Раззаков Федор

Грета Гарбо - Холод и страсть

Федор Раззаков

Грета Гарбо: Холод и страсть

Грета Луиза Густафсон родилась 18 сентября 1905 года в Стокгольме. Когда ей было 14 лет, после неизлечимой болезни умер ее отец. Мать будущей кинодивы была женщиной властной и делала все от нее зависящее, чтобы дочь росла пуританкой. Но, как говорится, чем строже... В итоге еще в 15-летнем возрасте, когда Грета работала продавщицей большого универмага рядом с Оперным театром, у нее случился роман со светским повесой Максом Гампелом. Тот был опытным ловеласом и знал, как закадрить наивную девчонку, да еще забитую матерью. Он пригласил ее к себе домой и там без труда соблазнил. Но дальше произошло неожиданное. Гампел внезапно всерьез увлекся Гретой и даже подарил ей золотое кольцо с драгоценным камнем. А затем и вовсе сделал предложение руки и сердца. Мать Греты дала свое согласие на этот брак, поскольку давно догадывалась, что ее дочь живет с Гампелом как с мужем. Но этот брак продлился чуть больше года, после чего молодые супруги расстались друзьями. В дальнейшем Гампел даже будет консультировать свою бывшую жену по вопросам вложения средств в недвижимость.

Расставшись с мужем, Грета подалась в фотомодели, позируя для некоторых журналов. Затем она поступила в Королевскую школу драматического искусства, выпускникам которой был открыт путь на сцену и на экран. Но Грете не везло. В 1922 году она снялась в комедии "Петер-увалень" в роли красотки в купальном костюме, однако ее роль так и осталась незамеченной. Разве что кто-то из критиков похвалил ее упругий бюст. Предложений сниматься после этого ей больше не поступало. Впору было впасть в отчаяние, как вдруг...

Гарбо ввел в большой кинематограф известный шведский режиссер, еврей по национальности (кстати, выходец из России) 40-летний Мориц Стиллер. Это он в 1923 году обратил внимание на студентку школы драматического искусства Грету Луизу Густафсон и решил сделать из нее звезду. Как он сумел разглядеть в ней задатки будущей мировой знаменитости, непонятно: Гарбо в те годы было всего 18 лет и выглядела она неважно - была зажата, неуклюжа. Но Стиллер без памяти влюбился в девушку и решил поставить именно на нее (стоит отметить, что Стиллер был бисексуалом).

Первым делом он выбрал своей возлюбленной сценический псевдоним Грета Гарбо. Затем пригласил ее на главную роль в свою картину "Сага о Йесте Берлинге", положив ей смехотворный гонорар - всего 160 фунтов стерлингов. Хотя подавляющему большинству безвестных звездочек в те годы платили и того меньше. Гарбо поначалу снималась в этой ленте без особой охоты, но затем увлеклась. Причем не только процессом съемок, но и одной из актрис - Моной Мартенсон. Последняя была лесбиянкой и с удовольствием приобщила Гарбо к таинствам однополой любви. Стиллер смотрел на это сквозь пальцы.

Между тем "Сага" имела определенный успех и даже обратила на себя внимание боссов Голливуда. Так Луис Б. Майер был приятно удивлен игрой белокурой красотки и пригласил Гарбо вместе со Стиллером на "фабрику грез". Те приняли это предложение, но в Америку отправились не сразу. Перед этим Гарбо снялась еще в одной ленте, на этот раз у другого режиссера - С. Б. Пабста - "Безрадостный переулок". По мнению многих, он оказался еще удачнее, чем предыдущий. В нем чувственность Гарбо впервые нашла свое воплощение на целлулоидной пленке.

В Голливуд Стиллер и Гарбо приехали в июле 1925 года, но Америка встретила их прохладно. Например, репортеры, собравшиеся в нью-йоркском порту, отпускали язвительные шуточки по поводу стоптанных каблуков туфель Гарбо и ее чулок грубой вязки. К тому времени Майер успел увлечься другими делами, поэтому от "МГМ" их даже никто не встретил. Гарбо и Стиллеру пришлось самостоятельно устраиваться в Нью-Йорке и какое-то время жить на собственные средства. Вполне вероятно, их пребывание в Америке на том бы и закончилось, если бы не случайность. Гарбо удалось разместить свою фотографию на страницах журнала "Вэнити Фэар", и этот номер попался на глаза Майеру. "Ба, да это же та самая Грета!" - воскликнул голливудский босс и тут же отправил в Нью-Йорк нарочного, с тем чтобы тот привез гостей к нему. Стиллеру и Гарбо устроили прием по самому высшему классу, что обещало в дальнейшем хорошие перспективы. Увы, но они оправдались только в отношении Гарбо: она действительно вскоре стала звездой, а вот Стиллер... Впрочем, не будем забегать вперед.

Первым фильмом с участием Гарбо в Голливуде стала мелодрама "Поток" по роману популярного в те годы писателя Бласко Ибаньеса. Правда, попала она в него благодаря случайности - слегла с болезнью исполнительница главной роли, вот и вспомнили о Гарбо. Критики писали, что актриса из Швеции не обладает совершенной красотой, но она потрясающе талантлива. Это было чистой правдой. Затем Гарбо снялась в "Искусительнице" по роману того же Ибаньеса, и тут ее игра по-настоящему привлекла к себе внимание. Боссы "Парамаунта", не раздумывая, заключили с ней пятилетний контракт.

Как вспоминают очевидцы, внезапно обрушившаяся на нее слава совершенно не вскружила голову Гарбо. В отличие от большинства голливудских звезд, она не мелькала на светских вечеринках, предпочитая все свободное время проводить в одиночестве. Она придерживалась строгой диеты, питаясь рублеными бифштексами с жареным картофелем и яйцом, на десерт - кусочек пирожного и фруктовый сок. Что касается любовных увлечений, то здесь, по слухам, ее сердце занимали представители обоих полов. Так, в ее любовниках числились: лесбиянка Лилиан Ташман и натурал Джон Гильберт.

Первая являла собой весьма вульгарную особу: она виртуозно ругалась матом и в своих сексуальных порывах была крайне нахальна. Чего стоит хотя бы эпизод, когда она попыталась соблазнить в женском туалете жену одного из боссов Голливуда Ирен Майер Селзник. Поскольку однополая любовь в Голливуде не приветствовалась, Ташман для отвода глаз была замужем за актером Эдмундом Лау, который на самом деле был геем. С Гарбо Ташман встречалась на протяжении нескольких месяцев, после чего шведка ее бросила. Почему? Ташман стала хвалиться на каждом углу, что спит с новой звездой Голливуда, чего Гарбо ей простить не смогла. После Ташман у Гарбо появилась новая любовница - Фифи д'Орсей.

Что касается Джона Гильберта, то с ним Гарбо впервые встретилась в 1926 году на съемочной площадке фильма "Плоть и дьявол". К тому времени Гильберт уже был первой звездой Голливуда, заняв это место после внезапной смерти Рудольфо Валентино. Гонорар Гильберта был равен 1 тысячи долларов в неделю. Гарбо знала об этом, поэтому поставила перед собой цель: затащив Джона в постель, сделать себе карьеру. Все вышло, как она и задумала. После "Плоти" Гарбо переехала жить к Гильберту, чем нанесла кровную обиду своему учителю Стиллеру. Не пережив этого удара, он собрал вещи и укатил в Швецию, сняв в Голливуде всего два фильма с Полой Негри. Вскоре после отъезда осенью 1928 года - Стиллер внезапно умер. Видимо, его сердце не выдержало расставания с Гарбо. Кстати, она на его похороны не приехала, впервые посетив его могилу лишь много лет спустя. Но вернемся в конец 20-х.

Став любовниками, Гарбо и Гильберт стали сниматься в фильме за фильмом, и каждый из них собирал огромные кассы. Среди этих лент были: "Любовь" (1927; вольная экранизация "Анны Карениной"), "Божественная женщина" (1928; о великой Саре Бернар), "Королева Кристина", "Влюбчивая женщина" (оба - 1929) и др. Но когда Гарбо поняла, что поимела от Гильберта все, что можно, она его бросила. Причем выглядело это весьма цинично. Гильберт сделал Гарбо предложение руки и сердца, и та согласилась. Свадьба должна была состояться в доме у актрисы Марион Дэвис, но за несколько часов до венчания Гарбо собрала вещи и покинула дом своего возлюбленного. Гильберт бросился ее искать, но той нигде не было. Тогда несостоявшийся муж зашел к своему боссу Луису Б. Майеру, полагая, что он должен знать, где скрывается Гарбо. Но тот встретил его чрезвычайно грубо. Он сказал: "Кто тебе посоветовал жениться? Трахал бы ее сколько вздумается, но жениться-то зачем?" Гильберт в ответ засадил Майеру кулаком под глаз. Тот пригрозил прервать его карьеру в Голливуде.

По слухам, Гарбо сбежала от Гильберта по причине его властности. Гарбо сама была женщиной-диктатором (вся в свою мать) и терпеть не могла, когда ею кто-нибудь командовал. Кроме этого, Гильберт любил закладывать за воротник, что Гарбо тоже не нравилось. Словом, полная несовместимость. Видимо, в отместку за бегство Гарбо Гильберт вскоре женился на другой женщине - актрисе Ине Клэр (их свадьба состоялась в мае 1929 года). Но уже через год их брак распался, а спустя еще несколько лет Гильберт умер от пьянства (ему было всего 39 лет). Что касается Гарбо, то она нашла себе нового любовника - Нильса Ашера, с которым снялась в двух фильмах: "Дикая орхидея" и "Единый стандарт" (оба - 1929).

В самом начале 1931 года, когда Гарбо снималась в фильме "Сюзанна Леннокс: ее падение и взлет", на вечеринке в доме сценаристки Зальки Фиртель она встретилась с известной испанской аристократкой, подвизавшейся в Голливуде работать сценаристкой, Мерседес де Акоста (их первая мимолетная встреча состоялась еще в 1924 году в Константинополе). Несмотря на то, что Мерседес вот уже 15 лет была замужем за художником-портретистом Абрамом Пулем, это не мешало ей оказывать знаки внимания и представительницам своего пола. Известно, например, что даже в свой медовый месяц Мерседес умудрилась изменить мужу с одной из подруг-лесбиянок. Не удивительно, что, встретив Гарбо, она загорелась желанием переспать и с ней. Видимо, и мысли актрисы были о том же. Спустя три дня Гарбо пригласила Мерседес в свой дом N1717 по бульвару Сан-Винсенте, чего удостаивались редкие люди. Согласно легенде, когда Мерседес пришла, она увидела на полу разбросанные цветы. Это было высшим проявлением чувств со стороны хозяйки дома. Правда, до интима в тот день так и не дошло. Гарбо была уставшей после съемок и попросила Мерседес заглянуть к ней на днях. Именно во время следующего визита Мерседес между ними и произошло то, что именуется "лесбийской любовью". Затем влюбленные уехали на один из островов посреди Серебряного озера в горах Сьерра-Невада и какое-то время пробыли там, наслаждаясь обществом друг друга. Их совместное времяпрепровождение длилось шесть недель и, как призналась позднее Мерседес, все это время между ними не было даже намека на дисгармонию. Затем они вернулись в Лос-Анджелес и поселились в соседних домах на Рокингем-роуд в Брентвуде.

В 1931 году Гарбо была в зените славы. На ее имя в день приходило около пятнадцати тысяч писем, причем большинство непристойных, но актриса практически ни одно из них не читала. Над ней витал ореол загадочной женщины, и она как могла старалась соответствовать этому образу, почти не общаясь с журналистами и не пуская посторонних в свою личную жизнь. Кинокомпания "МГМ", торопясь использовать ее успех, заставляла Гарбо сниматься в длинной череде мелодрам, которые имели оглушительный успех у зрителей, но сама актриса считала эти фильмы не слишком удавшимися. Среди них: "Вдохновение", "Сюзанна Ленокс: ее падение и взлет", "Мата Хари" (все - 1931), "Какой ты меня желаешь", "Гранд-Отель" (оба - 1932).

Последний фильм был отмечен для Гарбо печальным событием: вскоре после съемок в нем она умудрилась потерять все свои сбережения, которые кропотливо копила, работая в кино. Поскольку содержать свой дом ей стало накладно, актриса переехала к своей любовнице Мерседес, благо та жила напротив. Но их совместная жизнь продолжалась всего лишь пару месяцев, после чего они поссорились и в конце лета 1932 года Гарбо уехала в Швецию. Там она поселилась в роскошной вилле в лесу, в часе езды от Стокгольма. И жила в свое удовольствие: совершала длинные пешие прогулки, каталась на лодке, ела овсяную кашу, вареные яйца и густую сметану. А Мерседес в ее отсутствие увлеклась другой актрисой - Марлен Дитрих.

Гарбо возвратилась в Америку в апреле 1933 года и первым делом возобновила свои отношения с Мерседес, хотя прекрасно знала, что та "крутит" любовь с Дитрих. Но Гарбо переступила через свою гордость, может быть, исходя из меркантильных интересов. Еще будучи на борту теплохода, плывущего в Америку, она написала своей любовнице письмо, в котором просила подыскать для нее подходящее жилье. Мерседес подыскала. Они вновь начали встречаться, но вскоре Гарбо с головой ушла в работу над очередным фильмом - "Королева Христина" - и свободного времени для встреч с любовницей у нее практически не осталось. Мерседес тяжело переживала это и даже стала подумывать о самоубийстве. Когда она призналась об этом одной своей приятельнице, та отослала ее к известному индийскому спириту Шри Мехер Баба. Тот сумел убедить Мерседес не убивать себя. А вскоре и Гарбо освободилась, и они на Рождество съездили в Йосемитский национальный парк.

Между тем слава Гарбо продолжала шествовать по миру. В ноябре 1934 года актриса и вовсе стала законодательницей моды. Как-то вместе с Мерседес они заехали в один из голливудских магазинов и Гарбо купила себе вельветовые брюки. Одев их, она вышла на улицу и тут же попала в объектив расторопного фоторепортера. Сутки спустя этот снимок был опубликован в газете, вызвав невероятный ажиотаж среди представительниц слабого пола, которые принялись вслед за своим кумиром скупать брюки. Почти одновременно с Гарбо одела брюки и Марлен Дитрих. И пошло-поехало. Как напишет позже Мерседес: "С той секунды женщины всего мира натянули на себя брюки. Это стало началом Великой Эры Женских Брюк!.."

В отличие от большинства голливудских звезд, Гарбо была чрезвычайно щепетильна в выборе материала для своих ролей, поэтому снималась мало. Зато каждый ее фильм второй половины 30-х попадал точно в десятку. Например, в 1935 году Гарбо сыграла Анну Каренину в одноименном фильме Кларенса Брауна и критики назвали эту роль одной из лучших в ее творческой биографии. Таких же похвал удостоилась и ее роль в ленте "Дама с камелиями" (1936) режиссера Джорджа Кьюкора (единственная лента с Гарбо, которая крутилась в советском прокате).

В начале 1937 года, на званом обеде в доме одной из обитательниц Голливуда, Гарбо познакомилась с дирижером Леопольдом Стоковским, который приехал на "фабрику грез". Поскольку ее близкие отношения с Мерседес недавно закончились, Гарбо закрутила роман с дирижером. Спустя несколько месяцев после первой встречи они уже отправились в совместное путешествие по Европе. Газеты принялись наперебой трубить о скором браке Гарбо и Стоковски, на что актриса заявила следующее: в ближайшие два года ни о какой свадьбе не может быть и речи, поскольку она связана контрактом в Голливуде. А что будет потом - ее частное дело. Газетчики действительно поторопились. Актриса и дирижер пожили какое-то время на родине Гарбо в Швеции, после чего благополучно расстались. Гарбо вернулась в Америку, а вот Стоковски на самом деле женился, но на другой женщине - Глории Вандербильт.

В 1938 году Гарбо впервые снялась в комедии - в фильме "Ниночка". В нем Гарбо играла представительницу советского Внешторга Нину Якушеву, которая приезжает в Париж с заданием продать реквизированные большевиками сокровища. Ее партнершей по съемкам была Ина Клэр - бывшая жена ее любовника Джона Гильберта, - на которую Гарбо тут же положила глаз. Но Ина принадлежала к "натуралам" и даже в мыслях не держала отдаться Гарбо. Она так и сказала при встрече: я не намерена! Видимо, сказала очень решительно, поскольку Гарбо тут же от нее отцепилась. Кстати, фильм в прокате провалился, хотя сама Гарбо считала его одним из самых любимых.

В 1940 году Гарбо снялась в фильме "Двуличная женщина", который ожидала та же участь, что и "Ниночку", - он провалился. Практически все отметили, что Гарбо смотрелась в нем совсем не к месту. Когда в последующем оказалось, что фильм стал последним в карьере великой актрисы, было высказано мнение, что именно этот провал отвратил Гарбо от кинематографа. Но это было не так. Неудача ее, конечно, огорчила, но она быстро от нее отошла и какое-то время была полна планов сниматься в других картинах. Но ролей, которые пришлись бы ей по вкусу, не оказалось. Впрочем, не будем забегать вперед.

Еще до съемок в "Двуличной женщине" Гарбо познакомилась с Гейлордом Хаузером. Они быстро стали любовниками, поскольку оба проповедовали здоровый образ жизни: правильно питались, занимались зарядкой. Единственным различием между ними было отношение к развлечениям: если Хаузер предпочитал проводить время в компаниях, то Гарбо была затворницей. Чтобы не вызывать в любимой лишних отрицательных эмоций, Хаузеру пришлось тоже полюбить одиночество. Порой они по нескольку дней сидели вдвоем дома, даже носа не показывая на улицу. Роман с Хаузером продолжался больше года, после чего Гарбо нашла себе новое увлечение - супружескую чету Валентину и Джорджа Шлее (Валентина была портнихой и обшивала голливудских звезд, Джордж, которому было 45 лет, работал адвокатом). Причем познакомил ее с ними сам Хаузер. Это он однажды вытащил Гарбо из дома и повез ее в Нью-Йорк развеяться. Там они зашли в модный магазин "Шерри-Нидерланд-отель", чтобы подобрать для Гарбо обновки, и встретились с супружеской четой, тоже подбиравшей для себя подарки. Согласно легенде, Джордж обратил внимание на Гарбо, случайно заглянув в примерочную кабинку - она стояла совершенно обнаженная возле зеркала. Это зрелище настолько потрясло мужчину, что он решил познакомиться.

Теперь все свободное время Гарбо проводила с супругами, частенько захаживая к ним в дом на 52-й Восточной улице в Нью-Йорке. Этот союз стал хорошей пищей для газетчиков. Говорили, что в нем Джордж был ведущим, а обе женщины служили ему чем-то вроде наложниц. Многие даже поражались тому, как такая сильная и красивая женщина как Гарбо смогла полюбить такого человека как Джорд - внешне он выглядел уродливо. Но, как говорится, любовь зла... Хотя была ли там настоящая любовь - сказать трудно. Например, Гарбо в то же время находила место и для мимолетных романов. Одним из ее тогдашних любовников стал Эрих фон Голдшмидт-Ротшильд.

Весной 1946 года на одной из вечеринок Гарбо встретила своего старого приятеля, 21-летнего фотографа Сесиля Битона. Последний был бисексуалом и одно время пытался ухаживать за актрисой. Но у них ничего не получилось. Теперь он возобновил свои попытки, и на этот раз удача ему улыбнулась Гарбо ответила взаимностью. Сесил даже предложил ей выйти за него замуж, но Гарбо отделалась шуткой. Она еще не хотела терять свою свободу. Ее роман с кинематографом окончательно расстроился (причем, по желанию самой Гарбо), и она наслаждалась жизнью, не будучи ни от кого и ни от чего зависимой. Любовники встречались на протяжении нескольких месяцев, после чего Сесиль допустил ошибку. В тот момент, когда Гарбо уехала отдыхать в Швецию (это было в июле), он опубликовал в журнале "Вог" ее фотографии, сделанные им незадолго до этого. Гарбо попыталась помешать этой публикации, но ее письмо пришло слишком поздно - номер журнала со злополучными фотографиями уже ушел в тираж. Вернувшись в Нью-Йорк, Гарбо прервала всяческое общение с Сесилем. Единственно, что ему оставалось, - бомбардировать ее письмами, но она не отвечала. А чтобы Битон сильнее помучился, возобновила свои отношения с Джорджем Шлее. Так продолжалось полтора года (!), после чего Гарбо наконец смилостивилась. 3 ноября 1947 года она сама позвонила Сесилю в отель "Плаза" и сообщила, что собирается немедленно заехать к нему. Когда Гарбо вошла в его номер, она чуть ли не с порога попросила помассировать ей спину. При этом сама же задернула занавески. Так у Гарбо стало два любовника: с Сесилем она теперь проводила все будни, а Джорджу доставались выходные. Весьма удобный вариант.

Наступивший 1948 год Гарбо встретила в обществе Сесиля, поскольку Джордж, приревновав ее к Битону, уехал на другую вечеринку. Гарбо и Сесиль заперлись в номере Битона и распили на двоих бутылку шампанского. После чего занялись сексом. По словам Битона, ему никак не удавалось сосредоточиться, поскольку в соседнем номере еще одна пара занималась любовью и женские стоны доставали его до печенок. Однако уже через несколько дней Гарбо помирилась с Джорджем и прежний график любовных встреч восстановился. Бывали случаи, когда она, выйдя из отеля под ручку с Сесилем, встречала на улице Джорджа, бросала Битона и уходила со Шлее. И это при том, что она сама признавалась, что любит по-настоящему только Сесиля, а со Шлее встречается только по дружбе (поговаривали, что никакого секса между ними уже не было и Шлее стал для Гарбо чем-то вроде стража в духе Кафки). Но ей нравилось изводить Сесиля, она получала большое удовольствие, видя, как он постоянно ее ревнует.

В феврале 1949 года Сесиль вернулся в Лондон, а Гарбо осталась в Америке. Они не виделись вплоть до августа, все это время бомбардируя друг друга телефонными звонками или письмами. Свои эпистолярные послания Сесиль обычно начинал со слов: "Моя возлюбленная Грета" или "моя сладенькая". Она была более сдержанна в своих чувствах, поскольку играла в их отношениях ведущую роль. В июне Гарбо приехала в Париж (скрываясь под псевдонимом "мисс Гарриет Браун"), но Сесиль поначалу побоялся с ней встретиться, поскольку рядом находился ее верный страж - Шлее. Но в августе, когда их турне подходило к концу, он все-таки решился на встречу - они с Гарбо несколько часов гуляли в Булонском лесу. В те же дни одна тамошняя журналистка сумела уговорить горничную актрисы дать ей интервью и узнала некоторые подробности повседневной жизни Гарбо. По словам служанки выходило, что Гарбо любит порядок, но ничего не читает, не курит и мало разговаривает. Она всегда одевается в одно и то же, практически не пользуется лифтом и сидит на вегетарианской диете - лимонад с сахаром. Рядом с нею всегда находится Шлее, который контролирует ее во всем, даже не разрешает ей раздавать автографы поклонникам.

Во время той поездки окончилась неудачей попытка вернуть Гарбо в кинематограф. Ей хотели предложить главную роль в фильме Уолтера Вангера "Герцогиня ден Ланже", но из-за внезапно возникших финансовых трудностей лента не состоялась. Впрочем, ее можно было спасти, если бы сама Гарбо отправилась на рандеву с итальянскими спонсорами фильма и выбила у них необходимые деньги. Но Шлее запретил ей это делать. Как напишут позднее историки кино, именно эта неудача вынудила Гарбо окончательно отказаться от дальнейших попыток сниматься.

После той августовской встречи в Париже Гарбо и Сесиль не виделись почти полтора года. Их новая встреча состоялась в декабре 1950 года, когда Сесиль приехал в Нью-Йорк по служебной необходимости. Тогда же он узнал от Гарбо историю ее недавнего посещения врача. Во время приема Гарбо внезапно расплакалась, на что врач спросил: "У вас есть близкий друг или подруга?" Гарбо растолковала этот вопрос по-своему: "Вы что, думаете, что я лесбиянка?" Но врач имел в виду совсем другое: "Конечно, нет. Я имел в виду любого близкого человека. Вы живете слишком одиноко". Может быть, под впечатлением этого диагноза Гарбо через несколько месяцев купила себе квартиру четырьмя этажами ниже квартиры, где жила чета Шлее, - в доме N450 по 52-й Восточной улице в Нью-Йорке. Закончилась пора ее скитаний по отелям (свой дом в Голливуде Гарбо продала несколько раньше).

В начале октября 1951 года Сесилю наконец-то удалось выманить Гарбо к себе в Англию (незадолго до этого Гарбо наконец-то получила американское гражданство). Правда, Шлее и на этот раз увязался за актрисой, но Сесиль нашел возможность одурачить старика (Шлее в ту пору было 55 лет) и выкрасть Гарбо у него из-под носа. Они поселились в деревне и провели там целый месяц. Там же Сесиль наконец-то познакомил Гарбо со всем своим семейством: матерью (ей было 79 лет), сестрами. Правда, эта встреча ничем хорошим не закончилась: родственники Битона не старались проявить к гостье даже чуточку вежливости (кстати, сама Гарбо практически не поддерживала никаких родственных связей со своей матерью и братом, которые жили в Коннектикуте). Вскоре после этого Гарбо попросила Сесиля отвезти ее в Париж, где в то время находилась ее прежняя любовь Мерседес де Акоста. И там произошла неприятная сцена. Мерседес в те дни жила с некой Поппи Кирк, и Гарбо внезапно приревновала ее к ней. Согласно легенде, при первой же встрече Гарбо вцепилась в волосы Кирк и стала колошматить ее что было силы головой о стену. Если бы их не разняли, дело закончилось бы госпитализацией.

После Парижа Гарбо должна была вернуться в Англию, чтобы вместе с Сесилем встретить Рождество. Но тут в дело вмешался Шлее. Напуганный тем, что Гарбо может наконец дать свое согласие выйти замуж за Сесиля (тот добивался этого уже несколько лет), он заставил Гарбо срочно вернуться в Америку. Ослушаться его она не посмела. Оттуда актриса написала Битону письмо, в котором просила прощения за свой отъезд в Америку.

Летом 1953 года Гарбо и Шлее приняли приглашение своих знакомых из Италии отдохнуть некоторое время у них. По словам знакомых, Гарбо обожала прогулки в полном одиночестве, по горным тропинкам к крестьянским фермам. Временами ее охватывало веселье, когда она громко смеялась над какой-нибудь шуткой хозяев или шутила сама, но иногда внезапно впадала в уныние, и в такие моменты ее никто не мог вернуть в хорошее расположение духа. В один из дней хозяйка дома спросила, почему Гарбо до сих пор не вышла замуж, ведь миллионы мужчин готовы приползти к ней на четвереньках, стоит ей только свистнуть. На что Гарбо с грустью ответила: "Мне еще не встретился мужчина, за которого я бы вышла замуж".

Во время пребывания Гарбо в Италии многие газеты посвятили ей свои полосы, описывая в основном ее внешний облик. Например, газета "Темпо" писала: "Лицо актрисы, на протяжении поколений заставлявшее зрителей замирать от восторга, еще не до конца утратило свою свежесть..." А это цитата из другого издания - "Эуропео": "Она еще более-менее стройная, хотя слегка раздалась в бедрах..." Кроме этого, писали, что начиная с 1952 года Гарбо удачно вложила свои капиталы и ее ежегодный доход составлял приличную сумму - 100 тысяч долларов.

В сентябре 1955 года Гарбо стукнуло пятьдесят. Незадолго до этого свет увидела первая биография актрисы, написанная рукой Джона Бейнбриджа. Сама Гарбо эту книгу не читала и вообще отнеслась к ней враждебно. Говорят, когда актрисе вручили ее на борту теплохода, отплывавшего в Европу, Гарбо не нашла ничего лучше, как швырнуть книгу за борт, даже не полистав. С Сесилем они по-прежнему поддерживали исключительно невинную связь - по телефону и почте. Они вновь встретились в октябре 1956 года, когда Гарбо заехала в Англию. Даже совместно посетили несколько светских раутов, чего ранее не наблюдалось. Тогда же Сесиль стал свидетелем любопытной сцены. Гарбо как-то встала у зеркала и, глядя в свое изображение, сказала: "Бедная крошка Гарбо - ну и вид у меня! Какое счастье, что я вовремя ушла из кино. Ведь как можно стоять перед камерами в таком виде. Как, однако, жестоко, что с каждым годом мы становимся все безобразнее. Вот почему я не хочу попадаться на глаза фотографам..." Тогда же в разговоре с премьер-министром Англии Энтони Иденом она призналась, что больше не думает о тех днях, когда снималась в кино. "Оно больше для меня ничего не значит", - сказала Гарбо.

В 1958 году Гарбо много болела (ее мучили почки, кроме этого, она страдала от болезней женских органов) и врачи настоятельно советовали ей почаще к ним заглядывать, чтобы не запускать болезни. На что Гарбо ответила: "Но я же не могу приходить к вам каждый день и ждать в очереди". Один из врачей предложил ей выход: дескать, я буду пускать вас к себе через боковую дверь. Гарбо пришла к нему всего лишь один раз, поскольку на следующий день врач внезапно умер. Гарбо расстроилась, хотя чуть позже друзья рассказали ей, какое счастье, что этого эскулапа больше нет. Оказывается, он доводил своих пациентов до полного нервного истощения, прописывая им лошадиные дозы различных лекарств. Так что Гарбо легко отделалась. После этого ее бывшая любовница Мерседес подыскала ей нового лекаря - итальянца, который вынужден был чуть ли не ежедневно мотаться из Рочестера в Нью-Йорк, чтобы следить за здоровьем Гарбо.

На рубеже 60-х Гарбо и Сесиль Битон уже успели охладеть друг к другу и теперь их связывала только дружба. В число друзей актрисы продолжала входить и Мерседес, но в 60-м году она вылетела из этого списка по собственной вине. Мерседес выпустила книгу мемуаров под названием "Здесь покоится сердце", в которой имела смелость описать свои любовные отношения с Гарбо и Марлен Дитрих. Гарбо обиделась. Когда Мерседес вскоре после выхода книги позвонила ей домой, Гарбо сказала всего лишь одну фразу: "Я не хочу с тобой разговаривать". И повесила трубку. Вплоть до смерти Мерседес в 1968 году они больше не общались.

За четыре года до ухода из жизни Мерседес Гарбо потеряла своего единственного и надежного друга - Шлее. В октябре 1964 года он умер от сердечного приступа. Когда это произошло, жена Шлее Валентина сделала все от нее зависящее, чтобы в их доме не осталось даже следа пребывания Гарбо (она даже священника позвала, чтобы тот очистил квартиру от недобрых сил). Многие люди удивлялись такому повороту в поведении Валентины, ведь все эти годы она вполне благосклонно относилась к союзу своего мужа и великой актрисы.

Несмотря на то, что Гарбо продолжала вести жизнь затворницы, про ее личную жизнь ходили самые противоречивые слухи. Например, ей приписывали любовную связь с Сесиль де Ротшильд и актером Ван Джонсоном. Но сама актриса это отрицала. Как-то вместе с подругой она зашла в секс-шоп и подруга предложила купить ей что-нибудь для занятий "этим". Но Гарбо честно призналась, что с "этим" давно покончено.

В 1972 году с Сесилем Битоном произошла та же история, что и с Мерседес де Акостой. Он позволил себе выпустить мемуары, в которых рассказал о своих отношениях с Гарбо больше, чем актриса ему разрешила. В итоге она послала его куда подальше и отказалась не только встречаться с ним, но даже разговаривать по телефону. Когда год спустя с Сесилем случился удар, Гарбо не изменила своего отношения к нему и даже не навестила его в больнице. Их короткое примирение состоялось в январе 1980 года, когда Гарбо навестила Сесиля в его доме в Бродчолке. Однако назвать это полным примирением язык не поворачивается. Спустя восемь месяцев Сесиль Битон скончался, но Гарбо даже не прислала цветка на его могилу.

Гарбо пережила Битона почти на десять лет: она скончалась в Нью-Йоркском госпитале 15 апреля 1990 года, оставив после себя 30-миллионное наследство. За семь месяцев до этого ушла из жизни ее соседка по дому Валентина Шлее.

В июне 1999 года в Стокгольме состоялось перезахоронение праха великой актрисы, которую похоронили рядом с ее матерью, отцом и старшей сестрой. Причем, родственники Гарбо, опасаясь ажиотажа вокруг этого события, пошли на хитрость: объявив о том, что перезахоронение состоится 17 июня, они провели церемонию накануне вечером. В итоге сотни людей, пришедшие в назначенный день на траурную церемонию, оказались с носом. Как писали шведские газеты, в "заговоре" участвовало ограниченное число людей: племянница Гарбо Грей Рейсфильд, трое ее сыновей, дочь, внуки и стокгольмский епископ Каролина Крук.

Content

Раззаков Федор
Грета Гарбо - Холод и страсть