Петров Илья

Пою тебя, о, Казанова

Илья Петров

Пою тебя, о, Казанова

"Приехав ко двору одного императора,

у которого было пятьдесят дочерей

девственниц, он (Геркулес) в одну ночь стал

мужем всех пятидесяти"

А. Франс. Остров пингвинов. Похвальба Оливье

ВВЕДЕНИЕ

"Что было пороками, то теперь вошло в нравы".

Сенека. Письма, 39 (Quae fuerant vitia, mores sunt)

- Sic transit Gloria mundi - могу сказать себе на склоне дней своих вслед за Фомой Аквинским и вспомнить, заодно, стишок, сочиненный кем-то из великих:

Ну как не вспомнить без улыбки

Тех дней веселых торжество,

Когда все члены были гибки,

За исключеньем... одного...

Увы, те годы пролетели

И не осталось ничего

Все члены нынче затвердели,

За исключеньем... одного...

Но - еще жив курилка! - вслед за Кола Брюньоном пытаюсь я трепыхаться, но время, как говорили незабвенной памяти Гораций (Оды. II.14.1-4) и Овидий (Фасты. VI.771-772), но время неуклонно тает, пожирая остаток отпущенных мне безучастными Парками дней и... ничего не скажешь - прав был Екклизиаст, сын Давидов в том, что есть время разбрасывать каменья и есть время их собирать...

Надо вам сказать, дорогие мои, что несмотря на мою близость к последнему в моей жизни путешествию, из которого мне уже не суждено будет возвратиться, я нисколько не жалею обо всех тех безобразиях, которые мне так скрашивали жизнь, тем более что еще один из наших мудрых классиков предупреждал подрастающее поколение о том, что "...жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы...", а не менее, я бы даже сказал более, известный властитель дум прогрессивной части населения цивилизованного мира - Анатоль Франс - в свое время подарил нам такое откровение: "Жизнь без пороков - сплошное томление, уныние и тоска. Порок - единственное развлечение, доступное нам в этом мире: порок расцвечивает существование, это соль души, это искра ума" (Анатоль Франс. "Является ли порок добродетелью?").

Что ж, я чувствую, что для меня наступило время поделиться с вами моими воспоминаниями, которые у некоторых вызовут улыбку сочувствия, у некоторых, страдающих комплексом неполноценности, это выразится в стонах о падении нравов (ханжи в штатском у нас еще не перевелись), многие начнут вспоминать "...преданья старины глубокой...", но для многих, льщу себя надеждой, мой труд послужит путеводной звездой на их многотрудном пути.

Итак - через тернии - к сексу! Тем более, что как говорили наши предки - Exempla docent!

Я прожил достаточно долгую жизнь, в которой было много забавного - и папа дипломат, и детство, проведенное в Бельгии (современной молодежи не понять, что это значило для меня в то время, я уже не говорю о том, что это избавило меня от пиетета по отношению к Сталину) , и эвакуация во время паники в Октябре 1941 г., и гибель отца в мясорубке, перемоловшей по вине товарища Сталина ополчение, брошенное им без какого-либо прикрытия против немецких танков под Тулой, и отсидка пяти лет в сталинском ГУЛАГе за "...клевету на Великого Вождя всех народов..." и хотя со мной поступили в высшей степени "гуманно" - учитывая то, что мне к тому времени уже стукнуло 16 лет, мне дали "детское" наказание - всего 5 лет лагерей, скитания по российским весям, пока мне не разрешили жить в достославном городе Пензе, и мои приключения в ней, и реабилитация, и институт, и защита диссертации, доцентство, и, как апофеоз моей карьеры - успешная работа в НПК "Ноу-хау", куда я, бросив опостылевшее мне из-за царящей на кафедрах рутины, направил свои стопы...

А дальше... дальше я отошел от дел и теперь с удовольствием веду жизнь рантье, одновременно наблюдая за той комедией, которая разыгрывается на наших подмостках, и с удовольствием предаюсь тому, что наши друзья-итальянцы называют - dolche niente - то есть сладостному безделью...

Но, окидывая внутренним взором всю свою жизнь, я должен со всей своей откровенностью сказать, что чем бы я не занимался, основной моей заботой была

"Наука страсти нежной,

Которую воспел Назон..."

Да, вся моя жизнь была посвящена Женщине, и если древние греки говорили:

- Мыслю, следовательно, есмь!

То я позволю себе продолжить этот афоризм сентенцией:

- Имею женщину, следовательно, есмь!

И я рад тому, что смог принести на алтарь женщине всего себя, да и тому, что вся моя жизнь была посвящена женщинам, в каждой из которых я находил новую, дотоле мне не известную, грань, позволявшую обогатить меня новыми впечатлениями...

Что же касается стонов наших моралистов, то кому какое дело до моей кошачьей жизни - одним нравится копаться в автомашинах, другим строить финансовые пирамиды, кому-то рыться в тайнах Вселенной... Гурманы находят свое счастье в обжорстве, но ведь их никто не упрекает в безнравственности по этому поводу, любителями терзать слух своих соплеменников бренчанием на гитарах или фортепьяно даже лживо восхищаются, скрывая, в ладошку, мучительную зевоту... А вот многих наших естественных отправлений, включая сюда и секс, мы почему-то стыдимся - хотя, как говорили древние, что естественно, то не безобразно, и пописать, когда мучительно хочется писать, так приятно, а то неизъяснимое наслаждение, сравнимое по интенсивности разве что с оргазмом, которое мы испытываем наконец-то дорвавшись до унитаза, так блаженно облегчает нашу душу от тяготеющей над нею необходимостью... а также то, согласитесь, с каким удовлетворением приятно на вольном воздухе громогласно пернуть... одновременно избавившись от вредного для нашего организма сероводорода, что нам в одной из своих комедий так блистательно продемонстрировал незабвенный Луи де Фюнес и подкрепил своими наблюдениями такой классик, как Эмиль Золя (смотрите его роман "Земля").

И здесь я не могу не привести сакраментальных строк, почти по Фету, описывающих все наши, казалось бы такие, на первый взгляд, разнородные ощущения:

Хорошо в краю родном,

Пахнет сеном и говном...

Сядешь срать

Хуй травку щиплет,

Жопа нюхает цветы,

Ветерок муде колышет...

О, природа, чудо ты!

Ну, а решить же, что лучше, что хуже, не дано знать ни одному философу по самой банальной причине - все дело в том, что мы лишены смысла жизни рано или поздно, но та искорка разумной жизни, которая еще теплится в нас, сгорит в очередном Большом взрыве, а может быть, и раньше - при каком-нибудь банальном потеплении климата...

И действительно, каждая женщина прекрасна, и лучше женщины может быть только много женщин...

Кстати, о птичках - чтобы сразу снять возможный вопрос о моей гиперсексуальности и связать его с моей непреодолимой страстью к обладанию женщинами - то я могу сказать следующее: по своим физическим данным я не Аполлон и не сперматозавр - мой темперамент не выходит за нормальные рамки и, если меня что-то и выделяет из общей массы, то это моя любовь к женскому телу...

Я им могу наслаждаться бесконечно - хотя, справедливости ради, я должен сказать, что я не люблю различного рода отклонений от нормального процесса - типа различных садистских и мазохистских штучек. Вот тут у меня и возникает конфликт с основным контингентом моих прелестниц - я готов буквально всосать их письки в себя и наслаждаться их вкусом и ароматом до бесконечности... но они - за исключением нимфоманок, которых я просто обожаю - сравнительно быстро сдаются на милость победителя и просят о пощаде... К моему глубочайшему сожалению, женщины, хотя они и могут длительное время симулировать якобы наступающие у них периодические оргазмы - опытный мужчина подобного безобразия просто не допустит, зачем ему спектакль с "охами и ахами"? - и после того как они - в лучшем случае! - несколько раз кончат, они торопятся выбросить белый флаг...

А что остается делать мне? Всю оставшуюся часть ночи куковать? Естественно, нет... но и не терять же драгоценное и невозвратимое время! и я остававшуюся часть ночи предпочитаю проводить с очередными и еще не растратившими своих ограниченных сил чаровницами...

Надо сказать, что разумные женщины правильно оценивают сложившуюся ситуацию и без лишних слов спокойно переходят в царство Морфея... ну, а если они начинают выступать, то наши пути расходятся... А меня ждут новые приключения.

И перед тем как я перейду к своим воспоминаниям, то хочу дать совет всем, желающим встать под знамена Амура - я советую вам как можно полнее познать женщин и хочу, еще раз, напомнить им святые слова, сказанные таким авторитетом, как А. Франс "...а бояться радости и избегать наслаждений... казалось мне всегда самым отвратительным оскорблением, которое можно нанести природе" ("Остров пингвинов". Книга 3. Глава 6.).

Нельзя объять необъятное - говорил в свое время Козьма Прутков. Аналогично - нельзя всех женщин мерить одной меркой, хотя, пускай самые общие, но основные рекомендации и советы я дать могу - все-таки я имел дело более чем с двумя с половиной тысячами женщин - и теперь, без ложной скромности, я могу сказать, что с основными типами женщин я, в основном, разобрался (См. мою книгу "О, секс, ты Чудо!". Москва. Голос. 1999 г.).

Предлагаемые мною заметки не носят всеобъемлющего характера - это скорее зарисовки с натуры, позволяющие более полно познакомиться с наиболее забавными и характерными случаями в моей жизни...

Итак, в путь... и помни, мой друг, что если ты хочешь по-настоящему познать ЖЕНЩИНУ, то прежде всего - познай самого себя, - как гласит надпись на фронтоне храма Аполлона в Дельфах.

Но прежде чем начать описывать свои похождения, я должен немного коснуться используемой в моих заметках терминологии, ибо, как известно - из песни слов не выкинешь...

Поэтому, там, где настоятельно требуется применение, как теперь говорят, ненормативной лексики - а, вообще-то, надо признать, что в наш достаточно свободный и просвещенный век, понятие "не нормативная" лексика утратило свое значение - я принужден буду использовать во всем объеме наш великий и могучий русский язык, так красочно передающий все нюансы переживаний чуткой и нежной русской души.

Что же касается не истребленного до сего времени племени ханжей, то я могу обратиться к ним со словами из Еванглия:

От Матфея, 7.1. Не судите, да и не судимы будете.

От Матфея, 7.2. Ибо каким судом судите, таким будете судимы.

От Матфея, 7.3. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в своем глазу не чувствуешь?

И подтвердить их девизом Ордена Подвязки: "Пусть стыдно будет тому, кто плохо об этом подумает".

К тому же после опубликования в открытой печати таких перлов русской словесности, как "Девичьи игрушки" Ивана Баркова, вопрос об использовании в обиходной речи матерных слов может быть благополучно снят с повестки дня.

Кстати, наш великий поэт А. С. Пушкин, был о творчестве Баркова самого высокого мнения, о чем нам поведал в своих воспоминаниях П. П. Вяземский:

"...В 1836 г. ...я как-то раз ехал в коляске... с Пушкиным. Пушкин с видимым удивлением сказал мне:

- Вы не знаете стихов Баркова...и собираетесь вступить в университет? Это курьезно. Барков - одно из знаменитейших лиц в русской литературе; его стихотворения в ближайшем будущем получат огромное значение..."

А если вспомнить, что не только сам А. С. Пушкин, но и многие другие корифеи русской поэзии любили прибегать для уточнения своих переживаний к мату (Озорные стихи. Москва. "Колокол-пресс". 1997. Редактор-составитель профессор Татьяна Васильевна Ахметова), то это надо воспринимать без Ахов и Охов и принимать как некую данность.

Чтобы не быть голословным, ниже я хочу привести несколько примеров, прекрасно иллюстрирующих мои слова:

Начнем с Пушкина.

Его знаменитая поэма "Тень Баркова" с первых же строк погружает нас в атмосферу чистейшего мата:

Кто всех задорнее ебет?

Чей хуй средь битвы рьяной

Пизду кудрявую дерет,

Горя как столб багряный?..

А его полное совершеннейшего лиризма:

- Я помню чудное мгновенье...

И вполне прозаическое замечание (в письме № 253 к Соболевскому С. А.): "Ты ничего не пишешь мне о 2100 р. мною тебе должных, а пишешь мне о М-е Кern, которую с помощью божией я на днях уеб..."

Продолжим Лермонтовым, с его прелестной жанровой зарисовкой "Петергофский праздник":

Итак, тебе не заплачу я:

Но если ты простая блядь,

То знай: за честь должна считать

Знакомство юнкерского хуя!..

Нельзя пройти и мимо Н. Некрасова:

Выпил русского настою,

Услыхал "ебену мать"...

Не забудем и С. Есенина:

Ветер веет с юга,

И луна взошла,

Что же ты, блядюга,

Ночью не пришла?

Не пришла ты ночью,

Не пришла ты днем.

Думаешь, мы дрочим?

Нет! Других ебем.

Вспомним и Маяковского:

Нам ебля нужна

как китайцам рис.

Не надоест хую

радиомачтой топорщиться!..

И т. д. и т. п. и, вообще, я мог бы привести неограниченное количество стихов на заданную тему, но не в этом состоит моя главная задача - моя задача гораздо проще и заключается лишь в том, чтобы вы, встречая в тексте матерное слово, не шарахались от него как черт от ладана, а спокойно следили за дальнейшим развитием соответствующего сюжета.

В этой связи не лишним является следующее замечание в журнале "Литературное обозрение" - "...Шоковое действие таких (нецензурных) слов, неизбежное при первом- втором употреблении, пропадает при третьем, а читатель начинает следить не за словом, а за художественным смыслом... В русской литературе классического и нового времени это мощный подспудный пласт, обогащенный великими поэтами и писателями".

Поэтому, мне кажется, следует уточнить те понятия и определения, которыми мы оперируем говоря о "мате", и, прежде всего, уточним, что мы подразумеваем под словом "мат".

В общем случае, под словом "мат" подразумеваются всего три сакраментальных слова, породивших неисчислимое множество различного рода вариантов и словосочетаний.

Рассмотрим эти слова.

Первое из них связано с обозначением мужского детородного органа.

а. Широко распространенное народное слово "хуй" не вызывает у меня никаких положительных эмоций. В нем не чувствуется присущего ему твердости и мужественности, да и откуда им взяться, если это слово просто-напросто является всего лишь повелительным наклонением от слова "ховать", то есть прятать. Сравните: ковать-куй. Раньше пьяному и до нельзя разхристанному мужику просто, укором, говорили "хуй", то есть спрячь свое достояние.

Я знаю только одну фразу, где это слово звучит гордо и победоносно:

- Огромный хуй, как Божья кара, восстал над грешною пиздой!

б. Латинское название мужского детородного органа - penis (пенис) звучит несколько сухо и, я бы сказал, академично, но в ряде случаев, при отсутствии необходимости в сильных выражениях, вполне приемлемо.

в. Различные синонимы типа "болт", "елдак", "хер" и пр. - звучат по блатному, и вряд ли стоит на них останавливаться.

г. Литературное обозначение - член - весьма абстрактно, и я не сказал бы, что это звучит вкусно. Хотя даже наш великий Пушкин не удержался, чтобы не прибегнуть к нему, описывая жестокую схватку Беса с архангелом Гавриилом:

...Впился ему в то место роковое

(Излишнее почти во всяком бое),

В надменный член, которым бес грешил...

Из рассмотренных вариантов, только слово "хуй", благодаря его широкому и повсеместному распространению, может быть признан вполне самодостаточным термином и, хотя он мне и не нравиться, но, согласуясь с народным мнением, я принужден его использовать.

Второе, как и следовало ожидать, принадлежит женскому детородному органу.

а. Народное слово "пизда" сочно, красиво, несет в себе мощный эмоциональный заряд и, хотя этимология его происхождения, насколько я знаю, лингвистами до конца еще не выяснена, я все же считаю, что здесь можно положиться на природную мудрость нашего народа и согласиться с выдвинутой народом же (а наш мудрый народ всегда бывает прав! - как учили нас вожди мирового пролетариата) гипотезой об естественном его происхождении, так красочно описанного в гениальной поэме "Лука Мудищев":

...Природа женщин наградила,

Отраду жизни им дала:

Меж ног им щелку прорубила,

И ту "пиздою" назвала...

б. Латинское слово - vagina (вагина) - мягко и звучит достаточно красиво, но, к сожалению, оно мало распространенно в народе и большинству наших самцов не знакомо.

в. Различные синонимы - манда, шихна и пр. - звучат по блатному и ничего, кроме брезгливости, у меня не вызывают. Ласковые обращения типа "щелочка", "дырочка", "пещерочка" не дают обобщенной картины этого восхитительного зрелища - готовой на любые безумства пизды, и могут только фрагментарно описывать ее прелести.

Поэтому я и считаю, что лучшего термина нам и не надо.

Последний термин, необходимый нам для завершения этого маленького экскурса в область лингвистики, будет, естественно, характеризовать процесс совокупления.

а. Народное слово "ебля" весьма смачно, четко характеризует процесс, но, в то же время, несколько вульгарно и носит в себе, я бы сказал, площадное звучание.

б. Латинское название - coitus (совокупление) - звучит академично и не свойственно по звучанию русскому языку, хотя, в ряде случаев, вполне приемлемо.

в. Различные синонимы - совокупление, сношение, соитие и пр. - слишком рафинированы и в разговорной речи не находят себе применения.

г. Вульгаризмы типа - трахаться, бараться и пр. - смазывают впечатление от замечательного слова "ебаться" и только засоряют наш прекрасный и великий русский язык.

Раз мы коснулись темы "мата", то я считаю совершенно необходимым несколько развить и пояснить некоторые моменты, связанные с его употреблением.

Итак, как это и не прискорбно, но ругаются все - от грузчика, до академика, от маршала, до солдата, от члена Государственной Думы, до последнего клерка - но, что весьма характерно, на мат... как правило, никто не обижается. Покройте кого хотите и как хотите матом - никто не воспримет ваших излияний всерьез и даже не оскорбится. В то же время, за, казалось бы, гораздо более мягкие "козел" или "подонок", вы рискуете незамедлительно схлопотать по физии. Другими словами, мат стал выполнять вполне определенную, нужную современному издерганному обществу, внешне весьма агрессивную, но, по существу, безобидную роль амортизатора стрессов, которыми так полна наша скоротечная жизнь.

Разберем, для пояснения, несколько более подробно эту категорию ругательств, которая, по существу, в течение последних сотен лет остается практически неизменной.

Основу этой системы ругательств, которая, как правило, не смешивается с другими системами (сравните, например, с западноевропейскими - Гром и молния! Сто тысяч чертей! Разрази меня гром! Скотина! Святый Боже! - и прочие невинные выражения), составляют всего несколько известных всем слов.

Обратите внимание, что практически все слова этой системы касаются в той или иной форме сексуально-половой сферы, которая, под тлетворным влиянием Христианства, длительное время относилась к греху и постоянно подвергалась гонениям со стороны Церкви. Ясно, что при таком отношении к этой сфере, слова так или иначе относящиеся к ней, становились стыдными и бранными. Хотя, при объективном рассмотрении этого вопроса, непонятно, почему слова, обозначающие самые приятные вещи, считались бранными? Дань традициям и предрассудкам, но ведь наша святая обязанность бороться с любыми проявлениями мракобесия...

Основным словосочетанием, на котором держится вся система мата и от которого, собственно говоря, и получил свое название этот вид ругательств, является "еб твою мать" (мать - мат). Как показали мои собственные лингвистические исследования, данное словосочетание появилось во времена татаро-монгольского нашествия, когда высшим оскорблением было обвинение в не славянском, а в татарском происхождении.

Поэтому, в первоначальном варианте, это словосочетание выглядело так:

"Татарин еб твою мать!", то есть ты являешься незаконно рожденным ублюдком, неполноценным членом общества. Со временем слово "татарин" для краткости отпало и данное словосочетание, выдержав испытание временем в течение сотен лет, прочно вошло в обиходный словарь великого русского языка.

Проведя системный анализ мата, мы можем убедиться в том, что она построена по агрегатно-унифицированной системе, в которой каждое узловое слово может быть представлено как в многочисленных вариантах, так и во всех возможных грамматических ипостасях.

Действительно, анализ различных понятий и определений показывает их широкую взаимозаменяемость и возможность построения на их основе самых различных логических (например - "Хуй тебе в горло, чтобы голова не качалась"), а так же абсолютно алогичных конструкций (например - "Трахнутый по голове"), от чисто повествовательных, до ругательных.

Проводя различные замены и варьируя ключевые слова, можно, при наличии известного навыка и импровизации, получить весьма интересные и своеобразные композиции, в просторечье именуемые "трехэтажным матом".

МОИ ПЕРВЫЕ СЕКСУАЛЬНЫЕ КОНТАКТЫ

"С чистого листа".

(Tabula rasa)

Мои первые сексуальные переживания, на подсознательном уровне, связаны с моими походами в материнскую кровать, после того как отец уходил на работу, а я перебирался из своей кроватки под бочек к матери. Я, естественно, не понимал сути своих переживаний, но оказаться рядом с ее теплой упругой грудью было так приятно, так приятно было гладить ее шелковистую кожу и мять ее нежные груди, которые она, с будоражащим меня смехом, через несколько секунд у меня отнимала и только, внимая моим мольбам и спустя какое то время, позволяла сосать, пока окончательно меня не отталкивала и, к моему глубокому огорчению, прогоняла в мою кровать...

Во время моего проживания в Брюсселе мои предки на летнее время сплавляли меня на взморье в прелестный городок Кок-сюр-Мер (Остенде), где и пристраивали в пансион некой Хильды. В пансионе царила полная свобода можно было делать все, что заблагорассудится, единственное ограничение состояло в том, что наша хозяйка настаивала на соблюдении отводимого на еду времени. Я катался на велосипеде, купался до посинения в море и всячески наслаждался жизнью.

Однако через некоторое время я стал замечать, что в нашем дортуаре творилось что-то для мне непонятное: со всех сторон слышались вздохи и стоны, кровати немилосердно скрипели и издавали будоражившие меня звуки... С присущей мне любознательностью я занялся исследованием возникшей передо мной проблемы - уже тогда во мне забрезжили зачатки научного мышления, позволившего мне, в свое время, привести в достаточно стройную систему основы моего сексуального мировоззрения (смотрите мою книгу: "О, секс, ты Чудо!" Москва. Голос. 1999).

Систематические наблюдения за протекавшими в пансионе процессами не дали желаемых результатов, и мне пришлось смириться с полученным мною фиаско.

Однако время шло, я делал большие успехи во французском языке и начал достаточно свободно на нем изъясняться. К этому времени и относится начало моего "романа" с Жанной - так звали мою героиню.

Жанна была премиленькой рыжеволосой чертовкой (кстати, моя любовь к рыжеволосым женщинам имеет, на мой взгляд, эти же корни), хорошо понимавшая мой не совсем правильный язык и с удовольствием принимавшая участие во всех наших еще невинных проказах. Постепенно, глядя на взрослых и подражая им, мы открыли редко используемый - он располагался в углу за пианино - уголок, спрятавшись в котором мы чувствовали себя в безопасности от возможного вторжения взрослых. Если к этому добавить то, что он располагался в темном и не освещенном месте, то лучшего и желать не надо было.

В этом уголке, натащив туда подушек и взяв с собой несколько пирожных, мы начинали играть и, в процессе наших игр, само собой - в подражание взрослым девицам и молодым людям, вечно шнырявшим по этажам - получилось так, что мы начали целоваться, да и не просто так, а - мы быстро этому научились - в засос...

Надо сказать, что вопросы пола меня интересовали еще на заре моей туманной юности - почему рождаются мальчики и почему девочки? Дать ответ на этот сакраментальный вопрос состояние сексологической науки того времени не могло - папа отсылал меня к маме, а мама бормотала что-то невразумительное относительно прилетающих аистов, которые забывают младенцев в капусте... Ясно, что несмотря на мою молодость - мне к тому времени уже исполнилось лет 7 - 8 - я поверить в эти сказки не мог и мне пришлось действовать методом проб и ошибок...

А с чего было начинать? И я решил начать, как говорили древние римляне - "Ab ovo usque ad mala", то есть с самого начала.

А началом было, естественно, ознакомление с устройством письки, для чего была приглашена владелица коляски с младенцем - у нас в посольстве жило несколько семей и раздобыть подобное необходимое наглядное пособие не составляло труда, - которой была обещана шоколадка, если она развернет крошку и продемонстрирует нам - к этому времени уже собралось несколько любопытствующих лоботрясов - во всей красе и со всеми анатомическими подробностями, нашу малютку...

Но я не учел одного, как оказалось впоследствии, весьма важного фактора - дело в том, что мой папаша, по какой-то необъяснимой случайности, обозревал с помощью бинокля окрестности нашего шато и, надо же такому случиться! - его взор упал не куда-нибудь, а прямо на меня, и в тот самый момент, когда я был всецело поглощен созерцанием интересующего меня объекта...

Нечего и говорить о последствиях - я был выпорот самым нещадным образом, что надолго поселило в моей душе недоумение по поводу нелогичности действий взрослых - в конце концов, если родичи были не в состоянии снабдить меня соответствующей информацией, то драть же зачем? Правда, надо сказать, что отец, видимо усовестившись произведенной экзекуцией, вскоре подарил мне духовое ружье, но вопрос, откуда и как делаются дети, остался.

Некоторую, но весьма спорную, с моей точки зрения, ясность получила другая версия этого процесса - ее нам попытался обосновать приехавший в посольство со своим отцом-шофером наш новый приятель, бывший старше нас на два-три года. Из его достаточно сумбурных объяснений следовало то, что для воспроизводства населения требовалось участие как минимума отца и матери, которые должны были совершать некие весьма сложные и непотребные действия.

По здравому рассуждению я не смог принять этого объяснения, так как у меня возникло следующее возражение, развеять которое был не с состоянии не только сам автор гипотезы, но и подключившиеся к рассмотрению данной проблемы остальные участники нашего совещания - дело заключалось в том, что я не мог найти разумного объяснения подобным действиям у животных, которым ведь никто ничего не объяснял... а откуда, в таком случае, они могли узнать тайну зарождения жизни?

К сожалению, об инстинктах в то время меня никто не информировал.

Уже потом, когда я переехал в Москву и меня просветили сердобольные одноклассники, которых, кстати, весьма умиляло и забавляло то, что я, в первое время, никак не мог отличить термин хуй от термина пизда.

Но вернемся к нашим баранам...

И, как сказано в Писании, увидел Всевышний, что это хорошо... и благословил нас на подвиги...

Научившись целоваться, мы очень быстро освоили новую для нас методику времяпрепровождения и начали варьировать возникающие при этом ситуации. Еще быстрее мы занялись рассматриванием своих писек и выяснением их различий между собой. Оказалось, что у Жанны - как тщательно мы и не искали - ничего существенного, кроме щелки, из которой она писала, не было. В этот период времени у меня начал просматриваться некий отросток, о назначении которого я, со слов матери, мог сказать только то, что он этим самым хочет показать мне, что я должен сходить в уборную. Я прилежно ходил, но, к моему недоумению, он, в ряде случаев, не только не опускался, еще более вырастал и становился еще более крепким, чем создавал мне определенные неудобства. Мать, увы, советовала мне сходить еще раз пописать, а то, что он не каждый раз опускался, объясняла тем, что я не до конца выписался. Ясно, что если в первые мои отроческие годы подобное объяснение могло меня как-то удовлетворить, то в дальнейшем я почувствовал явную нехватку достоверной информации. К моему глубочайшему сожалению, нам с Жанночкой так не удалось проверить на практике некоторые возникавшие у нас идеи - я не сомневаюсь, что если бы мы знали, что и куда, то одной девственницей на этом свете стало бы меньше...

Следующий мой сексуальный контакт произошел уже в Москве. Перед самой войной мы снимали дачу в деревне, если мне не изменяет память, Бачурино. Надо сказать, что к тому времени я был не по возрасту развитым ребенком, активно интересовавшимся своими сверстницами...

...Помню, как еще при моей жизни в Бельгии, со мной произошел забавный случай, крепко врезавшийся мне в память и надолго определивший основное направление моих дальнейших устремлений. Дело в том, что мои шалости с Жаннетой ограничивались поцелуями - что делать дальше, мы просто не знали, и ласки, связанные с ее грудью, которой в то время практически не было, нам не были знакомы. Но однажды, во время игры в прятки, я с одной из живших при посольстве девочек - до сих пор помню, что ее звали Ира - прижались друг к другу, и я почувствовал под своей ладонью нежную припухлость... ощущение было сказочным, но и мимолетным - я автоматически отдернул руку, а, спрашивается, зачем? Ведь я мог как бы и не заметить своей руки на ее груди и, тем самым, продлить сладостные и новые для меня ощущения. Ира же просто не придала какого-либо значения произошедшему инциденту - ее грудь была так мала, что, по всей вероятности, она практически ничего и не почувствовала, тогда как я был настолько переполнен новым ощущением, что долго не мог заснуть... И тут, впервые, я почувствовал настоящее томление ниже пояса и тут же решил, что при первом же удобном случае моя рука должна овладеть этими привлекатель- ными выпуклостями...

Однако ждать мне этого момента пришлось более двух лет - до нашего переезда на дачу и моего знакомства с ее хозяевами - особенно с их дочкой, девицей лет пятнадцати с высокой грудью и миловидной мордашкой...

Ожидаемый случай появился достаточно быстро - мой отец в свои юношеские годы любил возиться с детворой, организовывал различного рода скаутские слеты и не заставил себя долго упрашивать, когда я его попросил организовать для нашей компании место для встреч у костра. Уже в ближайшие дни за околицей нашей деревни был организован костер с местом для кострищ и скамейками, к которому, на огонек, собиралась окрестные мальцы. Мы пекли картошку, рассказывали друг другу страшные истории, пели песни и всячески забавлялись.

Но однажды, когда мы сидели в полутьме у затухающего костра, я почувствовал за своей спиной слегка прижавшуюся ко мне своей грудью Р., дочку наших деревенских хозяев. Увы, но с этого момента мне придется приводить только инициалы своих охальниц - а вдруг они еще живы?

Все, на что я был способен в это мгновение, было просунуть за свою спину ладонь и сжать оказавшуюся в плену грудь... Р. не шелохнулась. Я держал ее грудь, но я не знал, что мне надо было с ней делать? Жать, нажимать, ласкать, если ласкать, то как? Не будет ли ей больно? Надо или не надо залезть к ней под кофточку? Короче, вопросов было уйма, но ответов на них у меня не было. Прошла вечность... Наконец Р. пошевелилась и немного от меня отодвинулась.

Таков был мой первый вполне осознанный контакт с женщиной, когда я впервые по-настоящему почувствовал теплоту ее тела, ее запах...

Последующие встречи были наполнены поцелуями и ласками, в процессе которых мне были четко указаны границы дозволенного - я не имел права переходить пограничную линию, располагавшуюся где-то ниже пояса... но все остальное мне было доступно! И я пользовался! Я ласкал ее груди, шею, залезал в подмышки, чувствовал, как она возбуждается - однако пересечь демаркационную линию мне не позволяли... Все, что мне удавалось, так это поцеловать ее ноги...

Не знаю, чем бы это все кончилось, но в 1941 г. началась война, мне пришлось расстаться с Р. и переехать вместе с матерью в город Куйбышев, теперешнюю Самару.

В 5-6 классах я задирал девчонок, подкарауливал их при выходе из класса и, ненароком, в темном подъезде обнимал и прижимался к их еще не сформировавшимся грудкам.

Мое дальнейшее сексуальное образование было значительно облегчено тем, что в моих руках оказалась замечательная книга, отпечатанная еще в начале века, но, смею вас заверить, не потерявшая значение и в наше время. Эту книгу - "Половой вопрос" - написал Август Форель - доктор медицины, философии и юридических наук, профессор психиатрии. Благодаря Августу Форелю мне удалось, с возможной точностью, установить порядок проведения необходимых мероприятий: согласно А. Форелю "Акт совокупления происходит следующим образом: после того, как женщина перестала сопротивляться, или сама склоняется к совокуплению, а у мужчины произошло необходимое духовное и чувственное раздражение, мужчина вводит свой возбужденный, т.е. расширенный и отвердевший член в женское влагалище. Ритмичными движениями обоих лиц, но главным образом мужчины, достигается приятное ощущение, заканчивающееся оргазмом, т. е. семяизвержением у мужчин, и нервной встряской у женщины".

Моя мать во время эвакуации работала в радиокомитете. Там была превосходная библиотечка, к которой - благодаря маме - я имел неограниченный доступ, чем я в свое время и воспользовался.

В этой книге с немецкой тщательностью были рассмотрены все основные аспекты интересующей меня проблемы - от техники совершения полового акта, до тщательного описания возможных позиций и известных науке тех дней половых извращений.

Правда, с тех пор многое изменилось - так, например, прекратилось осуждение онанизма, перестал вызывать неприязнь факт совершения куинилинга и минета, изменилось отношение общества к однополым бракам и к смене половой ориентации, было описано еще несколько десятков видов половых извращений и пр., и пр....Воистину, как сказал Сенека - Quae fuerant vitia, mores sunt. К слову сказать, я не согласен с термином половые извращения. Дело в том, что кому какое собачее дело до того, с кем и как я грешу? Единственное ограничение, которое можно наложить - это садизм, да и то, если он происходит вопреки желанию женщины. Тут я должен сделать некоторое уточнение - дело касается термина куинилинг, который, хотя и принятый в научной литературе, на мой взгляд, не соответствует содержанию - более правильным я считаю использование термина клитеринг, как более соответствующего описываемому процессу и, в дальнейшем, я буду прибегать к нему, да простит мне А. Форель эту вольность...

Во всяком случае, я был весьма благодарен А. Форелю за полученные мною сведения, избавившие меня от грубых ошибок и обеспечивших мне непререкаемый авторитет в вопросах секса не только среди моих сверстников, но и у более взрослых ребят, которых я удержал от совершения многих опрометчивых поступков... И главное, что я крепко усвоил, было то, что если я хотел долго и плодотворно трудиться на ниве секса, то я не должен был торопиться с потерей невинности - в полученных рекомендациях достаточно четко указывалось на то, что в европейских странах этот барьер составляет не менее16-18 лет.

Итак, мне предстояло воздержание до наступления, по крайней мере, 16 лет, что я, с похвальным терпением, и выдержал.

Были танцы-обжиманцы, поцелуи по всем темным углам, но свою невинность я тщательно берег от любых поползновений со стороны и, даже тогда, когда у меня начались поллюции, я стойко сопротивлялся любым искушениям...

ПОТЕРЯ ДЕВСТВЕННОСТИ

"Свершилось" .

Еванглие от Иоанна, 19, 30. (Consummatum est)

Теоретически я был готов к любым неожиданностям в своей судьбе. Время подошло, и я стал судорожно искать возможные варианты применения своих знаний.

Ан не тут-то было! Я как-то упустил из вида квартирный вопрос.

Дело заключалось в том, что, для того чтобы согрешить, была необходима хата, а вот ее то у меня и не было... Я с мамой жил в коммуналке в одной комнате, где жили еще пять семей. Ясно, что при таком раскладе шансов у меня на уединение с какой-нибудь красоткой в то время практически не было.

Это уже потом, когда я набрался опыта в лагерях и в общежитиях и получил возможность, после амнистии 1953 г., жить с мамой в своей старой занюханной квартире, я достаточно оборзел, чтобы на вопрос своих не в меру любопытных соседок о том, чем я занимаюсь в своей комнатушке с прошмыгнувшими ко мне девицами в свободное от занятий время, спокойно отвечать:

- Я их ебу.

После чего отправился мыть руки. Характерно, что после такого исчерпывающего ответа, вопросы со стороны моих не в меру любознательных кумушек совершенно прекратились. Что значит вовремя утолить любопытство...

Но я отвлекаюсь.

Благоприятный случай наступил не когда-нибудь, а 9 мая 1945 года.

В последнее время к моей двоюродной сестре зачастила в гости очаровательная девица старше меня на несколько лет. Моей сестре в то время было около19, они быстро нашли общий язык и подружились.

В связи с тем, что сестра жила в той же коммуналке, что и я, мы часто встречались, тем более, что я настырно искал этих встреч - уж очень мне нравилась эта озорница, в жилах которой текла смешанная кровь польки и цыганки... и которая, я ни минуты в этом не сомневался, уже вкусила от древа познания и могла бы, как я надеялся, поделиться его плодами со мной. Каждый раз, когда под предлогом того, что им хочется послушать патефон - а у меня был оставшийся от родителей великолепный "His master voice" - они заявлялись ко мне в комнату, где я достаточно нагло лез к моей милой целоваться и, одновременно, пытался забраться к ней под юбку...Она сопротивлялась в разумных пределах, но было достаточно очевидно, что ей эти игры, а с ними и я, доставляли - я к тому времени был уже достаточно созревшим юнцом - определенное удовольствие, скрывать которое она не могла.

Наши игры с каждым разом становились все смелее, так что моя сестрица иногда была вынуждена просто удалиться, бросив нас на произвол судьбы... В эти прелестные мгновения я без удержу целовал мою чаровницу, иногда позволявшую мне, как бы невзначай, прижаться к ее груди и замереть в сладостном томлении... А дальше - дальше проникнуть я не смел... ее грудь, (хотя раньше, в Бачурино, я имел некоторый опыт в обращении с этими, всегда меня манящими округлостями, обладанием которых довольствуется основная масса мужчин, интересующихся только их оболочкой, но не содержанием) оставалась для меня под запретом. Как я впоследствии, выяснил, все дело был в том, что она имела очень чувствительные соски, прикосновение к которым сводило ее с ума и заставляло терять над собой контроль. Но вот 9 мая 1945 года, все мои домочадцы, включая всех соседей, унеслись праздновать Победу. Не помню по какой причине, но я задержался с выходом на улицу.

И надо же было такому случиться! В этот самый момент ко мне забежала моя "радость", у которой с собой оказалась недопитая бутылка портвейна как сейчас помню "777" - и ей захотелось меня поцеловать, ну а меня можно было и не спрашивать...

Нечего и говорить, что бутылка была мгновенно выпита, а праздник Победы забыт, что еще раз подтвердило господство материализма над идеализмом...

Ну, а мы - мы завались на кровать и позабыли все на свете. Я с наслаждением тискал ее грудь, к которой наконец то получил полный доступ и которую я, по-настоящему, только сейчас и ощутил... я ее ласкал, мял, сжимал в своих ладонях и, вдруг, я почувствовал, что дорога мне открыта... что ничего меня не сдерживает... что я могу с победным кличем ворваться в святая святых... Однако гладко было на бумаге, да позабыли про овраги... что же делать дальше, я не знал... И тут мне вспомнились бессмертные наставления Августа Фореля: "...после того, как женщина перестала сопротивляться, или сама склоняется к совокуплению...", которые и послужили мне руководством к дальнейшим стремительным действиям.

Действуя больше по наитию, чем сознательно, я начал срывать с нее оставшиеся не ней тряпки и, в процессе ее раздевания удосужился повернуть ее попкой кверху... Передо мной открылось восхитительное зрелище, ибо попка ее была выше всех похвал - тугая, розовая, нежная, так и зовущая покрыть всю ее поцелуями... но я преодолел возникшее искушение и перевернул ее на спину, где предо мной оказались раскинутые в обе стороны две стройные ножки и между ними та тайна, которая скрывалась в шелковистых зарослях, прикрывавших вход в так мною желанный путь в неизведанное.

Итак, путь был открыт, но что надо было делать дальше? Признаться же в том, что она у меня первая и получить инструктаж о дальнейших действиях? Этого мне не могла позволить моя гордость. С другой стороны, копаться в ее письке, не зная что, как и куда, было невыносимо. И тут мне на память опять пришло указание А. Фореля: "...а у мужчины произошло необходимое духовное и чувственное раздражение, - нечего и говорить о том, что у меня оно произошло уже давно - мужчина вводит свой возбужденный, т. е. расширенный и отвердевший член в женское влагалище.". Больше не раздумывая - aut Caesar, aut nihil - я бросился в неизведанное...

Увы, все было кончено буквально на лету... униженный и опозоренный, я, со страхом, ждал решения своей участи... Но моя "радость" не стала делать из этого трагедии, она быстро все поняла и, не мудрствуя лукаво, так же быстро все исправила, благо сперма у меня в то благословенное время сочилась прямо из ушей...

Последующие несколько часов пронеслись как в сказке - я оказался на высоте положения, а моя "радость", с не меньшим успехом, доказала мне, что смесь польской и цыганской крови просто так не дается...

Увы, продолжить наши игры, хотя моя "радость" и не была против, мне никак не удавалось все из-за того же проклятого квартирного вопроса.

С моей "радостью" я встретился уже после того, как посидел в лагерях и набрался необходимого опыта. Она за эти 5 лет только похорошела и стала то, что называют женщиной-вамп. В первый же день моего возвращения мы, естественно, занялись любовью, а потом - ностальгическими воспоминаниями о давно минувших днях и об истории утраты моей невинности...

ОТОРВЫ

"Быстро, без проволочек".

(Brevi manu)

Женщины этого типа достаточно распространены в природе, но тем не менее заслуживают отдельного упоминания в связи с их оригинальностью и определенной самобытностью поведения.

И я хотел бы, мой друг, чтобы ты не обольщался при встрече с ними кажущейся легкостью своей победы - помни, что это не ты их имеешь, а они тебя и так, как они этого хотят, а не так, как ты этого хочешь, при этом ты являешься для них лишь орудием для получения наслаждения, использовав которое они с легкостью отбрасывают его прочь... Винить их в том нельзя - в конце концов мы с ними в ряде случаев поступаем аналогично: берем как проституток, при случае насилуем или, как говорится, используем свое служебное положение.

Поэтому я и хотел бы привести несколько случаев из своей практики, наглядно иллюстрирующих поведение этих очаровательных "оторв". Как я уже говорил, моя первая встреча с моей "радостью" не имела продолжения - все тот же проклятый "квартирный вопрос", который не давал нам возможности остаться наедине.

К дальнейшему овладению "...Науки страсти нежной..." мне пришлось приступить только после того, как я выслушал свой приговор: "Пять лет лишения свободы по ст. 58-10 за антисоветскую агитацию" и оказался в ОЛП Отдельном лагерном пункте - как их тогда называли и номер которого - № 4 я до сих пор помню.

Мой первый опыт с этой категорией девиц оказался до изумления прост.

По какой-то неведомой мне причине, нас - человек 30-40 - запихали как сельдей в бочку и отправили в ОЛП № 4, расположенное, как я потом узнал, в Подлипках. Самое интересное было то, что этап - так назывался способ перемещения заключенных из одного лагеря в другой, был смешанный, т. е. составленный из мужчин и женщин. Привезя нас в Подлипки, вертухаи (так называли охранников, любимым словечком которых было "не вертухайся" - т.е. не вертись, стой смирно) аккуратно нас пересчитали по штукам и отвели в полутемный барак, где мы были представлены сами себе. Вот здесь и произошло повергшее меня в полное смятение действо...

Одна из заключенных, быстро освоившаяся на местности и, как я потом узнал, не в первый раз проделывавшая подобные шуточки, положила на меня глаз и, даже не спрашивая у меня согласия, поволокла меня без всяких околичностей в самый дальний угол барака. Я даже сперва не понял, что ей требовалось от меня... По своей наивности я решил, что она хочет через меня передать на волю записку - к тому времени я еще сохранял вполне цивильный вид.

Боже, как я ошибался!

- Быстрее! - было ее приказание, в то время как она проворным движением стащила с себя юбку и раскинула в обе стороны свои достаточно стройные ноги... Тут, кстати, я заметил, что несколько женщин быстренько пересели так, чтобы как меня, так и мою гражданку не было видно из-за спин других заключенных.

Мне все стало предельно ясно и, не дожидаясь понуканий, я стремительно бросился в бой... На этот раз я уже знал, что и куда... и, быстро закончив свое черное дело, кое-как успел натянуть штаны под лязг открываемых дверей и раздавшийся зычный традиционный окрик "На поверку! Становись!", после чего нас быстро рассортировали, отправив женщин в женскую, а мужчин в мужскую зоны. Сказать по правде, я так и не успел рассмотреть свою гражданку, да и она, наверняка, тоже...

В дальнейшем я узнал, что эта процедура не являлась исключением и достаточно часто практиковалась, особенно в среде так называемых приблатненных сучек, которые, зачастую, могли запросто изнасиловать любого здорового мужика, если он, по той или иной причине, попадал им в лапы. Лагерные предания повествуют о случаях, когда целые небольшие конвои охранников принуждены были ложиться и удовлетворять целые группы женщин, в противном случае вся колонна заключенных укладывалась на землю и не вставала, пока ее справедливые требования не бывали полностью удовлетворены... А вертухаям ничего не оставалось делать, как покориться в противном случае конвой мог задержаться, не выйти в обусловленное время на поверку и получить знатный нагоняй от начальства. А так приходилось выбирать - или неприятности от начальства, или запрещенное, но так легко выполнимое и к тому же приятное нарушение режима - то, естественно, выбиралось последнее...

Надо сказать, что не только в лагерях, но и в миру мне приходилось встречаться с оторвами...

Первое из таких происшествий произошло у меня в турпоходе на озере Селигер. Наша флотилия состояла из инструктора, нескольких фофанов (так назывались четырехместные шлюпки на озере) и соответствующего снаряжения, включавшего, помимо необходимого инвентаря, по две двухместные палатки, предназначавшиеся одна для мужчин, другая для женщин. В те благословенные времена предполагалось, что женщины и мужчины покорно разойдутся по предназначенным для них стойлам и, следуя указаниям инструктора, спокойно прейдут в царство Морфея. На практике, естественно, все было иначе инструктор не вмешивался в сексуальную жизнь нашего бивуака, все разбредались по палаткам и начинали заниматься живым делом. Я довольно часто ходил в турпоходы и не был новичком в этих мероприятиях, так что сценарий мне был достаточно ясен - в мою задачу входил только, по возможности, быстрый выбор цели, дальше - дальше вопрос техники, которая к тому времени у меня была уже достаточно отработана. Так вот, когда наша флотилия должна была сняться с якоря, выяснилось, что экипаж моего фофана оказался укомплектован одними женщинами и состоял из трех прелестниц. Меня, как вы понимаете, это несколько смутило, так как - не подумайте, ради бога, что я убоялся численного перевеса! - в этом случае на мою долю выпадала основная нагрузка по гребле, а в мои планы интенсивная физическая работа не входила. Вообще-то, я не люблю физическую работу, справедливо считая, что каждый должен делать то, к чему он предназначен. Однако прогулка по озеру не могла относиться к особо тяжелым испытаниям и, если при этом на мою долю выпала необходимость немного потрудиться, то так тому и было быть. И вообще, назвался груздем - полезай в кузов ... и мне пришлось, сделав хорошую мину при плохой игре, бодро взяться весла. В процессе нашего путешествия я имел прекрасную возможность более подробно рассмотреть своих визави - на первый взгляд это были вполне приемлемые телки, с хорошими спортивными фигурками, симпатичными мордашками в возрасте порядка 20-25 лет. Кого из них взять к себе в напарницы я сразу не решил, благоразумно отложив это дело на потом. В конце концов, все они будут моими, куда они денутся?

Отмахав так неожиданно выпавшие на мою долю версты, мы причалили к стоянке, где мне пришлось к тому же помогать в разбивке лагеря. Намаявшись за день, я быстро поужинал и забрался в спальный мешок, предоставив девицам-красавицам самостоятельно решать квартирмейстерские вопросы.

Сквозь сон я слышал традиционные туристические песни, затухающее шебуршание вокруг костра, различные смешки и звуки поцелуев, приглушенную воркотню, сопровождающую уговоры неуступчивых девиц к обмене палатками. Сквозь дрему я услышал шум отстегиваемой полы, шуршание разворачиваемого спальника, а потом - потом, не спрашивая у меня разрешения, на меня буквально накинулась, впрочем, достаточно ласковая и умелая тигрица. Раздевшись, как я понял, заранее, она, не давая мне опомниться, сорвала с меня спальник и, урча от наслаждения, начала меня всего облизывать и обсасывать, то залезая мне в подмышки, то играя моими яичками, то, буквально, втираясь в меня своими грудями, которые, кстати, были весьма упруги и хороши. Дождавшись, наконец, когда мой боец пришел в себя и занял боевую стойку, она не стала торопиться, а принялась за систематическое изучение подвернувшегося ей под руку объекта...Сев на меня верхом и утвердившись в седле, она, встретив с моей стороны полное понимание ситуации, занялась смакованием любимого блюда. Не давая мне возможности приподняться и сурово пресекая все мои поползновения на предмет занятия более удобного для меня положения - Меа сиlpa! (Грешен... люблю рабоче-крестьянский способ...) - она, прежде всего умелыми и неторопливыми движениями, кстати, должен вам заметить, что все происходило в полной темноте при нашем обоюдном молчании, начала умело мастурбировать. Я покорился своей печальной участи и стал ждать продолжения процесса, полностью отдавшись на волю провидения.

Мне было весьма интересно, что за всем этим последует. Проехавшись по всему моему члену и дождавшись, когда он будет готов выплеснуть на нее всю скопившуюся к тому времени сперму, она резко отстранилась, полностью легла на меня и начала, дрожа от возбуждения, всего меня ласкать. При этом я чувствовал, что она просто наслаждается моим телом - в то время у меня была приличная фигура - смакует его и мое активное вмешательство только испортило бы ей весь кайф. Если женщина чего-то хочет, то не надо ей мешать - пусть она получит желаемое. В конце концов, лаская женщину, мы тоже больше думаем о себе, чем о ней - многие наши ласки не доставляют ей того наслаждения, на которое мы рассчитываем, не у всех грудь является эрогенным местом и т. д. и т. п. Поэтому я не стал ей портить кайф, а предоставил себя в полное ее распоряжение, дождался, когда она забилась в освобождающих судорогах, кончил сам, подождал, пока она отдышится, снова залезет в свой спальник и перейдет в царство Морфея. Часа через 2-3 я был разбужен и подвергнут той же экзекуции, после завершения которой, опять-таки в полном молчании, отпущен на свободу. В оставшиеся 5-6 дней нашего похода ситуация не изменилась: я, по силе возможностей, занимался греблей, моя команда помогала мне в разбивке мест для стоянок и сборе хвороста для костров, готовила похлебку и чистила котелки. Вечером купание, песни у костра под гитару, рассказывание неприличных анекдотов и различных туристических баек. Залезая в свою палатку, я уже заранее знал, что меня ожидает и, надо вам сказать, я не был этим расстроен и находил в этом определенный кайф - в конце концов, в пассивном принятии ласк от женщины что есть, и я, с тех пор стал лучше понимать женщин, безропотно отдающихся мужчинам. Самое забавное было то, что, как и прежде, весь процесс у нас проходил в полном молчании. Да и что говорить, когда и так все ясно? По окончании похода мы сказали друг другу - Приветик! - и спокойно разбежались по разным сторонам...

То, что такие гражданки не редкость, я могу подтвердить опытом одного моего знакомого, который не раз выручал нашу компанию в минуты жизни трудной.

В то время я проживал на Садово-Триумфальной в кооперативном доме, носившем прозвище "Не слышно шума городского". Практически каждый вечер у меня собиралась веселая компания, снабжение которой девицами, в общем случае, трудностей в то время не вызывало. Это теперь, в эпоху развитых рыночных отношений, девицы-красавицы интересуются прежде всего маркой твоей машины. В наше время все было значительно проще. Так вот, в те благословенные времена, когда у нас случалась заминка с доставкой нужного количества женского материала, на выручку приходил мой приятель. Он выходил на улицу и у каждой встречной интересной женщины, не обращая внимания на ее возраст и проникновенно глядя в ей глаза, осведомлялся: - А как насчет поебстись? - И вы знаете, не проходило и получаса - когда больше, когда меньше - как очередная красотка оказывалась в нашей компании, и я не помню случая, чтобы ее тут же не уводили в соседнюю комнату, где она, в зависимости от своего темперамента, удовлетворяла столько мужиков, сколько ей было надо.

МОЯ УЧИТЕЛЬНИЦА

"По всем правилам искусства".

Ф. Энгельс. Заметки войне. Соч., т.17., с. 240-241.

(Lege artis)

Каждый из нас в свое время попадает в лапы более или менее квалифицированной учительницы, не просто лишающей нас девственности, но и старательно обучающей нас всем азам правильного и благопристойного, по мере возможности, поведения в койке. Одним попадаются более опытные и старательные, другим - менее. Как повезет.

Помню, была у меня одна хорошая приятельница С., большая любительница совращения малолеток с пути истинного. Хлебом ее не корми - дай ей только насладиться непорочным неофитом. С. выискивала, где только могла, еще неоперившихся юнцов, завлекала их в свои сети и после чего пару месяцев спокойно и с удовольствием занималась их растлением. Были у нее и такие прецеденты, когда мать юного создания, предварительно договорившись с С. и видя, как он весь покрывается прыщами, а на простыне остаются плохо смываемые следы спермы, сама, под благовидными предлогами, заманивала своего отпрыска на заклание, справедливо полагая, что лучше отдать его в умелые и заботливые руки опытной и чистоплотной специалистки, чем доверить свое обожаемое чадо бурным волнам житейского моря. Но не даром же с этой же целью в приличные дома специально приглашали смазливых горничных, а добропорядочные отцы семейств водили своих прыщавых отпрысков к своим содержанкам или в публичные дома, пользующиеся хорошей репутацией.

Увы, С. отдала Богу душу, оставив по себе добрую память в сердцах ее многочисленных обожателей.

Но, не будем отвлекаться и вернемся к нашим баранам.

Не знаю, кому какие учительницы попались, но моя была непревзойденной и ни с кем не сравнимой специалисткой, благодаря которой я смог из заурядного трахальщика стать своего рода идеологом в вопросах секса.

Я познакомился с Илгой Далес по своему прибытию в город Березники думаю, она давно отошла в мир иной и сейчас, не погрешив против истины, я могу спокойно назвать ее имя. В Москве в то время бдительные Органы проводили очередную чистку контингента зеков и я как серьезный государственный преступник попал на Север, хотя мне не исполнилось и 19 лет. Я попал на очередной этап в одно из самых суровых подразделений судите сами, нам приходилось за пайку хлеба (450 граммов) и жидкую баланду отшлепывать по 7 километров в 30-40 градусные морозы в одну и другую сторону, а потом заниматься рытьем траншей в мерзлом грунте. Смертность была ужасающей, но на это никто не обращал внимания, благо человеческого материала было в избытке. И сейчас, в наше время, когда я слышу вопли о нескольких убитых там или здесь террористами людей, мне становится смешно у меня на глазах люди гибли сотнями, а в масштабах всей страны и миллионами, и никого это совершенно не волновало. Если немцы за свои преступления хотя бы покаялись, то у нас всем все благополучно сошло с рук, как если бы так и надо было.

Если я и остался жив, то только благодаря Махмуду Мулякаеву - он, как и я, попал в наш этап по какой-то разнарядке, но если я загремел на общие работы, его взяли в местную санчасть - все-таки он был на воле главным хирургом Черноморского флота. Став среди зеков главным медиком и стремясь хоть чем-то мне помочь, он несколько раз устраивал мне освобождение от работ. Исчерпав все свои возможности и видя, как я постепенно отдаю Богу душу, он предложил мне сделать липовый анализ и списать меня таким образом в туберкулезную зону, где меня, если и не лечили, но и не заставляли работать, предоставив спокойную возможность перейти в мир иной.

Взвесив все доводы pro et contra и поняв, что на общих работах я не протяну и несколько месяцев, тогда как в туберкулезном бараке у меня сохранялся шанс на спасение, я согласился с его предложением.

Никогда не забуду свою первую ночь в этом бараке! Со всех сторон до меня доносились хрипы и раздирающий кашель, мне казалось, что меня атакуют полчища туберкулезных палочек, которые так и норовят залезть в мои легкие... Но я не работал, а от совсем умирающих мне оставались не тронутые пайки хлеба...

Через несколько дней Махмуд поведал нашей главной вольнонаемной врачихе, Мине Моисеевне, что у него в туберкулезном бараке есть больной, который вполне может прочесть написанный по латыни рецепт, так как свободно говорит по-французски.

Через несколько дней меня сделали лепилой (что на лагерном жаргоне означает фельдшера) и я таким вот образом получил высочайшую честь занять полностью в свое распоряжение крохотную каморку, где Махмуд поручили мне изготовление лекарств - я их делал от фонаря, то есть смешивал, по наитию, имеющиеся у меня ингредиенты: зубной порошок, соду, мел, йод, зеленку и прочие сильно действующие препараты... а что делать? Ведь лечить-то как-то надо было, вот я и занимался психотерапией.

В этот период я жил припеваючи: у меня была своя каморка, хлеба "от пуза", с боязнью заболеть я смирился, отдав себя на волю провидения. Работы было мало, да и та заключалась только в том, что мне приходилось вытаскивать из барака по 5 - 10 трупов, из числа отдавших концы за истекшие сутки. Но это мелочи... Кстати, здесь я ввел рационализацию, значительно облегчившую мой труд: зная, по опыту, когда и кто из моих пациентов должен был предстать перед очами Всевышнего, я заранее перемещал его поближе к выходу из барака и, когда приходил его черед покинуть сей мир юдоли и скорби, мне оставалось только вынести его хладный труп и погрузить в самосвал, доставлявший скорбный груз в братскую могилу...

К тому времени у меня уже было достаточно прочное положение лепилы и, когда надо мною начали сгущаться тучи - наша благословенная туберкулезная зона подлежала переводу во вновь организуемый лагерь, - Махмуд, снова сделав мне анализ на ТБЦ и не найдя, естественно, в моей мокроте туберкулезных палочек, добился согласия Мины Моисеевны на мое назначение лепилой в санчасть.

Вот здесь, собственно говоря, и начинается история с моей учительницей.

Мина Моисеевна была большой модницей и женой кого-то из сильных мира сего, в том крохотном мирке, который составлял ее тогдашнее окружениее. Но ей негде было развернуться: сама она шить не умела, а казенные ателье шили такое... что и словом не сказать, и пером не описать. На ее счастье, среди заключенных оказалась прекрасная портниха, эстонка Илга Далепс, гражданка лет 35-40, в свое время осужденная за шпионаж по статье 58-6 и приговоренная к 10 годам лишения свободы - уж очень она ненавидела и не переваривала Совдепию... Наличие "мохнатой руки" в окружении Мины Моисеевны позволило ей полностью овладеть Илгой и, сделав ее сестрой-хозяйкой, поселить в здании санчасти для того, чтобы она занималась исключительно ее гардеробом, вызывая черную зависть у всего местного бомонда...

Мое присутствие в санчасти ознаменовалось моей первой взяткой, которую я, по наущению Махмуда, дал Мине Моисеевне - я попросил свою маму прислать мне несколько вырезок из московских модных журналов. Нечего и говорить, что мама была в шоке - такая просьба вызвала у нее сомнение в моих умственных способностях, правда, потом я ей все смог объяснить и успокоить.

Мина Моисеевна была в восторге... а через нее - все-таки бабы болтливые существа - до Илги дошел слух о неком лепиле, знающем французский, присылающем ей моды, достаточно образованным (по тем временам десятилетка приравнивалась к современной кандидатской), сидящем, как и она, по статье 58-10 и имеющем всего 18 лет от роду. Было чем заинтересоваться...

Короче, я с ней познакомился и начал всеми правдами и неправдами прорываться в ее каморку, благо Мина Моисеевна, уходя с дежурства, оставляла ей ключи от санчасти, что, в общем-то, было нарушением всяческих правил - но для своей фаворитки можно было сделать и исключение. А правило - Что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку - еще никто не отменял.

Илга была красивой - у меня до сих пор сохранился сделанный одним из лагерных умельцев ее портрет - стройной и элегантной женщиной, счастливо избежавшей, благодаря заступничеству Мины Моисеевны, домогательств со стороны местного начальства. А ведь могло, могло быть и по-другому... Я сам не был свидетелем, врать не хочу, но то, что сохранилось в лагерных преданиях, вызывает ужас. Лично я могу рассказать только следующую небольшую историю.

...Помню, это было еще до моей отправки в Березники, я попал на небольшой этап - куда бы вы думали? Никогда не отгадаете - в Останкино, где мы ремонтировали бывший архиерейский храм, в котором, после нашего ремонта, размещалась описанная Солженициным в романе "В круге первом" так называемая "шарашка", в которой зеки работали над закрытыми темами.

Вот в этом то ОЛП мне и пришлось узнать методику использования женщин местным начальством, хотя, в принципе, она отличалась от так называемого "служебного", применяемого нашими сородичами в различного рода офисах и других тепленьких местечках, разве что грубостью и неприкрытым цинизмом. К слову сказать, и я, попав в другое ОЛП - там, где была в свое время размещена гостиница, обслуживающая резиденцию Коминтерна (район ВДНХ) и в то время ремонтируемая немецкими военнопленными - не удержался от "служебного" применения женщин по прямому назначению (правда, с их согласия, это не меняло дела), но это уже другая история, которую я вам, в свое время, поведаю.

Так вот, в этом ОЛП начальником была редкостная скотина - подполковник Джалалов, этакое миниатюрное издание Берии. Сказать, что его морда была отвратительна - это ничего не сказать, это был какой-то монстр: низенький, толстый, вечно потный, отвратительно пахнувший, с рожей, почти сплошь покрытой угрями, и громадным отвислым носом. Его любимым развлечением было выискивание среди вновь прибывающего женского этапа интересных женщин (он любил, преимущественно, женщин, не имеющих лагерного опыта - более смышленые ложились не мешкая), их устройством в качестве "придурков" на кухню, с последующей сортировкой и отбором наиболее привлекательных мордашек, причем его интересовали исключительно строптивые особи...

Помню, как к нам привезли свеженький этап, в котором особенно выделялись две прелестные гражданки - я и сейчас помню их имена - Аня К. и Ольга Б., как мне потом стало известно, Аню посадили за растрату, а Олю за хищение крупной суммы денег, но это к слову...

А дальше все протекало по отработанному и нам уже известному сценарию. К сожалению, предупреждения, сделанные Ане и Ольге их товарками, не возымели действия, так как они не могли себе представить, что на их честь и достоинство сможет посягнуть какой-то хам. Увы, сталинские лагеря быстро развеяли их иллюзии.

Джалалов начинал с того, что переводил очередную жертву к себе в контору, где она расслаблялась и, предполагая, что она и дальше будет пользоваться предоставляемыми ей благами, срочно нацепляла на себя все сохранившиеся на этапе шмотки и появлялась уже во всем своем блеске перед гнусно ухмыляющимися зэчками - они то уж знали, что за этим последует...

Заперев на замок входную дверь, Джалалов спускал со своих ног носимые им галифе и, плотоядно оскалившись, направлялся прямо к своей избраннице. О моменте его подхода безошибочно свидетельствовал раздававшийся из-за дверей вопль... Дажалалов не настаивал, он давал гражданке возможность выбраться за дверь. Но на следующее же утро гражданка попадала на общие работы, причем на худшие из них: разгрузку вагонов с цементом, поступавшими, как правило, навалом. Хорошо, если в этот момент не шел дождь, в противном случае, работавшие на разгрузке цемента зэчки мгновенно покрывались цементной коркой, которую нельзя было ничем содрать. Сама разгрузка сопровождалась клубами цемента, полностью забивавшими горло и глаза и, практически, не позволявшими свободно дышать. На этих работах, даже привыкшие ко всему зэчки, не выдерживали и одной-двух недель, после чего их приходилось менять.

Как правило, выдержать и не сломаться в этих условиях было, практически, невозможно. Не проходило и недели, как гражданка, с поникшей головой и готовая на все, приходила на прием к Джалалову. До нас доходили рассказы (на общих работах мы были заняты вместе с женщинами), что этой скотине - Джалалову - почему-то особенно нравилось пользовать женщин, не снимая портянок, причем он раздевал их догола и заставлял себя целиком обнюхивать, облизывать и обсасывать. Более детальных описаний практикуемых им процедур у меня нет, но и этого достаточно...Я понимаю, когда женщина сама просит, чтобы ее обнюхивали - в этом наверняка есть, и я могу это подтвердить на собственном опыте, своего рода кайф - но в принудительном порядке это достаточно мерзко...

Упомянутые выше Аня К. и Ольга Б. продержались одна четыре, а вторая пять дней. В конце концов лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным...

Но мы отвлеклись от темы...

Так вот, как я уже говорил, Илга была совершенно очаровательной женщиной, к тому же говорившей не только на эстонском, но и на нескольких европейских языках. Я не знаю, какова она была как шпионка (в лагере на эту тему не разговаривают), и сам я в этом не разбираюсь, но как портниха она была хороша, да и все остальное она делала безукоризненно: разные шляпки и прочие предметы женского туалета у нее получались превосходно.

Как я уже говорил, если женщина чего-то хочет, то она это получает и я не был исключением. В один прекрасный день она сообщила мне, что я должен ее навестить в ее каптерке. Сказано - сделано, и я, как тать в нощи, испуганно прислушиваясь к малейшим шорохам (благо я тоже занимал отдельную каморку), прокрался в ее апартаменты...

Очутившись в ее объятиях и памятуя о моем предыдущем опыте, - я о нем расскажу позднее, при описании "служебного" (увы, в свое время я не удержался и попользовался-таки вдосталь предоставившимися мне возможностями) использования женщин и, поэтому, считая себя достаточно квалифицированной особью, я смело бросился в бой... Илга приняла меня достаточно спокойно, позволила слить первый сгусток энергии, отлично кончила, и только после этого, убедившись, что я поспешно не убегаю от нее, как это делают большинство мужиков, а, наоборот, продолжаю ее ласкать и снова собираюсь проникнуть в нее, остановила мой натиск. Я безумно ее хотел и, было, рыпнулся продолжить свои завоевания, но Илга вывернулась из под меня, мой натиск был хладнокровно остановлен, а я был отброшен на исходные позиции и, по правде сказать, ничего не понял... Я снова ее хочу, я снова ее могу - а она отвергает мои притязания... в чем дело? Как я понял, впоследствии, это была разведка боем: ее надо было уяснить, на что я способен, достаточно ли я сексуален и стоит ли со мной возиться дальше. Тест на "вшивость", как она мне потом сама говорила, я выдержал.

- Илька, - она так меня звала, - куда ты торопишься? Ведь у нас есть уйма времени...

Правда, уймы времени у нас не было, но, при соблюдении определенной осторожности, несколько часов мы могли свободно выкраивать. И тут, убедившись в моей готовности безропотно следовать ее наставлениям, она начала меня посвящать во все известные ей тайны науки любви, в которых, надо отдать ей должное, она прекрасно разбиралась. Ей не нужен был дежурный трахальщик - ей нужно было блюдо, приготовленное по ее собственному, эксклюзивному, рецепту. И, когда на ее пути попался я, она справедливо решила, что это то, что ей нужно - молодой, еще не очень испорченный лагерной жизнью, достаточно интересный, в меру образованный, не голодный (что в тех условиях это много значило) и подающий в сексуальном плане определенные надежды юнец.

Илга начала, естественно, не показывая мне вида и исправляя на ходу мои наиболее грубые ошибки, с самых тривиальных истин - ведь я не умел в те поры и целоваться-то по-настоящему... а трахался я по принципу "чем скорее - тем лучше".

Начав с легких, "бегущих", поцелуев, которыми она покрывала не только мое лицо, но и мои плечи и спину, она твердой и умелой рукой, не давая мне времени на самодеятельность, продемонстрировала на практике, насколько возбуждающе могут быть эти стремительные, обволакивающие всего тебя серии поцелуев, заставляющие дрожать каждый твой мускул и ожидании новых прикосновений ее губ...

Показав мне всю сладость поцелуев в шею, от нежных, ласкающих, до грубо чувственных засосов, она, с течением времени, одновременно приучая меня к себе, к своему запаху и вкусу своих слизистых, успешно и предметно прошла со мной весь курс науки о поцелуях, от обычных поцелуев в губы, до различных вариаций с языком и внутренней поверхностью щек.

Мои успехи были очевидны и, пользуясь возможностью беспрепятственного, до поры до времени, проникновения в каморку к Илге, я старался использовать все доступные мне средства для ее посещения.

Расправившись с поцелуями и убедясь в том, что ее уроки мною не только успешно усвоены, но и с восторгом приняты, Илга, постепенно и методично начала меня приучать к правильной обработке грудей. Груди у Илги были примерно 3-4 размера, достаточно упругие, хотя и немного отвислые, но тем более волнующие...а крупные и четко очерченные соски так и манили к себе, чтобы впиться в них и сосать, сосать, сосать...

Моя практика в отношении ласкания грудей была невелика и сводилась к тривиальному их мятию, без каких либо особых дополнительных телодвижений.

Илга же начала мое обучение с указания наиболее эрогенных мест на своей груди, а не только сосков, как я наивно предполагал, с подробного натурного объяснения, сопровождаемого показом и демонстрацией наиболее реагирующих не только на саму грудь, но и на прилегающие участки этих восхитительных выпуклостей. Так, я с удивлением узнал, что не всем женщинам нравится, когда теребят их сиськи - некоторых это просто раздражает, другие относятся к этой процедуре индифферентно, по пословице: "Взялся за грудь, так скажи что-нибудь!", тогда как многие получают от этого ломовой кайф. Илга по этому поводу сообщила мне, что у многих женщин интенсивность сексуальных ощущений при трогании мужчинами их грудей, и особенно, сосков, очень сильно зависит не только от времени посягательства на их священную собственность, но и от месторасположения, так или иначе, участвующих в данном процессе представителей сильного пола - иногда случайное прикосновение мужской руки, хотя бы в общественном транспорте, может вызвать непредсказуемый всплеск эмоций, тогда как длительные и однообразные поглаживания оставят гражданку совершенно равнодушной. Тем не менее, длительные, не очень сильные, но нежные ласкания груди могут вызвать у женщины своего рода прострацию, желание длительного пребывания в этой нирване, которая требует от мужчин определенной выдержки и самоотречения...

Закончив свои объяснения по топографии груди, Илга сосредоточила мое внимание на методике обработки сосков, говоря, что основное наслаждение от ласкания грудей женщина получает все-таки от них, негодяек, заставляющих женщину расслабиться и потерять над собой контроль. При этом она отметила, что ласкание женских грудей является вторичной операцией - первичной остается их сосание младенцами, так как без этой, чисто сексуальной, приманки заставить млекопитающих животных, включая сюда и женщин, сосать детенышей, было бы, практически, невозможно, но то наслаждение, которое они при этом испытывают, заставляет их не отказываться и от этих, данных Богом, удовольствий.

...Кстати - это уже мои выводы из моих исследований причин фригидности среди женщин - катастрофически растущее количество фригидных самок, не просто не нашедших своего Принца, а по настоящему фригидных, зависит от неурегулированности процесса воспроизводства человеческих младенцев в природе. Дело в том, что животные, подчиняясь неумолимому закону естественного отбора, автоматически отсекают из своей популяции фригидных самок, случайно попавших, в результате спонтанных мутаций, в категорию фригидных. Фригидная самка не подпустит к себе сексуально озабоченного самца, недаром говорит вобравшая с себя мудрость веков пословица: "Сучка не захочет, кобель не вскочит!". Таким образом, Природа сама, без каких-либо руководящих указаний с чьей-либо стороны, осуществляет отбор и последующую ликвидацию не нужного ей для дальнейшего совершенствования породы материала.

В то же время женщина, подчиняясь своему повелителю - мужику, практически в обязательном порядке должна не только удовлетворять его сексуальные притязания, это еще было бы полбеды, но и еще рожать ему детей. С физиологической точки зрения секс для мужиков является той приманкой, которую они заглатывают в надежде получить свою порцию удовольствий. Но, если мужик от природы импотент, то он не может передать свое Я потомству и, таким образом, он замыкается на себя - его генетическая линия прерывается. Этим и объясняется то, сравнительно небольшое, количество природных импотентов, которое мы имеем. Действительно, мужик-импотент не способный продолжить род людской, отмирает и этим самым удерживает возможные мутации в фоновом режиме.

Другое дело женщина - разрыв между детородной и сексуальной функциями которой ничем не компенсируются - рожать она может, но мутации которой, в сексуальной сфере, постепенно накапливаясь по правилу сложных процентов, делают ее фригидной.

К сожалению, все эти сказки современных сексологов о том, что стоит женщине найти Принца, как все у ней наладится, лишены всякого основания...

Но, как говорится, ближе к телу.

Илга учила меня целовать ее соски, учила меня любить ее "при помощи ресниц", подлаживаясь под ее настроение - в этом случае она получала максимум удовольствия. Что касается техники обращения с сосками, то она состояла из следующих основных компонентов: облизывание околососочного кружка и самого соска; его легкого покусывания, в отдельных случаях, при встрече с особо темпераментными женщинами или с женщинами, склонными к мазохизму, допускаются и сильные укусы прямо в сосок; обса- сывание самого соска с изменением как темпа, так и интенсивности процесса; целование соска с его перекатыванием между зубами; тереблении сосочков с их пропусканием между пальцами; поцелуи с засасыванием всего соска в рот и другие вариации на ту же тему. Ясно, что при этом руки не должны находиться в бездействии, а должны активно участвовать во всех шалостях.

Прейдя к следующему этапу моего обучения, Илга занялась моими руками, особо отметив необходимость скользяще-ласкающих поглаживаний пальцами, перебора ее пальчиков с присвоением им ласковых названий типа "мой малыш", щекотания запястий и локотков, и особенно, подмышек.

...Надо заметить, что культивируемая косметическими фирмами женская и мужская страсть к различного рода спреям и дезодорантам только мешает людям по настоящему наслаждаться естественными запахами, подаренными нам природой. Замена естественных запахов искусственными только маскирует их. В то же время, насколько приятен запах свежего пота, исходящий из вульвы или подмышек охваченной желанием женщины или мужчины (я не говорю здесь о запахе застаревшего пота, особенно трудового, который я также не воспринимаю)...

Встречаясь с женщиной, которую я хотел бы, хотя бы на время, сохранить и, замечая, что она без спрея не может сделать и шагу, я начинаю ее приучать к запаху своего пота, используя апробированный великим Павловым метод условных рефлексов. С этой целью я выжидаю момент начала ее конца, после чего я засовываю ее голову себе подмышку, фиксирую ее там, чтобы она не трепыхалась и, дождавшись начала ее кончания, заставляю ее буквально внюхиваться в мою подмышку. Хочешь-не хочешь, но некоторое время ей приходится вдыхать мой аромат... Повторяя этот прием несколько раз, можно с уверенностью сказать, что ваша красотка быстро привыкнет к вашему запаху, найдет в нем своеобразную прелесть, и после этого, выгнать ее из ваших подмышек будет затруднительно - один раз почувствовав, как пахнет настоящий мужик, а не опрысканные различными лосьонами существа мужского пола, она всегда будет стремиться в его залитые здоровым мужским потом объятия...

Научив меня нежно и бережно обращаться с женскими руками (хотя она не исключала и возможность их терзания в порывах страсти), Илга перешла к своей спине, показав мне на практике, как делаются основные виды массажа: обычный оздоровительный, стимулирующий, разогревающий и несколько видов эротического. В эротическом массаже она особо выделила щекочущий, производимый легкими, немного царапающими движениями кончиков ногтей и заставляющий женщину извиваться на подобие змеи. К моему величайшему огорчению, показать мне методику тайского массажа Илга не смогла по той простой причине, что в нашем распоряжении, увы, не оказалось даже простой ванны. Это уже потом, много лет спустя, предварительно просмотрев в Доме кино знаменитую ленту "Эммануель" и пустив соответствующее количество слюней, я смог, да и то в Амстердаме, ознакомиться с восхитительными ощущениями этой процедуры...

При обработке ног она обратила мое внимание на необходимость раздельного ласкания каждого пальчика и отдельно ступней, отметив, что благодаря высокой чувствительности наружной поверхности стоп и, особенно, щиколоток, женщины обожают щекочущие поглаживания этих мест. Некоторые женщины, как указала мне Илга (кстати, она сама принадлежала к их числу), настолько сильно чувствуют нажатие на щиколотки в районе ахиллесовой пяты, что иногда могут и кончить.

Отметив, что определенное удовольствие женщинам доставляет ласкание их подколенных чашечек, соединяемое с обцеловыванием нежных подколенок, а, иногда, и запечатлением свирепых засосов, Илга посоветовала мне почаще прибегать к этим процедурам, хотя лично ей засосы под коленками не нравились.

Закончив с ногами, Илга ненадолго остановилась на попке, заметив, что кроме общих поглаживаний, щипков, похлопываний, поцелуев и засосов тут особо делать нечего, так как с эрогенной точки зрения попка особого удовольствия женщине не доставляет, но так как от ее созерцания мужчины зачастую приходят в экстаз, они любят ее демонстрировать во всех своих ипостасях...

Все уроки Илги проходили незаметно, приучая меня к наиболее удобным и любимым ею позам и положениям, к тем ласкам, которые она любила больше всего, а она любила практически все.

Что касается грешения, то ее уроки, в основном, сводились к регулированию частоты и силы проникновения в нее моего озорника, а также к затягиванию на возможно длительное время процесса самого коитуса. Что касается различных поз, то, учитывая ограниченность размеров нашей каморки, Илга особенно просветить меня не могла и мне пришлось довольствоваться попавшими мне в руки, уже на воле, описаниями из "Кама-Сутры".

Убедившись в том, что ее уроки пошли мне на пользу и я с наслаждением ими руководствуюсь, Илга перешла к заключительной части своих наставлений, заключающихся в обучению меня клитерингу, минету и траханью ее пер анус. Понимая, что прямое предложение сделать мне минет может меня просто спугнуть - в те благословенные времена непуганых идиотов не только минет, но и тем более клитеринг, воспринимались как нечто ужасное, противоестественное и, хотя я и знал из трудов все того же А. Фореля о существовании подобных извращений, - она не стала рисковать и подступила к решению этой задачи весьма аккуратно.

Она начала с минета. Целуя мою грудь, Илга в несколько приемов приучила меня к тому наслаждению, которое я испытывал, когда она начинала целовать мои промежности и зарывалась носом в мои заросли. Естественно, что мой боец вставал на бой кровавый и правый, но она, не давая ему воли, продолжала его ласкать и, обцеловывая и облизывая его со всех сторон, в один прекрасный момент захватила его своими губами и буквально всосала его в себя. Я дернулся, но не тут-то было - Илга меня не выпускала и продолжала сосать, пока я не выпустил из себя струю спермы, которую она с удовольствием проглотила. Первый минет был для меня в какой-то степени потрясением, я даже не смог сразу прийти в себя, но ласковые и нежные руки Илги быстро меня успокоили, и я заснул... В дальнейшем минет стал одним из наших постоянных развлечений и я, в угоду Илге, хотя и не являюсь страстным его почитателем, достаточно часто давал ей лакомиться божественным вкусом свежей спермы...

Следующим этапом в моем многотрудном пути к совершенствованию Илга избрала клитеринг. Лежа на ней, она постепенно приучала меня к тому, чтобы я сползал с нее все ниже и ниже, пока не оказывался в районе ее райских кущ и постепенно не стал привыкать к их запаху, который очень быстро мне понравился и я стал энергично внюхиваться в письку Илги...

Дав мне некоторое время для того, чтобы я смог освоиться с новыми ароматами, Илга одним резким движением максимально раздвинула свою письку и погрузила в нее мои страждущие губы... Это было восхитительно ...я не мог остановиться и все время продолжал сосать эту нежную плоть... В дальнейшем Илга несколько скорректировала мои действия, показала как надо правильно обращаться с таким нежным инструментом как женская писька, как ее надо пропускать сквозь щелку и языком нащупывать клитор, играть с ним, то возбуждая его круговыми движениями, то сосредоточено нажимая на него языком, то пропуская его через зубы и слегка подкусывая, то останавливая движение и, дождавшись, когда женщина начнет метаться по кровати и грубо орать "Да где же ты, сволочь?", сильными и страстными движениями языка заставить ее кончить, да и не один раз, а много, много раз, как пела Дина Дурбин в той замечательной цыганской песне. Особенно ей нравилось грешение в позиции "69".

Последнее, чему меня научила Илга, было грешение с нею в попку. Сказать по правде, это мне не очень понравилось (необходимость отмывания анального отверстия, смазывания вазелином и пр., что отвлекает от процесса), но так как ее это сильно возбуждало, то я не мог отказать ей в этом маленьком удовольствии. Кстати, дети мои, четко усвойте главное правило: необходимо, по возможности, хорошенько, но и как можно глубже и тщательнее промывать ее анальное отверстие, иначе вас там ждет такое, практически неисчислимое количество микробов самых различных видов, что справиться с ними вы будете просто не в состоянии...

Ах, Илга, Илга, где ты, моя несравненная учительница?

"СЛУЖЕБНОЕ" ТРАХАНИЕ

"Нет такой книги,

которая была бы совешенно бесполезной".

Плиний.Письма, III, 5,10. (Nullus est liber tam malus, ut non aliqua parte prosit).

Как я обещал выше, я коротко расскажу о моем опыте "служебного" трахания. Произошло это событие еще до моей встречи с Илгой, что как-то оправдывает мои действия, хотя я и не снимаю с себя ответственности за возможные имевшие быть последствия.

Но, по порядку. После завершения работ в Архиерейском дворце я по какой-то то счастливой случайности, попал на этап в ОЛП рядом с ВДНХ (ее старое название я не помню). ОЛП было совершенно новое - только что огороженное колючей проволокой и даже еще не освещенное. Этап выстроили, и наш новый начальник провозгласил:

- Кто здесь электрик? Шаг вперед.

Надо сказать, что в те времена образованных людей было очень мало - в основном сидели так называемые "указники", то есть люди, опоздавшие на работу на несколько минут или своровавшие с колхозного поля несколько колосков. Я там оказался случайно, по всей вероятности, по недосмотру вохры, которая в спешке, не просмотрев тщательно мои документы, засунула меня в этот этап, несмотря на то, что, как правило, одиночек по статье 58-10 на такие этапы не направляли.

- Так кто здесь электрик? - повторил свой вопрос начальник. Все молчали. Сообразив, что раз никто не предлагает своей кандидатуры, то, следовательно, электрика среди нас нет и помня из курса физики, что если сунуть в розетку два пальца, то можно получить сильный удар током, а также, что существует последовательное и параллельное соединение проводов, я смело сделал шаг вперед.

Не обратив внимания на мою статью, начальник обрадованно прикрепил ко мне двух зеков, приказав им выполнять все мои указания.

В принципе я ничем не рисковал - если бы мой опыт не удался, то меня просто-напросто отправили бы на общие работы, которые, как я успел заметить, были не очень тяжелые.

К моему удивлению, зона осветилась с первой же моей попытки...

Мои старания заметил вольный начальник и, узнав, что я к тому же могу печатать на машинке (у меня дома был великолепный "Ундервуд", который мама привезла из Бельгии и который мне служит без единой поломки и по сей день), попросил меня в свои секретари, в чем начальник ОЛП ему не отказал.

Вот здесь я и развернулся во всю ширь...

Дело в том, что если зеков выгоняли на работу, а, следовательно, и меня, в 7 часов утра, то мой вольный начальник являлся не раньше 9. Таким образом, у меня образовывалось окно в час-полтора, в которое меня никто не беспокоил. Но самое главное заключалось в том, что в это время я мог звонить по телефону! Как это не усекли мои режимники, до сих пор остается для меня загадкой...

Короче, для начала, по глупости и озорства, я обзвонил некоторых из своих знакомых, которые шарахались от моих звонков как черт от ладана (хорошо, что хоть не дунули в соответствующие органы), позвонил матери, чем ее страшно напугал, и только после этого сообразил, что своим знакомым, включая родственников, звонить не следует - со своей 58-10 я мог крупно погореть.

Но почему бы не позвонить обычным зекам?

Сказано - сделано. И вот я, соблюдая высочайшую секретность, начал выяснять, кому я смог бы продавать телефонное время. Очень быстро у меня сформировалась определенная клиентура, состоявшая, в основном, из деятелей кухни (что кардинально решало мою продовольственную проблему), некоторой части нужных мне придурков и, что меня устраивало больше всего, давало мне практически неограниченный доступ к женщинам...

Дело в том, что, как я выяснил впоследствии, наше родное Политбюро, возглавляемое не менее родным товарищем Сталиным, было обеспокоено резким сокращением рождаемости. Но все гениальное просто, и выход был найден, как говорится, не отходя от кассы... оглянувшись вокруг себя и увидев многомиллионную армию указниц, их стали актировать по беременности. Чем сидеть 5-7 лет, лучше один раз забеременеть и выйти на волю, решило большинство зэчек и устроило буквально охоту на дееспособных мужиков. К сожалению, таких мужиков было мало и за ними, буквально, становились в очередь - бабы образовывали своего рода "кооперативы" по подкармливанию ослабевших мужиков и потом, в очередь, их трахали, благо на стройке мужчины и женщины работали вместе.

Меня же, благодаря моим телефонным связям, кормили "от пуза", и недостатка в женщинах я не испытывал. Самое интересное было то, что попадавшие в зону женщины в первое время блюли верность своим мужьям, но после разрешаемой им "свиданки с ночевкой" пускались во все тяжкие... И сколько раз, удобно устроившись в кресле моего начальника, я с удовольствием предавался блуду во всех доступных моему тогдашнему воображению положениях, в то время как гражданка, вертясь как на сковородке, чтобы принять заказанную мною позу, решала свои семейные проблемы...Чтобы не было базара, мне приходилось устанавливать очередь, так как более двух-трех гражданок в день я, как правило, не мог обслужить.

Кстати, до сих пор я не могу решить, к какой же все-таки категории относятся мои гражданки - к проституткам или к "служебным"?

Во всяком случае общение с этой категорией гражданок придало мне уверенности в своих силах, позволило освоить основные позы и положения и подготовило меня к дальнейшим свершениям во славу Амура...

ПРОЦЕСС ДЕФЛОРАЦИИ

"Всех ожидает одна и та же ночь".

Гораций. Оды, 1, 28, 15. (Omnes una manet noх).

Процесс дефлорации, то есть лишение женщин невинности или, попросту говоря, "ломание целки", не относится к моим любимым занятиям.

Я не принадлежу к той категории мужчин, для которых "ломание целок" является самоцелью, которые видят в этом смысл своего существования и измеряют количество своих "побед" количеством "сломанных целок". Естественно, я не имею ничего против того, чтобы походя (или, если к этому подвернется удобный случай, или в этом не появится настоятельная необходимость) не лишить зазевавшуюся гражданку ее "драгоценности"... ценность которой она, как правило, склонна сильно преувеличивать.

В основном же я стараюсь избегать девственниц и, заподозрив их в этом пороке, стремлюсь не вмешиваться в естественный ход событий, предоставляя разделываться с ними любителям "грязной" работы.

...Новобрачная, царица, видя, что ее супруг уклоняется от выполнения супружеских обязанностей, не выдержала и стала сама проявлять определенную активность.

- Отстань, - не выдержал супруг, - вот завтра позову слуг, они все и сделают, в лучшем виде...

Ну, а после того, как мои умельцы заканчивали все подготовительные работы, окончательную отделку я брал на себя, избавившись, таким образом, от слез и упреков, которыми, как правило, сопровождаются "душераздирающие" сцены расставания гражданок с их любимыми, оставив на мою долю роль утешителя. И действительно, редкая сцена дефлорации проходит спокойно, не говоря уже о том, что она требует, как правило, значительных усилий на ухаживание, на преодоление первоначального сопротивления и последующую ликвидацию следов "преступления"... и, не дай Бог, если сюда еще вмешаются предки...

Однако в связи с тем печальным фактом, что девственницы все же существуют в природе, а, следовательно, как говорит пословица, это никому не нужно, то они подлежат безжалостному обнаружению и уничтожению... и, хотя я и не стремлюсь к этой "черной" работе, но все же я хочу дать основные рекомендации по искоренению и исправлению этой категории прелестниц.

Первое, с чего бы я хотел начать, так это с того, что начав, не бросай дело на полпути, а стремительно иди навстречу намеченной цели и постарайся как можно скорее уложить гражданку в койку и, только после этого, начинай ее планомерную обработку.

Если мне и приходилось заниматься дефлорацией, то я всегда, как правило, действовал очень осторожно, стремясь, по возможности, не причинять моей пациентке боль, понимая, что от первого в ее жизни коитуса во многом зависит вся ее дальнейшая сексуальная жизнь. Грубые и неловкие движения, ненужная торопливость, площадная брань, стремление как можно скорее закончить процедуру и сбежать, яко тать в нощи - то есть все то, что может нарушить первое и весьма трепетное восприятие девушкой проникновение в ее святая святых и что так блистательно описал П. Романов в своем рассказе "Без черемухи", рассказе, название которого стало нарицательным для подобных действий. Не касаясь вопроса о предварительных играх, приводящих гражданку ко мне в койку, остановлюсь на главном, то есть на своей методике ее дефлорации, которая в общих чертах сводится к следующему.

После того, как девочку в первый раз полностью раздели и она оказалась в твоих грязных лапах и, если ты хочешь немедленно забраться на нее и совершить свое черное дело, то не медли и вонзай в нее свой безжалостный кинжал.

Но если ты хочешь просмаковать во всех подробностях весь процесс ее дефлорации, начиная с первой ее стыдливой попытки спрятать свое лицо в ладонях, в то время как ты, говоря ей насквозь лживые, но ласковые слова, отводишь ее руки в стороны, чтобы полностью насладиться открывающимся перед тобой зрелищем, то тебе необходимо, не откладывая дела в долгий ящик, начать, как можно быстрее, процесс ее приучения к своему телу.

Здесь могут встретиться два основных варианта: первый, это когда девица-красавица осознано и без боязни идет тебе навстречу (вариант скучный и не требующий от тебя каких-либо героических свершений) и вариант второй, связанный с достаточно кропотливой, но интересной и по своему благородной работой.

Первый вариант мы рассматривать не будем - уж очень он тривиален - но на втором следует несколько остановиться, ибо он обещает нам массу удовольствий и развлечений.

При этом не торопись - чем на более продолжительный срок ты растянешь весь процесс (но не переусердствуй!), тем больше удовольствия ты получишь.

Лаская девочку, не следует начинать с возможно скорейшего проникновения в ее письку, наоборот, следует отдалить этот сладостный миг, сосредоточившись на ее грудях, талии, бедрах, попке, шее, волосах и прочих эрогенных местах, и ты почувствуешь, как она, непроизвольно, сама начнет задерживать свою руку в нужном для тебя месте. Опять-таки не торопись - в начале проверь, возбудилась ли твоя лапонька надлежащим образом - стала ли она достаточно мокренькой? - и только после этого следует предпринять первую атаку, но ни в коем случае не настаивай на ее продолжении, если девочке станет больно. В этом разе рекомендуется перейти на клитеринг спустившись вниз и успокоив девочку в том, что ей больше не будет больно, а будет только приятно надо начать обцеловывать ее лобок и промежности не проникая глубже, и только тогда, когда твой язык уверенно найдет нашего озорника, следует дать ему волю, но не до конца - в начале надо убедиться в том, что девочка начинает раскрываться тебе навстречу, хотя, если ей опять станет больно, то клитеринг следует повторить и так до тех пор, пока наша милашка, измученная неудовлетворенностью, сама не рванется тебе навстречу с воплем "Давай же!"...

Учти, что в первый раз не следует очень увлекаться - это может привести к нежелательным последствиям с обильными кровотечениями, испачканным бельем, необходимостью урегулирования отношений с матерью и другими мелкими неприятностями. Лучше дай ей перерыв и уже потом, когда она полностью придет в себя, ты, не торопясь, и со вкусом, закончишь свое черное дело.

Ну, а теперь, как я и обещал, поведаю тебе несколько забавных историй, связанных с лишением невинности различных гражданок.

...Начну с некой Р., мать которой не нашла ничего лучшего, чем поискать в своем окружении репетитора-студента, дабы дешевле было, для своей дочери-двоечницы, которой грозило неминуемое исключение из школы за полную неспособность к точным наукам. Порывшись среди своих знакомых, она наткнулась на меня: круглый отличник из солидного института (в то время я уже учился в МИСИ), из приличной семьи, нуждающийся в приработке - что ей еще было нужно?

Быстро найдя меня и так же быстро со мной сговорившись, она, не мудрствуя лукаво, вручила свою дщерь на мое попечение.

Через два дня заявилась и моя подопечная. Это была рослая, вполне сформировавшаяся и весьма приятная на вид девица, с отличной грудью и высокими бедрами. Ей бы не в школу ходить, а детей рожать, подумалось мне... и как я был прав, когда два года спустя я узнал, что она благополучно вышла замуж и с тех пор с успехом занимается увеличением народонаселения нашего Союза.

Но дело есть дело, и я занялся выяснением познаний моей красотки... через полчаса я был готов расторгнуть контракт с моей нанимательницей более тупой в области точных наук гражданки я не встречал! Это было нечто! Как она добралась до выпускного класса, было для меня загадкой...

Но тут я, отвернувшись от тетради и собираясь высказать ей все, что я о ней и о ее бедной мамочке думаю, невольно встретился с ее глазами - вы знаете, мне все стало предельно ясно. Девочке не нужны были ни алгебра, ни тем более физика - ее глаза совершенно четко и ясно говорили о другом... Короче, я, не говоря ни слова, опустился на кровать, задрал ей юбку, снял трусики и заправил ей своего шершавого на столько, на сколько смог... Она только дернулась и, к моему восхищению, начала кончать раз за разом, стеная и корчась в пароксизмах страсти, причем так, что на мою долю выпала основная нагрузка, и если бы не мое знание клитеринга, то еще неизвестно, чем бы все это могло бы кончиться...

Самое смешное всей этой истории было то, что она оказалась девушкой... причем она испортила мне всю простыню, которую я был вынужден выбросить на помойку. Справедливости ради, я должен сказать, что женщин, которые начинали бы так бурно кончать, едва мой шершавый прорывался вперед, было весьма мало.

Когда она пришла в себя, я с удивлением обнаружил в ее глазах признаки мысли, и на мои вопросы она начинала что-то лепетать.

В дальнейшем наши взаимоотношения строились по совершенно четкой схеме: сначала уроки и задания на дом и только после этого, при условии успешного выполнения моих заданий, я допускал ее в койку... Несколько раз она порывалась обойти меня на повороте и затащить меня сразу в койку, но я всегда был суров и непреклонен - пока уроки и домашние задания не бывали выполнены, ни о каких развлечениях не могло быть и речи.

Четверть она окончила на твердую тройку, чем несказанно удивила как свою мамашу, так и своих учителей. Естественно, что о своей методике повышения успеваемости я умолчал.

К этому я могу добавить только то, что мамины деньги мы с Р. благополучно пропивали и, таким образом, льщу себя надеждой, я дополнительно повысил уровень ее образования...

И хотя, как я уже говорил раньше, процесс дефлорации меня никогда особенно не волновал, не могу без умиления не вспомнить один из эпизодов, произошедших со мной еще на заре моей туманной юности...тогда, когда я еще жил в своей коммуналке и рыскал по окрестностям в поисках так мне необходимой добычи...Однажды - всегда это происходит "однажды" - мои пути пересеклись с некой гражданкой бальзаковского возраста, генеральшей, муж которой благополучно успел переселиться в мир иной, оставив вдовицу искать утешений о обществе таких же оглоедов, как и я. Я быстро освоился в новой для меня обстановке (это была первая в моей практике генеральша), был представлен как старшей, так и младшей дочерям и быстро стал своим в доме. Мамаша еще сохранила аромат начинающей увядать женщины и, предчувствуя неизбежность конца и сожалея о напрасно прожитой с мужем-импотентом (как она мне об этом поведала) жизни, не долго мне сопротивлялась и очень быстро вошла во вкус сладкой жизни, тем более что я ее научил некоторым приемам, поведанным мне еще Илгой, которые стали для нее, не знавшей в жизни со своим генералом ничего, кроме рабоче-крестьянской позиции, сплошным откровением. Надо сказать, что в то время я кооперировался в своих похождениях с одним из своих приятелей - неким Андреем, отличительным признаком которого был член размером вершков эдак на шесть - правда, несколько меньшим, чем у Луки Мудищева (по преданию, размер того члена равнялся 8-ми вершкам, помните причитания старой свахи: "...вершков на восемь я найду..."), но достаточно большим, чтобы можно было испугать практически любую гражданку... В процесс моих игр я так расписывал Н. достоинства Андрея, что вскоре склонил ее к желанию попробовать это чудо природы, что мы вдвоем и совершили, после чего мы частенько занимались с ней любовью втроем. Но это присказка - сказка будет впереди... Н. несколько раз выразила беспокойство по поводу слишком, с ее точки зрения, раннего развития ее младшей дочери С. В шутку я поделился с нею своим опытом по повышению успеваемости сексуально озабоченных девиц в процессе моей работы репетитором, который ее очень заинтересовал. Через несколько дней она осведомилась у меня на предмет, не соглашусь ли я сексуально образовать ее дочь, так как она не хочет, чтобы ее С. попала в лапы какого-нибудь сопливого недоноска, который ничему хорошему ее не научит. Нечего и говорить, что я с удовольствием согласился на проведение этой благотворительной акции.

Соблазнить и лишить С. невинности не представляло никаких трудностей. Трудности возникли позже - когда она начала все более и более входить во вкус наших шалостей и буквально требовать от меня все новых и новых подвигов. Пришлось звать на помощь Андрея, с чем она быстро согласилась, только попросив меня, чтобы ей не было страшно, в процесс коитуса подержать ее за ручку. В дальнейшем она быстро отучилась от этой вредной привычки и вполне самостоятельно осуществляла все необходимые телодвижения.

Чем мне С. еще запомнилась, так это своим выпускным вечером. Вместо того чтобы как все добропорядочные девицы ее возраста (дело происходило в пятидесятых годах) пойти гулять на Красную площадь, она упросила меня и Андрея пойти и заняться живым делом, в чем, естественно, мы отказать ей не могли - все таки выпускной вечер бывает только раз... Придя к Андрею и удобно расположившись на его кушетке, мы начали неторопливо (впереди у нас, как мы опрометчиво считали, была вся ночь) раздевать С., одновременно любуясь ее точенной фигуркой. Она вертелась перед нами как могла, мы ее перебрасывали с рук на руки, пили вино из ее пупочка и делали массу других глупостей, пока она, достаточно разогревшись, вдруг откинулась навзничь и не замерла, продолжая, тем не менее, мелко дрожать... Поняв в чем дело, я по праву старшинства незамедлительно исполнил свой священный долг, с большим удовольствием сделав ей клитеринг в позиции 69, закончив который я перешел на обычную процедуру и с чувством глубокого удовлетворения отвалился от С. Помятуя о том, что свято место пусто не бывает, мое место быстро занял Андрей, давно и с нетерпением дожидавшийся своей очереди, возбужденно помахивая своим несравненным членом. С. к этому времени достаточно возбудилась и приняла Андрея практически без остатка... Немного отдохнув, я предпринял новую атаку С. прелестей, которую она, однако, без особых усилий легко отбила, заставив меня перейти в глухую оборону и вызвать на помощь Андрея. Наблюдая, с какой яростью С. насаживалась на его член, слушая ее вопли и стенания, я понял, что разбудил если не полную нимфоманку, то очень и очень темпераментную малышку. А малышка все более и более входила во вкус и, чтобы не ударить в грязь лицом, расписавшись в собственной несостоятельности, нам пришлось, по системе "бикицер", вызывать подкрепления со всех сторон. Чтобы не затягивать рассказа, я сообщу только то, что на наш призыв откликнулись трое настоящих блядунов, которые, невзирая на позднее время, примчались спасать нашу пошатнувшуюся репутацию, но, несмотря на брошенные в прорыв свежие силы, С. с достаточной легкостью отбила все атаки и, оставшись в блистательном одиночестве, с неприкрытой грустью окинула лежащие перед ней полутрупы когда-то славных бойцов за святое дело и с глубокой печалью в милом голоске только и могла произнести врезавшиеся мне в память следующие слова, ставшие для меня вечным укором: "И это все? И никто больше ничего не может? "

Нечего и говорить о том, что старшую сестру С., М., которая, к счастью, не была девственницей, я, для порядка, также соблазнил и показал ей все прелести группового секса.

Надо сказать, что сложившаяся ситуация была достаточно забавной : если маму Н. мы с Андреем трахали вполне официально, иногда даже задерживаясь до утра, но то, что я соблазнил С. по прямой просьбе ее мамы, держалось от нее, то есть от С., в секрете, аналогично, в секрете от мамы были и наши групповые шалости со С., в которых участвовал Андрей. Что касается М., то она знала о наших играх как с ее матушкой, так и со С., но надо ей отдать должное - как мама, так и С. остались в блаженном неведении.

Следующий веселый случай произошел у меня во время моей экскурсии по Эстонии. Отдыхая на одном из озер, я заприметил совершенно очаровательную девицу лет 17-18 с потрясающей фигуркой, которую она смело демонстрировала на пляже, роскошными волосами (мимо которых я вообще спокойно пройти не могу) и чертовщинкой в глазах. Познакомиться с ней было не трудно - для этого у меня есть несколько апробированных вариантов, один из которых я тут же применил. Подсев к своей красотке и вынув колоду карт, я предложил ей отгадать некоторые из них.

Как известно, любопытство сгубило кошку...

Заинтересовав ее несколькими элементарными, то эффектными фокусами, я быстро выяснил, что она москвичка, учится в химическом институте, живет с мамой и папой и обладает высокими моральными принципами, что сразу же меня неприятно поразило, но не отвратило от моих гнусных, с общепринятых позиций, намерений.

К сожалению, через два дня ее путевка заканчивалась и она отбывала в Москву.

Проводив ее на автобус и наговорив ее сорок бочек комплиментов, я спокойно отправился в лагерь на поиск новых приключений.

Позвонив ей в Москве, я удовольствием узнал, что она меня помнит и ничего не имеет против нашей встречи.

Дальше, к сожалению, дело несколько затормозилось: совратить ее с пути истинного одним кавалерийским наскоком мне не удалось и пришлось перейти к планомерной осаде, что я терпеть не мог. Но что делать? Уж слишком она мне нравилась. К этому же присоединился и пресловутый квартирный вопрос, не позволявший мне свободно общаться с моей очаровашкой. Мы встречались в различного рода кафе, ходили на концерты, целовались в подъезде ее дома до одурения, я мог забираться к ней под кофточку, целовать и мять ее прелестную грудь, причем я чувствовал, что и ей это доставляет огромное удовольствие, но опуститься ниже пояса и забраться в ее трусики мне не разрешалось - приходилось с распухшими яйцами бежать к какой-нибудь из моих свободных на то время гражданок и сливать в них избыток накопившейся у меня к тому времени спермы...Моя же ненаглядная каждый раз, когда я отрывался от ее сосочков, напоминала мне, что на мои провокации она не сдастся и подарит свою девственность только законному супругу... Что и говорить, ужасная вещь эти вдалбливаемые в голову незрелых отроковиц материнские бредни... И, кстати, у меня до сих пор хранится ее фотография с трогательной надписью "Илья, я не могу дать тебе того, что ты хочешь" которую я ей, разумеется, снова показал после ее грехопадения...

К счастью, к этому времени подоспел известный указ Никиты Сергеевича о разрешении строительства кооперативов и одна из моих любовниц смогла мне устроить, за громадную по тем временам взятку в 600 рублей, участие в кооперативе, что располагался на Новолесной улице, куда я благополучно и вселился в 1967 году.

Незамедлительно, даже не купив самой необходимой мебели, я организовал со своими приятелями новоселье, надолго сохранившееся в памяти моих аборигенов.

Все действо проходило при свечах, каждый из приглашенных обязан был надеть на себя какую-нибудь шкуру и с помощью туши для ресниц и губной помады сделать себе соответствующий макияж, сидеть всем предлагалось на полу, пили только сухое вино из глиняных чашек, которые потом безжалостно разбивали о стенки квартиры, что же касается музыки, то у меня были записанные наоборот кассеты с роками.

Было весело, и еще долго потом некоторые из моих сослуживцев, сидя на вгоняющих в тоску заседаниях кафедры, с тоской вспоминали мое новоселье.

Мне кажется, что с этого новоселья и началась стремительная сдача позиций моей Т.

Уговорить ее прийти ко мне одному уже не составляло особого труда, как и уложить ее на резиновый матрас, составлявший в ту блаженную пору единственный предмет моей меблировки.

Процесс дефлорации прошел спокойно, без каких-либо эксцессов, но дальше, когда она столкнулась с моим modus vivendi, у нее произошел в некотором роде нервный срыв, выразившийся в неукротимом желании как можно скорее выйти замуж (сказались материнские увещевания), в то время как я к этому не проявлял ни малейшей склонности. Начались скандалы, доходившие до истерик, а этого я крайне не люблю. В один прекрасный день моя Т. объявила мне, что раз я не хочу составить ее счастье, то она вынуждена меня бросить...Я молчаливо с этим согласился. Тогда она пустила в ход следующий довод, который должен был, как ей казалось, сломить мое упрямство - у нее в настоящее время есть жених, но как ей быть с потерянной невинностью? Он у нее строгих правил и подобного безобразия не допустит.

Убедившись в том, что у нее действительно есть жених, я предложил ей восстановить ее утраченную драгоценность с помощью одной моей знакомой, гинекологом, которой мне, в свою очередь, пришлось наплести целую историю с одним из моих приятелей, попавшим в аналогичную ситуацию. К сожалению, прямое обращение за соответствующей гинекологической помощью успеха мне не принесло бы - в этих вопросах женщины достаточно щепетильны, конечно, когда речь не идет о наличке.

Перед свадьбой моя Т. все же не преминула меня навестить - уж очень ей хотелось покрасоваться в свадебном платье, в котором я ее и сфотографировал и напоследок с удовольствием трахнул, вернее, сделал ей так любимый ею и мною клитеринг, обсосав ее со всех сторон - все-таки она мне очень нравилась...

Однако не всегда ломание целок проходит так гладко. И в моей практике встречались и обломы - об одном из которых мне и хотелось бы рассказать в назидание потомству.

Дело происходило буквально в предверии моей свадьбы, до которой оставались считанные дни. Для более точной характеристики последовавших событий я должен сказать, что в то время мне исполнился 51 год, а моей невесте - Анечке - всего 18. В то время у меня периодически паслась одна гражданка, время от времени навещавшая и трахавшая меня при наличии у меня свободного времени. Несколько раз она заявлялась с подругой, очаровательной шатеночкой, настороженно наблюдавшей за нашими шалостями. Она не пила, тихонько сидела, забившись в угол дивана, и спокойно провожала нас, когда мы уходили почивать в другую комнату, предоставляя ей возможность вслушиваться во все те вздохи и ахи, которые доносились до нее с нашего ложа любви... Однажды - ох уж это "однажды"! - моя гражданка приехала ко мне с этой шатеночкой в состоянии сильного подпития. Наскоро трахнувшись и убедившись в том, что от моей гражданки ждать других аналогичных подвигов в настоящее время не приходится - а мой озорник продолжал требовать к себе настоятельного внимания, - я отправился в свой бар выпить рюмочку. Наливая рюмку, я вдруг заметил сверкнувший на меня из-под одеяла настороженный взгляд шатеночки... Находясь в состоянии легкого опьянения, я не стал более медлить и без каких-либо предисловий впился в ее губы, одновременно откинув одеяло и запустив свою руку прямо в ее письку... Моя шатеночка - назовем ее С. - только вздрогнула, охнула и крепко прижалась ко мне сразу же взмокшей писькой. Мне ничего другого не оставалось делать, как, подняв ее ножки кверху и раскрыв пошире ее письку, ворваться в ее алчущие мужика недра...

Увы, но я сразу же понял, что мне попалась целка, а это, как я уже говорил ранее, не входило, "однозначно", как любит говорить наш придворный шут, в программу моих действий. Проклиная in petto мою сладко похрапывающую гражданку за такую брошенную мне подлянку, мне тем не менее пришлось довести дело до конца, и так как я, при всей своей нелюбви к целкам, считаю все-таки своим необходимым и священным долгом при проведении дефлорации знакомить девочку с основами клитеринга, то мне пришлось провести, предварительно отправив ее в ванну, с нею необходимые тренировочно-показательные упражнения.

Сказать по правде, я несколько увлекся - уж очень хороша была эта свеженькая, пахнувшая молоком и медом телка... В дальнейшем, когда ко мне приезжала моя гражданка, я всегда просил привести и С.. Расправившись с гражданкой, я переходил к С. и до утра наслаждался ее еще неизмызганной писькой.

Вот тут-то и произошел неожиданный казус. Дело в том, что встречаясь со свой гражданкой и иногда одалживая ее кому-нибудь из своих друзей, чему она была всегда рада, я, в этот период времени, ни с кем С. не делился, за что меня и покарал мой Бог-Амур. С., встречаясь одновременно со мной и с гражданкой, считала, по праву старшинства, установившийся порядок достаточно справедливым и не возникала, когда я отлучался к гражданке, а терпеливо ждала своей очереди.

Я не учел того, что по своей старости и своей лености я не обратил с самого начала внимания на необходимость своевременного ознакомления С. с нашим играми. К сожалению, забыв об осторожности, я приучил ее встречаться только со мной (моя гражданка была не в счет) и, тем самым, воспитал в ней весьма вредную привычку к постоянству. Я и не заметил, как С. ...в меня влюбилась! Только этого, как говорится в том старом добром анекдоте, нам и не хватало... А влюбилась она по молодости и глупости всерьез и, что самое страшное, по-видимому, надолго...

Молодые люди! Боже вас упаси от влюбленных девиц! С ними столько мороки, столько забот и хлопот свалится на вашу шею! Не давайте им влюбляться! Ни к чему хорошему это привести не может. Гораздо лучше прославленный в веках обычный и здоровый его Величество Секс! Помните, что любая влюбленность рано или поздно кончается, принося другой стороне столько страданий, вплоть до совершения различных преступлений, искалеченных жизней и даже самоубийств - вспомните хотя бы Отелло, которое рассвирепело и убило Дездемону, бедную Лизу, Анну Каренину...

А у меня на носу была свадьба - к тому времени я решил завести себе ребенка, что было очередной глупостью с моей стороны.

Таким образом, возникла необходимость в проведении экстренных мер. В один из вечеров, сидя со своей гражданкой и С. на диване, я со смехом и как можно спокойней сообщил С. и моей гражданке о своем намерении набросить на себя эти проклятые цепи Гименея. Гражданку весьма заинтересовал мой проект и она начала, как и всякая нормальная женщина, интересоваться малейшими подробностями предстоящей процедуры. Обсуждая с ней возможные изменения, которые неизбежно возникнут в моей моготрудной жизни, мы как-то упустили из виду момент, когда С. вышла из комнаты в туалет.

Хорошо, что моя гражданка вовремя спохватилась и обратила мое внимание на долгое отсутствие С.. Я подошел к двери, прислушался и, не обнаружив за ней какого-либо движения, постучал. Не получив ответа и побоявшись того, что со С. что-то могло случиться, я резким ударом вышиб дверь...

О, Боже! Пред моим взором предстала вся в кровище моя С., у которой из перерезанных вен кровь так и хлестала фонтаном, буквально заливая всю ванну... Что было делать? Естественно, для начала, я сразу же отвесил ей пару знатных оплеух, что быстро привело ее в сознание, и начал накладывать жгуты, благо я этому научился в лагерях в бытности своей лепилой. Позвав гражданочку, я велел ей немедленно вызвать "Скорую" и заняться перевязкой, в то время как я сам занялся уборкой ванны, поливая ее струей из-под душа. На мое счастье - сыграло слово "кровь" - медики приехали быстро. Хирургиня с одного взгляда оценила обстановку, поняла в чем дело - видно, подобные истории ей встречались не раз - похвалила меня за умело наложенные жгуты и, наорав еще раз на С. - "Дура, чего ты хнычешь - кричать надо было раньше, когда резалась!" - с помощью моей гражданки и санитара быстро уволокла ее в карету.

Я быстро замел все следы происшествия, проветрил комнату и, благо я не был особенно пьян, спокойно стал ждать явление милиции, которая, надо отдать ей справедливость, приехала достаточно споро. Заявившись ко мне и не видя каких-либо следов преступления, к тому же убедившись в том, что потерпевшая в целости и сохранности уже отправлена куда надо, милиция осведомилась о том, что здесь произошло. Так как я твердо стоял на банальной версии пореза от упавшего стакана, милиция, не преуспев в стремлении сбить меня с толку и вожделенно поглядывая на стоящую на столе бутылку, начала меня запугивать возможными последствиями, все время приговаривая: "Плохо дело, плохо..." Я же, прекрасно понимая, что речь идет не о чем-нибудь, а о поползновениях на мою бутылку, твердо решил не поддаваться ни на какие провокации и, сочувственно и монотонно кивая головой и делая вид, что я не понимаю намеков, приговаривал: "Уж чего хуже - на всю жизнь девочка может остаться со шрамом". Не добившись от меня ни рюмки, милиция, не солоно хлебавши, принуждена была отравиться восвояси.

Проводив доблестных стражей порядка и выпив на сон грядущий пару рюмочек, я завалился спать. Утром моя гражданочка мне сообщила о том, что все в порядке...

К этому я могу добавить только то, что с прошествием некоторого времени все стало на свои места и я еще не раз встречался со своей С.

Отправляясь на работу, я не мог не встретиться с нашей консьержкой, которую так и распирало от любопытства, на что я, мило улыбаясь, сказал, что страшного тут ничего не произошло, просто мне пришлось изнасиловать и прирезать одну малышку, которая уж очень сопротивлялась... а с милицией я полюбовно договорился.

Ну, в назидание мамашам, которые уж очень блюдут своих великовозрастных малышек, расскажу маленькую, но забавную историю, приключившуюся со мной накануне моего переезда на новую квартиру. До этого я жил в кооперативе на Новолесной улице и очень часто, поднимаясь в лифте в свою берлогу, по пути встречал свою соседку, у которой исправно осведомлялся о количестве схваченных ею двоек. Но годы шли, моя соседка взрослела, и к моменту моего переезда, ей стукнуло лет 18, в результате чего она превратилась в великолепную телку с более чем развитой грудью и стройными ногами. Я же, свято блюдя заповедь о том, что не еби, где живешь и не живи, где ебешь, продолжал относиться к ней как к малолетке, подтрунивал над ее школьными успехами и совершенно не собирался затаскивать ее в койку, хотя, с каждым годом, она мне нравилась все больше и больше.

И тут, пакуя свое барахло в чемоданы, я услыхал звонок в свою дверь и как был весь в пыли и грязи поплелся ее открывать. Каково же было мое изумление, когда, открыв дверь, я на пороге обнаружил свою соседку, доселе никогда ко мне не забегавшую.

Девица-красавица, смущенно улыбаясь, попросила у меня щепотку соли, сказав при этом, что дома она соли не нашла. Секунда я меня ушла на оценку ситуации, после чего я пригласил девушку зайти ко мне в комнаты и, вспомнив вышеприведенное правило, резонно решил, что так как я уже здесь практически не живу, то оно уже на меня не распространяется. По глазам девушки я уже определил, что она пришла ко мне не за солью, а за более существенными вещами. Я не стал, из-за отсутствия времени, вникать в ее проблемы, а прямо предложил на следующий день зайти ко мне потанцевать и выпить бокал шампанского.

На следующий день она зашла ко мне, но ни о каком шампанском речи в эти минуты не было, так как я сразу же уложил ее в койку и, не встречая какого бы то ни было сопротивления, совершил сакральный грех, лишив ее так оберегаемой ее мамой, евственности.

Поразившись скорости и простоте процедуры, не потребовавших от меня никаких предварительных уговоров и согласований, я не удержался и полюбопытствовал, чем объясняется такая спешка? На что получил вполне резонный ответ, что большинство девочек не хотят заканчивать школу, не пройдя соответствующего сексуального образования, а, что касается меня, то мама с папой так сильно меня ругали за мое аморальное поведение, что она решила мне отдаться при первом же удобном случае...

Переехав на другую квартиру, я некоторое время продолжал с ней встречаться, но потом она скоропалительно вышла замуж, переехала на другую квартиру и я потерял ее след.

СТАРУШКИ

"Быстротечно ускользают годы".

М. Е. Салтыков-Щедрин. Письма к тетенеке, С. С. т. 14, с. 112. (Fugaces labuntur anni)

Молодые люди! Не обижайте старушек! Они, по своему, хороши и, если и не обладают свежестью молочных поросят, т, по части квалификации и опыта, дадут молодняку 100 очков форы...

Лично я не имел и не имею каких-либо особых преференций в отношении возрастных ограничений - для меня все женщины, особенно если они темпераменты и хороши - заслуживают с моей стороны самого внимательного отношения...Через мои руки прошло достаточно много женщин в возрасте 40-60 лет, и я прямо скажу, что для молодых людей они представляют прекрасное поле для шлифовки их мастерства. Они, в основном:

не требуют предохранения;

не создают сложностей в семейной жизни, благо рога носите не вы, а их супруги;

с удовольствием делятся с вами всеми секретами своей сексуальной жизни и не пристают к вам с брачными предложениями.

Однако в силу того, что они в своей массе ничем особенно не выделяются, у меня о них осталось только общее благоприятное впечатление, сдобренное определенной ностальгической нотой, лишенной ярких диссонансов.

Ну, разве что несколько следующих, заслуживающих некоторого внимания эпизодов, которые могут послужить на благо подрастающему поколению.

В свое время я уже упоминал о том, что у меня была высоко квалифицированная учительница - Илга. Но, в один прекрасный момент она, несмотря на покровительство со стороны Мины Моисеевны, загремела на этап с оперушниками особо не поспоришь. Примерно в это же время на этап попал и Махмуд. Мое положение стало весьма шатким, но тут, к моему счастью, появился новый "работорговец" - то есть уполномоченный по набору нового этапа. Дело в том, что где-то - а точнее в поселке Усть-Косьва, что на Каме - было решено властями предержащими создать новый ОЛП (Отдельный Лагерный Пункт) для разработки очередного лесного массива, а хуже чем лесоповал, к тому же на Севере, трудно что-либо представить. Но мой "работорговец" был достаточно ушлым, поднаторевшим в подобных операциях малым, который меня быстро просветил в механике предстоявшего мне дела - я же был парень смышленый и предать мне мое старое начальство было только в охотку...

...При наборе рабсилы для нового ОЛП неминуемо сталкиваются между собой две противоборствующие силы - с одной стороны, местное начальство, заинтересованное в том, чтобы побыстрее сбагрить со своих плеч долой побольше различного рода "доходяг" и блатных и, с другой стороны, набирающий новый этап "работорговец", желающий получить в свое распоряжение как можно более здоровый контингент заключенных. Комиссовка, то есть выбраковка нежелательного состава зеков, явилась, в данном случае, прерогативой набирающего этап деятеля, чем он и не преминул воспользоваться. Однако, зная, что "продающая" заключенных сторона скорее всего пойдет на любые уловки, вплоть до подтасовки (что не сделает зек за пайку хлеба...) личных дел, чтобы, пускай даже с помощью наглого обмана, подсунуть вместо нормального заключенного какого-нибудь блатняка, мой деятель отрытым текстом предложил мне, зная, что я как "лепила" могу его сориентировать в отношении реального состояния здоровья нашего ОЛП и наличия в нем блатного контингента, своего рода взятку - я сообщаю ему о всех нежелательных, с его точки зрения, заключенных, а он включает меня в этап и обещает, что на новом месте сделает меня снова "лепилой", прозрачно намекнув при этом, что если я откажусь или "дуну" об этом оперу, то в этап он меня все равно засунет, но со всеми вытекающими из этого грустными последствиями...Надо отдать ему должное - не обманул, и я снова получил вожделенное место "лепилы"...

...Наступило самое блаженное в моей лагерной жизни время...

Представьте - утром я со всеми отправляюсь на лесосеку, там меня встречают со всем почтением два прихвостня, которые нарубают мне охапку лапника, разжигают костер и кипятят "Титан", после чего я заваливаюсь в приготовленное мне ложе и, вдыхая свежий смолистый воздух и любуясь бескрайней голубизной неба, мирно погружаюсь в легкую дремоту... В обед на мне лежит необременительная обязанность раздачи зекам по маленькому черпачку (5 граммов) подсолнечного масла, которое имеет свойство прилипать к стенкам черпачка, тем более, если термометр показывает градусов 30-40 мороза, а на Урале это не редкость, в результате чего к концу раздачи масла у меня всегда оставался его изрядный излишек. К этому можно добавить только то, что мне, как "лепиле", дополнительно выдавалось 250 граммов рыбьего жира, который, по идее, должен был служить для смазки обмороженных зеков, но, естественно, к ним он не попадал...Ведь рыбий жир, если его прокипятить с солью и добавить хлебца, был вполне удобоварим, съедобен и, что самое главное, очень сытен. А в результате несложных меновых операций у меня всегда было не только хлеба "от пуза", но и, как говорят в лагере, различных на "о" - сало, масло и тому подобных продуктов. Дополнительную статью дохода составляли "саморубы" - когда зеку становилось совсем невмоготу, то он приходил ко мне, я заранее подготавливал "операционный" стол, то есть готовил бинты и йод, после чего мой пациент наносил себе соответствующую колющую или режущую рану, а я ее обрабатывал. Надо сказать, что так как я все же не был лишен и определенной доли альтруизма, то делать "саморубы", в определенных ситуациях, я мог и бесплатно...

Моя работа в качестве "лепилы" позволила мне не только получить в свое распоряжение каморку при санчасти, но и, обладая определенной финансовой независимостью, приобрести - непозволительная роскошь! - достаточно чистые простыни...

Короче, у меня было все, о чем только мог мечтать зек.

Все, за исключением одного - не было бабы... А трахаться хотелось, как из пушки! А в нашем же ОЛП женщин не было вовсе.

В то же время вбитые мне в голову с детства А. Форелем прописные истины о вреде онанизма настолько глубоко засели в моей голове, что я и подумать не смел о том, чтобы пригласить Дуньку Кулакову для облегчения моих мучений... Кстати, хотя сейчас онанизм и реабилитирован, но я до сих пор ни разу в жизни им не занимался...

Парень я был молодой, здоровый, откормленный, но замученный поллюциями - где бы я не находился, все мои мысли были только о ней - о пизде...

И вот тут то со мной и приключилась маленькая, но приснопамятная история, о которой я и хочу тебе поведать, чтобы ты достаточно снисходительно отнеся к старушкам...

Дело было так. По долгу службы мне приходилось время от времени заглядывать за очередной партией бинтов, йода и рыбьего жира в санчасть, где за небольшой стойкой восседала единственная на весь ОЛП представительница женского пола, которую я уже могу, по прошествии стольких лет, назвать по имени - Катюша. Была же Катюша женой одного из стрелков охраны и, по совместительству, вольнонаемной медсестрой. Кате было лет 50-55, у нее была необычайно мощная грудь, уж не знаю какого размера, заурядная мордашка и не выходящая за рамки приличия, вполне сносная фигура. Так как Катя была вольнонаемная и к тому же в своем затрапезном линялом медицинском халатике и надвинутом на самые брови беретике, она не вызывала у меня каких-либо сексуальных эмоций, я ограничивался сугубо служебными отношениями по приемке соответствующих медикаментов.

Но как-то вдруг, однажды, по случаю уж не помню какого торжества, имевшего место быть у вольнонаемных вне зоны, она забежала в санчасть по каким-то своим делам и не в своем халатике, а в туго облегающем платье и даже в каком-то подобии шляпки. Увидев ее в столь неординарном виде, я даже немного обалдел... и у меня тут же произошло восстание плоти... и, с этих пор мои мысли, хотел я этого или не хотел, но приняли достаточно прямолинейное направление...

Я изыскивал любую возможность, позволявшую мне заглянуть в санчасть, перекинуться с ней парой слов и сделать ей несколько комплиментов, к которым она явно не была приучена... С каждым разом мои гнусные поползновения становились все более смелыми и как-то, когда она, передавая мне бинты, особенно низко наклонилась, так, что ее грудь оказалась под самым моим носом, я не выдержал и - Aut Caesar, aut nihili! - запустил ей за пазуху свою руку, цепко вцепившись при этом в ее грудь и начав, помня наставления моей незабвенной Илги, мягкими круговыми движениями ласкать ее сразу же набухший сосок... Так продолжалось несколько секунд, в течение которых ни я не мог оторваться от представшей передо мной благодати, ни она не попыталась стряхнуть со своей груди мои алчущие женской плоти лапы, продолжавшие самозабвенно крутить ее сосок... Однако наша поза была настолько неудобна, что ей, в конце концов, пришлось, бросив бинты, занять свое место в окошечке разделявшей нас перегородки. Помня совет Илги: "Взялся за грудь, так скажи, что-нибудь!", я стал тут же, не отходя от кассы, нашептывать ей различные благоглупости о том, как она мне нравится, в каком я восхищении от ее груди и фигуры и так далее и тому подобное... Дело кончилось тем, что я убедил ее еще раз, но уже в гораздо более удобной позиции, вывалить из лифчика обе груди, которые я, урча от вожделения и наслаждения, начал обсасывать и облизывать по всем правилам Илгиных наставлений...Увы, мое блаженство долго не продлилось - очень быстро правильная и целенаправленная обработка Катиных грудей закончилась тем, что я целиком зарылся мордой в ее груди и, ощущая их волнующую упругость и так меня возбуждающий запах женщины, очень быстро почувствовал, как мой подлец судорожно напрягся и, не дожидаясь моего разрешения, выпустил в меня целую струю живительной влаги...

...Надо признаться, что так сильно и с таким остервенением за все мои последующие годы я не кончал...

Дальнейшая моя эпопея с Катенькой была вполне банальна - сообщив мне ближайший день своего дежурства, она впустила меня в свою каморку, где мы незамедлительно занялись любовью.

Надо отдать ей должное - вся нерастраченная в скучных и унылых объятиях ее вертухая (так называются стрелки охраны за их вечные окрики Не вертухайся! - то есть не вертись) страсть и нежность увядающей женщины проснулись в ней с какой-то неимоверной силой и захлестнули ее целиком.

Что касается меня, то я постарался обучить ее всему тому, что я вынес из моих недавних общений с Илгой, научил ее не бояться своего тела, а извлекать из него тот максимум наслаждения, который нам отпущен судьбой.

Боюсь, что использовать мои уроки Катеньке не пришлось, если только, после моего выхода из лагеря, она не нашла себе нового любовника, что, принимая во внимание ее окружение, было весьма проблематично.

Довольно забавные истории у меня произошли в достославном г. Пензе. Дело в том, что выйдя на свободу, я получил в догонку 38 статью положения о паспортах, согласно которому мне было запрещено жить в Москве и в других крупных городах. Отработав год по вербовке в г. Новошахтинске Ростовской области и приобретя аттестат зрелости в местной школе рабочей молодежи (как вы помните, меня посадили в 16 лет прямо из 10 класса), мне только в г. Пензе разрешили прописаться и, соответственно, поступить в институт - в Пензенский Индустриальный Институт.

Учась на первом курсе, я не смог не схулиганить и не записаться сразу в две группы - во французскую и английскую, благо как французский, так и английский языки я вполне прилично знал еще с Бельгии. В результате англичанка и француженка не сразу разобрались в чем дело и только после вмешательства деканата мне предложили самому выбрать интересующую меня дисциплину. Я, естественно, выбрал английский.

Но сразу же скажу, что мне очень понравилась француженка - достаточно изящная дама лет 50-55, всегда со вкусом одетая, с лорнетом на цепочке и с роскошной гривой пепельных волос, уложенных валиком, и внушительным бюстом, что на меня всегда производило неизгладимое впечатление. Как я позже узнал, она была из "бывших", что еще больше подогрело мой интерес к этой достаточно неординарной особе.

Надо сказать, что моя "отсидка" меня еще уму-разуму не научила, и я, со своим поведением, по тем временам вполне мог загреметь на повторный срок. Так, я катался на сохранившихся у меня роликах, повергая местное общество в состояние легкой паники (а в те времена в Пензе еще встречалась публика, носившая онучи и лапти); задолго до начала гонений на шорты я щеголял в сохранившихся у меня от отца великолепных шортах цвета хаки, а на недоуменные замечания местной милиции, я в популярной форме объяснял, что это такой сорт брюк и, в доказательство своей правоты, демонстрировал им наличие у шорт ширинки, карманов и пояса; в разгар преследования западных танцев я не только лихо "давил стилем", но и активно обучал желающих освоить премудрости, как тогда называли, "ритмических" танцев и т. д. и т. п..

Долго так продолжаться не могло, слухи о моих "художествах" достигли ушей декана и меня вызвали на партком, хотя я не был ни членом нашей славной партии, ни даже членом нашего не менее славного ВЛКСМ и где, в качестве куратора нашей группы, присутствовала моя француженка...

Надо сказать, что, в связи с тем что я был круглым отличником и к тому же активно помогал своей группе в занятиях по математике, придраться ко мне было практически невозможно, но что не сделаешь, если очень хочется...

Для начала в парткоме поставили мне в вину мое пристрастие к "ритмическим" танцам и осведомились о причинах моей нелюбви к традиционным русским, на что я вполне резонно ответил, что из исконно русских танцев я знаю только "барыню", которая не является танцем, а является пляской и, по сему, не может исполняться на танцверандах, а остальные танцы - как-то: полька, краковяк, различные па-де - и иже с ними - как явствует из их названий, тем более не являются русскими...

При этом я заметил, что в глазах моей француженки, назову ее Виолеттой, проскользнула искра злой иронии.

Не зная, что мне ответить, парторг для ясности замял вопрос и начал ко мне придираться по поводу моих длинных волос (я носил волосы ниже плеч тогда, когда на экранах еще не появился Тарзан. Замечу, кстати, что меня в связи с этим постигла жестокая кара, настигшая меня за мое собственное жлобство - из за чистой воды выпендрежа я зимой ходил без шапки, забыв о том, что если у собак есть подшерсток, то у меня его нет, в результате чего я теперь хожу с той редкой растительностью, которую мне, из жалости, сохранила природа...), стыдя меня и сравнивая с дикарями... Тут я не стерпел и, указывая на висящие на стене портреты Маркса и Энгельса, заметил, что они вряд ли разделяют эту точку зрения, а вообще-то это дело вкуса и моды.

Парторг явно смутился и выставил меня за дверь, а в глазах Виолетты я прочел полное одобрение моего поведения. Через несколько дней я встретил Виолетту в институте, там она меня остановила и попросила зайти на кафедру, где сделала мне соответствующее внушение, из которого я понял, что парторг попросил ее взять меня на заметку. Наконец-то до меня дошло, что дело пахнет керосином и я ей пообещал, что по-возможности буду паинькой. Мы долго с ней беседовали и я, понимая, что когда-то еще мне выпадет такой шанс залезть своими грязными лапами в ее нежную душу, поведал ей свою плачевную судьбу и, по наитию пустив слезу, заставил ее расчувствоваться до такой степени, что она даже намекнула на то, что и ей пришлось многое претерпеть.

Увы, первый курс закончился, в Москву уехать мне было нельзя и я порядился в местную ремонтную бригаду, занятую приведением нашего института в божеский вид. Тут меня и застала скорбная весть о том, что моя Виолетта перешла работать в соседний Педагогический институт.

Однако Амур не дремал и, внемля моим молитвам, сделал так, что я, идя в театр - а в Пензе был даже свой театр, - столкнулся нос к носу с Виолеттой... Мы сходили в театр, я ее проводил до дома, получил приглашение заходить и, через несколько дней, не преминул предстать перед ее светлыми очами..

Я вел себя вполне интеллигентно, пил из фарфоровой чашечки предложенный мне чай, рассказывал ей свои приключения, естественно, по возможности, немилосердно привирая в описании своих злоключений и романтизируя пережитое мною в лагерях. ...Короче, повторилась вечная, как жизнь, история, о которой еще в свое время писал незабвенной памяти Шекспир - "она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним..." По ходу действия выяснилось, что ее муж, замечательный, по ее словам, и во всех отношениях порядочный и даже непьющий человек, вот уже два года как отдал Богу свою грешную душу и, неутешно скорбя о нем, она с тех пор ведет то, что в наши дни, называется здоровым образом жизни. Я стал ее посещать, мы вели интеллектуальные беседы, что не мешало мне вожделенно заглядываться на ее стройные, но в то же время достаточно полные ноги, однако перейти к более агрессивным действиям мне не представлялось случая - тут сказывалась моя, еще недостаточная в вопросах соблазнения женщин, квалификация и, как мне кажется, ее определенная неопытность в амурных делах.

Через несколько дней, при очередном моем посещении Виолетты, мне случайно попался на глаза засунутый на антресоли патефон, где он преспокойно пылился, не принося своей хозяйке какой-либо пользы. Быстро сообразив, что подобный подарок судьбы (а в те времена наличие патефона было достаточно большой редкостью) я смогу с великой пользой для себя использовать в своих гнусных целях, я, мгновенно разработав соответствующую диспозицию, тут же, неожиданно, в кустах, наткнулся на это чудо граммофонной техники, которое, опять-таки совершенно случайно, навело меня на мысль просмотреть пластинки. Обнаружив среди них несколько прелестных старых танго, а так как я еще с детства обладал склонностью к чарам Терпсихоры, то, вполне натурально, попросил Виолетту их завести... Прослушав несколько мелодий, я остановился, как сейчас помню, на незабвенном "Дождь идет" и, нечего и говорить, что я тут же пригласил Виолетту на танец. Сославшись на то, что она уже несколько лет не танцевала и уже не помнит, как это делается, Виолетта попыталась уклониться от расставленной мною западни. Впрочем ученицей она оказалась способной и уже вскорости, буквально через несколько встречь, мы с нею взахлеб танцевали не только танго и фокстроты, но и незнакомые ею блюзы и свинги...

Недаром говорят - лиха беда начало!

Виолета обладала прекрасным чувством ритма, она чутко реагировала на малейшие мои подсказки и с увлечением разучивала новые па. Казалось, что к ней пришла вторая молодость... она посвежела, на ее щеках заиграл румянец и вся она стала гораздо живей и раскованней.

Теперь, когда она перестала боязливо вздрагивать и инстинктивно отстраняться от меня при сильном захвате ее талии, я, помня наставления моей незабвенной Илги, начал скользящими поцелуями слегка касаться ее шеи и одновременно погружать свои пальцы в ее волосы... но ее прическа (плотный валик вокруг головы), не позволяла мне достигнуть желаемого результата. Наконец при очередном танго я не выдержал и, слегка целуя и покусывая ее мочку, захватил губами завиток на ее щеке и прошептал:

- Ты можешь сделать то, что я тебя очень попрошу?

- Что? - испуганно вздрогнула Виолетта.

- Ничего страшного, - ответил я, - но мне этого очень хочется...

Секунды две или три она колебалась, но потом, на что-то решившись и не предполагая, по-видимому, что я потребую от нее чего-то совсем уж непотребного, настороженно, но утвердительно кивнула головой.

Для меня это был прорыв... но я не стал форсировать события и, улыбнувшись про себя и еще сильнее, чем всегда, сжав ее плечи, шепнул ей на ухо:

- Распусти волосы...

Она рывком отстранилась от меня, внимательно посмотрела мне в глаза и начала медленно распускать свои действительно роскошные волосы. Когда последняя прядь упала с ее плеч, я развернул ее спиной от себя и полностью зарылся лицом в волнующую пену ее волос, не забыв, разумеется, одновременно стиснуть ее груди и тут же, продолжая атаку, нащупать ее соски и начать их ласкать. Виолетта замерла... Продолжая нежными круговыми движениями ласкать ее сосочки, я начал в ритме медленно затухающего танго вести ее к кровати и с последними тактами стонущей музыки снова повернул ее лицом к себе, и впился в ее все еще свежие губы...

Мягко опустив ее сразу же расслабившееся тело на кровать, я закрепил свою победу (хотя, в то время я еще точно не понял - я ее или она меня совратила с пути истинного) еще одним страстным поцелуем в губы, и видя, что она лежит в моих объятиях в какой-то прострации, не способная ни к какому сопротивлению, и даже не в силах крепко меня обнять, начал осуществлять заключительный этап процедуры.

Торопиться мне было некуда - она и так, как я понял, сопротивляться была не в состоянии. Я встал, притушил свет, быстро сбросил с себя мешавшие мне шмотки и прильнул к ее груди, которая оказалась выше всяческих похвал упругая, еще не потерявшая форму, примерно, как я оценил, 3-4 размера, та есть то, что мне нравилось. Снять кофточку и бюстгальтер было секундным делом, и только после этого я всерьез, опять-таки руководствуясь воспоминаниями об уроках, преподанных мне моей несравненной Илгой, занялся обработкой Виолетты.

Не торопясь залезть своей шаловливой ручонкой к ней под юбку, я долго целовал только шею, забирался в ее густые волосы, перебирал их руками, нежно целовал глаза и потом, одним стремительным рывком, опускался вниз и начинал облизывать и обсасывать ее сосочки, которые мгновенно твердели и напрягались, а Виолетта подавалась вперед и буквально старалась мне их всунуть прямо в рот. Но я не поддавался на провокацию, оставлял сосочки и переходил на грудь, которую снова начинал ласкать, оглаживать и мять, а потом, зарывался к ней в подмышки, с наслаждением впитывая в себя пленительный запах ее слегка увядающего женского тела... в свое оправдание могу сказать только то, что ведь и медведи любят тухлятину...

Постепенно мои ласки перемещались все ниже и ниже, но я не стал пока переходить границ и ограничился бедрами, ласково раздвигая их своими руками и, нащупав подвязки, тут же стянул с Виолетты чулки, потом пояс и, наконец, сдернул с нее трусы, чем лишил ее последнего рубежа обороны. - В те времена женщины не знали колготок, которые так затрудняют нам проникновение в их заветные кущи, но и заодно убивают секс, лишая нас возможности самостоятельно покопаться во всех тайнах женского белья...

Последний, полуинстинктивно возникший отпор был сразу же мною сломлен, и я, не откладывая дело в долгий ящик и привстав на колени, начал внимательно, не упуская малейших подробностей, рассматривать доставшееся мне сокровище...

А зрелище было достаточно впечатляющем. Виолетта, раскинув руки и запутавшись в своих распущенных волосах, лежала совершенно неподвижно, не делая даже малейших попыток хоть как-то закрыться и скрыть от меня все свои прелести. Только иногда, как мне казалось, по всему ее телу пробегала какая-то нервная дрожь. В полумраке мне была хорошо видна ее несколько полная, но налитая и вполне сохранившая свою форму грудь, очаровательный животик с четко очерченным маленьким пупком, роскошные крутые бедра с тугими ляжками, стройные ноги с не успевшими деформироваться венами, узкие лодыжки и, что я особо ценю, с ухоженными пятками... а между ног вырисовывался тот заветный треугольник, правда, несколько заросший, к которому устремлены все наши помыслы...

Вдосталь насладившись представившимся мне зрелищем, я начал целовать ее шею и грудь, снова залез к ней в подмышки и ощутил (слава Богу, она не применяла духи, а о дезодорантах в те времена и слыхом не слыхали) так мною любимый запах свежего женского пота, спустился ниже и поласкал животик, отдал должное ее бедрам, заставил вздрогнуть от щекотки пятки и щиколотки, забрался к ней под коленки и, наконец, резко подняв обе ее ноги, я пропустил руки вокруг ее талии и начал сильно мять ее восхитительную грудь, одновременно погружаясь в ее заросли и нащупывая языком ту заветную щелку, которая ведет нас к райскому блаженству...

К этому моменту Виолетта мелко задрожала и, ничего уже не соображая, сама постаралась как можно глубже втиснуть в себя мои губы. Однако я не дал ей завладеть ее сочными сокровищами и, быстро переместившись вдоль ее щелки, с вожделением и урчанием начал ласкать ее письку...

К такому повороту событий моя милая была явно не готова - как я позже выяснил, ее любезный, помимо обычных и привычных для него рабоче-крестьянских позиций, ее особенно ничем не баловал - скорее, как я думаю, не от недостатка квалификации (а откуда, собственно говоря, он мог ее получить - если только не от меня, но увы, к тому времени он уже успел отдать душу небесам), а от слишком спокойного и размеренного занятия сексом. Виолетта мне говорила, что от его однообразных, скучных и утомительных ласк она просто зверела - так ей, подсознательно, хотелось чего-то другого, более яркого, из ряда вон выходящего, в то время как он приучил ее довольствоваться традиционными способами, все остальное он считал распутством и смертным грехом, тем более что сам он верил в Бога.

...Первым ее порывом было освободиться из моих объятий - но не тут-то было! - я крепко держал ее за плечи, на корню пресекая любую возможность вырваться на волю из непонятного для нее плена...

Поняв, однако, что все ее попытки покинуть мои объятия ни к чему позитивному не приведут, она быстро перестала сопротивляться и, дрожа всем телом, стала ожидать дальнейшего развития событий.

Я же начал спокойно действовать по утвержденной и апробированной еще Илгой схеме: облизав и разогрев ее письку, я занялся пребывающим у нее в глубоком и еще нетронутом девстве клитором, постепенно раздвигая языком его еще быстро склеивающиеся лепестки и настойчиво проникая в него все глубже и глубже, пока мой язык окончательно не занялся привычным для него делом.

Какое-то время Виолетта только дрожала, но потом ее руки со все возрастающей силой, переходящей в конвульсии, начали меня судорожно обнимать, а из ее глотки буквально вырвался вопль торжествующего освобождения плоти от сковывавших ее вериг...

...А потом, потом началось нечто несусветное - Виолетта стонала, корчилась от сотрясавших все ее тело спазм, захлебывалась от рыданий, кончала раз за разом, пока окончательно не потеряла контроль за происходящим, превратившись в совершенно потерявшую контроль за собой самку. Выдержать с поднятым забралом, хотя мне и раньше приходилось сталкиваться с подобными явлениями женской природы, о чем в свое время мне придется упомянуть в своем повествовании, то есть претерпеть своего рода "бурю и натиск", как выражались в прекрасное доброе время наши романтики, мне не составляло особого труда - наставления моей несравненной Илги были всегда при мне. Но надо отдать должное Виолетте - в своем безумии она была настолько прекрасна, что мне даже пришлось вмешаться в процесс и внести в него некоторые миротворческие элементы.

Владение основами клитеринга позволяло мне, особенно себя не утруждая, все время держать Виолетту, с одной стороны, в состоянии мультиоргазма, а с другой - давать ей краткие передышки, которые она просто не замечала. Окончательно убедившись в том, что это как раз тот случай, который я люблю, я решил внести в процесс некоторые изменения - быстро поднявшись на локтях и широко раздвинув ей ноги, я с неизъяснимым наслаждением вторгся в ее млеющую от вожделения письку, привел ее с помощью нескольких энергичных фрикций в надлежащее состояние, причем Виолетта, по-моему, даже не поняла о грядущей смене власти, и только после этого, тщательно подготовившись к завершающему удару, я еще шире раздвинул ей ножки, еще раз полюбовался на открывшиеся передо мной перспективы и, наконец, со свей скопившейся во мне страстью я залил Виолетту божественным нектаром...

...К моему удивлению, поднявшись с Виолетты, я не обнаружил даже малейших признаков спермы - с такой силой все мои, даже мельчайшие капли любви были всосаны в ее страждущую от нехватки гормонов лапоньку.

В дальнейшем мои взаимоотношения с Виолеттой приняли более спокойный характер - я с успехом провел необходимый курс сексуального ликбеза и благополучно отбился от настоятельно предлагаемого мне переезда к ней на квартиру под предлогом улучшений моей жизни в общежитии. К сожалению, может быть, и к счастью, но я в то время еще не научился, спокойно глядя женщине в глаза, говорить: - Дорогая, у меня сегодня встреча с другой, так что отложим наше свидание до лучших времен...

...Кстати, а вы не задумывались над тем, почему мы обязаны давать друг другу отчет в своем сексуальном поведении? Почему мы со спокойной совестью можем отказаться от бифштекса в пользу цветной капустки, предпочесть водку шампанскому, посмотреть тот или иной фильм, покататься на коньках или на лыжах? Это все нам позволено - но согрешить с женщиной, войти с ней в свободный сексуальный контакт, доставив ей, заодно и нам, несравнимое ни с чем удовольствие, почему-то запрещено. Ну не абсурд ли это? А все дело, в основном, заключается в том мракобесном социалистическо-христианском обществе, в котором нам приходится жить...

Таким образом, совмещая мои встречи с Виолеттой с другими прелестницами, я прожил до февраля 1953 года, когда наш незабвенный Вождь и Учитель отдал концы, а первый заслуженный блядун нашего отечества провозгласил амнистию, которая коснулась, в основном, всех подонков общества, не затронув его лучших представителей. К счастью, я попал под амнистию, получил разрешение жить в Москве и уже летом перебрался туда, оставив стаю своих голубок на растерзание местным хищникам. Что стало с Виолеттой, я не знаю, но при всем при этом я сохранил о ней самые теплые воспоминания...В Москве же я начал промышлять в достославном МИИГСМе (уж очень мне не хотелось уезжать из Москвы - а МИИГСМ был в то время почти единственным вузом в Москве, в какой-то степени гарантирующим невыезд на переферию).

...И в Пензе же со мной произошла довольно забавная история, после которой я научился пить пиво практически в неограниченных количествах начало было вполне банальным. Как я уже говорил, я частенько навещал местный театр, в котором, для привлечения зрителей, в фойе устраивали танцы. Заметив понравившуюся мне своей пышной грудью, против чего я никогда не мог устоять, но достаточно стройную "старушку", я немедленно пригласил ее на танец, завязал с ней какой-то идиотский разговор, снова пригасил ее потанцевать и только тут почувствовал исходящий от нее необычайный, но крайне возбуждающий запах... это меня заинтересовало, я принюхался еще раз - запах не улетучивался. Проводив гражданку из театр домой и обнаружив на крыльце дома (в этой части Пензы дома были, как правило, одноэтажные) что-то вроде беседки, я воспользовался удобным случаем и, прейдя к активным действиям, не только не встретил какого бы то ни было сопротивления, но наоборот, получил всяческую помощь при стаскивании с нее чулок и пояса, после чего удобно разместил гражданку на перилах беседки и с удовольствием отправил своего шершавого на исследование попавшейся мне добычи. Надо сказать, что все соответствовало обычным стандартам, за исключением того, что она стремительно, пока я раскачивался, кончила два-три раза и после этого оказалась в отключеке. Однако, свое я добрал и с большим удовольствием отдавал гражданке назад (увы, не помню, как ее звали) причитающуюся ей порцию спермы. В дальнейшем мы так и грешили - на перилах беседки, так как дома нравственность гражданки блюла ее богобоязненная и очень строгая мамаша. Грешили мы буквально по "заячьи": я еле-еле успевал ей всунуть до конца своего негодяя, как она уже билась в краткосрочных, но бурных конвульсиях, и мне приходилось, для ее успокоения, ублажать ее клитерингом, который ее пришелся по вкусу, но от которого она не могла кончить.

Но это все присказка, а сказка будет впереди.

Впереди же, как вскорости я выяснил, было то, что моя гражданка, оказывается, работает главным пивоваром местного пивзаводика. Надо прямо сказать, что к пиву я всегда был равнодушен и это открытие меня ничуть не взволновало, однако на приглашение моей гражданки посетить данное заведение, где она должна была в этот день дежурить, я с удовольствием согласился, надеясь на то, что там, то я вдосталь и потрахаю свою красавицу - до сих пор мне это не удавалось сделать из-за ее мамы. Придя в ее кабинет, я только там понял, каким запахом я до сих пор упивался - то был тяжелый, но очень волнующий запах пива, который в смеси с какими-то духами и создавал вокруг нее особый, насыщенный сексом аромат.

Здесь я узнал настоящий, не разливной, вкус пива, который пьют наши бурно радеющие за права народа номенклатурщики, познакомился с десятками так называемых "закрытых" сортов, доступ к которым имели только единицы, я уже не говорю о "зеленом" или специально подогретом пиве...

Во всяком случае свое отношение к пиву я изменил кардинально и с тех пор, когда мне попадаются приличные сорта пива, я никогда не отказываю себе в этом благородном напитке.

В дальнейшем мы с гражданкой не раз наведывались на ее дежурства, где, к своему стыду я должен признаться, я не раз напивался до изумления... никогда бы раньше я не поверил, что пивом можно напиться до чертиков...

Там же однажды, когда мы с гражданкой ловили ломовой кайф, к нам ночью заявился директор пивзавода, который, по-видимому, где то не добрал и по сему случаю решил навестить свой родной завод. Гражданка ничуть не смутилась его появлением и отрекомендовала меня своим племянником. Дабы как-то разрядить возникшую неловкость, я поинтересовался у директора сутью протекающей в пиве реакции при его контакте с солью, которой мы посыпаем края бокала. Он этого не знал, как этого не знал и я, и посему нам пришлось остаток ночи посвятить этому животрепещущему вопросу.

...Кстати, может быть, кто-нибудь из вас знает тайну этой реакции?

...Следующий, заслуживающий определенного внимания эпизод, произошел, как это и не смешно, но почти сразу же, как я очутился в Москве, попав в лапы прелестной девицы лет 20-25.

Дело было так. Бродя по какой-то выставке (в то время я усиленно занимался самообразованием, наверстывая недополученные мною в лагерях крупицы знания), я оказался рядом с весьма интересной стройной девицей, завязав с которой разговор, я быстро выяснил интересующие меня проблемы, нашел с ней общий язык и, естественно, решил за ней приударить. Однако, девица оказалась весьма серьезной, роман наш забуксовл, пока неожиданно, не помню уж по какому случаю, я не получил от нее приглашение посетить ее дачу и заодно покупаться. Делать мне в тот день было нечего и я с удовольствием принял ее приглашение.

Вернувшись с купания на дачу, я сразу же почувствовал, что мои ушки встали на макушки, а внутри меня запела труба, зовущая на бой, смертный и правый...Короче, нас встретила мама Оли... Но какая мама! Не мама, а персик, то о чем я мог только мечтать... Достаточно, но не слишком полная, с очень сексуальной фигурой, стройными длинными ногами и, главное, с пышными золотистыми волосами!

Я оказался в замешательстве: с одной стороны, заслуживающая определенного внимания Оля, а с другой - ее мама, которая мне безоговорочно понравилась с первых же минут нашего знакомства. Сделав маме с ходу банальный, но безошибочно действующий комплимент (я ей сказал, что никак не ожидал встретить у Ольги такую очаровательную и молодую, гм, гм, сестру...), на который Ольга по молодости и глупости не среагировала, отнеся его к обычному застольному трепу. Однако ее мама, как я понял позднее, гораздо более искушенная в этих играх чем я, взяла мои слова на заметку, с понтом зарделась и постаралась перепасовать мое внимание на Ольгу. К тому времени у меня еще сохранились какие-то остатки моральных принципов, согласно которым лезть под юбку к маме Ольги я считал (как же я был не прав со всеми своими принципами!) не совсем этичным, но зато теперь для меня не играет никакого значения, под чьей я юбкой нахожусь... Однако, что должно было свершится, то, волею небес, и свершилось. В то лето я, считаясь потенциальным женихом Ольги (очень удобная позиция), достаточно часто посещал этот уютный уголок. И, надо признаться, что с каждым посещением мама мне нравилась все больше и больше, хотя я и старался засунуть остатки свой совести куда-нибудь подальше с глаз долой. И вот, как-то, не дождавшись закупавшейся Ольги, я стал у колодца споласкиваться, довольно сильно расплескивая по сторонам воду. На плеск воды вышла мама... которая, естественно и незамедлительно, оказалась рядом, предложив мне помочь вытереть спину. В те далекие и блаженные времена я был обладателем мужественных плеч и не менее красивой спины, а не этого мерзкого (правда, сейчас он несколько, но, к сожалению, не настолько, насколько хотелось бы, подобрался) животика, и я с удовольствием подставил их их под ее ласковые ладони. Взаимопонимание было достигнуто буквально мгновенно: с первыми же ее прикосновениями к моей спине я уже знал, чего она хотела, а она знала, чего хочу я... Осталось соблюсти необходимые формальности и, хотя мне нестерпимо захотелось тут же, не отходя от кассы, впиться в эти чувственные губы, но раздался скрип калитки и появилась Ольга.

Однако к тому времени, когда Оля вышла за очередной чашкой чая, я уже успел выяснить у Дуси (так звали маму Оли), какой последний фильм она смотрела, ужаснулся, что она еще не видела какой-то другой и предложил, лживо улыбаясь, незамедлительно на него сходить. Потом были ее руки в моих руках и было мое предложение занести ей на следующее утро какой-то, уж о-ч-е-н-ь интересный журнал. Что мне в Дусе понравилось больше всего, так это то, с какой непринужденностью и быстротой мы оказались в постели, почти мгновенно выяснив сакраментальный для каждой женщины вопрос о том, надо ли ей или не надо так быстро ложиться в койку и ...не подумаю ли я о ней плохо, успев при этом надлежащее количество раз попросить меня не делать "это", хотя я, да и она тоже, твердо знал, что делать "это" надо и, по возможности, быстрее. Только потом Дуся спохватилась и попыталась у меня узнать, какими глазами она теперь сможет смотреть в глаза своей дочери? Нежно поцеловав ее в указанные местечки, я без особого труда (игра ведь шла в одни ворота) заверил ее в том, что так как она мне очень нравится (а она мне действительно нравилась), то при легковерности Оли мы легко сможем спокойненько, не нарушая ее modus vivevdi и в то же время достаточно деликатно, устраивать все наши делишки...Уже со следующего утра, дождавшись ухода Оли в институт и забросив все свои занятия, я уютно устроился на пышной Дусиной груди и занялся привычным делом.

Дуся была специалисткой достаточно высокого класса, прекрасно разбирающейся во всех тонкостях обычного секса, с повышенным темпераментом, но не нимфоманкой, и если у нее и были некоторые пробелы в образовании (в основном касающиеся клитеринга и минета, ее оправдывало то, что в те дикие времена эти забавы были мало распространены в народе), то они относились отнюдь не к ней, а к тому замшелому номенклатурному кругу, в котором вращался ее супруг.

Мне не понадобилось много времени, чтобы образовать Дусю должным образом: она оказалась достойной ученицей и все схватывала прямо на лету, как и те капельки спермы, которыми я любил ее потчевать за хорошо выполненную программу.

Чем еще хороша была Дуся, так это умением оформлять наши встречи таких прелестных тарталеток с такими вкусными начинками мне до тех пор не приходилось пробовать... а ее пирожки! а ее "мерзавчики" под рюмку водки! Да что и говорить, это только после нее я стал обращать внимание на должное оформление стола - на подготовительную часть с надлежащим подбором ассортимента подходящих к случаю водок и настоек, к типу супов с сопровождающими и их портвейнами и мадерами, жаркому с красными сухими или полусухим винами, к различным, разнообразящим стол сухим и полусладким винам и завершающим бокалом шампанского с рюмочкой хорошего ликера...

В этой связи, не могу не вспомнить одного весьма забавного случая, произошедшего у нас с Дусей в самый разгар одной из наших трапез. Только мы приступили, после очередной любовной схватки, к знаменитым Дусиным тарталеткам, как в двери раздался звонок...Мы никого не ждали - Оля была на занятиях, а Дусин супруг пребывал в одной из своих очередных командировок. После легкого замешательства, я, в костюме Адама, метнулся к двери в соседнюю комнату, прихватив, на всякий случай, увесистую пепельницу и забрав оставшиеся шмотки. Снедаемый любопытством, я прильнул к образовавшейся в двери достаточно широкой щели, обеспечивающей мне возможность наблюдения за дальнейшим ходом событий.

А они были таковы: Дуся, смахнув со столика остатки нашего завтрака и поспешно закутавшись в халатик, достаточно робко спросила: - Кто там?

Потом я услышал шаги и в комнату вошел какой-то мужчина. Из дальнейшего разговора я уяснил, что данный деятель приехал в Москву за запасными деталями (как я узнал позже, за ними прислал номенклатурный супруг Дуси, находившийся тогда, если мне не изменяет память, кажется, на Украине, и кажется, на строительстве газопровода не то Дашава, не то Дахава - Киев), чтобы не гонять машину впустую, загрузил ее, вместе с другими сотоварищами по номенклатуре, солидным грузом фруктов, которые были в то время дефицитом даже на Украине, к тому же почему не использовать дармовой государственный транспорт? Как мы видим, номенклатура как была, так, по своей сути, и осталась. Так вот, этот экспедитор и занимался развозом фруктов по адресам.

Дуся заметно нервничала и, поблагодарив деятеля за фрукты, сконфуженно оправляя халатик, пролепетала: - Я с удовольствием угостила бы вас чаем, но я... я... принимаю ванну...

Экспедитор несколько оторопел, в его черепной коробке произошло какое-то замыкание, так как единственное, что он вразумительно смог сказать, так это было: - Странно, к кому не зайду, все в ваннах!

Я, корчась от душившего меня смеха, тихо сполз на пол и при этом явственно услышал хруст от пожираемых яблок, летящий со всех сторон Москвы во славу сердобольных московских рогоносцев...

В связи с тем что сердобольная Олина мама после нескольких консультаций со мной решила, что все-таки лучшего, чем я, мужа для Оли не найти, она всерьез загорелась этой идеей, а я решил использовать ее в своих целях - мне все время не давала покоя мысль, что я до сих пор не добрался до Оли. Однако с помощью мамы, которая прекрасно умела создать интимную обстановку, я очень быстро залез Оле под трусики, Там я не нашел ничего особенно интересного, кроме уже до меня разорванной девственной плевы, обратил внимание мамы на этот порочащий мою репутацию факт и очень скоро убедил маму, что мы все втроем можем спокойно сосуществовать, не ставя Олю в известность о недостойном поведении ее мамы. Так как с подачи мамы у Оли все-таки теплилась какая-то надежда меня охомутать, а мама Оли считала, что уж лучше я буду трахать Олю, чем бегать по сторонам, то наш союз процветал, доставляя как маме, так и, иногда, Оле, причитающуюся ее долю наслаждения.

Появившийся на горизонте супруг не разрушил нашу идиллию - он быстро понял, что мои ухаживания за Ольгой не носят серьезного характера, а мои посещения их обители давали ему легальный повод сыграть со мной пару партий в шахматы, сопровождая их бутылкой хорошего коньяка. Что касается мамы, то в этом антураже она чувствовала себя превосходно, старалась нас повкусней накормить и с восторгом выслушивала сцены ревности, которые я ей закатывал, когда мы оставались одни и я ей описывал сцены, которые происходят между ее супругом и ней...

Все завершилось в духе Мопассана: в один прекрасный день Оля с мамой должны были отправиться на курорт, но супруга на месте по какой-то причине не оказалось, билеты по легкомыслию дам не были забронированы (а в те суровые номенклатурные времена только соответствующая броня могла решить проблему), но блат сильней чем наркомат. К счастью, при Курском вокзале у меня соответствующий блат нашелся и я приехал с билетами к гражданкам, но их не оказалось дома и меня встретил супруг. Объяснив ему ситуацию, я направился к выходу, но он меня задержал, предложив сыграть в шахматы. Зная, что шахматами дело не ограничится, я с удовольствием согласился. За игрой мы коснулись проблемы отъезда наших дам и тут я увидел в его глазах знакомый мне хищный огонек, выдающий с потрохами любого блядуна... Не рассматривая меня как серьезного претендента на руку Ольги, мы уже к концу начатой бутылки пришли к взаимовыгодному решению, согласно которому он берет на себя все расходы по организации стола, а я занимаюсь поставкой девочек. Допив коньяк, мы, довольные друг другом, расстались, чтобы встретиться, как только погаснут огни отъезжающего поезда.

Надо сказать, что мой "бобер" оказался на высоте.

Когда мама с дочкой вернулись, мне было так приятно видеть все семейство в сборе, что я, вслед за Гете, чуть не воскликнул: "Остановись, мгновенье, ты прекрасно!", но, к счастью, удержался.

Чтобы закончить экскурс в мое далекое прошлое, не могу не вспомнить совершенно очаровательную И., которая была самой старой из (ей было 69, когда я вступил в конце пятидесятых на тропу любви) всех моих мышек.

И. была костюмершей в одном из московских театров, но, выйдя на пенсию, целиком отдалась науке страсти нежной, которую воспел Назон. Она, по тем временам, была достаточно состоятельной дамой, которая все свое свободное от любовных утех время посвящала тряпкам и беготне по различным косметическим салонам.

Я с ней познакомился совершенно случайно на одной из вечеринок, где, увидав стройную и элегантную гражданку с широко распахнутыми голубыми глазами, просто не мог к ней не подойти. Что меня с одной стороны поразило, а с другой стороны приятно порадовало, так это то, что она, буквально в карьер, предложила зайти к ней домой и выпить чашечку кофе. В то время я еще только начинал свою светскую жизнь и был поражен, с какой легкостью и непринужденностью она увлекла меня в свои сети. Сидя в кресле я мог более детально рассмотреть свою визави, но, видит Бог, я не мог ей дать больше 45.

И., на минутку выйдя из комнаты, вернулась в прелестном шелковом пеньюаре и, совершенно не стеснясь, начала меня раздевать. Сознаюсь, для меня это было шоком, но я быстро оправился, не подал вида, что подобную услугу я встречаю впервые и, дав себя полностью раздеть, не воспротивился и отлично проведенному по всем правилам минету, хотя, как вы уже знаете, я не очень-то его и люблю. Последовавшая за этим ночь любви была выше всех похвал - малейшие мои желания просто предвосхищались, техника ее секса была на уровне, кончала она синхронно и всегда вместе со мной, с необходимым количеством ахов, охов и стонов, так что мне не приходилось себя перетруждать.

В дальнейшем, когда бы я ее не заставал, она всегда была в форме, подтянута, в меру накрашена и, что самое главное, всегда готова к бою. У нее была прелестная, словно выточенная из немного темноватой слоновой кости, фигурка, хорошей формы грудь, стройные и тонкие в лодыжках ноги.

Узнав, сколько ей лет, я не мог в это поверить - настолько она хорошо сохранилась. Она не была нимфоманкой, но и никогда не отказывала в своей близости моим кобелям, многие из которых прошли через ее руки.

Заметив, что все ее ритуалы начинаются с раздевания моих приятелей, я как-то поинтересовался у нее, чем это объясняется. Немного смутившись, она мне призналось в некоторой своей слабости, и ее ответ был прост, как бывает проста сама правда - дело в том, что больше всего на свете она любила минет и, начиная свои процедуры с него, она должна была удостовериться в том, что ни одна капля живительной влаги не пропадала даром - этим и объясняется ее любовь к грешению с возможно большим количеством самцов, находящихся в своей лучшей форме.

К тому же, как она мне пояснила, лучшего, чем свежая сперма для сохранения молодости, она не знает - в ней есть все необходимые для нормального функционирования женской гормональной системы вещества, а с омолаживающим эффектом при ее втирании в кожу не может сравниться ни один крем.

В последствии я узнал, что к аналогичным процедурам прибегала и знаменитая царица Клеопатра, содержавшая целый гарем специально отобранных мужчин, поставлявших ей для ее ванн потоки свежей спермы.

НИМФОМАНКИ

"Ушла, утомленная мужчинами,

но все еще не удовлетворенная".

Ювенал. Сатиры, V1, 129.

(Lassata viris nccdum satiata recessit)

О, мои дорогие нимфоманки! Вас я люблю больше всех и, хотя у меня их было не так уж и много - штук 10-15 - но то наслаждение, которое они мне давали, сравнить было не с чем...

...И первой среди ни была, конечно, Злата...

В один прекрасный день я с товарищем, таким же бедняком-студентом как и я (я тогда учился на первом курсе Пензенского индустриального института), решили кутнуть - мы зашли в единственный функционировавший в городе Пензе ресторан, он, кажется, назывался "Волгой" и, с гордым видом завсегдатаев сделали роскошный заказ: по бутылке пива и салату на человека. Официант, с неприкрытой ненавистью посмотрев на нас, швырнул нам наши тарелки и, больше не обращая на нас никакого внимания, с лакейским достоинством удалился обслуживать более состоятельных клиентов. Понимая мизерность нашего заказа и ту травму его кошельку, которую мы нанесли, мы даже не стали на него обижаться. Оглянувшись вокруг, я стал выискивать для себя партнершу для танцев: что-что, а танцевать я всегда любил. Тут, внезапно, я обратил внимание на сидящую за соседним столиком гражданку, увлеченно занимавшуюся осетринкой и салатом из крабов, запивавшую всю эту благодать коньячком из стоявшего перед ней графина.

Она не была красива в обычном понимании этого слова, но густые, иссиня-черные волосы с рыжеватым отливом скрадывали недостатки ее несколько неправильного лица, глаза, зеленые, как у кошки, были прекрасны и в тоже время немного безумны, к тому же она была худощава и стройна, хотя определить ее возраст, даже приблизительно, я не мог. Но если бы существовали ведьмы, то она наверняка, ыла бы похожа на одну из них.

- Разрешите пригласить вас на танец? - с ходу разлетелся я и тут же напоролся на отказ.

- Нет, я не танцую, - последовал решительный отказ, во время которого она внимательно меня оглядела с ног до головы, а в ее глазах появился какой-то хищный блеск. - Но я с вами с удовольствием выпью рюмочку коньяку, - закончила она.

Нечего и говорить, что меня долго упрашивать было не надо, я тут же пересел за ее столик, но что любопытно, мы выпили по паре стопок и при этом не обмолвились ни словом. Заканчивая вторую рюмку, Злата, как я позже узнал ее имя, встала и сообщила мне, даже не спрашивая моего согласия, что завтра, в это же самое время, она будет меня здесь ждать.

Она ушла, оставив мне и моему приятелю столик на разграбление, мы срочно переместили свое недопитое пиво поближе к ее графинчику и с удовольствием его прикончили, не отходя от кассы.

Позже я понял, почему Злата не захотела пойти со мной потанцевать: дело в том, что она во время танцев теряла голову и просто-напросто кончала...

Злата была точна, и мы с ней прекрасно поужинали, правда, за ее счет, опять таки не сказав друг другу ни слова. Выйдя на улицу, Злата крепко взяла меня под руку и, опять-таки молча, повела меня за собой. Я плелся за ней как предназначенный на убой теленок, но постепенно в меня стали проникать исходящие от нее какие-то магнетические флюиды, заставлявшие меня вздрагивать и еще теснее прижиматься к ее рукаву, так что, когда мы прибыли к месту назначения, а им оказался Горздравотдел, меня уже трясло от вожделения... Как я потом выяснил, Злата работала доктором в достославном городе Одессе, а в эти дни она проходила стажировку в Пензе и была дежурной, что нам и позволило очутиться в кабинете главврача.

Откуда-то взялись простыни, и мы, все время молча, мгновенно разделись и оказались в объятиях старого, видавшего виды кожаного дивана, который с пониманием принял нас в свое лоно.

Как меня, так и Злату просто трясло от нетерпения как можно скорее засунуть в нее все, чем я в тот момент располагал. Схватка была крайне жестокой, меня буквально выпотрошили и выбросили на помойку... где Злата корчилась от неудовлетворенной страсти, а я, вылив в нее весь скопившийся у меня к тому времени мне запас спермы, позорно валялся на диване, не в силах предложить ее хоть какую-либо компенсацию за потраченные ею усилия. Но есть бог Амур на белом свете! Пока я приходил в себя от позорного поражения, я вспомнил о моей наставнице - моей несравненной Илге! Быстро переформировав свои поредевшие батальоны, я, как можно быстрей, сформировал из них корпус прорыва, скользнул между ног Златы и нанес ей по ее клитору фланговый удар всей мощью своего языка... Развивая успех, я буквально вцепился в ее письку и начал высасывать из нее все, что только мог, перемежая очередные атаки на ее клитор его подкусыванием, от чего она буквально взвивалась на небеса, а все мои силы уходили не ее удержание на диване.

...Как это ни странно, но, при всей ее высочойшей квалификации, Злата не знала техники проведения клитеринга, что я отношу за счет общего, чрезвычайно низкого уровня сексуального образования тех лет...

Злата не ожидала подобного предательского удара с этой стороны и с тем большим остервенением она начала мне отвечать, еще не понимая, что с ней и с ее писькой происходит. Она сумбурно кончала раз за разом, вся извиваясь в сотрясавших все ее существо конвульсиях и, наконец, определив источник, дарующий ей такое наслаждение, сосредоточила не нем все свои усилия и сама начала взахлеб высасывать из него все его содержимое. Постепенно я пришел в себя и смог ответить Злате, потом я снова спасовал перед ее неудержимым напором, снова перешел на клитеринг и так несколько раз, пока не смог ее окончательно загнать в угол и утвердить свое превосходство, которое мне так дорого обошлось. Далее, в течение ночи, мы еще не раз возвращались к нашим баранам, но теперь я контролировал обстановку и не допускал повторения подобных эксцессов, хотя, должен вам признаться, я тоже был доведен до точки и в полной прострации свалился со Златы, уткнув свой нос к ней в подмышки и наслаждаясь исходившим от нее мускусным запахом...

Наши битвы продолжались каждый день, когда позволяло ее расписание дежурств, я к ней приноровился, нашел нужный алгоритм и благодаря ему с честью выходил из самых жестоких схваток. Несколько раз я пытался сосчитать, сколько раз она кончала за ночь, но каждый раз сбивался на сороковом или пятидесятом разе. В любом случае, она была великолепна, когда с развевающейся гривой черных волос она в исступлении насаживалась на моего шершавого или втискивала в себя весь мой язык...

Однажды, когда я ее спросил, сколько раз она может кончить, Злата рассмеялась и сказала мне, что таких подсчетов она не вела, но зафиксированный ею рекорд составляет 87 раз.

Дело обстояло следующим образом. Однажды Злата развлекалась с одним из своих любовников, который рассказал ей о забавном случае, произошедшим с одним из его приятелей: в компанию к ним попала одна достаточно скромная девушка, которую резвящиеся молодчики своими шутками довели до слез. Злата возмутилась таким не джентльменским поведением местных оглоедов и попросила своего любовника собрать ту же компанию в том же составе, пообещав исполнить любое их желание при условии, что они смогут ее смутить, не прибегая к насильственным методам.

Сказано - сделано.

На следующий вечер была приглашена в том же составе вся веселая компания, приглашена и Злата. Однако все попытки смутить Злату оканчивались ничем: ни сальными шуточками, ни полным раздеванием мужиков с демонстрацией их мужских достоинств не производили на нее ожидаемого мужиками впечатления. Но и на старуху бывает проруха. Пока на совершенно голой Злате мужики играли не то в очко, не то в "дурака", один из их компании незаметно вышел за дверь и женским голосом попросил разрешения войти... к такому повороту событий Злата не была готова, и ей пришлось срочно накинуть на себя какой-то сарафан и тем самым проиграть пари.

Пари - дело священное и, естественно, все мужики захотели трахнуть Злату. Был брошен жребий, определивший очередность подхода к телу, Злата снова разделась и предоставила себя в полное распоряжение всей компании, причем один из присутствовавших был избран секретарем, на обязанности которого было возложено ведение счета Златиных кончаний и составление результирующего протокола.

Короче, когда Злата в очередной раз простонала свое заветное "ап", которым она отмечала каждое свое кончание, и больше не оставалось мужиков на что-либо способных, секретарь зафиксировал цифру 87, о чем и был составлен соответствующий протокол, скрепленный необходимым количеством подписей. Я этого протокола не видел, но охотно верю в его существование.

Чтобы закончить историю со Златой, которая, увы, после окончания своей стажировки в Пензе отбыла восвояси, скажу, что почти вся моя студенческая группа, с моей легкой руки, потеряла невинность на ней - она очень любила совращать молодых и была мне всегда благодарна, когда я приводил к ней очередную жертву... Предназначенного для заклания теленка, трепещущего от сознания того, что вот, сейчас, он приобщится к величайшей тайне, я приводил к Злате, которая с наслаждением руководила его раздеванием, после чего сама, с элементами стриптиза, раздевалась догола и, создав полусвет, увлекала его на диван, где и происходило основное действо. На мою долю оставалось созерцание происходившего побоища, подкрепляемого бутылкой, стоящей на столике, водки. После окончания высасывания из неофита остатков спермы, Злата, как правило, накидывала на себя халатик и шла ко мне за честно заслуженной рюмкой водки. Проводив парня и закрыв за ним дверь, мы с ней, распаленные только что произошедшей на наших глазах сценой, с новой силой бросались друг на друга и в ожесточенной схватке не на жизнь, а насмерть, заканчивали наши экзерсисы.

Следующей, заслуживающей внимания нимфоманкой была моя многолетняя любовь - Аллочка, которая стойко терпела все мои художества и похождения по чужим чердакам и, только когда я женился, не вытерпела и бросила меня, уехав с кем-то в Америку.

Я познакомился с Аллой на пляже Онежского озера, где пересеклись наши туристические маршруты - я собирался прокатиться по Эстонии, а она, только что закончив институт, собиралась по возвращении в Москву пойти по распределению в какой-то ящик. Как хорошо, милые вы мои, что вам не знакомы эти понятия!

Но, ближе к телу, как говорят в наших палестинах...

Прохаживаясь по пляжу в поисках очередной чаровницы, я совсем случайно заметил очень скромную девушку, сидевшую в тени большого дерева. В начале я даже не обратил на нее особого внимания, но когда она повернулась, чтобы лечь на спину, и я увидел роскошную гриву ее огненно-рыжих волос, спускавшихся ниже пояса, я буквально обомлел - такой красоты волос я еще не встречал, хотя мне в то время было уже далеко за 30 и в женских волосах я кое-что понимал.

Приклеитбься к девушке под предлогом показа ей каких-то сомнительных фокусов было делом одной минуты. Но и сейчас, когда она уселась поудобней, чтобы посмотреть на мои фокусы, я чуть ее не бросил, настолько ординарной она мне, на первый взгляд, показалась. Алла не была красивой в общепринятом значении этого слова, но она имела вполне приличную фигурку, хорошую грудь, а в ее громадных с поволокой глазах, казалось, застыла вся скорбь еврейского народа...

Я не могу сказать, что я очень заинтересовался Аллочкой, но, для порядка, я пригласил ее прогуляться по лесу и во время прогулки сразу заметил, что она совершенно не избалована мужским вниманием, довольно безвкусно одета и, если бы не ее умопомрачительные волосы и бездонные глаза, то я бы под первым благовидным предлогом отвел бы ее обратно на турбазу.

Но до чего обманчива внешность, сказал еж, слезая с половой щетки! Поддайся я первому впечатлению (а справедлив был Тайлеран, когда он говорил - Никогда не поддавайся первому побуждению совести, ибо оно благородно...), и не видать бы мне Аллочки, как своих ушей...

Однако, что-то меня к ней влекло и на следующий день мы с ней снова встретились и я увел ее гулять подальше в лес. Надо сказать, что ее волосы меня буквально околдовали и я, улучив момент, достаточно бесцеремонно запустил свои лапы в ее кудри и начал их ласкать. Алла вздрогнула как от удара током, резко отстранилась и, с мольбой глядя мне в глаза, пролепетала: "- Прошу вас, никогда больше так не делайте..." Нечего и говорить, что такая просьба меня заинтересовала и подвигла на новые свершения, но все мои поползновения схватить ее за волосы и обнять, заканчивались неудачей - она как змея выскальзывала из моих рук, отбегала с сторону и, возбужденно хохоча, начинала, как маленькая девочка, бегать и прятаться по кустам. Но я видел, что эта игра ей очень нравится и в ней начинает просыпаться, сквозь девичью неуклюжесть, какая-то вполне женская игра в кошки-мышки. Я стал ей подыгрывать, немножко вместе с ней побегал и, наконец, сделав вид, что очень устал, попросил ее пособирать мне ягод, благо земляники было вокруг навалом. Алла безропотно начала собирать землянику и отправлять ее пригоршнями прямо мне в рот.

Наши блуждания в окрестностях леса продолжались два-три дня, после чего я решил, что пора переходить к нормальным сексуальным действиям и, поймав Аллочку за косу, я повалил ее на травку и стал усердно целовать, стараясь забраться под ее волосы, но Аллочка стремительно вырвалась из моих объятий и с видом испуганной лани бросилась стремглав в кусты, откуда мне пришлось ее выманивать клятвенными обещаниями не повторять своих нападений. Естественно, я ее обманул и, как только она ко мне приблизилась, крепко обнял, подождал несколько секунд, пока она, тяжело дыша, не перестанет сопротивляться, немного успокоится и придет в себя, после чего я ее отпустил, задав ей при этом безошибочно действующий дежурный вопрос, на который, как правило, женщины сразу не знают что ответить, а нам позволяют перейти к активным действиям - Аллочка, если я тебе так не нравлюсь, то я могу уйти (тут необходимо сказать любой банальный комплимент - ну, хотя бы: "А ты мне так нравишься!"). Тут, главное, не терять темпа и дать ей легальную возможность уйти от прямого ответа, промямлив что-нибудь вроде того, что она не готова к такому бурному развитию событий, а вообще-то ей с тобой хорошо. Получив таким образом карт-бланш для проведения дальнейших безобразий, я, по своему обыкновению, вполне непринужденно задал Алле вопрос - а не стоит ли нам, благо вокруг никого не видно, согрешить прямо здесь, то есть, не отходя от кассы? Мы же ничем не рискуем, и ты, и я взрослые люди, и ты мне, и я тебе нравлюсь, так почему бы нам и не отдать дань природе, тем более что солнышко так пригревает и располагает к неге?

Алла ничего не отвечала, только еще глубже спрятала лицо в ладони и тихо прошептала: "- Я девушка..."

Если я чего-то и не ожидал от моей скромницы, так это подобного признания... а так как я вам в свое время говорил, что девственницы меня просто отпугивают, то мне ничего не оставалось делать, как только глубоко вздохнуть, обнять Аллочку за шею и повести ее к лагерю, по пути, чтобы не скучать, рассказывая ей, что я сейчас сделал бы с ней, если бы не этот врожденный дефект в ее организме. Я живописал ей, как я стал бы, невзирая на ее вопли и сопротивление, срывать с нее платье, сбрасывать лифчик, закутываться в ее волосы, дерзко раздвигать ноги и, навалившись на ее, насиловать, насиловать и еще раз насиловать ее без всякой пощады. Алла жадно впитывала в себя мои росказни, время от времени содрогаясь от пробегавших по ней мелких судорог и непроизвольно прижимаясь ко мне, когда я, для пущей убедительности, засовывал ей за пазуху руку и начинал подщипывать ее груди. В результате нашей небольшой прогулки, Аллочка была готова мне отдаться, но мне этого не требовалось, и я с легким сердцем отпустил ее продолжать турпоход, надеясь на то, что после такой подготовки, первый же попавшийся ей под руку молодец с честью завершит начатое мною дело.

Однако ее телефон я записал, но, по правде говоря, тут же и забыл, занимаясь по пути в Москву другими охальницами.

Прошло около месяца, когда в один прекрасный день я, перелистывая свою записную книжку, случайно не наткнулся на какую-то Аллу - сразу я вспомнить ее не смог, но, немного поразмыслив, все-таки вспомнил и, считая ее грехопадение уже совершившимся фактом, решил ей позвонить и, дабы окончить начатое дело, трахнуть.

К моему удивлению, Аллочка меня прекрасно помнила и с радостью согласилась меня увидеть, а, надо вам сказать, что как раз в это время я наконец-то получил кооперативную квартиру на Новолесной у лице и находился в стадии ее обживания.

Я встретил Аллочку на Белорусской и, пока мы шли, я выяснил, что она продолжает находиться в прежнем девственном состоянии, но теперь у меня была крыша над головой и я мог, не торопясь, разделать ее, как в свое время Бог разделал черепаху. Когда Аллочка поняла, куда и зачем я ее веду, она начала от страха перед ожидающей ее неизвестностью упрашивать меня не делать "этого" сейчас, даже пыталась вырваться, но я был неумолим и, объяснив ей еще раз, что этого хотят боги и что неумолимые Парки распорядились ее судьбой так, как это начертано в книге судеб, повлек ее к подъезду своего дома. В квартире, очутившись со мной наедине, она полностью покорилась своей судьбе и только время от времени, когда я приближался к ней, чтобы медленно и с чувством ее поцеловать и пощипать ее грудь, ее начинала бить мелкая дрожь. Но я не торопился - несколько притушив свет и задернув занавески, я заставил ее медленно раздеться, преодолевая каждый раз, когда она стаскивала с себя очередную тряпку, инстинктивное сопротивление и стремление закрыть своими руками груди и письку, но я безжалостно отбрасывал ее руки в стороны, пока она не предстала передо мной совершенно голой, с раскинутыми по обеим сторонам руками и закрытыми глазами. Но и тут я не стал торопиться - я рассматривал ее со всех сторон, изредка поглаживая и сжимая ее груди и проникая в ее промежность, которая стала, под моими ласками, совершенно мокрой и начала источать тот упоительный запах, который исходит от вожделеющей женщины. Через некоторое время, в течение которого я продолжал ласкать мою кисаньку, я почувствовал, как она начала трястись в каком-то неистовом ознобе, и тут я решил прекратить ее мучения - к этому времени мой шершавый уже принял боевую стойку и я всей своей тяжестью навалился на мою лапоньку, грубо раскинул по обеим сторонам ее ноги и, не делая традиционных для меня в этой ситуации приготовлений (я уже чувствовал, что здесь они будут просто лишними), со всей силой, ломая все преграды и заслоны, засунул Аллочке до конца все, чем я только мог располагать в те сладостные секунды. Она дико вскрикнула, расставаясь с теперь уже бесполезной девственностью, но тут же прижалась ко мне с какой-то безумной яростью, словно желая, как мне показалось, полностью насладиться этими незабвенными для нее мгновениями, мгновениями, когда боль и сладострастие сливаются в единый дьявольский клубок так долго сдерживаемой и наконец-то удовлетворенной похоти.

...Она была великолепна... вся так долго накапливавшаяся в ней страсть, найдя свой выход, бурным потоком извергалась из нее вперемежку с воплями и стонами и судорогами, сотрясавшими все ее тело. Я, сколько мог, сдерживался, но противиться какому всплеску эмоций я долго не мог и достаточно быстро кончил. Но Алла не выпускала меня из себя, буквально железными тисками обхватывая мой член и не давая ему возможности с честью покинуть поле битвы. Однако я не даром в свое время прошел курс науки страсти нежной в объятиях Илги и получил необходимую закалку в битвах со Златой - воспользовавшись секундой ослабления сжимавших меня со всех сторон тисков, я вырвался на свободу и, быстро соскользнув вниз, впился в Аллин клитор, понимая, что только здесь меня ждет спасение.

Действительно, со временем я смог спасти свою честь и достоинство, сражаясь с Аллочкой на равных, но только применяя клитеринг.

В кровати Аллоча была бесподобна, но, увы, только в кровати - к моему глубокому сожалению она не была "на вынос", то есть, хотя у нее и была вполне приличная фигурка и отличная грудь, показываться с ней на "людях" я избегал, а применял исключительно "для внутреннего" потребления. Ее необузданное сладострастие не знало каких-либо границ, не было случая, чтобы она, по первому моему приказу, не отдалась бы кому-нибудь из моих приятелей, причем, если я этого хотел, то она могла это сделать у всех на глазах или в любой заданной позе. Обычно во время моих вечеринок она сидела где-нибудь в уголке и покорно ждала, когда кто-нибудьобратит на нее внимание и я пошлю его с ней в соседнюю комнату, причем так могло случаться столько раз, сколько было желающих ее попробовать, хоть одну, хоть в компании.

Иногда, в виде поощрения, я оставлял ее на ночь, делал свое черное дело, потом брал нужную мне на этот вечер книгу, а Аллочке предоставлял в полное ее распоряжение свои яйца, ноги и пальцы ног - а она, тихо урча (чтобы меня не беспокоить), начинала меня всего вылизывать, садилась на мои коленки, терлась о них, сосала мои пальцы, не говоря уж о члене, который был для нее самым любимым блюдом, и время от времени со стоном кончая, снова бралась за свое основное дело.

Ну, и не могу не вспомнить еще одну нимфоманку, которая обретала у меня примерно в то же время, что а Аллочка - назовем ее С.

Однажды к одному из моих приятелей, известному кинорежиссеру, не буду называть его фамилию, другой мой приятель привел двух красоток, которых они в компании и трахнули. Одна из красоток осталась ночевать у кинорежиссера, а вторую красотку мой приятель привел ко мне, благо я в то время жил в его краях. Мой приятель - его звали Бромберг (сейчас он благополучно благоденствует в Нью-Йорке) - передал мне гражданку и удалился. На следующий день он мне позвонил и попросил разрешения привести ко мне предыдущую гражданку, на что я, разумеется, дал согласие.

Гражданка, которую мне привел Бромберег, была весьма привлекательна высокая платиновая блондинка с длинными волосами и статной фигурой, прекрасной грудью, которую я не преминул тут же общупать, дабы убедиться в правильности выбора Бромберга, а то он иногда, являясь бойцом первой линии, зачастую уделял больше внимания скорости проведения операции, чем ее качеству, стройными ногами, не старше лет 25 и с очень озорными глазами. У меня в этот момент, сидела небольшая компания и приход моего друга с новой мышкой был весьма кстати. С. без всякого смущения влилась в нашу полуголую компанию и с большим юмором поведала нам о своих приключениях на хате у кинорежиссера - дело в том, что в то время он жил в коммуналке и, хотя он был прекрасным трахальщиком, С. пришлось от него, после того, как он сделал все необходимые телодвижения и, отвалившись на бок, захрапел, бежать как тать в нощи с связи с тем, что ее просто-напросто зажрали несметные полчища... клопов, к которым сам хозяин был совершенно нечувствителен.

Бромберг споро закончил свое черное дело и, прихватив с собою С., быстро удалился, однако это не помешало мне забрать у нее телефон.

На следующий день она не замедлила прийти ко мне домой и тут началось...

В первое время ничто не предвещало бурю - мы очень мило погрешили, побарахтались в кровати, выпили по чашечке кофе и отправились заниматься своим основным делом. Чтобы разнообразить процесс, я уселся на С. верхом, лицом к ее письке и начал постепенно вводить в нее легкими круговыми движениями свои пальцы, постепенно углубляясь в ее недра. В самом начале процесса С. покорно воспринимала мои шалости, но через некоторое время, по мере того как я углублялся в чарующие глубины ее естества, она все сильнее и сильнее начинала реагировать на мое вторжение, совершенно не сопротивляясь, а, наоборот, захватывая все мои пальцы и стремясь втиснуть в себя всю мою руку... Как я понял, это было для нее совершенно новым, никогда ранее не испытываемым ею ощущением полного, даже с элементами боли, заполнения всей ее пизды... Это было великолепно! Но, замерев на несколько секунд, она буквально взорвалась и начала неистово мне подмахивать, вся сотрясаясь от стонов и воплей, которые закончились мощнейшим мультиоргазмом, буквально потрясшим все ее тело...Опасаясь за целость ее письки, я, воспользовавшись минутой перерыва, быстро перевернулся и, стремительно съехав вниз, просунул ей свой язык до клитора и начал равномерно, но настойчиво и целеустремленно его обсасывать, не забывая его к тому же слегка подкусывать. Надо отдать ей должное - перерыв занял у нее всего несколько секунд, после чего она снова и так же взахлеб начала биться в сотрясавших все ее существо все новых и новых судорогах, кончая раз за разом, пока совершенно выбившись из сил, она, в полной прострации, ничего толком не соображая, в полном изнеможении откинулась на спинку кровати. Я себя мог поздравить - я не только с честью выдержал суровое испытание, но и приобрел новую нимфоманку, а это было редкой удачей. Как в последствии мне говорила С., все эти ощущения - и мое путешествие в ее письку, и клитеринг - для нее оказались совершенно новым, до сей поры ее сексуальный опыт зиждился исключительно на ординарном траханье и не менее ординарном минете, ничего другого, даже в теории, она не знала, но она всей своей кожей всегда чувствовала, что ей хочется чего-то другого, что ей всегда чего-то недостает, что она никак не может до конца полностью разрядиться и полностью испытать то наслаждение, которое, как она предполагала, ей было необходимо испытать для полного удовлетворения.

С., так же как и Аллочка, была в ласках совершенно неутомима, но если Аллочка была несколько пассивна и всегда ждала моих прямых указаний для совершения своих подвигов, то С., не дожидаясь манны небесной, сама брала инициативу в свои руки и, независимо от того, готовы были или не готовы мужики, сама брала их за шкирку, заталкивала в мою комнату и там беспощадно их трахала.

Что особенно мне в С. нравилось, так это ее неуемная страсть к познанию всех таинств секса.

С ней мы освоили все основные методы применения фаллоимитаторов - от огурцов и копченых колбас (каюсь - однажды, когда у меня не было под рукой никакой закуски, а ко мне заявилась компания моих оглоедов, мне пришлось конфисковать у С. использовавшийся ею в качестве фаллоса целый батон сырокопченой колбасы и скормить его моей публике - ничего, ели и похваливали), до бутылочек из-под кока-колы и настоящих фирменных фаллосов с вибраторами, подогревом и впрыскиванием заменяющих сперму составов.

Не обошли мы и чистых вибраторов, отдали дань всевозможным способам применения "струек", электрошоковых накладок и т. д. и т. п., а, впрочем, интересующихся различного рода нюансами, я отсылаю к моему опубликованному в издательстве "Голос" (Москва. 1999) эссе о сексе для интеллектуалов - "О, секс, Ты чудо!"

Иногда, при особом наплыве публики, мне приходилось, для спасения положения и полного удовлетворения моих красоток, задействовывать Аллочку и С. на параллельных курсах - ведь нет ничего хуже, чем неудовлетворенные и разъяренные самки, обманутые в своих лучших ожиданиях...

Увы, моя искренняя любовь - С. - в настоящее время сильно болеет и я не могу, как раньше, уделять ей должного внимания...

НИМФЕТКИ

"Дочь, более прекрасная, чем прекрасная мать".

Гораций. Оды, 1, 16, 1. (Matre pulchra filia pulchrior)

Или, как их называли во времена О. Бальзака - "крысы".

Моя первая встреча с нимфеткой состоялась во время моего очередного отпуска в славном городе Сочи, примерно, если я не ошибаюсь, в конце шестидесятых годов. В то время я довольно часто встречался с одной из своих прелестниц, которую я перед этим лишил невинности и которую, в первый раз в жизни, родичи решились отпустить на юга, но которую ее бдительная мамаша отпускала только с условием, что она прихватит с собой и ее малолетнюю племянницу, надеясь, таким образом, держать под контролем и свою дщерь. Девица была хороша, и я подумал, почему бы не совместить приятное с полезным и, поручив ей снять где-нибудь для меня, но рядом с нею, хату, пообещал приехать через пару дней. В то время снять на побережье хату было довольно сложным делом, и когда я приехал, хаты для меня не было приготовлено. Однако все на свете устраивается, и я, переговорив с хозяйкой дачи, снял у нее веранду, получив, таким образом, не только крышу над головой, но и неограниченный доступ к телу моей красавицы.

На мою беду, ее племянница, с ниспадающими ниже пояса густыми пепельными волосами, едва наметившейся грудкой и озорными глазами, покорила мое сердце сразу и бесповоротно.

В дальнейшем мы проводили время следующим образом: свою прелестницу, которую я уже к тому времени достаточно образовал, я отпускал в свободное плавание и не мешал кадриться по всему пляжу, а по вечерам отпускал на танцы-шманцы или в кино, сам же я все время проводил с ее племянницей, назову ее К., так как она функционирует до сих пор и я не хотел бы называть ее настоящее имя. Мы гуляли, купались, я ее фотографировал, особенно мне нравилось ее снимать с распущенными волосами на фоне скал в виде андерсоновской русалки...

Но переходить к активным действиям я не решался: я банально трусил. Правда, когда мы оставались одни, то, в ожидании прихода моей прелестницы, я позволял себе ее немного обнять, я целовал ее волосы, погружаясь в них как в пену, слегка касался груди, целовал шею и обнимал ее ноги... нечего и говорить, что эти ласки меня страшно возбуждали и побуждали к действиям, но, опять-таки, моя трусость меня останавливала. Мои невинные ласки ее возбуждали, она смеялась, как от щекотки, но я понимал, что ей просто нравится играть со мной и что те, не ясные для нее самой, но просыпающиеся сексуальные чувства, могут привести ее к желанию чего-то большего, чего я, по своей трусости, дать ей не мог.

Мне оставалось дожидаться возвращения с танцев своей прелестницы, ждать, пока она не уложит К. спать и та не заснет, а потом, крадучись, перебираться ко мне на веранду, где я немилосердно драл ее до поздней ночи, вымещая на ней все неудовлетворенные с К. желания. Ясно, что звонить я ей не мог и наши отношения, не успев расцвести, потихоньку канули в Лету.

Прошло несколько лет. Моя прелестница благополучно вышла замуж, и как-то встретившись, я у нее поинтересовался дальнейшей судьбой К. Оказалось, что она только недавно и не совсем удачно связала себя цепями старика Гименея. Я тут же, под предлогом того, что хочу ее поздравить с браком, взял у своей прелестницы телефон К. и, не мешкая, позвонил. К. меня узнала, на другой день мы с ней встретились, и на этот раз я смог вдоволь насладиться пеной ее волос...

Следующее мое приключение с нимфетками произошло все на той же злополучной Новолесной улице.

Иду я как-то раз домой, а было часов 11 вечера и на улице моросил до нельзя мерзкий дождь, как вдруг из-за кустов, а Новолесная улица у нас была достаточно зеленой, вылезают две нимфетки и совершенно интеллигентно спрашивают: " Дяденька, а сколько сейчас времени? " Я посмотрев на часы, ответил: " Уже 11 и вам пора домой ". На что получил неожиданный ответ: " Дяденька, дай нам чаю, а то мы очень замерзли "... Первое, что мне пришло в голову, было то, что нимфеткам надо помочь. Второе - передо мной тут же встал грозный призрак УК. Однако озорницы так просили, что я не устоял и сказал им следовать за мной, но на следующем лифте. Пока я поднимался, в мозгу у меня прочно сидели две мысли: первая была - УК не дремлет, а вторая, достаточно ехидная, но подталкивающая меня на подвиги: " Я же ничего плохого не делаю, я просто хочу помочь попавшим в беду крошкам ".

Когда нимфетки зашли ко мне домой и я увидал их до нельзя замурзанные, но очень симпатичные мордашки, первое, что я сделал, так это прогнал их в ванну, напустил туда шампуня, приказал раздеться и тщательно вымыться, а заодно сделать маленькую постирушку, так как их шмотки были в достаточно плачевном состоянии.

Потом я отправился готовить им горячий чай и сделал несколько бутербродов, но мысль об УК прочно сидела у меня в голове и отравляла все мое существование, хотя я все это время успокаивал себя тем, что я ведь ничего плохого до сих пор не сделал, хотя понимал, что сделаю...

Зайдя в ванную, я нашел там обеих мышек, с удовольствием плещущихся в воде, но тут же спросивших меня, не дам ли я им крепкого и сладкого чаю. Это меня несколько насторожило, но я не придал их просьбе особого значения. Глядя на эти две прелестные фигурки, я не смог удержаться от того, чтобы не помочь мышкам в их купании. Купая мышек, я, естественно, не преминул запустить свои пальцы между ног и обследовать их письки. Каково же было мое удивление, когда я понял, что обе они были целки! Я совершенно не рассчитывал на такой оборот событий, тем более, что они совершенно не сопротивлялись, а, наоборот, со смехом подставляли мне свои письки и просили, чтобы я их хорошенько помыл. Передо мной тут же встал грозный призрак УК, с добавлением статьи о растлении малолетних... Быстро выскочив из ванны, я крикнул мышкам, чтобы они поскорее одевались и еще быстрее просушили бы свои платьица, а то чай совсем остынет. Когда они вышли из ванной, я быстро зашел в нее и постарался навести в ней порядок, но когда я из нее вышел... моим глазам предстало зрелище, которого я совершенно не ожидал - мои мышки старательно раскатывали в ладонях маслянистые шарики и, совершенно не стесняясь, попросили у меня проволочку. То, что мои мышки были законченные наркоманки, я понял сразу, но, во избежание каких-либо эксцессов с их стороны, не стал им перечить и проволочки им дал, которые они мгновенно раскалили и стали с наслаждением всасывать в себя образующийся при курении дым. Так - подумал я - только этого мне и не хватало: вначале растление малолетних, а потом дела с наркотиками...

Понимая, что сразу их выгнать без скандала на весь дом мне вряд ли удастся, я, как можно спокойней постарался им объяснить, что утром ко мне из командировки приезжает жена и поэтому я их оставить до утра не могу.

С сожалением они согласились с тем, что это достаточно веская причина, и предложили, в качестве оплаты за мое гостеприимство, сделать мне минетик, от чего я ссылаясь на необходимость подготовки к встрече супруги, благоразумно отказался. Попутно я их расспросил, как они живут, чем занимаются, как зарабатывают на хлеб насущный, и вот что я узнал, причем учтите, что все это происходило не в наш, достаточно свободный от предрассудков и просвещенный век, а во времена самого глухого коммунистического мракобесия.

Они были бомжихи, а их промысел был прост и не требовал особой квалификации: тусуясь среди завсегдатаев пивных ларьков, они за минимальную плату, прямо на улице, среди порожних ящиков, устраивали себе приемный покой и отсасывали у своих клиентов избыток спермы. Как они мне с гордостью говорили, у них были и свои постоянные клиенты, а заработков им вполне хватало на приобретение наркоты и вполне безбедное существование, только иногда, при очень плохой погоде, им не везло с клиентами и им приходилось с трудом искать себе какое-либо убежище.

Еще одна забавная встреча с нимфеткой у меня произошла в конце шестидесятых годов при моем отдыхе на Селигере. Решив отдохнуть на природе от суеты городской жизни, я вознамерился взять на прокат маленькую лодочку и вдосталь поплавать вдоль берегов Селигера, который я знал достаточно хорошо. Сказано - сделано, и я поплыл, куда глаза глядят. Так я болтался дней 15, пока не пристал к одному уж очень мне понравившемуся пляжу. Но не долго мне удалось ловить кайф в одиночестве: через пару-тройку дней на мой берег высадился десант, состоявший из двух гражданок, двух мужичков и одной девицы, назовем ее Соней, выглядевшей как законченная нимфетка - со стройными ногами, аппетитной попочкой, длинными волосами, и которая могла возбудить кого угодно...Мужички, как я понял, происходили из породы совслужащих, они усердно ловили рыбу и не менее усердно купались, гражданки, из той же породы, занимались стряпней и сбором хвороста для костра, в перерывах залезая в воду и поднимая, вместе со своим юным созданием, неимоверный шум.

Стараясь совместить полезное с приятным и не желая покидать приглянувшийся мне пляж, я не замедлил присоседиться к гражданкам и напроситься к ним столоваться, в обмен принеся из своих запасов оставшиеся у меня несколько бутылок водки. Мои приношения были с восторгом приняты как женской, так и мужской частью населения, и я был зачислен на довольствие, после чего, по сигналу ложкой по котелку, незамедлительно являлся за своей порцией варева.

Незаметно к моей палатке перекочевала Соня, привлеченная как музыкой из моего транзистора (в те времена транзисторы были большой редкостью), так и различными карточными фокусами, которые я ей показывал, да и просто мы с нею отчаянно резались в карты, играли в шашки и шахматы и, в перерывах, слушали музыку. Ее же мама была весьма рада, что она под ногами не вертится и не мешает ей заниматься своими делами. Надо сказать, что у меня и в мыслях не было никаких поползновений в отношении С., мне просто было с нею весело барахтаться в песке, купаться, играть в карты и слушать музыку. Однако через несколько дней я заметил, что моя нимфеточка уж очень меня задирает, неестественно визжит, когда я обрызгиваю ее водой, и вообще, ведет себя при посещении моей палатки весьма неординарно. Уши у меня встали топориком...

Используя моменты, когда я с нею в палатке оставался один на один и приход ее мамы не ожидался, я начал, вначале со смехом, а потом уже и всерьез, целовать ее плечи и только еще намечавшиеся грудки. Ей это нравилось, она сама подставляла под мои поцелуи свою грудь и, в какой-то момент, я не выдержал и поцеловал ее настоящим мужским поцелуем взасос. При этом я почувствовал, как она вся напрягалась, вытягивалась в струнку и потом, вся обмякнув, прижалась к мой груди... По-моему, в этот момент она кончила, так как, когда я опустил руку, чтобы приласкать свое сокровище, она была совершенно мокрой... Вскоре раздался звон ложки о сковородку и ей пришлось, прервав очередной, но уже полностью осознанный поцелуй, проследовать на обед, я же, сославшись на отсутствие аппетита, никуда не пошел - меня слишком переполняли испытанные мною ощущения.

В довершение всего, в этот вечер обе пары решили сходить на танцы в соседний санаторий и попросили меня присмотреть за Соней в их отсутствие. Вечером, сгорая от нетерпения, я едва дождался прихода ко мне Сонечки - сам я идти за ней не решился. Но она пришла сама и сама же, первой, повесилась мне на шею...Эта ночь была незабываема - и, хотя Соня оказалась далеко не девственницей (по ее собственному признанию, она "это" делает уже около двух лет), мне с ней было удивительно хорошо и я вряд ли когда забуду ее ласки посреди всех тех стонов, которыми мы обменивались, сплетаясь друг с другом...

При всем при том, все же я струсил и на заре, быстро упаковав свое барахло и не попрощавшись ни с Сонечкой, ни с ее так гостеприимно встретившими меня туристами, а только оставив им весь свой запас водки, я смылся...

В конце концов, Сонечка могла банально проговориться, со всеми вытекающими из этого последствиями.

КРАСАВИЦЫ

"Мы всегда стремимся к запретному

и желаем недозволенного".

Овидий. Любовные элегии, 111, 4, 17.

(Nitimur in vetitum semper, cupimusque negata).

Ну, что я могу сказать о красавицах?

По моим наблюдениям, нет таких женщин, которых нельзя было бы, при большом на то желании, не соблазнить - немного фантазии, немного упорства и много-много лести и нежных слов - и она твоя, ведь все они знают, в какую игру мы играем и что конечной нашей целью, также как и их, всегда является стремление рано или поздно но залезть в общую койку...

Действительно - зачем любить, зачем страдать, ведь все равно, в конце - кровать.

Но, что самое главное, во всяком случае для меня, это то, что они, как правило, в койке не блещут - как правило в койке они вполне ординарны и на подвиги не способны.

Но, тем не менее, на моем пути встречались красивые женщины, и хотя ничего особенно интересного я о них рассказать не могу, но пара забавных историй приходит мне на ум.

Однажды, дело было в конце шестидесятых годов, я попал на, не помню уж точно на какую, тусовку, кажется, что это было в Доме литераторов. Почему мне запомнился этот случай? Так это потому, что то был очень редкий в моей практике казус, когда мне пришлось порядком подсуетиться, хотя и без особой нужды - было типичное жлобство, заставившее меня сыграть не свойственную мне роль обольстителя.

Так вот, сижу я в уютной компании таких же лоботрясов, как и я сам, как вдруг (Ох, уж мне это "вдруг!"), на пороге нашей залы появляется "ОНА", в сопровождении целой своры элегантных молодчиков. Я даже рот разинул от восхищения, настолько она была хороша - ну, прямо Элен из "Войны и мира"! Высокая, статная брюнетка с гладко зачесанными волосами, совершенно роскошными плечами, высокой грудью и черными, ничего не замечающими по сторонам - конечно, с понтом - глазами...

- Кто это? - вырвалось у меня, на что мне сообщили, что это дочь одного весьма известного театрального деятеля, славящаяся своими неудачными замужествами.

Я редко занимаюсь целенаправленным соблазнением красоток, так как, как я уже вам говорил раньше, труды не стоят свеч, тем более что тут, как я почувствовал, для меня был глухой номер и мне оставалось только, как той лисе из басни, облизнуться, но помог Его величество случай! И я решил все-таки попытаться, помятуя, что попытка ведь не пытка, как справедливо говаривал наш дорогой Лаврентий Палыч. Подойти прямо к ней и познакомиться, было совершенно нереально из-за плотного роя крутящихся вокруг нее не только молодых, но и достаточно солидных господ. Пришлось выбирать окольный путь, занявший у меня весьма долгое время. Случай же, позволивший мне с нею познакомиться, состоял из целой цепи тщательно подбираемых мною звеньев и начавшейся с того, что я случайно познакомился с одной художницей, у которой была подруга, знавшая, сестру моей красавицы. После несложного ритуала перехода от моей художницы к ее подруге, достаточно известной арфистке, я перешел к ее сестре, высокоинетеллектуальной даме, согрешить с которой мне удалось, только выиграв у нее партию в рулетку, после я ей подставил своего приятеля, известного по Москве трахальщика, не буду называть его имени, так как многие его знают и который ныне обретается в Нью-Йорке.

Дальше был вопрос техники, и на этом мы расстались, сохранив до сего времени приятельские отношения.

Следующей, заслуживающей внимание, красавицей, была некая И., кстати, тоже арфистка, но, правда, только ученица.

В свое время (в начале семидесятых годов) годов, я вышел на весьма своеобразную особу, назовем ее Мариной, отличавшуюся совершенно невообразимым задом, хотя, надо признаться, все то, что было выше ее талии, заслуживало всяческих похвал - тонкая изящная талия, лилейная грудь, очаровательные ушки, при всем при том блондинка с нежнейшим цветом лица. Но, зад - воистину - как писал поэт:

Жопа - метр на метр!

Не Жопа - а склад продовольствия...

Вот бы мне хуй с километр,

Доставил бы я ей удовольствие!

И комментировал раб в комедии Аристофана "Мир".

"...Ой-ой!

Не зад у нее, а праздничное шествие!"

Помню, как однажды, когда ее зад начал меня уж очень удручать (несмотря на все ее прелести, я просто физически не был способен надлежащим образом справиться со всей этой грудой великолепного мяса, а не только что появляться с ней на людях), я предложил ее за вечер в "Советской" одному из своих приятелей, известному жопошнику, готовому за мощный зад отдать душу на покаяние. Зайдя в кабак, я предусмотрительно ушел вперед под предлогом выбора столика, оставив приятеля самостоятельно управляться с гражданкой.

Скажу только, что когда в проходе показалась Марина с ее кавалером, весь зал на мгновение замер, а потом разразился бурными, долго не смолкающими аплодисментами...

И приятель, и Марина получили то, что им не доставало, а Марина, в знак благодарности, пообещала меня познакомить со своей подругой, очень красивой, по ее словам, совсем юной, но, как она меня тут же предупредила, только недавно потерявшей свою девственность, ученицей Гнесинского училища по классу арфы.

Когда Марина привела ко мне домой И., я, буквально, остолбенел настолько она была хороша!

Да и было от чего прийти в телячий восторг - высокая стройная жгучая брюнетка с волной длинных волос, прекрасными формами, огненными глазами и белоснежной кожей - ну, настоящая Кармен, разве что Кармен, если верить П.Мериме, была смуглянкой.

Мариша, сославшись на срочные дела и решив, вполне справедливо и своевременно, что мы и без нее разберемся в наших проблемах, быстро нас покинула, а мы с И. в начале стали пить чай, но постепенно перешли на шампанское, благо его запас у меня всегда хранился в баре. В процессе разговора я выяснил, что моя Кармен в настоящее время собирается со своей мамашей заняться - какая проза! - ремонтом своей квартиры, но не знает, куда на это время деть арфу. Я не колебался ни секунды и тут же предложил свои услуги, сказав, что арфа мне нисколько не помешает, а только придаст моему интерьеру более респектабельный вид. И, действительно, в продолжение всей моей эпопеи с И., все приходящие ко мне гости, видя стоявшую около бара арфу, впадали в легкий шок...

К моей радости и моему удивлению, И. очень быстро забралась ко мне в койку и, несмотря на отсутствие у нее бурного темперамента, чего я, по правде говоря и судя по ее внешнему виду, совсем от нее не ожидал, мы провели с ней восхитительный вечер, после которого я настолько потерял голову, что всерьез решил жениться.

А что? - пришла ко мне шальная мысль - Мне скоро будет 50, квартира и деньги, по старым меркам, у меня были, стало быть пришла пора обзавестись семейством. Короче, я влюбился... чего от себя я никак не ожидал.

И. чего то наплела матери и перевезла, с ее разрешения, ко мне свою арфу, после чего мы несколько недель блаженствовали, практически не вылезая из койки и только поздним вечером И. возвращалась в свои пенаты, оправдываясь перед мамой необходимостью в усиленных занятиях музыкой.

Но есть бог Амур на этом свете, и он меня спас от столь опрометчивого шага, который в своем ослеплении я был готов совершить. То, что мне было 50, ей не было и 17, меня не останавливало - не я первый и не я последний с такой разницей в годах, достаточно вспомнить Марию и Мазепу, 74-летнего Гете и 19-летнюю Ульрику фон Левецов, а, еще лучше - посмотреть на картину "Неравный брак".

Однако все имеет свое начало и все имеет свой конец. Мои отношения с моей Кармен упорядочились, мы прекрасно ладили друг с другом, но тут ремонт квартиры был завершен и мама решила востребовать дочку вместе с арфой на прежнее место жительства, при этом изъявив желание познакомиться со мной поближе. Я ничего не имел против, понимая, что мне пришла пора объясниться и официально просить руки ее дочери.

Вечером моя Кармен в сопровождении своей матери заявилась ко мне. Я их встретил, что мне совершенно несвойственно, букетом роз, после чего пригласил на бокал шампанского.

Увидав маму моей Кармен, я не поверил своим глазам: передо мной стояла совершенно молодая (тут я только вспомнил, что И. мне в свое время говорила, что ее мама родила, когда ей было всего 18 лет), очень элегантная и интересная женщина, которой, ей-богу, нельзя было дать больше 30 лет.

Отправив И. в другую комнату, мы с К., так звали новоприбывшую, без суеты и не нужного волнения рассмотрели создавшуюся ситуацию, в ходе анализа которой я был вынужден согласиться с К. в том, что И. не разрешат в ее неполные 17 лет оформить надлежащим образом официальный брак, что у меня будут проблемы в институте, что ей необходимо завершить образование и не забеременеть, а мне, в связи с вышеизложенным, следует подождать годик-другой и, если мои намерения не изменятся, только тогда следует вернуться к данному вопросу. Придя, как говорят в наше время, к консенусу, мы мирно допили шампанское, послушали музыку и спокойно разошлись по домам. Любовная лихорадка у меня на этом закончилась.

В дальнейшем я еще неоднократно встречался с моей Кармен, но страсть постепенно ушла и мы стали с ней хорошими приятелями, а года через два-три я помог ей выйти замуж, еще через несколько лет она бросила мужа, снова вышла замуж и теперь обретает где-то в Лондоне.

Чтобы закончить эту историю, могу к ней добавить только то, что маму моей Кармен я, естественно, не обошел, но мы с ней, что называется, не сошлись характерами - она была слишком ревнива и мои художества ее явно не устраивали.

ДУРНУШКИ

"Целомудренна та, которой никто не домогается".

Овидий. Любовные элегии, 1, 8,43-44.

(Сasta est, quam nemo rogavit)

Вопреки широко распространенному мнению, уложить некрасивую девушку в койку бывает зачастую значительно трудней, правда, и не так интересно, чем записную красавицу. Красавица четко знает, зачем ее волокут в койку и что от нее в дальнейшем хотят, тогда как дурнушка, не понимая причин, заставляющих ребят лезть к ней под юбку, начинает рефлексировать, заниматься своим психоанализом, придавать своей письке совершенно несвойственное ей значение и мечтать о чем-то большом и чистом, не соображая, что ей просто надо пойти и вымыть слона. В подавляющем большинстве случаев интерес к дурнушке объясняется достаточно просто - если это не желание после всего слишком сладкого и набившего оскомину попробовать чего-то кисленького, то это обычный прием под названием "рикошет" (см. мою книгу "О, секс, ты Чудо!". Москва. Голос. 1999).

В целом, дурнушки не представляют собой ничего интересного и заслуживающего внимания, хотя, для полноты картины, я приведу один характерный случай, некогда меня сильно позабавивший.

В мою тусовку одна из моих приятельниц однажды затащила свою подругу страшненькую и тощенькую девицу неопределенного возраста, правда, с хорошими волосами. Увидев это создание, я немедленно отвел свою приятельницу на кухню и в ужасе захрипел: - Для чего ты ко мне таскаешь подобных крокодилов?

На что получил чисто женский ответ: - Да, но у нее такая чистая и прекрасная душа! - и, немного подумав, мечтательно и со вздохом добавила: Зато какие пирожки она печет!

Это в корне меняло все дело, так как я обожаю хорошо приготовленные пирожки с кислой капустой. Я тут же со своей самой обворожительной улыбкой перебрался в комнату и начал ухаживать за Н., которая никак не могла взять себе в толк причину моего волокитства. Моя приятельница мне очень помогла, начав расхваливать кулинарные достоинства моего крокодильчика, и я тут же, не отходя от кассы, взял быка за рога и предложил устроить маленькое суаре с капустными пирожками. Действительно, пирожки были восхитительны, и я в шутку начал объясняться ей в любви, предварительно осведомившись, как я это делаю всегда, когда же она мне отдастся. Реакция была незамедлительно суровой, совершенно не отвечающей нашей шутливой беседе: - Никогда! - был ее жесткий ответ. - Я вам не игрушка! - после чего я быстро обошел скользкую тему и в этот раз больше к ней не возвращался, так как пирожки были действительно выше всяческих похвал. Но телефон она мне свой дала, и с тех пор я начал ей иногда звонить, изредка приглашать, когда мне надо было украсить свой стол, на свои сабантуи, немилосердно при этом расхваливая ее пирожки и регулярно, осведомляясь, когда же она все-таки решится посетить мою койку (к тому времени она уже достаточно спокойно воспринимала мои шуточки). Надо сказать, что мой крокодильчик был весьма образованной мышкой, с которой по телефону было просто приятно побеседовать на самые различные темы, но она тщательно избегала сексуальных тем, говоря мне, что она никогда не унизится до того, чтобы лечь в койку без любви. Постепенно я стал замечать, что в ее поведении начали проскальзывать ревнивые нотки, что она все чаще стала заострять наши разговоры на сексуальные темы, что все чаще, когда мы танцевали, она непроизвольно прижималась ко мне, а ее глаза становились все отрешенней. Это меня забавляло, и в такие минуты я все настойчивей спрашивал у ней согласия на путешествие в койку.

Как-то, позвонив к ней домой, я, как всегда в шутку, осведомился у нее, когда же она, наконец, престанет меня мучить и залезет ко мне в койку, а также снова принесет свои обворожительные пирожки ... последовало молчание, сопровождаемое каким-то шуршанием, а потом, опять-таки шепотом, прозвучал вопрос: А тебе это надо? - и, получив, со смешком, утвердительный ответ, спросила: А кто у тебя будет? - В тот вечер я, никого не ждал и, думая, что заданный мне вопрос относится к количеству необходимых для скармливания моим оглоедам пирожков, чистосердечно признался, совершенно не думая ни о каких сексуальных играх, что я буду совершенно один и что, может быть, я наконец-то ее соблазню и заодно вдосталь и "от пуза" наемся ее пирожков, так как мне всегда их не хватает... После непродолжительного молчания она сказала, что к вечеру будет. К вечеру она явилась, притащив с собою огромное блюдо свежеиспеченных и так аппетитно пахнувших пирожков.

В этот вечер она была необыкновенно возбуждена, непрерывно смеялась, как могла задирала меня, а я, наевшись до отвала ее пирожков, как сытый кот, только жмурился, благодушно снося все ее эскапады. Кончилось все тем, что я ее все-таки завалил на кровать и начал, сначала нехотя, а потом, постепенно, все более и более возбуждаясь, достаточно бурно ее ласкать, задирая юбку и нахально забираясь к ней в трусишки, что ни в коем случае мне не следовало делать и за что я и был наказан по всей строгости закона.

А неукоснительно соблюдаемый мною закон гласил, что основополагающим принципом моей бурной жизни было то, что напиваться мне сверх положенного категорически воспрещалось, если я хочу всегда четко выполнять и контролировать встречающиеся в моей жизни нестандартные ситуации.

Для выполнения положений этого закона я часто прибегал к следующему приему - находясь в кабаке или в каком-либо другом общественном месте, я прежде всего выбирал самую некрасивую из всех присутствующих девицу и, по мере того, как я нагружался, периодически посматривал в ее сторону. Когда я чувствовал, что я могу с нею переспать, я понимал, что дошел до кондиции и мне следует прекращать пить. Увы, я не последовал выработанным мною же рекомендациям и к тому времени, когда моя рука начал сдирать с моего крокодильчика последние тряпки, я уже был порядком "под шофе" и не мог себя достаточно четко контролировать, а моя мышка к тому же пару раз дернувшись, вдруг всхлипнула и, крепко прижавшись ко мне, перестала сопротивляться. Мне не оставалось ничего другого, как только залезть на нее и без всяких затей исполнить свое черное дело. В связи с тем, что я был порядком пьян, мне пришлось достаточно долго не слезать со своей лошадки и, даже не прибегая к клитерингу, я измочалил ее как только мог, заставив кончить с рыданиями и воплями несколько раз, после чего она уткнулась мне в подмышку и начала усилено плакать, все время причитая на тему, что теперь я буду ее презирать и больше не захочу ее видеть... Как мог, я ее успокоил, заставил выпить еще вина, несколько раз поцеловал в носик, наврал, что мне с ней было очень хорошо и что, если она не будет букой и не будет меня ревновать, то мы с ней обязательно встретимся. Отказываться от пирожков было выше моих сил, с одной стороны, а с другой стороны, в связи с тем, что приближался час моей женитьбы, а с ним и конец моей распутной жизни, я не хотел травмировать девочку и решил все спустить на тормозах.

Еще некоторое время я усиленно питался пирожками, но потом, поставив ее в известность, что мне не удалось уговорить очередную мою гражданку сделать аборт и мне приходится оставить ребенка, я сообщил ей о необходимости нашего расставания.

МАЗОХИСТКИ

"Что естесственно - то не постыдно".

М. Е. Салтыков-Щедрин. Бусин, С. С., т. 1, с. 274.

(Naturali non sunt turpia)

Как правило, чистые мазохистки встречаются не так уж чтобы очень часто, гораздо более в природе распространены садомазохистки, сочетающие боль с наслаждением, но, надо предупредить пассивных мужиков-садомазохистов, что женщины-садомазохистки, в основном, только играют за плату перед мужиками роль "крутых", надевая на себя устрашающие маски, опоясывая себя со всех сторон кожаными ремнями и играя плетками. Как это и не странно, но многие мужики любят, когда представительницы прекрасного пола их истязают, унижают, заставляя облизывать их сапоги и даже принуждая пить их мочу и пожирать их экскременты.

Но пару забавных случаев я могу вам рассказать.

Однажды, болтаясь по Москве в поисках приключений, меня занесло в "журик", как тогда называли Дом журналистов и где можно было поживиться относительно неразбавленным пивом, что в те благословенные времена, когда наша славная Партия и не менее славное Правительство не прикладая рук трудились над повышением благосостояния трудящихся.

Заняв столик и оглянувшись, я заметил две знакомые морды, которые очень быстро перекочевали ко мне, и мы занялись, как всегда, обсуждением знакомых и незнакомых гражданок.

Неожиданно ко мне подсел еще один знакомый и, указывая на дальний угол, сказал, что там сидит один деятель, который приглашает меня выпить с ним кружку пива. Посмотрев в указанном направлении, я действительно обнаружил сидящего за свободным столиком достаточно приличного и со вкусом одетого господина или, как их тогда называли, товарища, находившегося в сопровождении очаровательной молодой красотки лет 18.

Меня это особенно не удивило, так как в то время мы часто заводили "карусель" - род сексуальной игры типа групповушки, в которой, притушив свет и надев полумаски, голые мужики вперемежку с не менее голыми бабами танцевали модный и в то время еще не всем знакомый рок. Выждав момент, когда девица от усталости сваливалась на диван и не была в состоянии сопротивляться или просто, с понтом, хотела хоть немного отдохнуть от рока (недаром в то время появилась поговорка, что заканчивая рок, девица готова отдаться, но мужик уже ничего не в состоянии сделать), мужик имел право схватить понравившуюся ему красотку и, не гоняясь за ней по всей квартире, заставить ее отгадывать, чей член в этот момент находится в ее письке или в ее ротике. Игра шла на фанты - в случае правильного ответа она получала возможность загадать какое-либо желание, а неправильного - мужик имел право скрыться и не открывать свое инкогнито.

На эту игру зачастую приходили, по рекомендации моих друзей, и совершенно незнакомые мне люди, что только усиливало остроту ощущений и вводило девочек в состояние полнейшего экстаза, когда они чувствовали себя готовыми на все нимфами с Парнаса...

Поэтому я и не удивился приглашению, решив что это кто-то из моих знакомых, желающий поучаствовать в моей "карусели", тем более что вступительный взнос, как я полагал - сидящая рядом с ним красотка, - был великолепен.

Заказав еще пива, он осведомился у меня, смогу ли я навестить его сегодня вечером. Его предложение меня приятно удивило, так как все сабантуи, в основном, проводились у меня дома, а я был не прочь несколько расширить географию своих похождений.

Получив мое согласие, он быстро написал свой адрес на клочке бумажки (в то дикое время визитные карточки еще не получили распространение), мы с ним условились о времени моего визита и я, плотоядно осматривая все стати своей новой знакомой, уже заранее чувствовал, как моя рука залезает к ней за пазуху и начинает нежно ласкать ее упругую и такую свежую грудь... я был готов прямо здесь, не отходя от кассы, облизать эту великолепную телку со всех сторон...

В то время я еще не знал, какое великолепное приключение меня ожидает в недалеком будущем.

Приняв ванну, неторопливо побрившись (я тогда еще не носил бороды, это теперь, обуреваемый непроходимой ленью, я могу по несколько суток не бриться), тщательно одевшись и прихватив на всякий случай зонтик, я отправился по указанному адресу. Мой новый знакомый жил на Патриарших прудах в старом, еще дореволюционной постройки доме. Я позвонил, и мне открыли дверь.

Поздоровавшись, хозяин проводил меня в ярко освещенную только свечами гостиную, покрытую великолепным ковром с очень длинным ворсом, и хлопнул в ладоши. На пороге появилась та самая девушка, но совершенно голая, которая молча предложила мне бокал с вином, оказавшимся весьма недурственным на вкус. Мне было чрезвычайно интересно - а что же последует дальше? Я ждал, что дополнительно появятся и другие гости, или одна, или несколько гражданок и начнется обычная "карусель". Наступила пауза, в продолжение которой как я, так и они молчали.

Я не торопясь пил вино, гражданка растянулась во весь рост на ковре, хозяин же, притушив несколько свечей и сев в другое кресло, хлопнул несколько раз в ладоши. Девица мгновенно вскочила и скрылась в другой комнате, а хозяин тем временем поставил "Болеро" Равеля.

Снова появилась моя красотка, но с внушительным ремнем в руке. Это мне как-то сразу не очень понравилось, так как, я уже раньше говорил, садомазохистские игры не воспринимаю, но, сравнив свои физические данные с аналогичными у моего деятеля, я понял, что мои опасения напрасны, и я с интересом начал следить за развитием событий.

Отбросив ремень в сторону, девица на коленях подползла ко мне, стянула с меня брюки и стала вполне профессионально строчить минет. Как я уже, кажется говорил раннее, минет я не люблю - в свое время одна гражданка, не в меру увлекшись процессом, меня так сильно прикусила, что мне пришлось ночью со своего Зубовского бульвара нестись сломя голову в Мансуровский переулок, где в те далекие времена размещался Профилактический пункт и где к восторгу окружившей меня публики мне сделали необходимую перевязку. С тех самых пор я избегаю минет, но если женщина очень попросит, а в данном случае это было так, то я мирюсь с печальной необходимостью и предоставляю своего шершавого в ее полное распоряжение, однако всегда внимательно приглядываю, чтобы она не очень увлекалась.

Хозяин, сбросив свой роскошный шлафрок и оказавшись под ним совершенно голым, схватил ремень, пристроился к гражданке и, всунув ей между ее очаровательных ягодиц своего нахала, начал вначале слегка, потом, возбуждаясь под звуки "Болеро", все более и более немилосердно стегать нашу милашку по розовой и нежной попке и спинке, причем, судя по ее стонам и пробегавшим по всему ее телу конвульсиям, ей это очень нравилось, а вся попка при этом превратилась в сплошной кровоточащий рубец. На заключительных аккордах "Болеро" я и хозяин кончили, при этом он, в полном изнеможении, отвалился в сторону, а моя прелестница, воспользовавшись тем, что я сидел в кресле и не мог с него быстро соскользнуть, снова подползла ко мне на коленях и, продолжая стонать и извиваться как ящерица, с криком "Да сделай же мне больно!", буквально втиснула мне в рот свой сосок, который я начал усердно жевать, потом, повинуясь ее воплям, остервенело кусать, следя, конечно, за тем, чтобы не откусить его ей совсем.

Но этого ей было мало, и она, схватив горящую свечу и сунув ее мне в руку, направила ее пламя прямо на свой, чудовищно разбухший к этому времени, сосок...Такого я в своей жизни еще не видал... Продержав пламя свечи несколько долгих секунд над ее соском, я почувствовал, как она вздрогнула и, откинувшись навзничь, забилась в оргазме, кончая раз за разом со стонами и воплями.

Это была великолепная, ни с чем не сравнимая картина, надолго врезавшаяся мне в память...

Поставив выпавшую свечу в подсвечник, я снова уселся на прежнее место, плеснул в свой бокал вина и стал ждать окончания представления. Хозяин в полной отключке продолжал лежать на ковре, девица, так же полежав на ковре, пришла в себя, встала и, слегка оправившись, разрешила мне, в мое удовольствие, оттрахать ее так, как мне хотелось этого с самого начала. Однако, даже делая ей клитеринг, я не мог заставить ее кончить. Весь процесс протекал в сугубом молчании как с моей, так и с ее стороны, причем, что характерно, на ее теле я не заметил никаких следов от ударов ремня - а ведь были же они! - после чего она, все также молча, выпустила меня на улицу. Повторять эти экзерсисы я не стал.

Вспоминаю и еще одну, но уже "чистую" мазохистку - некую Ж., пленившую меня не столько своими мазохистскими изысками, сколько умением совершенно сказочно готовить рис, который у нее получался какого-то янтарного цвета и необыкновенного вкуса, за что я, собственно, и приглашал ее, иногда в свои пенаты.

Приходя ко мне домой, она тут же осведомлялась: " А бить будешь? " "Конечно" - отвечал я и, придравшись к какому-нибудь, пускай самому вздорному, ее прегрешению, начинал хлестать ее по щекам, потом, потаскав и пополоскав ее за волосы пополу - благо у нее были густые косы, - я бросал ее в койку, раздевал и привязывал ей руки и ноги к ножкам кровати, после чего, повернув ее задницей кверху, начинал, но обязательно через мокрую простыню - чтобы не оставлять следов - хлестать ее со всей силой ремнем по жопе и спине, пока она с каким-то особенным, свойственным только ей, подвыванием не кончала.

Со временем ее мазохистские фантазии все усугублялись, и когда я ей предложил разнообразить эти игры введением в них дополнительных персонажей, она с радостью ухватилась за эту идею и даже сама предложила несколько сценариев ситуаций, в которых ей бы хотелось оказаться.

Поэтому, когда ко мне время от времени заходил кто-нибудь из моих приятелей, то я его обязательно приглашал в спальню, где лежала совершенно голая и привязанная к ножкам кровати моя Ж. с плотно завязанными глазами. Особенно ее возбуждали первые минуты присутствия незнакомых мужиков, когда она, полная неизвестности от характера предстоящей встречи с ними, ждала первых прикосновений и первых грубых или нежных ласк, в процессе которых она могла и кончить. Мужики, как правило, были, что называется, в полном отпаде, тем более, когда я приглашал их ее всю осмотреть, общупать и полапать, пососать и пощипать соски ее грудей, раздвинуть ножки, погладить бедра и полюбоваться ее животиком, залезть своими лапам к ней в письку и, вдоволь насладившись видом всего ее прекрасного тела, наконец, снять с ее глаз повязку и трахнуть... При этом она, с понтом, сопротивлялась, стонала и вырывалась из рук своих "мучителей"...

Все эти игры ее до крайности возбуждали и ей, как она мне сама говорила, очень нравилось ощущение своей беспомощности и зависимости от мужского желания, особенно ей нравилось лежать голой под алчными взглядами еще не трахнувших, но, уже предвкушавших всю сладость обладания ее тщетно сопротивляющимся телом, мужиков. Втравливая ее в эти игры, я ощущал, как все ее тело напрягалось и трепетало под нежными или, наоборот, нарочито грубыми ласками моих самцов, с вожделением трущимися всеми своими членами о все закоулки ее тела...

Но рис, рис она делала бесподобно...

ЛЕСБИЯНКИ

"Пусть всякий упражняется в том искусстве,

которое он знает".

Цицерон.Тускуланские беседы,1,18, 41.

(Quam quisque norit artem, in hac se exerceat)

Это прозвище лесбиянки получили в честь знаменитой древнегреческой поэтессы Сафо, жившей в Y - YI веке до нашей эры на острове Лесбос в городе Эрос. Более правильно, с научной точки зрения, они зовутся "трибадами".

С "чистыми" лесбиянками, то есть девицами, генетически предрасположенными к трибадии, я мало общался в связи тем, что они предпочитают встречаться в своих кругах и как мужик я им был попросту неинтересен. Правда, несколько генетических лесбиянок я все же знал, и среди прочих я могу выделить некую Галю, работавшую в сфере беларусского кинематографа в 70-х годах и занимавшуюся подбором артистов.

Галочка была типичной генетической лесбиянкой, совершенно безгрудой, несколько худощавой, но стройной мышкой с короткой стрижкой и подчеркнуто мужскими манерами. Я уже не помню, когда и как я с ней познакомился, но иногда, когда дела службы заносили ее в Москву, она с удовольствием посещала мои сабантуи, на которых она почти всегда выискивала очередную жертву, которую с довольным урчанием утаскивала к себе в гостинцу "Пекин", служившую ей резиденцией при ее набегах на Москву.

Было любо, дорого подслушивать, как она уговаривает девиц посетить ее апартаменты: - Ну что тебе эти мужики? Все равно они все сволочи, им бы только залезть к нам в трусы и нас трахнуть, а потом хоть трава не расти... Ведь от них слова ласкового не добьешься, лишний раз не то, что приласкать, а поцелуя от них не выпросишь...А мы с тобой пойдем, посидим, потрепемся, выпьем коньячку, я тебе такой сладенький китайский массажик сделаю... - т. д. и п. п. - и все это в сопровождении нежных поглаживаний, легких поцелуев в шейку и большого количества ласковых слов...

И, знаете, глядишь - и поволокла овечку...

А все дело в том, что очень многие женщины являются бисексуалками и то, что основным методом общения с ними является клитеринг, значительно упрощает весь процесс их соблазнения трибадами, и они очень быстро осваивают понравившиеся им способы, тем более, что не каждый мужик способен полностью удовлетворить свою партнершу, а применяя клитеринг, женщина женщину всегда доведет до кондиции...

Мне часто приходилось наблюдать лесбиянок со стороны, а иногда и активно участвовать и их играх, но, как правило, это всегда были бисексуалки.

Что касается Галочки, то однажды у меня с ней произошла забавная история. Был у меня один знакомый - злой ебарь Женя, так вот, зашел он как-то ко мне на огонек, а у меня в ту пору сидела в ожидании намечавшегося сабантуя Галочка. Слово за слово, хуем, как говорится, по столу, и я ей предложил хоть раз в жизни попробовать трахнуться с настоящим мужиком, имея в виду, конечно, Евгения. Я и Женя долго уговаривали Галочку поступиться своими принципами, но, наконец, уговорили. Она быстро, без лишних кривляний разделась и улеглась на диван, предоставив себя в полное наше распоряжение.

Видит Бог, Евгений трудился над ней с полной отдачей, он не жалел ни себя, ни ее, а я, где было возможно, ему помогал как действиями, так и советами. Но все было тщетно - мы с трудом выдавили из нее какой-то несчастный оргазмик и на этом закончили свои труды.

Встав и отряхнувшись, Галочка покачала головой и сказала: - Не то, братцы, не то...

Интересно, но мой злой ебарь Женя, однажды попав в туманную Эстонию, согласился за крупные бабки переспать с одним местным педиком. Ему это понравилось и, соблазнившись на так легко зарабатываемые деньги, он пошел по рукам, пока в него не влюбилась какая-то местная шишка, предложившая ему сменить пол, на что он, опять-таки за бешеные деньги, согласился.

Дальнейшая его судьба мне не известна.

Но, вернемся к нашим баранам.

Я неоднократно становился свидетелем, а иногда и участником лесбейских встреч, созерцание которых мне приносило много удовольствия - особенно мне нравились позиции, в которых две лесбиянки терлись своими письками друг о друга, взаимно делали клитеринг или копались в своих письках, одновременно страстно целуя друг друга...

Следующий класс лесбиянок относится к так называемым "инструменталисткам", то есть к чаровницам, предпочитающим для своих игр применение различных сексостимуляторов, хотя, в конечном счете, все сводится к фаллоимитаторам, разновидностей которым несть числа.

К основным видам этих игрушек относятся :

- Обычные фаллоимитаторы, в качестве которых используются как любовно изготовленные и наделенные собственными именами кустарные изделия, повторяющие форму яичек, так и серийно выпускаемая продукция известных фирм. В качестве заменителей, при отсутствии в продаже необходимых предметов, с успехом применяются огурцы, баклажаны, колбасы, бананы, также различного рода бутылочки, типа кока-колы.

- Усложненные фаллоимитаторы, то есть фаллоимитаторы со встроенными вибраторами и нагревательными элементами, обеспечивающими выполнение заранее запрограммированных амплитуд вибрации и скоростей нагрева или охлаждения и обеспечивающими в нужный момент впрыск заменяющей сперму жидкости.

Так же, на основе проводимых мною экспериментов, я обнаружил, что для более сильной стимуляции оргазма следует прибегать к разработанным лично мною устройствам, создающим внутривлагалищные судороги.

- Широко применяемые в настоящее время среди лесбиянок так называемые "качалки", то есть обоюдные фаллоимитаторы, можно усовершенствовать, используя выше описанные принципы.

- В развитие этой темы, я не вижу каких-либо затруднений в разработке и внедрении в сексуальную практику тройных или групповых мобильных или стационарных устройств, обеспечивающих одновременный или разнесенный по времени оргазм у целой группы лесбиянок.

Отдельно отмечу лесбиянок-индиводуалисток, хотя, правильнее было бы отнести их к обычным онанисткам, в связи с тем, что они не общаются с обычными лесбиянками, но, как правило, используют их методы.

Особо хочу отметить высокую эффективность для максимального удовлетворения лесбиянок следующих, описанных в моей книге "О, секс, ты Чудо!", методик:

Применение электростимуляторов, позволяющих лесбиянкам плавно регулировать интенсивность их ощущений.

Использование большой ванны, обеспечивающей лесбиянкам возможность взаимного удовлетворения техникой типа "струйки".

ЗООФИЛКИ

"Что дозволено быку, то не дозволено Юпитеру".

Г. В. Плеханов. Несколько слов нашим противникам. Соч. т. 7, с.303. (Quod licet bovi, non licet Jovi)

Другими словами, женщины, любящие совокупляться с животными.

Лично я таких женщин не трахал, но пару раз наблюдать подобный процесс мне приходилось.

Чтобы у вас не возникло предубеждение против таких женщин - в конце концов, кому какое дело, кто и кого трахает? - отметим, что и многие мужчины не брезгуют подобными шалостями:

- из истории известно, что за победоносными римскими легионами гнали стада овец и козочек, которые служили им не только для пополнения пищевых ресурсов, но и для удовлетворения их сексуальных нужд;

- для этих же целей овечки и козочки служили пастухам в их многодневных отлучках на горные пастбища;

- известны случаи, когда скотники давали телятам пососать свои члены, что с успехом заменяло необходимость делания минета;

- реже, но такие случаи были описаны в судебной медицине, мужчины используют в этих целях собак и домашнюю птицу.

Ну, а что касается женщин, то их пристрастие к животным уже давно, с мифических времен, ни для кого не является секретом.

Начнем с богов и продолжим известными нам примерами:

- Первейший блядун Зевс любил грешить с восторгом отдававшимися ему прелестными женщинами - Ледой, которую он поимел в качестве Лебедя и которая родила от него Елену Прекрасную, послужившую причиной воспетой Гомером Троянской войны.

- Европой, согрешившей с ним, когда он явился к ней в образе Быка (отсюда и пошла поговорка: - Что позволено Юпитеру, то не дано быку);

- Данаей, которая подставила свое лоно Юпитеру, пролившемуся на нее в виде золотого дождя.

- Пасифая, жена царя Крита Миноса, полюбила быка, от которого у нее родилось чудовище - Минотавр.

- Царица Семирамида, известная своим сладострастием и постройкой одного из Чудес света, так называемых "Висячих садов Семирамиды", любила грешить с ее любимым конем, о чем пишет такой авторитет, как Байрон:

- Там совершая громкие дела,

Семирамида славная жила!

Историки царицу упрекали

В неблаговидной нежности к коню...

А, впрочем, прихоти не знают меры:

Любовь впадает в ереси, как вера!

- Из истории известен случай, когда знаменитая Олимпиада, жена царя Филиппа, согрешив со змеем, родила несравненного Александра Македонского, а подсматривавший за процессом царь, лишился глаза.

- Великолепное описание траханья женщины с ослом оставил нам Апулей, который в своем знаменитом романе "Золотой осел" подробно и со вкусом описал переживания трахающейся с ослом женщины.

- По свидетельству нашего великого Пушкина, дева Мария согрешила с Голубем.

- По некоторым данным, Великая Екатерина в своем секретном кабинете пыталась повторить подвиг царицы Семирамиды, но до тех пор, пока с ее кабинета не снимут гриф секретности и не обнародуют хранящиеся там тайны, нам придется довольствоваться только слухами.

- Прекрасные описания грешения женщин с ослами и обезьянами дано у Альфреда де Мюссе в его произведении "Графиня Гомияини".

- Из поколения в поколение передаются истории о встрече в лесу деревенских баб с медведями, при которых бабы со страху натягивали на голову юбки и падали на четвереньки, а медведи, привлекаемые одинаковым для всех млекопитающих сексуальным запахом, подходили и, не мудруствуя лукаво, делали свое черное дело и, не тронув баб, спокойно удалялись по своим делам.

- Из нашей периодики известно, что грешение женщин с животными поставлено в настоящее время на широкую ногу и никто в этом не видит ничего зазорного.

В этой связи я хочу вам рассказать те два случая, свидетелем которых я и был.

Первый случай произошел в бытность мою на Новолесной улице, где я, однажды и совершенно случайно, познакомился при моей поездке на пляж Серебряного Бора с очаровательной брюнеткой, прогуливающей великолепного дога. Дог был в наморднике и, поэтому я не преминул без страха завязать с гражданкой разговор, расхваливая по всем статьям это прекрасное животное. Слово за слово, хуем по столу, мы с гражданкой разговорились, и она, проникнувшись ко мне доверием, с одной стороны, а с другой, как я понял, ища достаточно состоятельную клиентуру, мне поведала, что она готова мне и моим оглоедам продемонстрировать, естественно за высокую плату, весь процесс ее грешения с ее милым догом.

Быстро договорившись о частностях и оговорив свое бесплатное созерцание намечающегося действа, я незамедлительно собрал кодлу и предложил им участие в этом спектакле. По договоренности с девицей я ограничил аудиторию 10 лицами, не считая меня, и содрал с каждого, в пользу девицы, по 50 рублей, что по тем меркам было достаточно большой суммой.

В назначенное время девица в сопровождении своего великолепного дога, но находящегося в редком наморднике, и сама, надев маску типа "летучей мыши", была представлена моей аудитории. Публика, в ожидании представления, пила какую-то бурду, но появление моей, как я ее тогда называл, "догистки" встретила, как и все благовоспитанные люди, бурными и, как любили в то время писать журналисты, долго не смолкающими аплодисментами.

Раскланявшись и усадив дога на предоставленные мной подушки от дивана, девица начала медленно и со вкусом делать стриптиз, который в те времена только что стал входить в моду.

Моя "догистка" была достаточно интересна, хорошо сложена и, когда в процессе раздевания была обнажена ее несравненная задница, раздались восторженные хлопки и крики "Браво, чудо, а не жопа! Ну, просто валютная жопа!". С тех пор мы к качестве величайшей похвалы женским задницам всегда говорили - у нее валютная жопа! Разоблачалась она под музыку красиво, не пропуская малейших деталей, не забыла повозится с подвязками, очень сексуально скатала свои ажурные чулочки и дала нам вдоволь налюбоваться своими торчащими в разные стороны грудками и аккуратно подстриженной и обрамленной рыжеватыми волосиками писькой.

К этому времени дог уже был возбужден до крайности - он, совершенно не обращая на нас внимания, повизгивал и внимательно следил за своей повелительницей, но, повинуясь ее безмолвному приказу, не покидал своего ложа. Наконец, она села на диванные подушки, сняла с дога намордник и, раскрыв объятия, позволила догу себя облизать, что он и сделал с большим воодушевлением.

Далее последовала довольно продолжительная игра, в процессе которой наша "догистка" всячески обнимала своего дога, гладила, дрочила его хуй, в последние мгновения отдергивая руку и не давая ему кончить, раскрыв ляжки давала ему нюхать и лизать свою пизденку, сделала, но не до конца, минетик, во время увернувшись от готового излиться пса. Вдоволь наигравшись, причем было видно, что ей самой все эти игры доставляют большое наслаждение, и наконец, встав раком, она позволила догу залезть на нее и очень быстро кончить. По тому, как она непритворно содрогалась в момент кончания, было ясно, что она при этом получала замечательный кайф.

Быстро подмывшись в ванной и обтерев принесенным с собой полотенцем своего любимца, она проворно надела на него намордник и, сняв в прихожей маску, не мешкая удалилась.

В дальнейшем она неоднократно меня навещала, доставляя мне и моим приятелям много забавных минут. Через некоторое время она исчезла, и я не знаю ее дальнейшей судьбы.

Второй случай моей встречи с зоофилкой произошел при моем знакомстве с одной очень представительной дамой, вхожей в Дом кино, который в то время располагался на улице Воровского.

Гражданка мне очень понравилась, и я, не торопясь, начал подбивать под нее клинья, действуя по принципу "осада" (см. мою книгу "О, секс, ты Чудо!"). Медленно, но верно, как я думал, я приближался к своей цели.

Однако как я ошибался! Я часто, когда бывал свободен от своих основных блядских обязанностей, трепался с ней по телефону, изредка, по ее приглашению, мы заглядывали в Дом кино, несколько раз появились в театре. Но к себе домой она меня не приглашала и зайти ко мне "на огонек" под всяческими предлогами отказывалась. В то же время по ее поведению я чувствовал, что у нее в настоящее время нет ни постоянного, ни временного любовника, когда бы я не позвонил, она всегда, как правило, была дома, на люди она не выходила, и я терялся в догадках, почему такая интересная женщина - а она была действительно хороша! - не занимается живым делом, тогда как по некоторым косвенным признакам я определял ее как весьма темпераментную особу.

Видя, что я отношусь к ней, можно сказать, совсем по-братски и не норовлю нахально залезть к ней под юбку, она постепенно стала со мной все более откровенной и, наконец, поведала мне свою историю.

Потеряв в автокатастрофе горячо любимого мужа, она долгое время не могла прийти в себя, сильно горевала и могла разделить горечь своей потери только со своим псом - великолепной немецкой овчаркой, бывшей любимицей ее отдавшего душу Богу супруга. Это меня тут же насторожило и навело на кое-какие размышления, после которых в разговорах с моей красавицей я безудержно стал хвалить ум и сообразительность немецких овчарок, тем более, что и сам в свое время был владельцем потрясающего пса по кличке Дик, оставленного после занятия немецкими войсками Бельгии и нашего скоропалительного отъезда на Родину на попечение немецкого коменданта города Брюсселя.

Через некоторое время, показав, что я никоем образом не собираюсь посягать на ее честь и достоинство, я получил разрешение посетить ее обитель. Когда я появился у нее на пороге, то, пока она нейтрализовала пса, заперев его на кухне, стал свидетелем негодующего мощного рычания оскорбленной в своих лучших чувствах овчарки. Поддавшись законному любопытству, я заглянул в окошечко кухни, где увидал необычайно возбужденного, очень крупного и действительно великолепного пса. К моему удивлению, гражданка очень быстро успокоила своего питомца и разрешила ему зайти в комнату, где он, тщательно обнюхав мои ноги и оставшись, по всей вероятности, удовлетворенным полученным результатом, сел на свой коврик, не спуская, тем не менее, с меня настороженных глаз.

Все это подтверждало мои догадки, и я решил идти ва-банк...

После непродолжительной болтовни, я, внимательно глядя ей в переносицу, огорошил ее словами:

- Сознайся, а ведь ты живешь с этим псом! Вон у тебя и знак между бровями...

- Какой знак? - воскликнула она и, ринувшись к зеркалу, стала внимательно рассматривать свои брови, но через несколько секунд поняв, что попалась с поличным, рухнула в кресло и залилась горькими слезами.

Эмоциональный стресс был настолько силен, что мне пришлось, под настороженными глазами тихо, но достаточно грозно ворчавшей овчарки, в течение нескольких минут отпаивать и приводить в чувство мою проказницу. Если бы не великолепная дрессировка, не позволившая псу без сигнала от хозяйки наброситься на меня, мое положение было бы более чем плачевно...

Короче, после того, как гражданка полностью пришла в себя и, понимая, что тайна ее раскрыта и желая, как я понимал, выговориться, она стала меня упрашивать не разглашать эту тайну среди моих знакомых. Как мог, я ее успокоил, привел все известные мне случаи зоофилии и сообщил, что ничего страшного в этом нет, так как даже сурово стоящий на страже нашей нравственности УК не предусматривает какого-либо специального наказания за эти действия.

Немного успокоившись и видя, что я отношусь к этому весьма спокойно и не собираюсь подвергнуть ее моральному остракизму, она, понукаемая моими наводящими вопросами, постепенно рассказала, как она дошла до жизни такой.

Все началось после автокатастрофы, унесшей жизнь ее любимого супруга. Она действительно какое-то время была в сильном шоке, и та привязанность, которая у нее была к супругу, постепенно перешла и на пса, который, как ей казалось, целиком разделял ее горе. Во всяком случае, как будто бы понимая всю горечь утраты, он прижимался к ней, жалобно скулил, тыкался в нее носом и усердно облизывал ее языком.

Постепенно она стала испытывать к псу все более и более нежные чувства, а так как большей частью дома она ходила или в легком пеньюаре, или совершенно обнаженной, то, естественно, пес начинал совать свой нос куда не следует. В начале она со смехом его отталкивала, потом - девка-то она была, как я и предполагал, сексуальная и темпераментная - начала позволять ему некоторые вольности в виде разрешения облизывать свою письку, а потом... потом, в один прекрасный день, очень сильно возбудившись и сама до конца не понимая, что она делает, она встала в ту восхитительно-сексуальную позу, которую, как у цивилизованных, так и у диких народов называют "раком", и приняла в себя своего новоявленного любовника, который с явным удовольствием и темпераментом оттрахал нашу проказницу, не забыв после акта подойти к ней и облизать ей нос, что, по-видимому, у собак заменяет благодарственный поцелуй.

Как она мне потом рассказывала, первый коитус прошел так быстро, что она даже не успела кончить, но ощущение от горячего хуя пса - как я потом выяснил, действительно, в связи с тем, что нормальная температура тела у собак на два-три градуса выше, чем у людей, то эта разница очень существенно влияет на получаемое женщиной удовольствие - было потрясающим. Кстати, не дав ей полностью прийти в себя, пес повторил атаку и на этот раз, совокупившись с нею по всем правилам науки страсти нежной, заставил ее со стоном кончить пару раз... После этого она пару недель не могла смотреть в ждущие такого сладостного продолжения глаза пса, однако проснувшаяся в ней похоть сломила ее целомудрие и заставила, уже без угрызений совести, грешить с овчаркой регулярно. Лиха беда начало - после того, как я вывел ее на чистую воду, мне уже не составляло особой трудности уговорить гражданку продемонстрировать весь процесс без купюр, что она через несколько дней и сделала, тем более, что к тому времени я обещал ей показать имевшийся, у меня альбом с фотографиями зоофилок, снятых в самых различных позах и положениях, из которых ей особенно понравилось фото женщины, слившейся в экстазе с леопардом... Немного для приличия посмущавшись и по сопротивлявшись, она быстро и полностью разделась, открыла дверь и вызвала из бывшего доселе в заточении своего любимца, с которым немного поиграла и, возбудив его до положения, когда его весьма значительный член не принял боевой стойки, отдалась ему со всей страстью, на которую способна темпераментная зрелая женщина. Мне кажется, что ей доставляло какое-то особенное, я бы даже сказал извращенное, удовольствие грешить у меня на глазах, напрочь отринув глупый ложный стыд и изголяясь подо псом во всех возможных позах и положениях...К моему удивлению, во все время процедуры, овчарка совершенно не обращала на меня ни малейшего внимания, даже не зарычала, когда гражданка впустила ее в комнату, а сразу же сунула свой нос в нужном направлении. Сделав же свое дело, пес, немного поерзавши и устроившись поудобней на своем коврике и явно не ревнуя меня к гражданке, как будто понимая, что я не собираюсь оспаривать его законные права, начал, на правах сторожа и охранителя домашнего очага, внимательно сквозь полуопущенные веки следить за мной.

Удовлетворив свое любопытство, я некоторое время продолжал иногда видеться с гражданкой, но, потеряв к ней интерес как к женщине, перестал ею интересоваться, потерял ее следы. И только желание поведать о смешных случаях в моих блядских приключениях заставило меня вспомнить "о битвах, где вместе рубились они".

СИТУАЦИИ

"Дозволенное (богами) и недозволенное".

РоменРоллан. Очарованная Душа. ПСС ,т.10, с.168.

(Fas atque nefas)

Жены друзей.

Вообще-то, я не занимаюсь женами своих друзей. Зачем мне лишние хлопоты, когда вокруг столько жаждущих мужской ласки мышек? Я здесь не говорю о мужьях, коим сам Бог велел нести "это тяжкое бремя" супружеской жизни, и к тому же с гордостью носить так их украшающие и придающие им такую величавость роскошные ветвистые рога...

Однако иногда, в силу так называемой непреодолимой необходимости наказать слишком ревнивых самцов и склоняясь на уговоры охальниц, жаждущих возмездия за причиняемый им в лице несанкционированных любовниц моральный ущерб, мне время от времени приходилось поступаться своими основными принципами о невмешательстве в сексуальную жизнь супружеских пар и восстанавливать былую гармонию отношений, беря на свои плечи тот избыток гормонов, который изливается из недоебанных писек неудовлетворенных своими мужьями девиц.

Но в целом я не люблю вмешиваться в сексуальные отношения супружеских пар, зная, что в конечном счете они помирятся, а крайним останусь я.

Однако жизнь нам преподносит немало пикантных ситуаций и об одной из них мне хотелось бы поведать в этих записках.

Некоторое время назад мне весьма приглянулась одна сравнительно молодая озорница, находившаяся в критическом (ей было около 30) для женщины возрасте, но при всем при том обладавшая стройной фигуркой, развитой грудью, длинными ногами, прелестной гривой типа модного в то время "конского хвоста" и, что у меня вызывало совершенно неподдельное умиление, весьма образованная и умненькая, к тому же обладавшая незаурядным чувством юмора.

Я незамедлительно предпринял атаку широким фронтом, добился определенных успехов, но тут мне пришлось столкнуться с "форс-мажором", то есть с непреодолимым препятствием: один из моих великовозрастных и не очень блядовитых приятелей, сообщил мне, что он положил на эту гражданку "глаз" и что она так ему понравилась, что он готов, учитывая, что ему уже давно за 40, нацепить на себя эти ржавые цепи полоумного старика Гименея.

Я никогда не цеплялся за письки - ведь вокруг так много неиспользованного материала, бери - не хочу, поэтому я тут же отказался от своей, как я уже считал, озорницы и посоветовал приятелю, не откладывая дело в долгий ящик и зная блядские нравы моих разбойников, которые на лету готовы не только что подметки рвать, но и не постесняются трахнуть кого угодно, как можно скорее утащить с глаз долой гражданку и, засунув ее в пыльный ящик, никому до свадьбы не показывать.

На следующий же день ко мне заявилась моя охальница, но, поняв, что в мои планы ее матримониальные надежды не входят, она, быстро сориентировавшись на местности, сообщила мне, что мой приятель официально попросил ее руки, предложил ей руку и сердце и что я обо всем этом думаю. Я посоветовал ей, не мудруствуя лукаво, принять его предложение, после чего она на время исчезла с моего горизонта.

Через год или два в моих палестинах вновь объявился мой приятель, который стал иногда заглядывать ко мне на рюмку водки и хвост селедки, но я видел, что он постоянно находится не в своей тарелке. Прямо спросив его в чем дело, узнал, что у него с гражданкой не все ладится, что она ему все чаще, несмотря на то, что он не уклоняется от выполнения в полном объеме своих супружеских обязанностей, дает от ворот поворот и что, вообще-то, он хотел бы с кем-нибудь трахнуться. Парень он был хороший, добрый, трахальщик отменный, вот только чересчур скромный, то, что называется "ебать как волк, просить как заяц". Покопавшись в своей записной книжке, я предложил ему одну из своих интеллигентных приятельниц, которая, как я знал, была к этому моменту в творческом простое и искала себе подходящего и не занудного любовника. Ее я к нему и направил, и дело совершилось к их обоюдному согласию, что мы и отметили парой бутылок шампанского. Неожиданно ко мне позвонила его супруга и сказала, что она хотела бы встретиться со мной по одному весьма важному для нее делу. Придя ко мне, она тут же расплакалась у меня на груди и заодно сообщила мне, что она безнадежно влюбилась в какого-то хмыря и теперь не знает что делать, так как в настоящее время у нее на моего приятеля "не стоит". Что я мог ей посоветовать? Только то, что не надо тянуть резину, а надо поскорее залезть к этому хмырю в кровать и начать наслаждаться полной жизнью. Увы, у этого хмыря был ребенок, и он к тому же ждал следующего, а дома у него была теща. Вариант с тещей автоматически отпадал, придумать что-либо он не был в состоянии, а трахаться гражданка хотела как из пушки.

В этой ситуации я предложил ей использовать для приема ее хахеля мою квартиру, на что гражданка со слезами благодарности тут же согласилась... однако я, не будучи бескорыстным альтруистом и строго блюдя свои интересы, тут же напомнил ей, что она до сих пор мне еще не отдалась, в то время как я, со своей стороны, благородно уступил ее своему приятелю, предложил ей свою хату по "бартеру", то есть только в обмен на ее согласие незамедлительно залезть ко мне в койку.

Не думая ни минуты - так ей хотелось этого хмыря - она тут же, со всей возможной скоростью разоблачилась и юркнула ко мне в подмышку.

После этого у нас с нею так и повелось: вначале я ее трахал, потом освобождал ей квартиру, куда она и запускала на заранее оговоренное время, своего любимого, после чего его выпроваживала, дожидалась меня, чтобы я ее выпустил или, если у меня на то время была охота, еще раз ее трахал.

Через некоторое время мой приятель так втютился в предоставленную мной ему приятельницу, что, забыв о своей законной супружнице, решил еще раз накинуть на себя супружеские узы. Пикантность ситуации заключалась в том, что будучи евреем и разочаровавшись в благах социалистического образа жизни, он решил эмигрировать, прихватив с собою и свою новую пассию.

Узнав о таком раскладе, жена приятеля тут же бросила своего хахеля, принесла моему приятелю необходимые извинения, поклялась ему в любви до гроба, незамедлительно изгнала с глаз долой его любовницу и, восстановив таким образом статус-кво, взяла все дела по оформлению своего и его выезда в свои руки.

В настоящее время мой приятель благополучно наслаждается всеми благами цивилизованного общества.

Калеки.

Встречались на моем пути и девушки-калеки, которые, надо прямо сказать, в кровати могли дать фору многим красавицам: однако, справедливо сознавая, что увлечение их прелестями не может длиться долго, они в отведенное для них время выкладывались до конца и вытворяли прямо-таки чудеса в койке. Надо отдать им должное - как правило, они никогда не цеплялись за мужиков, покорно принимали свою отставку и с тем большим пылом бросались в новые авантюры...

Первой моей девушкой-калекой была совершеннейшая очаровашка - некая Л., за которой водился только один существенный грех: она была ярой фанаткой-мотоциклисткой. Секс для нее просто не существовал, ее стихией были поршневые кольца, системы зажигания и прочие металлические игрушки, в которые она вкладывала всю свою душу. Мои жалкие попытки залезть к ней под юбку пресекались на корню, меня осмеивали и с позором прогоняли прочь с глаз долой. А у нее была такая великолепная грива золотисто-каштановых волос! Такая стройная фигурка! Да и вся она, затянутая с головы до ног в золотистую кожу и несущаяся на рычащем как зверь мотоцикле, казалась валькирией...

Я совершенно потерял надежду когда-нибудь просмаковать вкус ее письки, если я и продолжал за ней ухлестывать, то делал это исключительно руководствуясь своим старым и проверенным способом "осада".

Неожиданно я узнал, что Л. попала в аварию, причем настолько серьезную, что ей прошлось полностью, под корень, удалить правую ногу.

Не надеясь ни на что и даже не собираясь, учитывая тяжесть понесенной ею травмы, предпринять какие-либо действия сексуального характера, я из чисто альтруистических соображений решил навестить свою несбывшуюся мечту.

Мы очень мило с нею побеседовали, выпили по рюмашке, несколько расслабились, и я стал вспоминать былые дни и, слово за слово, хуем по столу, как я ее всегда хотел...

Неожиданно, Л. откинулась назад и спросила:

- Ты хочешь посмотреть на то, что осталось от твоей Л.?

Я несколько смешался - в таких ситуациях мне еще ни разу не приходилось бывать - но, быстро взяв себя в руки, я проявил живейшую заинтересованность в лицезрении предполагаемого зрелища. Л., не торопясь, задрала по пояс свою рубашонку и представила мне на обозрение свою полностью обнаженную ногу и слегка курчавившуюся лохматенькую письку и, нисколько не смущаясь, показала мне, при этом внимательно наблюдая за моей реакцией, уже успевший зарубцеваться шрам, пересекавший все ее бедро...

При виде такой благодати я не в силах был больше сдерживаться и, понимая, что действовать надо было не теряя ни секунды, я поднял кверху оставшуюся ногу и, невзирая на отсутствие второй ноги, жадно приник к сладкой и так мною желанной писеньке... Такого предательского флангового удара Л. явно не ждала - как я понимаю, ей просто хотелось немного поиграть у меня на нервах. Но мой стремительный порыв застал ее врасплох, она даже не успела сообразить что к чему, и очень скоро забилась в великолепном оргазме... Не давая ей прийти в себя, я одним быстрым движением содрал с нее оставшиеся шмотки и, немного посуетившись со сбрасыванием остальных деталей своего туалета, с чувством, с толком, с расстановкой и с неописуемым наслаждением загнал ей своего шершавого "...во глубину сибирских руд...", не обращая внимание на такую безделицу, как отсутствие ноги...

После этого я стал медленно и со вкусом ласкать ее груди (кстати, таких твердых и одновременно нежных грудей, которые стояли как два направленных прямо на меня дула пистолета, я до сего времени не встречал), волосы, ее оставшееся и не пострадавшее в катастрофе бедро, шутил в отношении ее ноги, придумывая на месте, как мы можем разнообразить количество используемых поз, чем довел ее до истерического хохота...Поупражнявшись со своей милой еще несколько раз и доведя ее до исступления, я заставил ее признать, что все ее игрушки с мотоциклами не стоят выеденного яйца, тогда как его Величество Секс вечен и непреложен.

В процессе наших последующих игр, Л. мне призналась, что единожды согрешив на заре своей туманной юности и, как ей тогда казалось, безвозвратно утратив свое девство, она на своем пути встретила такое непонимание и эгоизм, такое хамское отношение к своим лучшим чувствам, что решив, что все мужики таковы (кстати, заблуждение, присущее многим и многим девицам), она, в порыве юношеского максимализма решила порвать с мужским полом всяческие контакты и заняться чем-нибудь, более близко отвечающем ее бурному темпераменту.

После этого Л. как прорвало - если до этого эпохального события в ее жизни все ее помыслы и стремления крутились вокруг различного рода шестеренок, то теперь ее темпераментная натура взяла свое.

Некоторое время я усердно занимался повышением ее квалификации, одновременно совершенствуясь в изобретении всевозможных новых поз и положений (я не хотел выпустить ее в свободное плавание без руля и без ветрил, бросив на волю судьбы и треволнений нашей жизни ее еще такое хрупкое суденышко), и только тогда, когда я уверовал в твердом усвоении моей лапонькой основных принципов жизни в нашем блядском обществе - где человек человеку отнюдь не брат, а хищный волк, стремящийся как можно скорее добраться до заветного лакомства, а дальше хоть трава не расти, или, как говаривал такой знаток в наслаждениях, как Людовик ХV "После нас - хоть потоп" - я начал ее постепенно приучать к тому, что кроме меня есть достаточно большое количество вполне цивилизованных особей, готовых с радостью вложить в алтарь ее совершенств необходимые и животрепещущие жертвоприношения, обильно политые этим сладким для всех настоящих женщин соком жизни...

Через некоторое время я с глубоким удовлетворением, как говорило в то время все наше партийное быдло, понял, что все то разумное, мудрое и вечное, что я вложил в Л., дало великолепные всходы и расцвело махровым цветом на ниве ее чувственности - очень многие, отсылаемые мною к ней самцы не могли нахвалиться на все ее стати и на ту пикантную особенность, которую ей придавало отсутствие ноги...

Следующая моя встреча с девушкой-калекой произошла в процессе моего "круиза до экватора" и обратно на борту теплохода "Байкал" (кажется, дай бог памяти, это было где-то в начале семидесятых годов), на котором нас прокатили по юго-восточным морям - разумеется без высадки на берег, что не помешало одному из экскурсантов, воспользовавшись ночным временем, сбежать в Цусимском проливе прямо с борта судна - но и такая урезанная программа для нас в те времена была несбыточной мечтой.

Поскольку еще до этого я уже был в круизе по дальневосточным морям, то не буду вдаваться в частности корабельной жизни и описывать феерические картины местных закатов, скажу только, что с их красотой и с таким буйством красок мне доселе встречаться не приходилось... Но, вернемся к нашим баранам...

Корабль отдал швартовые, наша, в смысле приехавшая из Москвы, группка выпила положенное количество бутылок шампанского и начала знакомиться с кораблем и нашими каютами, которые оказались в меру комфортабельными и даже... снабженными кондиционерами, что в наши совковые головы просто не укладывалось. Правда, последнее обстоятельство, на которое с такой гордостью обратил наше внимание помощник капитана, объяснилось тем, что мы попали в брешь между двумя фрахтами, которые на это время были уже законтрактованы какими-то другими зарубежными фирмами.

На следующее утро знакомство с кораблем продолжилось новыми бутылками шампанского и более детальным, как бывает в таких случаях, выяснением, как говорят в лучших домах Лондона и Жмеринки, "ху ис ху".

Наличие у меня пробкового шлема и шорт, привезенных мне в подарок одним из моих сослуживцев из Вьетнама, сразу же выдвинуло меня в законодатели местных корабельных мод, а нехотя, после упорных настаиваний лучшей половины человечества, сделанное мною признание, что я работаю сексологом в одном закрытом заведении, мгновенно облетело все судно. Тут я чуть не попался - на носимом мною из пижонства "поплавке" действительно стояла эмблема МИСИ, которую я позабыл, отправляясь в круиз, снять а какой-то, не то московский, не то киевский болван (в нашу группу входили не только московские, но и ленинградские и киевские представители нашей славной трудовой интеллигенции) заподозрил меня в неискренности - ему показалось, что эмблема МИСИ принадлежит всесоюзноизвестному Московскому Инженерно, Строительному Институту (в чем он был безусловно прав). Однако благодаря своему нахальству, которое меня выручало в самые тяжелые дни моей жизни, и оправдывая известную сентенцию о том, что нахальство - это второе счастье в жизни, быстро перехватив инициативу в начинавшейся разгораться дискуссии, я, снисходительно улыбнувшись и нагло глядя прямо в его глаза, ответил:

- Извините, но вы, наверное, путаете мой институт с Московским Институтом Сексологических Исследований...

Моему деятелю было нечего путного возразить - а вдруг в Москве действительно появилось подобное НИИ? - и я с честью вышел из этого маленького столкновения, окончательно укрепив за собой незаслуженно узурпированную мною славу крупного сексолога. На вопросы многочисленных почитательниц, где бы они смогли поближе познакомиться с моим творчеством а кто в то время мог даже в безумном сне предположить, что мои книги по вопросам секса будут издаваться массовыми тиражами? - я, таинственно улыбаясь, отвечал:

- К моему великому сожалению, но мне и моему коллективу приходится писать "на полку", так как, хотя проблема и есть, но там... - следовал многозначительный взгляд наверх, - эту проблему не одобряют....

Мои собеседницы тяжко вздыхали, но, хорошо понимая, что против рожна не попрешь, по возможности быстро сворачивали так приятно начинавшиеся "вечера вопросов и ответов", но, поймав меня где-нибудь на палубе, неизбежно возвращались все снова и снова к наболевшему вопросу...

Однако ближе к телу, как любила повторять одна моя знакомая...

Ознакомившись, в общих чертах, с контингентом туристов, я через некоторое время обратил внимание на одну молодую хорошенькую девушку, которая вечно не покидала шезлонга и не раздевалась, несмотря на наступавшую тропическую жару, ниже пояса. Естественно, что я не мог не заинтересоваться подобным поведением и, выбрав подходящий момент, когда гражданка уединилась на корме, полез к ней в душу со своими грязными ногами... Не хочу вас утруждать длинным рассказом, но вот что я выяснил в самом близком времени. Дело в том, что А. - я буду ее так называть - с детства где-то подхватила полиомелит, и одна ее нога усохла до такой степени, что она практически была лишена свободы передвижения.

Я не собирался с нею грешить, но она была так прелестна, так беззащитна в своем отчаянии, что я не мог не взять ее под свое покровительство... Я буквально насильно вытащил ее не верхнюю палубу, внедрил в один из образовавшихся там кружков, за несколько дней заставил, несмотря на все ее протесты, одеть купальник и, в довершении всего, принудил залезть в бассейн и начать купаться. Короче, я ее вывел из постоянного стресса, научил смеяться и в какой-то степени вернул радость жизни.

Я часто навещал их кружок, рассказывал охальные анекдоты, как мог, дурачился, затаскивал А. в бассейн, лез при всех к ней с поцелуями и во всю, как бы случайно, лапал ее за здоровую ногу, короче, старался, как мог, показать, что не делаю между нею и другими прелестницами какого-либо различия.

Но враг рода человеческого так опытен и силен, а человек так слаб и беззащитен, что когда ему предоставляется хоть малейшая возможность столкнуть человека с пути истинного и праведного и ввести в грех любострастия, то он незамедлительно это делает.

Так он поступил и со мной.

Привыкнув к А. в процессе наших шалостей, я счел, по наводке врага человеческого, необходимым достойно завершить образование моей лапоньки завершающим, но так необходимым для нее аккордом, который решительно ввел бы ее в нормальный круг общения с другими представителями лиц мужского пола.

Предварительно проведя с ней курсовые занятия по охране материнства от младенчества, я уединился с ней в каюте и, без всякого с ее стороны сопротивления, спокойно и с большим удовольствием завершил курс ее начального образования. Надо сказать, что она мужественно, только слегка вскрикнув, встретила и перенесла все возникшие на ее пути к познанию истины затруднения, чему я, конечно, поспособствовал, ознакомив ее с основами клитеринга. Операция ей, да и мне тоже, явно понравилась, так что последние два-три дня перед приходом в порт я всецело посвятил дальнейшему ее обучению Науки Любви.

К сожалению, расставание не обошлось без слез и моих лживых обещаний обязательно приехать хотя бы еще раз во Вадивосток...

Дальнейшая ее судьба мне неизвестна, но, искренне надеюсь, что мои уроки пошли ей на пользу и она смогла избавиться от основных, совершенно не нужных ей комплексов.

Изнасилования.

Как я уже говорил ранее, насилование женщин мне никогда не приносило существенного удовольствия - зачем насиловать, когда и так вокруг масса желающих оседлать горячего, и даже не очень, жеребца?

Как правило, я всегда безошибочно улавливал ту степень сопротивления, за которой женщина ни под каким предлогом не соглашалась лечь в койку. Весьма часто женщины сопротивляются, казалось бы, до последнего, но это только видимость - им просто доставляет дополнительное удовольствие быть взятой "с бою"...в конце концов, в натуре женщины заложено желание отдаться более сильному самцу.

Но иногда, когда видишь явное и упорное нежелание женщины улечься в кроватку и ее готовность защищать свою честь и достоинство (а кому они, по большому счету, так уж и нужны?) до последнего вздоха, то следует вовремя остановиться и, сделав хорошую мину при плохой игре, перевести все на юморную основу, заметив при этом, что тебе этого и не так уж и хотелось.

Правда, один раз я все же изнасиловал одну гражданку по всем правилам.

Дело было на даче у одного из моих приятелей - он только что закончил строительство и, давно не видя меня, очень хотел, как я понимал, передо мной ею похвастаться. Подробно описав дорогу (машины в ту пору были большой редкостью), он заодно сообщил мне о своей недавно состоявшейся женитьбе, чем вверг меня в неописуемое удивление, так как я знал его как "бойца первой линии".

Приехав с бутылкой шампанского и букетом цветов для новобрачной, я быстро нашел дачу, позвонил в колокольчик и предстал перед открытой мне навстречу калиткой, в рамке которой стояла весьма интересная, но уже не первой молодости женщина.

- Извините, туда ли я попал? - несколько смутившись, осведомился я.

- Туда, туда - улыбнулась гражданка, принимая от меня шампанское и букет, - только, знаете, Н.(не хочу называть его имя во избежание могущих быть осложнений) просил предупредить, что задержится часа на три.

Время было достаточно раннее, спешить мне было некуда, и я, осмотрев под руководством З. (буду ее так называть) дачу, предложил ей себя в помощники по сервировке стола. Делать было особо нечего, все было заранее приготовлено, и З., включив проигрыватель и поставив отобранные мною диски, предложила мне, чтобы не мучиться ожиданием хозяина, бокал вина... за которым последовали и другие. Я не могу сказать, что мы напились, но то, что мы были порядком на взводе, отрицать не приходилось.

Дружба дружбой, но основная моя служба службой... и я перешел в атаку. Но не тут то было - мне был оказан отчаянный отпор по всем правилам науки и техники. Мы молча сражались в полумраке, причем, надо отдать ей должное, к воплям и крикам она не прибегала, а я - со своей стороны - не рвал с нее исподнее. Изворотлива она была как змея, глаза у нее сверкали как у тигрицы, и единственное ругательство, которое она себе позволяла в этой схватке, было: "Подлец!". Я уже был не рад, что ввязался во всю эту историю, но моя идиотская мужская гордость не могла смириться с постыдным поражением и тем более прибегнуть к силовым приемам - так низко я еще не пал. В какой-то миг я потерял над собой контроль и, хотя я уже ясно понимал, что битва мною проиграна и мне уже пора, пока еще не поздно, сворачивать свои знамена и сдаваться на милость победителя, я все же решил использовать свой последний шанс и применить последнее, оставшееся у меня оружие, которым я еще не пользовался и применение которого я не считал вполне честным. Но я был так разгорячен и я ее так в эти секунды хотел, что в этот момент все мои мысли были сосредоточены исключительно на использовании любых возможностей проникновения в ее письку и, хотя краем сознания я понимал, что поступаю подло, мне было все равно... мне нужно было, хоть кровь из носу, но во что бы то ни стало дорваться до ее письки и слить в нее весь запас накопившейся во мне спермы. Итак, для меня наступило время использовать последний довод королей.

...Способ, с которым, на всякий пожарный случай, меня познакомила еще моя несравненная Илга, заключается в следующем: необходимо лечь с правой стороны женщины, подмять ее левую руку под себя и, плотно прижимая ее всем своим весом, пропустить свою правую руку между ее шеей и ее локтем так, чтобы локоть твоей руки, нажимая на ее локоть, удерживал его в неподвижности. В этой позиции она будет совершенно беспомощной, в то время как твоя правая рука будет оставаться совершенно свободной и сможет заняться стаскиванием с нее трусиков, ласканием ее пиписьки или всем тем, что придет тебе в голову. Если же сопротивление будет продолжаться, то увы, придется пойти на крайние в этой ситуации меры: удерживая правой рукой ее локоть, надо левой рукой начинать слегка сдавливать ее сонную артерию до тех пор, пока у нее не станет отключаться сознание и она полностью не окажется в твоей власти, но, периодически, для профилактики, ее надо приводить в сознание...

Не спеша и со вкусом завершив так позорно начатое дело, я промыл, елико было возможно, все потаенные места моей красавицы, изгнал с помощью духов еще витавший в воздухе, но уже совершенно неуловимый запах спермы, почистил и привел в порядок как ее, так и свой гардероб и, удобно разместившись на диване, включил снова музыку, налил себе порядочный бокал и стал ожидать возможного развития событий. Как только З. начала приходить в себя, я, как галантный кавалер тут же встал и налил ей полный бокал вина, в чем она явно нуждалась. Так мы, не разговаривая, просидели с полчаса. За это время З. внимательно осмотрела комнату, нашла, по-видимому, все в идеальном порядке и смирилась с мыслью, что была изнасилована.

Через некоторое время появился и Н., который извинился за опоздание, и мы с удовольствием принялись за ужин, который действительно был выше всех похвал.

З. ничем не выдала своих приключений, как, впрочем, и я. В дальнейшем, при встречах, мы мило раскланивались, но я никогда не пытался перевести наши отношения на какую-либо другую почву.

Групповушки.

Ну что я могу сказать о групповушках? Да ничего хорошего, кроме того, что основным их достоинством является то, что с них всегда можно благополучно смыться.

Я не хочу сказать, что я ими пренебрегал, вовсе нет, просто я в них не находил той "крупицы соли", которая могла бы оправдать мое пребывание в этих сборищах.

Я понимаю, когда Нерон устраивал свои оргии при свете факелов из поджариваемых им христиан, или святой папа Александр V1 приглашал на свои пиры знаменитую Лукрецию Борджиа, для развлечения которой на двух кобыл напускали сразу четырех распаленных страстью жеребцов, или устраивал, как это описывается в хронике того времени, произошедшую в последнее воскресение октября 1499 года в честь герцога Валентуа вечеринку, на которой 50 нагих охальниц сперва занимались любовью подряд со всеми желающими кавалерами, а потом на четвереньках ползали между расставленными на полу канделябрами, собирая ртом с полу рассыпанные на нем каштаны...

Но смотреть на жалкие попытки современных плейбоев хотя бы отдаленно приблизиться в великим примерам прошлых веков я нахожу просто смешными, хотя иногда я не отказывал себе и в этих невинных развлечениях, на которых предпочитал оставаться обычным вуяристом и ограничивался выдачей ценных советов.

Проститутки.

Являясь принципиальным противником оплаты женского сексуального труда, я, в основном, имел дело с проститутками только в качестве консультанта по повышению их квалификации и качества их труда.

Я ни в коей мере не недооцениваю их благородный труд на благо Родине и Государству, который наши ханжи в штатском, вкупе с религиозными ханжами, до сих пор не могут оценить по заслугам - ведь какое мощное подспорье нашему вечно хромающему бюджету принесла бы основанная на современных стандартах хорошо организованная сеть бардаков! А порноиндустрия? Сколько полноценных рабочих мест можно было бы создать, если бы мы не ориентировались исключительно на Западный рынок?

Что же касается так нами муссируемой в средствах Мас-медиа проблемы якобы снижающегося нашего морально-нравственного потенциала, то я могу привести следующие слова нашего великого просветителя Н. А. Добролюбова, который, придя домой от проститутки Машеньки и следуя заветам Жан Жака Руссо, внес в свой дневник (запись от 7 января 1857 г.) следующую мудрую мысль:

"...не заслуживают обыкновенно того презрения, которому подвергаются. Собственно говоря, их торг чем же ниже и ниже подлее... ну, хоть нашего учительского торга, когда мы нанимаемся у правительства учить тому, чего сами порой не знаем, и проповедовать мысли, которым сами решительно не верим? Чем выше этих женщин кормилицы, оставляющие собственных детей и продающие свое молоко чужим, писцы, продающие свой ум, внимание, руки, глаза в распоряжение своего секретаря или столоначальника, фокусники, ходящие на голове и на руках и обедающие ногами, певцы, продающие свой голос, т. е. жертвующие горлом и грудью для наслаждения зрителей, заплативших за вход в театр, и т. п.? И здесь, и там, вред физиологический, лишение себя свободы, унижение разумной природы своей... Разница только в членах, которые продаются...

...А материнская любовь кормилицы разве меньше значит? А чувство живого непосредственного наслаждения искусством - разве не так же бессовестно продавать? Певец, который тянет всегда одинаково, всегда заученную ноту, с одним и тем же изгибом голоса и выражением лица - притом не тогда, когда ему самому хочется, а когда требует публика, актер, против воли своей обязанный смешить других, когда у него кошки скребут на сердце (вспомните "Смейся паяц"), - разве они вольны в своих чувствах, разве они не так же и даже еще более жалки, чем какая-нибудь Аспазия Мещанской улицы или Щербакова переулка? Эти, по крайней мере, не притворяются влюбленными в тех, с кого берут деньги, а просто честно торгуют..."

И он же не считал зазорным или аморальным пользоваться услугами проституток, которых он часто навещал, что видно из следующих записей в его дневнике от 31 января 1857 г.:

"...если бы со мной были деньги, я бы, может быть, теперь же остался у нее (речь идет о подруге Машеньки, другой проститутке Саше)".

"...Между тем страсть томила меня, несмотря на резонерство; за перегородкой раздавались поцелуи, Оля представлялась мне очень, очень свеженькой и хорошенькой... Я, как сказано, вынул 3 р. и отдал Оле... Она пришла ко мне, и мы провели ночь вместе".

И хотя услугами проституток пользуются по всему миру сотни миллионов самцов, мне к их услугам прибегать не было нужды. Я люблю темпераментных женщин, а покупные ласки, как правило, холодных женщин меня не возбуждают.

Хотя несколько раз, ради интереса, я с проститутками и согрешил, но в памяти они у меня не остались.

Однако один, но совершенно непроизвольный случай я могу вспомнить.

Дело происходило в бытность мою на Пролетарке, где я имел обыкновение кадрить наиболее понравившихся мне девиц не сложным, но достаточно эффективным приемом. Я подходил к понравившейся мне гражданке и, обращаясь к ней, говорил:

- Вы знаете, но сегодня мне приснилось, что первая же встреченная мною красивая девушка обязательно скажет мне номер билета, по которому мне должен выпасть крупный выигрыш...

Как правило, девицы смеялись, говорили первый попавшийся номер и просили сообщить результаты, что мне и надо было. Однажды я таким же непритязательным образом выловил весьма эффектную красотку, позвонив которой, я радостным голосом сообщил, что да, я тут в кустах, выиграл по ее наводке пылесос, но так как он мне совершенно не нужен, то не лучше ли нам с ней сходить в кабак и обмыть с неба свалившийся выигрыш.

Девица быстро согласилась, но предложила, если у меня есть такая возможность, просто посидеть у меня дома, немного выпить и послушать музыку, предварительно предупредив меня, что у нее мало времени и она должна быть к вечеру дома. Такая перспектива меня вполне устраивала, мы отправились ко мне домой, где и провели прекрасный вечерок. Девица не ломалась, сразу же залезла в койку, я быстро справил свою нужду и, если меня что и насторожило, так это вопрос, за каким лешим ей надо было лезть в койку, если, как я почувствовал, она была совершенно холодна?

Вопрос разрешился быстро - когда я протянул ей купюру на такси, она засмеялась и сказала, что разве я не понял, что она проститутка и свои услуги оценивает значительно дороже. Я не стал базарить, заплатил ей сколько было надо, но с тех пор при знакомствах с девицами проявлял определенную осторожность...

Мой первый триппер.

Свой первый триппер я подцепил в 1953 году, якшаясь с очень интеллигентной гражданкой, работавшей учительницей истории в 10 классе. Обнаружив предательские капельки, сочившиеся с моего члена и вызывавшие достаточно резкую боль, я в панике бросился к гражданке за объяснениями. Что меня больше всего поразило, так это ее совершенно спокойная реакция: Да? Значит не вылечили до конца...

Мне также повезло в том, что гражданка не стала кобениться и спокойно дала доктору все необходимые показания об источнике ее заражения. В те годы это был немаловажный фактор, спасший меня от процедуры тягостных выяснений блядских обстоятельств моего заражения. Быстро оправившись от полученного мною шока и ясно понимая, что это только начало в моих последующих встречах с представителями медицины, я внимательно проследил за всеми манипуляциями доктора, выяснил сколько и куда меня будут колоть, а также уточнил предназначенную мне дозу антибиотиков.

Все прописанные мне процедуры лечения и проверки я тщательно провел, и для памяти записал в свою записную книжку.

Ничего особенного в части уколов я не обнаружил (а по уколам, еще с лагерных времен, когда я работал "лепилой", я был большим специалистом - в те времена я запросто делал внутривенные вливания) и поэтому в дальнейшем, когда мне приходилось сталкиваться с триппером и примкнувшими к нему трихомонадами, мои действия были всегда четко аргументированы.

Первое, что я делал, это ставил в известность гражданку о том, что она, возможно, подцепила гонорею, и предлагал ей следующие три возможных варианта выхода из создавшегося положения:

- профилактически пройти с моей помощью полный курс лечения, независимо от того, подхватила она или нет трипперочек;

- пойти к доктору и сообщить ему предполагаемый источник своего заражения, причем я ее предупреждал, если ты покажешь на меня, то я все буду отрицать, а так как к этому времени я лично уже успею пройти полный курс лечения, то в осадке окажешься ты и в дальнейшем тебе придется выкручиваться самостоятельно;

- индивидуально, собственными силами искать выход по мере сил и возможностей.

Как правило, гражданки выбирали первый вариант.

А для того чтобы не запутаться в своих гражданках, мне пришлось завести книгу учета, в которую я скрупулезно вводил все необходимые мне данные (возраст, время грешения, особые приметы и пр.), что мне очень помогло при вычислении возможных кандидаток на мое заражение.

Дело в том, что, увы, не все девицы в состоянии правильно диагностировать момент своего заражения. У многих процесс протекает достаточно вяло, женщины могут долго не замечать протекающих у них воспалительных процессов, даже переходя от одного мужика к другому, они не всегда переносят с собой и заразу. В то же время, мужик, получив "подарок", узнает об этом уже через два-три дня.

Таким образом, я, действуя по принципу "лучше перебздеть, чем недобздеть", как правило, всегда выходил сухим из воды.

Люиса я, к счастью, за всю свою многотрудную жизнь не поимел, что лишний раз доказывает, что наш бог - Амур - всегда стоит на страже страны Любви и охраняет своих подданных от несанкционированных вторжений в ее пределы.

САМЫЕ ЗНАМЕНИТЫЕ БЛЯДИ МИРА

"Кто из вас без греха,

пусть первым бросит в нее камень".

Еванглие от Иоанна, 8, 7.

(Qui sine peccato est vestrum, primus in illam lapidem mittat)

С моей точки зрении, к самым знаменитым, а, следовательно, и блядовитым женщинам, прославившимся на весь этот мир, относятся:

- Елена Прекрасная, которую в 12 лет лишил невинности герой античности прославленный Тезей, что подтверждает и великий Плутарх, сообщив нам, что в момент ее соблазнения она еще не достигла брачного возраста. Гражданин Афин достославный Академ поведал братьям Елены, Кастору и Поллуксу (родившихся от Леды, после того как ее соблазнил в образе Лебедя сам громовержец Зевс) о местонахождении беглянки. Те, дабы избежать позора - к этому времени она родила дочь, грациозную Ифигенею, - отдали ее царице Клитемнестре, супруге царя Агамемнона. Выйдя замуж за белокурого красавца Менелая, она, после известной скандальной истории с Парисом (презревшим в лице Геры и Афины Паллады все блага и мудрость Мира ради довольно-таки измызганной к тому времени письки), предложившим богине любви Афродите (увы, но и в то время процветало взяточниство) золотое яблоко с надписью "Прекраснейшей" за то, что она сведет его с самой красивой женщиной Ойкумены - с Еленой Прекрасной, о которой, словами Гомера, даже седобородые старцы говорили:

"Старцы лишь только узрели идущую к башне Елену,

Тихие между собой говорили крылатые речи:

Нет, осуждать невозможно, что Трои сыны и ахейцы

Брань за такую женщину и беды столь долгие терпят:

Истино, вечным богиням она красотою подобна..."

Сбежав с Парисом в Трою, она стала причиной воспетой Гомером Троянской войны после смерти Париса стала женой его брата Дифиоба, которого благополучно убил Менелай, возвративший, таким образом, Елену к себе домой в Спарту. После смерти Менелая его сыновья Никострат и Менапенеф изгнали Елену на остров Родос, где она, по словам древнегреческого писателя Фотия, и повесилась. На ее могиле по божественному соизволению выросла трава елейнейон, о которой такой авторитет, как Плиний, писал, что с ее помощью женщины приобретают несказанное очарование, а настоенное на ней вино несказанно веселит сердца пьющих, к тому же по слепкам с ее груди, делались чаши для алтарей Афродиты. Память о Елене Прекрасной осталась в веках, а на месте ее смерти был воздвигнут храм и основан культ красоты. Сам отец истории Геродот отмечал, что в этом храме неоднократно совершались различные чудеса.

- Царица Семирамида, отличавшаяся, по словам Байрона, не только склонностью к своему коню, но и устройством знаменитых попоек в не менее знаменитых висячих садах, считавшихся одним из восьми чудес света.

Семирамида была вначале обычной потаскушкой, потом стала известной проституткой и кончила тем, что, охмурив царя, стала его всесильной наложницей, а, упросив царя на один день поделиться с нею царской властью, тут же приказала своей охране его убить, став после этого полновластной и очень распутной самодержицей.

- Царица Савская, считавшаяся одной из любовниц царя Соломона и принесшая ему в дар целый караван несметных сокровищ. Рассказывают, что царица никому не показывала свои достаточно волосатые ноги, но царь Соломон - не даром же он был мудрейшим из смертных - сделал прозрачный стеклянный пол, под которым плавали рыбы, и завел на него царицу, а она, испугавшись, что замочит ноги, вздернула до плеч свои юбки и открыла таким образом свои действительно волосатые ноги. Обидевшись на Соломона, царица незамедлительно отбыла восвояси.

- К наиболее знаменитым гетерам Золотого Периклового века относятся:

Славившаяся своим распутством и красотой блистательная Аспазия, превратившая Афины в центр самых утонченных удовольствий и наслаждений жизнью. При ее "дворе", в котором она продавала за бешеные суммы свои ласки, присутствовали не только самые богатые, но и самые известные и знаменитые люди Греции - там бывал и Сократ, и Алкивид, и Фидий, и Анаксогор, да, практически, и вся мужская часть высшей афинской аристократии, пока в ее сети не попался верховный правитель Афин - сам Перикл, - а после его смерти несметно богатый молодой красавец Лизакл.

Самая известная из всех гетер, гетера Фрина, была уроженкой Фракии по имени Родопис, а в бытность свою на Самосе была сорабыней Ядмона и известного баснописца Эзопа. Для повышения квалификации ее отдали известному в тех местах своднику Ксантосу, а после сдачи необходимых экзаменов, которые она с блеском выдержала - вот бы нам поприсутствовать на этих экзаменах! - ее направили на заработки в Египет, где в нее влюбился Хараксом из Мителены (город на острове Лесбос), брат знаменитой Сафо. Хараксом выкупил Фрину, дал ей свободу и возможность заниматься любимым ремеслом с городе Навкратисе, где она, быстро и сказочно разбогатев, принесла в жертву в храм в Дельфах изготовленные из железа, стоившего в те времена целое состояние, вертела для жарения целых быков, на что потратила десятую часть всего своего состояния. Рассказывают, что фараон Амазис провел с Фриной любовную ночь, длившуюся двое с половиной суток.

Слава Фрины была такова, что сам Пракситель изваял ее статую из мрамора, которую благодарные греки, под именем Эрос, установили в храме Веспии рядом с со скульптурой того же мастера "Афродитой". Кроме того, по свидетельству Элтана, греки воздвигли несравненной Фрине памятник из золота, стоящий на высокой колонне и позднее отосланный самой Фриной в Дельфы... Надо сказать, что Фрина, в отличие от современных жриц любви, не была чужда благотворительности, о чем свидетельствуют строки поэта Секста Проперция:

"...от бесчисленных мужей настолько богатая Фрина,

Что помогла возродить стены разрушенных Фив..."

Во время праздника в честь Посейдона, происходившего в городе Элезине, Фрина, совершенно нагая и в присутствии всех любопытствующих граждан, вошла в волны моря, что вдохновило знаменитого скульптора Аппеллеса на создание его бессмертной "Афродиты Анадиоменской, а Праксителя "Афродиты Книдской".

Оставаясь замечательно красивой до самой старости, она, по ее собственным словам, "...продавала отстой дороже вина..."

Завершает плеяду "перикловых гетер" известная своим умом, остроумием и своей неземной красотой Лаиса, в свое время проданная одному из самых известных художников античности - знаменитому Аппелессу, - который лишил ее невинности и за одно, посвятил во все таинства ее будущей профессии.

Будучи необузданной в своих желаниях и одновременно весьма эксцентричной в выборе своих любовников, она дарила свои ласки утонченному спиритуалисту Аристиппе, и грубому цинику, известному своими эскападами, Диогену, которому она отдавалась практически прилюдно.

В то же время она отказала в своей благосклонности самому Демосфену, заявив ему, что стоимость ее ночи составляет 10 000 драхм, на что он решиться не мог.

- Особо следует отметить совместившую в себе гетеру и несравненную поэтессу Сафо, давшую название так называемой "лесбийской" любви.

Сафо появилась на свет в 42-ую Олимпиаду, то есть в 612 году до нашей эры в городе Эрос, что расположен на острове Лесбос. Образование она получила в престижной школе гетер, но так как она был некрасива, но страстна, то избыток ее темперамента вылился в потоке эротических стихов, которые прославили ее имя и которые знал наизусть не только весь античный мир, но и которыми восторгаются ценители эротической поэзии и по сию пору.

Но, влюбившись в эфеба Фаона и не встречая взаимности, она в 572 году до нашей эры в городе Мителена покончила с собой, бросившись с Левкадийской скалы прямо в море. Убитые горем горожане даже отчеканили монеты с ее изображением.

И сейчас, перечитывая ее стихи, я искренне наслаждаюсь их глубоким эротизмом, ну, хотя бы, например:

"Эрос вновь мучит меня истомчивый

Горько сладостный необоримый змей",

или, ведь хочет она не мужчину, а девушку:

"Девы поступь милая, блеском взоров

Озаренный лик дороже всего".

- В те же времена, а точнее в эпоху Александра Македонского, по всей империи гремела слава Таис Афинской, с которой, как говорят, он согрешил, прежде чем передать ее одному из своих самых знаменитых полководцев диодоху Птоломею, основавшему, после смерти Александра, новую династию правителей Египта под именем Птоломея 1.

С именем Таис Афинской связывают и поджог знаменитого дворцового комплекса в Персеполесе, уничтоживший сказочные сокровища персидских царей.

- Следующей на нашем горизонте появляется прочно вошедшая в историю и знаменитая своим сладострастием царица Египта, очаровательная Клеопатра VII Филопатра, дочь Птоломея ХII, которая, по свидетельству Гуго Вилльриха, "...для удовлетворения своих страстных желаний содержала целый гарем молодых красивых мужчин...", а, по словам Аврелия Виктора, ночь ее любви стоила головы желающим. Кстати, на этот сюжет и написаны Пушкиным его "Египетские ночи". Ей же принадлежит изобретение ванн из спермы, обеспечивавших ей завидное сохранение цвета лица и упругости кожи.

Погрешив вначале с Гнеем Помпеем и дождавшись его смерти, потом перейдя на ложе самого Цезаря и, после его убийства, отдавшись Марку Антонию и тоже дождавшись его отбытия в мир иной, Клеопатра не стала ждать, когда Божественный Август Октавиан повлечет ее в золотых цепях на свой Триумф в Риме и, предварительно попрактиковавшись на своих рабынях и определив, что самая безболезненная смерть наступает от укуса египетского аспида, залезла в свою гробницу, дала себя укусить и велела поджечь сокровищницу. Как видите, и тогда существовала эвтаназия!

- После Клеопатры в разряд наиболее известных блядей того времени мы с полным на то правом можем занести целую когорту блиставших на римском небосклоне распутниц, и среди них пальму первенства мы, конечно, должны присудить божественной Мессалине, которая уже в свои 13 лет совратила императора Клавдия и, пройдя все ступени дворцовой лестницы, стала его третьей женой.

О Мессалине древнеримский поэт Ювенал в своих "Сатирах", описывая ее визит в знаменитый бардак, где она подряд отдавалась всем желающим ее самцам, писал так:

"Lassata viris necdum satiata recessit" - "Ушла, утомленная мужчинами, но все еще неудовлетворенная". Не прожив и 23 лет, она была в 48 году нашей эры заколота по настоянию императора его министром Нарциссом.

Не менее любвеобильной была и внучка самого Божественного Августа Октавиана, прелестная Юлия Младшая, оргии которой вошли в поговорку и от которых пострадал мой вождь и учитель - Публий Овидий Назон, - сосланный императором за подрыв нравственных устоев в город Томы на берега Черного моря и ныне прозывающийся Констанцией (Румыния).

Из других охальниц этого золотого века римской вседозволенности следует отметить, прежде всего, славившуюся своей красотой и распутством, жену императора Нерона - несравненную Поппею Сабину, отдавшую концы в 66 году нашей эры.

- Следующей, ярко вспыхнувшей на блядском небосклоне и озарившей своим небесным светом все мрачное время средневековья, была неподражаемая Феодора, самовластная правительница Византии, прошедшая славный путь от подзаборной проститутки, до жены императора Юстиниана I.

Феодора родилась в VI веке нашей эры на острове Крит. Переехав в Византию и идя по стопам своей старшей сестры Комиты - известной в те времена проститутки-танцовщицы, - она быстро освоила полюбившуюся ей профессию и, обладая прекрасной гибкой фигуркой и бешеным темпераментом, эта белокурая бестия незамедлительно стала любимицей публики, тем более, что она никому не отказывала в своей благосклонности, число ей любовников исчислялось сотнями. Рассказывают, что на одном из пиров за одну ночь она умудрилась согрешить с десятью патрициями и с тридцатью их обслуживающими рабами. Учитывая, что все это делалось не за деньги, а по зову ее письки, то описанный в газете "Труд" от 11.О8.85 года эпизод "Иду на секс-рекорд", когда 22- летняя американская студентка из Портленда решила за 10 часов согрешить с 350 мужиками, отводя каждому из них на один акт не более 103 секунд, то это не представляется ничем особенным, так как это делалось исключительно с целью попасть в книгу Гиннесса, к тому же в моей практике был зафиксирован случай, хотя и основанный только на словах самой гражданки, когда она спустила 87 раз.

Чувствуя, что ей необходим отпуск от трудов праведных, она решила его провести у себя на родине на острове Крит, заодно принеся себя в жертву Афродите. Однако кому суждено быть повешенному, тот не утонет; и на ее пути оказался префект провинции Пентаполь некий Эсебол, быстро разорившийся на ее прихотях и не нашедший ничего лучшего, как выгнать Феодору обратно на панель.

Повинуясь вещему сну, в котором она выходит замуж за "князя" тьмы, она, для очищения, начинает прясть холст. Неожиданно в ее убогой лачуге появляется заметивший вернувшуюся к ней красоту молодой человек.

В 527 году нашей эры, в день Святой Пасхи, патриарх Епифан возложил на их склоненные головы царские венцы, освятив, таким образом, их брак и корону, превратившую бывшую проститутку и бывшего илларийского крестьянина в императоров крупнейшей в средневековье державы.

- И только спустя целое тысячелетие на арене истории смогла появиться достойная продолжательница вековых традиций всемирного блядства, с невиданным успехом примерившая к себе титул не только самой роковой, но и самой сладострастной женщины пятнадцатого века - незабываемой Лукреции Борджиа.

Потеряв под своим братом Цезарем Борджиа свою невинность и не желая огорчать своей неприступностью своего второго брата Франческо, Лукреция какое-то время делила свое внимание между ними, а потом, забеременев от неизвестно кого из них, родила дочь, но во избежание скандала отдала ее на воспитание. После родов красота Лукреции настолько расцвела, что не могла быть не замеченной таким бабником, каким был мелкопоместный дворянин Родриго Ленцуоли Борджиа, ставший впоследствии знаменитым благодаря своим неисчислимым и вошедшим в поговорку злодействам. Переспав с Лукрецией, он, скрывая свою связь с дочерью, выдает ее замуж за арагонского дворянина дона Эстебана, с которым продолжает пользоваться ее темпераментными ласками, но став папой Александром VI, ему потребовался более знатный зять. Хладнокровно последив за агонией дона Эстебана, от не оставляющего никаких следов "яда Борджиа", Лукреция вышла замуж за Джиовани Сфорца, родственника блис- тательного миланского герцога Франческо Великого. Однако, зная нравы семейки Борджиа и понимая, что от Лукреции ни папочка, ни, тем более, ее братцы никогда не отступятся, он решил, предварительно посмаковав ее прелести, смыться, оставив гражданку "соломенной вдовой".

Открыто живя с отцом и обеими братьями, она неосторожно вызвала вспышку бешеной ревности у Цезаря, который быстренько убил Франческо, но из страха мести со стороны Лукреции, которая все-таки предпочитала Франческо, бежал в Неаполь. Погоревав несколько дней, она вскорости вернула Цезаря.

Разведя Лукрецию с мужем, Александр VI выдал ее за 17-летнего Альфонса, герцога

Бишельеи, побочного сына короля Альфонса II Арагонского, царствовавшего в то время в Неаполе, и что более отвечало политическим интересам папы.

Среди других жертв Лукреции можно назвать отравленного Цезарем миланского красавца Фабрицио Баглиани и, все-таки не избегшего своей печальной участи и задушенного ее последнего мужа герцога Бишельеи. В четвертый раз овдовевшую Лукрецию выдают за герцога Ферарского Альфонса д'Эсте.

Из известных в истории лиц в числе любовников Лукреции значатся поэт Пьер Бембо, охальник Людовико Ариосто и многие, многие други ...

- Эпоха Возрождения подарила миру таких ослепительных звезд, как Марион де Лорм (в быту Мария-Анна Грапэн, дочь судебного пристава Грапэна и его жены Франсуазы), жившую в эпоху Людовика ХIII и ставшую лучшим украшением его двора. Достаточно сказать, что через ее койку победным маршем прошли буквально все более или менее значительные люди, существенно наследившие на тропинках истории - герцог Ришелье, известный нам по романам Дюма любовник королевы Анны Австрийской сам герцог Букингемский, маршал герцог де Мейрэ, министр финансов де Эмри, автор "Потерянного и возвращенного рая" Мильтон, великий математик Рене Декарт, разработавший названную его именем систему "декартовых координат", великие драматурги Корнель и Мольер и, наконец, ее единственная любовь - сложивший на плахе голову неудачный заговорщик Сен-Маре, единственный, с которого она не взяла ни одного су и которому отдалась только на тридцатый день.

После смерти Сен-Маре Марион де Лорм пошла по накатанной дорожке, взяв себе, для начала, немецкого еврея-ростовщика.

Смерть Марион де Лорм породила две версии. Согласно первой, гражданка умерла в возрасте 44 лет от неудачно сделанного аборта. По второй - Марион сфабриковала свои похороны из боязни попасть в тюрьму за сочувствие "фронде", перебралась в Англию, вышла за богатого лорда, овдовела, снова вернулась во Францию, попала в руки разбойника с большой дороги, с которым жила, пока он не отошел в мир иной. Выйдя еще раз замуж за прокурора-фискала Франсуа Лебрэна, она, по привычке, овдовела, и, сохраняя традицию, опять вышла замуж, но уже в возрасте 99 лет. В честь ее заслуг Людовик ХV назначил ей пожизненную пенсию, а в архивах хранится копия свидетельства о ее смерти в возрасте 134 лет и 10 месяцев.

В анналах дворцовой хроники существует предание, что когда герцог Букингемский, для сопровождения ко двору Карла I его невесты принцессы Генриетты, сестры Людовик ХIII, прибыл в Париж - а он был завзятым блядуном, - то его внимание привлекла не кто-нибудь, а одна из красивейших женщин Франции, сама королева Анна Австрийская. Для того чтобы забраться к ней под юбку, герцог вначале соблазняет придворную даму королевы, известную сводницу герцогиню де Шеврез, что при царивших в XVII веке нравах не представляло для него особых трудностей.

Да и вообще, когда соблазнение первых дам государей представляло собой какие-либо трудности? И, если у современных правителей в этой области возникают какие-либо трудности, связанные с охраной их дам от возможных посягательств, то это только свидетельство того, что их дамы, как правило, не заслуживают того, чтобы на их честь и достоинство производились нападки.

После соблазнения герцогини, которая в качестве платы за предоставленные услуги потребовала от герцога неделю любви, герцог, верный своему призванию, заинтересовался славой, гремевшей вокруг Марион де Лорм. В этот период она находилась на содержании у прикомандированного к герцогу графу ла Ферте, который, чтобы не осложнять себе жизнь, с "понтом" проигрывает ее герцогу за 25 000 экю в "лантскнехт".

Но Марион де Лорм была девушкой гордой и - чем она хуже герцогини ? ставит перед ним условие, чтобы он из ее койки не вылезал аналогичное время, что герцог с большим удовольствием и совершил.

- Серия немеркнущих звезд 17 века была продолжена ослепительной Нинон де Ланкло, девственность которой была продана за 50 000 экю ее идейной вдохновительницей и наставницей Марион де Лорм известному по романам Дюма бабнику - всемогущему герцогу Ришелье. Однако эти деньги она ему вернула с припиской: "Нинон де Ланкло отдается, но не продается". И действительно, Нинон никогда не брала у своих многочисленных любовников ни денег, ни драгоценностей, за исключением цветов, до которых она была большой охотницей.

В число ее наиболее знаменитых любовников входили Великий Конде герцог Энгиенский и герцог Ларошфуко.

Нинон родилась в начале ХVII века в Париже в семье туренского дворянина Генриха де Ланкло и его супруги, урожденной Рекони. После смерти ее родителей, она в 16 лет стала совершенно самостоятельной девицей с годовым доходом порядка 10 000 ливров в год, что обеспечивало ей вполне приличное независимое существование и возможность менять по своей прихоти любовников как перчатки, не говоря уже о том, что она могла держать салон, открытый для интеллектуальной элиты того времени.

Вспоминая Нинон, ее горячий поклонник Тушар Лафос писал: "...Когда ее двери спальни закрывались, она превращалась в куртизанку с пылкими страстями, горячими, неудержимыми, с бредом, перерождавшими ее язык до кощунства..."

В 24 года некий Ноктамбюль пообещал ей, что ее красота сохранится до самой ее смерти, и действительно, она еще в 60 была настолько прекрасна, что, среди других, в нее без памяти влюбился бывший на 20 лет ее моложе маршал Франции граф Шуазель, потом был молодой красавец танцовщик "Оперы" Перкур, за ним последовал барон Сигизмунд Банье, признававший, что в кровати Нинон даст 100 очков форы любой прелестнице, и убитый на дуэли отвергнутым Нинон графом Шарлевалем.

Последний ее любовник - аббат Жедуане - добивался Нинон целый месяц. Когда она ему уступила, ей было 80 лет. Характерно, что их связь Нинон прервала из-за его неумеренной ревности...

Нинон умерла в возрасте 90 лет, оставив после себя неувядаемый аромат ХVII века.

Аббат Шатонеф посвятил ей следующие строки:

"Все убивает смерть своим холодным взором;

Нинон, что целый век беспечно прожила,

Скончалась только что и в вечность отошла,

Покрыв прекрасный пол и славой и позором.

В желаниях своих границ не признавая,

Стремяся к наслажденьям всей душой,

Для дружбы преданность и верность сохраняя,

Любовь считая лишь забавою пустой,

Распутство согласив с величьем гордой Геры,

Она сумела нам наглядно показать,

Как могут в существе одном торжествовать

Миневры строгий ум и прелести Венеры".

- С Нинон ушли в прошлое великие бляди прошлых веков, оставив нам в утешение доморощенных, но, и не менее великих, Екатерину I и Екатерину II, наглядно показавших, что при неограниченных возможностях блядство неминуемо - а в этом и заключается основной закон природы, - так же как и идеи, овладевающие массами, становятся движущей силой прогресса.

Что Екатерина I, с успехом прошлепавшая путь великих императриц древности - от достославной Семирамиды, до Феодоры - и которая через койки простых солдат, фельдмаршалов и царских любимчиков прорвалась к императорскому трону Петра Великого, не постеснявшись украсить его царственную голову ветвистыми рогами, а потом, дождавшись его смерти, удариться со своими клевретами в неприкрытое блядство, так и Екатерина II, узурпировавшая при помощи фаворитов власть, после чего незамедлительно пустилась во все тяжкие, разбрасывая по сторонам десятки миллионов рублей.

- Что касается современности, то, начиная с ХIХ века и по сию пору, мы не находим в рамках человеческой цивилизации достойных представительниц этого жанра культуры, разве что снискавшая широкую популярность в широких кругах молодежи, да и не только молодежи, очаровательная Мадонна, не отказывающая, по слухам, в своей благосклонности широким массам ее поклонников.

- Относительно, к этим чаровницам мы можем причислить и современных кинозвезд, но настоящих звезд не так уж много, их можно перечесть по пальцам: Грета Гарбо, Марлен Дитрих, Мэрилин Монро, Брижита Бардо...

ВРЕМЕННАЯ ИМПОТЕНЦИЯ

"Примеры поучают".

Латинская поговорка. (Exempla docent)

Господа, не бойтесь и не впадайте в панику, когда краса и гордость вашей мужественности ни с того, ни с сего категорически отказывается вам повиноваться и, даже не краснея за свое безобразное поведения и подло ухмыляясь, безвольно повисает между вашими яйцами, не проявляя никаких признаков жизни, несмотря ни на какие уговоры и мольбы с вашей стороны...

Случаев временной импотенции бояться не следует - главное, не следует зацикливаться на случившемся, выходите из положения с помощью клитеринга и переводите все на юморную основу.

А за сим, вспомню несколько забавных случаев, случившихся со мной во времена оны и заставляющих меня стыдливо краснеть и по сию пору.

В первом случае, произошедшем со мной в пятидесятых годах, мне очень нравилась одна весьма интеллигентная и в меру скромная лапонька. Однако жил я в то время в коммуналке, она же, как и я, проживала с целой оравой родичей, и, в силу этих прискорбных обстоятельств, мои возможности залезть ей в трусики были ограничены, хотя лаская ее грудь и письку, я чувствовал, как она возбуждается, и если она время от времени меня и отталкивала, то делала это исключительно из соображений высокой морали.

Однажды она мне сообщила, что ее ленинградская тетушка предложила ей провести несколько дней в Ленинграде в ее квартире, так как она должна на несколько дней куда-то уехать, а ухаживать за многочисленными, как и у всех старух, цветами ей было тяжело.

Не воспользоваться подвернувшимися обстоятельствами было по меньшей мере грешно и, договорившись с моей (на то время, разумеется) любовью о том, что она меня немедленно известит об отъезде ее тетушки, я стал ожидать вожделенного вызова и, получив его, на трепещущих крыльях любви рванул в Ленинград. Естественно, что вся операция проводилась исключительно под сенью нашего стремления приобщиться к культурным ценностям Северной Пальмиры, а о моих же гнусных намерениях как можно скорее забраться к ней в койку, я даже и не заикался.

Прибыв в Ленинград и приведя себя в порядок, мы надлежащее время посвятили осмотру достопримечательностей города на Неве и, отдав должное его красотам, устремились поливать цветы...

Однако, несмотря на неоднократно возобновляемые мною атаки, я ничего не мог поделать - мой шершавый категорически отказывался мне повиноваться и хотя бы немного шевелиться, не говоря даже о том, чтобы хоть немного подняться. Уж я его и ругал, и стыдил, и как только мог взывал к его совести, и насмехался - ничто не помогало, ехидно усмехаясь, он безжизненной плетью болтался между моих ног, явно довольный моим афронтом...

Прибегнуть же к столько раз меня выручавшему в аналогичных ситуациях клитерингу я не мог - при одном намеке на подобное кощунство гражданка вставала на дыбы и отказывалась вести конструктивный диалог. Слишком сильны были вдолбленные в нее с детства нравственные устои, чтобы она могла так сразу согласиться на что-нибудь, выходящее за пределы рабоче-крестьянской позиции...

Все кончилось тем, что я с позором был изгнан из райских кущ и, сознавая свое ничтожество, навеки лишился ее благосклонности.

Следующий среди других и достойный упоминания случай произошел со мной в достаточно зрелом возрасте, когда одна из моих гражданок предложила мне провести несколько недель на даче у одной из ее подруг. - Почему бы и не отдохнуть? - подумал я и дал свое согласие.

Мы приехали, в наше распоряжение был предоставлен восхитительный сеновал, на котором трахаться, как мне представлялось, было сплошным удовольствием.

Но, когда мы забрались под полог (во избежание комаров) отведенного для нас места, оказалось, что мой подлец решил саботировать все мои начинания, а перейти на клитеринг не представлялось возможным из-за вагинальной ориентации моей красотки.

Десять дней - 10! - длились мои и Танюшины мучения: ничего не помогало... Я так и не понял этиологию этого случая - то ли избыток кислорода, то ли родниковая вода, то ли малосольные огурчики с молодой картошечкой, то ли умеренное потребление алкоголя - а, скорее всего все вмести, привели меня в состояние совершейнейшей прострации, отключив все желания и эмоции. Хорошо еще, что подруга дней моих суровых, столкнувшись с явным нежеланием моего шершавого следовать моим указаниям, не стала возникать и предявлять мне какие-либо претензии... - чуть что, я отправлял ее со всеми ее жалобами непосредственно к нему и прелагал ей, вместе с ним и независимо от меня, искать соответствующий консенсус.

Но не успели мы приехать в город и вдоволь насладиться всеми бензиновыми испарениями и выхлопными газами, как я уже в метро обнаружил какое-то подозрительное шевеление в своих брюках и, не откладывая дело в долгий ящик, прямо с порога разложил Танюшу по всем правилам науки и техники... досадного перерыва как будто и не было.

Следующий забавный случай со мной произошел накануне моего вступления в брак. В то время мне попалась прелестная целочка, обладавшая всеми необходимыми женскими достоинствами - высокой и упругой грудью, точенными ножками, отличными ляжками, вздернутой попкой и шелковистыми густыми волосами, спадавшими с ее плеч непокорной волной. Застрявшая где-то на пороге своего двадцатипятилетия из-за нежелания подарить свою девственность кому попало, она нарвалась на меня. Чувствуя, что ждать далее просто опасно, она быстро поддалась моим силлогизмам и залезла ко мне в кровать.

Она лежала передо мной совершенно беззащитной, раскинув по моим бокам свои очаровательные ножки и даже не защищая руками свою драгоценность, как это имеют обыкновение делать неофитки. Полюбовавшись представшей передо мной картиной, я начал ласкать ее груди и, вдосталь их полапав, опустил свою руку на ее письку... однако, ожидаемого мною эффекта это не дало. Она лежала, крепко зажмурив глаза, и все ее тело судорожно напряглось, ожидая беспощадного штурма ее последних укреплений, который, как ей казалось увы, только казалось! - с фатальной неизбежностью приближался к ее последним рубежам. В то же время мой подлец, несмотря на то, что ее пиписька к этому времени уже достаточно взмокла и ему были предоставлены широчайшие возможности насладиться ее запахом, даже не шелохнулся и отказался, несмотря на все мои воинственные призывы, выйти из окопов и ринуться в решительный, но не последний бой. Подобной бяки я от него совершенно не ожидал... но она-то ожидала! Ожидала со страхом той резкой, но освобождающей боли, которая наконец-то переведет ее в разряд полноценных женщин...

Но на этот раз перехитрить меня ему не удалось. Не хочешь, как хочешь - сказал я ему и, спустившись к ногам моей красотки, начал ей делать клитеринг. Заставив ее несколько раз кончить, я снова попытался оживить моего мертвеца, но мой труд был напрасен.

В течение месяца я чего только не предпринимал, чтобы заставить своего разбойника занять пустующую пещеру - все было напрасно! Свои же неудачи перед красоткой я оправдывал тем, что, зная, что она в вопросах секса была совершеннейшей профанкой, говорил ей, что желая как можно лучше приучить ее к себе, я не хочу торопиться и, чтобы не делать ей больно, я специально затягиваю процесс дефлорации и, с этой целью, перед тем как мы ложимся в койку, я глотаю таблетку соды. Объяснение идиотское, но действовало оно безотказно, тем более, что никаких неудобств моя красавица от неудовлетворенности своей письки не испытывала, вполне удовлетворяясь теми сеансами клитеринга, которые я ей проводил.

Самое интересное было в том, что когда я выпроваживал гражданку домой, а ко мне "на огонек" слетались другие пташки, мой подлец, как ни в чем не бывало, исправно вставал и делал свое черное.

Остается только добавить, что однажды, когда я уже потерял всякую надежду на восстановление нормальных дипломатических отношений, ему надоели все эти игры и он ни с того, ни с сего воспрянул, грозен и могуч, и шутя прорвался к желанной цели, после чего с завидной регулярностью продолжал с удовольствием посещать, пока мы с гражданкой не расстались, так хорошо знакомый ему уголок.

ЧЕРНЫЕ ДНИ В МОЕЙ ЖИЗНИ

"Трепещу, рассказывая об этом".

Вергилий. Энеида, 11, 204 - 206. (Horresco referens)

Но не думайте, что моя жизнь катилась без сучка и задоринки... и в моей жизни случались сокрушительные провалы и поражения.

Несколько таких черных случаев из своей практики я, в назидание потомству и хотел бы описать.

Однажды, дело происходило на Новолесной улице, ко мне "на огонек" завалилась полупьяная компания, среди которой мой зоркий глаз тут же выделил прелестную брюнетку с длинными иссиня-черными волосами, причесанными по моде тех лет в виде "конского" хвоста, с огненными глазами и отличавшуюся какой-то необыкновенной стройностью. Быстро отозвав в сторону одного из своих оглоедов, я поинтересовался принадлежностью гражданки.

- Старик, - был ответ, - это же (Увы, не запомнил ее имя, пусть будет Тамара) известная циркачка Тамара, она держит номер по вольтижировке на лошадях и сейчас находится проездом в Москве.

А надо сказать, что в то время у меня был "цирковой" период, т. е. в то время я увлекался циркачками, чем и объясняется появление в моем доме цирковой компании. Немного потусовавшись среди своих друзей, я снова обратил внимание на Тамару и, еще раз по достоинству оценив все ее великолепные стати и экстерьер, решил, что мне стоит, для пополнения моей "конюшни", ею немного подзаняться, совершенно не подозревая, к какому ужасному концу мое блядство может меня привести.

Не глядя, даже не осознав и не ощутив исходивший от нее слабый запах лошадиного пота, я ринулся в атаку - до сих пор я никогда не имел дела с представительницами этой фауны. Мы начали танцевать, и я, прихватив с собой бутылку водки, быстро ее увлек с соседнюю комнату, предупредив приятелей, чтобы они мне не мешали. Ее национальности я не знал, но сразу же ощутил что-то очень темпераментное, восточное, т. е. то, что мне всегда очень нравилось.

Чтобы не тянуть кота за хвост, я тут же начал нашептывать ей различные благоглупости, рассказывать ей, как она мне понравилась, какие у нее чудные волосы - что, кстати, было чистейшей правдой, - в которых я с удовольствием хотел бы запутать всю свою жизнь, что было непростительной ошибкой с моей стороны - я никак не предполагал, что подобные банальности могут быть восприняты всерьез. Пройдясь по ее груди, я обнаружил необычайно крепкие и совершенно восхитительные выпуклости, присосавшись к которым, я неожиданно, мощным рывком был отброшен в сторону, что опять-таки меня не насторожило, а зря... Придя в себя и немного оправившись, я предложил ей выпить на "брудершафт", однако значение этого термина ей не было знакомо, и мне пришлось в популярной форме дать его истолкование. Незнание этого обычая меня несказанно удивило, и мне пришлось отнести его на счет недостаточного знакомства гражданки с высшими достижениями мировой цивилизации. Немного отстранившись от меня, Томочка немного безумными глазами внимательно посмотрела на меня и, слегка задыхаясь, пробормотала:

- А ты действительно этого хочешь?

Что мне оставалось делать?

- Конечно хочу, - заикаясь от неожиданности сказал я и, крепко обняв ее за шею, запечатлел на ее устах страстный поцелуй, не забыв при этом глубоко запустить ей за пазуху свои шаловливые ручонки и не встречая на этот раз никакого сопротивления, начать пощипывать ее мгновенно набухшие и, я бы даже сказал, остекленевшие сосочки... Пользуясь моментом, мне удалось влить ей прямо в глотку хороший стопарь, который, к моему удивлению, Тома, ничтоже сумняшеся, спокойно заглотала, после чего я стал осыпать ее шею и грудь градом поцелуев. С трудом оторвавшись от моих лобызаний, Томочка буквально вонзила в меня свои горящие глаза и, не обращая никакого внимания на мои блудливо рыскающие по сторонам взоры, снова пролепетала:

- Я тебе действительно очень нравлюсь?

И на этот раз мне ничего не оставалось делать, как только согласиться с предложенной постановкой вопроса.

И тут, чего я совершенно не ожидал, она прильнула к моей груди и начала буквально сотрясаться от бурных рыданий вперемешку с потоками горьких слез, струившихся из ее действительно прекрасных глаз. Я ничего не понимал... Немного успокоившись, Томочка еще раз от меня слегка отстранилась и, буквально вперив в меня на этот раз совершенно немигающие глаза, каким-то чужим и совершенно трезвым голосом, но очень серьезно, как будто доселе и не пила ни капли, с характерным восточным акцентом, сказала:

- Ты знаешь, я чувствую, что между нами проскочила какая-то сильная искра.

После чего она снова разразилась потоком полупьяных слез, и начала мне жаловаться на свою горькую жизнь.

Из ее признаний я выяснил, что в ранней молодости ее соблазнил один джигит, которому она вовремя не смогла отомстить, но в глазах окружающих она была обесчещенна, замуж ее поэтому никто не брал, и ей пришлось идти на арену, чем окончательно была испорчена ее репутация. При всем при том деньги у ее матери были и она, с ходу, предложила мне 37 000 тысяч, если я на ней женюсь. Хотя к тому времени я уже был достаточно пьян и не мог хорошо и логично соображать, сумма мне показалась весьма заманчивой, и я чуть было впопыхах не согласился, но тут меня смутила какая-то незаконченность суммы - почему 37 000, а не 35 или 45 тысяч? - и к тому же я вовремя вспомнил, что разбавлять свою благородную русско-польскою кровь (а я на четверть имел польской крови), чьими бы то ни было коктейлями мне совершенно не к лицу, хотя впоследствии я и женился на полуеврейке...

Замяв для ясности эту проблему, я, собравшись с силами и осушая ее слезы градом своих поцелуев, вознамерился забраться к ней под юбку и уже запустил в ее трусики свою лапу, как вдруг, как будто что-то вспомнив, она извернулась, перестала меня обнимать и снова задала мне все тот же сакраментальный вопрос:

- Я действительно тебе нравлюсь?

И, не дожидаясь на этот раз ответа, стиснула меня в своих объятиях...

Вообще-то, в те годы я был достаточно сильным и спортивным парнем, хорошо плавал на длинные дистанции, мог несколько часов кряду играть в теннис и слегка занимался борьбой и боксом, короче, мог вполне постоять за себя.

Но тут я понял, что я попался как кур во щи - это не были объятья в обычном смысле этого слова, скорее это были стальные обручи, сковавшие меня без всякой надежды на освобождение, оковы, сбросить которые мне было явно не под силу, стальные тросы, обвивавшие меня со всех сторон и не дававшие мне возможности даже шелохнуться...

...И тут перед моим внутренним взором предстала вся моя дальнейшая горькая судьбина, когда меня (а зная злой и ревнивый характер восточных женщин, я нисколько не сомневался, что так оно и будет) за малейшие сексуальные провинности будет настигать карающая длань Томочки, которой я не в состоянии буду сопротивляться и которая, по праву сильного, будет меня лупцевать почем зря, не обращая внимания на мои мольбы о снисхождении и слезы чистосердечного раскаяния...

Быстро в одночасье протрезвев и улучив секунду, когда железная хватка Томочки несколько ослабла и позволила мне немного трепыхнуться, и уже не думая ни о каких поползновениях на ее честь и достоинство, я сумел сползти с кровати и, ссылаясь на необходимость соблюдения приличий, вытащил ее в комнату, где продолжались танцы и стоял дым коромыслом. Помня, как она залихватски опрокинула в себя целый стопарь, мне, с помощью друзей, удалось накачать Томусика до положения риз и отправить ее просыхать домой. К счастью, я больше ее не видел, но полностью успокоился только тогда, когда мне сообщили, что ее труппа отбыла куда-то на Кавказ.

Господа, перед тем, как начать соблазнять очередную красотку, настоятельно рекомендую - в наше время это просто необходимо - выяснить, какого цвета пояс она имеет обыкновение носить... а то вы запросто можете повторить ситуацию, из которой я с таким трудом выбрался.

Следующий, пришедший мне на ум случай, произошел тогда, когда я в шестидесятых годах был послан кафедрой за покупкой такого чуда техники, как перфокарты - в те времена развитого социализма даже такое говно было дефицитом - с трудом выбив у отчаянно сопротивлявшихся снабженцев заветную упаковку перфокарт (тогда не покупали - тогда всеми правдами и неправдами "доставали" нужные вам для нормальной работы вещи) и не надеясь получить номер в гостинице, я решил побродить по Таллинну и утром отбыть в Ленинград, а оттуда уже и в Москву.

И тут - о, чудо! - я увидел пред собою вывеску, гласившую, что в этом ночном ресторане (кажется, это была "Астория") будет представлено ревю, на которое - с ума можно было сойти! - свободно можно было купить билеты. А, надо вам сказать, что в те времена недоброй памяти Никиты Сергеевича, он, якобы озабоченный падением нравственности населения, запретил все вечерние увеселения, на что не решился даже такой криминальный авторитет, как Сталин. Когда зарубежные гости интересовались состоянием ресторанного дела в нашей многострадальной стране, он им отвечал, что советские люди должны утром на свежую голову трудиться, а не пьянствовать... Конечно, к себе он это не относил.

Погуляв по Таллинну до вечера, я уже к полуночи, с трепетом в душе - а вдруг не пустят"? - и помня, каких обычно трудов стоило вечером попасть в более или менее приличный московский кабак, заявился в "Асторию". Кабак, стилизованный под старину, мне сразу же понравился, а тут же появившийся официант проводил меня к стоящему рядом с эстрадой столику. По терзавшему меня в те поры безденежью, я смог себе позволить только "джентльменский" набор - 150 граммов водки, хвост селедки, винегрет и бутылку пива. А дальше, дальше мне оставалось положиться только на волю "его величества" случая, который не замедлил объявиться в моих краях в лице какого-то мужика и двух его сопровождавших гражданок, которых он усадил - одну, по всей вероятности бывшей его пассией, рядом с собой, а вторую - рядом со мной.

"Хм, - подумал я, - события начинают развиваться в желаемом мною направлении". В это время подошел гарсон и, из последовавшего затем разговора, я уяснил себе возникшую на ратном поле расстановку сил: моя визави была так называемой индивидуальной, то есть путешествующей не с группой, а самостоятельно, интуристкой, волею своих прихотей заброшенной по пути в Москву в Таллинн, где ее путешествие временно прервалось из-за болезни ее переводчицы. В гостинице она настоятельно попросила отвести ее в кабак, но так как ее переводчица заболела, то администрация, не зная, что с ней делать, попросила какую-то проживающую в гостинице пару проводить ее в ресторан, что они и сделали. Однако в связи с тем, что ни официант, ни эта пара ни бельмеса не понимали по-аглицки, заказ повис в воздухе, и я был просто вынужден вмешаться - хоть здесь мои познания в английском принесли какие-то плоды.

Я помог ей сделать заказ и в процессе светской болтовни выяснил, что Джейн, как ее звали, недавно овдовела, имеет взрослых детей, муж ей оставил приличное наследство, и вот теперь, любя путешествия, она болтается по свету в поисках приключений. Внешне Джейн была для меня то, что прописал доктор Коган и чего нет в аптеке - холенная блондинка, лет 40 - 45, достаточно стройная, с большой грудью, длинными ногами и глуповатой, но интересной мордашкой.

Не теряя времени, я ее быстро научил правильно пить водку и, а когда на эстраде закончилась программа, мы с ней уже весело болтали на тему предстоящего ей визита в Москву. К этому времени она уже была в достаточном подпитии и на мое предложение потанцевать с радостью согласилась. Что-что, а танцевать я умею и, по отзывам, делаю это хорошо. Уже со второго танца я почувствовал, что это моя женщина - станцевались мы мгновенно, к тому же танцевала она великолепно и уже во время танго я смог ее всю общупать, поласкать груди и, просунув ногу между ее ляжек, полностью ощутить их волнующую упругость и теплоту.

Ну, после того как я ей выдал настоящий рок, который она с удовольствием подхватила и за который мы заработали аплодисменты, она была моя... я просто физически чувствовал, как из нее не то что сочились, а просто изливались потоки гормонов...

То, что ей хотелось трахаться как из пушки, было несомненно, и тут она обратилась ко мне и к моим соседям за столиком со следующим предложением, которое меня ввергло в тоску и печаль:

- А теперь, - таков был смысл ее заявления, - мы пойдем ко мне в номер, там есть все, что нужно, и продолжим наш сейшен...

Объяснять же ей в подробностях связь между моим посещением ее номера и процедурой моего выхода из него в сопровождении хмурых личностей в штатском, было бесполезно - она все равно не поняла бы, какая связь существует между ординарным траханьем и шпионажем в пользу иностранных разведок, а в те благословенные времена, учитывая, что я в свое время сидел по ст. 58-10, я бы вполне спокойно мог схлопотать какой-нибудь срок.

Объяснять же нашему правосудию, что аморально только тогда, когда наших женщин трахают иностранцы, а когда мы трахаем иностранок, то это отвечает нормам самой высокой морали - было бесполезно.

По сему случаю я загрустил и, сказав, что мне надо на секунду выйти, незамедлительно поймал своего официанта, в темпе расплатился и позорно слинял...

Черный, позорный случай в моей биографии...

Но, что забавнее всего, так это то, что следующий черный случай произошел у меня также на иностранке, но, на это раз, на очень интеллигентной англичанке.

К тому времени я уже был женат, имел ребенка, и в связи с этим, мне пришлось несколько ограничиться в своих амурных похождениях.

Предыстория моего приключения такова.

По моему настоянию и понимая, что я свою благоверную у себя никогда не пропишу, моя теща и жена решили съехаться, чтобы, впоследствии, как я им популярно объяснил, они смогли бы, с моей помощью, благополучно разъехаться. Но для этого им было необходимо собрать несколько тысяч баксов, которых ни у них, ни у меня не было. Поэтому, я пошел на жертву со своей стороны и предложил теще с год пожить у меня, а за это время поднакопить грошей, сдав квартиру в наем.

Сказано - сделано, и я им быстренько нашел очень приличную и весьма интеллигентную жиличку - англичанку.

Гражданка была весьма грациозной дамой под 30 - 35 лет, с маленькими, но весьма аппетитными грудками, с короткой стрижкой и с полным неумением одеваться. Она носила дорогие вещи, но - Боже мой! - до чего же все ее шмотки не соответствовали не только ее стилю, но просто элементарному вкусу, хотя, надо отдать ей должное, когда она не пыталась принарядиться, то у нее можно было обнаружить зачатки определенного шарма.

Первые несколько месяцев я ограничивался сбором квартплаты, но потом я заметил, что она под различными предлогами старается меня задержать - то предложит чашку какого-то необыкновенного чаю, то рюмку водки, то хвост селедки... Короче, немного к ней присмотревшись и заметив, что она, правда весьма неуклюже, но делает мне определенные авансы, я справедливо решил, что живя в незнакомой стране и не найдя среди своих сослуживцев достойного партнера - а трахаться же хочется! - она решила остановить свой взор на мне.

"Почему бы и не трахнуть англичанку?" - подумал я. В первый же поход за квартплатой я завел разговор на тему - любит ли она танцевать и, получив ответ, что "очень", заявил, что, кстати, тут рядом в кустах стоит рояль и почему бы нам не сходить в ресторан потанцевать...

Согласие было получено без каких-либо колебаний - писька видно горела! - и мы договорились встретиться на этой же неделе.

Как сейчас помню, я повел ее в "Будапешт", но значительно ограничив в связи с женитьбой свои похождения и перестав злоупотреблять водкой, я, соответственно, несколько утратил свою квалификацию... Мы зашли, заняли отдельный столик и тут я - черт меня попутал! - забыв, что мне уже далеко за 50, начал ее учить, как надо правильно есть тюрю, то есть взять фужер, накрошить туда черного хлеба, залить содержимое водкой и начать, не торопясь, все это ложкой выхлебывать.

На первых порах все шло отлично. Я пытался быть обворожительным, острил, выдавал рискованные тосты, даже немного потанцевал. Но потом... потом я постепенно потерял над собой контроль (сказалась потеря квалификации и длительные перерывы в приеме алкоголя) и я позорно... причем самым вульгарным образом... заснул, опустив голову на тарелку и, может быть, даже похрапывая, и - слава нашему богу-покровителю Амуру! - что я при этом еще и не описался...

Я сейчас не помню, как звали эту англичанку, но ее воспитанию я должен отдать должное - она не только не стала меня будить, расталкивать, возмущаться и поносить меня последними словами, как это стала бы делать любая наша гражданка, но она спокойно дождалась моего пробуждения и я, немного придя в себя и сгорая от мучительного стыда, проводил ее домой...

Нечего и говорить, что когда подошел срок очередного платежа за квартиру, я под каким-то благовидным предлогом переложил эту обязанность на свою супругу.

ПОМНИТЕ ЗАВЕТ ОСТАПА БЕНДЕРА:

УК РФ КАЖДОМУ ГРАЖДАНИНУ РЕСПУБЛИКИ

"Законы написаны для бодрствующих".

Журнал Министерства Юстиции. 1910, март, с. 174. (Jura scripta vigilantibus sunt)

Никогда не забывайте совет незабвенного незаконнорожденного сына турецко-подданного Остапа Бендера о необходимости для каждого свободно мыслящего человека держать у себя в тумбочке в качестве настольной книги УК РФ.

Закон нарушать нельзя - его необходимо обходить или же действовать на его основе. Недаром же многовековая народная мудрость выкристаллизировала эти положения в четких инструкциях для каждодневного пользования судебными крючками в области юриспруденции: "Закон - что дышло, куда поворотил, туда и вышло", а также "Кто кого сгреб - тот того и уеб".

В любом случае, для того чтобы успешно обходить все подводные камни, встречающиеся на тернистом пути любого настоящего блядуна, Закон необходимо знать.

Итак, чем же нам грозит УК РФ?

Разберем все по порядку и укажем на то, что непосредственно подпадает под действие УК РФ, а от чего можно уклониться.

Статья 121. Заражение венерической болезнью.

1. Заражение другого лица венерической болезнью лицом, знавшим о наличии у него этой болезни,

- наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев, либо исправительными работами на срок от одного года до двух лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев.

2. То же деяние, совершенное в отношении двух или более лиц либо в отношении заведомо несовершеннолетнего,

- наказываются штрафом в размере от пятисот до семисот минимальных размеров платы труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до семи месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

Статья 122. Заражение ВИЧ-инфекцией.

1. Заведомое поставление другого лица в опасность заражения ВИЧ-инфекцией

- наказывается ограничением свободы на срок до трех лет, либо арестом на срок от трех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до одного года.

2. Заражение другого лица ВИЧ-инфекцией лицом, знавшим о наличии у него этой болезни,

- наказывается лишением свободы на срок до пяти лет.

3. Деяние, предусмотренное частью второй настоящей статьи, совершенное в отношении двух или более лиц либо в отношении заведомо несовершеннолетнего,

- наказывается лишением свободы на срок до восьми лет.

Статья 131. Изнасилование.

1. Изнасилование, то есть половое сношение с применением насилия или угрозой его применения к потерпевшей или к другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшей,

- наказывается лишением с свободы на срок от трех до шести лет.

2. Изнасилование:

а) совершенное неоднократно лицом, ранее совершившим насильственные действия сексуального характера;

б) совершенное группой лиц, по предварительному сговору или организованной группой;

в) соединенное с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а также совершенное с особой жестокостью по отношению к потерпевшей или к другим лицам;

г) повлекшее заражение потерпевшей венерическим заболеванием;

д) заведомо несовершеннолетней

- наказывается лишением свободы на срок от четырех до десяти лет.

3. Изнасилование:

а) повлекшее по неосторожности смерть потерпевшей;

б) повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшей, заражение ее ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия;

в) потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста,

- наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

Как всегда, наши законы непоследовательны - так из параграфа г) пункта 2 статьи 131 следует, что заражение мужчины женщиной венерическим заболеванием нашим Кодексом допускается. Одновременно, положения параграфа д)ы пункта 2, как и все положения пункта 3 статьи 131 касаются только "потерпевшей", но не "потерпевшего".

Так что, женщины, действуйте - вас не накажут...

Надо прямо сказать, что этот вид преступлений является наиболее распространенным как по абсолютному их количеству, так и по массе посвященных ему анекдотов, что в какой-то мере выражает народную мудрость, гласящую: "Сучка не захочет - кобель не вскочит".

Если мы сделаем небольшой экскурс в историю, то там мы найдем множество случаев упоминания о различных видах изнасилования, свидетельствующих о неуемной страсти мужчин к овладению женщинами любыми, дозволенными и недозволенными средствами. Не помню точно, кому - кажется, Леониду Андрееву - принадлежит бессмертное высказывание, ярко характеризующее отношение мужиков к женщинам: "Если сегодня отменят наказание за изнасилование, то завтра не останется ни одной не изнасилованной женщины... Их будут хватать прямо на улицах и тащить в первые же подворотни".

К сведению молодых, но ранних: к ответственности за изнасилование привлекаются лишь лица, достигшие 14 лет. Само изнасилование считается законченным преступлением с момента начала полового сношения, а если имело место изнасилование несовершеннолетней, то последующие половые акты с ней, даже совершаемые добровольно, не исключают ответственности виновного.

Чтобы очиститься от греха изнасилования в пятнадцатом веке, было достаточно купить за два дуката соответствующую индульгенцию...

Вообще, вопрос об установлении факта изнасилования достаточно спорен, т. к., исключая силовые методы, связанные с действиями группы с нанесением телесных повреждений, изнасиловать женщину, при ее активном сопротивлении, практически невозможно.

Этот факт отмечал уже наш вождь и учитель - сам Публий Овидий Назон который, описывая изнасилование дочери царя Ликомеда прелестной Деидамеи величайшим героем древности Ахиллесом, писал:

"В том же покое спала девица из царского рода.

Ей же самой и пришлось мужа в Ахилле признать.

Силе она уступив (приходится этому верить),

Верно, хотела сама силе такой уступить".

Статья 132. Насильственные действия сексуального характера.

1. Мужеложство, лесбиянство или иные действия сексуального характера с применением насилия или угрозой его применения с потерпевшему (потерпевшей) или у другим лицам либо с использованием беспомощного состояния потерпевшего (потерпевшей)

- наказываются лишением свободы на срок от трех до шести лет.

2. Те же деяния:

а) совершенные неоднократно или лицом, ранее совершившим изнасилование;

б) совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;

в) соединенные с угрозой убийством или причинением тяжкого вреда здоровью, а так же совершенные с особой жестокостью по отношению к потерпевшему (потерпевшей) или к другим лицам;

г) повлекшие заражение потерпевшего (потерпевшей) венерическим заболеванием;

д)совершенные в отношении заведомо несовершеннолетнего (несовершеннолетней)

- наказываются лишением свободы на срок от четырех до десяти лет.

3. Деяния, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, если они:

а) повлекли по неосторожности смерть потерпевшего (потерпевшей);

б) повлекли по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего (потерпевшей), заражение его (ее) ВИЧ-инфекцией или иные тяжкие последствия;

в) совершены в отношении лица, заведомо не достигшего четырнадцатилетнего возраста

- наказываются лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет.

Из всего этого неясным, а, следовательно, и оставляющим различного рода лазейки для опротестования возможного приговора, остается положение о "...заведомо не достигших четырнадцатилетнего возраста...", где же, все-таки, критерий достижения четырнадцатилетнего возраста? Не лучше ли было бы устанавливать не возрастной, а биологический критерий, при котором, в общем случае, под половой зрелостью следует понимать такое нормальное состояние человеческого организма, при котором он способен без ущерба для здоровья вступить в половую связь со всеми вытекающими из этого последствиями. В отношении же установления половой зрелости, то последняя может быть определена на основе критериев, указанных в № 19 - 23 "Правил судебно-медицинской акушерско-гинекологической экспертизы" и утвержденных Министерством здравохранения СССР от 7 января 1966 г.

Все относящиеся к определению "четырнадцатилетнего возраста" замечания к Статье 131 и Статье 132, равно относятся и к Статьям 134 и Статьям135.

Статья 133. Понуждение к действиям сексуального характера.

Понуждение лица к половому сношению, мужеложству, лесбиянству или совершению иных действий сексуального характера путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего (потерпевшей)

- наказываются штрафом в размере от двухсот до трехсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех месяцев, либо исправительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до одного года.

Статья 134. Половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста (в редакции Федерального закона от 25.06.1998 № 92-Ф3)

Половое сношение, мужеложство или лесбиянство, совершенное лицом, достигшим восемнадцатилетнего возраста, с лицом заведомо не достигшим четырнадцатилетнего возраста,

- наказываются ограничением свободы на срок до трех лет или лишением свободы на срок до четырех лет (в редакции Федерального закона от 25.06.1998 № 92-Ф3).

Статья 135. Развратные действия.

Совершение развратных действий без применения насилия в отношении лица, заведомо не достигшего четырнадцатилетнего возраста,

- наказывается штрафом в размере от трехсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от трех до пяти месяцев, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо лишением свободы на срок до трех лет.

Опять не состыковка: применен термин "осужденного", а не "осужденной", то есть женщины не подпадают под действие этой статьи?

Также в Статье не указано, что следует понимать под "развратными действиями" - где границы дозволенных ласк, а где границы недозволенных? Например, похлопывание ребенка по попке или поцелуи его в ту же попку - это что?

Ну и как же - ничего в Главе 18 по этому поводу не сказано - должны решаться вопросы грешения между собой детей, не достигших четырнадцатилетнего возраста?

То есть им можно трахаться, делать минет и клитеринг друг другу? А как же быть с глобальным развитием телесети, которая широко снабжает подрастающее поколение примерами для подражания, которых у них оказывается более чем предостаточно...

Вопросы, вопросы, вопросы... и наши многомудрые законодатели не могут дать на них вразумительного ответа... и за что им деньги платят?

Статьи 150, 151 и 152 касаются вопросов, связанных с вовлечением в той или иной форме несовершеннолетних в совершение преступлений этого характера.

Фетишизм.

Прямого указания на наказание за это отклонение в УК РФ нет.

Этот вид сексуальных развлечений признается преступлением только тогда, когда он связан с незаконным изъятием чужого имущества. В зависимости от конкретных обстоятельств дела возможна ответственность за кражу (Статья 158) или хулиганство (Статья 213). Под юрисдикцию этих статей могут попасть, например, кражи кос или прядей волос у женщин, кража трусиков или других предметов женского туалета и пр. Помню, у меня был приятель, собравший целый чемодан самых различных женских трусиков - от нежнейших кружевных, до фиолетовых фланелевых, от только в первый раз надетых, до замаранных менструальной кровью, которые он с наслаждением обнюхивал, искренне наслаждался видом своих богатств, ощупывал и доводил себя до оргазма.

Пигмалионизм, фроттаж и эксгибиционизм.

Прямого указания на наказание за эти отклонения в УК РФ нет.

Однако, совершаемые публично, могут квалифицироваться как хулиганство (Статья 213).

Нарциссизм, онанизм, вуяризм.

Прямого указания на неказание за эти отклонения в УК РФ нет.

В некоторых случаях, если в процессе данных операций применялось насилие или использовалось беспомощное состояние потерпевшего, задействуются соответствующие, применимые к конкретным ситуациям Статьи УК РФ.

Статья 240. Вовлечение в занятие проституцией.

1. Вовлечение в занятие проституцией путем применения насилия или угрозы его применения, шантажа, уничтожения или повреждения имущества либо путем обмана

- наказывается штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до пяти месяцев либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, совершенное организованной группой,

- наказывается штрафом в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до одного года либо лишением свободы на срок от трех до шести лет.

Но что надо особо отметить, прямого запрета на занятие проституцией в УК РФ нет.

В качестве преамбулы я сошлюсь на мнение безусловного авторитета в области юриспруденции - доктора юридических наук Б. В. Даниелбека "Половые извращения и уголовная ответственность" (Волгоград, 1972, стр. 14). В своем эпохальном труде доктор полностью оправдывает как мужскую, так и женскую проституцию, сообщая нам, что - "Советское уголовное законодательство со времен своего зарождения рассматривало как преступные лишь те деяния в области интимных отношений, которые посягают на половую свободу взрослых или на половое развитие несовершеннолетних, поскольку они еще не могут сознательно распоряжаться собой в сфере половых отношений. Исходя из этой предпосылки, ни проституция, ни конкубинат (внебрачная половая связь), ни прелюбодеяние никогда не рассматривались Советским (а теперь и Российским) государством как уголовно наказуемые деяния".

Таким образом, проституция, по нашему весьма гуманному законодательству, не относится к преступным деяниям, но мы не были бы нами, если бы хоть раз довели бы дело до своего логического конца - узаконили бы проституцию, разрешили бы на вполне законных основаниях создание домов терпимости, не стали бы возражать против организации соответствующих профсоюзов и упорядочения пенсионного законодательства, приравняв тружениц письки к особо вредным профессиям...

...Для тех, кто не знает, сообщаю, что всемирный день труда - 1 мая был организован небезызвестной деятельницей рабочего движения, Кларой Цеткин, в качестве протеста против противоправных действий датской полиции, насильственно разогнавшей довольно буйную демонстрацию датских проституток, организованную в честь их - наконец-то! - официально признанного профсоюза...

Вместо того чтобы создать человеческие условия для нормального функционирования домов терпимости - тем самым повысив общий нравственный уровень общества и создав огромную налоговую базу, которую, при нашем нищенском бюджете, мы с успехом могли бы расходовать на латание дыр, хотя бы в здравоохранении - мы разражаемся статьей, о которой следует помнить и которая гласит:

Статья 241. Организация или содержание притонов для занятий проституцией.

Организация или содержание притонов для занятий проституцией.

- наказывается штрафом в размере от семисот до одной тысячи минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от семи месяцев до одного года либо лишением свободы на срок до пяти лет.

Понять логику мышления - если она вообще в них присутствует - наших законодателей невозможно. С одной стороны, проституция не запрещается, а с другой стороны - делается все, чтобы подтолкнуть ее в криминальный бизнес...

Получается, как у того Пети, которого выгнали из класса за то, что он испортил воздух : - Ничего не понимаю? Они там остались нюхать испорченный воздух, а меня выгнали на свежий...Где логика? ...

Но искать логику у наших законодателей - пустая трата времени...

Поэтому лучше прейдем к следующему вопросу.

Статья 242. Незаконное распространение порнографических материалов или предметов.

Незаконное изготовление в целях распространения или рекламирования, распространение, рекламирование порнографических материалов или предметов, а равно незаконная торговля печатными изданиями, кино-или видеоматериалами, изображениями или иными предметами порнографического характера

- наказываются штрафом в размере от пятисот до восьмисот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от пяти до восьми месяцев либо лишением свободы на срок до двух лет.

В связи с тем, что УК РФ не дает вразумительного толкования термина "порнография" - приведем его определение по БСЭ: "Грубо натуралистическое, циническое изображение половой жизни", однако и это понятие не является исчерпывающим, позволяющим его толкование в очень широких пределах - в конце концов под это определение можно подвести продукцию практически всей кино-, видео и полиграфической индустрии, не говоря уж о сексшопах.

Следует отметить, что упоминание о порнографии дошли до нас из седой древности - еще Секст Проперций в одной из своих элегий (Элегия.2.ХХV.) писал:

- Тот, кто впервые писать непристойные начал картины,

Гнусности все напоказ выставив в чистых домах...

Основными центрами порнографии в древности были города Сибарис и Милет, известные своими школами гетер. К наиболее известным авторам порнографических литературных произведений относятся Питермос из Теоса, Сватад из Маронеи, живший еще при Птоломее II Филадельфе, а также Ботрис из Мессины на Сицилии. Неисчислимы примеры порнографических картин, найденные в результате археологических раскопок по всему миру, особенно в Помпее.

В средние века порнография была широко распространена при папских дворах, например, в правление Льва Х в Ватикане ставились совершенно непристойные пьесы Чиско, Ариосто и Биббиены. Рисунки Пьетро Аретино надолго пережили свой ХVI век и с успехом продолжают издаваться до нашего времени, вызывая законное восхищение знатоков.

В ХVIII веке достаточно для того времени непристойные книги вышли из-под пера просветителя Дени Дидро ("Нескромные сокровища", "Жак фаталист"), Шодерло де Лакло ("Опасные связи") и многих других.

Колоссальное количество непристойных рисунков и предметов искусства собрал и издал знаменитый немецкий историк культуры Эдуард Фукс, опубликовавший в начале ХХ века "Иллюстрированную историю нравов" и писавший "...куда бы не коснулась лопата археолога, она извлекает на поверхность все новые относящиеся к этой области предметы, все равно, будем ли мы производить раскопки в Египте, Греции или Италии".

Распространение порнографии во все времена и у всех народов свидетельствует о том, что она отвечает определенным и постоянным потребностям людей, поэтому она, так же как и проституция, неистребима. А в наш просвещенный век, буквально напичканный продукцией масс-медия, и подавно.

Некрофилия.

Прямого указания на наказания за это половое отклонение в УК РФ нет.

Однако, при некоторых специальных обстоятельствах, эти действия могут быть квалифицированы по статьям 214, 236 и 244, то есть "Хулиганство", "Нарушение санитарно-эпидемиологических правил" и "Надругательство над телами умерших и местами их захоронения".

Статья 245, под которую, при желании, можно подвести грех скотолжества.

Опять-таки цитирую вышеупомянутый труд:

"Уголовное законодательство Советского (а теперь и Российского) государства с самого начала стало на ту точку зрения, что скотоложество не может рассматриваться как преступное деяние. Только тогда, когда оно совершается публично, его надо квалифицировать как действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, сопряженное с исключительным цинизмом, т. е. как хулиганство".

Что касается хулиганства, то статья 213 УК РФ гласит:

1. Хулиганство, т. е. грубое нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся применением насилия к гражданам либо угрозой его применения, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества,

- наказывается обязательными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов, либо исправительными работами на срок от шести месяцев до одного года, либо арестом на срок от четырех до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет.

Эти же действия, но совершенные при отягчающих обстоятельствах, наказываются значительно более строго.

В определенной мере действия скотоложцев могут подпадать и под действие статьи 245 УК РФ "Жестокое обращение с животными", гласящей:

1.Жестокое обращение с животными, повлекшее их гибель или увечье, если это деяние совершено из хулиганских побуждений, или из корыстных побуждений, или с применением садистских методов, или в присутствии малолетних;

- наказывается штрафом в размере от ста до двухсот минимальных размеров оплаты труда или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от одного до двух месяцев, либо исправительными работами на срок до одного года, либо арестом на срок до шести месяцев.

При наличии отягчающих обстоятельств, наказание предусматривает применение более суровых мер ответственности.

Т. е., в более популярной форме, если мужик трахнет телку, не причинив вреда ее здоровью, а только доставив ей дополнительное удовольствие, и если это не будет предметом обсуждения с соответствующими комментариями широких масс заинтересованной общественности, то такие деяния не противоречат духу закона.

Но если в процессе совокупления мужика с курицей, последняя погибнет, то закон будет неумолим...

Кстати, в библейские времена скотоложество каралось гораздо более сурово, чем в наш просвещенный век: так, согласно библейским законам:

"Библия. Левит. 20.15. Кто смесится со скотиною, того предать смерти, и скотину убейте", а ее-то за что? действительно, какое-то мракобесие...

"Библия. Второзаконие. 27.21. Проклят, кто ляжет с каким-либо скотом. И весь народ скажет "Аминь"!".

Однако во времена Римской империи за победоносными римским легионами следовали стада овечек и коз, которые не только обеспечивали мужественных легионеров провиантом, но и служили им для удовлетворения так необходимых в походных условиях сексуальных нужд...

Во времена Ренесанса стоимость индульгенции, искупавшей грех скотоложества, оценивался всего в 12 дукатов.

В нашей же матушке России, в Воинском уставе Петра I от 1716 года, устанавливалось достаточно суровое наказание за "...смешение человека со скотом и безумной тварью и учинение скверности...", что свидетельствует о достаточно широком распространение этого вида удовольствия и в то время.

Садизм.

Прямого указания но это половое извращение в УК РФ нет. Однако, при наличии различного рода отягчающих обстоятельств, действия преступников могут вполне подпадать, в той или иной форме, под юрисдикцию Главы 16 "Преступления против жизни и здоровья".

Мазохизм.

Прямого указания на это половое отклонение в УК РФ нет.

Аналогично, покопавшись в статьях Главы 16 и в статье 213, можно что-либо выловить.

Демонофилия.

Искал, но нигде в УК РФ не нашел ни малейших признаков наказания за блудодейство с духами... Хотя, если вы почитаете произведения монахов Я. Шпрингера и Г. Инстиоториса "Мотот ведьм", (Москва. "Интербук".1990), то там вы найдете многочисленные примеры как свидетельств о грешении людей не только с духами и прочей нечистой силой, даже с самим дьяволом, там же приведены тщательно разработанные наказания за совершение подобных грехов.

Инцест.

Искал, но нигде наказания за этот вид отклонения в УК РФ не нашел.

И действительно, за что наказывать? Если пара предохраняется и появление ребенка исключено? В этом случае табу может быть снято.

Пришельцофилия.

Искал, но не нашел в УК РФ никаких запретительных положений.

И хотя сведения об этом виде греха с ужасающей скоростью распространяются средствами СМИ по всему миру, однако, документально зафиксированных случаев пока не имеется. Кстати, приводимые СМИ случаи грешения с инопланетянами почему-то относятся исключительно к женщинам недаром сказано, что любопытство сгубило кошку...

Так что, женщины, дерзайте! Согласно УК РФ пришельцы вам не принесут никаких неприятностей.

В заключение хочу еще раз напомнить слова турецкоподданного Незабвенного Остапа Бендера о необходимости каждому интеллигентному человеку держать на своем столе УК РФ.

Чтите закон, граждане!

КРАТЧАЙШИЙ ПУТЬ К СЕРДЦУ МУЖЧИНЫ

ЧЕРЕЗ ЕГО ЖЕЛУДОК

"О вкусах не спорят".

Плиний Младший. Письма, VI, 27, 4.

(De gustibus non disputandum est)

И действительно, выброшенный на необитаемый остров мужчина прежде всего озаботится поисками пропитания, из каких-либо страшных и неудобоваримых представителей флоры и фауны оно не состояло - в ход пойдет все: и черви, и змеи, и обезьяны, и лианы и пр., и пр.... вплоть до хорошо зажаренной девочки с предварительно перебитыми костями и вымоченной в холодном ручье - такой способ приготовления молодых пленниц и рабынь, по свидетельству многих путешественников, еще совсем недавно достаточно широко практиковался в качестве деликатеса у многих африканских царьков.

Ну, а чем хуже были блюда из мурен, которыми откармливали неугодных римским патрициям и уж слишком нашкодивших своим хозяевам рабов?

Да что далеко ходить - и в наше, казалось бы цивилизованное время, заключенные, бегущие из лагерей, не забывали прихватить с собой так называемую, по-блатному, "корову", т. е. здорового и упитанного парня, которого они специально в начале подкармливали, а убежав, со спокойной совестью и аппетитом за милую душу съедали.

Ну, а упорядочив свои проблемы с вкусной и здоровой пищей и поплотнее набив свои вечно алчущие желудки, взоры мужиков, естественно, обращались на следующее и столь ими любимое лакомое блюдо, заботливо приготовленное для них матушкой-природой - на так милые их мужскому естеству женские особи, которые, по справедливо заведенному и нерушимому в веках порядку, должны были - вспомните роль львиц в прайдах, на долю которых ложатся все тяготы добывания молоденьких и сочных антилоп, а ленивые самцы- львы беззастенчиво отбирают у них все лучшие куски, оставляя им только жилы и кости - снабжать благодушно развалившихся на диванах перед экранами телевизоров "с клубничкой" самцов вкусной едой, после чего они, объевшись за ужином, с трудом выдавливали из себя несколько капелек так ожидаемой вечно неудовлетворенными женскими письками спермы и, считая, что они с честью отработали свои мужские обязанности, давали знатного храпака, не обращая внимания на истосковавшихся по мужской ласке женщин...

Но иногда, когда скука и обыденность семейной жизни становились совершенно нестерпимы и даже самые изощренные кулинарные изыски последовательниц лукулловых пиршеств не могли подвигнуть самцов на соответствующее выполнение их непосредственных обязанностей, на помощь приходила все та же Матушка-природа, обеспокоенная снижением сексуальной активности своих самцов-производителей.

Дело в том, что раскормленные и перекормленные самцы начинали терять сексуальный интерес к своим не в меру добродетельным партнершам, а так как известно, что природа не терпит пустоты, то на их месте возникали рои многочисленных и еще не растративших своей привлекательности охальниц...

И тут в дело вступали до времени убаюканные заботливыми хранилицами семейных очагов и нравов, доселе спящие в самцах искатели новых, на свою жопу, приключений, не понимающих, что все новое, это просто хорошо забытое старое...

Но нравы меняются, и самцам все труднее становится проникать в столь бдительно охраняемые щелочки - свободных женщин приходится соблазнять, упрашивать, всячески улещивать, не останавливаясь перед самыми лживыми обещаниями...

А самое главное, так это то, что самец для успешного продвижения вверх по своей блядской лестнице должен быть непрерывно в соответствующей боевой спортивной форме, путь к которой "заботливыми" супругами застилается смачными борщами, не в меру жирными жаркими, пирогами, всевозможными пирожными и, конечно, обильными возлияниями, окончательно сбивающими молодца с пути праведного...

Применение же различного рода препаратов типа пресловутой "виагры" или рекламируемых во всех подворотнях "чудодейственных" снадобий, по большому счету, не дает ощутимого эффекта, но зато выманивает из кошельков дурней, желающих "на халяву" стать половыми гигантами, немалые суммы...

Что же я могу вам предложить?

Да ничего особенного - только то, что уже давным-давно известно Матушке-природе и что она с успехом применяет в своей повседневной практике.

Итак, готовясь к "ночи любви" и разрабатывая соответствующее вашим вкусам и возможностям меню, следует руководствоваться основными правилами:

- Если вы в первый раз заманили гражданку в свои сети, то основное внимание сосредоточьте не на всяческих напитках и вкусностях, а на комплиментах, курительных благовониях, соответственно подобранной музыке и пр., и пр., но ни в коем случае, как бы вам этого и не хотелось, много не ешьте и много не пейте, оставьте наслаждение едой и питьем до тех пор, пока ваша шалунья, счастливо улыбаясь, не замрет в сладкой истоме на вашем плече. Дав ей немного отдохнуть и убедившись в том, что она вполне готова перейти из ваших объятий в объятия старика Морфея, следует ее немного взбодрить и только после этого отрядить ее на кухню для приготовления надлежащего ужина по вашему вкусу.

Завершив надлежащим образом свои сексуальные делишки, вы будете иметь полное право и на ублаготворение своего желудка.

В дальнейшем, готовясь к битвам на поле брани со своими амазонками, я рекомендую вам не зацикливаться на различного рода экзотических средствах, а употреблять отечественные и прекрасно зарекомендованные временем снадобья, к числу которых я отношу:

- Лук репчатый, - лук зеленый, - хрен, - редьку, - горчицу, - тертую сырую свеклу, - тертую тыкву, - натертую морковь, - натертую репу, укроп, - сельдерей, - петрушку, - рубленый кабачок, - кинзу, - чеснок, корни и стебли свежих одуванчиков, - листья капусты, - сок лопуха (репейника), - листья щавеля, - сок подорожника, - сок папортника, - свежие листья мать-и-мачехи.

- Сухие листья малины, - измельченные веточки можжевельника, - сухие цветки календулы, - сухие листья шиповника, - тмин, - ромашку аптечную, сухие листья смородины, - сухие листья лекарственного одуванчика, соцветия одуванчика, - сухие листья брусники, - сухие листья шалфея, сухие ягоды черники, - сухие листья крапивы, - сухие листья мяты, - сухие листья перечной мяты, - душицу сухую обыкновенную, - сухие листья лимонника, - корицу, - сухой лавровый лист, - сухие листья сныти, - сушеный чебрец.

- Свежие цветки мяты, - свежие листки клевера, - свежерубленые листья смородины, - свежерубленые листья черники, - свежерубленые листья лебеды, свежие листья одуванчика.

- Размятую без косточек черешню, вишню, - измельченные ягоды красной лесной рябины, - ягоды клубники, земляники.

- Тертый грецкий орех, - тертый миндаль, - тертые лесные орехи.

- Все виды медов.

- Все виды соков: особенно томатный, березовый и из лопуха (репейника).

- Молоко.

- Все виды чаев, - зерна кофе, - растворимый кофе, - молотый кофе.

Что касается напитков, то я бы рекомендовал вам следующие:

- Совсем немного коньяка с долькой лимона (честь изобретения подобной закуски приписывают Николаю II ).

- Совсем немного водки.

- На двоих не более бутылки шампанского.

- Один или два коктейля с джином, вермутом, коньяком и шампанским.

Ни в коем случае не пить пива и сухого, тем более крепленого вина.

В отношении еды:

- Мясо: нежирная говядина и телятина с различного рода острыми приправами.

- Не больше одной куриной или гусиной ножки.

- Морепродукты в неограниченном количестве.

- Не более двух-трех ломтиков колбасы и сыра.

Десерт:

- Ананасы в шампанском.

- Нежирное мороженое с клубникой.

- Рюмочка ликера.

- Фрукты не рекомендуются.

Итак, если вы будете следовать указанным мною рекомендациям, то вы сохраните на долгое время свою половую активность и прекрасную физическую форму.

А за сим, VALE ET ME AMA, как говорили древние римляне.

Content

Петров Илья
Пою тебя, о, Казанова