дорожке, повисшей в воздухе.

Истекающая светом Звезда уже не танцевала, мчалась по прямой и вверх.

А следом за ней, неотвратимо и неустанно, подгоняемый темным огнем, пылающим в груди и вкусом крови на зубах, летел Ловец.

Высоко над облаками, под огромной Радужной Луной, он, наконец, настиг ее.

Она сияла в небе, ничуть не потускневшая, в море света - крови. Она не танцевала.

Она ждала его.

И Ловец явился. Метнувшись черной молнией, он вытянул когтистые лапы вперед и ударил ими в самое сердце Звезды.

Чтобы уничтожить. Раз и навсегда.

Свет, ярче тысячи светил, вспыхнул везде. Внутри и вовне Тайла, Ловца Звезд.

Расколол переполненные омуты глаз и обнажил в пылающем белом огне его душу.

"Имеешь ли ты достаточно Хаоса Чтобы родить Танцующую Звезду?

Я - Тайл Веррони, тридцати зим отроду..

Я никогда, никого не любил и дарил людям лишь смерть, зло и несчастья, свившие гнездо в моем сердце..

Забыв свой огонь, где ты отыщешь чужой?

Где?

И росой рассвета и звездой заката, болью от ответа, всем я был когда-то..

Всем.

Пора выбирать.

Пламя, пульсирующее в жилах твоей души.

Дари его, дари надежду и жизнь.

Дари.

И тогда пламя Судьбы..

Каждому по природе его.

Лети"

Лети.

Ночное небо, перевитое всполохами радуги, залила ослепительная вспышка и две сияющие звездочки рванулись ввысь, вверх и растаяли в небе.

Лишь в Созвездии Улыбающегося Кота на миг мелькнул проблеск света, словно он подмигнул левым глазом.

И все.

Фырраф молча проводила их взглядом. Ей хотелось плакать, но горгульи не плачут.

Поэтому она закрыла глаза и заснула.

Над городом Тану всходил новый день.

1999

Content

Олейников Алексей
Ловец Звезд