Рюэллан Анри

Ортог во власти тьмы

АНРИ РЮЭЛЛАН

Ортог во власти тьмы

Перевод В.Агеева

1

Промокший насквозь кипарис содрогался под резкими ударами ветра. В сумерках, как камень из пращи, пронеслась какая-то черная птица. Из клюва торчали два клыка.

Лес вокруг поселения давно снесли, и этот кипарис разделил судьбы сотен других вековых деревьев, которые вместе с корнями были пересажены сюда, в это мрачное место, где их темные кроны как нельзя лучше соответствовали обстановке. Гроза неистовствовала, но была бессильна против деревьев-мутантов, синтезированных из кремния.

В завывания ветра, в шум дождя вплеталась протяжная мелодия, обрывки которой порой доносились с дальнего конца аллеи.

Это была музыка, полная грусти и отчаяния; она лилась над лесом днем и ночью - ведь здесь в холодном тумане возвышалась гробница из черного камня, украшенная прекрасным фонтаном. Ее огромная масса нависала над обломками скал, а вершина превосходила высотой самые высокие деревья. Тысячи людей, вооруженные лучшими знаниями техники древности, возвели ее за два месяца, и вот уже два года гигантская пирамида изливала свою печаль Небу и Земле. Иногда в пирамиду с оглушительным разрядом ударяла молния, но она производила эффект не больше, чем искра: энергия поглощалась и обеспечивала защиту.

За пеленой дождя, разрываемой резким ветром с востока, виднелся вход в гробницу. Из его прямоугольника лился мягкий свет, постоянно горевший внутри; этот зеленовато-желтый свет играл на каплях дождя, создавая контраст со стальным оттенком невидимого неба. В гигантском круглом зале, который размещался в основании пирамиды, царил покой; музыка и звуки грозы сюда почти не доносились; необыкновенная акустическая техника сделала его почти звуконепроницаемым. Сильное впечатление производили фрески и статуи, стоящие вдоль стены, с выражением боли и печали, с закрытыми глазами, с поднятыми к ушам руками. Сакральность и отрешенность, уединение и печаль. На лицах, высеченных из кремния и янтаря, на складках одежды из сланца и серебра, на золотых украшениях, на фресках с плавным, или, наоборот, резким переходом красок, чьи открытые глаза, казалось, пронизывали суровым взглядом сумрачные миры; на эмали и красной меди дымящихся курильниц, источающих аромат смолы и влажной земли - на всем дрожал отсвет склепа, который распространяли мириады насекомых, питающихся воздухом и влагой. Этот свет доходил до базальтовых плит, отражающих все вокруг, затем высвечивал конус, заполненный жидким камнем, который на ощупь вдруг оказывался твердым. В центре, подобно острову, который отражался в плитах, вызвышался круглый цоколь, поддерживающий открытый саркофаг; этот саркофаг стоял вертикально, как часовой. Саркофаг окружала полоса голубого света, льющегося из-под земли - с виду хрупкое препятствие, но грозные переливы света наводили на мысль о его смертельных свойствах. Около этой прозрачной преграды стоял человек, одетый в камзол стального цвета. Сложив руки на груди, он склонил голову; длинная белокурая прядь пересекла его лицо. Это был сеньор Дал Ортог Дал де Каланкар, рыцарь де Малакоржаль, навигатор Лассении. А в саркофаге, который возвышался перед ним, покоилось тело Каллы Карелла, Каллы, дочери Софарка.

Погруженный в раздумье, Дал Ортог был во власти нахлынувших воспоминаний. Уже два года прошло с тех пор! Раненый, но с победой вернулся он с задания, которое поставил перед ним Софарк Карелла, мудрейший в Ассамблее мудрейших. Его встретили, вылечили, спасли, но судьба уготовила страшный удар - известие о смерти той, чье имя сопровождало его повсюду. Во время его отсутствия Калла скончалась от той самой болезни, средство спасения от которой он добыл.

Измученный долгим анабиозом, в котором проходило его возвращение, он сначала отказывался верить в такую несправедливость. Связав простыни, сделал канат, убежал из палаты, потом разбил все кулаки о бронзовые двери Института консервации тел.

Рыцари-навигаторы успокоили, заставили закончить курс лечения.

С тех пор многое прояснилось. Стало известно, что эта болезнь человеческой расы, убивающая в первую очередь внутренние органы, вызвана экологическим неравновесием. Стало известно, что земная биосфера, другими словами, единство всего живого - растений, животных и людей - образует единый общий организм, где все живое - его ячейки. Стало известно, что люди играли в этом организме роль нервной ткани, которая не могла существо-вать без необходимого минимума ячеек. А война Трех Планет, которая была два века назад, почти уничтожила человеческую расу ввиду применения абсолютного оружия: Голубого Оружия. Во время своих поисков по всей Галактике рыцарь Ортог нашел жизненно важное решение этой проблемы: необходимо значительное увеличение рождаемости для расширения генетической основы, развитие зародыша in vitro, вне чрева матери. Для этого Ортог основал Орден Гармонии.

Таким образом, генетическую болезнь удалось побороть, но, к несчастью, слишком поздно для того, кто спас человеческую расу.

Спасая человечество, он не сумел сохранить ту единственную, которую любил. Тогда он добился, чтобы тело Каллы, охлажденное до -20°, поместили в достойную гробницу. Ассамблея Софарков, Коллегия жрецов, аристократия - все волей-неволей организовали мобилизацию рабочих и специалистов для возведения мавзолея.

И теперь Дал Ортог каждый день отправлялся в это безрадостное сооружение недалеко от своего поместья в Каланкаре. Отсюда на своем геликсе за час он вполне успевал покрыть ту сотню километров над лесной чащей, что отделяла Каланкар от столицы Лассении. И сегодня, так же, как и в другие дни, Ортог снова и снова думал о том, что его принадлежность к касте рыцарей-навигаторов, элите, дворянству шпаги, надежде и оплоту Софаргии, не смогло его предохранить от катастрофы; ему оставалось только оплакивать ту, что была смыслом его жизни. А может быть, уже стоило немного подумать и о себе? Ведь благодарность и признательность человечества могли бы заполнить его дни без остатка. Он ловил себя на мысли, что жил для этого, в этом был смысл его деятельности. Может быть, следовало ограничиться ролью спасателя того огромного организма, которому он принес знание? Если так, то он выполнил свою задачу. Теперь можно уйти в сторону. Только рыцари-навигаторы имели право владеть Голубым Оружием - почему бы не обратить его против самого себя? Пронизывающий холод, аннигиляция в пространстве, и все. Ортога больше не существует. Его дело будет жить. Его боль исчезнет.

Дал чувствовал себя как натянутый до предела лук, готовый лопнуть. Он знал, что у него больше не хватит сил терпеть эту ежедневную пытку. Конечно, можно охладить свои воспоминания о Калле, как охладили ее тело, можно найти в Лассении или гденибудь еще среди сотен девушек ту, которая сможет заменить ее...

Нет, Каллу не заменит никто. Осталось лишь присоединиться к ней.

Дал выпрямился, отбросил рукой непослушную прядь, которая постоянно спадала ему на лицо. "Почему бы ее не обрезать?" Он подумал об этом машинально - так иногда музыкальная фраза приходит в голову в самый неподходящий момент, путая мысли.

Нужно сделать вот что: шагнуть к саркофагу через этот голубой световой барьер, и не нужно никакого оружия.

Сзади раздались мягкие шаги. Дал обернулся и увидел священника в черной сутане с надвинутым на голову капюшоном. Его одежда искрилась тысячами капель воды, подобно тому, как блестят крылья морских птиц после ныряния. Сам монах был высок и худ, как будто под сутаной находились ходули.

Наступила тишина. Двое мужчин замерли друг против друга, а конус над их головами излучал свой вечный свет.

Первым нарушил молчание Дал.

- Кто ты?

Священник - поклонился.

- Я из Центрального Храма. Меня зовут брат Альбан, сеньор.

- Что ты здесь делаешь, брат Альбан?

- Мне нужно поговорить с тобой, сеньор.

- Оставим хороший тон,- сказал нетерпеливо Дал Ортог. - Ты думаешь, что удачно выбрал время для разговоров?

- Да, Дал Ортог Дал. Никто, кроме тебя, сюда не ходит, а то, что я собираюсь сказать, вовсе не для посторонних ушей.

- Тогда давай, говори быстрее. Мне уже пора возвращаться в Лассению.

Священник кивнул под капюшоном.

- Я видел, как Ты уже сделал шаг вперед. Можешь ли ты утверждать, что вернулся бы сегодня в свое жилище в квартале навигаторов, если бы я вовремя не вмешался? Мне известно, как велика твоя боль, и я догадываюсь, что уже давно ты лелеешь мысль оставить нас, отбросив все, как ненужную старую одежду.

- Продолжай,- холодно проговорил Ортог.

- Это длинная история,- начал брат Альбан.- Ты должен знать, что не все священники враждебно относятся к Софаркам и навигаторам. Среди наших сторонников есть много ученых, которых некоторый мистицизм привел под сень храма и которые вместе с генетиками разработали научную программу еще до твоего отправления и до твоих открытий. Уже почти век Центральный Храм скрывает у себя биофизическую лабораторию, где изучаются границы смерти.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Наши исследования основывались не на гипотезе о существовании бога и, тем более, о постоянстве души, а на проблемах обитания в космосе и на психологических явлениях, которые сопровождают жизнь. Существует главный вопрос: при физиологической работе мозга мысли могут располагаться только в пространстве. Но в каком пространстве могут располагаться мысли?

- Мыслей не существует. Существуют слова. Тот, кто полагает, что он мыслит, просто приводит в действие свой язык или связки, и эта, так называемая мысль - не что иное, как комплексная реакция на внешние или внутренние раздражители. Не существует особой разницы между криком птицы и движением плавников у рыбы. Духовные явления, о которых ты говоришь, это всего лишь иллюзия, порожденная деятельностью нервной системы. На более низком уровне и наслаждение и боль - это периферическая реакция, и сознание тут ни при чем. Мы сознательны не более, чем Бог на душу положит, но это расстраивает нам регулирующий механизм, который называется гордостью.

- И тем не менее, сеньор, ничто не препятствует определенному порядку электронов, который я называю "мысль" или "сознание", оставлять в полях Вселенной свои отпечатки в виде пустот; нейроны же возвращаются в небытие. 'Мы исходим из теории, согласно которой эти отпечатки продолжают реагировать с космическими потоками энергии. Я с детства помню слова преподооного физика Галлега: "Смерть - это запятая, которая отделяет нас от вечности". Мы рассматриваем мертвого как негатив живого, а ведь с негатива можно сделать еще один снимок.

Ортог презрительно пожал плечами: - Мистика под рациональным соусом.

- Не такая уж и мистика. Во всяком случае, усилия генетиков не смогли победить болезнь. Если уж не удалось спасти живых, нужно попытаться восстанавливать мертвых.

- Ты потерял разум, брат Альбан. Можешь идти.

- Но не раньше, чем я закончу; потом поступай, как знаешь. Ты ведь можешь даже нас всех арестовать или выслать отсюда.

- Хорошо. Даю тебе еще две минуты.

- Наши исследования уже подошли к концу, но твой успех свел все на нет. Однако эта наша работа ведется так давно, что мы ее продолжаем с тем же рвением, как и в самом начале. Я сам подвергался опытам с целью выяснить, где находятся пределы границы жизни. Многие из нас отправлялись туда и принесли ценные сведения. Конец пути совсем близок, но для последних опытов нужно мужество, которого ни у кого из нас не хватает. Ты, возможно, единственный человек, который никогда не отступает.

Ортог улыбнулся.

- И тем не менее,- сказал он,- я много раз отступал перед межзвездными перелетами. Каждый раз приходилось перебарывать свой страх перед Вселенной.

- Готов ли ты перебороть свой страх перед этим?

- Я не боюсь того, что не существует, и я отказываюсь ввязываться в предприятие, лишенное всякого смысла.

- Даже если существует слабая надежда, что ты установишь контакт с той, которую потерял?

Дал сжал кулаки.

- Оставь свои глупые аргументы! Займись своими делами, я не допущу, чтобы кто-нибудь касался этой темы!

Брат Альбан молча поклонился.

- Мои соображения более эгоистичны, Дал Ортог Дал, - сказал он затем.Многие месяцы ты провел в анабиозе, но поскольку не сохранил об этом неприятных воспоминаний, значит ты подготовлен лучше всех нас для первого прыжка.

- А почему ты сам не хочешь попробовать лечь в анабиоз?

- Время не терпит, сеньор. Многие священнослужители - наши враги. Софарки поддержат нас лишь в том случае, если поддержат рыцари. А из твоих слов я понял, что на них нельзя рассчитывать. Вот поэтому, Дал Ортог Дал, я решил воспользоваться твоим горем, чтобы сделать тебя своим сообщником.

Обратной стороной ладони Дал откинул капюшон на затылок священника, открыв угловатое лицо с широкими челюстями и лбом упрямца. Бритый череп блестел под желтым светом микроорганизмов.

- Да, ты не трус, и мне по душе твой цинизм. Я подумаю над твоим предложением. Иди с миром.

Брат Альбан еще раз поклонился, затем повернулся, не говоря больше ни слова. Шаркая подошвами, он исчез за квадратной дверью, и его поглотил дождь.

Дал задумчиво сделал несколько шагов и снова подошел к саркофагу. Бред сумасшедшего! Как только у него хватило терпения выслушать все это до конца? Но, несмотря на полное отчаяние, даже легкий проблеск надежды заставил его с интересом отнестись к этим бредовым предложениям.

Да, если бы брат Альбан не появился вовремя, это наверняка был бы последний день для Ортога в мире, который оказался таким же враждебным, как самые далекие астероиды. Какая разница - днем раньше, днем позже! Но Дал чувствовал, что его мысли уже приняли другое направление. Теперь было невозможно сразу ставить точку. Медленно он направился к выходу.

Уже наступила ночь, и дождь хлестал с прежней силой. В пасмурном небе на северо-восток удалялись мощные габаритные огни геликоптера. Брат Альбан, выполнив свою миссию, возвращался в Храм. Ортог направился к своей машине, огни которой слабо светились в ста метрах, в конце кипарисовой аллеи. Деревья-мутанты, совсем неподвижные рядом с обычными, поднимали вверх свои кроны, еще более темные, чем сама ночь; в их больших ветвях поблескивали кристаллы кремния. Казалось, рука великана изваяла их из вулканического стекла; под ветром не гнулась ни одна ветка.

И Дал Ортог подумал, что это подходящая стража для Каллы.

На борту геликса он включил автопилот и полетел в столицу.

Сидя в тепле кабины, он смотрел через прозрачные стенки на черную пустоту, в которую летел, как пушечное ядро. И только потоки дождя, которые машина разделяла на три симметричные струи, напоминали о том, что кроме этой отрешенности где-то существует реальная жизнь. Иногда вспышка молнии освещала летящие горизонтально струи дождя, но через звуконепроницаемые .стенки геликоптера Дал не слышал даже звука грома. Во всем этом окружении было что-то необычное, да и нужно ли теперь все обычное, если Альбан и его некрозофы правы?

Им снова овладело смешное, ни на чем не основанное чувство надежды. Хотя нет, Альбан и его некрозофы - это просто шарлатаны. Может быть, во всем этом кроется какой-нибудь политический маневр, тайный сговор знати и духовенства, противников Софаргии. Но будущее покажет: никакая сила не в состоянии вот так, в лоб, атаковать рыцарей-навигаторов: а возможно, кто-то пытается просто подорвать их влияние, используя его, Ортога, как приманку. В таком случае, эта подрывная деятельность должна быть хорошо организована, потому что силы неравны. С помощью клеветы и других грязных махинаций невозможно справиться с элитой рыцарей, владеющих Голубым Оружием.

Геликоптер приземлился на дополнительном аэродроме Лассении. Несмотря на грозу, даже снежинка не смогла бы коснуться земли мягче, чем эта машина.

В холле аэропорта Дала поджидали трое мужчин. Они ничем не выделялись из общей массы и представились как сотрудники лаборатории. Затем предложили навигатору поехать с ними в Университет, если, конечно, сеньор не возражает. Дал улыбнулся: отношения навигаторов с учеными были вполне дружескими, и вряд ли можно было найти другие слои населения, между которыми существовали такие прямые и простые связи, менее всего подверженные условностям этикета, - Господа ученые,- сказал Дал с грустной улыбкой,- я сочту за честь сопровождать вас в ваше почтенное заведение.

Трое мужчин кивнули в ответ, отдавая дань трауру Ортога. Автомобиль быстро доставил их в лабораторию психофизики. Дал вдруг почувствовал, что у него просыпается интерес к происходящему: это приглашение в лабораторию было, видимо, следствием его разговора с некрозофом, и результаты, которые хотели ему показать, должны были ответить и на его мысли, и на утверждения брата Альбана.

- Вы удачно выбрали момент,- заметил он.

- Да,- ответил один из лаборантов,- мы знаем. Ты имеешь в виду брата Альбана?

Дал удивленно поднял брови:- Откуда вы узнали об этом?

- О, это очень просто. Вот уже пятьдесят лет мы уступаем дорогу генетикам, но работаем в самом тесном контакте с духовниками. Некрозоф - это почти синоним биофизика.

- Тогда зачем вся эта таинственность, ведь он мог встретиться со мной здесь, в этой лаборатории и в вашем присутствии?

- Мы никогда полностью не понимали брата Альбана. Но мне кажется, он хотел поразить тебя торжественностью места встречи, призывающего к вниманию и сосредоточенности.

- В какой-то степени ему это удалось,- сказал Ортог, кивнув головой.Кроме того, ведь вы за него поручились...

- Только отчасти,- поспешно ответил другой лаборант - Альбан - один из тех исследователей, которые действуют по вдохновению и интуиции, а мы не очень доверяем такой категории ученых. Мы проделали большую работу, и сейчас можно идти дальше, но что касается результата - здесь у нас нет никакой уверенности.

- Короче говоря, вы предполагаете, что можно исследовать пространства, в которые человек попадает после смерти, но не можете предугадать, что там можно встретить?

- Даже не это. Мы не знаем, существуют эти области или нет, но у нас есть зонд.

Некоторое время Дал молчал, уставившись в пол, затем спросил:

- Если я вдруг соберусь идти завтра утром в Храм, я вас там встречу?

- Нет. Наша связь с некрозофами - в настоящий момент такая же тайна, как и их исследования. Я совершенно убежден, что наши методы более биологические, но и в их основе тоже лежит теория, касающаяся отношений человека и космоса: мы пришли к выводу, что любая организованная система аналогична движению стационарных волн, которые, после исчезновения своего генератора, вступают во взаимодействие с ближайшими электромагнитными полями - это явление по своей природе похоже на индукцию. Этот вывод вполне материалистичен: такая модель может существовать после физической смерти тканей. В этом смысле у нас ~нет расхождений с некрозофами, но для реального осуществления этой гипотезы они владеют законом, который нам неизвестен.

- Пожалуй, я отправлюсь завтра в Храм,- сказал Дал,хотя бы для того, чтобы собрать какую-нибудь информацию.

- Мы уже можем показать тебе пару совершенно новых экспериментов,заявил биолог, который вел себя увереннее остальных.

Он поднялся, вслед за ним встали его а.ссистенты. Один из них открыл клетку, другой вытащил оттуда маленького гибридного мутанта - порождение Голубой Войны. Это была собака с человечьей головой, которая механически повторяла: "Оставьте меня, оставьте меня!" Эти слова она то и дело прерывала коротким идиотским смехом. Собаку привязали к доске и сделали ей анестезию.

- Вот,- сказал биолог,- это особь мужского пола, которая научилась перемещаться в этом лабиринте.

Он указал на сложную конструкцию высотой около метра, которая занимала значительную часть лаборатории.

- Придется принести его в жертву; сейчас мы подключим электроды электроэнцефалографа... и будем облучать пучком ультракоротких волн, который отражается вот здесь... а затем идет в приемное устройство. Вот...

Ассистенты уже обрили голову собаки-человека и установили электроды. Электроэнцефалограф стал регистрировать ритмы альфа, бета и дельта. После того, как ввели шприц с цианистым калием, линия регистрации стала ровной: деятельность мозга прекратилась. Гибрид был мертв; это подтверждали и другие тесты, а также отсутствие энцефалограммы.

Один из ассистентов схватил другого гибрида, который находился в соседней клетке, и прикрепил к нему электроды, также соединенные с коротковолновым приемным устройством.

- На этот раз,- сказал биолог,- мы не будем его подключать к регистратору. Сейчас он будет не передавать, а принимать. Этот опыт был бы возможен еще тысячу лет назад, если бы в то время существовали настолько чувствительные приемные устройства, что могли бы улавливать сигналы, близкие к нулю.

Второго мутанта отнесли в центр лабиринта.

- Само собой разумеется,- добавил экспериментатор,здесь не было никакой специальной тренировки...

Он не успел закончить фразу, как мутант уже появился на выходе из лабиринта.

- Делай выводы сам. В варварскую эпоху атома сказали бы, что второй гибрид - это медиум, которому явился призрак первого. Ведь в ту эпоху считали, что существуют "любящие" привидения и призраки.

- Папа... папа...- звал мутант, пока его сажали в клетку, потом замолчал и начал раскладывать буквы алфавита среди собственных испражнений.

Дала передернуло.

- Это и есть новый тест?- спросил он.

- Нет. Это всего лишь доказательство того, что существует активная деятельность души. Это уже результат, так мне кажется. Ведь в область реальной физики мы привнесли открытия, которые раньше считались метафизическими. И раньше существовали такие понятия, как пространство и время, материя и энергия, но в данном случае речь идет о другом.

Дал ничего не ответил. Он думал о том, что где-то в вихре электромагнитных волн кружится то, что осталось от Каллы, и возможно, это "нечто", подпитываясь радиоактивными излучениями, думает о нем...

Вдруг он услышал окрик под окнами лаборатории, которая находилась на первом этаже. Раздался выстрел, кто-то обратился в бегство. Дал бросился к окну и распахнул его. На лужайке под окном лежал человек. Он был одет в белую форму охранника, на груди блестел знак красного солнца Софаргии. Сбегалась охрана.

Квартал Университета оцепили, поиски велись во всех лабораториях. Безрезультатно. Появились люди из службы Безопасности, начали расследование. Но расследование продвигалось плохо: следы, которые удалось обнаружить под окном, принадлежали гибриду.

Дал подошел к лейтенанту службы Безопасности.

- Это было животное с довольно высоким уровнем интеллекта,- сказал лейтенант.- Во всяком случае, у него хватает ума пользоваться излучателем. Есть такие. Некоторые граждане держат их вместо слуг.

- Не так уж их и много,- заметил Дал, с содроганием вспоминая подопытных мутантов, эксперимент над которыми он только что видел.

- Их немного, рыцарь, но, во всяком случае, достаточно, так что работы нам хватает. Результат расследования появится еще не скоро.

Это был вежливый намек, поэтому Дал поспешно распрощался с ним, затем с биологами, и ушел. Теперь он начал понимать, почему некрозофы окружали себя такой таинственностью. Кто-то интересовался исследованиями. Кто-то подослал гибрида, снабдив его оружием и подслушивающим устройством высокой чувствительности, это уж точно. Он снова вернулся к лейтенанту.

- Скажите, следы видны на всем пути?

- Нет, рыцарь. Они обрываются за несколько метров отсюда.

- Это меня не удивляет. Наверное, они послали летающего гибрида.

Ортог повернулся и пошел прочь, оставив лейтенанта в полном недоумении. Он старался выбросить всю эту историю из головы - это не его дело. Он ведь не состоит в службе Безопасности. Пусть там сами разбираются.

* * *

Когда Дал появился во Дворце, было уже довольно поздно.

Но для Дала Ортога все двери Лассении были открыты и днем и ночью. И в первую очередь двери самых высоких сановников. Его тотчас же провели к Софарку Карелла; который как раз, и не без удовлетворения, заканчивал составлять указ, разрешающий все требования Баннеретов[Bannerets, maisonniers (фр.) - знатные сеньоры. Поставляли армии своих вассалов под знамена сюзерена в Западной Европе в Средние века. ] из провинции. Карелла уже перешагнул шестидесятилетний рубеж, что по тем временам было неплохо и удавалось не каждому. Возможно, этим он был обязан общим усилиям, направленным на увеличение продолжительности жизни - он не знал точно, да и не интересовался, тем более что эти проблемы ни в какой степени не влияли на его деятельность, на его дело, которое он осуществлял с умом и блеском. Как и все Софарки, он был одет в простое красное платье с поясом. На бюро царил невообразимый беспорядок, в котором, казалось, мог разобраться только он. Движением руки Софарк предложил Ортогу кресло. После смерти дочери он считал его своим сыном.

- Расследование в самом начале,- заметил он.

Дал поднял голову.

- Ты уже знаешь, Софарк?

- Если бы мы не получали информацию своевременно, нас бы давно уже сместила какая-нибудь диктатура частных интересов...

Дал улыбнулся уголками губ.

- Ну раз тебе известно все...

Лоб Софарка разгладился.

- Да, это мезоньеры и служители культа. Баннереты менее опасны.

- Но ведь не все священники против нас,- заметил Дал.

- Ты имеешь в виду некрозофов?

Дал был поражен.

- Тебе все известно,- пробормотал он.

Карелла пожал плечами, положил изящные руки на кипу лежащих перед ним психосенсорных листов.

- Пятнадцать лет назад - ты был еще ребенком, как и Калла - я сам позвал их на помощь. Мать Каллы только что умерла. Ей было тридцать лет. В то время я еще не был Софарком. Я был простым геронтологом, погруженным в исследования. Но ведь тайных наук не существует. Весь Университет был в курсе разработок некрозофов, правда, дальше этого не шло. Среди специалистов различных дисциплин не существует секретов, в противном случае наука остановилась бы. Так было, и так будет всегда.

Дал слушал его все более внимательно.

- И что же дальше?

- Ничего. Моя жена умерла, и все. Некрозофы ничего не смогли сделать.

Дал понимал давнюю боль Кареллы, но не хотел разделять ее.

Немного помолчав, он сказал:

- В то время исследования некрозофов еще не дали результатов. Видимо, поэтому их еще не окружали шпионы Университета.

- Ты полагаешь, что шпионы появляются только тогда, когда работы идут успешно?- спросил Карелла.

Дал снова помолчал немного.

- Теперь все ясно. Сначала ко мне приставали в мавзолее, затем кто-то подслушал предложения тех, кто встречал меня в аэропорту. Кстати, тебе известны результаты последних исследований биофизиков?

- Да.

В замешательстве Дал изо всех сил старался взять себя в руки.

- Значит, ты в это не веришь! - он почти кричал.- Ты думаешь, что если твоя жена умерла и к ней не смогли применить результаты работ некрозофов, значит, их нельзя применить и к твоей дочери? Ты, Софарк, думаешь, что простой навигатор не может надеяться на то, что не удалось тебе?

Впервые в жизни он разрыдался. Карелла поднялся и подошел к нему.

- Я не делаю разницы между тобой и мной. Успокойся, Дал Ортог Дал, возьми себя в руки. Я ведь сам посвятил тебя в рыцари. Не веди себя, как ребенок.

Дал тоже поднялся, провел рукой по лицу, как будто его слезы были чем-то позорным. Его голос окреп.

- Я тоже ни во что это не верю,- сказал он,- но хочу надеяться.

Шел снег, когда Дал Ортог покинул Дворец. В квартал навигаторов он решил отправиться пешком. Улицы, к счастью, были безлюдны; ведь Ортог был известен, и все обычно низко кланялись ему при встрече, да и он сам уставал постоянно отвечать на бесконечные приветствия. А сейчас снег валил густыми хлопьями, прохожие торопились. Глядя на белый снег, Дал вдруг почему-то вспомнил черное блестящее платье брата Альбана. Была ли это безумная надежда, которая билась у него в мозгу, как бьется муха в паутине, или же посещение лаборатории придавало некую достоверность словам некрозофа, но так или иначе, Дал больше не мог сохранять ту угрюмость сердца, которая заставляла его отстраняться от всего и от всех, даже в то время, когда он создавал Орден Гармонии и Контроля над эктогенезисом. Сейчас он весь кипел нетерпеливым желанием побольше узнать о волнующих работах некрозофов и биофизиков, и пусть все это окончится либо встречей живого с мертвой, либо окончательным крушением всех надежд.

Два навигатора, охраняющие квартал, подняли оружие - обыкновенные излучатели. Но на плече каждого из них висело страшное Голубое- Оружие. Жестом - остановив церемонию, Ортог подошел, чтобы поговорить с ними. На груди его сиял герб, став18 ший знаменитым: разорванная над солнцем цепь. Другие рыцари также носили гербы, и под светом плазменных прожекторов эта неподвижная группа имела такой вид, от которого у проходящих мимо захватывало дух.

Вскоре Ортог стряхнул с волос снежинки и попрощался. Войдя в большой двор, он тотчас же отправился в свои апартаменты, где велел принести легкий ужин. Затем на бобинах голограммного магнитоскопа отыскал ту, которую унесла смерть. Это была запись из энциклопедии, но ему и не нужен был художественный или реальный образ. Так обычно он проводил часы перед тем, как забыться беспокойным сном.

На следующий день ранним утром Дал отправился в Храм. И на этот раз он пошел пешком, чтобы по пути подготовиться к возможным испытаниям. По дороге его остановил священник в коричневой сутане и предложил следовать за собой. Вместе они обогнули оба здания и с узкой улочки вошли в Храм через небольшую дверь.

В это же время мимо улочки прошел другой священник. Продолжая свой путь, он тоже вошел в Храм, но уже через главный вход под арками.

Следуя за своим провожатым, Дал спустился по лестнице, которая вела в подземный коридор. В середине коридора открылся проход в стене. Дала ввели в большой зал - это была лаборатория - и оставили одного. Но ненадолго: появился брат Альбан; затылок прикрыт капюшоном. Он улыбался, но улыбка была грустной.

- Да будет мир тебе, рыцарь,- сказал он с поклоном.- Не думал я, что мы встретимся сегодня.

Дал взглянул на него.

- Вчера я был у биофизиков в Университете,- начал он.

- Я знаю. Они смогли тебя убедить лучше, чем я?

- Я остаюсь при своем мнении.

- Осторожность всегда похвальна.

- А ты?- немного резко спросил Дал.- Что нового ты можешь мне показать?

Брат Альбан поднял руку:

- Немного терпения. Но знай - мы ведем собственное расследование о вчерашних событиях.- Он оглянулся на дверь, через которую только что вошел Дал, и понизил голос.- Нам известно, что волк забрался в овчарню. Гибрид, убивший охранника, без сомнения, принадлежит к окружению Великого Жреца. Если ты согласен на эксперимент, то следует начинать прямо сейчас. Я боюсь саботажа, который может отложить его на какое-то время и, кто знает... сделает его невозможным.

Дал ответил, как ему показалось, помимо своей воли:

- Я готов.

- Это хорошо. Следуй за мной.

Они прошли в другой зал. На пороге Дал изумленно остановился. Почти все помещение занимал странный аппарат огромных размеров, напоминающий космический корабль с подвешенной гондолой.

- Некронеф,- сказал брат Альбан.

Сигарообразное тело отсвечивало металлом. Под ним на тросах висело нечто, напоминающее обычную лодку. Больше ничего не было видно.

- Ты издеваешься надо мной?- спросил Дал, став вдруг агрессивным.- Что это за смешная конструкция?

Брат Альбан поманил его рукой.

- Эта смешная конструкция,- заговорил он,- результат целого века ожесточенной работы, которую проводили поколения многочисленных и грамотных экипажей. Главное, чтобы перед путешествующим не было никакой материальной преграды, даже водителя. В верхней части аппарата находятся двигатели.

- Двигатели..! - слабо повторил Дал.

- Здесь речь идет не о путешествии в космосе или во времени,- объяснял брат Альбан.- И тем не менее это путешествие. Когда говорят - путешествие, поездка, подразумевают движение, в каком бы виде оно ни состоялось. Хотя этот корабль, даже когда он перемещается, остается здесь.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Мы уже запускали его туда, но без пилота. Автоматический пилот. Корабль раздваивается. От него отделяется отражение, проходит через стены подземелья и исчезает. А по возвращении оно снова появляется здесь, и два корабля сливаются в одно целое.

Дал молчал. Он ждал продолжения.

- Мы также засылали его с пассажиром на борту. С маленьким гибридом.

Дал снова вспомнил гибридов в лаборатории.

- И что же?

- Между моментами раздвоения и слияния этот гибрид был трупом, ни больше ни меньше. А затем он ожил, хотя мы ничего не делали для его реанимации.

- Он что, тоже раздваивался?

- Мы в этом не совсем уверены, потому что это очень трудно определить; но это вполне вероятно. Следует признать, что нам совершенно неизвестна природа этого раздвоения и... то место, я не знаю, как его назвать,- куда этот корабль отправляется.

Дал разглядывал некронеф. Вся эта затея была чистейшим сумасшествием. Если бы не смерть Каллы, он поставил бы всех некрозофов перед трибуналом за шарлатанство. А уже во время процесса можно было бы разобраться, что же есть серьезного в их учении.

Но в данной ситуации приходилось верить во всю эту мистику. Теперь Дал прекрасно понимал, как ловкий мошенник может без труда одурачить убитого горем человека.

- Ладно, закончим на этом,- сказал он со смехом.- Теперь я должен влезть в эту древнюю рыбацкую лодку?

Брат Альбан воздел руки к небу.

- Не так быстро! Ты должен подготовиться. Я хочу принять все возможные меры предосторожности.

- Ну, что еще?

Некрозоф отвел его в ту часть зала, где находился стол, заваленный бумагами.

- Ты, конечно, снова будешь принимать меня за мистификатора, но все, что я тебе сейчас скажу - правда. Вот карты сновидений.

Дал подошел, нахмурив брови.

Альбан положил руку на карты.

- Эти первые карты составил один из нас. Ведь некронеф может быть использован как сборник снов, как синкоплан, как психобатискаф...

- Что это за жаргон?

- Это не наш. Это язык биофизиков. Мы предпочитаем наши термины, такие, как "гондола сновидений, собиратель обмороков, шар семи агоний".

- Не вижу особой разницы.

- Пусть так. Главное - нам известно, что существует такой район, где царствуют сны. Район, общий для всех людей, для животных тоже, а возможно, что и для растений. Мы его назвали "Земля Объективного Небытия".

- Пустая болтовня! Но в какой степени это касается меня?

- Для начала ты совершишь короткое путешествие в эту незнакомую страну. Видишь, на наших картах есть белые пятна. Если все пойдет хорошо, ты продвинешься еще на один градус в небытие и принесешь нам сведения о сновидениях и обмороках. Но не пересекай Океан Комы. Настоящая цель твоей экспедиции - страна агонии. Она ведет к запретным территориям, к ужасным саваннам смерти.

- А зачем мне нужна вся эта аппаратура, чтобы исследовать сны? Достаточно просто заснуть!

- Ты заблуждаешься. Ты увидишь только свои сны. Спящий слеп к сновидениям других - за исключением редких случаев взаимопроникновения снов, что связано с телепатией. На борту этого корабля ты будешь перемещаться посреди тысяч сновидений людей с их личностью, судьбами, с их окружением. Что касается исследования подсознания, то трудно переоценить значимость этого некронефа.

- Я уже сказал, мне не нравятся эти термины. Но неважно. Теперь покажи, как управлять этой машиной.

Они подошли к гондоле, которая плавала, поддерживаемая тросами, в метре от земли. Дал поднял голову.

- Почему эта огромная масса держится в воздухе? Антигравитационное устройство?

- Нет, корабль находится в нестабильном положении между бытием и небытием. Его вес уравновешивается только центробежной силой вращения Земли. Именно в этом месте он может плавать в воздухе. Если его поместить в глубокий овраг, он упадет. На вершине горы сила земного притяжения перестанет действовать. А на этом уровне он подобен телу, погруженному в воду, если это тело имеет ту же плотность, что и вода. Тебе приходилось видеть приборы для изучения явлений в водной среде?

- Да.

- Мы думаем - по чистой аналогии, разумеется, что наш корабль перемещается подобным образом.- Он наклонился вперед через низкие релинги лодки.- Видишь переднюю панель?

- Я ее вижу.

- На ней несколько круглых пластин. На каждой из них изображена ладонь с растопыренными пальцами. Нужно будет прикладывать свою ладонь на каждую пластину по очереди. Не трогай только последнюю, которая справа. Это для окончательного броска.

- А эти два рычага под пластинами?

- Слева - двигатели, справа - горизонтальный и вертикальный рули.

- А как возвращаться?

- Приложишь тыльную сторону ладони другой руки на стартовую пластину. Но ее нужно будет держать в таком положении.

- Хорошо. Не будем терять времени.

- Еще одна деталь. Посмотри на дно гондолы.

- Да, что-то вроде платформы, на которой возят гробы.

- Прекрасное сравнение. Это действительно для тела.

- Тела?

- Для тела навигатора. Во время полета управлять будет твой двойник, а твое тело останется лежать здесь. После первого старта пилот... слегка теряет сознание. После повторного старта он на время превращается в труп. Я хочу тебе сказать, что даже этот предворительный вояж не исключает риска. Твое мужество известно всем. Мужество, отвага и дерзость. Но все, что ты пережил раньше, не идет ни в какое сравнение с тем, что тебя ожидает сейчас. Поэтому нужно твое добровольное согласие, и знай заранее, что ты не получишь никакой выгоды от этой операции. Более того, ты рискуешь жизнью, или, по крайней мере, рискуешь потерять рассудок.

- Довольно болтовни. Я сажусь?

- Иди.

Во время этого разговора в зал вошла группа некрозофов в черных платьях и встала полукругом. Дал перепрыгнул через борт гондолы, которая тотчас опустилась на землю, увлекая за собой огромную сигару.

- Я говорил тебе, что все это практически не имеет веса,сказал брат Альбан.- Сейчас корабль имеет твой вес.

В замешательстве Дал сел в гондолу, огляделся и положил ладонь левой руки на оттиск первой пластины. Вокруг него все вспыхнуло и исчезло.

Дал сидел на стуле в кухне. Это было кресло гондолы, и в то же время это был стул в кухне. Кухня в доме его детства в Галанкаре. Он совсем маленький, ест тыквенную кашу. Стол совпадал с передней панелью. "Не класть руку на последнюю пластину справа". К счастью, это было довольно трудно сделать левой рукой.

Перед ним окно. Окно открыто, но через него не видно то, что должно быть видно. Не видно долины со стадами мегатериев. Только бескрайняя серая степь, а в небе флотилия гигантских галер с тремя рядами весел. Дал трянул головой, пожал плечами и проглотил ложку тыквенной каши. Он всегда ее любил. Он будет об этом помнить, даже если наступит конец света.

"Я нахожусь в своем собственном сне,- сказал он себе. - Нехорошо так использовать эту прекрасную машину".

Он поднял голову. Сквозь потолок угадывался корабль. Он схватил левый рычаг и плавно потянул на себя. И вдруг почувствовал, как его бросило вперед. Стена, открытое окно остались позади, и вот он уже среди трирем, которые разлетаются перед ним, как клочья дыма.

Теперь он летел над серой равниной. Розовое солнце исчезло за неправдоподобно близким горизонтом. Внизу он видел монумент в форме наковальни, окруженный толпой маленьких человечков, Маневрируя рулем глубины, он опустился.

На фоне заката зажженные кругом огни боролись с последними лучами солнца. Один из маленьких людей неподвижно стоял в середине террасы, венчавшей монумент. Он увидел некронеф, закрыл лицо руками. Остальные с длинными лестницами бросились на штурм. Вскоре они выплеснулись на террасу и окружили человека.

Дал видел, что человек пронзен стрелами, из его ран на землю струилась кровь. В какой-то момент ему захотелось опуститься и спасти несчастного. Но ведь это был только сон. Какие последствия может повлечь за собой эта инициатива? Дал оставил человека на террасе. Он принялся разговаривать сам с собой, сюсюкая, как ребенок, ему снова хотелось каши. "Занятная пластина, та, что справа.

Но взрослые запретили ее трогать. Взрослые только и пекутся о том, чтобы помешать игре". Кривляясь и гримасничая, Дал двинул вперед левый рычаг.

Он сразу же совершил скачок на двадцать лет вперед и отдернул, руку, словно обжегся. Он снова почувствовал себя рыцаремнавигатором, управляющим этой необыкновенной машиной. Он снова пустил двигатели, и через мгновение был уже на другом краю равнины. Земля была покрыта холмами, как будто гигантский крот рыл здесь свои галереи. Он снизился, полетел над землей и вскоре оказался у какого-то жилища в виде шара, где женщина осыпала проклятиями мужчину с низким лбом. Чей же это сон?

Мужчины или женщины? Может быть, он находился во сне когото другого, того, кто видел во сне этих двоих... Но кто был этот другой? Теперь он его увидел. Какой-то бородатый тип, который подсматривал через стенки шара. Он показал Далу кулак. Дал почувствовал, что ведет себя нескромно, и двинулся дальше. Теперь он оказался у подножья горы и попал прямо в пожар.

Он находился в пылающем лесу, но огонь его не жег. Какой-то человек катался по земле, пытаясь сбить охватившее его пламя.

Дал слышал сдавленные крики; такие крики издают во сне. Человек его заметил и, несмотря на очевидные страдания, схватил охапку сучьев и бросил их в некронеф. На этот раз огонь подпалил борт гондолы, и Дал поспешно приложил руку ко второй пластине на передней панели, надеясь, что следующий район будет более гостеприимным. Когда он опустил руку, в небе показалась огромная стая летучих мышей и исчезла.

Теперь он был на высоком пустынном плато, насквозь продуваемом ледяным ветром. На горизонте вырисовывалась гигантская рука с отрезанным указательным пальцем. Она уходила в темносерое небо, откуда доносились скрежещущие звуки какой-то мелодии. Вокруг гигантской руки поднимались испарения; Дал знал, что приближаться нельзя, иначе рука накроет хрупкий корабль и разнесет его на тысячу осколков. Но издалека район обмороков казался менее враждебным, чем район снов. Впрочем, Дал решил не задерживаться здесь. Он положил руку на третью пластину.

Теперь он находился в нескольких метрах над поверхностью спокойного океана, вода которого казалась похожей на клей. Время от времени какая-то липкая масса наполовину высовывалась из воды и ныряла обратно. Пока Дал плыл над поверхностью океана, больше ничего не происходило. Он не решался нажать на руль глубины, чтобы проникнуть под воду. Тогда бы он попал в царство комы.

Ничего не предпринимая, он летел дальше. Постепенно он начал чувствовать какое-то липкое безразличие, когда размываются и исчезают все мысли и заботы. Зачем к чему-то стремиться? К чему все эти напрасные старания, которые привели его сюда, где начинается небытие? Для того, чтобы затеряться здесь навсегда.

Пришлось собрать все силы, чтобы положить тыльную сторону ладони на стартовую пластину.

- Ты совершил удачное путешествие?- спросил брат Альбан.

Дал оперся рукой о борт гондолы, но тут же отдернул ее - обжегся. Брат Альбан приблизился.

- Что случилось?- спросил он, наклонившись вперед.

- А, ничего,- с трудом ответил Дал.- Какой-то человек бросил в меня охапку горящих веток...

- Проклятье,- сказал некрозоф.- С этими спящими следует быть начеку. В этих случаях нужно действовать.

- Каким образом?

- Кричать. Они проснутся, и все исчезнет.

Дал недоверчиво посмотрел на него, но брат Альбан говорил совершенно серьезно.

- А как в других районах?

- Там тоже не пришлось отдыхать,- признался Дал.- Вообще, я должен сказать, что этот корабль в самом деле действует... так или иначе, если только это все не плод моего воображения.

- Как ты думаешь,- спросил брат Альбан,- твое воображение способно зажечь гондолу?

Дал ничего не ответил и вылез из лодки. Брат Альбан подвел его к столу, на котором лежали карты.

- Видишь, районы, где ты был, обозначены здесь толстыми линиями. А теперь расскажи о твоем путешествии.

Дел повиновался, рассказывая как можно подробнее.

- За исключением старта, который принадлежит тебе,- сказал брат Альбан,- посмотри, что нанесено на первую карту.

Дал посмотрел на карту. В середине широких белых зон, разграниченных белыми линиями, находилось краткое описание того, что он видел собственными глазами.

- Горящий лес, например, все еще там. В шаре уже нет тех двоих, которые ругались, но шар на месте. И так далее. Все это похоже на декорацию, поставленную раз и навсегда, и на фоне этой декорации спящие видят свои сны. Хочу заметить, что ты не достиг района настоящих кошмаров, но был на границе. Некоторые из нас остались в районе эротических снов, они захотели уйти с теми, кого там встретили. В этом районе не любят путешественников.

Некрозофы ушли, их призывала работа.

- Я ведь использовал вторую и третью пластины,- напомнил Дал.- Значит, если верить тебе, я исследовал глубины районов обмороков и комы. В каком состоянии было мое тело?

- Если хочешь знать, ты тоже был в состоянии комы. Но ты очень быстро вышел из комы, как будто вынырнул.

Появился некрозоф.

- Пришел какой-то человек,- испуганно сказал он.- Я не знаю, как он нашел путь к лаборатории.

Брат Альбан поднялся, не скрывая беспокойства.

- Что ему нужно? Он нигде не прятался?

- Нет, он появился внезапно. Он хочет говорить с рыцарем Ортогом. Он утверждает, что он - мезоннье-барон Золтан Шарль Гендерсон де Нанси.

- Неужели! - воскликнул Дал.- Он вернулся! Пусть войдет!

Брат Альбан сурово посмотрел на некрозофа, принесшего эту новость.

- Что же,- сказал он,- разве ты не знаешь барона или не слышал это имя? Имя собрата по оружию нашего рыцаря?

Молодой священник низко согнулся в поклоне.

- Я... да, конечно... но...

Но Золтан уже входил в зал; это был высокий мужчина, верхнюю губу которого украшала тонкая ниточка усов, хотя усы вышли из обычая уже много веков назад. Глаза горели неукротимым огнем. Он направился прямо к Далу, и мужчины обменялись рукопожатием - тоже устаревший обычай. Он носил необычное имя и сам был необычен. Он имел такие познания о прошлом, каких не имели даже Софарки; люди относились к нему с суеверным ужасом, особенно когда стало известно о его владении телепатией. После этого некоторые стали даже избегать его.

- Приветствую вас, Ортог,- сказал он.- Позволю себе высказать глубокое удовлетворение тем, что вижу вас снова.

Брат Альбан хранил молчание, склонив голову: барон всегда выражался крайне экстравагантно. Часто была непонятна половина из того, что он говорит.

В этот момент Золтан повернулся к нему.

- Добрый день, аббат.

Брат Альбан ответил на приветствие, как полагается.

- Я тоже приветствую вас,- цеременно сказал Дал.- Рад, что вы закончили инспекцию Ордена Гармонии на Марсе и на Венере.

Не могло быть и речи, чтобы говорить с Золтаном на "ты". Во время Голубой Войны вежливая форма практически исчезла для всех, но не для Золтана. Он обращался на "вы" ко всем подряд, и если кто-то не отвечал ему в такой же манере, значит это был представитель низших слоев, к фамильярному языку которых Золтан относился с отвращением. Он очень гордился своей родословной, и, прибавив ко всем своим титулам "барон", ценил этот титул больше предыдущих.

- Трудные места,- ответил Золтан.- Эти люди ведут себя с преступной небрежностью. Я уж было подумал казнить побольше, чтобы ускорить рождаемость...

Дал незаметно улыбнулся, так как знал великодушие Золтана.

- Однако оставим это,- сказал барон.- Я позволил себе провести небольшую психологическую разведку, чтобы узнать, где вы находитесь, мой дорогой Ортог. И попутно узнал много странных вещей.

Дал нахмурился: - Да, безумная попытка.

- Безумная в том случае, если вы отправитесь один,- заметил Золтан.Сейчас у меня нет срочных дел, ничто не держит меня. Могу я предложить вам свой меч? Смерть - такой соперник мне по плечу!

Дал поднял голову, не в силах скрыть свою радость.

- Пусть ваш меч придет на помощь моему мечу! Благодарю вас, Гендерсон! Но сначала я должен вас предостеречь об опасностях, которые таит в себе эта экспедиция.

- Я знаю. Она окончилась плачевно для тех, кто делал попытку перед вами...

- Что?- спросил Дал, став очень внимательным.- Кто делал попытку передо мной?

- Это уже стало легендой,- ответил Золтан.- История из глубокой древности. Как-нибудь я вам ее расскажу.

- Я позволю себе прервать вас, сеньоры.- Некрозоф подошел поближе.Господин барон предложил вам свой меч, и, право же, это прекрасная мысль. Мы и сами решили снабдить господина рыцаря оружием, но единственно эффективное оружие для этой миссии - Голубое Оружие. Только в нашем случае его нельзя использовать в том виде, в котором оно существует; этого пока что не позволяет техника... перемещения. Следует изготовить другое, такой же мощности, вот почему я хотел бы слегка охладить пыл рыцаря. Я отдам приказ выковать два новых меча в том же горниле, что дало начало Голубому Оружию с высочайшего согласия Дала Ортог Дала, разумеется.

- Мы пойдем вместе, брат Альбан,- решил Дал,- иначе ты даже не сможешь приблизиться к Дому Ужаса, где находятся оружейные мастерские.

Здание было построено вдалеке от Лассении - чисто условная мера предосторожности, потому что в случае катастрофы была бы уничтожена территория, по площади равная целому континенту.

Но приходилось считаться с общественным мнением.

Крыша над лабораторией была немыслимой высоты, так что здание было видно издалека. На всех четырех углах крыши день и ночь горели красные прожектора, пресекая всякое желание приблизиться. Прожектора были такой необыкновенной мощности, что легче было смотреть на солнце. Но и этого казалось недостаточно. С четырех сторон здания возвышались дозорные башни с гигантскими флешами, на которых постоянно гудели восемь огромных колоколов, отлитых специально для этой цели. Ревущий набат, исходивший из их бронзовых недр, заставлял пригибаться деревья вокруг и обращал в бегство самых ужасных гибридов. И в этой атмосфере Апокалипсиса двигались Дал, Золтан и некрозоф; оглушенные и ослепленные, они шли к воротам, которые постоянно охранялись фалангами навигаторов с сердцами, не знающими жалости. Здесь, казалось, набат был тише.

Дал раздвинул полы плаща, который он накинул на плечи так, чтобы были видны цепь и солнце на его груди. Но стражникам-навигаторам этого было недостаточно, хотя они и знали его в лицо.

Пришлось пройти в камеру с бойницей, чтобы подвергнуться психограмме.

- Хорошо, Ортог,- сказал командир фалангистов.- Ты можешь войти, ты и твои друзья.- Затем с улыбкой добавил: - Я вижу здесь знаменитого мезоннье-барона. Как идут дела в Солнечной системе?

Золтан в это время находился в нескольких метрах от них и не мог его слышать, но, тем не менее, ответил:

- Она крутится, рыцарь, она крутится.

Навигатор взглянул на него, но, зная Золтана, не удивился.

Это был атлетически сложенный человек с лицом таким же серым, как и его камзол. На лице выделялись зеленые глаза, такие же блестящие, как и у Золтана.

- Спасибо, Гендерсон,- сказал он.- И долгой жизни Софаркам!

- Долгой жизни Софаркам! - повторил брат Альбан, проходя под подозрительным взглядом навигатора.

Офицер взглянул на Ортога.

- Ты привел сюда священника?

- Мне дано на это право,- ответил Дал.- Успокойся. Это друг Софарков.

- Среди них есть друзья Софарков?- сухо переспросил офицер.

- Есть. Правда, их мало.

Навигатор пожал плечами,

- Слушай, Ортог, как ты можешь оставаться на этой проклятой планете? Всего два месяца назад я вернулся из своей последней миссии, и уже снова мечтаю о космосе.

Ортог посмотрел на него и улыбнулся. Он так хорошо понимал его!

- Хочешь стать странствующим наблюдателем? Ты мог бы содействовать развитию гектогенезиса на двух планетах-сестрах.

Лицо офицера изменилось.

- Я в твоем распоряжении.

Дал вынул из кармана камзола психосенсорную карту и прижал к ней палец.

- Возьми,- сказал он.- Завтра после смены караула попроси аудиенции у Софарка Кареллы. Передай мою просьбу. Завтра же вечером ты будешь в космосе.

Навигатор с чувством принял карту и поднял руку в приветствии.

- Благодарю, Ортог!

Он отодвинулся в сторону, чтобы дать им пройти.

Они не могли приблизиться к горнилу; его можно было видеть лишь издалека. Кузницу окружал гравитационный барьер, и внутри с трудом можно было различить человеческую фигуру.

- Внутри горна температура не очень высокая,- сказал подошедший к ним физик,- От трех до четырех тысяч градусов. Защитный скафандр кузнеца выдерживает от пяти до шести тысяч.

Дал вытянул шею, чтобы посмотреть.

- Он в самом деле кует?

- Конечно. Никакая другая обработка не в состоянии соединить фрагменты керилита с такой удельной радиоактивностью. Их можно только ковать.

- Но это же абсурд! - Дал пожал плечами.- Так, пожалуй, ты будешь утверждать, что для космических полетов можно использовать тачку!

Физик развел руками.

- Тем не менее, это так; мы думаем, что тут все дело во врожденной нерегулярности человеческих движений. Машину тоже можно запрограммировать на постоянное изменение энергии удара, но это не то. Только стихийная мускульная энергия человека может принести нужный результат. Возможно, это основано на. кривой вероятности работы сердечной мышцы.

Дал кивнул головой, продолжая наблюдать. Окруженный раскаленным металлом, кузнец, скафандр которого венчал цилиндрический шлем, сильными ударами бил по наковальне, которая постоянно охлаждалась струей жидкого воздуха, чтобы не расплавиться. Клещами он держал кусок руды, который сверкал больше, чем все остальное, и постепенно менял свою форму под ударами молота.

- Очень хорошо,- сказал наконец Дал.- Нам нужно два меча.

- Из керилита?- обеспокоенно спросил физик.

- Да. Мы отправляемся в путешествие и не можем взять с собой Голубое Оружие в форме обычного карабина.

Физик задумался.

- Возникнут проблемы с ножнами.

- Почему?

- Потому что если вы будете носить меч без ножен, то будете разрушать временное пространство вокруг себя и постепенно сами будете уничтожены. Кроме того, необходимо, чтобы эти ножны обладали теми же свойствами, что и традиционный карабин.

К ним подошел Золтан.

- А не могли бы вы изготовить гравитационные ножны, как вот этот барьер, который окружает кузницу?

- Да, разумеется, но это на ваш страх и риск. Эксперименты еще не проводились.

- Ортог возьмет на себя риск,- заметил Золтан,- а я - страх.

Мечи были изготовлены.

И вот они снова в зале около некронефа. Уже наступил вечер, но в этом погребенном под землей зале ночь и день слились воедино.

Заканчивались последние приготовления. Стоя около гондолы, Дал и Золтан застегивали ремни черной перевязи. Гравитационные ножны с виду были похожи на обыкновенные, но их контуры были размыты, а вес постоянно менялся. В ножнах покоилась ни с чем не сравнимая мощь мечей из керилита. Барон и рыцарь уже испытали свои мечи в долине: Дал с одного удара срезал секвойю, а Золтан снес вершину скалы в десять метров диаметром. Но мечи предназначались не для битвы врукопашную. Направить меч на дальнего противника означало уничтожить этого противника за долю секунды. Описав полукруг, можно было уничтожить целую армию.

Но навигаторы шли на встречу сю смертью, поэтому их вооружили еще и энергетическими щитами. Это был уже не просто экран, создаваемый генераторами, подвешенными у пояса. Это были прямоугольные щиты со сводом внизу; их заряд был рассчитан на определенный отрезок времени. Дал и Золтан перекинули ремни щитов через левое плечо, перекрестив при этом перевязь мечей. Их головы защищали круглые шлемы репульсивного действия. В белом свете подземелья сверкали их кольчуги и шлемы, вспыхивали цветами гербы на щитах.

Брат Альбан поднял руки и закинул ладони за голову:

- Именем Всеобщего Разума Биосферы я благословляю вашу экспедицию. Возвращайтесь скорее и с победой!

Дал и Золтан склонились перед ним. Затем Золтан повернулся к Далу и сказал:

- Знаете ли вы, что привело меня сюда?

Дал покачал головой.

- Это был сон, Ортог. Сон, который я видел прошлой ночью. В этом сне я был торжественно отправлен в экспедицию, чтобы обнаружить вещи, которые выходят за рамки обычного. И я отправился в страну, усыпанную зеркалами, так что я мог видеть себя со спины. Утром я вступил с вами в телепатическую связь и таким образом узнал о ваших намерениях. Мне показалось, что мой путь предопределен.- Он повернулся к некрозофу.- А что об этом скажете вы, аббат!

Брат Альбан поднял брови.

- Вас ведет путь мудрости, сеньор. Всеобщий Разум - божественный вестник в вашем сне.

- Спасибо, аббат. Вы идете, Ортог?

Они сели в черную гондолу и, один за другим, приложили руки к четвертой пластине.

Большой корабль, тросы, гондола - все начало медленно раздваиваться. Легкое, как пар, изображение отделилось, двинулось к стене и медленно исчезло. В какой-то момент можно было различить контуры людей у пульта управления, потом все пропало.

С помощью двух священников брат Альбан перенес неподвижные тела Дала и Золтана в лодку, положил на платформу, подложив под них широкие щиты; снял мечи и положил их на грудь воинам, скрестив руки на рукоятях. После этого брат Альбан отступил назад, простер руки над неподвижно лежащими рыцарями и произнес ритуальную формулу. Тела были неподвижны, грудь не вздымалась, сердца не бились. Теперь это были трупы, В зал вошел биолог; под белой накидкой он носил черное платье некрозофов.

- А! Они уже отправились! - сказал он, оглядывая гондолу.А ты подумал о провизии?

Брат Альбан молча показал на амфору и глиняный кувшин, стоящие в задней части лодки.

- Отлично. А теперь следуй за мной в малую лабораторию. У меня появилась интересная кривая. В любом случае они вернутся не раньше, чем через две или три минуты...

Брат Альбан кивнул и пошел вслед за биологом. Оба священника последовали за ними. В зале остался только корабль с двумя неподвижными телами путешественников в небытие.

Внезапно из другой двери со всевозможными предосторожностями появился священник в коричневой сутане; тот самый, который этим утром проходил по улочке мимо Храма. В руках он держал излучатель, наполовину скрытый складками платья. В одно мгновение он оказался около гондолы и стал рассматривать неподвижные тела. Губы его чуть слышно шептали:

- Вот они, герои, идолы навигаторов и спасение Софарков! Вот люди, которые пошли против Храма и которые презирают мезоньеров. Сейчас вы ничтожества, вы слабее насекомых. И надо же вам было слушать этого безумца Альбана и его бредовых друзей из этой проклятой лаборатории. Посмотрим, сможет ли кощунственная наука Альбана воскресить эти трупы, которые умрут дважды и чей организм будет разрушен излучателем. Я слышал, речь шла о двух или трех минутах. Им ведь там понадобится мозг с живыми клетками. А уж я сделаю так, чтобы эти тела стали непригодными.

Он поднял голову, посмотрел на огромную сигару некронефа, и его губы тронула ледяная улыбка.

- Сколько усилий, чтобы убить двух людей! Какое обрамление!

И он направил излучатель на тело Золтана.

Корабль медленно продвигался к району Семи Агоний, за которым начиналась страна смерти. Дал расположился у пульта управления, стоящий рядом Золтан обозревал окрестности. Правую руку он положил на рукоять меча, а левой прикрывал глаза, потому что через плотные облака то и дело пробивались яркие лучи невидимого солнца. Над ними лилась печальная музыка, прерываемая мрачным пением. Возможно, это было последнее эхо жизни, которую они только что покинули. Возможно, это были голоса тех ледяных миров, к которым они направлялись. Стоя во весь рост, неподвижные и молчаливые, с гордо поднятой головой и сверкающим взором, похожие на Зигфрида и Парсифаля у границы Вальхаллы, рыцарь де Галанкар и барон де Нанси плыли навстречу неведомой опасности.

Теперь под грозовым небом на фоне пения труб и дикого хора тысяч измученных голосов стал нарастать чудовищный ритм барабана, огромного, как Земля. Облака разорвались, и навигаторы увидели горную вершину, которая нависала над страной Первой Агонии.

Корабль начал терять высоту. Напрасно Дал пытался привести в действие рули, как во время своего первого путешествия - корабль не повиновался. Он быстро приближался к воющей толпе, которая покрывала землю, как море. Музыка, пение - все исчезло.

Был слышен только неумолимый ритм космического барабана, резонирующий в корпусе корабля.

Золтан обнажил меч и прикрыл щитом грудь. Дал бросил ставший бесполезным пульт управления и сделал то же самое. Они встали спина к спине, образовав живую крепость, прикрытую щитами, из-за которых сверкало грозное Голубое Оружие. В этот момент гондола коснулась земли, и ее тут же захлестнула огромная волна людей. Целые армии искромсанных людей с пустыми глазницами, потрясая кровоточащими культями, кинулись на навигаторов, пытаясь отнять оружие, растерзать, разорвать их на части. Первая атака закончилась страшным опустошением в их рядах: мечи проделали огромные бреши; сотни атакующих были разрублены пополам за один взмах. Золтан ударил с плеча, и образовалась гигантская дыра; никто больше не шевелился. Дал оставил на мгновение свой меч и вернулся к рулям. Корабль, освобожденный от толпы атакующих, внезапно послушался и в одно мгновение взмыл к затянутому облаками небу под дикий вой толпы, от которой ускольз.нула добыча.

Дал и Золтан заняли свои места.

- Это была мелкая сошка. Что вы об этом скажете, Ортог?

- Сейчас мы сражались с агонией всех раненых на свете, Гендерсон. И сами едва не стали их добычей. А настоящие атаки нам еще предстоят.

Дал включил двигатели. Прямо перед кораблем огромное черное облако закрывало солнце, лучи, которого образовали кроваво-красный ореол. Дал направил корабль прямо в это облако и увеличил скорость. Металлическая сигара разметала туман и засияла под лучами солнца. Подобно молнии они неслись прямо к склону горы.

От резкого торможения навигаторы повалились вперед на пульт управления. Когда они поднялись, гондола уже стояла на земле.

К ней тут же начали карабкаться тысячи людей, носящие следы ужасных ожогов, оставляя за собой клочья обгоревшей кожи. Уже тянулись скрюченные, похожие на когти, пальцы. Еще мгновение, я они будут здесь.

Но дал и Золтан уже заняли боевую позицию.

2

- Дела идут все хуже, - сказал Дал. - Я даже чувствую какие-то ожоги...

- Это действительно так. Сейчас мы находимся среди обитателей района Второй Агонии. Нужно держать их на расстоянии.

Снова в воздух взлетели мечи, разя бесконечную массу. Дал чувствовал, что температура резко поднимается.

- Отступаем, - сказал он, переводя дыхание. - Если мы сами и не сгорим, то аппарат рискует выйти из строя.

- Вы ровершенно правы, - сказал Золтан, не прекращая действовать своим страшным мечом. - Мне вовсе не хотелось бы попасть в аварию посреди этой страны.

Дал отбросил свой щит за спину и повернулся к рычагам управления. Корабль оторвался от обожженных людей, испускающих дикие крики. Через несколько мгновений температура, стала нормальной.

- Уф! - Дал вытер вспотевший лоб.

- Пока все идет нормально, - весело отозвался Золтан. - Интересно, как нас встретит симпатичная публика в районе Третьей Агонии.

- Смотрите, - только и усдел сказать Дал.

Корабль плыл над поверхностью темного озера; берегов не было видно. Из воды то и дело появлялись бледные, распухшие лица. Мириады утопленников исчезали и появлялись вновь, поднимались по пояс из воды, протягивая в полной тишине сведенные судорогой удушья руки. Многим удавалось ухватиться за борт гондолы, и они тянули некронеф к черной поверхности озера. Дал и Золтан начали было обрубать эти руки мощными ударами мечей, но мечи рубили также и воду; огромные волны, поднимаясь, захлестывали гондолу. Пришлось вычерпывать воду кувшином и амфорой; так они потеряли продукты и .питьевую воду.

Когда они уже совсем выбились из сил, Далу, наконец, удалось набрать высоту.

- Поспешим к обитателям района Четвертой Агонии, - сказал рыцарь. - Мне не терпится встретиться со смертью.

- Будьте осторожны, - отозвался Золтан. - Мы с ней уже встретились. Ее лицо пока еще скрыто для нас, но она нас уже атакует.

- Я хочу встретиться с ней лицом к лицу!

- Вы полагаете, что смерть - это какое-то реальное существо, противник, который отзовется на ваш вызов?

- Мы должны ее уничтожить!

- Прекрасно, прекрасно! Если мы ее уничтожим, то перевыполним свою задачу. Впрочем, гораздо труднее уничтожить нечто абстрактное, чем реального врага. Нет, Ортог, мы войдем в смерть живыми. Как сказал один очень древний поэт: "Те fauldra-t-il ses maulx att endre, Oui, ou tout vif alter es cieux?.."[ Ждать ли тебе новых несчастий, Или живым вознестись к небесам? (фр.). ] Ну, что ж! Скоро мы и так узнаем, что скрывается под маской смерти. А в ожидании этой встречи - вот те, кого вы только что призывали от всей души...

Нужно было срочно занимать боевую позицию - спина к спине, щиты вперед - так как корабль опустился на берегу озера. От опушки близкого леса к ним уже бежали мужчины и женщины с львиными мордами; с криками они окружали корабль. Где-то в облаках отбивал свой ритм гигантский барабан. И опять пришлось разносить на куеки тела этих несчастных, и опять оба навигатора с ног до головы были забрызганы черной кровью.

- Прокаженные! - с отвращением выдохнул Дал.

- Ба! - отозвался Золтан.- Они больны не более, чем я. - И продолжал с ужесточением косить их мечом.

Дал резко рванул корабль с места, так что их обоих отбросило назад. Задевая верхушки ядовитых деревьев, они летели прочь от омерзительного озера. Густые гибкие растения, мертвенно-бледные крапчатые лианы свисали с ветвей деревьев с влажной черной листвой; ветви раскачивались, хотя не было ни малейшего ветерка.

Вдруг лианы взвились над кораблем и, захватив его, потянули вниз, к лужайке, покрытой красноватой грязью. Пока навигаторы обрубали мечами клубки растений, под ними из-за деревьев появилась огромная масса людей с искаженными от боли лицами, согнутых пополам, с прижатыми к животу руками. Дал и Золтан внезапно почувствовали режущую боль в желудке и в груди; у них закружилась голова, подступила тошнота.

- Пятая Агония - это отравленные! - с трудом проговорил Золтан.

Они еще пытались работать мечами, но вскоре поняли, что все их усилия напрасны. Бороться нужно было не с нападающими, а с той ужасной болью, которую испытывали эти несчастные и которую уже начали чувствовать они сами. И все же следовало продолжать борьбу, чтобы не утонуть в этом человеческом море...

Дал отсек последнюю лиану, одновременно разрубив пополам сотню людей, хотя в этот момент был уже близок к обмороку. Он видел, что бледный, как полотно, Золтан уже не мог больше держать рукоять своего меча... Но освобожденный корабль уже несся сквозь грозовые тучи, и страна Пятой Агонии осталась лишь в воспоминаниях.

- Наши щиты бессильны против такой атаки,- прошептал Дал, закрыв глаза.

Но Золтан уже обрел свое обычное спокойствие: - Наши настоящие щиты это то, что внутри нас.

Поднявшийся внезапно ветер необычайной силы подхватил и понес корабль, и напрасно Дал пытался взять управление в свои руки. Земля под гондолой проносилась с такой скоростью, что невозможно было ничего рассмотреть. А прямо перед ними расцветал гигантский гриб, окруженный ослепительным светом. И вдруг наступила ночь, глубокая черная ночь, и в этой ночи корабль резко соприкоснулся с землей.

- Кажется, это один из примитивных ядерных взрывов,удивленно сказал Дал.

-- Да, некоторые народы, точнее, небольшие группы, продолжают использовать их, когда выходят из-под контроля навигаторов. Конечно, это игрушки, но игрушки смертоносные...

- Внимание! - крикнул вдруг Дал.

Из ночной темноты появились фосфоресцирующие контуры огромной массы искалеченных людей. Не дожидаясь атаки, Дал и Золтан взялись за мечи; они уже чувствовали ожоги от облучения.

Вспышки от мечей высвечивали все прибывающую толпу смертельно раненых; в воздухе стоял ужасный крик тысяч голосов. Взрывы освещали ночь, рассеивали фосфор с лиц, изъеденных гамма-лучами. Голубое Оружие и тут одержало верх, но на этот раз Дал поднял корабль с большим трудом; казалось, что радиоактивное излучение если и не вывело из строя двигатели, то затруднило их работу.

Густые тучи рассеялись. На фоне солнца остались лишь легкие облака. Земля внизу напоминала высокое каменистое плато, огромное и пустынное.

- Мы прошли район Шестой Агонии,- заметил Дал,- и теперь приближаемся к последнему.

- Мы должны быть к нему очень близко,- уточнил Золтан.

И вдруг он без всякой причины расхохотался. Дал с беспокойством посмотрел на него, затем снова повернулся к пульту управления и нажал на руль глубины.

Дымящуюся под лучами солнца землю пересекали глубокие трещины.

- Вы слышите барабан?- спросил Дал, наклонив голову. - Это солнце - не наше солнце. Это барабан. Это его мы постоянно слышим. То, что мы принимаем за свет, на самом деле звук. Это звезда смерти, и от нее идет этот звук...

И он тоже залился смехом, глядя на людей, которые выползали из трещин и придвигались к гондоле. Все они были в лохмотьях, с искаженными чертами лица, с блуждающими глазами.

- Ортог,- внезапно напрягся Золтан,- это же душевнобольные! Седьмая Агония - это безумие. Бесполезно начинать драку. Бежим отсюда быстрее, пока мы сами не...

Он опять расхохотался и начал ногтями раздирать лицо. На какое-то мгновение Ортогу удалось взять себя в руки, и этого ока-залось достаточно, чтобы оторваться от земли и стрелой уйти в зенит. Золтан безучастно наблюдал за ним.

- С вами все в порядке?- крикнул Дал.

Взгляд Золтана стал более осмысленным.

- Самый страшный враг,- медленно сказал он,- это- сумасшествие. И наш внутренний щит не всегда спасает нас...

Он перегнулся через борт гондолы. Безумцы исчезли вдалеке.

Вокруг начиналось нечто, похожее на затмение солнца: упала ночь, такая же темная, как во время атомного взрыва. Но никакого взрыва не было. Не было ничего такого, что могло бы объяснить это внезапное могущество тьмы.

Теперь некронеф мчался на огромной скорости в такой ужасающей темноте, по-сравнению с которой зимняя ночь казалась бы летним утром. Солнце сжималось от густоты этой ночи, и рыцари в гондоле прижались к своим щитам.

- Я уже начинаю сожалеть, что мы покинули страну Агонии, - сказал Золтан, нр его слова были унесены черным ветром.

По корпусу корабля пробегали огоньки Святого Эльма, Хотелось кричать, чтобы разрядить атмосферу, но они хранили молчание. Наконец Дал сказал то, о чем думали оба: - На этот раз мы вступаем в страну Смерти.

Вокруг стояла необыкновенная тишина. Слабый свет от блуждающих фиолетовых огоньков проникал недалеко и еще больше подчеркивал полное одиночество в этой нереальной пустыне, на которую опустилась тьма. И все же Дал увидел, как Золтан вдруг протянул руку по носу корабля:

- Вы видите это?

Дал изо всех сил всматривался в темноту. Подобно стреле они пролетали мимо гигантского дерева, облитого слабым светом, как будто оно стояло в неподвижной воде.

- Видите, что там не ветвях?

Дал наконец различил в темноте множество летучих мышей, которые гроздьями висели вниз головой.

Еще до того, как были выкованы мечи, он описал Золтану свою первую экспедицию в долину Сновидений, и сейчас Золтан об этом вспомнил.

- Вы не заметили стаю летучих мышей в тот момент, когда покидали район Снов?

- Да...

- Это они и есть. О них упоминали авторы глубокой древности. Каждый раз, когда одна летучая мышь взлетает, к кому-нибудь приходит сон. Интересно, какая из них взлетела, когда я увидел тот самый сон, в котором решил сопровождать вас... Смотрите, смотрите!

Вдалеке за кормой корабля разом поднялась в воздух стая летучих мышей и исчезла в темноте.

- Наверное, этот древний автор совершал такое же путешествие, как и мы...- заметил Дал.

- Нет. Ведь поэты очень близки к природе. Часто они домысливают вещи, которые сами никогда не видели.

Дал и Золтан прекрасно понимали, что весь этот разговор был нужен только для того, чтобы хоть как-то развеять гнетущее чувство, которое вновь появилось, когда они снова оказались в темноте.

- Если так будет продолжаться до конца экспедиции,- заметил Золтан,- то немного сможем мы узнать...

Дал ничего не ответил; такой исход был бы для него крушением всех надежд. Ведь он ринулся в эту леденящую душу авантюру вовсе не из жажды открытий, а в надежде войти в контакт с Каллой, с той, которую он любил и которая умерла, не дождавшись его...

- Мы, наверное, уже перескочили через целый этап,- продолжал Золтан.Перед тем, как попасть в страну Агонии, мы должны были пересечь страну Кошмаров.

- Да нет, кошмары начинаются на этой стороне. Этот район должен быть между Сновидениями и Обмороками. Я следил по всему пути.

- Тогда, может быть, двери страны Смерти закрыты для нас, ведь корабль получил повреждения во время битвы...

Прямо перед ними из темноты стала выступать гигантская стена; они не могли различить ни основания, ни вершины. Огромная стена, циклопический запрет двигаться, дальше, бесконечный барьер, разделяющий пополам Бесконечность.

Дал, как только мог, начал тормозить аппарат, но скорость была настолько велика, что через мгновение они должны были разбиться об Зту стену, немыслимую стену; оба инстинктивно загородились щитами. Эти щиты сами были способны создавать энергетический барьер, перед которым распадалась материя. Пока корабль подобно снаряду несся к стене, Золтан набрался мужества спросить.

- Что бывает, когда непреодолимая сила встречает несокрушимое препятствие? .

- Задача поставлена неправильно,- ответил Ортог.- Противоречие в ...

Он замолчал, потому что внезапно увидел проход в стене и направил туда корабль с точностью опытного астронавта.

Они прошли.

Некронеф постепенно замедлял движение. Теперь он легко скользил в сером тумане над неровной почвой. Гондола, которая слегка покачивалась на тросах, действительно очень напоминала примитивную лодку, и Золтан снова не, преминул сделать экскурс в историю: - По древней мифологии некий Харон...

- О! - Дал выбросил вперед руку, указывая на что-то пальцем.

Золтан увидел внизу какие-то силуэты. Их было трое, и они остановились, глядя йа пролетающий мимо корабль. Три человеческие фигуры, одетые в доспехи, слегка размытые и блестящие одновременно. Контуры были не очень четкие, но в целом навигаторы видели их достаточно хорошо. Но - непонятное явление - они видели их одновременно и в фас, и в профиль.

- Вы видите то же, что и я?- глухо спросил Дал.

-. Да,- ответил Золтан,- если вы их видите одновременно с лица и со спины... А! Нет, в фас и в профиль.

- Да нет же,- возразил Дал, у которого опять изменился угол зрения.- Я их четко вижу в фас и со спины одновременно... то есть...

Все постоянно менялось. Сейчас навигаторы видели этих людей одновременно со всех сторон, что было довольно неприятно и вызывало чувство тревоги. Но вот корабль уже проплыл мимо них, и загадочные существа растворились в тумане, таком густом, какой бывает в осенние вечера на Земле, в мире, где царствует Жизнь.

Навигаторы продолжали свой путь в этом тумане; иногда туман раздергивался, и можно было видеть скалистую землю и зеленоватое небо без солнца. Впрочем, свечение с левой стороны наводило на мысль, что скоро наступит рассвет. Рассвет в стране мертвых. Рассвет, который мог принести опасность.

Вдали появились другие фигуры людей, затем они. исчезли, хотя тоже на мгновение остановились, рассматривая корабль.

- Вне всякого сомнения, они все в доспехах,- сказал Дал.Неужели... неужели это мертвецы, и каким образом мертвые могут воевать?

- Может быть, скоро они нам это покажут...

В глубине души Дал думал только об одном: если в этом мире каким-то образом существует человеческий род усопших, то Калла должна быть среди них. Если она здесь, Дал не отступит, пока не отыщет ее. Это займет много времени и потребует много мужества.

- Но мы ведь будем искать ее вдвоем,- сказал Золтан и тут же добавил: О, прошу прощения, я вас не предупредил, что установил контакт...

Небо стало изумрудным, затем окрасилось в яркий желтый цвет.

Белое солнце поднялось над горизонтом, разгоняя туман.

- Все это очень похоже на планету со своим собственным солнцем,заметил Золтан.-Видимо, здесь все подчиняется тем же космическим законам, которые действуют и у нас.

- А вдруг это столько одна видимость? Хотя эта стена, через которую мы вошли... тоже видимость?

Дал не ответил. Навигаторы догнали колонны людей в латах, которые останавливались, провожая взглядом их корабль. Враждебных жестов не было, только лишь ожидание. Их видели, но появление незнакомцев воспринималось как факт, не более того.

Когда колонны исчезли вдали, Дал снизился.

- Нужно было войти с ними в контакт,- сказал он.- Но как?

- Продвинемся еще немного вперёд,- предложил Золтан. - Видите, что там впереди?

Вдали в лучах солнца дрожал расплывчатый силуэт какого-то здания. Дал приблизился. Перед ними медленно вырастало гигантских размеров строение с тяжелыми формами. Оно было похоже на огромный куб, грани которого были не совсем перпендикулярны. Корабль еще более приблизился, нагоняя другие колонны воинов, которые направлялись к большому круглому входу, проделанному в стене здания. Этот вход был настолько большим, что корабль казался мышкой в гроте.

- Войдем туда вместе с колоннами,- решил Дал.- Они не должны преградить нам путь, если уж не сделали этого раньше.

- Прекрасно. Возможно, это их столица. Будем осторожны.

Корабль проплыл в отверстие; люди все еще останавливались, чтобы взглянуть на него, но тут же продолжали свое движение.

Перед навигаторами простирался длинный коридор, который становился все более узким по мере того, как они продвигались, но ни Дал, ни Золтан довольно долго не обращали на это внимания.

Теперь сигара корабля уже задевала за потолок коридора, а гондола Чуть не касалась воинов в сверкающих доспехах. А те поднимали головы, чтобы взглянуть на них, и продолжали свой марш.

- В этом безразличии есть что-то пугающее,- заметил Золтан.- Хотя мы, должно быть, для них такие же странные существа, как и они для нас.

- Да, конечно. Однако попробуем продвинуться еще немного. К кому бы обратиться? Не видно ни одного командира.

Дал остановил корабль, который замер в узком коридоре.

- Эй! - крикнул он.

Никакого результата.

- Они глухие.

- Знаете что,- сказал Золтан,- если уж они на нас не реагировали, когда смотрели, то мало вероятности, что обратят внимание, когда услышат.

- Ладно,-бросил Дал,- попробуем проникнуть в самое сердце этой крепости, которая проглатывает солдат, как муравьед муравьев...

Но коридор стал уже слишком узким. Дневной свет сменился багровыми сумерками. В этом кровавом освещении Дал и Золтан дали задний ход, чтобы вернуться.

К их большому удивлению, позади корабля коридор стал таким же узким, как и перед ним, и постоянно сужался. От круглого входа не осталось и следа. Дал Ортог не испытывал страха, только злрсть.

- А, ловушка! Мы попали в западню! Но я - слишком крупная рыба для такого садка! Раз уж мы не можем двигаться ни вперед, ни назад, пойдем вперед!

Он медленно двинул корабль.

- В конце концов мы всего лишь неосязаемые двойники этого корабля. Мы должны пройти через все препятствия.

Золтан молчал, но его лицо исказилось, когда раздался ужасный скрежет и посыпались зеленоватые искры. Корпус корабля царапал потолок, а под гондолой пригибались солдаты в латах.

Дал вынужден был остановиться, и его гнев еще более усилился.

- Оставим эту посудину! - крикнул он и, схватив свой щит, выпрыгнул через борт.

Золтан молча последовал за ним. Нужно было спешить: Дал уже затерялся в середине колонны.

Здесь они, наконец, смогли лучше рассмотреть окружающих.

Они были похожи на людей, только лица закрывали шлемы без прорезей для глаз. Об истинной их внешности, скрытой блестящим металлом, можно было лишь догадываться.

Колонны продвигались плотной массой; скоро стало невозможно двигаться вместе с ней. Дал и Золтан остановились у покатой стены, все еще ошеломленные тем, что с ними произошло. Впереди коридор был похож на морскую раковину, освещенную пожаром.

Сзади - та же картина.

- Наверное, это иллюзия,- промолвил наконец Дал, начав понемногу приходить в себя.

- Но, дорогой мой,- заметил Золтан, похлопывая по рукоятке своего меча,- положение корабля говорит об обратном...

- Но я ведь не пробовал дать задний ход,- напомнил Дал.

- Я бы и не советовал вам это делать. Результат был бы, скорее всего, тот же.

- Но что же произошло?

- Мне неизвестен принцип действия данной ловушки, которая не производит особого впечатления на этих людей, но она, несомненно, очень эффективна. Наверное, что-то вроде геометрического полупроводника.

- В таком случае, следует найти того, кто сможет изменить направление проводимости. А теперь, поскольку отступать некуда, идем вперед.

Они снова оглянулись назад, пытаясь найги просвет в рядах,

- Видите, откуда они идут? - спросил Дал.

- Да. Такое впечатление, что они выходят прямо из стены - очень уж быстро прибывают.

- А впереди нас?

- То же самое. Они исчезают через другую стену. Наша ловушка похожа на общую часть двух взаимно пересекающихся конусов.

- Возможно, это ловушка только для корабля. Скоро увидим.

Между двумя колоннами показалось свободное пространство.

Они тотчас же втиснулись туда. По тому, как они шли, зажатые спереди и сзади воинственными людьми, можно было подумать, что они идут или под стражей, или с почетным эскортом. Но это было ни то ни другое. На них обращали внимания не больше, чем, скажем, на пролетающий геликс где-нибудь в Лассении.

Когда они достигли конца коридора, то им показалось, что дальше можно идти только согнувшись, но они продолжали идти так же, как и все другие воины в колоннах, и без всяких затруднений проникли сквозь стену. Здесь их взору открылся неожиданный спектакль: они оказались в гигантском круглом туннеле, где латники развертывали свои ряды, не имея возможности двигаться дальше: путь им преградили бесчисленные воины в черных доспехах; на их латах играли блики кроваво-красного света, то вспыхивая, то исчезая. В том месте, где сошлись передние ряды, лежали распростертые тела, мелькали беззвучные вспышки.

- Они сражаются! - воскликнул Дал.- Мы тоже не будем стоять в стороне!

- Конечно, конечно... Но с кем именно вы собираетесь сражаться?спросил Золтан,

- Ни с кем. Мы постараемся их разъединить. Это самая лучшая возможность вступить в контакт и с теми, и с другими.

- Попробуем, - скептически отозвался Золтан.

Не без труда они прокладывали себе путь через ряды воинов.

Те, с которыми они прошли, либо топтались на месте, либо продвигались очень медленно; их боевые порядки уже редели от потерь.

Навигаторам удалось наконец пробиться в более или менее свободное место, где царил настоящий хаос; это был перекресток, куда выходили смежные туннели, и именно здесь сильнее всего бушевала битва.

Нелегко было вклиниться между противниками, потому что бой уже принял индивидуальный характер. Дал и Золтан снова попытались привлечь к себе внимание, но опять безуспешно. Все, чего они достигли,- несколько раз попали под вспышки, которыми обменивались бойцы.

- Нужно избрать другую тактику,- предложил Дал, уходя в сторону.

Они укрылись за выступом стены у выхода одного из туннелей.

Прямо перед ними разгорелась Дуэль двух противников, шлемы которых были украшены непонятными символами. Они обменивались вспышками из каких-то стержней, которые каждый держал в руке. При каждой вспышке стержень уменьшался в длине, как будто он состоял из чистой энергии, и эта энергия освобождалась частями. Вспышки били противника, окружая его ореолом света, но зашита доспехов, видимо, была очень эффективной. Каждый из них пытался попасть в места сочленения лат, но пока что никто не имел успеха. Их силы казались равными: оба одинаково ловкие, они прекрасно двигались увертываясь от огня противника.

Очень скоро у бойца в белых одеждах-доспехах между пальцами остался лишь безобидный кусок стержня. Осыпаемый дождем вспышек и постоянно маневрируя, он выдернул из-за пояса новое оружие. При этом его движении что-то выпало на землю.

Это был треугольный предмет, который излучал слабое свечение.

Дал прыгнул вперед, схватил его и снова вернулся в укрытие, где Золтан уже вынимал из ножен меч. Белый и черный шлемы одновременно повернулись к ним. Противники прекратили бой и вместе подошли к незнакомцам.

- A, - закричал Дал.-Теперь мы для вас существуем! Попробуйте, возьмите это! - Он взмахнул незнакомым предметом, который весил довольно много и слегка нагревал руку.

Почувствовав вызов, оба недавних противника единым движением вскинули оружие в направлении навигаторов. Золтан и Дал подняли свои большие щиты. В них полетели вспышки, и вдруг раздался оглушительный взрыв. Нападающих подбросило в воздух и отшвырнуло метров на десять, а Дала с силой прижало к стене.

Его щит раскалился, а Золтан на мгновение даже выронил свой.

Черный шлем слетел от удара, и воин-гуманоид, покачиваясь, поднялся на ноги. Странное это было видение - его лицо - которое можно было видеть со всех сторон одновременно. Это было совершенно человеческое лицо, черты которого, правда, были трудно различимы, так как оно представало сразу в нескольких измерениях. Другой воин откатился в сторону и, пользуясь бессилием противника, снова направил на него свое оружие. Латы разъехались, и гуманоид упал с черным пятном на лбу.

- О,- возмущенно воскликнул Дал,- какая низость!

Он выскочил из своего укрытия; победитель все еще поднимался на ноги. Пока он пытался поднять оружие, Дал уже был около него и опустил свой меч на белую блестящую кирасу. Раздался новый взрыв. Противника больше не было, а на его месте осталась лишь вертикальная светящаяся линия; свет ее постепенно ослабевал и наконец исчез совсем.

Оцепенев от неожиданности, Дал смотрел на то место, где исчезла светящаяся Линия. Бой вокруг прекратился. В три прыжка Золтан оказался около Дала:

- Ваш щит, ради всех смертей! Ваш щит!

Дал машинально поднял щит, и оба тотчас вернулись в свое укрытие.

- Ну вот! - выдохнул Дал.- Теперь, по крайней мере, мы знаем эффект действия Голубого Оружия в этом мире! И как себя ведет энергетическое поле наших щитов...

- Кроме того, мне кажется, что вы захватили неплохой трофей,- Добавил Золтан.- Посмотрите-ка на них.

Обе враждующие стороны превратили борьбу. Многие стали приближаться к убежищу навигаторов.

Дал блуждающим взглядом посмотрел на Золтана.

- Где мы?-тихо произнес он.- Что мы здесь делаем?

Лоб Золтана прорезали складки, на мгновение он закрыл глаза, потом тоже спросил:

- Кто все эти люди?

Солдаты подходили все ближе.

- Нужно готовиться к обороне,- снова сказал Дал.- У них враждебный вид.

Навигаторы подняли свои щиты. Их рассудок, казалось, повредился. Один из гуманоидов в черных доспехах поднял свое оружие и выстрелил. Взрывом Дала и Золтана прижало к стене, а стрелявший воин отлетел на своих товарищей, уронив при этом человек десять на землю. Но этот взрыв вдруг развеял завесу в памяти путешественников.

- О, я все вспомнил! - с облегчением воскликнул Дал, видя, что с Золтаном произошло то же самое.- Может быть, их оружие поражает память?пробормотал он.

Золтан покачал головой.

- В этом случае мы не обрели бы память так быстро. Нет, это что-то другое.

Странные воины окружили их полукругом, но больше не нападали. Пока не нападали. Затем приблизились двое в белых латах и подняли оружие. Дал, помня эффект, производимый Голубым Оружием, выступил на шаг вперед и взмахнул мечом. Двое смельчаков были отброшены прямо в ряды своих противников; вновь засверкали выстрелы. Одному из нападающих удалось спастись бегством, другой упал. Тотчас же в рядах воинов в белом произошло движение, их противники тоже насторожились. Но бой не возобновился. Все повернулись к навигаторам.

- Да,- сказал Дал.- Кажется, я поднял что-то очень важное и для тех, и для других. .

Он обратился к ним с речью:

- Я не знаю, как вступить с вами в контакт, а теперь вы не знаете, что делать дальше. Давайте, подходите ближе, и заключим мир! Но если вы хотите войны, что же, хорошо! Вы ее получите! У нас есть чем драться! Я - Дал Ортог Дал Галанкар, я пересек межзвездное пространство! А это - Золтан Шарль Гендерсон де Нанси, он тоже побывал в космосе, и, кроме того, он умеет улавливать мысли на расстоянии, не прибегая к словам! Ну, вы, трусы, двуличные собаки, давайте же, атакуйте, и никто не уйдет от моего меча! Или пусть самые мудрые из вас согласятся на переговоры, и я отдам этот предмет тому, кто больше того заслуживает.

Так говорил Дал Ортог в горячем порыве юности, но тут к нему наклонился Золтан.

- У них, конечно, есть уши, но звук наших слов, я думаю, до них не доходит. Надо попробовать установить с ними телепатический контакт.

Он выпрямился и уставился пронзительным взглядом на ближайшего воина, одновременно подключившись к сознанию Дала.

В случае, если произойдет контакт, он сможет служить передатчиком, и они вместе будут вести мысленную связь.

Прошло довольно много времени. И вдруг это произошло, как разрыв снаряда, отчего оба даже покачнулись. Гуманоид говорил с ними.

- Кто вы и откуда вы пришли, плоские существа?

- Плоские существа?- возмущенно воскликнул Дал.

- Тихо! - сказал Золтан.- Пусть говорит...

- Сначала мы подумали, что ваше появление - какой-то новый рекламный трюк, переданный неизвестным нам способом. Но сейчас мы видим, что вы живые, вы убили одного из нас, и вы украли у нас Ключ.

Золтан передал вопрос: - Как мы можем вас убивать, если вы и так мертвые?

Пошли помехи, затем спутанные, неясные мысли, потом:

- Что дает вам основание думать такую чушь?

- Мы пришли из мира Жизни. Кем вы еще можете быть, кроме как мертвыми?

- Мир Жизни - это здесь. Царство объема. Вы же - плоские существа, полуживые объекты. Отдайте нам Ключ.

Золтан окинул задумчивым взглядом белую кирасу и прервал контакт. Затем установил связь с человеком в черных доспехах.

- С кем вы, плоские существа?- спросил тот.

- Посмотрим,- уклончиво ответил Золтан.- Мы владеем Ключом. Вы хотели бы его иметь?

Солдат сделал шаг вперед; Дал поднял свой меч. Солдат отступил.

- Да,- сказал он.- Да, конечно.

- Кому принадлежит Ключ?

- Нам!

Золтан вернулся к первому.

- Кому принадлежит Ключ?

- Нам!

- Кто-то из них лжет,- сделал заключение Золтан.- Мы оставим Ключ у себя.

Дал в отчаянии повернулся к Золтану:

- Мы ошиблись. Мы вовсе не в царстве Смерти.

Черные и белые о чем-то совещались между собой, но ничего не было слышно.

- Подождите,- ответил Золтан.- Почему вы думаете, что мертвые должны сохранить воспоминания о своей предыдущей жизни, о нашей жизни? Ведь если эти воспоминания у них отсутствуют, если они обрели здесь новую форму существования, то как они могут мыслить иначе? Самый великий лжец - это мертвец, который, утверждает, что он мертв. Истинный, откровенный мертвец или молчит, или говорит, то он жив. Все в мире возвращается на круги своя, и только мертвые не возвращаются никогда. Искать их нужно там, где они живут, чем мы сейчас и занимаемся.

Один белый и один черный войны приблизились; оба были без оружия. Сначала Золтан поймал мысли белого.

- Мы посланцы,- сказал он, затем показал на своего спутника,- а это падшие, отверженные.

Золтан взглянул на Дала.

- Это похоже на все древние религии,- быстро сказал он. - Мы были свидетелями борьбы ангелрв и демонов. Видимо, в давние времена что-то просочилось из их мира в наш или наоборот, Возможно, это была случайная телепатическая связь.

- В настоящее время вы находитесь в тюрьме для отверженных,- продолжал тем временем посланец,- а ключ, который сейчас у вас - это ключ от тюрьмы. Верните его нам, иначе мы возьмем его силой.

- А что вы сами здесь делаете?-спросил Золтан.

- Они взбунтовались и перебили охранников. Вы здесь чужие. Возвращайтесь в свой плоский мир, а нам отдайте Ключ.

- Довольно,- сказал Золтан.- Ваше оружие слишком слабое для нас. Мы согласны вернуть вам ключ, но только в обмен на что-нибудь стоящее.

Дал повернулся к Золтану.

- Сейчас или никогда. Подключите меня.

Он изо всех сил представил себе лицо Каллы, ее голос, ее мысли, которые он знал, как никто другой.

- Обеспечьте нам контакт с образом, который мы только что показали,перевел Золтан, Как будто глухая стена встала перед ними, а затем: - У нас есть ваша машина, этот плоский корабль. Мы вернем его, если вы дадите нам ключ.

- Он отклонил просьбу,- сказал Далу Золтан.- Это хороший знак. В противном случае он сказал бы, что не знает.- И снова обратился к посланцу.Я уже сказал, что нам нужно. Или это, или ничего. Мы вернем себе корабль сами, и ключ останется у нас.

- Будьте осторожнее. У нас есть и другое оружие.

- В самом деле? Прекрасно. Покажите-ка его нам!

Посланец отступил назад, затерявшись в толпе. Тогда Золтан обратился к воину в черном.

- Итак, вы падшие, отверженные,- сказал он.- Отверженные от чего? А эти другие, посланцы, кто и куда их послал?

- Нас отвергла страна посланцев. А сами посланцы утверждают, что они эмиссары Всемогущего.

- Вот увидите, так или иначе, но мы еще услышим про бога,сказал Золтан Далу,- Однако никто нам его не покажет, ни здесь, ни в Лассении.

- Мы хотим ключ,- продолжал падший.

- Ну, разумеется,- согласился Золтан.- Когда находишься в тюрьме, первое, что нужно - это ключ от нее. А вы сможете в обмен на ключ дать нам то, о чем мы попросили?

- Если это в наших силах, да.

- Вперед,- сказал Золтан Далу.

Дал снова восстановил в памяти мысленный портрет Каллы.

Этот портрет сопровождался такой грустью, что у Золтана пропало всякое желание шутить.

- Это существо присутствует здесь.

Дал вскрикнул от радости.

- Только это посланец, вернее, посланница.

- Как ее найти?

- Я не знаю, но кое-кто, без сомнения, знает, - Кто же?

- Ткач Памяти.

- Кто это - Ткач Памяти?

- Это наш главный. Он тоже здесь. Он родился в тюрьме.

- Отведите нас к нему, и вы получите ключ.

Этот ответ был встречен со скрытой радостью.

- Я провожу вас к нему, но сначала придется обеспечить вам охрану, возможно,, нам придется драться.

- Да, представляю, как будут реагировать посланцы. Хорошо! Мы ждем.

В рядах черных доспехов началось сильное волнение. Многие неожиданно бросились в бой, уничтожая посланцев; другие, воспользовавшись внезапностью и временным перевесом сил, образовали вооруженный эскорт глубиной в десять рядов.

И в этот момент из глубины туннеля появился отряд белых кирасиров, тащивших огромный диск, который отливал матовым светом.

- Нужно немедленно уходить,- сказал отверженный.- Они осмелились применить здесь Зеркало Небытия. Они все разрушат.

Дал и Золтан приготовились отступать вместе с эскортом, остальные бросились на землю, стараясь держаться ближе к стенам.

Однако навигаторы даже не успели покинуть свое убежище, когда из середины зеркала.вырвался черный луч. Этот луч сметал в темноте все, что было на его пути, медленно и постепенно прочесывая перекресток туннелей.

Дал и Золтан с ужасом видели, что там, где прошел луч, никого не осталось. Только дыра, глубину которой невозможно было определить на глаз.

Тогда Дал выскочил из своего убежища и в три прыжка оказался перед строем посланцев, стоящих впереди зеркала. Встреченный шквалом вспышек, он бросился на землю, но вся передняя линия уже была сметена. Дал вскочил на ноги, прикрываясь щитом, и его меч описал широкую дугу. Двадцать посланцев тотчас же были превращены в светящиеся линии, которые извивались и исчезали. Воин у Зеркала Небытия, торопясь, наводил свое оружие на Дала, но навигатор был уже под зеркалом. Он принялся рубить его сплеча, вкладывая в меч все свои силы. Результат был ужасающим.

Свет из красного превратился в зеленовато-желтый, и по галереям пронесся пронзительный свист. Зеркало окуталось мглой и растворилось; стены туннеля оплавились на сотни метров вокруг.

Дала отбросило назад, и он потерял сознание.

Но Золтан уже мчался на помощь во главе эскорта из воинов элиты. Отверженные завершали битву вспышками своих, излучателей. Дал был легко ранен в руку и, прислонившись к куску зеркала, уже приходил в сознание.

- Да,- слабо, сказал он Золтану,- я, кажется, разбил их арбалет!

Подсчитали потери; они были ужасными, особенно из-за действия зеркала. Количество трупов противника определить не удалось: мечи аннигилировали их полностью. Уничтоженные отверженными белые солдаты устилали весь перекресток. Многих дезинтегрировал взрыв зеркала.

- Вам крупно повезло, дорогой мой,- резко сказал Золтан.Вы, можно сказать, рисковали жизнью. Арбалет уничтожил тьму людей, а вы были как раз под ним. Но если бы вы не бросились в атаку, никому из нас, наверное, не пришлось бы участвовать в этой битве.

Дал, морщась от боли, поднялся. Золтан уже обтер кровь на его руке и наложил такую повязку, под которой раны заживали в течение часа.

- А как же корабль?- спросил он.- Отсюда он должен быть виден. Они говорили правду, когда утверждали, что он в их власти. Как мы будем возвращаться?

- Не стоит волноваться. Мы доказали им, что Голубое Оружие оказалось в конце концов сильнее их Зеркала, а ведь оно, должно быть, лучшее, что у. них есть. У нас еще будет время встретиться с ними. Смотрите! Не осталось никого. Держу пари, они уже все на равнине. Так что пока еще ничего не говорит о том, что они захватили корабль. Если корабль все еще находится в той общей части опрокинутых конусов, в первом туннеле, то очень возможно, что с этого места мы просто не можем его видеть.

Он помог Далу подняться, вложил в ножны меч, под которым уже начала распадаться земля, пристегнул щит, затем добавил:

- Когда вы встретитесь с Каллой, мри дорогой, у вас больше не будет вопросов.

Дал бросил на него взгляд, полный надежды, и они двинулись вслед за эскортом в один из боковых туннелей. Отверженный, с которым они вели переговоры, шел рядом. Золтан снова вступил с ним в телепатический контакт.

- А кстати, почему вы - отверженные?

- Это мне неизвестно. Мы здесь ничего не знаем. Возможно, это знает Ткач Памяти. Если он согласится вам рассказать... то вы тоже будете знать.

- Дьявол,- возмутился Золтан.- Они даже не знают, почему они в тюрьме, почему здесь рождаются, здесь умирают. Что за режим? Хороши они, эти посланцы!

- Как Калла могла оказаться среди этих тиранов? - размышлял Дал.

Так как связь была установлена, отверженный принял вопрос.

- А что такое тиран?- спросил он.

- Посланец,- коротко ответил Золтан.- Но не посланница...

Время от времени навигаторы посматривали на этих странных существ, которых с одного места можно было видеть под любым углом, и никак не могли к этому привыкнуть. Затем Золтан транслировал Далу мысль, которая его занимала уже давно:

- Это, без сомнения, страна мертвых, но у них здесь, наверное, действуют четыре измерения. Можно привести несколько доводов...

- Первый я знаю. Здесь действительно речь идет о четырех космических измерениях, не считая Времени, так как мы не знаем, какое у них время - как у нас или нет.

- Верно. А где доказательства?

- Голубое Оружие аннигилирует пространство. Существа, которые попадали под его действие, превращались в линию. Голубое Оружие уничтожало три измерения, присущие нашему пространству, и у них оставалось еще одно. Затем эта линия исчезала, поскольку сама по себе не может существовать.

- Да, я представляю это себе примерно так же. Другое доказательство: мы видим их под несколькими углами одновременно; точно так же их изображал один художник еще до Голубой Войны. И обратное доказательство: они видят нас плоскими.

- Это понятно. У нас на одно измерение меньше, чем у них. Они нас видят так же, как мы бы видели кого-нибудь у нас на Земле в двух измерениях.

Все это время Золтан не прерывал обоюдную связь. Внезапно их спутник начал передавать:

- Ваши рассуждения многое объясняют. Мы же сначала приняли вас за плоское изображение, переданное на расстояние. У нас есть такие, только передаваемые на очень короткую дистанцию. У нас даже есть объемные изображения.

- Ну да, в четырех измерениях. Мы ведь в нашем мире знаем только три...

- Но я,- прервал их Дал,- не вижу связи, между существованием мертвых и четвертым измерением...

- А между тем,- ответил Золтан,- такая связь существует и объясняет многое. Но мне кажется, что мы узнаем гораздо больше после того, как побеседуем с этим Ткачом Памяти. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что именно он расскажет нам о стране мертвых и об этом мире в четырех измерениях.

- Тогда кто же?- заинтересовался Дал.

- Кто? Да все эти посланцы и отверженные; положение этих отверженных кажется мне беспросветным... Я даже не удивлюсь, если узнаю, что отверженные были заключены в тюрьму за то, что искали некий товар, имя которому Знание...

- А их бог, а космический разум?

- Ну, это уже другая история. Эти понятия - смесь надежды и ужаса появлялись во все времена. Людям свойственно верить в нечто, что выше их. Но это не имеет ничего общего с определенной формой загробной жизни, которая связана с высшими физическими и математическими законами. Эти законы, которые сообщались в какое-то время с нашим миром, оставили там свои информационные следы, которые в течение веков превратились в легенды. Я говорю так, потому что сам оказался здесь. Если бы некронеф не принес нас сюда, я ни за что бы не поверил в существование этого мира. Но это факт, а всем объективным фактам можно и нужно найти объяснение. Загробная жизнь всегда казалась мне убежищем для тех, кто кончал жизнь самоубийством из боязни смерти. И вам, Дал Ортог, удалось меня в этом разубедить...

Дальнейший путь они продолжали молча. Их проводник и эскорт уверенно шли вперед, хотя навигаторы впервые видели такой запутанный лабиринт. Коридоры, за ними еще коридоры, и все разной длины и ширины. И везде все тот же пурпурный свет, который уже начинал действовать на нервы. Коридоры то уходили под землю, то, наоборот, поднимались вверх. Часто они проходили мимо отверстий, проделанных в стенах туннеля. Через эти отверстия можно было видеть семьи, занятые какими-то загадочными делами. Все мужчины были в черных одеждах, жешцин же можно было отличить по прическам; на их волосах играли блики со всеми оттенками все того же красного цвета, начиная от розового и ярко-красного и кончая пурпурным и карминовым. Через некоторые окна были видны задумчивые дети, уткнувшиеся неподвижным взглядом в противоположную стену.

Навигаторы почувствовали, что их гид начал передавать свои мысли.

- Говорят, что раньше в этой тюрьме было всего четыре коридора, но больших, которые пробили в этой гигантской массе. Тогда для всех заключенных, помещенных сюда посланцами, этого было вполне достаточно. Затем число узников все увеличивалось, и пришлось делать новые, более узкие коридоры, которые шли во всех направлениях. Поэтому мы так долго идем. Теперь посланцы уже сами не могут разобраться в этом лабиринте. Когда они начинают экспедицию против нас, то всегда останавливаются на уровне первых коридоров, так как знают, что если пойдут дальше, то непременно заблудятся, будут схвачены и разорваны на куски. Мы вынуждены их останавливать, иначе они проникнут всюду, всюду разместят своих охранников, чтобы полностью нас контролировать. Мы уничтожили этих охранников, что сразу же повлекло за собой экспедицию, в которую вы вмешались.

Он остановился; следом за ним остановилась вся колонна.

- Сделаем привал. Пещеры большого коридора еще далеко, так что нужно отдохнуть и подкрепиться. - Они остановились у входа в большой круглый зал.Здесь у нас источники энергии.

Дал и Золтан переглянулись и принялись рассматривать пол зала, покрытый ковром неясных спиралей.

- Но мы не можем питаться этими спиралями,- сказал с беспокойством Дал.

Он испытывал голод, но даже если бы корабль был рядом, то все равно все запасы и питьевая вода были потеряны во время битвы с обитателями Третьей Агонии.

- Проходите, не стесняйтесь - вы наши гости.

Золтан первый приблизился к спиралям, которые вблизи оказались растениями, и осторожно сорвал одно из них. Растение тотчас же вырвалось, упало на землю и снова свернулось в спираль. Золтан потянулся за ним, пытаясь удержать двумя руками - бесполезно. Впервые за много времени Дал рассмеялся от всей души.

- Каким образом вы хотите удержать вашими пальцами, действующими в трех измерениях, эти растения, состоящие, к тому же, из чистой энергии?

- Это недопустимо! Этот салат мне отплатит! - И Дал ринулся в середину "огорода" под недоуменными взглядами отверженных. Но очень скоро вернулся.Все хорошо. До них достаточно только дотронуться. Энергия переходит непосредственно через кожу. Сейчас я бодр и свеж, как никогда.

Дал тоже приблизился к Спиралям и вынужден был признать, что Золтан прав. Хозяева же подкреплялись обычным для себя способом: они их ели. Разбившись на маленькие группы, они сели, положив рядом оружие, беседуя с помощью телепатической связи.

Привал продолжался довольно долго. Дал еще не вернул ключ, который лежал у него в кармане камзола, но, тем не менее, союз с отверженными не вызывал никакого сомнения. Их приняли.

Вскоре они снова шли по бесконечным коридорам, проходя мимо впадин, где работали люди. Пещеры большого свода были хорошо защищены. Посторонний мог бы разыскивать их годами, но так и не обнаружить. И все же отряд встретила мощная охрана, перекрывающая вход в туннели. Гид о чем-то переговорил, с охранником, после чего стражники и воины эскорта обменялись дружественными приветствиями. В сопровождении группы охранников отряд двинулся дальше.

Теперь все коридоры кишели черными кирасами, в стенных амбразурах тоже виднелись солдаты. Семей больше не было видно, женщин и детей тоже.

И вот наконец появился большой свод. Это был огромных размеров зал со сферическим потолком, .разделенный на множество келий стенами разной высоты. Гид ушел вперед, исчезнув на какоето мгновение, затем вернулся.

- Ткач Памяти ожидает вас.

Следуя за ним, навигаторы пересекли весь зал. По мере того, как они продвигались вперед, становилось все темнее. Наконец они оказались в пещере, размеры которой нельзя было определить, так как стены скрывались во мраке. Прямо перед ними виднелась длинная драпировка, которая все время колыхалась, как будто обдуваемая легким бризом. Эта драпировка искрилась тысячей различных цветов, но свет был такой слабый, что все вокруг было погружено в сумерки. Около драпировки с трудом различалась человеческая фигура. Золтан установил контакт и тут же услышал вопрос:

- Кто вы?

На этот раз Золтан решил быть откровенным.

- Мы пришли из другого мира. Он не такой, как ваш. В этом мире все жители смертны, но наши ученые изобрели машину, с помощью которой мы смогли проникнуть в страну, в которую уходят наши мертвые.

Потеря контакта, затем ответ: , - Мы тоже живые, и так же смертны, но нам ничего не известно о существовании предыдущей жизни. Впрочем, лишь очень немногие знают, что где-то есть мир, который намного больше и сложнее, чем наш. Нам известны некоторые его проявления, но посланцы всегда учили, что все эти проявления имеют сверхъестественную природу и проистекают от единой воли.

- То же самое говорят наши священнослужители о нашей вселенной,ответил Золтан и, обращаясь к Далу, добавил: - Без сомнения, мы уже умерли один раз, когда покинули свое состояние в двух измерениях и перешли в теперешнее. Просто мы этого не знаем. Точно так же, как мы не знали, пребывая всего лишь в двух измерениях, что наше предыдущее состояние ограничивалось, например, точкой. А когда умирают эти люди, у них становится пять измерений... и так далее. Смерть - это появление еще одного измерения.

Золтан мыслил полусерьезно, полушутя, но Ткач ответил:

- Возможно, что вы правы. Ведь именно из-за подобных исследований наши предки были заключены в тюрьму. И именно потому, что мы тайно продолжаем эту работу, посланцы пытаются держать наши лабиринты в своей власти. Но они далеки от этого, тем более, что теперь вы - Держатели Ключа.

- Ключ действительно у нас, но мы согласны его вернуть, если получим сведения о той, кого ищет мой друг.

- Я знаю. Меня предупредили и в точности передали портрет той, кого вы ищете. Она здесь, только портрет неполный. Многого не хватает.

Дал, обращаясь скорее к самому себе, сказал: - Да, разумеется... ведь теперь у нее на одно измерение больше...

Через связь Золтана он обратился к Ткачу:

- Вы можете сказать, где я могу ее разыскать?

- Вам уже ответили, что она - посланница. Впрочем, мне все равно. Вот все, что я знаю: она находится между двух гор внешнего мира, по направлению к звезде и на обетованной земле, разумеется. А теперь - Ключ!

- Я вижу, что вы хотите нам помочь, но мне нужны дополнительные сведения. Вот ваш ключ.

Он вынул треугольный предмет и протянул его Ткачу. Тот поспешно схватил его.

- Я вам очень признателен. Вы даже не представляете значение этого ключа для нас.

- Напротив,- ответил Золтан.- Нам известно, что это ключ от вашей тюрьмы. На вашем месте я бы обращался с ним повнимательнее...

- Скажите,- снова вступил в беседу Дал,- а что это такое - внешний мир? Я догадываюсь, но хочу иметь подтверждение.

- Это пространство, которое начинается там, где кончается наш лабиринт. Это населенный, обитаемый мир, где правят посланцы. Остальное я вам объясню: вы пойдете к двум высоким горам, держась в направлении звезды, и попадете в искомую резиденцию. Это опасно, потому что резиденция имеет важное значение и хорошо охраняется.

- Это будет долгий путь,- вздохнул Дал.

- Нет, наш мир тесен. Это пустыня, за исключением полоски земли, где находится обитаемый край. Только оттуда можно увидеть звезду в зените.

- А! - уточнил Золтан.- Значит, они селятся только на экваторе.

- Но каким образом вы узнали об этом, ведь вы родились в тюрьме и никогда из нее не выходили?- спросил Дал.

- Я провел много тайных встреч с посланцами, которые относятся к нам с симпатией. Особенно с одним из них... который знает ту, кого вы ищете.

- Что?- воскликнул Дал, охваченный внезапной ревностью. - А кто он, этот... тип?

- О! Вы сами узнаете... Она сама расскажет вам о своих приключениях. Но вот что странно... послушайте, отодвиньтесь-ка немного к свету, чужестранец.

Дал повиновался.

- Да, он немного похож на вас, несмотря на то, что вы плоский. Или, скорее, вы его чем-то напоминаете...

- Вот как! - озадаченно произнес Дал.- Но ведь я же не мертвый! Это не мог быть я, перенесенный в этот мир...

Золтан, решив, что не стоит углублять эту новую проблему, сделал отвлекающий маневр:

- Почему вас называют Ткач Памяти?

Темная фигура поднялась со своего места и коснулась рукой драпировки.

- Смотрите. Эта ткань заканчивается здесь. Отсюда она проходит во все пещеры большого свода. Это я соткал ее.

- А что это за ткань?

- Она содержит воспоминания всех, кто живет в лабиринте, вследствие особого расположения ячеек и цвета. Каждый, у кого есть что-то новое, приходит ко мне, и чаще всего это ученые, которых не обескураживает заключение в тюрьме.

- А почему именно ткань? Хотя по принципу действия она не похожа на те машины, которые делают у нас...

- Наше главное несчастье - не заключение, а неспособность сохранять в памяти наши воспоминания. Посланцы, очевидно, надеялись, что мы нe сможем продолжать свои исследования - ведь без памяти можно получать лишь разрозненные результаты и все теряет смысл. Необходима большая коллективная память. А я ее создатель и хранитель. Вот почему меня называют Ткач Памяти.

В это время свет усилился, и Золтан увидел, что Ткач похож на него самого.

Как и в случае с Далом, Золтан решил уклониться от обсуждения проблем этого второго сходства. Все выстроенные ранее гипотезы на этот счет были явно слабыми, но сейчас не было времени их пересматривать. В этот момент сходство поразило и Дала.

- Да ведь вы тоже похожи друг на друга!

- Правда? - спросил Ткач.- Я ведь не вижу себя со стороны, да к тому же вы плоские...

- Да,- признал и Золтан.- Мое лицо действительно отчасти напоминает ваше. А ведь я присутствую здесь, в этом зале...он повернулся к Далу.- Вы не будете возражать, если мы обсудим это позже? После прибытия в этот мир мы стали свидетелями многих событий и придумали уже немало теорий. Подождем, пока новая информация углубит и дополнит наши выводы.

Дал кивнул.

- Как вам будет угодно. Но если здесь могут существовать люди, похожие на живых у нас, а в данном случае на нас с вами, то, значит, больше ничто не доказывает о связи наших мертвых и их живых. А та, о ком они говорят, не имеет ничего общего с Каллой, кроме, может быть, чисто внешнего сходства. - - Нет, Ортог, Маловероятно, чтобы эти совпадения были случайными. Не теряйте надежду. Мы пойдем до конца.- Он повернулся к Ткачу Памяти.- Вам не кажется, что уже настало время действовать? Мы не можем дольше пользоваться вашим гостеприимством. Нам необходимо выйти наверх. Теперь мы можем это сделать вместе, как союзники.

- Хорошо сказано, чужестранец.

Легкими движениями Ткач привел в движение разноцветную ткань, конец которой держал в руке. Это движение пошло по всей длине нескончаемой драпировки, проходя, по всей видимости, через пещеры вплоть до сторожевых постов, потому что меньше чем через минуту в зале появился отряд вооруженных людей. Дал и Золтан были вынуждены признать, что они, несмотря на многоплановую внешность, все же были больше похожи на людей, нежели на "отверженных".

Воины получили инструкции и так же быстро исчезли. Командир обратился к гостям:

- У нас есть свой язык, который вы не поймете. Это древнее наречие, уже вышедшее из употребления. Так же, как и посланцы, мы обмениваемся мыслями, хотя делаем это не так хорошо, как они.

- Каким образом они отняли у вас память? - спросил Дал.

- Они воспользовались нашими собственными открытиями в области передачи мыслей, только усовершенствовали их. Конечно, горько сознавать, что нас ограбили и поработили тем, что принадлежало нам. Мне кажется, что они изобрели прибор, действующий по принципу наших открытий, который с помощью энергетического излучения подавляет все психологические механизмы.

- Ничто не вечно,- заявил Золтан.- Теперь мы можем идти?

- Да. Идите той же дорогой, стражники ждут вас. Я присоединюсь к вам позже. Нам предстоит драться, и я должен подготовиться. Кстати, мне стало известно, что посланцы захватили ваш корабль. Нужно отбить его у них; мы вам поможем.

- О! Позвольте задать вам последний вопрос,- сказал Дал, с радостью отмечая, чтo больше не нуждается в "передающем устройстве" Золтана.- Этот... этот посланец, на которого я похож...- опасаясь услышать ответ, он все же продолжал: - В каких отношениях он с той, кого я ищу?

Теперь уже Ткач помолчал немного и наконец ответил: - Они должны были вместе жить, но это не состоялось.

Дал почувствовал, как ком поднялся у него в горле. Значит Калла, умерев, бросилась на шею другому в этом мире, куда она ушла?

- Вы забываете два важных момента,- сказал Золтан, поймавший его мысль, сам того не желая.

- Какие? - с раздражением спросил Дал.

- Во-первых, если это действительно она, то она должна была забыть свою предыдущую жизнь. Вам не в чем ее упрекать.

- Что дальше?

- Что дальше? Представьте себе, что ее обольстил посланец, который похож на вас. Я не верю, что это случайно. Слишком уж много удивительных совпадений; это наводит меня на мысль о возможности взаимопроникающих явлений.

Дал промолчал. Мало утешения в том, что Калла сохранила свои склонности.

- Что мне от того, что мой соперник - мой двойник? - сказал он.

Золтан покачал головой.

- Вам не кажется, что вы немного торопитесь? У нас пока слишком мало информации об этом мире и о событиях, которые здесь происходят. Если вы хотите узнать об этом побольше, пора идти, Вы идете?

- Следую за вами,- неохотно ответил Дал.

Они быстро двинулись вперед и вышли к перекрестку туннелей, где шла битва, гораздо быстрее, чем с этого же места достигли пещер большого свода. Как раз в это время к ним присоединился Ткач Памяти, ведущий за собой такую многочисленную колонну, что ее хвост терялся где-то в глубине коридоров.

- Посланцам пришлось перекрыть вход в лабиринт, чтобы исключить любую возможность контакта с внешним миром, - сказал Ткач.- Им было недостаточно закрыть только вход, поэтому пришлось нести ключ с собой. Таким образом он попал в ваши руки. Это была их ошибка.

- Значит, один и тот же ключ работает в обоих направлениях?

- Да. Лабиринт закрывается с помощью электрогеометрического контура, который можно открыть и снаружи, и изнутри.

- Во всяком случае,- сказал Ортог,- его можно открыть только для нас, корабль ведь не смог пройти.

- Тем более корабль, в котором установлены двигатели,добавил Золтан.

Тем временем Ткач подошел к стене, в которой было проделано небольшое прямоугольное углубление, и вставил треугольный ключ, плотно вошедший в паз.

- Как же они смогли выйти отсюда? - удивился Дал.

- У кого-то из них был,. конечно, другой ключ. Достаточно вставить его на какое-то время в гнездо, затем вынуть - и можно выходить. Только это нужно делать быстро. Мы же не будем вынимать ключ, он останется здесь навсегда, но теперь нам необходим другой, чтобы установить его снаружи. В конце концов, это наш город, хотя он и был нашей тюрьмой. И сейчас я вижу, что мысль выйти отсюда пугает отверженных...

Он отошел от навигаторов, чтобы снова встать во главе своего войска. Солдаты были в явном замешательстве, нерешительно топчась у выхода, но в конце концов молчаливо двинулись вперед. Ткач вернулся назад.

- Их можно понять,- сказал он.- Что касается битвы с посланцами, которые вторглись сюда, то они уже доказали свое мужество. Но внешний мир это для них ужасная тайна. Они родились здесь, никогда отсюда не выходили, а о том, что происходит там, узнавали только от меня. А ведь вся информация записана на ткани памяти, и без этой ткани они тут же забывают все. Мне удалось развить мою память долгой тренировкой, это мой долг, но ведь я один такой. И даже я до сих пор вынужден постоянно обращаться к моей драпировке.

- Кстати,- заметил Дал,- у нас ведь тоже был период амнезии, когда мы вошли сюда.

- Да, это так,- сказал Золтан,- в начале боя.

- Значит, вы тоже испытали на себе влияние посланцев. Но вы пришли из другого мира,-и это влияние было лишь частичным.

Авангард отряда уже исчез в выходном отверстии-конусе лабиринта. Дал, Золтан и Ткач во главе основного войска тоже двинулись вперед, подбадривая солдат жестами и криками. Дал и Золтан подняли вверх свои мечи и щиты, могучее .действие которых было еще слишком свежо в памяти.

Когда дошли до общей части конусов, навстречу вдруг хлынули по туннелям остатки авангарда; многие солдаты были ранены, и их поддерживали товарищи. Другие закрывали руками лицо, находясь в сильнейшем шоке. Из донесений Ткачу стало ясно, что у выхода воины встретили сразу два препятствия: сильная армия посланцев и яркий солнечный свет, который никогда не видели те, кто провел в туннелях всю свою жизнь.

- У посланцев есть другие зеркала? - спросил Дал.

- Вот это и ужасно,- ответил Ткач.- Там два зеркала в боевом положении, и они могут бить лучами по выходу.

- Ладно. Скажите нашим солдатам, что зеркалами мы займемся сами. Заодно объясните.им, что солнце - это тот самый свет, который у них отняли посланцы, и за право на этот свет надо драться. А что касается сильной армии - то воины элиты только что обратили в бегство большую часть этой армии, а сейчас могут вонзиться в нее углом, тесно сомкнув ряды.

Он остановился и добавил:

- Это, разумеется, всего лишь советы иноземца, привычного к битве. Своих воинов в бой поведет Ткач Памяти; они его знают и пойдут за ним.

Ткач, казалось, по достоинству оценил вежливость Дала, и отдал приказ войскам, произнеся короткую речь, в конце которой снова раздались одобрительные возгласы. Дал и Золтан пошли вперед через ряды, которые почтительно расступались перед ними.

- Все равно дело будет горячее,- сказал Золтан.

Они вышли на солнечный свет, крепко сжимая мечи и надежно прикрывшись щитами.

Вся равнина была усеяна сверкающими белыми кирасами, в которых ослепительно отражалось солнце, а расположенные по обеим сторонам выхода из лабиринта Зеркала Небытия мгновенно нацелились на навигаторов.

- Берите левого,- сказал Дал Золтану,- другой - мой.

Наклонившись, чтобы лучше закрыться щитами, они начали медленно продвигаться вперед, выставив мечи. Следом за ними тронулись с места черные кирасиры.

Засверкали вспышки. Но путешественники уже знали их эффект и еще больше пригнулись за щитами. Они только отступили на шаг и теперь косили мечами первые линии противника, как когда-то в стране Агонии. Теперь перед навигаторами было войско, которое не участвовало в предыдущей битве в недрах лабиринта, поэтому, когда первые три ряда превратились в светящиеся линии, едва видимые на солнце, а затем исчезающие, белые кирасы тотчас же обратились в бегство, опрокидывая друг друга. Земля была усыпана генераторами вспышек, которые бросили солдаты. Далу и Золтану приходилось перешагивать через лежащие тела, которых не коснулось их оружие. На фланге, где бился Золтан, посланцы, правда, пришли в себя и пытались атаковать, но тут же были отброшены отверженными, оставив за собой сотни жертв.

В этот момент Дала коснулся ужасный черный луч. Сначала ничего не было видно, а затем, когда луч отошел, Ткач увидел его, неподвижно лежащего на земле под своим щитом. Вокруг него образовалось свободное пространство. Отверженные мгновенно бросились на помощь, несмотря на угрозу черного луча. Золтан почувствовал, как хладнокровие покидает его. Он ринулся вперед, аннигилируя противника прямо перед собой и проделывая бреши, куда тотчас же устремлялись отверженные. Пока воин у прожектора пытался поймать его лучом, Золтан уже разнес прожектор своим мечом - Зеркало исчезло с ужасным черным взрывом.

Оператор другого Зеркала был мертв, пораженный лучом, отраженным от щита. Но он не исчез полностью, в его теле зияли огромные дыры, через которые был виден цоколь зеркала. Что касается Дала, то он медленно приходил в сознание.

Армия посланцев исчезла за горизонтом. Отверженные понесли легкие потери, но их добыча была бесценна: Зеркало Небытия, которым отныне можно было защищать подходы к лабиринту.

Золтан Подошел удостовериться, что Ортог вне опасности.

- Вот что я хотел бы вам предложить,- заговорил он.Я пойду с армией отверженных, которая уже начала преследование, и верну корабль. Посланцы не могли увести его слишком далеко; по всей видимости, у них нет машин. Наверное, они тащили его за собой за тросы гондолы. Что же касается вас, то, может, есть смысл последовать советам Ткача и отправиться на поиски Каллы? Встретимся здесь, если, разумеется, вы не против...

У Дала хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть головой в знак согласия, и его оставили лежать на щите.

В светло-зеленом, казавшемся почти белым небе неподвижно висело солнце. Оно было совершенно белым, но не ослепляло и похоже, что и не грело. Это было очень странное солнце. Хотелось подойти и посмотреть на него поближе, что было бы, конечно, невозможно. Дал смотрел на это солнце и чувствовал, как к нему понемногу возвращаются силы. Нет, солнце действительно не грело, но, видимо, излучало какую-то неизвестную энергию. Его лучи были такими же всепроникающими, как космические лучи или, может быть, нейтрино. Отверженные в своей тюрьме с толстыми стенами, должно быть, получали эти удивительные частицы, даже если свет туда не проникал.

Дал потянулся. Больше нельзя отдыхать. Он не ранен, боли больше нет. Его ждет Калла. Он сел на свой щит. А ждет ли она его? Что там говорил про нее Ткач? Он узнает это.

Дал поднялся. Обе армии уже исчезли за близким горизонтом.

Ткач сказал правду: этот мир действительно очень мал. Дал попытался определить направление. Он опустил мысленную вертикаль от звезды и положил меч в ножнах на землю в направлении этой вертикали. Затем стал ждать, чтобы солнце передвинулось по небу, чтобы определить, в каком направлении относительно меча оно движется. Ждать пришлось долго. Затем он начертил на земле с соответствующей стороны линию, перпендикулярную мечу, поднял ножны, щит и пошел в этом направлении. Теперь он был уверен, что не идет спиной к экватору.

Он долго шел по каменистой пустыне, где камни имели такой же странный вид, как и все в этой стране: их было видно с обратной стороны. Солнце теперь находилось слева и над головой. Оно медленно ползло по небу. Следя за движением солнца, он был уверен, что не сбился с пути.

Щит на плече становился все тяжелее, меч оттягивал пояс.

Дал торопился достичь экватора, он это узнает, когда солнце будет точно слева... если, конечно, он успеет дойти до полудня.

Размышляя таким образом, он вдруг заметил, что на земле стали появляться чахлые побеги. Видимо, лабиринт находился на границе с территорией, на которой могло что-то расти. Он обернулся; вдалеке еще можно было различить вершину пристанища отверженных.

Мысль о том, что этот мир не так уж мал и до цели еще далеко, поколебала его уверенность.

Теперь он шел посреди зарослей, которые доходили ему до пояса. Это были густые заросли с острыми хрупкими листьями.

Когда он наступал на стебли, они издавали звук бьющегося стекла.

Он остановился, чтобы рассмотреть эти растения поближе, и тут что-то уперлось ему в спину. Дал мгновенно обернулся, выхватив меч.

Это было растение с красными прозрачными листьями, и оно самым отвратительным образом раскачивалось на своих корнях. Он отступил назад. Новое растение хлестнуло его, как бичом. Отказавшись от мысли вступать в бой с этими агрессивными зарослями, он ускорил шаг. Но стебли, повинуясь какой-то таинственной подземной силе, встали, на его пути: одно растение обвилось вокруг ног, другое протянуло колючую ветку на уровне лица.

- Вот как,- пробормотал он,- этот пырей мешает мне идти!

Ему было противно пробивать себе дорогу ударами меча, поэтому он только выставил вперед щит, чтобы раздвигать кусты. Но теперь растения атаковали его со спины. Одежда уже была порвана на плече, и, когда колючки вонзились в еще не зажившую рану, он больше не колебался и взмахом меча очистил себе дорогу, по которой могли бы в ряд пройти человек десять. И тогда окрестности наполнил легкий шелест. Какие-то ягоды, лопаясь, источали облака зеленоватого газа. Дал понял, что вдыхать его нельзя, и бросился бежать, вращая мечом. Под действием клинка из керилита облака исчезали. Вырвавшись, наконец, из этих враждебных зарослей, он вышел к лесу, высокие деревья которого закрывали свет. Солнце еще можно было различить - светлое пятно в густой листве. Оно было еще очень низко, но почти точно слева.

- Кажется, эти деревья против меня ничего не имеют,- подумал Дал.

И вдруг совсем близко послышалось рычание, и внезапно стало очень холодно. Дал остановился. Что-то появилось из-под земли прямо перед ним.

Это "что-то" было похоже на Крота длиной в десять метров и с белым прозрачным телом. Были видны бьющееся сердце, внутренние органы, кровеносная система. Тело зверя окуталось паром и быстро скрыло его вместе с грудой земли, которая сваливалась с него по обе стороны. От него исходил пронзительный холод.

Чтобы не потерять сознание, Дал был вынужден отступить; все его члены окоченели в одно мгновение.

Очень скоро зверь появился из тумана, который сам испускал, и направился в сторону Дала. Тот продолжал пятиться назад между редких стволов, прикрываясь щитом. Но щит не мог защитить от холода. А животное приближалось.

Дрожа от холода, Дал сделал вперед шаг, второй, третий и атаковал зверя мечом в тот момент, когда ноги уже подгибались.

Животное растаяло с необыкновенной быстротой, превратившись в светящуюся линию, которая постепенно исчезла. Дал упал на колени, бросил оружие и резкими движениями попытался согреться. Ледяной туман вокруг него постепенно исчезал. Остались лишь горы земли, выброшенные кротом, и подземный ход, из которого он вылез. Опасаясь, как бы из этой норы не появился еще один такой же зверь, Дал обогнул гигантскую дыру и быстро пошел прочь.

- Ткач, кажется, забыл предупредить меня об этих встречах,- пробормотал он.

Конечно, можно было атаковать зверя мечом на расстоякии, но тогда была бы уничтожена большая часть леса, а Дал не хотел привлекать к себе внимание. Что он сможет сделать, если появится мощный вооруженный отряд посланцев да еще с двумя или тремя Зеркалами Небытия? Ведь армия, которая была в лабиринте, возможно, и не единственная...

Очень скоро солнце встало точно по левую сторону, и Дал определил направление, перпендикулярное тому, по которому следовал до сих пор, чтобы идти прямо по линии, разделяющей пополам полосу экватора. Теперь солнце светило ему в спину.

Вскоре где-то очень близко стал слышен какой-то непрерывный гул. Он продвинулся на несколько метров вперед, чтобы попытаться определить, что производит этот шум, и раздвинул густую зелень.

Эти стебли можно было брать руками, не как питательные спирали: они хоть и имели четыре измерения, но не состояли из чистой энергии.

Прямо перед ним текла река, и Дал понял, как ему повезло: он построит плот и поплывет дальше на нем, так как течение имело нужное ему направление. К тому же на плоту он легко и быстро достигнет двух гор, о которых говорил Ткач Памяти. Но сначала нужно было убедиться, не течет ли в реке какая-нибудь кислота - иначе его плот растворится за.несколько минут. Дал взял один из тех странных камней, которыми была усыпана земля вокруг, и бросил его в воду, которая оказалась очень вязкой, хотя и была совершенно прозрачной. Камень упал в воду и не растворился.

Более того, он лишь слегка погрузился и тут же его унесло течением.

Дал смекнул, что это упрощает дело, надежно закрепил щит и оружие, подтянул ремень своего шлема и прыгнул в реку. У него сразу же возникло ощущение, словно он опустился на подушку; теперь он сидел на поверхности, и река медленно уносила его. Через некоторое время он начал продвигаться как можно ближе к середине реки, подумав, что течение там быстрее. Так и произошло. Течение подхватило его с такой скоростью, что невозможно было различать пролетающую мимо по берегам растительность.

Обернувшись Дал увидел, что солнце все еще сзади: река текла точно по экватору. А может быть, подумал Дал, река делает полный оборот вокруг планеты, может быть, она не имеет источника и никуда не впадает, влекомая лишь вращением планеты...

Но, как бы то ни было, течение несло его все с той же бешеной скоростью, и Дал уже подумал было, что это путешествие никогда не кончится, как вдруг увидел, что на горизонте стали появляться вершины двух высоких гор, расположенных по обе стороны реки.

Дал приблизился к берегу, и скорость уменьшилась. Так как горы, казалось, были уже совсем близко, он передвинулся по поверхности жидкости, плотной, как ртуть, еще ближе к берегу и медленно поплыл вдоль него.

Дикие заросли уступили место непонятным растениям, круглым и плоским, которые вибрировали и поворачивались, когда дул ветер. Дал ступил на эту кажущуюся цивилизованной землю и направился прямиком через плантацию. Вдали, у подножья одной из гор, которая казалась ближе - обманчивое впечатление, если смотреть от реки - виднелись какие-то постройки в форме спиралей. Дал представил себе Каллу, стоящую у одного из овальных окон и погруженную в созерцание этого нового для нее мира... Возможно, она думает о нем...

- Сумасшествие! - прервал он себя.- Если по невероятному совпадению она действительно здесь, то ничего уже не помнит о своей земной жизни и обо мне тоже...

Дал вздрогнул. Как себя вести, если он встретит ее? Не волновать ее, вести себя как посторонний незнакомец, который решил нанести визит? Ничем не выдавать себя и разработать какой-нибудь план? А нужно ли разрабатывать планы, если она исчезла и теперь в другом мире, который не имеет связи с миром предыдущим...

Он так ждал этого момента, решившись на это безумное путешествие, но теперь чувствовал,- что уверенность покидает его. Встретить чужую Каллу еще большее страдание, чем ее потерять.

Нельзя поддаваться этому настроению. Сейчас или никогда, он должен взять себя в руки. Дал ускорил шаг.

Среди круглых растений, недалеко от него, появился какой-то силуэт, затем исчез, но Дал успел заметить, что это был посланец в развевающейся голубой одежде. Поскольку это был не отверженный, значит, это посланец Ткач ничего не говорил о других группах населения. Дал успел заметить и других, но при его приближении все исчезли. Он был уверен, что о его прибытии уже сообщили, и теперь ожидал появления солдат в кирасах, которых, как он думал, уже выслали ему навстречу. Может быть, это будут охранники Каллы?

Он не хотел прийти к ней врагом. Было совершенно невозможно предстать перед Каллой, предварительно уничтожив ее охрану.

Он решил не использовать меч против тех, кто на него нападет.

Он просто закроется щитом, заставит их отступить к своим жилищам и попросит разрешения войти, никого при этом не убивая.

С этими мыслями он шел дальше и наконец увидел первого солдата. Другие, очевидно, шли следом. Дал завел ремень своего щита за затылок и приготовился к встрече. Посланец быстро приближался, держа в руке генератор молнии. Дал продолжал идти прямо на него, готовясь к удару разряда. Когда до противника осталось десять шагов, вокруг него сверкнули вспышки; Дал отступил, затем снова двинулся вперед. Противник выстрелил снова: Дал покачнулся. Чем ближе он подходил к генератору молнии, тем сильнее становились разряды. Впрочем, это были не совсем разряды. Неважно. Он все равно дойдет до резиденции.

Посланец-воин тоже не хотел отступать. Дал надеялся подойти к нему на минимальную дистанцию, чтобы оттолкнуть щитом, если, конечно, за это время другие солдаты не придут на помощь. Он сделал еще шаг, но получил такой разряд, который бросил его на землю. Он поднялся, думая: "Я бы мог заставить его исчезнуть одним движением руки...

Калла среди моих врагов, я ведь союзник отверженных... Нет.

Будет только хуже".

Он бросился вперед. Теперь уже посланец упал на землю - дистанция стала слишком мала. От удара его шлем слетел и откатился в сторону. Дал остановился, пораженный. У посланца были длинные черные волосы. Это была женщина, и черты ее лица поразительно напоминали Каллу.

Повелительная и непонятная мысль ворвалась в сознание Ортога:

- Прочь отсюда, жалкое подобие, призрак, наваждение! Как ты осмелился подражать образу Гараля Великого!

Дал стоял молча. В его мыслях царил такой хаос, что он был совершенно не в состоянии отвечать. Телепатический дар посланцев не был для него неожиданностью, он ожидал всего, но не такого резкого обращения. Женщина поднялась, гГодняла свой шлем и подошла к нему.

- Кто ты, дерзкий, и как ты осмелился поднять руку на дочь Повелителя Эллипсов?

Дал отступил. Это случалось с ним редко. Опустив руки, стесненный своим щитом, он мысленно ответил:

- Я... я пришел сюда, чтобы найти Каллу.

Молчание. Затем: - Кто это - Калла?

Несмотря на свое замешательство, Дал отметил общую черту, присущую всем женщинам во всех мирах. Любопытство победило ее гнев.

- Это ты! - передал Ортог с силой отчаяния.

На этот раз молчание затянулось. Затем последовал новый вопрос:

- Значит, ты пришел искать меня? Но меня зовут Ифлиза, а не Калла. Твой мозг, должно быть, высушил ветер пустыни, и ты уже не отличаешь воды от соли. Откуда ты пришел, образ?

- Я пришел из далекого мира. Он еще дальше, чем я могу объяснить. А кто это, Великий Гараль?

Женщина мрачно смотрела на него; шлем повис у нее на пальцах.

- Тебе не нужно это знать. А как тебе удалось присвоить чужие линии лица?

- Значит, я действительно похож на Гараля?

- Великого Еараля.- Она подалась вперед: - Ты мне его напоминаешь. Но, даже несмотря на твою грубость, ты не можешь быть таким дурным, как он.

Дал увидел, как слеза скатилась по этому странному лицу; черты Каллы проступали так явственно, что Дал почувствовал, как глаза у него увлажнились.

- Что он сделал? - мягко спросил он.

Женщина выпрямилась.

- Я уже сказала: прочь отсюда. Возвращайся в твой плоский мир и не тревожь меня больше никогда.

Вдруг она нахмурила, брови:

- А может быть, ты - это и есть он? Он умеет менять свой облик, чтобы доставить мне еще больше горя, и способен на любое предательство.

- Я Дал Ортог. Ты меня не узнаешь?

- Дал Ортог?

- Мое имя ни о чем тебе не говорит? Сейчас твоя память - тихое озеро, а твои мысли-воспоминания - песок на дне. Я хочу быть тем камнем, который упадет и поднимет со дна облака воспоминаний. Я не хочу, чтобы они лежали на дне.

- Что ты хочешь сказать?

- Я хочу сказать, что раньше ты была Каллой, просто ты этого не знаешь. И забудь этого лжеца Гараля...

- Гараль Великий - лжец? Не тебе оскорблять его! Ты слишком далеко зашел в своем безумии.- Она направила на него оружие,- Ты сам искал свою гибель; иди и не Думай сопротивляться.

Дал ничего не ответил. Раз он пришел сюда, то узнает все до конца. Он двинулся по направлению к.постройкам. Этот Гараль, вероятно, тот самый посланец, о котором говорил Ткач.

* * *

Мысль Дала напряженно работала. Он был в другом мире, в мире, который на Земле называют потусторонним, и этот мир оказался планетой со своим собственным солнцем. Здесь он встретил кого-то, кто был похож на Золтана, затем женщину, похожую на Каллу... И он сам похож на кого-то другого, и этот другой - его соперник. Так получается, что страна смерти населена существами, странным образом связанными с людьми на Земле, живыми или мертвыми. Существуют ли различия между теми, кто похож на живых, и теми, кто похож на мертвых? Такая разница должна была существовать. Надо ждать дальнейшего развития событий.

А пока он пленник той, кого хотел встретить по другую сторону могилы. Или пленник ее двойника в другом измерении.,. Ему казалось, что разочарование вытесняет чувство печали. Впрочем, нет.

Все, что напоминает Каллу - это счастье.

Они подошли к строениям - ето был широкий цилиндр, по обеим сторонам которого стояли две башни со спиральными крышами. Вблизи виднелись и другие строения, поменьше. Их встретил отряд посланцев в латах. По знаку Ифлизы Дала схватили, куда-то - повели, и она исчезла из поля зрения. Отобрав щит и меч, его втолкнули в здание; он успел лишь заметить, что остальные солдаты скрылись в одной из башен.

По наклонным переходам его привели в большое помещение и подвели к ложу, которое занимало весь угол. Здесь его оставили одного, даже не закрыв круглое окно и дверь на вертикальных направляющих. Охраны тоже не было. Дал недоверчиво слушал удаляющиеся по коридорам шаги солдат. У него создалось впечатление, что он здесь скорее гость, чем пленник.

Но это впечатление сразу же рассеялось, стоило ему пойти взглянуть в открытой окно. Едва он сделал несколько шагов, как начал задыхаться. Он попытался подойти к двери, но чем дальше он удалялся от своего места в углу, тем сильнее становилось удушье.

Шатаясь, с посиневшим лицом и едва не теряя сознание, он вернулся на свое место, где его оставили. Только здесь его легкие снова наполнились живительным воздухом.

Каким же образом посланцы сумели создать пространство, в котором можно было дышать, нечто вроде пузыря с воздухом среди непригодной для жизни атмосферы? Во всяком случае, этот метод был гораздо эффективнее, чем решетки на окнах, оковы и стража. Держать в тюрьме - в этом посланцы понимали толк...

Дал растянулся на ложе, которое могло быть роскошной постелью в большой спальне, яо было лишь подстилкой в камере. Вдруг он почувствовал, что смертельно устал. Во время последних событий он тратил все свои силы без остатка. Дал заснул. Он спал, но не видел снов. Сновидения этого мира - не для него.

* * *

Когда его разбудили, он не знал, сколько времени проспал.

Взглянул в окно - солнце стояло в небе на том же месте. Или оно двигалось очень медленно, или же он спал всего несколько минут.

Два посланца, разбудившие его, встали по бокам и жестом велели идти. Вспомнив об удушье, которое он испытал, Дал с сомнением последовал за ними, но вдруг почувствовал, что дышится легко.

Если это так, то что ему стража? Отделаться от них, вернуть оружие, найти Каллу - нет, не Каллу - Ифлизу - и попытаться снова поговорить с ней. Дал рванулся в сторону... и тут же, раскрыв рот, схватился руками за горло. Он все понял и вернулся назад; шар, в котором он дышал, следовал за ним туда, куда укажут стражники. Вокруг - удушье. Следовало покориться. Пока. Когда придет время, он даст понять, что за ним стоит армия освобожденных отверженных. В этом его сила, и он воспользуется ею против этого отвратительного унижения.

Они шли через висячие сады, по наклонным переходам, по коридорам, встречая на пути людей в просторных одеждах с широкими рукавами, которые насмешливо провожали их взглядами.

Наконец они остановились перед широкой дверью. За дверью оказался просторный зал с прозрачным куполом, через который свободно лился свет. Дал вспомнил о пещерах большого свода в глубине лабиринта, где были пожизненно заключены отверженные.

Здесь же был дворец, где жили властелины. Здесь имели право на солнечный свет. Чем больше Дал узнавал посланцев, тем больше они были ему неприятны. И надо же было случиться, что Ифлиза - одна из них. Эта мысль угнетала его.

В зале находились довольно много людей, которые расположились неподвижными группами. Никто не разговаривал. Посланцам достаточно было обмениваться взглядами, чтобы передать друг другу свои мысли. Когда Дал в сопровождении стражников вошел в зал, все повернулись к нему. Один человек отделился от своей группы и пошел навстречу. Другие тоже подошли поближе, облокотившись о низкие колонны, которые, наверное, могли служить также и столами, садились в мягкие кресла. Обстановка, освещение, неподвижные люди в белых одеждах,- все это создавало у Дала впечатление, что его изучают, рассматривают какие-то недоброжелательные статуи.

- Я - Повелитель Эллипсов,- передал свою мысль посланец, который приблизился первым.- Как тебе удалось разбить мою армию, тебе, явившемуся из призрачного мира?

Дал смотрел прямо в глаза посланца, одновременно видя затылок своего собеседника, но это его больше не смущало.

- Почему у тебя такое напыщенное и абсурдное имя? - дерзко спросил он.

Ропот недовольных мыслей зазвучал в голове у Дала, затем сквозь них прибился тихий голос повелителя.

- Эллипс - это фигура, олицетворяющая мудрость, поскольку она имеет две полуокружности, которые ее уравновешивают.

- А что ты делаешь со своей мудростью,- возразил Дал,когда сажаешь в тюрьму и убиваешь свой народ?

- У меня достаточно терпения, и, кроме того, ты меня интересуешь,ответил Повелитель.- Хорошо, я отвечу. Если ты имеешь в виду отверженных, знай, что они вынашивают разрушительные и пагубные теории и продолжают свои опасные исследования. Их карают в общественных интересах.

- Интересы общества всегда служили прикрытием для осуществления личных амбиций. Это обычное поведение тирана, но не мудреца.

- Хорошо. Я уже устал давать снисходительность твоей дерзости, мое терпение кончается. Теперь ты ответишь на мои вопросы.

- Сначала ты ответишь на мои,- отрезал Дал.- Сейчас я владею ситуацией. Я освободил отверженных, и теперь они мои союзники. Мой спутник располагает тем же оружием, что и я; сейчас он во главе тех отверженных, у которых ты отнял память.

- Замолчи! Я легко могу уничтожить эту жалкую армию, и я сделаю это, если только им придет в голову безумная мысль меня атаковать. Зачем ты пришел сюда?

- Я уже сказал, что буду сам-задавать тебе вопросы. Получив на них ответ, я смогу ответить на твои. Я принадлежу к народу, который смертен. Кое-кто у нас смог разработать способ путешествовать в стране наших мертвых, и вот я здесь. Но вместо того, чтобы встретить здесь наших мертвых, я встретил живых, которые на нас похожи. Что это означает? Какая связь существует между вашим и нашим мирами?

Тишина. Затем:

- Ты действительно похож на Гараля, или, как его зовут, Гараля Великого, который стал изменником, перебежчиком, лжецом. Сейчас он отправился в запретное путешествие, а по возвращении превратится в отверженного.

- Какое путешествие? В каком направлении?

- Ты не должен это знать.

Снова поднялся недовольный ропот. Кто-то лроизнес "аналогия", кто-то "скандал". Разгоралась мысленная перепалка.

Дал старался пробиться мыслью через весь этот шум.

- А почему твоя дочь Ифлиза положа на невесту, которую я потерял? Будешь ли ты и дальше утверждать, что между твоим и моим миром не существует никакой связи?

- Гараль и отверженные думают, что мы каким-то образом связаны со вселенной, отличной от нашей, но это не твой мир. Они предполагают, что из этой вселенной к нам приходят все катастрофы, тогда как я считаю, что они происходят по неизвестным нам законам. Они стали узниками потому, что их исследования могут уничтожить наш мир, несмотря на то, .что их учение, конечно же, ошибочно.

- Ошибочно? А что ты знаешь об этом? Если ты признаешь мое существование, то тебе придется признать и существование моей вселенной. Так почему же не быть и другим? Ведь есть много способов узнать правду: исследования, полеты, путешествия. Как можно чего-то добиться, сидя на месте? Сидеть на месте можно только из страха перед неизвестным. Но разве в неизвестности не таится самая большая опасность?

- Ты рассуждаешь, как отверженные, как Гараль. Я не собираюсь вступать в дискуссию с жалким плоским существом, пришедшим из своего туманного мира, чтобы давать мне уроки мудрости. Мы продолжим этот допрос позже. Пусть его отведут в его камеру и разрешат ходить по всему дворцу, где он захочет, а то вдруг вообразит себе, что представляет для нас опасность.

Посланец повернулся к Далу спиной. Стражники подошли к своему пленнику.

После того, как Дала отвели в его камеру, он долго сидел на ложе, на котором спал. Казалось, он держит в руках клубок, все нити которого кто-то перепутал; за какой конец не потяни - все равно не распутать. "Я могу свободно ходить по дворцу",- вспомнил он вдруг и с опаской поднялся. Воспоминание о мучительном удушье еще было свежо в его памяти. Двигаясь медленно и осторожно, он отошел от того места, где его оставили. Да, действительно, теперь он мог передвигаться свободно. И ему в голову пришла новая мысль: "Они потеряли осторожность. Самоуверенность ослепляет их". На самом деле он ничего не смог бы сделать, обезоруженный и одинокий. Впрочем, все же лучше иметь хоть какую-то свободу, чем быть пленником.

Все коридоры перед ним были открыты. Он двинулся в направлении, противоположном тому, откуда его привели, надеясь случайно обнаружить переходы или коридоры, связанные с башней, куда унесли его конфискованное оружие. Он не особенно уповал на удачу, но было приятно хоть как-то действовать. Дал испытывал смутное желание встретить Ифлизу, но понимал, что эта встреча только усилит его подавленность.

Он прошел через зал для игр, где две группы посланцев перебрасывались диском с острыми кромками; диск со свистом летал от одной группы к другой. Игроки ловили его маленькими круглыми щитами, от которых диск отскакивал и летел обратно. Руки и лица многих игроков были изуродованы глубокими шрамами.

Он прошел мимо, но никто не обратил на него внимания. Затем на пути Далу попались люди, несущие подносы со странными кушаньями: дымящиеся разноцветные диски и спирали. Потом мимо прошли какие-то важные персоны с цилиндрами.

Изнутри дворец оказался больше, чем можно было подумать, глядя на него снаружи. Вскоре Дал попал в какое-то пустынное место, куда едва проникал свет. Ступать приходилось осторожно, чтобы не упасть в нижний пролет, так как здесь не было ни стен, ни перил, ни баллюстрады. Так Дал ходил какое-то время почти на ощупь, пока не понял, что заблудился. Впрочем, Повелитель Эллипсов сможет быстро разыскать его, если захочет.

Он шел мимо комнат, погруженных в глубокую темноту, и, заглядывая туда, ничего не мог различить. Затем, когда глаза привыкли к темноте, он с трудом разглядел силуэты людей, лежащих на стоящих рядами кроватях. Все они были совершенно неподвижны. Сон? Обморок? Медитация? Это могли быть философы, или больные, или труженники на отдыхе. Он двинулся дальше наугад.

Стало немного светлее. Это был бледный свет, который проистекал с потолка под каким-то Немыслимым углом. Появился круглый двор, похожий на дно колодца: очень высоко едва виднелось небо.

Во дворе собрались люди. Подойдя ближе, Дал почувствовал, что его мозг наполнился музыкой с диссонирующими аккордами, которая, казалось, несла запахи, цветовые ощущения, смутные и противоречивые чувства. Чем ближе он подходил, тем яснее, четче становилась мелодия. Боль и радость, отчаяние, желание и надежда - все было в этой музыке и все подходило к тому состоянию, в котором находился Дал. Все чувства его обострились. Теперь это была одновременно и музыка, и живопись, и театр, единственным актером которого был он сам. В одно мгновение его личность, сердце и рассудок приняли совершенно новые формы.

Но полностью отдаться наслаждению не позволяло его теперешнее положение. Он был готов одновременно и к убийству, и к самоубийству. Еще один миг - и он бросится на эту созерцающую толпу, она заплатит за все его страдания, даже за те, которых не причиняла. Весь дрожа, он отступил назад и бросился дальше покоридорам.

В конце другого наклонного перехода оказался выход на залитую солнцем террасу. Солнце все еще стояло очень низко над горизонтом. Большая толпа людей сидела прямо на полу, внимая посланцу в белых одеждах. Гром передаваемых Мыслей раскатился в голове у Дала:

"Вы - посланцы Разума, всемогущего Разума, который дарит нам наше счастье и наше горе, который может оказаться ночью среди дня и вихрем в закрытой комнате. Он всемогущ, и вы должны узнавать знаки Его могущества, а не искать, подобно отверженным и другим предателям, причины внешнего характера во всех священных проявлениях. Тот, кто пойдет по пути богохульников, будет проклят, отвержен и сослан в лабиринт. Его покарает наша десница. Наш голос прогонит его прочь. Наш разум возмутится против него. Наше сердце будет его ненавидеть. Но вы, посланцы первичного Разума, вы будете чисты и получите высшее блаженство, если будете следовать Его законам. Вы проживете .долгую жизнь, уповая на Его величие и силу, и спокойно уйдете, в небытие смерти. Тот, кто ищет в своей смерти продолжение жизни, лишь напрасно теряет время и не выполняет своего долга живущего в этом мире. Но тот, кто, напротив..."

Дал снова отступил назад. Бред проповедника еще больше усилил сумятицу в его мыслях об этой странной планете, где таким непонятным образом переплетались самые противоречивые явления. Он продолжил свой путь и углубился в недра дворца.

Переход, по которому он шел, вскоре привел его к круглой двери: за ней находился огромный пирамидальный зал. Дал вошел.

Мягкий свет падал на стены, высвечивая бесконечное множество ячеек в виде кресел. Эти ячейки усеивали стены от пола до самой вершины, и от пола к вершине, мимо всех ячеек, шла наклонная дорожка; все вместе напоминало улей. Дал двинулся по этой дорожке. Уже в первой ячейке он понял, для чего они предназначены: он находился в библиотеке. Его мозг автоматически получал телепатическую информацию: история, наука, религия, литература, музыка, технолбгия, медицина и так далее. Он остановился у ложи современной истории, надеясь пополнить теоретические незнания и одновременно, обнаружить что-нибудь, касающееся Ифлизы. Это было вполне вероятно, ведь Ифлиза - дочь Повелителя Эллипсов.

В какой-то мере официальное лицо, она должна была попасть в хронику.

Он поднялся уже на половину высоты здания. Около каждой ложи тихий и мягкий голос приглашал ознакомиться с бесконечным множеством различных изданий, приглашал сесть и сосредоточиться на конкретной теме; тотчас же начиналась мысленная трансляция.

"Какое же это сокровище для отверженных!"- подумал Дал. Однако имя Ифлизы нигде не фигурировало, и Дал уже собирался перейти к более общим вопросам, чтобы хоть как-то разобраться в сложившейся ситуации, как вдруг голос предложил ему передачу из Института Эллипсов о "гениальном исследовании Гараля Великого" с последующими "гипотезами о предательстве Гараля и о причинах его мерзкого путешествия".

Дал тотчас же устроился в кресле, высеченном в стене, и сконцентрировал свои мысли на титрах передачи.

- Мы не будем останавливаться на хронике великих потрясений,- продолжал голос,- отметим только зловещее сияние, исходившее от ближайшего солнца, и события последующих дней. Умерло множество людей, река вышла из своего русла, подземные животные вытоптали плодоносные земли, а ядовитые растения распространились далеко за пределы своей обычной зоны. Настала эпоха скорби и уныния, и опустошение сдавило наш мир так, как мы раздавливаем созревший плод.

Дал невольно подумал о Голубой Войне, которая повлекла в его Вселенной катастрофы не столько космического, сколько общечеловеческого порядка. .

- Итак,- продолжал тихий голос,- итак, однажды Гараль Великий увидел сон...

"Золтан тоже примчался ко мне после сновидений",- подумал Дал, не пытаясь, впрочем, делать какие-либо выводы.

- ...сон, в котором он увидел себя раздвоившимся; при этом одно его изображение продолжало спать, а другое - бодрствовало.

И Гараль Великий пробудился, говоря себе: "Необходимо, чтобы чередование дня и ночи вернулось в свой прежний ритм. А для этого необходимо, чтобы небесные силы пришли в равновесие".

Дала поразило это новое упоминание о раздвоении, самой отличительной черте этого мира.

- В это самое время Гараль Великий был призван на кафедру космических структур университета Эллипса. Удалить планету от солнца было сложной, слишком сложной задачей, чтобы осуществить ее имеющимися техническими средствами в необходимые сроки. Гаралю предстояло найти собственное решение проблемы.

Последовало нечто вроде тихого покашливания, пауза, дающая слушателям время осмыслить все сказанное раньше.

- Итак,- возобновилась телепатическая передача,- Гараль подошел к решению проблемы с помощью пространственно-временных отношений, а не просто имея в виду обычную гравитацию. Он сосредоточил все Зеркала Небытия и сделал необходимые расчеты, чтобы их соответствующим образом направить и привести в действие в нужный момент. Настал день этой операции. Цепь Зеркал была установлена вокруг планеты; контакт передавался по цепи. Черные лучи устремились во Вселенную, свертывая преференциальные участки пространства. Продолжительность дня моментально увеличилась, и следы катаклизма исчезли.

Новая пауза, во время которой Дал задался вопросом: не были ли все потрясения этого мира отголосками Голубой Войны, и что могло бы произойти на Земле, если бы народы в двухмерном измерении аннигилировали большие пространства? "

- После обзора событий космического и научного характера переходим к их политическому и личностному аспекту. Найдя свое необыкновенное решение, Гараль Великий приобрел огромный авторитет, после чего счел для себя возможным выдвигать различи ныё смущающие разум теории. Так, например, он утверждал, что откровение, пришедшее к нему во время сна, было ни чем иным, как проявлением внешнего разума, принадлежащего расе, отличной от нас. Он дошел до того, что в своих гипотезах опасно затронул бредовые идеи отверженных, касающиеся мифического существования невидимого народа, несущего ответственность за все чудотворные явления. Повелитель Эллипсов велел ему предстать перед своей особой и потребовал положить конец распространению этих толков, которые могли в конце концов возмутить общественное мнение. Более того, он снизошел до разговора на равных, учитывав исключительные заслуги обвиняемого, и благосклонно высказал Гаралю все справедливые упреки, тем более, что тот пользовался расположением Ифлизы Мудрой, дочери Повелителя.

Дал подумал, что Гараль был не так уж далек от истины, хотя в некоторых моментах явно заблуждался. То, что проповедник говорил о циклонах в закрытой комнате и о внезапно наступающей ночи, не имело ничего общего с катаклизмами в космосе. Вспоминая свои беседы с Золтаном, Дал подумал о том, что Гараль вполне мог предвидеть существование какого-то мира в пяти измерениях, но ничего не знал о Вселенной в трех измерениях.

- Таким образом, Гараль, которого люди считали теперь спесивым и высокомерным, решил посвятить все свои усилия исследованию этого им придуманного мира, совсем как отверженные в недрах своего лабиринта. Несмотря на запреты Повелителя, несмотря на мольбы и упреки Ифлизы, Гараль не отказался от своего намерения и был объявлен отверженным. Расследование установило, что он неоднократно встречался с тайным представителем отверженных в глубинах лабиринта, и тогда солдаты окружили лаборатории космических структур.

Дал жадно внимал этому голосу. Чем больше он получал информации об этом мире, тем больше находил в нем сходства со своим, как в зеркале.

- Но Гараль окружил лаборатории энергетической стеной, непреодолимой для войска. И тогда кто-то предложил применить Зеркала Небытия, хотя Гараль должен был понести только одно наказание: лишение гражданских прав и забвение. Он не был приговорен к смерти. Кроме того, было неизвестно, смогут ли Зеркала разрушить энергетическую стену, созданную обвиняемым. Решили дождаться добровольной сдачи могущественного отверженного. Но, когда энергетический барьер был снят, выяснилось, что Гараль исчез. Его ассистенты на допросе заявили, что он исчез совершенно внезапно: закрылся в комнате и заделал наглухо единственный вход, а когда комнату снова открыли, она оказалась пустой. Комнату тщательно осмотрели, но ничего не нашли. Потом кто-то вспомнил, что здесь должен быть хорошо замаскированный люк. Люк нашли и открыли; под ним оказался колодец, на дне которого обнаружили тело Гараля. Тело носило все признаки смерти, но не разложилось.

"Такая же смерть, как моя,- подумал Дал.- Он отправился исследовать незнакомые страны, только без некронефа".

- У колодца, где спал вечным сном отверженный Гараль, установили постоянное наблюдение. Возможно, он был мертв, возможно, находился в своем возмутительном путешествии, но, тем не менее, Институт Эллипсов объявил его мертвым, чтобы вместе с ним похоронить его пагубные идеи. Ты, слушающий меня, будь осторожен, ибо ложное учение приведет тебя к забвению.

Дал собрался покинуть ложу прослушивания. Аналогии накапливались, но в то же время были слишком разрозненными; многие факты были совершенно необъяснимы.

Но, когда он поднялся, снова раздался голос; сеанс еще не был окончен.

- Вот так Гараль покинул этот мир, покинул своих близких. Узнав об этом, Ифлиза Мудрейшая пришла поклониться погребаль.ному колодцу, и здесь, рядом со своей оборвавшейся любовью она, казалось, потеряла и смысл жизни, и чувство ответственности. На замкнутой реке она села в лодку, чтобы отправиться к месту, где солнце находится в зените. Зная о вредоносном действии его перпендикулярных лучей, она уравняла скорость движения лодки и звезды, чтобы постоянно находиться под смертельным облучением во время полного периода обращения планеты. Однако эта попытка самоубийства ни к чему не привела, ибо опасными были лишь многочисленные проходы через зенит. Одна, пусть продолжительная, экспозиция не давала того же результата. Ифлиза вернулась во дворец своего отца, где ей снова по достоинству пожаловали ее титул. Отныне все могут и должны, мысленно обращаясь к ней, именовать ее "Ваша Мудрость".

Это было заключение. Подождав еще немного, Дал поднялся и покинул ложу прослушивания. В его мозгу будто колокол гудел, а сердце билось, как барабан.

Было очевидно, что попытка самоубийства Ифлизы имела как следствие смерть Каллы. Если даже эти два факта не были причиной и следствием, то все равно должна была существовать какая-то связь.

Дал медленно спускался по наклонной дорожке, вьющейся вокруг пирамидального здания, и вдруг увидел дверь... но куда вела эта дверь? В паноптикум? Он попытался определить, где находится, но тотчас же понял, что заблудился окончательно. Теперь ему снова предстояло долгое скитание по наклонным переходам, залам и террасам.

Но он не смог найти ни террасу с проповедником, ни аудиторию театра музыкальной живописи, ни зала странных и опасных игр.

Внезапно он вышел в амфитеатр, в стене которого с большой высоты открывалась широкая панорама на равнину. Дал подошел к краю пустынного амфитеатра и стал вглядываться в далекие окрестности, над которыми медленно, как улитка, поднималось солнце. Он видел, как на горизонте заклубилось облако пыли; это облако быстро приближалось, и вскоре можно было различить детали: мириадами прибывали черные кирасы.

Неизвестно по какой причине, но посланцы не возвели никаких укреплений вокруг дворца Повелителя Эллипсов. А, собственно, зачем? Ведь не существовало никакой политической оппозиции, а отверженные, целые их поколения, были надежно заперты в своем гигантском лабиринте. Конечно, они могли вырваться на свободу, но презрительное отношение к ним со стороны посланцев никак не способствовало повышению бдительности.

Дал задавал себе вопрос: почему владыки мира сего пренебрегли самыми элементарными мерами предосторожности и что они будут делать, когда получат информацию о восстании? Они явно недооценивали силы противника. Зеркала Небытия? Да, конечно.

Но Голубые Мечи пришельцев? Мужество отверженных? Их численность?

Между тем армия приближалась, и очень скоро Дал заметил, что, кроме обычного оружия, среди атакующих четко выделялись очертания множества Зеркал, которые, видимо, были захвачены у разбитого противника. Если они ударят первыми, то разнесут всю резиденцию еще до того, как посланцы успеют подготовить к бою свои Зеркала.

Дала охватила мелкая дрожь. Без своего щита он чyвствовал себя как краб, с которого содрали панцирь. И если даже Ифлиза - не Калла, он все равно испытывал страх за нее, как будто возможная смерть Ифлизы стала бы для Каллы второй кончиной.

Между тем, к обороне готовились. Залы и переходы наполнились скрежетом кирас. Через широкий проем стены Ортог видел, как внизу выстраивались бесконечные линии воинов; через равные промежутки угрожающе блестели Зеркала. И это, без сомнения, был лишь первый оборонительный рубеж: его должны были усилить многочисленные и хорошо вооруженные солдаты.

Как бы в ответ черная армия начала растягиваться. Длинной извилистой линией колонны приступили к маневру охвата. Это должно было означать, что дальность действия Зеркал была сравнительно небольшой, и отверженные явно не собирались сразу вводить в бой свою лучевую артиллерию, слишком слабую для подобной дуэли. Они, видимо, решили, что окружение резиденции - тактика наиболее благоприятная и менее рискованная. Равнина постепенно исчезала под черными кирасами; на таком расстоянии люди казались насекомыми в вертикальном положении. Для того, чтобы прибыть сюда так быстро, повстанцы, очевидно, воспользовались тем же способом передвижения, что и Ортог. Рыцарьнавигатор представил себе замкнутую реку, сплошь покрытую черными латами, несущимися, подобно урагану, перед растерянными взглядами прибрежных жителей.

Дал довольно долго неподвижно стоял в проеме амфитеатра, куда все еще доносился шум суматохи, сопровождающей подготовку к обороне. Жгучее чувство досады от собственной беспомощности постепенно уступило место оцепенению. Он просто стоял и смотрел, безразлично, как посторонний наблюдатель.

Черная армия внизу полностью развернулась и замерла. Вдали были едва различимы другие Зеркала, прикрывающие арьергард.

Совсем близко застыла двойная линия белых кирас. Все происходило, как во сне: осада, молчаливое и неподвижное противостояние двух армий. Это было как пророчество о том, что будет. Это было похоже на что угодно, только не на то, что происходило в действительности. И тем не менее, над рядами воинов дул ветер холодной ненависти, предвестник страшной битвы. И вдруг в помутившемся сознании Ортога раздался голос:

- Эй, рыцарь, вы все еще в этом мире или уже в ином? Зная присущее вам любопытство, я вполне допускаю, что вы способны пойти поискать смерть внутри самой смерти!

Золтан, как всегда, выражался причудливо, но, главное, умел передавать свои чувства на очень большое расстояние.

- Я жив,- тихо ответил Дал.- Точнее, я продолжаю жить в этой смерти, о которой вы говорите, Гендерсон.

Теперь по его лицу блуждала улыбка. Посторонний наблюдатель вполне мог бы принять его за сумасшедшего, пребывающего во власти своих химер.

- Отлично,- продолжал Золтан откуда-то из глубины равнины.- Я сейчас нахожусь среди отверженных, которые обложили какие-то здания, очень странные. Где сейчас вы?

- В этих зданиях. Пленник самым глупым образом. Что стало с некронефом?

- Он около лабиринта, под надежной охраной. Мы забрали его у посланцев, и я решил, что не стоит пользоваться им дальше, чтобы не рисковать. Одному дьяволу известно, во что он может превратиться под черными лучами, а ведь только на этом корабле мы сможем вернуться в Лассению.

- Вы поступили правильно. А все, что происходит здесь, еще более сгущает тайну этого мира и его связи с нашим. Мой двойник спит здесь так же, как я сплю в Храме. Так же, как и я, он исследует другую вселенную. Я встретил здесь другую Каллу, которая меня не знает и которую мой двойник довел до попытки самоубийства. Все это покрыто мраком. Деспот этой страны вовсе не горит желанием прояснить что-либо. Его называют Повелителем Эллипсов, это у них какой-то символ равновесия...

- Эллипс - это всего-навсего испорченный круг, мой дорогой. Мы докажем ему это, когда возьмем штурмом дворец. Я полагаю, что оружие у вас отобрали?

- Я позволил обезоружить себя этой второй Калле.

Его мозг опять затуманился. Вторая Калла! Наверное, все же его Калла действительно умерла, а Ифлиза - совершенно чужая девушка.

- Послушайте, возьмите себя в руки,- сказал Золтан полунасмешливо-полусерьезно.- Я уверен, что мы разрешим эту загадку и ваше путешествие не будет таким уж бесполезным.

Дал сделал над собой усилие.

- В этом мире произошли мощные космические катаклизмы. Кажется, они произошли уже после нашей Голубой Войны, но течение времени здесь, по-моему, отличается от нашего, и я уверен, что их. время и наше связаны какими-нибудь математическими законами. Гараль, мой двойник, положил конец этим потрясениям своими методами, и его действия мало чем отличаются от того, что делал в свое время я, чтобы спасти нашу планету от смерти.

Он остановился. По равнине вдруг разлился ослепительный свет; ярко-зеленый вначале, он постепенно темнел. Черные кирасы разметало вихрем; рвались боевые порядки посланцев. Гигантский песчаный смерч, казавшийся черным, взметнулся между двумя армиями; небо потемнело. Все это сопровождалось резким свистом, невыносимым для слуха. Мысль Золтана начала блуждать, уходить. Дал принимал ее теперь, как плохую радиопередачу, искаженную атмосферными помехами:

- Что случилось?.. Конец света?.. Вы все еще...

Из основания смерча с воем вырвалась красная вспышка и, как меч, вонзилась в небо. Песок хлестал о прозрачное покрытие амфитеатра. Инстинктивно Дал отступил назад.

Но вдруг внутри амфитеатра поднялся ужасной силы ветер.

Вихрь, взявшийся ниоткуда, сбил Дала с ног и швырнул на землю.

Он с трудом поднялся, борясь с бешеной силой ветра. В голову пришли слова проповедника, сказанные на террасе: "Он появляется иногда внезапной ночью или циклоном, в закрытой комнате..." Что же это - явление природы или проявление какой-то грозной силы?

Самое страшное, что было сейчас,- это наступившая тишина.

Грохот стихал, свист, доносившийся снаружи, постепенно терял свою силу. Наконец он затих совсем, и наступила обманчивая тишина, пришедшая на смену умирающему урагану. Ужасный свет снаружи все еще заливал равнину. Внутреннее помещение амфитеатра казалось акварелью, в которой чувствовалась агония.

С каплями пота на лбу Дал созерцал эту картину конца света.

Казалось, теперь он может узнавать время по часам без стрелок, говорить, не зная алфавита, кричать с кляпом во рту. И в этот момент в его сознание снова проникла мысль Золтана; телепатическая связь становилась все четче и четче.

- Вы уже видели что-нибудь подобное на этой части планеты?

- Нет,- ответил Ортог,- но это, кажется, время от времени повторяется. Посланцы приписывают эти явления божественному началу, богу, который не обещает загробной жизни, тогда как отверженные видят в них материал для своих исследований.

- Это действительно так. Ткач говорил мне о подобных чудесах, которые иногда происходят у них в лабиринте. Независимо от причины, их порождающей, они одинаково наводят панику и на тех, и на других.

- Не могли бы вы собрать вокруг себя ударные силы отверженных, например, Ткача Памяти и его охрану?

- Они-то как раз и не нуждаются в поддержке. Если они и напуганы, то не подают вида.

- Этого не скажешь о воинах, которые окружают меня. Их ряды полностью разбиты и восстанавливаются очень медленно. Если бы ваша армия была поближе, можно было бы провести быструю атаку.

- В рядах отверженных все еще царит паника, а воины элиты очень немногочисленны. Но у меня появилась другая мысль; можно ее попробовать, пока посланцы еще уязвимы.

- Что же это?

- Вы можете свободно перемещаться и мысленно вызвать к себе кого-нибудь из посланцев?

- Перемещаться - думаю, что да, хотя я заблудился в резиденции, но кого-то вызвать - не знаю. Сейчас попробую. А в чем заключается ваш план?

-Постарайтесь встретить этого Повелителя, про которого вы мне рассказывали. Скажите ему, что все катаклизмы связаны, несомненно, с нашим миром и, в частности, с нашим присутствием здесь. Предложите ему следующее: мы немедленно возвращаемся, как только разрешим загадку двойников, и при условии, что с отверженных будет снята их кара - амнезия.

- А Калла?

- Она - часть проблемы.

- У меня тоже появилась идея, Я предложу ему войти в контакт с Гаралем, чтобы выяснить природу всех этих явлений.

- А каким образом вы собираетесь войти в контакт с вашим двойником?

- Можно опять использовать для этого наш корабль. Ведь это вы натолкнули меня на данную мысль, когда сказали: "Вы способны идти искать смерть внутри самой смерти".

- Повелитель ответит отказом, так как все исследования в этой области строжайше запрещены. С вашей стороны это будет богохульством.

- Под это можно подвести политическую базу. Повелитель, возможно, и согласится, если не поднимать шума вокруг этой попытки. Тут есть другая сложность. Он откажется снять амнезию из страха, что тогда отверженные сметут посланцев с лица земли.

- Между двумя группами можно заключить соглашение; превосходство посланцев, владеющих зеркалами, будет служить гарантией его лояльного исполнения. Что вы об этом думаете?

Дал размышлял, вперив невидящий взгляд в равнину, где освещение постепенно приобретало свой нормальный цвет.

- Я попробую.

Повернувшись спиной к баллюстраде, за которой осталась равнина, где две армии пытались восстановить свои ряды, Дал пересек амфитеатр и вновь отправился в путь по наклонным переходам в надежде встретить кого-нибудь из посланцев и установить с ним телепатическую связь.

Дворы, переходы, залы и коридоры были пустынны. После долгих поисков Дал случайно оказался около библиотеки, и как раз в тот момент, когда оттуда появилась какая-то фигура и стала быстро удаляться в глубину коридоров. Дал ускорил шаги, догнал посланца и встал перед ним, стараясь привлечь внимание и уловить его мысль. В отличие от Золтана, он не был телепатом, но по опыту знал, что контакт возможен, если посланец того желает.

Начался мысленный диалог.

- Ты тот самый пришелец из другого мира? - сказал посланец скорее утвердительно, чем вопросительно.

- Я хочу разговаривать с Повелителем Эллипсов. Возможно, я смогу быть полезным для всех вас.

- Повелитель не дает аудиенцию, а тем более в теперешней ситуации .

- Именно сейчас аудиенция необходима. Время не ждет. У меня есть веские основания полагать, что возможны новые катастрофы, если мы с другом в самое короткое время не возвратимся назад, в свою Вселенную. Если ты имеешь какое-либо влияние в окружении Повелителя, сделай так, чтобы он меня выслушал.

- У меня не больше влияния, чем у других. Я всего лишь служащий в библиотеке.

- Хорошо. Тогдашбудь хотя бы моим проводником: я заблудился. Проводи меня в ту часть здания, где находится Повелитель, а уж я сумею сделать так, чтобы он меня выслушал.

- Ты очень самоуверен, плоское существо. Ну, хорошо. Следуй за мной.

Они двинулись в путь. Посланец легко ориентировался в путанице коридоров, такой же сложной, как лабиринт отверженных, и очень скоро они оказались в широкой галерее, по обеим сторонам которой выстроились ряды солдат в белых латах.

- Здесь я вынужден тебя покинуть, - тихо сказал проводник. С этими словами он исчез в конце галереи. Дал остался один среди неподвижных кирасиров. Никто не обращал на него внимания. Тогда он подошел вплотную к одному из солдат и стал пристально смотреть на его, превозмогая неприятное ощущение от того, что видел его одновременно со всех сторон. Посланец не реагировал. Наклонив голову, Дал бросился на него, обхватил руками, снова испытав отвратительное чувство от попытки захватить что-то неосязаемое. Как можно ухватить предмет, находящийся в четырех измерениях? Наверное, необходимо изменить конструкцию некронефа таким образом, чтобы его пассажиры получали бы нечто вроде дополнительного транзитного измерения, достаточного для установления реального контакта, но в то же время отличались бы по объему от обитателей этого мира.

Драка была короткой. Посланец выхватил оружие, и Ортог отлетел назад, отброшенный вспышкой. Он упал на пол, но это был только шок: мощность разряда была уменьшена. Когда сознание вернулось к нему, он увидел, что несколько посланцев поддерживают его около двери, соединяющей галерею с небольшим треугольным залом. В центре пустого зала одиноко возвышалась фигура посланца; доспехов на нем не было. Ортог поймал его мысль:

- Тебе оказалось мало той свободы, которую мы тебе предоставили. Теперь ты начинаешь бросаться на моих солдат.

- Я только хотел привлечь внимание. Мне необходимо говорить с Повелителем Эллипсов.

- Расскажи мне, о чем ты хочешь говорить с ним. Я занимаю высокий ранг.

- Нет. Проводи меня к нему. Это очень важно и срочно. Знай, что я и мой спутник - мы должны вернуться назад, тогда прекратятся все ваши катастрофы.

- Мы могли бы предать вас смерти. Но это решает только Повелитель.

Посланец приблизился и сделал Ортогу знак идти вперед.

Далг окруженный солдатами, с трудом двинулся в путь. Короткий переход привел их в зал, где он уже встречался с Повелителем.

И сейчас Повелитель Эллипсов находился здесь, окруженный посланцами, с которыми он вел мысленную беседу. В сознании Дала раздались слова:

- Опять он! Что бн хочет?

Рыцарь сформулировал свое предложение. Воцарилась тишина, никаких мыслей. Затем:

- Я разрешаю тебе встретиться с Гаралем, если ты на это способен, в чем я сильно сомневаюсь. Но твой спутник останется здесь заложником. Что же касается связи между твоим и моим народами - это заблуждение, не представляющее интереса. И, наконец, что касается амнезии отверженных - не может быть и речи, чтобы ее снять. Только за одну эту безумную просьбу тебя следовало бы приговорить к смерти. Я все сказал. Дайте ему возможность осуществить свой проект сразу после того, как здесь появится его спутник.

Повелитель дал понять, что аудиенция закончена.

Дала снова отвели в комнату, где он когда-то был пленником.

У входа встал солдат, имея приказ вступать в мысленный контакт, когда Дал этого пожелает. Опять наполовину пленник, он подошел к окну, которое совсем недавно было недоступным для него; сквозь стекло были видны обе армии, которые к этому времени- уже успели восстановить свои боевые порядки.

Дал пытался нащупать телепатическое послание Золтана, но барон, по-видимому, находился за пределами действия телепатии.

Если он отправился к кораблю, то реализация их планов займет много времени: Золтану придется либо идти пешком, либо обогнуть планету по замкнутой реке. Несмотря на небольшие размеры планеты, путь все равно был неблизкий.

Внезапно в голове Дала прозвучал смех.

- Корабль уже в пути. Скоро он будет на месте.

Дал подскочил. .

- Как вам удалось?

- Черт возьми! Я велел нашим распрекрасным отверженным отбуксировать его за тросы к реке. Корабль будет на месте еще до того, как солнце встанет в зените.

- Надеюсь. Это солнце, кажется, стоит на месте, так медленно оно движется. Кстати, известно ли вам, что Повелитель - меня уже тошнит от этого слова - хочет держать вас в качестве заложника все то время, пока я буду в контакте с Гаралем, моим спящим двойником?

- Кое-что слышал. Это меня нисколько не смущает.

- А вот мне это совсем не нравится. Однако я не вижу способа, как избежать этого условия Повелителя...

- Я говорил с Ткачом Памяти о возможном снятии амнезии с отверженных. Что там у вас слышно об этом?

- Повелитель Эллипсов угрожал смертью, когда я задал этот вопрос.

- Тем хуже. Мы будем вынуждены его заставить. Если вам удастся найти Гараля, он, несомненно, встанет,на нашу сторону. Он может оказать нам серьезную поддержку.

- Меня смущает еще одно обстоятельство: когда вы появитесь здесь с кораблем, Повелитель может легко забыть все свои обещания и прикажет уничтожить корабль.

- Я пока еще владею моим мечои и моим щитом. Кроме того, в гондоле я велел установить два Зеркала. Хуже не будет. Так или иначе, некронеф - это теперь военный корабль, правда, уязвимый, но обладающий страшной поражающей силой.

- Итак, я жду вас. Предупредите, когда прибудет корабль.

- Можете рассчитывать на меня.

Дал еще раз окинул взглядом равнину, затем подошел к стоящему на страже солдату. Согласно инструкции, тот мысленно спросил: - Что ты хочешь?

- Проводи меня к Ифлизе. Мне необходимо поговорить с ней.

Какое-то мгновение посланец колебался, затем: - Хорошо. Я провожу тебя.

* * *

У входа в апартаменты Ифлизы пришлось вступить в переговоры. Ифлиза не принимала никого, и прежде всего чужестранцев, которые освободили отверженных. Она не понимала своего отца - на его месте она сразу же отдала бы навигаторов под суд. Дал попросил передать, что он собирается найти Гараля. Это вызвало бурный взрыв гнева, затем, без промедления, ему предложили войти.

От ее поразительного сходства с Каллой у Ортога снова перехватило горло. Совершенно абсурдное сходство, как во сне, когда видишь два различных предмета, но они поражают чем-то общим, и эта иллюзия исчезает при пробуждении. Сохранится ли это при возвращении назад? Если только удастся вернуться...

Далу с трудом удавалось формулировать свои мысли. У него было одно желание: в отчаянии сжать в объятиях это чужое существо, чтобы обнаружить присутствие Каллы. Но смерть протягивала ему приманку, некое подобие Каллы, чужое тело, которое присвоило себе ее черты. Дал очнулся: - Мне известны твои отношения с Гаралем. Я знаю также, какие события заставили вас разлучиться.

- Ты ведешь себя, как шпион. Твое сходство с ним только усиливает мое презрение.

Но несмотря не это оскорбление, в мыслях Ифлизы уже чувствовалась сдержанность, она стала более мягкой и слегка меланхоличной. Это уже не была та властная амазонка, которую он увидел в первый раз, теперь это была просто покинутая женщина.

- Горе и досада заполняют твои мысли. Я не сержусь, потому что понимаю тебя, ведь я ищу в тебе ту, которую потерял.

- Мне не нужна твоя жалость; прекрати свои безумные речи, иначе я велю выгнать тебя отсюда.

- Хорошо, больше ни слова об этом. Мне бы хотелось, чтобы ты объяснила воздействие вашего солнца на организм. В чем заключается его опасность?

Какое-то время Ифлиза молчала, ее мысли невозможно было прочитать.

- Солнце - это одновременно и жизнь, и смерть,- наконец заговорила она.- Жизнь - когда лучи падают наклонно, смерть - когда солнце в зените и его лучи падают вертикально.

- Но ведь оно бывает в зените каждый день!

- И каждый день в это время под роковым воздействием солнца мы делаем еще один шаг к собственному распаду.

- Что-то вроде старения?

- Возможно. В конце концов приходит день, когда мы становимся мудрее и богаче. Мы становимся взрослыми, и этот день празднуют все. Это зрелость.

Дал задумался. Ему показалось, что эти слова давали ключ к разгадке тайны. Но он не мог понять, какую дверь открывал этот ключ. Внезапно его осенила мысль:

- А ты взрослая?

- Совсем недавно.

Для Дала как будто забрезжил луч света в потемках.

- А Гараль?

- Еще нет.

Пелена разорвалась, и мысли Дала понеслись с головокружительной быстротой.

- Теперь я знаю все. В нашем мире в древних суевериях говорилось о том, что, когда мы умираем, наше сознание улетает в страну, где мы становимся тенью. А ведь все происходит наоборот. Мы являемся тенями во время жизни. Вашими тенями. Лучи вашего солнца отбрасывают эти тени в наш мир, который вам показался бы плоским, как кажемся мы. Наше солнце отбрасывает на землю наши тени. Но это - тени в двух измерениях, лишенные жизни.

- Что это за бред?

- Это правда. Под лучами вашего солнца вы постепенно становитесь прозрачными вследствие воздействия каких-то неизвестных частиц. Это старение для ваших теней. И вот настает день, когда вы уже не даете тени в нашем мире. Это наша смерть. Она соответствует вашему состоянию зрелости. Ваша зрелость - интеграция вашей тени в ваше тело. И тогда мы приходим в вашу страну.

- Значит, ты - тень Гараля?

- Разумеется, раз я на него похож. А Калла - твоя тень, и это ты убила ее, подвергая себя риску облучения. Теперь она в тебе. Ты была Ифлиза, чужая мне. Теперь ты Ифлиза и Калла одновременно.- Глубокое отчаяние охватило его.- Если это так, то я потерял Каллу навсегда. Что сделано, того не вернешь.

Дал чувствовал, как от Ифлизы исходит горячее сочувствие.

Может быть, ему удалось пробудить то, что в ней было от Каллы, или, может быть, призрак Каллы сумел поймать обрывки воспоминаний, которые унесла смерть? Нет, просто это была мимолетная растроганность совершенно чужого человека.

- Во мне что-то происходит,- сказал вдруг Ифлиза,- что-то борется против безразличного отношения к тебе.- Пошли помехи, затем: - Это подтверждает твои слова, и все же это - безумие; я не могу в это поверить.

Ортог погружался в мрачное уныние. Снова появилась мысль: если Калла недосягаема, ему остается только умереть. После смерти он растворится в личности Гараля. Если Гараль добьется любви Ифлизы, Дал снова обретет Каллу. Они соединятся через посредников... Слабое утешение: ведь он больше не будет самим собой, все воспоминания уйдут в небытие... Дал с трудом взял себя в руки.

Не стоит поддаваться отчаянию, так как еще ничто не доказывает, что все эти теории соответствуют истине. Прежде всего надо разыскать Гараля.

- Мне разрешат отправиться к колодцу, где спит исследователь?

- Разрешение ты получишь вне всякого сомнения, но я не хочу больше слышать его имя.

- А если он вернется к тебе, ты его оттолкнешь?

- Он вне закона. Он не подчинился моему отцу. Он отверженный, он лишен всех прав.

- И этого достаточно для тебя, чтобы потерять к нему интерес?

Снова тишина, как барьер, затем:

- Какая разница?

- Если я связан с ним, а Калла - с тобой, то ваши проблемы касаются также и меня. Но прежде всего необходимо прекратить войну между посланцами и отверженными. Если моя теория верна, многие ваши воины, участвующие в ней, еще не достигли зрелости. Многие из них погибнут и повлекут за собой преждевременную смерть такого же количества людей в моем мире. Я единственный, кто может повлиять на этот фатальный механизм смерти.

- Как ты сможешь это сделать?

- Мне должен помочь Гараль. То, что Калла принадлежит отныне этой стране, не должно помешать мне выполнить свою миссию и защитить нашу расу. Моя ответственность повышается еще из-за того, что столкновение произошло по моей вине. О своей судьбе я буду раздумывать потом.

- Такие мысли делают тебе честь, но отверженные должны вернуться в свою тюрьму, а их вожди должны понести такую же кару, как они.

- Я - один из их вождей. Гараль - второй. В чем же предосудительны поступки отверженных, если их идеи правильны, а исследования заслуживают всяческого уважения?

- Не мне об этом судить.

Дал больше не настаивал. Ифлиза не могла вот так сразу освободиться от фамильных и социальных условностей, от всех тех предрассудков, которые сделали ее достойной представительницей своей касты. Он только сказал:

- Я прощаюсь с тобой. Я очень признателен, что ты согласилась меня принять. У меня такое чувство, как будто я побыл немного рядом с той, ради которой пришел сюда; кроме того, ты сообщила мне много интересного. Мне кажется, что теперь я держу в руках конец нити, связывающей воедино наши миры. А теперь я иду к тому, кого ты хотела бы ненавидеть...

Ответом ему была непонятная гамма противоречивых чувств.

Теперь он знал, что завоевал ее доверие, что она уже сомневается в правильности поступков, продиктованных самолюбием. Однако женщины гиперпространства умеют скрывать свои чувства.

Не препятствуя желанию Ортога, солдат провел его в самое удаленное от центра место резиденции, где высились здания лаборатории Гараля. Отсюда уже можно было видеть двойной кордон войска, вытянувшийся вдоль стены. Через головы Дал увидел вдали неподвижные ряды черных кирасиров. Зрелище было впечатляющее: отверженные покрывали равнину подобно океану застывшего гудрона.

Следуя за своим проводником, Дал вошел в квадратный двор.

В центре его возвышался небольшой павильон, тоже квадратный формы. (Ортог решил для себя, что он квадратный, так как другого определения подобрать не смог бы.) По обеим сторонам двери стояли посланцы; каждый из них держал в руках инструмент спиральной формы, назначение которых навигатор понял сразу, как только в голове раздались каскады звуков с меняющимся ритмом, которые сопровождались цветовыми ощущениями, совсем как радуга проступает сквозь пелену дождя.

- Музыканты? - спросил Ортог.

- Я не понимаю, что ты хочешь сказать. Институт Эллипсов разрешил близким бунтовщика поставить у его захоронения двух священников. И днем и ночью они повествуют о жизни Гараля Великого до его падения.

Дал подумал о гробнице Каллы там, на Земле. Нахмурился.

Потом открыл пошире глаза, чтобы быстрее высохли набежавшие слезы.

- Идем,- сказал он.

Колодец внутри здания был погружен во мрак. Солдат сделал знак рукой, и стены колодца осветились. Внизу, на глубине нескольких метров, лежало тело Гараля. Дал отступил назад. Он знал, что посланец похож на него, но раньше никогда его не видел. Черты их лиц поражали необычным сходством, в остальном же они были похожи не больше, чем человек и его манекен.

- Он мертв или отправился в запретный путь?

- Никто не знает этого.

Но Дал это знал. Чем больше он об этом думал, тем больше его теория теней казалась реальной. Гараль не мог быть мертв, ибо его кончина повлекла бы за собой смерть Ортога. Он сосредоточил свои мысли в направлении неподвижного тела. Ответа не было. Гараль находился дальше, чем могло допустить воображение. Но Дал и не ожидал большего от этой встречи, он только сожалел бы, если бы она не состоялась. Повелитель Эллипсов не сомневался в тщетности этой встречи и именно поэтому разрешил ее. Но ведь он не мог знать, что свидание с Гаралем дает Ортогу новые силы для проверки своих предположений.

- Хорошо. Теперь отведи меня в центральное здание, что находится за большой башней, Он хорошо запомнил место, куда унесли его оружие, и старался держаться поближе, надеясь, что случай или какие-нибудь события помогут ему вновь завладеть мечом и щитом. Интересно, что сделали посланцы с его оружием? Только бы им не пришло в голову подвергнуть его анализу: неудачные попытки могли бы привести к гигантской катастрофе, которая могла мгновенно уничтожить здание и обе армии.

В тот момент, когда они подходили к подножию башни. Дал снова услышал телепатическую передачу Золтана:

- Мой рыцарь, я рад сообщить, что корабль на месте.

- Уже?

-- Вы, наверное, хотели сказать: наконец! Я просил наших друзей поспешить, но все же прошло довольно много времени. Ну да ладно. Не могли бы вы предупредить этих негодяев о моем прибытии, а то как бы они меня не встретили одним из этих проклятых черных лучей!

- Я займусь этим. Будьте любезны возобновить контакт через некоторое время.

Дал обратился к своему проводнику: - Мой компаньон уже здесь. Он идет. Что ты можешь сделать, чтобы обеспечить ему безопасность?

Солдат в белых латах спокойно ответил:

- Я уполномочен отдавать соответствующие приказы. Наберись терпения, но не пытайся проникнуть в эту башню: там ты расстанешься с жизнью.

Он удалился, а Дал остался на эспланаде один. В зданиях не было никаких признаков жизни. Казалось, их покинули навсегда, хотя на самом деле они были переполнены вооруженными воинами, готовыми отразить атаку, если падет первая двойная линия обороны. Сейчас Ортог видел, как между двумя зданиями эта линия раздвинулась, образуя коридор.

Появился проводник Ортога.

- Твой спутник может идти вперед, но без хитростей, иначе вы умрете оба.

Дал не ответил, ожидая связи с Золтаном. И та не замедлила появиться.

- Будет ли усыпан лепестками цветов путь, по которому я пройду? Будет ли звучать триумфальная музыка, встречая меня?

Дал улыбнулся: - Не совсем так, но вас ждут. Только следите за вашими движениями: эти люди не чувствуют себя в безопасности и чуть что, готовы открыть огонь.

- Дьявол! Хорошо, я буду осторожен.

Наступила тишина. Дал направился к тому месту, где в линии обороны образовался проход. У входа в коридор, образованный белыми латниками, он остановился.

Отсюда было видно, как вдали раздвинулись ряды черных кирас.

Из-за холма появился корпус корабля и двинулся по проходу. Уже можно было различить Зеркала, установленные в гондоле. Между ними стоял Золтан; на его груди перекрещивались ремни, несущие меч и щит. Черный корпус корабля поблескивал под лучами солнца, которое, наконец, начало восходить.

Корабль медленно двигался вперед на небольшой высоте, все время находясь под прицелом Зеркал посланцев.

Вот он осторожно пересек ничейную землю и вошел в коридор, живые стены которого раздвигались при его движении.

Когда корабль прибыл на место, гондола опустилась до земли и из нее вышел Золтан. Солдаты мгновенно окружили его и забрали оружие.

Дал приблизился и обратился к латнику, который, похоже, был командиром.

- Я вполне допускаю,- сказал он,- что заложник не имеет право носить оружие, но я отправлюсь в далекий путь, и мне оно необходимо. Я имею разрешение Повелителя. Вы можете вернуть мне мои меч и щит?

- Возьми эти. Твоим оружием занимаются техники Зеркал.

- Вот этого я и боялся. Малейшая оплошность с их стороны - и половина вашей планеты перестанет существовать.

- Им это известно. Они это поняли с самого начала. А теперь ты можешь отправляться.

Дал взял меч Золтана и надел на плечо ремень его щита. Он пожал руку барону и снова обратился к посланцу, выступавшему в роли офицера: .

- Если мой спутник несет ответственность за меня, то вы все отвечаете за его голову. Если, до моего возвращения он подвергнется хоть малейшему насилию, я дам отверженным сигнал к атаке, и мы уничтожим все вокруг.

Он не стал говорить, что присутствие Золтана и Ифлизы не дало бы ему возможности осуществить свою угрозу, но посланец, видимо, серьезно отнесся к его словам, потому что ответил:

- Заложник - это не осужденный. Впрочем, во время твоего отсутствия отверженные не должны нас атаковать. В противном случае, заложник умрет, едва атака начнется.

Дал пожал плечами: - От вас только и слышишь: умрет, умрет...

Он обратился к Золтану: - О чем вы договорились с Ткачом?

- Задержать нападение. Они будут стоять в осаде.

- А если к Повелителю Эллипсов подойдет подкрепление, и они ударят с тыла?

К ним подошел офицер.

- Я все понял,- передал он свою мысль.- Зачем вы оба теряете время и говорите вслух? Что же касается подкрепления, то у них есть приказ приблизиться, но не нападать.

- Все, что ни делается - все к лучшему,- сказал Золтан.-Желаю вам удачи. Возвращайтесь скорее.

Дал поднял руку: - До скорой встречи, Гендерсон!

Он поднялся в гондолу и прижал ладонь к крайнему отпечатку.

Если некронеф способен из трехмерного пространства переходить в гиперпространство, значит, он сможет перейти из этого мира туда, где существует страна пяти измерений.

На глазах удивленных посланцев корабль начал раздваиваться.

Вторая форма стала расплываться и наконец исчезла совсем, а первая неподвижно стояла на месте.

В гондоле сидел Дал Ортог. Золтан с трудом уложил его: тело начало коченеть, как труп. А где-то в других мирах живой Ортог мчался к тому, чьей тенью он был.

Дал медленно плыл над сильно пересеченной местностью, покрытой желтой жирной глиной. Ему казалось, что это кладбище размером с целую планету. Кладбище без могил и гробниц, изрезанное холмами, уходящими за горизонт. Отвратительное зловоние исходило от гор лежащих на земле трупов; это было как массовая эксгумация, которая могла родиться только в воображении какого-нибудь пресыщенного любителя массовых убийств. Дал въезжал в страну кошмаров, страну трупов. Теперь он видел вторую смерть которая ожидала обитателей гробов. Он извлекал квадратный корень смерти.

Неповторимый ужас понемногу растворялся в серых сумерках.

Дал осторожно направил туда некренеф, и корабль как будто натолкнулся на какое-то вязкое препятствие.

Внезапно, безо всякого перехода, облака разорвались. Теперь корабль плыл в мертвенно-бледном тумане: то. здесь, то там вспыхивал свет. По всем узлам корабля прошла вибрация, как после ударов молота по наковальне из кожи. А в фиолетовой дали дрожали призрачные огни, то появляясь, то исчезая. А что это за огромная стена? Рыцарь поправил на плече щит, как поправляют плащ во время грозы. Он опять увидел знак исполинов небытия, которые возвели эту нескончаемую стену, дабы изолировать миры друг от друга.

Стена была уже совсем близко. Дал поднял корабль, который почти касался ее. Где-то должен быть проход. Но его нет. Только какие-то ниши и углубления. Двигаясь вдоль стены, Ортог видел, как из-под нее вылетали с воплями стаи отвратительных существ.

Может быть, какие-то живые формы укрывались здесь, между двумя мирами, а может быть, это были мертвые?

Он тщательно исследовал стену. Как хищник ходит в своей клетке взад-вперед в поисках выхода, так и он направлял корабль во всех направлениях. Прохода нигде не было. Кровь бросилась ему в голову, прогоняя страх перед этой гигантской стеной. Дал отодвинулся на нужную дистанцию и навел носовое Зеркало.

Черный луч ударил по стене. С воодушевлением и надеждой Дал увидел, как в месте удара образовалась трещина. Он ударил снова, и трещина превратилась в надлом. От третьего удара надлом увеличился, но черный луч превратился в серый, а затем стал бесцветным. Энергия иссякла. Дал обнажил срой меч, приблизился к стене и, установив корабль параллельно надлому, поднялся на борт гондолы. Ударил.

Среди чудовищной силы вспышки посыпались во все стороны искры керилита. Корабль закружился в центре голубого урагана, вокруг гремели взрывы. Дала встряхнуло вихрем, как перышко, и он, едва не выронив свой меч, изо всех сил вцепился в тросы гондолы, закрыв глаза, чтобы не ослепнуть.

Постепенно все стихло. Через закрытые веки Дал больше не чувствовал ослепительного свечения взрыва. Схватка энергии и материи закончилась. Он открыл глаза. Голубое Оружие сделало свое дело. В брешь, которая образовалась, мог пройти целый флот.

Глаза все еще резало, в ушах стоял шум. Дал отодвинул корабль назад, направил в сторону отверстия и, как стрела, промчался сквозь грозную преграду.

* * *

После преодоления этого препятствия Дала начали мучить сомнения: может быть, он допустил ошибку и движется в обратном направлении? Может, он вернулся на Землю? Ведь это могла быть та самая стена, уже знакомая, а он только подошел к ней с другой стороны...

Однако виденное им доказывало, что он находится на правильном пути. Он вложил в ножны слегка зазубренный меч, так как теперь управление кораблем требовало внимания.

Корабль продвигался в совершенно непонятном пространстве: он был одновременно как бы и внутри его, и снаружи; оно казалось и пустым и заполненным, можно было видеть огромные бесформенные предметы спереди и сзади. По сравнению с этим пространством кольцо Мебиуса казалось бы прямым сегментом, бутылка Клейна - треугольником, а посланцы и отверженные персонажами театра теней. И Дал понял, что попал в новое временное измерение, которое, открылось перед ним по чьей-то вбле. Что-то вроде пропуска, который ему предоставили...

Он пришел в новый мир, такой же огромный, как и предыдущие.

Куда теперь идти? Как найти путь, который приведет к Гаралю?

Лавируя в окружающем его огромном лабиринте, Дал размышлял о том, что планета посланцев и отверженных - это мирг находящийся в гиперпространстве. Он пришел туда, двигаясь по прямой.

Силовые линии наверняка должны связывать все гомотетические существа, поэтому он не может не встретить того, с кем связан судьбой. И он решил двигаться в направлении, которое уже выбрал, если только это можно было назвать направлением движения в мире, где низ находится наверху, а то, что внутри - снаружи.... Он видел небо сквозь землю, и порой ему казалось, что он висит над землей, через которую видит другое небо, вниз головой. .

Занятый этими бессмысленными наблюдениями, он не заметил, вернее, заметил уже в самый последний момент, что приблизился к какому-то странному предмету, напоминающему издалека фигуру явно искусственного происхождения. Послышалось потрескивание, Дал внезапно ощутил тяжесть, а корабль и гондола оказались внутри большого многоцветного пузыря.

На этом атака закончилась. Если в предыдущем мире он казался плоским существом, то здесь должен был выглядеть одной линией. На каком-нибудь следующем уровне он, видимо, будет представлять собой точку, а значит, станет совершенно невидим.

А пока что против него применили довольно могучее оружие, которое, к счастью, оказалось мало эффективным. Дал с удовлетворением отметил про себя, что в этом странном мире можно будет, по всей видимости, обойтись без военных действий.

Впрочем, очень скоро он изменил свое мнение: вторая атака была для него крайне неприятной, ибо появилось ощущение, словно его собираются раздавить. Что это - гравитационное оружие? Третья атака оказалась настолько болезненной, что Дал без дальнейшего промедления выхватил из ножен меч и описал им полукруг. Вспыхнул голубоватый свет; живая масса превратилась в неподвижное пятно, .которое, уменьшаясь в размерах, превратилось в линию и затем исчезло совсем.

Но к нему тотчас устремились другие существа. Шары приближались один за другим, давящее чувство усилилось. Дал, шатаясь, пробрался к кормовому зеркалу и включил его. Черный луч заметался от одного шара к другому; шары взрывались, пропадая во мраке, распадались на тысячи элементов, которые потом проваливались сквозь землю. Нападающие отступили и исчезли. Теперь Дал понимал, что нельзя терять ни секунды. Не может быть, чтобы у таких развитых и сложных существ не было иного оружия, способного воздействовать на трехмерную биологию. Пусть он пока еще неуязвим, но корабль в конце концов может разрушиться, и тогда он останется пленником в этом хаосе. И Дал прибавил скорость.

Странная и непонятная страна проносилась мимо в бешеном темпе. Дал заметил, что нет необходимости управлять кораблем, чтобы обходить препятствия: он проходил сквозь них спокойно и безболезненно.

Внезапно появились правильные шарообразные и альвеолярные структуры, созданные, казалось, Разумом. Придется их уничтожить, чтобы остаться в живых...

Дал замедлил движение корабля, и вскоре гондола остановилась возле прозрачной стенки; по виду это было какое-то жилище. Придется действовать: сейчас не время искать возможность вступить в контакт, когда его держат на мушке...

Разглядывая странную конструкцию, Дал поразился: во все стороны от нее отходили непонятные отростки, которые, казалось, не несли никакой функциональной нагрузки. Трудно было представить себе искусственную конструкцию, созданную более абсурдно.

Внезапно он почувствовал, как в его мозг проникла посторонняя мысль.

- Вы можете применять ко мне любые пытки,- передавала мысль,- но не вырвете у меня секрет моего странствия. Вы скрываетесь, бродите вокруг меня в надежде, в ожидании, что я допущу ошибку, потеряю бдительность, забудусь во сне... Но ведь я уже сказал, что мое средство передвижения - это особое состояние, а не применение какого-либо аппарата или математической формулы...

Конец контакта. Затем:

- Пусть вы снова будет вслепую воздействовать на мою планету, пусть вы снова будете создавать на ней явления, противоречащие природе, но на мое место придут другие, они уже идут. Нас будет много, и вы окажетесь в нашей власти.

Снова наступила тишина, потом последовала мысль, выраженная менее уверенно:

- Кто здесь? Я чувствую рядом форму жизни, не похожую на моих тюремщиков. Кто ты? Твоя мысль не приносит мне мучений, но и на мои мысли не похожа. В моем сознании появляются какието странные образы...

Дал, как только смог сконцентрироваться, направил свои мысли в сторону оболочки, отливающей всеми цветами радуги:

- Меня зовут Ортог. Я пришел из другого мира, который не похож ни на твой, ни на этот. Гараль - это ты?

- Откуда тебе это известно?

- Я жил среди тебе подобных. Я здесь для того, чтобы вернуть тебя к ним. Каким образом обитатели этого мира удерживают тебя здесь?

- Их структура обеспечивает мою изоляцию. Я здесь, как в клетке.

Дал вынул меч.

- Отойди в сторону. Я сейчас попробую отворить стены твоей тюрьмы.

- Это невозможно...- мысленная передача слабела.- У них на одно измерение больше, чем у нас.

- Выходит, на два больше, чем у меня,- сказал Дал, продолжая держать меч.

И он ударил.

Казалось, что голубой вспышкой взорвался весь горизонт; сплошная стена шаров превратилась в легкий экран, который слегка колебался волнообразными движениями. И через этот экран Дал увидел Гараля: свое собственное изображение, высеченное Всемогущим Скульптором. . .

Экран становился все более и более прозрачным, амплитуда его колебаний уменьшилась. Нижний и верхний края стали исчезать, пока не осталась лишь одна горизонтальная линия, похожая на дрожащую натянутую нить, но скоро исчезла и она.

Посланец подошел к Ортогу.

- Какой ты плоский,- прозвучала его мысль.- И, кажется, похож на меня.

- Возможно. Мы обсудим это немного позже. Сейчас может последовать атака.

Гараль жестом указал на корабль.

- Что это?

- Аппарат, который доставил меня сюда. Садись, не теряй времени.

- Как я могу сесть в такой плоский аппарат?

- Видишь эти зеркала?

- Да, я узнаю их.

- А ведь у них те же измерения, что и у твоего тела?

- Разумеется, раз они из моей страны.

- Ты можешь, подобно этим зеркалам, находиться в гондоле. Мне кажется, за время моего пребывания у вас корабль приобрел какую-то часть вашего дополнительного измерения. На моей планете это все время происходит с очень плоскими объектами, если у них не меньше трех измерений.

Он с любопытством посмотрел на Гараля, затем добавил:

- Впрочем, если ты предпочитаешь свой собственный метод перемещения тогда до встречи у Повелителя Эллипсов...

Гараль, казалось, колебался.

- Твой аппарат мне непривычен. Думаю, смогу вернуться своим способом.

Он на мгновение замер, пошевелился и замер снова.

- Нет,- сказал он наконец.- Боюсь, что эта страна окажется для меня ловушкой, у которой есть вход, но нет выхода; я смог проникнуть сюда, но при возвращении ловушка может захлопнуться. Если это так, то им не было никакого смысла делать меня своим пленником. Я иду с тобой.

- Вот и отлично.

Дал выбросил через борт носовое зеркало, ставшее теперь ненужным, поскольку его энергия иссякла, и указал Гаралю на задний прожектор.

- Будь готов отразить нападение с тыла. Я буду пробивать дорогу вперед.

Он похлопал по рукояти меча. Гараль странно посмотрел на него.

- Ты владеешь очень мощным оружием.

Дал с гордостью улыбнулся.

- Оно способно уничтожать Зеркала Небытия.

- Я предпочитаю Зеркала,- покачал Гараль головой, видимой одновременно со всех сторон.

- Да, это тоже грозное оружие,- искренне ответил Дал.

С некоторыми трудностями Гараль все же поднялся в гондолу и устроился возле кормового зеркала. Ортог развернул корабль в обратную сторону и прижал ладонь к соответствующему отпечатку.

Все осталось на своих местах. Прямо перед ними множились радужные структуры, заполняя собой все обозримое пространство.

Внутри этих структур двигались какие-то фигуры; тысячи контуров делали их совершенно непонятными. Не выходя из гондолы, Ортог взмахнул мечом. Почти вся преграда рассыпалась в сверкающую пыль. Корабль рванулся вперед.

По пути они снова попали под воздействие гравитационного оружия и уже почти теряли сознание, когда Гаралю все же удалось из последних сил наугад полоснуть черным лучом, который произвел страшное опустошение и уничтожил остатки радужного барьера.

Лавируя в запутанном лабиринте, они увидели далеко позади огромное зарево: низ пламени был чернее ночи, а верх - ослепительно белым. Очень скоро пожар угас, и тяжелый раскаленный туман окутал эти непроходимые геометрические джунгли. Затем все исчезло, и корабль снова вошел в океан тяжелых грозовых туч.

Кое-где в туман врывались восходящие потоки, и тогда на его поверхности возникали чёрные смерчи. Земля была покрыта огромными грядами, бездонными оврагами, снежными вершинами гор, сквозь которые корабль проходил на немыслимой скорости. Тучи появлялись откуда-то из бесконечности, на миг давая место солнцу и тут же исчезая, чтобы уступить место другим. Среди этих движущихся, обманчивых воздушных гор навигаторы, летящие во власти тьмы, уже не знали, двигаются они или нет.

В какой-то момент они заметили с близкого расстояния расплывчатый силуэт, похожий на растворившийся в ночи кристалл. Это настолько напоминало потерпевший крушение корабль, что Дал, приложив козырьком руку к глазам, всматривался в него до тех пор, пока тот еще был виден. Откуда занесло сюда этот внеземной парусник без мачт, обдуваемый чужими ветрами? Гараль, который был чужд всех подобных механизмов, тоже пристально всматривался в него, и Дал вдруг почувствовал его мысль, полную удивления и беспокойства. Ортог уже понял, что посланцы, так же как и отверженные, были способны испытывать глубокие чувства, только умели их лучше скрывать, чем земляне. Он вспомнил Ифлизу, ее властный характер и умение не выдавать свою боль.

Теперь корабль летел сам по себе. Дал бросил рычаг управления и попытался вступить в мысленный контакт с посланцем. Получив ответ, он поведал ему о цели своего путешествия.

- Моя цель чисто научного свойства,- ответил Гараль, как будто не заметив того, что Ортог рассказал про Каллу.- Все небесные волнения, как я думаю, происходят от этих существ, которых мы только что покинули. Как-то давно я увидел сон, во время которого вдруг установилась таинственная телепатическая связь между моим сознанием и какой-то посторонней мыслью. Во сне я видел множество людей, погибших в результате страшной войны. Не знаю, что меня разбудило, но, проснувшись, я уже знал, что нужно делать, чтобы вернуть нашей планете ее утраченное равновесие. Тот, кто был со мной на связи, не мог быть никем иным, как одним из захвативших меня в плен.

Дал вздрогнул. Он вспомнил долгий период своего анабиоза, но не мог восстановить содержание своих искусственных сновидений. Слова Гараля словно приоткрыли завесу в его памяти: теперь он вспомнил все, теперь он знал, что тоже имел контакт с посторонним разумом - разумом Гараля. Но он решил пока что об этом не говорить.

- Во время этого путешествия, когда меня захватили в плен, и которое ты тоже совершил, только механическими средствами - так вот, во время этого путешествия я понял главное: мы - носланцы и отверженные - являемся только тенями тех существ, которых ты здесь встретил и с которыми нам пришлось драться.

Ортог больше не мог сдерживать свои мысли.

- Ты допустил одну ошибку и не понял главного. Тот, с кем твой разум вступил в контакт во время сна, был я. Если такое произошло, то получается, что я - твоя тень, а ты есть тень другой формы жизни, у которой на одно измерение больше. Когда я умру, то сольюсь с тобой, и тогда наступит твоя зрелость. Когда ты умрешь, то тоже перейдешь на более высокий уровень уровень тех существ, которых мы здесь встретили. Ты предполагаешь, что был в контакте с одним из них, и точно так же приписываешь им те катастрофы, которые произошли на твоей планете. Так вот в этом виновата моя раса, и то великое потрясение, о котором ты говорил, произошло у нас. После этот мировой пожар передавался из одного мира в другой, проходя через все измерения.

Мысль Гараля стала неуловимой.

- Но вот чудеса,- продолжал Ортог,- которые происходят сейчас и которые я сам видел, имеют другую причину. Эти неестественные на первый взгляд явления вызваны обитателями пятимерного пространства, где, в свою очередь, отражаются все изменения, происходящие в твоем мире.

- Возможно, ты прав.

Внезапно в сознании Дала мелькнула новая мысль.

- Ты знаешь предводителя отверженных, Ткача Памяти?

- Да. Наши встречи привели к тому, что я решился на это путешествие, чем и вызвал гнев Повелителя Эллипсов.

- Он уже получил степень зрелости?

- Еще нет. Но он родился раньше меня и должен был получить степень зрелости вскоре после моего отправления сюда.

Дал похолодел. Если только во всем этом балете теней есть хоть какой-то смысл, то Золтану угрожает смертельная опасность.

Кораль неслышно мчался дальше. Ортог размышлял:

"Мой друг - тень Ткача. Надо спешить. Но зачем спешить, что он может сделать? Укрыть Ткача от солнечных лучей? А как его укроешь, для этого нужно увозить его с планеты, ведь солнечные излучения проникают даже в глубину лабиринта! Проблема Золтана - это проблема всех живых. Иногда это называют судьбой. Но ведь существует,- думал Дал,- должна существовать связь между всеми мирами, где одно явление порождает другое. Ведь Голубая Война вызвала катастрофу в гиперпространстве, где в результате увеличилась скорость вращения планеты - она ведь отличается от скорости вращения других планет, на которых я был. Это особенно заметно по более частому прохождению солнца через зенит, отчего происходит преждевременное старение посланцев и отверженных, а соответственно, преждевременная смерть людей. Эктогенезис в моем мире - это отражение того, что сделал Гараль здесь, когда смог замедлить скорость вращения. Аналогичные процессы должны происходить и в пятом измерении, и кто знает, где еще..."

- Все может быть,-- ответил Гараль.

Какое-то время Ортог не думал ни о чем, затем продолжил:

- Мы все находимся в сети, каждая ячейка которой огромна, как космос. И как бы микроскопичны мы ни были, мы никогда не выпадем из этой сети.

Дальше они летели в тишине, отключившись друг от друга, думая каждый о своем. Огни в тумане остались далеко позади, а перед нами появились новые, которые приближались к необыкновенной стене с брешью в виде шрама. Но эта огромная дыра была еще цела, и в нее устремились грозовые потоки облаков. Корабль втянуло туда, и он закружился в вихре, словно торопился вынести навигаторов в ту страшную пустоту, которая разделяла два мира.

Но буря быстро улеглась, и вскоре в разрыве облаков засиял чистый горизонт. Корабль медленно опускался на равнину, сплошь покрытую черными кирасами, затем приблизился к группе зданий, окруженных воинами в белых доспехах. В центре двора ожидал двойник некронефа. Слияние корабля и его копии проходило медленнр и бесшумно. Окоченевшее тело Ортога стало оживать, а Гараль исчез.

Дал поднялся. Скрестив руки на груди, около гондолы стоял Золтан и внимательно следил за ним.

- Вы появились вовремя,- произнес он.- Они уже на пределе.

Дал невольно взглянул на небо: солнце почти достигло зенита.

И только сейчас он заметил отсутствие Гараля.

- Садитесь, полетим к колодцу.

Золтан вскочил в гондолу, и Дал тотчас же прикрыл его щитом.

Застигнутые врасплох солдаты слишком поздно вскинули оружие: некронеф уже пронесся у них над головами. Дал, который запомнил дорогу, быстро повел корабль к квадратному павильону. Когда они были рядом, оттуда навстречу им неуверенной походкой вышел Гараль, вновь обретший свое тело. Ортог мысленно позвал его:

- Идем с нами. Я отвезу тебя к отверженным. Здесь ты в опасности.

После минутного колебания Гараль скользнул в гондолу; к этому времени корабль опустился достаточно низко. Из ближайшего здания появился Повелитель Эллипсов в окружении отряда вооруженных воинов. Впереди всех шла Ифлиза.

Дал сразу понял, что ситуация безвыходная. Он соскочил на землю, схватил Ифлизу на руки и поднял ее на борт. Сейчас им владели только чувства, такие же абсурдные, как и его поступки.

Пока Гараль на борту успокаивал Ифлизу, корабль тяжело приподнялся, затем снова опустился вниз.

- Позвольте ваш меч,- сказал Далу Золтан.

- Что вы хотите делать?

- Сейчас увидите.

Он повернулся к Гаралю:

- Где находится передатчик, вызывающий амнезию у отверженных?

Гараль все понял и быстро ответил:

- За этим зданием, между моей бывшей лабораторией и институтом. Он в малой башне; отсюда видна ее вершина.

- Гендерсон! - закричал Ортог.

Но Золтан уже спрыгнул вниз и теперь мчался прямо к солдатам, размахивая мечом. Половина посланцев сразу же превратились в светящиеся линии. Позади них рухнула спиральная колонна, разрубленная надвое.

Все свободное пространство тотчас же наводнили белые латники, но Золтан уже исчез за мавзолеем Гараля. Вокруг корабля метались вспышки. Ортог все время маневрировал, увертываясь от нападающих. Корабль поднялся, и он направил его к тому месту, где исчез Золтан, но вдруг в его сознании раздалась мысль: - Нет. Сначала отведите Гараля под защиту Ткача, потом вернетесь.

Скрепя сердце, Дал повиновался. Над линией обороны посланцев корабль прошел очень высоко. Отверженные тем временем плотными рядами пошли в наступление. На ветру полоскались полотнища ткани памяти, их несли как знамена. Дал направил корабль к самому большому знамени; черные доспехи расступились.

Корабль опустился. Гараль пристально смотрел на Ифлизу, и Дал понял их диалог.

- Останься со мной. Теперь я знаю, что отверженные правы; их преследуют незаконно.

- Нет. Ты предпочел свою науку мне. Дальше ты будешь поступать точно так же. Я прикажу этому плоскому человеку проводить меня назад. Прощай.

Гараль не стал ее убеждать. Вышел из гондолы и, перед тем, как отправиться к Ткачу Памяти, сказал:

- Предстоящий бой определит нашу судьбу. Не рискуй. Я хочу, чтобы ты осталась жива, и никогда не забуду тебя.

Корабль поднялся и взял курс в сторону резиденции Повелителя.

* * *

Приближаясь к линии обороны противника, Дал увидел среди зданий резиденции кроваво-красное пламя, поднимавшееся выше самой высокой постройки. Сияющий взрыв, сопровождаемый долгим свистом, ударил его по ушам, корабль раскачался под бешеными порывами ветра. Дал вцепился в рычаги управления, но тут раздалась успокаивающая мысль Золтана:

- Ну вот, живущие в забвении еще не могут понять своего счастья. Я только что вернул им все те мучения, которые пробуждает память. Вы можете меня подобрать у подножья развалин?

- Я уже здесь.

Но в этот момент Ифлиза бросилась к рычагам управления.

Далу понадобились все силы мира, чтобы оттащить ее в сторону, а потом не дать выброситься за борт. В конце концов ему удалось выправить корабль. Ифлиза в изнеможении сидела сзади.

Развалины - это было мягко сказано, ибо в земле зиял целый кратер. Неподалеку Золтан держал на расстоянии большую группу посланцев, угрожая им мечом. Корабль приблизился. Когда он стал снижаться, несколько солдат сумели занять позицию позади Золтана.

- Осторожно! - попытался предупредить его Ортог.

Но было уже поздно. Заполыхали вспышки, и пораженный в спину Золтан, выпустив из рук меч, упал на землю. К нему бросились другие посланцы и в бессильной злобе стали покрывать его тело разрядами. С болью смотрел Дал на коченеющее на глазах тело Золтана.

Солнце в зените заливало лучами место схватки. Ткач уже поднимал свое знамя...

Раздавленный горем Ортог бросил рычаги управления, и теперь корабль неподвижно висел над когортами. Но очень скоро посланцы начали вести по нему огонь, и Далу пришлось закрывать щитом Ифлизу, а также кое-как и самому прикрываться.

Нужно было уходить: их могли зацепить огнем в любой момент.

Но Дал ничего не делал. Несмотря на шок, который получил и от которого до сих пор не мог оправиться, он думал еще о двух исключительно важных вещах: во-первых, меч, выпущенный из рук Золтаном, мог в самом ближайшем будущем разрушить поверхность, на которой он лежал, а если бы меч захватили посланцы, то не преминули бы им воспользоваться, и возможно, с губительной оплошностью; во-вторых, другой меч, который находился у них в руках, тоже представлял собой значительную угрозу для всей планеты. Корабль опустился, как хищная птица, прямо на солдат, которые тут же расступились.

Ортог выскочил на землю как раз в тот момент, когда один из посланцев уже направился за мечом. Он схватил меч, но тут же пришлось ловить убегающую Ифлизу. Прикрываясь щитом, они скользнули за борт, но солдаты, узнав дочь Повелителя Эллипсов, побоялись стрелять. Дал воспользовался этим и сразу же отвел корабль на безопасное расстояние. Он стискивал зубы при мысли, что вынужден был оставить тело Золтана своим врагам, но был бессилен что-либо сделать. Барон будет погребен достойно, но не на этой планете.

Теперь корабль плыл над зданиями. Дал направлял его к башне, где находился второй меч. Недалеко от здания он взмахнул оружием, и башня рассыпалась, а из-под развалин тотчас стал разливаться голубоватый свет, который тут же становился ослепительным. В центре этого сияния цвета раскаленной стали стало появляться пятно, еще более ослепительное, чем солнце.

Дал закрыл глаза, как когда-то перед стеной. Воздух вокруг них раскалился, поднялся ураган. Корабль унесло, словно перышко.

Поддерживая Ифлизу и вцепившись в борта гондолы, он осторожно приоткрыл глаза и увидел, что теперь находится далеко от резиденции, которая полыхала огромным голубым костром. Внизу под ним расстилалась равнина, заполненная черными кирасами.

Отверженные были атакованы с тыла подошедшим подкреплением, но явно владели ситуацией. Черные тучи зеркал метались по полю битвы, которое озарялось вспышками разрядов. То там, то здесь развевались полотнища ткани Памяти, но теперь это были просто знамена. Золтан отдал свою жизнь, чтобы ткань Памяти стала ненужной.

Никем не управляемый корабль удалялся от поверхности планеты с головокружительной скоростью. Ортог вовсе не ощущал нехватки воздуха, ибо ни в гиперпространстве, ни в этих краях без названия не существовало понятия вакуума. Вскоре планета посланцев и отверженных превратилась в маленький светящийся шарик, затерянный во мраке вселенной. Затем она превратилась в точку. Корабль, сверкая, несся туда, где разгорался свет.

Вдали вырастала новая планета, которая тоже вращалась вокруг своего неизвестного солнца. По мере приближения она увеличивалась в размерах, и скоро на поверхности уже можно было различить разноцветные пятна. Может быть, это были континенты и океаны, а может, горы и долины. Планета, без сомнения, должна быть обитаема. После Голубой Войны население планет Солнечной системы, откуда пришел Дал Ортог, сильно уменьшилось, но даже и в этом случае значительно превосходило численность посланцев и отверженных вместе взятых. Если считать, что каждый человек - это тень соответствующего существа в гиперпространстве, то выходит, что эти двойники находятся и на других планетах, а не только на той, где побывал Ортог. Земляне, живущие в Галактиках с трехмерным пространственным измерением, должны иметь двойников в соответствующих Галактиках гиперпространства в единой Вселенной, возможно, очень далеко от солнца, в лучах которого сейчас сверкал некронеф.

Ортог проходил слишком далеко от планеты, чтобы узнать о ней что-нибудь, и только попытался воспользоваться силой ее притяжения, чтобы разблокировать органы управления кораблем. Безрезультатно. Он повернулся к Ифлизе, все еще находившейся в оцепенении и устремившей взгляд в бесконечность.

И в этот момент он вдруг заметил пластиковую ленту, свернувшуюся под пультом управления. Она выползла из небольшого отверстия и упала к его ногам как раз тогда, когда он хотел ее подхватить. На ленте было что-то написано.

- Справка микрокомпьютера,- прочитал Ортог.- Анализ полей радиации. Наличие излучения частиц возрастающей плотности. По своей природе не имеет ничего общего с элементарными трехмерными атомными частицами. Стимулирующее воздействие на все формы жизни, за исключением жизни в гиперпространстве. Прогрессивное поражающее действие на существующую местную форму жизни. Заключение: сильное поле Бионов, мутационное воздействие на человека. Ускорение процессов обмена и распада. Значительное повышение клеточной выживаемости.

Дал отложил пленку в сторону. В голове осталась лишь одна фраза: поражающее действие на существующую местную форму жизни. Значит, подвергая себя этой радиации, Ифлиза ищет смерть.

Теперь ей удастся то, что не удалось раньше. Выходит, Ортог сейчас убивает Ифлизу, чтобы обрести Каллу. Он посмотрел на нее, попытался поймать ее мысль. Никакого результата. Она сидела все в том же положении, опираясь на борт гондолы. И Далу показалось, что теперь он видит ее менее отчетливо. Он замер на месте, не зная, что делать дальше. В тросах гудел ветер, до смешного слабый ветер при этой скорости. При такой скорости корабль должен был превратиться в пыль при трении о молекулы воздуха, но, видимо, энергетическое поле двигателей создавало экран. Этот легкий, подобно весеннему бризу, ветер, овевающий Ифлизу, сейчас контрастировал с той опасностью, которой подвергал ее Ортог. Но судьба Ифлизы волновала Дала лишь поверхностно: он видел в ней только оболочку Каллы. Он надеялся, что при возвращении она потеряет одно свое измерение, и тогда он снова обретет Каллу. А если Ифлиза умрет раньше? Он повернулся к пульту управления и в отчаянии попытался сделать поворот. Безуспешно. Видимо, взрыв все-таки повредил корабль. Он положил ладонь на резервный отпечаток для перехода из одной Вселенной в другую. Корабль продолжал свой путь к солнцу под дождем частиц Биона.

* * *

Ортог смотрел на звезду; она его не ослепляла. Он вспомнил свой жест отчаяния, когда похищал Ифлизу, словно это была Калла.

В памяти всплыли все события последних дней, и он мрачно подумал о том, что все его умозаключения были в корне неправильны, что-то было не так. Теперь он был уверен, что допустил роковую ошибку, хотя не знал, в чем она заключалась. В полной сумятице мыслей он смотрел на солнце, вырастающее перед ним; на это непонятное солнце, близость которого почему-то не была смертельной.

Он думал об Ифлизе, о Калле, о гибели Золтана. Но вскоре уже больше не думал ни о чем. Как будто его разум был отдан во власть чужого сознания.

По мере приближения к звезде он чувствовал, как теряет свою личность. Сначала появилось ощущение, словно он глядит на себя со стороны - другой человек, но испытывающий те же мысли, воспоминания, надежду, боль, счастье. Затем наступила разительная перемена: остались лишь порыв, страсть примитивное создание, готовое рвать зубами живую плоть. И вместе с тем тяжесть в сознании, когда мысли не слушаются, а чувства подчинены потоку энергии под дождем радиации. Теперь это был полуживой навигатор, с трудом внимающий химическим процессам, происходящим вокруг него. Он превратился в молекулу, внутри которой бушевали атомы, в пучок протонов и поток нейтрино, которые пронзают Вселенную, не встречая препятствий.

Когда он пришел в себя, через смеженные веки пробивался яркий свет, однако скоро сила освещения ослабла. Он приоткрыл глаза и увидел на дне гондолы неподвижную Ифлизу. Он бросился к ней, неловко пытаясь привести ее в чувство, совсем как это делают земляне. Он даже не мог понять, жива ли она еще.

Вокруг него все изменилось. Он вошел в зону, откуда еще было видно бесконечное пространство и его миры. Впереди - постоянно меняющиеся картины, которые двоились, множились. С головокружительной скоростью поврежденный некронеф прошел сквозь поверхность солнца, которое оказалось ни чем иным, как простой звездой.

Космическое пространство исчезло из поля зрения Ортога.

Корабль явно замедлял ход, но его пассажир не испытывал чувства инерции. Дал ощущал, как со всех сторон что-то надвигается на него; предчувствие беды усилилось. Корабль продолжал медленно двигаться в этом непонятном окружении и наконец мягко остановился в полумраке.

Теперь Дала охватило чувство смертельной опасности, хотя никаких видимых признаков опасности не было. Скорее, это была атмосфера жуткой угрозы, которая давила со всех сторон.

Положив руку на рукоять меча, Дал огляделся вокруг. Корабль стоял на чем-то, что могло быть землей, окутанной туманными завесами. Это было похоже на большой грот. Когда он подходил к борту гондолы, то заметил-, что Ифлиза шевельнулась. Значит, она была еще жива. В его сердце снова забрезжила надежда. Значит, бионовые частицы излучались только поверхностью солнца, и организм Ифлизы сумел противостоять их смертоносному воздействию.

А Дал, наоборот, чувствовал себя теперь более усталым, чем в тот момент, когда сила излучения была максимальной. Но сейчас было не время расслабляться, и постепенно Дал стал понимать характер опасности, которая его окружала. Привыкнув к телепатии сначала с Золтаном, а затем с посланцами и отверженными, теперь он твердо знал, что находится во власти постороннего сознания, которое уже убило и готовится сделать это еще раз.

Дал не стал размышлять о связи между туманным гротом и посторонним разумом. Напряжение нарастало, как на клеммах конденсатора. Жажда убийства усиливалась, сопровождаемая чувствами негодования и ненависти. И в то же время Дал стал улавливать проявление обратных чувств, наполненных жалостью, угрызениями совести и страхом. Два полюса - положительный и отрицательный. В каком направлении проскочит искра?

Дал спустился из гондолы на пружинящую землю. Прямо перед ним клубился кроваво-красный туман. Сзади с потолка лился яркожелтый свет. От этого, как будто солнечного, света исходило спокойствие и расслабленность. Красный свет источал, жестокость и ужас.

Дал двинулся к красному свету, выставив вперед свой щит.

Пурпурный свет облил его обжигающим потоком. Не в силах сдержаться, Дал закричал от боли и отступил назад. Но сзади него оба цвета слились в единую оранжевую массу, в которой бились тысячи различных оттенков. Он снова двинулся вперед, и перед его щитом кровавый туман, казалось, начал отступать. Но боль была такой невыносимой, что он снова вернулся назад. Вокруг корабля, стоящего в середине грота, вились клубы тумана, то кроваво-красные, то золотистые.

Солнечный свет отступал, уступая место красному. Дал бросился к носовой части корабля, где бушевал красный свет, не обращая внимания на ожоги. Золотистое-облако освежило его плечи, смягчило боль. Кровавые языки отступили к туманным стенам, но позади корабля все было охвачено красным заревом. Нужно было продолжать борьбу, нужно было защитить Ифлизу от этого ужаса. Раздираемый сомнениями, он выхватил меч, который всегда помогал ему одерживать верх над врагами. Поможет ли меч в этой нереальной обстановке, против нематериального противника, или, может быть, вызовет такую катастрофу, что Дал навеки останется здесь вместе с несчастной Ифлизой?

Высоко подняв оружие, он бросился вперед. Голубое мерцание меча смешалось с устрашающими отблесками. Сначала Дал даже не понял, что ситуация изменилась, потому что был закрыт щитом, но вскоре, поняв действие меча, сдвинул щит в сторону. Теперь красный туман поднимался по стене к тому месту, откуда исходили светлые потоки, а золотистый свет плыл над землей, исчезая в стене в том месте, откуда шел красный свет. Когда оба потока исчезли совсем, наступила тьма, и только меч мерцал в темноте, подобно луне в ночи.

Одновременно исчезло чувство ужаса. Теперь от клубящихся туманом стен грота исходил мрачный холод; стены начали медленно раздвигаться, свод поднялся на недосягаемую высоту. Атмосфера ужаса и насилия исчезла, и Дал понял, что только что он избежал большой опасности.

Он сел в гондолу и снова стал манипулировать у пульта, чтобы вернуться в свою Вселенную. И снова безрезультатно. Но корабль уже стал слушаться обычных органов управления. Стены грота ушли в бесконечность и, хотя пространство вокруг было занято хаотичными и непонятными призрачными картинами, Дал медленно тронулся вперед. Расплывчатые контуры Ифлизы стали принимать более четкие очертания; черты лица, с точки зрения трехмерного пространства, стали нормальными. Все больше и больше Ифлиза становилась похожа на Каллу. Дал снова стал надеяться на чудо, когда увидел, что она еще дышит. Какую же ошибку он допустил?

Он чувствовал, что в чем-то заблуждался, но это была только интуиция. Он направил корабль к темному пятну, которое принял за отверстие в поверхности солнца; корабль двинулся легко, не встретив препятствия. Снова в гиперпространстве, вдали от этого колдовского места, он сумеет найти дорогу домой.

Дал приблизился к темному пятну, но это была не дыра в поверхности, а другой шар огромного диаметра. Когда он проник внутрь шара, то вынужден был схватиться за виски - настолько сильным был импульс, который он получил.

Это был голос, голос океана грозовой ночью, глубокий, как ураган, как шторм. Едва можно было различить обрывки слов, раскаты громовых речей, вопли и хрипы агонии, симфонии, сотканные из криков наслаждения; все это перемешивалось с голосами животных, скрипом пробивающихся сквозь землю растений и журчанием их соков.

И весь этот апокалипсис жизни перекрывал страшный голос, который теперь разрывал мозг рыцаря-навигатора. Голос говорил:

- Я - Создатель, и меня создало все живое. Я побеждаю все гигантские колонии, я сливаюсь с ними и перехожу в высшие порядки. Мои ячейки находятся в постоянной борьбе, но они не подозревают о моем существовании. Я не хочу быть ячейкой, я хочу сохранить свою личность...

Голос был настолько фантастичен, что Далу показалось, что он сходит с ума. С трудом двинул он ручки управления, и корабль наконец пересек мрачный шар, где все еще звучала эта какофония.

И вот он снова в гиперпространстве.

Позади корабля медленно исчезало негостеприимное солнце с его двойственным бионным излучением. Насколько повысился жизненный тонус у Ортога, настолько его пассажирка впадала в беспамятство.

А Ифлиза тем временем все больше теряла свои, присущие только ей, черты.

Она превращалась в Каллу, это превращение приводило в ужас, и Дал бросил пульт управления, чтобы прикрыть ее щитом и спасти от смертоносного излучения. Может быть, поэтому она стала подавать признаки жизни, но еще не настолько, чтобы внимать настойчивым словам Ортога, отвечать на его безумные объятия. А он кричал, вне себя от отчаяния: - Неужели я вырвал тебя из страны смерти, чтобы потерять снова? Как ты можешь отказаться от борьбы и оставить меня после того, как я последовал за тобой в саму Смерть?

Затем, повернувшись к удаляющемуся солнцу, он погрозил ему кулаком; из уст вырвались проклятья:

- Слушай, ты, Разум Галактики или один из них! Ты, которого Гендерсон де Нанси, мой ушедший навеки боевой товарищ, называл богом! Ты вовсе не Создатель, тебя создали те, кто вокруг тебя! Вместо гармонии ты знаешь только войньг и эгоизм, вместо познания - невежество; ты даже не знаешь, что хоть одна твоя ячейка знает твою природу! Ты - не могущество, ты ничтожество; ты существуешь благодаря своим ячейкам, без которых человек исчезнет, а вместе с ним и ты. Вот твоя милость: вторая смерть той, которую мне удалось оживить!

У Ортога перехватило дыхание, и он снова повернулся к Калле.

Умирающая совершенно утратила черты Ифлизы, и вдруг новая мысль поразила его: если Калла снова стала землянкой, значит, лучи Биона убили Ифлизу и теперь способствуют восстановлению той, которую он любил! Но если это не так, то, подставив Каллу под радиоактивный дождь, он убьет ее. Быть или не быть - он не может тянуть такой жребий. И в этот момент Калла стала приходить в сознание. Она открыла глаза и посмотрела на него еще затуманенным взглядом. Губы ее раскрылись, и она прошептала его имя.

Не описать словами безумную радость, которая охватила Ортога. Он видел перед собой Каллу, такую же, какой она была до смерти. Теперь он чувствовал, что эта сумасшедшая погоня увенчалась успехом. Он должен спасти воскресшую Каллу от всех превратностей этого чуждого мира. Оторвавшись от любимой, он снова начал искать пути возвращения на Землю.

С бьющимся сердцем он положил ладонь на отпечаток, поверхность которого теперь могла привести либо к забвению в жизни, либо к жизни в забвении. Показалась планета, затем исчезла.

В невообразимой дали дрожали созвездия. Некронеф внезапно вздрогнул, гондола качнулась на тросах - раздались страшные взрывы; появилась вспышка, огромная, как диаметр Солнечной системы. Теперь они плыли в бесконечном пространстве, где неслись бледные гигантские облака. Дал узнал это пространство вне пространства, это небо внутри неба. В этом дрожащем хаосе человек был молекулой, расщепленным атомом. В сравнении с ним гибельное бушующее море казалось бы тихой гаванью.

Дал вернулся к Калле. Она выглядела так же, как в тот день, когда он впервые ее встретил в Лассении. Тот же взгляд, вопросительный и соблазнительный одновременно, и глаза, как два окна, открытые на мир подростка. Но было в этих глазах и нечто другое: она ведь встала из могилы, и гондола стала ей второй колыбелью.

Дал лег возле нее, положил ей под голову руку. Она прижалась к нему, смотрела на него, не говоря ни слова. Он видел, что она очень ослабла, но память не изменила ей, раз она его узнала.

И теперь его охватило непреодолимое желание, подобное лаве в жерле вулкана, соединиться с ней, слиться воедино, стать одним существом, которое сильнее смерти. Он узнал аромат ее кожи, ему Захотелось защитить ее, как увядший цветок, который оживает в вазе с водой.

Дал опасался, что она не примет крайние проявления его любви, но ее взгляд сказал все. Он принял ее немой 3OB и они соединились посреди озаренного взрывами пространства.

* * *

Над их головами корабль скрывал часть бесконечного пространства, и гондола несла их, как хрупкая лодка. В эти чарующие мгновения Дал получал от жизни то лучшее, что она может дать; его наслаждение в сто раз усиливалось и горечью потери, и тоской ожидания, и страстными порывами Каллы. Это было божественным слиянием, сила которого заставила отступить несущие угрозу облака. Разрывая тучи, среди бушующих разрядов, они пронеслись подобно стреле через вторую гигантскую стену. На их пути с шелестом заворачивались в свои крылья мрачные тени, скрывающиеся в трещинах бесконечной стены, эти обитатели границы жизни и смерти. Иногда, словно смерть, напуганная проявлениями жизни, они взлетали и, описав траекторию, исчезали за кораблем, оставляя позади огненные струи.

Дал оторвался от Каллы. Теперь корабль шел в обратном направлении через страну Семи Агоний, которая превратилась в узкий туннель. Ортог почти терял сознание, с ужасом чувствуя, что покидает тихую безмятежную страну, похожую на сон без сновидений, где все хорошо и спокойно. Впереди были экстракция, уничтожение и удушье.

Он должен был пройти через врата возвращения, и это было так долго и больно, что он потерял сознание.

В большом зале Храма неподвижно висел некронеф. Он лишь слегка качнулся, когда священник-убийца выстрелил в тело Золтана. Лицо барона стало серым после вспышки излучателя; разряд слегка задел борт гондолы.

Убийца замер, потом трясущимися руками стал направлять оружие на Ортога, но оружие возвращалось назад, словно его отводила какая-то внешняя сила. Медленно рука поднялась к лицу убийцы. Излучатель уставился в висок. Рука упала. Священник снова навел оружие на Ортога. Напрасно. Внешняя сила преобладала. Рука снова согнулась, излучатель снова прижался к виску.

Бесшумная вспышка - и он упал на землю..

А в это время через стену материализовался двойник некронефа. Он медленно начал сливаться с кораблем, который его ждал. Все путешествие не заняло и трех минут по земному времени.

Тело Дала стало оживать. Он поднялся. В его глазах все ещё сверкало мрачное пламя страны Смерти. Рядом с собой он увидел безжизненное тело Золтана, а в нескольких шагах - труп священника. Он быстро огляделся вокруг, ища Каллу, которая должна была быть рядом с ним. Но ее не было. Та, которую он вырвал из страны Смерти, не смогла преодолеть последний рубеж. Дал все понял, и, пока его сердце сжималось в груди, разум прояснялся.

Его опасения оправдались: когда Ифлиза находилась под излучением, Калла испытывала то же воздействие. Но Калла - тень Ифлизы и не может существовать без тела той, кто дает право на существование. Тень без экрана, она смогла быть собой лишь несколько мгновений, и это были мгновения их любви. Если бы дать ей облучиться, возможно, она, отделившись от тела Ифлизы, полностью восстановилась бы. Но что было, того не вернешь. Он потерял Каллу навсегда. Чужая звезда гиперпространства, источник живительных излучений, священник, убивший Золтана в тот момент, когда его убивали посланцы, Ткач Памяти, получивший степень зрелости. Итак, последний бой Ортога произошел в сознании священника, и это вынудило его покончить жизнь самоубийством.

Сам того не зная, Дал спас себе жизнь. И он потерял Каллу, едва обретя ее.

Эту потерю Дал не мог перенести. Он достал меч и провел им поперек груди. Но лезвие, которое побеждало иные миры, рассыпалось в его руках, и обломки упали к его ногам. Голубая вспышка разнесла зал Храма, некронеф исчез. Обломки рухнули на воющих некрозофов. В Великой Лассении подумали, что упала комета.

Подле руин одиноко стоял Дал Ортог Дал де Галанкар.

Он потерял своего собрата по оружию и навсегда потерял свою единственную любовь. Теперь ему незачем жить, но отныне он никогда не дождется конца своих дней; после путешествия в страну Смерти он стал бессмертен. Вечной тенью, отделенной от тела, он будет одинок во веки веков. Он будет живой статуей; все людские заботы не для него. Сквозь руины Храма он пристально смотрел на солнце, которое исчезало за дальним лесом.

Content

Рюэллан Анри
Ортог во власти тьмы