Пономаренко Николай

Казенный дом (Чеченский транзит - 2)

Н. ДОРОШЕНКО (Пономаренко Н.)

КАЗЕННЫЙ ДОМ

(ЧЕЧЕНСКИЙ ТРАНЗИТ - 2)

Небо блокадного Ленинграда походило на бесконечный лист матового стекла, растрескавшегося от разрывов бомб и снарядов. В пасмурную погоду здание небольшой фабрики из красного кирпича казалось темно-коричневым. Секретная шарага, расположенная в нем, была отделена от основного производства. Химикам и биологам, "изменившим Родине", доверили заказ на изготовления оружия массового поражения. Один цех фабрики, переоборудованный для производства пороха и взрывчатки, выделили для экспериментов ученых-заключенных. Трудности доставки боеприпасов в блокированный немцами город вынуждали искать внутренние ресурсы. На фабрике выпускали традиционные взрывчатые вещества и продолжали эксперименты в поиске новых. В небольшой комнате с бронированными стенами полутораметровой толщины то и дело производились экспериментальные взрывы. Приборы фиксировали их силу, скорость и радиус разлета осколков. Иногда сюда заезжали представители других шараг, взрывали что-то свое и удалялись. Миниполигон в подземелье фабрики действовал. В цехе химиков, надежно отделенном от взрывников, шла более тихая работа. Изредка сюда зачем-то привозили доходяг, приговоренных к расстрелу, а через какое-то время их отправляли прямо на ликвидацию. Специалисты не представляли себе, как живет город, ибо, кроме стен цехов и каморок для ночевки, ничего не могли видеть. Сирены, прожектора, разрывы бомб говорили о том, что фашисты наступают. Ежедневные однотипные политинформации взбадривали утверждениями, что это "временные трудности", что товарищ Сталин ждет результатов их работы, которые должны ускорить приход Победы.

Невероятно суровые условия блокады вызывали неслыханное напряжение интеллектуальных сил, раскрывали тысячи талантов. В Ленинграде создавались такие способы производства, технологии, образцы столь современных видов оружия, каких не было ни на Большой земле, ни в других странах мира.

Эксперимент успешно продвигался. В Москву направили первые экземпляры препарата БП-5З. Ответная благодарственная телеграмма правительства была отмечена химиками ректификатом с дополнительной очисткой.

Оскар Редич Лавинштейн был поднят с постели среди ночи. Главного хозяйственника фабрики, сотрудника НКВД, срочно доставили на место работы, точнее на то, что от него осталось. Фасад почти не пострадал. Клубы дыма поднимались со стороны внутреннего двора. Пожарные рвались в огонь, но люди в штатском и в форме работников органов внутренних дел останавливали их.

Что-то, важное решалось лихорадочно, секунды били дороги. Наконец решили пожарных допустить в сопровождении надевших огнезащитные робы заинтересованных лиц. В душном дыму разобрали завал, преградивший вход в подвал здания фабрики. Прятавшихся в нем людей быстро вывели. Лавинштейн заметил только что привезенного Егорова, своего заместителя.

- Скорее! Вскрыть комнату взрывников!

По длинному коридору меж кирпичных стен пробежали в самый его конец и, повернув направо в узкий проход из железобетона, по которому можно было двигаться только поодиночке, дошли до комнаты метров пять на восемь. Бронированную дверь с металлическим колесом посередине и несколькими замочными скважинами осветили фонариками. Лавинштейн и Егоров, действуя синхронно, отворили её.

- Подождите в коридоре.

В кромешной тьме метались лучи фонарей. В комнату что-то вносили, что-то выносили из нее. Сколько это длилось было трудно определить.

- Все! Закрывайте! Где вы?

Луч фонаря нашарил в темноте двоих с ключами. Лавинштейн и Егоров, не смея досадовать на плохое освещение, задвинули ригели, повернули ключи. Задание выполнено. Сотрудники НКВД нашли оптимальный вариант сохранения открытия. Бронированной комнате ничто не угрожало. Весь город мог погибнуть, здания разрушиться, немцы, как предполагалось, могли стереть Ленинград с лица земли и посыпать место, на котором он стоял, солью, но комната осталась бы невредимой. Люди стали выходить из подвала под растрескавшееся небо.

- Лавинш...

Слова заглушил грохот.

Олег Альметьев почувствовал легкость и свободу. Тело его лежало под обломками здания, продолжая излучать душу. Заработался, не ушел в убежище во время обстрела, как все нормальные шаражники и скончался. За Родину, за Сталина. Худущий какой! В чем только душа эта держалась. Ничего, не от голода умер, как другие блокадные ленинградцы. Какое тяжелое небо из матового стекла! Легко-то как! Долго же томился в этом темно-красном здании, долго же маялся в этом тощем теле. Бывший человек, ученый нейрофизиолог Олег Альметьев улыбнулся. Он представил как теперь выглядит внешне. Как новорожденный ребенок. Голова большая, тельце крошечное, а конечности похожи на недоразвитые крылья. Именно такой формы субстанцию излучают все без исключения живые клетки человеческого организма.

Здание предприятия полыхало. Прямое попадание. Начать работу пожарным пока не разрешали люди из органов. Они таскали из лабораторий самое ценное куда-то в подвал, где находилась экспериментальная комната взрывников. Альметьев видел, как из его кабинета унесли железный ящик с пробной партией таблеток БП-53. Этот препарат, если принять внутрь, доводит организм до состояния комы и отпускает. Душа успевает покинуть тело и при соответствующем предварительном настрое вернуться. Альметьев во время экспериментов пару раз даже держал в руках человеческую душу. Только-только получили спецперчатки, изготовленные по расчетам Олега в какой-то уральской шараге. Надев на руки эту на первый взгляд путанку тончайших проводков, Альметьев ощутил в них что-то живое и нежное, выходящее из тела сотрудника-добровольца, принявшего таблетку БП-53. Эта душа, кстати, освободившись из его рук, в тело несчастного не вернулась. Не захотела. Сотруднику надоело жить.

В том же железном ящике хранились и приборы для конденсации душ. Принцип действия такой же, как у перчаток для их ловли. То ли уральцы напутали, то ли Альметьев ошибся, но диски конденсировали субстанции, выходящие из умирающих, а из себя не выпускали. Душа ведь может сократиться до микрона , а может растянуться до самых звезд. Олег Альметьев, вспомнив о незавершенной работе, стал высматривать подходящее тело среди пострадавших шаражников, рабочих, конвоиров... А зачем? Такая легкость! Вот, крепкий дядька испускает душу... Зачем?.. Последние сомнения разбил раскатистый гром. Огонь добрался до свежеизготовленной взрывчатки. Тоже какой-то экспериментальной, шаражной. Фабрика рухнула. Многие души стремительно взлетели к потресканному матовому стеклу блокадного ленинградского неба.

Много лет спустя, мирной весной, "подснежники" в Архангельске были в основном женского пола. Сначала в бетонной водопропускной трубе под шоссейной дорогой нашли два тюка с мясом. Потом в канализационном люке - то же. В дальних закутках Соломбалы - три трупа. Причем, не определить было, каким туловищам принадлежат отрезанные головы. Но самое чудовищное и непонятное - ни лоскутка кожи! Не ради неё ли преступник охотится за людьми? Вспомнились дамские сумочки из человеческой кожи, изготавливавшиеся в фашистских лагерях. Все причины убийств принимали во внимание, гадали. Мясник работал. Квалифицированный. Страшные находки по всему городу показали, что становилось с пропадавшими всю зиму молодыми женщинами. Понятно, угрозыску было отказано в выходных и праздниках. Понаехали бригады из Москвы и Ленинграда "на укрепление" местной милиции. В те времена строго следили за спокойствием народа. Разошедшиеся по городу слухи об убийце или группе извергов гасились спецаппаратом КГБ, милиция была на улицах, делалось все для создания видимости благополучной жизни. Изо дня в день пускали контрслухи, что маньяк уже задержан, только не признается, но скоро расколется и все вздохнут легко.

В очередях за отовариванием талонов на продукты простаивали оперативники, следя за случайными знакомствами. Три сотрудницы, согласившиеся быть приманкой, оттаптывали ноги в самых глухих местах... Бац! Опять нашли! Опять освежеванная. Ох и злые все стали в подразделениях! Режим работы заколебал. Стакан нормально нельзя было принять - проверяющих из Москвы все прибывало. Тоже злых. Оторвали их от "Елисеевского" и "Арбатского". В Архангельске-то насчет пожрать негусто. Сначала в столовых блинами да оладьями лакомились, а мясца-то хоцца. Где оно? В ресторане дороговато. В магазине строго лимитировано и долговато. Было бы смешно, если бы до смеха, но эта нужда в провизии как раз и вытолкала на поверхность изверга.

Попавший по распределению в Архангельск недавний выпускник Омской школы уголовного розыска Андрей Гусаров с участковым Николаем Змушко делали поквартирный обход. Нудный и никчемный. Господа москвичи удумали. Не хрен сидеть, говорили, надо обойти все дома, всех подозрительных выявить. Выполняйте. Оперативник, участковый и - вперед. Утречком и вечерком.

Утречко в Архангельске зябкое, серое, а когда с бумкомбината ветерок попутный принесет ароматы, то и совсем прекрасное. Недосып, глаза смежаются, снегом не вытереть лицо, ибо осевший уже, грязный, подтаявший. Тук-тук!

- Кто там?

- Участковый. Открывайте. Посторонние есть?

Люди заспанные. Кто сам уже встал, те ничего, а кого разбудили - не соображают, таращатся.

- А что случилось?

Направляясь к другому подъезду, оставив за спиной разбуженных и перепуганных жильцов, Андрей подумал, что сегодня город работать не будет. Тихарили-тихарили, а теперь перебудили. Такие слухи пойдут!

Квартира за квартирой, этаж за этажом.

- Проверка паспортного режима. Откройте.

Так тебе маньяк и откроет. Затаится, будто дома нет. Вот и все. А то и вовсе на поезд - чух-чух на гастроли. На четвертом этаже из-за двери доносились странные звуки. Было похоже то на рыдания мужчины, то на визг ребятни.

- Ранние пташки. Несчастная семья, - вздохнул Змушко.

На звонок открыла дверь пожилая женщина.

- Извините, мы с проверкой. Что у вас случилось?

- Да ничего. Напугали Павлика, вот и плачет.

- Вы вдвоем? Посторонних нет?

- Кто к нам приходит? Это вон, наверху, гости бывают. Бесятся с жиру. Хорошо, что вы зашли. И БХСС ещё будет, я позвонила. Издевательство прямо. Тут концы с концами не сводишь, а верхний сосед совсем обнаглевши. Это сколько ж надо мяса достать и домой наносить, чтобы кровища с балкона капала? Успокойся, Павлик, хватит.

Глядя поверх головы сгорбленной женщины, Гусаров увидел в квартире человека в инвалидной коляске. Болезнь Дауна. "Вот почему несчастная семья" - вспомнил Гусаров слова участкового. Парень плакал и, не переставая, тер колени так, будто сбрасывал с них что-то нехорошее, вредное.

- Уже и одеяло ему сменила, а он все вытирает. Напугался, бедный. Тут и здоровый напугается, когда на тебя станет капать кровь.

- Кровь?! Откуда?

- С верхнего балкона, говорю. Я по утрам выкатываю сына на балкон подышать свежим воздухом. Он от этого целый день как шелковый, не капризничает. Слышу - плачет. Вышла к нему и обмерла. У него ручка в крови. Смотрит на неё и плачет, бедненький. Глянула - и на покрывале пара капель. Свежих. Целого кабана, должно быть, на балконе держит. Мясо, видать, оттаяло и потекло. Хоть бы в целлофане держал.

- Разберемся, - пообещал, участковый. - До свидания.

- Сходите к ним, сходите. Ишь разъелись. Тут талоны никак не отоварить...

Змушко, оставив непроверенными ещё три квартиры на площадке, заторопился наверх.

- Давай скорее, пока бэхээсэсники не приехали. Палку себе срубим, если краденое держит или нетрудовые доходы имеются, или лося без лицензии завалил.

- А кто там живет?

Гусаров тоже был удивлен таким обилием еды в чьей-то квартире.

- Электрик и киномеханик по совместительству.

- Главное, что не директор мясокомбината или магазина.

- В том-то и дело. Сейчас мы его на чистую воду...

Было слышно, как в квартире звенит звонок. К двери долго никто не подходил.

- Откройте, мы знаем, что вы дома. Это ваш участковый. Проверка паспортного режима.

Змушко, ожидавший появления БХСС с минуты на минуту, потерял терпение. Раскрытие хищения уплывало от него. Эти мужики из управления все припишут себе. Максимум, что упомянут: "При содействии участкового Змушко".

- Открывай, говорю, а то высажу дверь.

Для подтверждения угрозы лейтенант в сердцах стукнул по двери сапогом.

- Кто там?

- Что "кто там?". Я уже третий раз говорю, что участковый.

- Сейчас.

Щелкнул замок, дверь приоткрылась и высунулась голова высокого мужчины лет тридцати.

- Почему не открывали?

- Извините ради Бога, я спал.

Вранье. Хоть и хлопает глазами, да не от яркого света. Притворяется. Сна ни в одном глазу.

- Спал, спал... Три часа тарабаним.

- Что вам нужно?

- Проверка паспортного режима.

- Вам паспорт? Сейчас.

Мужчина захлопнул дверь перед носом участкового, который дернулся, чтобы войти в квартиру.

- Вот хамло! - удивился Змушко.

Он нажал кнопку звонка и держал, не отрывая палец, с полминуты. Дверь снова приоткрылась и мужчина в щель протянул паспорт. Змушко едва заглянул в него.

- Вы зачем дверь закрыли, гражданин Пальчиков?

- Я не одет.

- Мы не барышни. Посторонние есть?

Гусаров уловил едва заметное беспокойство, в глазах хозяина квартиры с запасами мяса. И не только он. Змушко азартно пошел напролом.

- Надо осмотреть помещения, если не возражаете.

Резкое "возражаю" не остановило участкового. Незаконность спишется и никто о ней не вспомнит, если будет возбуждено уголовное дело против этого толстосума.

- Не волнуйтесь, если у вас женщина, мы никому не скажем. Мы тоже мужики.

Хозяин был оттеснен в коридор, а потом и в комнату.

- Никого?

- Я вам русским языком говорю, что я один.

- С вашего позволения, на балконе ещё проверю.

- Пожалуйста, - спокойно ответил Пальчиков.

Зачем ему волноваться? Балкон пуст. Змушко смешался на секунду. Перенес! Куда-то перенес кабана или лося. Услышал, видать, плач да причитания больного пацана и перенес куда-то. В холодильник, наверное, а туда не полезешь. Хотя, дверь на кухню открыта.

- У вас есть ордер?

Начинается. Допер, что без санкции прокуратуры нельзя входить без веских оснований. Жалобу накатает. Сытые обязательно жалуются. Отписывайся потом. Какая теперь разница, поверхностный был осмотр или тщательный? Холодильничек у него малюсенький - "Морозко". Водку в три ряда и то не поставить. Змушко помялся с ноги на ногу.

- Вы извините, намерзся, так ссать охота. Можно? Где у вас туалет?

- Да по какому пpaвy?!

Мужчина шагнул, чтобы помешать участковому, но Гусаров, почувствовавший неладное, как бы нечаянно заступил ему дорогу и открыл дверь то ли туалета, то ли ванной.

Дальше все было как в страшном сне. Змушко отпрянул к стене, мгновенно побледнел, задрожал и слегка присел. Будь он один, хозяин квартиры мгновенно справился бы с ним. Однако Гусаров, не видевший ванную или туалет из за перекрывшей обзор двери, был в нормальной форме. Электрик схватил его за горло. Самым простым решением было повалиться на спину вместе с напавшим. Или спиной втолкнуть его из коридора в комнату. На простор. Иначе в такой тесноте и бросок не сделаешь. Вот теперь можно. Треснув противника кулаком между ног и захватив его голову, Андрей присел на колени, рывком перевалил мужчину через себя. Захват разжался. Ноги нападавшего упали на диван, а туловище легло на пол. Теперь надо его мордой вниз. Кусается, брыкается... Змушко не подходит, а подползает. Помощи от него почти никакой. Только веревку сумел приволочь и подержать руки, пока вязали.

- Ты чего это?

Змушко молчал, открыв рот. Вяло кивнул в сторону коридора. Андрей пошел туда.

- Удержишь?

Участковый коленями упирался в спину хозяина квартиры. Что же там? Лучше надо было учиться психотренингу. Картина не для слабонервных. Над ванной на крюке висела человеческая кожа. Бедный Змушко. Гусаров хотя бы догадывался, что мог увидеть. В раковине - женская голова, а в самой ванне...

Выйдя из внезапного оцепенения, Андрей захлопнул дверь. Змушко, не отрывавший глаз от Гусарова, через его реакцию ярко вспомнил только что виденную им жуткую картину. Лейтенанта травонуло. Прямо на свою шинель и на спину Пальчикова.

Вечером, за выпивкой, они не могли вспомнить, как набежал народ. Звонили - не звонили, БХСС ли приехал по вызову, только весь подъезд заполнили сотрудники милиции, КГБ, прокуратуры, криминалисты... Машинам у дома не хватало места.

Змушко, не участвовавший в допросе, спрашивал:

- Зачем он кожу-то солил?

- Не говорит. На память, должно быть.

- Я как увидел! - участковый в сотый раз повторил эту фразу.

Пальчиков по вечерам ходил крутить кино по клубам и учреждениям, домой возвращался поздно. Однажды в институтской аппаратной отключился свет и он освободился раньше обычного. Муж вернулся, а жена... Побил и вышвырнул обоих. Потом крыша поехала. Или не поехала? С того вечера всех шлюх, которых удавалось подцепить после кино, убивал и расчленял. В живых оставались только те, кто не давал.

Кроме убийств, совершенных архангелогородским "потрошителем" лично, следствие подняло ещё один эпизод. Давно раскрытое преступление. Это случилось ещё до серии убийств со сдиранием кожи с жертв. Тогда о страшной находке сообщили обходчики, заметившие часть окровавленной простыни в небольшом водоеме у железнодорожных путей. По весне было дело. В двух узлах из простыней обнаружились части тела молодой женщины. А ещё в одном таком же кровавом узле - зарезанные кошка и собака. Кто-то выдвинул версию о ритуальном убийстве. Журналисты подхватили, прошумели. Но когда установили личность убитой, оказалось, что преступление - следствие коммунальной разборки. Бытовуха. Два литра водки на троих - и понеслось. Парень и две его подружки вызвали на кухню соседку по квартире для объяснений. Почему, мол, притесняешь, ругаешь нашу подругу, почему пса дома держишь без её согласия. Спать мешает своим гавканьем. И кошку, которая по помойкам бегает. Дошло до драки. Сначала девки соседку лупандрили, потом парень. Встал со стула, подошел и ударил. Насмерть.

Отрезвели чуток, пожалели. Стали искусственное дыхание делать. Собаки смерть чуют. Завыл пес на всю квартиру. Пьяная троица его утихомирила. Тоже насмерть. И кошку заодно. Потом девушку расчленили и вынесли в двух узлах к водоему у "железки". Судмедэксперты тогда отметили хирургические способности убийц. Тело девушки расчленили, как опытные анатомы. Но никто из троих задержанных к медицине отношения не имел. Потом было следствие, суд, давший преступникам максимальные сроки.

Пальчиков же на допросе начал свои признания именно с этого убийства. Одним больше, другим меньше, для него роли не играло. Об этом эпизоде он рассказывал даже с гордостью.

- Я хотел ей жизнь спасти.

- Убитой?

- Убитой.

- Разве можно оживить мертвого?

- Только что скончавшегося можно. У меня не получалось. Ни тогда, ни потом. Ни разу. Хотя я старался, совершенствовался. Но так и не успел подняться до такого духовного уровня, на котором можно владеть душой, покинувшей тело.

- У тебя есть своя методика?

- Пока душа усопшего ещё витает где-то рядом, её можно заставить вернуться в тело. Это точно. Сильная личность может приказать и человек оживет. Я сам видел.

- Христа, что ли, видел?

- Есть один человек в Петербурге. Жаль, что я не остался там, не поучился у него.

- А нам как жаль! Ну-ну?

- Надо было все бросить, а я тогда не смог, вернулся в Архангельск к жене.

- Ее вы тоже пытались оживлять после убийства"?

- Нет, её не пытался. Других - да.

- Чтобы потом опять убить?

- Не знаю. Скорее всего не стал бы.

- Ну и как это происходит, оживление?

- Тот человек, в Петербурге, дал одному из нашей группы яд. У принявшего таблетку пропало дыхание, пульс. С нами был медик. Он констатировал смерть. Мы, помню, сдрейфили, а Владимир...

Пальчиков осекся.

- Ну?

- А потом Учитель сделал несколько пассов, приказал душе вернуться в тело. Парень ожил. Я запомнил как он это делал. Но у меня самого не получалось. В первый раз попробовал той весной. Мне Виктор, мой приятель, сказал, что надо помочь девушке, что она при смерти. Я сразу взялся за такую возможность испробовать силы. Ехал и надеялся, что человек умрет, а я его верну к жизни. Зашел в квартиру. Она лежит на полу. Витька только тут сказал, что убили. Я сделал все так, как показывал Учитель. Всю свою энергию сконцентрировал на мертвой, надеялся, что вот-вот верну её душу. Красивая была барышня. Не смог. Я тогда посчитал, что приехал слишком поздно, что душа отлетела куда-то далеко. Эти, убийцы, все перепуганными были, протрезвели немного, не знали что делать. Пришлось самому её расчленять в ванной. Я тогда в морге работал санитаром. Надеялся попрактиковаться в оживлении. Ассистировал, знал что как резать. Девушку вместе с кошкой и собакой они потом увезли куда-то. В прессе описывали ритуальное убийство, будто Виктор пытался женщину оживить. На себя взял, меня отмазывал от недонесения.

Следователь попытался установить личность таинственного Учителя по оживлению убитых, но Пальчиков категорически отказывался говорить об этом.

- Про себя расскажу все. А его не трогайте, он людей не убивает. Догадываюсь, что вы не верите в оживление, думаете, я психа разыгрываю. Нормальный я.

Ну и ладно, решило следствие, и так работы хватает. Главное, есть ещё один эпизод, который можно притянуть, как соучастие в убийстве. Про оживляльщика из Питера вскоре позабыли.

Нашедшие серийного убийцу ещё пару недель были в центре внимания следствия, руководства, приятелей и сослуживцев. Герои! Проживавший в общежитии в одной комнате с Андреем следователь Беленький, молодой парень из Одессы, проводивший все свободное время на кровати за чтением, дал разумный совет:

- Пиши рапорт на перераспределение в Ленинград. Подлезь к московскому чину и подпиши. Тебя награждать будут - вот и воспользуйся.

Беленький говорил, не отрываясь от книги. На спинке общежитской койки над его головой висели "реликвии" с мест происшествий. Веревки от повешенных, а на них - орудия убийства: ножницы, которыми человека закололи, и сковородка, которой кого-то по черепу били. Оригинал.

- Иначе останешься в северной стуже навеки. Меня опять к Иосифу командируют. Одесский парень на северном острове, на самой Земле Франца Иосифа. Куда меня занесло?

- Я уже был там. Для рапорта нужен запрос из Ленинграда о переводе.

- Ерунда. Героям все позволено. Садись и пиши, я продиктую.

Благодаря слезливейше-требовательному рапорту, каким его произвел на свет Беленький, подписанному представителем ГУУР МВД, согласованному с политорганами, Гусаров вернулся на родину, в Ленинград, на самую собачью работу - опером отделения угрозыска. Дослужился до должности начальника отдела Управления УР, а потом ушел в Оперативно-розыскное бюро, из которого впоследствии выросло РУОП по Северо-Западу.

Конец каждого века знаменовался всплеском мистицизма, распространения всяких сект, считал Владимир Михайлович Кудратов. А ещё в суровые реформаторские времена и в периоды жестких режимов. Он понимал, что настало благоприятное время, чтобы стать великим. Эдаким Калиостро сегодняшних дней. Грех не использовать растерянность советских людей, вдруг зашвырнутых в капитализм, их предрасположенность к обману. Такое время на дворе. Кудратов избрал для себя христианский мистицизм, который, как ему казалось, лучше всего подходил к его способностям и планам. Он был выше античного или модного индусского, ибо приводил к волевому единению с Богом, превращал человека в сподвижника Бога. "Чтобы вкусить все, не желай вкушать ничего; чтобы знать все, не пожелай познавать какую-либо вещь; чтобы обладать всем, не желай обладать ничем". Не желай обладать ничем... Эта идея Иоанна Крестителя показалась ему ключевой для внушения своим ученикам. Под видом обучения целительству можно было вести мистические проповеди и раскручивать клиентов на отказ от материального. "Мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем", - любил говорить Кудратов от своего имени слова апостола Павла. Прельстив человека любовным единением с Вечною Мудростью, можно было лишить его материальных благ.

Зная о массовом увлечении восточными учениями, Владимир Михайлович и в христианстве нашел ту изюминку, которая нравилась людям - медитирование. Ведь это то же самое, что ещё в средневековом христианстве называлось духовными упражнениями - напряженное, сосредоточенное внимание на духовных страданиях Христа, на различных периодах Его жизни. Прочувствование Христовых мук у некоторых медитирующих было столь глубоким, что, например, на ладонях могли появляться покраснения кожи, будто следы от вбитых в ладони Христа гвоздей. Или багровые шрамы на лбу, как царапины от тернового венца. Систему таких упражнений создал Игнатий Лайола. В христианской религии были верующие, способные часами созерцать различные эпизоды из жизни святых и вдохновенно существовать, почти не употребляя пищу! Владимир Михайлович кое-что почерпнул для себя у великого иезуита. Кудратову понравился и христианский квиетизм. Его представители воспитывали в себе крайнюю степень пассивности, считая проявление своей воли злом и надеялись отказом от своей активности превратить себя в чистое орудие воли Божией. Готовясь стать Учителем, Кудратов освоил путь, выработанный мистиками. Он оказался одним у всех стран и народов. Паству надо поставить на путь очищения, состоящий в аскетических упражнениях, освобождающих от мирского, затем перевести её на вторую ступень, состоящую из молитв и медитации, а на последней, третьей ступени довести людей до постоянного переживания единства с Богом, до того, что у буддистов называется погружением в Нирвану. А это значит экстаз , иногда с полной потерей сознания, впадением в каталептическое состояние, когда судорожно сокращаются мышцы и человек цепенеет. Лучше, если будут цепенеть где-нибудь вне Петербурга . Не так уж все это сложно для бывшего фокусника и мастера разговорного жанра. Внешность его располагает, есть что-то дьявольское в лице. Нос горбинкой, черные волосы, бородка клинышком, усы. Илларион, коллега и соперник его, косит под Христа, не подражать же ему. Задумываясь над своим имиджем, Кудратов пришел к выводу, что его лик должен быть на виду у людей. Портреты, аки иконы, ученики должны были вешать в своих домах и на работе (пока она есть у них). Образ Бога и членов Царства Божия выглядят сообразно душе получающего их, они присутствуют в видениях такими, какими их изобразили в статуях, на картинах, иконах. Без таких изображений видения не были бы узнаны. Мария Деви руками сподвижников заклеила своими фотографиями все стены городов и весей. Бедные дворники месяцами сдирали их, а портреты появлялись снова. Хитрая, просекла важный смысл узнавания её облика. Но Кудратов не будет так уж преувеличенно афишировать себя. Не стоит мозолить глаза властям.

Владимир Михайлович хорошо начал дело вместе со старинной приятельницей Нинель Останиной, женщиной умной и привлекательной. Она когда-то блистала в Ленконцерте как вдохновенный чтец стихотворений. Обсуждая свой мистический проект, они вместе гадали кому из них становиться звездой и светочем. Учителем и целителем. Ей или ему.

- Ты артист оригинального жанра, тебе и оригинальничать, - решила Нинель. - А я из зала помогать буду.

Создали ТОО "Космос", получили кредит, на который купили лицензии и дипломы, перечислили взнос в Академию чего-то там нетрадиционного, что автоматически сделало Кудратова академиком эзотерических наук. (Что это такое? - спросил Владимир Михайлович). Диплом академика в красивой рамке повесили в офисе среди картин и забавных вещиц. Целитель не стал бы покупать это изобразительное барахло, но ему была отведена своя роль.

- Это мне подарили в Венгрии. Удалось поставить на ноги одного члена Правительства. А это из Ватикана. Купил на память о встрече с Папой.

После такого начала "исцеляющей" беседы клиент, уже ощутивший душевный трепет, принуждался просмотреть альбом, где Кудратов на фотографиях сидел рядом с Патриархом, улыбался вместе с Ельциным, задумчиво смотрел на Джуну, стоял, воздев руки над толпой страждущих. Когда занедуживший гость начинал посылать глубоко уважительные взгляды и выражать почтение, можно было поговорить собственно о лечении. А главное - о его цене. Владимир Михайлович и Нинель не расстраивались, если клиент отказывался от услуг из-за астрономической суммы. Достаточно, если раз в неделю один толстосум, исполненный почтения к Кудратову, заплатит сеансов за пять.

- Дешево не работаем. Держим уровень.

Первоначально рекламой и созданием имиджа занималась только Нинель. Побочно. А нужен был прессинг. Необходимый человек пришел сам. Кудратов начал было ритуал охмурения с помощью изображений Ельцина и Папы, но клиент непочтительно прервал его со смехом:

- Нормально, нормально, я уже знаю, что у тебя это место режиссерски хорошо поставлено, но мне можешь "спектаклю не казать". Лапшу держи для других ушей. Хотя, очень ценю. Чтоб такие фотки раздобыть, надо постараться. И не надо меня лечить.

Двусмысленная фраза в этом офисе. "Лечить", как врать или лечить враньем? Кудратов в последнее время не терпел фамильярного отношения к своей персоне.

- Если ты просто хам, я тебя вышвырну. А если вымогатель, то сдам в милицию.

- Ничего подобного. Ты меня через минуту любить будешь. Скажи своей секретарше, чтобы принесла пива. А лучше - водки и пива.

Вяловатый, среднего роста, внешне не алкоголик. Открыл портфель, вынул оттуда три книжки и пару газет.

- Вот, что теперь нужно тебе. Книга - раз. Статьи в газетах - два, листовки для заклеивания всего города и раздачи на концертах, то есть сеансах - три.

Кудратов знал эти книги. Они описывали чудеса, творимые определенными экстрасенсами, и излагали их учения. О них же и статьи в газетах. Составитель книг, автор публикаций - один человек.

- Это вы, Роберт Зарецкий?

- А хто ж ишо? Водка-то будет? Или пиво.

Кудратов кивнул Нинель, все это время настороженно стоявшей в дверях кабинета. Она пошла к холодильнику.

- Роберт, - протянул руку Зарецкий

Владимир Михайлович, которому долженствовало по роли протягивать свою руку для поцелуя, не шелохнулся.

- Давай, давай, а то уйду, потом сам будешь искать.

Кудратов пожал ладонь Зарецкого.

- За знакомство.

Журналист и писатель махнул рюмку водки, закусил сосиской, вскрыл банку пива

- Начнем с газет. Книга - более обстоятельное занятие. У вас найдется лишних две тысячи?

Кудратов ответил:

- Я пока не подаю.

- Да не мне. Во имя сенсации. Делаем так. Вы несете две тысячи в какой-нибудь театр, скажем, Мариинский...

- Как? Взятку?

- Там мелочью не берут. Несете и раздаете поиздержавшимся звездам и нуждающимся молодым артистам. По ведомости. А дальше моя забота. В нескольких газетах публикуются материалы о помощи мага-целителя отощавшим балетно-оперным дивам. Это становится известно меценату мэру, всему культурному обществу. Заодно вы фотографируетесь с известными публике артистами. Тоже плюс.

Нинель, понимая, что перед Робертом комедию ломать не надо, запросто присела рядом с Кудратовым.

- Сколько стоят ваши услуги?

- А черт его знает. Сколько стоит пресс-секретарь Президента? Берите на работу, платите оклад. Водку и еду - бесплатно. За выпуск монументальной книги - отдельный гонорар Я вырастил трех звезд. К сожалению, существует звездная болезнь. Люди забывают, кто их сделал, кто создал, кто толкнул их в задницу так, что взлетели на пьедестал. Им через некоторое время кажется, что они сами создали себя. И ты тоже через год будешь смотреть сквозь меня, как сквозь стекло, и спрашивать своего бухгалтера, зачем мне платят деньги.

Зарецкий оказался прав. Шум публикаций и телерепортажей о Кудратове, его меценатстве, способностях, знакомствах и выход собственной книги изменили Владимира Михайловича. Он действительно уверовал в себя, как человека с уникальными способностями. Нинель стало все труднее выводить его из роли. Володя слился с имиджем в одно целое, и ему стали неприятны люди, знающие, кем был Кудратов до того, как стал выдающейся личностью. Тем более Зарецкий, по-прежнему позволявший себе обращаться с ним запанибрата и пить водку в его кабинете. Нет, на публике их отношения были безупречны. Роберт подыгрывал величию Владимира Михайловича. Оставаясь же вдвоем...

Как-то раз Кудратов спросил своего бухгалтера:

- За что мы платим ему деньги? Предупредите, что это последняя зарплата.

Роберт не обиделся.

- Я ж, говорил! Был нормальный авантюрист, а теперь самоуверенный, самообманывающийся шизик. Ну, давай! Пойду делать тебе конкурента. Есть одна молодица. Белая колдунья. Я уже изучил её способности. Сажусь за книгу о её страдальческом, но светлом пути. Нужен буду, позовешь.

Зарецкий выпил последнюю стопку в этом офисе и ушел к другому. А у Владимира Михайловича дело двигалось. Кудратов открыл свою Академию, потекли денежки. Полились пожертвования, взносы за обучение. Появились партнеры.

Зарецкий свел Кудратова с Илларионом. Это произошло как раз после устроительства новой квартиры Владимира Михайловича. Нинель периодически передавала списки членов Кудратовской Академии человеку Иллариона. Ей объяснили, что секта Иллариона имеет сеть общин, где собираются те, кто ищет духовного совершенства и согласился освободиться от всего земного, бренного. Обмен информацией был взаимным. Человек Иллариона иногда давал фамилии и адреса готовых учиться у Кудратова. Это были люди, не принявшие сразу призывы Иллариона. На счет ТОО "Космос" то и дело поступали денежные переводы, которые, как подозревала Нинель, являлись частью вырученного от продажи имущества и недвижимости отправившихся в общины. Голоса возмущенных родственников гасились отсутствием каких-либо законов, позволяющих остановить деятельность сект, общин типа "Белого братства", организаций Муна, "Аум синрике" и других. Квартиры и имущество передавались людьми добровольно, что было нотариально подтверждено и юридически безукоризненно.

Идея о том, как предлагать людям отказываться от материального и думать только о душе, выкристаллизовалась сама собой. Такая же, наверно, как у всех магов, колдунов, целителей, гуру, учителей, магистров потусторонних познаний и прочих из этой серии. Как-то, сидя за чаем, Кудратов рассуждал:

- Вот чашка с блюдцем. Чашка и чашка. Казалось бы, какое зло она в себе содержит? Посмотрим. Ее могут украсть, взять попользоваться и не вернуть, она может разбиться, расколоться. Получается, мы отвлекаем наши разум и душу на это изделие. Мы уделяем ему драгоценные крупицы сознания. Она заставляет нас думать о ней. О её целости, сохранности, чистоте в конце концов. Когда мы находимся на вершине духа, вдруг эта материальная ценность возвращает нас к бренному миру. Ах, чашка треснула! Мы сетуем и тем самым принижаем себя. Это всего лишь чашка. А сколько всего другого?

Владимир Михайлович сделал последний глоток и вдруг резко бросил чашку на пол. Засмеялся, распростер руки:

- Вот и все. Проблемы нет. Она превратилась в десятки осколков.

Так говорил Кудратов, внушая другим необходимость отказа от материального. На удивление быстро некоторые действительно начинали от чего-то отказываться и даже похваляться, что избавились от квартиры, от дачи, от гаража, машины и прочего, отвлекающего от молитв и совершенствования духа.

До каких-то пор Кудратов успешно отшивал опекунов-обирателей, эти самозванные "крыши", способностью запудривать мозги и угрозами посчитаться на уровне высших сил.

- Я ничем не смогу вам помочь, если моя внутренняя сущность вас возненавидит. Как бы я себя ни успокаивал, она станет работать против вас, насылая болезни и неудачи на вас и ваших близких. Я ничего не смогу с собой поделать. Допустим, в какой-то момент, когда вы будете за рулем, я на расстоянии, сам того не желая, на секунды парализую ваш мозг. Скажите, зачем вам мои крохотные деньги? Лучше я буду лечить вас, предсказывать подстерегающие опасности.

О, мозги он умел мог пудрить.

- Вода, которую вы пьете, станет заряжаться отрицательной энергией...

Отвращая суеверных вымогателей театральными приемами, Кудратов подслащивал отказ от рэкета разовой выплатой. Потом как бы невзначай появлялись Юхельзон или Булат с рассказом о мучительном параличе, сковавшем какого-нибудь "тамбовца-казанца-буташевца", попытавшегося взимать дань с Владимира Михайловича. Иные отворачивались сразу, других ожидала длительная психологическая обработка. Отбояривания от крыш успешно завершались и только тупоумная бригада Ратникова оказалась невнушаемой. Она действовала, а потом разговаривала.

Кошмар для Кудратова начался с проколом всех шин его "ягуара". Кто-то напакостил ночью. В клуб пришлось ехать на такси. А после занятий прямо на улице избили двух его учениц. Внесли в вестибюль, где Кудратов вынужден был оказывать им помощь. На следующий день железную дверь его квартиры тряхнул маленький взрыв, которого хватило на перекос замков. Это вынудило Владимира Михайловича вызвать для охраны сотрудников ОВО, естественно, за плату по договору. И взять на всякий случай из дома "излучатель Совести", как он прозвал найденный им в подвале его дома полудиск. По дороге в офис на 15-й линии дорогу "ягуару" преградила "шестерка" и четверо молодцов без особых грубостей вычистили карманы и машину.

- Что за хреновина, Федя-Петя?

Длинный дылда извлек из бокового кармана Кудратова черный полудиск.

- Какой-нибудь радиотелефон. Они все с ними носятся, - буркнул вытряхивавший вещи из бардачка машины.

- Уходим!

Владимир Михайлович в отчаянии схватил дылду за рукав.

- Пожалуйста, отдайте телефон!

- Еще чего!

Жертву оттолкнули. Кудратов взмолился снова, побежал за грабителями.

- Убирайся! Когда встретимся, выкупишь.

Заявлять в милицию Владимир Михайлович не стал. Вечером после занятий Ратников поджидал богатея у его броской машины.

- Продаю ценную информацию про ваш офис.

- Я понял, - неприязненно ответил Кудратов. - Садитесь.

- Пусть шофер погуляет.

Выпроводив Юхельзона, Кудратов выслушал условия и согласился.

- Сегодня вы меня ограбили. Вещи надо вернуть.

- Сделаем. Когда проплатишься, сразу получишь.

- Там документы, без которых нельзя вести дело. И этот... радиотелефон. Завтра в двенадцать в офисе я готов дать вам десять процентов.

- И оформить человека по фамилии Соркин соучредителем твоей конторы.

- Кто такой Соркин?

- Тоже я.

Когда был объявлен курс на капитализм, средства партии и ВЛКСМ оказались в руках их номенклатуры. Как и многие его коллеги по комсомолу, Эльдар Енгаев получил свою долю имущества и средств молодежи СССР. Ему, комсомольскому вожаку молодых летчиков, было уготовано приватизировать небольшой аэродром, прежде используемый санитарным авиатранспортом. Среди летного состава и наземных служб оказалось немало тех, кто быстро перестроился из верных ленинцев в демократов. Новый начальник аэродрома, которому комсомол, ушедший в подполье, доверил управление предприятием, страстно пытался наладить его рентабельность. В секретной директиве ЦК Комсомола было приказано: зарабатывать! Якобы, для того, чтобы когда-нибудь на это заработанное в капиталистических условиях построить Коммунизм. Эльдар прекрасно знал свое дело, старался, работал без отдыха, а зарабатывал только улюлюкание и свист от псевдодемократически настроенной части персонала. Все им казалось, что Общество с ограниченной ответственностью "Пулковский авиамеридиан" забрали в собственность какие-то дяди, хотя бывшее социалистическое имущество должны были поделить между всеми работниками аэродрома поровну. Как же! Партия и комсомол строили, созидали, а теперь - всем раздать поровну? Раздавать надо лучшим представителям народа, которые были, разумеется, в Партии и в Комсомоле.

Эльдар Борисович Енгаев приструнивал строптивых работников предприятия пожеланием ударно трудиться и посулами больше получать.

- Мы выйдем на международные авиарейсы и тогда сможем поднять зарплату, достойную имени нашего предприятия.

Но люди отбивались от рук, ходили слухи, что директор распродает имущество и присваивает деньги. Никак не поймут, что если он и продает имущество, то свое. Енгаев принимал правильные решения, изучал рынок, просчитывал каждый шаг предприятия, сидел над каждым договором, советовался с коллегами, а народ не понимал! Эльдар Борисович знал, что людей на предприятии надо объединить общей идеей. Идея больших зарплат пока была невыполнима. Требовалось что-то новое. И вот однажды Енгаев прочел в газете объявление:

"... поможет справиться с трудностями на предприятии, наладить торговлю, выиграть в процессе, преодолеть робость и депрессию, возвратить любимого, заключить удачный брак, наладить ускоренную эякуляцию у мужчин, смоделировать разум, сделать великолепную фигуру, снять порчу...".

С эякуляцией, несмотря на производственные хлопоты, было все в порядке. А вот трудности на предприятии и налаживание торговли... Это что-то новенькое. Позвонить, что ли? Можно, конечно, столкнуться с какой-нибудь комсомольской активисткой, которая стала колдуньей, но Эльдар интуитивно чувствовал, что в оккультности найдет узду на свободомыслящих строптивых работников.

И он позвонил. Объявление о собственном всемогуществе давал бывший член комитета комсомола филармонии Владимир Михайлович Кудратов. Они встретились, узнали друг друга. Раньше виделись на общегородских молодежных мероприятиях. Оказывается, Кудратов оставил сцену и на новом поприще нетрадиционное целительство - добился крупных результатов, стал академиком эзотерических наук, имел кучу последователей, даже открыл собственную школу по развитию внутренних способностей человека. Посетив семинары Кудратова, Енгаев понял, как использовать академика в своих целях. Люди одного возраста, они вскоре были на "ты".

- Володь, давай откроем у меня в "Пулковском авиамеридиане" филиал твой школы.

Кудратов приятно удивился такому предложению. Енгаев продолжал:

- Понимаешь, коллектив у меня на предприятии лажовый. Специалисты хорошие, но не могут перестроиться, никак не хотят взять в толк, что живут в другое время. Что нет теперь общего имущества, есть частное. Они не могут постичь характер собственности моего "авиамеридиана" - частный! Специалисты они, повторяю, классные, жаль было бы разогнать, даже самых буйных. А ты бы смог объединить этих людей, внушить им определенные истины, чтобы они поняли кто их хозяин и чтили бы меня.

Кудратов соображал насколько ему выгодно стать пастырем нескольких сот рабочих авиапредприятия. Конечно, если они будут платить деньги за выездные семинары, то это другое дело.

- А ты уверен, что они будут приходить на мои занятия?

- Я об этом уже думал. Придут как миленькие. До всех будет доведено, что пропуск занятия будет означать лишение премии. Никуда не денутся. Оплата твоих трудов праведных - за счет предприятия.

Кудратов оживился.

- Тогда мы сработаемся. Можешь быть уверен, что я им так мозги запудрю, что они на тебя молиться будут. Дисциплина и чинопочитание будут железными. Твой коллектив по совместительству будет моей сектой. Уж мы им с двух сторон будем показывать кто в доме хозяин.

Енгаев не ошибся в своих расчетах. Новая технология управления быстро привела к жесткому контролю за персоналом, расцвела система доносительства. Семинары Кудратова в актовом зале предприятия часто были похожи на публичные покаяния в грехах. Со стороны могло показаться, что в зале не производственный коллектив, а члены тоталитарной секты. Дела компании постепенно налаживались. Грузовые перевозки и экскурсионные авиаполеты стали приносить не ахти какую, но прибыль. Енгаев добился от Основного комсомольского фонда денег на приобретение двух импортных самолетиков "Сесна".

- Вы же сами захотите срочно слетать на пикник к чухонцам или шведам. Раз - и там.

Удовлетворили. Эскадрилья Эльдара росла. Два ТУ, два вертолета и два легких самолета - уже эскадрилья. Предприятие росло. Но тут появилась странная, ранее невиданная сила, пытающаяся доить фирму. Аэродром - не кафе, не палатка какая-нибудь, а методы наезда те же:

- Пушкинский район - наш. Значит, предприятие тоже. Не устроила ли бы вас кандидатура Степана Соркина на должность члена Совета директоров?

Самым страшным годом для экономики России стал 1991-й. Вот когда бандюхаи поняли кого и как можно доить. Две грубейших ошибки сделали тогда - потеряли директорский корпус предприятий и перестали требовать наверх ежегодный баланс. Вот и все, Расея! Преступность поняла, что за директорами никого нет, что все в их руках. А значит из этих рук можно вырвать столько, сколько хватит сил. Умные люди в верхах шли на конфликты с господами приватизаторами: "Буду работать только если предприятия будут предоставлять мне годовые балансовые отчеты". "Ты не понимаешь! Это рынок, мы не должны им связывать руки, то что ты предлагаешь - возврат к плановому хозяйству!". "Ты вспомни что такое для директора с его бухгалтером баланс! Это боль головная. Как не показать какую-то неоправданную прореху, как сделать все законно?! Любой может элементарно ущучить что-нибудь. Поступило пять, осталось четыре. Даже дилетант спросит: "А где ещё один?". Это контроль!". А в ответ: "Надо развязать руки предприимчивым руководителям. Контроль пусть органы осуществляют. Нарушил закон - получи".

Вот и все. Началось разграбление. Директора стали платить преступникам, а балансы залатывать повышением стоимости товара. Народ опускался в обнищание. Славные правоохранительные органы стало жалко. Неоправданные расходы средств, расхищение, хоть и слишком явны, да только неподсудны. Не схватить за руку без закона! Его вотчина, директора - что хочет то и делает. Да и директора-то не те, что были, а зачастую поставленные криминальными структурами.

Однажды, после года правления Енгаева на предприятии, к нему приехал бывший работник Обкома комсомола Вадим Малинин. Теперь он был топ-менеджером в банке "Санкт-Петербург". Крупный банк разрастался, активно набирал клиентуру, вот Малинин и ездил по заводам, где более-менее знакомые директора были. Традиционно в "Санкт-Петербурге" считали, что предприятия более предпочтительные клиенты, чем физические лица. К всеобщему удивлению на некоторых примерах поняли, что это не всегда так! И вот почему. В кабинете Енгаева обаятельный и улыбчивый Малинин завел речь об инвестировании. Директор руками замахал - что вы , что вы, денег нет, на счету ни копейки. Малинин упорно не верил, агитировал, говорил, что деньги завода прокрутят, что прибыль получат.

- Ну нету денег, я не вру! - божился Енгаев.

А потом подвинулся ближе и заявил:

- Я вам свои деньги инвестирую. Раз у вас так доходно получается. Личные.

Тут Малинин понял почему у завода денег нет. У банкира все внутри похолодело, когда он представил такое воровство в масштабе страны. Но на предложение Енгаева дал положительный ответ, банку-то какая разница кто счет откроет, завод или его директор, как физическое лицо. Второй раз Малинин похолодел, узнав какая сумма оказалась на остатке счета Енгаева.

Виктор Ратников уволился с авиапредприятия в начале перестройки, так и не дождавшись, что в оборонке начнут достойно платить своим рабочим. Стал вкалывать в автосервисе, потом челночничать, потом однажды заработал на успешной перевозке героина и втянулся в доходный нелегальный бизнес. Теперь он сидел в кабинете того самого предприятия, где когда-то работал, но теперь частного, и ставил условия. Мысль вернуться на аэродром в другом качестве пришла к Ратникову, когда он узнал о дружбе Енгаева с Кудратовым. Один - под его "крышей", а чем хуже второй?

Енгаев молчал, глядя на отморозка. Ратников вкладывал в предприятие круглую сумму, требующую отмывания.

- Ну, как вам кандидатура Степана Соркина?

В сущности, Ратникову не так и нужна была дойка "Пулковского Авиамеридиана". Торговля наркотиками приносила несоизмеримо больший доход, чем если бы ему платили проценты с доходов предприятия. Была другая причина. Очень важная. Доставка этих самых наркотиков. Поэтому его крайне обидел ответ Енгаева:

- Вон отсюда!

Ратников с самого начала не обольщался, что получить контроль над фирмой удастся без трений и проблем. Но не так же надо отвечать на деловые предложения! Хам какой-то, этот директор.

- Ты меня не понял, Эльдар. Если у тебя уже есть крыша, мы её перекроем. А грубить мне не надо. Даже если мы станем партнерами, я тебе этого не забуду. Заруби себе на носу: ты и Соркин должны будете сидеть за одним столом. На Совете директоров, разумеется Это раз. Второе, охрану предприятия будет осуществлять специализированная фирма, а не бабушки-контролерши. Ответ жду завтра.

Нет, Енгаев был не из пугливых. Высокий и крепкий комсомольский вожак, он смолоду любил заниматься спортом, был активным членом ДОСААФ, прыгал с парашютом, плавал с аквалангом. И потом, у него было достаточно связей, чтобы приструнить никому не известного вымогателя. Однако, переоценил свои силы. Ратников оказался самым настоящим бандитом с шайкой бойцов. На следующий день вечером прямо на проходной "авиамеридиана" на Енгаева напали трое здоровенных мужиков, наскоро избили и скрылись на машине, за рулем которой сидел Ратников. Потом были угрозы по телефону и устрашающий визит мордоворотов к жене Наталье в её магазин.

Тогда Эльдар созвонился со знакомыми из бывшего отдела адморганов ОК КПСС, получил протекцию и приехал в РУОП на Литейный, 4. Там написал заявление, которому тут же дали ход.

Руслан Буташев вернулся в Россию, а потом в Чечню спустя пол года после стычки с Гусаровым за рубежом, в Армбурге. Избитого, его задержали, допытывались до причины перестрелки с неизвестными. Руслан твердил, что на него напали с целью ограбления.

- Вашим бандитам понравились золотые пуговицы на моем пиджаке. Они посчитали, что при мне должно быть много других ценностей.

Из полиции его вскоре вызволили те, кому предназначались урановые контейнеры, которые Руслан пытался доставить в этот портовый город. Ни один бронежилет с ураном не удалось передать заказчикам. Гусаров отнял все. Транзит урана не удался и на родине его ждали неприятности. Он не оправдал выданных ему немалых денег. Буташев думал, что со сменой Президента Ичкерии это забудется, но влиятельный чин из службы шариатской безопасности Азав Мазраев, бывший в курсе операции, потребовал вернуть деньги. Пока Руслана не было, этот человек из МВД, раньше приторговывавший информацией и клявшийся в дружбе, возымел влияние, а жадности в нем только прибавилось. Буташев замечал, что он и теперь крутится, угождая влиятельным личностям. И Президенту клянется в верности и наиболее сильным полевым командирам угождает.

Узнав, что Буташев вернулся, Мазраев предложил ему встретиться у шашлычника Бахрама. Они долго обменивались любезностями, восхваляли друг друга, вспоминали общих знакомых. На волне разговора об укрепляющейся дружбе, Азав и задал свой коварный вопрос.

- Это ничего, что не удалось поднять мировой скандал по поводу плохой сохранности оружейного урана в России. Задача была действительно трудная. Если честно, друг, я бы повез радиоактивные контейнеры в Европу по территориям братьев мусульман. Через Азербайджан, Турцию, Албанию. Просчитались. Понадеялись на алчность русских, на то, что ты мог подкупить людей, способных помешать миссии. Неужели миллиона долларов не хватило?

Руслан Буташев продолжал вежливо улыбаться, будто не замечая начала серьезного разговора. Мазраев не просто так заговорил о деньгах, и его действительно не волнует попал уран в Европу или нет. А он между тем сказал следующую коварную фразу:

- Неужели где-то встретил неподкупных?

Буташев не удержал улыбку на губах. Он уже знал чем кончится весь этот разговор. Мазраеву нужны его, Руслана, деньги, иначе он не стал бы ехать из самого Грозного почти до мест буташевского тейпа.

- Какой миллион, земляк? И в рублях миллиона не было, не то, что в долларах. Мне заплатили только за беспокойство. Я вез уран как патриот, мне доверили, потому, что знали о моих связях в русских городах и моих соратниках, живущих там.

- Я так и думал, уважаемый Руслан. Но вам заплатили вперед за конкретную работу, которую, э-э-э, не удалось сделать. Некоторые бойцы из гвардии, ездившие с тобой, вернулись. Они не испугались позора за невыполненное задание, потому, что они не виноваты, потому, что их предали.

Теперь в беседе уже не было притворных ноток веселости. После таких слов Буташев готов был вцепиться в толстую рожу Мазраева.

- Почему так говоришь, Азав? Ты кого-то подозреваешь?

Мазраев не торопился отвечать. Пусть бесится этот франт с лакированными ногтями. Азав предусмотрел опасность вооруженного столкновения, если разговор пойдет вкривь и вкось. С ним приехало подразделение лучших бойцов гвардии. Они перещелкают буташевских головорезов как шарики фундука.

- Я не знаю кого подозревать, Руслан. Это ты должен был подозревать. Только у меня есть объяснения людей, которые уезжали с тобой на урановую операцию.

Азав вынул из кармана несколько сложенных листков и протянул Буташеву.

- Это ксерокопии. Показания. Я тут подчеркнул для тебя интересные места.

Пока Руслан смотрел исписанные листы, Мазраев продолжал:

- Трудно объяснить почему на вашу группу напали в поезде, а потом в ставропольской степи. Как неверные вообще узнали об операции? А в Петербурге, в Калининграде? И даже в Армбурге! Тут любой задумается, я прав?

Буташев стал горячо говорить, что его сбежавший пленник Гусаров как-то узнал об операции и что против перевозчиков урана работал весь РУОП Северо-Запада.

- Есть факт, - прервал Мазраев. - Деньги были получены, а груз не попал к нашим партнерам за рубежом. Вот сообщение агента, бывшего на связи с иностранцами.

Азав запасся документами. Из этого сообщения следовало, что западные партнеры недовольны исполнением операции по доставке урана и требовали отчета о том, как потрачены выделенные ими деньги.

- Они пишут, что был выделен миллион долларов. Я понимаю, что не меньше половины взяли уважаемые люди. Однако, половину должны были дать тебе. Друг, я вынужден заниматься этим вопросом, как бы мне не хотелось. Поручили, понимаешь.

Буташев даже глаза отвернул от толстяка, от этой изощренной лжи. Можно представить как Азав чесал от удовольствия брюхо, когда в его череп проникла идея подоить Буташева. Ясно, что никто ему этого не поручал.

- Сколько ты хочешь, Азав?

- Руслан, ты меня обижаешь. Я же по дружбе. Знаешь, мне поручено провести в Петербурге одну операцию. Если ты поможешь, мы будем почти в расчете.

- Что значит почти?

- У меня есть ещё одна задача... Ты, Руслан, имеешь хороший бизнес с маком и коноплей. В этом вопрос.

- Какое дело шариатской безопасности до моего бизнеса? Я отправляю наркотики в Россию, травлю неверных. Это мой вклад в борьбу, это моя месть за уничтоженных земляков.

- Ну, если ты о политике... Ты знаешь как на западе относятся к наркокартелям. Нашей республике сейчас нельзя ославиться, как Колумбии. Надо показать, что мы боремся с наркоторговлей. Скажу по секрету, готовится войсковая операция по уничтожению плантаций конопли и мака.

Это было серьезно. Наставала пора собирать наркосодержащие растения. Если их действительно уничтожат по приказу из Грозного - тейп понесет колоссальные потери.

- Спасибо за предупреждение. Мы подготовимся к встрече.

- На полевых командиров не надейся. Против вас будет стоять вся наша армия.

- Ты предлагаешь избежать потерь?

- Потерь на плантациях. Войсковая операция неизбежна, но она может обойти этот район.

Они долго считали, ругались, снова считали. В конце концов Буташев принял условия Мазраева. А что поделать, нужно отдать часть, чтобы не отобрали все.

- Останемся друзьями, Руслан! - тряс руку тучный Мазраев худому и стройному Буташеву. - Я дам тебе для связи своего человека. Очень надежного. Можешь ему доверять.

Мазраев приставил к Руслану соглядатая, такого же толстого, как он сам, Салмана Ибрагимова. Это был смешливый, неунывающий человек, что часто свойственно полным людям. Но под личиной простака скрывался хитрый, умный диверсант. Он мог быть жестоким и властным. Во время боевых действий прославился тем, что во время казней пленных весело рассказывал каждой жертве анекдоты и заразительно смеялся.

Буташев отлично поладил с Ибрагимовым, но его злило, что Салман считает все его доходы, что его люди в России бывают вынуждены выполнять задания, приходящие из Чечни и вредившие бизнесу. Буташеву пока удавалось обходить стороной политические задания, вроде взрывов и терактов. Зачем они? Разве от этого денег прибавится? Но когда-то потребуют жесткого выполнения. Пока им с Ибрагимовым удавалось придумывать как отсрочить, а потом и вовсе забыть выполнить неприятное поручение.

Некоторое время в Чечне Буташев пытался вклиниться в нефтяной бизнес, но этот рынок был уже поделен. Многие полевые командиры контролировали его и Руслан, которому было несвойственно заниматься политикой, вопросами суверенитета, независимости и патриотизма, не находил с ними общего языка. И зачем отнимать чужой хлеб? Под боком громадный рынок - Россия. И было что продвигать на него - наркотики. А этого добра в Чечне хватало. Разводить плантации мака и конопли можно было без всякого опасения. Кто мог помешать? Кто будет совать нос в дела его тейпа? Лаборатории синтетических наркотиков? Пожалуйста. Только в последнее время новый президент ориентировал службу шариатской безопасности на пресечение наркоторговли. Но в своем краю всегда можно договориться с земляками. Правда, приходится делиться, как с Мазраевым.

Руслан слетал в Турцию, где по старым каналам договорился о поставках фальшивых денег. За время его отсутствия подпольные полиграфисты преуспели в их производстве. Ему на выбор предложили доллары и рубли. Доллары оказались практически настоящими.

- Бери, только специальная экспертиза обнаружит изъяны. Обычные приборы в обменных пунктах определяют их как подлинные. Ваши командиры постоянно заказывают у нас.

У Руслана был зеленый товар - травка и доллары. Наркотик был дешевым, в России он получит 50% дохода. Но как туда доставить? Вдоль границы враждебно настроенные люди. Поезда и машины проверяют. Самолеты тем более. Самолеты... Люди Буташева нанимали всякий сброд перевозить сильные наркотики в собственных желудках, агитировали безрассудных и отчаянных провозить в сумках, но это все были мелкие партии. Народ ждал от Руслана свойственного ему дерзкого решения. Самолеты...

Эту штуковину Гусаров подобрал в тот трагический день и с некоторым суеверием связывал взрыв дома с её появлением в квартире.

Комиссия, расследовавшая его действия по пресечению перевозки чеченцами урановых контейнеров, была удивлена объяснениями руоповца, что знание о передвижении боевиков приходило к нему от некого духа этого народа. Якобы, какая-то чеченка по имени Галия поставляла ему сведения при встречах и на расстоянии, вроде как телепатически. Гусаров теперь и сам не был уверен в этом. Возможно, в то время затуманиваемое водкой сознание порождало видения. Его дружок Иван Харитоненко постоянно настаивал на приеме "доз" спиртного против доз облучения. Гусаров, Харитоненко и Симонов, командир собровского подразделения, преследовали группу преступников, возглавляемую Русланом Буташевым. Чеченцы решились доставить в Европу оружейный уран, спрятанный в бронежилеты. Контейнеры с ураном боевики везли прямо на теле. Если бы им удалась операция, мировое сообщество было бы возмущено опасностью, которую представляет Россия, ядерная держава, не способная хранить смертоносное оружие. Гусарову и его группе удалось "раздеть" ядерных камикадзе. Милиционерам помогала странная девушка по имени Галия. Именно она направляла Гусарова, точно указывая маршруты передвижения земляков. Галия была из группы единомышленников, которые исповедовали древнюю религию чеченцев. Они были против военных действий, против ославления Ичкерии государством террористов. Они не могли допустить, чтобы на Западе узнали кто доставил туда оружейный уран чеченцы.

Сейчас Галия казалась Андрею почти вымыслом. Если бы не кинжал, подаренный ему в Чечне, считал бы, что девушка мерещилась спьяну. Галия все чаще стала вспоминаться, когда Гусаров нашел тот полудиск. Если проанализировать поведение жильцов дома после её появления в Гусаровской квартире, то можно поверить в её необъяснимое воздействие на какие-то мозговые центры. Гусаров и сам изменился с того трагического дня.

Он начался с обычной оперативки. С теми вымогателями работал Сергей Марченко. Заява на них поступила от Енгаева, бизнесмена, возглавлявшего небольшое авиапредприятие. Сам он парень здоровый, не глупый и не робкий, решил сопротивляться группе наехавших на его фирму бандюков. Приезжали "поговорить", потом приехали вчетвером, побили прямо на проходной фирмы. Хоть и много тела, крепкого тела, а болит, как и всякое другое. Предприниматель и на этот раз мужественно показал кукиш. Тогда приехали в магазин, которым заведовала его жена.

- Ну, ты знаешь...это, муж твой, того, не понимает, вот. Дочке твоей четырнадцать, - возвышался над Натальей Енгаевой битюг.

И где они такого наняли?

- Ты двадцать, это... тысяч баксов... нам, да. Охранять будем...

Но Енгаев не сдался. Не нанимать же другую кодлу против этих наглецов, есть ещё органы. Написал в РУОПе заявление, которым стал заниматься Марченко. Сергей пожалел, что Енгаев не знал ни имен, ни кличек вымогателей. Эльдар Александрович пояснил:

- Они как-то странно друг друга называют. Вроде Витя-Петя. Двойными именами и все время разными. Не поймешь кто есть кто.

Марченко порылся в компьютере, поговорил с сослуживцами о наиболее колоритной фигуре в группировке, об их машинах, но кто такие распознать не удалось. С подобными приметами никто не вспомнился. Не мудрено, если учесть постоянное пополнение штата криминальных структур. У них такой резерв в колониях! Некомплекта личного состава у банд не наблюдается. Откуда-то выплыл и этот новичок, Тимоня. Марченко сразу присваивал клички, чтобы легче было ориентироваться в разговорах о членах банды, если не знаешь настоящих имен.

- А главный у них такой плоский, руки - как лопаты деревянные.

- Глазами моргает вот так - быстро быстро?

- Нет, не заметил, такого.

Значит надо самим знакомиться, решил Марченко и объяснил Енгаеву, как надо действовать.

Бывает, что руоповцы в долгом ожидaнии проводят и день, и ночь, и ещё сутки вяло и тихо, чтобы потом в один момент вдруг превратиться из будто бы скучающих бездельников в непреодолимо сильно действующую группу целеустремленных людей. Операции готовятся скрупулезно. Есть объект, есть признаки преступления, но ещё не наступил момент, когда можно начинать. Инициатор не отходит от телефона. Кто-то посвящен в предстоящую задачу, а некоторые знают только общую картину будущей реализации. И не дай бог кому-нибудь лезть с расспросами в чужую инициативу. То кажущийся штиль, то штормовое движение.

Марченко ждал звонка Енгаева в кабинете на Литейном. У Никифорова тоже кроилось какое-то свое дело. Сергей ещё не знал, кого дадут ему в партнеры на предстоящий выезд, на встречу с енгаевскими рэкетирами. Многие ребята уже насладились походом в новое здание РУОПа на улице Чайковского. Долгожданное и приятное событие. А он торчит здесь в поднадоевшей тесноте. Уже ему на пальцах показали, где и какие будут кабинеты, какая мебель завезена, как несправедливо меньше, чем соседям, дали им площадь - аж на семь метров.

Заглядывал Гусаров и снова убегал решать вопросы переезда. Точнее переездов. У него двойной праздник. И дома и на службе. Квартиру ему выделили от Главка и отдельный служебный кабинет. Упиться и не жить! А он, Серега, сидит и ждет когда этот охламон прорежется. С них, с богатеев, бабки дерут, а он страдай. Да где ж ты есть, сволочь бандитская двухметровая? Скорей бы складывал свои длинные костыли, чтобы поместить в отнятой машине, да дул бы на всех парах за очередной выплатой. Енгаев, по совету Марченко, пообещал отступные.

Комов, сидевший у зазвонившего Никифоровского телефона, схватил трубку. С первых слов дал отмашку Игнатьичу - ОНО! Куривший в коридоре Никифоров, лавируя меж столов, забивавших кабинет, как льдины протоку, выставив руку вперед для приема трубки, бормоча о скором переезде в новые апартаменты, пробрался к своему столу.

- Да! Точно или похож, мать ети? Сколько pаз... Ладно! Прямо у входа!

Никифоров дал знак Комову собираться, повернулся, оглядывая кабинет, и позвал:

- Калязин и Шматьков!

Марченко, видя, что остается вдвоем с Чернобитовым, аж привстал:

- Игнатьич! Ты что? Я один , что ли поеду на эту кодлу?

Захваченный азартом выезда, Никифоров на секунду отвлекся от своей задачи.

- В коридоре Ерема с Березиным курят, их возьмешь.

Никифоров проделал по кабинету обратный путь значительно быстрее, увлекая за собой двух сотрудников.

Сергей не успел присесть, как рявкнул его аппарат.

- Слушаю вас, Марченко!

Звонил Енгаев:

- Сергей Богданович, они назначили встречу на Пулковском шоссе, возле обсерватории. Тот верзила через каждое слово грозился убить за поход в милицию, они что-нибудь пронюхали?

- Ничего не пронюхали, обычные угрозявки. Когда встреча?

- Дали час на сборы.

Марченко ещё раз напомнил:

- Уезжайте к знакомым, оттуда мне позвоните. Часов в шесть. Они на той же машине будут?

- Не знаю, сказали, что сами подойдут к моей.

На Сергеевой пишущей ручке световое табло показывало три часа дня. Так, до обсерватории минут сорок ехать, если не спеша. Хлопнул по кобуре, по карманам - все на месте.

- Поехали, Чернота.

Сергей направился в коридор позвать остальных. Но ни Еремеева, ни Березина в коридоре не оказалось. Вот тебе и два метра роста! Без их подмоги можно самому два метра заработать и в длину и в глубину.

- Ерема! Березин! - крикнул на всякий случай.

Не отзываются. Пробежал к лестнице - нету. У соседей тоже. К руководительским кабинетам - пусто, в туалете нет. Ребята из других отделов не видели эту парочку.

- Да ек их рот! Во! Андрей Витальевич! Ехать надо, а в отделе я да Чернобитов.

Гусаров, замороченный переездами, своими разработками, шел перетряхнуть накопившиеся срочные бумаги, а наткнулся на смятенного Марченко. Надо притормозить его эмоции. Улыбнулся.

- Сергей Богданович, не усердствуй, спокойнее.

- Да ек их рот, там человека ждут, все отработано, а ехать некому.

- Как некому?

- Сгинули. Игнатьич двоих выделил, а они куда-то...

- Как некому, а я ?

- Что вы?

- Поехали, поехали, - Андрей похлопал Марченко no спине.

А что делать? Гусаров не мог поверить, что кто-то из его людей сознательно ушел от обязанностей. Значит, Никифоров или кто-то другой увлекли с собой. Редкий случай, но бывает. Всем надо и всем срочно. Если не по делу ушли, потом разберется, да так! А сейчас надо поддержать парня.

- Поехали.

Марченко и Чернобитов побежали вниз. Теперь порядок. Андрей Витальевич сам едет с ними.

Будут деньги, и немалые, думал в дороге Ратник. Надо только обломать Енгаева. Сегодня встреча с его крышей. Даже интересно кто из знакомцев приедет. У него ребята крепкие, особенно этот, за два метра ростом. Сидит сзади, колени в подбородок упер. Енгаевским не поздоровится. Но если с ментами приедет... Видно будет. Что-то мозги в последнее время набекрень. То оставленную жену с ребенком вспомнит, то мать, к которой не ездил уже года три. Деньги же посылает, что ещё требуется? А тот парень, которого привязал к дереву у дороги, пялится слезливыми глазами откуда-то из подсознания. Должны же были его заметить и отвязать... Ну да! С дороги его видно было. Кто-то же заметил. Заметил же?! А наркотики... А кто их заставляет колоться? Сами виноваты, он только продает! Так, все, подъезжают. Подставил их Енгаев или привез денежки? Денежки - значит сдается, значит аэродром будет его, Ратникова.

Едущий за рулем енгаевской "волги" парень тоже думал в это время о раскладе сил, об этом отморозке с оперативной кликухой Тимоня. И о самом Викторе Ратникове с кличкой Лопата тоже ему известно.

Когда выехали на Московский проспект, Ратников попросил Петю-Федю тормознуть за джипом "ниссан", припаркованным у садика. Виктор вышел, направился к машине, но тут же вернулся обратно.

- Дима-Саша, пойдем со мной.

Он будет выглядеть внушительнее рядом с таким гигантом. Парни в джипе должны понять, с кем придется сотрудничать - во какие орлы рядом!

В "ниссане" сидели четверо. Ничего особенного. Главное у них под сиденьями. Там их сила - пушки. Они даже не посмотрели на ратниковского громилу. Все идет так, как договорено с их шефом. "Ниссан" стоит, люди сидят. Такие невозмутимые, крутые. Их прислал Руслан Буташев. Ратников имел небольшую группу боевиков для мелких разборок, но сейчас требовались большие силы. Кто знает сколько приедет с енгаевской стороны? Руслан предложил своих людей. В конце концов это их общее дело.

- Нам сказано подстраховать, - приоткрыл дверцу справа паренек, у которого двигались одновременно все части тела. И речь его была быстрой. Если отстегнет без проблем, иди себе спокойно, а если грешить начнет, становись перед его тачкой и клади руки на капот. Тогда мы приступим. Усвоили? Да что это со мной? Как в детство ударился.

Парень вдруг выпрыгнул из машины, отбежал на газон, без стеснения прилюдно "полил" дерево, чуток постоял и вернулся.

- Ну, давай, командуй. Если что, тащим их в машины, а дома разберемся.

Ратник засомневался в буташевских людях, но время встречи приближалось. Даже Дима-Caшa сообразил:

- Это... Вить... Может, сами, а?

Отходя к своей машине. Ратников заметил, что в "ниссане" не все в порядке. Парни затеяли перебранку между собой.

- Если бы не Руслан, не решился бы.

Ратников колебался. Те ли партнеры? Этот ссыкун явно наколотый. Другие тоже? Наркомы гнутые. Время убегало. Он ехал на встречу твердым, как скала, если не считать некоторых стыдливых воспоминаний, вдруг проскакивавших в мозгу. А теперь - весь на нервах. Лучше бы без буташевских.

Неподалеку от обсерватории Ратников заметил "волгу" Енгаева.

- Приехали.

Гусаров держал в голове вcе оперативные разработки своих сотрудников, требовал постоянных докладов, вырабатывал приоритеты и следил за расстановкой сил. Что то было срочное. Что то долго зрело. Возникали новые обстоятельства. Некоторые эпизоды неожиданно связывались между собой и тогда надо было объединять группы сотрудников. В последние хлопотные дни кое что несущественное пришлось отложить.

Сегодняшний горячий выезд был вполне обычным. Коммерсанта обложили данью, назначили стрелку. Андрей по дороге уточнил у Марченко состав банды, принадлежность к группировкам.

- Пять рыл. Наверное, заезжие.

Заезжие! Столько гостей в городе, что непонятно чем питаются местные бандюки. Встреча среди бела дня, в немноголюдном месте. Ладно, ничего страшного. Спохватившись уже в машине, что не взял оружие, успокоился. Это всего лишь разведывательная встреча, первая. Занятый на Литейном и на Чайковского административными делами, за временной ненадобностью положил пистолет в сейф. Плечи отдыхали от мозоливших ремней. И вдруг - выезд. Марченко пояснял:

- Не думаю, чтобы особо ерепенились. Пообещаем, что заплатим завтра. Уничижительно. Не успел босс собрать всю сумму, а частями отдавать - не солидно.

Ехали на Енгаевской машине. На новенькой "волге".

- У бизнесменов новая фишка - поддерживать российских производителей. А бандитосы все равно на "вольвах". Казалось бы, в угонном ууровском отделе должны быть тачки покрепче, чтоб на трассе любого можно было достать. Но и они стонут. Лучше, конечно, стало, но не шик.

Bceго-то разговора, а уже на месте. Пулково.

- Подойти должны, - Марченко поправил кобуру под курткой.

Чернобитов тоже сунул руку под мышку. Сергей посматривал в зеркала, ожидая заинтересованных. Гусаров сидел позади, давая волю своим сотрудникам работать без советов и указявок. Как простой опер. Какая лафа! Отвечаешь только за себя. Напортачил - сам виноват, получи нахлобучку. Если правильно выстроил операцию, задержал - жди хорошего слова и премии по приказу. Прокололся по крупному - начальнику дадут по голове, а начальник - тебе. Удар смягчен.

- Идут, Андрей Витальевич!

Марченко примерно так их и представлял - Лопату и Тимоню. Сергей вышел для разговора. Ратников, демонстративно не обращая на него внимания, нагнулся, заглянул в машину. Гусаров чуть склонил голову вниз. Хоть и приезжие, а могут узнать. Много подонков он повидал, но и они его тоже.

- Угнали? - спросил Лопата, глядя куда-то в сторону, имея в виду "волгу". - А где же хозяин?

- Енгаев приболел. Его недавно кто-то очень больно отделал. Все бабки для вас не успел собрать и побоялся приехать. Просил нас переговорить.

- Тогда отваливайте. А ему скажите, если он ещё не в больнице, что скоро там будет. В самом отдельном отделении.

- Он же не отказывается платить, до завтра потерпите.

Лопата молча повернулся и пошел прочь. Тимоня, посмотрев сверху вниз на Марченко, тоже отвалил.

- Облом получается, - Сергей сел за руль. - Не хотят говорить. Зато мы их теперь знаем.

Андрей приоткрыл дверь.

- Постой! Давай договоримся. Так нельзя, нам заплатили за этот базар, надо же отработать.

Вымогатель повернулся:

- Так вы - его крыша? Тогда ещё встретимся .

Лопата пошел дальше. Что-то ему не нравилось в пассажирах волги. Гусаров захлопнул дверцу машины. Марченко, казалось, немного расстроился от средненького, скажем, результата встречи с бандитами.

- Поехали. Его что-то насторожило. Будем надеяться на "хвост".

Гусаров поинтересовался:

- Ты надежно спрятал этого терпилу?

- На сегодня, а завтра видно будет.

Они тронулись вниз по шоссе. Поехали не торопясь, обсуждая происшедшее.

- Будем их выпасать. Осторожные.

Сергей притормозил перед светофором. Неожиданно черный джип "Ниссан", проехав слева по встречной, подсек их машину.

- Вот сволочи, разгулялись!

Марченко едва успел увернуться от столкновения. Рассерженный, стал выходить из автомобиля. Задние двери машины нарушителей распахнулись, и трое коротко стриженных молодцов спрыгнули прямо перед капотом "волги". Двое направили автоматы на сидящих в них пассажиров.

- Выходи! Бегом! К нам в машину! Бегом, пристрелю, падла!

Невысокий и вертлявый подскочил к Марченко. Сергей увидел в его глазах безумие.

- Наколотый, - определил он.

Такой разговора не понимает. Решительно возразил вооруженному наркоману:

- Спокойно, мы из милиции. Бросай оружие!

В тот момент ни Гусаров, ни Чернобитов не могли помочь Сергею. Они ещё не успели открыть двери автомобиля, как раздалась автоматная очередь.

- Решай их! Это менты! - заорал вертлявый.

Андрей в мгновение определил, что второй бандит вот-вот нажмет на курок. Он вывалился из машины, оттолкнулся от неё ногами, и покатился по асфальту. Все произошло в один миг. На светофоре вспыхнул зеленый, и проезжавший справа от "волги" автобус едва не смял человека, летевшего прямо под колеса. Андрея больно зацепило и ударило о поребрик тротуара. Мимо проплывала синяя туша на колесах. По другую сторону звучали выстрелы. Бандит жал на спусковой крючок. Несколько пуль пробили обшивку машины. К счастью, автоматчик слегка опустил ствол, целясь в падающую жертву Гусарова, и выстрелы не причинили вреда пассажирам, тесно сидящим и стоящим в автобусе. Андрею казалось, что рядом с ним проехал целый поезд - так растянулось время. На самом деле пассажирская машина промчалась быстро. Перепуганный водитель жал на газ до отказа, чтобы миновать опасное место. Андрей вскочил, секунды две нетерпеливо подождал пока проедет этот чертов транспорт и ринулся туда, где остались его ребята. Позади "волги" приподнимался на одну ногу Чернобитов, из второй хлестала кровь, на предплечье расплывалось красное пятно. Гусаров не видел Марченко, находившегося по ту сторону их машины. Он бежал, чтобы успеть схватить закрывавших за собой двери людей из джипа. Успел дотянуться до ручки задних дверей, но колеса с визгом покатили "Ниссан" вперед. Андрей упал, держась за гладкую никелированную ручку и его проволокло по асфальту несколько метров. Джип уходил на повышенной скорости. Приподнявшись, Гусаров едва отпрянул от летевшей на него "вольво". Мельком заметил на переднем сиденье Лопату. Тело плохо повиновалось из-за ударов и падений, но боли не было. Андрей проковылял к "волге". Там около распростертого на асфальте окровавленного Марченко сидел на коленях Чернобитов.

- Сергей!

Гусаров видел смерть. Случилось страшное. Заклокотала бессильная злоба.

- Скорую и СОБР! Пусть введут "Перехват"! Звони!

Андрей втиснулся за руль "волги" и помчался в погоню, не обращая внимания на незакрытые дверцы. Он искал глазами, джип и "вольво", он жал на сигнал, пугая водителей и пешеходов скоростью и резкими бросками машины из стороны в сторону.

- Если сейчас увижу - убью! Гады! Уроды!

На всей скорости едва не зацепил расстрелянный автобус. Его водитель проехал без остановок до самого Московского проспекта. Налево? Направо? За "волгой" увязалась машина ГАИ. Андрей остановился.

- Скорее!

Показывая удостоверение, приказал лейтенанту милиции объявить по рации "Перехват" на две бандитские машины.

- И держи вон тот автобус. Пусть не выпускает людей. Надо всех опросить, они свидетели. Я своих вызову.

Лейтенант схватился за рацию. Гусаров понял, что личной погоней не достанет убийц. Не та машина, время упущено. Развернулся и поспешил к обсерватории. На месте трагедии уже все было буднично. Только следы крови обозначали его. Поднял с асфальта какую-то хреновину, по виду запоминающую автоматный магазин, но чуть поменьше и удивительно легкий. Машинально сунул в карман. Ни Марченко, ни Чернобитова. Даже зеваки уже разошлись.

- Кто видел здесь раненых?! - закричал Гусаров. - Кто видел перестрелку?

Прохожие недоуменно смотрели на него, и только мальчишка у дверей кафе откликнулся.

- Здесь они, дяденька.

После гибели Марченко руоповцы три дня без сна и отдыха с рвением и очень "душевно" исполняли давнее пожелание широкой общественности и советы-указания самоуверенных дилетантов из городской администрации хватать всех бандитов и - в кутузку! Чтоб чувствовали, чья в городе власть. С сожалением отставив оперативные разработки и хитроумные комбинации, без которых, нахрапом, не привлечешь к уголовной ответственности, избрали тактику повального задержания всех известных бандитов и темных личностей. Тактику американских полицейских во время гангстерских войн. За каждого убитого полицейского клялись убивать четверых мафиози. Генерал Сергеев, в душе согласный с подобным террором, категорически пресек такие настроения, но с оговоркой:

- Стрелять без размышлений, если вам будет угрожать смертельная опасность.

СОБР, ОМОН, спецназ СИД и СР заинтересованно помогали в проверках и облавах. Другие службы подсыпали свою информацию о злачных местах, блат-хатах, притонах. В первый же вечер после убийства Марченко двери Литейного почти не закрывались. То и дело вводили людей в наручниках, гнали на третий этаж, ставили лицом к стене. Бесконечный коридор к полуночи был заполнен тесно стоящими людьми. Следователи и оперативники дотошно опрашивали задержанных, оформляли бумаги, криминалисты откатывали пальчики, производили экспертизы изъятого оружия, наркотиков, подозрительного антиквариата.

Чернобитов лежал в больнице, и Гусаров был единственным, кто мог опознать убийц. Симонов собрал весь личный состав СОБРа специально для Гусаровского инструктажа. Андрей, описав убийц, попросил:

- Увидите похожих хоть на улице, хоть где - везите сюда.

Эти проверенные делом и временем парни наметанным глазом выхватят из толпы описанных им людей. Если повезет. Молодцы все же. Все, кто сегодня должен был отдыхать, приехали на службу, вызвались работать до упора, пока не найдут негодяев, пока не отомстят за смерть Сереги.

Гусаров каждые пол часа обходил длинные вереницы привозимых людей, вглядываясь в лица. К часу ночи задействовали пятьсот метров второго этажа. Следователи, ведущие опросы задержанных, периодически сообщали что-либо, имеющее отношение к делу. По дороге к кабинету Гусарова остановил Глушков:

- Андрей, там один колется, будто Буташев в городе.

- Да ну? С перепугу, должно быть. Буташев из-за бугра не должен так быстро вернуться. Там ему отсидка светила.

- Я тебе сказал.

- Извини, устал я. Покажи мне этого хитрилу. Валит с больной головы на нездоровую.

Войдя в кабинет следователя УРОПД, Гусаров засмеялся, едва взглянув на крепко сбитого задержанного.

- Да это же... Так, дай вспомню... Пингвин?.. Нет... Пеликан! Точно? Вот так встреча! Давно тебя не видел. Помнишь меня?

Андрей с радушной улыбкой смотрел на задержанного, но тот вместо приветствия отделался невнятным мычанием. Усевшись за стол Глушкова, руоповец пояснил следователю:

- Это, можно сказать, главный бригадир Святого. Помнишь авторитета, который чуть Буташева не заломал? Мужик головастый, несколько жизней имел, так?

Гусаров снова рассмеялся, ожидая ответа Пеликана.

- Поменял паспорт, имя, а себя выдал за покойного, даже могилку свою соорудил. Так? Ну что молчишь?

Гусаров посмотрел в протокол, который вел до этого Глушков.

- Как тебя... Антон Антонович, правду я баю? А теперь ты мне сказку расскажи.

Пеликан тупо смотрел перед собой.

- Что молчишь?

- А что говорить? Я все сказал гражданину следователю. А вас я не знаю.

Гусаров вскочил.

- Я тебе представляться должен? По протоколу с тобой говорить? Мне, гнида, нужен тот, кто убил моего сотрудника и мне не до представлений! Что ты тут говорил про Буташева?

Видя нервное состояние Гусарова, Глушков заступил дорогу к задержанному. Пеликан ничуть не выглядел смущенным или испуганным криком руоповца.

- То и говорил, что чеченец опять начинает заправлять в городе. Гражданин следователь сказал, будто вашего застрелили, вот я и предположил, что это буташевские сделали.

- Это надо ж такое придумать?! Буташев начинает заправлять! Ты что, газет не читаешь? Новый начальник ГУВД во всеуслышание говорит, что тамбовцы в городе хозяйничают. Это его, конечно, мнение. Но я не соглашусь и с твоим заявлением.

- Я сказал то, что сказал. Он тихарится и работает со славянами. Есть одна группа, говорят, в Пушкине. А черножопыми через своего подручного командует. Наркоту и оружие возят.

- За Святого мстишь?

- Сдать Буташева не в падлу, как и мента любого.

- Ты его видел?

- Не видел.

- Тогда грош цена твоим словам.

- Другие видели в "Таверне" и в бане около Московского проспекта. Их черные держат.

- Ладно, я ещё зайду. Глушак, не отпускай его пока, ладно?

К трем часам Симонов со своими молодцами привез около сорока человек. Рослых, крепких "быков". Впоследствии выяснилось, что в субботу должен был открываться чемпионат восточных единоборств. В гостиницу, куда поселили приезжающих гостей, как мухи на мед, слетелись бандитские вербовщики для поиска достойных волонтеров. Иметь в своих рядах черные пояса, боевые машины мускулов с высоким даном считается престижным и выгодным. Мастера не только поработают, но и подучат молодую бандитскую поросль.

Никифоров, поехавший со своей группой брать Буташева в баню, указанную Пеликаном, в логове его не обнаружил. Сгребли пяток людей, оказавшихся поблизости..

- Где?

- В гостиницу поехал к спортсменам каким-то.

Симонов тоже съездил впустую в офис над "Таверной". На стук никто не открывал. Когда вынесли двери, обнаружились два сторожа с женщинами.

- Где?

Сторожа сказали.

Две группы подъехали к гостинице почти одновременно. Никифоров довольно потер руки, завидев собровский автобус. В теплую белую ночь люди гуляли, любили, смеялись, любовались красотами дивного города, а руоповец был рад лишь тому, что никто не уйдет под покровом темноты. Еще будет время погулять, а пока...

- Вася, пару у входа оставь, пару к служебному кинь. Больше на оружие налегайте. Там, в ресторане, собрались такие, что не хуже вашего ногами и руками машут.

- Понял. Пошли!

Водители двух иномарок, ожидавшие выхода своих господ, завидев гиганта в черном комбинезоне, попробовали было предупредить своих в ресторане, но их настигли выбежавшие из автобуса люди в униформе и в масках, положили на асфальт.

Мастера и кандидаты - каратисты, знатоки тэиквон до и джиу джитсу, ниндзяцу и прочих видов самозащиты и нападения - были трезвы и проводили время в беседах за столами. Видятся редко, во время таких чемпионатов. Завтра открытие, показательные выступления, поединков не будет. Можно припоздниться. Тем более, что понабежали местные знакомцы, угощают и некоторым даже удается уговорить на рюмку другую коньяка. Парни здесь денежные, деловые, предлагают работу.

- Муртаз, будешь постоянно со мной, и все. Ничего не надо делать. За все время, пока я в бизнесе, только раз наехали какие-то недоумки. Я сам с шофером отбился. Риска мало, а плачу - сам знаешь как. Оформлю охранником, хату тебе подыщем. Ну?

Буташев ревниво поглядывал на лысоватого Колыбу, уговаривавшего Муртаза. Жаль, что не смог приехать раньше. Но ничего, тут широкий выбор. Вот кого больше всех хотел бы видеть. Боец из Алма-Аты по прозвищу Мастер Цин входил в зал ресторана. У человека с вполне европейскими чертами лица были чуть раскосые глаза.

- Живу среди казахов, вот и глаза такие.

Буташев встал ему навстречу, опасаясь, что могут опередить. Цин заметил приветствие. Старые знакомые направились навстречу друг другу. Когда между ними оставалось метров пять, в кармане Буташева раздался резкий настойчивый зуммер радиотелефона.

- Ну вот, поздороваться как следует, не дают, - он распростер объятия. - Как поживаешь, Мастер ?

Обнялись, а телефон все трезвонил. Причина вызова стала ясна в следующие секунды. Топот, крики и возня в вестибюле быстро перемещались ко входу в зал, и вот первый собровец нарисовался на пороге.

- Милиция! Проверка документов. Всем сидеть на месте.

Не все сидели, кое-кто стоял, как Буташев с Мастером Цином. Алмаатинцу не приходилось видеть подобные проверки и он самоуверенно пошел вслед за пожелавшим скрыться Буташевым, которому не улыбалось столкнуться с руоповцами, а тем более попасть к его заклятому другу Гусарову..

- Я сказал - сидеть! - двинулся за ними собровец.

В зал вбегали люди в черных комбинезонах и люди в штатском, но с оружием.

Буташев пошел поспешнее.

- Ах, ты, - возмутившийся сотрудник резко взял старт и побежал меж столиков

Мастер Цин понял, что Буташев хочет скрыться и надо чем-то помочь. А что, сам он чист перед законом, пускай берут. Мастер шел, не поворачиваясь и спиной ощутил тот момент, когда милиционер поравнялся с ним. Чуть ногу вправо. Едва заметно... Мент падает. А теперь поддержать!

- Ох, простите! - Цин помог подняться.

- Ты специально?! Стой на мecтe, я сейчас вернусь - разберемся, сотрудник двинулся за Буташевым.

- Я нечаянно, - схватил его за локоть каратист. - Вы не подумайте плохо.

- Отцепись, - попытался освободиться милиционер.

- Я хочу, чтобы вы поняли...

Но сотрудник уже понял. Его намеренно задерживают. Резко хотел оттолкнуть нахала, но тот неуловимо отклонился, и рука бойца провалилась в пустоту. Извиняясь, но не отпуская рукав собровца, Цин удерживал его. Такая игра не могла долго продолжаться безнаказанно. Алмаатинец уже отклонялся от настоящих ударов и в запале ударил сам. Кто-то из принявших коньяка попытался разнять их и сам ввязался в драку. Спортсменов было больше, но собровцев охватил азарт. Вопреки пожеланиям Никифорова сотрудники сунули пистолеты в карманы или перебросили автоматы за спину. Только руками и ногами. Они тоже спортсмены, но на своих тренировках отрабатывали приемы не для зарабатывания очков, а для моментального обезвреживания противника. Сопротивление спортсменов было сломлено через десять минут азартной схватки. То и дело щелкали наручники на руках поверженных противников. Многие из них, поднимаясь после оглушительных ударов, ошалело понимали, что двигаться могут теперь только вместе со столиками, так как пристегнуты к ним крепкими браслетами. Убереглись только те, кто сразу повалился на пол и заложил руки за голову.

Симонов не участвовал в этом сражении, он узнал Буташева, гнался за ним, скрывшимся за дверями кухни.

- Как пар сквозь вытяжку ушел! - злился он, приехав на Литейный.

Выстроенных вдоль стены второго этажа спортсменов вперемежку с бандитами Гусаров тоже изучил.

- Зато этого сцапали, - Симонов повернул лицом к Гусарову мужчину внушительного телосложения. - Тоже бежать пытался, но он видишь какой толстый. Сидел за одним столиком с Буташевым.

Андрей с интересом разглядывал тучного человека.

- Молодец, что достал его. Я примерно знаю кто это. Ты дальше поехал?

- Пока весь Литейный не набьем этим отребьем, придется поездить.

- Давай, Вася. Надо.

Симонов направился вниз по лестнице, Андрей повел толстяка на третий этаж.

- Почему бежать хотел?

- Я бизнесмен, умею ценить время. А к вам попадешь - так сутки прочь. Нервы только треплете. За что задержали?

- Проверка документов.

- У меня документы в порядке, посмотрите сами. Прописка даже есть.

- Не подчинился требованиям.

- Ну да, конечно. Только б зацепить.

Салман Ибрагимов ругал себя за то, что решился ехать с Буташевым к спортсменам. Но любопытно было. Теперь его тут продержат неизвестно сколько времени. Одному Аллаху известно, чем все закончится. Вдруг докопаются? Гариуллин докололся до неуправляемости. Если не смылся из города, то обязательно попадется. Вон сколько уже всякого народа понахватали. Руоповцы за своего семь шкур сдерут. С виновных и невиновных. Вот ещё ведут команду. На лестнице омоновцы подталкивали вверх новых задержанных. Мокрых, наспех одетых. Наверное, из баньки. Руоповец ведет его, Салмана Ибрагимова, по коридору меж двух шеренг задержанных. Сколько их - тысяча, полторы? Зрелище подействовало на нервы и в беседе с Гусаровым путались мысли.

- Кто из ваших был на Пулковском?

- Каких наших?

- Не придуривайся. Из буташевских.

- Я ничего не знаю, сам я в такие дела не лезу, клянусь мамой.

Ибрагимов напряженно пытался выбрать правильный тон разговора. Они все злые сегодня. Чего доброго начнут физиономию портить. Гусаров провел его к следователю. Глушков перебил мысли Ибрагимова:

- Ты видел, сколько задержанных там, в коридоре? А нас, следователей, здесь немного. Одно только изъятое оружие оформить - на день работы. Так что ты, Салман Ибрагимов, не ерзай тут, а говори, кто стрелял на Пулковском шоссе?

- Какой стрелял? Меня там не было, откуда мне знать?

Гусаров резко притиснулся между Ибрагимовым и столом, перед которым тот сидел, вплотную навис над опрашиваемым, угрожающе крикнул:

- Ваши чеченские киллеры убили моего сотрудника, по мне стреляли! Думаешь простой болтовней отделаться? Рассказывай сейчас или сдам тебя ребятам в масках. Минут на пять.

В голове Ибрагимова кипело. Если они поймают Гариуллина, если тот будет наколот дурью, то может проговориться, кто давал ему задание помочь Ратникову. Нет, нельзя подставлять самого себя. Придется потерпеть.

- Честное слово, ничего не знаю!

- Нет у тебя честных слов, падаль. На тебя выходил этот мосластый со своей кодлой. Кто ездит на черном джипе?

- На каком? Их много в городе...

- А на зеленой "вольво"?

Ибрагимов пожал плечами и отвел глаза в сторону.

- Я могу только догадываться. Говорят, тамбовские лидируют в городе.

Гусаров молча смотрел на Ибрагимова, но тот не поднимал глаз. Андрей повернулся к Глушкову и что-то шепнул. Гусаров вышел и рядом с кабинетом нашел Пеликана, который стоял, упершись лбом в стену. Андрей отлепил его.

- Я тебе сейчас покажу одного человечка, может узнаешь?

Гусаров подвел Пеликана к двери и слегка приоткрыл. Задержанный, едва заглянув, в кабинет, сказал:

- Он, трудно обознаться. Это буташевский кореш.

Оформление задержанных и оружия, проверка их по картотекам на причастность к преступлениям были поставлены на конвейер. Подтянули следователей из других отделов, из районов людей попросили.

Оружия нашли немало. В который раз кабинет начальника РУОПа генерала Сергеева превращался в арсенал. Это помещение было самым надежным в здании для хранения опасных или ценных предметов. Здесь перебывало всякое. Коллекция ружей, закупленная на деньги, переведенные из американского Сити-банка в финский магазин путем хищения по компьютерной сети. Инкунабулы, древнейшие документы из Публичной библиотеки, украденные и вскоре обнаруженные. Контрабандные пистолеты, шедшие транзитом из Прибалтики в немалом количестве. Партия гранат Ф-1, привезенная на продажу. Драгоценности и вороха валюты здесь неизбывны. Генерал спокойно относился к тому, что его кабинет превращался то в штаб операции, то в хранилище. Лишь бы работа двигалась. Он может и в уголке пересидеть.

В те ночи после убийства оперативника его управления, дверь кабинета тоже не закрывалась. Эксперты периодически заходили и уносили к себе на Шпалерную баулы с автоматами, пистолетами, ножами, кастетами, нунчаками, дубинками. Сергеев тяжело переживал смерть подчиненного и держался на ногах до изнеможения. Заместители координировали работу в городе, а он старался держать в напряжении весь регион. Архангельск, Вологда, Калининград, Петрозаводск... Он звонил начальникам УВД и своих подразделений, растолковывал отправляемую информацию. Преступники могли рвануть из Петербурга сразу после убийства. Вокзалы, аэропорты, дороги... Всех поднять на ноги. Дозванивался до начальников ГАИ, ЛОВД на транспорте, даже до отдельных КПП...

Трое суток сотрудники милиции всех рангов не давали себе нормального отдыха, доставая подозрительные личности из самых разных мест - от шикарных ресторанов до грязных подвалов. Но Лопата и Вертлявый где-то затаились.

Ночевавший на службе, занятый тяжелыми мыслями, Гусаров по многолетней привычке сначала поехал к своему дому по старому адресу, в коммуналку, но спохватился и повернул в нужном направлении. Его сотрудники тоже подавлены происшедшим. В эти три дня многие говорили слишком откровенные веши. Устраивали целые вечера покаяния, мать их ети. Теперь никак не взять себя в руки. И самому лезла в голову всякая чертовщина. Хотелось выложить все, что случилось после командировки в Чечню. Даже наедине с самим собой хочется попросить прощения за убитых им бандитов. А они не убивали?

Припарковавшись, поднялся к себе. Второй час ночи. Открыв замок новенькой двери, тихо вошел, стараясь не потревожить Алену и Иринку. Чтобы не расстраивать жену убытками, снял свой порванный пиджак и запихал в ещё не разобранный после переезда ящик с зимними шмотками, стоявший в подсобке. Машинально подобранная им на месте трагедии черная дискообразная штуковина, с виду металлическая, но оказавшаяся почти невесомой, забытая в треволнениях, осталась в боковом кармане. В чуть приоткрытую дверь понаблюдал за мирным сопением своей семьи. Покопавшись в кладовке около кухни, нашел початую бутылку водки, сохранившуюся после одного из многочисленных празднований новоселья. Выпив стопку и не поев, попытался уснуть на диване в большой комнате. Завтра похороны.

Андрей стоял со свечой в руке и чувствовал за спиной сплоченных одной бедой своих товарищей. Весь личный состав РУОПа в молчании заполнил храм. Андрей облегченно вздохнул когда из врат вышли священнослужители и родственники отвели от гроба стонущую мать Сергея. Ее полный горя голос, вскрики и стенания воспринимались сотрудниками как строгий укор - куда ж вы смотрели, как не уберегли?

В эти скорбные часы группа руоповцев продолжала работать. В переулке, неподалеку от храма, заметили подозрительную машину с тремя молодцами. Никифоров доложил Гусарову. Хмурый Андрей покинул отпевание для проверки. Документы у задержанных были в порядке и на стрелявших они не похожи. Отпустили. Профессионально посматривали по сторонам и когда тронулись длинной колонной машин на кладбище. Там, среди могил, генерал Сергеев сказал те правильные слова, которые так тяжело выполнять в жизни:

- ... И в память о Сергее Марченко, я прошу, нет, я приказываю стрелять первыми при малейшей угрозе вашей жизни.

Такие бы приказы да подкрепить законом, да ввести раньше на год другой, может быть, и остался бы в живых товарищ. Вечная память !

- Да разве мало было взрывов в Петербурге? Тоже мне, нашли причину!

- А я говорю - чеченцы. Больше некому. Бизнесмены тут не живут.

А народу! Со всего микрорайона сбежались. Взрыв далеко был слышен. "Скорые", пожарные, милицейские машины. Народ оттеснили, оцепление поставили.

- Дожили. В мирное время дома рушатся.

- Давно дожили. На Просвещения ещё в каком году точно так же целый подъезд разнесло? Лет семь прошло!

- И на Литейном.

- И в Озерках.

В самой середине дома от седьмого до первого этажа рухнули фасадные панели, обнажив квартиры. Холодильники, плиты, кровати, всяческий скарб сполз вниз, образовав громадную гору вещей, мусора и обломков.

- Хоть бы людей не убило.

Издалека видели, как чье-то тело положили на носилки и увезли.

Лето. Время отпусков и дач. Многие во время взрыва были на работе или в отъезде за городом. В этом подъезде были, в основном, однокомнатные квартиры. Может быть, поэтому не много людей пострадало? Одиночки дома меньше сидят.

Да, сначала об этом уникальном, в некотором смысле, доме. Внешне ничего особенного. Обыкновенная панельная многоэтажка. Но подобных все-таки не было в Санкт-Петербурге. А может быть, даже во всей стране. А если в стране, то и на всей планете. Ордера на жилье в нем были выданы исключительно ментам. А уже через месяц из ментов в доме остались считанные единицы! Большинство совершили обмен даже не въезжая в дом! Причина? Не потому, что дом плохой или местность зараженная или там, аура не такая чистая. Причина, казалось бы, невероятная - менты не хотели видеть друг друга после работы!

- Я не дурак жить там, где за тобой глаз да глаз. С кем пришел, сколько выпил, какую зарплату получил...

- Какой-то дурак в нашем подъезде сказал жене, что нам пайковые заплатили.

- Скотина! Теперь все бабы узнают. Нет, надо съезжать отсюда.

- Не убий, не укради, одним словом, а то сосед узнает и доложит по инстанции.

- Ну. Я уже объявления повесил. Буду менять.

- А я подожду, когда все наши отсюда выедут.

- Я как-то об этом не подумал.

- Уезжай, Витя, уезжай, не обращай внимания на мои слова.

Где же ещё решают жилищные проблемы так, как в России, то есть в бывшем СССР? Строили молодежно-жилищные кооперативы, строили дома горняков и колхозников, дома Кировского завода и "Ленинца". Каждое сильное предприятие всаживало деньги в жилье для своих рабочих. Целые армии приезжих наемных трудяг, бесправных и послушных, вкалывали за крохотную зарплату в надежде когда нибудь получить свои квадратные метры жилья. В Москве и в Петербурге и в любом крупном городе. Десятилетиями органы внутренних дел пополнялись извне. Редкие горожане изъявляли желание надевать форму мышиного цвета и патрулировать на улицах. Для приезжих самой заветной мечтой была собственная квартира. Общаги, общаги, общаги. Сколько их в ГУВД? Двенадцать, двадцать?

О, что за буйное время наступает в подразделениях, когда проносится слух, будто на днях начнется распределение квартир, выделенных городом для милиции. Некоторые перестают спать. Проспишь момент и будешь долго каяться в общежитской клетушке или старой комнатке в перенаселенной коммуналке, где сварливые соседи да на всех один унитаз и одна ванна, превратившаяся из белой в коричневую.

Нуждающиеся в жилье ищут влиятельных покровителей, достают вопросами свое руководство, ревниво следят за действиями конкурентов.

- Я в городской очереди с семидесятого года.

- Ну и что? У нас на четверых девять метров, без ванной и горячей воды, вот так.

Спорят кому хуже живется на Руси.

- У нас тоже водогрей. И ещё сосед туберкулезник в квартире.

- Пускай дают жилье твоему туберкулезнику на его работе. У нас вообще шизик живет.

- Наш туберкулезник не работает. А шизик на вас всех плохо влияет.

Квартирный вопрос искалечил немало судеб. Алена, пилившая Гусарова по поводу квадратных метров, поставила ультиматум: или покупай жилье, или получай от любимого государства. Способ её не касается, но она здесь живет последний год, в этой халупе.

- Ах, не на что купить? Не платят, как следует, денег - уходи работать в более доходное место. Чего ты привязался к ментуре?

- В бандиты, что ли, идти?

- А хоть и в бандиты. Вон как они своих баб содержат! Когда ты пропал на три месяца в очень странной командировке, нам стали деньги присылать не такие, как у тебя зарплата. Я думала, ты переквалифицировался. А как вернулся, опять на одном окладе.

- Может, мне в Чечню опять уехать?

- Хоть куда поезжай, а жить надо по человечески. Мне и одеться надо, и в гости хочется, и у себя гостей принять. А где?

- Что я могу ещё поделать? Таких, как я, - целая армия. Все так живут и ещё хуже. Я зарабатываю больше многих коллег. Начальник, как никак. Не представляю что говорят другие жены своим мужикам, когда те приносят денег меньше меня.

- Ты мужчина, тебе и думать.

- Откуда такое барство? Папа, мама - обычные люди, а у тебя запросы, будто родом из Калифорнии.

- Ты мне одно скажи: будет у нас нормальное жилье когда-нибудь?

- Откуда я знаю? Буду стараться не упустить любой шанс. Обещают на работе. Дом, говорят, какой-то строят.

- Какой-то! - взвилась Алена. - Ты бы хоть узнал какой, где, когда закончат, кто будет распределять квартиры. Какой-то дом строят! О себе думать надо, о нас! Какой то дом! Надо же! Какой то! Ты сам какой то одноэтажный.

На следующий день после неприятного разговора с женой Андрей поинтересовался у руководства что за дом строят. Оказалось, он уже готов и жилищная комиссия Главка выделила несколько квартир на их службу. Гусаровым повезло.

Андрей подъехал к дому на своем "москвиче", когда там были чуть ли не все руководители служб Главка, районное начальство, множество знакомых и зевак. До последнего момента не верил, что рухнул именно его подъезд. Едва взглянув на свою обнажившуюся квартиру и увидев Иринкину кроватку, побежал к детскому садику. Среди столпившихся у ограды ребят издалека приметил дочь, облегченно вздохнул, помахал ей рукой и пошел обратно к дому, набирая по радиотелефону рабочий номер Алены.

- Гусарову, будьте добры.

- Минутку. Ален, тебя.

Слава богу, никого из своих не было дома. Алена на дежурстве и ему сегодня предстояло забирать Иринку из садика. Куда?

Издали здание было похоже на треснувший пополам гигантский кирпич. Пропала квартира. Столько ждали, так радовались, а пожить не успели. Когда теперь получат другую? И получат ли вообще? К взорванному подъезду оцепление пропускало только людей с удостоверениями. У Андрея спросили прописку;

- Извините, столько милиции, что старший приказал пропускать только тех, кто работает по расследованию взрыва или проживающих.

- Я и работаю и проживаю. Проживал, к сожалению.

Начальник 11-го отдела УУР Петр Васильевич Горбуненко стоял пред домом с дежурным по городу.

- Не на моем ли этаже рвануло? - спросил Гусаров, здороваясь за руку.

- Андрей? Твой подъезд, что ли? Где-то на шестом бабахнуло. Не знаешь, кто там живет?

- Нет. А что за причина взрыва? Мина?

- Смотрим. Мощное было устройство, сам видишь.

Горбуненко бывал на всех местах происшествий, связанных со взрывчаткой и оружием. Такое у него направление работы.

- На шестом все разворотило и огнем обожгло. Нужна проверка, экспертиза. Куда ж ты теперь?

- Сам бы кого-нибудь спросил. Мою комнатуху в коммуналке уже заселили.

- Алена где?

- На работе, слава богу. Еще ничего не знает. Позвонил, а сказать не смог.

Андрей поднял чей-то упавший стул, устало сел и попросил закурить.

- Это Буташев, собака.

Гусаров лишился новой квартиры. И ещё несколько семей оказались на улице. Хозяйственники забегали, освободили один этаж ближайшего милицейского общежития. Целые сутки люди разбирали завал, подбирали уцелевшие вещи и отвозили на грузовиках в общежитские комнаты. Андрей сообщил своему начальнику о своих домашних заморочках, и Сергеев распорядился предоставить Гусарову отпуск.

- Можешь оставить неделю другую на потом. Когда сможешь действительно отдыхать.

Андрей согласился. Переезд, как говорят, это хуже пожара вместе с наводнением. Не на один день работы. В общежитии Гусаровым дали две комнаты. Неуютно, уныло, тоскливо. Сердце сжималось. Неужели задержатся здесь надолго? Кухня одна на всех. Горячей воды нет. Два туалета общих по три унитаза. С перегородками картонными. Хуже коммуналки.

Алена с Иринкой отправились к бабушке в Псковскую область. Жена вернется, а дочь останется там на месяц. Андрей в одни сутки расставил мебель, кое-как устроил быт и, проклиная взрывников-террористов, решил потратить свой отпуск на поиск негодяев. Не ликвидируй их - жди нового нападения. Буташев выпутался из истории с переправкой радиоактивных веществ за рубеж и теперь мстит Гусарову. Но он бы обязательно известил о том, что приложил руку к адской машине, не отказал бы себе в удовольствии понаблюдать реакцию Гусарова. Теперь он, конечно, в Чечне... А если не он?

- Ну, что у тебя?

Покончив с переездом, Гусаров зашел в 11 отдел УУРа, подождал, пока Горбуненко не выпроводил из своего кабинета какую-то женщину, с виду перепуганную и вызывающую жалость.

- Бросила гранату в окно квартиры одной коммерсантки. А может и не она. Привезли её из Кронштадта, надеялись, что хоть здесь расколется, вдалеке от дома. Молчит как рыба об лед и на жалость давит. У неё дружок есть, военный...

- Я про взорванный дом спрашиваю, а он про кухонную террористку рассказывает.

- А что дом? Тротил он везде тротил. Хотя, экспертиза, наконец, показала, что взорвать могли и без применения ВВ. Вот так.

- А могли и с применением.

- Могли. Работаем, Андрюха, работаем. Может, история с вояками что покажет. Ну, с теми, которых мы вместе с вашим РУОПом задержали. В Каменке.

- Ты же знаешь, я сейчас в отпуске.

- Командира роты тамошней части ещё до взрыва твоего дома задержали. Боброва, должен был слышать.

- Это который при попытке сбыта...

- Там целая команда работала. Еще один командир роты и начальник КПП. Бобров, как старший группы разминирования, целый год списывал тротил весь без остатка, а уничтожал частично. "Излишки" забирал и хранил на службе в металлическом ящике, и у себя дома немного. Одному человечку продал килограмм взрывчатки, электродетонаторы и подрывную машинку. Получил за все сто пятьдесят рублей. Кому именно продал, вроде и сам не знает. Покупателя описывает подробно, но - имярек. А кому ещё продавал не говорит. Молчит как об стенку горохом.

Горбуненко заглянул в справку, лежавшую на столе.

- В его ящике хранилось десять килограммов тротила, огнепроводный шнур, детонаторы, капсюли-детонаторы (сто пятьдесят штук), сотня электродетонаторов. На продажу готовил, падла. Вот и посуди, скоро ли мы выйдем на тех, кто у Боброва покупал взрывчатку и прочую тряхомудию. Кроме него и другие могли приторговывать. Дошло до того, воры у воров воровали. Один вояка, рядовой, однажды залез в Бобровский кабинет, подобрал ключик к ящику, где взрывчатка лежала, и свистнул три кэгэ тротила, огнепроводный шнур, пару метров детонирующего шнура, патроны, электродетонаторы... Полный бред.

- Беспредел.

- Воин правильно рассчитал, что командир ни за что возбухать не будет. Бобер, конечно же, о краже заявлять не стал. Но вместе с двумя посвященными устроили шмон. Нашли! И не где-то в тайнике, а в личных вещах рядового Печенкина. Морду ему наквасили и... взяли в долю.

- Дела... А что спецаппарат говорит о взрыве дома?

Горбуненко развел руками.

- А у тебя?

Гусаров повторил жест розыскника. В этот момент беседу прервал зуммер "моторолы". Андрей ответил.

- Куда вам можно перезвонить? - спросил кто-то с кавказским акцентом.

Продиктовав номер телефона Горбуненко, сыщики с нетерпением стали ждать звонка. Петр Васильевич без слов включил кнопку записи разговора.

- Сейчас будут издеваться и угрожать.

Позвонили через пол минуты. Тот же голос спросил:

- Андрей Витальевич? Это говорит Руслан Буташев.

- Здороваться не будем, Руслан Буташев.

- Только не утруждайся меня засекать, все равно не найдешь.

- Ты так и раньше думал.

Буташев, сидевший в машине на Пулковском шоссе, в ярости ударил рукой по "торпеде".

- Не говори так, шакал! Что было, то было. Если ещё раз полезешь в мои дела, - милости не жди.

- Куда уж больше.

- Я хочу чтобы ты знал: я не взрывал твой дом. Я здесь ни при чем.

- Он сам взорвался.

- Повторяю, Гусар, я ни при чем. Я чеченец, я так подло не поступил бы, из под тишка. Я бы встретился с тобой открыто. На западе говорят: чеченцы - французы Кавказа...

- Ага, пигмеи - зулусы Африки. Отлично сказано.

- Зачем так говоришь? Ты знаешь, что я политикой не интересуюсь. У меня свой бизнес.

- Криминальный.

- Какой есть. Мне не хотелось бы лишний раз портить отношения с милицией. У нас свои счеты, Гусар. Но, клянусь мамой, я только сегодня узнал, что ты жил в том взорванном подъезде.

- Ты за этим позвонил?

- Не надо меня искать. Я уезжаю на родину.

Буташев швырнул радиотелефон на асфальт шоссе под колеса проезжающего мимо грузовика. Через секунду аппарат был раскатан в тонкий черный пластмассовый блин.

Енгаев сдался. После того, как он позвонил в РУОП и узнал, что оперативник Марченко, занимавшийся его заявлением, убит. Хотя Эльдару Александровичу больше никто не угрожал. Был только один звонок.

- Алло, наше предложение о введении Соркина в совет директоров отменяется. Будет другое, мы позвоним.

Что другое? Предложение? Или вообще все другое? Об этом звонке Енгаев не стал сообщать в РУОП. Пусть будет что будет. Предложат "крышу" - пусть будет "крыша", раз её не избежать. Инцидента, подобно случившемуся возле обсерватории, и конкуренту не пожелаешь. А если бы сам Эльдар Александрович был в "волге"? Становиться в центр сообщений о криминальных разборках совсем не хотелось. Это означало бы потерю богатых клиентов. Конечно, кто же будет заказывать самолеты на авиапредприятии, которому угрожают? Хорошо, что о причине перестрелки на Пулковском шоссе из милиции не допустили утечки информации. В газеты не попало название "авиамеридиана". Даже трехдневный вихрь задержаний, пронесшийся по злачным местам Петербурга, не прояснил из-за чего стреляли. Журналисты копали, но не докопались, что имя Енгаева связано с происшествием. Теперь он ждал следующего шага бандитов.

Ратников залег на дно. Он перестал выходить из дома, то же самое порекомендовал делать и своим Федям-Петям, бывшим с ним на Пулковском шоссе. Его маленькое дело продолжалось под контролем тех, кто не засветился. Несколько цыганских семей исправно получали на распространение маковую солому и героин, действовала и сеть продавцов-наркоманов. Жаль, нелепый случай отодвинул реализацию нового проекта. Зачем было стрелять по милиционерам? Придурки! Буташев обещал наказать своих людей. Убивать таких надо. Теперь Енгаев будет под опекой РУОПа и аэродрома Руслану долго не видать. Однако, Буташев считал иначе. Руслан наведался домой к Ратникову.

- У них на предприятии, оказывается, есть собственный замполит. Кто-то вроде попа. Регулярно собирает трудовой коллектив и проповедует, внушает высшие ценности, а заодно и послушание начальству.

- Я знаю. Это Кудратов.

- Кудратов Владимир Михайлович. Имеет огромное влияние на господина Енгаева и его коллектив.

- Да? Я думал, он там только мозги пудрит насчет связей с космосом.

- Давай-ка я с ним поговорю. Устрой встречу.

Через неделю Кудратов пригласил Енгаева в свой офис по очень важному делу. Этому предшествовала его встреча с Буташевым. Его привез Ратников, который обещал вернуть наконец-то вещи, отобранные его Федями-Петями.

На условленной встрече вымогатель снова слушать не хотел разглагольствования о мощи биоэнергетики. Кроме Федь-Петь в офис вошел ещё один человек в темных очках, обращавший на себя внимание стройностью, одетый в хороший костюм и не участвовавший в разговоре. Ратников давил:

- Не дури мне голову. Показывай финансовые документы, меня интересуют только твои доходы!

Слупив с клиента до копейки, Ратник вернул отнятые пожитки. Кудратов бегло взглянул на бумажник, документы...

- А радиотелефон?!

Полудиск лежал в кармане Коли-Пети. И чего этого мага-волшебника больше всего волнует эта штука?

- В другой раз. Попользуемся пока.

Голос повысил, сморчок. Орет, что телефон ему нужен сейчас.

- Сядь! Никуда он не денется. Вещица, вижу, дорога тебе. Проплатишься второй раз - получишь. Хоть завтра.

Кудратов негодовал.

- Вернете сразу, как только я дам вам деньги! Вернете именно мою вещь! Понятно?!

- Давай сейчас!

- Такой наличности в данный момент нету.

- Ни фига себе, что ж ты в сейфах держишь? Аж пять железных ящиков!

- Не ваше сраное дело.

Пропустив грубость мимо ушей, Ратников миролюбиво сказал:

- Тогда у меня есть другое предложение. Будем взаимно вежливыми. Ты оплатишь нам услугой, которая тебе, мне кажется, ничего не будет стоить.

- Я не хочу иметь каких-то общих дел с вами.

- Дослушай. Есть хорошее предложение. Сейчас я тебе представлю очень уважаемого коммерсанта, он тебе все объяснит и покончим с высокими тонами. Это Руслан Буташев. Думаю, что вы договоритесь.

Ратников пошел к выходу, за ним последовали его Феди-Пети. Сидевший до этого в стороне человек в элегантном костюме встал. С едва уловимым кавказским акцентом заговорил по деловому:

- Вы, Владимир Михайлович, вхожи к Эльдару Александровичу Енгаеву. Даже помогаете ему работать с персоналом. И должны знать, что дела у него идут неважно. Не сегодня, завтра могут прикрыть.

- С чего вы взяли? Я считаю, что предприятие крепко держится на ногах, я бы сказал, на крыльях.

- Вот как раз крыльев у него маловато. В последнее время я пристрастно интересовался вопросами работы авиакомпаний и кое что стал в этом понимать. Господин Енгаев плохо держится на крыле.

- Спорно.

- Пока спорно, но надо смотреть в будущее. А будущее таково, что вашему духовному родственнику придется серьезно потратиться.

- Ах, вы вот о чем. Тоже наезжать будете?

- Разве я похож на Ратникова? Я про другое. Вы же знаете, что главный рэкетир у нас - государство. У государства есть Федеральная служба воздушного транспорта, от которой зависит благополучие енгаевского "авимеридиана". Эта служба недовольна карликовыми компаниями, имеющими один или два самолета. Сколько единиц у Енгаева?

- Четыре.

- Двухместные самолетики не в счет. Пассажиров и грузы в "авиамеридиане" может перевозить только единственный Ту-154. Второй самолет, 124-й, свой ресурс отлетал и только числится на балансе, вы это знаете. Так вот, готовится распоряжение об отзыве лицензий у "односамолетных" компаний.

Буташев замолчал. Да, Кудратову неприятно, что его товарищ разорится. Он регулярно и неплохо платит за его сеансы на предприятии, к тому же, Владимир Михайлович стал акционером "авимеридиана".

- Вам что до этого?

- Я уже сказал, что у меня есть интерес к самолетам. Хочу помочь на определенных условиях. Без меня Енгаев не спасет положение.

- Почему вы так уверены?

- У него нет трех миллионов долларов. Именно столько стоит Ту-154М. Конечно, можно купить наполовину подержанный "Як". Но это тоже не по силам Енгаеву. Такой Як-42 стоит полтора миллиона долларов. Он готов выложить полтора миллиона? Конечно, если он пожертвует личными средствами и если вы поможете ему своими, то можно выпутаться, сохранить предприятие. Но вы вряд ли на это пойдете, какой резон? Да, забыл сказать, что компания должна иметь не только несколько пассажирских самолетов, но и резерв двигателей и различных узлов для замены на них. А это все равно, что купить ещё один самолет.

- Енгаев об этом ничего не говорил.

- А он может и не знать. Не всякому сообщают что зреет в недрах Федеральной службы воздушного транспорта. Как это ни парадоксально, в Чечне о многих будущих решениях российских властных структур узнают быстрее, чем вы Петербурге.

- Почему вы все это мне говорите?

- Я вижу в вас партнера по бизнесу. Я спасу авиакомпанию своими деньгами, но вашими глазами и руками. Хочу, чтобы вы скупили для меня акции. С вашим влиянием на коллектив и самого Енгаева, это получится. Для моих целей не нужны Яки и Ту. Мне нужны небольшие "Сесны". Это будет моей долей и в этот авиаотряд никто не должен соваться. Все просто. Через месяц я куплю новенький Ту. Вы согласны?

Владимир Михайлович прошелся по кабинету, остановился напротив сидящего Буташева.

- А как с Ратниковым и его отморозками?

Буташев улыбнулся:

- Если мы будем партнерами, можете на них положиться. И не сердитесь, такова их роль в этой истории. Подумайте над моим предложением, но не долго. Каждый день мы теряем тысячи долларов. Повлияйте на господина Енгаева, ему не следует больше обращаться в РУОП. Ведь милиция не купит ему самолеты.

- Ты знаешь, один экстрасенс нанял подонков, чтобы избили его жену. Вторую, кстати. То ли внушили им напасть на нее, то ли заплатили за издевательство. Сейчас в тридцатом отделении лежит заявление о нанесении побоев.

За поздним ужином Гусаров делился дневными впечатлениями.

- Сегодня я особенно не хочу слушать подобное, - отрезала Алена.

Посыпавшиеся напасти осложнили отношения в семье Гусарова. Получив три недели отпуска после взрыва дома для обустройства угла в общежитии, Андрей не мог себе позволить отдыха и, наскоро переселившись, занимался поисками диверсантов, лишивших его квартиры. Алена, видевшая по соседству старания других мужей, отнесла бездеятельность Андрея на счет его невнимания к семье. Резкий и порой даже грубый на службе, Гусаров терял волю в разговорах с женой.

- Алена, как только я разберусь со всем этим, возьмусь за дом по настоящему. Ну, чего сейчас не хватает? Основное сделано - кровати, стол, шкафы, что ещё надо? Особым уютом займемся чуть-чуть позже.

- Сто лет ты мне говоришь одно и то же. Когда это твое "чуть-чуть" дозреет? Когда, наконец, я буду хорошо одета и не буду думать про этот жуткий быт? В конце концов у меня музыкальное образование. Я могла бы себя проявить, а ты вогнал меня в такие рамки, что я стала дурной домоседкой. Мне даже нормального общения не хватает.

Словами Алена могла хлестать и порезче. Андрей знал, что едва он в споре повысит тон - получит в ответ брань на всю катушку, а этого он не любил и не терпел.

- Ну были же у нас дни, когда мы выезжали на природу, я вас возил в БДТ, в Петродворец...

- Мне этого недостаточно. Поговори со мной по человечески...

Гусаров, как ни пытался, часто не понимал, чего желала Алена. Как человек действия, он мог выполнить её просьбы, конкретные задания. Проникнуть же туда, где витала в своих мыслях жена, ему было не дано. И не ему одному. Не раз убеждался, что её порывы непонятны даже общим знакомым. Вот опять огорошила:

- Мне надо триста пятьдесят рублей. Иду учиться на курсы.

- Когда?

- К пятнице.

- Я всегда был не против учебы, ты же знаешь. Напряжемся и заплатим. Что за курсы?

- Давай только не будем обсуждать. Мне они нужны. Твое мнение знаю наперед.

- Ну, почему ты все знаешь наперед? Человек меняется, когда попадает в разные обстоятельства, с возрастом, просто от какого-то впечатления сразу может ревизовать свои взгляды. Давай обсудим.

- В общем, я тут поговорила с одним человеком и то дело, которым он занимается, думаю, как раз мое.

- Уже предполагаю.

Сейчас станет говорить об экстрасенсах, высших силах, раскрытии внутренних резервов, ауре и прочей чепухе. Андрей не упускал ни одного повода, чтобы покритиковать всякие таинственные явления и расплодившиеся учения. Сегодня Алена не дала возможности рассказать о действительной сущности одного прорицателя. Как он пользовал молоденьких девочек, причем не без болезненных последствий, как жен менял...

- Ты начнешь разводить демагогию, поэтому говорить с тобой об этом не желаю.

- Раз уж я угадал, если мне надо искать деньги, то хотя бы поведай зачем. Я же пообещал заплатить. Что за человека ты встретила?

- Ну, в общем, нас познакомила Людмила.

В последнее время Алена часто говорила по телефону со своей бывшей сокурсницей, сейчас работавшей стюардессой, и Андрей понял, о ком шла речь.

- Его зовут Булат Рашидович. Какой-то восточный, но всю жизнь провел в Петербурге. Работал в кораблестроении, а потом ушел на пенсию, стал писать, занимался исследованиями. Учился у известных людей, общался с парапсихологами. Он сказал, что у меня неординарные данные, что я смогу.

Каждое слово жены больно кололо душу. Сердце кричало. Милая моя! Неужели ты думаешь, что эти песни поются бескорыстно? Какой мужик не скажет о твоей неординарности? Прямой путь понравиться - говорить эту лесть. Искушенная ведь женщина! Вот какой-то гад опять создал проблему. Алена на крючке. Что-то возражать нет смысла. Иначе будет обратный удар. Тот говорит: "Ах, какая Вы способная", Андрей скажет: "Это глупости". Тот будет хорош, а он будет выглядеть как в дерьме.

- Булат Рашидович посоветовал заниматься у Кудратова. Там я смогу развить свои способности. Понимаешь, мы чувствуем на низшем уровне. Если развить собственные внутренние возможности и научиться подпитке энергией Космоса, то можно предугадать события, заглядывать в будущее. Я принесла брошюру Кудратова, если прочитаешь - все поймешь, ты же у меня умный.

Это "умный" было сказано с издевкой. Алена вела себя враждебно, если пригодилось общаться на подобные темы.

- Да, умный. Поэтому читать не буду, знаю, что эти брошюры печатаются в нашей свободной стране миллиардами. Даже глубокий параноик издаст свое "учение" без труда. Только "бабки" плати. Без редактора, без рецензирования, любую чепуху, извини, вещь издадут. И тираж будет соответствовать перечисленным средствам.

Алена нервно вскочила, но Андрей остановил её.

- Нет, выслушай. Я не спорю о достоинствах брошюры, а только объясняю механику её появления на свет, которой ты, возможно, не знаешь.

- Я не буду с тобой говорить. Так и думала!

- Учись, пожалуйста. Как это выглядит?

- Это не где-то на задворках, а в клубе на Лиговке, в большом зале. Набирается курс и читаются лекции.

- Тоже не проблема. Любой может арендовать помещение по деньгам. Чем больше мошна, тем круче Дворец. Этот, как ты сказала .... ну, учитель...

- Кудратов.

- Он сам будет преподавать или ученики?

- Конечно, сам. Я тебя хотела пригласить на его выступление.

- Избавь, Алена. Мне не до концертов. Когда-нибудь лучше в театр сходим.

- Ты получишь представление, чему я буду учиться.

- Посмотри на афиши. Их по всему городу понавешено. Непревзойденные лекари, колдуньи, прорицатели, со степенями и званиями. Чем ваш Кудратов лучше? Кто из них круче?

Втюхались в историю. Обратного отката не будет, это понятно. Теперь надо только предупреждать жену быть осмотрительнее. Этими идеями увлекаются люди различных наклонностей - от обуреваемых манией величия до просто доверчивых, считающих, что добрый дядя поделится тайной, как стать счастливым, умным, а то и всемогущим. Вроде тысячи рецептов, как стать богатым. Узнал - и стал. Вот как просто!

- Ну почему ты такой скептик? Этот человек за рубежом выступал, между прочим. Сходишь и все поймешь.

Знакомое ощущение опасности на этот раз сковало Гусарова. Он сидел, не шелохнувшись, но сердце учащенно билось. Беда на подходе. Запудрили Алене мозги. Это они могут. Вон, членов "Белого братства" до сих пор не вернуть в себя. Как закодированные. Булат какой-то, драный, берет и запросто заталкивает его жену в секту. Чем? Лестью и болтовней. Не его, Андрея, адова работа интересует её, не его реальные способности. Нет! О чем с ним говорить, сапогом ментовским? Неинтересно его знание подлости, бездушия, грязи человеческой. Чего-нибудь высокого не найдется? Вроде: "Вы, девушка, божественно созданы. У вас особая аура!". Как пахарь снисходительно плюет на землю от вида пижона в канареечном пиджаке, так и Гусаров плевался бы от льстивых речей, прицельно точных для завладения душой другого человека.

Алена продолжала:

- В конце обучения выдается настоящий диплом. Спасибо тебе, что заплатишь за курс. Их всего три. Те, кто успешно сдает экзамен на первом этапе, переходит на второй, а на третий попадают уже самые лучшие.

- Хорошо придумано! - Гусаров рассмеялся. - Каждый курс по триста пятьдесят рублей, да? Зуб даю, что все выучатся на четыре и пять. Даже шизики сдадут экзамены на "отлично", а их там будет много, поверь мне. Кудратов не дурак, чтобы отказываться от лишней тысячи. Думаешь, это школа? Думаешь, это придумано не ради корысти?

- Да ну тебя!

Алена пошла на кухню, а Андрей продолжал сидеть в кресле, переваривая несъедобную тему. Вот жулье! Это так просто - завлечь чужую душу, пряником лестью заманить, кнутом-угрозой заставить остаться. Эти лекари-пекари люди больные. Желая самоутвердиться, выдумывают о себе что-то необычное, присваивают якобы данные Богом способности и нагло трубят об этом всем-всем-всем: "Я помазанник Божий!".

Гусаров долго не мог заснуть, обеспокоенный просьбой Алены о желании учиться в какой-то шарлатанской школе. Вспомнился давний случай, когда впервые встретился тип человека, стремящегося возвыситься над другими простым цыганским способом - присвоением себе сверхъестественных качеств. Вроде способности предсказывать судьбу или насылать порчу.

В молодости, в школе угрозыска, когда курсантов отправили на обязательные сельскохозяйственные работы, Андрей познакомился с тремя девушками. Русской, узбечкой и грузинкой. Марина, Сари и Нани. Как-то около полуночи они курили в небольшой каморке в конце барака, где уже неделю жили во время уборочных работ. Андрей, Вадим Евсеев, Никита Шило с младшего курса и эти три девушки из медучилища. В стеклянной банке горела свеча, едва освещавшая лица собравшихся. Все слушали Марину.

- Ребята!

Она часто повторяла это обращение не с тем, чтобы привлечь внимание. В слово "ребята" вкладывалось то удивление, то страх, то нежность, то угроза. Бывает, что слово заменяет паузу, дающую прочувствовать только что сказанное.

- Ребята! Сейчас я соберусь... Вот так.

Марина чуть отодвинулась в глубь каморки.

- Я не раз это рассказывала. Вот девчонкам недавно...

Нани перебила без улыбки:

- Сари после этого до сих пор боится спать в одном помещении с Мариной. А я ещё держусь.

Марина продолжала рассказ:

- Я ещё маленькой была. Родом с Севера, даже с Заполярья. Родители геологи. Разъезды-переезды... Однажды нас поселили в совершенно новом доме. Жильцы заселяли всего две-три квартиры. Мы с сестренкой, она чуть постарше, спали на одной кровати в отдельной комнате. Мать с отцом, как обычно, были в отъезде, мы к этому были привычные. Сплю себе... Вдруг, чувствую, как меня в бок толкают. Так быстро-быстро, как котенку теребят загривок. Проснулась, а сестра сидит на кровати. Ноги на пол свесила, откинулась назад. Из-за её спины я не вижу что происходит в комнате, на что она смотрит. А догадалась, что она уставилась на кого-то завороженно. Приподнялась и точно так же, как сестра, села рядом. Смотрю - посреди комнаты спиною к нам стоит... Ребята! Hy, женщина... В одной ночной рубашке. Волосы такие длинные-предлинные. И так спокойно моей массажной щеткой их расчесывает. А я смотрю и, знаете, ребята, в оцепенении каком-то, в волнении и предчувствии. Все тело собрано, но ни кричать, ни спрашивать не хотелось. Женщина провела ещё раз щеткой по волосам до пояса и стала поворачиваться. Ребята! У неё глаза были пустые и холодные. Смотрела на меня, не на сестру. Я отпрянула. Глаза - это как емкое заглавие над текстом души. А у той - пустые, неприятные, присваивающие глаза, души в них не разглядеть, не прочитать. Так чужая женщина глядит на чье-нибудь дитя без поправки на чужеродность, будто на своего, выстраданного. Я взгляд не смогла отвести. Стала потихоньку постанывать, даже поскуливать, а потом завизжала. Смотрела и визжала. Все ещё глядя на меня, длинноволосая тихонько повернулась, подошла к двери, открыла и вышла. Все это длилось не больше минуты. Мы с сестрой замолчали и молчали до тех пор, пока нам не стало казаться, что женщина нам приснилась. Только ледяные, властные, присваивающие глаза врезались мне в память.

Утром постучали в дверь. Мы перепугались. Я с кровати спросила: "Кто?". Голос, слышим, чужой. Это пришла женщина из соседнего подъезда. Позвонить. Отец настоял, чтобы телефон в квартире был. Мы осмелели, встали. Но я снова заскулила, когда вдруг в моей массажной щетке нашелся черный, длинный, жесткий волос. Толстый такой... Мне говорили, нужно сжечь. Пыталась много раз, но не могу. Я его свернула и он до сих пор лежит у меня в коробочке. Ребята! Она ко мне пришла и во второй раз! Мой дед был свидетелем. Женщина эта приходит, только, если я с кем-то. Наедине не появляется. Тогда мы жили в деревне. Весной. Я деда любила и старалась не отходить от него. Он рано на покос - и я встаю за ним. Однажды таким утром надела платьице, вышла на веранду. Смотрю, с сеновала дедовского спускается женщина. На голове - туго повязанный платок, платье длинное, свободное. Женщина как женщина. Там дворы без оград - мало ли кто на сеновал лазил. Женщина направилась ко мне. Остолбеневший дед, не шевелясь, смотрел ей в спину. Она приблизилась, и - ребята! - я её узнала. Глаза все те же белесые, и тот же взгляд - владеющий. Проходя мимо меня, женщина тремя пальцами коснулась моего запястья, повернула за угол дома и исчезла. Опять как её и не было. На моей руке три пятна позуживают, чувствуются три пальца! Мы с дедом побежали к знахарке. Я рассказала и про первый приход незнакомки и про волос. Знахарка мне требовательно: "Сожги. Обязательно сожги!". Я опять пыталась, но всегда откладывала. Возьму волос, подойду к печи или к костру, а что-то назад тянет. Кладу его на место, в коробочку. Как бы с судьбой играю. Что будет завтра? Бабка так сказала, что если два раза приходила - придет и в третий раз. А третий раз последним будет возьмет меня с собой. Бабка наложила на руку повязку, пошептала, наказала снять на третий день. Все эти дни я чувствовала три пальца на запястье. А когда сняла повязку, и пятна и ощущение прикосновения исчезли. Вот так, ребята. Что это? Мой рассудок помрачен или это мистика? Я с детства живу с мыслями о моей бабе. Я её так и называю - моя баба. После второй встречи с ней я живу уже четвертый год. Между первой и второй встречами тоже было четыре года. Поэтому я все чаще рассказываю людям о моей тетке. От этого становится легче. В последнее время очень волнуюсь. Я жду. Может, завтра придет, может, и сейчас она где-то рядом...

Слушающим Марину стало не по себе. Потемки, свеча, уверенный взволнованный рассказ. Андрей понимал, что это все женская хитрость или глупость, если не шизофрения. История преподана мастерски. Простенький рассказ заворожил. Гусаров видел на лицах прочих слушающих полную веру и сопереживание. Бедные наши прапрадеды и прапрабабушки! Как они выдерживали натиск слухов и чудес?

- Ну, как вы думаете, что это? - допытывалась Марина.

В ответ все стали приводить свои невероятные истории. Глупость скрашивает жизнь. Это ещё Эразм Роттердамский утверждал. Не будь на свете Глупости, человек возненавидел бы и близких и себя. Обличия Глупости так многочисленны! Без неё не бывает любви и чудес. Человек правильный скучен и по-своему глуп.

- Ребята! Я потом совершила глупость. Однажды собралась и окрестилась. Как будто заново на свет родилась. Такая легкость. Я помолодела. А после стало вдруг не по себе, как будто камень на плечах - так тяжело. Схожу в церковь - легко. Если невозможно - надо с кем-то поделиться, рассказать и тогда - как после церкви. Да, забыла. Однажды в детстве тетка взяла меня на богослужение. Некрещеную. Помню, люди к алтарю идут колонной. По правой стороне. А левая - пуста. Только одна монашка, отвернувшись от всех, стоит на коленях перед иконой. Когда я и тетка поравнялись с ней, у меня озноб пошел, мурашки побежали, меня швырнуло в сторону монашки и я упала на колени рядом с ней. Ребята, люди обезумели, нас обступили и плевались и кричали. Я перепугалась, реву. Тетка хочет меня поднять, а я отбиваюсь... Родственники посчитали, что я в бабку пошла, в знахарку. Рассказывали про нее, что как-то нашла на коров порча. Люди пришли к бабкиному дому, стали обвинять, кричать, а она вышла на крыльцо, посмотрела на них и ушла. Под вечер у всех, кто был возле её дома, начался нестерпимый понос. И я, если мне кто-то не нравится, помимо воли приношу неудачу, а то и ещё хуже. Один парень мне в училище досаждал. Я посмотрела на него и как бы кто-то моим языком произнес: "Что ты скалишься? Кончишься завтра!". Ребята, на другой день парень утонул... Другой повесился. Хотел просто отца своего напугать, а получалось по-настоящему. Я ему накануне предрекла: "Вот ты мне не нравишься, что-то с тобой будет".

Говоря: "Вот ты... ", Марина посмотрела на Гусарова, Андрей содрогнулся. Что-то есть в её глазах гипнотическое, змеиное. Зачем она на всех нагоняет страх? Выходит, что её должны бояться, стараться нравиться ей, дабы она не наслала несчастье.

- Вот, жду прихода моей колдуньи. Последнего.

Все стали разубеждать Марину, но не совсем твердыми голосами. Было далеко за полночь. Утром - на плантации.

- Кто нас проводит?

Вызвался Андрей. Теплой ночью, под звездами, легко дышалось после накуренного барака.

- Хотите, пойдем в деревню? Постоим у церкви.

Нани молча юркнула в дверь женского барака. Сари также попрощалась. Только Андрей согласился:

- Пойдем.

Марина хохотала.

- Напугались, бедные, опять. Такие впечатлительные!

Внешние данные девушки были очень привлекательными. На пустынной тропинке они часто останавливались и - вот черт! - Андрей не мог отделаться от мысли, что его ведут в какой-то омут. Только сексуальная страсть его удерживала рядом с говорливой колдуньей. Вот, стоят они под деревом, жмутся друг к другу, а сзади подходит та, с жесткими волосами... Третье пришествие!.. До церкви, до деревни не дошли. Завалились в свежем травяном стогу, пропитанном солнечным теплом. Сладко, жарко...

- Подожди! Тут кто-то есть!

Марина натянулась как струна. Тело, только что податливое, нежное, налилось мускульной силой, девушка села, медленно поворачивая голову назад.

- Успокойся, никого здесь нет. Я же знаю, что все это твои выдумки.

Андрей снова хотел овладеть девушкой, но Марина стала холодна и бесчувственна.

- Пошли отсюда.

- Перестань.

- Идем, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Не переигрывай. Ты так часто рассказываешь все эти выдумки, что сама стала в них верить. Расслабься.

- Не злись, ты же знаешь мою историю, так что лучше не выводи меня из себя. Пойдем.

Гусаров, чертыхаясь, поплелся за Мариной обратно к студенческому поселению.

- Смотри, - повернулась недавно желанная девушка.

Андрей проследил её взгляд.

- Видишь?

- Что?

Девушка молчала. Шизонутая, точно. Что там? Какая-то тень у стога мелькнула? Показалось? А, ну ее! Насколько сильно, однако, внушение! Гусаров проводил Марину и больше не притрагивался к ней. Динамо! Помешанное динамо.

С тех пор всякая потусторонняя ерунда, эти россказни о неведомом, самовозвеличивание на почве верований и чертовщины Андреем воспринималось в штыки. Но жена попросила, и Гусаров достал триста пятьдесят рублей на обучение в кудратовской академии.

Алена была счастлива. По крайней мере, выказала удовольствие.

Кроме ориентирования всей милиции на розыск Буташева, Гусаров отрабатывал другие версии о взрыве дома. Чеченец и вправду мог оказаться ни при чем. Андрей проверял собственную информацию и сообщения друзей из других отделов. Самые бредовые наколки брал на учет, ибо немного сомневался в главном: он ли сам объект покушения? Если так, то обезопасить семью и соседей - это его кровное дело. Как отца, как специалиста, как гражданина, в конце концов. Одиннадцатый отдел УУР будет землю рыть, все обшарит, но личностные связи ментовского дома ему до конца проследить не удастся. Пусть на прослушку поставят все квартиры, пусть "ноги" приделают всем проживающим - это будет запоздалым решением. Он, Гусаров, почему-то знает всю подноготную проживающих вместе с ним в одном доме сотрудников милиции. Покушение могло быть рассчитано на них.

Многие из задержанных после трагической гибели сотрудника РУОП справедливо считали, что легко отделались - всего лишь постояли в раскорячку у стеночки, да ответили на вопросы оперативников и следователей. Покинув Литейный,4 и пару дней поосторожничав, вернулись к прежней жизни. Что ж, обычные издержки ведения рискованных дел. Только люди Буташева снова ощутили на воле неуют и отчуждение знакомцев.

- Лучше с черными дел не иметь. За ними теперь слежка и прослушивание.

Руслан Буташев запустил дезу, что руоповца убили казанские, но это не отвело подозрений от кавказцев. Милиция, и так не благоволившая к ним, совсем озверела - на каждом шагу придираются. Салман Ибрагимов, побывавший на Литейном в период руоповских облав, не выглядел угнетенным или озабоченным. Позвонив на радиотелефон Буташева, Салман весело кричал:

- Руслан, они меня поставили к стенке, заставили раздвинуть ноги так, что я чуть не разорвался пополам вдоль всего туловища, - он смеялся, тряся толстым животом. - Тебя так ставили?

- Бывало.

Буташева злила эта черта в Ибрагимове. Толстяк не долго переживал напряженные моменты. Сделав вывод из происшедшего, поняв его неизбежность, Салман переключался с переживаний на веселость.

- Если бы Гусар не взял меня на допрос, я бы не выдержал, честное слово, мамой клянусь, разорвался бы.

- Что про меня спрашивали?

- Спрашивали где тебя можно найти. Я им сказал, - Салман опять затрясся от смеха. - Я сказал - в Чечне. Как тебе удалось убежать из ресторана?

- За тобой следят?

- Конечно! И ещё долго будут следить. Они уверены, что их человека убили чеченцы. Ты хорошо спрятал Гари?

- Не волнуйся, у нас квартир хватает. Тебе надо тоже сменить жилье, я скажу куда переехать. До связи.

Закончив разговор с Ибрагимовым, Буташев размахнулся и с силой разбил радиотелефон о стенку. Он никогда не говорил по одной трубке дважды. Сразу после разговора аппарат уничтожался. Безопасность достается недешево.

Салман же лег на диван обдумывать создавшееся положение. Азав Мазраев требовал выполнить задание в течение недели. Надо было оправдать полученные им из-за рубежа 50 тысяч долларов. Жаль было бы уезжать из Петербурга. Здесь совсем другая жизнь. Развлечения, женщины, рестораны... Снова возвращаться на жаркую родину, чтобы снова зарабатывать на бензине, контрабанде и заложниках не хотелось. Здесь у Буташева налаживался почти идеальный канал сбыта наркотиков и Руслан неплохо платил Ибрагимову.

Основанием задержания всех подозреваемых в убийстве могла стать идентификация оружия, из которого стреляли в Марченко. Главный вопрос - где ствол. По идее, его сбросят. Такой горячий никакой дурак при себе не оставит. У группировки Буташева должен быть кладовщик, хранитель оружия, и он должен знать доподлинно кто стрелял на Пулковском. Кладовщик помнит кто получал у него автоматы в день убийства Марченко. Тогда круг подозреваемых значительно сузится.

Салман... Тучного чеченца после облавы расспросили заинтересованно, ничего не добились и отпустили одним из первых. Пусть идет себе. Пусть потрудится на раскрытие преступления. Он с кем-то встретится, кому-то позвонит... Осторожный, гад! Долго отлеживался в квартире, куда приехал с Литейного. Oпepы теряли терпение. Молодежь, смотревшая за ним, израсходовала богатейший арсенал жаркого подполья великого русского языка, но арсенал оружия группировки ничуть не приблизился. Должны же его сдвинуть с места! Видимо, Буташев приказал Ибрагимову ничего не предпринимать и из дома не выходить. Потеряв терпение, через три дня сотрудники под предлогом проверки документов позвонили в квартиру, снимаемую Ибрагимовым. Никого! Салман исчез. Гусаров, ругая наблюдение, кричал: "Как можно было такого толстого проворонить?".

Гусаров замкнул следивших за точками, где мог бы появиться Салман Ибрагимов, на себя и при первом же сообщении о его появлении в районе бани на Московском проспекте выехал с подлечившимся Чернобитовым в адрес. В дороге Гусаров по радиотелефону вызвал Симонова.

- Сидишь?

- Ну.

- Держи машину на парах. До связи.

По дороге к бане Ибрагимов кружил, проверялся, высматривал за собою хвост. Салман садился за руль в три приема. Откидывал спинку водительского сиденья, влезал на него, прижимая обеими руками объемный живот, умащивался, расправлял свое тучное тело и снова ставил спинку в вертикальное положение. Таким же образом покидал машину. Сегодня Ибрагимов покинул дом вопреки возражениям Буташева. Тянуть дальше нельзя. Для теракта давно все было готово. Его осуществление в Петербурге будет означать, что к ногам Мазраева упадет ещё 50 тысяч долларов. Азав оттягивал под разными предлогами. Он даже хотел выдать недавний взрыв в одном из домов за организованным им самим. Но этот взрыв произошел днем, пострадало не много народа и больше чем на 10 тысяч баксов не тянул. Теперь Мазраев дал неделю срока. Ибрагимов не должен был объяснять Буташеву для чего купил взрывчатку, которую хранил у Камалова, кладовщика группировки, на чердаке бани.

Сторож бани, молодой ещё мужчина, радушно встретил своего щедрого знакомца:

- Давненько не появлялись, уж не заболели?

- Лучше бы заболеть, Валера, может, тогда живот стухнет?

- Хорошего человека...

- Слышал. В кафе люди есть?

- Так рано ж еще...

- Давай ключи, покушать надо.

- Вот это разговор, а то о похудении...

- Э-э-э...

Так и сияет Валера, чувствует скорую подачку. Получит. В чужие дела не лезет, поэтому здесь все ещё работает. Приняв ключи от бани, Салман открыл дверь служебного входа. Сторож заискивающе придержал её.

- Принеси сумки из машины.

Сказал, не поворачиваясь, по-хозяйски пошел внутрь здания. Директор бани, его земляк, всегда уважительно встречал всех, кто приходил от Салмана. А уж самого толстяка принимал на всю катушку. Немало ночей приходилось Валере торчать во дворе, охраняя с десяток иномарок, пока владельцы парили кости и жарили девах. В кафе стряпали сами, лишних не допускали. Готовили мясо по-своему, ящиками завозили фрукты, и утром на столах и в шкафах оставалось ещё немало снеди.

Друзья директора приезжали и просто так, в одиночку, чтобы посидеть, пообщаться с ним. Поэтому ничего странного в том, что жирный боров явился пожрать. Так было не раз. Приготовит, поест с директором и уезжает. Только сегодня сумки жидковатые. Обычно больше привозит. Внеся в доступное только избранным кафе две объемные, но полупустые сумки, сторож удалился с зажатой в руке пятидесятирублевой бумажкой охранять "пежо" почетного гостя и несколько тачек знакомцев директора. Но, едва вышел во двор, побежал в гостиницу, находящуюся неподалеку, откуда позвонил.

Салман не торопился. Если следом за ним кто-то приехал, им придется долго ждать. Пока надо приготовить купаты. Несколько килограммов ему делали ежедневно в одном ресторане. Сначала ему, а потом для всех остальных. Если Салман почему-то не приезжал за товаром, его покупали сами работники ресторана. При таком высоком качестве продукта его в обыкновенную продажу не выпускали.

Разложив на столах снедь, Салман поджог в камине дрова и поднялся наверх по лестнице, замечая под ногами ловушки Камалова. Где ниточка, где полосочка бумаги, где графитовая пыль - все стерегло проход. Дальше, за железную решетку, Салман пока не пошел. Подождет ещё немного. Пусть приедет Камал. Ибрагимов неторопливо спустился на первый этаж бани. В камине уже полыхало пламя. Толстяк любил готовить на открытом огне. Сегодня он рассчитывал покормить троих. Кроме Камала должны приехать Гариуллин и Суюндиков. Эти ребята были наказаны Буташевым за стрельбу на Пулковском шоссе. Руслан даже потребовал, чтобы они навсегда уехали в Чечню. Худшего наказания не придумаешь. Здесь они имели хорошие развлечения, а там попадут в чей-нибудь отряд и будут воевать за какую-то призрачную независимость. А в чем они виноваты? Ибрагимов считал, что они попали в безвыходное положение - вышли на захват крыши и только потом узнали, что это оперативники. Когда Гари с автоматом прямо на шоссе из машины вылез, они же, милиционеры, только тогда представились, а до этого момента под "крышу" косили. Не прав Буташев. Всегда так делали. Увозили "упертых" на базу и делали, что хотели. Сто процентов успеха. Гари ничего нового не придумал. Решил "крышу" отвезти на базу. А оказалось, что ментов. Самая поганая крыша. Салман сам себя представил в такой ситуации . Выпрыгнул из машины, стал противника загонять в будку, а этот противник ему красную книжечку тычет в нос и орет, что он милиция. А ты с автоматом. Уже со статьей в руках. Или ты его, или он тебя. Гариуллин не мог иначе.

В окне Салман увидел въезжающую во двор перламутровую "девятку". Камалов. С ним ещё не откровенничал.

- O, Камал, дорогой, опаздываешь на работу.

- Задержался. Зря я позавтракал дома, не знал что ты заедешь. Вкусно купаты делаешь.

- Пока приготовится, успеешь проголодаться, друг. Ты мне друг или не друг?

Салман засмеялся.

- Зачем спрашиваешь? Мы с тобой не одного барашка съели, не один бурдюк вместе выпили.

- Ну да, ну да...

Во двор въехала зеленая "вольво" и "жигули".

- Слушай, что за машины во дворе?

- А, сторож подрабатывает, берет под охрану...

- Сторож? Двор твой, а подрабатывает сторож? Ты, Камал, открыл стоянку машин и молчишь, не делишься? А вдруг наедут на тебя , а?

Ибрагимов и Камалов засмеялись и принялись стряпать. Когда блюдо с купатами было готово, друзья сели за стол. Камалов медленно резал бастурму. Салман, потирая руки, со смехом остановил его:

- Кончай бастурмировать, блюдо стынет.

Камалов долго не решался сказать Ибрагимову, что Буташев велел не пускать его на чердак. Они ели, обсуждая последние сообщения, о том, что русские бомбят чеченские городки и селения.

- Ничего, Камал, месть Всевышнего их настигнет.

- Салман, его люди здесь. Руслан договорился с Ратниковым, что если ты попытаешься что-то вынести с чердака, тебя убьют.

- Так это их машины во дворе?

Камалов кивнул.

- Охоту на меня устроили. Тем лучше. Он первым начал войну.

Салманов хорошенько обмакнул в coyc колбаску и с удовольствием медленно сжевал. Отвалившись на стуле, молча улыбаясь смотрел на старого приятеля. Потом достал дозу героина.

- Придется проучить этих русских партнеров Руслана. Пожирнел я для таких дел, но без них не обойтись.

- Салман, что ты затеваешь?

Немного помолчав, ожидая проявления наркотического состояния, Салман поделился:

- Друг, у меня есть поручение с родины, которое я должен выполнить. Я понимаю, что ни тебе, ни Руслану не выгодно портить отношения с местными. Но у каждого свой бизнес. Нам в Чечне платят за нанесение ущерба противнику на его территории, вам здесь платят сами русские, покупая наркотики и оружие.

Театрально обратившись лицом к востоку, кладовщик внимательно посмотрел на повернутые к себе ладони и, как делают правоверные, обращаясь к аллаху, возвел глаза к потолку. Протечка. Да, это баня. Все-таки, вода повсюду, сырость... Камалов заерзал перед молящимся.

- Не ходи туда, и так живем неплохо.

- Я пришел забрать свое. Это моя взрывчатка. Руслану нет никакого дела до моего бизнеса.

Ибрагимов подошел к телефону и набрал номер.

- Руслан? Приветствую тебя, дорогой. Я тут, понимаешь, заехал колбаски взять, а продавец говорит, будто хозяин запретил выдавать. Вот я и думаю, не послать ли такого хозяина куда подальше. По-русски. А?, - Салман вышел из себя. - Я приехал за своим товаром и тебя не должно волновать как я с ним поступлю.

Бросив трубку, Салман протянул толстую руку за ключом, которым открывается замок на решетке, преграждающей путь на чердак.

- Иди в баню, Камал. Отлучись. Ты не знал, что я пошел наверх.

- А как же ключ?

- Скажешь, что я украл его. Давай ключ и спрячься. Если русские попытаются мне помешать, здесь будет не безопасно.

Камалов надеялся на другой разговор, не ожидал такой напористости. Он знал одно: если Ибрагимов получит доступ к оружию, Буташев не пощадит. Салман тоже, судя по взгляду. Бешеные деньги помрачат разум любого.

- Давай.

- Не делай этого. Дальше бани не выйдешь!

Салман поймал несколько взглядов приятеля в окно и на двери.

Пока в банном кафе выяснялись отношения, Гусаров снова позвонил Симонову:

- Я возле бани. Третья таблица. Нашел? Внизу, где два красных. Меж ними на самом въезде. Сейчас. Да, сейчас!

Сволочи. Обзавелись радиопередающей техникой, купив у других сволочей и настроили её на милицейские каналы. Приходится изголяться, секретиться. Кроме информационной защиты в эфире, требуется заранее придуманным кодом сообщать координаты своего местонахождения. В этом случае точки возможного появления Салмана были известны, поэтому Андрей уверенно общался по рации.

- Жми, Вася!

К удивлению Гусарова вся эта секретная игра в радиоэфире только всполошила тех, кто был на месте действия. Из каких-то банных закутков появились быстрые фигуры, побежавшие к двери, в которую не так давно вошел Ибрагимов. Дверь оказалась, очевидно, запертой. Парни, ткнувшись в нее, забегали, стали заглядывать в окна.

Чернобитов, сидевший на месте пассажира рядом с Андреем, полез рукой под мышку.

- Попали в горячую точку. Явно боевики. Может, и "наши" тут?

"Наши" для двоих руоповцев означало тех, кто был при столкновении на Московском.

- Хорошо бы...

Эта суета во дворе озадачила руоповцев.

- Забегали крысы по кораблю. Четверо и внутри один. Пусть пока порезвятся. Пока на виду. По сторонам смотри, а я как-нибудь этих не выпущу...

Парни во дворе подбежали к человеку, с которым недавно общался Салманов. Потрясли его, оттолкнули и опять бросились к двери. Со стороны бани донесся резкий щелчок, потом другой.

- Началось!

- Ага, вроде, драчка...

- Куда?

Гусаров остановил Чернобитова.

- Дождись Симонова и посылай его с бойцами следом за мной.

- Андрей Витальевич!

- Я кому приказал?!

Едва Гусаров отошел от машины, как грохот стрельбы из автоматического оружия наполнил банный двор. Кто-то сверху поливал из крупнокалиберного пулемета стоявшие внизу машины. Сверкали на солнце летящие осколки стекол, кузова гулко отзывались на удары пуль. В проеме выбитого вместе с рамой чердачного окна стоял тучный человек с пулеметом у пояса. Он непрерывно нажимал на спусковой крючок. Магазин, лента, диск или что там было в его оружии, долго не кончались. Казалось, целый цинк был выпущен по припаркованным во дворе иномаркам. Наконец, грохот утих. Голос, показавшийся после него очень тонким, спросил сверху:

- Хей! Аллах акбар! Это я, Салман Ибрагимов. Уходите, русские шакалы! Ягуу, я хак, ля илляхи иллягуу я хак! Ну как вам минарет? Я наверху. И буду наверху. Бегом отсюда, а то гранату брошу!

Гусаров, уже подбежавший к кирпичному забору возле бани, видел весь этот спектакль Салманова и не решался вбежать во дворик, находящийся под прицелом толстяка с пулеметом.

- Прямо Чапаев, едри его.

Он видел троих бандюков, залегших за машинами. Где-то ещё один. А ну как они рванут сейчас из ворот? Одному четверых не взять. Выпустить тоже нельзя - причастны к стрельбе. Только решившиеся подняться, они снова припали к земле. Затем что-то заставило их вскочить и, прячась за машинами, припустить в глубь двора. С их точки обзора можно было заметить две автомашины "москвич" специальной раскраски. Увлеченный разбором ситуации и оглушенный стрельбой пулемета, Гусаров последним понял, что вмешивается ещё одна сила. Со стороны проспекта приближались две группы захвата ОВО.

- Их только не хватало.

Андрей сунул ствол за пояс, опасаясь, что милиционеры примут его за первую цель. Присев, он взмахами рук попытался дирижировать действиями нарядов. Вместо палочки в руке держал красное удостоверение. Мужики в машинах выказали хладнокровное безразличие к человеку под кирпичным забором и размеренно стали выполнять отработанный план выезда по тревоге. Грамотно работали эти гезешники. Разведка, прикрытие, блокировка мест отхода... Маловато их для такого задания, но распределились относительно правильно. Зная обстановку, Андрей pacставил бы их по другому.

- Ты кто такой ? Сваливай отсюда. К той машине, видишь?

Держа Гусарова под прицелом, боец в бронежилете поверх форменной одежды кивнул в сторону милицейского "москвича". И тут пули тяжелого пулемета ударили снова. Толстяк наверху пристегнул новую обойму.

- Кто у вас старший? - Андрей торопился остановить прибывшие наряды.

Боец рассмотрел удостоверение Гусарова.

- Цветков. К центральному входу пошел, кажись.

Время убегало. При такой стрельбе здесь скоро будет все райуправление милиции.

- Прикрой-ка меня, парень. Попробую остановить толстого дуралея.

Гусаров не надеялся на исполнение просьбы, но в секунду затишья бросился во двор. Именно в секунду. Свинец полетел сверху вниз особенно обильно. Черный "мерседес" под который удалось закатиться, был продырявлен шестью пулями. Это только на сторонний взгляд кажется, что хождение на грани жизни и смерти носит остро стремительный характер. Нет, время растягивается, и Андрей в спокойном для своего состояния темпе начитал шесть свежих пробоин в днище укрывшей его машины. Больше выстрелов сверху не было. Молодой боец, встретившийся Гусарову, решился на действие. Автоматная очередь над головой Салмана отпугнула его вглубь чердака.

Гусаров подбежал к двери бани, рванул на себя. Заперта. На окнах решетки. Сверху опять ударил пулемет. Прячась за стеной и высунув руку с оружием в окно, Салманов наугад выпустил очередь. Андрей из '"макарова" сделал ответный выстрел чуть раньше гезешника, и пальба опять утихла.

- Держи его и остальных, если сможешь!

Охотившиеся за Салманом люди Ратникова не высовывались, но можно было ожидать всего. Милиционер и сам знал свое дело - его взгляд поминутно перебегал с чердака на машины. Видно, что стреляный парень. Накануне этому молодцу и ещё пятерым парням из экипажа ОВО Калининского района начальник ГУВД лично вручил в своем кабине премии за задержание двоих негодяев, вышвырнувших из "волги" владельца и угнавших её. Нашли, гнались, расстреляли колеса и взяли!

Гусаров искал возможность войти внутрь бани. Проклятая дверь! Мощная... Сюда бы Ивана Харитоненко с его умением отпирать замки. Но что-то надо делать самому. Чуть отойдя, Гусаров трижды выстрелил по замку. Бесполезно. Изнутри могли запереть на засов.

- Держи пластик!

Вот это да! То, что надо. Ишь ты, как оснащены теперь овошники! Хотя это скорее всего самодеятельность бойца. Его личная взрывчатка. Андрей, не забывая поглядывать вверх, налепил её на дверь там, где по предположению мог быть засов. Только бы этот толстомясый гад не начал бросать вниз гранаты. Мало ли что у него там хранится. Перебежав к расстрелянному "мерсу", Гусаров выстрелил из укрытия по белому квадратику налепленной им пластиковой взрывчатки.

Сидевший в машине как на иголках Чернобитов не выдержал после того, как во дворе бани что-то ухнуло. Там настоящая война, а он прохлаждается! Нарушив приказ начальника, рванул к воротам и успел заметить только спину Гусарова (живой, слава богу), вбегающего в темный проем двери, болтающейся на одной петле.

- Стой! Стрелять буду!

Это относилось к Чернобитову. Гезешник в бронежилете заставил руоповца притормозить. И вовремя. Мощный заряд, выпущенный с чердака, разнес зеленую "вольво". Машина вспыхнула, и черный дым мгновенно наполнил весь двор.

- Из гранатомета бьет, сволочь!

Гусаров с пистолетом вбежал в зал небольшой банной кафешки, в которой все ещё вкусно пахло купатами. Взрыв за спиной на секунду отвлек его, и Андрей едва не совершил ошибку. Оказавшийся в помещении невысокий мужчина мог получить пулю. Банный начальник и недавний сотрапезник Ибрагимова не мог знать, кто и с какой целью врывается в его владения таким путем - со взрывом двери. В панике вооружился на всякий случай кухонным ножом, который сразу выронил, едва увидел направленный на него ствол.

- На пол! На пол! Лежать!

Бегло осмотрев помещение, Гусаров снова выбежал в коридор и обнаружил лестницу, ведущую наверх. Сосредоточенно вглядываясь вперед и по сторонам, дошел до третьего этажа, где путь преградила металлическая решетка с большим висячим замком. Негодуя на себя, что не предусмотрел подобный вариант и не оставил хотя бы кусочек пластика про запас, Андрей выругался. За решеткой стояла большая спортивная сумка, до которой можно было дотянуться рукой. Пододвинув её поближе и расстегнув, Андрей нашел решение. Три автомата, несколько ТТ, и главное, гранаты. Толстяк приготовил оружие на вынос. Стремительно бросившись вниз, Гусаров вернулся в кафе.

- Веревка есть? Слышишь? Эй, давай, вставай!

Банщик испуганно приподнял голову, лихорадочно соображая, к чему бы вопрос о веревке. Если милиция - были бы наручники. Кто этот человек? Поняв, что толку от мужчины не будет, Андрей оборвал телефонный шнур и проводку, тянущуюся из глубины коридора. Соединив на бегу провода. Гусаров привязал один конец к кольцу гранаты, подвешенной к замку. Радиус поражения - до двухсот метров. Как бы самому не пострадать. Смотря куда пойдет основной поток осколков. Бывали в практике случаи, что Ф-1 взрывалась у кого-то в руках, а находящийся рядом человек оставался без царапин. Ладно на кого бог пошлет. Протянув провод нaсколько хватало его длины, наскоро рассчитав шансы своей безопасности, Гусаров дернул. Повезло. Осколки не пошли вниз, зато хорошенько посекли стены на этаже, где находилась злополучная решетка. Искореженный замок отлетел к окну с осыпавшимися стеклами. Теперь перед Андреем препятствий не было. Взяв из сумки автомат и опробовав его одиночным выстрелом, он двинулся вперед. Где там Салманов? Ждет его с той стороны или до сих пор увлечен пальбой по машинам? Пригнувшись, почти на корточках подобрался ближе, прислушался. Стреляет! Резвится, гнида. Снизу тоже отвечают. Ну, с богом! Толкнув дверь вперед, кубарем вкатился под высокую крышу просторного чердака и - мигом за толстую деревянную опору. Вовремя! Салман довольно живо для своего веса развернулся на гулкий звук распахнувшейся двери и выстрелил. Теперь в его руках был автомат. Видно, поленился перезарядить пулемет. Тем лучше. Их разделяло метров тридцать.

- Салман! Брось оружие!

- Ты кто такой? Наш?

- Милиция! Бросай ствол!

- Сейчас! Сейчас брошу, подожди немного, дорогой!

Салманов неожиданно засмеялся.

- Все брошу, что у меня тут есть.

Судя по сумке, которую этот бройлер приготовил к выносу, оружия у него немало... Догадка о том, что может бросить Салманов, ненамного опередила действие. В один миг Андрей снова очутился на лестнице у решетки. Граната, брошенная Салмановым, разорвалась совсем рядом с опорой, за которой только что прятался Гусаров. Вот так переплет! Его, пожалуй, живьем не возьмешь. Вот дурак! Наколотый, наверно. Без "черемухи" к нему не подойти. А скрутить его надо скорее, пока не началась неразбериха. Вот-вот понабегут сюда люди из самых разных служб и скорее всего укокошат Салмана. А он нужен Гусарову, нужен. Скорей бы COБP! Своими будет легче управлять, они и других оттеснят, чтоб не мешали. За спиной послышался шорох...

- Стой спокойно, Андрюха!

Симонов. Двухметровая дылда легко скользила вверх по лестнице.

- Чего меня не подождали?

- Быстро вы...

- А я один пока. Автобус с остальными скоро будет. Я уж поторопился, на "форде" примчал. Твой парень как сказал про пулемет, так я...

- Ладно болтать. У него там оружия, как в Псковской дивизии.

- Его сумка?

- Ну да.

- Давай гранатами?

- Хлопнуть его и гезешники могут. Стал бы тебя вызывать...

- Тогда "черемухой".

- Давай.

- А нету у меня.

- Тогда я вниз. Держи его. Если падать будет.

Торопясь во двор, Андрей крикнул:

- Осторожно, он тоже может бросить гранату!

Андрей вышел из двери как раз в тот момент, когда к бане подъехал автобус СОБРа.

- "Черемуху"! Всю, что есть!

- Добра-то, - бойцы вывалили на переднее сиденье баллончики.

Рассовывая спецсредство по карманам, Андрей поглядывал из окна автобуса на происходящее во дворе. Частью была видна дорога. Джип, ехавший по ней медленно и мягко, что разительно отличалось от обычных передвижений таких машин по улицам-проспектам Питера, едва появившись в поле зрения, сразу отвлек внимание Гусарова от настоящего боя у бани. Динозавр, появившийся на Севере не мог бы его отвлечь от зрелища битвы с Салманом. А джип заставил забыть про все и в сознании вспыхнула картина на Пулковском шоссе.

"... - Выходи! Бегом! К нам в машину! Бегом! Пристрелю, падла!

...Марченко:

... - Наколотый...

... - Решай их! Это менты! - заорал вертлявый...".

Гусаров, бросив собирать "черемуху", метнулся к водителю автобуса, ещё не заглушившему двигатель.

- Перекрой! Перекрой ему дорогу!

Алферов, дядька уже в летах и руливший ещё в Оперполку, потом в ОМОНе, а затем уже в СОБРе, движение на перехват знал отменно.

- Сядь!

Андрей хотел было заорать водителю: "Жми!!!", но повалился на груду несобранного спецсредства на сиденье. Алферов рванул машину вперед и с уникальным вывертом поставил её перед бампером джипа. Пассажиры автобуса тоже предугадывали команды. Гусаров едва успел втиснуться меж двух мощных тел, стремящихся на выход.

- О-о-о-ех!

Объединяющее всех своеобразное собровское "ура!" вынесло бойцов в черных комбинезонах и в масках наружу. Выпадая из автобуса, Андрей услышал выстрел и следом грохот упавшего на бок джипа. Кто, откуда выстрелил? Собровцы перевернули автомобиль на крышу. Потом опять на бок и поставили на колеса. Пассажиры машины кувыркались внутри.

- Выбрасываем кости!

Рыжеволосый собровец, единственный, у которого была закрыта маской лишь нижняя часть лица, остановил встряхивание "черного ящика"-джипа. Ничего, что заклинило двери. За волосы, за руки, за ноги выдернули джиповских ездоков через разбитые окна к ткнули мордами в землю.

- Кто стрелял? Оружие где?

Гусаров подбегал к поверженным, поднимал головы и заглядывал в лица. Один, невысокий и подвижный, продолжал извиваться на земле и выкрикивать ругательства. Андрей медленно вернулся к нему. Он! Не может быть! Точно он! Даже боязно обознаться... Андрей по фигуре, по характерным движениям тела узнал в лежавшем стрелявшего в Марченко. И лицо помнил, маленькое, злобненькое. Схватив человека зa волосы, на секунду закрыл глаза.

- Ну!

Долгий поиск, ненависть к убийце, ожидание этой встречи - все было вложено в движение, повернувшее лицо подозреваемого к Гусарову.

- Вот его пушка, - показал рыжий боец.

Но ни слова, ни вид пистолета не отвлекли Андрея от нахлынувшего внутреннего ликования. Нашел! Вот он, гнида! Лежит. Вот он. Можно топтать и давить. Можно, но нельзя. Сколько раз такое было. До задержания кажется, что убил бы, а когда тип у твоих ног - мозги крутятся обратно.

- Oго! Еще ствол!

Шмонавшие джип собровцы извлекли из-под сиденья АКМ.

- Ну что, сволочь, ты из этого стрелял на Пулковском?

Нет, конечно, тот автомат выброшен. Замазанный. Такие бросают без раздумий. Горбуненко рассказывал, что двое малолеток были задержаны за попытку сбыть АКМ. Где взяли? А подобрали, говорят, после перестрелки. Дядя пострелял, бросил в кусты и уехал. Парнишки усекли, а милиция не нашла. Взяли и понесли на рынок - коммерция.

- Э, какой Пулковский?! У меня никакой автоматов не было. И Пулковский не знаю.

Косят, косят они под недоумков, едва запахнет жареным. Моя твоя не понимай. Русские в том числе. Адвоката! Адвоката! Где мой адвоката?!

- Значит, не смотал ты из города. Молодец, лапочка, не сбежал. А я думал, что не будет мне покоя годик другой, пока ты не отыщешься. А ты ездишь в той же колеснице, а ты стволы с собой возишь. Спасибо, дорогой.

Андрей медленно поднимал паренька, держа одной рукой за горло, а другой больно сбивая мерзкие лапы бандита, пытающегося ослабить хватку.

- Вставай, родимый...

- Пусти! Пусти! - визжал задержанный.

Помогавший Гусарову собровец, едва взглянув на рожу, определил:

- Наколотый. Озверели наркоманы, с автоматами шастают по городу.

Андрей лично сопроводил до автобуса ходячий результат своих долгих поисков. Заметив лежащую на переднем сиденье груду спецсредств, вспомнил о Симонове, о Салмане. Схватив "черемуху", заторопился к бане. По его знаку несколько бойцов присоединились к нему.

- Едрит твою, тебя только за той самой посылать, - Симонов заждался.

Гусаров, единственный из стоящих на лестнице, уже видел чердак, в который предстояло войти с боем. Описав его примерное расположение, уступил инициативу Симонову, который наскоро расставил своих бойцов и двинулся вперед.

Идущий за третьим "гоблином" Андрей непроизвольно вздрогнул от выстрелов многих автоматов. Они раздались, едва Симонов шагнул за порог чердака. Салман не один? С ним ещё люди?! Гусаров запереживал, что подставил Симонова под выстрелы. Только когда сам с автоматом навскидку вошел на чердак, понял, что опасения напрасны. Но ситуация все равно была сложной. Откуда-то появившиеся на чердаке сотрудники группы задержания ОВО в момент входа собровцев как раз хлопнули Салмана. Гусаров успел заметить, как его выстрелом отбросило на спину к выбитому им окошку, как он резко вскинулся и снова упал. А со двора видели, как из окна вывесилось пол туловища. То ли под тяжестью веса, то ли от мучительных судорог тело все больше выдвигалось из чердачного окна и, наконец, человек полетел вниз с третьего этажа. А гезешники и собровцы от неожиданного появления друг напротив друга едва не открыли пальбу. Старший наряда ГЗ Цветков крикнул:

- Кто такие?

- Ну вы даете!

- А вы?!

Хорошо, что только словесная перепалка. С сожалением проследив взглядом как Ибрагимов падает, Андрей пошел навстречу направлявшимся с другого конца чердака сотрудникам ОВО.

- Кто вас просил? РУОП проводит операцию, а вы вмешиваетесь.

- А мы стрелка обезвредили. Плохо, что ли? Осторожно! - вскрикнул гезешник..

То, что Гусаров увидел у своих ног, заставило его за6ыть свое недовольство убийством человека, который мог бы заговорить для розыска и следствия.

- Мать моя женщина!

Только что хозяйничавший здесь человек разложил на полу несметное количество оружия. Под ногами Гусарова лежали две противотанковые мины, дальше два гранатомета, несколько цинков с патронами, упаковки тротила, груда гранат, автоматы, пистолеты... Это только первый визульный осмотр. Гусаров показал Цветкову:

- Глянь, "Муха" снаряженная.

- Это он к ней бросился, когда я его достал! У нас во всем отделе столько оружия нет. До сих пор с пистолетами выезжаем.

Ребята из ОВО вопросительно поглядывали на Гусарова, определив в нем старшего, и ожидали хоть какого-то объяснения происшествия. Гусаров, помолчав, достал из кармана радиотелефон и набрал номер отдела угрозыска.

- Васильич? Для тебя работа есть! Целый арсенал оружия.

Потом звонил дежурному РУОПа, доложил своему руководству, в Дежурную часть ГУВД, чтобы выслали экспертов...

- Сейчас понаедут.

Горбуненко примчался одним из первых. Столько бандитского оружия в одном месте ещё не находили. То количество, что в прошлом году обнаружилось в будке сторожей автостоянки у гостиницы "Карелия" в сравнении с этим казалось просто жалким. Петр Васильевич обратил внимание Гусарова на длинные толстые колбасы.

- Видишь тот тротил? Аппетитный да? Это из снарядов и прочего дерьма выплавляют, когда их срок годности кончается. Может быть и наш дом вот такой колбасой рванули. Их же тоннами возят. Кстати, ты спрашивал, не под мою ли квартиру хотели заряд положить, да спутали. Так вот, эти перевозчики тротиловых колбас вполне могли. Я им больно на карман наступил.

Темная южная ночь. Яркие звезды на небе. Звезда и российский герб на обшивке небольшого самолета. Он стоит на шоссе в горном районе. Перед ним спортивная машина. Пилот и пассажир прощаются - жмут руки трем парням.

- Счастливо долететь, усто.

- Да хранит вас аллах.

- Скоро вернемся, не переживайте. Готовьте товар к следующим рейсам.

Пилот в летной форме российского офицера и стройный мужчина, одетый в изысканный костюм, заняли места в двухместной "Сесне". Один из остававшихся на земле сел за руль спортивной машины, включил двигатель и зажег фары. Глядя в зеркало заднего вида, стал ждать сигнала.

Пилот включил приборы самолета. Аппарат был снабжен самым современным оборудованием и максимально оснащен приборами для ночных полетов. Двигатель включился, ровный гул наполнил пространство в ущелье. Мигнул носовой прожектор самолета. По этому сигналу спортивная машина сорвалась с места. "Сесна" двинулась по шоссе следом. Она быстро набрала скорость и уже метров через сто отделилась от земли. И вовремя. Человек за рулем спортивной машины увидел впереди свет фар приближающегося автомобиля. Собственно, он и ехал впереди самолета ради предупреждения о встречных машинах. "Сесна" не зажигала огней. С этой минуты взлета она должна стать невидимой для наблюдателей с земли и даже для локаторов.

Бойцы шариатской гвардии, ехавшие на задание в этот район, заметили над собой черную тень, на секунду закрывшую звезды. Офицер, сидевший в кабине военного грузовика, приказал водителю помигать фарами и перекрыть дорогу приближающейся легковушке. Увидев маневр грузовика, спортивный автомобиль резко затормозил. Вооруженный короткоствольным автоматом офицер в свете фар подошел к машине.

- Это кто взлетел?

- Э, откуда я знаю кто там вверху летает.

- Буташев?

- Э, кто такой Буташев?

- Куда он полетел?

- Зачем полетел? Я в первый раз такой самолет вижу. Кто там летит один аллах знает.

Командир чеченец прекрасно знал как ему ответит земляк на подобные вопросы. Ничего не добьешься, хоть стреляй. Рядом с водителем на переднем сиденье лежал автомат.

- Гражданским людям пора бы сдать оружие.

- Э, зачем так говоришь? Разве можно в горах без оружия?

- Документы дай.

- А кто вы такие?

- Гвардия шариатской безопасности. Азав Мазраев.

- Я Казбек Алтыгов. Мне здесь документы ни к чему, все знают.

- Ладно, покажешь дорогу в селение Буташева. Но не заезжай в него. Остановись примерно в километре.

- Это зачем?

- Казбек, если поедешь быстрее 60 километров в час - мой боец разнесет твою красивую машину из гранатомета.

- Да в чем дело, земляк?

Офицер круто повернулся, пошел к грузовику. Азав Мазраев узнал о гибели его человека в Петербурге, о невыполненном обещании исполнить теракт... Буташев нарушил договоренность. За это во что бы то ни стало надо было наказать коварного. Узнав о прилете Руслана, Азав со своим подразделением поспешил в горный район, но опоздал.

Руслан Буташев, сидевший за спиной пилота "Сесны", во время взлета заметил внизу черную тушу грузовика. В темноте он не видел, а скорее догадывался, что кузов полон вооруженных гвардейцев. Сделав рукой непристойный жест, он сказал:

- Поздно, ребята. Привет президенту.

В микрофон он спросил:

- Рустем, они нас заметили, как думаешь?

- Если не заметили, то заслушали, - ответил пилот.

Эхо гор сопровождало рев мотора легкого самолета, скользящего вдоль ущелья.

Говорят, что праведное учение Киши-ходжи продолжает таинственный тейп, живущий в горах. В крови людей его струится горделивая кровь воинов Искандера Великого. Они продолжают служить справедливому демону Джабраилу, оберегающему от бед весь чеченский народ. Где-то есть храм, воздвигнутый ещё при великом македонянине и оттуда приходят в народ эти люди, несущие совесть в себе и щедро делящиеся добротою. Им труднее теперь, при воинственном настроеньи религий. Много в Ичкерии стало людей, которые очень умело пускают религиозный туман для того, чтоб за ним не могли разглядеть поступки неправедные, дела препозорные.

Галия, восседавшая неподалеку от храма на мраморной старинной скамье, покрытой белоснежной овечьей шкурой, смотрела в черное небо. На его небольшом клочке, видимом из ущелья, было вывешено пол сотни звезд. Как она ожидала, возник мерный гул самолета и стал приближаться. Это был угрожающий гул. Эта небольшая летательная машина была не менее страшной, чем бомбардировщики федералов, чей смертоносный груз перепахивает чеченскую землю. Груз самолетика тоже был смертоносным, а в кабине сидел человек, обещавший расправиться с ней, Галией и, если удастся найти, со всем Храмовым ущельем. Самолетик летел далеко на север, к Балтийскому морю.

Левка Новожилов был знатным подрывником, конечно же сотрудничающим с начальником отдела УУР Петром Горбуненко, но по подвальной выучке державшим язык за зубами. Мало ли кто с кем работает и на какие операции выезжает. Но о теории поговорить мастак. Совсем недавно Андрей специально посетил подвальную вечеринку для беседы с ним. Почему подвальную? Подвал в одном из домов на Захарьевской улице посвященные величают с большой буквы - Подвал. Он особенный и обитатели его особенные. В Подвале устроены мастерские ГУВД и работают в них слесари, плотники, сантехники, люди многих специальностей. Все рукастые и... судимые. Числятся они вольнонаемными работниками. На блатном языке - ссученные, то есть, согласившиеся сотрудничать с органами. А на милицейском языке - ставшие на путь исправления. Новожилов - один из них.

Гусаров считал, что знает о взрывчатке почти все. Принцип один - сам заряд и модификации приведения в действие. Как он отстал! Тротил, тол, динамит и прочие производные стали со временем как допотопные пищали по сравнению с современными БУРами. Волосы на голове зашевелись во время рассказа Левы Новожилова о последних разработках масштабного уничтожения противника и населения. Послушав немного и приняв сто пятьдесят граммов, Иван Харитоненко сбежал на свою дачу, оставив Гусарова наедине с Левкой. На свою треклятую дачу сбежал.

- В семь электричка!

Радостно так кричит, огородник. Еще недавно ступал по грани между пивнухой и тюрьмой, а теперь плывет себе по жизни. Ну и пускай, парень правильно поплыл. К жене. К очагу. А Левка сам стал скороговоркой излагать то, что хотел бы выпытать Гусаров. Подвальный фанат своего дела, едва затронули тему взрывчатки, стал говорить без умолку.

- А еще, Андрей Витальевич, я такое видел, что и сейчас не по себе. Пигмеев!

Гусаров не успел отреагировать - каких пигмеев? Умственных? Навидался.

- Я видел как нормальный взрослый человек на глазах превращается в малютку! Все равно что Степашин вдруг превратится в Степашку. То же самое! Я примерно знал, что привез в Афган. Но эффекта на поле действия ни разу до этого не видел. Смотри: взбунтовался какой-то местный чурбанский полк. Бронетанковый. И попер на Кабул. За зарплатой! Им бабки не выплатили за пребывание на позициях. И что? Вперед на правительство за зарплатой! Бронезавры - на столицу. И что? Наши танки против как бы союзников направлять? X... Фигушки! Я как раз привез новые штучки. Лампочки наши. Вакуумные. Умные. Мне надо было фиксировать действие этих новых игрушек. Летел на отдельном боевом вертолете, снимал на видео. Ничего не увидел в видоискателе. Ничего не услышал. Впереди летящие что-то скинули на колонну, и она встала. Эскадрилья приземлилась. Иду к танку. Едрит твою на катушку! Видел растрескавшиеся чашечки, блюдечки? Течь дают, да? Так вот, все эти танки были как растрескавшаяся посуда! Подхожу к башне, а на ней - трещина! Блюдечко лопнуло от горяченького! Некоторые танкисты успели, выползли. Ма-а-ленькие... Бр-р-р...

Гусаров представил эту картину.

- Я примерно вижу это, но как?! Отчего?

- Давление! Жуткое давление на все окружающее! Лопается башня, трещит череп, смягчаются кости или что там, я не биолог. Короче - все всмятку. Стою с камерой, снимаю карлов. В шлемофонах, в форме - как в Южной Африке окочурившихся пигмеев. Только цивилизованных более-менее. Меня за героя считали или за отморозка. Хожу по степи, снимаю эту жуть. Вертолетчиков вывернуло. Они перед вылетами косяка принимают и по стакану спирта. И то вывернуло. Снова дозу приняли. А я снимал. Пигмеи, пигмеи... Я тогда видеокамеру взял в руки впервые. Когда работаешь - видишь картинку не в цвете, смотришь в черно-белый глазок, и потом ты работаешь, отвлекаешься от мыслей и переживаний. Надо! Не праздно шатаешься. Оттого-то и видел все в подробностях. Страшное это оружие - вакуумная бомба... В тот же день пленку на истребителе в Москву доставили.

- А...

Лева без остановки продолжал:

- "Лягушки" ещё донимали. Мне их надо было распознавать. Все новые модификации. Ну, ты знаешь принцип: выскакивает и мотает своими членами. Есть ленточные - рубит тело в ошметки, есть игольчатые - два удара - восемь дырок. А эти, которые сеточки? Темнота, жуть, идешь по полю или по дороге, или по улице - шарах! И нет ничего живого вокруг. Электрический разряд в сотни вольт! Ничего живого вокруг. Нет, собака пробежит или проползет исключено, не сработает. На вес рассчитано, на гуманоида. Идет мужик - бах током и окочур.

Гусаров только успевал отбирать подходящие под его случай возможности минирования. Новожилов смотрел в пространство осоловелыми глазами и улыбался:

- Однажды в учебке пошли разминировать поле. Знаем, что при ошибке бахнет безвредно, и все. Вдруг прапорщик орет: "Слева настоящее заминированное поле. Приказываю разминировать!". Дальше я шел уже с воспоминаниями о маме, о папе. Может быть, другие так же думали, но виду не показывали, как и я. Мандраж! В башке столько модификаций! Разработчики сейчас удумывают такое, что только компьютеру под силу. Поле. Противотанковые мины. Лежат почти что на поверхности. Подошел, открутил, вынул... Ка-ак шанда... Под противотанковой ещё одна ! Или ставят матку в центр, а вокруг ещё десяток, мелких. Обезвредил одну, а со всех сторон на разных уровнях рвется малышня, иссекает на кусочки. Пластиковые - вообще неузнаваемы. Главное что - тротил. Он, зараза, плавится, как пластилин становится, как кусочек мыла может быть, из него курточку можно сделать. Одел - и к ангелам "хоронителям"! Помнишь джип на Сестрорецкой улице? Подрывники по дверце взрывчатку размазали. Хозяин дверцу тронул - кишки наружу. Вот так. Давай!

Гусаров мог дать ещё и еще. И ещё сбегать к киоскам. Надо точно узнать какой был заряд в его доме. Левка нес свои воспоминания вдохновенно, как трудоголик по вознесению в воздух самых разных объектов. Как заядлому водиле руль - для него адская машина.

- Какие пульты я держал в руках! На кончиках пальцев - тысячи, сотни тысяч жизней...

Приняв ещё стакан, дополнил:

- Первую вакуумную бомбу в Афгане я запустил. Хотя слева, оказывается, ещё один был. Дублер. Значит, двоих нас послали на задание, независимо друг от друга. Проверяли. Пирл Харбор устроили вдвоем. Так и не знаю с кем. Где-то шныряет мой напарник. Гусар, а вдруг в бандитах, а? Подрывной Мориарти?

От выпитого и Левкиных рассказов Андрей засатанел. Как боевое оружие и взрывчатка оказывается в руках Мориарти, Абдуллаевых, Ивановых, Сатаниди?! Вчера на чердаке каких-то бань обнаружили целый арсенал оружия. Тротила в нем хватило бы на уничтожение целого района Петербурга. А Иван говорит, что надо вовремя ложиться спать. Поспишь тут.

- Я постараюсь найти этого Мориарти. Если можешь, подключись. Тебя старые знакомцы до сих пор достают. Вдруг и взрывник моего дома "обрящется".

- Андрюх, какой разговор! За царандоевские танки без зарплаты я б и думать не стал. А за порушенный дом! Шепну, ежели чего. Хотя сейчас уничтожить дом сможет и дилетант. Берет какой-нибудь недоумок "Поваренную книгу террориста" и делает взрывчатку.

- Где берет?

- Да хоть из интернета. Пожалуйста, там она есть, сам видел, мне Колька Павликов показывал. Есть рецепты - проще не бывает. Алюминиевая пудра, гексоген, сахарный песок...

- Песок?

- В том то и дело! Обыватель представляет бомбу какой? Как карикатуристы рисуют - круглую банку с торчащим из неё фитилем. А тут мешки. Никто даже не заподозрит. Загрузят подвал гексогеновой смесью - и получи результат. Кстати, я на месте террористов так бы и поступил. Давай выпьем, чтобы подобного не случилось.

Выбравшись из подвала, Гусаров снова горько подумал с встрече с семьей. Опять пьянствовал! И там надо быть мужем, дома, и в городе надо быть мужиком. Иначе кто, как не он?! Домой, домой... В дороге он обдумывал слова, сказанные Горбуненко о тех, кто занимается списанной взрывчаткой. После того, как Петр Васильевич задержал несколько тонн тротила, они вполне могли сделать для него взрыв устрашения.

В начале века шпион мог активно действовать, если удавалось устроиться работать... дворником технического ВУЗа. Мел себе метлой и бородой, вытряхивал урны, а потом пересылал в свою Японию-Германию бесценные отходы чьих-то разработок. На родине по листочкам, по записочкам внимательно следили за гениальной мыслью неведомого русского, вычленяли из, казалось бы, барахла, идеи и результаты вычислений. Из мусора рождались проекты. Уж насколько Советская власть засекречивала все и вся, а воровали!

Когда в России появились первые ЭВМ, то понятия о защите информации в них имели немногие. Один офицер вынес из кабинета груду ненужных бумаг и выбросил в мусорный бак во внутреннем дворе Литейного, 4. Наутро вздрючили. Накачали образцово-показательно. Бдительные "старшие братья" обнаружили непорядок. Пролопоушил, конечно, офицер, но в словах оправдания выразил дерзкую мысль:

- Документы ДСП там были, не отрицаю. Пустые по содержанию, но с грифом секретности. Виноват. Но вы подумайте о документах с грифом "ОС", хранящихся в наших ЭВМ! Их могут украсть в любую минуту!

- Как это? Вы отвечайте за собственную халатность, про ЭВМ другие пусть заботятся. Если украдут, то и они ответят!

И на партком! И строгача! Парень запомнил нахлобучку. Смеялся в душе над напыщенными секретчиками, действующими по старым правилам. Закончивший Техноложку, он был без ума от компьютеров и читал все, что публиковалось на русском, переводил из привезенных из-за кордона журналов. На время засела в нем заноза - взломать хлипенькую защиту и набрать достаточно секретной информации, чтоб волосы встали дыбом у начальства. По молодости представлял себе как подбросит в Большой Дом документы с подписью "Доброжелатель". Желание прошло, а интерес остался. Появилась возможность доступа к компьютерам на службе. Не желая оставаться там, где его взгрели, Валентин Дроздов перевелся в Управление исправительных дел и через какое-то время возглавил отдел, занимавшийся технологией и автоматизацией. Днем прикладывал силы для компьютеризации производства, а вечерами засиживался над проблемами защиты информации. Над ним подшучивали:

- Головастенький наш.

Он был головастым по своей физической природе. Роста невысокого, с большой головой, причем несколько кубообразной. Куб с округленными углами. Неунываемость, живость глаз придавали его облику дурашливость и его нельзя было по виду определить в записные интеллектуалы. Только в общении можно было поразиться его напористому уму, знаниям в области вычислительной техники. А так - обыкновенный майоришко внутренней службы. И занятия его, привязанности, не способствовали росту авторитета среди сурового тюремного офицерства. Лучший друг - Колька Павликов из Пoдвалa. То он забежит на пять-десять минут к Дроздову, то Валентин заглядывает в Подвал. Кто подойдет - от скуки сохнет при их разговорах про байты и файлы. Яшка и познакомил майора с Анатолием Бадереу.

- Дружок приехал из Кишинеу! Возьми стакан в шкафу.

В Подвале всегда вечер, на то и подвал. Жизнь при лампочках.

- Вы бы на свет посмотрели - чистейшее молдавское. Цвет рубина.

Ничего себе винцо. Мозги чистые, разговор увлекательный. Знал бы какой резидент об этом разговоре - извел бы километры магнитофонной ленты на запись. Сложно им, резидентам, в России. В какой ещё стране великие проекты рождаются в пивнушке или в подвале? Бадереу, сухощавый и симпатичный парень с увлечением делился мыслями о компьютерных защитах. Разговор шел на уровне "а ты читал?" и назывались иностранное издание и неведомая фамилия разработчика.

- Они пошли не тем путем. Заведомо утяжеленный процесс выбрали. Посмотри, во-первых вперед работой надо загрузить шифр...

- Минут сорок...

- Да, если свет не погаснет. Файлы расшифровываются и ты приступаешь к работе. Потом опять начинаешь шифровать! Опять минут сорок! И при этом ненадежность остается. Я вижу, ты понимаешь, что пока не существует такой защиты, которую нельзя было бы устранить. Мой метод похож, но незаметен для пользователя и практический неуязвим.

- Ну да, - улыбнулся Валентин Дроздов.

- Слушай его дальше, - обиделся за друга Колька. - Пока я на зоне загорал, Толька мозги набивал информацией.

Бадереу продолжил:

- Чтобы расшифровать мой код потребуется одновременная работа всех имеющихся на земном шаре компьютеров...

- Ого!

- ... в течение тысячи лет.

Валентин заподозрил, что новый знакомец пьян. Но хозяин привезенного вина был наследником древних традиций потребления этого напитка. Ни в одном глазу. Почему же несет такую чушь?

- Извини, не расслышал.

Яшка, опять встрял:

- Точно тебе говорю. Я проверял, по моим подсчетам выходит так. Все машины будут пахать на просчитывание шифра тысячу лет!

- Тогда наливай.

И пошло-поехало далеко за полночь. Осушенный бурдючок валялся на полу, на краю стола стояла пластмассовая канистра с белым вином, а троица сидела с ручками и исписывала оборотную сторону очередного партийного плаката (их как раз стали выбрасывать без риска для жизни). Можно стало писать хоть у Ленина на лбу и - ничего! Перестройка началась. И дружба Валентина с Александром. Не то, чтобы дружба, а крепкий союз двух умов. Они, как компьютеры, объединились в общую сеть, если так можно сказать о живых организмах. Проект действительно стоил напряженной работы. Почему Бадереу доверил Дроздову свой секрет, вскоре стало ясно. В Кишиневе разработчики систем защиты пронюхали о новой идее и осадили Анатолия. Привлекали к себе, подкупали, угрожали. Только что жизнь не трогали. С работы пришлось уволиться, потому, что однажды в институт, где работал Бадереу, кто-то проник и попытался порыться в его компьютере. Конечно, защиту информации не осилили, зато железо попортили. Администрация встревожилась, сам Анатолий почувствовал, что слишком много времени уделяет тому, чтобы уходить от слежки, уничтожать за собой записи. Стало жаль и младшего брата, который немало помогал в создании новой вещи. Наконец, решил:

- Надо драпать.

Целый детектив мог бы сложиться из ухищрений, предпринятых братьями Бадереу, чтобы незаметно для назойливых соавторов и конкурентов продать вещи, квартиру, участок земли и выехать в неизвестном направлении. Казалось, замели хвосты. Но землячество в Петербурге оказалось многочисленным и кто-то узнал ребят на улице. Пошла молва, снова появился "хвост". Узнав об околокомпьютерных страстях товарища, Павликов порекомендовал Анатолию своего друга Дроздова.

- Он и в милиции работал, и в тюремной системе, связи большие.

С мыслью о помощи и защите и организовывалась эта встреча в подвале. Убедившись в реальности проекта, Валентин на следующий же день ринулся в высокие инстанции выбивать статус секретной разработки, и обалдел от того, что никому ни до чего нет дела! Прежде можно было прийти в райком партии, через своего инструктора пробиться к тем, кто ведал определенным вопросом, и дальше все катилось по выверенной дороге. Разработку засекречивали, авторов ревностно охраняли. Старого не стало, новое не родилось. Пришлось уходить в подполье под прикрытием друзей. Где-то Гусаров не УУРа помогал избавиться от назойливого присмотра приехавших из Молдовы конкурентов, где-то тюремные знакомцы помогали с укрытием. Ребята из угасающего КГБ предупреждали "любопытных", чтобы отстали от Бадереу. Кишиневские фирмы дали знать питерским коллегам об угрозе легализации новых программ Бадереу. Молдован могли похитить, а могли и... Давали понять, что надо делиться, иначе программа не выйдет в свет. Валентин уволился из системы на пенсию, принял предложение серьезного института по интеллектуальным разработкам поработать у них, и только там свершилось! "Гюрза", как назвали программу зашиты, наконец выползла на свет. Сколько лет понадобилось для этого! Вот оно. Включаешь компьютер, на экран выползает змея и если не набрать код, разевает пасть. Экран гаснет. Все. Бейся над машиной - ничего не поможет. И сами разработчики не смогут "оживить" компьютер. Bce! Это как потерять ключ от сейфа. Единственный. Никто не поможет, кроме матерого "медвежатника".

- Нет, - утверждал Бадереу, - никто не вскроет.

Валентин Дроздов, живший на втором этаже ментовского дома, тоже пострадал от взрыва, получил квартиру как пенсионер МВД и вскоре лишился её. Оказался в числе других в общаге на Заозерной. Гусаров относил причину взрыва и к его истории. Рванули бомбу на шестом этаже, чтобы предупредить Бадереу. Валентин Дроздов божился, что требований и угроз давно не было. Что взрыв не имеет к нему никакого отношения. Так ли?!

Третьим, кого хотели бы подорвать в ментовском доме, Гусаров считал следователя УРОПД Вадима Глушкова. Почти ровесники, они подружились давно, когда по молодости увлекались борьбой. Вадим и со своей женой познакомился на чемпионате ГУВД по рукопашному бою. Он представлял Следственное управление. Светлана, студентка и будущая коллега, болела за него. И своем весе Глушкову не было равных, и ей казалось, что он выстоял бы даже против крупных "машин" из ОМОНа. После награждения многие остались в спортзале по товарищески помериться мастерством. Светлана единственной из девушек осталась посмотреть поединки. Глушков вышел против высокого дядьки, крепкого и широкого в плечах.

- Андрей, а по пузу можно? - подзадорил противника Вадим.

- Это мускул, можно.

- Гусар, не зашиби следака, их и так мало осталось, - выкрикивали из-за ринга.

- По голове ногами не бей, только кодексом!

- А Глушаку всего одну статью надо знать - про бандитизм. Остальные можно вышибать.

Недостаток в весе Глушков компенсировал подвижностью. Тот, кого называли Гусаром, хорошо знал и дзю-до, успешно использовал захваты. Вадим чаще бил и больше работал ногами. Десять минут бой был равным и соперники вполне им удовлетворились.

- Получил?

- А ты ещё нет?

Гусаров большим пальцем щелкнул по лбу расслабившегося Глушкова.

- Секретный прием. "Привет от черных" называется.

За рингам засмеялись. Но едва Гусаров повернулся, как получил пинок под зад. Перепрыгивающий через канаты Глушков пояснил;

- Чисто следовательский прием, когда опер ленивый.

Света сидела совсем рядом с рингом, как раз там, куда прыгал Вадим и едва успела увернуться.

- Вот это реакция! Извините.

Девушка была в новом кимоно - выступала в показательных от Высшей юридической школы.

- Ну-ка, какой пояс? Для такой талин можно было сразу желтый дать.

- А вы свой черный тоже талией заработали? Или кулаками?

- И ногами. И руками. И головой.

- Вот и я хочу так же.

- Не верю я в девиц кавалеристов. Это только в гусарских балладах бывает.

- Что ты девушке про меня наговариваешь? - над ними навис последний соперник Вадима.

- Я сказал гусарских, а не гусаровских. Отваливай, у меня воспитательная беседа о том, что девушке тут нечего делать.

- Он уже куда-то приглашает? Вы с ним осторожнее, он не женатый.

- Может, девушке и в следствии делать нечего?

- По большому счету - да.

- Так вот, я на первом курсе следственного факультета и скоро у меня будет желтый пояс.

- У-у-у, термоядерная девушка. Тебе, Глушак, тут нечего ловить, пойдем по пиву хлопнем, - пригласил Гусаров.

- А вы с нами будете пиво пить? В динамовском баре вку-у-сное импортное пиво стали давать. Специальное, спортивное.

- Нет, я пиво не пью.

- Я ж говорю, что не кавалерист-девица. А как зовут?

- Света.

- Я - Вадим, а вот эта дылда - Андрей. С ним лучше не общаться, он женатый и болеет лучевой болезнью. По утрам.

Светлана, желавшая дополнительно заниматься рукопашным, решила не упускать шанс и разведать, как это лучше сделать.

- Можно я пойду с вами, только без пива?

- И то дело. Встретимся на улице.

Любители знают, какое наслаждение наступает после тренировок и боев, когда становишься под душ и слушаешь, как поет все тело. Как приятно надеть чистую одежду, затолкав в мешок замызганное кимоно. Как легко дышится на свежем воздухе после пропахшего потом спортзала.

Светлана вошла в кафе, когда мужчины уже потягивали пиво из высоких бокалов. Для неё стоял стакан колы, лежали бутерброды.

Она вошла в форменной одежде, стройная, юная в том же восхитительном послетренировочном настроении.

- Ты действительно в следователи пошла? - с участливым видом спросил Вадим. - Бедная, посоветовалась ли ты со знающими людьми?

- Вы опять про свое.

- Называйте его на "ты". Он же с вами фамильярничает, - порекомендовал Гусаров.

- Я лет на пять старше , она мне в сыновья годится.

Какие они были молодые! Они шутили и вели уголовные дела о страшных преступлениях, они мутузили друг друга на ринге и задерживали оказывающих сопротивление негодяев, они бегали по утрам и бегали по начальству, в прокуратуру, по моргам и учреждениям. Та первая встреча была продолжена. Света все-таки взяла слово с Вадима, что тот подыщет ей серьезную спортивную секцию. Вечно занятый, он все же встречал её после занятий, провожал домой и бежал опять на работу писать свои нескончаемые протоколы, печатать страницы обвинительных заключений. Света перешла на второй курс и они с удивлением заметили, что проводят вместе все свободное время , а до сих пор друг другу не надоели. Светлана против ожидания не охладевала к спорту и выделялась среди немногих девушек-бойцов. Сам он продолжал поддерживать форму в спортзале ОМОНа и со временем стал подумывать, как перевести свою фанатичку туда. Тогда меньше времени будет тратиться на переезды. К третьему курсу они и вовсе сократили путь друг к другу. Света забрала из общежития книги, спортивные манатки и переехала к Глушкову в коммуналку. Она оказалась безумно влюбленной не только в спорт , но и в секс. Вадиму пришлось забыть все прежние холостяцкие привязанности и даже находить поводы, чтобы избегать нередких прежде дружеских попоек.

- Глушака оглоушило. Не пьет, не ест, по бабам не бегает. Даже не знает, что на Чернышевского новая рюмочная открылась.

- Спасать надо парня.

При такой страсти немудрено было в скорости ждать ребенка. Оформили брак, отметили в Пулковской, съездили на Светину родину в Зеленовск, где свадьба повторилась с южным трехдневным размахом. Родился Борька, и Светлане пришлось прервать учебу. Из декретного отпуска вышла день в день. Малыш пошел в ясельки . Света хотела восстановиться на очном отделении, но возникли странные препоны. Оказывается, у неё остался "хвост" - незачет по... физкультуре. Света посмеялась в лицо преподавателю:

- Давайте я вам сдам его в три секунды. Хоть с вами сейчас, в спарринге.

Стоя на левой ноге, девушка медленно подняла правую и проимитировала йоко-гири на трех уровнях, начиная с головы педагога.

- Я знаю, что вы занимались. Но есть приказ по школе - отчислить всех, у кого академическая задолженность.

Что было два года назад? Почему она вовремя не получила этот зачет? Она не помнит. В учебной части сказали, что её документы находятся в отделе кадров Кировского РУВД, направлявшего её на учебу. Подключился Вадим, но и он не смог пробить бюрократическую стену. Одно выяснил: в следствии не хватает людей, поэтому кадровики заполняют вакансии хоть кем-нибудь мало-мальски подготовленным.

- Со всех курсов недоучек отправили работать. Ничего, все к лучшему. Продолжишь заочно, я на первых порах помогу.

Если бы не мама Вадима, им пришлось бы туго. Кто забирал бы Борьку из садика? Они оба на службе, регулярно задерживаются вечерами. К тому же Света настояла на продолжении спортивных занятий. Два раза в неделю они тренировались с омоновцами. Это была совсем другая школа. Здесь учили тому, что пригодится в реальности, что поможет защититься на улице. Учили побеждать в драке. Против оружия, ножей, дубинок. Жили импульсивно, все ладилось. Глушковым, как перспективной семье, выделили квартиру в ментовском доме. Едва собственное гнездышко обустроили, как прогремел известный взрыв. В их с Гусаровым подъезде.

Вадим тоже тяжело переживал утрату квартиры.

- Да нет, - грустно говорил он Гусарову, сидевшему с ним на кухне общежития. - Это никакое не покушение. Не верю я, чтобы из-за обиды на мента взорвали целый дом.

- Смотря на какого мента. Ты помнишь Буташева и наши с ним взаимоотношения? У него обид столько, что он взорвал бы пол города ради моего уничтожения. Но Руслан клялся мне аллахом и мамой, что он ни при чем. Так что припомни кто бы мог на тебя иметь зуб, даже бивень.

- Да многие, но мало кто решится. Только тупой какой-нибудь...

- Тупой может исполнить, а нанять - умный.

- Нет, зачем на следователя обижаться, когда сам виноват? Преступник это понимает и зла не держит. У каждого своя работа. Если, конечно, не подтасовываешь факты и не делаешь намеренных ошибок. Вроде обвинения невиновного в убийстве. Вот уже год, как я веду дела по кладбищенской мафии. Началось с того, что задержали директора одного кладбища и двух его работников. Систематические поборы. Взяли с поличным, грамотно. Оформили по всем правилам. Вижу, что взяточники. Ребята из УЭП говорят, что квартиры у них, как полные чаши. Это при заработке чуть более тысячи восьмисот рублей в месяц. Дело я возбудил, подозреваемых задержал по указу на тридцать суток, попросил в прокуратуре ареста. И тут началось. Они бы разрешили, со всем пониманием, да только просят ответить на вопрос: каков статус организации, в которой работали задержанные? Если "учреждение" - то нет вопросов, а если "предприятие" - надо отпускать. Вот так. Намекают, чтобы отступился. Подследственные на встречах улыбаются, просят отпустить, не арестовывать. А что значит отпустить? Они вернут заявителям, обиженным ими, деньги и сверху добавят за молчание. Или запугают угрозами разворотить могилы родственников. Едва такое представишь - сам побежишь забирать обратно свое заявление. Как только не убеждал прокуратуру! Журналистов подключил к проблеме. Дали, наконец санкцию. Тянули до последнего. Тридцать суток - минута в минуту. Одного задержали в два часа дня. Через тридцать суток без пяти два арестовали. Отправил я взяточников в "Кресты". Опера удивились. За много лет впервые кого-то из кладбищенской мафии арестовать удалось. Воодушевились и давай по образу и подобию первого прецедента дела клепать! Они задерживают, я прошу ареста и добиваюсь. Меня подкупать пытались, начальство подкупали, не раз хотели меня от подобных дел отстранить. Раньше денежки, струйкой текущие из карманов на кладбищах в карманы повыше, превращались в озеро на самом верху, из которого многие черпали на хлеб с маслом. Нарушили мы многолетнюю систему. Тому, у кого деньги отнимают, и немалые, надо сказать, неприятно. Непривычно. Получал, получал, а тут нате! Что стоит богатым дядям заплатить штуку баксов для моего устранения? Некоторые и за половину согласились бы. Только на фига весь подъезд взрывать?

- Придурков много. Взрывчатки тоже. Хочу все же выяснить, не на меня ли покушались. Мне своих заклятых дружков трясти не перетрясти. Много времени потребуется...

На кухню вошла жена Глушкова.

- Вадим, чайник же кипит! Сижу в комнате, жду, а они заговорились здесь. Как женщины.

Светлана засмеялась, снимая чайник с огня.

- Как работается молодому следаку? Попомнила мои слова?

Гусаров в шутку пугал Светлану трудностями службы в милиции и кошмарной перспективы быть женой милиционера. То и другое уже исполнилось в жизни Светланы.

- Ох, попомнила. Пророчества ваши, Андрей Витальевич, сбываются. Глухих дел полон сейф и ещё прибавляется.

- Ничего, избавишься от них, дадут тебе потом вести дела по малолеткам, справишься как-нибудь, - сказал Вадим.

- Это слова утешения любящего мужа. А я вот правду-матку скажу. Раскроешь ты всех глухарей и будут тебе сыпать самое сложное и запутанное. Грузят на того, кто везет, - заключил Гусаров.

- И всегда то вы правы. Я действительно не представляла этих сложностей. Работа какая-то бумажная.

Гусаров засмеялся:

- Правильно. Главная бумага - бланк отказа в возбуждении уголовного дела. Это ты, конечно, усвоила?

- Усвоила.

- Нет, не понимает она, - вмешался Вадим. - Не получится из неё настоящего следователя. Все возбуждать старается вместо отказа. Темпераментная.

Светлана обратилась к Гусарову за поддержкой.

- Вот он мне говорит, что одно дело из глухих можно похерить без всяких угрызений совести.

Глушковы пригласили Андрея на чай.

- Я хоть ваше мнение узнаю, - направилась в свою комнату Светлана.

Общежитский неуют этим людям был привычен. Они оказались как бы отброшенными во времени назад. Из общаги в квартиру, а затем обратно.

- А Борька где? - Гусаров спросил о сыне Глушковых.

- На юг отправили к деду-бабе, к Светкиным родителям в Зеленовск.

- Вот, к слову, о юге и том глухаре.

Разлив чай по чашкам, Света присела.

- Одно время одолевала наш отдел престарелая женщина, интеллигентная, не скандальная, но настойчивая. И на мой взгляд - по делу.

Светлана рассказала суть проблемы. У заявительницы по имени Галина Рудольфовна Гриневич была дочь Вера, по мужу - Слепенкова, внуки. Жили раздельно. Гриневич в центре города у Казанского собора, а Слепенковы на проспекте Стачек на пересечении с Ленинским. Встречались, отношения были теплые до какого-то времени. Потом стала Галина Рудольфовна замечать за семейкой странности. Креститься стали, а ещё руками водить по-чумаковски или по-восточному. Женщина старой закалки, но не рутинерша, Галина Рудольфовна интересовалась духовной жизнью, запретов в этой области не терпела. Силу познания уважала. Все было ничего до тех пор, пока молодежь не стала приставать с просьбами помочь финансово Академии эзотерических наук какого-то Кудратова. Галина Рудольфовна, театральный художник и искусствовед за долгую жизнь накопила немало старинных вещей, хоть и бесполезных в обиходе. Ей приносили в мастерскую и домой предметы антиквариата для реставрации или чтобы проконсультироваться о стоимости. Кое-что Гриневич выторговывала для себя, покупала или обменивала. Кое-что из приносимого соглашалась продать сама, так как знала интересующихся именно такими определенными вещами. При этом имела выгоду.

- Ну зачем вам, мама, эти канделябры?

Дочь Вера указывала на какие-либо предметы в квартире Галины Рудольфовны и с искренним недоумением вопрошала:

- А это зачем?

Гриневич, человек характера властного, долго терпела эти посягательства на свои сокровища, терпеливо объясняла:

- Вы тоже постареете. Вы будете любить какую-нибудь расколотую настольную лампу, при которой провели тысячи вечеров. И ничего милее не будет этого дурацкого предмета нынешнего ширпотреба. Так и многие вещи в моей квартире. А предметы прошлых веков - это моя специальность, коей я посвятила жизнь. Многие я восстановила, вернула к первоначальному виду. Как эти же канделябры. Их принес дворник с соседней улицы. Нашел около переполненных мусорных баков. Выбросили по неведению. А они сделаны в начале прошлого века. Я трудилась над ними целый год. Разве заметно, что они пострадали от людей и времени? А эти позолоченные серебряные сахарницы? А эта шкатулка? У каждого предмета своя история, своя душа...

Объяснения приходилось повторять при каждой встрече с Верой и зятем. Галина Рудольфовна дабы её не обвиняли в жадности всегда дарила семье дочери деньги. Можно сказать, выдавала ежемесячную среднюю зарплату. И все же настойчивое выпрашивание вещей продолжалось. Теперь уже просили для оснащения святой обители последователей Кудратова. Однажды, будучи не в лучшем расположении духа, Галина Рудольфовна сама приехала в гости к Вере в квартиру на проспекте Стачек. Дверь открыл какой-то толстенный мужчина с внешностью кавказца.

- Аны в церкафь пашли.

- А вы кто?

- Сасет. Салман мэня завут.

Галина Рудольфовна долго не решалась войти. Боялась этого крючконосого.

- Захадите. Даже если ви не мамаша Веры, а пастаронний, все равно у них украсть нэчего.

Салман хохотнул.

- Я купыль у них адын комната. Здэсь живу. А вы во втарой их падаждите. Хатите купаты?

В комнате Веры стояли только диван и стол. Такой аскетизм существования в Петербурге встречается разве что в квартирах хронических алкоголиков. Однако, бутылок или стаканов не наблюдалось. Чистенько и пусто. На полу расстелен матрас. Гриневич ужаснулась:

- Здесь спят внуки?!

В голове старой дамы не укладывалось как можно сейчас, в трудное время лишиться половины жилья, запустить к себе в квартиру на постоянное совместное проживание нацмена ужасного вида... Свять, свять, свять! Да что же это за религия такая, если её дочь, её внуки утратили радости жизни?! Где картины, где мебель, подаренные Вере на свадьбу? На стенах висят ширпотребовские плакаты с изображением какого-то юноши, изо всех сил старающегося быть похожим внешне на иконописный лик Христа, афиши с фотографиями "человека-легенды" какого-то Кудратова. Если легенда, то люди должны знать. А Галина Рудольфовна не знала. Значит не легенда, а тварь мошенническая. Потрясенная, Гриневич просидела на диване до позднего вечера. Оказалось, Вера с её муженьком были отнюдь не на работе, а дети совсем не в школе. Все они спасали души на проповеди своего идола Кудратова. Слушали его, не приседая, несколько часов кряду, а потом бегали, кружились до вхождения в транс. Они и домой вернулись не совсем очухавшимися:

- Мама, покайся пока не поздно, мамочка.

Галина Рудольфовна ничуть не беспокоясь как она выглядит со стороны, заорала так впервые в жизни:

- Что будут есть дети?!

Исхудавшие и отрешенные, Рудик и Эльза спокойно смотрели на бабушку, но при вопросе о еде глазенки их засветились надеждой.

- У нас пост, мама, - сообщил Стас, муж Веры.

Галина Рудольфовна уехала, возмущенная. Через время как ни в чем ни бывало Вера и Стас заявились к ней и по обычаю стали выпрашивать ценности.

- Я не собираюсь делиться своими личными домашними вещами ни с какой Академией. Хоть художественной, хоть вашей разохерической. И ни с каким представителем Бога на земле, вашим дурацким Кудратовым. Это наш последний разговор на эту тему! В юности я была видной девушкой, увлекалась разными учениями и течениями. Я даже среди бела дня выходила на людный Невский в обнаженном виде, боролась против ханжества и за свободу личности. Но до такого идиотизма не доходила! Вы кормите обыкновенных кровососов. Когда продадите последнюю комнату и останетесь на улице, вашими душами уже никто не поинтересуется. Подыхайте. Вы им нужны покуда у вас есть что отнять. Попомните мои слова. Детей пожалейте, чокнутые. Вы же ро-ди-те-ли!

Стас, оставивший работу в турфирме и Вера, ушедшая из проектного предприятия к этому времени уже продали и вторую свою комнату. Они уезжали. Всей семьей. В одно религиозное поселение к своим братьям и сестрам. Галина Рудольфовна не должна была знать куда. Великий магистр строго настрого запретил называть это место.

- Мама, дайте нам хотя бы денег. В последний раз. Мы уезжаем.

Как ни допытывалась Гриневич, зять остолоп и дочь её дура никак не хотели вести диалог. Только попрошайничали. Галина Рудольфовна ночь не спала, переживала, а на следующий день, хоть и болела спина, поплелась из центра города на Стачек.

- А, это ви, мамаша? - радушно встретил её Салман Ибрагимов, - Уехаль они. Сапсем уехаль. Теперь мой квартира весь. Дурной, да, этот Стас. Адин сумка вещей на четверых уехаль. Эта, религиозний фанатик, да?

Вот тогда Галина Рудольфовна ударила в колокола.

Светлана рассказывала историю несчастной семьи Гусарову и Глушкову так, будто происшедшее касалась её личной жизни.

- По закону все чисто. Квартиру Слепенковы продали в здравом уме и в твердой памяти лично, без доверенностей, подписи под документами их собственноручные. Не придраться.

- Вот видишь, - Вадим хотел было пошутить на тему беспристрастности следователя, но Светлана строго посмотрела на него.

- Это система! И я докажу. Какая-то организация засирает, простите, мозги неустойчивым натурам, имеющим неплохую жилплощадь, и денежки, а потом всасывает как пылесос, все благосостояние несчастных. Куда деваются граждане - никто не пытается узнать. Пропадают целыми семьями.

- Доказать надо.

- И докажу. Только в нашем отделе четыре отказных материала по таким заявлениям. Я проверила адреса. Бывшие владельцы квартир слиняли из города в неизвестном направлении. Поехала в соседний, Красносельский район, поинтересовалась подобными материалами. Пока нашла два. Зато в Центральном районе - восемь! Так это когда родственники или соседи заявления пишут. А сколько не заявляют?

- Если организация - то это по моей части.

Гусаров слушал внимательно и вполне допускал существование группы по меньшей мере мошенников.

Светлана продолжала историю Гриневич. О письмах и жалобах в прокуратуру на то, что её заявления в милиции отфутболивают, что мер не принимают, видимо, стали известны тем, кто рыбку съел. Недавно нашли Галину Рудольфовну мертвой в её квартире. Никаких следов насилия или разбоя, вещи на месте. Но мне подсказывает сердце, что её умертвили. Я не знаю каким способом. Врачи поставили диагноз сердечной недостаточности, но никто из знавших Галину Рудольфовну не вспомнил, чтобы она жаловалась на сердце. Крепкая была женщина. Я думаю, что её отравили. Хитро и умело. Узнав о смерти Гриневич, Светлана поинтересовалась протоколом описания места происшествия, возможными уликами, найденными вещами, могущими представлять оперативный интерес. Более всего её заинтересовало письмо, которое, судя по почтовому штемпелю, было получено бедной Гриневич накануне смерти. Прочитав его, Светлана задумалась. Чем-то родным, знакомым, веяло от быта и атмосферы, в которых находилась автор письма, Вера Слепенкова.

"Дорогая мама! Прости нас ради Христа, что вести о житии нашем не слала раньше. Вот сегодня поддалась я минутному сомнению, которое придется замаливать долгие месяцы и пишу тебе. Уж лучше бы мое грешное тело наказал господь наш небесный, чем невинного Рудика. Заболел он, бедненький, вот и горюю я над ним с молитвами пятый день. Доктора бы позвать, да не велено нам приводить грешников в нашу святую обитель. Терпеть надо. В наказание это ниспослано нам. Братья и сестры тоже молятся за нашего Рудика и он обязательно поправится. Настоятель наш, Веньямин, осмотрел его и закрыл пробои в ауре, теперь энергия не уходит в космос, наоборот подпитывает сына нашего. Мой испуг за его здоровье Веньямин объяснил маловерием и наказал строго. Теперь мы со Стасом будем ходить по милостыню в самые дальние уголки, вплоть до Арзгира, пешком...".

Арзгира? Это на Северном Кавказе. Малознакомый район, соседний с Зеленовским. Светлана знала эти края. Уже что-то. Слепенковых можно будет найти.

"...Мы могли бы работать, вести хозяйство, но это отвлекло бы нас от молитв, отбросило бы назад, к первобытному темному духу. А мы уже полусовершенны, как определил Веньямин. Живем мы в кошаре, большой и единой семьей. Это такое просторное длинное здание. Глинобитные стены и камышовый потолок. Камышовые матрасы. Все просто и скромно. Ничто не отвлекает от мыслей о душе. Стас очень много работает над собой, углубился в сознание. Когда я сказала ему о Рудике, он ответил, что на все воля божья и он будет молиться о здоровье сына. Эльза спрашивает почему она не ходит в школу. Я учу её тому, что знаю сама. И других тоже. Детишек здесь много. Наше поселение очень большое. Спим все мы, поселенцы, в одном помещении. Молимся вместе. Уже есть свой погост. Здесь такое удивительное небо! Днем голубое-голубое! А ночью чернющее и звездное. Сядешь под ним и летишь душою ввысь, в глубину беспредельную. Рядом речка с нелепым названием Кума. В ней мы устраиваем ритуальные омовения. Здесь очень тепло летом и ужасно холодно зимой. Я помню тебя, мама. Письмо, если дойдет до тебя, по прочтении порви, чтобы о нем не узнали. Нам нельзя оскверняться сношением с миром, погрязшим в грехах. Прощай. Твоя Вера".

Светлана представила себе обычную кошару, где колхозники содержат зимой овец, а летом пустующую. Камышовые матрасы на полу вдоль стен и мальчика, лежащего в сумраке. Женщину, склоненную над ним, понявшую в минуту прозрения, что ребенка надо спасать. Забеспокоившуюся. Веньямина, делающего пассы руками над бедным Рудиком. В Зеленовскую больницу его надо, спасать. "...есть свой погост"! Пацан из-за чокнутых родителей попал из петербургской квартиры в овечью кошару! Поселение очень большое. Так, так...

- Я собрала список фамилий исчезнувших семей и направила запрос в Зеленовский РОВД Ставропольского края. Участковый как уж на сковородке завертится. Скорее всего гуртоправы этого человеческого стада хорошо ему платят, чтобы нос не совал в дела коммуны. Но ответ давать придется. Список не маленький. В любом случае факт проживания нескольких человек должны подтвердить. Конечно же выберут самых убежденных фанатиков.

Чувствовалось, что Светлана заведена этим делом.

- Еще бы! Рядом с Зеленовском, где-то под боком моего родного города образовалась опухоль, которая может потом распространиться на весь район. Если они ходят собирать милостыню до самого Арзгира, то и проповеди, наверное, ведут. И вообще это дико - лишать человека жилья и отправлять в овечьи загоны.

Гусаров запомнил историю. Информация могла представлять интерес. В случае подобного заявления в РУОП, Андрей уже знал бы как реагировать.

Передавать своих подопечных кому-то другому для дальнейшего "совершенствования" было накладно и рискованно. До каких-то пор освобожденные от земных благ учащиеся Академии Кудратова передавались Иллариону. Бывший мент в случае собственной опасности мог выдать Владимира Михайловича.

Супруги Федосовы, пробавлявшиеся целительскими сеансами, обратились к Кудратову за финансовой поддержкой в очень подходящее время. Владимир Михайлович знал Веню Федосова ещё по сцене.

- Помогу вам. Но есть более выгодное предложение. Я как раз подбираю на конкурсной основе руководителей поселения моих учеников, согласных совершенствоваться без вкушения земных благ. Нужны пастыри. Вашей задачей будет продолжить обучение людей по моей методике и следить, чтобы они не сбились с пути истинного.

Это устраивало Федосовых почти полностью. Единственное неудобство Кудратов настаивал об организации поселения подальше от Петербурга. Денежное содержание, размер которого назвал Владимир Михайлович, убедило Федосовых. Анастасия, жена Веньямина, запросила еще.

- А командировочные?

- Будут. По тарифу, - согласился Кудратов.

В скором времени, поездив по стране, Федосовы предложили место для поселения. У Анастасии были родственники в каком-то Зеленовске Ставропольского края.

- Хорошо, - согласился Владимир Михайлович. - Чем дальше, тем лучше. На юге не надо много теплой одежды. Расходов меньше. И край хлебный.

- За аренду жилья надо будет платить сразу. Еще администрации местной, чтобы подмазаться. И милиции. За паспортный режим и все такое.

Кудратову понравился трезвый и обстоятельный подход Федосовых к выполнению порученной им работы.

- Что поделаешь, без взяток теперь никуда. Я дам на эти цели дополнительную сумму.

По прошествии времени Илларион, бывший компаньон Кудратова, с уменьшением потока новых душ в его колонии понял, что у Владимира Михайловича появилась собственная ниша, куда он мог прятать новых бессребреников. "Пророк" не стал поднимать шума. Иллариону как раз стала поступать солидная помощь из-за границы, какая Кудратову и не снилась. Поэтому решил не ссориться. Оба замазаны.

Владимир Михайлович тоже ждал зарубежных гостей со времени своего становления, как "человека-легенды". С их приходом явится ещё и опасность, некая таинственность отношений, ощущения, похожие на шпионские. Но это не пугало. Наоборот. Гости должны были появиться. Должны. Его просто обязаны заметить, в конце концов. Тот же Илларион, хлыщ длинноволосый, был замечен ими. Без "гостей" он вряд ли бы приподнялся так быстро. Одно время побирался, ходил-бродил как истый проповедник, на площадях кликушествовал, увещевал быть добродетельными, о душе думать, жертвовать. Кое-что жертвовали, конечно, но не столько же, чтоб сразу хватило на аренду концертных залов. Вдруг как-то сразу Илларион переменился. Остепенился вмиг, броский образ нашел, "под Христа". Наверняка визажисты над ним поработали. Кто-то стал его консультировать и финансировать. Не мог бывший мент так быстро вырасти до известности без поддержки кого-то могущественного.

Кудратов ждал гостей с нетерпением. Как человек воспитанный, он долго противился обзыванию самого себя уж очень нескромными эпитетами. Потом понял свою ошибку. Владимиру Михайловичу показалось, что Гостей может отпугивать его интеллект. Лучше под Ивана-дурака. Под Иллариона-ходока. И стал печатать афиши во множестве, такие же нескромные, как и у других "целителей". "Всемирно известный... Международно признанный... Межгалактически непревзойденный...". Тьфу! Аж самому и смешно и противно.

Но и после этого никто не являлся. Бесило, подтрунивало, влекло, волновало. Конечно же гостем будет не мужик с внешностью Шона Коннори. Никаких зашифрованных агентов к нему не пришлют. А явится какой-нибудь связничок из наших "купленных". Он внесет "пожертвование" на развитие Академии эзотерических наук Кудратова.

Владимир Михайлович подумывал и о том, что неплохо бы прослыть как-нибудь скандально. Сектам легче. Вышли на улицу толпой в каких-нибудь идиотских нарядах, проорали свое "в харю дама, крыша-рама" - вот про тебя и узнали. Только пригласи журналюг. Кудратов с помощью своего приверженца Юхельзона даже пытался пустить слух, что Академия не столь целительская, сколь идеологизированная, насквозь пропитанная новым учением. В зале на сеансах Кудратова собирается ежедневно человек сто. Если учитывать, что его Академия каждые три месяца выпускает по сто, сто пятьдесят специалистов по связям с Космосом, то целая армия наберется. Увидьте же, идеологические забугровые диверсанты, приидите!

Если надо развалить объединенное одной верой, одним духом, одной общей историей общество, надо внести в это общество одну или несколько новых , пусть даже бредовых идей. Один призрак бродил-бродил по Европе, потом зашел в Россию. Ба! Сколько наивных! Забродили мыслишки в народе, заколобродили людишки. И уже к семнадцатому году вовсе свихнулись. Общество раскололось. Революция. Европа финансово подпитывала призрак коммунизма, забредший в Россию и обескровивший её в конце концов. Выгодно вложенные средства. Кудратов, на школьных уроках истории удивлялся передвижениям вождей революции по Европе. На какие шиши?! Кто их содержал? Ульянов, скромный и бедный, то в Швейцарии поживет, то на туманном Альбионе, то в Париж махнет, то в картишки, шахматишки с Горьким на Капри поиграет! В то время как весь честный трудовой народ... А съезды? Опупеть - съезд партии проводят в Лондоне! Откуда деньжищи? Савва Морозов давал? Не-а, такую ораву борцов за народное счастье один-два миллионера не прокормили бы. И задумался однажды Владимир Михайлович над фразой из книжки по истории о том, что Ленина объявляли немецким шпионом, что революция делалась на немецкие деньги...

- Где же вы, господин Гельмут?!

Кудратов ждал гостей, готовый как угодно скорректировать свое учение, лишь бы поступило финансовое вливание в его Академию. Где же злобные агенты капитализма? Обеднело, что ли ЦРУ? Разорен Интеллидженс-сервис? Без единого шекеля остался Моссад? Где они? Где они?! В любой валюте принял бы Владимир Михайлович помощь со стороны. Еще нетерпеливей стал ждать предложений из-за рубежа после обнаружения таинственного препарата времен войны. Для спецслужб это был бы особо ценный материал. За обнаружение психотропа такого действия на территории чужого государства любой агент или шпион получит самые высокие награды, прославится и заработает валюту на всю оставшуюся жизнь. Цены препарату не было. Если грамотно распорядиться, на эти таблетки можно было бы купить Канары вместе с Океаном. Кудратов, бывая в обществе иностранцев, очень осторожно намекал некоторым о владении чем-то очень полезным и дорогим. Строго следил , чтобы при этом рядом не оказался бы соотечественник. Но после нападения на него неизвестных, отнявших "Полудиск Совести", Кудратов поостерегся каких-либо контактов с незнакомцами и стал ждать случая. Должны же спецслужбы Запада заметить его!

- Пойдем на выступление Кудратова? Ведь ты сегодня не на службе!

- А где это?

Глаза Алены засветились надеждой.

- Да рядом с твоей работой! В Доме офицеров!

- Отлично. Я тебя подкину и заберу после выступления вашего бога.

Под укоризненным взглядом жены промямлил:

- Поехали, в дороге подумаем.

- Я тебя познакомлю с Булатом. Он сам очень хочет с тобой встретиться. Знаешь, по фотографиям можно определить, жив или мертв человек и где находится. Вам в милиции это очень нужно, правда? Допустим, ты кого-то ищешь и представления не имеешь, где тот может быть...

- Надо твоего друга привезти, чтобы пощупал руины нашей квартиры. Пусть скажет, кто это сделал.

Алена приняла слова Андрея всерьез.

- А что, Кудратов сможет, я думаю.

И на фига держать в РУОПе столько оперов? Оставить группу задержания да пару волшебников - вот и вся борьба с преступностью. Андрей хмыкнул и постарался промолчать.

Алена увлеченно говорила про удивительные способности её новых знакомых угадывать судьбу через прикосновение, рукопожатие, про возможности определять по вещам людей, которые их носили... Гусаров, уловив несколько последних фраз, решил высказаться сам.

- Для книжки это здорово. Я люблю все такие проявления необычайных способностей, мистику люблю, фантастику, ты знаешь. Ты мне рассказываешь, а мне на ум приходит Стивен Кинг. Вот у него это все здорово. Но жизнь не литература и не кино, пойми, что она грубее и проще...

За всю его долгую службу три-четыре человека из гражданских помогли найти преступников, указав, где они находятся. Просто "стучали", звонили и говорили, поезжайте по такому-то адресу. Простые граждане. А во всех других случаях - только по оперативной информации. И таких. как Кудратов, добровольных помощников, встречал. Предлагали услуги. Выставить сразу за дверь неудобно было, да и бесплатное развлечение не мешало. Сядет такой мэтр с умным видом над фотографиями разыскиваемых и выдает заключение. Невдомек, что на нескольких фотках сами оперативники. Для хохмы подкладывали.

- Этого нет в живых.

Попробуй не рассмейся. Те, кто профессионалы, кто просто умные пройдохи, сразу после первой пробы чувствовали, что их насквозь видят и откладывали свое охмурение в сторону. Дальше говорили по-деловому:

- Я вам концерт организую, а вы разрешите моему фотографу поснимать.

Бывшие актеры, фокусники, честно отрабатывали. Пусть себе потом публикуют, как помогли угрозыску искать преступников. То, что "волшебники" никого не нашли, неважно. Обыватель восхитится - надо же, такие серьезные люди его принимают, значит, что-то в нем есть!

- Если они такие великие, почему зарабатывают на жизнь выступлениями, поборами с доверчивых, опыт свой за деньги передают, а не направят свои способности на достижение, скажем, государственных постов? Хотя, уже пролезают, я полагаю. Твоему Булату я нужен только для устройства встречи с этим Кудратовым. Чтобы я организовал рандеву в РУОПе, а потом он в своих брошюрах напишет, что мы без него ни одного преступления не можем раскрыть.

- Ой, да нужен ты Владимиру Михайловичу! Не хочешь, не ходи.

- И не пойду.

До самого Дома офицеров молчали. Алена не выдержала первой:

- Выйди, поговори, боишься, что ли?

Он боится! Пусть они его боятся! Ни на шаг к его подразделению! Шарлатанов к серьезным вещам допускать? Еще чего!

Булат внешне слегка походил на грузина. Чуть-чуть. А так - вполне европейский тип.

- Ваша жена мне рассказывала немного о вас, что вы были в Чечне и за границей по заданию. Думаю, вы человек с большими энергетическими способностями.

Убедительно так говорит, с вежливой улыбкой. Роста немалого, немного староват, за собой ухаживает. Охмурист. Явный. Хлебом не корми - дай языком помолоть, рассказать, какой он замечательный.

- Вы знаете, я недавно занялся культами разных народов и хотелось бы с вами побеседовать на эту тему. Вы что-то знаете о малоизвестном направлении магометанства, встреченном вами в Чечне.

Язык наш! Бывая в благодушном настроении, рассказывал Алене о помощи самих чеченцев в поисках перевозчиков урановых контейнеров, о том, как странным образом узнавал их местонахождение. Даже о Галие рассказал. Угораздило же проговориться!

- Хорошо, как-нибудь.

Андрей повернулся к Алене.

- Я заеду за тобой.

- Булат, скажите ему, что будет интересно. Он не хочет идти на выступление.

- Что вы? Кудратова надо видеть. Обязательно.

- Спасибо, у меня дела тут неподалеку.

- Как же так? Пожалеете, что упустили такую возможность...

- Не могу.

Видя, что Андрей тверд, Булат с большим сожалением определил его невнушаемость и поспешил выразить пожелание:

- Владимир Михайлович, кстати, очень мог бы помочь в вашей работе... (Начинается!) ... в розыске преступников. У него есть опыт. Он сотрудничал с криминалистами... (Андрей представляет как.)...И были хорошие результаты. Я мог бы с ним поговорить. (На фиг надо?).

Как бы не так... И Андрея вдруг пробила мысль о том, что Алена им вовсе не нужна и его триста пятьдесят тысяч тоже. Им нужен он, Гусаров! Ради рекламы или для замазывания криминала, который обязательно вертится рядом с такими мессиями-коммерсантами. Они имеют офисы, доход, а значит, не обходится без рэкета. Как он сразу не допер?

- Спасибо, но у нас суровые правила. Мы не посвящаем посторонних в свою работу. Рад был познакомиться. Пока, Алена, я заеду.

С большим сожалением он уходил к своему "москвичу", оставляя в лапах обходительного охмурилы собственную жену. Другой бы схватил её за руки, за ноги и поволок в машину. Прочь от них. Пусть со скандалом. А он не мог. Втемяшенное в голову Алены останется навсегда, её уже не удержишь. Сев за руль, Гусаров тупо смотрел вперед, а в мозгу повторялись и повторялись две строки:

- "...И никто не скажет, вынимая нож,

"Что ж ты. гад. любимую замуж выдаешь?!".

Как поступить?! Окончательно разругаться или, наоборот, быть рядом с ней в этой глупой компании? Слушать бахвальство, видеть подставных из зала.

- Владимир Михайлович одним прикосновением вылечил мою хроническую гонорею!

Пусть выступают, пусть лечат, допускается, что действительно лечат, но ни он, ни Алена не должны быть с ними. Андрей и жена его не должны кому-то поклоняться. Их собственные способности ничуть не ниже, чем у какого-то Кудратова. Они - сильные люди. Самостоятельные, умные. Гусаров никому не заглядывал в рот, ни на кого не молился. Но Алена... Скучно ей... Нормальной работы сама не нашла, и он не помог. Попробуй найти, чтоб деньги платили и интересно было. Человеку с музыкальным образованием... Блин! Блин! Блин! Ладно, надо жить. Поехал! Булат... Ох, что-то будет!..

Человек в изящном костюме с сияющими пуговицами спрыгнул на землю. Художники по одежде, модельеры, просто обеспеченные люди, следящие за модой, могли бы объяснить неуловимые для обывателя штрихи, выдающие влияние южного вкуса на выбор одежды. Все в этом костюме было "от кутюр", но детали... - (Какие? В чем дело?), - выдавали во владельце южанина. Может, эти золотые пуговицы, сверкающие в свете заходящего солнца?

- С удачной посадкой, уважаемый Руслан. Что случилось?

Буташев смотрел поверх голов встречавших "Сесну".

- У вас все тихо?

- Как можно сомневаться...

- Быстро разгрузить и вымыть самолет. Чтобы никакого запаха!

Хозяин обычно был более приветлив.

- Давайте, давайте. Так надо.

Трое мужчин спешно затолкали самолет в ангар. Летчик, подошедший к Буташеву, усталым голосом сказал:

- Не беспокойтесь, милиции поблизости нет, я бы сверху заметил опасность. Если только от аэропорта помчатся на сверхзвуковых машинах по бездорожью, то ещё успеют задержать. Но мы заметим и вмиг уничтожим товар.

Буташев резко повернулся к пилоту и сказал с угрозой:

- Руст!

Летчик, сознающий свою значимость в операции, не испугался, наоборот широко улыбнулся:

- Рустем пошутил, усто.

В ангаре трое южных мужчин в спецовках с электрическими отвертками в руках "раздевали" самолет. Листы обшивки слезали с него, будто лоскуты с кожи обгоревшего на солнце человека. Из разных мест самолетного скелета извлекались черные пакеты и складывались в мотоколяску. Буташев, заглянув в ангар и ещё раз оглядев окрестности, немного успокоился. Вояж подходил к концу. То, что он стоял на пулковской земле под Петербургом - ещё не финал операции. Когда мотоколяска выедет из ангара - тогда можно расслабиться. Тогда можно считать, что долгий путь из Чечни проделан не зря.

Пилот Рустем курил спокойно, как человек, сделавший большую работу. Он прилетел издалека и посадил самолет. У ангара стояли две одинаковых "копейки". Два простых автомобиля, без претензий. Новенькие, отлаженные, заправленные. И дорога отсюда для них была проложена. Незаметная для непосвященного, уходящая к Таллиннскому шоссе. Из ангара послышался треск мотоколяски, который быстро удалился. Буташев пожал Рустему руку.

- Я не сомневался в тебе.

- Путь проложен, капитан, - улыбнулся пилот.

- Отдыхай, Руст, - Буташев хлопнул в ладоши. - А потом - готовь эскадрилью!

После вечернего занятия в академии экстрасенсорики Алена была добра и вдохновенна. Читала свой конспект. Гусаров слушал в пол ух.

- Я рад, что тебе это нравится.

- Честно говоря, ты был прав. Есть немного театральности. Лекции и показы выстроены драматургически. Люди очень разные. Среди учащихся есть и, как ты говоришь, шизики.

- Будешь продолжать?

- Буду. Пока не разонравится.

Душа была не на месте. В четверг Андрей бросил все, чтобы своими глазами увидеть, чем занимаются в клубе. По оперативным делам он знал про некоторые сборища, где проповедовался сатанизм и в ход пускались наркотики. Упаси боже. Бегания по кругу, раскачивания в едином ритме, гипноз и применение психотропных средств - эта обойма пускается в ход ради завладения душами неустойчивых натур.

Все оказалось пристойно. Войдя в зал в конце занятий. Гусаров увидел сидящих учеников и их мэтра на эстраде. Он манипулировал руками у затылка немолодой дамы, а на лесенке возле сцены стояла очередь из четырех человек. Безобидное действо. Андрей сел в последнем ряду, по привычке закрыл глаза, желая им отдыха, но тут же раскрыл их. Его опять на миг посетило то жуткое видение, тот сон, в котором он испытал животный страх и ненависть. События в том сне тоже происходили в конкретном зале, так похожем на этот. Может, здесь же? Андрей, наверное, вздрогнул тогда, во сне, когда зал вмиг опустел от появления какого-то человека. Существа! Люди бросились к выходам, напуганные чем-то.

Гусаров усилием воли заставлял себя сидеть на месте, когда по проходу к нему шел тот, кто посеял панику. Но по мере его приближения Андрей все же потихоньку вставал. Не монстр, не урод, просто крепкий мужчина. Лицо... Лицо не запомнилось. Дойдя до прохода, мужчина, против ожидания, повернул направо. Они оставались в зале вдвоем. Гусаров пошел следом, недоумевая по поводу паники. Что же так напугало людей? Это открылось внезапно и в то же время медленно. Мужчина поворачивал лицо бесконечно долго. Но когда обратил его, наконец, к Андрею, произошло то, что неизгладимо осталось в памяти. Глаза! Можно ли прийти в ужас от взгляда? На Гусарова смотрела сама Бездонность, сама Пустота. Из этих двух щелочек, ведущих в Ничто, звериным прыжком на Андрея обрушилась злость, а за нею поползло Безумие. Гусаров закричал, весь он искал защиту в ужасном своем вопле, весь собрался, цепляясь за сознание, за свой мир, чтобы не быть унесенным в Никуда, в Пустоту, в Ничто. В нем пробудилась вдруг великая сила, ненависть к обладателю этих глаз, и Андрей выдержал взгляд. Проснулся в дрожи, сердце ухало, как после длительного бега. Кошмарное видение, длившееся, может быть, секунды, мгновенно заняло свою ячейку в памяти. Оно возвращалось, внезапно вонзаясь даже в бодрствующее сознание с такой силой, что впору было кричать, как и тогда, во сне. Но столь четко вернулось впервые. Обеспокоенно оглядывая зал, Гусаров попытался идентифицировать это видение с тем, которое опять ушло в архив памяти вместе с паникой, криком, взглядом лютого холода и ненависти. Обратно не вызвать. Тот или не тот зал? Кресла тоже красные, но такие есть повсюду... Проход. Здесь есть такой, но он ли? Андрей представил: вот сейчас появится Этот... Может, уже появился? А может Он - это сам Гусаров?!.. Все это было не наяву, а в нем самом. Его мозг выдумал эти странные глаза неизвестного. Вот он пришел сюда, незваный, к людям, имеющим свое увлечение, убеждение, религию. Пришел чужим. С другими глазами, отличными от глаз восторженных слушателей. Для них глаза Гусарова могут казаться потусторонними, злыми и страшными.

Между тем человек на эстраде продолжал свое действо.

- У вас тоже закрыты каналы. Вы не можете подпитаться космической энергией. Давайте откроем их и на этом сегодня закончим.

Костюм концертный. Туфли блестят, бабочка. Мужик нормальный с виду. Пусть себе учится Алена. Зря тревожился. Покинув зал, вернулся на работу. Решил не раздражать жену своим неприятием нового её увлечения.

Но следующий день заставил Гусарова изменить решение и вглядеться пристальнее в Кудратова и его команду. О том, что команда была, и отчаянная команда, стало известно не из его вчерашнего посещения клуба, а чисто случайно.

Заехав по делам в 11 отдел Фрунзенского РУВД и зайдя к начальнику угрозыска Николаю Конюхову, застал его говорящим по телефону:

- Поспрашивайте людей, позвоните в РУВД, на телевидение, найдите, в общем.

Поздоровались.

- Андрей Витальевич, может быть, ты видел вчера "Телеслужбу безопасности"?

Гусаров посматривал, когда удавалось. Обнадеженный Конюхов напомнил:

- Там людоеда показывали.

- Был сюжет. Татарин какой-то.

- Лицо запомнил?

Его спрашивают! Спрашивают Гусарова, запомнил ли он лицо! Начальник отделения извинился:

- Понял. Помоги, а? Короче, задержали мы этого людоеда.

Уже уличенное в убийствах и съедении жертв чудовище сбежало из следственного изолятора или было выпущено по ошибке где-то в Казахстане. Телевизионщики утверждали, что зверюга мог направить свои стопы-лапы в Петербург или Архангельск.

- Пойдем, познакомлю.

Людоед сидел даже не в изоляторе, а в коридоре под присмотром милиционера. Чуть лысоват, скуласт. Неужели? Экран слегка искажает физиономические черты. Важны повадки, как двигается.

- Пойдем, - просто сказал Гусаров.

Засомневался. Чистенько одет, рубашка белая. Андрей уверенно пошел в комнату для бесед с задержанными. За годы службы перебывал во всех подразделениях, знал, где она. А вдруг тот самый? Неприятное ощущение, когда за тобой следует особь, жевавшая собратьев - человечину.

- Садитесь.

Конюхов говорил, что урод назвался Михаилом Юхельзоном. Документов при себе не имеет. Пристал на улице к женщине, предложил пройти с ним в какой-то клуб. Болезная как вспомнила вчерашний показ людоеда по телевизору, как подумала, что косточки её обглодают, так в крик. А тут и милиционер поблизости.

Гусаров в кабинетике дежурного следователя усадил задержанного за стол, сел напротив.

- Юхельзон Михаил Изиевич?

- Да.

Отвечает спокойно. Губы тонкие, нос большой, лицо широкое, с резкими очертаниями. Но не тот.

- Вы знакомы с Рагимом?

Андрей запомнил из телепередачи имя людоеда. Задавая этот вопрос, Гусаров сосредоточился. Реакция сидящего напротив человека была самой обычной.

- Каким?

Дальше спрашивать смысла не было. Разве что помочь отделению в уточнении мотивов его приставаний к женщинам.

- За что вас задержали?

Михаил не поинтересовался, с кем он говорит, что означало или его неискушенность, или наоборот, хитрость и большой опыт общения с милицией.

- Задержали? Не знаю. Из-за женщины, наверно. Я с ней просто беседовал, а она вдруг закричала, позвала милиционера. Вот. Жду, когда мне объяснят, что я сделал плохого.

- Вы с ней были знакомы?

- Да нет, встретились на улице.

- Встречаются по-разному. Кто стал инициатором знакомства?

- Я. Стояли у киоска, она что-то покупала. Мне показалась общительной, вот и обратился к ней.

- С какой целью? Вам нужна была женщина?

- Вот в чем дело! - Юхельзон продемонстрировал догадку. - Вы меня подозреваете в сексуальных преступлениях? Разве я похож на маньяка?

- Тогда чем же вы так напугали ее?

- Я говорю, что не знаю. Может, это будет длинно, попробую объяснить.

- Желательно короче.

- С недавнего времени я занимаюсь приглашением людей в нашу Академию. Только отнеситесь к этому серьезно, я знаю, что люди в форме слишком реалистичны. Хотя я вас, кажется, видел на наших занятиях.

- Вы ошиблись. Своих дел по горло. Говорите, я постараюсь понять.

- Мы, то есть наша Академия, обучаем людей приемам, как стать совершеннее, как стать гармоничной частицей Вселенной. Как получить немалую силу, питаемую энергией Космоса...

Слушая уже знакомую песню, Андрей все пристальнее вглядывался в исполнителя. С её началом Михаил обрел твердость и бодрость. Вхождение в роль произошло мгновенно. Из опрашиваемого человека превратился в проповедующего. Пробует, гад. Пробует свои силы на Гусарове.

- Достаточно, вы же видите, что я толстокожий.

Юхельзон, убедившись, что перед ним не слабая натура, моментально угас. Как актер, ушедший за кулисы со сцены, где только что играл переполненного эмоциями героя.

- Ближе к женщине.

- Да. Чтобы наша академия могла существовать, необходимо достаточное количество публики. Самые активные члены, вроде меня, ищут новых клиентов. Это и моральная обязанность и материальная заинтересованность. Все просто объясняется.

Куда проще. В том зале, где занимается Алена, было около сотни человек. По триста пятьдесят с каждого - это тридцать пять тысяч. Курс рассчитан на месяц. Три подгруппы разных ступеней. Итого - сто пять тысяч. Не хило. За такие бабки можно содержать сеть вербовщиков, хватать людей на улицах. Приглашать, льстить, устрашать, подпаивать, пудрить мозги.

- Многие соглашаются идти с вами?

- Сегодня - редкий случай срыва. Я умею различать людей. Практика. Один из пяти срывается. Эта женщина накануне была чем-то напугана, только поэтому не попала к нам. Ей же хуже.

- Чем же?

- Останется обычным человеком. Почему, все-таки, у вас ко мне такое пристальное внимание? Разве я кого-то ударил, оскорбил?

Такие хуже людоедов. Такие души съедают. Крадут, готовят, жрут и переваривают. Количество съеденных душ пропорционально количеству отнятых у них денег. Неужели столько доверчивых? Неужели так много людей верит в волшебное слово? Оставив Юхельзона без ответа, Андрей вышел в коридор.

- Жаль, что это не людоед. Но сволочь ещё та. Дай паспорт, посмотрю прописку на всякий случай.

Начальник угрозыска взял у дежурного вещи задержанного. Паспорт, расческа, бумажник, пузырек с лекарством.

- Больной, должно быть.

- На голову.

- От этого таблетки не помогают, даже такой величины.

Гусаров, оторвав глаза от паспорта, взглянул на стеклянную ампулу. Таблетки в ней по диаметру были величиной с пятак советского периода.

- Их тут всего две. Толстые!

- Какое к черту лекарство? Больше на сухой спирт похоже. Или аспирин для слона. Дай-ка.

- Может, наркотик? Надо спросить.

Гусаров вернулся в комнату, где невозмутимо сидел Юхельзон.

- Это что за хренотень?

Глазки, глазки, давай, не прячь. Взглянул на пузырек и сразу в стол уткнулся.

- Народное средство. Помогает при любом недомогании.

- Даже в случае ломки?

- Это не имеет никакого отношения к наркотикам.

- Посмотрим.

- Вы хотите забрать? На каком основании? Я ни в чем не виноват, вы не имеете права отбирать личные вещи...

Право тебе? Откуда у тебя право причислять себя к высшей расе и дурманить другим сознание? Сиди! Гусаров молча, угрожающим взмахом руки заставил Юхельзона принять исходное положение.

- Если эта дрянь окажется наркотиком, я тобой серьезно займусь. И всей вашей школой.

Сучары! Они же могут удерживать у себя людей с помощью галлюциногенов! А вдруг Алена уже попробовала? Выйдя из комнаты, Гусаров вытряхнул из пузырька одну таблетку и положил в карман. Вторую отдал Конюхову.

- Коля, сдай на экспертизу. Жругую я у себя проверю. А этого супермена обставь как следует. Чтоб все адреса сказал, где искать, если понадобится.

Не подводит его интуиция, сердце ещё подсказывает, где ждет беда. Не простая это школа-академия. Скорее, секта. Где дурман, там обман. К этому дурману вплотную приблизилась его жена. Если он не в силах оторвать её, то вполне по плечу оторвать дурман от Алены. С чего начать? Во-первых, с "крыши". Кто-то берет с конторы Кудратова проценты. Второе - с основных лиц, начиная с самого мэтра. Таблетка может служить подсобным средством. Надо заглянуть в Подвал.

Миновав улицу Чайковского, Гусаров направился на встречу с Наркомом. Был бы на месте. Матвей Юхимович получил свое прозвище за всезнайство в области галлюциногенов и мог бы возглавлять народный комиссариат по незаконному обороту наркотиков. Бывший армейский офицер какой-то секретной части чудом оставался здоровым, бодрым и свежим. По скупым данным отсидел по секретной статье чуть ли не за разглашение государственной тайны, после скитался по стране, гремел за мошенничество и торговлю наркотиками. С его слов - подставляли, не давали поднять головы. В годы перестройки от него отстали, но куча судимостей все ещё играла роль - перебивался разовыми работами. С созданием УНОНов был замечен как способный "на зуб" определять синтетические наркотики, не говоря о растительных. Спектр познаний Юхимовича был значительно шире, в чем убедился Гусаров, нашедший его в подвале.

- Мотя, привет, ты мне нужен.

- Мотя всем нужен. Если ты о том же, что и все, то я ничего не знаю.

- А о чем все? Я в отпуске, сводок не читаю.

- Ну и слава богу. Лучше и не знать.

- Что случилось?

- Ничего, спи спокойно, Гусар. Пусть УНОН кувыркается, ему полезно. Так для чего я тебе нужен?

- Мотя! О чем люди говорят? Не томи!

- Он не знает! А ещё начальник отдела РУОП! Даже дети в школе знают, что наркотики подешевели, а целый полковник - не знает. Кто-то валит их в город тоннами. Марихуану, героин, лекарственные, искусственные наркотики. Недавно гору экстази впрыснули в ночные клубы. Что творится! Как раз этой ночью уноновцы меня вызывали. Гончарук лично просил провести блицэкспертизу. С этой дрянью они впервые столкнулись. Внешне как героин, но не героин. Такой же беленький порошок. Попробовал - сам удивился. Раз в триста мощнее героина, в тысячу раз мощнее, чем морфин! Представляешь, "китайского карлика" приперли! Много, очень много "китайского карлика". Это синтетика, этонитазен называется. Сначала американцы его сделали как обезболивающее для солдат во Вьетнаме, но раненые стали к нему привыкать. Химики синтезировали мощный наркотик в благих целях. Только вчера изъяли 5 килограммов "карлика"! Представляешь?

- Это много?

- Да ты что?! Если из 20 граммов получаются сотни доз, можешь представить какое количество народа нанюхается и наширяется? Мерзость ещё в том, что для многих наших, питерских, не знают критической дозы "карлика". Наверняка уже с десяток человек загнулось. Такое впечатление, что твои продажные коллеги открыли вокзалы и наркоту стали ввозить вагонами. Но это не так. Остается ещё два варианта - привозят на кораблях или целыми самолетами. Кстати, РУОПу надо бы подключиться, тут четкой организацией пахнет, кто-то головастый наладил и доставку и сбыт. Богата земля русская на таланты.

- Нерусская тоже.

- В точку попал. Так чего ты хотел?

Гусаров достал таблетку, изъятую у Юхельзона.

- Мотя, это что такое?

- Таблэтка.

- Смотри-ка! Точно таблетка! А что за таблетка?

- Папробовать нада.

- А если цианистая?

- Тем более пробавать нада.

- С закуской?

- Если скусная, тада не нада.

- Тада пробавай.

- Антиресная таблэтка. Таковая мне ва сне марещится.

У Юхимовича не было ни реактивов, ни приборов. Во всяком случае на работе. Эксперты-криминалисты по наркоте, ютящиеся в двух комнатах на Шпалерной, едва справлялись о привозимыми образчиками изъятого дурмана. Заключение выдавали пачками. Матвей по мере необходимости служил уноновцам в качестве моментального определителя на выездах. В сложных случаях. Когда, например, накрывается лаборатория. Чего в ней только нет! В пробирках-колбах. Вода? Раствор? Что за порошок? Вывозить? Оставлять? Юхимович невероятно быстро отличал незначительное от важного.

Вопреки ожиданиям Гусарова тем же вечером Нарком не стал и разговаривать с ним по поводу изъятой у Юхельзона таблетки. Очень серьезно и хмуро сказал:

- Завтра заходи.

- Матвей, мне бы поскорее.

- Я не ударник сразу заключение давать.

Гусаров хотел ещё раз настоять на срочности, но Юхимович встал:

- И все.

Видя, что руоповец уходит расстроенным, Нарком попытался сгладить суровость своего отрицательного ответа. Он снова стал улыбаться и рассказывать.

- Знаешь, Андрей Витальевич, если мухи имеют доступ к кокаину, они ведут себя точно так же, как наркоманы. Попудрит муха рыло в кокаине и давай балдеть - дергается, беспокоится, блуждает. При передозировке начинает дергаться ещё больше, резче, пока не парализует. А потом и лапки кверху. Жизнь наркомана как на ладони, правда? Но знаешь, мухе дрозофиле нужны на порядок большие дозы. Они особенно устойчивы к наркотику. Потому, что они мутанты. У них нет генов, контролирующих биологический ритм. Я пока что как та дрозофила, всякое пробовал и должно быть, мутировал. Держусь пока. Но вдруг эта таблетка меня доконает?

Юхимович снял улыбку с лица:

- Завтра приходите.

Поведение Юхимовича отличалось от постоянного. Никакой веселости в глазах, наоборот, Андрей увидел в них тревогу.

- Утром зайти?

- Может, утром. Не знаю.

Юхимович собирался. Вот-вот закончится рабочий день. Уходить тютелька в тютельку по времени было не в традициях Подвала.

Дома Андрей попытался прощупать в шутливом разговоре тайны Алениных занятий. Жена увлеченно заговорила о снятии порчи и сглаза, как защитить свое энергетическое поле и ни слова об интересующем Гусарова.

- Для этого что-нибудь надо принимать внутрь?

Алена не поняла.

- Зачем? Это же неосязаемые вещи. Как на них воздействуешь какой-то там микстурой?

Ну и хорошо. Гусаров поуспокоился, но утром, когда заглянул в подвал... Нарком нетерпеливо ждал его.

- Пойдем.

Прикрыв за собой дверь мастерской, Юхимович прошел к задрипанному списанному креслу, упал в него. Вид у него был разбитый.

- Где ты это взял?

- Изъял.

- У человека или в хранилище?

- У человека.

- Достань его и вытряхни душу - откуда он взял этот..., - Юхимович осекся. - ...Эту таблэтку. Знаешь, паря, то, что ты приволок, есть такое изобретение двадцатого века, как атомная бомба или как кока-кола.

Характерное акание Юхимовича терялось, когда он начинал волноваться и говорить быстрее:

- В послевоенные годы нам поручили воссоздать психотропное средство, разработанное ещё в годы войны. Две шараги - в Москве и Ленинграде работали над этим материалом. Совсем раздельно. Только два руководителя обменивались информацией. Перед блокадой в московскую шарагу поступили последние ленинградские разработки вместе с пробной партией препарата. Дальше - мрак и неведение. Куда подевалась группа ученых, где документация, никто так и не узнал. В войну было не до того. Наступил перелом, немцев погнали. Важнее стала огневая мощь, чем тайное оружие. Лабораторию могли разбомбить или накрыть снарядом. Не знаю. Работа возобновилась, когда я уже служил. Подписался под секретность и в один из дней меня определили в ту группу разработчиков. Точнее, доработчиков. Было десять таких таблеток. Поручили вывести формулу, описать их воздействие. Это страшная вещь, Гусаров. Теперь время другое, можно говорить. А тогда за одно слово на стороне могли так... Я знаю... Испытал.

Юхимович замолчал, унимая чувства нахлынувшие при воспоминании о лагерях. Потом встал и продолжил:

- Сейчас появилось понятие "зомби". Мы его тогда не знали, но вот это, - Юхимович достал пустую сигаретную пачку и вытряхнул из неё пол таблетки, конфискованной у Юхельзона. - Вот это делает из человека зомби.

Юхимович смотрел на Гусарова, угадывая, понял ли тот всю важность сказанного.

- Какая-то сволочь все-таки разгадала секрет препарата. Его появление в народе - катастрофа. Если военные упустили секретность и таблетки попадут в нечестивые руки - всему хана. Дав принять вот этот кусочек, я превращу тебя в раба. Под воздействием препарата внушу все, что угодно. Навеки. Навсегда. Ты не сможешь сам перепрограммировать свои мозги. Это как воспитание. "Что такое хорошо" и "что такое плохо" можно поменять местами за несколько часов. Я пробовал, я знаю. И на себе, и на других. Московских таблеток времен войны уже нет. Я их уничтожил. "Случайно". Чем закончились разработки нашей группы тоже не ведаю. Только эта штука сложная. Вряд ли им удалось воссоздать. Тогда... Не знаю, что и думать. Искать питерский след? Это надо сделать обязательно.

Жаркий рассказ Наркома потряс Гусарова. Проблема оказалась значительно глубже. Речь шла уже не о личной жизни Андрея. Зомбирование могло коснуться всего населения, если препарата в достатке. Допустим, его применят во время выборов. У кого таблетки - у того и власть. Ими даже деньги можно победить. Гусаров вспомнил об "оживляльщике" мертвецов, у которого учился серийный архангелогородский убийца Пальчиков, но тут же отмел это предположение. Кудратов не был похож на изверга-сектанта, дающего человеку яд, а потом откачивающего отравленного.

- Держи меня в курсе, Андрей. В молодости я пострадал из-за этого препарата "БП-53", как его называли с войны.

- Почему так?

- Не знаю. Предполагали, что Берия-Победа. Но это лишь догадки.

Из Подвала Гусаров бегом направился на службу, нарушая тем самым логичное правило милицейских отпускников: не появляться на работе до последнего дня отпуска, ибо могут "припахать". Всегда дел по горло, а тут как раз человек подошел свежий. Андрей, изо всех сил стараясь улыбаться приветствующим коллегам, проскочил в свой кабинет и сел к телефону.

- Конюхов? Привет Коля. Гусаров. Дай мне данные людоеда.

Начальник ОУР отделения, куда приводили задержанного, продиктовал адреса и телефоны, где мог проживать Юхельзон. Одним Гусаров занялся сам, а два других попросил "пробить" Никифорова.

Днем обладателя "БП", как назвал таблетки Нарком, нигде не обнаружилось. Вечером Андрей забеспокоился и поехал в клуб Кудратова. Может быть, пока он ищет людоеда, тем временем зомбируют Алену! И там мог быть сам разыскиваемый. Около девяти Андрей поднялся на второй этаж к уже знакомому ему концертному залу. Учащиеся частью уже выходили, а частью, самые стойкие, оставались торчать перед сценой, на которой, как и в прошлый раз, Кудратов "открывал каналы". Людоедской рожи не было. Гусаров, убедившись, что Алена сидит в первом ряду, вышел поискать нужного человека в других помещениях клуба. Безрезультатно. Возвращаясь в зал, заметил, что в нем погас и вновь зажегся свет.

- Ты? - обрадовано воскликнула Алена, столкнувшись с мужем на выходе из зала.

- Проезжал мимо, решил тебя подхватить. Интересно было?

- Сегодня новая тема, - Алена, приподнявшись на носочки, шепнула. - По моему, ерунда, нереальные вещи, но занятные...

Она рассмеялась.

- Я, правда, обещала Людмиле пройтись с ней, но раз уж заехал...

На улице она продолжила:

- Кудратов говорил о возможности возбуждать некоторые центры мозга извне, направляя поток определенной информации. Это как если бы в компьютере накопить истории, когда совесть замучивала человекам и переместить их мгновенно в определенный участок чьего-нибудь мозга. Его совесть пробуждается, человек мгновенно меняет намерения, если они были плохими. Или ещё таким же образом можно поставить другого на свое место. Допустим, кто-то тебя грабит. Ты направляешь испытываемые тобой чувства на самого злодея и он сам чувствует себя жертвой, обобранным, обиженным, жалким.

- Вот это мне очень нравится. Научишь?

- Это высший пилотаж, а я пока слабенькая последовательница Учителя.

Садясь в машину, Гусаров почувствовал себя неуютно, будто кто-то пристально смотрел на него. Из клуба выходили люди.

- А где Людмила? Может, подвезем?

- Да нет, её провожает один человек из наших.

- Значит, вы все вместе хотели пройтись?

- Ревнуешь?

Гусаров смотрел в окно на клуб, на прохожих.

- Пока не вижу, к кому.

Михаил Юхельзон, весь вечер просидевший за кулисами эстрады был напуган и удивлен появлением чужака в конце занятий. Наблюдать за залом было ещё одной его обязанностью. Пока чабан смотрит за всей отарой, его верный пес обегает её вокруг, подгоняя овец, отстающих или уходящих в сторону. На каждой овце - золотое руно. Овцы платят за то, чтобы их пасли. Юхельзон отмечал для себя невнимательных, не вполне уважительно задающих вопросы, не конспектирующих мудрость Учителя. Это его клиентура. Таким нужна дополнительная обработка. Способов воздействия он знает много и применял эффективно. Никто не отстанет. Индивидуальная агитация, шантаж, а если потребуется, то и драгоценный препарат. Чуток "лекарства" под язык овечка вся твоя. Но это редко. Стадное чувство в основном срабатывает. Недавнее глупое происшествие с ним отозвалось громами и молниями Кудратова. Всегда солидный, даже медлительный, мэтр кричал и ругался матом.

Все эти сутки Юхельзон посвятил выходу на экспертов в милиции, чтобы остановить изучение изъятых таблеток. Вывернулся наизнанку, пустил в ход все связи, но никаких следов не нашел. В лабораторию на Шпалерной они не поступали, в районе задержания Юхельзона их не было. Подсказали, что могут быть в дороге на экспертизу. У кого? И тут Михаил увидел! В зал вошел тот самый крупный мужчина, дотошно выспрашивавший его в отделе милиции о женщинах и таблетках. Сомнений не было. За ним пришли. Мент явно кого-то ищет, так и ощупывает зал своими глазищами. Юхельзон сжался, плотнее запахнул кулису, за которой сидел, оставив совсем крохотную дырочку для обозрения. Кудратов продолжал на эстраде занятия, не подозревая об опасности.

- Мес-си-ир! - тишайше позвал Юхельзон.

Была бы правдой декларируемая учителем способность телепатического общения, Кудратов подскочил бы от посланного сигнала тревоги. Но он не услышал шепота перепуганного помощника. Юхельзон ожидал, что сейчас войдут ещё несколько мужчин в штатском, а то и омоновцы в масках и с оружием. Мужчина, осмотрев зал, вышел. Как предупредить Кудратова? Покинуть укрытие верный пес не решался. Мужчина мог снова вернуться в любую секунду. Дверь с эстрады в коридор, где находились гримерные, была открыта. Он может войти оттуда! Юхельзон вскочил, захлопнул. Замок на ней не работал лет сто. Взгляд упал на электрощит. Вот оно! Юхельзон отключил на секунду главный рубильник и тут же вернул ручку в обратное положение. Соображай быстрее, мессир! Кончай занятия! В нетерпении Михаил переминался за кулисой, проклиная вежливый ритуал прощания мэтра с паствой. Наконец-то!

- В клубе милиция!

Кудратов напрягся. Вальяжность мигом стекла с него, как с пингвина студеная вода.

- Тот, кто взял таблетки, только что входил в зал во вторую дверь.

Мэтр инстинктивно обернулся.

- Вот он! Вернулся!

Мужчина у второго входа, улыбаясь, приветствовал одну из учениц, и они вместе вышли.

- Я вспомнил! Это та дура, которую привел Булат! Они знакомы! Ее подослали!

Кудратов отвернулся от зала, посмотрел в упор на перепуганного подручного и щелкнул по лбу. Неприятное выражение лица исчезло, вернулась улыбка.

- Я все знаю. Проследи за ними.

Легко сказать! Юхельзону не хотелось бы приближаться к тому, кто подозревал в нем наркомана и сексуального маньяка. Прячась за спинами выходящих, он видел затылки покидающей клуб парочки. В любой. момент Михаил был готов упасть, провалиться, если человек из органов станет оборачиваться. Женщина о чем-то говорила, мужчина слушал, изредка ронял фразы. Так они вышли на проспект и направились к синему "москвичу". Юхельзон перешел к окну, откуда была видна машина и не спускал с неё глаз до самого отъезда.

- Мессир! Они уехали!

Кудратов сидел в гримерной перед зеркалом и слушал Нинель. Она была настолько чутка к своему покровителю и наставнику, что в поведении стала двойником Кудратова в женском варианте. Та же четкая и убедительная речь, выштудированные перед зеркалом жесты, деланная медлительность. Нинель перед занятиями и после заговаривала с публикой, давая пояснения по теме. Речи её были отточены и заучены, каждое выступление среди обступающих слушателей содержало рассказ об очередном чуде, якобы совершенном вчера Владимиром Михайловичем Кудратовым, или о его встрече с каким-либо деятелем, или о блиц-выступлении за рубежом.

- Владимир Михайлович только что из Стокгольма, устал, должно быть, но при его умении регулировать свое самочувствие, получать энергию из космоса, на занятиях это не отразится.

Сказанное группе людей живо распространялось по залу. Слышавшие спешили показать свою осведомленность о жизни великого:

- Ему Нобелевскую премию будут вручать, иначе зачем он летал в Швецию.

Нинель Останина превосходно справлялась с разогреванием зала перед началом действа и виртуозно заинтересовывала темой следующего занятия.

- Все мы движемся во времени, - начинала она после вежливого вопроса "Понравилось?", обращенного к наиболее контактным людям. - Движемся по какой-то временной координате. От прошлого к будущему. Владимир Михайлович как-то задумался, одна ли эта координата? Вы как считаете? - Подождав, пока кто-то из подошедших не начнет открывать рот, продолжала. - Пространство многомерно, поэтому и время может быть таким же. Координата времени не единственна. Есть другие, возможно, с различными скоростями. Они иногда могут пересекаться и тогда в нашей координате остаются знания и открытия других, будущих времен. А многочисленные случаи проскопии? - Нинель опять следила, как реагируют на её затравку. - Это видения будущего. Это прозрения, предсказания, которых было много в истории движения по нашей координате времени. Недавно Владимир Михайлович был приглашен в Лондон для доклада по его новым открытиям в этой области. Ему уже удались опыты по проникновению в ближайшие координаты времени. На следующем занятии он поможет вам овладеть способами предвидения.

Сейчас, в гримерной, она докладывала результаты доверительных бесед:

- Имей в виду, Евдохина Станислава Ивановна будет просить предсказать судьбу её дочери. По моим сведениям чадо выходит замуж и собирается в Израиль. Мамаша боится, что её там убьют. Можешь на сеансе спокойно вещать о Мертвом море и оливковых рощах.

Вошедший Юхельзон сразу получил поручение.

- Перепроверь информацию о Евдохиной и узнай, как зовут жениха её дочери.

- Рувим, - тут же решила одну задачу Нинель.

У неё была прекрасная память. Даже то, чего она не понимала, могла запомнить и цитировать дословно. Прекрасно знала имена, отчества, фамилии всех, кто хоть раз попадал в поле зрения Кудратова.

- Нинель, а как зовут стройную барышню в зеленом платье. которая сидела сегодня в первом ряду? Она ещё глазки мне строит.

- Гусарова Елена Георгиевна.

Уж эту-то ассистентка и женщина Кудратова помнит всегда. Как раз её Нинель не хотелось бы обрабатывать. Пусть закончит один курс, получит их красный диплом, кстати, уже готовый, с оценкой "отлично" и проваливает. Выходит к мэтру каналы открывать, а задница ходит с заносом в пол метра. И с Нинель высокомерна.

- Ей надо что-то предсказать. Узнайте.

Нинель занервничала.

- Не дергайся. Предсказывать буду не я. Найдем человека. Мадам Гусарова - объект номер один. Привязать накрепко. Это задание всем.

Кудратов встал.

- Ты, Михаил, ночуешь в клубе. Я предупрежу. Этот Гусаров мог оставить слежку и тебя сцапают прямо на выходе. Вывезем под утро с внутреннего двора. Предосторожность не помешает.

- Я голодный.

- Неужто? Это полезно. На голодный желудок лучше думается. О том, как впредь не попадать в милицию.

Тугеза и Форева. пронюхавшие адрес офиса Кудратова, ночью сделали закладочку и, сидя в машине неподалеку, слушали приемник.

Парни получили свои клички ещё до работы в Подвале за постоянные попытки петь по-английски во время пьянок, не зная при этом языка, что вынуждало повторять одни и те же знакомые слова. Причем, один чаще выпевал "кам тугеза", а другой "фо-рева". Неразлучные в кражах и отсидках, они и в Подвал были завербованы Гусаровым вместе. Благодаря ему их миновала участь быть осужденными по 77-й статье - "Бандитизм".

В подвале их, веселых певцов, приняли за своих, совершили обряд посвящения в "свободные плотники" - выпивание стакана водки с наброшенным на голову синим хозяйственным халатом, что символически означало: "Ничего не знаю, ничего не вижу, ничего никому не скажу!".

- Кам тутеза! - пел один.

- Фо-ре-ваа! - тянул другой.

Полы настилали, рамы клепали и двери, остекляли окна, чинили водопровод. Следили, высматривали, подслушивали, залезали туда, куда нельзя по закону...

- Явились.

На красном "Ягуаре" в офис приехал Кудратов.

- Проспался.

- Рабочий день у него в полдень начинается, а мы с тобой каждый день к девяти летим. Несправедливо.

Приемник выдал звуки щелкающего замка и шагов по коридору.

- Исправно работает.

- Аск! Куда денется.

Голос в офисе спросил:

- Нинель! Сколько сегодня?

- Семь человек, по моим записям, - ответил женский голос.

Кудратов принимал богатых клиентов в своем офисе, в специально оборудованной комнате "с особой аурой и благоприятным для человека расположением".

Убедившись, что запись прослушивания идет нормально, Тугеза и Форева больше знать ничего не хотели. Пусть себе болтают. Гусаров послушает пленку. Ему надо. А им... Можно подремать.

- Глянь-ка, к ним, что ли?

Из белой "шестерки" вывалили четверо. Один выделялся необыкновенным ростом. Все вошли в двери Кудратовского офиса.

- Сделай-ка погромче.

В офисе произносились скупые приветствия.

- Охрану так и не завел?

- Кого мне бояться? Вы - крыша, вы и думайте как меня охранять.

Долго сидевший на дне Ратников был вынужден со всеми предосторожностями приехать к Кудратову. Нажаловался волшебник. Выставил Буташеву условие, что будет сотрудничать только если ему вернут отобранный у него радиотелефон. Далась ему эта труба. Нет её больше. Федя-Петя, который отобрал её у Кудратова, выронил трубку во время перестрелки на Пулковском шоссе. Суматоха была, ноги уносили, вот и потерял. Буташев сам дал в помощь Ратникову отмороженных головорезов, к тому же обкуренных. Причастность к этому преступлению угнетала Виктора Ратникова. Мент, пытавшийся их преследовать после акции, наверняка его запомнил. Попытка наезда на него машиной после падения на шоссе непростительна. В горячке Ратников приказал Шуре-Жене раздавить мента. Теперь сожалел. Из-за одной глупости вынужденно провел в затворничестве пару недель. Клиенты оставались без контроля и без "помощи". Некоторые стали делать выплаты наезжающим варягам. Схватиться с конкурентами было бы опасно. Обыкновенный привод в милицию мог закончиться годами жизни в колонии. Фоторобот и описание Лопаты были во всех дежурных частях. Жалко, после убийства положено тихариться. Тем более после гибели руоповца. Но план Буташева, суливший большие, даже баснословные выгоды, требовал скорейшей реализации. Они были очень нужны друг другу. У Буташева было много товара, у Ратникова - сеть реализаторов. Была только одна проблема: как быстро и в больших количествах доставлять товар с юга. Они нашли лучший вариант - по воздуху. Небольшой частный аэродром и небольшой самолет, типа "Сесны" их бы устроил. Они нашли такой "Пулковский авиамеридиан". Все у них сложилось. Ратников сыграл роль грубой силы, а Буташев - роль миротворца и благодетеля. Классика. В итоге: охраняемый Буташевской структурой аэродром и две небольших "Сесны". Летчик Рустем Вараев, земляк Буташева, мог бы тоже, как немец Руст, пролететь неопознанным над территорией всей России и посадить самолетик на Красной площади. Пилот второго класса, бывший член национальной сборной по высшему пилотажу, призер чемпионатов мира мог выделывать в воздухе чудеса. Он бросал машину на минимальную высоту от земли и снова поднимать её к заоблачным высотам. В Чечне он был бы первым летчиком, если бы русские не разбомбили самолеты и аэродромы. Поэтому Вараев с удовольствием подрядился перевозить наркотики. Пусть эти гяуры губят себя, это тоже работа на победу Ичкерии. Но все же, Рустем летал не за славу, а за деньги, большие деньги. Он привез первую партию товара, проложил маршрут и теперь уже два самолета курсируют между Питером и Чечней.

Ратников и думать забыл про какой-то несчастный телефон, поэтому состроил кислую мину, когда Буташев настойчиво предложил удовлетворить требования Кудратова и вернуть его.

- Да мы его и подержали у себя всего сутки, а потом потеряли. Чего он нервничает?

- Виктор, господин Кудратов теперь наш партнер, не надо трений между своими. Как хочешь решай, но чтобы он не надоедал мне с такими глупостями. Я ему три телефона предлагал, а он требует свой.

- И я предлагал!

- Ты меня понял. А главное, им почему-то стала интересоваться милиция. Узнай в чем дело. Как бы через него нам не засветиться.

- Ладно, заеду к нему.

Владимир Михайлович был очень обеспокоен интересом ментуры к его деятельности. От Ратникова требовалось не только вернуть его прибор, но и заняться своими функциями, как крыше. Кудратов встретил бандита вопросом:

- Вы его привезли?

Подслушивавшие Тугеза и Форева одновременно подумали о похищении человека, с такой глубокой интонацией в голосе обратился к бандитам Кудратов.

- Дался тебе этот телефон! А если не привезли?

- Если не привезли, считайте, что я забыл про нашу договоренность. Найду людей для разговора с вами. Уходите.

Самый мощный из четверки, пришедших с Ратниковым, удивился:

- Че он, про ту черную хренотень? Я её так и не раскрыл. Она дурная какая-то. Такие мысли в башку лезли, пока я соображал, как она работает. Позвонить хотел.

- Идиоты! Это биоприбор для лечения людей. Я не могу без него работать!

- Так бы и сказал, а то - телефон!

- Тихо все! - рявкнул Ратник на своих подручных, которых прихватил в качестве угрожающей силы. - Прибора нет, Владимир Михайлович.

Видя как Кудратов приобрел потрясенный вид, как заходили желваки на скулах, Ратников поторопился успокоить:

- Мы тебе готовы купить такой же. Или сам купи, мы расплатимся. Деньги теперь у нас есть. Кстати, благодаря нашему партнерству.

- Такой не купишь! - взорвался Кудратов. - Он е-дин-ствен-ный! Ищите! Скоты! Вы все скоты! Прочь отсюда. Твари, безмозглые. Ничего на свет не произвели, а живут! Тащат с других.

Владимир Михайлович пошел в свой кабинет переживать потрясение. Прибора больше нет. На него возлагались большие надежды. Второй полудиск лежал в его сейфе, но был не больше, чем кусок металла. Ничего не излучал и никак не действовал. Твари!

Ратников, не ожидавший таких эмоций по поводу дерьмового прибора, был в растерянности. Соображение о возможном недовольстве Буташева привело его в чувство. Он злобно выругался на своих спутников. Феди-Пети виновато оправдывались:

- Сам знаешь какая стрельба была. Выронил я его на Пулковском. Че он, другой не купит?

- Ты даешь! Мы прямо на шоссе стояли. Потом машины пошли. Его, телефункель этот, в порошок колесами передавили, должно быть.

Делать нечего. Ратников приказал:

- Приведи его сюда, Коля-Петя.

Дылда с готовностью приволок в холл офиса сопротивляющегося экстрасенса.

- Мы не договорили. Прибора твоего нет, ничего не поделаешь. Виноваты мы. Не знали что это за хренотень. Так не умирать же. Руслан говорил, у тебя проблемы с ментурой.

Спрашивает не так уверенно, как раньше. Провинились. гниды. Прибора нет. Это данность. Пускай хоть отработают потерю. Кудратов твердо поставил задачу:

- У меня неприятности. Пока вы где-то пропадали, появился сильный конкурент. Не сегодня-завтра придут. Будете охранять офис и клуб от подозрительных. Бесплатно.

После ухода ратниковцев к Владимиру Михайловичу пришел ещё один посетитель. Молодой человек был одет в свободную яркую рубашку и джинсы, купленные явно не на барахоловке. Туфли долларов за триста. Высокий, худощавый. С первых слов, сказанных твердым голосом, стало понятно, что над подачей собственной речи он работал не напрасно.

- Очень приятно, Владимир Михайлович, - закончил он обмен любезностями. - Моя визитка.

На карточку денег не пожалел. Бумажка с лазерными вклейками. Иван Строкаль. Менеджер. Международная ассоциация нетрадиционной медицины.

- Я представляю в России новую организацию, которая должна объединить людей с уникальными способностями.

Вот оно! Заметили... Теперь бы не продешевить. Он, конечно же, не коллега, иначе о существовании такого богатенького конкурента Владимир Михайлович знал бы.

- Наша штаб-квартира находится в Брюсселе. Есть предложение. В двух словах его не изложить.

- У меня как раз час до прихода очередного клиента.

- Нет, не сегодня и не со мной. Я только менеджер. С вами встретится полномочный представитель организации, приехавший вчера в Петербург для собеседований с людьми, которых мы считаем избранными.

Владимир Михайлович усмехнулся про себя - у них там, за бугром, тоже шизоидная атмосфера. Но следующие слова визитера были для него завораживающими.

- Возможно обсуждение вопросов финансовой помощи вашей Академии и личного участия её руководителя во встрече за рубежом представителей нетрадиционной медицины.

Дальше на пленке были записаны только приятные слова о дальнейшем сотрудничестве. О времени и месте встречи Кудратов с иностранцем вслух не говорилось.

Тугеза и Форева в два часа дня снялись с места. Последними подслушанными и записанными словами было распоряжение Кудратова ехать на дачу в Зеленогорск для обработки какой-то телки. Гусаровские люди проехались за "ягуаром" до Приморского шоссе, убедились в направлении отъезда хозяина покинутого офиса и повернули в сторону Литейного. Обо всем происшедшем в офисе Кудратова стало известно Гусарову.

- Едут: он сам, какой-то мужик и баба. Прихватили по дороге ещё одну телку и поехали в сторону Зеленогорска. Около офиса в машине торчат два бандюка. Охранять велено.

Андрей, прослушав запись разговоров, взволнованно вернулся к месту ругани по поводу какого-то прибора.

"Сам знаешь, какая стрельба была, я выронил его!.. Мы на шоссе стояли...".

Эти слова стучали в Гусаровской голове ржавыми молоточками. Стояли на шоссе... Была стрельба... Неужели наниматели Гариуллина? Неужели те, кто пытался переехать его, упавшего при попытке открыть двери уходящего джипа? Это люди Лопаты, как Марченко условно называл лидера. Брать! Срочно брать. пока не уехали от офиса. И сейфы осмотреть! Пять штук! Таблетки могут храниться в них. И кто этот последний посетитель? На Кудратова могла выйти иностранная спецслужба, какой-нибудь её отдел, занимающийся идеологической обработкой противника. Если они узнают про "БП-53"... Андрей забеспокоился. Никто, кроме него и Наркома из Подвала не знал об опасности распространения всемогущего вещества. Опасности для страны. Нужны Никифоров, Симонов и Ванька. Молодцы эти браточки, Тугеза и Форева! Они и не знают, как помогли. Позвонив в СОБР, Гусаров побежал в Подвал.

Иван Харитоненко старался не высовываться из своего Подвала. Чем меньше людей будет знать о его способностях, тем спокойнее спать. А те, кому он необходим, сами найдут, увезут, привезут, накормят и напоят. При широкой же славе забодают просьбами.

- Ванечка, сделай ключик, пожалуйста.

- Ваня! В сейф не попасть! Помоги!

И зачем ему помогать Христа ради, долбаться за какой-то пузырь горячительного? Если работать - то только по крупному, чтобы опыт накапливался. Это Петрович, широкая душа, всем подряд помогал. И ключики делал и ротозеям открывал металлические дверцы. Довольствовался "спасибами" и мелкими подачками. На старости уверовал и начал делать добро. Бескорыстный наш. Лучше бы своих познаний побольше передал. Тоже задарма, кстати. Нет, про Петровича худое нельзя сказать. Золотой был дядька. Жалко, ох как жалко, что не все знания из него выкачал! Надо было каждый день с утра брать его за хобот и выспрашивать, выспрашивать до вечера без обеда. Кто же знал, что так случится?! Мужик-то был крепкий.

Однажды на работу не явился. Харитоненко думал, что накануне нарезался старикан, вот и опаздывает. А так он с утра всегда на месте. Клепает что-нибудь. Ну нету и нету мужика. Завтра придет. Но не пришел. Иван позвонил домой. Без толку. Может в гостях? Подождем ещё денек.

- Где Кленов?

Зае... Заели вопросами. Забегают в подвал, глаза полтинниками:

- Где Петрович?

Где-где, в... во где! Всем нужен! Понаставили металлических дверей, сейфов понаразводили и на службе, и дома. Надо сначала мозги научиться держать в порядке, а потом уже сейфы приобретать. А что началось, когда сотрудникам выдали оружие на постоянное ношение! Смехотура! Разрешение на это дают только при условии, что дома есть металлический ящик. А как же! Положит раззява пистолет на видном месте, и кто-нибудь сопрет. Детишки или случайный знакомый. Или ещё хуже - ребенок схватит, да и пальнет нечаянно. В себя или в папу. Лучше, конечно же, в такого папу. Чтоб знал, как оружие, где попало бросать. Так вот, напокупали этих ящиков, позапирали пистоли, а потом началось: "Где Кленов? Петрович! Спасай!". Такие курьезы были! Один опер купил металлический ящик и нес домой. У "Ломоносовской" как раз промышляла группка молодых отморозков. Следили за теми, у кого было чем поживиться. И, проводив таких до подъезда, крепенько примачивали по кумполу. Естественно, выбирали жертвы, с которыми можно было справиться. Ба! Мужик сейф несет! Вот это удача! Якобы прохожие, грабители почухали за опером. Только парень занес в подъезд свое приобретение, как его сзади по голове - бздынь! И - ноги в руки. С сейфом. Хорошо, что офицерик ещё не положил в ящичек пушку. А то бы ушла. Поймали миленьких, выпасли, отобрали ящичек.

- Где Петрович?

Еще один. Ну этот-то, серьезный, вроде, мужик, а туда же!

- Как нету? Зарезал! Без ножа зарезал! Что делать? Еханый кот!

Аж закрутило его. Ему пушка нужна на вечернюю операцию.

- Две недели выпасали подонков! Сегодня надо брать, а ствол заперт. Куда я ключ подевал?!

Роется в карманах. По сотому разу. Дырки протрешь, шаришь там... Ага, найдешь ты в них. Причина утраты ключика чувствуется на близком расстоянии. Стойкий запах.

- Звание вчера обмывали. Знаешь как - давай ещё сбегаем, потом еще. Деньги доставал из карманов, может, и выронил где-то в магазине.

Мужик он ничего. По проституткам работает. И фамилия у него подходящая - Бледнов. Некоторые так и зовут, вставляя букву "я" вместо "е". Приносил как-то журнальчики с голыми тетками. Повеселил Подвал. Ему надо было врезать замок в дверь кабинета. Журналами отблагодарил. Помочь, что ли?

- Где твой ящик?

- Привез я его. В машине. Может, сваркой, а? Ты варить можешь?

Ага, одни такие резали сваркой. Клиент потом готов был убить этих работничков. Сам виноват, жила несчастный. Иван и просил-то не так много. Музей все-таки, не банк. Не богатые люди. Платить отказались. Ну и пошли тогда подальше! Он же не Петрович, задаром талант тратить. Так они что учудили - пригласили сварщиков. А сейф могучий такой. Дореволюционный. Петли срезали, но дверца не снялась. Стали дыру прорезать. В общем, у них не получилось. Вдоль и поперек искромсали, аж жалко. Кое-как дверь выбили, а там! В нем какие-то важные документы лежали. Исторические реликвии. Истлели эти реликвии! Не от времени, конечно, от температуры. Башкой же надо думать! Температурища при сварке какая! Когда чинят автомашины - всю электропроводку снимают, иначе сгорит. Так и с сейфом. Пришел Иван на следующий день поинтересоваться, может, передумали, и увидел плоды труда. Директор музея горько так сказал:

- Лучше бы мы вам заплатили. Пара листочков, которые сгорели, стоили в сто раз дороже вашей цены.

Вот так. А он говорит - сварка. Глядя на хмурого блюстителя нравственности, Иван взял свой чемоданчик.

- Пошли.

Сел он в машину. Хозяина, понятно, не пустил. Пусть на улице постоит, нечего глазеть, как замочки ломают. Такие-то запросто открываются. Надо с Петровичем продолжить занятия по шифровикам. Мало практики. Вот и все, забирай свое оружие.

- Уже?

- А ты как думал?

- Я считал, что у нас только Кленов старый медвежатник.

- Правильно думал. И никому не рассказывай.

- Ну Иван! Как тебя отблагодарить?

- Только не презервативами. Я знаю, что у вас в отделе этого добра как на резиновом заводе. Вот что, отвези-ка ты меня к Петровичу домой. Пропал старик. Вторые сутки не выходит и по телефону не отвечает.

Кленов был одиноким. Они с Иваном похожи судьбами. Тот тоже по молодости встал, как говорят, на неправедную дорожку. Втянули его в воровство. Только раз рассказал Ивану по пьянке, как бомбил сейфы с зарплатами. Попался, отсидел и завязал. Видно, немало он взял ящичков. Срок был большим. Значит, эксперты могли изучить его почерк. Поэтому возвращаться к старому было бы опасно. Моментально вычислят. Эта причина, или то, что в религию ударился, или нахапал столько, что до сих пор хватает на жизнь, но больше Петрович не медвежатничал. Другой профессии у него не было. И не надо. С такими уникальными знаниями можно прожить. Работу ему предложили сразу, как только освободился. Говорил, что не успел стакан принять в родном городе, как явились из угрозыска.

- Архип Петрович Кленов?

- ???

- Собирайтесь.

- За что?! Вот справка об освобождении...

- Давай, давай, нам некогда.

- Только с дороги, не евши...

- Ничего, накормим. Стаканчик можешь выпить, не больше.

Петрович удивился, хватанул, раз разрешили. Он их встретил со стаканом в руке, думал, кореша пришли. Привезли его на Литейный к какому-то важняку. Елки-моталки! Им замочек надо было открыть! Он-то думал... что ту, славную, кражу во Пскове раскопали...

Пригляделся к полковнику. Рожа знакомая. Изменился Зименко. В каком чине он брал Кленова? Вроде, капитаном был. А теперь во какой, не иначе начальник отдела. Или всего розыска. Нет, Кленов на него не в обиде. Такая работа - воров ловить.

- Узнал?

Кленов молчал. Вспомнил тебя, начальник, вспомнил. Обниматься не будем. Зименко засмеялся.

- Архип, надо театру помочь. У них через три часа спектакль, а билеты и все документы в сейфе заперты. Ключа, понятно, нема. Нам названивают, медвежатника просят.

Кленов ни на следствии, ни в суде вину не признавал, о таланте своем не распространялся. На зоне его уважали, обхаживали, паханы надеялись, что по выходу они с ним будут дела делать. Но Петрович был иного мнения. С самого ареста к замкам не подступался, как ни просили. Один кум все подкатывался, даже ударил разок, когда от бухгалтерии ключи потеряли. Но Петрович выдержал, не раскололся. И правильно сделал. Его корешок по зоне, Вершинин, поплатился за то, что проболтался о своих познаниях в технике. Даже ученика там завел, Плоткина. А молодой-то и сдал своего наставника. Когда Вершинин надумал бежать с помощью самодельного минивертолета. Разбился, потому, что не успел аппарат довести до ума .

- Кто вам сказал, что я медвежатник?

Кленов поваляет дурочку. Много их, хитрожопых, а он один. Неча ловить на мякине. Полковник Зименко все смеется.

- Ты чего, Архип? Уж кому-кому, а мне ли тебя не знать? Тебя подельники сдали с потрохами именно мне. И "учителя" твоего знаю. И про Псков, который тебе не успел навесить. Удивлен?

Удивлен. Значит, плакали брюлики из коллекционерского сейфа. Еще больше удивился, что Зименко не стал развивать эту тему, а предложил конкретную халтуру:

- Ладно, ты нары до дыр протер. Я за это же время успел по званию до потолка дорасти, видишь погоны? Так вот, садись в мою "волгу" и дуй к директору театра открывать сейф. Он мой приятель. Твой инструмент на столе.

Полковник смотрит победителем и благодетелем. Кленов сразу, как вошел, обратил внимание на этот открытый чемоданчик. Защемило в груди. Знакомые цацки, которыми сто лет не пользовался. У него были похожие. Эти лучше. Совершенствуется медвежатное дело. Теперь и сейфы есть со всякими, пока не известными ещё Кленову, премудрыми защитами.

- Давай, давай, Архип, время идет. Потом поговорим. Ты мне и дальше будешь нужен. Воровать тебе больше не дам, но без куска хлеба тоже не оставлю.

Медвежатник внимательно смотрел на полковника. Он не знает, что такое удовлетворение от победы над каждым замочком. Это же соревнование. Какой-нибудь мудрец выдумывает запорное устройство, гордится своим произведением, а он, Петрович, бац по этой гордости. Сверлом и с помощью какой-то богоматери. Хорошо! Приятно! И этого объехал! Следующий!

Ладно, отопрет он билеты, пусть люди посмотрят спектакль, и он посмотрит. Сто лет в театре не был.

- Какой театр?

- Кировский. Тебя балерины будут на руках носить.

Кленов взял чемоданчик с инструментом. Он так потом и остался у Петровича. Железный коробок в театре открыл. Директор расшаркался, восхищался, предложил свою ложу на вечерний спектакль. Петрович вернулся к Зименко и принял предложение работать в ментовке.

- Ты пойми, таких случаев, как сегодня, не так много. Между ними будешь дурака валять или халтурить. Тебе в театре отстегнули? Нет? Отстегнут. Я позвоню. И дальше будет халтура, а на работе будешь открывать запоры за зарплату.

- Я что, полковником стану?

- У нас есть вольнонаемные. Оформим каким-нибудь электриком, а работать будешь при мне. Никто не додумался держать штатного медвежатника. Это моя идея. Есть в тебе нужда. Соглашайся.

Кленов уткнулся взглядом в портрет Дзержинского. Он завязал. Но надо было как-то легализоваться, чтобы не цеплялись на какие средства живет. Судимых кадровики предприятий стараются не брать. А тут и просить, и искать не надо. И будет любимым, знакомым делом заниматься. Легально! И от прежних дружков в случае необходимости Зименко его отмажет. Так Петрович и попал в Подвал. Там собрались подобные ему граждане-рецидивисты, твердо стоящие на пути исправления, как сказал бы зоновский замполит. Сел он при замполитах, а на выходе про них и забыли. Стали замполиты просто воспитателями.

Подвальные мужички были шальные, но рукастые. Плотники, столяры, электрики, сварщики, электронщики, в общем - на все руки, разве что "глюкальщиков" не было. А по совместительству - карманники, грабители, воры всех мастей. Есть, оказывается в ментовке нужда в таких умельцах. Допустим, знает опер, что в такой-то квартире должно быть оружие. А не проверить. Рыпнешься туда с официальным обыском, но не вовремя. Как раз в этот момент оружия не окажется. Вспугнешь. Как быть? Очень просто, только не официально. Идет туда, допустим, домушник Яша Мельник. У него тоже ностальгия по воровству. Увлекался этим Яша. Тоже в завязке. Но хочется. Следит Яшка за хатой, чин-чинарем работает. Расписал время, когда жильцы бывают-не-бывают дома, и за дело. Вот уж Яшка в чужой квартире, вот лежат бабки, вот драгоценности, вот тебе телевизор "Сонька". Погладит их Яшка, пошныряет по шкафам, обстучит полы и стены - и на выход. Ни с чем. Только с информацией: "Пистолеты там". И место укажет. А через время - тук-тук, ваша мамка пришла, молочка принесла. Лет на пять. Что это у вас под подоконником, гражданин? Ах, ТТ?! Новенькие, в смазочке. И Яшка доволен, и опер доволен и "тэтэшки'' никому башку не прошибут. Не часто, но приходится дела проворачивать. А в основном подвальные ребятки делают простую работу. Тот же Яшка ставит двери, допустим, в ментовской общаге. Иван Харитоненко, с которым Кленов особенно подружился, обшивает деревом начальственные кабинеты. Колька Павликов ремонтирует телевизоры, видеотехнику. А вообще-то, этот башковитый парень при необходимости ломает защиты компьютерных программ. Когда Кленов впервые пришел на работу, Павликова как раз выдернули на какое-то большое дело. Потом выяснилось, что парень помог раскрыть громкое преступление, связанное о хищением крупных средств из банка аж в Америке. По компьютерным сетям один умелец проникал в базу данных банка и переводил тысячи долларов на счета сообщников. Колька оказал, что он запросто мог бы делать то же самое. Но и у него за плечами годы в колонии, куда возвращаться не желает. Так и работал среди них Петрович, пока не пропал.

Иван рассуждал по дороге к дому Кленова:

- Раньше за ним залетов не замечалось. Соберемся, бывало, в Подвале бухать, он с нами наравне пьет. А потом на каком-то стакане говорит - все. Норма. Так что по пьяни залететь не мог. Со здоровьем, вроде, нормально. Вот и боюсь непредвиденного.

На звонок никто не ответил, хотя Харитоненко долго жал на кнопку, пришлось так войти. Дверь квартиры Кленова была самая обычная. Фанера. Замочек тоже удивил. Балтийского завода. Хлипенький. И чемоданчик не нужен, ногтем открывается. Открывается, открывается... Вот и открылась.

- Петрович! Гость пришел, наливай!

Нет Петровича. Квартирка маленькая, обстановка простенькая. У старикана денежки водились, как Иван замечал. Отраву какую-нибудь не пил. Только хорошую водочку и коньячок. Закусывал тверденькой колбаской. Вот и на столике у него стоит бутыль с ручечкой. Рублей за сто семьдесят. А тахта, шкафчик, телевизор и все прочее выглядят по древнему. Взять тут нечего. Иван заглянул в шкаф. Вот что здесь богатое. Одежда. А на работу ходит в такой неряшливой! Вообще-то правильно. В наше время с богатством лучше не высовываться. Отнимут. Харитоненко сам такой же. Бабки водятся, но не на показ. Икон понавешал, прямо как в Спасе-на-Крови. Где же сам хозяин? Иван, заперев дверь, вернулся к машине озадаченный.

- Нету его.

- Может, уехал куда? Ты там письмо или телеграмму не заметил?

- Нет.

- А у него дача есть?

- Не говорил. Обычно, если у кого есть дача, то только и разговоров, что построил, да что посадил.

Была у Кленова дача! Да какая! И была у него баба, да тоже какая! Домина двухэтажный с баней и бассейном. Участок с садиком и аллейками. Деваха кленовская - хоть на обложку тех журнальчиков, что по Подвалу разбросаны. Явилась, как Наоми Кемпбелл, загорелая, длинноногая. Статуэточка шоколадная. Такую бы всем Подвалом... Если в темноте не потеряется.

- Архип Петрович здесь?

Иван не понял, кого спрашивают. Ответил как идиот:

- Какой Архип Петрович? А, Архип Петрович! Петрович, что ли?

Девочка его, оказывается, с Кипра прилетела. Приехала на дачу, а она закрыта. В городской квартире, понятно, тоже не нашла своего суженого. Так и попала в Подвал.

- Я ключи с собой не брала. Архипочка обещал меня встретить.

Архипочка! Вот так старикан! Иван ещё больше зауважал своего учителя. Во всем мастер. Павликов вылез из своей конуры. Рот закрой! Вылупился. Яшка стоит, слюну пускает.

- Мы тоже его уже неделю ищем. Дома нет. Я был в квартире...

- Как же мне попасть домой? Там такие двери, что не сломать. На окнах решетки.

Ого! Есть вариант отличиться. А потом, может быть... Архипочка! Вот так Петрович!

- А вы, простите, кто будете?

- Подруга.

И поехал Иван с подругой на частнике куда-то за город. Начальник Подвала вслед орал, что надо бежать на Литейный, там какую-то трубу прорвало, но Харитоненко было начхать. Зарасти все говном, хоть залейся кипятком, а он поедет с подругой, и о Петровиче выяснит, и с Вероникой прошвырнется. Кемпбелл звали Вероникой.

- Вообще-то я Татьяна, но Кленову нравится называть меня Вероникой.

Вероничечка, Верунчичек... Платьице черненькое - до пупка. Облегает так, что дрожь берет. Сиськи - как будто там металлический бюстгальтер. Говорят, есть такие. Гибкий металл принимает форму груди. Глянуть бы. Частник на "жигуле" тормознул при её легком взмахе руки и сразу закивал поехали. Конечно, такую деваху приятно везти. Так и зыркает на голые коленки. По Приморскому быстро вырулили за город.

Где-то за Рощино Иван ещё раз был поражен. Доминой Петровича. Загородной виллой.

- Здесь мы и живем. Точнее, я живу. Архипочка только наездами бывает.

Иван деловито раскрыл свой чемоданчик, разложил инструмент, приступил к священнодействию над кленовскими замками. Провозился целых сорок минут.

- Постойте здесь, Вероника.

Ее сладкая жизнь будет продолжаться. Только без Петровича. Уже ясно, что его больше нет. Кленов неподвижно сидел в кресле в неестественной позе.

Вероника послушно стояла у порога. Бедная Наоми! Петрович был её материальной опорой. Придется искать новую. Такая-то быстро кого-нибудь захомутает. Иван выдавил из себя:

- Скончался.

Как она испугалась! Как она рванулась в дом! Обхватила тело Петровича невозможно как сильно, и слезами поливает! Еле руки разъял, объяснил, что нельзя трогать тело до прибытия врачей и милиции. Любовь? Молодец, девушка. Ивану самому жалко до слез своего учителя. Прощай. Прощай... Надо милицию вызывать. Вдруг криминал?

Хоронили достойно. Все подвальные гении прощались с товарищем с большим сожалением. Его ещё больше зауважали после раскрытия второй, тайной жизни его. Вероника сильно изменилась. В простом черном платье до пят, с распущенными волосами убивалась над гробом. Через неделю после похорон она снова заглянула в Подвал в той же траурной одежде и передала Ивану Харитоненко небольшой чемодан.

- Легкие у него были слабенькие. В колонии испортил. Я нашла завещание. Он, видимо, предчувствовал. Это вам. И ещё какие-то инструменты, которые должны быть здесь, на рабочем месте Архипушки.

Кленов оставил Ивану целую кипу чертежей и пояснений. Несколько тетрадок, исписанных крупным почерком. Последняя заканчивалась словами: "Откажись от чужого. Оставляю тебе часть моего греха в отвертке с голубой ручкой". Иван открыл чемоданчик Кленова. Отвертка, которую имел ввиду Петрович, торчала в специальном чехольчике. Иван повертел её в руках и открутил конец рукоятки. В углублении мерцал камень. Выкатив его на ладонь, Харитоненко определил:

- Бриллиант...

Ученик последовал совету, написанному в завещании, и на чужое не зарился. Сколько раз на него выходили разные личности с предложениями разбогатеть!

- Ты только открываешь. И за это получаешь половину.

- Нет.

- Двести тысяч долларов!

Нетушки. На другой же день после кражи обложат и осадят сотрудники, все его же знакомцы. Поэтому Иван не хочет, чтобы о его замочных способностях было широко известно. Пусть о них знают только свои. Привезут, отвезут, накормят и напоят. Вот и они, легкие на помине.

- Здорово, слесарь-гинеколог.

- Обед. Я занят, занят, занят.

- С такой будкой можно и повременить. Сегодня у всех разгрузочный день, знать надо.

- Ты сначала свои губы вытри - лоснятся.

- Хоть бы прибрался здесь, сесть не на что.

- Неча тут рассиживать. Ты знать не знаешь что такое рабочий беспорядок. Сидите там у себя, бумажки перекладываете. А я с преступностью борюсь. Чего надо? Молния на штанах заела? Так это не по моей части.

- О, опять понесло. Я тебя в серьезные люди вывел, а как был болтуном, так и остаешься. Женился уже, пора бы остепениться.

- С вами остепенишься! Приходят тут всякие, нервы мотают. Вон газетка, постели на сиденье..

Иван пододвинул к посетителю стул и спросил:.

- Где живешь, Гусар?

- В общаге.

- Гадом буду, это тебе за урановые контейнеры отомстили.

- Пока не подтверждается, но и это в уме держу. Возможно, что и не для меня взрывчик организовали. Много нас таких крутых там проживало, кто-то кому-то когда-то дорогу перешел. Да ты видел моих гостей-соседей. Версий хоть отбавляй. И я найду эту падлу со взрывчаткой.

Гусаров и Харитоненко встречались все реже. Иван женился на соседке Светланы Ивлевой, жил в комнате усопшего Пал Иваныча, своего друга и учителя в воровском деле. Гусаров по окончании эпопеи с урановыми контейнерами на первых порах поддержал своего шального товарища. Именно он уговорил хозяйственных управленцев принять его на работу в Подвал. Иван артачился, норовил жить прежней жизнью. Пришлось обложить его так, что любое нечистое дело, за которое соглашался взяться, проваливалось уже на начальном этапе. Харитоненко удивлялся:

- Ты, мусор, мне в задницу жучок вживил, что ли?

- Очень нужна мне твоя задница.

- А почему же Леву Пачку задержали?! У нас разговор был один на один.

- Я с такой шушерой, как ты, не связываюсь. Ты знаешь мой профиль.

Затосковал Иван. Жил с Валентиной на её зарплату. Стыдно было. В Питере "работать" не давали. Ездить на "гастроли" значило оставлять невесту.

- Дуралей ты! Работа подходящая, пойдем, с людьми познакомлю. В Подвале такие зубры обитают - не хуже твоего Пал Иваныча. Завязывай.

Гусаров все-таки затащил приятеля в Подвал, познакомил с Архипом Петровичем Кленовым. Для чего даже на пузырь разорился. Не вышло с первого раза. Иван себе представить не мог: как это работать на ментовку?! Но благообразные слова Петровича запали в душу. И Андрюха плешь проел:

- Ты, Ваня, мне помогал на Ставрополье, в Калининграде? Помогал! Значит, уже ссученный.

- То совсем другое дело было!

- Постой-постой! Ты помогал мне остановить бандитов, так? Значит, по твоим понятиям, уже замазанный. Сказал "а" - скажи и "б".

- Нет уж, "б" я не стану.

- Тебя никто не заставляет работать опером. Будешь плотником, слесарем. Досочки построгать, замочек вставить, протечку устранить - чем не работа? Ты же рукастый парень. Давай хоть временно, какие-никакие деньги Валентине принесешь.

И Петрович на второй встрече, подвыпивший, стал свои фокусы показывать. Ему в мастерскую какой-то диковинный стальной ящик приволокли, чтобы открыл.

- Попробуй, Иван.

Он кое-что понимал в замочных секретах. Поколупался и спасовал.

- Такой не открывается.

- Не по зубам? Зайди за шкафчик. Зайди, зайди. Нечего пялиться на добрую работу.

Поскрежетал, пощелкал Петрович и зовет:

- Засек время?

Дверца распахнута, какие-то бумажки внутри. Те, что ящик принесли, тоже рты разинули.

- И ты такие способности под землей, в подвале, хоронишь?

У Ивана захватило дух от перспективы научиться замочным фокусам.

- Не в подвале, а в Подвале! С большой буквы, понимать надо.

Гусаров дожал нерешительность Харитоненко.

- Петрович отсидел столько, сколько ты на свете не живешь. И ничего работает.

Иван думал, месяц-другой прокантуется в Подвале и - на волю. Ни фига! Коммунистические идеалы коллектива и пропаганда труда иногда срабатывают. А какой труд! Вскоре после кончины Петровича, прибежал этот ненормальный Гусаров, как всегда с шилом в заднице.

- Ваня!

Пятница же, мать вашу! Обещал Валентину встретить на Финляндском вокзале, чтобы ехать в садоводство. Бабенка его, медсестра, оказывается, в свободное от уколов время в земле колупалась. А его пристегнула худенькую свою постройку доделывать. Иван даже с удовольствием стал строить свой собственный домик. Первый в жизни. Гвоздей сегодня набрал, инструмент приготовил, досочки уже завезены. А этот обалдуй торопит:

- Там пять сейфов! Хозяин уже на дачу рванул. Если сегодня не посмотрим содержимое - завтра его там не будет!

- Я сам на дачу собрался!

- Ты только скажи, сможешь, как Петрович? Я же знаю, что вы корешились! Ваня, ради меня!

- Сколько раз говорил, зря тебя в органах восстановили! Псих, сдвинутый на посадках. Остынь, смотри, какой день...

- Ваня!

- В общем, так. Ровно в семь у меня электричка. Без пяти я буду стоять у вагона. Что успею - сделаю.

Свое ворчание Харитоненко продолжал уже в Гусаровской машине.

- Я не такой, как ты, чтоб семейную жизнь портить из-за какой-то вшивой работы. По ночам на службе сидеть, вместо того, чтобы жену обхаживать.

- Не ворчи. Одну ночь можешь поработать.

- Чего? Ночь работать? Эту ночь? Я сказал, что буду стоять у вагона без пяти семь! И ты обещал дать машину.

- Вань, ты не расслышал, в офисе - пять сейфов. Пять! Сейчас сколько времени? О, смотри-ка, тоже пять.

- Меня не волнует. Сколько успею, столько и открою! А потом - на вокзал с сиреной и мигалками. Кстати, чего мы плетемся?

- Сейчас прихватим кое-кого - и за дело.

На Большом проспекте Гусаров притормозил за машиной "Скорой помощи". Иван заерзал.

- Нашел время лечиться! У меня электричка.

- Если б не человек в этой "Скорой", жить бы тебе без уха, - ответил Гусаров, выходя из машины.

Симонов! В Калининграде, когда охотились за перевозчиками урана, бандиты отрезали Ивану ухо кинжалом. Решивший исход той схватки собровец и Гусаров отвезли раненого в больницу. Ничего, пришили, ухо даже шевелится. Андрей, видимо, давший распоряжения, вернулся и продолжил путь. "Скорая" двигалась следом. Свернув в переулок, Гусаров сразу заметил голубую "шестерку".

- Здравствуйте, товарищи, начинаем чтение программы передач!

Машина Андрея резко повернула влево, блокируя "жигулям" отъезд назад. "Скорая" встала перед их носом. Мгновенно пассажиры этих двух машин взялись за дело. "Санитары" в черных масках и комбинезонах с надписями "Милиция" выдернули из "шестерки" Петю-Колю с Федей-Васей, набуцкали сопротивлявшемуся здоровяку и уволокли "долечиваться" в медицинском РАФе. Их места в "жигулях" заняли двое бойцов, одетых по гражданке. Никифоров с Иваном в это время вскрыли дверь офиса Кудратова и вошли в него. Гусаров распорядился увезти задержанных и вернулся.

- Спасибо, Вася.

Симонов молча пожал руку.

- Дальше что?

- Пусть твои встанут неподалеку. Всех, кто будет подходить к жигулю задерживать и - в скорую.

- Ладно.

Гусаров вошел в офис. Солидное помещение в двух уровнях.

- Где? Да поворачивайся ты! - встретил Харитоненко.

В такой работе Иван любил чувствовать себя в центре происходящего. Сейчас он главный. Можно покомандовать. Пусть бегают, выполняют его прихоти. Один раз на задании так пить захотелось! Невмоготу! Срочно сорвали сразу после обеда. Колбасину съел. Острую. То ли с перцем, то ли с селитрой и порохом. В охотку пошла. Во время работы внутри такой жар разгорелся, что ни о чем, кроме ледяного лимонада, думать не мог. Принесли, как миленькие. Выпил - замочек и открылся. Заказчики же подумали, что Ваня понтился.

- Сначала вот этот, в кабинете босса.

Гусаров подвел Ивана к новенькому сейфу. Шифровик, зараза! Ох, как он их не любит! Спасибо, Петрович записи оставил. На практике мало что показал, не успел. Читал, читал он эти записи. Пару раз на объектах проверял. Что хреново в них - увеличение действий по вскрытию на целый порядок. Ключ - ручка - поворотик шифра и опять - ключ...

- Выдь отседа, Андрей, посиди в холле.

Гусаров было рот открыл, но Иван строго проговорил:

- Если не доверяешь, нечего было звать.

Гусаров вышел из кабинета, прикрыл дверь. Не стал возражать. Наоборот, хотелось сказать, что доверяет он Ивану, доверяет. Работай спокойно. Неудобно получилось. Нельзя мешать, подсматривать за "медвежатником", он-то знает. Ничего, все устроится. Когда он навострился так быстро с замками справляться?

А Ваня подступался, наверное, к сотому по счету сейфу. Гусарище был изгнан им не потому, что не желает посвящать в секреты. Никто не может понять и почувствовать то состояние, которое приходит перед работой замочных дел мастера. Гусаров не может знать, что Иван сразу по приглашении на очередной поединок с железом начинает настройку на вскрытие. Выспросив у заказчика какой сейф, чьей фирмы, он уже продумывает последовательность работы. Нужен настрой. А ещё надо знать, какие инструменты брать с собой помимо обязательной дрели. У него их килограммов на пятьдесят. Набор-минимум весит двадцать. Если на машине везут, то можно прихватить побольше. Гусар сегодня предложил нелегкую работенку. Пять ящиков зараз он ещё не вскрывал. Было одно предложение в банке. Пять или шесть сейфов. Один бизнесмен, взявший ссуду, не смог вовремя расплатиться и предложил погасить задолженность этими новенькими сейфами. Банкир согласился. Принял сейфы, ключи от них и бумажку с номерами шифров. Из-за этой бумажки, которую, естественно, тут же посеяли, и пришлось приглашать Ивана. Как ни настраивался мастер, а после второго сейфа не выдержал. Куда это годится? Шифровые диски слушать надо. Каждый шорох, каждый щелчочек улавливать. А невозможно. Пол в банке мраморный, звучный, то-о-лько диском шевельнешь, как за дверями - цок-цок-цок! Фифочка на каблучках пропорхнула. Разогнулся Иван и пошел к заказчику.

- Скажите, чтобы прекратили бегать.

- Рабочий день! Я не могу остановить работу банка.

- Тогда давайте продолжим в выходной.

- Невозможно. Здание сдается под охрану и опечатывается.

- В таком случае - попрощаемся, я не могу работать из-за дикого шума.

- Послушайте, какой шум? Тише не бывает!

Не понимает банкир. Собрался Ваня и ушел. Пускай нанимает других. Другие с такой работой справятся. Есть фирмы, предлагающие замочно-запорные услуги. Как-то они о Петровичем увидели объявление, позвонили. Хотели узнать расценки. Сначала подошел молодой человек, судя по голосу. Иван представился:

- Вас беспокоит ведущий специалист Металлического завода Шурупников. Не поможете ли нам открыть несколько сейфов?

- Какие?

- Штаунд.

- Как?

- Ш-т-а-у-н-д.

- Подождите минутку.

К трубке подошел человек с дребезжащим старческим голосом.

- У вас Штаунд? Серьезный сейф. Трудновато будет... Да, а откуда вы знаете название фирмы?

- Еще один - "Фише". Потом "Рамс"! "Ренгейм", "Стеткер"...

Мужик заподозрил неладное и спросил, кто звонит. Да, не все сейфы маркируются. Знаем! Выспросили расценки и попрощались. А ещё поняли, что фирма на серьезные железные ящики даже не выезжает. Дураки! Это такая прелесть - старинные сейфы. Здесь, в Питере, великолепные экземпляры делал завод "Сан-Гали". На Лиговке. Между Московским вокзалом и Обводным. Там, за ажурной металлической оградой, делались замечательные вещи. Сколько они с Петровичем ни встречали сейфы "Сан-Гали", все были очень приятными, все индивидуальные. Партий не делали. Замки английские, фирмы "Протектор". Цугали в основном латунные, миллиметровые, от одного до трех. Ключики произведения искусства. Если в замок попадал не родной ключик, его специальные усы закусывали. Ни вперед, ни назад. Только вскрывать. А вскрывать их очень приятно. То, что показывают в кино, что рассказывают о "медвежатниках" такая туфта! Петрович говорил, что много раз слышал всякие легенды, якобы кто-то сам видел, что пришел человек с отмычкой и открыл сейф. Ерунда! Серьезное это дело - открыть замок, не повредив вещь. Очень трудно. Много комбинаций. Но в каждом сейфе есть слабое место. И главный секрет мастера - найти это слабое место. Нашел, высверлил или ещё что - вот и твоя работа. А как найти это место - надо учиться целые годы. В старых сейфах бывают такие бяки, что к слабому месту не подобраться. На пути стоит броня, такая, что сверло не берет. Какие там отмычки?! Да они сами с Петровичем стали рождать подобные легенды, про ловкость пальчиков, гвоздем умеющих открыть любой замок.

Бывает, что сейф и не заперт вовсе! Открытый он! Дерг-подерг - и отворили! Перед вскрытием сейфа первым делом надо крепенько за ручки подергать! Маленько ригель выдвинулся на пару микрон - вот и заело. Так было в колбасном магазине неподалеку от подвала. Директор прибежал к Петровичу, просит сейф открыть. Нормально, халтура прямо под боком. Хозяин завел в кабинет и побежал по своим колбасным делам.

- Вам тут работы надолго хватит.

"Сан-Гали"! Сразу определили, что когда-то над ним уже кто-то колдовал.

- Может быть, мой учитель...

Петрович не распространялся особо откуда получил в прямом смысле железные навыки. Иван только знал, что его учитель служил в НКВД. Был во внутренних войсках, охранял лагеря. Там случайно обнаружил познания в изготовлении оружия, прошел практику на Тульском оружейном, где и приобщился к сейфовым тонкостям. Во время войны командировали его в Ленинград. Создали группу из семи "медвежатников" для вскрытия сейфов, становящихся бесхозными. Бывало обрушится дом, из завала извлекут сейф, а владельца уже не отыскать. Или от голода умер, или погиб в том же завале. Что в сейфе? И работала эта великолепная семерка денно и нощно. Как уж Петрович пересекся с тем энкавэдэшником, теперь не узнать. Но в архиве Кленова остались старые тетради аж с двадцать второго года, где все записи сделаны с указаниями дюймов. Вполне возможно, что именно кленовский учитель возился когда-то с этим "Сан-Гали''.

Петрович ручку покрутил, подергал - ларчик сам и открылся! А в нем и запасные ключики нашлись! Целых два. Тоже непорядок. Если два внутри, да один где-то снаружи, значит, всего три. Третий ключик - всегда блуждающий. Один ты держишь, в секретном месте как запасной, второй при себе, а куда третий девать? В другое секретное место? Поулыбались они с Кленовым и устроили спектакль. Через пару минут позвали директора.

- Уже? Мужики, да у вас золотые руки! Вот это класс!

- Ничего особенного. Просто у нас оказался похожий ключ, мы его слегка подточили - вот сейф и открылся. Можете пока им пользоваться, а мы вам настоящий изготовим.

Дабы быть похожими на киношных героев, Иван проделал то, что на самом деле туфта туфтой. С важным видом засунул в скважину кусочек пластилина, потом сделал слепок с ключика, положил все это барахло в коробочку, выданную директором. Сдерживая смех, отправились в Подвал. Найденный ключик отчистили до блеска, стал как только что сделанный. Выждали пару дней и пошли в колбасный. Директор раскланялся, изблагодарился весь. А Иван:

- Давайте, мы вам старый ключик подправим по слепку.

Взял у хозяина второй найденный ключ, сосредоточенно поточил напильником. Есть у него хитрый напильник. С одной стороны нормальный, а с другой - совсем гладкий. Повозил гладкой стороной по ключу, сосредоточенно поглядывая на слепок..

- Вот и дубликат. Больше не теряйте.

- Ну вы и мастера! Я кому ни расскажу, что вы за две минуты сейф открыли - не верят.

Верят. Иван-то знает, как любят верить невероятному. Пойдет теперь слава гулять. А они пойдут колбасу кушать. Директор напихал от души и вареной, и копченой, и твердокопченой, и сервелатиков всяких. Подвал потом неделю только колбасой закусывал. Так рождаются легенды. Или так. Запасные ключи имеют место быть там, где хозяин и не подозревает. Возможно, самый первый хозяин сейфа знал. Какой-нибудь купец Свиньин. Скончался Свиньин внезапно, секрет не передал наследнику. Так с прошлого века никто к дубликату и не прикоснулся. Хотя он был, можно сказать. на поверхности.

Приехали они как-то с Петровичем в хитрое учреждение к прекрасному металлическому монстру. Большому, бронированному. Господа сокрушаются:

- Вы уже третьи. Те, что до вас были, отступились. Возились день и ещё пол дня. Потом сказали, что поедут делать какую-то специальную отмычку. Так два месяца её и делают! Других позвали. Жужжали здесь, резали - бесполезно. Третий месяц в сейф не попасть.

Выдворил Петрович хозяев и скомандовал:

- Приступай, Ваня.

Легко сказать - приступай. Иван только-только учиться начал.

- Давай, давай, я пока подумаю.

И стал сейф со всех сторон оглядывать да поглаживать. Иван сосредоточился, простучал, прослушал, поковырял, чуть ли не сам в замочную скважину залез.

- Серьезный, - заключил через пять минут.

- Посторонись, мастер вшивый, дай старику побаловаться.

Петрович закрыл подушку сейфа своим грузным телом, скрипнул чем-то и по-простецки попросил:

- Дерни-ка, за ручечку.

Иван ошалело смотрел на своего старикана. Дверца мягенько открылась! Как?!

- Каком к верху. Сопля ты ещё зеленая. Боюсь, моего века не хватит, чтобы такого научить. Ты целых пять минут возюкался, а я - пять секунд.

И это было правдой! Хитрый старик ещё целых пять минут изгалялся, обзывал никчемушным домушником, неумехой и вообще ничтожной личностью.

- Как открыл?!

Кленов ещё немного подержал ученика в состоянии ненависти и восхищения.

- Ладно, надо ещё хозяев привести в восторг.

Если бы не это обстоятельство, Петрович ещё час мурыжил бы Ивана. Сидя в кресле перед сейфом, он многозначительно сказал:

- Правило номер два: прежде, чем подступаться к старому ящику, надо подумать нет ли у него потайных местечек!

Кленов встал, взял Ивана за указательный палец и потянул его руку к верхнему правому углу сейфа.

- Проведи вот здесь пальцем. Чувствуешь выемку? Она закрывается тонкой пластинкой. В притирку. Сто лет тут лежал дубликат. Держи.

И Петрович протянул Ивану родной ключ от неподатливого сейфа!

- Зови этих нерях, посмотрим на дикий восторг. Убери инструмент.

Что интересно, Петрович никогда не совал нос в содержимое распахиваемых сейфов. Открыл и прикрыл дверцу. Разве что посмотрит как изнутри запоры выглядят.

Позвали учрежденцев. Глазам не верят, устроили овацию. Опять легенда! "Пришли двое, даже инструмент не выложили. Достали какую-то отмычку и открыли сейф, с которым другие возились целыми днями!". Никто, кроме Петровича, и сам Иван до этого случая, не знали о тайничках для дубликатов. Вот так, учись-познавай.

Эх, был бы сейчас Кленов, вдвоем они быстрее справились бы с этими пятью сейфами. Загорелось этому Гусарову. Валентина скоро к вокзалу тронется, а он, Иван, корячится тут с шифровиком. Давай, давай, падла! Хороший ты мой, давай! Т-с-с... Поехал, поехал, родимый! Вот так. Жалко, что мало времени. Любит он эти победные минуты.

- Все? Ну ты молоток! Семь минут!

Это Гусаров вошел в кабинет. Иван вскинул руку:

- Стой! Показывай другой ящик. У меня мало времени. Потом посмотришь содержимое.

Так, второй. Хорошо, хоть удобное расположение скважины. Бывает, так намучишься! Есть скважины у самого пола. Один сейф они с Петровичем раскрывали лежа. Все бока отлежали перед неподдающимся. Но ещё хуже, когда на стул перед ним не сядешь и в полный рост не поработаешь. Бывает, что часами буквой "зю" стоишь. Хорошо хоть никто не видит. В позе прачки с фонариком в зубах. А как же без подсветки? Маленький, плоский на шнурочке. За зуб подцепишь и светишь куда надо. Ох и ломит потом! Так ломит в спине! Ха! Один сейф был совсем без замочной скважины! Петрович то ли болел, то ли в отгуле был, то ли в загуле. Приехали за Иваном из тюрьмы. Какая-то тюрьма-больница. Для психов, что ли. Не-е-е, не хотелось в тюрьму. Сам запах её такие воспоминания нагонит! А надо. Задание. Хошь не хошь, а заставят.

Таких Харитоненко ещё не видывал. Цацка! Подушка окантована позолотой, шесть ангелочков, тоже золоченых, внакладку присобачены. Невелик и сделан любовно. Иван загляделся. Ангелочки в развевающихся одеждах в трубы трубят, по золоту отсветы играют. А... Так-так...

- Куда ключ-то суют, поручик Ржевский? - не выдержав, спросил Иван у сопровождающего офицера.

Харитоненко ощупал глазами каждый сантиметр дверцы, но замочной скважины опять не нашел! Про такое Петрович не рассказывал.

- Не знаю, спросим.

Сейф остался сиротой потому, что работавшая в этом кабинете женщина плюнула в лицо начальнику и ушла с работы. Вместе с ключом. Вкалывала, вкалывала в тюрьме за обещанную жилплощадь и поняла в конце концов, что не дождется. Хлопнула дверью и пропала. Никто, кроме нее, много лет к этому сейфу не подходил, ибо вела эта женщина секретное делопроизводство.

Офицер пошел искать человека, который мог бы дать подсказку. А Иван сладострастно ощупывал сейф. Как девку новую. Девку непознанную, с секретом. Нет у этой девки влагалища!

- Заросло оно, что ли? - спрашивал себя Иван.

Щупал, думал, курил... И привел офицер какого-то замшелого старика.

Content

Пономаренко Николай
Казенный дом (Чеченский транзит - 2)