Реймерс Георгий

Кнопка

Реймерс Георгий

Кнопка

Маленькая шустрая Аня Воробьева была в авиационном отряде общей любимицей. Приветливая и общительная, она с первых же дней работы завоевала расположение товарищей.

В ее синих глазах всегда мелькали искорки веселья, а с пухлых губок почти не сходила улыбка.

В отряде ее ласково называли Кнопкой. Это прозвище пристало к ней с тех пор, как командир звена Саша Черкасов увидел Аню в первый раз. С высоты своего почти двухметрового роста он критически окинул ее взглядом и заметил:

- Мелковата для летной работы, да и силенки не ахти сколько. Полетишь при болтанке - быстро устанешь. - Потом посмотрел на вздернутый носик и с улыбкой добавил: - Кнопка.

Аня обиделась и, недовольно фыркнув, отпарировала:

- Если я кнопка, то ты долговязый невежа, а кто скорее устанет - еще посмотрим!

Воинственно тряхнув золотистыми кудряшками, она с независимым видом отвернулась и застучала каблучками, выходя из комнаты.

Вечером, собираясь в клуб, Аня посмотрела в зеркальце.

- Почему же тебя назвали кнопкой? - спросила она девушку, глядевшую оттуда. - Разве похожа? - продолжала Аня, разглядывая свое отражение так, как будто увидела его впервые, потом потрогала нос, надавила и расхохоталась.

- Ну, конечно, кнопка! Маленькая курносая кнопка! Но все равно ты недурна и определенно мне нравишься, - закончила она, убирая зеркальце в сумочку.

В тот же вечер в клубе аэропорта Саша Черкасов долго смотрел на миниатюрную нарядную девушку. Наконец решился - подошел и пригласил ее на танец.

Аня взглянула снизу вверх на "долговязого невежу", вспыхнула румянцем и... пошла танцевать.

Над бескрайними просторами выжженных летними суховеями Казахстанских степей с журавлиным курлыканьем в сером, набухшем тучами небе, со скачущими мохнатыми ежами перекати-поля и заунывными песнями ветра проплыла осень.

Вырвавшиеся на волю злые метели долго бесновались, крутя в фантастическом хороводе снежные вихри, наметая сугробы. Наконец, в одну из ночей выбились из сил, угомонились и легли на застывшую землю чистым искрящимся покровом.

Утром солнце поднималось в розовой мгле морозного тумана. Еще затемно на аэродроме закипела работа. Яростно шипели подогреватели, разогревая застывшие моторы. Техники возились у самолетов, подготавливая их к вылету. Мотористы сидели на верхних крыльях и обметали снег. Но вот зачихал мотор, за ним другой, третий... Мерный рокот полетел вдаль, разгоняя тишину зимнего утра.

Аня в застегнутом наглухо меховом комбинезоне, зимнем шлеме и мохнатых унтах вразвалку подошла к самолету. У левого крыла она остановилась, ожидая окончания пробы мотора.

С концов лопастей вращающегося на полных оборотах винта сбегали голубые струйки морозного воздуха, Машина лихорадочно тряслась.

Техник в кабине убрал газ, и сразу стало необычно тихо.

- Все в порядке, товарищ пилот, можете вылетать, - с добродушной улыбкой доложил он, выключая зажигание.

Аня попыталась забраться в самолет, но не тут-то было. Обутая в тяжелые унты, стесненная комбинезоном, маленькая девушка никак не могла забросить ногу на ступеньку трапа нижнего крыла. Вдруг чьи-то сильные руки подхватили ее за талию, и Аня, не успев опомниться, очутилась на трапе.

- Ой, кто это?!

Около самолета стоял Саша Черкасов.

- Сашка! Как не стыдно! Так можно заикой вделать!

- Что, Кнопка, испугалась? - улыбнулся Черкасов. - Носи с собой лесенку, пока не подрастешь.

- А ты вытянулся длинный, как верста, и доволен!

Усевшись в кабину, Аня запустила мотор. Саша все еще стоял на прежнем месте.

- Придешь сегодня в клуб? - крикнул он,

- Приду, обязательно! Пока! - Помахав мохнатой рукавицей, она порулила на старт.

Над землей висела легкая пелена морозной дымки. Сверкая искрами под лучами солнца, в воздухе мелькали ледяные иглы. Самолет деловито тарахтел почти всеми лошадиными силами своего мотора.

Аня, поглядывая через лётные очки то на приборы, то на землю, мурлыкала песенку о Харитоше, веселом почтальоне. Она везла почту.

Внизу раскинулась подернутая вуалью дымки, слегка всхолмленная белая пустыня. Кое-где, вдоль русел занесенных снегом речек, темнели заросли кустарника, да телеграфные столбы, размашисто шагая по степи, терялись вдали.

Девушка взглянула на часы. По расчетам уже должен показаться поселок, за ним - аэродром, а его почему-то нет? Заглянув через борт, Аня увидела, что степь внизу помутнела, столбы едва-едва заметны. Вот и они исчезли...

Самолет летел над низкими облаками. Его тень, окруженная радужным ореолом глории, мчалась по ровной поверхности облачной пелены.

Девушка не стала любоваться этим красивым зрелищем. Сейчас было не до него. Уменьшив обороты мотора, она осторожно начала снижаться, надеясь увидеть землю. Стрелка высотомера медленно ползла к нулю. Вот осталось двести метров нет земли, сто метров - нет земли.

- Хватит. Этак дело не пойдет, - решила Аня. - Нет земли, нет земли, а потом трах - полный рот земли!

Развернув самолет на обратный курс, она набрала высоту и вывела свой маленький ПО-2 за пределы непогоды."

Придется, видно, добираться низом, с помощью министерства связи", подумала девушка и, следя за телеграфной линией, нырнула под облачность.

Вскоре она уже подруливала самолет к домику аэропорта.

Моторист, пожилой казах Мукажан Дюсембаев, подкатил бочку с бензином и, пока Аня сдавала почту работнику райсвязи, долил горючее в бак.

- Мукажан, загрузка есть? - закончив свои дела, спросила девушка.

- Есть, кызынка, есть! - отозвался Дюсембзев. - Барашка резаный есть. Сколько берешь?

Аня сморщила покрасневший от мороза нос. Ободранные бараньи туши выглядели непривлекательно.

- Фу, Мукажан! Неужели ничего лучшего не нашел?

- Кого тебе лучше? Барашка жирный, бесбармак ой, какой хороший будет!

- Ну, ладно, грузи килограммов двести. - И девушка принялась помогать мотористу.

Следовало поторапливаться, зимний день короткий.

Но вот поселок остался позади. Снова поплыла однообразная белизна зимней степи.

Слегка придерживая ручку управления, Аня облокотилась на борт кабины и задумалась. Вспомнился домик в предместье большого города, ласково шумящие сосны. Над ними высоко, в бледно-голубом северном небе плыли пышные, похожие на пену сбитых сливок, облака. Маленькая девочка, со светлыми глазками и смешными косичками, как-то раз спросила:

- Мама, а они сладкие?

- Нет, доченька, они как пар, - с улыбкой ответила мать.

- Какой пар?

- Ну как тебе объяснить? Такой же пар, который идет из самовара, только не горячий.

Аня усмехнулась. Теперь-то она очень хорошо знает, какие бывают облака.

...Потом школа. Пионерский лагерь в лесу на берегу озера. Днем - горький запах смолы, белой летней ночью - загадочные огоньки светлячков в сочной траве под деревьями.

Вспомнила Аня и тот волнующий момент, когда она, смущенная и радостная, подошла к столу, покрытому красной скатертью и приняла из рук секретаря райкома комсомольский билет. Трудно описать, какие чувства овладели ей!

Ночью, лежа с закинутыми за голову руками, девушка долго не могла уснуть. Она думала о том, к чему ее обязывает эта маленькая книжечка с тисненным профилем великого учителя на обложке. В эту ночь она решила пойти тем путем, которым шли славные женщины Герои Советского Союза Осипенко, Гризодубова...

Теперь мечта сбылась. Она водит самолет, выполняя пока еще небольшую, но нужную работу.

Мотор поет и поет свою незатейливую, монотонную песню. Сегодня суббота. Через полтора часа она зарулит самолет на стоянку, вечером пойдет в клуб на концерт самодеятельности. Там будет и Саша Черкасов...

А, собственно говоря, зачем о нем вспоминать?

Слов нет, Саша парень неплохой. Опытный летчик. Спортсмен. На городских лыжных соревнованиях занял первое место. Начитанный, с ним интересно поговорить на любую тему.

- Нет, - Аня тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. - Не нужно о нем думать. Еще чего доброго влюбишься, а он всегда только шутит и подсмеивается. Конечно, Саше может понравиться девушка стройная, высокая, не такая кнопка как я...

Неожиданно в ровный гул ворвались какие-то новые звуки. Девушка насторожилась, все посторонние мысли словно ветром выдуло из головы.

- Тр-р-р-пах-пах-пах, - закашлялся мотор. Аня схватилась за шприц, подавая дополнительные порции бензина. Самолет начал терять высоту. Тр-р-р-р-пах-пах-пах-апчхи! - захлебнувшись, мотор остановился.

В наступившей тишине стало слышно, как свистит рассекаемый крыльями воздух. Земля быстро приближалась. Замелькали редкие кустики на берегу занесенного снегом ручья, совсем уже рядом бегут голубоватые заструги. Аня потянула ручку управления, выравнивая машину над землей. Толчок! Самолет, попрыгав на неровностях, остановился.

- Ну вот и приехала, - невесело проговорила девушка, вылезая из кабины. Что же случилось?

Отыскивая неисправность, она открыла кран бензинового отстойника, оттуда, вместо сильной струи, горючее чуть сочилось.

Ну конечно, засорилась бензосистема. "Это Мукажан заправил грязным бензином, - подумала Аня. - А я то же хороша! Занялась с почтой и не проверила, что он заливает в бак".

Инструмента на борту не было, снять и прочистить бензопровод нечем. Сегодня разыскать ее уже не смогут, когда спохватятся, вылетать будет поздно, не хватит светлого времени.

Предстояла ночевка в безлюдной степи, вдалеке от населенных мест.

Смеркалось. В морозной мгле догорала вечерняя заря. На снегу, от заструг, протянулись густые фиолетовые тени. Зажглись первые звезды. Гнетущая тишина. Ни шороха, ни звука."

Белое безмолвие!" - вспомнила Аня Джека Лондона и, устроившись поудобнее в кабине, подняла воротник комбинезона."

Говорят хуже всего ждать и догонять, - размышляла она. - А по-моему, догонять все же лучше. Там к чему-то стремишься, торопишься и, вообще, действуешь активно, а здесь сиди, как пенек, на одном месте и жди, когда это соберутся тебя искать, да еще сколько времени проищут, пока найдут"."

Вот сижу здесь в пустой степи одна, с ободранными баранами, а в клубе веселятся, танцуют. В буфете такие вкусные бутерброды с корейкой и горячее какао", - у бедной девушки засосало под ложечкой, и она с сожалением облизнула губы."

А что сейчас делает Саша? Он, наверное, там с этой длинной, черной, как галка, из отдела перевозок, и, конечно, угощает ее мороженым. Бр-р, - зябко поежилась девушка, - как это люди могут есть мороженое при таком холоде! Впрочем, в клубе тепло, даже жарко...""

Да что это я о нем думаю! Вот невидаль какая! - рассердилась Аня. - Им хорошо, про меня, конечно, и не вспоминают". И чтобы отвлечься от этих мыслей, принялась рассматривать усеянное звездами небо.

Вот блестит хорошо знакомый опрокинутый ковш Большой Медведицы. В созвездии, рядом с одной из ярких звезд, чуть мерцает малюсенькая. Аня вычитала в каком-то рассказе, что индейцы называют яркую звезду "сквау" женщиной, а маленькая - ее ребенок, и видеть этого ребенка может человек только с очень хорошим зрением. Вот неподвижная Полярная звезда, а вот и сверкающая полуокружность Северной Короны.

Склонной к романтике девушке хотелось думать, что эта корона принадлежит царице ночи. В ее живом воображении тотчас же возникла фигура прекрасной женщины с блестящей звездной короной на гордо поднятой голове и спадающим вдоль туники водопадом волнистых черных волос.

Звезды становятся все ярче, ближе. Они летят навстречу, кружась в фантастическом, сверкающем хороводе. Уже нет перед глазами привычной приборной доски. Она сидит в мягком, глубоком кресле, облаченная в серебристый костюм космонавта. Под руками пульт управления: ряды светящихся переключателей и цветных сигнальных лампочек. В тишине звучит странная неземная музыка звенящий голос Вселенной, а впереди, в громадном иллюминаторе звездолета сияет Северная Корона и царица ночи призывает к далеким неизведанным мирам.

Неожиданно в прекрасную мелодию врывается посторонняя тоскливая нота. Она нарастает, заглушает все звуки и вдруг обрывается на верхней октаве.

- Что это?! - Аня открыла глаза, и ее сердце сжалось. Вместо прекрасного фантастического мира - снежная степь, темнота и мертвая тишина морозной ночи.

Откуда же появился разбудивший се звук? Девушка прислушалась. Вокруг было тихо."

Наверное, померещилось во сне", - подумала она и только сейчас почувствовала, как замерзла. С трудом выпрямив руки и ноги, Аня посмотрела на светящийся циферблат часов.

- Ого! Вот это вздремнула! Время-то уже за полночь!

Она выбралась из кабины и стала бегать вокруг самолета, стараясь немного согреться.

Внезапно тишину нарушил тот же унылый звук. У Ани под шлемом неприятно зашевелились волосы.

- Ой, мамочка! Да это же волки! - обожгла мозг страшная догадка. Девушка растерялась. Что делать? Залезать в самолет? Нет, там не спрячешься. В открытую кабину звери легко заберутся. Потом вспомнила: "Огонь! Вот что сейчас нужно. Но где его взять! Спичек нет, да и поджигать-то нечего, кругом голая степь."

Вновь прозвучавший вой вывел ее из оцепенения, сразу вернулась смекалка и Аня начала быстро действовать. Первым делом она открыла сливной кран масляного бака. Потом рванула книзу застежку-молнию комбинезона и, спустив его с плеч, скинула шарф и шерстяное платье. Дрожа от холода, а больше от нервного возбуждения, девушка бросила платье под тонкую струю медленно вытекающего, застывшего масла, торопливо застегнулась и, открыв бензокран, смочила носовой платок бензином. Теперь - в самолет.

Подобраться к укрепленному на полу тесной кабины пусковому магнето было не так-то просто. Аня нырнула туда вниз головой, нащупала провод и, потянув изо всех сил, оборвала его. Оставалось только крутануть рукоятку магнето.

Затрещали искры - платок вспыхнул. Девушка кубарем выкатилась из кабины, схватила платье и, отбежав в сторону, бросила на него горящий платок. В темноте заплясали языки пламени. Отпугнутые огнем, во мрак бесшумно метнулись серые тени.

Аня погасила снегом загоревшуюся меховую рукавицу, подняла голову и только сейчас увидела поблескивающие зеленоватые огоньки волчьих глаз. Но страха уже не было. Девушкой овладело возбуждение борьбы. Костер весело пылал, и звери боялись приблизиться.

Однако вскоре Аня снова забеспокоилась. Платье быстро сгорало. Правда, под самолетом лежит еще шарф, но его тоже ненадолго хватит. Нужно все время подливать масло, тогда костер будет гореть до утра. Аня подбежала к самолету, сняла с унта галошу и подставила ее под струю масла, а шарф бросила в костер. Огонь вспыхнул с новой силой. Подкравшиеся было волки скрылись в темноту,

- Вот я вам! - погрозила Аня и уселась у костра.

В это время позади снова раздался вой. Девушка вздрогнула и обернулась. Приглядевшись, она увидела невдалеке, на голубоватом снегу, силуэты зверей. Волки расположились полукругом и сидели, как большие собаки. Один, подняв кверху острую морду, тянул тоскливую ноту.

- Фу ты, гадость какая, воет, словно по покойнику, - поежилась Аня. Схватив обрывок горящей тряпки, она бросила его в сторону зверей. Вой смолк, волки скрылись в темноте. Девушка нервно засмеялась и, чтобы подбодрить себя, крикнула:

- Эх вы! Тоже мне! Испугались одной маленькой кнопки! - Но вдруг замолчала. Около самолета послышалась возня.

- Ах, негодные! Да они же баранов сожрут! - испугалась Аня. Схватив горящий шарф и размахивая им, она бросилась к самолету.

- Брысь отсюда! - закричала девушка. Звери с ворчаньем отскочили в сторону.

Аня вытащила из кабины палку с петлей для проворачивания воздушного винта и намотала на нее шарф. Время от времени обмакивая самодельный факел в галошу, полную масла, девушка бегала вокруг самолета и отгоняла хищников. Она так увлеклась, что даже не сразу заметила, как потускнел огонь и все вокруг стало серым. Наступал рассвет.

Утро застало ее сидящей на самолетной лыже с потухшим факелом. Волков уже не было.

На смену нервному возбуждению пришла усталость и апатия.

Восходящее солнце заливало светом безмолвную заснеженную степь, одинокий темно-зеленый самолет и маленькую фигурку девушки. Его лучи играли на заиндевелой, выбившейся из-под шлема золотистой пряди, ласково заглядывали под опущенные длинные ресницы, поблескивали на стеклах лётных очков. Но Аня не замечала шалостей солнца. Она спала. Легкие облачка морозного пара, вылетавшие при дыхании, оседали пушистым инеем на воротнике мехового комбинезона.

Ее разбудил нарастающий знакомый рокот. В безоблачном небе, быстро приближаясь, снижался самолет. Вот он распластался в вираже, блеснул серебристыми крыльями и пошел на посадку. Отбежав в сторону, Аня легла на снег и раскинула руки, изображая посадочный знак.

Точно рассчитав, пилот красиво приземлил самолет рядом с ней, подрулил и выключил мотор. Из кабины вышли двое.

- Сашка! Какой же ты молодец, что так быстро меня нашел! - обрадовалась девушка.

- Чего же тут искать, ты сидишь точно на трассе, - улыбнулся командир звена. - Что у тебя случилось?

Аня объяснила, почему отказал мотор. Прилетевший с Черкасовым техник тотчас направился к ее самолету.

- Рассказывай, как здесь ночевала? - поинтересовался Саша и, внимательно взглянув на нее, рассмеялся.

- Чего хохочешь? - обиделась девушка.

- Ой, Кнопка! Посмотрела бы сама на себя, какая ты закопченная и грязная!

- Тебе хорошо смеяться, а меня с баранами чуть волки не сожрали, всю ночь отгоняла! Теперь такая голодная, что сама бы целого волка съела, - тараторила Аня.

- Да что же я стою, как истукан! - Саша подбежал к своему самолету и вытащил из кабины термос с пакетом. - Вот твои любимые бутерброды и какао. Кушай, а то ослабеешь, пожалуй, еще не долетишь до аэродрома.

- Спасибо, Саша, теперь долечу. - Девушка с аппетитом принялась за еду.

Пока Аня завтракала, Черкасов внимательно осмотрел снег, испещренный волчьими следами, затем подошел к девушке и, серьезно взглянув на нее, сказал:

- Молодец, Кнопка! Как сумела отбиться?

- Ладно, Саша, - махнула рукой Аня. - Лучше расскажи, что вчера было в клубе?

- Какой там клуб! - возмутился Черкасов. - Мы с командиром отряда всю ночь по телефону звонили. Все районы на ноги подняли!

- Зачем же ты беспокоился? - усмехнулась девушка. - Шел бы лучше танцевать.

Саша молча встал, взял Аню обеими руками за голову и, глядя в ее широко открытые глаза, сказал:

- Чумазое мое сокровище! Неужели до сих пор не понимаешь, как ты мне дорога! - Потом, бросив быстрый взгляд на возившегося у мотора техника, нагнулся и крепко поцеловал ошеломленную Кнопку в пухлые губки.

Два самолета, взметая клубы снежной пыли, подскакивая и хлопая лыжами по застругам, с ревом оторвались от земли и понеслись над степью.

Ярким пламенем промелькнула в кустарнике перепуганная лисица. Но вскоре успокоилась, высунула из зарослей мордочку и долго смотрела, как летящие рядом самолеты постепенно превратились в чуть заметные точки и, наконец, растаяли в голубом сиянии зимнего неба.

Content

Реймерс Георгий
Кнопка