Пирс Хэйфорд

Экспресс 'Рудный шар'

Хэйфорд Пирс

ЭКСПРЕСС "РУДНЫЙ ШАР"

Перевел с английского Аркадий КАБАЛКИН

- Ты уволен!

Я так часто слышал, как судья Дейвис Александер кричит эти слова, что перестал обращать на них внимание. В этот раз я подпрыгнул не более, чем на два метра, что при 4-процентной гравитации на Сирисе совсем невысоко, и уберег голову от соприкосновения с потолком только благодаря тому, что в последний момент зацепился пальцами ног за край стола.

Проклиная себя за отсутствие привычки пользоваться специальной ножной перекладиной, я медленно опустился в кресло, переваривая услышанное. Что я натворил на этот раз?

Только услыхав не менее яростные вопли племянника судьи Дейвиса Александера, раздавшиеся из кабинета, где владыка "Хартман, Бемис & Чупетт" распоряжался сокровищами крупнейшего брокерского дома на Сирисе, я понял, что на сей раз первопричиной гнева стал не Джонатан Уэбрук Уйат.

Неужели несносный Хутен Делагути наконец-то вывел из терпения своего не менее несносного дядюшку?

Судя по всему, так оно и было.

- Последняя твоя идиотская выходка обошлась нам в двести семнадцать тысяч поясных баклов! - доносился негодующий голос судьи Дейвиса Александера, - не говоря уже о десятках клиентов, которых вы отвадили с тех пор, как я по глупости нанял тебя и твоего балбеса-близнеца.

Хортона, слава Богу, уже с нами нет. Теперь и тебе дается пятнадцать минут, чтобы собрать манатки и убраться с глаз долой!

Гнев был приправлен мелодрамой, но имея дело с таким неисправимым лентяем и обманщиком, каким проявил себя Хутен Делагути за те три года, что разыгрывал из себя брокера и биржевика, нельзя обойтись без пиротехнических эффектов - иначе до адресата не будет донесен смысл.

После еще нескольких полных гнева возгласов, выпущенных обвинителем и обвиняемым, я заметил плюгавую фигурку Хутена, прошмыгнувшую мимо моей жалкой конуры. Я очень надеялся, что путь его лежит к более внушительной двери, распахивающейся во внешний мир. При всем своем сострадании к остальным несчастным, вынужденным гнуть горб на судью Дейвиса Александера, я не мог побороть облегчения, вызванного окончательной расправой над его мерзопакостным племянником. Три года идиотизма...

- Уайт! - Мои грезы были прерваны громогласным окликом.

- Немедленно сюда!

Управляющий "Хартман, Бемис & Чупетт" занимал прекрасный угловой кабинет с видом на изысканнейшее местечко Кларквилла, именуемое Вестлейк-парк. Мы находились на высоте 20 метров над знаменитым прудом с утками и в 20 метрах от добротного бело-синего неба, скрывавшего карбонатно-хондритовый скальный свод, отделявший подземный город и 300 тысяч его жителей от поверхности Сириса с ее негостеприимным вакуумом. Наполовину заскакивая, наполовину вплывая в кабинет судьи Дейвиса Александера, я успел заметить, как тренируется в посадке на поверхность пруда утиный выводок.

- Уайт, - прорычал судья Дейвис Александер, - только что я уволил идиота Хутена за полнейшую некомпетентность.

Пускай это послужит тебе уроком. Ты можешь оказаться следующим.

Я кивнул, уставившись в точку где-то позади его левого плеча. В отличие от большинства обитателей Пояса с их характерным высоким ростом и худобой, объясняемыми почти полным отсутствием тяготения, Дейвис Александер был кругл, низкоросл и волосат, как росомаха, на которую смахивал нравом. То ли по идейным, то ли по религиозным соображениям его родители отказывались кормить его в детстве гравитационными пилюлями. В результате получилось создание отталкивающего облика, на которое я пытался не смотреть.

- А вообще-то, - продолжил судья Дейвис Александер, сверля меня своими злобными черными глазками, - при всех твоих огрехах, Уайт, мне приходится признать, что ты наименее некомпетентен среди всех остолопов, которых я вынужден содержать. Поэтому я передаю тебе все счета, которыми полагалось заниматься моему никчемному племяннику. Естественно, нам придется сократить комиссионные по прочим твоим счетам, однако в целом твоей доход вырастет на...

- Лучше сразу увольте меня, иначе я сам уволюсь, - ответил я, косясь на график встреч на наручных часах. - Из счетов Хутена все равно ничего не выжать, если не считать миллионных исков, вчиненных из-за него фирме. Постукивая пальцем по часам, я взглянул прямо в физиономию Дейвиса Александера. - Можете сами удостовериться: через двадцать минут я встречаюсь в "Риц-Карлтон" с землянами, проталкивающими проект рудного шара-экспресса. - Я нахмурился с максимальной для себя выразительностью. Так что либо немедленно меня увольняйте, либо отпустите на встречу. А о передаче мне счетов Хутена лучше забудем.

Ярости, с которой насупился Дейвис Александер, выслушав мой ответ, хватило бы, чтобы остановить на орбите груз руды весом в 50 тысяч тонн.

- Рудный шар-экспресс - это та сомнительная сделка, которую нам подсунул старикан Чупетт? Наши комиссионные - четырнадцать процентов?

- Та самая.

- И ты - единственный, кто знает, с чем это едят?

Я пожал плечами.

- Не считая самого мистера Чупетта, разумеется.

- Это шантаж, Уайт, откровенный шантаж! Я тебе это припомню! Ступай на свою встречу.

Рудный шар болтался в черной пустоте, усеянной блестками, как гигантский апельсин, из которого какой-то исполин выдрал здоровенный кусок.

- Вот это, - сказал я, указывая на голограмму, целиком занявшую одну стену зала для совещаний, - состояние "Экспресса" три дня тому назад.

Тамуэл Тетуани, министр развития Владений королевы Таити, ткнул в рудный шар толстым коричневым пальцем.

- Сколько пройдет времени, прежде чем ему сумеют придать окончательную форму? Необходимо, чтобы он прибыл на Землю как раз к празднованию нашего Дня Независимости.

Я предоставил слово главному инженеру проекта.

- Не больше недели, - пообещала ВеттиЛу Прокопова, бледная блондинка с выпирающими скулами, с виду недавняя выпускница средней школы, а на самом деле ведущий инженер Пояса в области экспериментальной вирофагной разработки минералов. - Благодаря применению обыкновенных шлакопоедающих бактерий из двух стандартных блоков по сто девяносто тысяч тонн каждый получилось пятьдесят пять тысяч тонн никелевой руды. Мы взяли очищенную руду и скомпрессовали ее. Осталось нанести связующий раствор, чтобы закрепить форму объекта.

Она указала на шар, который тут же занял половину помещения. Мы увидели полдюжины людей в скафандрах, плавающих вокруг шара.

- Пока они поливают его из шлангов. Когда мы наладим полномасштабное производство, процесс будет автоматизирован. "Экспресс" теоретически достаточно прочен, чтобы выдержать постоянное тяготение в 4,6 земного и приводнение со скоростью, в два раза превышающей запрограммированную. Для сокращения затрат система разгона будет работать на 0,87 земного тяготения на протяжении трех с половиной дней, но этого хватит, чтобы доставить груз на Землю за двадцать четыре дня с небольшим. Даю вам слово, господин министр, что рудный шар-экспресс поведет себя в строгом соответствии с расчетами и доставит пятьдесят пять тысяч тонн очищенной никелевой руды в Порт-Помаре при затратах, которые будут на двадцать три процента ниже, чем может предложить любой конкурент на Луне или на Поясе. Уверяю вас, все пройдет хорошо.

- Хотел бы в это верить, - сухо произнес я, нарушив наконец свое затянувшееся молчание. - За 78 миллионов поясных баклов золотом лучше бы действительно все получилось. Особенно с точки зрения мистера Чупетта.

Четырнадцать процентов от 78 миллионов - его.

- Это при том, что на самом деле ваш месье Чупетт не вложил в проект ни одного бакла, ни переводного, ни золотого, - проворчал министр развития. Единственное, что сделала для нас фирма "Хартман, Бемис & Чупетт", это размещение первоначальных инвестиций, за которое она потребовала 13,64 процента. Ее величество все еще в негодовании.

Мне было ясно, что полинезийцы не понимают, что такое финансирование рисков. Я дипломатично сменил тему.

- До рудного шара всего 800 000 кликов. Это около семи часов полета при половине земной гравитации. Если вы желаете там побывать, мы обеспечим транспорт. Отлет в любое удобное для вас время.

- Как можно быстрее, - сказал таитянин с весьма изощренной татуировкой. - Промышленная зона в Порт-Помаре находится в стадии сооружения. Как только мы удостоверимся, что "Экспресс" не отстает от графика, мы ускорим работы, чтобы завершить их к Дню Независимости.

- Какое это число? - спросил я. Мне всегда трудно запоминать даты национальных праздников всех трех-четырех тысяч сварливых национальных государств, расплодившихся на Земле.

- Как какое? Десятое августа! 281-я годовщина отвоевания нами независимости у французских колонизаторов.

Вся полинезийская делегация была поражена тем, что я не помню эту славную дату наизусть.

Мой черед удивляться настал тогда, когда мы, надев взятые напрокат скафандры, оказались в ярко освещенном чреве рудного шара. Со дня изучения голограммы в "Риц-Карлтон" минуло всего четыре дня, а рудный шар уже приобрел законченную форму; в сверхплотную железно-никелевую стенку был вделал простой воздушный шлюз. Вокруг деловито сновали человек десять, одетые в скафандры. Часть из них проверяла внутреннюю поверхность многомиллионного рудного шара на наличие структурных дефектов. О деятельности остальных оставалось гадать.

- Вы не в курсе дела? - удивилась ВеттиЛу Прокопова, невинно моргая огромными голубыми глазищами за лицевым щитком шлема. - Внутри шара устанавливается гаситель ускорения. Это сделано для наследного принца.

Гаситель ускорения? Наследный принц? Только теперь до меня дошло, какое устройство монтируется посреди сложной системы шарниров. Сердцевину гасителя ускорения представляла собой мягкая кушетка. Сами шарниры крепились к штангам, тянущимся к центру шара.

- Это, - самодовольно провозгласила ВеттиЛу, - трон, на котором наследный принц Ата Раиатеа будет восседать во время исторического спуска рудного шара-экспресса с земной орбиты и его приводнения.

- От орбиты до приводнения? - Я недоверчиво усмехнулся.

- Вы хотите сказать, что в этой штуковине, мчащейся со скоростью миллионов кликов в час, засядет человек?

- Ну, скорость можно уменьшить. - Несмотря на скафандр, я увидел, как она пожимает плечами. - Цель - доказать надежность рудного шара. Поэтому пассажиром окажется сам наследный принц. Никто прежде на это не отваживался.

Вся солнечная система прильнет к экранам. Колоссальная реклама! Если рискует сам наследный принц, мы обязаны обеспечить ему безопасность.

- Безопасность... - Я вспомнил, что разинул рот, и вернул нижнюю челюсть в надлежащее положение. - А кто-нибудь спрашивал, как к этому относится сам принц?

- Еще нет, - призналась ВеттиЛу Прокопова. - Но он обязательно полетит. Королева, его мать, проведет с ним серьезную беседу. Она умеет убеждать.

В это я был готов поверить. Я видел голограммы Ее Королевского Величества Тераиматеаты Мары Помаре, Защитницы Морей, Рыбачащей среди Небес, Танцующей с Волнами. Габаритами она походила на трех борцов сумо, связанных в один куль, а на ее круглом коричневом лице застыла гримаса, по сравнению с которой выражение на физиономии судьи Дейвиса Александера можно назвать радушным.

- Кроме того, - добавила инженер, - мы подумали о приманке для принца. Ее предоставили акционеры с Палласа. - Она кивнула на несколько металлических канистр, которые как раз крепили к стене. Его высочество... как бы это сказать... не прочь время от времени выпить.

- Иначе говоря, горький пьяница.

- В общем, да. Судя по всему, он питает особое пристрастие к фруктовому бренди. На Ижее есть один француз, который устроил гидропонный сад и уже много лет подряд гонит такое пойло. - Она невольно поежилась. - Страшная гадость: приторная, липкая, бесцветная, и при этом - почти чистый спирт. Она указала на канистры. - Крепость такая, что этим можно растворять краску. Если поджечь одну канистру, то можно долететь на ней, как на турбине, до самой Земли.

У меня возникли сомнения в серьезности последнего заявления, однако, поднося к губам рюмку несравненно более цивилизованного напитка в "Кафе де Монд", я снова вспомнил о канистрах с отвратительной сивухой, запасенных внутри рудного шара-экспресса.

- Именно мелкие подробности, - принялся вещать я, - и составляют порой разницу между выгодным предложением на бирже и заведомой неудачей. Должен признать, что тот, кого посетила идея использовать для рекламы наследного принца, настоящий гений. Хотя лично я избрал бы себе более надежное средство передвижения.

Изабель, моя давняя подружка, улыбнулась мне, поднося ко рту коктейль "текила санрайз", и тряхнула черной челкой.

- Мне казалось, что ты уже получил выгодное предложение.

То, благодаря которому "Хартман, Бемис & Чупетт" стали на 13,64% владельцами компании, которой принадлежит рудный шар.

- "Орбекс Инкорпорейтед"? Да, но то было лишь первоначальное предложение по размещению акций, - поправил я ее.

Прошло немногим больше недели после нашего посещения экспресса "Рудный шар". Я впервые находился в обществе Изабель и одновременно ее жены, Джин Цей. Мы сидели под бело-зеленым тентом нашего любимого уличного кафе напротив пруда с утками, под самым носом у ворчливого судьи Дейвиса Александера. Изабель обладала двумя дипломами менеджера по использованию ресурсов и завидным местечком при юристе-консультанте Городского совета.

У нее отличная память на числа, вплоть до сотых долей.

- Как только первая отправка руды на Землю докажет прибыльность и практичность нового метода, - продолжил я, - мы объявим о втором предложении, теперь уже на 225 миллионов баклов. Вот тогда мы и развернем широкомасштабное производство рудных шаров.

- Одного я не понимаю, - вставила Джин Цей, понемногу отхлебывая свой "кир ройяль". - Зачем вы тратите многие миллионы, изобретая колесо, да еще сломанное?

Она посмотрела на меня своими миндалевидными глазами, и у меня затряслись коленки. Джин Цей - ассистент куратора Кларквиллского музея искусства и достижений человечества. После "Мисс Урожай Зерна 2273 года" она является красивейшим созданием на Поясе, а то и во всей Солнечной системе. Иногда я ощущаю острые уколы ревности, что на этой изысканной женщине жената Изабель, а не я, хотя чаще мне свойственен разумный стоицизм в отношении ограничений, существующих в рамках нашего треугольника.

В результате череды событий, которые ввиду их малозначительности недостойны того, чтобы о них распространяться, Изабель, Джин Цей и я стали гордыми родителями восхитительной шестилетней девчушки, которая, как ни печально, временно вынуждена обитать на Земле.

Иногда мы приходим втроем в "Кафе де Монд" и обсуждаем, помимо прочего, кто из нас отправится в следующий раз на Землю, навестить Валери-Франс.

Меня позвал сигнал телефона на руке.

- Одни из моих жуликов-боссов, - сказал я, ставя пустую рюмку. Волосатый толстяк с очаровательным характером.

Требует меня к себе. Он так глотал слова, что я даже не мог определить, на каком языке он ко мне обращается.

Речь судьи Дейвиса Александера звучала столь же бессвязно, как и раньше. На его заросшей физиономии клубилась не просто ярость, а какое-то еще более сильное чувство, для которого я не мог подобрать определения.

- Уайт! - прокаркал он, захлопнув дверь и задернув шторы, чего никогда прежде не делал. - Давай сюда свой наручный телефон.

- Отдать вам телефон?

- Живее! - Вращая в волосатых руках безобидный прибор, он поглядывал на него, словно на готовую взорваться бомбу с часовым механизмом. - Это чтобы быть уверенным, что нас никто не подслушивает. - Сунув часы в карман, он поманил меня к себе и заставил подойти совсем близко, после чего сгреб мясистой лапищей за шею и ткнулся толстыми губами мне в левое ухо. Я отпрянул, опаленный его горячечным дыханием. Неужели он окончательно свихнулся?

- Уайт, - яростно зашептал он, - если ты выболтаешь хоть словечко о том, что сейчас услышишь, я тебя прикончу!

Тебе понятно? - Его неправдоподобно сильная рука стиснула мое горло.

- Отпустите! - взмолился я. - Или вы решили прикончить меня раньше времени?

Его хватка не ослабла, а только усилилась.

- Дело в моем племяннике Хутене. Он хочет меня убить.

- Хутен хочет вас убить? Значит, он просто решил не отставать от остальных. - Я собрался с силами, оттолкнул его и восстановил между нами брешь в несколько сантиметров шириной. - Вы хотите сказать, что родной племянничек возжелал вашей смерти только потому, что вы его уволили? Меня вы увольняли уже десять раз - и все еще живы.

- Я серьезно, Уайт. Ты обязан меня спасти!

- От Хутена? Вы забыли, кто я? Простой брокер, а не телохранитель.

- Неважно. Ты единственный, кому я доверяю.

- Тогда почему бы вам не перестать меня душить и не рассказать толком, в чем дело?

Из его маловразумительных выкриков, перемежаемых угрозами и приступами жалости к самому себе, я кое-как извлек сущность печальной истории судьи Дейвиса Александера.

Много лет назад в результате успешной реализации одного из своих прибыльных замыслов сомнительной законности директор компании "Хартман, Бемис & Чупетт" открыл шифрованный банковский счет в Лихтенштейне, крохотном европейском государстве, существующем, в основном, за счет обслуживания клиентов с этическими принципами судьи Дейвиса Александера. Со временем счет раздулся, а паранойя его владельца приобрела клинический характер.

Он перевел шифрованный счет в наличность: золотые слитки и акции на предъявителя. Затем запихал все это в сейф, способный выдержать термоядерный взрыв, и поместил его в банковское подземелье (две тысячи метров под Альпами) в том же самом Лихтенштейне.

- И вот теперь, - жалобно взвыл Дейвис Александер, - этот проклятый Хутен, моя плоть и кровь, отправился на Землю, чтобы присвоить все, что я имею. Он меня погубит, Уайт!

Я окончательно высвободил шею из этих воистину питоньих колец и холодно воззрился на него.

- То есть весь этот тарарам только из-за того, что вы возомнили, будто Хутен намерен украсть ваши денежки? Из швейцарского банка, да еще с двухкилометровой глубины?

Вам нужен не телохранитель, а санитар.

Обиженный взгляд судьи Дейвиса Александера был лишь слабым подобием недавней грозы во взгляде:

- Ты не понимаешь, Уайт. Это не обычный банковский сейф, требующий каких-либо документов, а сейф на предъявителя.

- На предъявителя?

- Как акция. Любой, кто явится с кодовой карточкой к сейфу, считается его законным владельцем. Вопросов там не задают.

- Хутен завладел карточкой?

- Он ее украл! Вот она - человеческая неблагодарность!

- Откуда у вас уверенность, что это именно Хутен?

- Замок сейфа реагирует только на два отпечатка большого пальца: мой и Хутена. Слышишь, идиот, мой и Хутена!

Увольняя его, я был так расстроен, что забыл аннулировать авторизацию.

Я почесал подбородок.

- Значит, он летит на Землю с вашей кодовой карточкой.

Все, что ему требуется, это явиться в банк, сунуть карточку в соответствующую щелку и уйти, посвистывая, с вашими денежками...

Мне хватило немного времени, чтобы понять, что за чувство, помимо рудиментарной злобы, написано на его заросшей физиономии: то был просто животный страх.

- Чего же вы хотите от меня? - спросил я наконец.

- Как чего? Мчись на Землю и окажись у банковского сейфа раньше него, дубина! Что еще тут можно поделать?

- Значит, существует еще одна карточка? С ее помощью я открою сейф?

- Да, вторую я на всякий случай прятал дома.

- Мудрая предосторожность. - Я взвесил его слова. Наша дочь Валери-Франс находилась на Земле, в особом интернате, он же школа и лечебный центр для немногих детей с Пояса, страдающих синдромом Кеслера несмотря на гравитационные пилюли, которые начинают принимать все дети, расставшись с синтезированным на "родильной скале"

земным тяготением. Если Валли не хочется походить на судью Дейвиса Александера, ей придется оставаться на Земле до восемнадцати-девятнадцати лет, когда окончательно стабилизируется ее рост. Со времени нашего последнего свидания минуло уже 11 месяцев.

- Хотите, чтобы я отправился в Лихтенштейн?

- Да.

Лихтенштейн граничит с Швейцарией, где живет моя Валери-Франс.

- Почему бы вам не сделать это самому? Вы порождаете еще одного человека, знакомого с тайной сейфа на предъявителя.

- Думаешь, я могу себе позволить отвлечься на целых два месяца от выполнения своих обязанностей, Уйат? Да ты с ума сошел! Когда назревает миллиардное дельце с "Медимакс"? Конечно, лететь придется тебе!

- Первый класс в оба конца, все расходы за ваш счет?

Зарплата в двойном размере - за переработки?

- Да, да, да! Только давай, Уайт, давай!

- Я согласен. Иду покупать билеты.

- Я уже обо всем позаботился, - сказал судья Дейвис Александер, возвращаясь в свое кресло и глядя на меня своим обычным свирепым взором. Хутен полетел на "Янки Флайер", стартовавшем с Сириса одиннадцать дней назад.

На наше счастье, это кружной рейс, через Весту, поэтому на земной орбите он появится 12 августа, не раньше трех утра по среднегринвичскому времени. Если он постарается, то сможет успеть в банк в тот же день. Значит, чтобы подстраховаться, ты должен попасть на Землю не позднее 10 августа.

- Вот это да! - пробормотал я, уже прикидывая, какие подарки мы приготовим для Валери-Франс: Изабель, Джин Цей и я. - Получается, что я поспею к Дню Независимости Таити! Какие же билеты вы мне забронировали?

- Это не совсем билеты, - выпалил Дейвис Александер. - Ни один из стартующих с Пояса кораблей не доставил бы тебя на Землю в положенный срок. - Он подался вперед, сверля меня своими злорадными глазками. Готовься, Уайт: тебе суждено войти в историю. Ты станешь первым человеком, перелетевшим с Пояса на Землю в рудном шаре-экспрессе!

"Такое, - думал я, сердито осматривая тесное захламленное пространство, которое мне придется считать своим домом на протяжении следующих двадцати трех дней, - под силу только обладателю 13,64 процента акций "Орбекс Инкорпорейтед". Только он может отложить старт рудного шара-экспресса на целых тридцать шесть часов и заставить перепрограммировать двигательную систему таким образом, чтобы вместо предполагаемых 0,87 земной гравитации осталось 0,1, чего, по мнению ВеттиЛу Прокоповой, должно было хватить, чтобы доставить меня на орбиту Земли к 10 августа, к самому Дню Независимости Таити и за целых два дня до того, как там появится "Янки Флайер" с Хутеном Делагути на борту, сжимающим в кулаке кодовую карточку ненаглядного дядюшки и мечтающим, как он заявится в "Банк Юнион де Вадуц".

Я отдавал должное тому, каких результатов можно добиться за полтора дня, использовав влияние фирмы "Хартман, Бемис & Чупетт".

Одноместный межастероидный корабль-"поясолет", достаточно мелкий, чтобы можно было пропихнуть его основные детали в воздушный шлюз в стенке рудного шара, был доставлен к месту и разъят на части. В мое распоряжение была предоставлена его кабина вкупе с системой жизнеобеспечения. Моя новая конура была не многим больше хорошего скафандра, зато отличалась некоторым комфортом. Здесь была не только узкая койка, убиравшаяся в стену, но и крохотная ванная и даже кухонька.

- Все в порядке? - спросила ВеттиЛу, напялившая скафандр и зависшая вверх тормашками в воздушном шлюзе. Я мрачно кивнул. - Я сама проверила воду, энергию, освещение, кухню и циркуляцию воздуха, - заверила она. Все в полном порядке.

Не заметите, как окажетесь на Земле.

- Я захвачу с собой тридцать классических произведений, которые всегда хотел прочесть, и обучающую шахматную программу. Путешествие будет, возможно, утомительным, но при этом познавательным.

Как выяснилось спустя три с половиной дня, еще одну опасность представлял собой холод. В шаре забыли смонтировать снятую с корабля систему обогрева. По прошествии двух дней, когда кончится зарядка моего автономного скафандра, я окоченею и умру.

Кроме того, я оказался лишен связи. Скорее всего, я стал жертвой того простого обстоятельства, что не так-то легко наладить связь изнутри шестидесятичетырехметрового шара из никелевой руды со стенками трехметровой ширины.

К тому времени, когда я осознал всю плачевность ситуации, мой шар уже находился в 36 миллионах кликах от Сириса и разгонялся при постоянной гравитации в одну десятую земной. Согласно расчетам на карманном калькуляторе, наша скорость составляла 286 кликов в секунду - значение, возраставшее ежесекундно.

Любой вправе спросить, почему мне потребовалось целых три с половиной дня, чтобы сообразить, что мне грозит смерть от холода?

Ответом служат, по всей видимости, изолирующие свойства никелевых стен толщиной в целых три метра, а также не менее фантастические изолирующие параметры тонкой оболочки поясолета. Совместно они смогли удержать внутри герметичного шара тепло, которое скопилось там за неделю различных инженерных работ. На начальной стадии полета те же оболочки какое-то время не давали просочиться внутрь межпланетному холоду.

Но только какое-то время...

Когда мерзнущие пальцы и термометр поясолета впервые подсказали мне, что температура падает, я только раздраженно крякнул. Предусмотрительно загнув страницу 379 "Моби Дика", я осторожно встал с койки, чтобы, не имея привычки к десятипроцентной гравитации, перебраться в кресло, установленное на том месте, где полагалось восседать пилоту.

Я стал изучать пульт управления, рассеянно поглаживая драгоценную кодовую карточку судьи Дейвиса Александера, прилепленную из соображений безопасности к моей груди.

Меня интересовали кнопки управления системой жизнеобеспечения. Наконец я обнаружил искомое. Одна, судя по надписи, отвечала за температуру в кабине. Я сменил гренландские 8 градусов по Цельсию на 28-градусную жару, однако тепло от этого не стало.

Сколько я ни ждал, никаких перемен не происходило.

Спустя двадцать минут я нашел все двадцать разбросанных по кабине отверстий, из которых ко мне должен был поступать теплый воздух, и стал по очереди подносить к ним синюю от холода ладонь. Однако льющийся из них воздух был способен превратить мою руку в сосульку.

Пока что меня не охватила паника. Еще пять минут ушло на то, чтобы вытянуть из остатков компьютерной системы поясолета рекомендации по ремонтным работам. Я последовательно вызвал на дисплей блоки "отопление", "кабина", "внутреннее". Затем затребовал "источник" и "чертеж". Только тогда мне захотелось кричать.

Обогрев жилого отсека поясолета осуществлялся за счет функционирования его собственной двигательной установки!

Последняя же была отделена и выброшена еще на Сирисе, в 36 миллионах кликах от меня, для того, чтобы остаток поясолета можно было впихнуть внутрь рудного шара.

Я вспомнил про кухню, но там источниками тепла для приготовления пищи служили исключительно микроволновые печи. Способа обогреть кабину не существовало. Как выяснилось, позвать на помощь я тоже не мог. Передо мной встал выбор: либо придумать что-нибудь за несколько часов, либо умереть от холода.

Я сложил одеяло вдвое, закутался в него и попытался раскинуть мозгами.

Через некоторое время мои остекленевшие глаза и онемевший мозг сосредоточились на сине-желтом космическом скафандре, который я надевал, переходя из вакуума внутри шара в кабину поясолета. Сейчас он лежал без дела в нише рядом с кухней. Я сообразил, что скафандр обладает собственной системой обогрева, и вскочил с оглушительно бьющимся сердцем.

Я спасен!

Любой житель Пояса, даже не встающий из кресла брокер, знает, как пользоваться таким скафандром. Спустя полторы минуты я уже натянул его на себя и опустил лицевой щиток. Тело и мозг ощутили блаженство: система жизнеобеспечения включилась автоматически. Я снова уселся в кресло и облегченно пошевелил замерзшими пальцами ног. Мне предстояло проскучать в скафандре девятнадцать с половиной дней, но теперь я, по крайней мере, мог рассчитывать прибыть на Землю, не превратившись по пути в окоченевший труп.

К тому же у меня оставалась возможность играть в шахматы на голографическом дисплее лицевого щитка. Это навело меня на следующую мысль...

Я пробежался по кнопкам на запястье - одному из четырех автономных пультов управления дисплеем - и вызвал информацию по системам жизнеобеспечения скафандра.

Системы находились в отличном состоянии. Температура внутри скафандра равнялась 11 градусам, но быстро росла, чтобы достигнуть требуемого значения - 22 градуса.

Содержание кислорода...

Я вернулся к строчке, которую в спешке пропустил. Запас энергии: 48 часов, 23 минуты, 2 секунды. У меня на глазах количество минут сократилось на одну.

Я долго сидел, не смея дышать, готовый поддаться губительной панике. Однако постепенно возобладал трезвый рассудок.

В моем распоряжении имелся простейший ход: зарядить скафандр, соединив его с двигательной системой корабля.

Если в бывшем поясолете осталась энергия на освещение и вентиляцию, значит, ее хватит и на один несчастный скафандр.

Увы, мне предстояло обнаружить, что зарядный провод скафандра с универсальным адаптером отсутствует. От него в закрывающемся на молнию кармане на бедре остался лишь десятисантиметровый обрывок изолированного провода с изуродованным кончиком. Я не поверил своим глазам.

Неужели и на Сирисе водятся голодные и безмозглые крысы, польстившиеся на кабель?

Я невольно покосился на дисплей. У меня оставалось 48 часов, 19 минут и 24 секунды.

В ярости я заскрежетал зубами. Я категорически возражал против превращения в хладный труп из-за судьи Дейвиса Александера и его проклятого сейфа на предъявителя!

Мы, уроженцы Пояса, находчивое племя.

Я выбрался из скафандра и нашел ближайшую стандартную розетку. В кухне раздобыл острый нож, которым оголил два конца у огрызка зарядного шнура. Спустя несколько минут у отходящего от скафандра зарядного провода появились трехсантиметровые медные кончики.

Я еще раз проанализировал все свои действия, мысленно похлопал себя по плечу и уверенно сунул оголенные провода в розетку.

Вспышка, искры, удар током, едкий запах обугленной изоляции. Из кармана, в котором исчезал обрывок зарядного провода, потянулся синий дымок.

Я с омерзением смотрел на скафандр, который машинально отшвырнул на противоположную сторону кабины. От моих двух проводков осталась уродливая масса расплавленной меди. Я с трудом натянул на себя скафандр и захлопнул забрало. В ушах раздался слабый гул включившейся системы жизнеобеспечения, по коже ласково заскользил теплый воздух. По крайней мере, скафандр остался цел.

Я включил дисплей на щитке и в ужасе прочитал:

"Неисправность в системе питания. Немедленно обратитесь к специалистам для замены зарядного устройства.

Самостоятельные попытки исправить систему могут привести к дальнейшим повреждениям космического скафандра и сделают недействительными гарантийные обязательства.

Оставшаяся энергия обеспечит функционирование в нормальном режиме в течение 4 часов, 17 минут, 51 секунд".

Я не только безнадежно испортил скафандр, но и почти полностью разрядил систему энергоснабжения. В оцепенении я уставился на убывающие секунды. Вместе с ними таял мой жизненный срок.

Только теперь меня охватила настоящая паника.

У меня была прекрасная возможность прибыть на земную орбиту подобравшим под себя ноги и превратившимся в такой позе в ледяную скульптуру, но с этим я был категорически не согласен.

Прошло немало времени, прежде чем я сообразил, что к чему. В конце концов я не смог не обратить внимания, что уже не сижу в кресле, а парю в скафандре примерно в двадцати сантиметрах над ним.

Мой мозг нехотя заработал снова.

Крохотная гравитация в одну десятую земной прекратила свое действие. В какой-то момент за последние 15 минут 43 секунды, когда я перестал фиксировать время, отключилась система разгона эспресса. Сообразно программе ВеттиЛу Прокоповой, мы мчались теперь с постоянной скоростью 305 кликов в секунду, не находясь более под воздействием тяготения.

Я бесцельно плавал по кабине, напряженно размышляя.

Могло ли отсутствие гравитации каким-то образом помочь мне?

Утвердительного ответа не получалось. Вредно ли оно для меня?

Я снова сосредоточился на неумолимом времени, фиксируемом на дисплее щитка: до конца жизни скафандра и, следовательно, моей оставалось 3 часа, 43 минуты и 7 секунд.

Отсутствие гравитации определенно усугубляло положение:

ломая над этим голову, я без толку потратил целых 16 бесценных минут.

За неимением лучшего занятия я стал неуклюже шарить руками в толстых перчатках по всевозможным кармашкам, усеивающим скафандр. Пусты оказались все, кроме одного.

В последнем кармане я нашел два метра аккуратно смотанного зарядного кабеля, припрятанного на всякий случай кем-то очень осмотрительным. На конце, не подвергнутом поруганию никакими крысами, тем более что на Сирисе они и не водятся, красовалась универсальная вилка-адаптер. На вилке имелась надпись. Я прищурился и прочел: "Ваш защитный скафандр приспособлен для работы от встроенного 28-вольтового устройства переменного тока. Любые попытки зарядить его от стандартного источника постоянного тока в 28 вольт без применения данного адаптера приведут к серьезной поломке системы и сделают недействительными гарантийные обязательства в отношении силового блока".

Выходит, я подсоединил скафандр, рассчитанный на переменный ток, к источнику постоянного. Я не знал, смеяться мне или плакать.

Я нашел третий вариант: издал злобный возглас и с такой силой отшвырнул вилку в кухню, что сам отлетел к стене, растопырив руки, и ткнулся головой в иллюминатор вблизи люка. За иллюминатором было черно: там находилось внутреннее пространство шара. Проникающий из поясолета свет отражался от каких-то емкостей. Я вспомнил: это, должно быть, канистры с пойлом, припасенные для наследного принца Аты, и хотел было забыть о них, как вдруг меня осенило.

Крепкое пойло? Почти чистый спирт?

Спустя две секунды я уже возился с рукоятками люка.

Только бы канистры оказались достаточно маленькими, чтобы пролезть в люк... Они такими и оказались, с сантиметровым запасом.

Если бы в шаре сохранилась гравитация, я, разумеется, не совершил бы этого подвига. Даже в невесомости 250-литровые канистры из двухслойной нержавеющей стали сохраняли массу и инерцию. Однако мне удалось вынуть их из зажимов и дотолкать до люка поясолета. К тому времени, когда я пропихнул внутрь кабины седьмую, последнюю канистру, почти не оставив в салоне свободного места, в скафандре оставалось энергии всего на 57 минут:

его система жизнеобеспечения работала с двойной эффективностью, чтобы обеспечить мне тепло в космическом холоде рудного шара.

Две канистры я разместил на койке, одну поставил стоймя на кресло, пристроив поверх нее еще одну; остальные три заполнили все оставшееся пространство. Матрас, который я предусмотрительно снял с койки, пришлось постелить поверх этих трех канистр. Когда за трое суток и четырнадцать часов до Земли рудный шар начнет торможение и в кабине снова появится гравитация, мне понадобится что-то, на чем можно спать.

В том случае, конечно, если я к этому времени останусь жив...

Снова выбравшись из скафандра, я внимательно осмотрел все семь канистр первоклассной самогонки. То ли наследный принц не обладал конкретными пристрастиями в области выпивки, то ли его доброжелатели с Палласа решили не рисковать, но в каждой канистре "Настоящей Eau de vie с Ижеи, гарантия 180-процентной чистоты"

плескалась жидкость с разным привкусом: сливовая, абрикосовая, ананасовая, вишневая, манго и грушевая.

"Eau de vie", как подсказывало мое ограниченное знание французского, означает "Вода жизни". Я прикинул, что для прожженного алкоголика так оно и есть. В моем конкретном случае "Вода жизни" была просто обязана оправдать свое название.

Я внимательно посмотрел на две канистры, уложенные мной на койку. Я собирался начать с них, так как их отверстия были обращены кверху, однако призывал себя к утроенной осторожности. Я уже почти погубил себя, слишком лихо взявшись за подзарядку скафандра. Еще одна оплошность - и мне не избежать гибели.

Я почесал подбородок. Мне требовались три вещи: гаечный ключ для болтов из нержавеющей стали в отверстиях канистр, фитиль и то, что исполнит роль зажигалки.

Найти гаечный ключ оказалось легко: он лежал вместе с дюжиной других простейших инструментов в ящике на кухне.

Почти так же просто я решил проблему фитиля: моя запасная рубашка, сотканная, согласно ярлыку, из чистого хлопка, была с энтузиазмом разодрана на лоскуты.

Зато источник огня превратился в проблему. Прошло полчаса, а я все еще ломал над этим голову, из последних сил борясь с паникой.

На поясолете не оказалось ничего, что помогло бы извлечь огонь: ни спичек, ни электрозажигалки, ни плиты с конфоркой, ни паяльника. Не было даже двух щепочек, которые можно было бы потереть.

Удивляться тут нечему: люди, проектирующие и строящие поясолеты, меньше всего хотят пожаров на борту.

Шевели мозгами, Уайт!

Напряженно размышляя, я откупорил обе канистры самогона, лежавшие на койке и из чистого любопытства окунул в ближайшую палец. Жидкость оказалась прохладной, но не ледяной; я сообразил, что канистры представляют собой огромные термосы с десятью сантиметрами вакуума между стенками. Я опасливо лизнул палец. ВеттиЛу Прокопова оказалась права: "Вода жизни" была сладкой, липкой и такой терпкой, что вполне могла прожечь глотку.

Ананасовка оказалась ужасной дрянью; вишневая, напротив, была более-менее терпимой. Я задумчиво обмакнул палец еще раз и дочиста его облизал. По телу распространилось блаженное тепло. После последнего моего "перно" с водой в "Кафе де Монд" прошло уже много времени. К тому же я отчаянно замерз...

Дьявол ожесточенно тряс меня за плечо.

- Время отправляться в ад, Уайт! - кричал он. - В ад!

Вокруг его злобной багровой рожи извивались оранжевые и желтые языки пламени. Я жалобно застонал. Жара была невыносимой, а я ведь еще не попал собственно в ад. Даже после смерти жизнь обходилась со мной несправедливо...

Я заставил себя приоткрыть один глаз и узрел изнутри шлема склоненное надо мной незнакомое лицо, причем рогов на голове не было. Тем не менее я погибал от жары.

- Жарко! - пробормотал я, чувствуя на всем своем теле чужие руки. Я снова плыл, как в невесомости. Я очутился невесть где, но только не на Земле. - Жарко, жарко, жарко!

- Совершенно верно, приятель, - ответил голос. - Да здесь же пятьдесят градусов! Просто чудо, что ты еще жив.

- Пить! - простонал я, хватаясь за чью-то руку. - Дайте пить!

К моим губам поднесли какую-то емкость, в рот и в горло полилась вода. Я чуть не захлебнулся.

- Не это! - прокашлял я. - Выпить!

- Судя по всему, приятель, ты все вылакал - или сжег!

- Система обогрева, - объяснил я, захлопывая веки весом в миллион тонн. - Такая уж у меня система обогрева...

Снова открыв глаза, я обнаружил, что нахожусь в совершенно незнакомом помещении, в окружении коричневых лиц. Я узнал полинезийцев. Поскольку я по-прежнему не ощущал тяготения, было очевидно, что это не Земля. В таком случае что тут делает такая куча полинезийцев? И почему они так хмурятся?

- Ты выпил весь подарок для принца Аты? - недоверчиво спросил голос.

- Не весь! - возмущенно ответил я. - Я развел огонь, чтобы согреть старину Джонатана. И согрел... - Я уронил голову на плечо и закрыл глаза.

- Очнись, Уайт! - Меня тряхнули за плечо. - У тебя перед нами должок.

- Нет, у меня должок не перед вами, а перед судьей Дейвисом Александером. Я должен что-то для него сделать, не помню только, что. - Я властно вытянул руку. - Дайте выпить!

Мне в руки сунули емкость, к которой я жадно припал. Это была настоящая выпивка, вроде эликсира из канистры.

Самое круглое из всех коричневых лиц приблизилось ко мне вплотную.

- Все, что от вас требуется, месье Уайт, - это побыть в рудном шаре еще немного. - Меня ослепили белоснежные зубы. - Конечно, не в этой ужасной кабине, а в прекрасном большом кресле.

- Прекрасное большое кресло? - Я что-то припомнил, но не разобрался, что именно. - Это кресло для наследного принца, а не для старины Джонатана.

- Да, но теперь в нем будет сидеть Джонатан. - Мне под нос сунули новую порцию спиртного. Я машинально глотнул.

- Совсем недолго! А потом мы дадим вам много, много выпивки.

Я закивал с такой готовностью, что подбородок упал мне на грудь и там остался.

- Идет, идет! Только сперва дайте Джонатану еще выпить.

- А как же! Но сначала... - Перед моими глазами появилась бумага на дощечке и ручка. - Подпишите это небольшое заявление, а мы уж для вас расстараемся...

Кажется, я проспал все время до Земли. Кресло и впрямь оказалось удобным.

Потом я не просыпался еще тридцать два часа.

Когда я наконец продрал глаза, на меня смотрели другие лица, тоже коричневые. Тяготение - да какое могучее! - пригвоздило меня к кровати.

- Примите наши поздравления, месье Уайт, - произнес один из полинезийцев. - Вы стали первым человеком в истории, прилетевшим с орбиты на Землю в рудном шаре.

- Я?.. - Я вытаращил глаза. - Но... Как же наследный принц? Это ему полагалось лететь в шаре!

- Увы, наследный принц оказался не в состоянии это сделать. Вы, месье Уайт, любезно согласились его подменить.

От испуга я подскочил.

- Неужели?!

- Разумеется, за немалую премию. Кроме того, вам бесконечно благодарна ее величество королева. Кадры, когда вы выходите из рудного шара и припадаете к ногам королевы, чтобы облобызать их, получились чрезвычайно трогательными. Не говоря уже о признательности акционеров "Орбекс Инкорпорейтед", а также ваших милейших партнеров, особенно месье Александера.

Месье судья, Дейвис Александер! Сердце затрепетало у меня в груди, как зверек, угодивший в клетку, руки тут же стали шарить там, где к голой груди была прилеплена давно забытая мной кодовая карточка. Как ни странно, она оказалась на месте.

Только сейчас я вспомнил, зачем прибыл на Землю.

- Скорее! - заорал я, каким-то чудом умудрившись спустить на пол ноги. - Какое сегодня число?

- Как какое? - Шесть таитянских лиц выразили глубочайшее недоумение. Вчера было десятое августа, День Независимости! Сейчас - вечер одиннадцатого.

Воспользовавшись орбитальным лайнером, раз в неделю совершающим рейсы между Папеекте и Парижем, уже через шесть часов я оказался на другом полушарии, в космопорту, выросшем на месте свекольного поля к северо-востоку от Парижа. Полуторачасовой полет - и я оказался здесь в разгар дня. Через двадцать минут после приземления я летел в воздушном такси в Лихтенштейн на встречу с сейфом судьи Дейвиса Александера в "Банк Юньон де Вадуц".

Я был слишком взвинчен, чтобы обращать внимание на потрясающую красоту Альп, проплывающих внизу. Причем, не говорю о самом отвратительном похмелье, какое только доводилось испытывать кому-нибудь из поклонников зеленого змия. В голове у меня звучала увертюра к "Вильгельму Телю", исполняемая на крышках от чайников, и я изо всех сил жмурился, чтобы из глаз не хлынула отравленная алкоголем кровь.

Спустя целую вечность, уже в лиловых сумерках, воздушное такси медленно опустилось на крохотную площадку в тени величественных гор. Я с отвращением взглянул на часы. До закрытия банка оставалось каких-то двадцать минут. Я ввалился на подгибающихся ногах в прохладный вестибюль, обитый деревянными панелями. Мне было хорошо известно, что 16 часов тому назад корабль Хутена прибыл на орбиту Земли. У него было достаточно времени, чтобы прилететь на шаттле на Землю и заявиться в Лихтенштейн...

Если Хутен заглядывал в чертов сейф на предъявителя до меня, то мне лучше было остаться на Земле: в фирме "Хартман, Бемис & Чупетт" уже не приходилось рассчитывать на приличное будущее.

Кодовая карточка сработала в точности таким образом, как было обещано. Никто не останавливал меня, пока я совал карточку в одну щель за другой, преодолевая многочисленные посты охраны сначала в вестибюле, потом в коридоре, потом под низкими сводами подземного хранилища. Наконец медленно отодвинулась мощная стальная решетка, и я оказался в тесной каморке с лучезарными стальными сейфами. Меня ждало то, ради чего я преодолел 538 миллионов кликов: сейф липового судьи Дейвиса Александера.

Трясущимися пальцами я погрузил карточку в последнюю по счету щель - на сверкающей дверце сейфа. Дверца медленно открылась. Не смея дышать, я выдвинул на себя ящик.

Вдруг Хутен все же побывал здесь до меня.

И открыл глаза! Ящик был набит купюрами, монетами, мерцающими золотыми слитками, желтыми запечатанными конвертами и разноцветными акциями.

Не тратя больше времени на созерцание, я принялся запихивать все это богатство в пакет компании "Эр Полинези", прихваченный в пути. Скоро ящик был опустошен, а молния на пакете застегнута.

Даже самый маленький золотой слиток весит гораздо больше, чем можно прикинуть на глазок. Я как раз корячился в дверях каморки, обхватив пакет двумя руками, когда в меня врезался некто, спешивший в противоположном направлении.

- Уайт?! Что ты тут делаешь?

- Привет, Хутен. - Уняв сердцебиение, я отвесил нелюбимому племяннику своего босса вежливый поклон и попытался протиснуться мимо него.

Его длинное лошадиное лицо оказалось прямо перед моим.

- Я спрашиваю, что ты тут делаешь?

- Навещаю свой сейф.

Решительно пустив в ход плечо, я отодвинул тощего Хутена в сторону и оказался в холле перед лифтом. Мой палец впился в кнопку.

У меня за спиной раздался приглушенный крик:

- Пусто!

Дверь лифта открылась, я вошел в кабину. Тут же ко мне потянулись две руки. Схватив меня за горло, они попытались вытащить меня из кабины.

- Ты украл их, Уайт, ты их...

Пальцы на моем горле разжались. Хутена скрутили двое мускулистых молодцов в скромных голубых костюмах.

- Прошу вас, Mein Herr, - обратился один из них к яростно отбивающемуся Хутену, обхватив его за худую шею.

- Этот господин находится под защитой "Банк Юнион де Вадуц". - Он обернулся ко мне. - Желаете сдать его властям, сэр?

Я бросил из лифта прощальный взгляд на Хутена.

- Не стоит. Просто задержите его, пока я не сяду в воздушное такси.

Двери лифта задвинулись под возмущенные выкрики Хутена.

- Итак, теперь ты несказанно, неслыханно богат! - Изабель насмешливо скривила губы. - Можешь исчезнуть вместе с миллионами судьи.

- Должен сознаться, такая мысль ненадолго посетила и меня. - Я с улыбкой поднял глаза от столика "Кафе де Монд" и уставился на окно углового кабинета в штаб-квартире фирмы "Хартман, Бемис & Чупетт", где Дейвис Александер до сих пор, должно быть, придумывал, под каким предлогом меня уволить.

- Однако жадность слишком дорого стоит. Поразмыслив, я решил, что куда безопаснее для нервной системы просто наведаться в "Фермерский Банк Лихтенштейна", что на противоположной стороне улицы, и доверить все тамошнему сейфу на предъявителя. Пускай судья Дейвис Александер опять беспокоится, как бы его очередной племянник не нашел кодовую карточку.

Обе дамы одновременно похлопали меня по руке.

- Весьма разумно, - одобрила мой выбор Джин Цей, ослепив своей улыбкой, от которой у меня, как водится, затряслись поджилки. - Но ты все еще не рассказал, как тебе удалось не замерзнуть.

Я небрежно пожал плечами, словно, подобно Гудини, давно специализируюсь в нахождении лазеек из безвыходных ситуаций.

- Если разобраться, то все очень просто. Я засунул один лоскут от разодранной рубашки в канистру с ананасовкой так, чтобы это был крохотный фитилек, от которого можно запаливать другие фитили. Поэкспериментировав, я поджег гораздо более толстый клок ткани в отверстии другой канистры. Этот факел и стал главным источником тепла.

- А как же дым? - поинтересовалась дотошная Изабель.

- На поясолетах очень эффективная система очистки воздуха, хотя обогрев оставляет желать лучшего.

Единственной моей задачей было следить, чтобы оставалась запасная материя на фитили, и не забывать менять выгоревшие канистры.

- Наверное, это было труднее всего, - едко вставила Джин Цей. - Ведь ты пил эту дрянь так же бойко, как и жег.

Повалиться к ногам королевы! Воистину, Джонатан Уайт, тебе должно быть стыдно! Валять дурака на глазах у десяти миллиардов зрителей!

- Королева полагает иначе, - возразил я и отхлебнул кока-колы единственный напиток, который я заказывал в "Кафе де Монд" после возвращения с Земли. - Ее сынишка, наследный принц, загремел в новозеландскую больницу с белой горячкой, потому и не смог сам приводниться у Порт-Помаре.

- Одно непонятно: как ты умудрился поджечь первый фитиль? - не унималась Изабель. - Кажется, ты говорил, что у тебя не было ни спичек, ни какого-либо иного средства развести огонь.

- Да, такая проблема действительно возникла. Но стоило мне ненадолго перестать слизывать с пальцев "Воду Жизни", как я припомнил, что едва не прожег их до кости, пытаясь подзарядить скафандр. Тогда я оторвал от провода пару метров, сунул один конец в розетку, а другой поднес к маленькому фитильку в канистре. Шикарный фейерверк - и мой фитиль запылал.

Изабель уперла в меня безжалостный взор.

- Интересно, дошел бы ты до подобного безумия, если бы продолжал оставаться трезвым?

Я долго молчал.

- Этого мы никогда не выясним, не правда ли? - проговорил я наконец, пожимая плечами. - К тому же в этом нельзя обвинять одного меня. Я говорил, что в поясолете отменная система очистки воздуха и удаления дыма. Но обнаружилось и упущение: никто не подумал, что придется бороться с парами от нескольких тысяч литров горящего мангового бренди. Так что, фильтруя дым, система подавала в кабину пары чистого спирта. Вот почему я провел девятнадцать с половиной дней пьяным в дым.

Джин Цей сильнее ухватила меня за руку.

- Браво, неустрашимый Джонатан Велбрук Уайт, пионер покорения космоса спьяну!

- Мне никогда не искупить этой вины, - согласился я, но тут же просиял. - С другой стороны, демонстрационный полет рудного шара-экспресса достиг поставленной цели.

Второй этап размещения акций на 220 миллионов прошел на "ура", спрос превысил предложение. Сейчас "Орбекс Инкорпорейтед" готовится к полномасштабному производству рудных шаров, и первоначальное количество акций на руках у нас троих возросло вчетверо. Строго между нами, я теперь почетный гражданин этого полинезийского государства. То ли граф, то ли барон. Так что наши "тылы" обеспечены.

Я величественно поманил робота-официанта, как две капли воды похожего на человека в своем старомодном черном костюме и белом фартуке.

- Гарсон! Еще по одной для леди и кока-колу джентльмену.

Content

Пирс Хэйфорд
Экспресс 'Рудный шар'