Нора Робертс

Ночь разбитых сердец

Моим читательницам посвящается

ЧАСТЬ I

Потрепанный и разбитый,

Я возвращаюсь домой…

Мое тело словно мешок с костями…

Джон Донн

Глава 1

Ей снился «Приют». Большой белый дом, возвышавшийся на холме под сенью вековых дубов, величественно переливался в лунном свете и был похож на царственную невесту на троне. Больше столетия господствовал он над безмолвными речными водами, дюнами и болотами – великолепный символ человеческой мощи и тщеславия.

Между стволами деревьев золотыми огоньками мелькали светлячки, шевелились ночные существа – таинственные призраки охотников и жертв.

Ни в одном из высоких узких окон «Приюта» не было света. Ни один фонарь не освещал изящные веранды. Темные парадные двери не раскрывали объятий, не обещали сердечного приема. Ночь дышала, и дыхание ее было пронизано сыростью, напоено ароматом жасмина и мускусных роз. Лишь ветер нарушал таинственное безмолвие: шелестели листья огромных дубов и сухо щелкали, словно костлявые пальцы, ветви пальм. Белые колонны, как солдаты, охраняли широкую веранду, но никто не открыл огромную парадную дверь, не вышел навстречу ей.

Приближаясь к дому, она явственно ощущала хруст песка и раковин под ногами, слышала монотонную музыку ветра и даже различала в ней отдельные ноты. На веранде качались, поскрипывая цепями, пустые качели. Никто не наслаждался красотой лунной ночи.

Вскоре послышались новые звуки: негромкое постоянное шуршание волн – океан выплескивал их на песок и засасывал обратно в свои глубины.

Это настойчивое биение, этот ровный пульс не позволяли никому из обитателей острова позабыть о том, что океан может в любой момент – если ему так захочется – вернуть себе сушу со всеми ее плодами.

Однако капризное напоминание стихии не омрачило ее настроения. Ведь это был звук дома, звук детства! Когда-то она, как олень, свободный и дикий, бегала по этим лесам, обследовала эти болота, носилась по песчаным пляжам, была беспечна и счастлива, как возможно лишь в юности.

Она вернулась домой – но теперь уже не ребенком.

Она ускорила шаг, поспешно поднялась по ступеням, пересекла веранду и положила ладонь на большую медную дверную ручку, блестевшую, как потерянное сокровище.

Дверь была заперта.

Она дернула ручку вправо, потом влево, толкнула тяжелую панель из красного дерева. Ее сердце бешено забилось.

– Впустите меня! – взмолилась она. – Я вернулась домой… Я вернулась!

Замок не щелкнул, дверь не открылась. Все так же темнели высокие окна по обе стороны негостеприимного входа. Она прижалась лицом к стеклу, но ничего не смогла разглядеть внутри.

Ей стало страшно.

Теперь она бежала по огибавшей дом веранде между кадками с пышными яркими цветами. Музыка ветра стала резкой, неблагозвучной, ветви пальм предостерегающе заскрипели. Плача, она заколотила кулаками в другую дверь:

– Пожалуйста, пожалуйста, впустите меня. Я хочу вернуться домой!

Всхлипывая и спотыкаясь, она спустилась на садовую дорожку. Можно обойти дом, войти через заднюю затянутую москитной сеткой веранду. Мама говорила, что дверь в кухню всегда открыта.

Но она не могла найти эту дверь. Деревья протягивали к ней толстые ветки со свисавшими с них клочьями мха, преграждая путь. Их развесистые кроны не пропускали лунный свет.

Когда она успела оказаться в лесу? Спотыкаясь о корни, мучительно пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, она поняла, что заблудилась. Поднялся сильный ветер, завыл и бросился на нее, нанося удар за ударом – безжалостно, наотмашь. В тело вонзались пальмовые колючки. Она повернулась, но там, где вилась тропинка, теперь текла река, отрезая ее от «Приюта». Под резкими порывами ветра волновалась высокая трава, покрывавшая скользкие берега.

И на другом берегу она увидела себя, одинокую и рыдающую. И поняла, что умерла.

Джо отчаянно пыталась выбраться из цепких когтей кошмара, но, даже проснувшись, еще чувствовала, как они обдирают ее кожу. Лицо было залито потом и слезами. Дрожащей рукой она пошарила по ночному столику, ища выключатель лампы, чтобы поскорее рассеять мрак. Книга и полная окурков пепельница слетели на пол.

Когда наконец загорелся свет, Джо подтянула колени к груди, обхватила их руками и принялась раскачиваться, стараясь успокоиться.

Это просто сон! – уговаривала она себя. Просто плохой сон.

Она дома, в собственной постели, в своей квартире, далеко от острова, на котором стоит «Приют». Наконец, она взрослая женщина двадцати семи лет. Ее не испугает какой-то глупый сон.

Но когда Джо потянулась за сигаретой, пальцы ее все еще дрожали. Только с третьей попытки ей удалось зажечь спичку.

Часы на ночном столике показывали три пятнадцать. В последнее время это стало обычным явлением, казалось бы, можно было привыкнуть. Но нет ничего хуже паники в три часа ночи. Джо свесила ноги с кровати и замерла на краешке в задравшейся на бедра длинной футболке, служившей ей ночной рубашкой.

Почему сны постоянно возвращают ее на остров, в дом, который она покинула почти десять лет назад? Впрочем, она знала ответ. Любой первокурсник, изучающий психологию, смог бы истолковать значение этих образов. Дом заперт потому, что она понимает: вряд ли кто-то ждет ее возвращения. И неудивительно, что этот кошмар начал мучить ее именно сейчас: она приближалась к возрасту, в котором ее мать сбежала с острова. Сбежала, не оглянувшись, бросив мужа и троих детей.

Мечтала ли Аннабелл когда-нибудь вернуться? И снилась ли ей запертая дверь?

Джо не хотелось думать об этом, не хотелось вспоминать женщину, двадцать лет назад разбившую ее сердце. Давно следовало бы забыть о прошлом. Она научилась жить без матери, без «Приюта», без семьи; даже преуспела в этой жизни – во всяком случае, преуспела в своей профессии.

Джо рассеянно обвела взглядом комнату. Все здесь было просто и практично. О ее многочисленных путешествиях напоминали только фотографии на стенах. Джо сама сделала рамки для черно-белых отпечатков, выбрав для украшения спальни те образцы своей работы, которые считала самыми успокаивающими, приятными для глаз.

Пустая скамья в парке, витая кованая решетка. А вот одинокая ива, низко свесившая кружевные листья над блестящей гладью маленького пруда. Залитый лунным светом сад мог бы послужить наглядным пособием по изучению светотеней и контрастирующих форм. Пустынный пляж с едва показавшимся над горизонтом солнцем манил зрителя – хотелось войти в фотографию, почувствовать грубый песок под босыми ногами.

Джо повесила этот морской пейзаж всего лишь неделю назад, вернувшись из командировки на Внешний Риф в Северной Каролине. Вероятно, отсюда и воспоминания о доме, решила она. Ведь она была так близко. Очень близко. Можно было проехать чуть южнее, в Джорджию, и переправиться на остров на пароме.

Но Джо не поехала на юг. Она выполнила задание, вернулась в Шарлотт и с головой ушла в работу.

И в свои ночные кошмары.

Джо загасила сигарету, встала и натянула спортивные брюки. Она знала, что больше не заснет. Лучше заняться чем-нибудь, чтобы отвлечься от непрошеных мыслей.

А может, во всем виновата книга? – думала Джо, шлепая босиком в маленькую кухню, чтобы сварить себе кофе. Это все-таки огромное профессиональное достижение! Хоть она и знала цену своему мастерству, предложение ведущего издательства о выпуске альбома ее фотографий оказалось неожиданным и волнующим.

Надо бы придумать подходящее название… «Изучение природы»? Нет, похоже на научный проект. «Картины жизни»? Слишком высокопарно.

Джо улыбнулась, откидывая назад темно-рыжие волосы. Ее дело – фотографии, а выбор названия можно оставить специалистам.

В конце концов, кому, как не ей, знать, когда следует настоять на своем, а когда отступить! Большую часть своей жизни она делала или то, или другое. Может, послать один экземпляр домой? Интересно, что подумают о ее альбоме родные? Скорее всего бросят его равнодушно на один из журнальных столиков в холле, где случайный постоялец лениво полистает страницы, гадая, приходится ли Джо Эллен Хэтуэй родственницей Хэтуэям, владеющим гостиницей «Приют»?

Откроет ли альбом отец, чтобы посмотреть, чему она научилась? Наверное, даже не дотронется до него, а просто пожмет плечами и пойдет бродить по своему острову. Острову Аннабелл.

Вряд ли он вообще интересуется теперь своей старшей дочерью. И глупо этой дочери надеяться на его внимание.

Джо отмахнулась от грустных мыслей, сняла с крючка простую синюю кружку и стала ждать, пока закипит чайник.

В ночном бодрствовании есть свои преимущества, решила она. Телефон не зазвонит. Никто не заглянет, не пошлет факс. И никто ничего не ждет от нее. Несколько часов ей не надо быть ни кем и можно ничего не делать. А если дрожат поджилки и раскалывается голова, никто не узнает о ее слабости, кроме нее самой.

Джо заварила кофе по особому турецкому рецепту и выглянула в маленькое кухонное окно. Темная пустынная улица, скользкая от дождя. Под уличным фонарем мерцает бледное пятно света. Какой одинокий свет, подумала Джо. Некому воспользоваться им. В одиночестве столько тайн. Столько бесконечных возможностей. Соблазнов. Притяжения.

Как часто случалось в подобных случаях, она почти машинально схватила свой «Никон» и босиком бросилась из уютной, наполнившейся ароматом кофе кухни в промозглую ночь фотографировать безлюдную улицу.

Работа успокаивала ее, как ничто другое. С камерой в руке, с роящимися в голове образами она забывала обо всем.

Шлепая длинными ногами по холодным лужам, Джо металась по улице в поисках наиболее удачного ракурса, то и дело отбрасывая спутанные волосы, падавшие на глаза. Надо было завязать хвост. А лучше – подстричься. Но где взять время?

Удовлетворение пришло лишь после дюжины снимков. Джо повернулась и подняла глаза на свои окна. Когда она успела зажечь столько света, пока брела из спальни в кухню?

Так или иначе, зрелище было впечатляющее. Джо задумчиво поджала губы, пересекла улицу и, почти припав к земле, нацелила объектив на освещенные окна темного здания. «Логово страдающего от бессонницы» – очень подходящее название. Ее тихий смех жутким эхом отразился от безмолвных домов и заставил ее вздрогнуть.

Господи, похоже, она сходит с ума! Разве нормальная женщина выскочит полуодетой из дома в три часа ночи, чтобы фотографировать собственные окна?!

Однако, чтобы быть нормальной, необходимо спать, а она не спала, как следует уже больше месяца. Необходимо регулярно питаться, а Джо за последние несколько недель потеряла десять фунтов и видела, как постепенно ее стройное тело становится просто костлявым. Необходим душевный покой, но она не могла даже вспомнить, претендовала ли когда-нибудь на душевный покой.

Друзья? Конечно, у нее есть друзья, но ни одного достаточно близкого, чтобы утешать ее посреди ночи.

Семья? Ну, семья-то у нее есть. В некотором роде. Брат и сестра, живущие совершенно отдельной жизнью, ничуть не похожей на ее собственную. Отец, почти незнакомец. Мать, которую она не видела и о которой ничего не слышала двадцать лет.

«Я не виновата», – напомнила себе Джо. Все изменилось, когда Аннабелл сбежала из «Приюта», оставив семью, сокрушенную недоумением и горем. Беда была в том, что все остальные так и не свыклись с происшедшим, не похоронили прошлое. Но она-то похоронила! Она не осталась на острове, чтобы целыми днями бродить по нему, вглядываясь в каждую песчинку, как отец. Она не посвятила свою жизнь заботам о «Приюте» и управлению гостиницей, как брат Брайан. И она не нашла забвение в глупых фантазиях и грезах об очередных приключениях, как сестра Лекси.

Она училась, работала. Строила свою собственную жизнь. И если сейчас у нее разгулялись нервы, то только из-за переутомления. Нужно просто добавить немного витаминов в рацион, и все вернется в норму.

Даже можно было бы взять отпуск, размышляла Джо, копаясь в кармане в поисках ключей. Ведь она не отдыхала уже года четыре. Поехать в Мексику, в Вест-Индию… В любое место, где жизнь течет медленно, а солнце светит ярко. Притормозить. Расслабиться. Отвлечься. Вот он – прекрасный способ справиться с этим ерундовым осложнением!

Входя в квартиру, Джо наступила на маленький квадратный конверт, лежавший на полу, и на мгновение застыла, уставившись на него, – одна рука на ручке открытой двери, в другой – фотокамера.

Был ли конверт здесь, когда она выходила? Неужели она могла не заметить его? Первый такой конверт, на котором было напечатано только ее имя, пришел месяц назад. Она нашла его в своей почте. Затем последовало еще два…

У нее снова задрожали руки, но она приказала себе сначала запереть дверь. И лишь потом, прерывисто дыша, она наклонилась, подобрала конверт. Осторожно отложила камеру, распечатала послание и тихо, протяжно застонала.

Черно-белая фотография была сделана профессионально, как и три предыдущие. Женские глаза, миндалевидные, с тяжелыми веками, опушенные густыми ресницами. Изящно изогнутые брови. Джо знала, что цвет этих глаз должен быть синим, темно-синим. Ведь это были ее собственные глаза! И в них застыл смертельный страх.

Когда это было снято? Как и зачем? Джо прижала ладонь ко рту, не в силах отвести взгляд от фотографии, прекрасно понимая, что сейчас в ее глазах то же самое выражение. Ужас охватил ее, погнал через всю квартиру в маленькую лабораторию, заставил судорожно дергать ящики, быстро шарить в них. Она нашла спрятанные там конверты. В каждом был черно-белый снимок два на шесть дюймов.

Кровь стучала в ее висках, когда она раскладывала снимки по порядку. На первом глаза были закрыты, как будто ее сфотографировали спящей. Остальные отражали процесс пробуждения: на втором – едва приподнятые ресницы, на третьем – глаза открыты, но еще не сфокусированы, затуманены сном.

Да, первые три снимка встревожили ее, но не испугали. На этом, последнем, глаза ее были наполнены смертельным страхом.

Дрожа, тщетно пытаясь успокоиться, Джо отступила от стола. Почему только глаза? Каким образом кому-то удалось подойти к ней так близко без ее ведома? Тот, кто сделал это, должен был сначала попасть в ее квартиру.

Охваченная новой волной паники, Джо бросилась в гостиную, судорожно проверила замки и тяжело привалилась к двери. Сердце словно стучало по ребрам. А затем в ней разгорелся гнев.

Ублюдок! Он хочет запугать ее! Хочет заставить прятаться в этой квартире, шарахаться от собственной тени, бояться высунуть нос на улицу. И она, никогда не знавшая страха, сейчас играет ему на руку.

Джо столько раз бродила одна по незнакомым иностранным городам, по бедным, убогим, безлюдным улицам. Она поднималась в горы и пробиралась сквозь джунгли без всякой защиты, с одним фотоаппаратом, и никогда не думала о страхе. А теперь из-за какой-то пачки фотографий у нее подкашиваются ноги!

Однако следует признать, что этот страх возник не сейчас.

Он разрастался и поглощал ее неделями, шаг за шагом. Заставлял чувствовать себя беспомощной, уязвимой, ужасно одинокой.

Джо оттолкнулась от двери. Она не может так жить и не будет! Отбросит страх. Наплюет на него. Глубоко закопает. Видит бог, она великий специалист по захоронению душевных травм, больших и маленьких. Это просто еще одна.

Она выпьет кофе и пойдет работать.

К восьми часам утра Джо прошла полный цикл – преодолела усталость, испытала вспышку вдохновения и период созидательного покоя, а затем снова скользнула в изнеможение.

Она не умела работать механически и считала, что ко всем стадиям фотопроцесса необходимо относиться с полным вниманием и самоотдачей. Ей удалось кое-что отпечатать, проявить последнюю пленку. За первой чашкой кофе она даже убедила себя, что поняла, почему ей присылают эти фотографии. Просто неизвестный поклонник ее мастерства пытается привлечь к себе внимание, чтобы потом использовать ее влияние в своих личных интересах.

В этом предположении был смысл.

Время от времени она читала лекции и проводила семинары. К тому же за последние три года у нее прошли три персональные выставки. И в том, что кто-то сумел сфотографировать ее – пусть даже несколько раз, – нет ничего из ряда вон выходящего.

Кто бы он ни был, этот человек явно подошел к своей задаче творчески: увеличивал фотографии, кадрировал верхнюю часть лица, посылал отпечатки в определенной последовательности. Жаль, что невозможно установить, когда и где были сделаны снимки. Отпечатаны фотографии недавно, но негативам может быть и год, и два, и пять.

Так или иначе, неизвестный отправитель достиг своей цели. Просто она слишком остро реагирует.

В последние несколько лет Джо часто получала по почте фотографии. Хотя обычно к ним прилагалось письмо. Сначала авторы рассыпались в похвалах ее работам, затем переходили к восхвалению собственных или просили ее совета и помощи, а в некоторых случаях даже предлагали совместные проекты.

Джо не так давно добилась профессионального успеха и еще не привыкла к сопутствующему ему напряжению и чужим ожиданиям, которые иногда бывали довольно обременительными.

Приходилось признать, что она не слишком хорошо справляется со своим новым положением. Нормальный человек получал бы от собственного успеха гораздо больше радости, решила она, прихлебывая ледяной кофе и пытаясь не обращать внимания на неприятные ощущения в желудке.

Она справлялась бы гораздо лучше, если бы ее просто оставили в покое и позволили делать то, что она умеет делать лучше всего!

Голова раскалывалась, плечи ныли. Не вставая с вращающегося табурета, Джо разложила на рабочем столе лист контактных отпечатков с последней пленки и, включив белый фонарь, начала изучать отпечатки через лупу один за другим.

На мгновение ее охватила паника: все отпечатки были расплывчатыми, мутными. Черт побери, как это могло случиться?! Неужели испорчена вся пленка? Джо потрясла головой, заморгала и тут же увидела четкое изображение холмистых дюн, поросших травой.

Она вздохнула с облегчением и расправила напряженные плечи.

– Идиотка! – пробормотала она вслух. – Не снимки не сфокусированы, а твои глаза.

Джо отложила лупу и зажмурилась, чтобы дать глазам отдых. У нее не было сил даже встать и сварить себе еще кофе. Конечно, нужно было бы пойти на кухню и поесть как следует. А потом – поспать. Вытянуться в постели, закрыть глаза и отключиться от всего…

Но Джо боялась заснуть, потому что знала: во сне она потеряет даже этот хрупкий контроль над ситуацией. Наверное, стоит все-таки показаться врачу. Надо подлечить нервы, пока они не расстроились необратимо. Но это значит, что придется обратиться к психиатрам. А они, несомненно, захотят покопаться в ее мозгах и вытащить на свет божий то, что она решила забыть.

Ничего, она справится сама. Она всегда прекрасно со всем справлялась. И пусть Брайан говорит, что для этого она умело расталкивала всех на своем пути. А какой у нее был выбор? Какой выбор был у любого из них, когда они остались одни и барахтались на этом проклятом клочке суши вдали от всего мира?

Вспыхнувшая в ней ярость оказалась слишком мощной и неожиданной для нее самой. Джо задрожала и сжала руки в кулаки. Ей пришлось закусить губу, чтобы не выплеснуть резкие слова на брата, которого даже не было рядом.

«Я просто устала, – сказала она себе. – Устала, вот и все».

Необходимо отложить работу, принять снотворное, отключить телефон и поспать. А проснется она спокойной и сильной!

Внезапно на ее плечо опустилась чья-то рука. Джо дернулась, вскрикнула и выронила кружку.

– Боже, Джо! – Бобби Бэйнз, ее ассистент, отскочил, рассыпав принесенную почту. – Что с тобой? Чего ты так испугалась?

– Что ты здесь делаешь? Что ты здесь делаешь, черт побери? Джо соскочила с табурета, и он полетел на пол вслед за кружкой.

– Я… ты сказала, что хочешь начать работу в восемь. Я опоздал всего на пару минут.

Джо схватилась за край рабочего стола, чтобы не упасть, и с трудом вдохнула воздух.

Бобби в недоумении уставился на нее, оставаясь на безопасном расстоянии: казалось, она готова наброситься на него в любую секунду. Он работал с ней второй семестр и считал, что научился предвосхищать ее приказы, оценивать ее настроения и избегать ее взрывов. Но он понятия не имел, как реагировать на этот безумный страх, горящий сейчас в ее глазах.

– Почему ты не постучал? – выкрикнула она.

– Я стучал, но не дождался ответа. А поскольку я знал, что ты здесь, то воспользовался ключом. Ты сама мне дала его перед последней командировкой.

– Верни! Немедленно!

– Конечно. Пожалуйста. – Продолжая смотреть ей в глаза, Бобби покопался в переднем кармане по-модному выцветших джинсов. – Я не хотел пугать тебя.

Судорожно цепляясь за остатки самообладания, Джо взяла протянутый ключ. К страху приметалось смущение, и она – чтобы выиграть время – наклонилась и подняла опрокинутый табурет.

– Извини, Бобби. Ты действительно меня напугал. Я не слышала, как ты стучал.

– Ничего. Хочешь, принесу тебе еще кофе?

Джо отрицательно покачала головой и, почувствовав, что ноги ее не держат, опустилась на табурет, выдавив улыбку. Напрасно она так набросилась на Бобби: он-то уж, во всяком случае, ни в чем не виноват. Бобби очень серьезно относился к работе с ней, а ведь ему всего лишь двадцать один год. С белокурыми волосами до плеч, завязанными в «конский хвост», и с золотым кольцом в одном ухе, он походил скорее на художника, чем на студента, специализирующегося на фотографии. Узкое длинное лицо, идеально ровные зубы… Его родители, очевидно, свято верили в ортодонтические пластинки, решила Джо, пробежав языком по собственному, не совсем правильному прикусу. И у него хороший глаз и вкус, а Джо никогда не отказывалась поделиться своими знаниями с талантливыми людьми.

Большие карие глаза Бобби все еще настороженно следили за ней, и она постаралась вложить в свою улыбку максимум теплоты.

– У меня была плохая ночь.

– Это видно. – Заметив ее удивленно изогнутые брови, Бобби сам попытался улыбнуться. – Ты ведь сама говорила, что искусство фотографа заключается в умении видеть. А что случилось? Опять не могла заснуть?

Джо не любила и не желала притворяться. Она пожала плечами и потерла усталые глаза.

– Почти не спала.

– Попробуй мелатонин. Моя мать просто молится на него. – Бобби присел на корточки и стал собирать осколки кружки. – И, наверное, тебе не стоит пить столько кофе.

Бобби поднял глаза и увидел, что Джо не слушает. Снова ушла в себя, подумал он. Раньше у нее не было этой привычки. Он уже хотел отбросить менторский тон и не читать ей очередную лекцию о необходимости здорового образа жизни, но решился еще на одну попытку.

– Опять весь вечер сидела на кофе и сигаретах?

– Да, – ответила Джо словно, в полусне.

– Это убьет тебя! Тебе необходима специальная программа: правильное питание, прогулки на свежем воздухе. За последние недели ты потеряла фунтов десять, а у тебя тонкие кости – так ты наживешь себе остеопороз. Для костей и мышц нужен строительный материал.

– Угу.

– Джо, тебе обязательно надо сходить к врачу. По-моему, у тебя малокровие. Ты бледная, а под глазами такие мешки, что туда можно засунуть половину твоего фотооборудования.

– Как мило, что ты заметил.

Бобби собрал самые большие осколки и выкинул их в мусорную корзину. Конечно, заметил! Ее лицо трудно не замечать, хотя она как будто специально трудится над тем, чтобы сделать его незаметным. Бобби никогда не видел на ее лице и намека на макияж, а волосы она стягивала на затылке, вместо того чтобы позволить им обрамлять это нежное овальное лицо с тонкими чертами, экзотическими глазами и волнующим ртом.

Бобби почувствовал, что краснеет, и взял себя в руки. Джо посмеялась бы над ним, если бы знала, что вначале он чуть не потерял из-за нее голову. Потом он, правда, убедил себя, что это – профессиональное восхищение, а не только физическое влечение. И с влечением справился. В основном…

Однако несомненно, что, если бы Джо слегка подкрасила губы и оттенила глаза, она была бы сногсшибательной красоткой.

– Я мог бы приготовить тебе завтрак, – заметил Бобби. – Если у тебя есть хоть что-нибудь, кроме шоколадных батончиков и заплесневелого хлеба.

Глубоко вздохнув, Джо постаралась сосредоточиться на его словах.

– Нет, спасибо. Может, успеем что-нибудь перехватить по дороге. Мы уже опаздываем.

Она соскользнула с табурета и присела на корточки собрать рассыпанные конверты. Бобби продолжал что-то говорить, но Джо уже не слушала. Тошнотворный страх, затаившийся в ней, перерос в ужас, когда она подняла коричневый конверт со своим именем, написанным печатными буквами.

Этот конверт был толще остальных, тяжелее. «Выбрось его! – завопил рассудок. – Не открывай! Не заглядывай внутрь!»

Но ее пальцы уже разорвали конверт, и на этот раз на пол обрушилась целая лавина фотографий. Джо схватила верхнюю – отличный профессиональный черно-белый отпечаток.

Теперь на снимке были не только ее глаза, но вся она. Джо узнала фон – парк около ее дома, где она часто гуляла. Другой снимок – она в центре Шарлотта, стоит на обочине с репортерской сумкой через плечо.

– Послушай, отличный снимок.

Бобби наклонился за фотографией, но Джо резко ударила его по руке и зарычала:

– Прочь! Не смей! Не трогай их!

– Джо, я…

– Не приближайся ко мне.

Тяжело дыша, Джо упала на колени, судорожно перебирая снимки. На всех фотографиях была она, занятая повседневными делами. Вот она выходит с покупками из магазина, вот садится в свою машину…

«Он повсюду, он следит за мной! Куда бы я ни шла, что бы ни делала… Он охотится за мной».

Джо знобило, у нее стучали зубы. А когда она подняла очередную фотографию, ей показалось, что внутри щелкнул какой-то выключатель. Фотография в ее руке задрожала, как от резкого порыва ветра. Джо даже закричать не смогла, словно в легких совсем не осталось воздуха. Она просто не чувствовала больше свое тело.

Отличный снимок: профессиональное освещение и использование светотеней. Джо обнажена, кожа излучает некое жуткое сияние. Тело непринужденно раскинуто, голова чуть склонена, изящный подбородок опущен. Одна рука лежит на талии, другая закинута за голову, как в спокойном сне.

Но глаза… Глаза открыты, вытаращены. Кукольные глаза. Мертвые глаза.

Мгновение Джо казалось, что ее отбросило назад, в ночной кошмар, и она снова смотрит сама на себя, беспомощная, неспособная найти выход из тьмы.

Но даже охваченная ужасом, она смогла увидеть различия. У женщины на фотографии волосы светлые, пышные и волнистые, а тело более зрелое.

– Мама?! – прошептала Джо, схватив фотографию обеими руками. – Мама!

– Что с тобой, Джо? – Бобби ошеломленно уставился в ее остекленевшие глаза. – Что происходит, черт побери?

– Где ее одежда? – Джо обхватила руками голову, разрывающуюся от грохота и гула, и начала раскачиваться. – Где она сама?

– Успокойся.

Бобби сделал шаг вперед и протянул руку, чтобы взять у Джо фотографию, но она резко вскинула голову.

– Не подходи! – Кровь прилила к ее щекам, в глазах заплясали огоньки безумия. – Не прикасайся ко мне! Не прикасайся к ней!

Испуганный, озадаченный, Бобби выпрямился и поднял руки.

– Хорошо, Джо. Хорошо.

Джо снова опустила глаза на фотографию Аннабелл. Как же ей холодно, как холодно! Молодая, загадочно прекрасная… и холодная, как смерть.

– Она не должна была бросать нас, не должна была уходить. Почему она это сделала?

– Наверное, у нее не было другого выхода, – тихо сказал Бобби.

– Нет, она должна была остаться с нами! Она была необходима нам, но мы оказались ей не нужны. Она так красива… – Слезы покатились по щекам Джо, и фотография задрожала в ее руке. – Как сказочная принцесса. Я всегда думала, что она – принцесса. Она бросила нас. Бросила нас и ушла. А теперь она мертва…

Прижимая фотографию к груди, Джо свернулась в клубочек и разрыдалась.

– Полно, Джо, – Бобби ласково потянулся к ней. – Пойдем со мной. Тебе нужна помощь.

– Я так устала, – прошептала Джо и не сопротивлялась, когда он поднял ее на руки, как ребенка. – Я хочу домой.

– Хорошо. А сейчас просто закрой глаза.

Фотография тихо спорхнула на пол лицевой стороной вниз… на все другие лица. Джо увидела надпись на обратной стороне. Большие четкие буквы: «СМЕРТЬ АНГЕЛА».

И последняя ее мысль – когда тьма уже сомкнулась вокруг нее – была о «Приюте».

Глава 2

Легкий туман клубился в первых проблесках зари, словно готовый исчезнуть сон. Солнечные лучи пронзили кроны могучих дубов и заблестели в каплях росы. Маленький кардинал красной пулей беззвучно метнулся сквозь ветви. Славки и овсянки, гнездившиеся в клочьях лишайника, проснулись и завели утреннюю песню.

Он больше всего любил именно начало дня. На рассвете, когда никто не посягал на его силы и время, он мог обо всем подумать без помех. Просто побыть самим собой, наедине с собой.

Брайан Хэтуэй всю жизнь провел на острове и никогда не хотел поселиться где-то еще. Он повидал материк, посетил большие города, а однажды, охваченный внезапным порывом, даже провел отпуск в Мексике. Но этот остров – со всеми его достоинствами и недостатками – принадлежал ему. Он родился здесь в одну штормовую сентябрьскую ночь тридцать лет назад. Родился на той самой большой дубовой кровати с пологом, на которой теперь спал сам. Его приняли собственный отец и старая негритянка, дымившая трубкой из кукурузного початка.

Старуху звали мисс Эффи, ее родители были в свое время рабами его предков. Когда он был еще очень мал, она рассказывала ему историю его рождения. Рассказывала, как завывал ветер и бушевал океан, а в огромном доме на этой величественной кровати его мать сражалась, словно настоящий воин, а потом рассмеялась, когда маленький Брайан вылетел из ее чрева прямо в руки отца.

Хорошая история! Когда-то Брайан мог отчетливо представить себе смеющуюся мать и отца, который жаждет принять его.

Его матери давно здесь нет, старая мисс Эффи мертва, и много – очень много – времени прошло с тех пор, как отец в последний раз обнимал его.

Брайан шел сквозь рассеивающийся туман среди толстых стволов, покрытых ярко-розовыми и красными лишайниками, среди папоротников и низкорослых, похожих на кусты пальм. Высокий худой мужчина, телосложением очень похожий на отца, со смуглой кожей, темными взлохмаченными волосами, холодными синими глазами и твердыми неулыбчивыми губами. Женщины находили его длинное грустное лицо привлекательным, а в печальном изгибе рта видели вызов и стремились заставить эти губы улыбнуться.

Свет слегка изменился, пора было возвращаться в «Приют», чтобы приготовить постояльцам завтрак.

Брайан чувствовал себя на кухне так же свободно, как в лесу, и его отец считал это еще одной из странностей сына. Но Брайан не обижался: он, в общем, готов был признать, что, если мужчина зарабатывает себе на жизнь стряпней и ему это нравится, в нем наверняка есть что-то странное. А то, что отец опасается, не «голубой» ли он, даже развлекало.

Если бы они открыто говорили на подобные темы, Брайан объяснил бы отцу, что можно наслаждаться жизнью, взбивая безупречное безе, и при этом предпочитать женщин для занятий сексом. Но он не привык ни с кем обсуждать свою личную жизнь.

Еще он мог бы сказать отцу, что склонность к отчужденности является фамильной чертой Хэтуэев…

Брайан шел по лесу беззвучно, как олени, водившиеся здесь. Чтобы доставить себе удовольствие, он решил вернуться кружным путем вдоль Лунного ручья. Три оленихи мирно пили воду в таинственно мерцающей тишине. Туман змеился вокруг них, словно струйки белого дыма.

Еще есть время, подумал Брайан. На острове всегда есть время. Он уселся на упавшее дерево и стал с наслаждением наблюдать за расцветающим утром.

Остров протянулся на тринадцать миль в длину и всего на две мили в самом широком месте. Брайан прекрасно знал и любил здесь каждый дюйм: выжженные солнцем песчаные пляжи, прохладные сумрачные болота с древними невозмутимыми крокодилами, дюны, влажные холмистые луга, окаймленные молодыми соснами и величественными дубами.

Однако больше всего он любил лес с его темными укромными уголками, полными неразрешимых загадок.

Он хорошо знал историю острова. Когда-то рабы выращивали здесь хлопок, а его предки сколачивали на этом свои состояния. Остров был поделен между несколькими семействами. Его хозяева становились судовладельцами и стальными магнатами, состояния продолжали увеличиваться и то ускользали, то вновь возвращались в их руки. Теперь деньги уже были не те, что прежде, но остров оставался в руках потомков тех хлопковых королей и стальных императоров. Их дома, выглядывающие из-за дюн, скрывающиеся под сенью деревьев, возвышающиеся над широкой лентой Пеликанова пролива, переходили от поколения к поколению, и до сих пор только горстка семей могла назвать остров своим домом.

Но в этот маленький рай традиционно съезжались богачи – охотиться на оленей и диких кабанов, собирать раковины, ловить рыбу в реке и океане.

В летнюю послеобеденную жару они отдыхали на верандах, а рабы разносили бокалы с холодным лимонадом. По вечерам в бальном зале господского дома в свете свечей, мерцающих в хрустальных люстрах, кружились блестящие пары, в карточном зале, попивая отличный южный бурбон[1] и дымя толстыми кубинскими сигарами, беспечно играли в карты мужчины.

Тогда «Приют» был замкнутым мирком для избранных, символом образа жизни, обреченного на гибель.

Отдыхающие до сих пор приезжали на остров, несмотря на его уединенность, а может быть, и благодаря ей. Чтобы сохранить собственность, Хэтуэям пришлось превратить часть дома в гостиницу.

Брайан знал, что его отец ненавидит каждый шаг, даже звук шагов посторонних на своем острове. Только по этому поводу – и Брайан это помнил – спорили его родители. Аннабелл хотела открыть остров большему числу туристов, привлечь сюда людей, создать круг постоянных гостей, оживить жизнь острова. А Сэм Хэтуэй настаивал на том, чтобы сохранить все неизменным, нетронутым, и контролировал число отдыхающих и экскурсантов, как скряга, неохотно выдающий мелкие монетки. И, в конце концов Брайану стало казаться, что он понял, почему его мать сбежала, – здесь ей не хватало людей, лиц, голосов.

Теперь же для Сэма Хэтуэя этот остров превратился в памятник неверной жене. Это был его счастливый дар и его проклятие.

Однако, несмотря на все свои старания, отец не мог остановить изменения, как не мог остановить наступление на остров океана.

Брайан и сам не приветствовал изменений, но в гостинице они были необходимостью. А гостиницу он любил и, если честно, наслаждался даже выполнением своих повседневных обязанностей. Брайан любил и постояльцев. Ему нравилось слышать чужие голоса, наблюдать за чужими привычками, слушать разные истории из чужих жизней, чужих миров.

Он не имел ничего против других людей – до тех пор, пока они не выказывали намерения остаться. А впрочем, в глубине души он не верил, что люди могут оставаться здесь надолго.

Вот Аннабелл не осталась.

Брайан поднялся, испытывая смутное раздражение от того, что шрам двадцатилетней давности неожиданно запульсировал, как открытая рана. Стараясь не обращать внимания на боль, он отвернулся от ручья и направился по вьющейся тропинке вверх, к «Приюту».

Выйдя из леса на ослепительный свет, он зажмурился. Солнечные лучи разбивались о струю фонтана и превращали каждую капельку в радугу. Брайан окинул взглядом сад. Буйно разросшиеся тюльпаны выглядели вполне прилично, гвоздики казались несколько взлохмаченными… А это что за багровое чудище, черт побери? – спросил он себя. Вообще-то Брайана можно было назвать в лучшем случае посредственным садовником, но он старался содержать территорию гостиницы в порядке. Отдыхающие платили деньги и хотели радовать не только свои желудки, но и глаза: кроме вкусной еды, они желали наслаждаться начищенным антиквариатом и ухоженными садами.

Итак, чтобы привлекать постояльцев, необходимо содержать «Приют» в отличном состоянии, а это требует бесконечных часов тяжелого труда. Но без платных гостей вообще неоткуда было бы взять средства, дом бы давно разрушился. Бесконечный цикл! – думал Брайан, хмуро глядя на цветы. Змея, заглатывающая собственный хвост. Капкан без ключа.

– Агератум.

Брайан резко вскинул голову. Голос он узнал сразу, но пришлось прищуриться, чтобы разглядеть его хозяйку, которой солнце светило в спину. Брайана всегда раздражало, что она умеет подкрадываться так незаметно. Впрочем, он давно уже привык считать доктора Керби Фитцсиммонс незначительным раздражителем.

– Агератум, – повторила Керби и улыбнулась: она знала, что раздражает его, и считала это большим достижением. Ей понадобился почти год, чтобы добиться хотя бы такой реакции. – Тот цветок, на который ты таращишься, Брайан. А вообще-то твоим садам необходим уход.

– И до них дойдут руки, – пробормотал он, прежде чем воспользоваться своим самым действенным оружием – молчанием.

Ему всегда становилось не по себе в обществе Керби. И дело было не только в ее внешности, вполне привлекательной, если вас интересуют изящные блондинки. Брайан считал причиной своей неловкости ее поведение – полную противоположность изяществу и деликатности. Непоколебимо уверенная в себе Керби, казалось, знала понемногу обо всем на свете и не стеснялась идти напролом.

Ее голос всегда напоминал Брайану о высшем обществе Новой Англии. Или – когда он бывал менее снисходителен – о «проклятых янки». Впрочем, ее лицо раздражало его еще больше: типичные скулы янки, привлекающие внимание к глазам цвета морской волны, слегка вздернутый нос, а особенно – безупречный рот: не очень большой и не очень маленький.

Брайан все ждал известий о том, что Керби заколотила маленький коттедж, унаследованный от бабушки, и вернулась на материк, отказавшись от намерения открыть здесь клинику. Но один месяц сменял другой, а Керби не уезжала, медленно, но верно вплетаясь в жизнь острова.

И овладевая его мыслями.

Продолжая насмешливо улыбаться, Керби откинула с лица волну ниспадающих до плеч волос цвета спелой пшеницы.

– Прекрасное утро!

– Еще рано.

Брайан сунул руки в карманы: когда Керби была рядом, он никогда точно не знал, что делать с руками.

– Ну, для тебя-то не слишком рано. – Наклонив голову, Керби смотрела на него, и это зрелище ей нравилось. Но пока ей дозволялось только смотреть: завоевать Брайана Хэтуэя оказалось не так-то просто. – Завтрак еще не готов?

– Мы не обслуживаем до восьми, – нахмурился Брайан: она должна знать это не хуже его, поскольку приходит в гостиницу довольно часто.

– Что ж, придется подождать. А какое фирменное блюдо сегодня? – спросила Керби, не отставая от него.

– Еще не решил.

Отделаться не удалось, и Брайану пришлось смириться с ее присутствием.

– В таком случае голосую за вафли с корицей. Я могла бы съесть дюжину.

Сцепив пальцы, Керби подняла руки над головой и потянулась. Брайан изо всех сил пытался не замечать, как натянулась на крепких маленьких грудях хлопчатобумажная блузка. Игнорирование Керби Фитцсиммонс стало в последнее время его основным занятием. Направляясь к кухонной двери по огибающей дом тропинке, посыпанной толчеными раковинами и окаймленной весенними цветами, он заметил:

– Можешь подождать в гостиной или в столовой.

– Лучше я посижу на кухне. Обожаю смотреть, как ты готовишь.

Не успел Брайан придумать, как отвязаться от нее, она поднялась на заднюю веранду и проскочила в кухню.

Как обычно, кухня сверкала чистотой. Керби ценила аккуратность в мужчинах наряду с хорошим мышечным тонусом и высоким интеллектом. Брайан обладал всеми этими тремя качествами, и именно поэтому ей так не терпелось выяснить, каков он в постели.

И она была уверена, что в конце концов выяснит! Керби никогда не сворачивала с пути, ведущего к цели. Все, что ей оставалось делать в данном случае, так это потихоньку расшатывать его оборонительные укрепления.

Керби знала, что небезразлична ему: она видела, как Брайан следит за ней в те редкие моменты, когда теряет бдительность. Он просто упрям. А упрямство она высоко ценила…

Керби уселась на табурет у стола, не удивляясь, что Брайан молчит: он всегда сохранял дистанцию между собой и окружающими. Зато Керби знала, что он нальет ей чашку изумительного кофе и проследит, чтобы она выпила его с удовольствием. Врожденное гостеприимство!

Керби отхлебнула кофе и огляделась. Она не поддразнивала его, когда говорила, что любит смотреть, как он готовит. Хотя кухня традиционно считается женской территорией, эта явно была мужской. Что ж, подумала Керби, ведь ее хозяин настоящий мужчина: с большими руками, суровым лицом, непослушными волосами…

Керби знала – а на этом острове люди знали друг о друге практически все, – что Брайан переоборудовал кухню около восьми лет назад. Он сам спроектировал ее, выбрал материалы и цветовое решение. И создал чисто мужское рабочее помещение – столешницы под гранит, сверкающая нержавеющая сталь.

Три широких окна обрамлены резным деревом. Дымчато-серая банкетка под ними удобна для семейных трапез, правда, насколько Керби знала, Хэтуэи редко ели вместе. Пол выложен кремовой плиткой, стены – белые, без украшений. Вообще – никаких особых затей.

Однако блеск медных кастрюль, висевших на крюках, косы высушенного перца и чеснока, полка со старинной кухонной утварью создавали домашнюю, уютную атмосферу. Керби понимала, что Брайан думал скорее о практичности, чем об уюте, но все эти детали согревали помещение.

От прежней кухни остался старый выложенный из кирпича очаг, напоминавший о тех временах, когда эта комната была сердцем дома, местом неторопливых семейных ужинов. Керби нравилось, когда зимой в очаге горел огонь и запах горящих поленьев смешивался с ароматом пряного тушеного мяса или булькающих супов.

Керби казалось, что коммерческий размах требует большого количества современных кухонных агрегатов, но она сознавала, что очень мало разбирается в приготовлении еды. Все ее навыки сводились к тому, чтобы вытащить из морозилки пакет с полуфабрикатом и бросить его в микроволновую печь.

– Мне нравится твоя кухня, – заявила она.

Брайан, взбивавший что-то в большой синей миске, только хрюкнул. Приняв это за ответ, Керби соскользнула с табурета, чтобы налить себе вторую чашку кофе, но по дороге наклонилась, слегка коснувшись его руки, и усмехнулась, увидев в миске жидкое тесто.

– Вафли?

Брайан слегка отстранился: ее аромат мешал ему сосредоточиться

– Но ведь ты именно это хотела?

– Конечно. – Подняв чашку, Керби улыбнулась ему поверх дымящегося кофе. – Приятно получать то, что хочешь. Как ты думаешь?

Брайан думал, что у нее самые потрясающие глаза на свете. В детстве он верил в русалок и был убежден, что у всех них глаза, как у Керби.

– Довольно легко получать что хочешь, если это – вафли. Брайан отступил на шаг, обошел ее и вынул из нижнего шкафчика электрическую вафельницу. Воткнув шнур в розетку, он резко повернулся, налетел на Керби и автоматически схватил ее за талию, чтобы поддержать.

– Ты болтаешься под ногами!

Керби придвинулась ближе, очень довольная тем, что он ее не отпускает.

– Я могла бы помочь.

– В чем?

Керби улыбнулась, опустила глаза на его губы, задержала на них свой взгляд и снова посмотрела ему в глаза.

– В чем угодно. – «Какого черта?» – подумала она и положила ладонь на его грудь. – Тебе что-нибудь нужно?

Его кровь запульсировала быстрее, он непроизвольно крепче обнял ее за талию. Сколько раз он думал о том, как толкнет ее на кухонный стол и возьмет то, что она так настойчиво сует ему под нос!

И это стерло бы самодовольную улыбку с ее лица.

– Ты мне мешаешь, Керби.

Но он все еще не отпускал ее. И под ее ладонью его сердце учащенно билось. Несомненный успех!

– Брайан, я мешаю тебе почти целый год. Когда ты что-нибудь предпримешь по этому поводу?

Его глаза сощурились, но Керби успела заметить, как они вспыхнули. От предвкушения у нее перехватило дыхание. Наконец! – подумала она и прижалась к нему.

Но Брайан резко опустил руку и отступил. Этого она совершенно не ожидала и на сей раз действительно чуть не упала.

– Пей свой кофе. У меня полно работы.

Он с удовольствием увидел, что ему все-таки удалось задеть ее гордость. Самодовольная улыбка исчезла. Изящные брови сошлись на переносице, глаза потемнели от гнева.

– Черт побери, Брайан! В чем проблема? Он ловко плеснул тесто на разогревшуюся вафельницу, закрыл крышку и невозмутимо заявил:

– У меня – никаких проблем.

– И что же мне сделать? – Керби со стуком опустила чашку, расплескав кофе по безупречно чистому столу. – Я что, должна явиться сюда голой?

Его губы дернулись.

– Пожалуй, неплохая мысль. После этого я мог бы поднять цены. – Он вскинул голову. – Если, конечно, ты хорошо выглядишь голой.

– Я великолепно выгляжу голой! И я предоставляла тебе кучу возможностей убедиться в этом лично.

– Наверное, мне больше нравится самому изыскивать подобные возможности. – Он открыл холодильник. – Хочешь омлет к вафлям?

Керби сжала кулаки, но вовремя напомнила себе, что дала клятву лечить, а не вредить.

– Пошел ты со своими вафлями знаешь куда? – пробормотала она и торжественно удалилась.

Брайан подождал, пока хлопнет дверь, и только тогда усмехнулся. «Пожалуй, я вышел победителем из этой схватки характеров!» – подумал он и решил побаловать себя ее вафлями.

Брайан как раз сбрасывал их на тарелку, когда дверь снова распахнулась.

Лекси театрально замерла на пороге – по привычке, а не для того, чтобы произвести впечатление на брата копной тугих кудрей цвета «Огненный Ренессанс».

Лекси была в восторге от волос женщин с картин Тициана. Тициановского оттенка было очень трудно добиться, но наконец ей это удалось. Теперь волосы прекрасно сочетались с молочно-белой с розовым оттенком кожей. Лекси унаследовала изменчивые глаза отца. Сегодня утром они были цвета бурного моря, еще припухшие от сна, но уже подчеркнутые тушью.

– Вафли! – воскликнула она. Вернее, промурлыкала по-кошачьи. Благодаря добросовестным репетициям вкрадчивое мурлыканье прозвучало очень естественно. – Обожаю!

Брайан невозмутимо отрезал кусочек и отправил его себе в рот.

– Мои, – заявил он.

Лекси взмахнула головой, отбросив за спину цыганскую гриву, и прелестно надула губы. Брайан толкнул к ней тарелку, и она улыбнулась, похлопав ресницами.

– Спасибо, дорогой!

Она положила ладонь на одну его щеку и поцеловала другую.

У Лекси была несвойственная остальным Хэтуэям привычка поминутно целоваться и обниматься. Брайан вспомнил, как после бегства их матери Лекси, словно щенок, прыгала кому-нибудь на руки. Черт побери! – подумал он. Ведь ей было тогда всего четыре года. Он дернул сестру за волосы и подвинул ей сироп.

– Кто-нибудь еще встал?

– М-м-м… Парочка в синей комнате шевелится. А кузина Кейт уже в душе.

– Я думал, что сегодня ты обслуживаешь утреннюю смену. Угу – согласилась Лекси с набитым ртом. Брайан взглянул на яркий короткий полупрозрачный халатик и удивленно поднял брови.

– И это твоя новая форма официантки?

Лекси скрестила длинные ноги и изящно откусила вафлю.

– Нравится?

– Думаю, ты получишь такие чаевые, что они позволят тебе немедленно удалиться на покой.

– Надеюсь. – Лекси сдавленно засмеялась. – Мечта всей моей жизни – подавать еду черт знает кому, убирать грязные тарелки и прикарманивать мелочь, чтобы потом жить в роскоши.

– У всех нас есть свои маленькие фантазии, – небрежно заметил Брайан и поставил перед ней чашку сладкого кофе со сливками. Он не разделял горечи и разочарования сестры, но любил ее, а потому сказал: – Хочешь послушать о моих?

– Наверное, ты мечтаешь о чем-нибудь вроде победы в конкурсе Бетти Кроккер на лучший кулинарный рецепт.

– А что? Это вполне возможно.

– Бри, я в самом деле собиралась кое-чего достичь!

– И достигла. Алекса Хэтуэй – принцесса острова. Лекси закатила глаза и принялась за кофе.

– Я и года не продержалась в Нью-Йорке. Даже одного сволочного года.

– А кому это надо? – От одной мысли о Нью-Йорке у него мурашки пробежали по коже. Давка на улицах, спертый воздух, отвратительные запахи. – По-моему, и здесь неплохо.

– Довольно трудно быть актрисой на острове.

– Милая, если хочешь знать мое мнение, у тебя это прекрасно получается. А если хочешь дуться, забирай вафли в свою комнату. Ты портишь мне настроение.

– Тебе хорошо! – Лекси отшвырнула тарелку, и Брайан едва успел поймать ее, прежде чем она слетела на пол. – У тебя-то есть все, что ты хочешь. Живешь в глуши день за днем, год за годом. Делаешь одно и то же снова и снова. А папа практически отдал тебе дом и теперь целыми днями может топать по острову и следить, чтобы никто не сдвинул с места ни одной его бесценной песчинки.

Лекси вскочила с табурета, взмахнула руками.

– И Джо получила то, что хотела. Знаменитый фотограф! Путешествует по всему миру и щелкает фотоаппаратом! А что есть у меня? Нет, скажи, что есть у меня? Пара рекламных роликов и горстка ролей без слов. Ах, да… Еще главная роль в трехактной пьесе, которая выдержала только премьеру в Питтсбурге . А теперь я торчу здесь, обслуживаю столики, меняю простыни чужим людям… И я все это ненавижу!

Брайан выждал мгновение и зааплодировал.

– Отличная речь, Лекс! Здорово подбираешь слова. Должен признать, ты не зря стремишься на сцену. Вот только жесты несколько напыщенны.

У нее задрожали губы.

– Иди к черту, Бри!

Лекси вскинула голову и выплыла из кухни.

Брайан подобрал ее вилку. Похоже, на этот раз схватка закончилась не в его пользу, подумал он и решил, что теперь может спокойно доесть завтрак.

Через час Лекси уже вовсю расточала улыбки и несколько слащавое южное обаяние. Она была ловкой официанткой, что, кстати, спасало ее от полной нищеты во время пребывания в Нью-Йорке, и обслуживала столики с неторопливым изяществом. Со стороны казалось, что работа доставляет ей истинное удовольствие.

Она надела нарядную юбку, коротенькую ровно настолько, чтобы вызвать раздражение Брайана, и обтягивающий джемпер, самым выгодным образом подчеркивающий ее фигуру. А фигура у нее была отличная, и она усердно трудилась, чтобы поддерживать ее в хорошей форме.

Лекси хорошо знала, что фигура – орудие производства и на сцене, и в зале ресторана. Как и сияющая, всегда готовая вспыхнуть улыбка.

– Мистер Бенсон, хотите, я подогрею ваш кофе? Вам понравился омлет? Брайан просто волшебник на кухне, не правда ли?

Поскольку мистер Бенсон явно оценил ее грудь, Лекси слегка наклонилась, чтобы не разочаровать его, а затем направилась к следующему столику.

– Кажется, вы сегодня покидаете нас? – ослепительно улыбнулась она новобрачным, обнимающимся за угловым столиком. – Надеюсь, вы когда-нибудь снова приедете на остров.

Лекси плыла по залу, безошибочно угадывая настроение клиентов – кто из них хочет поболтать, а кто хочет, чтобы его оставили в покое. Как обычно, по будням народу с утра было немного, и у нее имелась возможность дать представление.

На самом деле ей хотелось играть в переполненных залах знаменитых театров Нью-Йорка! А вместо этого приходилось – с дежурной улыбкой – исполнять роль официантки в доме, который никогда не менялся, на острове, который никогда не менялся… Лекси не относилась к людям, которые высоко ценят историю. Для нее прошлое было застывшим, скучным, как сам остров и кучка живших на нем семейств.

Пендлтоны испокон веков соединялись узами брака с Фитцсиммонсами, Бруди или Вердонами. Главная Четверка острова! Впрочем, иногда кто-нибудь из отпрысков делал ход конем и связывал свою жизнь с уроженцем материка. Некоторые даже уезжали, но большинство оставались, жили в одних и тех же коттеджах поколение за поколением, освежая парой новых фамилий список постоянных обитателей острова.

Все это так… предсказуемо! – с тоской думала Лекси, бодро взмахивая блокнотом и одаривая улыбкой компанию за очередным столиком.

Ее мать вышла замуж за пришельца с материка, Хэтуэи жили здесь и работали не покладая рук вот уже более тридцати лет.

Но возвышающийся на холме «Приют» все равно оставался и всегда будет домом Пендлтонов!

И казалось, что бежать отсюда невозможно.

Лекси сунула чаевые в карман, подняла гору грязных тарелок, и, как только перешагнула порог кухни, ее глаза стали ледяными. Она сбросила свое обаяние, как змея сбрасывает старую кожу. А то, что Брайан не обратил внимания на ее подчеркнутую холодность, только подлило масла в огонь.

Лекси швырнула посуду на стойку, подхватила кофейник со свежим кофе и отправилась обратно в столовую. Два часа она подавала, убирала, меняла столовые приборы… и грезила о тех местах, где хотела бы сейчас оказаться.

Бродвей! Она была так уверена, что сможет завоевать его! Все говорили, что у нее талант. Каково же было ее разочарование, когда она приехала в Нью-Йорк и столкнулась с сотнями других молодых женщин, которым говорили то же самое!

Лекси хотела стать настоящей актрисой, а не одной из тех легкомысленных девиц, которые рекламируют дамское белье и называют себя актрисами-моделями. Она хотела начать прямо с вершины! В конце концов, она обладала и умом, и прекрасными внешними данными, и талантом.

Надо сказать, первый же взгляд на Манхэттен наполнил ее уверенностью и энергией. Лекси казалось, будто все там ждало ее. Выписывая счет шестерым клиентам за столиком, она думала о магазинах с роскошной одеждой и изысканных ресторанах. Она была в восторге от многолюдья, шума, оживления. Ей нравилось головокружительное ощущение, что у всех есть дела, что всем есть куда спешить.

Она тоже хотела что-то делать и куда-то спешить!

Конечно, квартиру Лекси сняла не по средствам, поскольку не желала довольствоваться тесной комнатенкой, побаловала себя новой одеждой в шикарном магазине и провела целый день в косметическом салоне фирмы «Элизабет Арден». Все это пробило значительную брешь в ее бюджете, но она считала траты вложением капитала. Она хотела выглядеть на кастингах наилучшим образом!

Грубое отрезвление наступило в первый же месяц. Лекси не ожидала такой конкуренции, такой безумной решимости на лицах тех, кто выстраивался рядом с ней на бесконечных пробах на роли.

Впрочем, она сразу же получила несколько предложений, но сниматься нужно было в основном в горизонтальном положении. А она была слишком горда и слишком уверена в себе, чтобы согласиться на это.

Теперь же эти гордость, самоуверенность и – приходилось признать – наивность провели ее по полному кругу и вернули в исходную точку.

Но лишь временно, напомнила себе Лекси. Менее чем через год ей исполнится двадцать пять, она получит свое наследство, вернется в Нью-Йорк и на этот раз будет гораздо умнее, гораздо хитрее и гораздо осмотрительнее.

Она не потерпела поражение. Просто дала себе передышку. В один прекрасный день она будет стоять на сцене и чувствовать восхищение публики, о котором так мечтала. Именно в тот момент она станет личностью!

Станет кем-то еще, кроме младшей дочери Аннабелл…

Лекси понесла в кухню остатки грязной посуды. Брайан уже заканчивал уборку. Ни одной грязной кастрюли в раковине, ни пятнышка, ни капельки на рабочем столе! Понимая, что поступает отвратительно, Лекси все же не удержалась и вывернула руку так, что чашка, венчавшая гору тарелок, грохнулась на плитки пола, расплескивая кофейный осадок.

– Лекси, должно быть, тебе нравится валять дурака, – холодно заметил Брайан. – Что ж, у тебя это неплохо получается.

– Неужели? – Не успев даже подумать о том, что делает, она выпустила из рук поднос. Яркие керамические тарелки с грохотом упали на пол, остатки еды и осколки полетели во все стороны. – А теперь как?

– Черт побери, что ты пытаешься доказать? Что способна только разрушать все вокруг себя? Что кто-то, как обычно, будет убирать за тобой грязь? – Брайан протопал к кладовке, вытащил швабру и швырнул ей. – Делай это сама.

– Не буду! – Уже сожалея о своей злобной выходке, Лекси все-таки бросила швабру обратно Брайану. Разноцветные керамические осколки лежали у ее ног остатками веселого карнавала. – Это твоя драгоценная посуда! Ты и убирай!

– Сама уберешь, или, клянусь, я пройдусь этой шваброй по твоей заднице.

– Только попробуй, Бри! – Лекси подошла вплотную к брату. Сознание собственной неправоты лишь подстегивало ее решимость не сдавать позиции. – Только попробуй, и я выцарапаю твои чертовы глаза! Мне до смерти надоели твои приказы! Это мой дом так же, как и твой!

– Ну, вижу, тут ничего не изменилось. Брайан и Лекси – оба с потемневшими от бешенства лицами – обернулись и вытаращили глаза. В дверях стояла Джо!

– Я поняла, что вернулась домой, как только услышала грохот и ваши дружелюбные голоса.

Настроение Лекси резко изменилось. Она взяла брата под руку, демонстрируя полное единство.

– Смотри-ка, Брайан, еще одна блудная дочь явилась! Надеюсь, у нас осталось что-нибудь от того упитанного тельца?

– Мне хватит и кофе, – сказала Джо и закрыла дверь.

Глава 3

Джо стояла у окна своей бывшей детской. За последние двадцать лет вид отсюда не изменился. Сады вокруг «Приюта» по-прежнему терпеливо ждали прополки. Качались на легком ветру колокольчики, грели на солнце дерзкие личики фиалки, золотились тюльпаны, охраняемые высокими копьями лиловых ирисов.

За цветами поднимались пальмы, а еще дальше – дубы, прятавшие в своей тени кружевные папоротники и множество уже распустившихся лесных цветов.

По небу неспешно скользили облака, отбрасывая на землю легкие тени, играя солнечным светом, меняя его оттенки от золотистого до жемчужного. Мир, покой, сказочная идиллия. Если бы у нее были силы, она вышла бы сейчас из дома, поймала на пленку эту картину и стала бы ее хозяйкой.

Внезапно Джо поняла, что ей не хватало всего этого, что она скучала по виду из окна комнаты, где спала первые восемнадцать лет своей жизни.

Когда-то она проводила долгие часы в саду с матерью, училась ухаживать за цветами, узнавала их нужды и привычки, наслаждаясь ощущением земли под пальцами и теплом солнечных лучей. Птицы и бабочки, музыка ветра, скольжение пушистых облаков в высоком синем нёбе – бесценные воспоминания раннего детства!

«Я так долго не вспоминала, – подумала Джо, устало отворачиваясь от окна. – Все эти картины – мысленные или запечатленные на пленку – мне так далеко удалось запрятать…»

Комната также мало изменилась. В семейном крыле «Приюта» до сих пор ощущалось присутствие Аннабелл – ее стиль и вкус. Для своей старшей дочери Аннабелл выбрала кровать со сложным узором на спинках и покрывалом из старинных ирландских кружев – семейной реликвией Пендлтонов. Джо любила гладить рукой это покрывало, такое приятное на ощупь, и всегда любовалась его рисунком.

На обоях цвета слоновой кости пышно цвели колокольчики, оконные рамы были теплого медового цвета.

Аннабелл всегда сама обставляла комнаты и не терпела случайных вещей. Здесь были столики из клена, лампы с круглыми стеклянными абажурами и вазы, всегда полные свежих цветов. Она хотела, чтобы ее дети с ранних лет учились жить среди красивых вещей и любить их. На полке маленького мраморного камина стояли свечи, лежали морские раковины. Полки на противоположной стене были заполнены не куклами, а книгами. Даже ребенком Джо мало играла в куклы.

Аннабелл больше нет. В какой-то момент из этих последних двадцати лет она умерла, и ее предательство стало полным и окончательным…

Джо закрыла лицо руками. Боже милостивый, почему кому-то пришло в голову увековечить смерть Аннабелл на пленке?! И почему они послали это ее дочери?

«СМЕРТЬ АНГЕЛА»…

Джо ясно помнила слова, написанные печатными буквами на оборотной стороне фотографии. Она приложила руку к груди, пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце. Какое извращение таится здесь? – спросила она себя. И какая угроза? Какая угроза лично ей?

Снимок был, он существует. И неважно, что, когда она вышла из больницы и вернулась в свою квартиру, фотография исчезла. Нельзя придавать большое значение этому исчезновению. Ведь если она признает, что вообразила себе ту картину, что у нее были галлюцинации, придется признать, что она потеряла рассудок!

А как можно смириться с собственным безумием?

Тем не менее, когда Джо вернулась из больницы, фотографии не было. Все остальные снимки – ее собственные портреты – валялись на полу лаборатории, где она в панике рассыпала их. Но, как Джо ни искала, сколько часов ни провела, дюйм за дюймом обыскивая всю квартиру, она не нашла отпечаток, окончательно сломивший ее.

А что, если его никогда там не было?! Закрыв глаза, Джо прижалась лбом к оконному стеклу. Если она выдумала его, значит, подсознательно хотела, чтобы та ужасная картина была реальностью! Но в таком случае как это характеризует ее саму?

С чем ей легче смириться? С собственной психической нестабильностью или со смертью матери?

Джо задохнулась и в ужасе прижала ладонь ко рту. Не думай об этом сейчас! – приказала она себе. Спрячь эти мысли, как ты спрятала фотографии. Запри их, пока не станешь сильнее. Если сорвешься, то опять окажешься в больнице и врачи снова начнут копаться в твоей душе и теле. Ты должна справиться!

Джо глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Необходимо держаться, пока не появятся силы задать вопросы, которые необходимо задать, и найти ответы, которые необходимо найти.

А пока следует что-то делать, что-то привычное. Попробовать притвориться, что это самый обыкновенный визит домой.

Джо посмотрела на чемоданы, стоявшие у кровати. Одна только мысль о том, что их надо открыть, достать одежду и развесить ее в шкафу, подавляла, лишала последних сил. Джо опустилась в кресло и закрыла глаза.

Сперва надо подумать и все спланировать. Самое практичное – составить список необходимых дел и распределить их в порядке важности. Так она обычно делала, и это всегда приносило наилучший результат. Возвращение домой было единственно возможным решением, значит, оно правильно и практично. И это лишь первый шаг, пообещала себе Джо. Только нужно немного прийти в себя, успокоиться, тогда она сможет мыслить ясно и придумает, что делать дальше.

Но она не успела ничего придумать и задремала, даже начала видеть сон.

Когда послышался стук в дверь, ей показалось, что прошло лишь несколько секунд. Джо вздрогнула, очнулась от сна, не понимая, где находится, затем вскочила, испытывая идиотское смущение от того, что ее застали спящей среди дня. Не успела она подойти к двери, как та открылась и показалась голова кузины Кейт.

– Ну, вот и ты. Господи, Джо, ты похожа на труп трехдневной давности. Сядь, выпей чаю и расскажи мне, что с тобой происходит, – озабоченно говорила Кейт, входя в комнату с чайным подносом.

Все та же Кейт! – подумала Джо и обнаружила, что улыбается. Прямолинейная, строгая и властная Кейт…

– А ты выглядишь чудесно.

– Я слежу за собой. – Кейт поставила поднос на низкий столик и махнула рукой на кресло. – Чего не скажешь, глядя на тебя, девочка. Ты слишком худа, слишком бледна, а на голове – просто воронье гнездо. Но мы все это поправим.

Кейт проворно налила чай в две чашки с рисунком из веточек плюща, затем откинулась на спинку кресла, отхлебнула чаю и наклонила голову.

– А теперь выкладывай.

– Я взяла отпуск, – без запинки сообщила Джо; недаром она всю дорогу репетировала, как объяснит свой неожиданный визит. – На несколько недель.

– Джо Эллен, тебе не удастся обмануть меня.

И никогда не удавалось, усмехнулась про себя Джо. Никому из них не удавалось с того самого момента, как Кейт впервые вошла в их дом. Она приехала через несколько дней после исчезновения Аннабелл. Приехала на неделю и двадцать лет спустя все еще оставалась в «Приюте»…

Кейт была кузиной Аннабелл, именно поэтому ее все так называли, и фамильное сходство проявлялось в глазах, цвете волос, фигуре. Но насколько Аннабелл была нежной и женственной, настолько Кейт – прямолинейной и угловатой.

Впрочем, Кейт действительно следила за собой. По-мальчишески короткие, темные с рыжинкой волосы обрамляли умное живое лицо аккуратно и красиво. Кейт не увлекалась нарядами, но никогда не одевалась неряшливо. Юбки всегда наглажены, хлопчатобумажные блузки накрахмалены. Ногти коротко подстрижены и покрыты тремя слоями светлого лака. До пятидесяти лет она сохранила подтянутую фигуру, со спины ее можно было принять за мальчишку подростка.

Кейт вошла в их жизнь в самый трудный момент и ни разу не дрогнула, не подвела. Она просто была рядом с ними, заставляя всех делать хотя бы самое необходимое. И, командуя, требуя, любя их, создавала по крайней мере иллюзию нормальной жизни.

– Я скучала по тебе, Кейт, – тихо сказала Джо. – Правда скучала.

Кейт пристально смотрела на нее несколько секунд, затем что-то дрогнуло в ее лице.

– Не думай, что я размякну, Джо Эллен. Я вижу, у тебя неприятности, так что решай сама: или ты все расскажешь, или мне придется выпытывать, а это только отнимет время. Я ведь в любом случае обо всем узнаю.

– Мне нужно отдохнуть.

В этом можно было не сомневаться: по девочке видно, что ей необходим отдых. Хорошо зная Джо, Кейт решила, что вряд ли это затравленное выражение появилось в глазах племянницы из-за мужчины. Значит, остается работа. Работа, которая бросает ее в далекие, незнакомые, часто опасные места. Места войн и катастроф. И Кейт знала, что эта самая работа занимает в жизни Джо гораздо больше места, чем любые человеческие привязанности.

Малышка, подумала Кейт, моя бедная, любимая малышка! Что же ты с собой сотворила?

Она крепче сжала ручку чашки, чтобы сдержать дрожь в пальцах.

– Ты болела? Может быть, была ранена?

– Нет, нет, – Джо покачала головой. – Это просто перенапряжение, стресс. Пожалуй, я слишком много работала последние два месяца.

Брови Кейт сошлись на переносице в знаменитую «осуждающую линию Пендлтонов».

– Джо Эллен, от какого такого перенапряжения ты теряешь вес и почему у тебя трясутся руки?

Джо сцепила на коленях предательски дрожащие руки и выдавила улыбку.

– Давай будем считать, что я не следила за собой, но собираюсь исправить свою ошибку.

Постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Кейт изучала лицо Джо. Слишком измученное, чтобы обвинить в этом одну работу.

– Мне все-таки кажется, что ты болела.

– Да нет же! – Усилием воли Джо заблокировала воспоминание о больничной палате, почти уверенная, что Кейт способна прочесть ее мысли. – Просто небольшое переутомление. Я плохо спала последнее время. – Нервничая под упорным взглядом Кейт, Джо поднялась и стала искать сигареты в кармане брошенного на кресло жакета. – Я писала тебе о договоре на книгу? Думаю, именно он выбил меня из колеи. – Она щелкнула зажигалкой. – Это для меня совершенно новая область.

– Но ты должна гордиться, а не доводить себя до болезни.

– Ты права. Совершенно права. – Джо выдохнула дым, изо всех сил стараясь не думать об Аннабелл и фотографиях. – Я как раз собираюсь отдохнуть.

Ладно, решила Кейт, на сегодня хватит.

– Хорошо, что ты вернулась домой. Пара недель стряпни Брайана, и ты снова наберешь вес. А нам тут не помешает помощь: большинство комнат и коттеджи забронированы на все лето.

– Значит, дела идут хорошо? – спросила Джо без всякого интереса.

– Людям необходимо отвлечься от собственных повседневных дел и познакомиться с чужими. Большинство приезжающих сюда ищет тишины и уединения, иначе они были бы в Хилтон-Хед или на Джекилле. Однако им все равно нужно чистое постельное белье и полотенца. – Кейт подумала о предстоящей сегодня работе и добавила: – Лекси, конечно, помогает, но она так же ненадежна, как всегда. Вполне может исчезнуть на целый день, бросив все домашние дела. У нее сейчас трудное время – приходится бороться с разочарованиями и неприятностями, но она растет.

– Кейт, Лекси двадцать четыре года! Она уже выросла.

– Некоторым, чтобы повзрослеть, нужно больше времени, чем другим. Это не недостаток, а реальный факт. – Кейт всегда была готова защитить одного из своих птенцов, даже если приходилось защищать его от пощипываний остальных.

– А некоторые так и не могут научиться смотреть в лицо реальности, – заметила Джо. – И тратят всю жизнь на то, чтобы обвинять в своих неудачах и разочарованиях кого-то другого.

– Алекса – не неудачница. Тебе никогда не хватало с ней терпения, как и ей – с тобой. Это тоже факт.

– Я и не просила ее быть со мной терпеливой! – Старые обиды вспыхнули и зашипели, как жир на сковородке. – Я никогда ни о чем ее не просила, и никого не просила!

– Да, Джо, ты никогда не просила, – спокойно сказала Кейт. – Потому что, если бы ты попросила, тебе пришлось бы дать что-то взамен. Возможно, если бы ты позволила им нуждаться в тебе, пришлось бы признать, что ты нуждаешься в них? По-моему, пора вам всем перестать закрывать глаза на кое-какие вещи. Прошло два года с тех пор, как вы трое собирались вместе в этом доме.

– Я знаю, сколько лет прошло, – с горечью сказала Джо. – Но Брайан и Лекси встретили меня не более радушно, чем я ожидала.

– Может, ты получила бы больше, если бы ожидала больше? – Кейт поджала губы и, помолчав, добавила: – Ты даже не спросила о своем отце.

Джо раздраженно загасила сигарету.

– И что ты хочешь, чтобы я спросила?

– Не разговаривай со мной так дерзко. Если ты собираешься жить в этом доме, то должна выказывать хоть какое-то уважение к его обитателям. И пока ты здесь, девочка, будешь помогать в гостинице. Твой брат слишком много взвалил на свои плечи в эти последние несколько лет. Пора семье присоединиться. Пора вам наконец стать семьей.

– Кейт, я не хозяйка гостиницы, и вряд ли Брайан захочет, чтобы я лезла в его дела.

– Не надо быть хозяйкой гостиницы, чтобы постирать белье, натереть полы или смести песок с веранды.

Ледяной тон тетки вызвал у Джо желание оправдаться.

– Я не говорила, что не буду работать, я только имела в виду…

– Я прекрасно знаю, что ты имела в виду, и говорю тебе, что мне до смерти надоело подобное поведение. Любой из вас скорее утопится в болоте, чем попросит помощи у родного брата или сестры. И вы скорее откусите себе язык, чем обратитесь к собственному отцу. Не знаю, соревнуетесь вы между собой или это просто глупое упрямство, но, будь добра, отложи обиды, пока ты здесь. Это – дом. Бог свидетель, давно пора вам всем почувствовать, что это – дом!

– Кейт… – начала Джо, но тетка решительно направилась к двери.

– Нет, я слишком рассержена, чтобы сейчас разговаривать с тобой..

– Я только хотела…

Дверь аккуратно закрылась, и Джо глубоко вздохнула.

Голова болела, сил по-прежнему не было, чувство вины душило, словно затянутая на горле петля.

«Кейт не права, – в конце концов решила Джо. – Я действительно чувствую, что вернулась домой».

Стоя на краю болота, Сэм Хэтуэй следил за парящим в небе ястребом, высматривающим добычу. Сегодня Сэм пешком пришел сюда, к проливу между островом и материком, покинув дом перед самым рассветом. Он знал, что Брайан ушел из дома примерно в тот же час, но они не разговаривали. У каждого из них была своя жизнь, своя дорога.

Сэм редко брал джип, предпочитая ходить пешком. Он часто отправлялся к дюнам, чтобы посмотреть, как солнце поднимается над водой, окрашивая ее в кроваво-красный цвет, затем в золотистый и, наконец, в синий. Он мог пройти много миль по пустынному солнечному пляжу, оценивая эрозию и движение песка, оставляя раковины там, куда выбрасывало их море.

Он нечасто осмеливался бродить по лугам среди дюн: они казались ему такими хрупкими, каждый шаг наносил ущерб, вызывал изменения. А Сэм ожесточенно боролся с изменениями.

Бывали дни, когда покой был необходим ему больше грохота волн и пламенеющего красками восхода солнца. Тогда он предпочитал бродить по краю леса за дюнами, где озера и низины, заполняемые приливом, были полны жизни и музыки. Сэм мог долго стоять неподвижно, как терпеливая цапля, поджидающая беспечную рыбу.

Иногда среди прудов, покрытых тонкой пленкой ряски и окаймленных ивами, он забывал о мире, существовавшем вне его собственного. Здесь, в камышах, прятались аллигаторы, переваривая последнюю добычу, а черепахи – вполне возможно, их следующая трапеза, – примостившись на упавших стволах деревьев, грелись в лучах солнца. И они были большей реальностью для Сэма, чем люди.

И очень, очень редко Сэм забредал за пруды в лес: Аннабелл больше всего любила лес…

Ну а Сэма неодолимо притягивали болота с их тайнами. Он понимал их рост и увядание, жизнь и смерть. Природу он мог принять безоговорочно. Не люди создали все это, и, пока власть в его руках, ни один человек не сможет ничего здесь изменить.

У края трясины копошились крабы, деловито шныряя в булькающей, пузырящейся грязи. Сэм знал, что, когда он уйдет, еноты и другие хищники подкрадутся сюда, выловят этих деловитых крабов и устроят пир. Но это тоже было частью круговорота природы.

Теперь, когда весна вступила в свои права, колышущаяся под ветром трава превратилась из темно-золотистой в зеленую и дерн покрылся первыми цветами. Сэм видел на острове более тридцати приходов весны, но по-прежнему не уставал любоваться ее расцветом.

Эта земля принадлежала его жене, переходила в ее семье от поколения к поколению. Но как только он ступил на эту землю, она стала принадлежать ему. Точно так же, как сама Аннабелл. Впоследствии оказалось, что это было иллюзией. Женщину он не удержал, но зато сохранил землю.

Сэм считал себя фаталистом и был уверен, что от судьбы не уйдешь.

Земля досталась ему от Аннабелл, и он любовно ухаживал за ней, пылко защищал и никогда не покидал! И хотя уже много лет он не поворачивался в ночи, пытаясь дотянуться до призрака жены, он находил ее повсюду, когда смотрел на остров.

Его боль и его утешение.

Там, где река подтачивала берег, торчали обнажившиеся корни деревьев. Кое-кто говорил, что необходимо укреплять берега, но Сэм верил: природа знает, что делает. Если человек – даже с благими намерениями – попытается изменить течение реки, к каким последствиям это приведет?

Нет, он оставит все как есть, и пусть суша и море, ветер и дождь в борьбе разрешают свои разногласия.

Кейт стояла совсем близко, но Сэм был так погружен в себя, что не замечал ее. Она получила неожиданную возможность беспрепятственно понаблюдать за ним. Высокий жилистый мужчина с загорелой кожей и темными рыжеватыми, тронутыми сединой волосами. Упрямые, редко улыбающиеся губы, изменчивые карие глаза, которые не улыбались вообще никогда. Глубокие морщинки веером разбегались от глаз, как ни странно, усиливая мужественную красоту лица.

Кейт знала, что, несмотря на кажущуюся угловатость, Сэм может двигаться беззвучно и с поразительной грацией, недостижимой для горожан.

За двадцать лет он ни разу не выразил одобрения по поводу присутствия в доме кузины жены, но и не давал понять, что хочет, чтобы она уехала. Иногда в минуты слабости Кейт пыталась представить, что Сэм подумает, сделает или скажет, если она соберет вещи и покинет остров.

Но она не уехала и сомневалась, что когда-нибудь сможет это сделать.

Все эти двадцать лет, каждую минуту этих двадцати лет она любила Сэма Хэтуэя…

Кейт расправила плечи, сжала губы. Она подозревала, что Сэм давно почувствовал ее присутствие, но знала, что он не заговорит первым.

– Джо Эллен приехала на утреннем пароме.

Сэм продолжал следить за кружащимся ястребом. Да, он знал, что Кейт здесь. Он также знал, что на болото ее привела какая-то определенная причина, которую она считает важной. Кейт не любила грязь и крокодилов.

– Зачем? – только и спросил он, чем вызвал нетерпеливый вздох Кейт.

– Это ее дом, не так ли?

– Кажется, она так не думает. Давно не думает, – медленно и явно неохотно сказал он.

– Что бы она ни думала, это все равно ее дом. А ты – ее отец и, несомненно, захочешь радушно принять ее.

Сэм попытался мысленно представить свою старшую дочь. И тут же увидел жену – с такой ясностью, что в нем вспыхнули отчаяние и гнев. Но в его голосе прозвучало полное безразличие.

– Я вернусь позже.

– Сэм, она не была дома почти два года. Ради бога, пойди и хотя бы поздоровайся с ней!

Сэм переступил с ноги на ногу. Он был раздражен, ему было не по себе. Впрочем, он всегда так реагировал на Кейт.

– Время есть, если, конечно, она не планирует уехать на дневном пароме. Насколько я помню, она никогда не могла долго усидеть на месте. И еле дождалась возможности сбежать с острова.

– Она уехала учиться, делать карьеру, строить свою жизнь. Это не предательство.

Сэм не шевельнулся, не издал ни звука, однако Кейт знала, что стрела попала в цель, и пожалела, что сочла необходимым выпустить эту стрелу.

– Сейчас она вернулась, Сэм. Не думаю, что в ближайшее время она уедет куда-нибудь, и дело не в этом.

Кейт подошла к нему, решительно взяла за руку и повернула лицом к себе. Иногда приходилось совать очевидное прямо под нос Сэму. И именно это она собиралась сейчас сделать.

– Джо плохо выглядит, Сэм. Ей больно. Она катастрофически похудела и бледна как смерть. Она говорит, что не болела, но я знаю, что это ложь. Она выглядит так, словно ее можно свалить с ног одной злой мыслью.

В первый раз в его глазах мелькнула тень беспокойства.

– Она пострадала во время работы?

Ну, наконец, подумала Кейт, однако постаралась не выказать удовлетворения.

– Это не физическая боль, – более мягко сказала она. – Это душевная рана. Я пока не знаю, в чем причина, но Джо наверняка страдает. Ей необходим дом, семья. Ей необходим отец!

– Если у Джо проблема, она сама с ней справится, – нахмурился Сэм. – Всегда справлялась.

– Точнее говоря, ей всегда приходилось справляться, – возразила Кейт. Ей вдруг захотелось как следует встряхнуть его и трясти до тех пор, пока не сорвется замок, на который он запер свое сердце. – Черт побери, Сэм, ты должен сейчас быть рядом с ней.

Он смотрел мимо Кейт на болота.

– Она уже давно выросла. Я больше не нужен ей, чтобы лечить ее царапины и ушибы.

– Нет, ты не прав. – Кейт отпустила его руку. – Она все еще твоя дочь. И всегда будет ею. Белл ушла не только от тебя, Сэм. – Его лицо окаменело, М Кейт яростно затрясла головой. – Брайан, Джо и Лекси тоже потеряли ее. Но было жестоко лишать их еще и отца!

Сэму сдавило грудь. Он отвернулся и уставился на болота, зная, что напряжение ослабнет, когда он останется один.

– Я сказал, что приду домой позже. Если у Джо Эллен есть что сказать мне, она может сказать это, когда я вернусь.

– Настанет день, когда ты поймешь, что и ты должен что-то сказать ей… Всем им!

Кейт оставила его одного, надеясь, что этот день придет не слишком поздно.

Глава 4

Брайан стоял у выхода на западную террасу и внимательно изучал сестру. Джо сидела в профиль к нему на широком диване-качелях и задумчиво смотрела в сад. На фоне цветов, залитых солнечным светом, она казалась маленькой и хрупкой. Потерянной. На ней все еще были мешковатые брюки и слишком просторный легкий свитер, в которых она приехала. Лишь прибавились солнечные очки в тонкой металлической оправе с круглыми стеклами. Наверное, в таком виде она охотится за своими фотографиями, подумал Брайан. Но в данный момент эта рабочая униформа лишь подчеркивала ее болезненный вид.

А ведь Джо всегда была самой сильной и независимой. Даже ребенком стремилась все делать сама, ни к кому не обращалась за помощью, умела постоять за себя. А какой она была бесстрашной! На любое дерево залезала выше всех, в море заплывала дальше всех, не боялась одна убегать в лес. Как будто всегда что-то кому-то доказывала.

А после исчезновения их матери Джо как одержимая принялась доказывать, что ей никто не нужен, что она надеется только на себя.

Но сейчас она явно в чем-то нуждается, решил Брайан. Он вышел на веранду, а когда она повернула голову и вопросительно посмотрела на него сквозь темные стекла, сел на диван-качели рядом с ней и поставил тарелку ей на колени:

– Ешь.

Джо посмотрела на жареного цыпленка, салат из свежей шинкованной капусты, пирог с грибами.

– Какое обслуживание! Фирменный обед на террасу… За что такая честь?

– Большинство гостей взяли ленч с собой, – пожал плечами Брайан, игнорируя ее колкость. – Слишком хорошая погода, чтобы есть в помещении.

– Кузина Кейт сказала, что постояльцев много.

– Довольно много. – Брайан привычно оттолкнулся ногой от пола, раскачав диван. – Почему ты вернулась, Джо?

– Мне это показалось своевременным, – уклончиво ответила она и заставила себя проглотить кусочек курицы. – Я буду выполнять свою часть работы и постараюсь не мешать тебе.

Услышав скрип, Брайан подумал, что пора смазать петли качелей.

– Насколько помню, я никогда не говорил, что ты мне мешаешь, – кротко заметил он.

– Ну, постараюсь не мешать Лекси. – Джо проглотила еще кусочек и хмуро уставилась на бледно-розовые плети герани, свесившиеся с бетонной цветочницы, украшенной пухлыми херувимами. – Можешь передать ей, что я приехала не для того, чтобы затмевать ее.

– Сама скажешь. – Брайан открыл термос и налил в крышку свежевыжатый лимонный сок. – Я не собираюсь разнимать вас и получать пинки от обеих.

– Прекрасно, тогда не вмешивайся. – Голова снова начинала раскалываться, но Джо взяла крышку и отпила сока. – Черт побери, не пойму, почему она так злится на меня.

– Ну, это, положим, нетрудно понять, – растягивая слова, произнес Брайан и глотнул прямо из горлышка термоса. – Ты же просто восходящая звезда в своей области! Добилась успеха, известности, финансовой независимости – всего, о чем мечтала она. – Он разломил пирог и протянул Джо половину. – Хотя лично я не стал бы так остро реагировать.

– Но я добилась всего этого сама. И уж, во всяком случае, я надрывалась не для того, чтобы ущемить ее самолюбие. – Джо откусила кусок пирога, из неостывшей сердцевины которого вырывался пар. – Я не виновата в том, что она грезит о своем имени, написанном неоном, и розах, летящих к ее ногам. Это ребячество!

– Твое мнение не делает ее желание менее острым. – Брайан поднял руку, не давая Джо возразить. – Я не собираюсь лезть в ваши отношения. Можете содрать друг с друга шкуру, когда вам захочется. Но должен предупредить: в данный момент победит она и при этом даже не вспотеет.

– Я вовсе не хочу сражаться с ней, – устало сказала Джо, вдыхая аромат разросшейся глицинии, обвившей железную решетку, – еще одно яркое воспоминание детства. – Я ни с кем не хочу сражаться. Я не для этого сюда приехала.

– Неужели? Это что-то новенькое. Тень улыбки мелькнула на губах Джо.

– А может быть, я смягчилась…

– Что ж, чудеса иногда случаются. Ешь свою капусту.

– Не помню тебя таким командиром.

– А может быть, я стал строже.

Джо хихикнула – во всяком случае, издала звук, который мог бы сойти за хихиканье, подняла вилку и принялась за капусту. Ей хотелось сказать: «Бри, пожалуйста, пусти меня домой, верни мне дом!» – но она не могла.

– Бри, расскажи, что здесь новенького, а что осталось прежним.

– Дай-ка подумать… Джиф Вердон пристроил еще одну комнату к коттеджу.

– Постой. – Джо нахмурилась. – Костлявый вихрастый Джиф? Тот, что был влюблен в Лекси?

– Он самый. Правда, за последнее время Джиф нарастил немного мяса и здорово управляется с молотком и пилой. Делает все ремонтные работы на острове. И все еще влюблен в Лекси. Но, мне кажется, теперь он знает, как с ней справиться.

Джо фыркнула:

– Да она слопает его живьем! Брайан пожал плечами:

– Пусть попробует. Но боюсь, что подавится. Что же еще тебе рассказать?.. Дочка Сандерсов, Рейчел, помолвлена с каким-то студентом из Атланты. Собирается переехать туда в сентябре.

– Рейчел Сандерс? – Джо попыталась вспомнить девушку. – Это та, что шепелявила, или та, что хихикала?

– Та, что хихикала. И так пронзительно, что чуть не лопались барабанные перепонки. – Довольный тем, что Джо ест, Брайан положил руку на спинку дивана и расслабился. – Старая миссис Фитцсиммонс умерла больше года тому назад.

– Старая миссис Фитцсиммонс, – прошептала Джо. – Она обычно сидела на веранде и очищала устриц от раковин, а у качалки спал ее ленивый охотничий пес.

– Пес тоже умер, прямо вслед за ней. Должно быть, без нее не видел смысла в жизни.

– Она разрешала мне фотографировать ее, – вспоминала Джо. – Когда я была совсем маленькой и только еще училась. Я сохранила снимки, и, кстати, некоторые – совсем неплохие. Мистер Дейвид тогда помог мне проявить и отпечатать их. Наверное, я была ужасно надоедливой, но она спокойно сидела в своей качалке и не мешала мне.

Джо откинулась на спинку дивана. Ритмичное движение качелей было таким же медленным и монотонным, как все на острове.

– Надеюсь, она ушла быстро и безболезненно.

– Умерла во сне, дожив до глубокой старости. Ей было девяносто шесть лет. Не мог бы пожелать себе ничего лучшего.

– Да… – Джо закрыла глаза, забыв о еде. – А что стало с ее коттеджем?

– Ты же знаешь, Пендлтоны купили большую часть земли Фитцсиммонсов еще в 1923-м, но старушка владела домом и клочком земли, на котором он стоит. Теперь все это перешло к ее внучке. – Брайан снова поднял термос и сделал большой глоток. – Она врач. Собирается открыть здесь клинику.

– На острове теперь есть врач? – Джо открыла глаза и удивленно подняла брови. – Надо же, как цивилизованно! И к ней действительно обращаются за помощью?

– Похоже на то. И она настроена очень решительно.

– Должно быть, это последний островитянин, который вернулся сюда за последние… сколько? Десять лет?

– Примерно.

– Не могу представить, почему… – Внезапно ее осенило. – Это не Керби? Керби Фитцсиммонс? Она проводила здесь летние каникулы пару лет подряд, когда мы были детьми.

– Она самая. Видимо, ей так понравилось, что она вернулась.

– Надо же! Керби Фитцсиммонс! И врач! Подумать только! – Джо так обрадовалась, что даже не сразу узнала это непривычное для себя чувство. – Мы дружили. Это было как раз в то лето, когда мистер Дейвид приехал фотографировать остров и привез свою семью.

Ей было приятно вспоминать о детской подруге с таким забавным северным акцентом, об их общих проделках и мечтах о приключениях.

– Ты тогда удирал с мальчишками и совсем не обращал на меня внимания. А я ходила хвостом за мистером Дэйвидом, упрашивая дать мне поснимать его камерой, или бегала с Керби в поисках неприятностей. Господи, прошло двадцать лет! Именно в то лето…

Брайан кивнул и закончил ее мысль:

– Именно в то лето нас бросила мама.

– Я вижу все это так расплывчато, – прошептала Джо, и радость больше не слышалась в ее голосе. – Жаркое солнце, длинные дни, душные ночи, полные звуков. Все те лица. – Она потерла пальцами глаза под очками. – Я вставала с восходом солнца, чтобы увязаться за мистером Дэйвидом. Мама нашла мне старую фотокамеру – самую простенькую. Я убегала к коттеджу Фитцсиммонсов и фотографировала миссис Фитцсиммонс, пока она не прогоняла нас с Керби. Казалось, день никогда не кончится, впереди было так много часов до захода солнца, когда мама звала нас домой ужинать. – Джо зажмурилась. – Какая досада: столько образов, и я не могу ни один из них увидеть отчетливо! А потом мама исчезла. Однажды утром я проснулась, предвкушая долгий летний день, а ее просто не было. И оказалось, что нечего больше делать.

– Лето кончилось, – тихо сказал Брайан. – Для всех нас.

– Да… – У нее снова задрожали руки, и она потянулась в карман за сигаретами. – Ты когда-нибудь думаешь о ней?

– Зачем?

– Неужели ты никогда не задумываешься, где она? Что она делает? – Джо нервно затянулась сигаретой: перед ней вновь возникли безжизненные глаза, опушенные длинными ресницами. – Или почему она уехала?

– Это не имеет ко мне никакого отношения, – твердо произнес Брайан. – И к тебе. Никого из нас это больше не касается. Джо Эллен, прошло двадцать лет, и давно пора перестать мучиться из-за случившегося!

Джо открыла было рот, но Брайан уже отвернулся и шел к двери. А ведь еще совсем недавно она тоже так считала! Она мучается. И ей страшно…

Направляясь через дюны к пляжу, Лекси все еще кипела от негодования. Она была уверена, что Джо вернулась похвастаться своими успехами и своей шикарной жизнью. И то, что сестра явилась в «Приют» сразу вслед за ней, не казалось Лекси простым совпадением. Теперь Джо будет похваляться своими победами, а ей останется лишь глотать обиду…

Не дождутся! Лекси метнулась между дюнами, поднимая ногами фонтаны песка. Она не собирается играть роль неудачницы, и ей плевать на все победы и успехи Джо! Конечно, существует еще роль младшей сестры знаменитости, но Лекси считала, что давно выросла из нее. И скоро все это осознают! – поклялась она себе.

Широкий полумесяц пляжа был вовсе не таким пустынным, как ей хотелось бы. Отдыхающие закрепили свои права, повсюду расставив шезлонги и цветные зонтики. Лекси заметила несколько ярких полосатых коробок с ленчами из «Приюта».

Резкий запах кремов от загара, лосьонов и жареных цыплят смешался с ароматом моря. Малыш, только начавший ходить, загребал песок в красное ведерко, а под складным тентом его мать читала роман в бумажной обложке. Какой-то мужчина медленно превращался в вареного рака под безжалостно палящим солнцем. Две пары, которым она утром подавала завтрак, устроили пикник и весело смеялись. Их громкий смех перекрывал красивый голос Энни Леннокс, доносившийся из портативного стереомагнитофона.

Все это страшно раздражало Лекси. Ей не нужен никто из этих людей! Что они делают на ее любимом пляже?! В этот момент она очень хорошо понимала отца…

Лекси отправилась в дальний конец пляжа, рассеянно глядя на океан, и внезапно заметила, как над водой мелькнули загорелые мужские плечи, выгоревшие на солнце волосы. Джиф не изменяет своим привычкам, всегда купается в обеденный перерыв, подумала Лекси.

Она знала, что Джиф давно влюблен в нее, да он и не делал из этого секрета. Ей нравилось внимание привлекательных мужчин – особенно в те моменты, когда требовалось потешить оскорбленное самолюбие. Лекси подумала, что ей не помешает легкий флирт, а возможно, даже бездумный секс. Тогда, по крайней мере, можно будет не считать день безвозвратно потерянным.

Говорили, что ее мать любила пофлиртовать. Когда мать исчезла, Лекси была еще совсем маленькой, и от Аннабелл в ее памяти остались лишь какие-то смутные образы и нежные ароматы. Но она считала, что унаследовала от матери искусство кокетства. Аннабелл любила выглядеть как можно лучше, не скупилась на улыбки мужчинам. А если верить в версию о тайном любовнике, по меньшей мере одному мужчине она не только улыбалась…

Во всяком случае, именно к такому выводу пришли полицейские после многомесячного расследования.

Себя Лекси считала прекрасной любовницей – ей достаточно часто говорили об этом, – и, по ее мнению, мало что могло сравниться с сексом, когда необходимо было снять напряжение. Ей вообще нравился секс и все связанные с ним волнующие, сладостные ощущения. Ее забавляло, что большинство мужчин понятия не имели, что, занимаясь с ними сексом, женщина думает о знаменитом красавчике из Голливуда. Но, в самом деле, какое это имеет значение, пока она хорошо исполняет свою роль и не забывает необходимые реплики.

Лекси чувствовала себя прирожденной актрисой.

И решила, что пора поднять занавес для Джифа Вердона…

Лекси не сомневалась, что Джиф следит за ней – мужчины всегда за ней следили, – и вложила в спектакль всю душу, словно выступала на сцене. Она бросила полотенце на утрамбованный песок у края воды, сняла солнечные очки и небрежно уронила их на полотенце, медленно выступила из босоножек, затем, взявшись за подол короткого сарафана, плавно – как в стриптизе – подняла его и сняла через голову. Ее бикини скрывало не больше, чем набедренная повязка и пародия на бюстгальтер стриптизерши.

Уронив сарафан, она потрясла головой, обеими руками приподняла волосы и, соблазнительно покачивая бедрами, вошла в море.

Очередная волна с головой накрыла Джифа, не сводящего с нее глаз, но он тут же вынырнул на поверхность. Джиф знал, что каждое движение, каждый жест Лекси тщательно продуманы. Но это ничего не меняло. Он все равно не мог расслабить вспыхнувшее желанием, напрягшееся тело, не мог оторвать взгляд от гибкой роскошной фигуры, бледно-золотистой кожи, пламенеющих на солнце кудрей.

Лекси входила в воду, и волны ласкали ее тело, а он представлял, как занимался бы с ней любовью прямо здесь и сейчас. В ритме волн…

Он заметил, что Лекси тоже следит за ним, ее смеющиеся глаза были зелеными, как море. Она нырнула, снова встала, ее мокрые волосы заблестели, вода заскользила вниз по телу.

– Море сегодня холодное! – крикнула Лекси. – И волны большие…

– Что же ты полезла? Ведь обычно ты не купаешься до июня.

– Может, сегодня мне хотелось прохлады. – Волна приблизила ее к Джифу. – И бури!

– Завтра будет еще холоднее и волнение усилится. Собирается дождь.

– М-м-м… – Лекси легла на спину, всмотрелась в бледно-голубое небо. – Завтра я тоже, наверное, приду.

Лекси опять встала на дно и начала пробираться к Джифу сквозь толщу воды.

Она с детства привыкла к щенячьему выражению его карих глаз. Они были ровесниками, можно сказать, выросли вместе, но он изменился, пока она была в Нью-Йорке. Черты лица стали резче, а рот – тверже и увереннее. Длинные ресницы, за которые в детстве мальчишки его безжалостно дразнили, больше не казались женственными. В абсолютно прямых светло-каштановых волосах мелькали выгоревшие пряди. Когда он улыбнулся ей, ямочки – еще один бич его детства – мелькнули на его щеках.

– Увидела что-то интересное? – спросил он.

– Возможно. – Его голос вполне гармонирует с лицом, решила Лекси. Совсем взрослый, мужской голос… Она почувствовала возбуждение, приятное и удивительно сильное. – Вполне возможно!

– Думаю, у тебя была причина купаться в такой холодной воде, и к тому же почти голой. Не то чтобы я не наслаждался зрелищем, но не хочешь ли рассказать, в чем дело? Или я должен сам догадаться?

Лекси рассмеялась, борясь с волнами, чтобы сохранить дразнящее расстояние между ними.

– Ты угадал. Мне нужно было успокоиться.

– Ясно. – Он улыбнулся, довольный тем, что понимает ее лучше, чем она может себе представить. – Я слышал, Джо вернулась на утреннем пароме.

Улыбка мгновенно стерлась с ее лица, глаза стали ледяными.

– Ну и что?

– Понятно, почему ты хочешь «выпустить пар». И решила использовать меня? – Лекси зашипела и забила ногами по воде, повернув к берегу, но он успел ухватить ее за талию и крепко держал, не давая высвободиться. – Я тебе помогу. Все равно я этого давно хотел.

– Убери руки…

Конец ее требования захлебнулся в изумленном всхлипе, поскольку его губы прижались к ее губам. Лекси и подумать не могла, что Джиф Вердон станет действовать так быстро и так решительно!

И она не сознавала до этого момента, что у него такие большие и сильные руки… и такой… такой волнующий рот – прохладный, с соленым морским привкусом. Она пихнула его, делая вид, что сопротивляется, но тихий хриплый стон и раскрывшиеся губы испортили все впечатление.

Лекси оказалась точно такой, как он представлял: горячей и страстной, с чувственными податливыми губами, скользкими от воды. Фантазии, обуревавшие его больше десяти лет, просто рассыпались в пыль, чтобы вновь возродиться – ярко и необузданно, переплетясь с беззащитной любовью и отчаянным желанием.

Когда она обвила ногами его талию, прижалась к нему, покачиваясь на волнах, Джиф почувствовал, что пропал.

– Я хочу тебя! – Он оторвался от ее губ и стал целовать шею. Волны швыряли их, превращая в клубок сплетенных рук и ног. – Черт побери, Лекс, ты знаешь, что я всегда хотел тебя!

Вода накрыла ее с головой, загрохотала в ушах. Море засасывало, кружило, но затем Лекси снова оказалась в ослепительном солнечном свете, их губы снова слились.

– Тогда сейчас. Прямо сейчас, – выдохнула она, изумленная жаркой силой собственного желания. – Прямо здесь!

Джифу казалось, что он мечтал об этом всю жизнь. Его тело пульсировало от боли, разрывалось от желания оказаться в ней, стать частью ее. Но он знал, что если сейчас подчинится этому желанию, то тут же потеряет Лекси.

Его руки соскользнули с ее талии, глаза потемнели.

– Я ждал, Лекс. Подождешь и ты.

Она от неожиданности хлебнула воды, забарахталась, пытаясь остаться на поверхности, и во все глаза уставилась на него.

– О чем ты, черт тебя подери?

– Я не собираюсь унимать твой зуд, а потом смотреть, как ты уходишь, довольно мурлыча. – Джиф поднял руку и откинул с лица мокрые волосы. – Когда будешь готова к большему, ты знаешь, где меня найти.

– Сукин сын!

– Иди, милая, и расслабься. Поговорим, когда ты все спокойно обдумаешь. – Он внезапно схватил ее за руку. – И запомни: когда я займусь с тобой любовью, это будет важно для нас обоих! Об этом тебе тоже придется подумать.

Лекси выдернула руку.

– Только попробуй еще раз дотронуться до меня, Джиф Вердон!

– Я собираюсь сделать с тобой нечто гораздо большее, – невозмутимо сказал он, когда она скрылась под водой. – Я собираюсь жениться на тебе.

Но никто, кроме него самого, не мог услышать его слов. Джиф глубоко вздохнул, следя, как она выходит из воды, а потом нырнул, чтобы избавиться от напряжения. Но вода не смыла ее вкус с его губ, и он никак не мог понять, то ли он самый умный мужчина на острове, то ли самый глупый.

Джо наконец собралась с силами, чтобы отправиться на прогулку, и как раз подходила к тропинке, ведущей к пляжу, когда навстречу ей вылетела Лекси. Она не удосужилась вытереться, и тонкий сарафан облеплял ее, как вторая кожа.

Джо расправила плечи, вопросительно подняла брови:

– И как вода?

– Иди к черту! – Тяжело дыша, еще горя от унижения, Лекси не собиралась отступать. – Убирайся прямо в ад!

– Мне начинает казаться, что я уже там. И пока меня принимают примерно так, как я ожидала.

– А почему ты вообще чего-то ожидала? Ведь остров ничего для тебя не значит – как и мы все!

– Лекси, откуда ты знаешь, что важно для меня, а что нет?

– Не помню, чтобы когда-нибудь ты меняла простыни в гостинице и убирала столики. Когда в последний раз ты скребла унитаз или мыла чертов пол?

– А ты, очевидно, именно этим сейчас занималась? – Джо окинула сестру беглым взглядом – от облепленных песком ног до мокрых волос. – Большущий же был унитаз…

– Я не должна оправдываться перед тобой!

– Я тоже, Лекс.

Увидев, что Джо собирается пройти мимо, Лекси схватила ее за руку и дернула.

– Почему ты вернулась?

Смертельная усталость нахлынула на Джо так внезапно, что ей захотелось разрыдаться.

– Я не знаю. Но уж точно не для того, чтобы оскорблять тебя. Или кого-то другого. Я слишком устала, чтобы сейчас бороться с тобой.

Лекси озадаченно вытаращила глаза: она не узнавала сестру. Джо никогда не дрожала, никогда не отступала, она сейчас должна была бы обрушить на нее язвительные, жалящие слова.

– Что с тобой случилось?

– Я дам тебе знать, когда сама пойму. – Джо отбросила руку Лекси, мешавшую ей пройти. – Оставь меня в покое, и я не буду трогать тебя.

Джо быстро пошла по извилистой дорожке вниз к морю, едва замечая дюны и низины, зеленеющие свежей травой, ни разу не подняв голову, чтобы взглянуть на пронзительно кричащих в небе чаек. Необходимо подумать, говорила она себе. Час или два спокойно подумать. Нужно наконец решить, что делать, как сказать остальным. Если вообще следует им что-то говорить…

Сможет ли она рассказать им о своем нервном срыве, о том, что провела две недели в больнице на грани безумия? Посочувствуют они или осудят? А может быть – то и другое вместе?

Но главное – как рассказать им о том снимке? Сколько бы она с ними ни ругалась, они – ее семья. Сможет ли она снова протащить их через ад, заставив вспомнить мучительное прошлое? И ведь, если кто-то из них захочет увидеть фотографию, ей придется сказать, что она исчезла.

Точно так же, как Аннабелл…

А может быть, этой фотографии никогда не существовало? Что, если они сочтут ее сумасшедшей? Скажут: «Бедняжка Джо Эллен, совсем спятила».

Хватит ли у нее духу рассказать им, как, выйдя из больницы, она день за днем дрожала в своей квартире, заперев двери? Как не раз ловила себя на отчаянных и бестолковых поисках снимка, который доказал бы, что она не сошла с ума?

Самое ужасное – Джо сама не была ни в чем уверена. Ведь она приехала домой, так как ей наконец пришлось смириться с тем, что она больна. Она знала, что, если бы она осталась взаперти в той квартире еще хоть на день, у нее вообще никогда не хватило бы решимости выйти из нее.

И все же та фотография ясно отпечаталась в ее памяти! Плотность бумаги, контрастность, композиция… Но на фотографии мать была молодой, с длинными волнистыми волосами, гладкой кожей. И это, очевидно, можно было считать главным доказательством того, что никакой фотографии вообще не существовало… Ведь разве не такой молодой помнила ее Джо? Если бы она страдала галлюцинациями, то разве не цеплялась бы именно за тот возраст?

Почти тот возраст, какого достигла сейчас она сама… Вероятно, это еще одна причина ее кошмарных снов, страхов, нервозности. Интересно, была ли Аннабелл такой же нетерпеливой и беспокойной, как ее старшая дочь? И действительно ли существовал тайный любовник? Говорили, что до ее исчезновения не было ни намека на супружескую измену, ни у кого не возникало ни малейшего подозрения. Но зато после… После ее побега сразу же поползли слухи. Языки развязались, и даже ребенок мог слышать и понимать, о чем шепчутся взрослые.

Что ж, если это правда, то Аннабелл была очень умной, очень осмотрительной. Она ничем не выдала своего намерения сбежать.

Но неужели папа не чувствовал? – удивлялась Джо. Мужчина должен чувствовать, если его жена не удовлетворена, беспокойна, несчастлива. Джо помнила, как родители спорили из-за острова. Неужели это оказалось для Аннабелл достаточной причиной, чтобы бросить свой дом, мужа, детей? Неужели отец ничего не видел? Или уже тогда он не обращал внимания на чувства окружающих его людей?

Теперь трудно вспомнить, всегда ли он был таким равнодушным. Однако Джо не сомневалась, что в доме когда-то звучал смех. Отголоски его до сих пор звенели в ее ушах. И, словно моментальные снимки, вспыхивали образы родителей, обнимающихся на кухне или гуляющих по пляжу, держась за руки.

Смутные картины, поблекшие со временем, как плохо отпечатанные фотографии. Но они были! И они были реальны! Если ей удалось заблокировать столько воспоминаний о матери, может быть, удастся и вернуть их, чтобы наконец понять Аннабелл. И решить, что делать дальше. Скрип шагов заставил Джо быстро поднять глаза. Он шел легкой, размашистой походкой. Солнце светило ему в спину, оставляя лицо в тени, козырек кепки прикрывал глаза. В воображении вспыхнула еще одна давно забытая картина. Джо увидела себя маленькой девочкой с развевающимися волосами. Она бежит по дорожке, смеется, зовет отца, затем высоко подпрыгивает. Он протягивает руки, ловит ее, подбрасывает, а потом обнимает.

Джо заморгала, чтобы избавиться от этой картины и вызванных ею слез. Отец не улыбнулся, и она знала почему. Несмотря на все ее старания избежать сходства, он всегда видел в ней Аннабелл!

Джо подняла голову и посмотрела ему в глаза.

– Здравствуй, папа.

– Здравствуй, Джо Эллен.

Сэм остановился почти рядом с ней и окинул ее беглым взглядом. И увидел, что Кейт права: девочка выглядела больной, бледной, напряженной. Ему вдруг захотелось обнять ее, но он не думал, что она будет рада его прикосновению, и поэтому сунул руки в карманы.

– Кейт сказала мне, что ты здесь.

– Я приехала на утреннем пароме, – пробормотала она, понимая, что он это уже знает.

Они стояли в напряженном молчании, обоим было неловко, секунды казались необыкновенно длинными. Наконец Сэм переступил с ноги на ногу и спросил:

– У тебя неприятности?

– Я просто приехала отдохнуть.

– Ты осунулась.

– Я много работала.

Нахмурившись, он намеренно задержал взгляд на фотокамере, висевшей у нее на груди.

– Не похоже, что ты отдыхаешь. Джо рассеянно пожала плечами:

– Старые привычки умирают с трудом.

– Ты права, – он глубоко вздохнул. – Сегодня на море красивое освещение и волны высокие. Может получиться хорошая фотография.

– Я посмотрю. Спасибо.

– В следующий раз надень шляпу, а то обгоришь.

– Хорошо…

Сэм больше ничего не смог придумать и потому кивнул и прошел мимо нее.

Джо быстро отвернулась и, ничего не различая, пошла по дорожке. Отцовский запах – запах острова, сильный и печальный, – разбил ей сердце.

Вдали от острова, в маленькой лаборатории, освещенной красным фонарем, он положил лист фотобумаги – эмульсией вверх – в ванночку с проявителем. Ему доставляло удовольствие вновь и вновь воссоздавать тот момент многолетней давности, следить, как он появляется на бумаге – тень за тенью, линия за линией.

Он почти покончил с этим этапом и хотел продлить его, извлечь из него все возможное, прежде чем двигаться дальше.

Он загнал ее в «Приют» и сделал это безукоризненно, идеально! При этой мысли он самодовольно хихикнул. Все должно произойти именно там, иначе давно бы уже произошло: у него было полно возможностей.

Но он всегда стремился к совершенству. Если ему удастся осуществить задуманное, замкнется идеальный, круг. Сначала Аннабелл, потом дочь Аннабелл. Она станет его триумфом, его шедевром!

Какое наслаждение – заявить на нее права, овладеть ею, убить ее…

И каждый этап будет запечатлен на пленке. О, Джо, несомненно, оценит. Он с нетерпением ждал момента, когда сможет все объяснить ей – единственному человеку, способному понять его амбиции и его талант.

Ее фотографии неодолимо притягивали его, рождали чувство близости к ней. И им предстоит стать еще ближе!

Улыбаясь, он прополоскал отпечаток и положил его в ванночку с фиксажем. Аккуратно проверил температуру жидкости и терпеливо ждал, когда зазвенит таймер и можно будет включить верхний свет.

Прекрасно, просто прекрасно! Отличная композиция. Драматичное освещение – идеальный ореол вокруг лица, изумительные тени, подчеркивающие очертания тела и сияние кожи. Да и сам объект – совершенство.

Когда фотография была полностью закреплена, он вынул ее из ванночки и поместил под струю воды. Теперь можно было позволить себе помечтать о будущем.

Сейчас он ближе к ней, чем когда-либо, они связаны этими фотографиями, в которых отразились их жизни. Ему не терпелось послать следующую, но он знал, что должен очень точно рассчитать время.

На рабочем столе рядом с ним лежал открытый потрепанный дневник. Четко выведенные слова выцвели от времени, он любил их перечитывать иногда.

Решающее, бесповоротное мгновение – конечная цель моей работы. Я должен запечатлеть на пленке то мимолетное событие, в котором все детали, вся динамика объекта достигают кульминации. А что в мире более бесповоротно, чем смерть? Как еще может фотограф достичь высшей власти? Спланировать, отрежиссировать эту смерть и стать ее причиной. Только смерть соединяет художника с объектом, и художник становится частью искусства, сливается с созданным им образом.

Как всякое великое творение, этот образ нельзя тиражировать. Мне предстоит убить только одну женщину, и поэтому я выбрал ее с необыкновенной тщательностью.

Ее имя – Аннабелл.

С тихим вздохом он повесил фотографию сушиться и включил белый свет, чтобы получше рассмотреть ее.

– Аннабелл, – прошептал он. – Ты такая красивая! И твоя дочь – твое воплощение.

Аннабелл продолжала смотреть на него широко раскрытыми мертвыми глазами. Он оставил ее и отправился завершать подготовку к поездке на остров.

Глава 5

Паром плыл через Пеликанов залив на восток, к острову. Нэтан Делани стоял у поручней правого борта, как когда-то десятилетним мальчишкой. Это был другой паром, и Нэтан сознавал, что давно уже не мальчишка. Но ему хотелось как можно точнее воссоздать в памяти то время.

Холодный ветер налетал с океана, принося с собой резкие, дразнящие запахи. Тогда было теплее, но ведь сейчас только середина апреля.

И все-таки очень похоже! – думал он, вспоминая, как стоял с родителями и младшим братом у поручней того, другого, парома, стараясь разглядеть таинственный остров, нетерпеливо ожидая начала летних каникул.

Остров не изменился. Все так же вонзались в небо величественные виргинские дубы, покрытые кружевными лишайниками, по берегам, за полосой песка, росли капустные пальмы и еще не расцветшие магнолии с блестящими листьями.

Цвели ли магнолии тогда? Маленький мальчик, предвкушавший приключения, вряд ли обращал внимание на цветы…

Нэтан поднял бинокль, висевший у него на шее. В то далекое утро отец помог ему настроить бинокль, чтобы поймать стремительный бросок дятла. И, конечно, началась драка, потому что Кайл потребовал бинокль, а Нэтан не хотел отдавать.

Он вспомнил, как смеялась над ними мама, а отец наклонился и защекотал Кайла, чтобы отвлечь его. Нэтан мог представить, как они выглядели со стороны. Красивая женщина с развевающимися волосами, с темными, весело сверкающими глазами. Два дерущихся мальчика, крепких, ухоженных. И мужчина – высокий, худой, смуглый.

Теперь из них всех он остался один. Только исчез упитанный мальчик, уступив место взрослому мужчине с длинными ногами и узкими бедрами – как у отца. Когда он смотрел в зеркало, то узнавал темно-серые глаза и впалые щеки отца. Но выразительно очерченный рот он унаследовал от матери вместе с ее темно-каштановыми волосами, отливающими красным золотом. Отец говорил, что эти волосы похожи на старое красное дерево.

Неужели дети – действительно всего лишь фотомонтаж, наложенные друг на друга отпечатки родительских лиц? – подумал Нэтан. И содрогнулся…

Опустив бинокль, он смотрел, как остров постепенно принимает четкие очертания. Он уже различал редкие дома, дороги, прямые или извилистые, буйство красок полевых и лесных цветов. Среди деревьев мелькнул ручей. Таинственностью веяло от темных теней густого леса, где когда-то жили дикие лошади и кабаны. Загадочно мерцали болота с колышущимися лезвиями золотисто-зеленой травы, поблескивавшей на утреннем солнце.

Все было подернуто зыбкой пеленой. Как во сне…

Затем что-то белое блеснуло на холме. Мигнул солнечный луч, отразившийся от стекла. «Приют», подумал Нэтан и не выпускал его из окуляров бинокля, пока паром не повернул к причалу и дом не исчез из виду.

Нэтан отвернулся от поручней и пошел к своему джипу. Когда он захлопнул за собой дверцу машины, из звуков осталось лишь тихое жужжание паромных двигателей, и он подумал, не сошел ли с ума, решившись вернуться в прошлое и некоторым образом повторить его.

Когда сложил все необходимое в этот джип, собираясь покинуть Нью-Йорк, оказалось, что вещей удивительно мало. Но ведь он никогда ничего не копил. У него просто не было такой потребности. Это, кстати, очень облегчило развод с Морин два года назад: он сэкономил им обоим много сил и времени, когда предложил забрать все, что ей нужно, из их квартиры в Вест-Сайде.

Надо сказать, она поймала его на слове и опустошила квартиру, оставив ему лишь матрас и необходимую одежду…

Та часть его жизни закончилась, и уже почти два года он занимался только работой. Проектирование зданий было для него и профессией, и страстью. Он путешествовал, изучая строительные площадки, и работал везде, где можно было поставить чертежную доску и компьютер, лишь изредка наведываясь в Нью-Йорк. Такая жизнь вполне устраивала Нэтана. Она подарила ему возможность изучить лучшие образцы архитектуры: от величественных соборов Италии и Франции до простых и элегантных домов американского юго-запада.

Он был свободен, лишь работа занимала его время и сердце.

А потом он неожиданно потерял родителей. И потерял самого себя…-Интересно, почему ему кажется, что он сможет собрать осколки своей жизни на острове?

Так или иначе, Нэтан решил на полгода поселиться там и видел знак судьбы в том, что удалось забронировать коттедж, в котором все они провели лето двадцать лет назад. Он знал, что услышит эхо далеких голосов, увидит знакомые призраки, но увидит их глазами мужчины.

И возвращение в «Приют» – поступок мужчины.

Интересно, вспомнят ли его дети Аннабелл?

Паром ударился о причал.

Следя за тем, как убирают колодки из-под стоящего перед ним пикапа, Нэтан терпеливо ждал своей очереди. В пикапе едва размещалась семья из пяти человек: судя по снаряжению, они собирались жить в кемпинге Он покачал головой. Как люди могут спать на земле в палатке и считать это отдыхом?

Солнце скрылось за облаками, и свет потускнел. Нэтан заметил, что облака быстро накатываются с востока, и нахмурился. Значит, скоро дождь накроет острова. Он вспомнил, как в то лето ливень не прекращался три бесконечных дня. На второй день он с Кайлом уже бросались друг на друга, как голодные волчата.

Это воспоминание вызвало у него улыбку, и он в который раз удивился терпению матери.

Нэтан медленно съехал с парома и стал подниматься по изрытой, ухабистой дороге. В открытые окна его джипа врывался рок-н-ролл, надрывающийся в радиоприемнике пикапа. Туристская семейка уже начала наслаждаться отпуском, невзирая на надвигающийся дождь. Он решил последовать их примеру и расслабиться.

Конечно, ему не избежать встречи с «Приютом», но он отнесется к этому как архитектор. Нэтан прекрасно помнил этот роскошный образец колониального стиля: широкие веранды, величественные колонны, узкие высокие окна. Даже ребенком он не мог не заметить некоторые детали.

Он помнил горгульи водосточных труб[2], не умалявшие величия дома, а придававшие ему индивидуальность. Он до смерти напугал Кайла, сказав, что чудовища оживают по ночам и бродят в поисках добычи.

Он помнил башенку со «вдовьей дорожкой»[3], выступающие балкончики с причудливыми каменными или железными перилами, трубы из материкового камня приглушенных оттенков, хотя сам дом был построен из местного кипариса и дуба.

Старой коптильней все еще пользовались, а деревня, где когда-то жили рабы, постепенно разрушалась, и однажды они с Брайаном и Кайлом нашли в темном углу заброшенной хижины свернувшуюся гремучую змею.

В лесах водились олени, в болотах – аллигаторы. И повсюду, казалось, бродили призраки пиратов. Отличное место для мальчишек, мечтающих о приключениях, опасностях, жутких тайнах!

Он миновал западные болота с их копошащимися в тине обитателями, маленькие островки деревьев. Под усилившимся ветром рябилось море высокой травы. В мелкой воде на краю болота стояли, словно в дозоре, две цапли. Их длинные ноги были похожи на ходули.

Дорога ушла в густой лес, пышный, экзотический. Нэтан притормозил джип, чтобы отстать от пикапа, и тот, громыхая, исчез из вида. Его сразу окружили тишина и жуткие старые тайны. Сердце тревожно забилось, руки непроизвольно сжали руль. Он должен встретиться с этими тайнами, проанализировать их и в конце концов разгадать!

В непроницаемой тени лишайники свешивались с деревьев, как паутина чудовищных пауков. Чтобы испытать себя, Нэтан выключил мотор. Теперь он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца и голоса ветра.

Призраки, думал он. Интересно, придется искать их или они сами найдут его? И снова будут преследовать его, нашептывая в ночных кошмарах свои тайны…

Чье лицо он увидит первым? Своей матери? Или Аннабелл? И кто из них будет кричать громче?

Нэтан глубоко вздохнул и поймал себя на том, что ищет сигареты, хотя бросил курить год назад. Он раздраженно повернул ключ зажигания, но услышал лишь натужный грохот. Он нажал педаль акселератора – и снова тот же результат.

– Дерьмо! – пробормотал он. – Приехали.

Откинувшись на спинку сиденья, беспокойно застучал пальцами по рулю. Конечно, надо вылезти и заглянуть под капот. Но, он подозревал, что понимает в моторах, проводах и трубках ровно столько, сколько в нейрохирургии. И поломка на пустынной дороге – именно то, что он заслуживает, позволив приятелю всучить ему этот подержанный джип!

Однако он покорно вылез из машины и поднял капот. Под капотом оказалось то, что он и ожидал, – мотор. Нэтан наклонился, с любопытством посмотрел на него, наугад ткнул пальцем и почувствовал, как по спине ударила первая крупная капля дождя.

– Теперь еще лучше!

Он сунул руки в передние карманы джинсов и нахмурился… и продолжал хмуриться, стоя уже под дождем, колотившим его по голове.

Можно было догадаться о том, что его ждет, когда приятель сунул в джип ящик с инструментами. Нэтан уже собрался вытащить проклятый ящик и треснуть по мотору гаечным ключом. Вряд ли это поможет, но он получит хоть какое-то удовлетворение.

Внезапно ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он поднял голову и замер, увидев, что за ним следит выступивший из лесной тени призрак.

Аннабелл!

Имя молнией пронеслось в его мозгу, все внутри сжалось, приготовившись к обороне. Он задержал дыхание, чтобы успокоиться.

Она стояла под дождем, неподвижная, но годовая в любую секунду исчезнуть. Те же дымчато-рыжие спутанные волосы, те же огромные синие глаза, спокойные и печальные. У него подкосились ноги, и он схватился рукой за крыло джипа.

Затем она пошевелилась, откинула назад мокрые волосы. И направилась к нему. Тогда он понял, что это не призрак, а женщина. И, разумеется, не Аннабелл: она должна была состариться на двадцать лет. Но в таком случае это наверняка дочь Аннабелл.

– Что с машиной? – Джо попыталась задать свой вопрос как можно равнодушнее. Странный взгляд мужчины уже заставил ее пожалеть о том, что она не осталась в лесу и не предоставила ему ковыряться в машине самому. – Полагаю, вы вылезли под дождь не для того, чтобы любоваться видами.

– Вы правы. – Слава богу, его голос прозвучал нормально. Если в нем и слышалась нервозность, то ее вполне можно объяснить создавшейся ситуацией. – Не заводится.

– Да, это проблема… – Он казался ей смутно знакомым. Хорошее лицо, сильное, с резкими чертами, мужественное. Интересные глаза: ясные, серые; очень прямой взгляд. Если бы она занималась фотопортретом, то он послужил бы отличной моделью.

– Вы нашли поломку?

Ее голос звучал мягко и вкрадчиво, настоящий южный голос. Нэтан почему-то сразу расслабился.

– Я нашел мотор, – улыбнулся он, – где ожидал найти.

– Понятно. И что дальше?

– Теперь вот решаю, сколько еще смотреть на него и притворяться, будто знаю, что с ним делать.

– Вы не умеете ремонтировать собственную машину? – спросила она, не скрывая удивления, и он разозлился.

– Да, не умею. У меня, кстати, еще есть ботинки, но я понятия не имею, как дубить кожу.

Он уже начал опускать крышку, но она подняла руку и не дала ему захлопнуть капот.

– Давайте, я взгляну.

– Вы что, механик?

– Нет, но я знаю основы. – Отодвинув его плечом, она сначала проверила клеммы аккумулятора. – Похоже, здесь порядок, но если вы собираетесь провести на острове некоторое время, то должны следить, чтобы они не проржавели.

– Я буду здесь примерно шесть месяцев. – Он тоже склонился над двигателем. – Так за чем я должен следить?

– Вот за этим. Местная сырость разрушает моторы. Вы мне мешаете!

– Извините. – Нэтан отодвинулся. Она явно его забыла, и он решил притвориться, что тоже ее не помнит. – Вы живете на этом острове?

– Теперь уже нет.

Чтобы висевшая на шее камера не стукнулась о джип, Джо перекинула ее за спину.

Нэтан уставился на фотоаппарат и невольно вздрогнул. Отличный «Никон». Самая компактная, бесшумная и надежная модель. И удобная. Такой часто пользуются профессионалы. У его отца была такая. У него самого такая же…

– Вышли фотографировать на дожде?

– Когда я выходила, дождя не было, – рассеянно ответила она. – Пора заменить вентиляторный ремень, но сейчас дело не в нем. – Она выпрямилась, словно не замечая ливня, хотя казалось, что разверзлись небеса. – Залезайте в машину и попробуйте завести.

– Слушаю и повинуюсь.

Когда он отвернулся, Джо позволила себе усмехнуться. Несомненно, его мужское самолюбие уязвлено, решила она. Мотор застонал. Поджав губы, Джо снова нырнула под капот.

– Еще раз! – крикнула она и пробормотала себе под нос: – Карбюратор…

– Что?

– Карбюратор, – повторила она и большим пальцем открыла маленькую металлическую крышку. – Заведите снова.

На этот раз двигатель заревел и ожил. Удовлетворенно кивнув, Джо закрыла капот и подошла к водительской дверце.

– Крышка карбюратора залипла, вот и все. Надо, чтобы мастер посмотрел. Судя по звуку мотора, вам в любом случае необходимо заняться машиной. Когда в последний раз вы ее проверяли?

– Я купил ее всего пару недель назад. У бывшего друга.

– И совершенно напрасно. Но до места назначения вы доберетесь.

Она уже собралась отойти, но Нэтан высунулся из окна и взял ее за руку. Узкая ладонь, заметил он, длинная и в то же время умелая.

– Послушайте, позвольте мне вас подбросить. В такой дождь это меньшее, чем я могу отблагодарить вас.

– В этом нет никакой необходимости. Я и сама прекрасно доберусь.

– А вдруг машина опять сломается? – Он обезоруживающе улыбнулся ей. – Кто тогда починит мой карбюратор?

Джо понимала, что отказываться глупо. А еще глупее чувствовать себя в ловушке из-за того, что он держит ее за руку.

– Хорошо.

Джо слегка дернула руку и испытала облегчение, когда он немедленно отпустил ее. Обежав джип, она вскарабкалась на сиденье рядом с водительским, заливая его потоками воды.

– Как странно: салон в отличном состоянии.

– Мой бывший друг слишком хорошо меня знает. – Нэтан включил «дворники» и посмотрел на Джо. – Куда?

– Вверх по дороге, а на первой развилке направо. «Приют» недалеко… впрочем, на острове все недалеко.

– Как удачно! Я тоже еду в «Приют».

– Вот как?

В машине было душно и сыро. Стена дождя и тумана словно отгородила их от всего мира, заслонив деревья, приглушив все звуки. Вполне приличная причина, чтобы чувствовать себя неловко, подумала Джо, но все равно испытала раздражение из-за своей реакции. Именно поэтому она повернула голову и прямо встретила его взгляд.

– Вы остановитесь в большом доме?

– Нет, просто возьму ключи от коттеджа, который я арендовал.

– На шесть месяцев, вы сказали? – Она испытала облегчение, когда он тронул машину с места и отвел от нее свои пронизывающие серые глаза, устремив взгляд на дорогу. – Долгий отпуск…

– Я привез с собой работу. Просто на время переменить обстановку.

– А вы далеко забрались, – заметила она и улыбнулась, когда он бросил на нее быстрый вопросительный взгляд. – Любой житель Джорджии легко узнает янки. Даже если вы молчите. Вы двигаетесь по-другому.

Джо отбросила с лица мокрые волосы. Если бы она не поехала с ним, не пришлось бы напрягаться и вести светскую беседу. Но в данном случае разговор был лучше тяжелого, пронизанного сыростью молчания.

– Вы забронировали коттедж «Маленькая мечта» у реки?

– Откуда вы знаете?

– Здесь каждый обо всех все знает. А моя семья – тем более, поскольку владеет и коттеджами, и гостиницей, и рестораном. Так случилось, что именно мне поручили вчера подготовить «Маленькую мечту»: убрать, постелить белье и тому подобное. Для янки, который приезжает на шесть месяцев…

– Значит, вы не только мой механик, но еще и домовладелица и домоправительница? Мне повезло! И к кому же я должен обратиться, если засорится раковина?

– Вы откроете стенной шкаф и достанете вантуз. Если вам необходимы инструкции, я напишу. Вот развилка. Нэтан повернул направо.

– Не вышло… Давайте попробуем еще раз. Если я захочу поджарить пару бифштексов, охладить бутылку вина и пригласить вас на ужин, к кому мне обратиться?

Джо повернула голову и холодно посмотрела на него.

– Вам лучше попытать счастья с моей сестрой. Ее зовут Алекса.

– А она умеет ремонтировать карбюраторы?

Джо тихо засмеялась и отрицательно покачала головой:

– Нет, но она очень красива и обожает внимание мужчин.

– А вы не обожаете?

– Ну, скажем, я более разборчива, чем Лекси.

– Ух! – присвистнув, Нэтан потер рукой сердце. – Прямое попадание.

– Просто экономия моего и вашего времени. А вот и «Приют», – тихо сказала она.

Нэтан смотрел, как дом проступает сквозь пелену дождя, выплывает из клубящегося над землей тумана. Величественный и элегантный, как нарядившаяся на бал красавица южанка. Именно женщина! – подумал он, глядя на плавные, девственно-белые контуры. Высокие окна, смягченные арками, красивые железные решетки балконов, глиняные красные кадки с распустившимися цветами. Тяжелые от дождя головки цветов кланялись, словно феи.

– Потрясающе, – очень тихо сказал Нэтан. – И более поздние добавления прекрасно гармонируют с первоначальным замыслом. Скорее подчеркивают красоту здания, чем делают его более современным. Полная гармония стилей! Образец классической южной архитектуры и в то же время абсолютная уникальность. Не могло бы получиться лучше, если бы даже остров был создан для дома, а не дом для острова.

Нэтан остановил машину в конце аллеи и только тогда заметил, что Джо пристально смотрит на него. Впервые в ее глазах засветилось любопытство.

– Я архитектор, – объяснил он. – Подобные здания прямо хватают меня за горло.

– Ну, тогда вам будет интересно совершить экскурсию.

– С удовольствием, и я буду должен вам, па меньшей мере, один ужин с бифштексом.

– Вам покажет дом кузина Кейт. Кейт Пендлтон, – поправилась Джо. – «Приют» – фамильный дом Пендлтонов. Кейт знает его лучше. Входите. Обсушитесь и возьмите свои ключи.

Джо поднялась по ступенькам крыльца и остановилась на веранде, стряхивая воду с волос, ожидая, пока он подойдет к ней.

– Господи, какая дверь! – Нэтан благоговейно пробежал кончиками пальцев по резной панели.

Странно, что он забыл ее. Впрочем, тогда он обычно вбегал в дом через заднюю веранду или кухню.

– Гондурасское красное дерево, – пояснила Джо. – Правда, красивое? Привезено в начале восемнадцатого века, задолго до того, как кого-то стала тревожить вырубка тропических лесов.

Она повернула тяжелую медную ручку и пригласила в дом Нэтана.

– Полы – из сердцевины сосен, – заученно начала она и решительно отогнала непрошеный образ матери, терпеливо натирающей полы воском. – Как и главная лестница. А перила из резного дуба. Сделаны на острове, когда здесь еще были плантации, в основном хлопковые. Люстра более поздняя, куплена во Франции женой Стюарта Пендлтона, богатого судовладельца, пристроившего крылья к главному дому. Почти вся мебель пропала во время Гражданской войны, но Стюарт и его жена много путешествовали и покупали антиквариат специально для «Приюта».

– У них был хороший вкус, – заметил Нэтан, оглядывая холл, роскошную лестницу, сверкающую хрустальную люстру под высоким, с лепниной потолком.

– И большой карман, – добавила Джо.

Приказав себе быть терпеливой, она не мешала ему бродить по холлу, а Нэтан просто наслаждался.

Бледно-желтые стены, украшенные темным деревом, создавали иллюзию прохлады в самые жаркие летние дни. Мебель – крупная, тяжелая, гармонирующая с величественной лестницей. Пара кресел с похожими на раковины спинками эпохи Георга II, шестиугольная подставка с высокой медной вазой, полной сладко пахнущих лилий и лесной травы. Зеркало в деревянной позолоченной раме над инкрустированным столиком. Фламандский комод из резного дуба.

Хотя сам Нэтан не собирал антиквариат – впрочем, он вообще ничего не собирал, – но интересовался всеми аспектами архитектуры, включая интерьеры. Изящество стиля времен королевы Анны и пышность эпохи Людовика XIV произвели на него глубокое впечатление.

– Невероятно. – Он сунул руки в задние карманы джинсов и повернулся к Джо. – Наверное, чертовски здорово жить в таком доме.

– Чертовски, в этом вы правы, – ее голос прозвучал сухо и как-то ожесточенно. Нэтан вопросительно поднял брови, но она не стала ничего объяснять. – Мы регистрируем приезжих в гостиной.

Джо прошла по коридору и повернула в первую комнату направо. Кто-то уже развел здесь огонь – очевидно, в ожидании этого янки, а также чтобы приободрить остальных постояльцев в дождливый день. Если, конечно, они сюда заглянут…

Она подошла к огромному старинному письменному столу – настоящий «чиппендейл», XVIII век, – открыла верхний боковой ящик, пролистнула документы, касающиеся коттеджей, и нашла контракт на «Маленькую мечту». Он был подписан неким Нэтаном Делани. Это имя ничего ей не сказало.

Из другого ящика она достала ключи, болтающиеся на металлическом брелке с названием коттеджа.

– Этот – от парадной и задней дверей, а маленький – от кладовки под коттеджем. На вашем месте я бы ничего не стала там хранить: так близко от реки кладовку может затопить.

– Я запомню.

– Вчера мы установили там телефон. Все звонки будут переводиться в коттедж, а стоимость разговоров приплюсовываться, ежемесячно к вашему счету. – Джо открыла еще один ящик и вынула тонкую папку. – Здесь вы найдете информацию. Расписание парома, сведения о приливах, правила аренды лодок и рыболовного снаряжения, если захотите порыбачить. И еще брошюра с информацией об острове – история, флора и фауна… Почему вы так смотрите на меня? – Она сунула папку ему в руки. – Лучше смотрите сюда.

– Хорошо, – Нэтан покорно открыл папку и начал перелистывать содержимое. – Вы всегда нервничаете или это я на вас так действую? – спросил он, не глядя на нее.

– Я не нервничаю. Просто мне некогда. У вас есть еще вопросы… относительно коттеджа или острова?

– Если возникнут, я дам вам знать.

– Дорога к коттеджу указана в папке. Подпишите контракт вот здесь, чтобы подтвердить получение ключей, и можете отправляться.

Он снова улыбнулся, заинтригованный тем, как быстро растаяло ее южное гостеприимство.

– Я не хотел бы полностью исчерпать ваше радушие, – сказал он, беря у нее ручку, – поскольку надеюсь, что мы видимся не в последний раз.

– Завтрак, обед и ужин подаются в ресторане гостиницы. Часы обслуживания также указаны в вашей папке. Всегда можно взять готовый ленч с собой. Например, на пикник.

Девушка говорила подчеркнуто официально, и все-таки Нэтан наслаждался звуком ее голоса. Она пахла дождем и больше ничем, а выглядела – если смотреть в ее прекрасные синие глаза – печальной, как птица со сломанным крылом.

– А вы любите пикники? – спросил он. Она испустила долгий вздох, выхватила у него ручку и нацарапала свои инициалы под его подписью.

– Флиртуя со мной, вы зря тратите время, мистер Делани. Я просто не заинтересована.

– Любая разумная женщина знает, что такое заявление только провоцирует мужчину.

Он наклонился, чтобы прочитать ее инициалы: «Д.Э.Х.».

– Джо Эллен Хэтуэй, – сказала она, надеясь побыстрее выпроводить его.

– Я счастлив, что меня спасли именно вы, Джо Эллен! Нэтан протянул руку. Она явно засомневалась, стоит ли пожимать ее, и это его позабавило.

– Насчет ремонта машины обратитесь к Зику Фитцсиммонсу. Ваш джип станет как новенький. Желаю хорошо провести время на острове.

– Я уже и так начал на более высокой ноте, чем ожидал.

– Должно быть, вы ожидали слишком мало. – Она высвободила руку, проводила его до парадной двери и открыла ее навстречу влажному воздуху и туману. – Дождь кончился, вы легко найдете коттедж.

– Конечно. – Нэтан прекрасно помнил дорогу. – Я уверен, что найду. До встречи, Джо Эллен, – сказал он и подумал: «Нам придется встречаться… по ряду причин».

Она склонила голову, тихо закрыла дверь и оставила его на веранде размышлять, что делать дальше.

Глава 6

На третий день своего пребывания на острове Нэтан проснулся в холодном поту, задыхаясь, с гулко бьющимся сердцем. Он резко сел на постели, сжав кулаки, пристально вглядываясь в мрачные тени.

Слабый солнечный свет проникал сквозь щели жалюзи, рисуя клетку на тонком сером ковре.

Несколько мучительных мгновений он не мог понять, где находится, сбитый с толку образами, толпившимися в его мозгу. Деревья, залитые лунным светом, клочья тумана, обнаженное женское тело, рассыпавшиеся веером волосы, широко раскрытые остекленевшие глаза…

Призраки, сказал он себе, растирая лицо ладонями. Он ждал их, и они не замедлили появиться. Они цеплялись за остров, как лишайники цепляются за стволы дубов.

Нэтан встал с постели и отправился в маленькую ванную комнату, где под горячим душем смыл с себя пот вместе с ночными кошмарами. Когда он вытирался, тесное помещение было полно пара, зато голова прояснилась.

Он надел старый пуловер с короткими рукавами и выцветшие шорты, а потом, небритый, с мокрыми волосами, побрел варить кофе. Большая комната служила одновременно кухней, столовой и гостиной. Нэтан огляделся и хмуро уставился на допотопный кофейный агрегат, предоставленный хозяевами. Даже если бы он знал необходимые пропорции, у него не было с собой подходящих фильтров. Сейчас он бы не пожалел тысячи долларов за приличную кофеварку!

Поняв, что придется довольствоваться растворимым кофе, Нэтан поставил чайник на конфорку плиты, которая была явно старше его самого, а затем включил телевизор, чтобы узнать новости. Выбор программ оказался скудным, видно было плохо.

Ни кофеварки, ни зрелищ! Пытаясь найти утренние новости на одном из трех доступных каналов, он вспомнил, как они с Кайлом жаловались на плохой телевизор.

– Разве мы сможем смотреть «Миллионера» по этой дурацкой штуковине? Сплошное надувательство!

– Вы приехали сюда не для того, чтобы сидеть в доме, уткнувшись в телевизор.

– Ну, ма-а-ма!

Нэтан обвел взглядом диван с прямой спинкой и большие глубокие кресла, обитые яркой тканью с геометрическим рисунком: зеленым, синим, солнечно-желтым. Кажется, раньше они были светлых пастельных тонов.

Под наклонным потолком с тихим свистом крутился вентилятор. Когда-то он скрипел. Это Нэтан хорошо помнил.

Но длинный обеденный сосновый стол, отделявший кухню от гостиной, был тем же самым. Стол, за которым в то лето они всей семьей ели, играли в настольные игры, до посинения составляли сложные картинки-загадки.

Тот самый стол, который они с Кайлом должны были убирать после ужина. Стол, за которым его отец засиживался по утрам, наслаждаясь кофе…

Он вспомнил, как отец учил его и Кайла пробивать дырки в крышке банки, чтобы сажать туда пойманных светлячков. Вечер был тихим и теплым, охота – захватывающей. Потом Нэтан поставил банку у своей кровати и смотрел на мерцающих, подмигивающих светлячков, пока не заснул.

Только утром все жучки в его банке оказались мертвыми… Задохнулись, потому что книга, лежавшая на крышке, закупорила дырки. Он до сих пор не мог вспомнить, как положил ее туда, ту потрепанную книжку. Темные трупики на дне банки вызывали тошноту и чувство вины. Он тайком выскользнул из дома и выбросил их в реку.

В то лето он больше не охотился на светлячков…

Раздраженный этим воспоминанием, Нэтан отвернулся от телевизора, подошел к плите, насыпал в кружку столовую ложку кофе и залил кипятком. С кружкой в руках он вышел на затянутую москитной сеткой веранду и уставился на реку.

Воспоминания должны были нахлынуть, напомнил он себе. Именно для этого он сюда приехал: вспомнить то лето шаг за шагом, день за днем. И решить, что делать с Хэтуэями…

Нэтан отхлебнул кофе и сморщился от фальшивой, ненатуральной горечи. Но Нэтан уже давно знал, что очень многое в этой жизни фальшиво и горько, и потому сделал еще глоток.

Джо Эллен Хэтуэй… Странно, что он не запомнил ее имени. Впрочем, в десять лет он не интересовался девчонками и на эту не обращал особого внимания. Она была просто одной из младших сестер Брайана – тощая девчонка с острыми локтями, длинным «конским хвостом» и вспыльчивым характером.

Она осталась тощей. И, по всей видимости, характер тоже не изменился. Правда, исчез развевающийся «конский хвост». Короткая небрежная стрижка подходит ее характеру, но не лицу, решил он.

Интересно, почему она такая бледная и усталая? Вряд ли она из тех женщин, которые чахнут из-за неудавшегося романа. Но что-то ее явно мучает. Глаза Джо Эллен Хэтуэй были полны горя и тайны.

Наверное, в этом-то все дело, подумал Нэтан и тихо рассмеялся. Он всегда питал слабость к женщинам с грустными глазами. Но лучше не поддаваться! – сказал он себе. Размышления о причине грусти в этих огромных печальных глазах цвета колокольчиков, несомненно, помешают ему добиться цели. Чтобы сделать следующий шаг, ему необходимы время и объективность.

Он отхлебнул своей бурды и решил, что надо одеться и сходить в «Приют», чтобы выпить приличного кофе и позавтракать. Пора приступить к выполнению своей задачи, понаблюдать, спланировать дальнейшие действия. Пора расшевелить призраков.

Но пока ему хотелось просто стоять здесь, вдыхать сырой воздух, следить сквозь тонкую сетку, как солнце медленно сжигает жемчужный туман, цепляющийся за землю и плавно скользящий над рекой, словно крылья эльфа.

Если прислушаться, то можно услышать тихий, ровный гул океана, доносящийся с востока. Ближе, в лесной тени, чирикали птицы, монотонно стучал дятел, добывая насекомых. Роса, как стеклянные осколки, блестела на неподвижных листьях пальм.

Тот, кто выбирал место для этого коттеджа, не ошибся. Отличный вид, уединенность… Само строение – простое и удобное. Крепкий кипарисовый сруб на сваях, видавший и ливни, и штормовые ветры, с большой, затянутой сеткой западной верандой и узкой открытой восточной террасой. Наклонный потолок главной комнаты увеличивает внутреннее пространство и создает ощущение свободы. Гостиная разделяет дом пополам, в каждом конце – по две спальни и ванной комнате.

У них с Кайлом были отдельные комнаты в одной половине. Как старший, он выбрал ту, что побольше, с двуспальной кроватью, и чувствовал себя очень взрослым. Он даже сделал табличку на дверь: «Без стука не входить».

Ему нравилось не засыпать допоздна, читать книги, думать о своем, прислушиваясь к тихим голосам родителей или монотонно жужжащему телевизору. Ему нравилось слышать, как родители смеются над чем-то происходящим на экране.

У его матери был тихий переливчатый смех, а у отца – громкий, безудержный. В детстве он часто слышал их смех и теперь чувствовал себя несчастным оттого, что больше никогда не услышит, как они смеются.

Краем глаза Нэтан заметил какое-то движение и повернул голову. Он ожидал увидеть оленя, но вдоль берега реки неслышно, как туман, скользил мужчина. Высокий, долговязый, с черными, как вороново крыло, волосами. Сэм Хэтуэй?!

У него сразу пересохло в горле. За двадцать лет Сэм должен был измениться. Неужели опять призрак? Но уже в следующее мгновение Нэтан посмеялся над собой. Ну конечно, это не Сэм Хэтуэй, а Брайан. За прошедшие годы они оба стали мужчинами.

Брайан поднял голову и прищурился, пытаясь разглядеть фигуру за сеткой. Он совсем забыл, что в коттедже кто-то поселился, и мысленно отметил, что придется ходить на утренние прогулки по противоположному берегу. Но теперь, очевидно, следует завязать разговор.

Он поднял руку:

– Доброе утро. Не хотел мешать вам.

– Вы не помешали. Я просто пил отвратительный кофе и смотрел на реку.

Янки, вспомнил Брайан, шестимесячная аренда. Кейт велела проявить вежливость и дружелюбие. Он услышал ее наставления так явственно, словно она стояла рядом.

– Отличное место, не правда ли? – Брайан сунул руки в карманы, злясь на свою забывчивость. – Хорошо устроились?

– Да, нормально. – Нэтан поколебался, но сделал следующий шаг: – Все еще охотишься за жеребцом-призраком?

Брайан удивленно моргнул и поднял голову. Легенда о жеребце-призраке родилась в те дни, когда по острову еще блуждали дикие лошади. Говорили, что этот огромный черный жеребец – самый великолепный, самый быстрый из них. И тот, кто поймает его, вскочит на спину и сумеет удержаться, получит все, что захочет. Все его желания исполнятся.

В детстве Брайан мечтал поймать жеребца-призрака.

– На всякий случай поглядываю по сторонам, – пробормотал он и подошел поближе. – Мы знакомы?

– Как-то ночью мы сидели в залатанной палатке за рекой. У нас была веревочная уздечка, пара карманных фонариков и пакет чипсов. Нам даже один раз показалось, что мы слышим стук копыт и пронзительное ржание. – Нэтан улыбнулся. – Может, действительно слышали?

Глаза Брайана широко раскрылись.

– Нейт? Нейт Делани? Сукин сын!

Нэтан гостеприимно распахнул сетчатую дверь.

– Поднимайся, Бри. Я налью тебе чашку паршивого кофе. Ухмыляясь, Брайан поднялся по лестнице.

– Ты должен был сообщить мне, что приехал, – он крепко пожал руку Нэтану. – Я не знал. Коттеджами занимается кузина Кейт. Иисусе, Нейт, ты похож на бродягу.

Нэтан пожал плечами и поскреб щетинистый подбородок.

– Я в отпуске.

– Отлично! Нейт Делани! – Брайан покачал головой. – Где ты пропадал все эти годы? Чем занимался? Как Кайл, родители? Губы Нэтана дрогнули.

– Я расскажу тебе, – быстро проговорил он и подумал: «Не все, конечно». – Только сначала приготовлю этот паршивый кофе.

– Ни в коем случае! Пойдем в «Приют». Я угощу тебя приличным кофе. И завтраком.

– Прекрасно. Только надену брюки и туфли.

– Поверить не могу, что наш янки – это ты, – заметил Брайан. – Сразу вспомнил детство.

Нэтан, уже направляясь в дом, обернулся.

– Да, я тоже.

Вскоре Нэтан сидел на кухне «Приюта» и вдыхал божественный аромат закипающего кофе и жарящегося бекона, глядя, как Брайан ловко крошит грибы и перец для омлета.

– А у тебя здорово получается.

– Ты что, не читал? У моего ресторана категория «пять звезд»! – Брайан поставил перед Нэтаном кружку кофе. – Пей и начинай подхалимничать.

Нэтан отхлебнул и зажмурился от удовольствия.

– Последние два дня я заваривал какой-то песок, так что вряд ли смогу быть объективным. Но я бы сказал, это – лучший кофе, когда-либо приготовленный в цивилизованном мире.

– Ты прав, черт побери! Почему не заглянул раньше?

– Осматривался, лентяйничал… – «Знакомился с призраками», – чуть было не добавил он. – Но теперь, когда я попробовал твой кофе, буду постоянным клиентом.

Брайан выложил овощи на сковородку и начал натирать сыр.

– Подожди, ты еще не ел мой омлет. Так чем же ты нажил такое богатство, что можешь шесть месяцев загорать на пляже?

– Я привез работу с собой. Я архитектор. Пока компьютер и чертежная доска со мной, могу работать где угодно.

– Архитектор… – Взбивая яйца, Брайан оперся о рабочий стол. – И хороший?

– Могу поставить свои дома против твоего кофе!

– Отлично. – Посмеиваясь, Брайан отвернулся к плите, с привычной ловкостью залил овощи яйцами, отставил бекон, проверил печенье в духовке. – А чем занимается Кайл? Стал богатым и знаменитым, как мечтал?

Это было похоже на удар кинжала – резкий и точный, в самое сердце. Нэтан поставил кружку и подождал, когда уймется дрожь в руках и можно будет владеть своим голосом.

– Старался. Он умер, Брайан. Умер два месяца назад.

– Господи! – Брайан резко обернулся, потрясенный неожиданным сообщением. – Господи, мне очень жаль, Нэтан…

– Это случилось в Европе. Последние годы он в основном жил там. Отправился в море на яхте, в какой-то компании. Кайл любил компании, – тихо сказал Нэтан, потирая висок. – Следствие пришло к выводу, что Кайл, вероятно, слишком много выпил и свалился за борт. Скорее всего ударился головой. Его не нашли…

– Представляю, как тебе тяжело. – Брайан снова отвернулся к своей сковородке. – Потеря близких – большое горе.

– Да. – Нэтан глубоко вздохнул и постарался взять себя в руки. – Это произошло через несколько недель после смерти родителей. Железнодорожная катастрофа в Южной Америке. Отец был в командировке, мама с тех пор, как мы с Кайлом поступили в колледж, путешествовала с ним. Говорила, что каждый раз они чувствуют себя как новобрачные…

– Господи, я не знаю, что сказать…

– Ничего не надо говорить, – Нэтан пожал плечами. – Я справляюсь. Думаю, то, что они погибли вместе, – к лучшему. Маме было бы плохо без отца, и не знаю, как они оба пережили бы потерю Кайла. После такого начинаешь думать, что всему есть причина, и справляешься.

– Отвратительная причина, – тихо сказал Брайан.

– Многое в жизни отвратительно, но это ничего не меняет. Как бы ни было, я рад, что вернулся сюда. Приятно видеть тебя.

– Мы неплохо провели то лето.

– Мне кажется, это были лучшие месяцы в моей жизни, – Нэтан выдавил улыбку. – Ты, наконец, дашь мне омлет или я должен его вымаливать?

– Необязательно. – Брайан выложил еду на тарелку. – Но потом можешь упасть на колени. Это поощряется. Нэтан взял вилку и занялся омлетом.

– Расскажи-ка лучше о приключениях Брайана Хэтуэя за последние двадцать лет.

– Не так уж много приключений. Управление гостиницей занимает уйму времени. Теперь мы принимаем постояльцев круглый год. Кажется, чем стремительнее жизнь на материке, тем больше людей хочет убраться от нее подальше. Во всяком случае, на уик-энды. А мы принимаем их, кормим, развлекаем…

– Похоже на бесконечный цикл.

– Так оно и есть. Но я втянулся. И не представляю своей жизни вне этого цикла.

– Ну а жена, дети?

– Нет. Ау тебя?

– У меня была жена, – холодно ответил Нэтан. – Мы развелись. Детей не было. Знаешь, меня устраивала в коттедж твоя сестра. Джо Эллен.

– Неужели? – Брайан взял кофейник и подлил Нэтану кофе. – Джо вернулась примерно неделю назад. Лекси тоже здесь. Мы теперь снова одна большая счастливая семья…

Нэтан поднял брови, удивленный его тоном, но Брайан отвернулся и не стал ничего объяснять.

– А как отец?

– Его динамитом с острова не выгонишь. Перестал даже ездить на материк за припасами. Ты увидишь его. Он тут бродит вокруг.

Дверь резко распахнулась, и Брайан обернулся.

– Парочка ранних пташек жаждет кофе, – начала Лекси, но, заметив Нэтана, умолкла, автоматически откинула волосы, наклонила голову и нацелила на незнакомца кокетливый взгляд. – О, у тебя гость! – Она подплыла поближе, обдав Нэтана легким ароматом «Этернити» – с рекламной бумажки модного журнала, которой она старательно натерла утром шею, – и театрально облокотилась о стол. – Должно быть, какой-то особенный, если ты пустил его в свои владения.

Гормоны Нэтана взыграли инстинктивно, и он чуть не рассмеялся и над собой, и над девушкой. Великолепная вертихвостка! Однако, встретив ее колючий, уверенный взгляд, он изменил первоначальное мнение.

– Он просто сжалился над старым другом.

– Ах, вот как. – Лекси понравился «старый друг» – красивый, похожий на пирата. И ее самолюбию польстило чисто мужское восхищение, написанное на его лице. – Брайан, познакомь же нас. Я не знала, что у тебя есть старые друзья.

– Нэтан Делани, – коротко сказал Брайан и поставил на плиту еще один кофейник. – Моя младшая сестренка Лекси.

– Очень приятно. – Лекси протянула руку, сверкнув огненно-красными ногтями. – Брайан до сих пор видит меня с косичками.

– Привилегия старшего брата, – улыбнулся Нэтан. Рука соблазнительницы оказалась удивительно крепкой. – Если честно, я сам помню тебя с косичками.

– Неужели? – Лекси была слегка разочарована тем, что он не задержал ее руку в своей. – Не верится, что я могла забыть тебя. Я предусмотрительно запоминаю всех мужчин, когда-либо входивших в мою жизнь. Даже на короткий срок.

– Ты тогда только вылезла из пеленок, – саркастически заметил Брайан, – и еще не отшлифовала свои манеры роковой женщины. Фирменный завтрак – омлет с сыром и грибами! – объявил он, не обращая внимания на злобный взгляд, брошенный на него сестрой.

Лекси вовремя подавила готовую сорваться с языка резкость и изогнула губы в улыбке.

– Спасибо, миленький, – промурлыкала она, беря у него кофейник, затем повернулась к Нэтану и захлопала ресницами. – Заходи почаще. На острове так мало интересных мужчин!

Глупо было сопротивляться ее вызову, а она явно ждала, что он будет смотреть ей вслед. Так что Нэтан проводил ее долгим взглядом, затем лениво ухмыльнулся Брайану:

– Отличная у тебя сестренка, Бри.

– Ей не помешала бы хорошая порка. Чтобы не бросалась на незнакомых мужчин.

– Отчего же? Это отличный гарнир к моему омлету. – Заметив, что глаза Брайана гневно сверкнули, Нэтан успокаивающе поднял руку. – Не беспокойся из-за меня, приятель. Сердцебиение такого рода влечет за собой дьявольские головные боли. А у меня и без того достаточно проблем. Можешь не сомневаться: смотреть буду, но дотрагиваться не собираюсь.

– Это не мое дело, – пробормотал Брайан. – К сожалению, она полна решимости не только искать неприятности, но и находить их.

– Не волнуйся. Женщины с такой внешностью обычно легко выскальзывают из всех неприятных ситуаций.

Нэтан обернулся, поскольку дверь снова открылась. На этот раз вошла Джо.

А женщины с такой внешностью, подумал он, не выскальзывают из неприятностей. Они пробиваются сквозь них с кулаками.

Интересно, почему ему нравятся именно такие женщины и именно такой метод?

Увидев Нэтана, Джо резко остановилась. Ее брови непроизвольно сошлись на переносице, и лишь усилием воли она разгладила лоб.

– А вы устроились, как дома, мистер Делани.

– Я так себя и чувствую, мисс Хэтуэй.

– Подумайте, как официально! – заметил Брайан, доставая чистую кружку. – А ведь он когда-то столкнул тебя в реку и получил по губе, когда попытался выловить оттуда.

– Я не толкал ее, – Нэтан медленно улыбнулся, увидев, как брови Джо поползли вверх. – Она поскользнулась. Но губу разбила мне в кровь и в придачу обозвала меня проклятым янки, насколько я помню.

Обрывочные воспоминания закружились в голове Джо, постепенно становясь четкими. Жаркий летний день, шок от внезапного падения в реку. Голова уходит под воду, она изо всех сил молотит ногами и наконец всплывает на поверхность, судорожно хватая ртом воздух.

– Сын мистера Дейвида! – Тепло разлилось по ее телу, достигло сердца, отразилось в глазах, Нэтану вдруг показалось, что у него пропал пульс. – Который?

– Нэтан, старший.

– Ну конечно. – Она откинула волосы, совсем как сестра, но не отрепетированным жестом обольщения, а нетерпеливо, машинально. – И ты все-таки толкнул меня. Я никогда не падала в реку случайно.

– Ты поскользнулась, – невозмутимо заявил Нэтан, – а я просто помог тебе вылезти.

Джо от души рассмеялась и взяла у Брайана полную кружку.

– Ладно. Пожалуй, не стоит будить спящих собак… тем более что ты сын мистера Дейвида. Ведь твой отец подарил мне когда-то целый мир!

Нэтан почувствовал, как кровь застучала в висках.

– Мой отец?

– Конечно! Я следовала за ним тенью, безжалостно мучила вопросами о том, как фотографировать, почему он снимает то, а не другое, как работает камера. Он был очень терпелив. Должно быть, я страшно мешала ему работать, но он ни разу не прогнал меня. Он столькому меня научил! И не просто основам. Он говорил, что для фотографа главное – уметь видеть. Пожалуй, я в долгу перед ним за каждую свою фотографию.

Каждое ее слово болью отдавалось в сердце Нэтана.

– Ты профессиональный фотограф?

– Джо у нас знаменитость, – раздался голос Лекси, вошедшей на кухню с подносом в руках. – Д.Э. Хэтуэй путешествует по всему свету, щелкая на ходу фотоаппаратом! Брайан, два омлета, два рагу, один бекон, одна сосиска. Кстати, номер 201-й сейчас завтракает, мисс Кругосветная Путешественница. Самое время сменить им постельное белье.

Когда Лекси гордо покинула кухню, Джо пробормотала:

– Уход в левую кулису… – Затем она снова повернулась к Нэтану. – Да, я стала фотографом во многом благодаря мистеру Дейвиду. Если бы не он, я, возможно, была бы сейчас также разочарована и зла на весь мир, как Лекси. Как поживает твой отец?

– Он умер, – коротко сказал Нэтан и резко поднялся. – Мне пора идти. Спасибо за завтрак, Брайан.

Он быстро вышел. Затянутая москитной сеткой дверь громко захлопнулась за ним.

– Умер?! Бри!

– Несчастный случай. Около трех месяцев назад. Погибли отец и мать Нэтана. А через месяц он потерял брата.

– О боже! – Джо провела ладонью по лицу. – Я сейчас вернусь.

Она поставила кружку и помчалась за Нэтаном.

– Нэтан! Нэтан, подожди минутку! – Она поймала его на дорожке, вьющейся через сад к лесу, и положила ладонь на его руку. – Прости. А я так бестактно…

Он попытался привести мысли в порядок.

– Все нормально. Просто еще саднит немного.

– Если бы я могла предположить… – Джо замолчала, беспомощно пожав плечами. Все равно она ляпнула бы что-нибудь не то. У нее всегда так получалось.

– Ты не сделала ничего плохого. – Нэтан обуздал разгулявшиеся нервы и легко сжал ее ладонь, все еще лежавшую на его руке. Как странно, что она так терзается, всего лишь случайно задев открытую рану! – Не переживай.

– Почему я не поддерживала с ним связь? – задумчиво сказала она. – Почему даже не пыталась поблагодарить его за все, что он для меня сделал?

– Не надо. – Он хмуро посмотрел на нее. – Нельзя благодарить или обвинять кого-то за то, как обернулась твоя жизнь. Мы сами за себя отвечаем.

Джо смутилась и отступила на шаг.

– Может, и так, но некоторые люди влияют на наш выбор.

– Наверное… забавно, что мы оба вернулись сюда, не правда ли? – Он взглянул поверх нее на «Приют», на отражающие солнце окна. – Почему ты вернулась, Джо?

– Это мой дом.

Он пристально посмотрел в ее печальные глаза.

– То есть место, куда ты возвращаешься, когда чувствуешь себя разбитой, потерянной, несчастной?

Джо обхватила себя руками, как будто ей стало холодно. Она привыкла сама быть наблюдателем, и ей не нравилось, что ее рассматривают так пристально.

– А куда же еще возвращаться?

– Удивительно, что мы решили приехать сюда почти в одно и то же время. Что это – судьба? Или случай?

Нэтан улыбнулся, потому что сам склонялся к последнему.

– Я думаю, совпадение, – это устраивало ее больше. – А почему приехал ты?

– Понятия не имею.

Ему вдруг захотелось изгнать горе и тревогу из ее глаз, снова услышать ее смех. Он почему-то почувствовал уверенность, что это облегчит не только ее душу, но и его.

– Но раз уж я здесь, почему бы тебе не проводить меня к коттеджу?

– Ты знаешь дорогу.

– Всегда лучше прогуляться в компании. С тобой…

– Я же говорила, что не заинтересована.

– Зато я заинтересован! – Его улыбка стала шире, он потянулся к ней и убрал за ухо выбившуюся прядь волос. – Интересно, кто окажется упрямее.

Джо не помнила, чтобы мужчины когда-нибудь флиртовали с ней. Или она просто этого не замечала? А Нэтан явно флиртовал, и ее раздражало, что она не знает, как вести себя в подобных случаях. Наследственная «осуждающая линия Пендлтонов» соединила ее брови.

– Я занята. Мне нужно…

– Ах, да! Постельное белье в 201-й номер. Ну что ж, тогда до встречи, Джо Эллен.

Он отвернулся первым, и ей оставалось только смотреть, как он исчезает среди деревьев. Джо нарочно потрясла головой, чтобы волосы снова упали на лицо: от его непрошеного прикосновения ей стало не по себе.

Но главное – приходилось признать, что она все-таки заинтересована. И больше, чем хотела бы…

Глава 7

Нэтан прихватил с собой фотоаппарат. Он считал необходимым пройти по следам, оставленным отцом на острове… Или, может быть, стереть их? Он выбрал старый тяжелый «Пентакс» – один из любимых аппаратов отца, тот самый, что был у Дейвида Делали на острове в то лето.

Отец привез тогда целую фотолабораторию: и громоздкую камеру для съемки пейзажей, и удобный «Никон», и набор объективов и светофильтров, и гору пленок. Но когда он отправлялся на охоту за редким снимком, то обычно брал с собой этот «Пентакс».

Нэтан решил пойти к дальнему пляжу, куда еще не добрались отдыхающие. Тропинка петляла между дюнами, покрытыми травой и стелющимися растениями. Ветер трепал его волосы, солнце било в глаза, и он надел темные очки. Поднявшись на самую высокую точку тропы, Нэтан остановился, прислушиваясь к грохоту волн и самодовольному пронзительному крику чаек, метавшихся над водой.

Раковины, оставленные приливом, валялись на песке, как красивые игрушки. Ветер уже намел за ними крохотные холмики. Деловитые песчанки сновали туда-сюда в морской пене, как бизнесмены, спешащие на важное заседание. А дальше, за первыми бурунами, трио пеликанов кружилось в небе, как военные самолеты. Время от времени один из них вдруг с головокружительной скоростью срывался вниз, остальные следовали за ним. Тройной бросок, тройной всплеск – и они снова взмывали вверх с добычей в клювах.

С ловкостью опытного мастера Нэтан поднял камеру, открыл диафрагму, увеличил выдержку, чтобы поймать движение, и нацелил объектив на пеликанов, взлетающих к небу. Ему удалось поймать их следующий стремительный рывок.

Он опустил камеру и улыбнулся. В последнее время он редко баловал себя любимым занятием, но теперь собирался наверстать упущенное.

О лучшем начале и мечтать было нельзя. Пляж был населен лишь птицами и раковинами, только его следы нарушали девственную чистоту песка. Это само по себе чудо, подумал он. Где еще возможно такое абсолютное одиночество, где еще можно насладиться такой красотой, покоем и уединением? А именно это ему сейчас необходимо.

Придерживая камеру, Нэтан спустился по склону и побрел по чистому влажному песку пляжа. Иногда он садился на корточки, чтобы рассмотреть раковину, обвести кончиком пальца контуры морской звезды.

Но он оставлял их там, где находил: запечатленные на пленку, они все равно теперь будут с ним.

Прогулка на свежем воздухе помогла ему успокоиться после встряски в «Приюте». Так она фотограф, думал Нэтан, рассматривая красивый серебристый коттедж, выглядывавший из-за дюн. Знал ли его отец, что маленькая девочка, которую он как-то летом учил фотографировать, пошла по его стопам? А если бы узнал, был бы тронут и горд? Или бы это его просто позабавило?

Он помнил тот день, когда отец впервые показал ему, как работает фотокамера. Большие ладони накрывали его маленькие руки ласково, терпеливо. Он помнил запах лосьона на отцовских щеках, резкий запах. Как же он назывался? Ах да, «Брут». Маме больше всего нравился этот лосьон после бритья. Отцовская щека, гладко выбритая, прижималась к его щеке. Темные волосы, всегда аккуратно причесанные, поднимались надо лбом легкими волнами. Ясные серые глаза смотрели серьезно.

Всегда относись с уважением к своему фотооборудованию, Нейт. Возможно, когда-нибудь ты захочешь зарабатывать на жизнь фотографией, путешествовать по миру. Учись смотреть и видеть больше, чем все остальные. Даже если ты выберешь другую профессию, все равно сможешь пользоваться камерой для того, чтобы сохранять мгновения жизни, дорогие и важные для тебя. Уважайсвое оборудование, учись правильно пользоваться им, и тогда эти драгоценные мгновения всегда будут с тобой.

– А сколько я уже потерял? – спросил вслух Нейт. – И сколько спрятал в тайниках души такого, что лучше было бы потерять?

– Простите?

Нэтан вздрогнул от звука голоса, ворвавшегося в его воспоминания, и резко обернулся, решив, что встретился с еще одним призраком. Но увидел красивую, изящную блондинку, пристально наблюдавшую за ним из-за янтарных стекол солнечных очков.

– Извините, что напугала вас. – Блондинка наклонила голову, но ее глаза, не мигая, продолжали изучать его лицо. – С вами все в порядке?

– Да. – Нэтан провел рукой по волосам, игнорируя противную дрожь в коленях. Но сложнее было отмахнуться от собственного смущения. Женщина смотрела на него как на чужеродное пятно на стекле микроскопа. – Я не знал, что рядом кто-то есть.

– Просто заканчиваю утреннюю пробежку, – сообщила она, и он только сейчас заметил, что на ней серая футболка с пятнами пота и красные обтягивающие велосипедные шорты. – Это на мой коттедж вы смотрели. Вернее – сквозь него.

– О… – Нэтан приказал себе сосредоточиться и разглядел стены из серебристого кедра, наклонную коричневую крышу, открытую выступающую веранду. – Оттуда, наверное, открывается отличный вид.

– Да, особенно на рассвете. Но вы уверены, что хорошо себя чувствуете? Простите мое любопытство, но когда я вижу, как человек одиноко стоит на пляже с таким видом, будто его огрели дубинкой, и разговаривает сам с собой, то не могу пройти мимо. Это моя работа.

– Пляжная полиция? – сухо спросил он.

– Нет. – Женщина дружелюбно улыбнулась и протянула руку: – Врач. Доктор Фитцсиммонс. Можно просто Керби. Я собираюсь открыть здесь клинику, а пока практикую в своем коттедже.

– Нэтан Делани. Практически здоров. Кажется, там раньше жила старая женщина? Крохотная женщина с седым пучком.

– Моя бабушка. Вы знали ее? Ведь вы, по-моему, не местный.

– Вы правы, но как-то мальчишкой я провел здесь лето. Воспоминания преследуют меня. Вы только что вошли в одно из них.

– О… – Глаза за янтарными стеклами потеряли профессиональную проницательность и потеплели. – Теперь понятно. Я знаю, что вы имеете в виду. Я тоже в детстве несколько раз приезжала сюда. И воспоминания настигают меня повсюду. Вот почему, когда бабушка умерла, я решила обосноваться на острове. Мне всегда здесь очень нравилось.

Она рассеянно обхватила рукой носок кроссовки и подняла назад ногу, коснувшись пяткой ягодицы.

– Должно быть, вы тот самый янки, который поселился на полгода в коттедже «Маленькая мечта»?

– Поразительно, как быстро распространяются новости.

– Конечно. Особенно когда расстояние невелико. У нас здесь не так-то много одиноких мужчин. А уж если такой мужчина собирается остаться на полгода… Некоторые дамы уже заинтригованы. – Керби повторила упражнение с другой ногой. – Вы знаете, мне кажется, я вас припоминаю. Это не вы и ваш брат слонялись повсюду с Брайаном Хэтуэем? Я помню, как бабушка говорила, что мальчишек Делани и Брайана водой не разольешь.

– У вас хорошая память. Вы были здесь в то лето?

– Да. Это было мое первое лето на острове. Наверное, поэтому и запомнилось лучше всего. Вы уже видели Брайана? – небрежно спросила она.

– Он только что накормил меня завтраком.

– Из яиц он творит чудеса. – Теперь настала очередь Керби смотреть на коттедж, не видя его. – Я слышала, что Джо вернулась. Собираюсь заглянуть в большой дом сегодня после приема больных. – Она взглянула на часы. – А поскольку прием начинается через двадцать минут, мне пора бежать, чтобы привести себя в порядок. Приятно было снова увидеться, Нэтан.

– Мне тоже, док, – откликнулся он, когда она уже побежала к дюнам.

Керби со смехом повернулась, побежала спиной вперед и крикнула:

– Учтите, я терапевт и у меня практика самого широкого профиля. Приходите, если что-то будет вас беспокоить.

– Я запомню.

Она отвернулась, и Нэтан с улыбкой смотрел, как дерзко болтается из стороны в сторону ее «конский хвост».

Девятнадцать минут спустя Керби надела поверх футболки и джинсов белый халат. Она считала халат необходимой деталью, предназначенной убеждать недоверчивых пациентов в том, что она действительно врач. Халат и торчащий из кармана фонендоскоп давали многим островитянам некий визуальный толчок, без которого они не решались позволять маленькой внучке бабушки Фитцсиммонс копаться в своих внутренностях.

Она вошла в кабинет – бывшую бабушкину кладовку за кухней. Одну стену с полками Керби не тронула. Теперь здесь стояли книги, папки с документами и маленький факс с копировальным аппаратом, позволявший ей связываться с материком. Остальные полки она убрала, поскольку не собиралась следовать бабушкиному примеру и заготовлять дары природы – от тушеных помидоров до маринованных арбузов.

Она сама втащила в эту комнату маленький, любовно начищенный стол из вишневого дерева. Он путешествовал с ней из Коннектикута – один из немногих предметов мебели, которые она привезла на юг. На столе красовалась книга предварительной записи в кожаном переплете с золотыми инициалами «К.Ф.» на обложке – прощальный подарок озадаченных родителей.

Ее отец вырос на острове, но довольно рано сбежал отсюда и считал себя счастливчиком.

Родители с восторгом восприняли ее решение последовать примеру отца и стать врачом. Они считали, что если Керби пойдет по отцовскому пути и дальше – займется кардиохирургией, обзаведется большой практикой, – то будет жить красивой и безбедной жизнью.

А вместо этого она выбрала профессию семейного врача, старый бабушкин коттедж, простоту существования на острове.

И не могла бы быть счастливее.

Рядом с книгой предварительной записи стояла шикарная радиотелефонная система с двусторонней оперативной связью – на тот невероятный случай, если ей вдруг понадобится помощь, – и стаканчик с остро отточенными карандашами.

Первые несколько недель своей практики Керби в основном точила карандаши и часами постукивала ими по журналу в тщетном ожидании посетителей. Но она держалась и постепенно начала использовать свои карандаши для записи пациентов. Младенец с крупом, старушка с артритом, ребенок с высокой температурой. Поначалу только очень маленькие или очень старые доверяли ей. Но затем стали приходить и другие: кому-то нужно было наложить швы, кого-то избавить от разных болей или расстройства желудка. Теперь ее называли «доктор Керби», и маленькая домашняя клиника стала себя окупать.

Керби просмотрела список пациентов. Ежегодный гинекологический осмотр, долечивание вяло текущего синусита, очередной отит у мальчика Мэтьюсов и прививка ребенку Симмонсов. Что ж, ее приемная не будет переполнена, но по крайней мере не придется скучать. И кто знает, подумала она, посмеиваясь, может, парочка непредвиденных случаев оживит день.

Поскольку на десять часов была назначена Джинни Пендлтон, Керби решила, что у нее есть еще минут десять. Джинни неизменно всюду опаздывала. Вытащив медицинскую карту Джинни, Керби прошла в кухню, вылила из кофейника остатки сваренного утром кофе и с кружкой в руках отправилась в смотровую.

Комната, в которой она когда-то спала, теперь сияла чистотой и свежестью. Керби развесила на белых стенах репродукции с полевыми цветами. Она полагала, что плакаты с изображениями нервной системы и ушных каналов, которыми врачи обычно украшают стены, нервируют пациентов.

Сунув карту в висевший на двери ящичек, Керби достала ситцевую рубашку с разрезом на спине – она считала бумажные рубашки унизительными – и положила ее в изножье стола для обследований. Затем она включила стереомагнитофон и замурлыкала под тихую сонату Моцарта, расслаблявшую, как оказалось, даже тех, кто сторонился классической музыки.

Когда раздался негромкий перезвон колокольчика на входной двери, она уже приготовила все к обследованию и допила кофе.

– Извини, извини! – воскликнула Джинни, вбегая в гостиную, служившую приемной. – Телефон зазвонил, как раз когда я выходила.

Джинни было под тридцать, и Керби не переставала твердить ей, что излишняя любовь к солнцу непременно аукнется в следующие десять лет. Ее безжалостно завитые волосы были почти белыми, а темные корни просто кричали о необходимости новой окраски.

Джинни родилась в семье рыбаков и, хотя могла управлять лодкой, как пират, чистить рыбу, как хирург, и вынимать устриц из раковин с головокружительной скоростью, предпочитала работать в кемпинге «Ночная цапля», помогая новичкам устанавливать палатки, убирая площадки, ведя бухгалтерские книги.

К приему врача она нарядилась в одну из своих самых любимых ковбойских рубашек цвета дикой сливы с белой бахромой и в такие тесные джинсы, что Керби только оставалось прикидывать, сколько внутренних органов задыхается от нехватки кислорода.

– Я всегда опаздываю, – озадаченно сказала Джинни, расплываясь в такой ослепительной улыбке, что Керби не выдержала и расхохоталась.

– И все это знают. Отправляйся в смотровую. Все сними и надень рубашку разрезом вперед. Позовешь, когда будешь готова.

– Хорошо. Это Лекси звонила! – крикнула Джинни, захлопывая дверь и громко топая ковбойскими сапогами по коридору. – Она вся как на иголках.

– Как всегда, – заметила Керби.

Переодеваясь, Джинни продолжала кричать из смотровой:

– Лекси приедет в кемпинг сегодня вечером около девяти. – Раздался удар первого сапога об пол. – Двенадцатая площадка свободна. Это одна из моих любимых. Разведем костер, прикончим парочку упаковок пива. Хочешь присоединиться?

– Спасибо за приглашение. – Раздался второй удар. – Я подумаю. Если решу приехать, привезу еще шесть банок.

– Я хотела, чтобы Лекси пригласила Джо, но ты же знаешь, какая она стала нервная, – голос Джинни сделался прерывистым, видимо, она пыталась стянуть джинсы. – Ты еще не видела Джо?

– Нет. Собиралась поймать ее сегодня.

– Послушай, окажи им услугу, попробуй помирить их. Не знаю, почему Лекси так злится на Джо. Правда, похоже, она злится на весь мир. И на Джифа. Если бы такой классный парень, как Джиф, смотрел на меня так, как он смотрит на нее, я бы ни на кого не злилась. И я говорю это не потому, что мы кузены. Если бы мы не были кровными родственниками, я бы, не задумываясь, набросилась на него! Можешь заходить.

– Готова держать пари, Джиф добьется своего, – заметила Керби, входя в смотровую и беря карту. – У него упрямства не меньше, чем у Лекси. Давай проверим твой вес. Есть какие-нибудь жалобы?

– Нет, я прекрасно себя чувствую. – Джинни ступила на весы и зажмурилась. – Только не говори мне, сколько там.

Посмеиваясь, Керби начала подталкивать грузик. Сто десять фунтов, сто двадцать… Ух, сто тридцать!

– Джинни, ты регулярно делала зарядку? Не открывая глаз, Джинни пожала плечами:

– В некотором роде.

– Аэробика, три раза в неделю двадцать минут минимум. И перестань есть шоколадные батончики. – Будучи не только врачом, но и женщиной, Керби вернула грузик на ноль, прежде чем Джинни открыла глаза. – Залезай на стол, измерим давление.

– Я все собиралась купить кассету Джейн Фонды, – сокрушенно пробормотала Джинни. – Что ты думаешь о липоксации? Керби затянула манжет измерителя давления.

– Я думаю, тебе надо просто бегать по утрам и заменить батончики морковкой. Ты потеряешь эти лишние шесть фунтов без всякой операции. Давление в норме. Когда была последняя менструация?

– Две недели назад. Правда, с недельной задержкой. Я перепугалась до смерти.

– Ты пользуешься колпачком?

Джинни сложила руки на животе, забарабанила по нему пальцами, унизанными кольцами.

– Ну, по большей части. Ты же знаешь, это не всегда удобно.

– А беременность удобна?

– Я всегда заставляю мужчину пользоваться презервативом. Никаких исключений. Кстати, сейчас на шестой площадке живут два классных парня.

Вздохнув, Керби натянула перчатки.

– Беспорядочные связи ведут к опасным осложнениям.

– Да, но это так весело. – Джинни мечтательно улыбнулась репродукции Моне, которую Керби прикрепила кнопками к потолку. – И я всегда в них немножко влюбляюсь. Вот увидишь, рано или поздно я встречу настоящего. Единственного. А пока мне просто нравится собирать образцы цветов с поля.

– С минного поля, – пробормотала Керби. – По-моему, ты недооцениваешь себя.

– Не знаю. – Пытаясь представить себя гуляющей среди подернутых дымкой цветов на картине, Джинни снова похлопала пальцами по животу. – Разве тебе не случалось, увидев какого-то парня, захотеть его так сильно, что все внутри сжимается и дрожит?

Керби подумала о Брайане, но успела подавить невольный вздох.

– Случалось.

– Я это обожаю! Ни с чем не сравнимое чувство. Какое-то первобытное, правда?

– Наверное. Но я все же настаиваю на колпачке. Джинни закатила глаза.

– Слушаюсь, доктор. Да, раз уж мы вспомнили о мужчинах и сексе, Лекси сказала, что видела этого нового янки и что у него первоклассная мускулатура.

– Я сама его видела, – ответила Керби.

– Лекси права?

– Он очень привлекателен.

Керби отвела руку Джинни ей за голову и начала обследовать грудь.

– Представляешь, оказалось, что он старый друг Бри! Провел здесь как-то лето с родителями. Его отец – гот фотограф, что давным-давно выпустил альбом фотографий «Острова». У мамы сохранился экземпляр.

– Да, точно. Фотограф. Я и забыла. Он фотографировал бабушку, а потом прислал ей одну фотографию. Она до сих пор висит в моей спальне.

– Когда я сказала маме, она нашла тот альбом. Действительно здорово, – добавила Джинни, когда Керби помогла ей сесть. – Там есть фотография Аннабелл Хэтуэй и Джо в саду «Приюта». Мама вспомнила, что он сделал ее как раз в то лето, когда исчезла Аннабелл. Я предположила, что Аннабелл сбежала с фотографом, но мама говорит, что он с женой и детьми оставался на острове после ее побега.

– Джинни, прошло двадцать лет. Давно пора перестать говорить об этом.

– Ты не понимаешь. Пендлтоны и остров – это почти одно и то же. А Аннабелл была Пендлтон. Кроме того, здесь никто ничего не забывает. Она действительно была очень красива, – добавила Джинни, соскакивая со стола. – Я не очень хорошо ее помню, но, судя по фотографии, Джо, если бы постаралась, была бы точной копией матери.

– Думаю, Джо предпочитает выглядеть как Джо. Ты здорова, Джинни, можешь одеваться. Я подожду тебя в кабинете.

– Спасибо. Да, Керби, постарайся все-таки приехать в кемпинг. Устроим настоящий девичник на всю ночь. Площадка номер двенадцать.

– Посмотрим.

В четыре часа Керби закончила прием. Единственным непредвиденным пациентом оказался обгоревший отдыхающий, нечаянно заснувший на пляже.

Она потратила пятнадцать минут, чтобы подновить макияж, причесаться, надушиться. Прихорашиваясь, Керби говорила себе, что делает это для собственного удовольствия, но, поскольку собиралась отправиться в «Приют», прекрасно понимала, что это ложь. Она хотела хорошо выглядеть и приятно пахнуть, чтобы заставить страдать Брайана Хэтуэя.

Керби вышла из коттеджа через дверь, ведущую на пляж. Она обожала волнение, каждый раз охватывающее ее при виде океана, плескавшегося у самого дома. Узкий дощатый настил, сооруженный для нее Джифом, вился вокруг дома и уводил от дюн. Из песка поднимались кипарисы, искривленные ветром, который и сейчас поднимал песок и кружил его вокруг ее лодыжек. На пляже почти не было следов, отдыхающие редко забредали сюда.

Она обошла дюны, уважая их хрупкость, как любой островитянин, и через несколько секунд попала из жаркого, ослепительного царства воды и песка в сумрачную прохладу леса.

Керби шла быстро, но не оттого, что спешила: просто ее мысли были сосредоточены на определенной цели. Она привыкла к шорохам: и скрипам леса, изменениям звуков и света, поэтому с недоумением обнаружила, что остановилась и напряженно вслушивается в быстрое биение собственного сердца, словно прыгнувшего к горлу.

Керби медленно повернулась кругом, вглядываясь в тени. Ей показалось, будто она услышала какой-то посторонний звук. Мурашки побежали по ее коже, как бывает, когда за тобой наблюдают.

– Эй! – крикнула она и рассердилась на себя, услышав дрожащее гулкое эхо собственного голоса. – Здесь кто-то есть?

В ответ раздался шелест папоротников – это мог быть олень или кролик, – и мрачная тишина сгустилась в воздухе. Идиотка, обозвала она себя. Конечно же, там никого нет. А если и есть, какое это имеет значение? Она приказала себе не ускорять шага и снова двинулась по хорошо знакомой тропинке.

И все-таки она чувствовала, что пот холодной струйкой зазмеился по спине, а дыхание стало судорожным. Керби постаралась подавить нарастающий страх и снова огляделась. Ничего. Только сплетенные ветви деревьев и клочья лишайника.

Черт побери, подумала она, растирая ладонью грудь. Там точно кто-то есть. Спрятался за деревом, затаился в тени, следит за ней. Это просто дети, попыталась она успокоить себя. Просто пара трусливых мальчишек, решивших пошутить.

Керби пошла спиной вперед, стреляя глазами по сторонам. И услышала это снова – слабый звук крадущихся шагов. Она хотела снова крикнуть, отпустить какое-нибудь едкое замечание, но ужас крепко сжимал ее горло. Уже не раздумывая, забыв о гордости, Керби повернулась и бросилась бежать.

А тот, кто следил за ней, не сдержался и захихикал, прикрывая рукой рот, затем послал ее удаляющейся спине воздушный поцелуй.

Тяжело дыша, отбивая кроссовками бешеную дробь, Керби мчалась через лес и чуть не разрыдалась, вырвавшись на свет. Она оглянулась через плечо, ожидая, что вот-вот на нее прыгнет чудовище.

И завизжала, налетев на чью-то твердую грудь

– Что с тобой? Что случилось? – Брайан подхватил ее, и она обвила его руками, прижалась к нему, спрятала лицо на его груди. – Ты ушиблась? Дай я посмотрю.

– Нет, нет, не ушиблась. Сейчас. Подожди минутку.

– Ладно. Все хорошо, – сказал он, поглаживая ее волосы.

Брайан выдергивал сорняки на краю сада, когда услышал, что кто-то со всех ног бежит по тропинке. Он успел сделать лишь пару шагов, чтобы выяснить, в чем дело, и Керби пулей вылетела из леса прямо на него.

Теперь ее сердце колотилось ему в грудь, и его собственное билось в том же бешеном ритме. Она испугала его до смерти, когда затравленно оглянулась, словно ожидая нападения сзади.

– Я перепугалась, – выдавила наконец Керби, цепляясь за него, как репей. – Мне показалось, что за мной следят, охотятся на меня. Но я уверена, что это были просто дети. Они решили пошутить, а я… Я совершенно напрасно так испугалась.

– Теперь все хорошо. Отдышись.

Какая она хрупкая, подумал Брайан. Узкая спина, тоненькая талия, шелковистые волосы. Неосознанно он теснее прижал ее к себе и почувствовал, что его руки словно специально созданы, чтобы обнимать Керби. Странно, как точно она подходит ему и в то же время такая маленькая, что, кажется, можно сунуть ее в карман.

И, боже, как же хорошо она пахнет! Он на мгновение прижался щекой к ее волосам, вдыхая их аромат, и погладил ее шею, чтобы снять напряжение.

– Не знаю, почему я так испугалась. Я вообще-то никогда не паникую.

Страх медленно покидал ее, и она постепенно начала осознавать, что он обнимает ее. Очень крепко, что его губы прижаты к ее волосам очень нежно.

Ее сердце снова заколотилось, но теперь это не имело никакого отношения к панике.

– Брайан, – прошептала она, поднимая голову, скользя руками по его Спине.

И не успел он понять, что делает, как его губы оказались на ее губах.

Брайану показалось, будто его ударили в солнечное сплетение. Остановилось дыхание, закружилась голова, подогнулись колени. Ее губы раскрылись, такие теплые и нежные, обольстительные тихие стоны срывались с них прямо ему в рот. Он целовал ее все отчаяннее, покусывая и лаская язык, вдыхая ее стоны. Его руки скользнули вниз, обхватили ее обтянутые джинсами ягодицы, прижали к разгоревшемуся телу.

Керби перестала соображать, как только его губы коснулись ее рта, потрясенная новизной нахлынувших ощущений. Прежде ей всегда удавалось отделить разум от чувств, как бы отдалиться, направляя и контролируя происходящее. Но сейчас ее словно захватил бешеный водоворот.

Его рот был жарким и голодным, тело – твердым, руки – сильными и требовательными. В первый раз в жизни она почувствовала себя страшно хрупкой, как будто могла сломаться пополам.

Керби не понимала почему, но это ощущение было невыносимо возбуждающим. Шепча его имя, она вцепилась руками в его плечи. Ее голова безвольно откинулась назад. Впервые она балансировала на грани полной и безусловной капитуляции перед мужчиной.

И именно эта перемена в ней – неожиданная податливость, полная беспомощность – привела Брайана в чувство. Он оторвал ее от себя, и единственное, что отпечаталось в его памяти, – тот момент, когда он поставил Керби на землю.

Господи, в саду его матери. Средь бела дня. В тени собственного дома. Негодуя на нее и на себя, Брайан отстранил ее на длину вытянутой руки.

– Добилась своего? – гневно спросил он. – Доказала, что я так же слаб, как все? Ты хорошо потрудилась. Яркие вспышки еще мелькали перед ее глазами.

– Что? – Она замигала, стараясь сфокусировать взгляд. – Что?

– Можешь поздравить себя: коронный номер «Женщина в беде» сработал. Один – ноль в твою пользу.

Потрясение вернуло Керби к действительности. Его глаза были сейчас такими же обжигающими и безжалостными, как пару секунд назад его губы, только от страсти совсем другого рода. Когда его слова и их значение дошли до нее, ее собственные глаза расширились от изумления и возмущения.

– Ты действительно думаешь, что я все это подстроила? Притворилась перепуганной только для того, чтобы ты поцеловал меня? Самонадеянный сукин сын! – Оскорбленная до глубины души, она оттолкнула его. – Я никогда не придумываю никаких номеров, и не обольщайся, что твои поцелуи являются главной целью моей жизни. – Она откинула спутанные волосы и расправила плечи. – Я пришла к Джо, а не к тебе. Ты просто попался мне на дороге.

– Полагаю, именно поэтому ты прыгнула на меня и обвила, как змея.

Керби сделала глубокий вдох, полная решимости сохранить невозмутимость.

– Брайан, дело в том, что ты сам хотел поцеловать меня и тебе это очень понравилось. Теперь ты обвиняешь меня в смехотворных женских уловках – и все потому, что хочешь снова поцеловать меня. Тебе хотелось бы опять обнять меня, как только что обнимал, и по какой-то загадочной причине тебя это бесит. Но это твоя проблема. Я пришла сюда повидать Джо.

– Ее нет, – сквозь зубы, процедил Брайан. – Куда-то ушла со своими камерами.

– Тогда просто передай ей от меня: кемпинг «Ночная цапля», девять часов, двенадцатая площадка. Девичник на всю ночь. Ты запомнишь или записать?

– Я ей передам. Что-нибудь еще?

– Нет, больше ничего.

Керби с достоинством отвернулась, но тут же заколебалась. К черту гордость. Она просто не могла вернуться в лес одна. Сейчас не могла. Она повернула к дорожке, посыпанной битыми ракушками. Пусть это удвоит расстояние до дома, но хорошая прогулка поможет ей успокоиться.

Брайан хмуро посмотрел на ее спину, затем на лес. Его вдруг охватила уверенность, что Керби не притворялась, а следовательно, он не только дурак, но и мерзавец.

– Постой, Керби. Я подвезу тебя.

– Спасибо, не надо.

– Черт побери, я сказал, подожди, – он схватил ее за руку и отшатнулся: такая ярость пылала в ее глазах.

– Брайан, я дам тебе знать, если захочу, чтобы ты когда-нибудь еще прикоснулся ко мне, и дам тебе знать, если вообще чего-нибудь от тебя захочу. А пока… – Она выдернула руку. – Я сама о себе позабочусь.

– Прости меня.

Еще произнося эти слова, он уже клял себя. Он не собирался извиняться. И взгляд ее широко раскрывшихся глаз, ее поднятые брови заставили его пожалеть, что сначала он не откусил себе язык.

– Ты, кажется, что-то сказал?

Отступать уже поздно, подумал он, придется проглотить эту горькую пилюлю.

– Я попросил прощения за то, что сорвался. Позволь мне отвезти тебя домой.

Она царственно наклонила голову и самодовольно улыбнулась:

– Спасибо. Я буду тебе очень признательна.

Глава 8

– Предполагалось, что ты привезешь пиво, а не вино, мисс Знаменитость. – Лекси раздраженно кинула свой спальный мешок и остальное снаряжение в «Лендровер» Джо.

– Я люблю вино. – Джо постаралась, чтобы голос ее звучал кротко.

– Не понимаю, почему ты вообще хочешь провести ночь в лесу. – Лекси хмуро уставилась на аккуратно скатанный первоклассный спальный мешок сестры. Для Джо Эллен – всегда только самое лучшее, недовольно подумала она, швыряя свои две упаковки пива в багажное отделение. – Там нет ни бара с пианистом, ни обслуживания в номерах, ни заискивающего метрдотеля.

Джо подумала о ночах, проведенных в захудалых мотелях или в холодном салоне своего джипа. Она готова была ночевать где угодно – ради хорошего снимка. Она подняла пакет с выпрошенной у Брайана едой и тряхнула головой, откидывая волосы с лица.

– Как-нибудь выживу.

– Неужели ты не понимаешь, что я все это организовала, потому что хотела убраться как можно дальше отсюда хоть на одну ночь? Я хотела расслабиться с друзьями. Моими друзьями.

Джо с досадой захлопнула заднюю дверь и сжала зубы от резкого, словно выстрел, звука. Самое легкое сейчас – уйти, подумала она. Просто развернуться и уйти в дом, оставив Лекси. Пусть сама добирается до кемпинга.

Но, черт побери, она никогда не выбирала легкий путь.

– Джинни и моя подруга. И я сто лет не видела Керби.

Без дальнейших объяснений она подошла к водительской дверце и села за руль.

Приятное предвкушение, которое Джо почувствовала, когда Брайан передал приглашение Керби, исчезло без следа. Но она была полна решимости не отступать и плевать на стервозность Лекси.

Настроение испорчено, но она поедет. И Лекси поедет, обреченно подумала она, когда сестра шлепнулась на сиденье рядом с ней.

– Пристегнись, – приказала Джо, и Лекси раздраженно зашипела, пристегиваясь. – Послушай, почему бы нам просто не напиться и не притвориться хотя бы на одну ночь, что мы выносим друг друга? Такой великой актрисе, как ты, это было бы несложно.

Лекси ослепительно улыбнулась.

– Иди к черту, дорогая сестрица.

– И ты тоже.

Джо повернула ключ зажигания и привычно потянулась за сигаретой, как только мотор завелся.

– Ты могла бы не курить в машине? Джо щелкнула зажигалкой.

– Это моя машина.

Шины негромко зашуршали на посыпанной ракушками дороге. В окна ворвался ароматный ветер, успокаивая обнаженные нервы, и Джо не стала возражать, когда Лекси включила стереомагнитофон на полную мощность. Оглушительная музыка исключала разговоры, а нет разговоров – значит, нет и споров. По крайней мере пока они не доберутся до кемпинга.

Память подсказывала каждый поворот дороги, и Джо вела машину на большой скорости. Это тоже успокаивало. Удивительно, но вокруг ничего не изменилось. Здесь все так же быстро темнело, и ночь была полна музыки ветра и океана, а остров казался огромным. Огромный мир, где правят приливы.

Джо вспомнила другую ночь, когда вот так же быстро мчалась по этой дороге, и ветер развевал ее волосы, и визжало радио. И Лекси сидела рядом.

Это была весна перед ее отъездом, теплая, ароматная весна. Ей тогда было восемнадцать, а Лекси – пятнадцать. Они хихикали, а между ними – для поднятия настроения – стояла почти полная литровая бутылка хорошего вина. Кузина Кейт гостила у сестры в Атланте, так что некому было спрашивать, куда отправились две девчонки.

Была свобода, было легкомыслие, и было полное взаимопонимание. Между ними существовала тогда крепкая родственная связь. Где-то по дороге они эту связь потеряли, подумала Джо. Остров не изменился, только те две девчонки исчезли.

– Как поживает Джиф? – услышала она собственный голос.

– Откуда мне знать?

Джо пожала плечами. Уже тогда Джиф был влюблен в Лекси. И уже тогда Лекси это понимала.

– Я ни разу не видела его с тех пор, как вернулась. Слышала, он плотничает и вообще мастер на все руки.

– Я не слежу за его жизнью. Джиф – ничтожество! – Лекси, нахмурилась, вспомнив, как недавно потеряла голову от его поцелуя. – Меня вообще не интересуют мальчишки с острова. Я люблю мужчин с хорошими манерами и деньгами. – Она с вызовом посмотрела на Джо.

– И много у тебя таких знакомых?

– Достаточно много. – Лекси облокотилась о раму открытого окна, приняв позу небрежной искушенности. – Нью-Йорк кишит ими. Мне может понравиться только мужчина, который умеет жить. Наш янки, например.

Джо почувствовала, как немеет спина, постаралась расслабиться.

– Наш янки?

– Нэтан Делани. Он выглядит как искушенный мужчина, умеющий обращаться с женщинами. Я бы сказала, он в моем вкусе. Богатый.

– Почему ты думаешь, что он богат? Лекси пожала плечами.

– Он может позволить себе шестимесячный отпуск. И вообще, архитектор, имеющий собственную фирму, должен быть финансово обеспеченным. Он путешествовал. Такие мужчины знают, как показать женщине мир. А кроме того, разведенные мужчины ценят привлекательных женщин.

– Ты что же, провела настоящее расследование?

– Конечно. – Лекси сладко потянулась. – Короче говоря, Нэтан Делани – в моем вкусе. Пожалуй, на некоторое время он избавит меня от смертельной скуки.

– Пока ты не вернешься в Нью-Йорк и не переменишь охотничьи угодья.

– Вот именно!

– Интересно. – Свет фар выхватил вывеску кемпинга «Ночная цапля», и Джо, сбросив скорость, съехала с дороги в высокую траву. – Мне всегда казалось, что ты о себе более высокого мнения.

– Ты понятия не имеешь, о чем я думаю, включая мое мнение о себе.

– Похоже, что так.

Они погрузились в молчание, прерываемое лишь пронзительным кваканьем лягушек. Потом раздался резкий хруст, и Джо невольно содрогнулась. Ошибиться было невозможно – аллигатор давил челюстями черепаху. Джо ясно представила, что чувствует черепаха в последние секунды жизни. Беспомощность. Полную беспомощность от власти чего-то огромного, хищного и голодного.

Пальцы Джо внезапно задрожали, и она крепче вцепилась в руль, напомнив себе, что ее пока не проглотили. Она сбежала. Она выиграла время. Она все еще контролирует ситуацию.

Но тревога продолжала пощипывать ее острыми коготками. Джо заставила себя вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы вновь почувствовать себя спокойной и… нормальной. Господи, как же хорошо просто быть нормальной.

Они миновали маленькую контору, как всегда, пустую после захода солнца, и Джо стала сосредоточенно объезжать цепь маленьких озер. Кое-где мелькали огни костров. Тихая музыка проплыла мимо, затем исчезла. Там, где расступались холмики, поросшие высокой травой, в лунном свете засияли белые лилии.

– Вон машина Керби! – воскликнула Лекси. – Припаркуйся за ней.

– Хорошо.

Джо поставила «Лендровер» за автомобилем Керби и, выключив мотор, обнаружила, что воздух полон звуков. Жужжания, писка и шорохов маленького мира, спрятанного за дюнами и краем леса. И ароматов: океана, рыбы и влажных растений.

Джо вылезла из машины, с облегчением ступив в этот живой мир.

– Джо Эллен!

Керби вылетела из темноты и крепко обняла Джо. Быстрые, неожиданные объятия всегда застигали ее врасплох. Не успела она прийти в себя, а Керби уже тянула ее куда-то, улыбаясь во весь рот.

– Я так рада, что ты приехала! О, нам надо наверстать миллион лет. Эй, Лекси! Тащи сюда свои шмотки и открой пару банок.

– Она привезла вино, – скривила губы Лекси.

– Великолепно! Значит, будем запивать пиво вином и к полуночи совершенно окосеем. Хорошо, что я врач! – Болтая без остановки, Керби подтащила Джо к задней дверце «Лендровера». – А это что? – она вытащила пакет с едой. – Паштет? Ты достала паштет?

– Выпросила у Брайана.

– Отличная мысль. – Керби подняла пакет и ухватила упаковку с пивом. – Я беру это. Джинни уже разводит костер. Нужно помочь с остальным?

– Мы справимся. – Джо повесила на плечо сумку с фотоаппаратом, сунула под мышку спальник и ухватила бутылки за горлышки. – Я слышала о твоей бабушке, Керби. Прими мои соболезнования.

– Спасибо. Она прожила долгую жизнь, и прожила так, как хотела. Можно позавидовать. Эй, Лекси, хочешь, я прихвачу этот мешок? – Керби ослепительно улыбнулась сестрам, надеясь сгладить напряжение, воцарившееся, как только они приехали. – Господи, умираю от голода. Я не ужинала.

Лекси захлопнула заднюю дверцу машины.

– Тогда пошли. Я хочу пива.

– Черт, у меня фонарик в заднем кармане. – Керби повернулась и выставила бедро. – Джо, сможешь достать?

После недолгой возни Джо выловила фонарик, умудрилась зажечь его, и девушки направились гуськом по узкой тропинке.

Площадка номер двенадцать уже была обустроена, бодро пылал костер, окруженный песчаным бортиком. Джинни сидела на ящике с пивом, держа в одной руке банку, а в другой – пакет с чипсами.

– А вот и она! – Джинни приветственно подняла банку с пивом. – Привет, Джо Эллен Хэтуэй. Добро пожаловать домой.

Джо выпустила из руки спальник и ухмыльнулась. В первый раз со времени приезда она почувствовала, что ей рады.

– Спасибо,

– Так ты врач. – Джо сидела у костра, скрестив ноги, прихлебывая «Шардоне» из пластикового стаканчика. Одна пустая бутылка уже валялась на песке. – Представить себе не могу. Когда мы были маленькими, ты всегда говорила, что станешь археологом или чем-то вроде Индианы Джонса в юбке и отправишься изучать мир.

– А стала изучать анатомию. – С удовольствием ощущая, что вино уже слегка ударило в голову, Керби щедро намазала очередной крекер роскошным паштетом Брайана. – И мне это нравится. Ну а ты, Джо? О твоей работе мы все знаем, но есть ли в твоей жизни кто-то особенный?

– Нет. А у тебя? Керби пожала плечами.

– Работаю над твоим братом, но он не желает сотрудничать.

– Брайан?! – Джо поперхнулась вином и закашлялась. – Брайан? – повторила она.

– А что? Он одинок, красив, умен… – Керби загибала пальцы. – И готовит отличный паштет! Почему не Брайан?

– Я не знаю. Просто… – Джо развела руками. – Это же Брайан!

– Он притворяется, что не замечает ее. – Лекси тоже потянулась за паштетом. – Но это не так.

– Не так? – Керби прищурилась и быстро повернулась к Лекси. – Откуда ты знаешь?

– Артистам приходится наблюдать за людьми, чтобы играть их роли, – важно заявила Лекси. – Ты его раздражаешь, а это кое-что значит. Вернее, его раздражает то, что он не может не обращать на тебя внимания.

– Правда? – Несмотря на то, что голова уже кружилась, Керби допила свое вино и налила еще один стакан. – Он что-нибудь говорил обо мне? Он… Подожди, – она подняла руку и закатила глаза. – Мы ведем себя как школьницы! Можешь не отвечать.

– Чем меньше Брайан о чем-то говорит, тем больше он об этом думает, – сообщила ей Лекси. – Он едва ли вообще упоминает твое имя.

– Неужели? – Керби оживилась. – Ну-ну! Может быть, стоит дать ему еще один шанс? – Она замигала от внезапно ослепившего ее света. – Это еще зачем? – спросила она, когда Джо опустила фотоаппарат.

– Ты выглядела такой самодовольной! Джинни, придвинься поближе к Лекси. Я хочу щелкнуть вас втроем.

– Начинается, – пробормотала Лекси, но тем не менее откинула волосы и приняла эффектную позу.

Джо редко делала фотопортреты, даже на память, но сейчас с удовольствием щелкала камерой, опускаясь на корточки, меняя ракурсы, не мешая подругам гримасничать, принимать смешные позы и хохотать в объектив.

Они прекрасны – неожиданно поняла она. Каждая по-своему. Белокурая кудрявая Джинни с улыбкой до ушей; очаровательная, по-детски надутая Лекси; естественно элегантная и уверенная в себе Керби.

И каждая – по разным причинам – была частью ее жизни. А она так давно не вспоминала об этом!

Картинка внезапно расплылась – Джо даже не сразу поняла, что ее глаза наполнились слезами, – и поспешно отложила камеру.

– Мне так вас не хватало! Я так скучала… Мне надо в туалет, – поспешно добавила она и вскочила, чтобы никто не заметил ее слез.

– Я пойду с тобой, – пробормотала Керби, схватив фонарик. Ей пришлось ускорить шаг, чтобы догнать Джо. – Не хочешь объяснить, что с тобой? – спросила она, хватая подругу за руку.

– Всего лишь полный мочевой пузырь. Как врач, ты должна узнавать симптомы.

– Милая, ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Бабушка сказала бы, что ты осунулась, а я – даже после такой короткой встречи – добавила бы, что ты измучена и напряжена. Может, все-таки скажешь?

– Я не знаю… – Джо прижала ладонь к глазам, чтобы удержать вновь навернувшиеся слезы. – Я не могу сейчас говорить об этом. Мне нужно какое-то время.

– Ладно, – вздохнула Керби, подумав, что доверие всегда приходится завоевывать постепенно. – Но ты заглянешь ко мне? Я бы тебя осмотрела.

– Не знаю. Посмотрим. Я подумаю. – Джо постаралась успокоиться и выдавила улыбку. – Но одно я тебе точно могу сказать.

– Что?

– Мне действительно надо в туалет.

– Что же ты сразу не сказала? – хихикнула Керби, направляя луч фонарика на тропинку. – Только не спеши. Если так бросаться в темноту, запросто можно попасть в пасть аллигатору. – И она предусмотрительно осветила густые заросли на краю ближайшего пруда.

– Мне кажется, я могла бы ходить по острову с завязанными глазами. Такие веши не забываются. И, знаешь, я скучала гораздо больше, чем сознавала. Только, Керби, я все еще чувствую себя чужой… а это не добавляет уверенности.

– Ты еще и двух недель не провела дома. Все наладится, вот увидишь.

– Надеюсь… Чур, я первая! – Джо нырнула в маленькую деревянную уборную.

Как только Джо закрыла за собой дверь, Керби почувствовала себя совершенно одинокой и беззащитной. Таинственные звуки леса снова набросились на нее. Шорохи, крики, всплески. Облака наползли на луну, и Керби вцепилась в фонарик двумя руками.

Смешно! – сказала она себе. Просто запоздалая реакция на дневной испуг. Она вовсе не одна. Все окрестности усыпаны оборудованными площадками, видны мерцающие огоньки костров и фонарей. И Джо рядом, отделенная от нее всего лишь тонкой деревянной дверью.

Нечего бояться, напомнила себе Керби. Никто на этом острове не желает ей вреда.

Однако она чуть не заскулила от облегчения, когда Джо вышла из кабинки, застегивая на ходу джинсы.

– Путь свободен! Только возьми с собой фонарик. Я чуть не провалилась. Там темно, как в могиле, и почти такие же ощущения.

– Мы могли бы дойти до главных туалетов.

– Боюсь, к тому времени они бы мне уже не понадобились.

– Тоже верно. Подожди меня, ладно?

Джо оперлась о ближайшее дерево, но почти тут же выпрямилась, услышав тихие шаги справа. Она напряглась, сказала себе, что это рецидив ее давних страхов, и уставилась на приближающееся подпрыгивающее пятно света.

– Эй, привет, – раздался негромкий приятный мужской голос.

Джо приказала себе расслабиться.

– Привет. Через минуту мы освободим вам помещение.

– Не торопитесь. Я просто прогуливался перед сном при свете луны. Я живу на десятой площадке. – Он приблизился еще на несколько шагов, но остался в тени. – Прекрасная ночь. Прекрасное место… Но я не ожидал встретить прекрасную женщину.

– На этом острове никогда не знаешь, чего ожидать. – Джо прищурилась, так как он направил ей луч фонарика прямо в глаза. – Это часть его очарования.

– Согласен. И наслаждаюсь всем, что вижу. Приключения на каждом шагу! Что может быть лучше? Ожидание предвкушения… Я, знаете ли, поклонник предвкушений.

Джо вдруг поняла, что голос у него вовсе не приятный. Слишком сладкий, слишком густой, с тем преувеличенно протяжным произношением, которое янки считают присущим южанам и презрительно пародируют.

– В таком случае я уверена, что остров вас не разочарует.

– Разумеется! – О разочаровании не может быть и речи.

Если бы у нее был фонарик, Джо отбросила бы приличия и осветила бы его лицо. Но фонарика не было, и она постаралась убедить себя, что причина ее страха и ощущения опасности – именно в бесплотности голоса, доносящегося из темноты. Когда дверь за ее спиной скрипнула, она быстро повернулась и схватила Керби за руку, когда та еще не успела выйти из кабинки.

– У нас появилась компания, – Джо разозлилась на себя за неестественную пронзительность собственного голоса. – Здесь сегодня оживленно. Познакомься с джентльменом с десятой площадки.

Но когда она оглянулась, подняв руку Керби с фонариком, никого рядом не было.

Задыхаясь от ужаса, Джо выхватила фонарик и отчаянно замахала им, освещая темную траву и деревья.

– Он был здесь! Здесь кто-то был! Я не вообразила его. Не вообразила…

– Конечно. – Керби ласково положила ладонь на плечо Джо, удивленная и обеспокоенная тем, что она дрожит. – Все в порядке. Кто там был?

– Я не знаю. Он просто был здесь. Разговаривал со мной. Разве ты не слышала?

– Нет, я ничего не слышала.

– Ну конечно! Он же почти шептал. Не хотел, чтобы ты услышала. Но он был здесь. – Джо, как клещами, сжала пальцы Керби, ее мутило от страха. – Клянусь, он стоял прямо здесь.

– Я тебе верю, милая, почему я должна не верить?

– Потому что он ушел, и… – Джо умолкла и обхватила себя руками, укачивая, пытаясь восстановить душевное равновесие. – Я не знаю. Господи, я совсем расклеилась. Было темно, он напугал меня. Я не видела его лица. – Она резко выдохнула, обеими руками вцепилась в свои волосы. – Наверное, он нарочно напугал меня.

– Успокойся. Не думаю, что кто-то хотел тебя пугать. Просто в этом лесу ничего не стоит испугаться. Я сама сегодня чуть не умерла от страха по дороге в «Приют». Бежала, как заяц.

Джо хихикнула и вытерла потные ладони о джинсы.

– Правда?

– Честное слово. И, представь, влетела прямо в объятия Брайана, лопоча, как ненормальная. Он тут же почувствовал себя настоящим мужчиной и даже поцеловал меня, так что можно сказать: нет худа без добра.

Джо шмыгнула носом, с радостью почувствовав, что ноги перестали подкашиваться.

– Ну и как?

– Потрясающе! Я решила предоставить ему еще один шанс. – Керби успокаивающе пожала руку Джо. – Теперь порядок?

– Да. Извини.

– Не извиняйся. Действительно жуткое местечко. – Керби ухмыльнулась. – Давай подкрадемся к девчонкам и напугаем их до смерти!

Они удалялись, держась за руки, а он следил за ними из тени, улыбаясь, наслаждаясь музыкой тихих женских голосов. Как хорошо, что она пришла с той, другой. Если бы Джо Эллен оказалась так близко от него совсем одна, он мог бы не устоять перед искушением и перейти к следующему этапу.

А он еще не был готов – далеко не готов – перейти от предвкушения к действиям. Еще столько надо подготовить, стольким насладиться…

Но как же сильно он хочет ее! Попробовать вкус этого чувственного рта, раздвинуть эти длинные ноги, сомкнуть пальцы на этом красивом белом горле…

Он закрыл глаза, наслаждаясь нахлынувшими видениями. Застывший образ Аннабелл, такой неподвижной и такой совершенной, превратился в живую женщину, превратился в Джо. И скоро она будет принадлежать ему…

Отрывок из дневника, который он привез с собой, пронесся в его мозгу

Убийство завораживает всех без исключения. Некоторые отрицают это, но они – лжецы. Отображение собственной смерти неудержимо притягивает человека. Животные убивают, чтобы выжить, но человек убивает ради удовольствия! Так было всегда. Только мы – в отличие от всего животного мира – понимаем, что лишение жизни – квинтэссенция силы и власти.

Скоро я испытаю это совершенство. И запечатлею его. Свое собственное бессмертие.

Он задрожал от наслаждения.

Предвкушения! – думал он, снова включая фонарик, чтобы осветить себе путь. Да, он – страстный поклонник предвкушений.

Глава 9

Сквозь сон Нэтан услышал веселое насвистывание, но не очнулся, задержавшись в странном мире у самого края полного пробуждения. Ему снилась какая-то птичка, счастливо чирикающая на нижней ветви клена как раз за его окном. Похожий клен стоял у окна его детской, и в течение целого лета пересмешник будил его каждое утро с удивительной точностью.

Те жаркие, с плавающей в воздухе зыбкой дымкой дни были заполнены важнейшими делами – надо было успеть и погонять на велосипеде, и наиграться в мяч, и полизать леденцы на палочке…

Отвечая на призывный свист, Нэтан каждое утро отдавал военный салют пересмешнику. Когда в конце августа птица исчезла, Нэтан был раздавлен горем, но мама сказала, что его дружок, вероятно, отправился на зимние каникулы.

Нэтан перевернулся на спину и снова провалился в сон. Птичка теперь вспрыгнула на подоконник, превратившись в диснеевский персонаж с лоснящимися черными перьями и обветренным лицом Джонни Кэша. Нэтан удивился во сне, что его дружок умеет насвистывать «Огненное кольцо».

Когда птица начала выделывать замысловатые коленца, то и дело высоко подпрыгивая и причудливо вращаясь, Нэтан резко сел на постели и уставился в окно, почти уверенный, что увидит яркую мультипликационную фантасмагорию.

– Иисусе! – Он потер лицо. – Все, Делани, забудь о консервированном перце на ночь.

Он снова уткнулся лицом в подушку… и через некоторое время до него дошло, что, хотя птицы на подоконнике не оказалось, свист продолжается.

Угрюмо ворча, Нэтан выполз из постели и натянул обрезанные выше колен потрепанные джинсы. Ничего не соображая, он уставился на часы, заморгал, прищурился, а затем потащился на веранду выяснять, кто же, черт побери, может так бодро насвистывать в шесть пятнадцать утра.

На короткой подъездной аллее за его джипом стоял блестящий красный пикап. Владелец пикапа нашелся за домом. Он стоял на стремянке и что-то делал с проводами, вкладывая в свист всю душу. Крепкие мускулы, перекатывавшиеся под тонкой голубой футболкой, заставили Нэтана отказаться от немедленного убийства: лица не было видно, но бейсбольная кепка и обтягивающие джинсы олицетворяли для Нэтана молодость.

Нэтан решил убить парня после кофе.

– Какого дьявола! Что вы здесь делаете? Свистун повернул голову и бодро улыбнулся из-под козырька кепки.

– Доброе утро. У вас тут замыкание. Надо починить, пока не ударит жара и не понадобится кондиционер.

– Вы ремонтируете кондиционеры?

– Я что угодно ремонтирую. – Парень соскочил со стремянки, вытер ладонь о джинсы и протянул ее Нэтану: – Джиф Вердон. Мастер на все руки.

Нэтан внимательно изучил дружелюбные карие глаза, орлиный нос, ямочки на щеках, лохматые выгоревшие волосы, выбившиеся из-под кепки, и сдался.

– Вы умеете варить кофе? Приличный кофе?

– Умею, если у вас есть все необходимое.

– Меня снабдили чем-то вроде воронки с… – Нэтан неопределенно помахал руками. – С банкой.

– Фильтрованный кофе. Самый лучший. Похоже, мистер Делани, сейчас он вам не помешает.

– Нэтан. Плачу сотню баксов за настоящий кофе! Джиф усмехнулся и хлопнул Нэтана по спине.

– Если он вам так необходим, то бесплатно. Идемте.

– Вы всегда начинаете работать на рассвете? – спросил Нэтан, плетясь за Джифом вверх по лестнице.

– Мир принадлежит тем, кто рано встает! – Джиф направился прямо к плите, наполнил чайник водой. – У вас есть фильтры?

– Нет.

– Ну, что-нибудь соорудим на скорую руку. – Джиф оторвал кусок бумажного полотенца, ловко сложил его и сунул в пластмассовую воронку. – Вы и вправду архитектор?

– Да.

Мелькнула мысль, что не мешало бы почистить зубы, но Нэтан решил, что сделает это после кофе. Завоевывать миры, пересекать океаны, соблазнять женщин – после кофе! Тогда жизнь снова станет стоящей.

– Я тоже когда-то подумывал об этом.

– О чем? – удивился Нэтан, поскольку был уверен, что Джиф уже успел почистить зубы.

– Стать архитектором. Я люблю иногда вообразить прекрасное здание. Мысленно вижу все до мелочей: окна, крыши, оттенки кирпичей и деревянной обшивки. – С привычной точностью Джиф небрежно сыпанул кофе в воронку. – Я даже умею мысленно ходить по нему! Иногда кое-что передвигаю. Например, тому лестничному маршу здесь не место, он лучше бы смотрелся там.

– Я понимаю, что вы имеете в виду.

– Но у меня не было ни денег, ни времени, чтобы уехать отсюда и учиться, так что я просто строю.

Сгорая от нетерпения, Нейт достал две кружки.

– Вы строитель?

– Ну, не знаю, можно ли так сказать. Ничего особенного. Кое-что пристраиваю, кое-что ремонтирую. – Джиф самодовольно похлопал по поясу с инструментами. – В общем, машу молотком. Здесь всегда кому-то что-то нужно, так что я не сижу без дела. Может, в один прекрасный день выну из головы один из тех домов и построю его на земле.

Нэтан оперся о рабочий стол, пытаясь обуздать свое нетерпение, а Джиф налил кипящую воду в воронку.

– Наверное, и в «Приюте» что-нибудь делали?

– Конечно. То да се. Я работал в бригаде, которая перестраивала Брайану кухню. А мисс Пендлтон задумала пристроить к дому крытый бассейн. Что-то вроде солярия. С джакузи и, может, с небольшим тренажерным залом. Отдыхающие теперь ищут развлечения такого сорта. Я делаю проект.

– С южной стороны? – предположил Нэтан. – Там отличное освещение, и пристройка впишется в сад.

– Да, я тоже так подумал! – Улыбка Джифа стала шире. – Выходит, я на верном пути, если вам пришло в голову то же самое.

– Я хотел бы посмотреть чертежи.

– Правда? – Джиф удивился и обрадовался. – Отлично! Я как-нибудь занесу вам. Это лучшая плата за чашку кофе, чем сотня баксов. Фильтрация требует времени, – добавил он, заметив, как Нэтан пожирает взглядом медленно наполняющийся кувшин. – Самое лучшее всегда требует времени.

Со второй чашкой кофе Нэтан отправился в душ. Блаженствуя под горячими струями, колотившими по спине и шее, он не мог не согласиться с мнением Джифа: самое лучшее действительно стоит ожидания. Голова прояснилась, организм, накачанный кофеином, чуть не пел. Одевшись и прикончив чашку номер три, он был вполне готов пройтись до «Приюта» пешком и проглотить завтрак Брайана.

Когда Нэтан снова спустился по лестнице, и пикап, и Джиф уже исчезли – очевидно, «мастер на все руки» отправился ремонтировать что-то еще. Нэтан неожиданно заметил, что сам насвистывает. «Я иду напрямик». «Снова Джонни Кэш! – подумал он, качая головой. – А ведь я не люблю музыку „кантри“.

Войдя в лес, зеленый и сумрачный, он нарочно замедлил шаг и пошел вдоль плавного изгиба реки под сводом качающихся ветвей и лишайников. Свистеть он перестал, потому что лес всегда казался ему похожим на церковь.

Мелькающее яркое пятно привлекло его взгляд, и он остановился, наблюдая за ослепительно желтой бабочкой, порхающей над тропинкой.. Остролистные пальмы – изогнутые стволы, оплетенные вьющимися растениями с алыми цветами, – образовывали почти сплошную стену слева от него. В просветах между ветвями мелькало ярко-синее небо.

Нэтан продолжал держаться тропинки, вьющейся над рекой, хотя знал, что это удлинит путь и уведет его глубже в прохладный спокойный мир.

А потом он увидел ее, пригнувшуюся рядом с упавшим деревом. Рукава свободного жакета были закатаны до локтей, волосы стянуты в короткий «конский хвост». Одно колено – на влажной земле, вторая нога вытянута для опоры.

Нэтан не мог бы объяснить, почему счел ее позу такой привлекательной. Почему он вообще находит эту женщину такой… интересной.

Но он замер неподвижно, молча наблюдая за неподвижной Джо.

И ему показалось, что он понял, за чем она охотится. Игра света на воде, тени деревьев на темной поверхности, легкое дыхание только начинающего редеть тумана. Маленькое чудо! И изгиб реки чуть дальше, заставляющий размышлять о том, что скрывается за поворотом.

Увидев появившуюся слева олениху, он тихонько шагнул вперед и наклонился к Джо. Она дернулась, когда Нэтан положил ладонь на ее плечо, и он успокаивающе сжал пальцы.

– Тсс. Слева, – прошептал он ей в ухо. – Еще левее.

Стараясь не замечать усилившегося сердцебиения, Джо повернула камеру, сфокусировала ее на оленихе, глубоко вздохнула и стала ждать.

Она щелкнула затвором, когда олениха подняла голову, втягивая воздух. Затем снова щелкнула, когда животное оглядело реку и уставилось прямо на них. Секунды превращались в минуты, у Джо начали неметь руки. Однако она не шевелилась, боясь упустить самый важный момент. И, словно в награду, олениха изящно переступила в высокой траве, а из леса выскользнул олененок и подошел к матери, стоящей у края воды.

Косые столбы солнечного света пробивались сквозь клубящийся туман. От языков пьющих оленей по воде расходилась нежная медленная рябь.

Никаких резких линий! – подумала Джо. Небольшая недодержка, чтобы подчеркнуть таинственную атмосферу. Чуть расплывшиеся очертания, легкая дымка, намек на сказку…

Она не опускала камеру, пока не кончилась пленка, и даже тогда не шевельнулась, глядя вслед оленям, бредущим вдоль реки и исчезающим за излучиной.

– Спасибо. Я бы их не заметила.

Джо повернула голову и усилием воли заставила себя не отшатнуться. До этого момента она не сознавала, что он так близко, что его ладонь все еще лежит на ее плече. Теплая ладонь.

– Ты была так захвачена! Как ты думаешь, получилось?

– Посмотрим.

– Я сам здесь немного фотографировал. Старое увлечение.

– Неудивительно. Оно, должно быть, у тебя в крови. Он спокойно выслушал ее замечание и покачал головой:

– Нет, я не пылаю страстью к фотографии. Просто интерес любителя. И куча оборудования. – Он улыбнулся. – Профессиональное оборудование и очень скромное мастерство. Не то что у тебя.

– Как ты можешь судить о моем мастерстве, если не видел моих работ?

– Отличный вопрос! Думаю, это мнение сложилось только что, пока я наблюдал, как ты работаешь. У тебя есть терпение, наблюдательность, изящество… Терпение – очень привлекательное качество.

– Может быть, но иногда я слишком увлекаюсь. – Она поднялась и отряхнула джинсы. – Не хотела бы отвлекать тебя от твоей прогулки.

– Джо Эллен, если ты не перестанешь отшивать меня, я заработаю комплекс неполноценности! – Он улыбнулся и приподнял камеру, висевшую у нее на шее. – У меня есть такая же.

– Правда? – Джо с трудом подавила желание выдернуть у него из рук камеру. – Я же говорю, что было бы странно, если бы ты не испытывал интереса к фотографии. Твой отец не был разочарован, когда ты не пошел по его стопам?

– Нет. – Нэтан продолжал изучать «Никон», вспоминая, как отец терпеливо учил его открывать диафрагму, изменять поле зрение. – Родители всегда считали, что я должен стать тем, кем сам хочу быть. И потом, Кайл зарабатывал себе на жизнь фотографией.

– О, я не знала! – Кайл тоже умер, вспомнила Джо и невольно коснулась руки Нэтана. – Извини, я не хотела причинять тебе лишнюю боль.

– Все равно невозможно делать вид, что ничего не случилось. – Нэтан пожал плечами. – Кайл обосновался в Европе. Милан, Париж, Лондон… Много фотографировал для модных журналов.

– Это тоже искусство.

– Конечно. А ты фотографируешь реки?

– В том числе и реки.

– Я хотел бы посмотреть.

– Зачем?

– Минуту назад мы выяснили, что я этим интересуюсь. – Он отпустил фотоаппарат. – Пока я здесь, хочу уделить больше времени фотографии. И хотел бы посмотреть твои работы. Ты же сама сказала, что они как-то связаны с моим отцом.

Нэтан понял, что выбрал правильную тактику: он почти видел, как меняется ее решение.

– Я кое-что привезла сюда. Можешь как-нибудь взглянуть.

– Прекрасно. Может быть, прямо сейчас? Все равно я иду в «Приют».

– Ладно, но у меня мало времени. Я все еще работаю горничной.

Она наклонилась за сумкой, но он опередил ее:

– Я понесу.

Джо ничего не оставалось, как пойти рядом с ним.

– Надеюсь, это не новое наступление? – нахмурилась она, вытащив сигареты из кармана жакета.

– Возможно. Я как-то не успел подумать. Но тот бифштекс все еще ждет.

Джо пожала плечами, прищурившись, проследила за струйкой дыма и неожиданно для самой себя спросила:

– Почему жена тебя бросила?

– А почему ты думаешь, что это она меня бросила?

– Ладно… почему ты ее бросил?

– Скажем так: мы бросили друг друга. – Он отвел ветку со свисающим мхом, преграждавшую им путь. – Наш брак распался по причине взаимного безразличия. А что? Ты хочешь выяснить, каким я был мужем, прежде чем позволишь поджарить тебе тот кусок мяса?

– Нет. – Уголки ее губ чуть изогнулись в улыбке. – Послушай, почему бы нам не оставить эту тему? Я тогда могла бы вежливо спросить, как тебе понравилась первая неделя на острове.

Нэтан вдруг остановился, повернулся, посмотрел на нее.

– Это не здесь ты упала в воду в то лето? Джо подняла брови.

– Нет, вообще-то это случилось чуть дальше. Почему ты не хочешь признаться, что столкнул меня в воду? И на твоем месте я бы хорошенько подумала, если тебе взбрело в голову повторить!

– Знаешь, это одна из причин моего возвращения сюда. Я хотел снова пережить те дни и ночи. – Он шагнул вперед, и она на шаг отступила. – Так ты уверена, что упала не в этом месте?

– Да, абсолютно уверена. – Он потеснил ее еще на шаг. Джо уперлась ему в грудь, но оказалась придвинутой еще ближе к реке. – И точно так же уверена, что не собираюсь падать снова!

– Излишняя самоуверенность, – усмехнулся Нэтан. Однако, когда ноги Джо заскользили по мокрой траве, он обхватил ее и прижал к себе. – У тебя не такой уж большой выбор, а?

На всякий случай она крепко сжала его руки.

– Достаточный!

– Посмотрим, что ты выберешь. Буду ждать… и наслаждаться предвкушением.

– Что? – Джо показалось, что сердце ее остановилось. – Что ты сказал?

Она рванулась, и Нэтан еле успел оттащить ее от края воды.

– Осторожнее, или мы оба искупаемся. – Он с тревогой вглядывался в мертвенно-бледное лицо Джо. Тело ее дрожало, кожа словно пульсировала под его ладонями.

– Успокойся, я не хотел тебя напугать.

– Да, конечно. – Страх исчез так же быстро, как появился, и теперь она чувствовала себя полной идиоткой. Сердце все еще бешено билось, но она перестала вырываться, удивляясь, сколько же прошло времени с тех пор, как кто-то обнимал ее. – Все прошло. Как глупо! Просто один человек в кемпинге пару ночей назад сказал нечто подобное. Он напугал меня.

– Извини.

Джо глубоко вздохнула.

– Тебе не за что извиняться. Просто у меня нервы напряжены до предела.

– Он не обидел тебя?

– Нет, нет, даже не дотронулся. Просто было жутко.

Нэтан все еще обнимал ее, и Джо, закрыв глаза, положила голову на его плечо. Как легко было бы остаться рядом с ним! Опереться на него. Чувствовать себя в безопасности. Но легкий путь – не всегда правильный и разумный…

– Нэтан, я не собираюсь спать с тобой. Он ответил не сразу, наслаждаясь ощущением ее близости, ее волос на своей щеке.

– Ну, тогда мне остается утопиться прямо сейчас. Ты только что разбила мечту всей моей жизни!

Ей захотелось рассмеяться, но он именно этого добивался, и Джо подавила смешок.

– Я просто пытаюсь быть с тобой честной.

– А может, лучше было бы солгать для разнообразия? Потешить мое самолюбие? – Нэтан легко дернул ее за «конский хвост», и она подняла голову. – Почему бы нам не начать с чего-нибудь простого, а потом потихоньку пробиваться к сложностям?

Джо следила за его взглядом, который скользнул к ее губам, задержался на них, затем медленно поднялся назад, к глазам. Она уже почти ощущала вкус его поцелуя на своих губах… Как просто было бы закрыть глаза и не уклоняться от его губ!

Но вместо этого она подняла руку, прижала пальцы к его рту.

– Не надо.

Он вздохнул и провел губами по суставам ее пальцев.

– Джо, судя по всему, ты прекрасно знаешь, как заставить мужчину зарабатывать удовольствие.

– Я не собираюсь становиться одним из твоих удовольствий!

– Уже стала. И не спрашивай почему.

Не отпуская ее руки, Нэтан повернулся и пошел по направлению к «Приюту». Поскольку он, казалось, не собирался болтать, Джо шла рядом с ним молча. Необходимо было обдумать эту… ситуацию. Глупо отрицать, что она на него реагирует вполне определенным образом, ощущает тот физический, какой-то первобытный интерес, который любая женщина назовет вожделением. Это нормальная реакция, почти утешительная.

Может, она и сходит с ума, но ее тело, по крайней мере, все еще функционирует – на самых элементарных уровнях.

Не так часто в своей жизни она чувствовала этот острый интерес, чтобы просто отмахнуться от него. А когда мужчина, вызвавший его, так явно заинтересован… тут есть над чем подумать.

Слава богу, что пока она может контролировать создавшуюся ситуацию, обдумывать, анализировать и прогнозировать. Однако Джо сознавала, что подобный интерес таит в себе опасность, поскольку вызывает зуд определенного рода. А всякий зуд неприятен тем, что его не успокоишь, пока не сдашься и не почешешься…

– Нам придется поспешить. – Она нахмурилась и высвободила руку.

– Знаю. Тебе надо менять постельное белье. Я не задержу тебя надолго. Посмотрю фотографии и начну слоняться вокруг Брайана, пока он меня не накормит.

– Если ты не очень занят, может, уговоришь его прогуляться после завтрака? Сходить на пляж или на рыбалку. Он слишком много времени проводит в доме.

– Но ему это, кажется, нравится.

– Да. – Джо повернула в длинный коридор с большой настенной росписью, изображающей лес и реку. – Но это не означает, что он доджей служить «Приюту» каждую минуту суток.

– Странная формулировка. Пожалуй, вы все служите «Приюту», когда живете здесь.

– Ну, положим, не все…

Она нажала на петлю, и часть фрески отодвинулась, за ней открылась узкая лестница. На верхней площадке Джо повернула налево и, проходя мимо открытой двери, заглянула в комнату Лекси. Огромная старинная кровать с пологом была пуста и, естественно, не застелена. Повсюду – на французском ковре, на полированном полу, на изящных креслах начала XVIII века – разбросана одежда. В воздухе – буйство чисто женских ароматов: лосьонов, духов, пудры.

– Я же сказала, что не все, – на ходу пробормотала Джо.

Вынув из кармана ключ, она отперла небольшую дверь, и Нэтан удивленно поднял брови, оказавшись в отлично оборудованной фотолаборатории.

Старинный потертый ковер защищал пол из сосновых досок разной ширины, толстые шторы на двух окнах были опущены и аккуратно закреплены. Практичные полки из серого металла были уставлены бутылками с химикатами, пластмассовыми ванночками, коробками из толстого черного картона с фотобумагой, контактными отпечатками и фотографиями. У длинного рабочего стола стоял высокий табурет.

– Я не думал, что у тебя здесь настоящая лаборатория.

– Когда-то это была ванная комната и гардеробная. – Джо включила верхний свет и прошла к отпечатанным накануне фотографиям, еще висевшим на веревке. – Я целый год приставала к кузине Кейт, пока она не позволила мне разобрать стену. А потом три года копила деньги, чтобы купить оборудование для лаборатории.

Джо провела рукой по увеличителю, вспоминая, как тщательно приценивалась, высчитывая каждый цент.

– И представь, Кейт купила мне его на шестнадцатилетние! Брайан подарил полки и стол, а Лекс – бумагу и проявители. Они сделали мне сюрприз, прежде чем я успела потратить свои сбережения. Это был мой самый лучший день рождения.

– Семья приходит на помощь, – заметил Нэтан, обратив внимание на то, что она не упомянула отца.

– Да, иногда. – Джо отвернулась, чтобы снять с полки коробку. – Я сейчас собираю фотографии для книги, на которую подписала контракт. Эти, возможно, лучшие из всех, хотя еще нужно кое-что отбраковать.

– Ты выпускаешь альбом? Здорово!

– Посмотрим. Пока это только еще одна причина для беспокойства.

Джо отступила, пропуская Нэтана к коробке, и сунула большие пальцы в задние карманы джинсов. Ему хватило первой фотографии, чтобы оценить не только ее квалификацию, но и несомненный талант. Отец был квалифицированным фотографом, размышлял он, временами его посещало вдохновение. Но Джо Хэтуэй оставила своего наставника далеко позади!

Черно-белая фотография пульсировала напряжением, чистые, резкие линии, казалось, были проведены скальпелем. Этюд. Мост, парящий над мятежной водой, – пустой белый мост, темная, бурлящая вода и край солнца, только что появившегося из-за далекого горизонта.

На другой фотографии – одинокое дерево, голые ветви, широко раскинувшиеся над пустынным свежевспаханным полем. Нэтан мог бы пересчитать борозды.

Он перебирал фотографии медленно, ничего не говоря, время от времени поражаясь про себя, внутренне замирая, стараясь осмыслить увиденное.

Последним был ночной снимок: кирпичный дом, темные окна – все, кроме трех верхних, сияющих ослепительно ярко. Он различал влажность кирпичей, слабый парок над черными лужами. И словно чувствовал кожей холодный сырой воздух.

– Замечательные фотографии. Да ты и сама знаешь. Надо быть неврастеником или до смешного робким человеком, чтобы не видеть в себе такой талант.

– Я бы не назвала себя робкой. – Джо чуть заметно улыбнулась. – Неврастеник – возможно. Но все люди искусства немножко неврастеники…

– Нет, это не похоже на невроз. – Нэтан опустил последний снимок и внимательно, с любопытством посмотрел ей в лицо. – Скорее – на одиночество. Неужели ты так одинока, Джо?

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Моя работа…

– Блестящая, – перебил он. – И совершенно душераздирающая. От каждого из этих снимков создается впечатление, будто кто-то только что ушел и не осталось никого, кроме тебя.

Она смущенно забрала у него фотографии и сунула их в коробку.

– Я не особенно интересуюсь портретами. Я занимаюсь другим.

– Джо. – Он коснулся кончиками пальцев ее щеки и увидел мелькнувший в глазах испуг. – Ты отгораживаешься от людей.

Поэтому твоя работа так эмоциональна, так ошеломляет. Но что это делает с остальной твоей жизнью?

– Моя работа и есть моя остальная жизнь! – С резким стуком она поставила коробку на полку. – А теперь извини, у меня полно дел.

– Не беспокойся, я недолго еще буду отвлекать тебя. – Нэтан принялся изучать фотографии, висевшие на веревке. Неожиданно он рассмеялся, и Джо сразу насупилась, приготовившись огрызнуться. – Отлично для человека, который не интересуется фотопортретом!

Джо подошла поближе и обнаружила, что он смотрит на одну из фотографий, которые она делала в кемпинге.

– Это и работой-то не назовешь, так…

– Потрясающе! Неужели ты сама не понимаешь? Счастье, близость… Твою сестру обнимает доктор Керби. А кто эта женщина с улыбкой до ушей?

– Джинни Пендлтон, – пробормотала Джо, пытаясь не показать свое удовольствие: ослепительная, многообещающая улыбка Джинни и в самом деле получилась великолепно.

– Сразу ясно, что они подруги. И видно, что фотограф тоже с ними связан, хоть его и нет на снимке. Джо неловко повела плечами.

– Мы уже были пьяные… или еще напивались.

– Вот видишь, как полезно иногда выпить! Пожалуй, эта фотография не годится для твоего альбома, но не забывай о ней, когда будешь делать следующий.

– Тебе просто нравится смотреть на симпатичных полупьяных женщин.

– А почему бы и нет? – Нэтан вдруг протянул руку и приподнял ее лицо за подбородок, не позволив уклониться. – Когда напьешься в следующий раз, сделай автопортрет. Я бы с удовольствием посмотрел.

Его глаза были теплыми, дружескими, чертовски притягательными и смотрели прямо, открыто, заглядывали глубоко в душу. Джо снова почувствовала то влечение к нему, которое ее так напугало, только на этот раз оно оказалось еще острее.

– Нэтан, уходи!

– Хорошо.

Прежде чем они оба поняли, что происходит, он наклонил голову и легко коснулся губами ее губ. Потом он поцеловал ее гораздо крепче и нежнее, чем сам ожидал. А еще Нэтан не ожидал, что этот поцелуй подействует на него так возбуждающе.

– Ты дрожала, – тихо сказал он, когда ее глаза открылись и, не мигая, уставились на него.

– Ничего подобного!

Он обвел ее подбородок большим пальцем и опустил руки.

– Ну, по крайней мере, один из нас точно дрожал…

– Ты собирался уходить! – Джо до смерти испугалась, что задрожит снова.

– Пожалуй… Но не так, как ты думаешь. – Он прижался губами к ее лбу; Джо не задрожала, но ее сердце подпрыгнуло, а потом провалилось куда-то. – Нет, определенно не в том смысле, какой вкладываешь в это слово ты!

Когда он ушел, она бросилась к окну и стала поспешно расстегивать шторы. Ей было необходимо охладить кровь, прояснить мысли. Но, судорожно вдохнув прохладный воздух, она увидела мужчину у края дюн. Ветер развевал его волосы, раздувал рубашку.

Отец… Одинокий, как всегда. Никто не может пробиться сквозь тонкую невидимую стену, которую он возвел вокруг себя.

Джо яростно захлопнула окно и резко задернула шторы. Черт побери, сколько можно цепляться за прошлое?! Ей никто не нужен – ни отец, ни мать! Она – самостоятельная личность и может быть, именно поэтому бывают моменты, когда она вообще никем себя не чувствует?

Глава 10

Джиф снова насвистывал. Нэтан попытался определить мелодию, но не смог. Оставалось предположить, что Джиф слишком далеко продвинулся на территорию музыки «кантри», чтобы ограниченные познания Нэтана позволили еще последовать за ним.

Действительно, веселый работник, думал Нэтан. И явно может починить что угодно. Только будучи абсолютно уверенным в Джифе, Брайан мог позволить парню разобрать посудомоечную машину ресторана в разгар утренней смены.

В данный момент Брайан что-то жарил, парил и помешивал, Джиф, насвистывая, копался во внутренностях посудомоечной машины, а Нэтан блаженствовал за столом на кухне, поглощая вторую порцию золотистых гренок с яблочным сиропом.

И не мог вспомнить, получал ли когда-либо такое наслаждение от еды.

– Как дела, Джиф? – Брайан обошел вокруг стола, чтобы поставить готовый заказ в подогреватель.

– Так себе.

– Учти: если ты не починишь эту штуковину к концу смены, я заставлю Нейта вымыть все тарелки руками!

– Меня?! – Нэтан чуть не подавился очередным куском. – Я испачкал всего одну!

– Таков порядок. Кто ест на кухне, тот и убирает грязь. Правильно, Джиф?

– Ага. Хотя думаю, до этого не дойдет. Я ее дожму. – Он оглянулся на влетевшую в кухню Лекси и ухмыльнулся: – Да, я ее дожму, когда придет время.

Она искоса взглянула на него, взмахнув ресницами, раздраженная способностью Джифа так здорово выглядеть в дурацкой бейсбольной кепке и сомнительной чистоты футболке.

– Еще два фирменных, один с ветчиной, один с беконом. Глазунья из двух яиц, бекон, овсянка, гренки. Джиф, убери свои ножищи с дороги! – недовольно сказала она, обходя его, чтобы забрать заказы.

Когда Лекси исчезла за дверью, Джиф все еще ухмылялся во весь рот.

– Бри, эта твоя сестренка – самая прелестная штучка на свете!

– Как скажешь, Джиф. – Брайан вздохнул с притворной кротостью и, разбив два яйца, вылил их на сковородку.

– Она с ума по мне сходит.

– Это видно. Вон как она обрадовалась, увидев твои затруднения.

Джиф фыркнул и забарабанил ручкой отвертки по ладони.

– Это просто уловки. Она презирает мужчину, когда он бегает за ней как щенок, и тут же надувается, как только он перестает это делать. Но она угомонится, вот увидишь. Просто нужно понять, как устроена именно эта женщина, вот и все.

– Кто вообще способен понять, как устроена любая женщина? – Брайан ткнул лопаточкой в сторону Нэтана. – Нейт, ты понимаешь?

Нэтан задумался, следя за лениво капающим с гренки сиропом.

– Не-а, – решил он. – Нет, не могу сказать, что понимаю. А ведь я довольно серьезно занимался изучением этой проблемы. Можно даже сказать, посвятил ей часть своей жизни… с переменным успехом.

– Дело не в том, как устроены они все. – Джиф начал терпеливо вставлять на место винты. – Надо сфокусироваться на одной. Это как механизм. Совсем необязательно он должен работать так же, как другой, даже если они одной и той же модели. У каждого – свои особенности. Возьмем, к примеру, Алексу… – Он сделал паузу, аккуратно завинчивая один винт и выбирая следующий. – Главный ее недостаток в том, что она слишком красивая и слишком – много думает о своей красоте. Все это сплошная суета.

– В ее ванной комнате столько всякой бурды, что можно раскрасить целый кордебалет, – заметил Брайан.

– Некоторые женщины считают боевую раскраску своим святым долгом, – пожал плечами Джиф. – Итак, Лекси. Она злится, если мужчина не восхищается ею двадцать четыре часа в сутки, а если он восхищается ею двадцать четыре часа в сутки, она считает его идиотом. Весь фокус в том, чтобы найти границу, а затем выбрать точное время и место для ее перехода!

Брайан вывернул яичницу на тарелку и подумал, что Джиф довольно проницателен. Абсолютно точная характеристика Лекси! Дерзкая, капризная девчонка…

– На мой взгляд, слишком много трудов.

– Черт побери, Бри, женщины – сплошные труды! – Джиф щелчком сдвинул кепку на затылок, блеснули ямочки на щеках. – В этом-то вся и прелесть – или почти вся… А эта красотка теперь поработает на тебя, – добавил он, кивая на посудомоечную машину.

Прикинув, когда Лекси должна появиться в следующий раз, Джиф рассчитал, что она вот-вот вернется за заказами, и небрежно сказал:

– Мы с Джинни и еще кое-кто решили устроить сегодня большой костер на пляже. Около Поющих Дюн. Я уже заготовил дрова. Ночь будет ясной… – Когда Лекси распахнула дверь, Джиф удовлетворенно продолжил: – Я подумал, что вы могли бы известить своих постояльцев и тех, кто живет в коттеджах и кемпинге.

– О чем известить?

– О костре.

– Сегодня вечером?! – Лекси поставила тарелки на стол, ее глаза вспыхнули. – Где?

– За Поющими Дюнами, – ответил Джиф, аккуратно складывая свои инструменты в помятый металлический ящик. – Брайан, ты придешь?

– Не знаю, Джиф. У меня накопилась гора документов

– О, пойдем, Бри! – Лекси подтолкнула брата локтем и потянулась за новыми заказами. – Не будь таким букой. Мы все пойдем. – Чтобы раздразнить Джифа, она призывно улыбнулась Нэтану. – Ты ведь тоже пойдешь? Нет ничего лучше костра на пляже!

– Не хотел бы пропустить. – Нэтан опасливо взглянул на Джифа, надеясь, что тот уже убрал свой молоток.

– Потрясающе! – Проходя мимо Нэтана, Лекси снова улыбнулась ему своей самой ослепительной улыбкой, которую приберегала для особых случаев. – Я сейчас же пущу слух.

Когда дверь закрылась, Джиф выпрямился, почесывая подбородок.

– Нейт, не смущайся. Лекси не может не флиртовать. Это у нее в крови.

– Угу. – Нэтан покосился на ящик с инструментами, раздумывая, сколько еще потенциальных орудий убийства скрывается там.

– И меня это не беспокоит. – Чувствуя себя как дома, Джиф взял из вазы печенье и сунул в рот. – Если мужчина решил завоевать красивую женщину, он должен понимать, что без легкого флирта с ее стороны и бесконечных мужских взглядов не обойдется. Так что, пожалуйста, смотри сколько хочешь. – Джиф подхватил свой ящик и подмигнул: – Но если решишься на большее, придется с тобой разобраться! До вечера.

Джиф ушел, насвистывая.

– Знаешь, Бри… – Нэтан поднял свою тарелку, чтобы отнести ее в раковину. – У этого парня каменные бицепсы. Так что я, пожалуй, и смотреть не буду.

– Правильная мысль. Теперь загружай машину – и ты мне не должен за завтрак.

– Кейт, мне не хочется ни с кем общаться. Я собиралась поработать в лаборатории.

– Сегодня ты работать не будешь! – Кейт решительно подошла к комоду Джо, взяла простую щетку для волос с деревянной ручкой и потрясла ею. – Ты подкрасишь губы, причешешься и пойдешь на костер. Будешь танцевать на песке, пить вино и, клянусь богом, хорошо проведешь вечер!

Не успела Джо возобновить свои протесты, Кейт вскинула руку, как регулировщик уличного движения.

– Побереги силы, девочка. Я уже провела этот раунд с Брайаном и победила. Так что можешь сразу признать себя побежденной.

Кейт швырнула щетку, и Джо еле успела схватить ее.

– Не понимаю, какое это имеет значение…

– Большое, – сквозь зубы процедила Кейт, распахивая дверцу гардероба из красного дерева. – Пора обитателям этого дома научиться развлекаться хоть иногда. Вот закончу с тобой и займусь твоим отцом.

Джо фыркнула и рухнула обратно на кровать.

– У тебя нет ни единого шанса!

– Вот увидишь, Сэм там будет, – угрюмо сказала Кейт, изучая скудное содержимое гардероба Джо. – Если даже мне придется его нокаутировать и самой дотащить до пляжа. У тебя что, нет ни одной приличной блузки? Здесь все просто вопит о том, что тебе плевать, как ты выглядишь! – Она раздраженно передвигала вешалки. – Хоть что-нибудь более или менее модное у тебя есть?

Не дождавшись ответа, Кейт подошла к двери и крикнула:

– Алекса! Выбери какую-нибудь блузку для сестры и принеси сюда!

– Мне не нужна ее блузка! – Джо вскочила, теперь уже по-настоящему встревоженная. – Если уж мне придется пойти, я пойду в своей собственной одежде. А поскольку я никуда не собираюсь, то это все просто бессмысленно.

– Пойдешь. И слегка завьешь волосы. Я устала смотреть на твои патлы.

– Мне не на чем их завивать, даже если бы я захотела. А я не хочу.

– Ха! – только и ответила Кейт на ее тираду. – Алекса, кроме блузки, принеси нам термобигуди.

– Только попробуй, Лекс! – крикнула Джо. – Кейт, мне не шестнадцать лет.

– Конечно, не шестнадцать. – Кейт решительно взмахнула головой, и золотые капельки в ее ушах запрыгали. – Ты – взрослая красивая женщина. Давно пора понять это и вести себя соответственно. Итак, ты пойдешь и постараешься выглядеть прилично. И хватит пререкаться. Чертовы дети! Ругаются со мной на каждом шагу, – пробормотала она, исчезая в ванной комнате Джо. – Даже туши для ресниц у тебя нет. Хочешь быть монашкой – отправляйся в монастырь. Ты, очевидно, думаешь, что губная помада – орудие сатаны?

Вошла Лекси с блузкой на плече и коробкой бигуди в руках. В предвкушении вечернего развлечения у нее поднялось настроение, так что она почти приветливо взглянула на Джо.

– У кузины Кейт очередной приступ?

– Выдающийся. А я совсем не хочу завиваться.

– О, Джо Эллен, расслабься.

Лекси бросила бигуди на комод, не забыв поглядеться в зеркало. Ради сегодняшнего неофициального мероприятия она подкрасилась почти незаметно: свет костра все равно потрясающе льстит внешности. К тому же Лекси знала, что большинство придет в джинсах и длинная летящая юбка в красных маках в любом случае выделит ее из общей массы.

– И я не собираюсь надевать твои вещи.

– Как хочешь. – Поджав губы, Лекси окинула сестру беглым, но внимательным взглядом. Она чувствовала себя настолько хорошо, что готова была проявить дружелюбие. – Хмм… Оборки – не твой стиль.

– Неужели? Дай-ка я запишу.

Лекси пропустила саркастическое замечание мимо ушей и медленно обошла сестру.

– У тебя есть простая черная футболка – только не огромная, в которой могут поместиться две таких, как ты? Джо настороженно кивнула:

– Возможно.

– А черные джинсы? – Джо пожала плечами, что, видимо, должно было выражать согласие, и Лекси задумчиво постучала пальцем по губам. – Тогда продолжим работать в этом направлении. Элегантность и простота! Может быть, длинные серьги и хороший пояс – как дополнение. Но больше ничего. И никаких кудрей!

– Никаких кудрей?

– Никаких, но тебе необходима новая прическа. – Продолжая постукивать пальцем по губам, Лекси прищурилась, а потом удовлетворенно кивнула: – Я справлюсь. Немного отхватить тут, немного – там…

– Отхватить?! – Защищаясь, Джо вцепилась в свои волосы обеими руками. – Что значит «отхватить»? Я не позволю кромсать мои волосы!

– А какая тебе разница? Они все равно просто висят.

– Вот именно! – снова влетела в комнату Кейт. – Лекси знает толк в прическах. Она и меня стрижет, когда я не могу поехать на материк. Джо, иди мыть голову. Лекси, принеси свои ножницы.

– Прекрасно! – Признавая поражение, Джо вскинула руки. – Просто прекрасно! Если она снимет с меня скальп, мне не придется провести полночи на песке с бандой веселящихся идиотов.

Пятнадцать минут спустя Джо сидела, обмотанная полотенцем, а вокруг нее падали клочки волос.

– Иисусе! – Джо крепко зажмурилась. – Я совсем спятила. Теперь это можно признать официально.

– Перестань дергаться! – приказала Лекси, но в ее голосе слышался скорее смех, чем яд. – Я практически еще не начала. И подумай, на сколько времени эта операция освободит тебя от приставаний кузины Кейт!

– Да… – Джо заставила себя расслабиться. – Да, это мысль.

– У тебя роскошные волосы, Джо. Густые и волнистые от природы. – Лекси слегка надулась, изучая в зеркале собственные тугие спирали. – Не знаю, за что мне достались волосы, прямые, как палки! Приходится платить кучу денег за завивку.

Отмахнувшись от капризов природы пожатием плеч, она сосредоточилась на текущей работе.

– Приличная стрижка – вот все, что тебе необходимо. И ты ее получишь! Тебе не придется что-то делать с волосами.

– Я и так ничего не делаю.

– И это видно! А теперь не будет видно.

– Только не срезай слишком… – Глаза Джо стали огромными, горло сжалось, когда она увидела упавшую на колени трехдюймовую прядь. – Господи! О господи! Что ты наделала?!

– Спокойно, я делаю тебе челку, вот и все.

– Челку? Челку?! Я не просила никакой челки!

– Но ты ее получила. Отличная челка до бровей! Глаза – самая выразительная часть твоего лица, а челка подчеркнет их и придаст тебе слегка небрежный вид. Тебе пойдет. – Лекси продолжала безжалостно кромсать волосы Джо, затем отступила, нахмурилась и в последний раз быстро чиркнула ножницами. – Мне нравится. Да, мне нравится.

– Рада за тебя, – пробормотала Джо. – Тогда ты и носи.

– Ты еще извинишься! И поблагодаришь меня. – Лекси выдавила на ладони немного геля и втерла его во влажные волосы Джо. – Тебе нужно очень немного, одна капелька.

Джо угрюмо посмотрела на тюбик.

– Я не пользуюсь всякой гадостью для волос!

– Теперь будешь. Чуть-чуть, – повторила Лекси, включая фен. – Можно, конечно, и на воздухе высушить, но фен придает волосам объем. Это займет не больше десяти минут по утрам.

– Сейчас мне и двух минут жалко. А главное – я не вижу в этом ни малейшего смысла!

Джо попыталась убедить себя, что дело не в стрижке. Она просто устала сидеть и терпеть всю эту возню. Вот и все. Она вовсе не нервничает.

– Ну и прекрасно. – Лекси выключила фен и выдернула вилку из розетки. – Благодарности от тебя не дождешься. Ты только ворчишь и придираешься. Пожалуйста, ходи как ведьма! Мне все равно!

Лекси стремительно вышла из комнаты, а Джо стала раздраженно сдирать с себя полотенце, но вдруг замерла, заметив свое отражение в зеркале, и подошла ближе. Да… красиво, хотя и немного легкомысленно, решила она, поднимая руку к волосам. Концы больше не висели, а плавно загибались внутрь. И челка, как оказалось, совсем не плохой штрих. Экспериментируя, Джо помотала головой, и волосы, взметнувшись, легли на место, не упав на глаза, что раньше безумно раздражало ее.

Джо взяла щетку, провела ею по волосам Что и говорить: красиво, аккуратно. Без претензий, но чувствуется стиль. И нельзя не признать, что этот стиль ей к лицу.

И тут вспыхнуло воспоминание: она сидит на краю своей кровати, а мама расчесывает ей волосы.

– У тебя прекрасные волосы, Джо Эллен. Такие густые и мягкие. Ты должна гордиться ими.

– Мама, они такого же цвета, как твои.

– Я знаю, – Аннабелл рассмеялась и обняла ее. – Ты будешь моим маленьким двойником.

– Я не могу быть твоим двойником, мама, – прошептала взрослая Джо. – Я не могу быть такой, как ты.

Разве не поэтому она никогда ничего не делала со своими волосами, а только перехватывала их резинкой? Разве не поэтому в ее ванной комнате нет даже туши для ресниц? Почему она тратит на свою внешность не больше пяти минут в день и практически не смотрит на себя в зеркало? Из упрямства или из страха?

Однако, если она не хочет сойти с ума, придется научиться смотреть в зеркало каждый день. И, мало того, придется смириться с тем, что она там видит!

Собравшись с силами, Джо глубоко вздохнула и пошла к Лекси.

Она нашла ее в ванной комнате, занятую поисками нужной губной помады среди груды косметики на полке.

– Извини… – Лекси ничего не ответила, и Джо пришлось сделать еще один шаг к примирению. – Лекси, прости меня. Ты была абсолютно права. Я несправедлива и вечно во всем ищу недостатки.

Лекси взяла маленький золотой тюбик, сняла колпачок и начала выдвигать и вдвигать помаду.

– Интересно, почему?

– Я боюсь…

– Чего?

– Всего! – Джо испытала неожиданное облегчение оттого, что наконец призналась. – Меня сейчас все пугает. Даже новая стрижка… – Ей удалось выдавить улыбку. – Даже потрясающая новая стрижка.

Когда их глаза встретились в зеркале, Лекси смягчилась и улыбнулась.

– Действительно потрясающая. И ты выглядела бы еще лучше, если бы немного подрумянилась и подкрасила глаза.

Джо, вздохнув, посмотрела на парфюмерный магазин на полке.

– В конце концов, почему бы и нет? Можно взять у тебя?

– Конечно, тебе здесь все подойдет. У нас сейчас почти одинаковый цвет волос. – Лекси повернулась к зеркалу и тщательно накрасила губы. – Скажи, Джо… ты боишься одиночества?

– Нет. Мне очень хорошо одной. – Джо взяла румяна, понюхала. – Пожалуй, одиночество – единственное, что меня не пугает.

– Забавно. Это единственное, что пугает меня.

Огненные языки поднимались над белым песком и тянулись к черному, усыпанному бриллиантовыми звездами небу. Похоже на ритуальный костер друидов, думал Нэтан, наблюдая за пламенем и прихлебывая ледяное пиво. Он отчетливо представил себе танцующих жрецов в балахонах, предлагающих жертвы древнему голодному божеству.

Откуда взялся этот образ, черт побери? – удивился он и сделал еще один глоток, чтобы смыть фантастическое видение. Наверное, на него так подействовали эта прохладная ночь, веющий жаром костер и пляж, обычно пустынный, а сейчас наполненный людьми, шумом, музыкой. Он просто не был готов принять участие во всем этом.

Нэтан наблюдал за танцующими парами, скольжением женских и мужских фигур, таким же естественным, как морской прилив, и думал о фотографиях, которые утром показала ему Джо. Эти застывшие отображения одиночества произвели на него очень сильное впечатление – вероятно, оттого, что заставили осознать, каким одиноким стал он сам.

– Эй, красавчик! – Джинни плюхнулась на песок рядом с ним. – Что делаешь здесь совсем один?

– Ищу смысл жизни.

Джинни с готовностью откликнулась:

– Ну, это очень легко. Надо просто жить. – Она протянула ему прутик с обгоревшей сосиской, только что вынутой из костра. – Поешь.

Нэтан попробовал и ощутил вкус углей и песка.

– Вкусно.

Джинни рассмеялась и дружески сжала его колено.

– Я не очень хорошо готовлю на костре, но могу угостить отличным южным завтраком, если ты как-нибудь… окажешься поблизости.

Недвусмысленное предложение… Но невозможно было не улыбнуться в ответ на ее улыбку до ушей, слегка перекосившуюся от выпитой текилы.

– Очень заманчиво. И чем же я заслужил такую честь?

– Ну, солнышко, именно это с удовольствием предложила бы тебе любая женщина на острове – от шестнадцати до шестидесяти. Я просто оказалась первой в очереди.

Нэтан почесал подбородок, не зная, как отказаться и не обидеть Джинни.

– Я бы с удовольствием позавтракал с тобой, но…

– Не мучайся. – На этот раз она сжала его руку, как бы оценивая бицепсы. – Знаешь, Нэтан, что тебе необходимо?

– Что?

– Потанцевать!

– Неужели?

– Точно! – Она вскочила и протянула ему руку. – Со мной. Пошли, крутой парень! Взрыхлим песочек!

Он взял ее за руку, и она оказалась такой теплой, такой живой, что ему не составило труда улыбнуться.

– Согласен.

– Смотри-ка, Джинни захомутала янки, – заметил Джиф, наблюдая, как Джинни тянет за собой Нэтана.

– Похоже. – Керби слизнула остатки зефира с большого пальца. – Она определенно умеет веселиться.

– Разве это так уж сложно?

Помахивая банкой пива, Джиф огляделся. Некоторые танцевали или просто покачивались в такт музыке, другие расположились вокруг костра, а кое-кто уже исчез в темноте в поисках уединения. Дети с криками носились по пляжу, старики сидели в шезлонгах, обмениваясь сплетнями и наблюдая за молодежью.

– Уметь веселиться – особенно так, как Джинни, – особый дар, – вздохнула Керби и снова взглянула на дюны, но никто не приближался к пляжу со стороны «Приюта».

– Послушай, ты высматриваешь Брайана, а я – Лекси. – Джиф обнял Керби за плечи. – Почему бы нам не потанцевать? Будем ждать вместе!

– Отличная мысль.

Брайан поднялся на дюны вместе с сестрами: Лекси шла с одной стороны от него, Джо – с другой. Он остановился и обвел взглядом пляж.

– И все это, дети мои, когда-нибудь будет принадлежать вам!

– О, Бри, перестань! – Лекси немедленно заметила Джифа, обнимающего в медленном танце Керби, и почувствовала острый укол ревности. – И без тебя тошно. – Горделиво вскинув голову, она стала спускаться на пляж.

– Еще можно сбежать… – нерешительно произнесла Джо. – Кейт тащит папу; даже сделав крюк, мы успели бы вернуться домой до того, как она появится здесь.

– А потом нам все равно достанется за побег. – Смирившись, Брайан сунул руки в задние карманы джинсов. – Как ты думаешь, Джо Эллен, почему мы так неловко чувствуем себя на подобных мероприятиях?

– Наверное, в нас слишком много от Хэтуэев…

– И слишком мало от Пендлтонов. Похоже, все досталось Лекси, – добавил он, кивая на сестру, уже весело хохочущую в окружении нескольких молодых людей. – Делать нечего. Пойдем, раз уж мы все равно сюда явились.

Едва они ступили на пляж, как на них налетела Джинни, осыпав обоих смачными поцелуями.

– Почему вы так задержались? Я уже совсем пьяная. Нейт, принеси опоздавшим пива, пусть догоняют. – Она резко развернулась, наткнулась на кого-то и захихикала. – Эй, Морис, не хочешь потанцевать со мной? Пошли!

Нэтан облегченно вздохнул.

– Не знаю, где она берет энергию. Я, например, уже падаю с ног. Хотите пива?

– Я принесу, – сказал Брайан и отошел.

– У тебя новая прическа? – Нэтан коснулся челки Джо. – Очень красиво.

– Просто Лекси подстригла, вот и все, – нахмурилась Джо.

– Ты выглядишь отлично. – Его ладонь скользнула по ее плечу, руке и наконец нашла пальцы. – Тебя это смущает?

– Нет, я… Ох, Нэтан, не начинай!

– Слишком поздно. Я уже начал. – Он придвинулся чуть ближе и вдохнул ее аромат: теплый, чуть пряный, интригующий. – Ты надушилась?

– Это все Лекси…

– Мне нравится. – Он наклонился и прижался щекой к ее шее. – Очень нравится.

Джо вдруг стало трудно дышать, и она раздраженно отстранилась.

– Я не для этого надушилась.

– А мне все равно нравится. Хочешь потанцевать?

– Нет!

– Хорошо. Я тоже не хочу. Давай посидим у костра, пообнимаемся.

Его замечание показалось ей таким нелепым, что она чуть не рассмеялась.

– Давай просто посидим у костра. А если будешь распускать руки, я попрошу папочку принести ружье и разделаться с тобой. Поскольку ты – янки, никто и глазом не моргнет!

Нэтан рассмеялся и обхватил рукой ее талию, не обратив внимания на то, что она отшатнулась. Инстинктивно, как он уже успел понять.

Он принес ей банку пива, вытащил из костра сосиску, затем устроился рядом с ней.

– Вижу, ты прихватила фотоаппарат? Джо автоматически положила ладонь на исцарапанную кожаную сумочку на бедре.

– Привычка. Подожду немного, потом достану. Иногда аппарат отпугивает людей… но, выпив достаточно пива, они обычно не возражают.

– Мне казалось, ты не делаешь портреты.

– Как правило, не делаю, – пожала плечами Джо и полезла в карман за сигаретой. – Неодушевленные предметы не приходится уговаривать или подпаивать, чтобы сделать снимок.

Нэтан взял у нее зажигалку, прикрыл ладонью от океанского ветра и зажег сигарету. Их глаза встретились над дрожащим огоньком.

– Я выпил всего одну банку пива, и ты, по-моему, не собираешься меня уговаривать. Однако я готов сфотографироваться.

Джо внимательно посмотрела на него сквозь дым. Довольно незаурядное лицо: резкие черты, прямой взгляд, четкие, крепкие губы. Интересно, что она увидит в видоискателе камеры? И как отреагирует на увиденное?

– Возможно, что-нибудь и получится. Посмотрим…

– Сильно ли ты смутишься, если я скажу, что ждал тебя? Она взглянула на него и быстро отвела взгляд.

– Очень. Очень сильно!

– Тогда я не буду об этом говорить, – беспечно сказал он. – Не буду сообщать, что смотрел, как ты стояла между дюнами, и думал: «Вот она! Наконец-то! Где она была все это время?»

Джо почувствовала, что ладонь ее стала влажной. Явно от нервов.

– Не так уж я и задержалась. Костер разожгли не больше часа назад.

– Я имею в виду не только сегодняшний вечер. И, наверное, я не должен упоминать, как сильно увлечен тобой?

– Я не думаю…

– Так что поговорим о чем-нибудь другом, – он улыбнулся ей ласково и насмешливо. Нэтану очень нравилось, когда она вот так растерянно смотрела на него. – Вокруг столько разных лиц. Ты могла бы сделать из них целый альбом «Лица острова»!

Он слегка подвинулся, и их колени столкнулись.

Джо изумляла плавность его движений. Впрочем, что удивительного? Он явно относился к тем мужчинам, которые могут заставить трепетать женское сердце парой небрежных слов и ухмылкой…

– Я еще не закончила первый, куда уж тут думать о следующем?

– Но рано или поздно будет и второй. Это неизбежно при твоем таланте и честолюбии. А пока ты можешь просто удовлетворить мое любопытство и рассказать мне об этих людях.

– Кто тебя интересует?

– Все они. Любой из них.

Джо пожала плечами, перевернула сосиску над пламенем и огляделась.

– Вон сидит мистер Броуди… старик в белой кепке с младенцем на коленях. Это его правнук – четвертый, если я не ошибаюсь. Его мать была горничной в «Приюте», а отец – конюхом. Давно еще, в начале века. Он родился на острове, вырос здесь.

– В доме?

– Да, но потом его семье за долгую и преданную службу был подарен коттедж и земельный участок. Мистер Броуди участвовал во Второй мировой войне, артиллеристом, и привез жену из Парижа. Ее звали Мари Луиза, и она жила с ним здесь до самой смерти – три года назад. У них четверо детей, десять внуков, а теперь вот четыре правнука. Ну, что еще? Он всегда носит в кармане мятные леденцы. – Джо повернулась к Нэтану. – Ты это имел в виду?

– Именно это! – Интересно, подумал он, сознает ли Джо, как потеплел ее голос, когда она рассказывала о старике? – Выбери еще кого-нибудь.

Джо вздохнула. Все это казалось ей глуповатым, но, по крайней мере, не нервировало.

– Вон Лида Вердон, моя кузина по линии Пендлтонов. Та усталая беременная женщина, что журит малыша. Третий ребенок за четыре года! А ее муж Уолли красив, как полдюжины дьяволов, но на этом его достоинства заканчиваются. Он водитель грузовика, уезжает надолго. Прилично зарабатывает, но Лида почти не видит его денег. Вообще от него мало толку. – Мимо, визжа от удовольствия, в сопровождении умиленного папаши пробежал ребенок. Джо загасила сигарету и закопала ее в песок. – Когда Уолли дома, он или планомерно напивается, или уже пьян. Лида дважды выгоняла его и дважды принимала обратно. И в доказательство примирения каждый раз оставалась со следующим ребенком под фартуком. Мы с Лидой ровесницы, у нас разница всего несколько месяцев. Я фотографировала на ее свадьбе. На тех снимках она такая красивая, юная и счастливая! Теперь, четыре года спустя, ее не узнать. Как видишь, не все на острове похоже на волшебную сказку…

– Да. – Нэтан обнял ее за плечи. – Как и везде. Расскажи мне о Джинни.

– О Джинни? – Джо усмехнулась и обвела взглядом пляж. – О Джинни нельзя рассказать. Надо просто на нее смотреть. Видишь, как она рассмешила Брайана? Он никогда так не смеется. Но с Джинни просто невозможно иначе.

– Ты выросла с ней.

– Да, мы почти как сестры, хотя она более близка с Лекси. Джинни всегда стремилась все попробовать первой, особенно что-то запретное. Но от этого никто никогда не страдал, в этом не было ничего плохого. Джинни совсем не порочная, просто она любит все и в большом количестве. И… о-го-го! Держу пари, это тоже она устроила!

Нэтан был слишком увлечен Джо, чтобы заметить, что привлекло ее внимание: она расслабилась и вся светилась.

– Что там?

– Вон, видишь? – Джо оперлась на его плечо и показала на кромку воды. – Лекс и Джиф ссорятся. Они ругаются и мирятся с тех пор, как вылезли из пеленок. Джинни обожает обоих и, вероятно, каким-то образом столкнула их сегодня.

– Она хочет, чтобы они подрались?

– Да нет же! – Джо, смеясь, вынула из огня шипящую, сочащуюся жиром сосиску и воткнула прутик в песок. – Она хочет, чтобы они помирились.

Нэтан посмотрел на парочку и удивленно поднял брови, когда Джиф внезапно сгреб Лекси в охапку, перекинул ее, лягающуюся и ругающуюся, через плечо и пошел широким шагом вдаль по пляжу.

– Если у Джинни всегда такие результаты, я, пожалуй, попрошу ее сделать что-нибудь и для меня.

– Я более крепкий орешек, чем моя сестра, – сухо сказала Джо.

– Возможно. – Нэтан снял сосиску с палочки и стал перебрасывать с ладони на ладонь, чтобы остудить. – Но, как видишь, я уже заставил тебя готовить мне!

Не обращая внимания на брыкающуюся Лекси, Джиф не замедлял шаг, пока костер не превратился в мерцающую точку за его спиной. Достигнув желаемого уединения, он поставил Лекси на ноги.

– Что ты возомнил о себе, черт побери? – Она сильно толкнула его обеими руками.

– Не больше, чем всегда, – спокойно ответил он. – Пора тебе посмотреть повнимательнее.

– Я смотрю на тебя уже двадцать четыре года! Никто не давал тебе права так со мной обращаться! – Лекси старалась не показывать вида, что его поступок показался ей очень романтичным. – И потом, что я такого сделала? Я просто беседовала…

– Нет, ты не беседовала! Ты накинулась на того парня, чтобы разозлить меня. И на этот раз тебе это удалось.

– Я просто была любезна с человеком, которого представила мне Джинни. Приятный мужчина из Чарлстона. Адвокат. Приехал на пару дней с друзьями. Остановился в кемпинге.

– И этот адвокат из Чарлстона чуть не уснул на твоем плече. – Обычно кроткие глаза Джифа яростно сверкали. – Я предоставил тебе достаточно времени, чтобы перебеситься. Теперь ты вернулась, и пора тебе повзрослеть.

– Повзрослеть?! – Лекси подбоченилась, не обращая внимания на воду, пенящуюся у самых ее ног. – Я давно взрослая и не понимаю, почему у многих не хватает ума понять это. Я делаю то, что хочу, когда хочу и с кем хочу!

Она резко повернулась к нему спиной и зашагала прочь, задрав нос. Джиф потер подбородок и сказал себе, что не следовало терять самообладание, даже если Лекси вешалась на какого-то чарлстонского адвоката. Но что сделано, то сделано.

Джиф двигался быстро и бесшумно. Когда, услышав его шаги, Лекси обернулась, было уже поздно: он схватил ее, и она успела лишь взвизгнуть.

– Безмозглый кретин, ты порвешь мне юбку! – Рассвирепев, она пустила в ход локти, колени, зубы, в результате они оба упали и покатились по песку, пока прибой не накрыл их. – Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя, Джиф Вердон!

– Неправда, Лекси. Ты меня любишь.

– Ха. Поцелуй мою задницу!

– С удовольствием, милая. – Он прижал ее руки к телу, приподнялся над ней и ухмыльнулся. – Но, пожалуй, не сразу. – Он опустил голову, но Лекси увернулась, и его губы скользнули по нежной коже за ухом. – Отличное место для начала.

Она задрожала всем телом, ей стало жарко.

– Я ненавижу тебя! Ты слышишь? Я тебя ненавижу.

– Я слышал. – Лаская губами ее шею, Джиф с восторгом почувствовал, что она больше не сопротивляется. – Поцелуй меня, Лекси. Ну же, поцелуй меня!

Всхлипнув, она повернула голову и нашла губами его губы.

– Не отпускай меня, Джиф… О, я ненавижу тебя за то, что так хочу!

– Мне знакомо это чувство. – Он гладил ее волосы « щеки, ему хотелось, чтобы она успокоилась, расслабилась. – Не волнуйся так. Я никогда тебя не обижу.

Но она нетерпеливо вцепилась в волосы Джифа и притянула его к себе.

– Я не могу больше! Скорее! Я такая пустая…

Лекси изогнулась, застонала, и тогда Джиф накрыл ладонью ее грудь и, не в состоянии больше сдерживать желание, впился в нее губами.

Вкус ее груди опьянил его, стремительно погнал кровь по жилам, разгорячил сильнее, чем виски. Он не хотел спешить, хотел быть с ней нежным – ведь он ждал ее всю свою жизнь! Но она извивалась под ним, ее руки метались по его груди и плечам. Когда Джиф снова впился губами в ее губы, он уже ничего не соображал и еле дышал.

Задыхаясь, он боролся с ее мокрой юбкой, добираясь до тела, и не успел он с нетерпеливым стоном коснуться ее, как она дернулась и задрожала в оргазме под его рукой.

– Господи! Господи, Лекси…

– Скорее, Джиф! Я убью тебя, если ты остановишься… Клянусь, я убью тебя!

– Тебе не придется убивать, – с трудом выговорил он. – Я уже буду мертв. Сними эти чертовы тряпки! – Он одной рукой дернул ее юбку, другой пытался стянуть с себя свои джинсы. – Ради бога, Лекс, помоги мне!

– У меня не получается. – Она уже смеялась, запутавшись в мокрой юбке, все еще паря на крыльях неожиданного сильного оргазма. Ее кровь пела так звонко, что она почти не слышала шума моря. – Я как пьяная. Мне так хорошо… О, скорее!

– К черту все!

Джиф наконец отшвырнул джинсы, стянул рубашку и бросил ее в воду. Вслед полетела юбка.

– Что ты делаешь?! Она же совершенно новая!

– Я куплю тебе другую. Я куплю тебе дюжину юбок! О, ради бога, впусти меня…

Он дернул вниз ее трусики и вошел в нее прежде, чем она успела освободиться от них.

Лекси изумленно вскрикнула, обвила его ногами, впилась ногтями в плечи. Темные глаза Джифа в упор смотрели на нее, видели только ее, и она утонула в них.

Когда морская волна накрыла обоих, Лекси прижалась лицом к его груди, уверенная, что теперь он не выпустит ее.

– Я люблю тебя, – прошептал Джиф, чувствуя стремительное приближение кульминации. – Я люблю тебя, Лекси!

Он перестал сдерживаться и содрогался вместе с ней, пока они оба не обмякли. Тогда, прижав ее к себе, он лег на волны, отдавшись их убаюкивающему ритму. Все произошло так, как и должно было произойти, – думал он. Идеально, просто и естественно. Он всегда знал, что так и будет.

– Эй, вы там!

Джиф лениво посмотрел на берег, увидел фигуру, махавшую им обеими руками, фыркнул и прижался губами к волосам Лекси.

– Привет, Джинни!

– Эта разбросанная одежда показалась мне знакомой. Вы что там, голые?

– Похоже на то. – Джиф усмехнулся и почувствовал, что Лекси хихикает у него на груди.

– Джинни, он утопил мою юбку!

– Давно пора. – Джинни послала им воздушный поцелуй. – А я собираюсь погулять немного. Надо проветрить мозги. Лекси, мисс Кейт привела твоего папочку, и на твоем месте я прикрыла бы чем-нибудь задницу, прежде чем возвращаться туда.

Слегка покачиваясь и хихикая себе под нос, Джинни отправилась дальше по пляжу. Вид счастливой парочки привел ее в восторг. Бедняга Джиф столько лет сох по Лекси! А Лекси гонялась за собственным хвостом и делала вид, что Джиф ей безразличен…

Джинни остановилась на секунду, пережидая, пока голова перестанет кружиться. Наверное, надо было пропустить пару тостов… Но, в конце концов, жизнь слишком коротка, чтобы пропускать что-то!

В один прекрасный день и она найдет своего единственного мужчину. А до тех пор сколько удовольствия можно извлечь из поисков!

Мужчина материализовался из темноты, словно созданный ее воображением, и направился к ней. Джинни моментально встрепенулась.

– Привет, красавчик! Что делаешь здесь совсем один?

– Ищу тебя, красотка.

Джинни тряхнула головой, откидывая назад волосы.

– Неужели совпадение?

– Вряд ли. Я бы с большим удовольствием назвал это судьбой.

Он протянул руку, и Джинни, ни секунды не колеблясь, взяла ее. Какая удачная ночь! – пронеслось у нее в голове.

Она пьяна ровно настолько, чтобы облегчить задачу, думал он, ведя ее в темноту. И достаточно трезвая, чтобы… приятно провести время.

Часть II

Какая рана затянулась сразу?

Шекспир

Глава 11

В первый раз за много недель Джо проснулась отдохнувшей, спокойной, почти счастливой. И с разыгравшимся аппетитом. Кейт оказалась права, думала она, быстро проводя расческой по волосам. Понадобился всего один беззаботный вечер, приятное общество и музыка. И компания мужчины, который находит ее привлекательной… Джо даже начинала думать, что ей не повредит побольше времени проводить в компании Нэтана Делани.

Впервые она прошла мимо фотолаборатории, не вспомнив о толстом конверте с теми страшными фотографиями, засунутом в ящик с картотекой. Впервые она не подумала об Аннабелл!

Вместо этого она подумала о том, что неплохо бы снова прогуляться к реке и случайно встретиться с Нэтаном. Совершенно случайно…

«Я становлюсь такой же порочной, как Джинни! – посмеиваясь, решила она. Изобретаю способы привлечь внимание мужчины. Но если это помогает Джинни, то – кто знает – вдруг поможет и мне? Что плохого в легком флирте, если мужчина явно заинтересован? И к тому же возбуждает меня…»

Возбуждает? Джо остановилась посреди лестницы. Любопытно, что она с такой легкостью признала это. Но его внимание, его как бы случайные прикосновения, прямота, с которой он смотрел ей в глаза, действительно волновали ее. Она вспомнила его спокойный, уверенный поцелуй: он просто приблизился, попробовал, одобрил и отступил. Как будто был уверен, что она никуда от него не денется.

Эта вопиющая самонадеянность должна была бы привести ее в бешенство, но ничего подобного не случилось. Напротив, создавшаяся ситуация очень понравилась ей. Интересно, сможет ли она на равных сыграть в эту игру?

Джо улыбнулась. У нее появилось ощущение, что она еще удивит Нэтана Делани. И себя… Из кухни послышались голоса.

– Сэм, я бы сама пошла, но у меня полно дел здесь. – Кейт оглянулась на вошедшую Джо и рассеянно улыбнулась, пробежав рукой по волосам. – Доброе утро, милая. Ты рано встала.

– Похоже, не только я! – Джо направилась к кофейнику, мельком взглянула на отца. Он стоял у самой двери, не скрывая страстного желания сбежать. – Какие-нибудь проблемы?

– Небольшие. Несколько туристов из кемпинга уезжают на утреннем пароме, но им не с кем расплатиться. Только что звонила одна семья.

– А что, Джинни нет в конторе?

– Она не отвечает ни там, ни дома. Наверное, проспала, – Кейт выдавила улыбку. – И явно не в своей постели. Праздник вчера поздно закончился?

– Когда я уходила около полуночи, костер еще горел вовсю. – Джо отхлебнула кофе и нахмурилась, пытаясь припомнить, видела ли она Джинни перед тем, как пошла домой.

– Девчонка никуда не денется, – подал голос Сэм. – Выспится и рано или поздно доберется до работы.

– Сэм, ты прекрасно знаешь, что это совершенно не похоже на Джинни. На нее всегда можно положиться, и это так же верно, как и то, что солнце всходит на востоке. – Кейт с тревогой взглянула на часы. – Может быть, она… плохо себя чувствует?

– Ты имеешь в виду похмелье? – нахмурился Сэм.

– Со всеми случается! – огрызнулась Кейт. – И сейчас речь не об этом. Одним отдыхающим необходимо выехать из кемпинга, другим – зарегистрироваться. Я не могу выйти из дома, а кроме того, не умею ставить палатки и переносные туалеты. Тебе придется пожертвовать парой часиков своего бесценного времени.

Сэм растерянно замигал, а Джо удивилась. Кейт редко разговаривала с ним таким язвительным тоном, но, кажется, в последние дни он слышит его не в первый раз. Однако свой покой он ценил больше всего остального и поэтому лишь пожал плечами.

– Ладно, я съезжу в кемпинг.

– Джо поедет с тобой, – резко сказала Кейт, и отец с дочерью вылупили на нее глаза.

Кейт подумала, что, если ей удастся заставить их провести вместе хоть одно утро, может, они наконец поговорят по-настоящему. Приняв решение, она заговорила быстро и уверенно:

– Вполне вероятно, тебе понадобится помощь. Джо, от кемпинга близко до дома Джинни. Загляни к ней. Может, просто телефон не в порядке или она действительно нездорова. Я буду волноваться, пока она не объявится.

Джо поправила висевший на плече фотоаппарат и мысленно попрощалась со своими планами на утро.

– Да, конечно.

– Сообщите мне, как только все уладите, – Кейт чуть не вытолкала их из кухни. – И не волнуйтесь о домашних делах. Мы с Лекси отлично справимся.

Не успели они повернуться к ней спиной, Кейт широко улыбнулась и довольно потерла руки. Ну вот, полдела сделано! Пусть съездят вместе и пообщаются.

Джо вскарабкалась на пассажирское сиденье старого джипа, застегнула ремень безопасности и вдохнула отцовский запах – запах песка, моря и леса. Мотор легко завелся и негромко заурчал. В этом весь отец, подумала Джо. Заботится обо всем, что ему принадлежит. Кроме собственных детей…

Она раздраженно выдернула очки из нагрудного кармана рубашки и нацепила их на нос. Надо было о чем-то говорить: молчание становилось невыносимым.

– Хороший вчера был костер.

– Нужно проверить, не забыл ли этот парень вычистить пляж, – проворчал Сэм.

Конечно, «этот парень» – Джиф, подумала Джо. И, конечно, отцу, как и ей, известно, что Джиф не оставит на песке ни единой бумажки.

– Гостиница процветает, – решила она попробовать еще одну тему. – Много постояльцев для этого времени года.

– Реклама, – коротко ответил Сэм. – Ею занимается Кейт. Джо с трудом подавила вздох.

– Думаю, и слухов хватило бы. Ресторан Брайана пользуется огромным успехом.

Сэм проворчал что-то неразборчивое. Он никогда не понимал, как может мужчина привязать себя к плите. Впрочем, и дочерей своих он понимает не лучше, чем сына. Одна умчалась в Нью-Йорк и пыталась прославиться мытьем головы в телерекламе, вторая носится по свету и щелкает фотоаппаратом. Самой большой загадкой в мире ему казалось то, что эти дети произошли от него.

Хотя и от Аннабелл тоже…

Джо досадливо дернула плечом и капитулировала. Опустив боковое окно, она подставила лицо освежающему ветру, прислушалась к хрусту раковин под колесами, к всплескам, доносившимся с затянутых ряской и кипящих жизнью заводей.

– Постой! – Джо внезапно схватила за руку Сэма и, когда он нажал на тормоза, быстро выпрыгнула из джипа. Отец хмуро посмотрел ей вслед.

На зеленом холмике среди болот, подняв голову, грелась на солнышке огромная черепаха. Красивый узор ее шеи отражался в темной воде. Черепаха не заметила притаившуюся за деревом Джо, и к тому времени, как маленькая головка исчезла в панцире, она уже успела сделать снимок. Внезапно в небо легко, словно призрак, взметнулась цапля, и у Джо перехватило дыхание. Подняв крыльями ветер, цапля пролетела над цепью маленьких озер и крошечных островов и исчезла за деревьями.

– Интересно, что чувствуешь, когда паришь вот так в небе и слышишь только шелест крыльев? – пробормотала Джо.

– Насколько я помню, ты всегда больше всего любила птиц, – раздался голос Сэма у нее за спиной. – Правда, не знал, что ты мечтаешь летать.

Джо чуть заметно улыбнулась.

– Когда-то мечтала. Мама рассказывала мне о прекрасной принцессе, которую злая колдунья превратила в лебедя. Это была моя любимая сказка.

– Она знала много сказок.

– Да… – Джо обернулась и внимательно всмотрелась в отцовское лицо. Утихла ли боль воспоминаний за двадцать лет? Станет ли отцу легче, если она найдет в себе силы сказать, что Аннабелл умерла? – Как жаль, что я не все помню, – прошептала она.

Джо было досадно, что она слишком смутно помнила маму, чтобы принять правильное решение.

– Папа, она когда-нибудь давала о себе знать? Объясняла, куда она уехала и почему?

– Нет! – Его глаза, только что с теплотой следившие за полетом цапли, словно подернулись ледяной коркой. – Зачем? Важно только то, что она ушла. Ушла, потому что хотела этого. А нам пора заняться нашим делом.

Сэм развернулся и пошел к джипу. Оставшуюся часть пути отец с дочерью проехали в полном молчании.

Еще подростком Джо немного работала в кемпинге. Кейт называла это изучением семейного бизнеса. Процедура мало изменилась за прошедшие десять лет. К стене маленького конторского помещения была прикреплена большая карта с размеченными площадками, тропинками, туалетами и душами. Булавки с синими головками обозначали уже занятые площадки, с красными – забронированные, а зелеными отмечались те, с которых туристы выехали. Зеленые площадки необходимо было проверить и прибрать.

Туалеты и души приводились в порядок два раза в день: их чистили, мыли, обновляли туалетную бумагу, мыло и прочее. Вряд ли Джинни занималась уборкой после костра, вздохнув, подумала Джо, смиряясь с мыслью о предстоящей грязной работе.

– Я вымою душевые, – сказала она Сэму, который аккуратно заполнял документы группы нетерпеливых туристов. – И загляну к Джинни, выясню, что случилось.

– Хорошо. Это займет не больше часа. Встретимся здесь.

Джо пошла по тропинке, ведущей на восток. Если бы она была цаплей, то через пару секунд уже стучалась бы в дверь Джинни. Однако по вьющейся между прудами и высокой болотной травой тропе придется идти не меньше четверти мили.

Джо миновала площадку с маленьким опрятным лагерем, похожим на открытку-раскладушку. Судя по застегнутым «молниям» палаток, здесь все еще спали. Пара енотов вразвалку пересекла тропинку. Внимательно оглядев Джо, они отправились дальше на поиски завтрака.

Коттедж Джинни прятался среди деревьев. Два больших ярко-красных горшка с пластмассовыми, нелепо раскрашенными цветами оживляли крошечный домик из кедра. У двери на страже стояла пара розовых, тоже пластмассовых, побитых ветрами и дождями фламинго. Джинни не уставала повторять, что обожает цветы и домашних животных, но пластмассовая разновидность устраивает ее больше всего.

Джо постучала, но ответа не дождалась. Тогда она открыла дверь, которая, как всегда, оказалась незапертой, и вошла в крохотную комнату с узкой стойкой, отделяющей кухонный уголок от гостиной. Однако недостаток пространства не мешал Джинни удовлетворять свою страсть к коллекционированию. Безделушки – сувенирные пепельницы, фарфоровые дамы в пышных платьях, хрустальные собачки – заполняли все горизонтальные поверхности.

Ярко-розовые стены были увешаны дешевыми эстампами, по большей части натюрмортами из цветов и фруктов. Джо с умилением заметила среди них одну из своих старых шуточных фотографий: Джинни-подросток спала в гамаке в саду «Приюта».

Улыбаясь, Джо направилась к спальне.

– Джинни, если ты не одна, прикройся. Я вхожу!

Но спальня оказалась пустой. Кровать была не застелена и завалена одеждой, как и почти весь пол. Джинни явно здорово намучилась, выбирая наряд для вчерашнего праздника.

Джо покачала головой и заглянула в ванную комнату – только для того, чтобы окончательно убедиться, что коттедж пуст. Пластмассовая полка над крошечной раковиной, засыпанной пудрой, была уставлена косметикой. На краю ванны – три бутылки шампуня, одна так и не закрытая, без колпачка. Со сливного бачка улыбалась кукла в бело-розовом кружевном платье, прикрывавшем запасной рулон туалетной бумаги.

Все в этом домике было так похоже на Джинни.

– В чьей постели ты спишь сейчас, подружка? – прошептала Джо, выходя из коттеджа.

Что ж, придется самой скрести уборные…

Вернувшись к общественным туалетам, Джо вынула из заднего кармана ключи и открыла маленькое служебное помещение. Ведра, щетки и запасы чистящих средств были расставлены и разложены в безукоризненном порядке. Учитывая непредсказуемость и беспорядочность личной жизни Джинни, ее организованность в работе каждый раз ошеломляла.

Вооружившись ведром, шваброй, порошками, тряпками и резиновыми перчатками, Джо отправилась в женский душ. Женщина лет пятидесяти энергично чистила зубы у одной из раковин. Джо рассеянно улыбнулась ей и начала наполнять ведро.

Женщина прополоскала рот.

– А где Джинни?

Порошок в ведре запенился под струей воды, и Джо зажмурилась от едких испарений.

– Боюсь, ее следует искать среди пропавших без вести.

– Перегуляла, – женщина дружелюбно рассмеялась. – Отличный был костер! Мы с мужем получили огромное удовольствие… и проспали.

– Но именно для этого существует отпуск! Удовольствия и долгий сон.

– Удовольствия – да, но в том, что касается долгого сна, моего мужа убедить невозможно. – Женщина достала из дорожного несессера маленький тюбик, выдавила немного увлажняющего крема и начала втирать его в руки. – Дик, не любит нарушать распорядок дня. А сегодня мы опоздали на утреннюю прогулку почти на час!

– Остров никуда не убежит.

– Скажите это Дику. – Туристка снова рассмеялась, а затем приветливо улыбнулась вошедшим – молодой женщине с трехлетней девочкой. – Доброе утро, Мег. Как поживает наша милая Лиза?

Малышка подбежала к пожилой женщине и защебетала.

Под аккомпанемент голосов Джо приступила к своим обязанностям. Пожилую женщину звали Джоан, и, судя по всему, они с Диком занимали площадку рядом с той, которую застолбили Мег и ее муж Мик. За последние два дня между соседями явно расцвела та странно тесная дружба, которая вспыхивает только на отдыхе. Женщины договорились устроить вечером пикник у реки, пожарить на костре рыбу, а затем Мег вместе с дочкой исчезли в одной из душевых кабинок.

Джо терла шваброй пол, прислушиваясь к дроби воды и детскому голоску. Именно это так любит Джинни, вдруг поняла она. Маленькие обрывки чужих жизней… Поразительно, но Джинни умеет стать частью этих чужих жизней. Люди помнят ее, фотографируют на память и хранят ее фотографии в семейных альбомах, а если приезжают снова, всегда спрашивают о ней.

Джо задумчиво оперлась на швабру. Да, Джинни не прячется от жизни. Не желает оставаться на заднем плане. Она – такая же яркая и дерзкая, как ее пластмассовые цветы.

«Может, пора и мне сделать пару шагов вперед?» – подумала Джо. Выступить из тени на свет…

Джо собрала ведро, тряпки и прочие орудия производства, покинула женскую секцию и, обогнув здание, подошла к двери мужского душа. Она трижды постучала кулаком по деревянной двери, подождала несколько секунд, снова постучала. Затем, поморщившись, приоткрыла дверь и крикнула:

– Плановая уборка! Есть тут кто-нибудь?

Как-то много лет назад, помогая Джинни, Джо наткнулась в душе на совершенно голого пожилого мужчину: он оставил свой слуховой аппарат в палатке и не слышал ее стука. Произошел конфуз, и с тех пор она была очень осторожна.

Джо прислушалась. Было тихо – ни звука текущей из крана воды, ни шипения писсуаров, и все же она постаралась произвести как можно больше шума, на всякий случай оставила дверь открытой и повесила на видное место пластиковую табличку: «СОДЕРЖИТЕ ТУАЛЕТЫ В ЧИСТОТЕ». Удовлетворившись принятыми мерами предосторожности, она подтащила ведро к раковинам и высыпала в него порошок. Двадцать минут, от силы тридцать – и все будет закончено.

Чтобы время пробежало незаметнее, Джо начала составлять планы на остаток дня. Можно поехать к северному побережью, к руинам испанской миссии, построенной в шестнадцатом и покинутой в семнадцатом веке. Испанцам не очень повезло с обращением индейцев в христианство, и поселение, которое они, по мнению историков, Собирались основать на острове, так и не возникло.

Отличный день для поездки, очень выгодное освещение для съемок руин и террас из раковин, собранных индейцами. Может быть, и Нэтан захочет поехать с ней… Разве архитектору не интересны руины старой испанской миссии? Можно попросить у Брайана ленч, и тогда они смогут провести несколько часов с призраками испанских монахов.

О боже! Кого она пытается одурачить? Плевать ей на монахов и на руины. Совсем не это ей нужно. Она хочет провести день без всякого распорядка и хотя бы раз в жизни оставить дома камеру. Она хочет Нэтана!

Джо выпрямилась и прижала ладонь к животу, чтобы унять внезапную дрожь. Она хочет побыть с ним наедине, посмотреть, что получится, если она даст себе волю… решится. Решится быть с ним. Решится быть самой собой. Найти настоящую Джо.

А почему бы и нет? На обратном пути она заглянет в его коттедж. Как бы ненароком. Совершенно случайно. И будь что будет!

Внезапно погас свет. Джо взвизгнула от неожиданности, опрокинула полное ведро себе на ноги и резко развернулась, тыкая в темноту шваброй, как копьем. А потом услышала, как с грохотом закрылась тяжелая дверь.

– Эй! – Джо вздрогнула от звука собственного голоса – слишком тонкого, слишком пронзительного. – Кто там?

Никто не ответил. Слабый свет просачивался сквозь матовое стекло единственного окошка под потолком. Джо осторожно подкралась к двери, дернула, но дверь не поддалась. Паника тут же накинулась на нее и вцепилась в горло, словно голодный волк. Джо изо всех сил заколотила в дверь. Кровь бешено пульсировала в висках. Боже! Наверняка кто-то проскользнул за ее спиной и затаился в тени!

Джо резко развернулась, прижавшись спиной к двери, но увидела лишь пустые кабинки и тускло блестевший мокрый пол. Не услышала ничего, кроме свиста собственного судорожного дыхания. Боясь повернуться спиной к помещению, она быстро взглянула налево, затем направо. Ни малейшего движения в пугающем сумраке.

Нет, наверное, ее все-таки заперли снаружи. Но кто? И зачем? Вдруг он сейчас войдет? Струйка пота побежала по ее спине, струйка холодного пота паники. Джо пыталась дышать глубоко, но, несмотря на все усилия, ей не хватало воздуха.

Часть ее сознания уговаривала: «Держись, Джо Эллен! Не поддавайся! Ты же знаешь эти признаки. Если сломаешься, снова попадешь в больницу. Держись. Возьми себя в руки».

Джо прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать: если кто-нибудь услышит, решат, что она сошла с ума. Но страх яростно рвался наружу, ломая ее волю. В конце концов она повернулась лицом к двери и слабо ударила по ней ладонью.

– Пожалуйста, пожалуйста, выпустите меня! Не оставляйте меня здесь одну!

Внезапно она услышала скрип шагов по дорожке, и страх разросся до чудовищных размеров. Не сводя с двери широко распахнутых глаз, Джо, шатаясь, отступила. Послышалось царапанье, затем ругательство. Все закружилось перед глазами, расплылось, а когда дверь распахнулась, яркий солнечный свет ослепил ее.

Она увидела силуэт мужчины. Колени подогнулись, руки заметались по полу, нашли швабру, и Джо взмахнула ею, как мечом.

– Не подходи ко мне.

– Джо Эллен? Что тут происходит, черт побери?!

– Папа?

Швабра с грохотом упала на пол. Джо чуть не последовала за нею, но отцовские руки подхватили ее, удержали.

– Что здесь случилось?

– Я не могла выбраться… Не могла… Он следит за мной! Он все-таки и здесь нашел меня!

В этот момент Сэм видел одно: Джо смертельно бледна и трясется так сильно, что он почти слышит, как стучат ее кости. Не раздумывая, он подхватил дочку на руки и вынес на солнце.

– Теперь все хорошо. Все хорошо, детка.

Джо уже не помнила, когда он в последний раз называл ее так. Она вцепилась в отца, вжалась лицом в его плечо, а когда он сел на каменную скамью, свернулась клубочком у него на коленях.

Какая она еще маленькая! – с удивлением подумал Сэм. А ведь кажется такой взрослой… Когда в детстве у нее бывали кошмары, она вот так же сворачивалась у него на коленях. И всегда хотела, чтобы только он успокаивал ее…

– Не бойся. Теперь нечего бояться.

– Я не могла выбраться!

– Я знаю. Кто-то припер дверь поленом. Наверное, ребятишки. Это просто детские шалости.

– Детские шалости… – Джо уцепилась за эти слова так же, как цеплялась за отца. – Ну конечно! Это дети. Да. Они выключили свет и заперли меня. А я запаниковала. – Она крепко сжала веки, пытаясь дышать ровно и глубоко. – Я даже не догадалась снова включить свет… Я вообще ничего не соображала.

– Ты просто испугалась. А ведь были времена, когда ты разнесла бы вдребезги эту дверь и содрала шкуру с любого, кто посмел бы сыграть с тобой дурацкую шутку!

Но это было давно. Отцовское представление о ней явно устарело. И все-таки Джо нашла в себе силы улыбнуться.

– Правда?

– Ты никогда не поддавалась. – Джо уже не дрожала, и Сэм вспомнил, что она давно перестала быть тем ребенком, которого он когда-то успокаивал. Но страх притаился в глубине ее глаз, и выгнать его оттуда было теперь гораздо труднее. – Кажется, ты чуть-чуть размякла.

– Больше чем чуть-чуть, папа. Я совсем расклеилась…

– Ну нет! В первую секунду мне показалось, что ты проткнешь меня насквозь своей шваброй. Скажи-ка мне лучше, кто следит за тобой?

– Что?

– Ты говорила, что кто-то нашел тебя. Кого ты имела в виду?

Перед глазами Джо моментально возникли фотографии. Ее лицо, лицо Аннабелл… Но она быстро покачала головой и чуть отстранилась. Не сейчас. Сейчас еще не время.

– Не обращай внимания. Я просто бормотала со страху неизвестно что. Прости.

– Не надо извиняться. Ты белее простыни, девочка. Я отвезу тебя домой.

– Я все бросила там, в душе.

– Я уберу. А ты посиди здесь, успокойся.

– Хорошо. – Но когда он начал подниматься, она взяла его за руку. – Папа, спасибо за… за то, что разогнал чудовищ.

Сэм посмотрел на их соединенные руки. Эта ладонь, узкая, белая, – ладонь ее матери, подумал он с невыразимой печалью. Но потом перевел взгляд на ее лицо и увидел свою дочь.

– Кажется, у меня это всегда неплохо получалось.

– Отлично получалось! И сейчас тоже.

Сэм вдруг почувствовал неловкость и отпустил ее руку.

– Д все уберу, и мы поедем домой. Думаю, тебе просто нужен хороший завтрак.

«Нет, – подумала Джо, глядя ему вслед. – Мне нужен отец. И до этого момента я даже не подозревала, как сильно нужен…»

Глава 12

Джо больше и думать не могла о пикнике с Нэтаном. Ей хотелось побыть в одиночестве, может быть, пойти на солончаки или на пляж. Если бы у нее были силы, она помчалась бы на пристань, чтобы успеть на утренний паром. Затерялась бы на несколько часов в Саванне среди толпы.

Джо вымыла лицо ледяной водой, надела бейсбольную кепку… И не смогла пройти мимо фотолаборатории. Словно против воли она вошла в маленькую комнату, открыла ящик картотеки, вытащила конверт и дрожащими руками разложила фотографии на рабочем столе.

Но чуда не случилось. Фотографии Аннабелл по-прежнему не было среди снимков. Только она, Джо. И глаза – те почти гениально воспроизведенные глаза. Она не могла с уверенностью сказать, чьи это глаза – ее или Аннабелл.

Но фотография ее матери была там раньше! Точно была! Фотография смерти… Ее невозможно было вообразить. Никто не может вообразить такое! Иначе придется смириться с тем, что она душевнобольная, что у нее были галлюцинации. Но это неправда! Она видела ту фотографию, черт побери! Она ее не придумала!

Собрав в кулак всю свою волю, Джо заставила себя прекратить истерику, закрыла глаза и постаралась дышать медленно. Вдох – выдох. Вдох – выдох. Она дышала и считала, пока сердце не перестало бешено плясать в груди.

Джо слишком ясно помнила свои ощущения, когда словно разваливалась на куски, теряла себя. Она не позволит этому случиться снова!

Сейчас фотографии нет. Это факт. Но она была – это тоже факт. Выходит, кто-то забрал ее. Может быть, Бобби понял, что именно тот снимок расстроил ее, и забрал его? Или кто-то другой проник в ее квартиру, пока она была в больнице, и забрал фотографию?

Но в таком случае это мог быть только тот, кто послал ее. Джо быстро запихнула фотографии в конверт. Как ни безумна эта идея, она будет пока за нее держаться. Кто-то играет с ней в жестокую игру, и если она поддастся наваждению, то позволит шутнику победить.

Джо сунула конверт обратно в ящик, захлопнула его и вышла из лаборатории.

Однако кое-что можно подтвердить или исключить всего одним телефонным звонком. Быстро вернувшись в свою комнату, Джо достала записную книжку, перелистала ее и набрала номер квартиры, которую Бобби Бэйнз снимал с парой приятелей по колледжу. Она только спросит – и все. Спросит как бы между прочим. Просто спросит, не брал ли он ту фотографию.

К третьему гудку ее нервы напряглись до предела.

– Алло!

– Бобби?

– Нет, это Джек, но я к твоим услугам, детка.

– Это Джо Эллен Хэтуэй, – сухо сказала Джо. – Я хотела бы поговорить с Бобби.

– О… – Она услышала, как парень откашливается. – Извините, мисс Хэтуэй. Я думал, это одна из… Неважно. А Бобби нет дома.

– Вы не могли бы попросить его связаться со мной? Я оставлю номер телефона, по которому меня можно найти.

– Конечно, но я не знаю, когда он вернется. Даже не знаю, где он. Уехал сразу после экзаменов – ему не терпелось собрать снимки к следующему семестру.

– Я все-таки оставлю свой номер, – сказала Джо и продиктовала номер телефона. – Если Бобби появится, передайте ему. Хорошо?

– Конечно, мисс Хэтуэй. Он сам хотел поговорить с вами. Он волновался из-за… В общем, переживал. И хотел знать, можно ли будет работать с вами осенью. То есть, как вы себя чувствуете?

Совершенно ясно: приятель Бобби знает о ее нервном срыве. Что ж, этого следовало ожидать…

– Все в порядке, спасибо, – холодно ответила она, пресекая дальнейшие расспросы. – Если Бобби объявится, передайте, что мне необходимо поговорить с ним.

– Обязательно, мисс Хэтуэй. И…

– До свидания, Джек.

Она повесила трубку и закрыла глаза.

Ну и что, если Бобби рассказал друзьям о ее проблемах? Нельзя придавать этому большого значения. Нельзя смущаться или расстраиваться. Вполне естественно, что он поделился с друзьями, раз его наставница в одно прекрасное утро свихнулась, набросилась на него и ему пришлось везти ее в больницу…

Придется наступить на горло своей гордости и пережить унижение, решила Джо. Пытаясь отделаться от липкого чувства стыда, она отправилась вниз. Если повезет и Бобби позвонит в течение следующих двух недель, тогда хоть что-нибудь прояснится.

Уже взявшись за ручку кухонной двери, Джо остановилась. Из кухни снова слышались голоса.

– Брайан, с ней что-то случилось! Она сама не своя. Она разговаривала с тобой?

– Кейт, ты же знаешь: Джо никогда ни с кем не разговаривает. Почему она должна была разговаривать со мной?

– Ты – ее брат!

Джо услышала звон посуды, почувствовала запах жареного мяса, еще не выветрившийся после завтрака. Открылась дверца шкафчика, затем захлопнулась.

– Какое это имеет значение? – раздраженно спросил Брайан, и Джо представила, как он нетерпеливо пожимает плечами, пытаясь отделаться от Кейт.

– Большое значение! Брайан, если бы ты приложил хоть капельку усилий, может, она и открылась бы тебе.

– Послушай, она прекрасно выглядела вчера вечером. Не отходила от Нэтана пару часов, с удовольствием пила пиво, ела сосиски.

– А сегодня приехала из кемпинга бледная как смерть! Перепады настроения не прекращаются у нее с самого приезда. И это неожиданное возвращение… Она ведь так и не сказала, почему вернулась. Только не говори, что ты не заметил, как она дергается.

Больше Джо ничего не хотела слышать. Она быстро развернулась и поспешила к парадной двери.

Ну вот. Они все следят за ней, ждут, когда она сломается. Если бы она рассказала им о своем нервном срыве, они бы, несомненно, проявили сочувствие… Разумеется, это очень трогательно, но ей не выдержать их сочувственных кивков и шепотков за спиной.

К черту все! Джо вышла из дома на солнечный свет, глубоко вдохнула свежий воздух. Она справится. Должна справиться! А если ей не дадут обрести душевный покой здесь, она уедет.

Но куда? На нее нахлынуло отчаяние. Куда бежать из последнего убежища?

Энергия покидала ее капля за каплей. Еле волоча ноги, Джо спустилась с террасы и поняла, что слишком устала, чтобы бежать куда-либо. Она подошла к веревочному гамаку, висевшему в тени двух огромных дубов, и забралась в него. Как в колыбели, подумала она, когда гамак, покачиваясь, принял ее в объятия.

В далеком детстве в жаркие дни она иногда находила здесь свою мать и забиралась к ней в гамак. Аннабелл прижимала ее к себе и рассказывала свои прекрасные сказки. Мама пахла ветром и солнцем, они качались и качались, глядя на клочки неба сквозь зеленые листья…

Тогда деревья были выше, размышляла Джо. Конечно, они выросли за прошедшие двадцать лет, но ведь выросла и она. Неужели Аннабелл никогда не увидит своих взрослых детей?!

Он шел широким шагом по набережной Саванны, не обращая внимания на яркие киоски и суетливых туристов. Эксперимент оказался очень далеким от совершенства. Женщина была выбрана неправильно. Конечно, он понимал это с самого начала. Собственно, он даже не выбирал ее – просто решил воспользоваться случаем…

Он испытал возбуждение, но лишь на мгновение. Вспышка – и все кончилось. Как слишком быстрый оргазм.

Теперь он стоял, пристально глядя на реку, и успокаивал себя. Короткое упражнение по самовнушению замедлило его пульс, привело в норму дыхание, расслабило мышцы. Он изучил эту технику во время своих многочисленных путешествий.

Вскоре он вновь стал различать звуки: звонок проехавшего мимо велосипеда, шуршание шин по мостовой, голоса покупателей, смех ребенка, наслаждавшегося мороженым…

Он снова спокоен, снова контролирует ситуацию!

Какая-то женщина, проходя, обернулась, и он улыбнулся, довольный тем, что привлекает внимание. А почему бы и нет? Красивое лицо, отличная фигура, слегка развевающиеся на ветру волосы… Женщины никогда не могли равнодушно пройти мимо него.

И, конечно, не осталась равнодушной Джинни.

Она так охотно пошла с ним по темному пляжу, не побоялась углубиться в дюны. Кокетничала. От выпитой текилы ее медлительный южный говор стал совершенно неразборчивым.

Она так и не поняла, что с ней произошло. В буквальном смысле не поняла, что ее ударило! Он закусил губу, подавляя смешок. Один резкий удар по затылку – и она рухнула на землю. Как легко он унес ее в лес! Предвкушение так опьянило его, что она казалась невесомой. Процесс раздевания был… да, возбуждающим. Правда, ее тело оказалось пышнее, чем ему хотелось бы, но ведь это была всего лишь репетиция.

Однако он слишком спешил. Сейчас, когда он способен анализировать, это невозможно отрицать. Он действовал слишком поспешно. Неловко возился с оборудованием, так не терпелось сделать первые снимки: обнаженное тело, руки, связанные над головой и прикрученные к крепкому молодому дереву. Надо было раскинуть волосы, добиться идеального освещения и ракурса. А он не стал тратить время.

Его опьянило собственное могущество, и он изнасиловал ее, как только она пришла в сознание. А ведь он хотел сначала поговорить с ней, сфотографировать страх, разраставшийся в ее глазах, когда она начала понимать, что он собирается делать.

Он хотел сделать все так, как это было с Аннабелл…

В памяти возникли строчки дневника:

Она боролась, пыталась заговорить. Ее изумительные длинные ноги дергались, извивались. Спина выгибалась. И спокойное, холодное чувство абсолютной власти охватило меня.

Она – объект. Я – художник.

Так это было с Аннабелл. Так должно было быть и в этот раз.

Но первый оргазм разочаровал его. Такой… обыкновенный, думал он теперь. Ему даже не хотелось больше насиловать ее: это вдруг показалось неприятной работой, а не удовольствием, всего лишь необходимостью – чтобы сделать последние снимки.

Но когда он вынул из кармана шелковый шарф, обмотал им ее шею и стал медленно затягивать, следя, как становятся огромными ее глаза, как судорожно раскрывается рот, чтобы глотнуть воздух, закричать…

Да, во второй раз было намного лучше. Он получил настоящее удовольствие: оргазм был прекрасным, сильным и долгим.

И тот последний снимок – вероятно, одно из его лучших творений.

Он назовет его «СМЕРТЬ ПРОСТИТУТКИ». Ибо кто она, если не проститутка, не обыкновенная дешевка, которую не жалко выбросить?

Наверное, именно поэтому все было так далеко от совершенства. Но это не его вина, а ее! Теперь, когда он все проанализировал, его настроение значительно улучшилось. Виноват объект, а не художник!

И все же как досадно, что он выбрал именно ее. Черт побери!

Ему пришлось снова напомнить себе, что это была всего лишь тренировка, всего лишь репетиция с дублером.

В следующий раз он добьется совершенства. С Джо.

С легким вздохом он погладил кожаный «дипломат», в котором лежали фотографии, отпечатанные в арендованной неподалеку квартире. Пора было возвращаться на остров.

Брайан сам отправился в сад бороться с сорняками. Это обещала сделать Лекси, но Брайан не сомневался, что она умчалась на поиски Джифа – соблазнить его на вечерние развлечения.

Ночью из окна своей спальни он видел, как они возвращались. Насквозь промокшие, в песке, хихикающие, как дети… Любому стало бы ясно, что они не только купались. Он был приятно удивлен и даже немного позавидовал.

Они явно считали совершенно естественным просто отдаться друг другу, просто жить данным моментом. Правда, Брайан понимал, что Джиф задумал нечто гораздо большее, чем минутное наслаждение. А Лекси… Лекси, судя по всему, намерена лишь мимоходом отбить чечетку на сердце очередного поклонника.

Однако Джиф умен и терпелив и, вероятно, в конце концов заставит Лекси плясать под свою дудку. Интересно будет понаблюдать, подумал Брайан. С безопасного расстояния.

Это то, что всегда было необходимо ему. Безопасное расстояние Брайан потянулся в карман короткого холщового фартука за культиватором и вдруг услышал жалобные всхлипывания. Он оглянулся и увидел женщину в гамаке. Его сердце на мгновение остановилось. Темно-рыжие волосы в зеленой тени, вяло упавшая рука, тонкая, бледная, изящная. Потрясенный, Брайан сделал шаг к ней, но она беспокойно повернула голову, и он отступил.

Господи! Это не его мать. Это всего лишь Джо. Поразительно, как она иногда похожа на Аннабелл! При определенном освещении, в определенном ракурсе. И в такие моменты невозможно сдержать поток воспоминаний, унять боль… В летние дни мать любила покачаться часок в гамаке. И если Брайан находил ее там, то садился рядом на землю, скрестив ноги. Она клала руку на его голову, ерошила волосы и расспрашивала о последних приключениях.

И всегда внимательно слушала! Или так ему тогда казалось? Скорее всего она просто грезила под его болтовню. Грезила о своем любовнике, о том, как сбежит с ним от мужа и детей! О свободе, которая нужна была ей больше, чем сын!

Но сейчас в гамаке спала Джо – и, судя по всему, спала беспокойно.

Брайан сказал себе, что нужно отвернуться и уйти, оставить Джо наедине с ее демонами. Какое ему дело до кого бы то ни было в этом мире – в мире, где матери бросают детей? Однако он подошел к сестре и озабоченно нахмурился, глядя, как она стонет и дергается во сне.

– Джо! – Он положил ладонь на ее плечо, потряс. – Проснись, милая, проснись!

То, что преследовало Джо среди призрачных, раскачивающихся на диком ветру деревьев, впилось когтями в ее тело.

– Нет! – Она вскочила, пытаясь освободиться. – Не трогай меня!

– Тихо… – Брайан сам не мог понять, что испытывает. Тревогу? Удивление? Жалость? – Успокойся, все хорошо.

Прерывисто дыша, Джо уставилась на него невидящим взглядом.

– Брайан? – Она обессилено рухнула в гамак и закрыла глаза. – Извини. Я видела плохой сон…

– Я так и понял. – И еще он понял, что встревожен больше, чем ожидал. Кейт, как обычно, права: у Джо явно серьезные проблемы. Он воспользовался ситуацией и присел на краешек гамака. – Хочешь чего-нибудь? Может, воды?

Джо открыла глаза, посмотрела на его ладонь, накрывшую ее руку, и в ее взгляде мелькнуло изумление. Она не смогла вспомнить, когда в последний раз он брал ее за руку. Или она – его.

– Нет. Все в порядке. Это был просто сон.

– У тебя и в детстве бывали кошмары. Ты просыпалась и отчаянно звала папу.

– Да, – она выдавила слабую улыбку. – Наверное, не от всего можно избавиться с возрастом.

– Тебя и теперь мучают кошмары? – Он постарался задать свой вопрос небрежно, но Джо заметила беспокойство в его глазах.

– Во всяком случае, больше никого не зову, когда просыпаюсь, – холодно ответила она.

– Ну, в этом-то я не сомневаюсь.

Он хотел встать и уйти: разве ее проблемы не перестали касаться его давным-давно? Но остался сидеть, легко покачивая гамак.

– Брайан, самостоятельность – не порок!

– Конечно.

– И самой справляться со своими проблемами – не грех.

– Ты именно это и делаешь, Джо? Справляешься с проблемами? Ну, тогда отдыхай. У меня и своих проблем достаточно.

И опять он не ушел, и они тихо качались вместе в зеленой тени. Ей было так хорошо, так спокойно, что слезы навернулись на глаза. Джо не смогла сдержаться и осторожно сказала:

– В последнее время я много думала о маме. Брайан напрягся.

– Почему?

– Я видела ее! Мысленно, – добавила она поспешно, чтобы он не догадался о фотографии. – Она мне снилась, Бри. Ты знаешь, я думаю, что она умерла…

Слезы выкатились из глаз, но Джо не заметила их. Их увидел Брайан, и все сжалось у него внутри.

– Джо Эллен, какой в этом смысл? Зачем изводить себя тем, что случилось двадцать лет назад и что невозможно изменить?

– Я не могу удержаться… И не могу это объяснить. Я просто все время думаю о ней.

– Она бросила нас, и мы это пережили. Теперь надо забыть.

– А что, если она не сбежала?! Что, если кто-то забрал ее, что, если…

– Что, если ее похитили? Господи! Полицейские не закрывали дело больше года и ничего не нашли. Никаких доказательств похищения или убийства. Она сбежала. Вот и все. Перестань сводить себя с ума.

Джо снова закрыла глаза. Вероятно, именно это она и делает: медленно сводит себя с ума.

– А разве лучше думать, что она лгала каждый раз, когда говорила, что любит нас? Разве это не сводит с ума, Брайан?

– Лучше просто не трогать прошлое.

– И оставаться в одиночестве? – прошептала она. – Ведь каждый из нас одинок. Потому что, когда кто-то говорит, что любит нас, мы не верим ему: возможно, он тоже лжет. Лучше не рисковать. Лучше оставаться в одиночестве, чем оказаться брошенным.

Ее слова ударили так близко к цели, что Брайан рассвирепел.

– Джо, это у тебя кошмары, а не у меня! – Он быстро принял решение и поднялся, боясь передумать. – Пошли!

– Куда?

– Прокатимся.

Он схватил ее за руку, рывком поставил на ноги и потащил к своей машине.

– Куда? В чем дело?

– Просто делай, что тебе говорят, черт побери! – Брайан пихнул ее в машину, захлопнул дверцу и с удовлетворением обнаружил, что она слишком ошеломлена, чтобы сопротивляться. – Кейт с меня не слезает, – пробормотал он, садясь за руль и поворачивая ключ зажигания. – Ты плачешь. Я сыт по горло! Видишь ли, у меня и своя жизнь есть.

– О да! – Джо шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной ладони. – Очень бурная жизнь, Брайан.

– Заткнись! – Машина рванула с места и помчалась к главной дороге. – Раз уж ты явилась домой, бледная как смерть, похожая на мешок с костями, придется докопаться до причины.

А потом, бог даст, все снова расползутся по своим драгоценным углам и оставят меня в покое!

Джо заподозрила неладное и вцепилась в ручку дверцы.

– Куда мы едем?

– Ты едешь, – поправил Брайан. – К врачу.

– Черта с два! – Вспыхнувшее в ней изумление было едва ли не сильнее тревоги. – Немедленно останови эту чертову машину и выпусти меня!

Он сурово сжал губы и увеличил скорость.

– Ты едешь к врачу. И если понадобится, я применю силу. Посмотрим, действительно ли Керби хоть наполовину такой хороший врач, как она о себе думает.

– Я не больна!

– Тогда тебе нечего бояться врача.

– Я не боюсь, я злюсь. И не хочу впустую тратить время Керби.

Машина повернула на маленькую подъездную аллею и у коттеджа Керби резко остановилась, взвизгнув тормозами.

– Можешь идти своими ногами. Если же нет – я переброшу тебя через плечо и все равно втащу туда. Но это поставит нас обоих в глупое положение. Выбирай.

Они злобно смотрели друг на друга. Джо поняла, что брат разгневан не меньше ее. В словесном сражении она еще могла бы победить. Но если он действительно решит применить силу – а если вспомнить их детство, это вполне вероятно, – у нее нет ни шанса. Ничего не оставалось, как вести себя с достоинством.

Гордо подняв голову, Джо вышла из машины и поднялась по ступенькам.

Керби они нашли в кухне – она мазала кусок хлеба ореховой пастой.

– Привет! – Она по привычке облизала большой палец, переводя взгляд с одного разъяренного лица на другое и удивляясь, как неожиданно сильно проявилось фамильное сходство. – Хотите перекусить?

– У тебя есть время на осмотр? – спросил Брайан, вытолкнув вперед Джо.

Джо обернулась и зашипела на брата, а Керби спокойно откусила кусочек бутерброда.

– Конечно! Следующий больной в половине второго. – Она весело улыбнулась. – Кто из вас хочет оголиться передо мной сегодня?

– Ты видишь – Керби некогда. Она обедает, – важно сообщила Джо брату.

– Ореховая паста – не обед, если тебе больше шести лет. –

Брайан снова подтолкнул Джо. – Иди, раздевайся! Мы не уйдем отсюда, пока она не осмотрит тебя с головы до ног.

– Странно, что ты ее не связал, – Керби внимательно посмотрела на Брайана. Она надеялась, что его грубость вызвана тревогой за сестру, но не была в этом уверена. – Иди, Джо. В мою бывшую комнату. Я сейчас приду.

– Но со мной все в порядке!

– Вот и прекрасно. Это облегчит мою работу и даст возможность наказать Брайана после. – Керби провела рукой по своей аккуратной прическе и снова улыбнулась. – Лишний осмотр никогда не помешает.

– Ну, если тебе совсем уж нечем заняться… – Джо развернулась и, стараясь держаться независимо, покинула кухню.

– Что случилось, Брайан? – прошептала Керби, когда дверь захлопнулась.

– У нее кошмары, и она ничего не ест. Утром вернулась из кемпинга белая как полотно.

– А что она делала в кемпинге?

– Джинни сегодня не явилась на работу.

– Джинни? Это на нее не похоже… – Керби озабоченно нахмурилась, но потом решила, что у нее будет время поволноваться за Джинни позже. – Хорошо, что ты привез ее. Я, признаться, сама хотела ее осмотреть.

– Ты должна выяснить, что с ней происходит.

– Брайан, я посмотрю ее и, если у нее что-то органическое, найду причину. Но я не психиатр.

Он раздраженно сунул руки в карманы.

– Просто выясни, что с ней.

Керби кивнула и сунула ему остаток своего бутерброда.

– Молоко в холодильнике. Не стесняйся. Когда Керби вошла в смотровую, Джо, еще совершенно одетая, расхаживала взад-вперед по комнате.

– Послушай, Керби…

– Джо, ты ведь мне доверяешь?

– Это не имеет никакого отношения…

– Давай я осмотрю тебя, и тогда всем станет лучше. – Керби достала свежую сорочку. – Переодевайся, а я пока буду заполнять карту. Мне нужен анамнез… история болезни: последняя менструация, жалобы, какие лекарства ты принимаешь, есть ли аллергия – и тому подобное. – Она наклонилась, чтобы записать на карте имя Джо, и добавила: – Всегда лучше капитулировать изящно. Брайан сильнее тебя.

Джо пожала плечами, вздохнула и начала расстегивать рубашку.

– Кровяное давление высоковато. – Керби сняла манжет прибора. – Но ничего страшного: это, вероятно, из-за недавней драки со старшим братом.

– Очень смешно…

Керби проигнорировала ее сарказм, согрела фонендоскоп в ладонях, а затем прижала его к спине Джо.

– Глубокий вдох – выдох. Еще раз. Ты слишком худая. Как женщина, я зеленею от зависти, но как врач…

– В последнее время у меня почти нет аппетита.

– А вот это уже можно считать симптомом: как-никак ты питаешься у Брайана. – Керби взяла офтальмоскоп и занялась глазами Джо. – Голова болит?

– Сейчас или вообще?

– И то, и другое.

– Сейчас – да, но это уж точно прямой результат схватки с бандитом Брайаном. – Джо вздохнула. – Пожалуй, в последние несколько месяцев голова у меня болит чаще, чем обычно.

– Боли тупые, пульсирующие или резкие?

– В основном тупые.

– Головокружение, обмороки, тошнота?

– Я… Нет. В общем, нет.

Керби слегка отодвинулась и пристально посмотрела на Джо.

– «Нет» или «в общем, нет»? – Джо пожала плечами, и Керби отложила инструмент. – Милая, я врач и твой друг. Мне необходимо, чтобы ты была со мной откровенна, и ты должна знать, что все, сказанное тобой в этой комнате, останется между нами.

Джо сделала глубокий вдох и решила, что дальше запираться бессмысленно.

– У меня был нервный срыв, – выпалила она и сразу почувствовала несказанное облегчение. – Около месяца назад, перед тем как я приехала сюда. Я просто развалилась на куски и ничего не могла с этим поделать!

Керби молча положила обе ладони на плечи Джо и стала легко их массировать. Джо подняла голову и не увидела в ласковых зеленых глазах ничего, кроме сочувствия. И почувствовала, как к ее собственным глазам снова подступают слезы.

– Я чувствую себя такой идиоткой…

– Почему?

– Я никогда не испытывала подобной беспомощности! Всегда справлялась со всеми проблемами по мере их возникновения. А тогда все громоздилось одно на другое, становилось все хуже и хуже… И главное – я не уверена, происходило это на самом деле или только в моем воображении. А потом я сорвалась. Просто сломалась.

– Ты обращалась к врачам?

– У меня не было выбора. Представляешь, я устроила жуткую истерику своему ассистенту! Он отвез меня в отделение «Скорой помощи», и меня оставили в больнице на несколько дней. Нервный срыв. И мне ужасно стыдно…

– Уверяю тебя, в этом нет ничего стыдного. Но в любом случае ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. Губы Джо слегка скривились.

– То есть я не должна стыдиться своего стыда?

– Абсолютно верно. Ты много работала перед тем, как произошел срыв?

– Много. Но я к этому привыкла, и мне это нравится.

– Общественная жизнь?

– Никакой, и это мне тоже нравится. Ты, наверное, спросишь о моей сексуальной жизни? Так вот, я не переживала из-за мужчины или из-за отсутствия оного. Я много думала о моей матери… – медленно произнесла Джо. – Я сейчас почти в том же возрасте, в каком она была, когда бросила нас. Может быть, в этом все дело.

– И ты боялась, что твоя жизнь может опять необратимо измениться? Что ситуация выйдет из-под контроля? Джо, пойми, я не психотерапевт, я старомодный врач широкого профиля. Так что сейчас размышляю просто как друг. С каким диагнозом тебя отпустили?

– Я не совсем поняла… – Джо поежилась. – Признаться, я сама себя отпустила.

– Понятно. Ты не отметила в бланке никаких лекарств.

– Я ничего не принимаю. И не спрашивай, что мне прописали. Мне не нужны наркотики! И я не хочу разговаривать с психотерапевтом.

– Хорошо. Постараемся справиться старомодным способом. Я прописываю тебе свежий воздух, отдых, регулярное питание и хороший секс – если, конечно, ты сможешь его обеспечить, – добавила Керби с улыбкой.

– Секс для меня не главное!

– Ну, милая, тогда ты действительно сумасшедшая. Джо растерянно замигала.

– Вот спасибо…

– Оскорбления – бесплатно. И последний мой рецепт: разговаривай! Со мной, с родными, со всеми, кому ты доверяешь. Не отгораживайся. Тебя любят, Джо! Позволь себе опереться на близких. – Увидев, что Джо хочет возразить, Керби замотала головой. – Твой брат переполошился так, что притащил тебя сюда, а он – с тех пор как я переехала на остров – шарахается от этого дома, как от чумы. И если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, он сейчас мечется по кабинету и умирает от страха, что я выйду и скажу: «Твоей сестре осталось жить три недели».

– Поделом ему! – Джо тяжело вздохнула. – Хотя мне почему-то действительно стало гораздо лучше. – Вдруг она заметила шприц и замерла от ужаса. – Это еще зачем, черт побери?!

– Мне просто нужно немного твоей крови, – ухмыльнулась Керби. – Хочешь завизжать и посмотреть, как быстро Брайан сюда ворвется?

Джо отвела взгляд от иглы и затаила дыхание.

– Такой радости я ему не доставлю!

Когда Джо снова оделась, Керби сунула ей пузатую пластмассовую бутылочку.

– Это витамины. Очень эффективные. Когда начнешь питаться нормально, они тебе не понадобятся, а пока поддержат. Как только анализ крови вернется из лаборатории, я тебе сообщу. Все остальное у тебя в пределах нормы.

– Керби, я тебе очень благодарна.

– Тогда докажи это: заботься о себе и приходи поболтать, когда почувствуешь необходимость.

– Приду! – Джо редко проявляла свои чувства, но сейчас она наклонилась и поцеловала Керби в щеку. – Договорились. И я действительно признательна тебе. Мне давно не было так хорошо.

– Отлично! Всегда следуй советам доктора Керби – и будешь чувствовать себя еще лучше!

Оставив свои сомнения при себе, Керби вывела Джо из смотровой.

Брайан вел себя именно так, как она и ожидала: беспокойно метался по гостиной. Он остановился и хмуро посмотрел на них. Керби ответила на его немой вопрос ослепительной улыбкой.

– У вас отличная здоровая девочка, папочка! Сто десять фунтов. Поздравляю.

– Очень смешно. Что у тебя, черт побери? – обратился он к Джо.

Джо прищурилась.

– Я абсолютно здорова, ясно? И возвращаюсь домой. Ты мне безумно надоел! Керби, спасибо, что втиснула капризы этого идиота в свое расписание.

– О, именно над этим я работаю уже несколько месяцев. Когда за Джо захлопнулась дверь, Керби рассмеялась, а Брайан, казалось, готов был наброситься на нее с кулаками.

– Я хочу знать, что с моей сестрой!

– В данный момент она страдает острой аллергией на собственного брата. Болезнь крайне неприятная, но редко заканчивается летальным исходом.

– Ты станешь, наконец, серьезной, черт побери? – процедил он сквозь зубы, и Керби одобрительно кивнула.

– Ты мне больше нравишься, когда похож на человека. – Она прошла в кухню и с удовольствием обнаружила, что Брайан сварил свежий кофе. – Хорошо, я стану серьезной. Может быть, сядешь?

У него сердце ушло в пятки.

– Настолько плохо?

– Не так плохо, как ты, видимо, думаешь. Господи, Брайан, ты все видишь в черном свете, как настоящий мужчина!

Она затаила дыхание, когда он схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул.

– Я не настроен шутить!

– Ну что ж. Кажется, мои остроумные замечания тебя не расслабляют. Результаты анализов будут готовы недели через две, но я могу высказать свое квалифицированное мнение на основании осмотра. Джо сильно переутомлена. Она нервничает, напряжена, и это ее тревожит. Ей сейчас необходимо одно: поддержка. И это именно то, что ты можешь ей дать.

Ему стало немного легче дышать.

– И это все?! Все?

Керби отвернулась и налила себе кофе.

– Существует врачебная тайна. Джо имеет право на личную жизнь и на мое благоразумие.

– Джо – моя сестра!

– Да, и я счастлива, что ты принимаешь ваши родственные отношения так близко к сердцу. Я, признаться, не была в этом уверена. Держи, – она сунула кружку ему в руку. – Брайан, Джо вернулась сюда, потому что ей были необходимы дом и семья. Так будь рядом! Больше я ничего не могу сказать тебе. Все остальное должно исходить от нее.

Брайан машинально отхлебнул кофе. Слава богу, у Джо нет ни одной из тех таинственных и смертельных болезней, которые мерещились ему, пока он ждал. Она просто вымоталась. Это не рак и не опухоль мозга.

– Ладно, – пробормотал он. – Думаю, я смогу заставить ее регулярно питаться и пригрожу Лекси, чтобы не кидалась на нее.

– Ты очень мил, – язвительно усмехнулась Керби.

– Нет, я не мил! – Брайан резко поставил кружку на стол. Его тревоги развеялись настолько, что теперь он ясно видел Керби. Видел, как улыбаются ему ее русалочьи глаза, какая она холодная и невозмутимая, розовая и золотая… – Я просто забочусь о себе. Я хочу, чтобы моя жизнь вернулась наконец в свою колею, а этого не случится, пока Джо не поправится. А излишним альтруизмом я никогда не страдал.

Взгляд Керби потеплел.

– Ах ты, лжец! Сейчас же перестань притворяться!

– Отойди, Керби!

– Не сейчас, – Керби подняла руки и обняла его лицо ладонями. На этот раз он разбудил в ней нечто большее, чем простое вожделение. – Ты обеспечил Джо врачебную консультацию, но не заплатил по счету. А мои услуги недешевы! – Она поднялась на цыпочки и легко коснулась губами его губ.

Как только Брайан почувствовал ее аромат, его руки сами собой оказались на ее талии.

– Я повторяю: отойди! – Он наклонил голову и крепко прижался губами к ее рту. – Почему ты не слушаешься?

Она уже задыхалась, ей казалось, что легкие вот-вот разорвутся, но это было восхитительное ощущение.

– Я упрямая и настойчивая. Как раз то, что тебе нужно!

– Ты агрессивная. – Его зубы легонько сжали ее верхнюю губу. – А я не люблю агрессивных женщин.

– Ммм… Любишь!

– Не люблю. – Он продолжал наступать на нее, пока не прижал к столу. – Но я хочу тебя… Теперь ты счастлива?

Керби откинула голову и застонала, когда его губы скользнули по ее горлу.

– Дай мне пять минут, чтобы отменить прием, и мы будем счастливы оба. Бога ради, Брайан, не отпускай меня!

– Так легко ты не отделаешься!

Он куснул мочку ее уха с подмигивающим изумрудиком сережкой и снова прижался губами к ее рту. Ее ногти впились в его плечи. Он мысленно уже видел, как овладевает ею прямо на этом столе, как расстегивает «молнию» на своих брюках, стаскивает ее аккуратные слаксы и вонзается в нее снова и снова, пока не избавится от этого отчаянного желания…

Но Брайан не овладел ею. Ему было мало того, что она готова была ему сейчас предложить. То, что Керби всколыхнула в его душе, было сильнее плотского желания. Боль, которая кипела в нем, нельзя было утолить так просто.

– Запомни: теперь все будет по-моему. И тебе придется смириться с этим.

Она все еще дрожала от желания и не могла понять, почему он отстранился и так холодно смотрит на нее.

– Послушай…

– Нет, игры кончились. Ты могла отступить, но не отступила. Я вернусь, и тогда все будет так, как я захочу.

Керби часто дышала, кровь стучала в висках. Как он смеет изучать ее так невозмутимо?!

– Ты думаешь, что испугал меня?

– Думаю, тебе не хватит здравого смысла, чтобы испугаться, – он улыбнулся медленно, угрожающе. – А зря. Когда я вернусь, то не буду выяснять, готова ты или нет.

Керби попыталась принять высокомерный вид.

– Заносчивый ублюдок!

– Не буду спорить.

Брайан отошел к двери, едва сдерживаясь, чтобы не застонать. Желание казалось невыносимым. Он бросил на нее последний взгляд: спутанные, сверкающие на солнце волосы; глаза, искрящиеся ненавистью, бешенством, возмущением; губы, распухшие от его поцелуя.

– На вашем месте, док, я привел бы себя в порядок. Кажется, только что подъехал ваш следующий пациент.

Он не стал придерживать дверь, и она с грохотом закрылась за ним.

Глава 13

Коттедж «Маленькая мечта» – не такой уж большой крюк на обратной дороге в «Приют», размышляла Джо, пытаясь оправдаться перед собой. И прогулка будет ей полезна.

Может, она просто хочет фотографировать реку, посмотреть, какие еще цветы распустились на берегу. И раз уж она пройдет мимо коттеджа, было бы невежливо не остановиться.

Итак, Джо придумала предлог и даже отрепетировала необходимый небрежный тон. Тем сильнее было ее разочарование, когда она обнаружила, что джипа Нэтана нет на месте…

Джо нерешительно остановилась перед лестницей, а затем быстро поднялась, боясь передумать. Ничего плохого нет в том, чтобы заглянуть на минутку, оставить записку. Она вовсе не собирается что-то трогать, высматривать. Она просто хочет… Черт побери, дверь заперта.

Странно… На острове редко запирают двери. Любопытство усилилось настолько, что она забыла о хороших манерах и прижалась лицом к стеклу.

На длинном столе, отделявшем кухню от гостиной, стоял портативный компьютер, аккуратно закрытый. Рядом – принтер и длинные тубусы, очевидно с чертежами. Один большой лист развернут и прижат по углам банкой растворимого кофе, пепельницей и двумя кружками. Однако, как Джо ни вертела головой, рассмотреть чертеж не удалось.

Это меня не касается! – напомнила она себе, но все-таки продолжала вглядываться. Внезапно за ее спиной зашуршали листья, она отпрянула от окна и оглянулась. Дикая индейка вразвалку вышла из леса, закулдыкала и тяжело взлетела. Закатив глаза, Джо потерла грудь, пытаясь успокоить сердцебиение. Не хватало только, чтобы Нэтан застал ее за подсматриванием.

Джо напомнила себе, что у нее полно дел, полно мест, куда надо заглянуть. И она сделала крюк вовсе не для того, чтобы увидеть Нэтана. Ничего подобного! Может, и к лучшему, что она его не застала.

Сбегая вниз по лестнице и поворачивая на Пальмовую тропинку, вьющуюся вдоль реки, Джо продолжала уговаривать себя, что ей совершенно не нужен такой сорт развлечений. Она вполне справится со своими проблемами сама, а Нэтан Делани только осложнит ее жизнь.

Кроме того, если она сблизится с ним, то придется рассказать ему… о некоторых вещах. А если она ему о них скажет, то это сразу положит конец их отношениям. Какой нормальный мужчина захочет связываться с чокнутой женщиной?

Тропинка, окаймленная пальмами, давшими ей название, резко повернула в густую тень леса, похожего на джунгли из-за виноградных лоз и разросшихся папоротников. Джо снова услышала резкое кулдыканье индейки и длинные нежные трели славки. Продолжая спорить сама с собой, она ускорила шаг, камера ритмично застучала по ее бедру.

Итак, отказавшись от «романа», она просто сэкономит кучу времени и избавит их обоих от неловкости.

Но куда же он все-таки девался, черт побери?!

– Тсс! – Услышав шаги, приближавшиеся к поляне, отделенной от тропинки толстыми дубами и капустными пальмами, Джиф прикрыл ладонью рот Лекси и прошептал: – Кто-то идет мимо.

– О господи! – С быстротой молнии Лекси схватила блузку и прижала ее к груди. – Ты ведь сказал, что Нэтан уехал на материк на весь день.

– Уехал. Я встретил его на дороге к парому.

– Тогда кто же… Ой! – Взглянув на тропинку сквозь листья папоротников, Лекси хихикнула: – Это Джо! И, как обычно, злится на весь мир.

– Тихо. – Джиф пригнул голову Лекси. – Я бы не хотел, чтобы твоя сестра застала меня здесь со спущенными штанами.

– Ты напрасно скромничаешь. Великолепное зрелище!

– Лекс, ты развратница! – Джиф прижал ее к земле и улыбнулся. На ней еще был лифчик – они не успели избавиться от него, – и Джиф наслаждался ощущением шелка, трущегося о его грудь. – И как бы я ей все это объяснил?

– Если она до сих пор не поняла, что происходит, пора кому-нибудь открыть ей глаза.

Покачав головой, Джиф наклонился и чмокнул Лекси в кончик носа.

– Ты слишком сурова со своей сестрой.

– Сурова? – фыркнула Лекси. – Это она со мной сурова!

– Ну, скажем, вы обе слишком строги друг к другу. Мне кажется, в последнее время у Джо были неприятности.

– А по-моему, она наслаждается жизнью! – Лекси надулась и принялась наматывать прядь волос Джифа на палец. – У нее есть работа и все эти путешествия. Люди охают и ахают над ее фотографиями, как над новорожденными младенцами. И она зарабатывает кучу денег. Достаточно, чтобы не думать о каком-то жалком наследстве.

Сгорая от желания, Джиф провел костяшками пальцев по ее подбородку.

– Милая, глупо тратить время на зависть к Джо!

– Зависть? – Ее глаза потемнели и широко раскрылись от возмущения. – Какого черта я должна завидовать Джо Эллен?!

– Вот именно! Какого черта? – Он поцеловал ее легким дразнящим поцелуем. – На самом деле вам обеим нужно одно и то же. Просто вы сами и выбранные вами пути отличаются, как день от ночи, но цель – одна и та же.

– Неужели? – холодно спросила Лекси. – И какая же это цель?

– Счастье! Как бы это ни выглядело со стороны, все стремятся к счастью. И еще людям хочется оставить свой след на земле. Но то, что она добилась этого раньше, чем ты, не делает тебя менее значительной. В конце концов, она на три года старше.

Его рассуждения совершенно не убедили Лекси. Ее голос из прохладного превратился в ледяной.

– Не понимаю, зачем ты притащил меня сюда, если все, что тебе нужно, так это поговорить о моей сестре.

– Милая, это ты притащила меня! – Джиф ухмыльнулся, словно не замечая, как она яростно извивается, пытаясь выбраться из-под него. – Насколько я помню, ты явилась к коттеджу «Замок на песке», где я спокойно занимался своим делом – менял сетки. Ты кое-что шепнула мне на ухо, и, принимая во внимание одеяло в твоей огромной сумке, что оставалось делать мужчине?

Лекси вскинула голову, приподняла брови.

– Ну, Джиф, я не знаю… Что же оставалось делать мужчине?

– Наверное, я должен продемонстрировать?

На этот раз он не спешил. Прошлой ночью все произошло так стремительно: они не могли справиться с собственным нетерпением. Но сегодня, в прохладном воздухе и тусклом свете, его руки двигались медленно, пальцы то надавливали, то ласково пробегали по ее телу, а горячие губы возвращались к ее рту снова и снова, словно кроме вкуса ее губ на свете больше ничего не существовало.

Вздох вырвался из самой глубины существа Лекси, и Джиф понял, что ею можно не только овладеть, ее можно соблазнить. Он ждал и того, и другого всю свою жизнь и теперь мог ей показать свою любовь шаг за шагом. И знал, что скоро придет день, когда он сможет сказать ей о своей любви – словами.

Когда он скользнул в нее, она сладко застонала. Он сдерживал себя, стараясь дать ей больше, взять больше. Его движения были ленивыми, как река, текущая неподалеку, и Лекси казалось, что речной поток несет ее, как невесомый листок. Когда оргазм наполнил ее тело – долгий, сильный, прекрасный, – ей едва хватило сил выдохнуть его имя.

– Ммм… – прошептала она, когда Джиф перекатился вместе с ней на спину и прижал ее голову к своей груди.

Никогда Лекси не испытывала ничего, подобного этому восхитительному шелковистому ощущению, словно поднимающемуся по ее телу от самых кончиков ног. А Джиф казался таким невозмутимым, таким уверенным в себе и в ней! Только грохот его сердца под ее щекой доказывал, что он так же потрясен, как она.

Лекси снова улыбнулась и провела губами по его груди.

– Должно быть, ты много практиковался… Не открывая глаз, он наслаждался ощущением ее волос под ладонью.

– Я твердо верю в то, что мастерство надо совершенствовать, пока оно не станет идеальным.

– Я бы сказала, ты добился идеального мастерства.

– Лекси, я просто хотел тебя всю жизнь. Эти слова, так естественно произнесенные, что-то перевернули в ней.

– Мне кажется, где-то в глубине души я тоже всегда хотела тебя…

Джиф открыл глаза, и в них было такое выражение, что Лекси вдруг стало трудно дышать. Но все-таки она сумела вызывающе улыбнуться:

– Только ты был таким костлявым!

– А ты была плоской, как доска. – Она хихикнула, потому что он обхватил ладонями ее груди. – Все меняется в этом мире.

Одним быстрым движением она уселась на него верхом.

– И ты дергал меня за косички!

– А ты кусалась. У меня до сих пор на левом плече следы твоих зубов.

Смеясь, она откинула назад волосы. Будет больно потом расчесывать спутанные патлы, но надо признать, что наслаждение стоило боли.

– Врешь!

– Ни черта не вру. Мама называет их «клеймом Хэтуэев».

– Дай посмотреть!

Лекси дергала его, пока он не перекатился на бок, затем прищурилась, хотя и без этого достаточно ясно могла разглядеть слабый белый шрам. Ее клеймо! Он носит ее клеймо! Она затрепетала от волнения, но постаралась не подать вида.

– Где? Я ничего не вижу. – Она наклонилась поближе. – О, ты имеешь в виду эту ерунду? Подумаешь, ничего особенного! Думаю, сейчас у меня получится гораздо лучше.

Прежде чем он понял ее намерение, она вонзила зубы в его плечо. Джиф с воплем оторвал ее от себя, и они покатились, путаясь в одеяле. Его руки скользили по ее телу, и она задохнулась не только от смеха, но и от вновь вспыхнувшего желания.

– Пришло время и мне заклеймить тебя!

– Джиф, не смей кусаться! – Она хихикнула, но тут же испуганно вскрикнула: – Ой! Дьявол!

– Я еще не укусил.

– Значит, кто-то другой.

Змеи?! Он подхватил ее на руки и вскочил. Лекси изумленно раскрыла рот, увидев, как его взгляд, мгновенно ставший жестким и холодным, заметался по земле. Ее романтическое воображение уже рисовало жуткие картины, но ничто не скользило, не ползало в траве. Джиф поставил Лекси на ноги, повернул ее к себе спиной и увидел слабую красную царапину на изящной лопатке.

– Ты просто наткнулась на что-то, вот и все. – Он легко поцеловал царапину, а затем наклонился и поднял серебряную подвеску. – Смотри-ка, чья-то сережка.

Лекси никак не могла прийти в себя от восторга. Господи, он поднял ее, как перышко! И держал так, словно собирался защитить от огнедышащего дракона.

Она мысленно увидела Ланселота и Гвиневру, смутные очертания средневековых замков и не сразу сосредоточилась на сережке в руке Джифа – блестящей грозди маленьких серебряных звезд.

– Это же сережка Джинни! – Слегка нахмурившись, Лекси взяла сережку. – Из ее любимой пары. Странно, почему она оказалась здесь?

Джиф поднял брови.

– Думаю, и другие пользуются лесом не только для прогулок. Засмеявшись, Лекси села на одеяло, аккуратно положила сережку рядом с собой и потянулась за лифчиком.

– Наверное, ты прав. Хотя далековато от кемпинга и ее коттеджа. Ты не помнишь, эти сережки были на ней прошлой ночью?

– Я не слежу за сережками собственной кузины.

– А я почти уверена…

Лекси умолкла, пытаясь вызвать в памяти прошлый вечер. Джинни была в ярко-красной рубашке с серебряными кнопками, тесных белых джинсах с ковбойским поясом… Да, почти наверняка на ней были ее любимые серебряные висюльки! Джинни нравилось, как они качаются, отражая свет.

– Ну, неважно. Я ей отдам. Если, конечно, увижу ее в ближайшее время.

Джиф сел и стал натягивать джинсы.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Должно быть, ей вчера попался очень пылкий приятель. Она утром не пришла на работу.

– Что значит – не пришла? Джинни всегда приходит на работу!

– Ну, а сегодня утром не пришла. Я слышала, как Кейт ругалась с папой, когда спустилась обслуживать утреннюю смену. – Лекси покопалась в своей огромной сумке, вытащила щетку и начала мучительный процесс расчесывания спутанных волос. – Куча туристов, одни приезжают, другие уезжают – и никаких следов Джинни. Кейт послала в кемпинг папу и Джо.

Джиф поднялся и застегнул джинсы.

– Ее домик проверили?

– Я закончила смену до того, как они вернулись, но, думаю, проверили. Кейт была очень встревожена.

– Это не похоже на Джинни. Она, конечно, сумасбродна, но никогда бы не поставила Кейт в затруднительное положение.

– Может, ей просто стало плохо? – Лекси потерла пальцами сережку и убрала ее в карманчик крохотных шортов, которые надела, чтобы свести Джифа с ума. – Она здорово налегала вчера на текилу.

Джиф кивнул, но такое объяснение его не убедило. Он знал, что даже похмелье не помешало бы Джинни выйти на работу или найти себе замену. Он вспомнил, как она, качаясь, брела по темному пляжу, махала ему и Лекси, посылала им воздушные поцелуи…

– Я загляну к ней. Проверю.

– Обязательно. – Лекси встала, наслаждаясь его взглядом, скользившим по ее голым ногам. – А потом… Может быть, потом ты смог бы проверить меня?

– Я как раз подумывал об этом. Заглянуть, пообедать в гостинице. Ты бы… обслужила меня.

– О! – Ее губы по-кошачьи изогнулись, она медленно провела щеткой по длинным тугим спиралям волос. – Ты действительно об этом думал?

– Да. И о том, как потом поднялся бы наверх, в твою комнату. Мы могли бы – для разнообразия – повторить это в постели.

– Хорошо, – она облизала верхнюю губу. – Может, вечером я буду свободна… если ты дашь хорошие чаевые.

Он усмехнулся и поймал ее влажные губы; этот поцелуй чуть не лишил ее сознания.

– Неплохое начало, – медленно выдохнула она, когда снова смогла дышать, и наклонилась свернуть одеяло, намеренно повернувшись к нему попкой, соблазнительно обтянутой крохотными шортами. – Я собираюсь отлично… обслужить тебя!

К тому времени, как Джиф снова оказался в своем грузовике на дороге, ведущей к кемпингу, его сердце билось уже почти нормально. Сколько энергии в этой женщине! – думал он. Жизнь с ней наверняка будет одним долгим приключением. Пока еще она не готова смириться с мыслью о жизни с ним, но он над этим поработает.

Джиф улыбнулся, включил радио, и Клинт Блэк завопил в динамиках. Пока все идет отлично, именно так, как он планировал. Ухаживание, предложение, свадьба, а дальше – долгая счастливая жизнь… Скоро он убедит ее в том, что именно он ей нужен, а пока они не дадут скучать друг другу.

Он свернул к кемпингу и нахмурился, увидев в конторе подростка.

– Привет, Колин, – Джиф притормозил и высунулся из окна. – Сегодня ты на посту?

– Как видишь.

– А Джинни?

– Ни слуху ни духу, – парень похотливо подмигнул. – Должно быть, нашла себе подходящего парня.

– Наверное, – согласился Джиф, но ему стало не по себе. – Я загляну в ее коттедж. Посмотрю, что стряслось.

– Желаю удачи.

Джиф ехал медленно, опасаясь, что в любой момент под колеса может выскочить ребенок. Лето на носу, и детей будет еще больше. В кемпинге, в коттеджах, на пляже… Обитатели коттеджей будут полдня жариться на солнце, а затем возвращаться домой и включать кондиционеры на полную катушку. А это значит, что придется непрерывно менять спирали.

В общем, он не возражал. Это хорошая, честная работа. И, мечтая иногда о чем-то более интересном, он считал, что его время еще придет.

Джиф остановил машину на короткой подъездной дорожке перед домиком Джинни. Он надеялся найти Джинни в постели или стонущей над раковиной. Это объяснило бы, почему здесь так чертовски тихо. Когда Джинни дома, у нее всегда орет радио, включен телевизор и, перекрывая этот шум, она во весь голос горланит песню или спорит с участниками одного из обожаемых ею ток-шоу. По ее словам, это не дает ей чувствовать себя одинокой.

Но сейчас Джиф слышал только, как щелкали на ветру пальмовые ветви и глухо шлепались в воду лягушки. Он подошел к двери, распахнул ее, как обычно, не постучавшись, и чуть не подскочил, когда в дверном проеме возникла мужская фигура.

– Боже праведный, Бри, я же мог умереть от страха!

– Извини, – Брайан криво улыбнулся. – Я услышал, как подъехала машина, и подумал, может, это Джинни. Она с тобой?

– Нет, я только что узнал, что она не вышла на работу, и заехал проверить.

– Ее здесь нет. И не похоже, что она была здесь сегодня, хотя трудно сказать наверняка. – Брайан оглянулся через плечо. – Там такой беспорядок, словно три девчонки веселились.

– Может, она на одной из площадок?

Брайан обвел взглядом деревья, подступившие к домику почти вплотную. Пара шилохвостов, совершавших свой ежегодный миграционный перелет над Атлантикой, отдыхала на затянутой ряской воде. В небе лениво парил полевой лунь. Над узкой тропинкой свисали спутанные плети традесканции, весело порхало трио бабочек-парусников.

Но нигде не было видно следов обитательницы этого укромного уголка острова.

– Я останавливался у первой площадки, потом объехал кемпинг и повернул сюда. Я везде спрашивал о ней, но никто не видел ее со вчерашнего вечера.

– Мне это не нравится. – Неприятные предчувствия Джифа переросли в тупую боль. – Бри, мне это совсем не нравится!

– Мне тоже. Третий час дня. Даже если она провела ночь не здесь, пора бы ей уже объявиться. – Тревога сдавила его виски, он рассеянно потер голову, вспоминая беспорядок в домике Джинни. – Надо обзвонить всех.

– Я скажу матери. Она успеет сделать полдюжины звонков, пока мы будем возиться с одним. Поехали. Я подкину тебя до твоей машины.

– Спасибо.

– Она была очень пьяна прошлой ночью, – заметил Джиф, садясь за руль. – Я видел ее… мы с Лекси видели ее. Мы были в воде… Плавали, – добавил он, искоса взглянув на Брайана.

– Плавали? Это хорошо.

Джиф подождал секунду, затем дернул козырек своей кепки.

– Как еще я должен сказать тебе, что сплю с твоей сестрой? Брайан надавил пальцами на глаза.

– Похоже, ты нашел удачный способ. Но, учитывая обстоятельства, мне трудновато выдавить слово «поздравляю».

– Хочешь знать о моих намерениях?

– Нет! – Брайан решительно поднял руку. – Я действительно ничего не хочу знать.

– Я собираюсь жениться на ней!

– Теперь я точно не смогу выговорить «поздравляю». – Брайан повернулся и посмотрел Джифу в глаза. – Ты что, спятил?

– Я ее люблю! – Джиф резко переключил передачу и подал грузовик задним ходом. – Всегда любил.

Брайан отчетливо представил себе, как хохочущая Лекси ногой сбрасывает со скалы кровоточащее сердце Джифа.

– Ты уже большой мальчик, Джиф, и должен понимать, во что ввязываешься.

– Я понимаю. И еще я понимаю, что и ты, и все остальные в семье недооцениваете Лекси, – в обычно спокойном голосе Джифа слышался гнев, что заставило Брайана удивленно поднять брови. – Она умная, она сильная, у нее сердце большое, как океан! И если стряхнуть всю шелуху, преданней ее не найдешь.

Брайан глубоко вздохнул. Он знал, что, помимо этого, его сестрица беспечна, импульсивна и эгоистична. Но слова Джифа тронули его и пристыдили.

– Ты прав. К тому же если кто и сможет отполировать ее лучшие качества, то только ты.

– Я ей необходим! – Джиф забарабанил пальцами по рулю. – Только не говори ей. Я еще не перешел к этому этапу.

– Поверь мне, если я и обсуждаю что-то с Алексой, то только не ее личную жизнь.

– Хорошо. Но я отклонился от темы. Так вот, вчера вечером я видел Джинни. Где-то около полуночи. Я не думал о времени. Она шла по пляжу на юг, остановилась и помахала нам.

– Она была одна?

– Да. Сказала, что хочет проветрить мозги. Я не заметил, чтобы она возвращалась, но я был… э-э… в общем, занят, в некотором роде.

– Ну, если бы она отключилась на пляже, кто-нибудь наткнулся бы на нее, значит, она вернулась по пляжу или прошла напрямую через дюны.

– Ох, Бри, я совсем забыл! Мы нашли одну ее сережку на поляне у реки, со стороны «Приюта».

– Когда?

– Совсем недавно. – Джиф остановил грузовичок рядом с машиной Брайана. – Видишь ли, Лекси и я…

– О, пожалуйста, не заставляй меня представлять эту картину! Вы что, кролики? – Брайан покачал головой. – А ты уверен, что это сережка Джинни?

– Лекси уверена. И она совершенно уверена, что Джинни была в этих сережках прошлой ночью.

– В таких делах Лекси не ошибается. Но странный путь для Джинни, если она возвращалась домой.

– И я так подумал. Однако она могла быть не одна. Джинни никогда не уходит до конца праздника… если только не наметит себе другой праздник.

– Все это не похоже на Джинни.

– Да. Я, признаться, очень тревожусь, Брайан.

– И я. – Он вылез из грузовичка, обернулся и облокотился на окно. – Поезжай к матери, пусть начинает обзванивать всех. А я съезжу к парому. Кто знает, может, Джинни встретила мужчину своей мечты и сбежала с ним в Саванну.

К шести часам вечера были развернуты полномасштабные поиски. Искали повсюду: в лесу, на крутых туристских тропах северной части острова, по всем пляжам, на дорожках, вьющихся по предательским солончакам. Некоторые из тех, кто рыскал по острову, еще помнили, как двадцать лет назад искали другую женщину…

Прошедшие годы не притупили воспоминаний. Люди искали Джинни, но перешептывались об Аннабелл.

– Эти девчонки Пендлтон всегда были распущенными, – утверждали одни.

– Джинни – да, у нее все на виду. А о таких, как Аннабелл, говорят: «В тихом омуте черти водятся», – возражали другие.

Но обе пропали, и пропали совершенно одинаково…

Нэтан услышал один из этих разговоров на пристани – швырнув «дипломат» в кабину, он загружал припасы в багажник. Его сердце забилось чуть быстрее, чуть сильнее, от повторения имени Аннабелл зазвенело в ушах, и пришлось напомнить себе, что другого не следовало ожидать. Он приехал на остров, чтобы встретиться с призраками, и не следует малодушно пытаться игнорировать их. Но то, что теперь с именем Аннабелл связывали имя Джинни, встревожило его.

Нэтан завел мотор и поехал к «Приюту».

Джо сидела на величественных парадных ступенях, обхватив руками подтянутые к подбородку колени. Услышав шуршание шин, она подняла голову, и он увидел в ее глазах отражение всех своих призраков.

– Мы не можем найти ее! – Она сжала губы, тщетно пытаясь унять дрожь.

– Я слышал. – Не зная, что еще можно сделать, Нэтан сел рядом с ней и обвил рукой ее плечи, чтобы она могла опереться на него. – Я только что вернулся на пароме.

– Мы искали повсюду. Уже несколько часов. Она исчезла, Нэтан! Она просто исчезла, как… – Джо не смогла выговорить и, затаив дыхание, запретила себе думать об этом. – Если бы она была на острове, кто-нибудь видел бы ее, кто-нибудь нашел бы ее!

– Остров большой.

– Нет, – Джо замотала головой. – Если бы она хотела спрятаться, те, конечно, смогла бы. Джинни знает остров как свои пять пальцев. Каждую тропинку, каждую бухточку. Но дело совсем не в этом. Она просто исчезла.

– Я не видел ее на утреннем пароме. Правда, я проспал большую часть пути, но ее трудно не заметить.

– Мы это уже проверили. Она не пользовалась паромом.

– Ладно… – Он гладил ее руку, пытаясь придумать еще что-нибудь. – Ну а частные лодки? Их полно вокруг – и у островитян, и у тех, кто живет на материке.

– Она умеет управлять лодкой, но никто из наших не сообщил о пропаже или о том, что перевез Джинни.

– Может быть, какой-нибудь экскурсант?

– Да, – Джо кивнула, пытаясь заставить себя согласиться. – Многие начинают думать, что она потеряла голову и сбежала с кем-то. С ней такое случалось раньше, но не тогда, когда она должна была выйти на работу. И она никогда не уезжала, не предупредив кого-нибудь.

Нэтан вспомнил, как Джинни улыбалась ему: «Эй, красавчик!»

– Она вчера выпила много текилы.

Джо нахмурилась и резко отпрянула от него.

– Джинни – не какая-нибудь безответственная пьяница!

– Джо, я этого не сказал и не имел это в виду.

– А что ты имел в виду?! Что ей на всех наплевать? Что она просто удрала, никому ничего не сказав, ни о ком не подумав? – Джо вскочила, захлебываясь Словами. – Оставила свой дом, свою семью, всех, кто любил ее, даже не задумавшись о том, как они будут мучиться, как им будет больно?

Глаза Джо сверкали яростью, голос срывался на крик. Ей уже было неважно, что она говорит не о Джинни, а о своей матери. Неважно, что, судя по его сочувственному взгляду, он понимает это.

– Я в это не верю! – Она задержала дыхание, медленно выдохнула. – И никогда не верила.

– Мне жаль. – Он встал, обнял ее и, несмотря на то, что она тут же напряглась и отшатнулась, крепко прижал к себе. – Очень жаль, Джо.

– Мне не нужно твое сочувствие! Я ничего не хочу от тебя и от кого бы то ни было! Отпусти меня!

– Нет.

Ее слишком часто и слишком многие отпускали, подумал Нэтан. Он прижался щекой к ее волосам и ждал, пока она успокоится.

Неожиданно Джо перестала вырываться и крепко обхватила его руками.

– О, Нэтан, мне так страшно! Снова все то же самое, и снова неизвестно, почему…

Он смотрел поверх ее головы на цветущие колокольчики и львиный зев.

– А это что-нибудь изменило бы? Если бы ты знала причину. Думаешь, это помогло бы?

– Может, и нет. Иногда я думаю, нам было бы еще хуже. Всем нам… – Она уткнулась лицом в его шею, благодарная за то, что он сейчас рядом с ней, за то, что он такой сильный. – Я же вижу: отец помнит, и Брайан, и Лекси. Мы не разговариваем, не можем заставить себя говорить об этом. Но это стоит между нами и отдаляет нас друг от друга. Думаю, всегда отдаляло. – Ровный стук его сердца успокаивал ее. – И понимаю, что сейчас больше думаю о маме, чем о Джинни. И ненавижу себя за это.

– Не смей! – Нэтан коснулся губами ее виска, щеки, губ. – Не надо, – повторил он и поцеловал ее гораздо нежнее и крепче, чем собирался.

Она не отшатнулась, ее губы раскрылись. Благодарность, которую она испытывала к нему, переросла в нечто большее. Он взял ее лицо в ладони, затем его руки скользнули по ее телу, и ей показалось, что сердце перестало биться.

Желание внезапно охватило ее – такое неожиданное, такое сильное, что ей стало страшно. Откуда оно взялось? – ошеломленно думала она. И куда приведет? Джо сейчас захотелось одного: чтобы они были просто мужчиной и женщиной, тонущими в бесконечном поцелуе в лучах заходящего солнца среди длинных сгущающихся теней.

– Я не могу! – прошептала она.

– Не бойся. Обопрись на меня. Расслабься хоть на минуту, – бормотал Нэтан, снова целуя ее, чувствуя, как она тает под его поцелуями.

Джо не могла сопротивляться, не могла отказать ни ему, ни себе. Она прижалась к нему, вцепилась в него, и все вокруг закружилось. Но внезапно она услышала скрип шин на дороге внизу и резко отстранилась; Реальность вернулась, безжалостно напоминая о себе.

– Мне надо идти. Нэтан взял ее за руку.

– Пойдем со мной. Пойдем ко мне. Забудь об этом хоть ненадолго!

Охватившее Джо волнение отражалось в ее глазах, делая их ярко-синими.

– Я не могу.

Она попятилась, затем взбежала по ступенькам, быстро захлопнула за собой дверь и не оглянулась.

Глава 14

Через тридцать шесть часов после того, как Джинни не появилась на работе, Брайан устало вошел в гостиную и растянулся на старинной кушетке. Он был измучен и не знал, что еще можно сделать. Остров обыскали вдоль и поперек, сделали десятки звонков. Затем известили полицию.

И нельзя сказать, что полиция сильно заинтересовалась, думал Брайан, изучая гипсовые розетки, окаймлявшие углубление в центре потолка. В конце концов, речь идет о двадцатишестилетней женщине… к тому же женщине с определенной репутацией. Женщине, которая имеет право приходить и уходить, когда ей захочется. Женщине, не имеющей врагов, зато имеющей склонность к необдуманным поступкам.

Он уже понял, что власти наскоро проведут рутинное расследование и закроют дело.

Двадцать лет назад, когда исчезла другая женщина, они сделали больше, вспомнил он. Они дольше и усерднее пытались найти Аннабелл.. Озабоченные полицейские рыскали по острову, задавали вопросы, делали заметки. Но тогда были вовлечены деньги: Сэм Хэтуэй обладал солидным состоянием. Да и репутация Аннабелл Хэтуэй сильно отличалась от репутации Джинни Пендлтон…

Брайан в то время был еще слишком мал и не сразу понял, что полиция не исключала вероятность убийства. И что – недолго, правда, – его отец был главным подозреваемым.

А когда понял, это испугало его до смерти.

Но никаких доказательств убийства так и не нашли, и интерес к делу постепенно угас. Брайан мог себе представить, что интерес к делу Джинни Пендлтон угаснет еще быстрее.

Все сегодняшние дела он уже переделал. Может быть, дотянуться до пульта дистанционного управления, включить телевизор или стерео и просто побездельничать часок?

Гостиной – или общей комнатой, как настойчиво называла ее Кейт – редко пользовались. Но Кейт когда-то очень тщательно выбрала для нее мебель: глубокие широкие кресла, тяжелые старинные столы, огромный диван. Она даже накидала на пол специальные подушки, видимо, надеясь, что в комнате может собраться столько народа, что не всем хватит мест.

Только по большей части в гостиной одновременно бывало не больше одного человека: Хэтуэи не относились к семьям, собирающимся вместе, чтобы посмотреть телевизор.

Хэтуэи – одиночки, думал Брайан. Все без исключения. Каждому легче найти предлог, чтобы разбежаться, чем собраться вместе.

Что ж, это делает жизнь менее… сложной.

Брайан сел, взял пульт, но тут же отложил его: ему не хотелось сейчас заниматься чужими новостями. Он поднялся и подошел к маленькому холодильнику рядом с баром из красного дерева. Полный бар и холодильник – отражение еще одной из неистребимых фантазий Кейт. Вдруг все домочадцы соберутся после длинного дня, выпьют, поговорят, развлекутся… Брайан усмехнулся, открывая бутылку пива.

Исключено!

Внезапно ему показалось, что за ним кто-то наблюдает. Он поднял голову и увидел в дверях отца.

Неизвестно, кто удивился больше. Молчание повисло в воздухе – густое и липкое молчание, возможное только между родными. Наконец Брайан поднял свою бутылку и сделал большой глоток, а Сэм переступил с ноги на ногу и зацепил большими пальцами передние карманы джинсов.

– Ты уже закончил все дела? – спросил он.

– Похоже на то. – Поскольку было глупо просто стоять и молчать, Брайан пожал плечами и предложил: – Хочешь пива?

– Не отказался бы.

Брайан достал из холодильника вторую бутылку, открыл и передал подошедшему отцу. Сэм глотнул и снова погрузился в молчание. Он заглянул в гостиную, надеясь отвлечься, посмотреть по телевизору пару бейсбольных подач, выпить полстакана бурбона, чтобы легче заснуть.

Он понятия не имел, как пить пиво с собственным сыном!

– Дождь начался, – заметил он, с трудом подыскивая слова. Брайан прислушался к стуку капель по окнам.

– Весна была довольно сухой…

Сэм кивнул и снова переступил с ноги на ногу.

– В некоторых прудах уровень воды слишком низкий. Дождь поможет.

– Гостям это не понравится.

– Да, – Сэм привычно нахмурился. – Но нам дождь необходим.

Молчание воцарилось снова и продолжалось, пока Брайан не поднял голову.

– Ну, кажется, погода как тема разговора исчерпана. Что дальше? – холодно спросил он. – Политика или спорт?

Сэм прекрасно понял сарказм, но предпочел пропустить его мимо ушей.

– Не знал, что ты интересуешься политикой или спортом.

– Ну еще бы! Что я могу понимать в таких мужских предметах? Я же зарабатываю на жизнь стряпней.

– Я не это имел в виду, – спокойно сказал Сэм. Он был взвинчен гораздо сильнее, чем готов был признать, но усилием воли сдержал вспышку бешенства. – Я просто не знал, что ты интересуешься.

– Ты понятия не имеешь о том, чем я интересуюсь! Ты не знаешь, о чем я думаю, чего хочу, что чувствую… Потому что это никогда тебя не интересовало!

– Брайан Хэтуэи! – грозно воскликнула Кейт, входя в комнату вместе с Лекси. – Не смей разговаривать с отцом таким тоном!

– Пусть мальчик выскажется. – Не сводя глаз с сына, Сэм отставил пиво. – Он имеет право.

– Он не имеет права демонстрировать неуважение.

– Кейт! – Сэм взглядом приказал ей замолчать, затем кивнул Брайану: – У тебя накипело – выкладывай.

– Это заняло бы годы и ничего не изменило бы, черт побери! Сэм прошел за стойку бара, решив, что без виски, пожалуй, все же не обойтись.

– Ну, во всяком случае, ты мог бы начать.

Он достал бутылку «Джим Бим» и наполнил на три пальца широкий стакан. Затем, поколебавшись, налил второй стакан и пустил его по стойке Брайану.

– Я не пью бурбон! Что, очевидно, еще сильнее подрывает мое мужское достоинство.

Сэм почувствовал тупую боль в сердце и поднял свой стакан.

– Мужчина сам выбирает, что ему пить. И ты уже достаточно взрослый. Какое тебе дело до того, что думаю я?

– Мне тридцать лет! – огрызнулся Брайан. – Где ты был последние двадцать из них? – Замок, на который он давным-давно запер этот вопрос и таившуюся за ним боль, похоже, заржавел и только ждал последнего пинка, чтобы сорваться. – Ты ушел точно так же, как она! Только ты поступил еще хуже. Каждый проклятый день наших жизней ты давал нам понять, что тебе наплевать на нас! Мы были для тебя всего лишь обузой, помехой, которую ты спихнул на Кейт!

Яростно сверкая глазами, Кейт бросилась в наступление:

– Теперь послушай меня, Брайан Уильям Хэтуэй…

– Оставь его! – приказал Сэм, холодностью тона скрывая боль, которая все еще сжимала сердце. – Заканчивай, Брайан. Ты, очевидно, еще не все сказал.

– Какое это имеет значение? Мы все равно не сможем вернуться в тот день, когда мне было двенадцать и двое парней с материка избили меня просто ради забавы. Или в тот, когда в пятнадцать я впервые надрался пивом и меня тошнило. Где ты был, когда в семнадцать я перепугался до смерти, что Молли Броуди забеременела? Мы с ней в тот день вместе потеряли невинность… – Брайан сжал кулаки. Он и не подозревал, что в нем живет такая сильная ярость. – Тебя никогда не было рядом. А Кейт была. Это она держала мою голову, когда меня рвало. Она учила меня водить машину, читала наставления, хвалила… А ты не учил меня ничему. Никогда. И теперь мы в тебе не нуждаемся! Если ты относился к маме с тем же эгоистичным равнодушием, неудивительно, что она ушла!

Сэм передернулся – это была первая видимая реакция на поток горьких слов. Его рука слегка дрожала, когда он снова потянулся за своим стаканом. Но он не успел заговорить: закричала Лекси:

– Почему вы это делаете?! Почему вы делаете это сейчас, когда что-то случилось с Джинни?! – Ее голос задрожал от рыданий. – С ней случилось что-то ужасное, я знаю! А вы стоите здесь и говорите все эти ужасные вещи… – Слезы хлынули из ее глаз, она зажала уши ладонями. – Почему вы не можете оставить все как есть? Просто не трогать и притвориться, что это не имеет никакого значения?

– Потому что это имеет значение! – Рассердившись еще больше оттого, что даже сейчас Лекси не желает поддержать его, Брайан набросился на нее: – Большое значение! Потому что мы – жалкая пародия на семью. Потому что ты бежишь в

Нью-Йорк и пытаешься мужчинами заполнить пустоту в своей жизни. Потому что Джо довела себя до болезни, а я все время думаю, что оттолкну любую женщину, как отец оттолкнул маму. Все это важно, черт побери, потому что ни один из нас не умеет быть счастливым!

– Я умею! Я знаю, как стать счастливой! – взвизгнула Лекси, и ее голос сорвался. Но она должна была во что бы то ни стало доказать Брайану, что все его жестокие слова – ложь. – Я буду счастливой! Я получу все, чего хочу!

– Что здесь происходит, черт побери?

Джо оперлась рукой о дверной косяк, оглядывая разъяренных родственников. Их пронзительные голоса вытащили ее из комнаты, где она пыталась заснуть и наверстать бессонные часы, проведенные в тревоге за Джинни.

– Ты только послушай, что он говорит! Это отвратительно! Просто отвратительно! – всхлипывая, Лекси бросилась в объятия Джо.

Неожиданный порыв сестры, брат и отец, стоящие по обе стороны бара, словно боксеры, готовые по сигналу броситься друг на друга, плачущая посреди комнаты Кейт – все это потрясло Джо. Тупая боль запульсировала в голове.

– Что здесь происходит? – повторила она. – Это из-за Джинни?

Лекси горько разрыдалась, уткнувшись в плечо Джо.

– Они не думают о Джинни! Им все равно!

– Нет, не из-за Джинни. – Ярость Брайана потухла, оставив тошнотворное чувство вины. – Обычный вечер Хэтуэев. И я им сыт по горло.

Он направился к двери и, проходя мимо Лекси, поднял руку, будто намереваясь погладить ее по голове. Но его рука упала, так и не коснувшись сестры.

– Кейт… – Джо подошла к тетке и осторожно дотронулась до ее плеча.

Кейт смахнула слезы со щек.

– Милая, пожалуйста, отведи Лекси к себе. Я скоро приду.

– Хорошо. – Джо взглянула на отца, который стоял, словно каменное изваяние, и решила, что лучше воздержаться от вопросов. – Идем, Лекси, – прошептала она. – Пойдем ко мне.

Когда девушки вышли, Кейт вынула из кармана носовой платок и высморкалась.

– Брайан встревожен и измучен, хотя это, конечно, не оправдывает его поведение. Мы все измучены, но именно он общался с полицейскими, и на нем гостиница и все остальное. Сэм, он просто вымотался!

– Он прав. – Сэм отхлебнул виски, размышляя, удастся ли алкоголю смыть горький вкус стыда. – Я не был им отцом с тех пор, как Белл бросила нас. Я все свалил на тебя.

– Сэм…

Он посмотрел на нее.

– Ты хочешь сказать, что это неправда? Кейт вздохнула и, почувствовав, что ноги отказываются держать ее, опустилась на высокий табурет у бара.

– Нет. Какой смысл лгать?

Сэм издал звук, который при желании мог бы сойти за смех.

– Твоя безукоризненная честность – восхитительное качество… но иногда раздражает.

– Не думала, что ты замечаешь какие-то мои качества. Что ты вообще что-нибудь вокруг себя замечаешь. Ведь я много лет твердила то же самое, что сегодня вылил на тебя Брайан. Только, разумеется, в более вежливом варианте. – Кейт в упор смотрела на Сэма, не отводя воспаленных глаз. – Но ты не реагировал. Мне ни разу не удалось даже помять твою броню!

– Ошибаешься… – Сэм отставил стакан, потер лицо руками. То ли из-за усталости, то ли из-за пережитого потрясения, но он вдруг произнес вслух то, что считал похороненным глубоко в своей душе: – Я просто не хотел, чтобы они нуждались во мне, чтобы нуждались хоть в ком-нибудь. И, черт побери, я не хотел нуждаться в них!

Надо остановиться, сказал он себе. Достаточно. Он ничего подобного никогда не говорил раньше. Никому. Но Кейт смотрела на него так терпеливо, с таким спокойным сочувствием, что он не выдержал. Ему показалось, что прорвалась плотина, и он почувствовал облегчение.

– Кейт, Белл разбила мое сердце! А когда я немного пришел в себя, ты была здесь и все как будто вошло в свою колею. Я даже не испытывал благодарности – просто воспринял это как должное…

– А если бы я не осталась?

– У них бы не было никого. Ты отлично поработала, Кейт. Не знаю, осознал ли бы я это когда-нибудь, если бы парень не ударил меня промеж глаз. А на это, должен сказать, нужно мужество…

Кейт закрыла глаза.

– Никогда не пойму мужчин! Даже если проживу еще полвека. Ты гордишься им потому, что он накричал на тебя?!

– Я уважаю его за это. И понимаю теперь, что не относился к нему с должным уважением, какого заслуживает взрослый мужчина.

– Боже правый! – пробормотала Кейт, схватила нетронутый бурбон Брайана, глотнула и поперхнулась.

Губы Сэма скривились в улыбке. Вид раскрасневшейся Кейт с широко раскрывшимися глазами показался ему очень забавным.

– Ты никогда не увлекалась крепкими напитками. Кейт втянула воздух и с шипением выдохнула, потому что горло все еще горело.

– Сегодня я делаю исключение! Устала до смерти… Сэм забрал у нее стакан.

– Тебе будет только хуже.

Он наклонился к холодильнику и достал открытую бутылку «Шардоне». Пока он наливал вино, Кейт удивленно смотрела на него.

– Неужели ты знаешь, что я люблю?

– Нельзя прожить с женщиной двадцать лет и не узнать ее привычки. – Он понял двусмысленность сказанного и покраснел. – Прожить в одном доме, я имел в виду.

– Хмм… Ну и что ты теперь будешь делать с Брайаном?

– Почему я должен с ним что-то делать?

– Сэм! – Она нетерпеливо глотнула вина – только для того, чтобы уничтожить вкус бурбона во рту, разумеется. – Неужели ты упустишь этот шанс?

Кейт снова за свое, только и подумал он. Снова дергает его, а ему необходимо одно: покой. Немного покоя.

– У него накипело на душе, и я позволил ему высказаться. Дело сделано.

– Ничего не сделано! – Кейт наклонилась через стойку и схватила Сэма за руку, прежде чем он успел уклониться. – Брайан только что распахнул дверь, которую ты запер много лет назад. Пусть ногой, но распахнул. Ты должен поступить как отец, как мужчина и войти.

– Я ему не нужен, Кейт…

– Боже, какой же ты глупый! – Кейт рассердилась настолько, что даже не заметила, как растерянно и смущенно он улыбнулся. – Вы все такие упрямые… Каждый мой седой волос – результат ослиного упрямства Хэтуэев!

Он посмотрел на ее аккуратную темно-рыжую голову.

– У тебя нет ни одного седого волоса.

– Я плачу за это большие деньги! – Она громко вздохнула. –

Теперь послушай меня, Сэм, и хоть раз действительно выслушай. Неважно, сколько лет этим детям – они все еще нуждаются в тебе. И давно пора дать им то, в чем ты отказывал им и себе все эти годы. Сочувствие, внимание, любовь. Должна сказать, если Джинни спровоцировала эту сцену, я почти рада ее безобразной выходке. И я не собираюсь стоять в стороне и спокойно смотреть, как вы четверо снова расходитесь в разные стороны! Схватив свой стакан, Кейт соскочила с табурета.

– Я ухожу. Постараюсь успокоить Лекси, а это наверняка займет полночи. У тебя будет достаточно времени, чтобы найти сына и попытаться установить с ним нормальные отношения.

– Кейт!..

Она остановилась у двери, посмотрела на него все еще сверкающими от гнева глазами и обнаружила, что он нервно вцепился в бутылку «Джим Бим».

– Я не знаю, с чего начать…

– Идиот! – сказала она так ласково, что он снова покраснел. – Ты уже начал.

Брайан точно знал, куда идет. Он не обманывал себя, говоря, что просто хочет пройтись и проветриться, поскольку прекрасно понимал: он может обойти весь остров, и это его не успокоит.

Брайан злился на себя из-за того, что вспылил и высказал то, о чем лучше было бы промолчать. Его мучило, что он довел Лекси и Кейт до слез. А ведь он давным-давно решил, что жизнь гораздо проще, если держать все в себе, смириться и заниматься своими делами!

Но разве не так жил его отец все эти годы?

Брайан сгорбился под дождем, раздраженный тем, что не накинул куртку и теперь промок насквозь. Пробираясь между дюнами по мокрому песку, он слышал глухой рокот моря. Освещенные окна коттеджей служили ему ориентиром в темноте.

Поднимаясь по ступенькам небольшого домика, он услышал классическую музыку и через залитую дождем стеклянную дверь увидел Керби: мешковатые синие спортивные брюки, босые ноги… Она что-то искала в холодильнике, отбивая ритм изящной ступней с дерзкими розовыми ноготками. Свесившиеся вперед волосы закрывали лицо.

Он почувствовал весьма удовлетворительный прилив похоти и без стука открыл дверь.

Керби резко выпрямилась и вскрикнула.

– О, Брайан! Я не слышала тебя… – Захваченная врасплох, она потеряла равновесие, уперлась рукой в открытую дверцу холодильника и чуть не упала. – Что-нибудь узнали о Джинни?

– Нет.

– А я подумала…

Керби казалось, что кончики ее пальцев буквально звенят от нервной дрожи, и она погрузила их в волосы. Брайан смотрел на нее в упор, и что-то опасное дымилось в его темных глазах. Она почувствовала, что сердце ее прыгнуло куда-то к горлу.

– Ты промок…

– Идет дождь, – бесстрастно произнес он, направляясь к ней.

– А я… – Как бы это ни было смешно, но теперь у нее задрожали колени. – Я собиралась выпить вина. Хочешь, налью тебе. И принесу полотенце.

– Мне не нужно полотенце.

– Ладно… – Он был уже так близко, что она чувствовала его жар и запах дождя. – Так я налью вина?

– Позже.

Брайан протянул руку, захлопнул дверцу холодильника, прижал к ней Керби и впился в ее рот жадным обжигающим поцелуем.

Она застонала, а его руки уже властно скользнули ей под рубашку, зубы прикусили ее язык. Керби затрепетала от боли и страха, когда Брайан обхватил ее ягодицы и прижал бедра к своим натянутым воспламенившейся плотью мокрым джинсам.

Когда его губы опустились к ее горлу, Керби умудрилась вздохнуть.

– Пожалуй, слишком много для легкого флирта… – Она не удержалась и жадно впилась зубами в мочку его уха, еще больше распалив Брайана. – Спальня дальше по коридору.

– Мне не нужна кровать! – Он поднял голову и взглянул на нее, хищно улыбаясь. – Все будет по-моему, помнишь? А я лучше всего работаю на кухне.

Не успела она моргнуть, как он завел ее руки за голову, одной ладонью обхватил запястья и снова прижал ее к дверце холодильника.

– Смотри на меня! – потребовал он, скользнув свободной рукой под эластичный пояс ее брюк.

Керби сдавленно вскрикнула – шок и удовольствие столкнулись и обрушились на нее. Ее бедра дернулись в бесконтрольной первобытной реакции, зрение затуманилось, дыхание стало прерывистым, и наконец оргазм потряс тело.

Когда ее взгляд стал невидящим и она словно поплыла в его руке, яростное желание чуть не разорвало Брайана. Он сдернул с Керби рубашку и прижался губами к ее груди.

Керби была такая маленькая, крепкая и пахла персиками. Ему хотелось пробовать ее, пока не насытится или не умрет. Ее руки метались в его волосах, дергали его мокрую рубашку, обычно ловкие пальцы стали неумелыми от спешки. И то, что она потеряла самообладание, усилило его желание, которое, казалось, было беспредельным.

– Еще! – пробормотал он, стягивая с нее брюки. – Мне мало… Он опустил голову, коснулся языком соска, и Керби прерывисто всхлипнула.

– О боже! Что ты делаешь со мной?!

– Ничего особенного. Просто беру тебя.

Его губы, зубы, язык сводили ее с ума. Голова Керби беспомощно откинулась на жужжащую дверцу холодильника, жаркие волны затопляли ее, засасывали, покрывая кожу холодным потом. Новый оргазм ударил ее, как потерявший управление поезд, вырвавшийся из туннеля, лишив последних сил. Она уже ничему не удивлялась – даже когда Брайан поднял ее обмякшее тело и положил на кухонный стол, как изысканное блюдо, которое он приготовил лично для себя.

Ее глаза прояснялись. Хорошо, подумал он. Ему хотелось увидеть, как они затуманятся снова. Брайан сдергивал с себя джинсы, а взгляд его блуждал по ее нежному телу. Розовая влажная кожа, разметавшиеся по темному дереву волосы. Она прекрасна, потрясающе прекрасна! Когда он сможет облечь свои чувства в слова, он непременно скажет ей об этом.

– Ты хочешь, чтобы я взял тебя?

Керби было трудно сосредоточиться, она не могла дышать – не то что говорить – и только застонала, когда он провел пальцами по ее соскам.

– Скажи!

Она выгнулась навстречу ему и прошептала:

– Да, я хочу… Возьми меня, Брайан! Ради бога!

Он вонзился в нее одним быстрым сильным ударом, удерживая их обоих на самой грани, следя, как стекленеют ее русалочьи глаза. А Керби обхватила его бедра ногами, упиваясь бешеной гонкой.

Когда Брайан, задыхаясь, упал на нее, он почувствовал, что впервые за многие годы его тело и душа полностью расслабились. Она еще дрожала под ним сильной дрожью хорошего быстрого секса, и он погрузил лицо в ее волосы, наслаждаясь их ароматом.

– Ты пахнешь персиками…

– Я приняла ванну как раз перед тем, как ты явился и изнасиловал меня.

– Значит, я здорово рассчитал время! Она откинула волосы с его лица, и этот необдуманный ласковый жест почему-то породнил их обоих.

– Теперь я не могу это отрицать. Но вначале я очень испугалась. Ты выглядел таким опасным…

– Я и чувствовал себя опасным. У нас в «Приюте» была семейная сцена.

– Неужели? Мне очень жаль.

– Не думай об этом. Вот теперь мне не помешало бы то вино.

Он соскользнул со стола и подошел к холодильнику.

Приподнявшись, Керби с наслаждением следила за ним. Как врач, она могла поставить ему высшую оценку за физическую форму. Как любовница, могла лишь благодарить бога за это длинное, крепкое тело.

– Бокалы во втором шкафчике слева. Подожди, я сейчас надену халат.

– Не беспокойся.

– Но не буду же я стоять посреди кухни совершенно голой!

– Будешь, – невозмутимо заявил Брайан и щедро плеснул вино в два бокала. – В любом случае тебе не придется долго стоять.

Керби весело выгнула брови.

– Неужели?

– Конечно! – Он повернулся и вручил ей бокал. – Думаю, вон тот рабочий стол прекрасно подходит под твой рост. Хорошо, что она не успела набрать в рот вина.

– Кухонный рабочий стол?!

– Ну да! А потом еще есть пол.

Керби взглянула на блестящий, белый, постеленный три года назад линолеум, которым так гордилась ее бабушка.

– Пол?!

– Думаю, в конце концов мы доберемся и до кровати… если ты настаиваешь на традиционном способе. – Брайан взглянул на часы над плитой. – У нас полно времени. Мы начинаем подавать завтрак с восьми утра.

Керби не знала, смеяться ей или молча таращить глаза.

– А ты, кажется, очень уверен в своих силах.

– Достаточно уверен. А ты? Она вызывающе улыбнулась.

– Я не уступлю тебе, Брайан! И заодно прослежу, чтобы мы оба выжили. – Ее глаза весело смотрели на него поверх бокала. – В конце концов, я ведь врач!

– Ну, тогда…

Он поставил бокал, схватил ее за талию и усадил на жаропрочный пластик.

– Эй, мне холодно! – взвизгнула Керби.

– Конечно! – Брайан обмакнул палец в бокал, стряхнул капли на ее сосок, а затем наклонился и аккуратно слизнул вино с ее груди. – Придется разогреть блюдо…

Глава 15

Плохо дело, если мужчине приходится собирать всю свою волю и силы для разговора с собственным сыном, думал Сэм. И еще хуже, если ты уже собрался с силами и не можешь нигде найти парня.

Кухня оказалась пуста. Не кипел кофе, не поднималось тесто. Сэм постоял посреди кухни, чувствуя себя слишком большим и неуклюжим – как всегда, когда попадал на территорию, которую считал чисто женской.

Он знал о привычке сына гулять по утрам, но он также знал, что перед прогулкой Брайан обычно готовит кофе и ставит тесто для пирогов или оладий. В любом случае к этому времени Брайан всегда возвращался. Еще тридцать-сорок минут – и столовая наполнится страждущими постояльцами!

Сэм немного времени проводил в доме и старался, как можно меньше сталкиваться с гостями, но это не значило, что он не знал о порядках, царивших в «Приюте».

Он мял в руках кепку, испытывая отвращение к себе за поднимающуюся тревогу. Но все-таки неприятно проснуться утром и обнаружить, что еще один член его семьи исчез. Неожиданно. Без предупреждения. Просто не кипит кофе в кофейнике, не поднимается тесто в большой синей миске под толстым белым полотенцем.

Неужели он сам прогнал мальчика? И неужели ему снова предстоят долгие мучительные годы сомнений и угрызений совести?

Сэм закрыл глаза, пытаясь подавить знакомое чувство вины. Черт побери! Он больше не будет изводить себя! Брайан – взрослый мужчина. И Аннабелл была взрослой женщиной. Они сами принимали решения.

Он нацепил кепку на голову и решительно направился к двери.

И испытал острое чувство облегчения, услышав насвистывание в саду.

Увидев отца, вышедшего из кухни на затянутую москитной сеткой веранду, Брайан перестал свистеть. Его настроение мгновенно испортилось. Он снова почувствовал возмущение, обиду и досаду: последние секунды его уединения были омрачены.

Брайан сухо кивнул и протиснулся мимо Сэма в кухню, а Сэм остался на веранде, споря с самим собой. Как мужчина, он без труда понял, что его сын провел всю ночь с женщиной. Расслабленное, удовлетворенное лицо Брайана вызвало в нем чувство неловкости… и зависти. И не проще ли было бы сейчас уйти и оставить все как есть?

Обреченно вздохнув, Сэм снова сдернул кепку и вернулся в кухню.

– Мне нужно поговорить с тобой.

Брайан оглянулся. Он уже надел фартук и сыпал кофейные зерна в кофемолку.

– Я занят.

Но Сэм не сдался.

– Все равно мне нужно поговорить с тобой.

– Тогда тебе придется говорить, пока я буду работать. – Брайан включил кофемолку, и кухня наполнилась ароматом кофе. – Я немного запаздываю с завтраком.

– Это я заметил. – Сэм вертел в руках кепку, решив не перекрикивать жужжание кофемолки, и дожидался, когда Брайан отмерит кофе, воду и включит большую кофеварку. – Я… эээ… удивился, не застав тебя здесь.

Брайан вытащил большую миску и начал замешивать тесто.

– Я работаю по собственному расписанию.

– Да, конечно. – Сэм не думал, что его слова будут восприняты как упрек, и, видит бог, не знал, как разговаривать с мужчиной в фартуке, взбивающим муку и масло. – Я просто хотел поговорить о вчерашнем… о вчерашнем вечере.

Брайан на глаз отмерил в миску молока.

– Я сказал то, что должен был сказать, и не вижу смысла в повторении.

– Значит, ты считаешь, что можешь высказаться, а я не имею на это права?

Брайан взял деревянную ложку, привычно обнял одной рукой миску и начал взбивать тесто. Приятное ощущение невесомости после ночи, проведенной с Керби, испарилось. Тело словно налилось свинцом.

– У тебя было двадцать лет – достаточное время, чтобы высказаться! А сейчас мне надо работать.

– Ты жесткий человек, Брайан.

– Я учился на хорошем примере.

Стрела попала точно в цель. Сэм признал это и не стал спорить. Однако ему надоело непривычное состояние просителя. Он отшвырнул кепку.

– Ты все же выслушаешь меня, и закончим с этим!

– Тогда говори. – Брайан вывернул тесто на присыпанную мукой доску и стал яростно месить его. – И действительно закончим.

– Я должен сказать, что ты был прав. – Сэм сглотнул подступивший к горлу комок. – Все, что ты сказал, верно и справедливо.

Не вынимая кулаки из теста, Брайан повернул голову и уставился на отца.

– Что?!

– И я уважаю тебя за то, что тебе хватило смелости сказать это.

– Что?..

– У тебя тесто в ушах? – нетерпеливо поинтересовался Сэм. – Я сказал, что ты был прав и имел полное право высказаться. Сколько еще времени нужно этой проклятой штуковине, чтобы сварить чашку кофе?! – пробормотал он, сердито взглянув на кофеварку.

Брайан снова занялся тестом, не сводя глаз с Сэма.

– Если тебе так необходим кофе, можешь сам нацедить. Сэм пожал плечами, открыл дверцу шкафчика и хмуро уставился на хрустальные бокалы.

– Уже восемь лет мы не держим здесь кофейные чашки и кружки, – кротко заметил Брайан. – Второй шкафчик слева… над кофейной зоной.

– «Кофейная зона»! – проворчал Сэм себе под нос. – Какие причудливые названия, а человеку не могут налить одну чашку черного кофе.

– Наши капуччино и лэтс пользуются успехом.

Сэм представлял, что такое каппучино… во всяком случае, ему так казалось. Но понятия не имел о лэтс. Он еще проворчал что-то, затем осторожно вынул из кофеварки стеклянный кувшин и налил кофе в кружку. Сделав первый глоток, он почувствовал себя немного лучше и отхлебнул снова.

– Хороший кофе.

– Все дело в зернах.

– И, думаю, немаловажно то, что они свежесмолоты.

– Это самое главное. – Брайан вывернул тесто в миску, накрыл его, затем подошел к раковине вымыть руки. – Ну, пожалуй, эту беседу можно назвать первым настоящим разговором за всю нашу жизнь.

– Я был несправедлив к тебе. – Сэм уставился на густую черную жидкость в своей кружке. – Извини.

Брайан выпустил из рук полотенце и снова изумленно вытаращил глаза.

– Что?

– Будь я проклят, если собираюсь повторять! – Сэм вскинул голову и обиженно взглянул на сына. – Если я прошу прощения, ты должен принять его, ты уже достаточно взрослый.

Брайан поднял руку, предотвращая дальнейшие споры.

– Ты просто застал меня врасплох. Точнее, сразил наповал, – добавил он и направился к холодильнику за мясом и яйцами. – Вероятно, я простил бы, если бы знал, за что ты просишь прощение.

– Ты прекрасно все знаешь и вчера сам говорил об этом! За то, что я не был рядом, когда в двенадцать лет тебя ни за что ни про что поколотили. Когда в пятнадцать лет тебя рвало твоим первым пивом. Когда в семнадцать ты был так глуп, что не знал, как заниматься любовью с девчонкой и при этом не стать папашей.

Слегка трясущимися от волнения руками Брайан достал сковородку.

– Кейт тогда отвезла меня в Саванну и купила презервативы.

– Не может быть! – Вряд ли Сэм был бы больше шокирован, если бы мальчик ударил его по голове этой сковородкой. – Кейт купила тебе резинки?!

– Купила. – Брайан разогревал сковородку и чувствовал, что улыбается. – Правда, сначала прочитала мне лекцию об ответственности, умеренности и воздержании. А потом купила пачку презервативов и сказала, что если я не могу контролировать свои желания, то должен предохраняться.

– Боже милостивый! – Хихикнув, Сэм оперся о рабочий стол. – Представить себе не могу… – Затем он выпрямился и откашлялся. – Это я должен был поговорить с тобой.

– Да, должен был! – Брайан так разгорячился, словно этот вопрос до сих пор оставался для него жизненно важным. – Почему же ты этого не сделал?

– Наверное, потому, что рядом не было твоей матери. Некому было подсказать мне, что делать. Узнать, о чем думает мальчик. Или понять, что Лекси хочет похвастаться новыми туфлями… Я привык, что Белл всегда меня подстегивает. А потом я ее потерял и пустил все на самотек. – Сэм поставил чашку и сунул руки в карманы. – Не думай, что мне очень нравится оправдываться перед тобой!

Брайан вынул еще одну миску и разбил первое яйцо для оладий.

– Как хочешь.

– Я любил ее. – Слова обожгли горло, и Сэм был благодарен Брайану за то, что тот не отвлекается от своей работы. – Поверь, мне нелегко произносить эти слова. Я любил ее, но, наверное, мало говорил о своей любви. Я нуждался в ней! «Серьезный Сэм», – называла она меня и не давала долго оставаться серьезным. А она была веселой и легкой, любила новых людей, любила говорить обо всем на свете. Любила этот дом, этот остров. И какое-то время она любила меня.

Брайан подумал, что никогда не слышал такой длинной речи от Сэма Хэтуэя. Не желая прерывать поток слов, он молча налил в миску растопленное масло.

– Конечно, у нас были проблемы. Я не собираюсь утверждать, что их не было. Но мы всегда справлялись. В ту ночь, когда ты родился… Господи, как же мне было страшно! Я до смерти перепугался, но Белл… Для нее это было волнующим приключением. А когда все закончилось, она откинулась на подушки, взяла тебя на руки, засмеялась и сказала: «Посмотри, какого чудесного ребенка мы с тобой сделали, Сэм! Придется еще постараться». Мужчина не может не любить такую женщину! У него просто нет выбора.

– Я не знал, что ты любил ее.

– Любил. – Сэм снова взял свою кружку – от всех этих разговоров у него пересохло в горле. – Мне понадобилось много лет, чтобы перестать ее любить. Может, я и оттолкнул ее, но не знаю чем. Я пытался понять и не мог. И до сих пор не понимаю…

– Извини, – сказал Брайан, увидев отчаяние, мелькнувшее в отцовских глазах. – Я не знал. Я думал, что для тебя это не имело большого значения.

– Не имело значения? Да я чуть не умер тогда! Но со временем привыкаешь жить с тем, что имеешь.

– У тебя был остров…

– Да. На остров я мог положиться, мог заботиться о нем. И остров не дал мне сойти с ума. – Сэм глубоко вздохнул. – Но другой на моем месте поддерживал бы голову сына, перепившего «Будвайзера».

– «Левенбрау».

– Господи! Импортное? Неудивительно, что я тебя не понимаю.

Сэм вздохнул и окинул долгим взглядом мужчину, в которого превратился его сын. Мужчину, который надевал на работу фартук и пек пироги. Мужчину с холодным спокойным взглядом. Сильного мужчину, взвалившего на свои широкие плечи не только свою ношу.

– Ну вот, мы оба высказались. Не знаю, изменит ли это что-нибудь. Но я рад, что сказал. – Сэм протянул руку, надеясь, что поступает правильно.

Вошедшая в кухню Джо застала удивительную сцену: ее отец и брат стояли у плиты и пожимали друг другу руки. Они оба посмотрели на нее, и одинаковое смущение мелькнуло на их лицах. Но в тот момент она была слишком усталой и раздраженной, чтобы анализировать происходящее.

– Лекс неважно себя чувствует. Я обслужу утреннюю смену. Брайан схватил вилку и поспешно перевернул начавшую подгорать сосиску.

– Ты будешь обслуживать столики?

– Именно это я и сказала.

Джо схватила с крючка короткий фартук и нацепила его. Брайан недоверчиво оглядел ее с головы до ног.

– Когда в последний раз ты работала официанткой?

– Ты что, не помнишь? В прошлый приезд, когда тебе не хватало рабочих рук.

– Припоминаю. Надо сказать, ты довольно паршивая официантка…

– Ну, другой у тебя нет, приятель! У Лекси после ночной истерики болит голова, а Кейт отправляется наводить порядок в кемпинге. Так что смирись.

Сэм подхватил свою кепку и стал бочком пробираться к двери. Одно дело – выяснять отношения с сыном, хотя и это было нелегко. Но он не собирался в тот же день сражаться еще и с дочерью.

– У меня дела, – пробормотал он и протиснулся мимо нее к выходу.

– У всех дела! – Джо никак не могла успокоиться и снова набросилась на Брайана: – У меня, может быть, тоже дела, но тем не мне я буду обслуживать столики, потому что вы двое сцепились друг с другом, и нам с Кейт пришлось полночи слушать рев Лекси. Теперь мы должны работать после бессонной ночи, а у вас, как я вижу, все прекрасно, пожимаете друг другу руки, как настоящие мужчины. Где эти чертовы блокноты?

– В верхнем ящике под кассой. Кстати, ты когда-нибудь работала с компьютерной кассой?

– Какого дьявола?! Я не продавщица. И не официантка. Я фотограф, черт побери!

Брайан потер шею. Веселенькое будет утро. И длинное…

– Послушай, лучше поднимись к Лекси, всыпь ей в глотку аспирина и стащи ее вниз.

– Если она тебе нужна, иди к ней сам. Я сыта по горло и Лекси, и ее спектаклем. Тоже мне театральная звезда! Она просто упивалась своими страданиями. – Джо бросила блокнот на стол. – Центр внимания, как всегда!

– Она в самом деле расстроилась, Джо.

– Может, и так, только потом она начала наслаждаться ролью. Только в третьем часу ночи мы с Кейт успокоили ее и выдворили из моей комнаты. И теперь она заявляет, что у нее болит голова. Будто бы только у нее! – Джо яростно потерла лоб. – Здесь есть аспирин?

Брайан вынул из шкафа бутылочку и поставил на стол.

– Возьми кофейник и обойди все столики. Фирменное блюдо – оладьи с черникой. А если собираешься хмуриться – хмурься здесь. Там – улыбайся. Не забудь назвать клиентам свое имя и притворись обаятельной. Это компенсирует медленное обслуживание.

– Поцелуй меня в задницу! – огрызнулась Джо, но схватила кофейник, блокнот и вылетела в столовую.

Первое время Брайан ждал довольно спокойно. Лекси, конечно, давно бы уже вернулась, но Джо не Лекси. Потом он тихо нервничал и наконец заскрежетал зубами. Два готовых заказа подогревались уже лишних пять минут. Еще две – и придется их выбросить и начать все сначала.

Где же Джо, черт побери?!

– Тяжелое утро? – весело заметил появившийся с улицы Наган. – Я заглянул в окно столовой. Там полно народа.

– Обычное воскресное утро. – Брайан раздраженно перевернул уже, кажется, миллионную оладью. – По воскресеньям все любят плотно позавтракать.

– Я тоже, – Нэтан ухмыльнулся. – Обожаю оладьи с черникой!

– Становись в очередь. Черт побери, что она там делает?! Пирамиды строит? Послушай, ты разбираешься в компьютерах?

– Я – гордый обладатель трех! А что?

– Будешь обслуживать кассовый аппарат, – не отворачиваясь от плиты, Брайан ткнул за спину большим пальцем. – Иди туда и разбирайся. Я не могу отрываться каждый раз, когда надо выписать счет.

– Ты хочешь, чтобы я работал за кассовым аппаратом?

– А завтракать ты хочешь?

– В самом деле, почему бы мне не поработать? – решил Нэтан и отправился изучать кассовый аппарат.

В кухню ворвалась раскрасневшаяся, измученная Джо с грудой тарелок в руках.

– Она должна была предупредить! Она не могла не знать, что здесь будет сумасшедший дом! Я убью ее, если выживу! – Джо увидела Нэтана и набросилась на него: – Какого черта ты здесь делаешь?

– Похоже, меня взяли в штат. – Он смотрел, как она бросает тарелки в раковину и хватает готовые заказы. – Ты сегодня прелестна, Джо Эллен.

– Отстань! – пробормотала она, толкая плечом дверь.

– Боюсь, она так же приветлива с клиентами, – вздохнул Брайан.

– Не разрушай мои мечты! Я надеялся, что она приберегает все пинки для меня.

– Хочешь снова столкнуть ее в реку?

– Я же говорил, что она сама поскользнулась. И кроме того… я задумал кое-что другое для нас с Джо. Брайан поскреб щеку.

– Не желаю ничего слышать! Тем более об этом.

– Просто я подумал, что тебе следует знать, в каком направлении я собираюсь действовать.

Иллюстрируя свои намерения, Нэтан схватил снова влетевшую в кухню Джо, прижал к себе и поцеловал в надутые губы.

– Ты спятил? – удивленно воскликнула Джо и двинула его локтем в живот. Вырвавшись из его рук, она сунула ему счета, деньги и кредитные карточки. – Вот, считай! – Она метнулась к кофейнику со свежим кофе и швырнула бумажки с нацарапанными заказами на прилавок. – Два фирменных блюда, яйца, омлет, бекон, пшеничный, тост. Что еще – не помню, но там записано. Да, у нас кончаются пироги и сливки. А если это маленькое чудовище за третьим столиком еще раз опрокинет сок, я удушу и его, и его чокнутых родителей!

Когда Джо снова исчезла в столовой, Нэтан ухмыльнулся:

– Бри, я думаю, что это любовь!

– Скорее умопомешательство. А теперь руки прочь от моей сестры и выбивай чеки, если хочешь получить завтрак.

В десять тридцать Джо с трудом дотащилась до своей комнаты и упала ничком на кровать. Болело все. Спина, ноги, руки, плечи. Только тот, кто работал официантом, может себе представить, как это тяжело! – думала она. Джо лазила по горам, переправлялась вброд через реки, потела в пустыне – и без колебаний повторила бы все это ради хорошего снимка.

Но она с улыбкой вскрыла бы себе вены, если бы ее заставили обслужить еще хоть один столик!

С большой неохотой Джо пришлось признать, что Лекси вовсе не лентяйка и не симулянтка. Наоборот, она еще умудряется работать так, что со стороны это кажется легким и приятным делом.

И все же, если бы не Лекси, она не упустила бы это утро после дождя, этот чудесный водянистый свет. У нее не воспалились бы глаза от трехчасового сна. И не болели бы так сильно ноги.

Не открывая глаз, Джо сжала зубы, когда матрас рядом с ней вдруг прогнулся под чьей-то тяжестью.

– Убирайся, Лекси, или я все-таки найду силы, чтобы убить тебя!

– Не беспокойся. Ее здесь нет.

Джо повернула голову и прищурилась.

– Нэтан? Что ты здесь делаешь?

– Тебе еще не надоело задавать мне этот дурацкий вопрос? – Он протянул руку и заправил ей волосы за ухо, чтобы видеть лицо. – В данный момент я тебя навещаю. Несладкое было утро, а?

Она застонала и закрыла глаза.

– Убирайся!

– Десятисекундный массаж ступней – и ты будешь умолять меня остаться.

– Массаж ступней?

Она отдернула ногу, но он успел сомкнуть пальцы на ее лодыжке.

– Десять, девять, восемь…

Когда он крепко прижал основание ладони к ее ступне, она задрожала от острого наслаждения и застонала.

– Вот видишь, я же говорил! Расслабься. Здоровые ноги – ключ к вселенной.

– Галилей?

– Карл Саган, – сказал он, ухмыляясь. – Ты успела поесть?

– Если я увижу еще хоть одну оладью, меня тут же стошнит.

– Я так и подумал. Я принес тебе кое-что другое. Джо приоткрыла один глаз.

– Что?

– Хмм… А у тебя чертовски красивые ступни. Длинные, узкие, очень изысканный высокий подъем. Я подумываю на днях попробовать их губами… от кончиков пальцев и вверх. А, ты спросила, что я принес тебе поесть… – Он нажал пальцами на свод ее стопы, ладонью массируя пятку. – Клубнику со сливками, один из чудесных бисквитов Брайана с домашним джемом и немного бекона – тебе необходимы белки.

– Зачем?

– Что – зачем? Зачем нужно питаться? Или ты спрашиваешь, почему я собираюсь целовать твои ноги?

– Можешь не отвечать.

– Хорошо. Послушай, почему бы тебе не сесть и, не позавтракать? И мне будет удобнее.

Джо уже собралась автоматически ответить, что не голодна, но вспомнила приказ Керби питаться. И мысль о клубнике показалась соблазнительной. Не успела она сесть, как Нэтан положил ее ступни себе на колени. Пытаясь избавиться от чувства неловкости, Джо взяла миску с клубникой и выловила одну.

Несколько секунд она молча изучала Нэтана. Он не побрился утром, и ему не помешало бы постричься. Но эта легкая неряшливость была ему к лицу, как и позолоченные островным солнцем густые каштановые волосы.

– Мог и не утруждать себя, – пробормотала она. – Я и так подумываю спать с тобой.

– Ну, ты сняла камень с моей души! Джо раскусила клубнику, и вкус ее оказался таким сладким, таким неожиданно радостным, что она улыбнулась.

– Кажется, я была грубовата утром.

– Неужели? – Он обхватил пальцы ее ног и принялся ласково разминать их. – Я не заметил.

– Это тонкий намек на то, что я всегда веду себя как ведьма, хитрый янки?

– Не всегда. И не как ведьма, а просто как вспыльчивая женщина.

– Это наследство Хэтуэев, – вздохнула Джо. – У нас вчера была семейная ссора. В результате Лекси спрятала голову под одеяло, а мне пришлось обслуживать столики.

– Ты всегда бросаешься на помощь? Она удивленно покачала головой:

– Нет. Я бы так не сказала. И вообще, я редко бываю здесь.

– А когда бываешь, обслуживаешь столики, меняешь белье, скребешь унитазы?

– Наверное, меньше, чем нужно. Я, признаться, плохо помогаю Брайану. А когда пытаюсь – не всегда удачно получается…

– Например, сегодня?

– Ну, да. А пару дней назад был совсем уж глупый случай. Какие-то дети дурачились и заперли меня в мужском душе в кемпинге. А я вместо того, чтобы посмеяться, разнервничалась, как последняя идиотка.

– Это не смешно.

– Да, тогда мне это не показалось смешным.

– Ты их поймала?

– Нет. Когда папа пришел и выпустил меня, они давно уже смылись. Ничего особенного, но очень неприятно.

– Итак, круг твоих обязанностей мы выяснили. На досуге ты, очевидно, подбираешь фотографии для альбома и находишь время для новых съемок. А как насчет развлечений?

– Фотография – и есть мое развлечение. – Нэтан промолчал, только удивленно приподнял брови, и Джо взяла еще одну клубничину. – Ну, кроме того, я ходила на костер.

– И оставалась там почти до полуночи. Разнузданная женщина!

Она нахмурилась.

– Я не очень люблю вечеринки.

– А что ты вообще любишь, кроме фотографии? Книги, кино, живопись, музыку? Это называется искусством близкого знакомства. Очень удобно, если один человек подумывает о том, чтобы спать с другим. – Он наклонился к ней, и Джо тут же откинулась назад. Его это позабавило. – Ты не собираешься поделиться со мной клубникой?

Джо приказала своему пульсу биться ровнее и в благодарность за то, что Нэтан так прекрасно массировал ее ступни, сунула ему в рот ягоду.

Он поймал зубами кончики ее пальцев и втянул их в рот, затем отпустил с ленивой улыбкой.

– А это называется стимуляцией подсознательных центров. Или, выражаясь нормальным языком, – я за тобой ухаживаю.

– Я так и поняла.

– Хорошо. Итак – кино!

Джо попыталась вспомнить, был ли в ее жизни другой мужчина, который так легко и так часто приводил бы ее в замешательство. Ответ пришел быстро: решительное «нет».

– Я склоняюсь к старому черно-белому кино. Там бывает поразительная операторская работа, а свет и тени – просто невероятны.

– «Мальтийский сокол»?

– Лучший из лучших!

– Надо же… – Он погладил ее ногу. – Полное взаимопонимание. А как насчет современных фильмов?

– Боевики! Заумные фильмы редко меня трогают. Я лучше посмотрю, как Шварценеггер расправляется с кучей злодеев, чем буду выслушивать, как герой и героиня выражают свою тоску на иностранном языке.

– Это для меня огромное облегчение. Мы ни за что не смогли бы вырастить пятерых детей и сохранить об этом счастливые воспоминания, если бы мне пришлось за компанию с тобой смотреть фильмы для избранных.

Джо рассмеялась, и он нашел ее низкий, хрипловатый смех удивительно волнующим.

– Ну, ради такого дела можно и пересмотреть свои пристрастия…

– Ладно, с кино разобрались. Теперь – твой любимый город.

– Флоренция, – сказала она, не подумав, но тут же поняла, что это правда. – Я была просто в восторге от ее ярких красок, от четких изящных линий…

– А здания! Нигде не видел такого величия. Дворец Питти. Палаццо Веккио.

– У меня есть отличная фотография Питти – перед самым заходом солнца.

– С удовольствием посмотрел бы.

– Я не привезла ее с собой, – рассеянно ответила она, вспоминая тот момент, когда сделала эту фотографию: косые лучи солнца, порыв ветра и шелест крыльев взлетевших голубей. – Она в Шарлотте.

– Я могу подождать. – Он сжал ее ногу. – Ну что ж, мы в основном закончили. Может, после завтрака покажешь мне наконец остров?

– Сегодня же воскресенье!

– Да, я кое-что об этом слышал. Тем лучше. Ведь воскресенье – выходной.

– Что ты! Воскресенье – самый сумасшедший день. Большинство коттеджей освобождается, их надо убрать и пополнить запасы к приезду новых гостей.

– Значит, ты опять будешь занята? Как же они справлялись без тебя?

– От Кейт ушли сразу две горничные за неделю до моего приезда – устроились на работу на материке. А поскольку мы с Лекси здесь, она пока не позаботилась о замене.

– Сколько же коттеджей в твоем списке?

– Шесть.

Нэтан подумал, кивнул и встал.

– Ну, тогда нам лучше начать прямо сейчас.

– Нам?

– Конечно. Я отлично управляюсь с пылесосом и шваброй. А ты быстрее освободишься, и мы успеем найти свободное местечко на пляже и пообниматься.

Джо повернулась, спустила с кровати ноги – надо признать, невероятно отдохнувшие – и сунула их в туфли.

– Может, я и знаю пару местечек… если ты действительно так же ловок в уборке, как в рефлексотерапии.

– Джо Эллен! – Он положил руки на ее бедра, и этот жест показался ей удивительно интимным. – Ты должна кое-что знать.

В мозгу Джо моментально пронеслось несколько самых мрачных предположений. Он все еще женат. Он находится в федеральном розыске. Он предпочитает извращения нормальному сексу… Она даже не подозревала, что у нее такое богатое воображение.

– Что?

– Я тоже подумываю спать с тобой!

Джо облегченно фыркнула и отстранилась от него.

– Нэтан, этот камень лежал на моей душе с того момента, как ты снова появился на острове.

Он был необыкновенно счастлив, что вернулся на остров и снова так близок к ней. Слежка, ожидание, предвкушение всегда окрыляли его.

Он решил не спешить. Зачем? В конце концов, он все тщательно спланировал, а деньги – не проблема. У него полно времени, он получит еще больше наслаждения, наблюдая, как рассеиваются ее страхи, как она расслабляется. И в нужный момент он дернет за цепь, о которой она и не подозревает. За цепь, которой они скованы.

Она испугается. Она придет в замешательство. Она станет еще более беззащитной, увидев, как он спокоен. А он будет все спокойнее, все невозмутимее. Перестановка декораций всегда успокаивает его.

Да, он подождет. Он будет наслаждаться солнцем и морем, пока детально не изучит распорядок ее жизни на острове. Точно так, как он изучил ее привычки в Шарлотте.

Он позволит ей бездумно плыть по течению, позволит даже слегка влюбиться. Ах, какая изумительная ирония!

Все это время она и подозревать не будет, что он рядом, что он ее контролирует, что в любой момент он может изменить ее судьбу. И отнять ее жизнь.

Глава 16

– Я не понимаю, почему ты не можешь взять выходной, всего один выходной, и провести немного времени со мной!

Джиф опустил «пистолет» для ввинчивания шурупов, внимательно посмотрел на надутые губы Лекси и подумал, что это еще один каприз природы, сделавшей обиженное женское лицо таким соблазнительным для мужчины.

– Милая, я же предупреждал, что всю неделю буду очень занят. А сегодня только вторник.

– Какое это имеет значение?! – Лекси всплеснула руками. – Каждый день здесь похож на другой.

– Хорошо, я тебе объясню, какое это имеет значение для меня. – Он провел рукой по краю настила, который только что закончил. – Я сказал мисс Кейт, что расширю эту веранду и затяну ее сеткой к субботе.

– Подумаешь! Закончишь к воскресенью.

– Я обещал к субботе. – Для самого Джифа этого было бы достаточно, но, поскольку он разговаривал с Лекси, ему пришлось призвать на помощь все свое терпение и объяснить подробнее. – Коттедж забронирован со следующей недели. Колин теперь работает в кемпинге полную смену, а у Джеда каникулы начнутся только через неделю, поэтому мне приходится все делать самому.

Лекси плевать было на эту проклятую веранду. Тем более что пол уже почти закончен. Сколько времени может понадобиться на дурацкую крышу и москитные сетки?

– Всего один день, Джиф! – Она присела на корточки рядом с ним, вкладывая в просьбу все свое обаяние, и поцеловала его в щеку. – Всего несколько часов! Мы добрались бы до материка на твоей лодке, пообедали бы в Саванне…

– Лекс, у меня просто нет времени. Вот если я закончу эту веранду к субботе, мы сможем поехать на весь уик-энд.

– Я не хочу ехать в субботу! – Она уже не мяукала, в ее голосе явно слышалось крепнущее упрямство. – Я хочу сейчас! Такая настойчивость была хорошо знакома Джифу. Его пятилетняя кузина точно так же требовала желаемого – и немедленно. Но вряд ли подобное сравнение понравилось бы Лекси.

– Я не могу ехать сейчас, – спокойно сказал он. – Если тебе так не терпится, возьми лодку сама, пройдись по магазинам.

– Одна?!

– Позови с собой сестру или подругу.

– Джо – последняя, с кем бы мне хотелось провести день. А подруг у меня нет. Джинни пропала…

На глаза Лекси навернулись слезы, но и без них Джиф прекрасно понимал, в чем суть проблемы и главный источник ее недовольства. Однако он ничем не мог ей помочь – как не мог смягчить боль в ее сердце от исчезновения Джинни.

– Если хочешь поехать со мной, тебе придется подождать до субботы. Я постараюсь освободить уик-энд. Мы закажем номер в отеле, и я угощу тебя изысканным ужином.

– Ты ничего не понимаешь! – Лекси ударила его кулаком в плечо и вскочила. – До субботы еще так далеко, а я сойду с ума, если не смоюсь отсюда немедленно! Почему ты не хочешь выкроить для меня время? Почему у тебя никогда нет на меня времени?!

– Я делаю все, что в моих силах.

Даже его безграничное терпение было на исходе. Он поднял «пистолет» и выстрелил в пол очередным шурупом.

– Ничего ты не делаешь! Ты даже не можешь отвлечься, когда я с тобой разговариваю! И эта идиотская веранда для тебя важнее меня.

– Лекси, я обещал. – Джиф поднялся, взял новую доску и положил ее на козлы, чтобы отмерить необходимую длину. – А я не привык нарушать свое слово. Если твое желание поехать в Саванну не иссякнет до конца недели, я тебя отвезу. Это самое большее, что я могу сделать.

– Ах вот как?! – Лекси вскинула голову. – Ну что ж, я уверена, что без труда найду кого-нибудь, кто будет счастлив отвезти меня сегодня!

Джиф провел карандашом по доске, затем, прищурившись, холодно взглянул на Лекси. Он понял угрозу и знал, что она способна ее исполнить.

– Если ты имеешь в виду мужчину – не советую. А впрочем, как хочешь.

Его спокойный, уверенный тон подействовал на нее как пощечина. Она надеялась, что он – придет в бешенство, устроит сцену ревности, детально объяснит, что сделает, если только она попробует взглянуть на другого мужчину… Может быть, они бы даже подрались, а потом она затащила бы его в пустой дом, и секс примирил бы их.

И, разумеется, она убедила бы его поехать с ней в Саванну!

Но спектакль, который она уже мысленно поставила, не состоялся. Ей так захотелось расплакаться, что она затрясла головой и отвернулась.

– Прекрасно! Возись со своей верандой, а я буду делать то, что мне остается делать!

Джиф молчал, пока она спускалась по приставной лесенке, и, только когда поостыла ослепившая его ярость, взял в руки электропилу. Он прекрасно понимал, что бешенство может дорого ему обойтись: если Лекси будет продолжать в том же духе, ему понадобятся все его пальцы, чтобы сжать их в кулак и набить морду какому-нибудь парню.

Лекси услышала за спиной жужжание пилы и изо всех сил стиснула зубы. Эгоистичный ублюдок, вот он кто! И совершенно ее не любит. Слезы душили ее, жалили глаза. Никто ее не любит. Никто не понимает. Даже Джинни…

У Лекси так сильно все сжалось внутри, что пришлось остановиться. Джинни исчезла. Уехала, не сказав ни слова. Все, кого она любит, в конце концов покидают ее. Она так мало значит для людей, что никого не может удержать…

Сначала ей казалось, что с Джинни случилось что-то ужасное: ее похитили или она, полупьяная, свалилась в пруд, в пасть аллигатора.

Но это, конечно, смешно. Лекси понадобилось несколько дней, чтобы смириться с реальностью: ее снова бросили. Ее бросали все, в ком она нуждалась.

Но на этот раз… Лекси оглянулась и с вызовом посмотрела на коттедж, в котором работал Джиф. На этот раз она бросит первой!

Лекси быстро шла к лесу. Солнце обжигало кожу, песок скрипел в босоножках. В этот момент она дико ненавидела остров и все, что на нем находилось. Она ненавидела отдыхающих, которых ей приходилось обслуживать и которые принимали ее услуги как нечто само собой разумеющееся. Она ненавидела родных, которые считали ее безответственной мечтательницей. Она ненавидела пляж с его ослепительным солнцем и бесконечным плеском волн. И лес с его темными закоулками и пронзительной тишиной она тоже ненавидела.

А больше всех она ненавидела Джифа! Потому что совсем уже собралась влюбиться в него.

Но с этим покончено. Она не доставит ему такого удовольствия. Она заставит Джифа страдать так же, как страдает сама!

Лекси медленно улыбнулась, когда в поле ее зрения появился коттедж «Маленькая мечта» и она различила за москитной сеткой сидящего на веранде мужчину. Странно, что она не подумала о нем раньше.

Нэтан Делани! Само совершенство. Преуспевающий, искушенный, образованный. Столько путешествовал, столько видел! А какая великолепная внешность… такая великолепная, что даже Джо заметила.

Можно не сомневаться: Нэтан Делани знает, как вести себя с женщиной.

Лекси открыла маленькую красную сумочку, кинула в рот вишневый леденец, чтобы освежить дыхание, достала пудреницу, аккуратно попудрила нос и лоб. Ее щеки так раскраснелись, что румяна не требовались, но она тщательно подкрасила губы, подушилась из маленького флакончика «Джой» и взбила волосы. Прихорашиваясь, она мысленно планировала предстоящую сцену.

Лекси медленно приблизилась к коттеджу, подняла голову и приветливо улыбнулась:

– О, Нэтан! Привет.

Нэтан очень удобно устроился со своим компьютером на веранде. Работа шла хорошо, он был так погружен в очередной уже почти законченный чертеж, что не замечал ничего вокруг и, услышав голос, рассеянно поднял глаза.

– Привет, Лекси, – отозвался он, растирая затекшую шею.

– Только не говори, что работаешь в такое прекрасное утро!

– Разумеется, нет. Я просто играю.

– Какой крохотный компьютер! Как на нем можно чертить целые здания?

– С большим трудом.

Лекси рассмеялась, наклонила голову и провела пальцем по горлу, привлекая к нему внимание.

– А я помешала, и теперь ты, наверное, с нетерпением ждешь, когда я исчезну.

– Вовсе нет. Отличный предлог, чтобы сделать перерыв.

– Правда? А ты не разозлишься, если я попрошу разрешения взглянуть? Или ты не любишь показывать незаконченную работу?

– Моя работа – только начало всего процесса, так что глупо злиться. Конечно, поднимайся.

Когда Лекси повернулась к лестнице, Нэтан взглянул на часы. Вообще-то он хотел еще пару часов поработать над этим проектом. А в час у него свидание. Поездка на северную оконечность острова, ленч на свежем воздухе. И более близкое знакомство с Джо Эллен Хэтуэй!

Все же он улыбнулся Лекси. Не улыбнуться ей было просто невозможно. Красива, как картинка, и ароматна, как дразнящий весенний ветер. А короткая белая юбка заставляла подозревать, что ноги хозяйки тянутся почти до ушей.

– Хочешь выпить чего-нибудь холодного?

– Ммм… Я просто глотну из твоего стакана, хорошо? – Не дожидаясь ответа, Лекси схватила со стола большой стакан. – Кофе глиссе? Изумительно!

Лекси ненавидела кофе глиссе и никогда не могла понять, зачем надо охлаждать отличный горячий напиток.

Она облизнула верхнюю губу и непринужденно уселась рядом с Нэтаном. Не очень близко. Женщина Не должна слишком явно предлагать себя. Лекси взглянула на монитор и так удивилась, увидев сложный и детальный поэтажный план, что на секунду забыла о цели своего визита.

– Ой, фантастика! Как ты это делаешь? Я думала, что архитекторы пользуются карандашами и скользящими линейками, и калькуляторами.

– Уже не так много, как раньше. Теперь существует специальная компьютерная программа, которая очень облегчает нам жизнь. Можно снимать стены, изменять угол зрения, масштаб, расширять дверные проемы, удлинить комнаты. А если передумаешь, можно все вернуть на место. И не нужны никакие ластики.

– Потрясающе! Это будет чей-то дом?

– Со временем. Загородный дом на западном побережье Мексики.

– Вилла… – Лекси мгновенно представила себе экзотические цветы и слуг в белых костюмах, услышала сладострастную музыку. – Брайан был в Мексике. А я вот нигде не была… – "Она бросила на Нэтана томный взгляд из-под ресниц. – Ты, наверное, видел все на свете, да?

– Я бы так не сказал, но кое-где побывал. – В мозгу Нэтана тихо звякнула тревожная сигнализация, но он не обратил на нее внимания, решив, что виновато его слишком раздувшееся самомнение. – В том месте невероятные скалы и совершенно потрясающие виды. Дом будет выходить на Тихий океан.

– Я никогда не видела Тихий океан. Он действительно тихий?

– Ну, положим, он бывает довольно бурным. Вот это, – Нэтан постучал по экрану, – солярий. Стеклянные стены, арки и крыша… раздвижная крыша с электромотором. В хорошую погоду хозяева смогут проводить вечеринки на свежем воздухе. Там – бассейн. Свободной формы. С западной стороны – естественная скала с дикой растительностью. А здесь – маленький водопад. Все в целом будет похоже на лагуну.

– Бассейн прямо в доме! – Лекси томно вздохнула. – Потрясающе. Должно быть, они миллионеры.

– Наверное, раз могут позволить себе такой дом. Лекси придала своему взгляду мечтательно-восхищенное выражение и заглянула в глаза Нэтану.

– Если они наняли тебя, значит, ты самый лучший архитектор. Самый замечательный и преуспевающий. Ведь ты проектируешь виллы для мексиканских миллионеров! – Она как бы невзначай положила ладонь на его бедро. – Я и представить не могу, что ощущает человек, который умеет строить такие прекрасные здания!

Ого. Второй звонок прозвучал громче, и игнорировать его уже было невозможно. Нэтан считал себя довольно умным человеком. А умный человек в состоянии понять, когда женщина его соблазняет.

– Над таким проектом работает очень много людей, – небрежно заметил он. – Инженеры, специалисты по садово-парковой архитектуре, подрядчики…

Лекси скользнула к нему еще ближе.

– Но без тебя им не над чем было бы работать. Именно ты создаешь все это, Нэтан!

Умный мужчина должен уметь отступать, решил Нэтан. И часто отступление – единственный выход. Он пошевелился и умудрился увеличить расстояние между ними почти до дюйма. И понадеялся, что его вымученная улыбка не выглядит слишком нервной.

– Если я не закончу проект, им действительно не над чем будет работать. А я немного запаздываю, и поэтому…

– Ты наверняка успеешь! – поспешно перебила Лекси.

Ее рука скользнула выше по его бедру, и Нэтан почувствовал, что умный или нет, но все-таки он – живой человек. Его тело отреагировало именно так, как было предусмотрено природой.

– Послушай, Лекси…

– Я потрясена! – Она совершенно недвусмысленно прижалась к нему. – Мне бы очень хотелось увидеть больше… – Ее дыхание порхало на его губах. – Гораздо больше!

Решив, что он слишком хорошо воспитан или просто туповат, чтобы сделать следующий шаг, Лекси обвила руками его шею и прижалась губами к его рту.

Она была теплая и ароматная. Нэтан подумал, что кровь, видимо, отхлынула от его головы и перестала питать мозги. Ему стало трудно мыслить трезво, он не сразу пришел в себя, но все-таки где-то через минуту схватил ее запястья и оторвал ее руки от своей шеи.

– Видишь ли… – он обнаружил, что голос звучит сипло, и откашлялся. – Видишь ли, Лекси, ты очень привлекательная женщина. Я польщен.

– Прекрасно! – Лекси чувствовала, что ее пульс слегка участился, а когда она представила себе искаженное ревностью лицо Джифа, пульс стал еще чаще. – Тогда почему бы нам не войти в дом ненадолго?

– Дело в том, что есть кое-что еще, – он опустил ее руки и крепко сжал их. – Мне, в общем, нравится мое лицо. Я привык к нему. Я даже забыл, когда резался в последний раз во время бритья.

– Мне тоже нравится. Замечательное лицо!

– Спасибо. Так вот, я не хочу, чтобы Джиф почувствовал себя обязанным перекроить его.

– О, при чем тут Джиф? – Лекси небрежно махнула головой. – Я не его собственность.

Резкость ее голоса и угрюмый блеск глаз позабавили Нэтана и подтвердили то, о чем он уже начинал догадываться: причина попытки его соблазнения – ссора влюбленных.

– Вы поругались?

– Я не желаю говорить о Джифе! Почему бы тебе снова не поцеловать меня? Ты ведь этого хочешь.

Действительно, какая-то часть его – примитивная часть, которая в данный момент подступила слишком близко к поверхности, – хотела поцеловать ее.

– Хорошо. Мы не будем говорить о Джифе. Поговорим о Джо.

– Она мне тоже не хозяйка.

– Разумеется. Но дело в том, что я… – Он не очень точно представлял, как сформулировать свою мысль. – Я интересуюсь ею.

– А мне кажется, ты интересуешься мной!

Чтобы доказать свою точку зрения, Лекси выдернула одну руку и ухватила Нэтана за ширинку. Ему удалось сдержать вопль, и он решительно сжал ее руку.

– Прекрати! – его голос прозвучал так назидательно, что любая мать могла бы позавидовать. – Лекси, поверь мне, ты достойна большего. Гораздо большего.

– Тогда почему же ты предпочитаешь Джо? Она холодная, как рыба, она зануда, и…

– Перестань говорить о ней в таком тоне! – Он предупреждающе сжал ее руки. – Я не желаю этого слышать. Она мне небезразлична. Думаю, что и тебе тоже.

– Ты понятия не имеешь, что мне безразлично, а что нет! Никто не знает! – с болью в голосе выкрикнула Лекси.

Нэтану неожиданно стало очень жаль ее. Он нежно поднял ее руки и поцеловал их. Она удивленно заморгала. Надеясь, что опасность миновала, он отпустил одну ее руку и откинул волосы с ее лица.

– Ты мне очень нравишься, Лекси. Правда, нравишься. И это еще одна причина, по которой я не принимаю твое весьма соблазнительное предложение.

Лекси вдруг захлестнуло жгучее чувство стыда, ее щеки вспыхнули.

– Наверно, я кажусь тебе полной идиоткой…

– Нет. Это я чуть не свалял дурака. – Почувствовав себя несколько увереннее, Нэтан расслабился и потянулся к уже тепловатому кофе, чтобы промочить пересохшее горло. – Скорее всего ты бы передумала по дороге в спальню. И я бы тогда оказался в дурацком положении.

Лекси шмыгнула носом.

– Может, и не передумала бы. Секс – ерунда, легкое и приятное занятие. Вот все остальное чертовски сложно.

– Не хочешь рассказать мне об остальном? Нэтан протянул ей стакан, но она затрясла головой, с трудом выдавив улыбку.

– Ненавижу кофе глиссе. Я пила его только для того, чтобы соблазнить тебя.

– Очень мило. Так почему же ты поссорилась с Джифом?

– Не имеет значения! – Чувствуя себя совершенно несчастной, Лекси вскочила и зашагала взад-вперед по веранде. – Он не любит меня. Ему безразлично, что я делаю или с кем. Он даже не захотел уделить мне час своего бесценного времени!

– Милая, он с ума по тебе сходит. Она горько рассмеялась.

– Что-то не похоже.

– Просто он человек серьезный и ответственный. Когда-нибудь ты это оценишь.

Поджав губы, Лекси взглянула на Нэтана.

– А ты действительно неравнодушен к Джо?

– Похоже на то.

– С ней ведь очень нелегко.

– Я это начал понимать.

– Ты спишь с ней?

– Лекси!..

– Значит, пока нет, – решила она и скривилась. – Поэтому ты и дергаешься. – Она подошла к нему и села на край стола. – Хочешь ценный совет?

– Не думаю, что мы имеем право обсуждать… – начал он, но не выдержал искушения и отбросил гордость. – Какой совет?

– Видишь ли, Джо очень любит руководить, командовать. И всегда сохраняет дистанцию, обеспечивает себе свободу маневра.

Нэтан почувствовал, что снова улыбается и что Алекса Хэтуэй нравится ему даже больше, чем раньше.

– Она, наверное, и не догадывается, как хорошо ты ее понимаешь.

– Большинство людей меня недооценивает, – самоуверенно заявила Лекси, пожимая плечами. – И обычно я оставляю их в блаженном неведении. Но ты оказал мне сегодня услугу, и я хочу отплатить тебе добром. Не позволяй ей маневрировать слишком много. На самом деле она очень нуждается в том, чтобы рядом с ней был сильный человек.

Лекси окинула Нэтана долгим, оценивающим, очень женским взглядом, затем самодовольно улыбнулась.

– Думаю, ты с этим прекрасно справишься. И еще я думаю, что у тебя хватит ума не рассказывать ей о том, что здесь произошло.

– Никогда в жизни!

– Нэтан, выясни, что с ней случилось, – вдруг сказала Лекси совсем другим тоном.

– Случилось?

– Что-то мучает ее, и она наверняка примчалась сюда, чтобы избавиться от этого. Но у нее ничего не получилось. Первую неделю она плакала во сне или полночи металась по комнате. И этот затравленный взгляд… Будто она чего-то боится. А ведь Джо никогда ничего не боялась!

– Ты разговаривала с ней?

– Я? – Лекси снова рассмеялась. – Джо не стала бы говорить со мной ни о чем важном. Я же глупенькая младшая сестренка.

– Лекси, в тебе нет ничего глупого. Знай, что я не отношусь к тем, кто тебя недооценивает.

Тронутая этими словами, она наклонилась и поцеловала его.

– Отныне мы – друзья!

– Надеюсь. Должен сказать, Джифу очень повезло. Счастливчик!

– Это еще неизвестно. Конечно, не исключено, что я решу дать ему еще один шанс… – Лекси тряхнула головой и встала. – Но только если он приползет на коленях и будет очень долго меня умолять!

– Как друг, я был бы тебе очень благодарен, гели бы ты и Джифу об этом не говорила. Думаю, ему будет неприятно, если придется поколотить меня.

– О, я не стану называть имена. – Лекси неторопливо прошла к двери, оглянулась. – Но я уверена, что ты бы с ним справился. Ты вполне можешь со всем справиться, Нэтан. До свидания.

Оставшись один, Нэтан потер грудь в области сердца и подумал, что с некоторыми вещами не так-то просто справиться. И пожелал Джифу удачи.

Когда Лекси вошла в кухню, Джо загружала корзинку для пикника. Сумка с фотоаппаратом стояла на столе, к шкафчику был прислонен штатив.

– Собираешься на пикник? – беззаботно спросила Лекси.

– К монастырю. Наверное, меня не будет до конца дня. Хочу фотографировать.

– Одна?

– Нет. – Джо запихнула в корзинку бутылку вина. – С Нэтаном.

– С Нэтаном? – Лекси выбрала из керамической фруктовой вазы глянцевитое зеленое яблоко, подтянулась и села на высокий прилавок. – Ну надо же, какое совпадение!

Загадочно улыбаясь, она потерла яблоко о блузку, как раз между грудями.

– Совпадение?

– Я только что от него.

– Да? – Джо удалось сохранить безразличный тон, но спина у нее напряглась.

Лекси вонзила зубы в яблоко, наслаждаясь балансированием над краем пропасти и с удовольствием держа в напряжении Джо.

– Я проходила мимо его коттеджа, а он пил кофе глиссе на веранде. И пригласил меня подняться.

– Ты же не любишь кофе глиссе. Лекси пожала плечами.

– Вкусы меняются. Он показал мне чертежи, над которыми работал. Это будет мексиканская вилла.

– Никогда бы не подумала, что тебя заинтересуют какие-то чертежи.

– О, я всем интересуюсь! – Лекси с хрустом откусила следующий кусок. В ее глазах плясали дьявольские искры. – Особенно красивыми мужчинами.. А этот – отличный экземпляр!

– Я уверена, он был бы польщен, если бы услышал твое мнение, – сухо заметила Джо, захлопывая крышку корзинки. – Только мне казалось, что ты собиралась к Джифу.

– Его я тоже видела.

– Похоже, ты времени зря не теряла. – Джо подхватила корзинку и перекинула через плечо сумку с фотооборудованием. – Мне пора, а то стемнеет.

– Тогда топай, и желаю хорошо провести время. Постой, Джо! Передай, пожалуйста, Нэтану мои наилучшие пожелания, – многозначительно добавила она.

Когда дверь с шумом захлопнулась, Лекси схватилась за живот и покатилась со смеху. «Нужно было посоветовать Нэтану раздразнить это чудовище, – подумала она. – Самый верный способ получить награду!»

Джо решила, что не станет поднимать этот вопрос. Ни в коем случае не опустится до того, чтобы упоминать об этом даже мимоходом! Она переставила штатив, наклонилась и заглянула в видоискатель. Ей хотелось найти наиболее удачный ракурс.

Море в этой части острова более яростно билось о берег, хлестало по неровному пляжу под нависающим утесом. Чайки с визгом кружили над головой, рассекая небо белыми крыльями. Насыщенный влагой воздух колебался над раскаленной землей мерцающими волнами.

От старого монастыря осталась только южная стена. Каким-то чудом держалась арка над бывшей дверью, оплетенная диким цветущим виноградом. Свет проникал сквозь узкий дверной проем. Джо хотела поймать это впечатление заброшенности, но ей необходимо было отсутствие движения. Приходилось ждать мгновений покоя между порывами ветра. Все, что попадает в кадр – и на переднем, и на заднем плане, – должно быть в фокусе: четкая структура камня, листьев, песка, все многообразие серых тонов.

Джо увеличила диафрагму, выдержку и так повернула фотоаппарат, чтобы в кадр попала только сохранившаяся часть стен. Здание стало казаться целым, однако пустым, покинутым.

Одиноким.

Она сфотографировала то, что хотела, затем перенесла штатив и камеру в восточный угол и поймала в объектив разрушенные стены с царапинами и шрамами, оставленными ветром, песком и временем. Теперь она запечатлеет гибель, поражение, запустение…

Услышав за спиной тихий щелчок, Джо резко выпрямилась. Нэтан стоял слева от нее, совсем рядом. В руках у него была камера.

– Что ты делаешь?!

– Фотографирую тебя. – Он самодовольно улыбнулся, поскольку успел сделать три снимка, прежде чем она заметила. – Мне очень нравится твоя целеустремленность.

Джо терпеть не могла, когда ее фотографировали без спроса: сразу вспоминались те снимки в Шарлотте. Но все-таки заставила себя улыбнуться.

– Дай мне свой аппарат. Я щелкну тебя.

– Лучше поставь автоспуск на своем, и сфотографируемся вдвоем. Перед руинами.

– У меня ландшафтная камера, она не годится для портретов. И освещение тоже.

– Этот снимок – не для твоей следующей выставки. Он вовсе не должен быть совершенным, Джо. Это будем просто мы.

– Если бы у меня был отражатель…

Она огляделась, прищурившись на ярком солнце, пробормотала что-то, повернула камеру, смягчая тени. Изменила диафрагму, выдержку. И неуверенно пожала плечами.

– Джо! – Нэтан с трудом сдерживал смех. – Представь себе, что у тебя обыкновенная туристская «мыльница».

– Не могу. Встань слева от проема передней стены в двух футах.

Она подождала, пока он пройдет к указанному месту, и заглянула в видоискатель. Конечно, получилось бы гораздо лучше, если бы у нее были отражатели, экраны… Она бы смогла привлечь внимание к его развевающимся волосам, передать на фотографии игру света.

Слишком резкое освещение, решила Джо. Оно должно быть мягче, романтичнее, чтобы представить в выгодном свете эти чудесные глаза, энергичное лицо. С необходимым оборудованием она заставила бы эту фотографию просто запеть!

Господи, как же он красив… На фоне разрушенных стен Нэтан выглядел таким сильным, таким живым. И сексуальным. Простая серая футболка обтягивала широкую грудь, вылинявшие старые джинсы подчеркивали узкие бедра. Да, он очень сексуальный…

– Теперь я понимаю, почему ты не занимаешься портретом. Джо замигала и выпрямилась.

– Что?

– Твоя модель впала бы в коматозное состояние, ожидая, пока ты подготовишься! – Улыбаясь, он протянул руку и поманил ее к себе. – Давай скорее. Это вовсе не должно быть высоким искусством.

– Это всегда должно быть искусством! – Она установила таймер и подошла к нему. – Десять секунд. Эй! Что ты делаешь?

Нэтан обхватил ее руками за талию и поставил перед собой.

– Мне нравится эта поза. Расслабься и улыбайся.

Джо прижалась к нему спиной и улыбалась, пока не щелкнул затвор. Когда же она решила освободиться, он прижался губами к ее волосам.

– Мне и без камеры нравится эта поза! – Он наклонил голову и коснулся губами ее губ. – А эта еще больше.

– Мне надо собрать оборудование.

– Успеешь. – Его губы скользнули от ее рта к шее.

У Джо закружилась голова, все внутри задрожало – от вспыхнувшего желания, от старой тревоги.

– Я… надо же, как свет изменился. – Она испугалась, что ноги не удержат ее, и отстранилась. – Я не собиралась так долго снимать.

– Ничего. Мне нравится смотреть, как ты работаешь. Я помогу тебе сложить оборудование.

– Не надо. Я сама. Я нервничаю, когда кто-то другой возится с моими камерами.

– Тогда я открою вино.

– Отлично!

Джо вернулась к штативу, стараясь дышать ровно, спокойно. Скоро ей придется наконец принять решение, очень скоро. Идти вперед или отступить.

Она отвинтила камеру, тщательно упаковала ее и неожиданно для самой себя произнесла:

– Лекси сказала, что заходила к тебе утром.

– Что?..

Ему оставалось только надеяться, что хлопок пробки заглушил панику, прозвучавшую в его голосе.

– Она сказала, что проходила мимо твоего коттеджа. – Джо уже проклинала себя за то, что заговорила на эту тему, и не поднимала глаз.

Нэтан сглотнул комок в горле, откашлялся. Вино вдруг показалось ему жизненно необходимым.

– Ах, да… Заходила. На минутку. А что?

– Да так, ничего. – Джо сложила штатив. – Она сказала, что ты показывал ей какие-то чертежи.

Нэтан понял, что все-таки недооценил Лекси, и щедро плеснул вина в два стакана.

– Мексиканский заказ. Я как раз шлифовал последние детали, когда она… заглянула.

Джо подошла и аккуратно сложила оборудование на дальнем краю одеяла, которое он расстелил на земле.

– Кажется, ты нервничаешь, Нэтан.

– Нет, просто голоден. – Он передал ей вино, глотнул из своего стакана, а затем сел на одеяло и атаковал корзинку. – Итак, что у нас на обед?

Джо показалось, что нервы у нее натянуты как струна.

– У вас что-нибудь произошло с Лекси?

– Произошло? – Нэтан вытащил пластмассовый контейнер с холодными жареными цыплятами. – Не понимаю, о чем ты.

Она недоверчиво прищурилась: уж слишком невинное выражение появилось на его лице.

– Неужели не понимаешь?

– Что ты имеешь в виду, черт побери? – Нэтан вовремя вспомнил, что нападение – лучший способ защиты. – Неужели ты думаешь, что я переспал с твоей сестрой?! – Обида, продиктованная отчаянием, прозвучала очень убедительно.

– Лекси – красивая женщина, – пожала плечами Джо.

– Конечно, красивая. Следовательно, я прыгнул на нее при первой же возможности. Интересно, за кого ты меня принимаешь? – Теперь он возмущался вполне искренне. Можно было даже считать его гнев праведным. С некоторой натяжкой… – Утром я кидаюсь на одну сестру, днем переключаюсь на другую? Так? Может, успею до захода солнца приударить за вашей кузиной Кейт. Тогда будет охвачена вся семейка.

– Нэтан, я не хотела… я только спрашивала…

– И что же именно ты спрашивала?

– Я… – Его глаза метали молнии, и Джо сразу почувствовала отвращение к самой себе. – Ничего. Извини. Лекси вечно дразнит меня! – Она с досадой взъерошила волосы. – Теперь мне все понятно: она знала, что я собираюсь сюда с тобой, что мы… в общем, встречаемся, и решила нарочно разозлить меня. Джо вздохнула, снова обругав себя за то, что не удержала рот на замке.

– Я не собиралась говорить об этом, – пробормотала она, не дождавшись ответа Нэтана. – Не знаю, почему сказала. Просто с языка сорвалось.

Он поднял голову.

– Может быть, ты ревнуешь?

Она с облегчением заметила, что его глаза уже не пылают яростью.

– Нет. Я просто… я не знаю. Мне жаль. – Она наклонилась к нему и взяла за руку. – Правда, жаль.

– Ладно, забудем. – Он воспользовался случаем и поднес ее руку к губам. – Ничего не было.

Когда она улыбнулась и легко поцеловала его в губы, Нэтан поднял глаза к небесам, не зная, благодарить Лекси или придушить ее.

Глава 17

Керби измерила Янси Броуди температуру.

– Он всю ночь не спал, доктор! – встревожено сказала мать Янси. – Я дала ему тайленол, а к утру температура снова поднялась. Джерри тоже перепугался, но ему пришлось еще до рассвета уйти в море – за креветками.

– У меня головка болит! – капризно протянул четырехлетний Янси и заглянул Керби в глаза. – А мама сказала, что вы меня вылечите.

– Посмотрим, что можно сделать, – Керби провела рукой по ею соломенным волосам. – Послушай, Янси, ты ходил на день рождения Бетси Пендлтон пару недель назад?

– У нее было мороженое и торт, и я дергал за хвост осла. Головка болит!

– Я знаю, милый. И Бетси тоже плохо сегодня, и Брэндону, и Пеги Ли. Это ветрянка.

– Ветрянка?! Но у него нет ни пятнышка!

– Будут, – Керби уже заметила высыпание под мышками. – И ты должен постараться – хорошенько постараться – не расчесывать сыпь, когда начнет чесаться. Понял, милый? Я дам твоей маме примочки. Они помогут. Энни, вы не знаете, Джерри болел ветрянкой?

– Мы оба болели, – Энни вздохнула. – Именно Джерри заразил меня, когда мы были маленькими.

– Тогда вряд ли вы снова заболеете. Сейчас у Янси инкубационный период, так что надо свести до минимума контакты с другими детьми. Ты на карантине, парень! – Керби легонько щелкнула Янси по носу. – Когда начнется сыпь, делайте ему теплые ванны с небольшим количеством кукурузного крахмала. Я выпишу лекарства – наружные и внутрь. У меня здесь только образцы, так что Джерри придется съездить на материк. Тайленол прекрасно сбросит температуру, – добавила она, прикладывая прохладную ладонь к щеке Янси. – Я загляну к вам через несколько дней, посмотрю его.

Заметив огорченное выражение лица Энни, Керби улыбнулась и коснулась ее руки.

– Все будет хорошо, Энни. Конечно, предстоит пара тяжелых недель, но я не предвижу никаких осложнений. Я подробно объясню, что надо делать.

– Видите ли, доктор… Можно мне поговорить с вами?

– Конечно. Эй, Янси! – Керби сняла с шеи фонендоскоп. – Хочешь послушать, как стучит твое сердце? – Она осторожно вставила слуховые трубки в маленькие ушки и подвела ручку малыша, сжавшую головку фонендоскопа, к сердцу. Его глаза сразу стали огромными и блестящими. – Послушай, пока я поговорю с твоей мамой.

Керби вывела Энни в коридор, оставив дверь открытой.

– Янси – сильный, здоровый, совершенно нормальный для своего возраста мальчик, – начала она. – Вам не о чем тревожиться. Ветрянка, разумеется, неприятна, но редко вызывает осложнения. Если хотите, я дам вам что-нибудь почитать о ней.

– Не в этом дело… – Энни закусила губу. – Пару дней назад я сделала тест на беременность, и он оказался положительным.

– Поздравляю. Разве вы не рады, Энни?

– Ну что вы! Мы с Джерри давно уже мечтаем о втором ребенке. Но теперь… Он не пострадает?

Джо нахмурилась: в контакте с вирусом в первые три месяца беременности все-таки был небольшой риск.

– Но вы ведь болели ветрянкой в детстве?

– Да. Хорошо помню, как мама надевала мне хлопчатобумажные перчатки, чтобы я не расчесывала волдыри.

– Вряд ли вы заболеете во второй раз. – «А если заболеет? – подумала Керби, слегка встревожившись. – Ладно, будем волноваться, когда это случится». – И в любом случае ветрянка гораздо менее опасна при беременности, чем краснуха. Кстати, я могла бы осмотреть вас. Определим, сколько недель, это поможет лучше ориентироваться потом.

– Спасибо, доктор. Я бы чувствовала себя гораздо спокойнее.

– Тогда так и поступим. Кто ваш акушер-гинеколог?

– Я рожала Янси в клинике на материке. И во время беременности мне все время приходилось ездить туда. Поверить не могу, что у нас теперь появился семейный врач!

– Буду очень рада, если мне удастся облегчить вашу жизнь. А пока идите домой, и отдохните немного. Вам обоим необходим отдых.

К часу дня Керби диагностировала еще два случая ветрянки, воспаление мочевого пузыря и наложила шину на сломанный палец. Такова жизнь врача общего профиля, думала она, вытаскивая из холодильника баночку с ореховой пастой.

До следующего пациента оставалось тридцать минут, и Керби надеялась провести их, сидя и набивая рот вкусной едой. Ей с трудом удалось сдержать стон, когда, разбивая ее надежды, раздался стук в дверь.

На пороге стоял незнакомец. Она уже знала каждое лицо на острове, но этого человека не видела никогда. Керби сразу отнесла его к «дикой» разновидности любителей солнца и моря, которые обычно на несколько дней останавливаются в кемпинге.

Смуглое лицо, выгоревшие волосы до плеч. Обтрепанные, обрезанные выше колен джинсы, застиранная футболка, дорогие солнечные очки с очень темными стеклами.

Лет двадцать семь – двадцать восемь, решила Керби. Довольно привлекательный. Она отложила сандвич и радушно улыбнулась в ответ на его нерешительную улыбку.

– Извините, – он наклонил голову. – Я не ошибся? Мне сказали, что здесь есть врач.

– Я доктор Фитцсиммонс. Чем могу быть полезна?

– Я не записан на прием. – Он взглянул на ее сандвич. – Если вы заняты, я подожду.

– А что с вами?

– Да вот… – он пожал плечами и протянул руку.

Ладонь была сильно обожжена – красный шрам, лопающиеся волдыри. Керби подошла и осторожно взяла его за руку, чтобы рассмотреть получше.

– Так глупо получилось! Кофе закипел, и я схватился автоматически. Я живу в кемпинге. Когда я спросил парня в конторе, где можно найти мазь или еще что-нибудь, он сказал мне о вас.

– Идемте в другую комнату. Я продезинфицирую и перевяжу.

– Я отвлек вас от ленча.

– Ленч никуда не убежит, – сказала она, ведя его в смотровую. – Итак, вы отдыхаете в кемпинге?

– Да. Собирался на коралловый риф поработать. Я художник.

– Правда?

Он сел на указанный ею стул и угрюмо уставился на свою ладонь.

– Думаю, теперь придется отложить работу на пару недель.

– Если только вы не умеете рисовать левой, – улыбнулась Керби, надевая резиновые перчатки.

– Ну, все равно я собирался поболтаться здесь. Отличное местечко! – Он шумно втянул воздух, когда Керби начала очищать рану. – Чертовски больно.

– Неудивительно. Я бы прописала вам аспирин и кухонную рукавичку.

Он сдавленно хихикнул и сжал зубы от боли.

– Думаю, мне повезло, что здесь есть врач. Такой ожог может инфицироваться, не правда ли?

– Мы проследим, чтобы ничего подобного не случилось. А что вы рисуете?

– Все, что понравится, – он улыбнулся, глядя на нее с нескрываемым удовольствием. – Может, попозируете мне?

Она засмеялась и повернулась на вращающемся стуле, чтобы достать из ящика мазь.

– Вряд ли, но спасибо за предложение.

– У вас потрясающее лицо! У меня отлично получаются красивые женщины.

Керби подняла голову. Его глаза скрывались за стеклами очков, но улыбка была широкой, дружелюбной. И все-таки ей вдруг стало не по себе. Что-то неприятное таилось в уголках его губ. Она вспомнила, что она не только врач, но и женщина. И сейчас находится наедине с незнакомым мужчиной, который наблюдает за ней как-то слишком пристально.

– Не сомневаюсь. Но я – единственный врач на этом острове и потому очень занята.

Керби снова опустила голову и стала накладывать мазь.

Глупо! – сказала она себе. Нелепо. У человека ожог второй степени, ничего удивительного, если он напряжен. Кроме того, это художник. Естественно, что он за ней наблюдает.

– Если передумаете – приходите. Я пока еще Поживу здесь. Господи, теперь гораздо лучше, – он с облегчением вздохнул, и она почувствовала, как расслабляется его рука.

Керби тоже вздохнула с облегчением и улыбнулась ему.

– Для этого я и работаю. Не мочите повязку. Можете надеть на руку пластиковый пакет, когда будете принимать душ. И на вашем месте я бы не стала плавать как минимум неделю. Повязку надо менять ежедневно. Если некому помочь вам, приходите ко мне.

– Большое спасибо. У вас хорошие руки, док, – добавил он, глядя, как она бинтует его ладонь.

– Все так говорят.

– Нет… я не имел в виду вашу профессию. У вас аристократические руки. Руки ангела! – сказал он с улыбкой. – Я бы с удовольствием нарисовал их.

– Посмотрим, когда вы снова сможете держать карандаш. – Она встала, вновь почувствовав непонятную тревогу. В тоне его голоса и улыбке было что-то такое… Керби затруднялась это определить. – Я дам вам тюбик с мазью. И загляните ко мне через два дня, если еще не уедете.

– Хорошо. Сколько я вам должен?

– У вас есть страховка?

– Нет.

– Тогда двадцать пять – за визит и десять – за медикаменты.

– Что ж, вполне умеренно. – Он поднялся, левой рукой вынул из заднего кармана бумажник и пальцами забинтованной руки осторожно достал банкноты. – Некоторое время будет не очень удобно.

– Если вам понадобится помощь, в кемпинге помогут. Это вообще очень дружелюбный остров.

– Я уже заметил.

– Я дам вам рецепт.

– Нет, спасибо. – Он переступил с ноги на ногу, и Керби опять показалось, что он слишком пристально смотрит на нее. – Послушайте, если окажетесь рядом, может, все-таки заглянете ко мне? Посмотрели бы мои работы, или мы могли бы…

– Керби! Ты здесь?

Облегчение нахлынуло на нее теплой волной – такое сильное, такое стремительное, что у нее чуть не закружилась голова.

– Брайан! Я как раз заканчиваю с пациентом. Ни в коем случае не мочите повязку, – быстро сказала она, стягивая перчатки. – И не экономьте мазь.

– Как прикажете, док. – Он вышел из смотровой и удивленно поднял брови, увидев посреди кухни мужчину с окровавленной тряпкой на левой руке. – Похоже, у вас тут еще одна проблема.

– Отличное зрение, – сухо сказал Брайан, но тут заметил забинтованную ладонь незнакомца. – Похоже, я не единственный.

– Тяжелый день для дока.

– У дока сегодня не было и пяти минут… – начала Керби, входя. – Брайан, что ты сотворил с собой, черт побери?! – в ужасе воскликнула она, бросаясь к нему.

Как только она размотала тряпку, из глубокой раны на руке хлынула кровь.

– Не пойму, как это могло случиться. Я ведь режу мясо каждый день, и вдруг нож соскочил… О, я весь твой пол залил кровью!

– Успокойся. – Сердце ее вернулось на место, когда она осмотрела длинный порез на тыльной стороне ладони. Глубокий порез и море крови, но, слава богу, ничего не отрублено. – Надо наложить швы.

– Не надо!

– Надо. Не меньше десятка стежков.

– Послушай, просто перевяжи, и я пойду работать.

– Успокойся, я сказала! – огрызнулась Керби. – Простите меня, я… – Она оглянулась и удивленно подняла брови: ее предыдущий пациент исчез, словно его никогда не существовало. – О, наверное, он ушел. Идем со мной.

– Но я вовсе не хочу, чтобы ты меня зашивала! Я пришел только потому, что Лекси и Кейт заставили. Кстати, если бы Лекси не изводила меня, я бы вообще не порезался. Так что полей меня антисептиком, забинтуй и отпусти.

– Не капризничай! – Она крепко взяла его за руку и повела в кабинет. – Сядь и веди себя как мужчина. Когда в последний раз тебе делали противостолбнячный укол?

– Укол?! О, послушай…

– Значит, давно. – Керби быстро вымыла руки, положила необходимые инструменты на поднос из нержавеющей стали, взяла бутылочку с антисептиком и села напротив Брайана. – Ладно, столбняком займемся позже. Сейчас я промою порез, продезинфицирую, потом сделаю местную…

Брайан почувствовал, как рана запульсировала в одном ритме с сердцем, и этот ритм становился все быстрее.

– Местную – что?

– Местную анестезию. Вокруг пореза все онемеет, и я смогу сшить края.

– Иголки – это твоя навязчивая идея?

– Покажи, как ты двигаешь пальцами, – приказала Керби, игнорируя его замечание. – Хорошо, хорошо. Не думаю, что ты перерезал сухожилия. Так ты, стало быть, боишься иголок?

– Конечно, нет! – Но когда она взяла шприц, вся кровь отхлынула от его лица. – Черт побери, Керби, убери от меня эту штуковину!

Брайану было стыдно за свое малодушие. Втянув голову в плечи, он ждал, что она сейчас рассмеется над ним. Но Керби не рассмеялась, а серьезно посмотрела ему в глаза.

– Глубоко вдохни, выдохни, потом еще раз и смотри на картину за моим правым плечом. Просто смотри на картину и считай вдохи-выдохи. Раз, два, три… Вот так. Всего лишь легкий укол, – прошептала она, и иголка скользнула ему под кожу. – Продолжай считать.

– Все нормально… – Брайан чувствовал, как пот струйкой стекает по спине, и сосредоточился на акварели с дикими лилиями. – А ты, однако, упускаешь возможность сделать какое-нибудь высокомерное замечание.

– Ох, Брайан, я сама хороша. А ведь я работала в отделении «Скорой помощи», за один год увидела больше крови, чем нормальный человек за три жизни. Огнестрельные ранения, ножевые, жертвы автокатастроф… И никогда не впадала в панику! Но когда увидела, как ты заливаешь кровью пол в моей кухне, я была очень близка к панике.

Он отвел взгляд от акварели и заглянул в ее глаза.

– Я вымою твой пол.

– Не будь идиотом!

Она схватила стерильную хирургическую бумагу, чтобы обложить его порез, но он накрыл ладонью ее пальцы.

– Керби, со мной тоже происходит что-то странное. Когда я думаю о тебе… И как это могло случиться, черт побери?!

– Не знаю. Как ты думаешь, что мы должны с этим делать?

– Я не уверен, что у нас с тобой что-нибудь получится, Керби…

– Может, и не получится. – Она нахмурилась и взяла иголку. – Не шевели рукой, Брайан.

Он опустил глаза, увидел, как она втыкает иголку под кожу, и его замутило. Он глубоко вздохнул и снова посмотрел на картину.

– Ты не особенно старайся. Главное – побыстрее…

– Я прославилась в больнице своими аккуратными швами. Расслабься и дыши глубже.

Брайан повиновался, так как решил, что обморок будет еще унизительнее.

– Я не боюсь иголок. Просто не люблю их.

Керби не поднимала головы, чтобы он не видел ее улыбку.

– Это легко понять. Так чем была недовольна Лекси?

– Как обычно. Всем. – Брайан постарался проигнорировать неприятное ощущение, когда Керби стянула края раны. – Я бесчувственный. Мне на нее плевать… и всем остальным тоже. Я ее не понимаю. Никто не понимает. Если бы я был настоящим братом, то одолжил бы ей пять тысяч долларов, чтобы она смогла вернуться в Нью-Йорк и стать звездой.

– А я думала, что она решила провести лето здесь.

– Лекси поссорилась с Джифом. Но поскольку он не приполз к ней на коленях, она перестала дуться – это мы уже пережили вчера – и перешла ко второй стадии – отвратительному поведению. Ты уже заканчиваешь?

– На полпути, – терпеливо ответила Керби.

– Половина? Прекрасно! Чудесно! – Его снова затошнило, и он решил срочно подумать о чем-нибудь другом. – Кто был тот бродяга?

– Ожог второй степени. Схватка с кофейником. Говорит, что художник, собирался на коралловый риф. Остановился в кемпинге. Имя не называл.

– И что за художник?

– Вроде пишет маслом. Хотел, чтобы я позировала ему. Черт побери, не дергайся.

– И что ты ему сказала?

– Что я польщена, большое спасибо, но у меня нет времени. Признаться, он заставил меня понервничать.

Свободная рука Брайана внезапно взметнулась и впилась в ее плечо. Керби выругалась.

– Он посмел дотронуться до тебя?!

В его глазах больше не было страха – одна исступленная ярость. И Керби это порадовало.

– О, Брайан! В приступе похоти он одной рукой свалил меня на пол и сорвал одежду!

Пальцы Брайана еще сильнее вонзились в ее плечо.

– Прекрати паясничать! Он дотронулся до тебя?

– Нет, конечно же, нет! Просто я понервничала немного, потому что никого рядом не было, а он казался слишком… заинтересованным. Потом выяснилось, что он просто хотел нарисовать мои руки. – Она помахала пальцами левой руки. – «Руки ангела». Теперь сиди спокойно, а то испортишь мою работу, и у тебя останется отвратительный шрам. Хотя твоя ревность мне льстит.

– Я не ревную. – Он отпустил ее плечо и усилием воли постарался избавиться от зеленой пелены, застилавшей глаза. – Просто не хочу, чтобы какой-то бродяга приставал к тебе.

– Он не приставал, а если бы пристал, я бы справилась с ним. Последний стежок! – Керби натянула нитку, завязала узел, отрезала и внимательно осмотрела линию аккуратных стежков. – Отличная работа, хотя себя хвалить не принято.

Она поднялась, чтобы приготовить противостолбнячный укол.

– И как бы ты, интересно, справилась?

– С чем? А, мы все еще об этом… Вежливым категорическим отказом.

– А если бы не помогло?

– Я бы хорошенько надавила на ожог, и он свалился бы на пол, визжа от боли.

Когда Керби снова повернулась к нему, предусмотрительно пряча шприц за спиной, Брайан улыбался.

– Ты действительно сделала бы это?

– Конечно! Однажды я охладила пыл перевозбудившегося пациента, нежно нажав на его гортань. Он тут же прекратил делать грязные предложения мне и медсестрам. Брайан, ты еще не соскучился по лилиям?

Он побледнел.

– Которые у тебя за спиной?

– Ну да. Просто посмотри на лилии.

– О господи! – Он отвернулся, а спустя секунду дернулся, вскрикнув от боли. – Укол, черт побери. Ты чем пользуешься, обивочными гвоздями?

– Вот и все. – Керби протерла место укола и села, чтобы перевязать его руку. – Не мочи повязку. Я буду менять ее по мере необходимости. Дней через десять-пятнадцать, может быть, снимем швы.

– То-то повеселимся!

– Держи, – она вынула из кармана халата леденец на палочке и протянула ему. – За то, что был пай-мальчиком.

– Сарказм я понял, но леденец возьму. Керби развернула конфету и сунула ему в рот.

– Прими пару таблеток аспирина. Местная анестезия быстро проходит, и тебе будет больно. Надо идти впереди боли, а не гнаться за ней.

– Не хочешь поцеловать?

– Так и быть, – она подняла его руку и легко коснулась бинта губами. – Будь осторожнее со своим кухонным оружием. Я люблю твои руки такими, какие они есть.

– Тогда, может быть, ты не станешь возражать, если я загляну сюда попозже вечерком, свалю тебя на пол одной рукой и сорву одежду?

– Думаю, не буду. – Керби потянулась к нему и быстро поцеловала. – Чем скорее, тем лучше.

Брайан взглянул на стол для обследования больных, и его лицо осветилось улыбкой.

– Послушай, раз уж я здесь, может, ты осмотришь меня? Не был у врача года три. Можешь надеть фонендоскоп. Только, чур, ничего, кроме фонендоскопа!

Керби почувствовала, как по телу пробежала дрожь желания. Но в этот момент кто-то постучал в дверь, и она вернулась с небес на землю.

– Придется назначить вас на вечер. – Она отстранилась и встала, чтобы убрать поднос. – Я все утро занималась ветрянкой, и это мой следующий пациент.

Брайан вдруг понял, что не хочет уходить. Он хочет сидеть здесь и смотреть на нее. Смотреть, как уверенно она управляется со своими инструментами, как изящно двигается… Так что он остался и стал смотреть.

– И у кого же ветрянка?

– Похоже, что у всех, кому меньше десяти. Уже семь случаев! Кстати, ты болел ветрянкой?

– О да, мы все трое болели одновременно. Кажется, мне было девять, значит, Джо было шесть, а Лекс – меньше трех. Мама вылила на нас пару галлонов каламина.

– Должно быть, вы отлично повеселились.

– А что, было не так уж плохо – особенно после первых нескольких дней. Отец съездил на материк и привез огромную коробку кубиков, не меньше дюжины раскрасок, девчонкам – кукол Барби, а мне – огромные экскаваторы и подъемники, да еще коллекционные машинки.

Брайан расчувствовался от воспоминаний, понял это и неловко пожал плечами.

– Наверное, он просто отчаянно хотел занять нас чем-нибудь.

И дать немного отдохнуть вашей матери, подумала Керби.

– Могу представить, как трудно справляться с тремя больными детьми. Похоже, он поступил правильно.

– Да, но уверен, что придумала все это мама. Кажется, у них всегда так было. Пока она не сбежала… – Убеждая себя, что это давно не имеет для него никакого значения, Брайан встал. – Не буду мешать тебе. Спасибо за отличный ремонт.

Его глаза вдруг стали печальными, и Керби обняла его лицо ладонями и легко поцеловала.

– Я выпишу тебе счет. Но медосмотр, который мы назначили… это бесплатно. Брайан улыбнулся.

– Выгодная сделка!

Он уже повернулся к двери, но вдруг, не оглядываясь, заговорил. Слова легко слетели с его языка, словно давно ждали этой возможности.

– Я думаю, что влюбляюсь в тебя, Керби. И не знаю, что мы будем делать с этим.

Он быстро вышел, а она, не шевелясь, смотрела ему вслед. Затем медленно соскользнула с табурета и поняла, что следующему пациенту придется подождать минуту-другую. Пока у доктора восстановится дыхание.

Перед самым закатом Керби вышла прогуляться по пляжу. Она чувствовала, что ей необходим покой и немного времени на размышления до того, как вернется Брайан.

Он любит ее… Вернее, думает, что любит, но все равно, это уже совсем другой уровень. Она не ожидала от него ничего подобного, и теперь ей вдруг стало страшно.

Керби подошла к краю воды. Пена прибоя окатила ее лодыжки. Когда волна отхлынула, высасывая песок из-под ее ног, она подумала, что такое же чувство вызывает в ней Брайан. Легкая, волнующая потеря равновесия, как ни пытаешься удержаться. Словно земля качается.

Она хотела его и упорно добивалась своего, пока не выиграла сражение. Но теперь ставки поднялись, стали гораздо выше, чем она рассчитывала вначале.

В какой-то момент ситуация изменилась, усложнилась, а она даже не заметила этого.

Такие, как Брайан, нелегко говорят о любви. Не то, что она. Ей эти слова всегда давались без труда. Но только не с Брайаном. Если она скажет ему, что любит, это должно быть правдой.

Впрочем, любые слова – это только фундамент, основа серьезных отношений. Ей придется решать, хочет ли она иметь дом, семью… и хочет ли этого с ним. А потом придется убедить его, что и он этого хочет с ней.

А это будет нелегко. Душевные травмы детства оставили свои шрамы, осложнили жизнь Брайана. Ему все дается непросто. И с ним тоже непросто…

Керби подняла лицо навстречу ветру. Но разве она уже не решила? Разве в ту долю секунды, когда увидела его, истекающего кровью, когда страх победил профессиональную невозмутимость, она не поняла, что чувствует не вожделение, а нечто гораздо большее?

Керби осознала это только сейчас, и открытие ошеломило ее. Не стоит спешить, решила она. Сначала надо убедиться в своих чувствах. Она всегда лучше справлялась с ситуацией, когда все спокойно обдумывала, просчитывала возможные последствия. Тем более нельзя спешить, когда речь идет о таком важном решении.

Отмахнувшись от ехидного внутреннего голоса, Керби побрела к дому, но внезапно вспышка света далеко в дюнах заставила ее остановиться. Когда свет мелькнул снова, она поняла, что это отражение солнечных лучей от стекла. Бинокль, подумала она, вздрогнув, а затем заслонила ладонью глаза от солнца и различила фигуру. На таком расстоянии невозможно было определить, мужчина это или женщина, но Керби стало не по себе. Она ускорила шаг, желая как можно скорее оказаться дома за запертыми дверями.

Глупо, говорила она себе. Просто кто-то наслаждается закатом, а она случайно оказалась на пляже. Но неприятное ощущение, что за ней следят, изучают ее, не прошло, и она поспешила к дому.

Она его заметила, и это только усилило его возбуждение. Он напугал ее одним своим присутствием! Тихо посмеиваясь, он продолжал держать Керби в поле зрения телескопического объектива, методично фотографируя, пока она почти бежала к дому.

Какое прекрасное тело! Он испытал наслаждение, наблюдая, как ветер словно обнажает ее, облепляя рубашкой и слаксами все изгибы. Солнечный свет мерцал на ее волосах, превращая их в горящее золото. По мере того как солнце все ниже опускалось за его спиной, краски сгущались, смягчались. Он был доволен, что на этот раз воспользовался цветной пленкой.

О, а это смятение, вспыхнувшее в ее глазах, когда она поняла, что за ней наблюдают! Объектив приблизил ее так, что он почти различал, как расширяются ее зрачки.

Какие красивые зеленые глаза, думал он, и эта волна белокурых волос, и нежный, успокаивающий голос…

Интересно, каковы на вкус ее груди?

Он поспешно щелкнул в последний раз перед тем, как она исчезла за дюнами. Она должна быть страстной в постели. Такие изящные малышки обычно очень горячи, когда их «заведешь». А эта к тому же прекрасно знает анатомию, можно не сомневаться. Только, пожалуй, он тоже сможет показать ей парочку трюков. О да! Он сможет кое-чему научить милую докторшу.

Он вспомнил отрывок из дневника, прекрасно подходящий к этому моменту и его настроению.

Я экспериментировал, позволял себе делать с ней все, чего никогда не делал ни с одной женщиной. Она рыдала. Слезы струились по ее щекам, увлажняя кляп. Я овладевал ею снова и снова! Я не мог остановиться. Это было свыше моих сил. И это уже был не секс, даже не насилие.

Это была безграничная власть.

Да, он жаждал власти, безграничной власти, которой не ощутил с Джинни. Не только потому, что Джинни была порочна, несовершенна, напомнил он себе. Она была шлюхой, а не ангелом. Неудачный выбор.

Если он решит… если он решит, что ему необходимо еще немного попрактиковаться перед главным событием… Керби, с ее красивыми глазами и ангельскими руками, будет прекрасным объектом. Прекрасным.

Есть о чем подумать. Поразмышлять. А пока он прогуляется к «Приюту», посмотрит, как поживает Джо Эллен.

Очень скоро настанет час напомнить ей, что он о ней думает.

Глава 18

Подъезжая к «Приюту», Джиф увидел на веранде второго этажа Лекси в крохотных шортиках, в которых ее длинные ноги казались еще длиннее. Она мыла окна, следовательно, наверняка пребывала в одном из своих самых негостеприимных настроений.

И как ни прелестна она с этими кое-как собранными на затылке волосами, ей придется подождать. Ему надо поговорить с Брайаном.

Лекси заметила грузовичок Джифа, но едва удостоила его взглядом. Полируя газетой смоченное водой с уксусом стекло, она самодовольно улыбнулась. Она знала, что он появится, правда, ждала его гораздо раньше.

Но она решила простить его… после того, как он немного поунижается.

Лекси наклонилась намочить тряпку и, слегка повернув голову, бросила вниз быстрый взгляд. И тут же резко выпрямилась, увидев, что Джиф направляется не к дому, не к ней, а к старой коптильне, где Брайан красил садовую мебель.

Мерзавец! – злилась она, шлепая раствор на следующее окно. Если он думает, что она сама прибежит к нему, то его ждет горькое разочарование. Теперь уж точно она никогда не простит его! Даже если проживет еще тысячу лет. Он может ползать по горячим углям, может просить, умолять, звать ее со смертного одра, но она лишь весело рассмеется и пройдет мимо.

С этого момента Джиф Вердон ничего не значит для нее.

Лекси подняла ведро и передвинулась на три окна, чтобы не выпускать Джифа из виду.

Однако Лекси и ее настроения в данный момент не слишком интересовали Джифа. Он почувствовал острый запах свежей краски, услышал свист электрического пульверизатора и, улыбнувшись, обогнул угол каменной коптильни.

Брайан покрывал вторым слоем старый диван-качалку. Капельки зеленовато-голубой краски, как веснушки, усыпали его руки, забрызгали старые джинсы. На брезенте защитного цвета стояли свежевыкрашенные стулья и кресла.

– Приятный цвет! – крикнул Джиф.

– Ты же знаешь кузину Кейт. Каждые несколько лет ей хочется чего-то новенького, а все заканчивается цветом морской волны, – откликнулся Брайан, медленно водя насадкой взад-вперед.

– Во всяком случае, свежий вид.

– Да, – согласился Брайан, выключая мотор и отставляя пульверизатор. – Она заказала новые зонтики для столов и подушки на стулья. Прибудут на пароме через день-два. Еще она хочет покрасить столы для пикников в кемпинге.

– Я могу это сделать, если у тебя нет времени.

– Спасибо, я и сам покрашу. – Брайан повел затекшими плечами. – Будет причина подышать свежим воздухом. Помечтать.

Появление Джифа как раз прервало его чудесный сон наяву, в котором он вновь переживал ночь с Керби. Никогда уже он не сможет думать о фонендоскопе так, как раньше.

– Ну а у тебя как дела? Как продвигается веранда?

– Сетки в грузовике. Похоже, хорошая погода продержится, и я смогу закончить к концу недели, как и хотела мисс Кейт.

– Хорошо. Постараюсь выкроить минутку и посмотреть, что получается.

– Как рука? – спросил Джиф, кивая на повязку. – Неужели ты действительно порезался кухонным ножом?

– О… – Нахмурившись, Брайан попробовал согнуть пальцы. – Пока не очень слушается.

Брайан не стал спрашивать, как Джиф узнал о его травме. Слухи просто плавают в воздухе этого острова… Если честно, он не понимал, почему до сих пор никто не знает, что большую часть ночи он провел на смотровом столе милого доктора. Чудеса!

– А тебя, кажется, можно поздравить?

– Что? С чем меня можно поздравить?

– Ну как же… Ты и док Керби. – Джиф поправил кепку. – Мой старый дядька Нед был на пляже рано утром. Ты же знаешь, он собирает раковины, полирует их и продает экскурсантам у парома. Так вот, он видел, как ты на рассвете покидал коттедж Керби. А его длинный язык тебе хорошо известен.

«Вот вам и чудеса! – подумал Брайан. – Нет, все-таки чудес не бывает».

– Интересно, сколько времени ему понадобилось, чтобы распространить эту новость?

– Ну… – Джиф удовлетворенно потер подбородок. – Я ехал к парому посмотреть, не прибыли ли сетки, на Шелл-роуд увидел Неда и подбросил его. Значит, примерно пятьдесят минут.

– Нед теряет форму.

– Ну, он не молодеет. В сентябре ему стукнет восемьдесят два. Док Керби прекрасная женщина, – добавил Джиф. – Не знаю ни одного человека на острове, кто бы не ценил ее очень высоко. Как и тебя, Брайан.

– Мы провели вместе несколько вечеров, – пробормотал Брайан, садясь на корточки, чтобы протереть тряпкой насадку пульверизатора. – Надеюсь, никто еще не начал болтать о предстоящей свадьбе?

Джиф поднял брови.

– Я, по крайней мере, не слышал.

– Так вот, запомни: мы просто встречаемся.

– Ну и хорошо.

– Никто не думает о постоянных отношениях или о цепях брака!

Джиф помолчал немного.

– Бри, кого ты пытаешься убедить? Меня или себя?

– Я просто говорил… – Брайан осекся и поднял руки, как бы приказывая самому себе замолчать, затем выпрямился и постарался подавить раздражение, вызванное преувеличенно невинной улыбкой Джифа. – Ты пришел поздравить меня с тем, что я сплю с Керби, или у тебя на уме что-то другое? Улыбка Джифа мгновенно растаяла.

– У меня на уме Джинни.

Брайан вздохнул, обнаружив, что шея не поворачивается, как ни растирай.

– Утром опять приезжали полицейские. Думаю, они и с тобой разговаривали.

– Им почти нечего было сказать. Вряд ли они вообще удосужились бы приехать, если бы я не приставал к ним. Черт побери, Брайан, ты же знаешь, что они ее не ищут! Они просто делают вид.

– У меня нет оснований разубеждать тебя.

– Они говорят, что мы можем написать объявления и распространить их в Саванне. Но какая от этого польза?

– Почти никакой. Джиф, я не знаю, что сказать тебе. Но ведь ты понимаешь: Джинни двадцать шесть лет, и она свободна поступать, как ей вздумается. По крайней мере, такова точка зрения полицейских.

– Но они не правы! У Джинни здесь семья, дом, друзья. Она не могла уехать, никого не предупредив! Это невозможно!

– Иногда, – медленно сказал Брайан, – люди делают то, чего от них не ждут. То, что кажется невозможным. Но они все равно это делают.

– Брайан, Джинни – не твоя мать. Мне очень жаль, что случившееся снова бросает тебя и твою семью в ад прошлого. Но это происходит сейчас! И Джинни – не Аннабелл!

– Ты прав. – Брайан с трудом подавил вспышку гнева. – У Джинни нет мужа и троих детей. Решив улизнуть, она не оставила за собой сломанные жизни. Я обещаю, что буду регулярно разговаривать с полицейскими. И прослежу, чтобы им по меньшей мере раз в неделю напоминали о Джинни. Мы распечатаем на принтере, эти чертовы объявления. В данный момент я больше ничего не могу сделать. Я не могу во второй раз ломать свою жизнь!

– Хорошо, – Джиф сухо кивнул. – Прекрасно. Я убираюсь, чтобы не мешать тебе заниматься твоими важными делами.

Подгоняемый яростью, Джиф резко повернулся и широким шагом направился к своему грузовику. Он вскарабкался на водительское сиденье, захлопнул за собой дверцу и опустил голову на руль.

Он не прав. Абсолютно не прав. Он не должен был бросаться на Брайана и упрекать его. Брайан не виноват в исчезновении

Джинни, и организация поисков – не его обязанность. Джиф откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза. Брайану и так нелегко. Он посидит немного, успокоится, а потом вернется и извинится.

Лекси неторопливо вышла из дома. Вообще-то по внутренней лестнице она скатилась, чуть не сломав себе шею, так как боялась, что Джиф уедет, прежде чем она заставит его осознать свою потерю. Ей не терпелось дать ему понять, что он больше не владеет ею, но теперь она двигалась медленно, скользя одной рукой по перилам, чуть заметно улыбаясь.

Лекси лениво подошла к пикапу и, забыв, что ее руки пахнут уксусом, оперлась на раму открытого окна.

– Эй, Джиф, привет. Такая жара. Я как раз собиралась прогуляться по лесу и увидела твой грузовик.

Он открыл глаза, взглянул на нее и, поворачивая ключ зажигания, пробормотал:

– Ну так иди.

– Что-нибудь случилось? – Страдальческое выражение его глаз подействовало на ее душевные раны как бальзам. – Тебе плохо, Джиф? Может быть, ты тоскуешь? – Она провела кончиком пальца по его руке. – Может, ты ищешь способ извиниться передо мной, чтобы не чувствовать себя таким одиноким?

Его глаза оставались мрачными, но вспыхнувшее в них бешенство вытеснило горечь. Он оттолкнул ее руку.

– Знаешь что, Алекса? Даже мой ограниченный мирок крутится не только вокруг тебя.

– И у тебя хватает наглости так разговаривать со мной! Если ты воображаешь, что мне интересно, вокруг чего крутится твой мир, Джиф Вердон, ты глубоко заблуждаешься! Мне плевать!

– Тогда что тебе здесь надо? Отойди от моего грузовика!

– Не отойду. Пока не выскажусь.

– Мне плевать на то, что ты хочешь сказать. Отойди, пока я тебя не переехал.

Но Лекси сделала нечто совершенно противоположное: она протянула руку в открытое окно, повернула ключ зажигания и выключила двигатель.

– Не смей мне приказывать! – грозно зашипела она почти у самого его лица. – Даже думать не смей, что ты можешь приказывать или угрожать мне.

Она сделала паузу, чтобы втянуть в легкие побольше воздуху и как следует отчитать его. Но в глазах Джифа снова появилось такое страдание, что ее гнев внезапно утих и она положила ладонь на его щеку.

– Что случилось, милый? Что тебя мучает? – Он попытался стряхнуть ее руку, но у него ничего не вышло. – Поругаться мы можем и позже. Скажи мне, что случилось.

– Я думал о Джинни, – с трудом проговорил он. – Лекси, ведь от нее ни слова. Ни единого слова. Я не знаю, что еще можно сделать. Не знаю, что говорить родным. Я даже не знаю, что чувствовать.

– Я понимаю. – Она открыла дверцу и решительно взяла его за руку. – Пойдем.

– У меня работа.

– Хоть раз в жизни сделай, как я говорю! Пойдем со мной.

Лекси тянула его, пока он не вылез из машины, а потом, не говоря ни слова, отвела за дом в тень и усадила в гамак на веранде. Сама она села рядом, обняла его одной рукой и прижала голову к своему плечу.

– Просто отдохни немного.

– Хорошо еще, что я не думаю об этом непрерывно, – прошептал он. – Если все время думать, можно сойти с ума.

– Я знаю. – Лекси взяла его руку в свои. – Боль подкрадывается время от времени и терзает так сильно, что кажется, невозможно выдержать. Но выдерживаешь… до следующего раза.

– Я знаю, что говорят на острове. «Она потеряла голову и сбежала с мужчиной». Мне было бы легче, если бы я мог в это поверить.

– Не было бы легче. Все равно очень больно, уж я-то знаю. Когда мама пропала, я все время плакала и звала ее. Я думала, что, если буду много плакать, она услышит и вернется. А когда подросла, стала думать, что она не любит меня, и решила, что тоже не буду ее любить. Я перестала плакать, но боль осталась до сих пор.

– Я все ждал, что она пришлет какую-нибудь дурацкую открытку из Диснейленда или еще откуда-нибудь. Тогда я мог бы просто злиться на нее, а не сходить с ума от страха.

Лекси попыталась представить себе Джинни на ярком глупом аттракционе, заливающуюся смехом, и у нее это отлично получилось. Очень правдоподобная картинка.

– Да, это было бы похоже на нее.

– Но никакой открытки я не получил… – Джиф пристально смотрел на их переплетенные пальцы. – А только что сорвал зло на Брайане. Глупо.

– Не переживай. У Брайана достаточно толстая шкура.

– А у тебя? – Он откинулся и рассеянно воткнул в ее спутанные волосы торчащую шпильку.

– Все мы, Хэтуэи, крепче, чем кажемся.

– Все равно мне стыдно. – Он поднял их сплетенные руки и поцеловал суставы ее пальцев. – Как ты думаешь, нам обязательно ругаться позже?

– Думаю, необязательно. – Лекси легко поцеловала его, улыбнулась и сразу услышала, что в деревьях над нею поют птицы, почувствовала аромат цветов, такой сладкий, такой приятный. – Потому что я скучала по тебе. Чуть-чуть.

У нее перехватило дыхание, когда он притянул ее к себе, прижался лицом к ее горлу.

– Ты мне необходима, Лекси. Необходима.

Когда она снова смогла дышать, ее дыхание было прерывистым, поверхностным, пальцы судорожно вцепились в плечи Джифа. Затем она резко отпрянула, вскочила и повернулась к нему спиной, изо всех сил пытаясь обуздать свои чувства.

Джиф потер лицо и беспомощно опустил руки.

– Что я опять сделал не так? Почему ты каждый раз отшатываешься от меня?

– Я не отшатываюсь. – Лекси пришлось прижать пальцы к губам, чтобы остановить их дрожь, и только потом она повернулась к нему. Ее сердце бешено колотилось, слезы подступили к глазам, и она с трудом различала Джифа. – За всю мою жизнь – всю мою жизнь, Джиф! – никто никогда не говорил мне этого. Разве что какой-нибудь мужчина, который хотел затащить меня в постель.

Джиф быстро поднялся.

– Я не секс имел в виду! Лекси…

– Я знаю, – она нетерпеливо заморгала, смахивая слезы: ей хотелось видеть его отчетливо. – Я знаю, что не секс. И я не отшатываюсь, я просто пытаюсь взять себя в руки, чтобы не свалять дурака.

– Я люблю тебя, Лекси, – Сказал он тихо и медленно, чтобы она поверила. – Я всегда любил и всегда буду любить тебя.

Лекси крепко сжала веки. У нее закружилась голова. Ей хотелось навсегда запечатлеть в памяти этот момент. Все: каждый звук, каждый запах, каждое чувство. Потом она бросилась в объятия Джифа и спрятала лицо на его груди.

– Держи меня. Держи меня крепко, Джиф! Неважно, что я делаю, неважно, что я говорю, никогда не отпускай меня!

– Алекса… – Потрясенный, он прижался губами к ее волосам. – Я всегда держал тебя. Ты просто не знала.

– Я тоже люблю тебя, Джиф. Даже не могу вспомнить, когда не любила. И это всегда злило меня.

– Ничего, ничего… Все хорошо, милая, – улыбаясь, он крепче прижал ее к себе. – Злись на здоровье. Я не возражаю, пока ты меня любишь.

В своей спальне Джо осторожно положила телефонную трубку на рычажки аппарата. Бобби Бэйнз наконец связался с ней. И кое-что действительно прояснилось…

Он не брал фотографию из ее квартиры!

– Но ты ведь видел ту карточку среди фотографий? Вспомни: обнаженная женщина. Она похожа на меня, но это была не я. Я держала ту фотографию в руках. Я подняла ее с пола. Ты должен был видеть ее.

Ее собственный срывавшийся в панике голос до сих пор звенел в ее ушах – как и нерешительный, встревоженный голос Бобби.

– Извини, Джо. Я не помню такого снимка. Только те, на которых ты. Там не было… обнаженной натуры. По крайней мере, я не заметил.

– Он был там. Я уронила его. Он упал лицевой стороной на другие фотографии. Он был там, Бобби. Подумай минутку, вспомни.

– Может, и был… то есть, раз ты говоришь, что видела его.

Он просто жалел ее и хотел утешить. Но его голос звучал неубедительно.

Джо отвернулась от телефона. Ее трясло, ноги подкашивались, но она не раскаивалась в том, что просила его позвонить. Лучше знать правду. Гораздо лучше. Вот только теперь ей придется жить с этой правдой…

Джо выглянула в окно спальни и увидела сестру и Джифа. Они здорово смотрятся вместе, решила она. Молодые, красивые, слившиеся в объятии среди моря цветов под жарким солнцем. Мужчина и женщина, излучающие любовь и чувственность.

Они выглядят так естественно, так непринужденно… Ну почему она сама не может быть такой же естественной?

Нэтан совершенно ясно дал понять, что хочет ее. При этом он достаточно деликатен: не торопит, не подталкивает, кажется, даже не сердится, что она сохраняет дистанцию… «Но почему я это делаю? – недоумевала Джо, следя, как Джиф поднимает голову, наклоняется к лицу Лекси. – Почему не позволяю себе расслабиться?»

Нэтан возбуждал ее, когда он был рядом, она чувствовала, как что-то закипает у нее внутри, намекая на новые, более яркие и глубокие наслаждения… если она даст себе волю.

Почему же она боится?

Джо раздраженно отвернулась от окна. Она знала ответ. Все это происходит потому, что в последнее время она не доверяет себе. Следит за собственными движениями, пытается беспристрастно проанализировать каждый свой поступок. О, физически она чувствует себя гораздо лучше. Ночные кошмары и приступы безотчетной паники, бросающие ее в липкий, холодный пот, становятся все реже.

Но…

Не исчезает сомнение, страх, что она на самом деле психически больна. Иначе почему она продолжает так ясно видеть ту фотографию, фотографию мертвой женщины? Иногда ей кажется, что это – ее мать, а иногда – что это она сама. Широко раскрытые глаза, белая, как воск, кожа… Она прекрасно помнит ту кожу, гладкую и бледную. Помнит все тени, помнит волосы, не просто разметавшиеся, а искусно уложенные, имитирующие небрежную волну. Помнит изящную кисть, тонкую руку, согнутую в локте и прикрывающую грудь. И застенчивый поворот головы, словно в легком сне.

Как она может так ясно видеть то, чего никогда не существовало?

Только по одной причине: она еще очень далека от выздоровления. Она не имеет права даже думать о Нэтане! Она ни о ком не имеет права думать… пока не будет твердо стоять на ногах.

И тут же Джо призналась себе, что это всего лишь предлог.

Она его боится – вот в чем дело! Она боится, что он станет слишком много для нее значить и ситуация выйдет из-под ее контроля. И что он ожидает от нее больше, чем она может ему дать.

Джо сознавала, что Нэтан уже вызвал в ней чувства, которые никто раньше не вызывал. Так что же получается? Что она пытается выдать за разумную осторожность собственную трусость?

Но она устала от бесконечных рефлексий и от страха! Неужели нельзя хоть раз последовать примеру сестры? Поддаться порыву, ухватить то, что само идет в руки.

Господи, ей необходимо поговорить с кем-то, побыть с кем-то! С кем-то, кто мог бы хоть ненадолго изгнать ее тревоги и неуверенность в себе.

Так почему не с Нэтаном?

Чтобы не дать себе передумать, Джо бросилась из комнаты, впервые забыв захватить фотоаппарат. Но в этот момент ее окликнула Кейт, и она раздраженно остановилась в дверях кабинета.

– Я ухожу!

– Подожди минутку, хочу с тобой посоветоваться. – Кейт, сидевшая за заваленным бумагами столом, вытащила из-за уха карандаш. – Пытаюсь разобраться в брони на осень. Пришла заявка на проведение свадьбы в «Приюте» в октябре. Мы никогда с этим не сталкивались. Они хотят устроить здесь и свадебную церемонию, и прием, и чтобы угощение готовил Брайан. Хорошо бы выяснить, как проводят подобные мероприятия.

– Конечно, Кейт, но сейчас я действительно ухожу.

– Извини, – Кейт снова сунула карандаш за ухо и рассеянно улыбнулась. – Я занимаюсь этим все утро и совсем забыла отдать тебе твою почту. А тут еще телефон постоянно трезвонит…

Словно в доказательство этого заявления, телефон зазвонил снова, а второй аппарат за спиной Кейт засигналил, что поступает факс.

– Ну вот, не одно, так другое, черт побери. Милая, возьми сама свой пакет. – Кейт подняла телефонную трубку – Гостиница «Приют», чем могу вам помочь?

Джо уже не слышала ничего, кроме жужжания огромного пчелиного роя в собственных ушах. Она медленно шагнула вперед, и ей показалось, что воздух запустевает, обволакивая ее плотной пеленой. На жестком коричневом конверте печатными буквами было написано ее имя и адрес.

В верхнем углу предупреждение: «ФОТОГРАФИИ. НЕ СГИБАТЬ».

Не открывай! – сказала она себе. Выбрось в мусорную корзину, не заглядывай внутрь… Но ее пальцы уже ломали печать, отдирали клапан. Переворачивая конверт и нетерпеливо вытряхивая фотографии на пол, Джо не слышала удивленного возгласа Кейт. Тихо всхлипнув, она упала на четвереньки, стала разгребать фотографии, отбрасывая их одну за другой, отчаянно пытаясь найти ту. Ту самую.

Кейт решительно бросила трубку, не дослушав очередной заказ, и вылетела из-за стола.

– Джо! Что с тобой? Джо Эллен, что случилось? В чем дело? – спрашивала она, подхватывая Джо под руку и изумленно глядя на дюжины фотопортретов племянницы.

– Он был здесь! Он здесь, здесь!

Джо снова переворошила фотографии. Вот она на пляже. Вот спит в гамаке. Вот она в болотистой низине за дюнами, вот устанавливает штатив в солончаках.

Но где та фотография? Где та страшная фотография?

– Она должна быть здесь! Должна.

Встревоженная Кейт обхватила Джо за плечи и хорошенько встряхнула ее,

– Перестань! Немедленно! Немедленно прекрати! – Она подтащила Джо к креслу, толкнула в него и прижала ее голову к коленям. – Дыши. Просто дыши и больше ничего. Не смей терять сознание. Не шевелись. Ты меня слышишь? Сиди и не двигайся.

Кейт бросилась в ванную комнату, наполнила стакан водой, смочила тряпку. Когда она примчалась обратно в кабинет, Джо сидела так, как она ее оставила. Кейт с облегчением опустилась на колени и приложила холодную тряпку к затылку Джо.

– Ну вот, только не волнуйся.

– Я не собираюсь терять сознание, – пробормотала Джо.

– Вот и отлично. А теперь медленно откинься и выпей немного воды. – Кейт поднесла стакан к губам Джо и держала, пока Джо пила. Постепенно мертвенно-бледные губы снова обрели цвет. – Ты можешь объяснить мне, в чем дело?

– Фотографии… – Джо откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. – Я не убежала. Мне не удалось от него убежать.

– От кого, милая?

– Не знаю… Мне кажется, я схожу с ума.

– Чепуха, – резко возразила Кейт.

– Не чепуха. Это уже было однажды…

– Что ты имеешь в виду?

Джо закрыла глаза. Легче сказать сейчас.

– Несколько месяцев назад у меня был нервный срыв.

– О, Джо Эллен! – Кейт опустилась на подлокотник кресла и начала гладить волосы Джо. – Милая, почему ты не рассказала мне, что болела?

– Просто не смогла. Все так навалилось, и я не выдержала. Стали приходить фотографии.

– Такие, как эти?

– Да. Но сначала это были глаза. Только мои глаза.

«Или ее глаза? – содрогаясь, подумала Джо. – Наши глаза…»

– Какой ужас. Это кого угодно напугает, Джо.

– Сначала я не очень испугалась. Я решила, что кто-то просто пытается привлечь мое внимание, чтобы я ввела его в мир профессиональной фотографии.

– Вероятно, так оно и есть, но он выбрал ужасный способ. Ты должна была обратиться в полицию!

– И сказать им, что кто-то посылает мне фотографии? Они бы просто посмеялись надо мной. – Джо снова открыла глаза. – Я думала, что смогу справиться. Просто не обращать внимания, просто привыкнуть. Но потом такой конверт, как этот, пришел по почте. Там было полно моих изображений и еще одна фотография – не моя… Но я ошиблась! – вскрикнула Джо.

Никуда не денешься. Приходится признать. Признать очевидное.

– Я ее вообразила, Кейт. Такой фотографии не существовало. Но я видела ее так ясно, она была такая страшная… В общем, я сорвалась.

– И поэтому ты вернулась домой.

– Я должна была бежать. Я думала, что смогу убежать. Но не смогла. Эти снимки сделаны здесь, на острове. Он был здесь, следил за мной.

– И эти фотографии отправятся в полицию. – Кипя от ярости, Кейт вскочила и схватила конверт. – Почтовый штемпель Саванны. Трехдневной давности.

– Какая разница, Кейт?

– Мы ничего не узнаем, если будем сидеть сложа руки.

– Он сейчас может быть где угодно. Он мог вернуться на остров. – Джо вцепилась в волосы, затем уронила руки на колени. – Мы что, попросим полицейских допрашивать всех, у кого есть фотоаппарат?

– Если возникнет такая необходимость, – невозмутимо ответила Кейт. – Наверняка можно выяснить, какой камерой это снято, где и когда отпечатаны фотографии. Это лучше, чем сидеть и дрожать от страха, не так ли? Джо Эллен, возьми себя в руки.

– Я просто хочу, чтобы этого не было…

– Тогда нужно что-то делать. Джо, мне стыдно за тебя! Ты позволяешь изводить себя, сдаешься без драки. – Кейт схватила наугад одну из фотографий и протянула ее Джо. – Когда это снято? Посмотри, подумай.

Джо взяла фотографию и пристально посмотрела на нее. Ладони сразу стали влажными, но она заставила себя критически оценить фотографию, и это помогло. Она заметила, что снимок не очень четкий. Неудачное освещение, поперек ее тела проходит резкая тень. Раньше он работал гораздо профессиональнее…

– Я думаю, он спешил. Это снято в солончаках, там место довольно открытое, а он явно не хотел, чтобы я его заметила.

– Хорошо. Умница. Когда ты была там последний раз?

– Кажется, позавчера. Но я тогда не брала штатив. – Она нахмурилась, стараясь сосредоточиться. – Очевидно, это было недели две назад. Нет, три. Три недели назад. Я была там в отлив, океан оставлял за собой такие причудливые лужицы… Дай-ка мне другой снимок.

– Посмотри, вот этот мне даже нравится. – Кейт протянула фотографию, где Джо свернулась на коленях отца, и попыталась ободряюще улыбнуться. Узорчатая тень придавала снимку почти сказочный вид.

– Кемпинг… – прошептала Джо. – Тот день, когда меня заперли в душе, а папа выпустил. Так, значит, это были не дети! Это был он! Мерзавец запер меня там, а потом слонялся поблизости и ждал.

– Стало быть, почти две недели назад: в тот день пропала Джинни.

Джо снова опустилась на колени, но теперь она не паниковала. Руки ее не дрожали, голова работала. Она хладнокровно перебирала фотографии.

– Я не уверена в каждом снимке, но те, что я точно могу определить, сделаны не позднее, чем две недели назад. Скорее всего и остальные фотографии сняты тогда же. Он придержал их и послал не сразу. Почему?

– Очевидно, ему требовалось время, чтобы отпечатать их, выбрать, какие послать. Вряд ли он занят только тем, что фотографирует тебя. Должен же он где-то работать.

– Нет, я думаю, он свободно распоряжается своим временем. Он фотографировал меня на Хаттерасе и в Шарлотте. День за днем. Скорее всего он нигде не работает.

– Ну вот что. Бери сумочку. Мы немедленно отправляемся на материк – на нашем катере. И все эти фотографии мы везем в полицию.

– Пожалуй, ты права. Это лучше, чем умирать от страха. – Джо очень аккуратно сложила фотографий в конверт. – Прости меня, Кейт.

– За что?

– За то, что я тебе ничего не рассказала. Не доверилась тебе. Кейт протянула руку, чтобы помочь Джо подняться на ноги.

– Тут уж ничего не изменишь. Но начиная с данного момента всем в этом доме придется помнить, что мы – семья.

– Ох, Кейт, и почему только ты с нами связалась?

– Милая моя, – улыбнулась Кейт и похлопала Джо по щеке, – временами я сама задаю себе этот вопрос.

Глава 19

Лекси шла к дому, чуть не пританцовывая от счастья. Глаза ее сияли, улыбка была просто ослепительной.

– Эй, вы куда? – закричала она, когда из боковой двери появились Кейт и Джо

– Мы с Джо едем на материк по делу, – начала Кейт. – Вернемся к…

– Я с вами! – Лекси прошмыгнула в дом мимо Кейт, и та не успела ухватить ее за руку.

– Лекси, это не увеселительная прогулка.

– Пять минут! – отозвалась на ходу Лекси. – Через пять минут я буду готова.

– Ну и девчонка, – вздохнула Кейт. – Всегда хочет быть там, где ее нет. Пойду, скажу ей, что она остается.

– Не надо. – Джо крепче сжала оба конверта. – Пусть лучше она будет в курсе происходящего. Я думаю, ей следует проявлять больше осторожности, пока мы не выясним хоть что-нибудь.

У Кейт екнуло сердце, и она согласно кивнула:

– Пожалуй, ты права Я скажу Брайану, что мы уходим. Не волнуйся, девочка. – Кейт провела рукой по волосам Джо – Скоро мы все узнаем.

Лекси сдержала слово, так как очень боялась, что ее оставят дома. Понимая, что Кейт едва ли понравятся ее коротенькие шорты, она в рекордный срок переоделась в тонкие хлопчатобумажные брюки, тщательно причесалась и повязала волосы зеленым шарфом. Частная пристань «Приюта», где стоял моторный катер Хэтуэев, находилась к северу от паромного причала, и женщины отправились туда на машине. По дороге Лекси освежала макияж и болтала без умолку. К тому времени, как они поднялись на борт старого надежного катера, у Джо звенело в ушах.

Когда-то у них была сверкающая белая яхта с ярко-красной полосой – «Красавица Белл», отцовская гордость и радость

Невозможно сосчитать, сколько раз они всей семьей плавали на этой яхте вокруг острова, просто наслаждаясь морской прогулкой, или срывались на материк – за мороженым, в кино.

Джо вспомнила, как училась управлять той яхтой. Чтобы дочке было удобнее, отец ставил ее себе на ноги. Его ладони легко лежали на ее руках, сжимавших штурвал.

Чуть правее, Джо Эллен. Вот так. Ты просто прирожденный рулевой.

Но ту яхту Сэм продал через год после бегства Аннабелл. А все последующие катера имен не удостаивались. И семья больше не совершала долгих совместных прогулок…

Однако Джо не забыла порядок действий. Пока Кейт и Лекси отвязывали катер, она проверила уровень топлива и автоматически расставила ноги, приспосабливаясь к легкому покачиванию палубы. Ее руки легко легли на штурвал. Когда мотор завелся с полуоборота и тихо заурчал, она улыбнулась.

– Вижу, папа хорошо ухаживает за катером.

– Он перебрал мотор зимой. – Кейт села и постаралась успокоиться, машинально теребя золотую цепочку, украшавшую накрахмаленную хлопчатобумажную блузку. Пусть девочка управляет катером, решила она. Не останется времени на волнения. – Знаешь, я подумываю о покупке нового катера, более современного и вместительного. Мы могли бы предлагать отдыхающим экскурсии вокруг острова с остановками в бухтах Дикой Лошади и Белой Цапли. Что-нибудь в таком роде. Конечно, тогда пришлось бы нанять лоцмана.

– Папа лучше всех знает остров и окрестные воды, – заметила Джо.

– Конечно. – Кейт пожала плечами. – Но стоит мне завести этот разговор, как он начинает что-то бормотать себе под нос и тут же находит какое-нибудь неотложное дело. Сэма Хэтуэя нелегко раскачать.

– Ты могла бы сказать, что так ему легче будет контролировать происходящее на острове. – Джо взглянула на компас и направила катер через пролив. – Он был бы уверен, что никто не топчет траву, не нарушает экосистему. Ни один наемный работник не будет таким заботливым, таким бдительным, как папа.

– Пожалуй, ты права. Надо будет попробовать.

– Предлагаю просто купить новый катер и поставить его перед фактом, – вступила в разговор Лекси. – А потом ты мимоходом скажешь, что тебе необходимо найти подходящего лоцмана. Не просто знающего и опытного, а такого, который понимает хрупкость окружающей среды и смог бы объяснять туристам, почему остров сохранил свою первозданную чистоту. Джо и Кейт ошеломленно уставились на Лекси, и та развела руками.

– И почему, глядя на меня, все удивляются, что перед ними разумное существо? Просто нужно уметь управлять людьми, вот и все. Если ты скажешь, что туристов надо воспитывать, учить их уважать остров, оставлять все нетронутым и тому подобное, он не только согласится, но в конце концов решит, что это с самого начала была его идея.

– Ты хитрая девочка, Алекса, – сказала Кейт. – Я всегда восхищалась твоей хитростью.

– Остров для папы – самое важное. – Лекси оперлась о поручни и подставила лицо ветру. – Воспользовавшись этим, ничего не стоит обвести его вокруг пальца. Это элементарно. Джо, ты не могла бы разогнаться? Мы так тащимся, что я быстрее добралась бы до Саванны вплавь.

Джо уже хотела предложить Лекси прыгнуть в воду, но сдержалась и пожала плечами. Почему бы и нет? Почему бы не разогнать катер и не почувствовать хоть ненадолго полную свободу? Она оглянулась на береговую линию острова, на белый дом на холме и затем дала полный ход.

– Держитесь!

Катер резко рванул, Лекси взвизгнула, а затем откинула голову и расхохоталась. О боже, как же она любит путешествия! Мчаться куда-нибудь. Куда угодно.

– Быстрее, Джо! Ты всегда управлялась с этими корытами лучше нас всех.

Джо резко крутанула штурвал, на полной скорости повернув катер широкой плавной дугой. Кейт с бешено бьющимся сердцем вцепилась в поручни, но промолчала: пусть девочка расслабится и забудет о своих тревогах.

– Посмотри туда! – закричала Лекси. – Это рыбачья лодка Джеда Пендлтона. Джо, давай перевернем их. Пусть барахтаются у нас в кильватере.

– Джо Эллен, не смей делать ничего подобного! – Кейт с трудом подавила желание рассмеяться. – Веди себя прилично!

Девушки обменялись понимающими улыбками, что случалось с ними чрезвычайно редко.

– Да, мэм, – с подчеркнутым смирением пробормотала Джо, снизив скорость и просигналив рыбакам приветствие. – Я просто проверяла, как работает мотор и как катер слушается руля.

– Ну, ты проверила? – чопорно поинтересовалась Кейт. – Надеюсь, теперь мы доплывем до Саванны без всяких фокусов.

– Как же я хочу в Саванну! – Лекси обернулась и оперлась спиной о поручни. – До смерти хочется увидеть гуляющих людей, пройтись по магазинам… Почему бы нам всем не купить себе что-нибудь красивое? Вечерние платья! А потом устроить роскошный прием, нарядиться, поужинать с шампанским под музыку. У меня целую вечность не было нового платья.

– По-моему, твой гардероб и так уже трещит по швам, – заметила Джо.

– Ох, там одно старье. Неужели тебе не хочется чего-нибудь новенького, необычного? Пусть висит на всякий случай.

– Почему же? Я, например, давно хочу купить новую, современную фотовспышку, – сухо сказала Джо.

– Неужели тебе больше нравится наряжать свою камеру, чем себя? – Лекси наклонила голову к плечу. – Тебе необходимо что-нибудь дерзкое. Для разнообразия – синее. И шелковое белье! То-то Нэтан удивится, если ты когда-нибудь позволишь ему добраться до белья! Держу пари, ты тоже удивишься.

– Алекса! – Чтобы набраться терпения, Кейт мысленно посчитала до десяти. – Личная жизнь сестры тебя не касается.

– Какая у нее личная жизнь? Хотя, не спорю, Нэтан умирает от желания забраться в эти бесформенные джинсы с того самого момента, как увидел ее.

– Откуда ты знаешь, что он еще не забрался? – огрызнулась Джо.

По лицу Лекси расплылась кошачья улыбка.

– Потому что, как только он заберется, ты не будешь такой напряженной.

– Если для снятия напряжения нужен всего лишь быстрый секс, странно, что ты до сих пор не лежишь в коме.

Лекси только рассмеялась и снова подставила лицо ветру.

– Ну, к твоему сведению, дорогая, в последние дни я чувствую себя необыкновенно расслабленной. Чего никак нельзя сказать о тебе!

– Лекси, довольно, – тихо сказала Кейт. – Мы едем на материк не за покупками. Мы едем потому, что у твоей сестры неприятности. Я не хотела брать тебя в Саванну, но Джо решила, что ты должна все знать, чтобы эти неприятности не коснулись тебя.

– О чем ты говоришь? – Лекси выпрямилась. – Что случилось?

– Сядь, – приказала Кейт, доставая конверты. – И мы все тебе расскажем.

Десять минут спустя Лекси перебирала фотографии. Внутри у нее все сжималось, но руки не дрожали, и мыслила она ясно.

– Он преследует тебя.

– Ты считаешь, что можно так сказать? – Джо не отрывала глаз от материка в легкой дымке на горизонте.

– Конечно! И именно так ты должна представить все полиции. Против преследования существуют законы. В Нью-Йорке я знала одну женщину, которую не оставлял в покое бывший дружок. Появлялся неожиданно, звонил, в общем – преследовал повсюду. Она полгода жила в страхе, пока полиция не приняла меры. Люди не должны жить в страхе!

– Она, по крайней мере, знала, кто ее преследует, – заметила Джо.

– Ну а тебе придется это выяснить. – Фотографии жгли руки, и Лекси отложила их. – Может быть, ты с кем-нибудь порвала отношения незадолго до того, как это началось?

– Нет, я ни с кем не встречалась.

– Не может быть. Ходила же ты с кем-то обедать, ужинать, на выставки.

– Но это были не свидания.

– Не понимай меня так буквально. Твоя проблема в том, что ты видишь только черное и белое. Точно как на твоих фотографиях. Но даже на них есть разные оттенки серого, не правда ли?

Джо нахмурилась, не желая признаваться себе, как ошеломило ее сравнение сестры.

– Я не вижу…

– Вот именно! – Лекси кивнула. – Представь себе список знакомых мужчин, вспомни, кто из них в последнее время приглашал тебя куда-нибудь. Или просто как-то особенно смотрел…

– Я была очень занята весь последний год. Едва ли был такой мужчина.

– Ладно. Это даже к лучшему: увеличиваются шансы найти того, кто нам нужен. – Лекси скрестила ноги и погрузилась в мыслительный процесс, выстраивая в голове сюжетную линию. – Может быть, кто-то из твоего дома в Шарлотте всякий раз пытался завести разговор, когда вы случайно сталкивались в вестибюле? Посмотри на все непредвзято. Женщина всегда знает, когда мужчина интересуется ею. Даже если он ей совершенно неинтересен.

– Я не обращала особого внимания.

– Ну так обрати сейчас! И подумай. Я же не могу вспомнить за тебя! Главное – контролировать ситуацию. Он не должен знать, что ты боишься. Не должен злорадствовать, что способен снова загнать тебя в больницу. – Лекси встала и сильно встряхнула Джо за плечи. – Думай! Ты всегда была самой умной из нас. Воспользуйся своими мозгами.

– Дай-ка мне штурвал, Джо. – Кейт ласково отцепила напряженные пальцы Джо от руля. – Присядь, переведи дух.

– Дух она переведет позже. А сейчас она должна думать.

– Лекси, отстань от нее!

– Нет, – Джо покачала головой. – Нет, она права. – Повернувшись к Лекси, она окинула долгим, внимательным взглядом сестру, которую всегда считала вертихвосткой, но на этот раз увидела в ней основательность и надежность. – Ты задаешь совершенно правильные вопросы… те, которые я не догадалась задать себе сама. Думаю, когда я приду в полицию, они начнут спрашивать то же самое.

– Скорее всего.

Джо судорожно вздохнула.

– Тогда помогай мне!

– Именно это я и делаю. Давай сядем, – Лекси взяла Джо за Руку, усадила и села рядом. – Итак, сначала думай о мужчинах.

– Их немного. Они не летят на меня, как мухи на мед.

– Летели бы, если бы ты хотела, но это другая проблема, – Лекси небрежно взмахнула рукой, решив, что этим можно будет заняться позднее. – Есть кто-нибудь, с кем ты контактируешь регулярно?

– Единственный мужчина, кого я вижу регулярно, – мой студент. Кстати, именно Бобби отвез меня в больницу. Он был со мной, когда пришел последний конверт по почте.

– Поразительно удачное совпадение! Ты не видишь в этом ничего подозрительного? Джо широко раскрыла глаза.

– Бобби?! Это смешно!

– Почему? Ты сказала, что он твой студент. То есть он тоже фотограф. Он умеет пользоваться фотоаппаратом, проявлять пленки… Держу пари, он всегда знает, где ты находишься, знает твой распорядок дня во время командировок.

– Конечно, но…

– Иногда он ездит с тобой. Так?

– Разумеется. Это входит в профессиональную подготовку.

– И, вероятно, он к тебе неравнодушен.

– Глупости! Хотя вначале он, кажется, был немного увлечен…

– Неужели? – Лекси подняла брови. – Ты, надеюсь, пошла ему навстречу?

– Лекси, ему двадцать лет!

– Ну и что? – Лекси пожала плечами – Ладно, пусть даже ты не спала с ним, но он был частью твоей жизни. Он был в тебя влюблен, он знал, где ты находишься, знал твой распорядок, а главное – умеет пользоваться камерой. Я бы сказала, что он занимает в нашем списке первое место.

Джо нахмурилась. Подозревать Бобби было ужасно. Еще ужаснее, чем иметь дело с безымянным преступником.

– Лекси, он заботился обо мне, он отвез меня в больницу…

Но Бобби сказал, что не видел фотографию, вспомнила Джо, и мышцы ее живота болезненно сжались. Они были в лаборатории вдвоем, он должен был видеть ее и тем не менее сказал, что не видел…

– Он знает, что ты вернулась в «Приют»?

– Да, я… – Джо осеклась и закрыла глаза. – Да, он знает, где я. О боже, он знает, где я! Постой. Только сегодня утром я с ним разговаривала. Он звонил мне.

– Зачем он звонил? – спросила Лекси. – Что он тебе сказал?

– Я оставила ему сообщение. Просила связаться со мной. Я хотела… Мне нужно было кое о чем спросить его. Сегодня он перезвонил.

– Откуда он звонил? – спросила Кейт, бросив на девушек быстрый взгляд через плечо.

– Я не спросила… – огромным усилием воли Джо обуздала нахлынувший страх. – Но какой ему смысл посылать эти фотографии? Я работала с ним несколько месяцев, и он никогда…

– Не волнуйся. Я ведь не утверждаю, что это наверняка он, – Лекси успокаивающе положила руку на плечо Джо. – Кто еще знает, что ты здесь?

– Мой издатель, управляющий домом… – Джо потерла висок. – Да мало ли кто? Знают в почтовом отделении, знает врач, лечивший меня в больнице.

– То есть любой, кто хотел бы узнать, мог выяснить. Но Бобби все-таки пока остается на первом месте.

– Меня тошнит от одной этой мысли, Я чувствую себя предательницей. Хотя звучит логично… – Джо пожала плечами и глубоко вздохнула. – Он довольно прилично фотографирует… если не спешит. У него большие способности. Правда, в лаборатории он иногда делает ошибки. Это могло бы объяснить, почему некоторые снимки не так хороши, как другие.

– А чем они плохи? – Лекси с любопытством взяла несколько снимков.

– На некоторых слишком резкие тени, другие плохо откадрированы. Видишь? – Джо указала на тень, падающую на ее плечо на одном из снимков. – Или этот. Нечеткий, контуры размыты. Некоторые отпечатки зернистые. Скорее всего он использовал очень чувствительную пленку, а потом слишком сильно увеличил. Есть тусклые отпечатки – недодержанные негативы. А другие просто слабые в художественном отношении: видно, что автору недостает таланта.

– На мой взгляд, ты просто придираешься. Ты хорошо получилась почти на всех.

– Композиция не так тщательно продумана, не так искусна, как в Шарлотте и на Хаттерасе. – Нахмурившись, Джо снова перебрала фотографии одну за другой. – Такое впечатление, что чем позднее сделана фотография, тем меньше в ней профессионализма, творчества. Как будто он становится все небрежнее… или у него пропадает интерес. Посмотри сюда. На снимок, где я сплю в гамаке. С приличным оборудованием и некоторыми способностями его мог бы сделать студент-первокурсник. Объект расслаблен, не подозревает, что его фотографируют, освещение хорошее, кроны деревьев рассеивают свет. Это очень простой снимок: композиция уже готова. Но вот этот – на пляже. Он должен был использовать желтый светофильтр, чтобы убрать блеск, смягчить тени, выделить облака. Это основы! Но он не стал утруждать себя и потерял фактуру, драматичность. Элементарная небрежность. Прежде он никогда не допускал подобных ошибок.

Джо быстро вынула фотографии из другого конверта.

– Посмотри, вот другой пляжный снимок, сделанный на Хаттерасе. Похожий ракурс, но он не спешил, воспользовался светофильтром, и сразу другая фактура. А как он удачно поймал взлетевшие на ветру волосы, чайку, только-только вынырнувшую из воды… Это хорошая фотография, по-настоящему хорошая. Отличное приобретение для любой выставки или галереи. Последний снимок по сравнению с этим бледный и невыразительный.

– Бобби был с тобой в командировке? На Хаттерасе?

– Нет. Я работала одна.

– Но там ведь довольно много народа, ты могла не заметить его. Особенно если он изменил внешность.

– О, Лекси, что ты говоришь?! Неужели ты думаешь, что я не заметила бы парня в больших очках и с приклеенным носом?

– Глупости. С хорошим гримом, в парике, изменив походку и осанку, я могла бы подойти к тебе на улице, и ты бы меня не узнала. Не так трудно казаться кем-то другим. – Лекси улыбнулась. – Я это делаю постоянно. Твой студент мог покрасить волосы, надеть шляпу, очки. Наклеить усы и бороду или сбрить свои… Ладно. Мы точно знаем одно: тот, кто фотографировал тебя, был в Хаттерасе и был здесь, на острове.

Джо медленно кивнула.

– Как ты думаешь, может быть, он уже уехал?

– Не исключено. – Лекси накрыла ладонью руку Джо. – Но мы будем настороже.

Джо опустила глаза. Как грустно, что пожатие теплой крепкой ладони сестры так удивляет ее!

– Нужно было раньше рассказать вам обеим. Мне стало бы гораздо легче. Но я хотела справиться сама.

– Тоже мне, удивила! – беспечно ответила Лекси. – Кузина Кейт, можешь себе представить, чтобы наша Джо, такая робкая и зависимая, хотела сама с чем-то справиться?

– Очень остроумно! – пробормотала Джо. – Но я и подумать не могла, что ты захочешь помочь мне.

– Кейт, еще новости! – воскликнула Лекси, не сводя глаз с Джо. – Информация поступает непрерывным потоком. Оказывается, я не только разумное существо, но еще и способное на сочувствие!

– Лекси, перестань! А впрочем, я, вероятно, заслужила весь этот сарказм. Хотя поверь мне на слово: твой сарказм не сравнится с моим собственным.

Прежде чем Лекси успела ответить, Джо взяла ее за руку, сплела свои пальцы с пальцами сестры.

– Мне было стыдно. Этот стыд оказался еще сильнее страха. Я не хотела, чтобы вы все знали о моем нервном срыве.

Лекси было очень жалко Джо, и все-таки она самодовольно усмехнулась.

– Очень глупо, Джо Эллен. Мы – южане. И, как все южане, больше всего гордимся семейными сумасшедшими. Это янки прячут своих психов по чердакам. Я права, кузина Кейт?

Восхищенная своим самым младшим птенцом, Кейт оглянулась.

– Да, Лекси. Хорошая южная семья поддерживает своих чокнутых родственников и выставляет их на всеобщее обозрение в главной гостиной рядом с лучшим фарфором.

Джо невольно рассмеялась.

– Я не псих, не чокнутая.

– Пока еще. – Лекси дружески сжала руку Джо. – Но если будешь продолжать в том же духе, то закончишь, как прабабушка Лида. Насколько я помню, она днем и ночью носила расшитое стеклярусом вечернее платье и заявляла, что вот-вот явится Фред Астер и пригласит ее на танцы. Немного усилий – и ты затмишь ее славу.

Джо снова засмеялась, и на этот раз смеялась долго, от души.

– Может, мы действительно все-таки пройдемся по магазинам? И я попробую найти себе вечернее платье. Так, на всякий случай.

– Только помни: твой цвет – синий. – Зная, что ей это легче, чем Джо, Лекси крепко обняла сестру. – Джо Эллен, когда ты приехала, я забыла кое-что сказать тебе.

– Что?

– Добро пожаловать домой.

Женщины вернулись в «Приют» только в седьмом часу вечера. В конце концов они таки прошлись по магазинам и теперь были нагружены пакетами и коробками. Кейт все не переставала спрашивать себя, как Лекси удалось уговорить ее на этот отчаянный кутеж. Однако она уже знала ответ: после часа, проведенного в полицейском участке, им всем было просто необходимо чем-то побаловать себя.

Когда они проходили через кухню, Кейт была вполне готова к обвинительной речи Брайана. И действительно: ему хватило одного быстрого взгляда, чтобы увидеть многочисленные доказательства их предательства.

– Превосходно! Просто отлично! В ресторане занято целых шесть столиков, я по горло завален стряпней, а вы трое болтаетесь по магазинам. Мне пришлось вытащить Салли Броуди, чтобы обслуживать клиентов, а у нее нет ни капли мозгов. Даже папа смешивает коктейли! Которые, кстати, нам приходится подавать бесплатно, чтобы компенсировать отвратительное обслуживание… В довершение всего я только что сжег двух цыплят, потому что пришлось бежать в столовую: эта безмозглая Салли вывернула тарелку с креветками на колени Бекки Фитцсиммонс.

– Там Бекки Фитцсиммонс, а ты заставил Салли обслуживать ее? – Лекси чуть не покатилась со смеху и бросила на стол свои пакеты. – Неужели ты ничего не знаешь, Брайан Хэтуэй? Салли и Бекки – заклятые враги с тех пор, как поссорились из-за Джесса Пендлтона! Он почти полгода спал одновременно с ними обеими. Когда Салли это узнала, она налетела на Бекки после пасхальной службы прямо у церкви и обозвала ее шлюхой. Потребовалось трое сильных мужчин, чтобы растащить их. С удовольствием вспоминая эту сцену, Лекси развязала шарф и тряхнула головой, освобождая волосы.

– Так что тарелка креветок – еще ерунда. Тебе повезло, что Салли не схватила один из твоих ножей и не воздала Бекки по заслугам.

Брайан глубоко вздохнул, призывая на помощь все свое терпение.

– Да, в данный момент я чувствую себя счастливым. Бери блокнот и беги туда. Ты уже на час опоздала на смену.

– Брайан, это моя вина, – начала Джо, приготовившись к отражению новой атаки. – Мне нужна была Лекси, и, похоже, мы совсем забыли о времени.

– Я, например, не могу позволить себе роскошь забывать о чем бы то ни было. И нечего стоять посреди моей кухни и защищать Лекси! Она проявила полную безответственность! – Брайан с грохотом сорвал крышку со сковородки и перевернул грудку цыпленка. – И ты не пытайся ничего улаживать! – набросился он на Кейт. – У меня нет времени выслушивать твои оправдания.

– Я и не думала оправдываться, – холодно заявила Кейт. – Я вообще не собираюсь попусту тратить слова на человека, который так грубо разговаривает со мной.

Она вскинула голову и гордо удалилась в столовую помогать Сэму смешивать напитки.

– Это я виновата, Брайан, – повторила Джо. – Кейт и Лекси…

– Оставь, – Лекси беспечно махнула рукой. – Он все равно не будет тебя слушать. Брайан всегда считал, что знает все лучше всех.

Она схватила блокнот и выскочила из кухни.

– Взбалмошная, безответственная девчонка! – пробормотал Брайан.

– Не смей так говорить о ней. Ты ее совершенно не знаешь!

– Что я слышу?! Вы подписали мирный договор? Поразительно! Стоит женщинам купить вместе пару туфель, и они становятся закадычными подругами!

– Я знаю, что ты невысокого мнения о женщинах. Но если мы вернулись чуть позже, чем тебе хотелось бы, это еще не значит…

– Хотелось бы?! – Брайан вывернул цыпленка на тарелку и, стиснув зубы, сосредоточился на гарнире. Черт побери, он не позволит этим трем лентяйкам разрушать его бизнес! – Дело не в моих желаниях и не в том, что меня устраивает или не устраивает. Речь идет о деле, о сохранении репутации, которую мы завоевывали двадцать пять лет. Речь идет о том, что вы бросили меня в беде! Двадцать человек ждет, чтобы им быстро подали хорошую еду, а вы…

– Ладно, ты имеешь право на гнев, но злись на меня. Это я вытащила их на материк.

– Не беспокойся. – Он наполнил корзинку дымящимися кукурузными оладьями. – Я чертовски зол на тебя.

Джо посмотрела на уставленную кастрюлями плиту, нарезанные овощи на доске, груду посуды в раковине, на брата с его забинтованной рукой…

Да, они действительно бросили Брайана в беде. И не в первый раз. И не только его…

– Чем я могу помочь тебе?

– Ты можешь не болтаться у меня под ногами! – буркнул он, не глядя на нее. – У тебя это получается лучше всего, не так ли? Джо приняла удар, кротко признав свою вину.

– Да, полагаю, ты прав.

Она тихо выскользнула через заднюю дверь. Сегодня она почувствовала, что «Приют» не заперт для нее, как в ночных кошмарах, но дорога к нему, как прежде, изрыта и камениста.

Брайан прав. Ей всегда удавалось держаться отстранение и ловко избегать всех проблем, сотрясавших этот дом, оставляя их другим.

Даже сейчас она не была уверена, что хочет каких-то изменений.

Джо шла напрямик через лес. Если кто-то следит за ней, пусть следит, пусть щелкает свои сволочные фотографии, пока у него пальцы не онемеют. Она не собирается жить в страхе! Если он здесь, близко, пусть покажется! Сейчас. Сию же минуту.

Она остановилась, медленно повернулась и угрюмо всмотрелась в густые зеленые тени. Ничто сейчас не доставило бы ей большего удовольствия, чем хорошая драка.

– Я сильнее, чем ты думаешь! – громко сказала она и прислушалась к звуку собственного голоса, эхом вернувшегося к ней. – Почему бы тебе не выйти и не убедиться в этом? Ублюдок! – Она схватила толстую палку, ударила ею по ладони. – Ты, сукин сын. Думаешь, что можешь испугать меня пачкой дерьмовых фотографий?

Джо изо всех сил ударила палкой по дереву. Раздался негромкий звон, дятел слетел со ствола и пулей умчался прочь.

– У тебя поганая композиция и отвратительное освещение!

Ты ничего не смыслишь в настроении и фактуре! Десятилетний мальчишка лучше снимает дешевым «Кодаком»!

Сжав губы, сгорая от нетерпения, Джо ждала. Пусть кто-нибудь, кто угодно выйдет на тропинку. Пусть набросится. Она заставит его заплатить за все! Но вокруг не было слышно ничего, кроме шепота ветра в листве и щелканья пальмовых ветвей…

– Господи, я уже разговариваю сама с собой, – прошептала Джо. – С такой скоростью я к тридцати годам перещеголяю прабабушку Пендлтон…

Она отшвырнула палку и проследила, как та пролетела широкой дугой, перевернулась в воздухе и приземлилась с глухим ударом в густых кустах.

Джо не заметила, что палка упала в паре дюймов от поношенных кроссовок, на которые опускалась бахрома выцветших джинсов. Углубившись в лес, она не расслышала затрудненное дыхание и резкий шепот, дрожащий от бешенства:

– Еще не время, Джо Эллен! Еще не время. Я еще не готов. Но теперь ты так просто не отделаешься. Я причиню тебе боль! Я заставлю тебя пожалеть о твоих словах.

Он медленно выпрямился и сказал себе, что совершенно спокоен. Решив, что знает, куда она направляется, он пошел через лес, чтобы оказаться там раньше ее.

Часть III

Крепка, как смерть, любовь, люта, как преисподняя, ревность.

Песнь Песней Соломона

Глава 20

Джо не сознавала, что идет к Нэтану, пока не оказалась почти у самого его дома. Она остановилась, размышляя, не стоит ли изменить направление, и в этот момент сзади послышался глухой звук шагов. Джо содрогнулась от страха, кулаки ее сжались, мышцы напряглись. Она развернулась, готовая к атаке.

В сгустившихся сумерках тускло поблескивал ломтик луны, за высокой травой лениво плескалась река. Подняв крыльями ветер, взлетела и беззвучно исчезла из виду цапля.

И из лесной тени появился Нэтан.

Увидев Джо, он замедлил шаг и остановился. Его кроссовки и потрепанные края джинсов намокли от росы, поднявшийся к вечеру ветер разметал волосы. Заметив, что Джо замерла, сжав кулаки, Нэтан удивленно поднял брови:

– Напрашиваешься на драку?

Джо приказала пальцам разжаться, и они неохотно повиновались один за другим.

– Возможно.

Нэтан шагнул ближе и легонько стукнул ее кулаком в подбородок.

– Пожалуй, я смог бы одолеть тебя за два раунда. Хочешь проверить?

– Как-нибудь в другой раз.

Кровь, стучавшая в ее висках, начала успокаиваться. Какие у него широкие плечи, размышляла Джо. Очень удобное место, чтобы преклонить голову… для тех, кто привык полагаться на других.

– Брайан выгнал меня, – заявила она, засовывая руки в карманы. – И я решила прогуляться.

– Я тоже гулял, но уже нагулялся. – Он разжал кулак и погладил ее волосы. – А ты?

– Я еще не решила.

– Почему бы тебе не зайти в дом и не подумать там? Джо нахмурилась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Нэтан, ты приглашаешь меня в дом вовсе не для размышлений.

– Ты угадала. Я приглашаю тебя поужинать. – Без дальнейших церемоний он крепко взял ее за руку и повел к дому. – Так почему Брайан выгнал тебя?

– Обычная кухонная свара. Но на этот раз я действительно была виновата.

– Надеюсь, мы с тобой обойдемся без кухонных свар. Я поджарю бифштексы сам. – Нэтан впустил ее в дом и включил свет. – Правда, боюсь, что, кроме мяса, у меня найдется только замороженная картошка и белое «Бордо».

– Отлично. Можно воспользоваться твоим телефоном? Я должна предупредить, что задержусь… ненадолго.

– Пожалуйста. Не стесняйся.

Нэтан прошел к холодильнику и вынул из морозилки бифштексы, размышляя, почему Джо напряжена, как сжатая пружина. Слушая ее приглушенный голос, он выложил бифштексы в микроволновую печь и уставился на кнопки. Когда, понадеявшись на удачу, он уже собрался принять решение, Джо повесила трубку и подошла.

– Этот этап мне знаком, – сказала она и нажала подряд несколько кнопок. – Я – великий специалист по приготовлению блюд в микроволновой печи. Куда там Брайану!

– А у меня, признаться, получается лучше, когда на пакете написаны инструкции. Я включу гриль, а ты пока посмотри диски, если хочешь послушать музыку.

Джо прошла к угловому столику у дивана, на котором стоял стереомагнитофон и лежала стопка дисков. Похоже, он предпочитает традиционный, без выкрутасов, рок и старых мятежников вроде Бетховена.

А что предпочитает она? Мысли Джо метались, она никак не могла сосредоточиться и сделать выбор между классикой и современностью, романтикой и накалом страстей. Что ты хочешь? – нетерпеливо спрашивала она себя. Немедленно прими решение и выполни его!

– Решетка быстро нагреется, – сказал Нэтан, подходя к ней и вытирая руки о джинсы. – Если ты…

– У меня был нервный срыв, – внезапно выпалила Джо, словно бросившись с обрыва в реку. – Я считаю, что ты должен узнать об этом, пока у нас все не зашло слишком далеко. Там, в Шарлотте, я лежала в больнице. У меня была депрессия, глубокая депрессия. Потом я приехала сюда. Возможно, я сумасшедшая…

Глядя на ее горящие глаза, на крепко сжатые губы, Нэтан понял, что у него не больше пяти секунд на выбор правильной линии поведения.

– Есть разные типы помешательства. Одни бегают нагишом по улицам и призывают всех к раскаянию, других похищают пришельцы… Ты к какому типу принадлежишь?

Джо широко раскрыла глаза.

– Ты слышал, что я сказала?

– Да, я тебя слышал. Просто попросил разъяснений. Хочешь выпить?

Джо закрыла глаза. Вероятно, он сам сумасшедший. В таком случае неудивительно, что их тянет друг к другу…

– Я пока еще не бегала нагишом по улицам.

– Это хорошо. Иначе мне пришлось бы как следует подумать. – Глядя, как Джо вдруг заметалась по комнате, Нэтан решил, что лучше ее сейчас не трогать. Он вернулся к холодильнику, достал бутылку вина и стал открывать ее. – Значит, тебя похищали пришельцы. Это гораздо интереснее. Может, расскажешь, на кого они похожи?

– Я тебя не понимаю, – пробормотала она. – Я тебя совсем не понимаю. В моих мозгах две недели ковырялись психиатры! Я вообще не функционировала!

Нэтан невозмутимо налил вино в два стакана.

– Теперь ты вполне прилично функционируешь, – заметил он, передавая ей один из них.

– Ты же ничего не знаешь! Сегодня я снова чуть не сорвалась!

– Ты хвастаешься или жалуешься?

Джо проигнорировала его вопрос и снова заходила по комнате,

– А потом я отправилась по магазинам. Балансировать на грани эмоционального срыва и тут же броситься покупать белье – это не признаки стабильности!

– Какое белье?

Джо прищурилась и гневно посмотрела на него.

– Я пытаюсь объяснить тебе, что со мной происходит, а ты…

– Я слушаю. – Он воспользовался тем, что она оказалась рядом, и провел пальцами по ее щеке. – Джо, ты действительно думала, что я отшатнусь и предложу тебе уйти?

– Я не исключала такую возможность…

Джо показалось, что в ее легких совсем не осталось воздуха.

Нэтан прижался губами к ее лбу, и у нее защипало в глазах от подступивших слез.

– Тогда ты действительно сумасшедшая. Сядь и расскажи, что случилось.

– Я не могу сидеть.

– Хорошо. – Он оперся спиной о кухонный шкаф. – Постоим. Так что с тобой случилось?

– Я… Много чего. Я довольно напряженно работала, но дело не в этом. Напряжение можно использовать. Оно подгоняет, помогает сосредоточиться, и я всегда этим пользовалась. Я вообще люблю распределить время и точно следовать графику.

– То есть стихийность действий не относится к твоим сильным сторонам?

– Стихийность я ненавижу. Достаточно одного необдуманного поступка, и все сдвигается. Как потом вернуть контроль над ситуацией?

– Зато жизнь может преподнести неожиданный сюрприз, – заметил Нэтан. – Она становится более сложной, но очень часто – более интересной.

– Может быть, это правда, но я не искала интересной жизни. – Джо отвернулась. – Я хотела нормальной жизни! Однажды мой мир взорвался, и я так и не смогла собрать осколки. Поэтому я построила другой. Мне пришлось его построить.

– Из-за твоей матери? – тихо спросил Нэтан.

– Во всяком случае, так решили психиатры. Когда она нас бросила, ей было столько же лет, сколько мне сейчас. Она отказалась от меня, и врачи предположили, что я повторяю тот же цикл, отказываясь от себя… – Джо затрясла головой и снова повернулась к Нэтану. – Но все не так! Я жила с этим большую часть своей жизни и справлялась, черт побери! Я сделала свой выбор и пошла к своей цели по прямой, без малейших отклонений. Мне нравилось то, что я делала, я получала удовлетворение…

Нэтан почувствовал дрожь в руках и поставил стакан на стол.

– Джо Эллен, поступки других людей, как бы они ни были нам близки, не могут разрушить нашу личность. Каждый из нас что-то собой представляет – независимо ни от кого.

Джо закрыла глаза. Его слова принесли ей неожиданное облегчение.

– Именно это я сама себе говорю. Каждый день. Но тогда я стала видеть сны… У меня всегда были очень яркие сны, но те, последние, нервировали меня. Я плохо спала, плохо ела… Я даже не могу вспомнить, когда это началось – до или после того, как стали приходить фотографии.

– Какие фотографии?

– Кто-то начал посылать мне фотографии. Сначала только мои глаза. Только мои глаза! – Джо почувствовала озноб и обхватила себя за плечи. – Это было ужасно. Я пыталась не обращать внимания, но не могла. А потом пришел целый пакет моих фотографий. Дома, в командировке, на рынке. Повсюду, где я бывала. Он не отставал, он следил за мной. Но самое ужасное – мне показалось, что в том пакете была… В общем, у меня начались галлюцинации. Я запаниковала. И сорвалась.

Ярость вскипела в нем, ударила словно хлыстом.

– Какой-то ублюдок следил за тобой, преследовал, мучил, а ты винишь себя за то, что сломалась?

Его руки больше не дрожали, он притянул ее к себе.

– Я не выдержала.

– Прекрати. Сколько может выдержать человек? Сукин сын! Как он смел протащить тебя через этот ад?! – Нэтан уставился в какую-то точку за ее плечом, жалея, что не на ком сорвать гнев, некого поколотить. – Что сказали в полицейском департаменте Шарлотта?

– Я не заявляла в полицию в Шарлотте. Он рывком отстранил ее, и ее глаза удивленно распахнулись, когда она увидела, что его глаза пылают яростью.

– Какого черта?! Что значит – не заявляла? Ты просто позволила ему безнаказанно издеваться над тобой? Ты ничего не предприняла?

– Я сбежала. Я поняла, что не могу бороться. Я двигаться могла с трудом…

Нэтан заметил, что его пальцы буквально вонзились в плечи Джо, и отпустил ее. Схватив свой стакан, он отошел от нее и вспомнил, как впервые увидел ее на острове. Джо показалась ему тогда бледной, измученной. И эти воспаленные, несчастные глаза…

– Тебе необходимо было убежище. Она судорожно вздохнула.

– Да. Наверное. Но сегодня я узнала, что не удалось обрести его… Он был здесь! – Новая волна паники накрыла ее, и она нервно сглотнула комок в горле. – Он прислал мне фотографии из Саванны. Фотографии, сделанные на этом острове.

Нэтан почувствовал, что ярость с новой силой вцепилась в него острыми когтями. Пытаясь сохранить самообладание, он медленно повернулся к ней.

– Тогда мы найдем его. И мы его остановим.

– Я даже не знаю, на острове он сейчас или нет. Но мне кажется, что теперь я могу встретить его лицом к лицу. И я справлюсь.

– Тебе не придется справляться в одиночку, я просто не позволю тебе этого. Ты очень важна для меня, Джо Эллен. Мы встретим его вместе.

Он снова отставил стакан и обнял ладонями ее лицо.

– Я не позволю ему причинить тебе зло. Поверь мне. И она поверила. Пожалуй, слишком быстро, слишком безоговорочно поверила и поэтому попыталась дать задний ход:

– Приятно знать, что ты на моей стороне, но я должна найти силы и справиться сама.

– Нет. – Он опустил голову и нежно коснулся губами ее губ. – Нет…

Ее сердце снова затрепетало, но теперь это была паника совсем другого рода.

– В полиции сказали…

– Ты ходила в полицию?

– Сегодня. Я… – На мгновение она потеряла нить разговора, потому что его губы снова коснулись ее рта. – Они сказали, что разберутся, но особенно не в чем разбираться: ведь мне не угрожали.

– И тем не менее ты чувствуешь угрозу. – Его руки скользнули по ее плечам. – Этого более чем достаточно. Мы остановим его. – Он провел губами по ее щеке, виску, волосам и прошептал: – Я позабочусь о тебе.

В эту секунду Нэтан неожиданно осознал, что ему совершенно необходимо заботиться о ней, ограждать от беды, успокаивать. И еще была ему необходима уверенность: что бы он ни делал, это не порвет ту тонкую канву взаимоотношений, которую они только начали плести.

– Забудь обо всем, Джо. Расслабься хоть на один вечер. – Он слегка отстранил ее и внимательно всмотрелся в лицо. – Никогда не видел человека, который больше тебя нуждался бы в бифштексе и стакане вина.

Джо поняла, что он дает ей время, и благодарно улыбнулась.

– Звучит отлично. Было бы здорово не думать об этом хотя бы один час.

– Тогда я брошу бифштексы на решетку, а ты займись картошкой. И я буду рассказывать тебе о своем новом проекте, пока ты не заплачешь от скуки.

– Можешь попробовать, но меня не так-то легко довести до слез. – Джо повернулась к морозилке, открыла ее, но тут же снова захлопнула, так ничего и не достав. – Я должна тебе сказать, что не люблю секс.

Нэтан резко остановился в шаге от микроволновой печи, откашлялся и только потом снова взглянул на Джо.

– Прости, не понял.

Джо сцепила руки. Лучше быть честной, подумала она. Тем более теперь, когда слова уже слетели с языка и вернуть их невозможно.

– Ну, поскольку наши отношения явно идут к сексу… Нэтан решил, что пора наконец донести стакан до рта. Он сделал большой глоток и повторил:

– Итак, ты не любишь секс.

– Конечно, нельзя сказать, что я его ненавижу… – Джо расцепила пальцы и взмахнула рукой. – Во всяком случае, не так, как кокосы.

– Кокосы? – тупо переспросил Нэтан.

– Я терпеть не могу кокосы, меня мутит даже от их запаха. Секс больше похож… ну, я не знаю… на открытый пирог с фруктами.

– Секс похож на пирог с фруктами?!

– Короче говоря, у меня к сексу двойственное отношение.

– Угу. То есть ты хочешь сказать: если секс есть – хорошо, нет – ну и незачем лезть из кожи вон? Джо расслабилась.

– Примерно так. Я подумала, что должна предупредить тебя, чтобы ты не ожидал слишком многого, если мы доберемся до постели.

Нэтан сделал еще один глоток и провел языком по губам.

– А может быть, ты просто никогда не пробовала настоящий пирог? Хорошо приготовленный. Джо рассмеялась.

– Они все похожи один на другой.

– Я так не считаю. – Нэтан прикончил свое вино, поставил на стол пустой стакан и направился к ней, заметив, что ее взгляд сразу стал настороженным. – И я вынужден оспорить твое утверждение. Немедленно.

– Нэтан, не подумай, ради бога, что я тебя провоцирую! Просто… Я не сказала, что собираюсь спать с тобой!

– Зато ты сказала, что тебе все равно – есть секс или нет. – Он внезапно подхватил Джо на руки и понес по короткому коридору. – Кусок фруктового пирога никому еще не повредил.

Нэтан Положил ее на кровать и сам скользнул рядом.

– Но я не хочу…

– Нет, хочешь. – Его губы оказались у самых ее губ. – Так же, как и я. Джо, ты ведь сегодня настроена на честность? Так скажи мне: неужели тебе хотя бы не интересно?

Его тело было теплым и твердым, взгляд – ясным и искренним.

– Интересно.

– Ну что ж, для начала сойдет.

Он прижался губами к ее рту, и их вкус, их неожиданная требовательность изгнали все тревоги Джо. Испытывая благодарность, надеясь, что он не станет ожидать большего, чем она может предложить, Джо обвила его руками.

– Твой рот… – Нэтан царапнул зубами эту изумительно полную верхнюю губу. – Господи, как же я хотел его попробовать! Он сводит меня с ума!

Ей захотелось рассмеяться, она чуть не рассмеялась… Но затем его язык переплелся с ее языком, и Джо почувствовала, как жар метнулся по ее телу вниз и запульсировал между бедрами.

Ошеломленная, она вцепилась в его волосы. Так ее раньше никто не целовал. Она даже не знала, что давление губ может вызвать тысячу острых ощущений в тысяче мест! Его ладони все еще обхватывали ее лицо, как будто только она одна существовала на всем белом свете.

Джо шевельнулась под ним, задрожала, изогнулась, но Нэтан не хотел спешить. Чтобы чуть успокоиться, он оторвал губы от ее рта и прижал к горлу. Аромат кожи Джо, свежий, как запахи ранней весны, оказался для него новым потрясением. Он не отрывал губ от ее шеи, пока жилка бешено не запульсировала под его языком.

Джо казалось, что Нэтан словно развязывает один узел за другим. С каждой секундой ее тело расслаблялось, что-то разрушалось и заново строилось внутри ее. Как чудесно чувствовать эти перебои в дыхании и не знать, где в следующий момент окажутся его губы! Очарованная, она провела руками по его плечам, спине, наслаждаясь перекатывающимися под пальцами стальными мышцами.

Когда его рот с жадностью вернулся к ее губам, Джо встретила его с благодарностью, с восхищением, и новые ощущения пронзили ее. Она почувствовала, что ей мешает одежда, ставшая барьером между ними, и эта физическая потребность в освобождении была сильнее, чем она могла себе представить.

Нэтан поймал зубами мочку ее уха.

– Ну как? Все еще будешь утверждать, что не любишь секс? Джо лишь молча покачала головой. Последние лучи солнца струились через западное окно, поджигая воздух. Ее волосы темно-рыжим ореолом окружали лицо – ореолом цвета осенних листьев. Глаза сияли летней синевой, а кожа розово мерцала весенней нежностью.

Нэтан коснулся губами ее ладони, один за другим поцеловал пальцы.

– Что ты делаешь?

– Наслаждаюсь тобой. Твоя рука дрожит, в глазах – смятение. Мне нравится. – Он провел зубами по суставам ее пальцев. – Очень возбуждает.

– Я не боюсь!

– Но ты в замешательстве. – Он расстегнул верхнюю пуговку ее блузки. – А это еще лучше. Ты не знаешь, что я заставлю тебя почувствовать в следующий момент.

Он расстегнул блузку, раздвинул ее, его взгляд медленно скользнул вниз. Под блузкой на ней был атласный бюстгальтер цвета электрик – сияющий лоскуток, открывающий верхнюю часть грудей.

– Ну-ну. – Нэтан усмехнулся и посмотрел ей в глаза. – Кто бы мог подумать?

– Это не мой. – Заметив его улыбку, Джо мысленно обругала себя. – То есть я только что купила его и надела прямо в магазине. Чтобы Лекси отвязалась…

– Да благословит господь Лекси! – Следя за выражением ее лица, он ласково провел большими пальцами по краю синего атласа. Ее ресницы задрожали, опустились. – Не отстраняйся от меня. Я тебе не позволю. Я хочу видеть твои глаза, слышать, как ты вздыхаешь, Джо Эллен. Я хочу слышать твои стоны. Твои крики!

Она открыла глаза, и у нее перехватило дыхание, когда он провел большим пальцем вокруг ее соска.

– О боже.

– Ты слишком много прячешь – и не только это великолепное тело. Ты прячешь слишком много даже от самой себя. Но я собираюсь увидеть все – и увижу.

Нэтан расстегнул передний крючок бюстгальтера и заворожено смотрел, как освобождаются ее груди. Затем опустил голову и прижался к ним губами.

Джо застонала, беспокойно заметалась под ним, пытаясь успокоить боль, которая становилась невыносимой. Сгорая от нетерпения почувствовать его тело, она стянула с него рубашку и яростно отшвырнула. Буря, бушевавшая в ней, сокрушала, заставляя извиваться и стонать, метаться.

Но Нэтан держал ее в ловушке почти пугающего наслаждения. И не давал ей выбора.

Наконец он сдернул слаксы с ее бедер, обнажив синий лоскуток атласа. Его губы прижались к ее животу, скользнули вниз, и Джо показалось, что воздух вокруг сгустился.

Не успел он дотронуться до нее, как она взорвалась: ее тело содрогнулось, сотряслось в расплавленных волнах наслаждения. Он прижал лицо к ее дрожащему животу, и его тело откликнулось ответной дрожью.

– Слава богу! – прошептала Джо, чувствуя, как напряжение покидает ее.

Ее мышцы расслабились, и она с благодарностью глотнула воздух. А когда открыла глаза, встретила удивленный взгляд Нэтана.

Неужели она думала, что это все? Кровь болезненно пульсировала в его голове, сердце, чреслах, когда он сорвал последнюю тонкую преграду. Неужели она думала, что он согласится на что-нибудь, кроме полного безумия?

Нэтан высоко рванул ее бедра и сокрушил ее языком.

И Джо закричала. Ее руки взлетели вверх, пальцы забились о железные столбики изголовья, а затем отчаянно вцепились в них, словно она боялась, что буря сметет ее с кровати. Под сжатыми веками взорвались и замелькали красные огни, под кожей бешено запульсировала кровь. Ей показалось, что она разлетается на тысячи осколков.

Ладони Нэтана накрыли ее вцепившиеся в изголовье пальцы. Он наконец вонзился в нее, наполнил и медленными, размеренными движениями снова повел к вершине. Теперь она видела только его глаза, видела, как их чистый – серый цвет превращается в черный.

Беспомощная, она подчинилась ему, последовала за ускоряющимся, разрывающим ее ритмом.

Когда его губы вернулись к ее губам, ей оставалось лишь капитулировать. Тело Джо полностью вышло из-под контроля, и она не жалела об этом, впервые в жизни дав себе волю. В мире больше ничего не существовало – только они вдвоем.

Джо не знала, спала или нет. Может быть, просто на секунду скользнула в глубокое бессознательное состояние? Но когда она открыла глаза, было совсем темно.

Голова Нэтана покоилась на ее груди. Джо ощущала его горячее тело, слышала тихие вздохи ветра, запутавшегося в оконных сетках, и понимала, что никогда в жизни не была так счастлива.

Нэтан почувствовал, что она шевельнулась.

– Еще секунда – и я освобожу тебя.

– Ничего. Я почти Могу дышать.

Он улыбнулся, легко провел губами по ее груди, но все же перекатился, притянув Джо к себе.

– Фруктовый пирог, черт побери.

Она открыла рот, уверенная, что скажет что-то умное и лаконичное, но лишь рассмеялась.

– Может быть, я просто давно не ела десерт.

– Тогда придется заказать тебе второй. Джо порывисто прижалась к нему.

– Но это убьет нас обоих!

– Нет, не убьет. Но сначала мы все-таки разделаемся с теми бифштексами, и я слегка напою тебя. Между прочим, именно в этом и состоял мой первоначальный план.

– Ты собирался напоить меня?

– А что? По-моему, неплохая мысль. Я еще подумывал забраться по цветочной решетке на твой балкон.

– Ты бы сломал себе шею.

– Вот еще! Мы с Брайаном лазили вверх-вниз по этой штуковине тысячу раз.

– Конечно, когда вам было по десять лет. – Она приподнялась на локте, откинула назад волосы. – Ты теперь фунтов на сто тяжелее и вряд ли сохранил прежнюю ловкость.

– Ты нашла не очень удачный момент подвергать сомнению мою ловкость!

Она улыбнулась и прижалась лбом к его лбу.

– Ты абсолютно прав. Ладно. Может, как-нибудь ночью поднимешься и удивишь меня.

– Может быть. А сейчас… – он дернул ее за волосы и потянулся за своими джинсами, – я приготовлю тебе ужин.

– Нэтан, подожди минутку… – Джо села и натянула на грудь простыню. – Почему ты возишься со мной, тратишь на меня столько сил? Я не понимаю…

Нэтан ответил не сразу. Натянув джинсы, некоторое время смотрел на ее силуэт в темноте, подбирая слова.

– Мне оказалось достаточно только увидеть тебя снова, Джо Эллен. Вот и все. У меня перехватило дыхание, как от удара в солнечное сплетение. И до сих пор мне трудно дышать.

– Нэтан, я сейчас в жутком состоянии. – Джо благодарила темноту, скрывавшую ее лицо. – Я сама не понимаю, что думаю, что чувствую, не знаю, как относиться к окружающим… Лучше беги, пока не поздно!

– Легкий путь всегда самый скучный, Джо. А ты до сих пор была какой угодно, только не скучной.

– Нэтан…

– Ты попусту тратишь время на споры со мной, пока сидишь голая в моей постели.

Джо смущенно провела рукой по волосам.

– Пожалуй, ты прав. Поговорим позже.

– Отлично. Я пока разогрею бифштексы.

Глава 21

– Останься! – Нэтан обнял Джо за талию, прижал ее спиной к своей груди и уткнулся лицом в шею. Ее волосы еще не высохли после душа, который они приняли вместе. Она пахла его мылом, и этот запах снова возбудил его. – Утром я приготовлю тебе завтрак.

Она обвила рукой его шею, удивляясь, что их близость совсем не тяготит ее.

– Нэтан, мы все съели. Тебе просто нечего будет готовить.

– У меня есть хлеб! – Он прижался губами к изумительному изгибу ее шеи над самым плечом. – Я готовлю потрясающие гренки. Я знаменит своими гренками!

– Как ни аппетитно это звучит… Нэтан! – Тихонько застонав, она попыталась вывернуться из его рук, блуждающих по ее телу. – Мне действительно надо вернуться.

– Но сейчас всего лишь полночь.

– Уже второй час ночи.

– Ну, тогда уже практически утро, так что с тем же успехом можешь остаться.

Джо очень хотела остаться. А когда его губы нашли ее рот, это желание остаться стало нестерпимым.

– Мне кое-что надо уладить дома. Я должна извиниться перед Брайаном за то, что устроила ему такую встряску.

Джо положила ладони на его щеки, ее пальцы почувствовали на скулах и подбородке легкую щетину. Никогда прежде она не исследовала так внимательно мужское лицо.

– Но главное – мне надо подумать. – Она решительно отстранилась. – Так уж я устроена, Нэтан. Все всегда планирую заранее. А это для меня совершенно новая территория…

Он разгладил большим пальцем складку между ее бровями, вздохнул и заставил себя отказаться от приятного образа – утреннего пробуждения рядом с ней.

– Я отвезу тебя.

– Совсем не обязательно…

– Джо, – он положил руки ей на плечи, его тихий голос не допускал никаких возражений. – Я не отпущу тебя одну в темноте.

– Но я не боюсь. Я больше ничего не боюсь!

– Отлично. И все же я отвезу тебя. Впрочем, можем начать спорить, но тогда я снова заманю тебя в спальню и отвезу домой утром. Кстати, у твоего отца есть ружье?

Джо засмеялась.

– Вряд ли он станет стрелять в тебя за то, что ты спишь со мной.

– А если он все-таки меня подстрелит, надеюсь, ты будешь за мной ухаживать?

– Я – южанка, – ответила Джо, выходя на веранду. – У меня найдется нижняя юбка, которую можно разорвать на бинты.

– Тогда я, пожалуй, позволю подстрелить себя.

– У тебя есть опыт огнестрельных ранений? – спросила она, залезая в джип.

– Нет. – Он скользнул на водительское сиденье и завел двигатель. – Но мне вырезали миндалины. Как ты думаешь, насколько хуже пуля?

– Думаю, значительно хуже.

Джо вытянула ноги, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она устала, но эта усталость была изумительной! Все мышцы расслабились, голова приятно затуманилась. Воздух шелком струился по коже.

– Ночи на острове я люблю больше всего, – прошептала она. – Тишина звенит в ушах, никого нет, все спят. Можно почувствовать запах деревьев и воды. А шепот океана вдали похож на размеренный пульс.

– Да, здесь можно быть одному и не чувствовать одиночества.

– Знаешь, когда я была маленькой, то часто представляла, как осталась бы на острове одна на несколько дней. Все вокруг было бы моим! Я думала, что мне понравилось бы. Но потом мне это приснилось, и я испугалась. В том сне я бежала и бежала… через дом, через лес, По пляжу. Я хотела кого-нибудь найти, кого угодно, чтобы хоть кто-нибудь был со мной! Но никого не было. Я была одна. И я проснулась в слезах и громко звала папу.

– А теперь ты фотографируешь одиночество…

– Наверное, – она вздохнула и открыла глаза. И в темноте увидела мелькающий огонек. – Смотри-ка, Кейт оставила для меня свет.

Как приятно… Как успокаивает мерцающий свет дома. Она смотрела на огонек, танцующий в деревьях, разгоняющий мрак, и думала, что когда-нибудь она сможет уходить отсюда и возвращаться без страха.

Когда они подъехали к концу аллеи, какая-то фигура поднялась с качелей на веранде. Джо вздрогнула, ей стало страшно, но Нэтан накрыл ладонью ее руку.

– – Останься здесь. Запри двери.

– Нет, я… – Она судорожно вздохнула. – Это же Брайан! Она испытала облегчение и почувствовала себя страшно глупой. Нэтан кивнул, тоже узнав Брайана, вышедшего на свет.

– Хорошо. Пошли.

– Нет! – Она быстро сжала его ладонь. – Давай не будем все усложнять. Ему, наверное, необходимо наорать на меня, и я это заслужила. А кроме того, я не хочу, чтобы вы таращились друг на друга, пытаясь справиться с тем фактом, что вы друзья и ты спишь с его сестрой.

– Кажется, он не вооружен.

Он хотел рассмешить ее, и ему это удалось.

– Поезжай домой. – Она повернулась к Нэтану и удивилась тому, как легко, оказывается, наклониться к нему, прижаться губами к его губам. – Дай нам с Брайаном самим разрешить наши семейные проблемы. Мы слишком хорошо воспитаны, чтобы ругаться при тебе.

– Я хочу увидеть тебя завтра. Она открыла дверцу.

– Приходи завтракать… если не захочешь наслаждаться своими знаменитыми гренками.

– Я приду.

Джо подошла к веранде, подождала, пока джип не дал задний ход, и поднялась по лестнице.

– Привет, – холодно сказала она Брайану. – Отличная ночь для отдыха на веранде.

Он пристально посмотрел на нее и вдруг оказался рядом так быстро, что она чуть не вскрикнула. Его руки крепко обхватили ее.

– Прости… Прости меня, Джо.

От изумления Джо лишилась дара речи, а потом все-таки вскрикнула, потому что он резко отстранился и хорошенько встряхнул ее.

– Но ты сама виновата, черт побери! Ты всегда была упрямой, как десяток ослов!

– Что? – Обида победила изумление, и она изо всех сил толкнула его. – Какого черта? О чем ты? Отпусти меня, грубиян.

– Грубиян? Да я должен был надрать тебе задницу. Почему ты никому не сказала, что случилось? Почему не дала мне знать, когда попала в беду?

– Если ты немедленно не отпустишь меня…

– Не отпущу. Ты не меняешься, тебе ни до кого нет дела…

Брайан хрюкнул, потому что кулак Джо вонзился в его живот. Удар был таким неожиданным и сильным, что он невольно опустил руки.

– И это не изменилось. У тебя всегда был приличный удар. Шмыгая носом, Джо потерла плечи. Наверняка от его пальцев останутся синяки.

– Ты явно не в состоянии вести разумный цивилизованный разговор. Так что я пойду спать.

– Один шаг к двери – и я переброшу тебя через колено и отшлепаю.

Джо поднялась на цыпочки и приблизила лицо к лицу брата.

– Не смей угрожать мне, Брайан Хэтуэй.

– А ты не смей испытывать мое терпение, Джо Эллен. Я сидел здесь больше двух часов, умирая от страха за тебя, так что не в силах сражаться с тобой.

– Я была с Нэтаном, о чем ты прекрасно знал. И у тебя нет причин волноваться из-за моей сексуальной жизни. Брайан заскрежетал зубами.

– Не желаю об этом слышать! Даже думать не желаю! Мне нет дела до того, что ты с Нэтаном… Я говорю не об этом.

Джо с трудом подавила усмешку. Если бы она знала, как легко смутить брата, то воспользовалась бы этим много лет назад.

– Ну, ладно. – Довольная тем, что сравняла счет, она прошла к качелям, уселась, вскинула голову и вытащила сигарету. – Так о чем ты желаешь слышать, думать и разговаривать?

– Джо, не разыгрывай из себя надменную южную красавицу. Тебе это не идет.

Джо щелкнула зажигалкой.

– Уже поздно, я устала. Если тебе есть что сказать, говори, или я пойду спать.

– Ты не должна была оставаться с этим одна, – голос Брайана звучал тихо, и она внимательно посмотрела на него. – Ты не должна была справляться со своими страхами одна, лежать в больнице одна… Неужели ты действительно думала, что я не приду тебе на помощь?

Она медленно затянулась.

– Просто я решила, что так лучше. Это была моя проблема.

– Вот именно! – Брайан шагнул к ней и, поскольку ему очень хотелось сжать кулаки, сунул большие пальцы в передние карманы джинсов. – Твои проблемы, твои победы, твоя жизнь. Ты никогда не считала нужным разделить их с кем-то. С чего же вдруг тебе меняться?

– Брайан, посуди сам: чем бы ты мог помочь?

– Не знаю, но я мог быть там. И я был бы там! Это тебя шокирует, не так ли? – спросил он, прекрасно поняв ее взгляд. – А мне плевать! Какой бы ненормальной ни была наша семейка, ты не имела права сражаться в одиночку! И пока это не кончится, ты не будешь одна. Я не позволю.

– Брайан, я уже была в полиции.

– Я знаю здешних полицейских… Кстати, любая безмозглая курица обратилась бы в полицию в Шарлотте, когда все это только началось.

Джо стряхнула пепел, снова затянулась.

– Не понимаю, чего ты хочешь: пристыдить меня или оскорбить?

– И то, и другое.

Джо раздраженно отшвырнула сигарету. Красный огонек прорезал темноту и исчез.

– Но ведь я приехала домой, не так ли?

– Единственный разумный шаг, да и то только наполовину. Ты приехала в таком виде, словно тебя пять миль волокли по колдобинам, и никому ничего не рассказала. Кроме Керби. Ты ведь сказала Керби, когда я притащил тебя к ней? – Его глаза вспыхнули. – Ну ничего, с ней я разберусь позже.

– Оставь ее в покое. Я сказала ей только о нервном срыве, больше ни о чем. И она не обязана пересказывать любовнику истории болезни своих пациентов.

– Нэтану ты, наверное, тоже рассказала?

– Только сегодня вечером. Я все рассказала ему сегодня вечером, потому что считала это справедливым. – Чувствуя себя совершенно обессиленной, она потерла лоб. Где-то во мраке монотонно заухала сова, и Джо вдруг захотелось найти это дерево, забраться на ветки и спрятаться в них. – Брайан, ты хочешь, чтобы я снова и снова переживала этот кошмар? Ты хочешь услышать подробности? Мельчайшие детали?

– Нет, – он вздохнул и сел рядом с ней. – Нет, я не хочу мучить тебя. Думаю, ты рассказала бы мне раньше, если бы все мы не были такими чокнутыми. Я тоже виноват, Джо. И напрасно пытался распалить себя, чтобы надрать тебе задницу, пока сидел здесь.

– Ну, вечером тебе не приходилось особенно стараться. Ты был так зол на меня, что выгнал из дома. Он расхохотался.

– Глупости! Как я мог выгнать тебя? Это и твой дом.

– Нет, Брайан, это твой дом. Он всегда был твоим больше, чем чьим-либо, – ласково сказала Джо. – Ты больше всех любишь его, больше всех заботишься о нем.

– Тебя это задевает?

– Нет. Ну, может, немного, но в основном приносит облегчение. Мне не надо беспокоиться, протекает ли крыша, потому что об этом беспокоишься ты.

Джо откинула голову, посмотрела на свежую белую краску веранды, на залитые лунным светом сады. Фонтан был выключен на ночь, и лишь ветер нежно позванивал в воздухе, принося резкий аромат мускусных роз.

– Я бы не хотела жить здесь всегда. Очень долго я думала, что вообще не хочу бывать на острове. Но я ошибалась. Оказалось, что мне все это совершенно необходимо. Остров значит для меня гораздо больше, чем я могла себе представить. Я хочу знать, что могу вернуться домой в любое время. Могу сидеть на веранде в такую вот теплую, ясную ночь и вдыхать аромат душистого горошка и жасмина, и маминых роз. Ни Лекси, ни я не могли бы остаться на острове навсегда, как ты. Но думаю, нам обеим необходимо знать, что «Приют» всегда стоит на холме и никто не запрет перед нами его двери.

– Никто никогда не запер бы.

– А мне часто снилось, что двери заперты и я не могу попасть внутрь. Никто не выходил, когда я звала, все окна оставались темными и пустыми. – Джо закрыла глаза, пытаясь вспомнить весь сон. Она хотела проверить, сможет ли выдержать это теперь. – Я заблудилась в лесу. Мне было страшно, Я была одна и не могла найти дорогу. Потом я увидела себя на другом берегу реки. Только это была не я… Это была мама!

– У тебя всегда были странные сны.

– Может быть, я всегда была сумасшедшей? – Она криво улыбнулась и снова уставилась в ночь. – Брайан, я похожа на нее. Иногда мне становится страшно, когда я вижу свое лицо в зеркале. Скорее всего именно это толкнуло меня в пропасть. Когда стали приходить те фотографии, на всех них была я. Но мне показалось, что на одной из них – мама. Только она была мертва. Она была обнаженная, с открытыми глазами, безжизненными, как у куклы… А я так похожа на нее!

– Джо…

– Но этой фотографии не существовало, – быстро сказала она. – Теперь я уверена, что вообразила ее. Брайан, я терпеть не могу свои изображения, потому что вижу на них маму!

– Джо, как бы ты внешне ни походила на нее, ты – не она. Ты сильная. Ты всегда заканчиваешь то, что начинаешь. Ты держишься.

– Но я тоже сбежала отсюда!

– Ты ушла, – поправил он. – Ты ушла, чтобы построить свою собственную жизнь. Ты не бросила жизнь, которую уже начала, ты не бросила людей, которые нуждались в тебе. Ты – не Аннабелл. – Он обнял ее за плечи и стал раскачивать качели. – И ты не безумнее любого из нас.

Джо засмеялась.

– Что ж, это очень утешительное заявление.

Было поздно, когда разгневанная Сьюзен Питерс вышла из коттеджа и направилась к маленькой бухточке. Они с мужем совершенно отвратительно поругались – тем более отвратительно, что пришлось ругаться очень тихо, чтобы не потревожить друзей, которые уже неделю жили с ними.

Том – идиот, решила Сьюзен. Сейчас она даже не могла понять, почему вышла за него замуж, и еще меньше понимала, почему оставалась его женой целых три года… не говоря уж о тех двух, что они прожили вместе до свадьбы.

Каждый раз, когда она упоминала о покупке дома, Том становился совсем чужим и разражался тирадами о взносах, налогах и деньгах, деньгах, деньгах. Господи! Ради чего же они тогда надрываются на работе? Неужели им суждено всю жизнь снимать квартиру в Атланте?

Пусть все катится к черту, подумала она, вскидывая голову и отбрасывая за спину копну темных кудрей. Она хочет иметь свой дворик, маленький сад, кухню, в которой сможет готовить изысканные блюда, изученные на кулинарных курсах.

Но все, чего она до сих пор добилась от Тома, это «когда-нибудь». О, когда же наступит это «когда-нибудь»?

Кипя от возмущения и отвращения, Сьюзен опустилась на песок, сняла туфли, устремила взгляд на волны, тихо набегавшие на арендованную ими лодку. Дурацкую лодку, на которую у

Тома нашлись деньги, потому что, видите ли, ему хочется рыбачить каждое утро на этом дурацком острове!

А ведь у них уже достаточно денег для первого взноса. Она оперлась локтями о колени и угрюмо посмотрела на плывущую над головой луну. Как же ей хочется жить в том милом домике на Персиковой улице. Она уже все разузнала, изучила и кредиты, и ежемесячные взносы, и ставки процентов.

Конечно, первые пару лет им придется нелегко, но они справятся. Она была так уверена, что Том изменит свое мнение, услышав о том, как они вырвутся наконец из бесконечного круга ежемесячных платежей за квартиру! Но у нее ничего не вышло.

И последний удар – Мэри Элис и Джим собираются поселиться в том самом прелестном квартале. С каким упоением рассказывали они о магнолии на переднем дворе и маленьком патио[4] за кухней!

Сьюзен вздохнула и пожалела, что рассказала Тому о своих планах, не дождавшись возвращения в Атланту. Там было бы легче обработать его. Она прекрасно знала, как важен выбор времени в общении с ее мужем. Однако восторги Мэри Элис и Джима так расстроили ее, что она не смогла удержаться.

Ну ничего! Когда они вернутся в Атланту, она покажет Тому тот дом на Персиковой улице, даже если ей придется тащить его за уши.

Сьюзен услышала шаги за спиной, но не обернулась.

– Если ты хочешь помириться со мной, Том Питерс, то зря пришел сюда. Я не перестала злиться на тебя. Может быть, никогда не перестану! – Разъяренная тем, что он даже не пытается разубедить ее, она обхватила руками колени. – Можешь возвращаться и ковыряться в своей чековой книжке, раз тебя ничего не интересует, кроме нее. Мне больше нечего сказать тебе.

Поскольку молчание за спиной затянулось, Сьюзен стиснула зубы и все-таки повернула голову.

– Послушай, Том… О! – Она увидела незнакомое лицо, и ее щеки вспыхнули от смущения. – Извините. Я приняла вас за кого-то другого.

Он улыбнулся, обворожительно улыбнулся, веселые искорки зажглись в его глазах.

– Ничего. Я тоже собираюсь думать о вас как о ком-то другом. Сигнал тревоги сразу вспыхнул в ее мозгу, но она не успела закричать. Не успела даже почувствовать удара.

Конечно, и это не будет совершенством, решил он, изучая женщину, лежавшую без сознания у его ног. Импровизация. Он не планировал этот эксперимент. Просто ему не спалось. Полночи он думал о Джо, и сексуальное желание было сегодня особенно острым.

Он очень, очень сильно сердился на Джо! И это только усиливало его желание.

И вдруг – как подарок судьбы – эта прелестная брюнетка. Сидит на пляже у воды, в колеблющемся свете луны… совсем одна.

Мудрый человек не смотрит дареному коню в зубы, подумал он, с тихим смехом поднимая ее на руки. Придется отойти немного подальше. На тот случай, если старина Том – кем бы он ни был – решит прогуляться к бухте.

Она оказалась легкой, да он и не возражал против физической нагрузки. Фальшиво насвистывая, он поднялся в узкий проход между дюнами. Ему понадобится лунный свет, поэтому он решил остановиться на краю топкой низины. Здесь очень живописно, подумал он, опуская ее на землю.

И пустынно.

Он воспользовался своим ремнем, чтобы связать ей руки, и одним из шелковых шарфов, которые всегда носил с собой, – для кляпа. Сначала он раздел ее, с удовольствием обнаружив, что тело у нее аккуратное и спортивное. Когда он стаскивал с нее джинсы, она слегка застонала.

– Не тревожься, дорогая, ты очень красива, очень сексуальна. И лунный свет тебе к лицу.

Он достал фотоаппарат – зеркальный «Пентакс», которым обычно делал портреты, – и с удовлетворением вспомнил, что зарядил его не очень чувствительной пленкой. Большая выдержка позволит подчеркнуть детали, сделает снимок контрастным. Конечно, придется потрудиться в лаборатории, чтобы добиться совершенства.

Как упоительно предвкушение совершенства!

Тихо насвистывая, он закрепил вспышку и до того, как затрепетали ее веки, успел сделать первые три снимка.

– Хорошо. Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты пришла в себя. Медленно. Несколько крупных планов этого красивого лица… Все-таки глаза – самое упоительное в женщинах!

Когда ее глаза открылись, затуманенные болью, он быстро защелкал затвором.

– Прекрасно, просто прекрасно. Смотри сюда, прямо сюда. Вот так, малышка. Смотри в объектив.

Он с восхищением поймал момент, когда она постепенно начала понимать, что происходит, и в глазах ее отразился страх. Но стоило ей зашевелиться, он отложил камеру. Ее движения смажут отпечаток, а у него нет с собой более чувствительной пленки. Продолжая улыбаться, он поднял пистолет, лежавший на его аккуратно сложенных джинсах. И показал его ей.

– Теперь я хочу, чтобы ты не двигалась. Я хочу, чтобы ты лежала неподвижно, абсолютно неподвижно и делала все, что я прикажу тебе. Ты поняла меня, не так ли?

Слезы появились в ее глазах и заструились по щекам. Но она согласно кивнула: ужас затуманивал мозг, и, хотя она старалась лежать неподвижно, сильная дрожь сотрясала ее.

– Я хочу только сфотографировать тебя. У нас просто фотосъемка. Ты же не боишься, когда тебя фотографируют? Ты ведь такая красивая женщина.

Он отложил пистолет, снова поднял фотоаппарат и победно улыбнулся.

– Теперь вот чего я хочу от тебя. Согни колени. Ну же, вот так. И поверни их влево. У тебя красивое тело. Почему же нам не сфотографировать его в самом выгодном свете?

Она сделала то, что он приказал, но ее взгляд не отрывался от пистолета. Металл блестел, сверкал. Он просто хочет фотографировать, сказала она себе, еле дыша и содрогаясь. А потом он оставит ее в покое. Он уйдет. Он не причинит ей вреда.

Ужас набухал в ее глазах, окрашивал кожу в молочно-белый цвет и заставлял его тело бешено пульсировать от желания. Его руки задрожали, и он понял, что не может дольше тянуть, пора переходить к следующему этапу.

Когда он аккуратно положил камеру на рубашку, у него уже нестерпимо стучало в висках. Очень нежно он положил руку на ее горло и заглянул в глаза.

– Ты прекрасна, – прошептал он. – И беспомощна. Ты знаешь это, не правда ли? Ты ничего не можешь сделать. Я контролирую ситуацию. Вся власть в моих руках.

Шелковый кляп приглушал тихие рыдания. Когда его ладонь легла на грудь и сжала ее, женщина застонала, бешено замотала головой, дернулась, пытаясь освободиться.

– Это тебе не поможет! Чем больше ты сопротивляешься, тем мне приятнее. Попробуй закричать. – Он снова сжал ее груди, затем наклонился и стал кусать их. – Кричи, черт побери. Кричи.

И она закричала. Хриплый, резкий звук обжег ее горло, но не смог вырваться наружу. Она в отчаянии боролась с кляпом – зубами, языком, губами, – и это только сильнее возбуждало его.

Он развел ее бедра, намеренно причиняя боль. И, насилуя ее, думал о Джо. Думал о длинных ногах Джо Эллен. О сексуальных губах и синих глазах Джо Эллен. Он думал о Джо Эллен, яростно вонзаясь в ее замену!

Оргазм был таким неистовым, таким мощным, что вызвал у него слезы удивления и триумфа. Несравненно лучше, чем в последний раз, понял он, рассеянно смыкая пальцы на ее горле, и надавил лишь чуть-чуть, только чтобы она перестала бороться.

На этот раз он хорошо выбрал момент. Он нашел своего пробного ангела.

Он поднялся за камерой, и легкий ветерок приятно охладил его потное тело.

Он вспомнил, как этот этап был описан в дневнике, и решил, что необходимо не только повторить, но и усовершенствовать процесс.

– Я могу еще раз изнасиловать тебя, а могу и не делать этого, – он улыбнулся, привлекательные морщинки образовались вокруг его рта и глаз. – Могу причинить тебе боль, а могу и не причинять. Все зависит от твоего поведения. Теперь просто лежи, ангел, и думай об этом.

Удовлетворенный ее временной неподвижностью, он сменил объектив. Ее зрачки превратились в огромные черные луны с тонким светло-коричневым ободком, она дышала часто, поверхностно. Он довольно присвистнул, перезарядил камеру… и отщелкал всю пленку перед тем, как изнасиловать ее во второй раз.

Он решил все-таки причинить ей боль. В конце концов, выбор всецело в его руках. Он обладает неограниченной властью!

Она давно перестала сопротивляться. Ей казалось, что душа ее уже отлетела, а там, в дюнах, осталось лишь тело – онемевшее, принадлежащее кому-то другому. Мысленно она была в безопасности, с Томом… Они сидели вместе в патио их прелестного нового дома на Персиковой улице.

Она почти не чувствовала, как он вынул кляп. Из ее горла вырвалось лишь тихое всхлипывание – жалкая попытка вдохнуть воздух, даже закричать.

– Ты ведь знаешь, что уже слишком поздно? – ласково, почти с любовью, спросил он, обматывая шарф вокруг ее горла. – Сейчас ты станешь моим ангелом.

Он медленно стянул шарф, желая продлить это мгновение, и смотрел, как в попытке глотнуть воздух раскрывается ее рот. Ее пятки забарабанили по песку, тело дернулось.

Он тяжело дышал, ощущение неограниченной власти вновь нахлынуло на него, ударило в голову, стремительно погнало кровь. Ему не хотелось, чтобы все кончалось так быстро, и поэтому он позволил ей снова прийти в себя. Надо подняться, взять камеру, подумал он. Ведь решающий момент не один, их много. Страх смерти, осознание неизбежности конца. Искра надежды при возвращении жизни. Капитуляция, когда жизнь снова исчезает.

О как жаль, что нет штатива и автоспуска.

Наконец его тело взорвалось, вышло из-под контроля, и он закончил процесс.

Задыхаясь, он шептал ласковые слова, благодарно целовал ее. Она вывела его на какой-то новый уровень – этот неожиданный ангел, которого судьба швырнула к его ногам. Все предначертано свыше. Теперь он понимал это. Ему надо еще многому научиться, прежде чем он встретится с Джо.

Он снял шарф, свернул его и благоговейно положил на пистолет. Укладывая ее в нужную позу, он не спешил. Сначала сложил руки на груди, но рубцы на запястьях слегка встревожили его, и он завел ее руки под голову.

Он назовет эту фотографию «Дар Ангела»!

Он оделся, связал в узел ее одежду. Болото слишком далеко, решил он. Там, в глубине, надежно похоронено то, что аллигаторы и другие хищники оставили от Джинни. Но сейчас у него нет ни времени, ни сил идти туда.

И в реке есть удобные глубокие места. На этот раз сойдет. Он отнесет ее к последнему пристанищу, привяжет к телу что-нибудь тяжелое, и она будет мирно отдыхать на скользком дне.

И тогда можно будет считать, что ночь не прошла даром.

Глава 22

Заря уже золотила небо, когда Джиф выскользнул из комнаты Лекси и стал тихонько спускаться по задней лестнице. Он вспомнил, что собирался уйти до восхода, и подумал с ленивой улыбкой, что Лекси умеет убедить мужчину не спешить.

В эту ночь Джиф впервые понял, что необходим ей. Сначала Лекси просто хотелось кому-то пожаловаться на Брайана, потом она рассказала о неприятностях сестры, ну а после они уже стали болтать обо всем на свете. Им легко было говорить друг с другом, и Джиф понял, что эта легкость – одно из преимуществ любви к женщине, которую знаешь с детства.

Зато какой внезапный прилив изумления накатывает, когда узнаешь давно знакомого человека с другой, более интимной стороны! Джиф громко вздохнул. Вид Лекси Хэтуэй в крохотной шелковой ночной рубашонке, купленной в Саванне, заставил бы самого сильного мужчину упасть на колени и воздать хвалу всевышнему за то, что ему пришла в голову гениальная идея сотворить Еву.

И освобождение Лекси от того клочка шелка никак нельзя назвать неприятной обязанностью. Напротив, Джиф решил отвезти ее в субботу в Саванну и купить ей еще одну рубашонку…

Эротическое видение Лекси в кремовом шелке улетучилось, когда Джиф обнаружил, что стоит лицом к лицу с ее отцом. Неизвестно, кто из мужчин смутился больше: взлохмаченный после бессонной ночи любовник Лекси или ее отец, сжимавший в руках миску с кукурузными хлопьями.

Оба откашлялись.

– Мистер Хэтуэй.

– Джиф.

– Я… э-э… я был…

– Снова прорвало трубу наверху?

Предложенный выход из ситуации был очень заманчивым, однако Джиф расправил плечи, приказал себе не малодушничать и прямо встретил взгляд Сэма.

– Нет, сэр.

Испытывая отвратительную неловкость, Сэм поставил миску на кухонный стол и полил хлопья молоком.

– Ну, хорошо, – сказал он, не придумав ничего лучшего.

– Мистер Хэтуэй, я не хочу, чтобы вы думали, будто я крадусь из вашего дома, – начал Джиф, но тут же осознал, что именно это он и делает.

– Ты бегал по «Приюту» с тех пор, как научился ходить, и никому не мешал, – сказал Сэм и мысленно взмолился: «Замолчи, мальчик, оставь все, как есть, и двигайся дальше». – Пожалуйста, приходи и уходи когда хочешь, как всегда.

– Да, я бываю здесь уже много лет, мистер Хэтуэй. И большую часть этих лет я… Думаю, вы знаете, как я всегда относился к Лекси.

Эти проклятые хлопья насквозь промокнут, с сожалением подумал Сэм.

– Ты хочешь сказать, что с возрастом не избавился от этих чувств?

– Именно так, сэр. Я только еще глубже увяз в них. Я люблю ее, мистер Хэтуэй! Мои чувства к ней – давние и прочные. Вы знаете меня и мою семью всю мою жизнь. Я не лодырь и не дурак. У меня есть кое-какие сбережения. Я вполне могу заработать на приличную жизнь.

– Я в этом не сомневаюсь, – Сэм нахмурился. Пусть он еще не прикончил свою первую чашку кофе, но голова ясная и работает достаточно прилично, чтобы понять, куда клонит парень. – Джиф, если ты просишь разрешения… заходить к моей дочери, то мне кажется, ты уже открыл нужную дверь, вошел и расположился, как дома.

Джиф покраснел и понадеялся, что не очень шумно сглотнул комок в горле.

– Да, сэр, не могу отрицать вашу правоту. Но я не об этой двери говорю, мистер Хэтуэй.

– О… – Сэм открыл ящики и стал искать ложку, надеясь, что Джиф поймет намек и смотается, пока атмосфера не наэлектризовалась еще больше, Но потом он вдруг с грохотом отбросил ложку и уставился на Джифа. – Господи Иисусе, мальчик, неужели ты говоришь о женитьбе?

Джиф сжал губы, его глаза сердито засверкали.

– Да, я собираюсь жениться на ней, мистер Хэтуэй. Я, конечно, хотел бы получить ваше благословение, но в любом случае Лекси будет моей.

Сэм покачал головой, потер глаза. Жизнь наотрез отказывается от простоты, подумал он. Человек жил себе, никому не мешал, занимался собственными делами, не хотел ничего, кроме того, чтобы и другие занимались своими делами. Но судьба не перестает бросать острые гвозди под босые ноги…

– Мальчик, если она тебе нужна, я не намерен стоять на твоем пути. Вы оба совершеннолетние и способны понять, чего хотите. – Сэм бессильно опустил руки. – Но поскольку я всегда любил тебя, то должен сказать… Я думаю, что ты взваливаешь на себя целый воз неприятностей. Тебе повезет, если у тебя будет хоть одна минута покоя с того момента, как ты скажешь «да» перед алтарем, и до твоего последнего вздоха.

– Покой для меня – не самое главное.

– Лекси растранжирит все твои сбережения до последнего цента и не сможет даже вспомнить, на что их потратила!

– Она не так глупа, как вы думаете. А кроме того – я всегда смогу заработать еще.

– Я вижу, ты уже все решил, и не собираюсь попусту тратить силы, отговаривая тебя.

– Я подхожу ей!

– В этом никто не сомневается. Возможно, ты даже сделаешь ее человеком… – Смирившись, Сэм протянул руку. – Желаю тебе удачи.

Сэм смотрел вслед Джифу, удалявшемуся пружинистым шагом. Он не сомневался, что мальчик влюблен, а если бы дал себе волю, то вспомнил бы, как сам испытывал это легкое головокружение, это нетерпение. Этот жар в крови…

Устроившись в уголке со второй чашкой кофе и превратившимися в кашу хлопьями, Сэм смотрел, как дерзкая летняя синева побеждает предрассветную серость неба. Когда-то Аннабелл ошеломила и ослепила его так же, как Лекси Джифа. Одного взгляда хватило, чтобы сердце выпрыгнуло из его груди и упало к ногам Белл.

Господи, как же они были молоды! В то лето ему стукнуло восемнадцать, и он приехал на остров поработать на дядином корабле для ловли креветок. Он забрасывал и вытягивал сети под палящим солнцем, его руки были ободраны до крови, а спина безжалостно ныла.

И он наслаждался каждой секундой.

Он влюбился в этот остров с первого взгляда. Влюбился в туманную зелень, в укромные уголки, в непостижимые тайны, ожидавшие за каждой излучиной реки, за каждым поворотом дороги.

А потом он увидел Белл Пендлтон. Она брела по пляжу, собирая морские раковины. Длинные, позолоченные закатом ноги, гибкое тело, роскошный водопад рыжих волос. Глаза, прозрачные, как вода, и синие, как летнее небо.

У него затуманилось зрение, сжалось горло.

Он пропах креветками, потом и машинным маслом и пришел на пляж искупаться, расслабить ноющие после тяжелого дня мышцы. Но она улыбнулась ему и завела разговор. Сэм до сих пор помнил розовую витую раковину в ее руке.

Тогда он сторонился женщин, они просто лишали его дара речи. Но Белл одной улыбкой взяла в плен его сердце, и он тоже бормотал что-то, как неотесанный мужлан. Он так и не понял, как ему удалось, запинаясь, пригласить ее прогуляться на следующий вечер.

Годы спустя, когда он спросил ее, почему она согласилась, она только рассмеялась.

– Ты был так красив, Сэм! Так серьезен и суров, и очень мил. И ты был первым парнем – и последним мужчиной, – который заставил мое сердце на секунду остановиться.

И она не лгала! Тогда не лгала, подумал Сэм, прихлебывая кофе. Скопив, на его взгляд, достаточно денег, он пошел к отцу Белл и попросил ее руки. Гораздо официальнее, чем это сделал сегодня Джиф. И он не прокрадывался из спальни Аннабелл на заре. Хотя нельзя отрицать тайных встреч днем в лесу.

Даже сейчас, когда его кровь поостыла с годами, он помнил, что чувствовал, когда она кипела в жилах. В первые несколько лет после бегства Аннабелл его кровь еще вскипала время от времени. И он остужал ее в Саванне.

Сэм не стыдился платить за секс. Профессионалки не требовали разговоров, ухаживаний. Они просто выполняли свою работу. Правда, давно уже он не пользовался подобными услугами. Напуганный СПИДом и другими ужасами случайного секса, Сэм привык обходиться без него и даже испытывал облегчение.

Все, что ему теперь необходимо, – это остров. Он нашел здесь покой, с которым не желал мириться Джиф.

Сэм удобно откинулся на спинку деревянной скамьи, наслаждаясь кофе и тишиной. И с трудом подавил вспыхнувшее раздражение, когда дверь открылась и вошла Джо. Увидев отца, она нерешительно остановилась в дверях, на ее лице тоже мелькнуло раздражение, и это пристыдило Сэма.

Мы, как горошины в стручке, подумал он. Горошины, которым не нравится делиться своим стручком…

– Доброе утро.

Черт побери! Ей всего-то нужна чашка кофе перед тем, как отправиться работать. Не просто бродить и тосковать, а работать! Впервые за много недель она проснулась сегодня освеженная, сосредоточенная и решила не упускать это ставшее для нее редким состояние.

– Хорошее утро, – отозвался Сэм. – Хотя к вечеру ожидаются сильные ветры.

Больше говорить было не о чем. Между ними воцарилось неловкое молчание.

Журчание кофе, который Джо наливала из кофейника в чашку, прогремело, как водопад. Сэм заерзал, его брюки зашелестели по полированному дереву скамьи.

– Кейт сказала мне… Она мне все рассказала.

– Я так и думала.

– Теперь ты чувствуешь себя немного лучше?

– Я чувствую себя гораздо лучше.

– И полиция… Они сделают все, что в их силах.

– Надеюсь.

– Я думал об этом. Мне кажется, тебе стоит на некоторое время остаться здесь. Пока все не прояснится и не закончится, ты не должна возвращаться в Шарлотт и путешествовать, как раньше.

– Да, я планировала остаться поработать здесь. Во всяком случае, еще несколько недель.

– Джо Эллен, ты должна остаться здесь, пока все не закончится.

Удивленная его решительным тоном, она повернулась к нему, подняв брови. Ничего столь близкого к приказу она не слышала от отца с самого детства.

– Но я живу не здесь. Я живу в Шарлотте.

– Ты не живешь в Шарлотте, – медленно произнес Сэм, – пока вся эта история не закончится. Джо автоматически распрямилась.

– Ты хочешь, чтобы он торжествовал? Я не позволю какому-то психу распоряжаться моей жизнью! Когда я буду готова уехать, я уеду.

– Ты не покинешь «Приют», пока я не скажу, что ты можешь ехать!

На этот раз она удивилась по-настоящему.

– Прошу прошения?

– Ты прекрасно расслышала, Джо Эллен. У тебя всегда был отличный слух и с мозгами все в порядке. Ты останешься здесь, пока не выздоровеешь и пока существует опасность.

– Если я захочу уехать завтра…

– Ты не уедешь, – перебил ее Сэм. – Я так решил.

– Ты так решил?! – Ошеломленная, она подошла к столу и угрюмо посмотрела на отца. – Ты думаешь, что после всех этих лет можешь запросто решать что-то, имеющее отношение к моей жизни? Думаешь, что я спокойно соглашусь?

– Нет. Но я думаю, что тебе придется согласиться. Это все, что я собирался сказать.

Он уже хотел сбежать, чтобы вновь погрузиться в блаженный покой и тишину, но Джо хлопнула рукой по столу, заблокировав ему путь к двери.

– Но я еще не все сказала! Ты явно где-то по дороге потерял счет времени. Мне двадцать семь лет.

– В ноябре будет двадцать восемь, – кротко заметил Сэм. – Я, слава богу, знаю возраст своих детей.

– И поэтому считаешь себя образцовым отцом?

– Нет, – он не отвел взгляда. – Но все равно я твой отец. До сих пор ты достаточно хорошо справлялась сама. Однако обстоятельства изменились. Поэтому ты останешься здесь, где есть кому позаботиться о тебе. Останешься на какое-то время.

– Неужели? – Ее глаза превратились в щелки. – Так вот, позволь мне сообщить тебе, что я собираюсь и впредь заботиться о себе сама.

– Доброе утро!

Кейт влетела в кухню, ослепительно улыбаясь. Последние две минуты она стояла, прижав ухо к двери, и наслаждалась. Пусть эти двое ругаются, гнев все-таки лучше, чем безразличие и горечь. И все-таки она решила, что пора вмешаться.

– Кофе пахнет замечательно. Я просто умираю, как хочу кофе.

Она умышленно перенесла кофейник с чашкой на стол и уселась рядом с Сэмом, не давая ему улизнуть.

– Сэм, я подолью тебе кофе. Джо, принеси сюда свою чашку. Честное слово, я не помню, когда в последний раз мы вместе пили кофе по утрам.

– Я собиралась уходить, – холодно сказала Джо.

– Ну, милая, сначала присядь и выпей кофе. Скоро придет Брайан и выгонит нас отсюда. Ты прекрасно выглядишь, похоже, хорошо выспалась. – Кейт снова улыбнулась. – Мы с твоим папой беспокоились о тебе. Боялись, что ты не сможешь заснуть.

– Зря беспокоились. – Джо неохотно взяла свою чашку и принесла ее к столу. – Мы сделали все, что можно было сделать. Я действительно теперь чувствую себя гораздо спокойнее. И подумываю о скором возвращении в Шарлотт! – Она с вызовом посмотрела на Сэма.

– Чудесно, Джо. Возвращайся, если хочешь преждевременно свести нас всех в могилу, – кротко заметила Кейт, помешивая свой кофе.

– Я не понимаю…

– Прекрасно понимаешь, – перебила Кейт. – Ты просто сердишься и имеешь на это полное право. Однако ты не имеешь права изливать свой гнев на тех, кто тебя любит. Так что это естественно, – добавила Кейт с улыбкой, – но неправильно.

– Я не делаю ничего подобного!

– Вот и отлично. – Кейт погладила руку Джо, словно все было улажено. – Я вижу, ты собираешься фотографировать сегодня? – она взглянула на сумку с аппаратурой. – А я нашла альбом с фотографиями, которые отец Нэтана сделал на острове. Проглядела его и положила в общей гостиной. Боже, там есть несколько чудесных снимков.

– Он тогда хорошо поработал, – пробормотала Джо, честно стараясь не дуться.

– Я тоже так думаю. Там есть одна фотография – Нэтан, Брайан и, наверное, младший брат Нэтана. Такие красивые маленькие мальчики. Каждый держит по огромной форели и ухмыляется во весь рот. Тебе следовало бы взглянуть.

– Я посмотрю, – Джо обнаружила, что сама улыбается, думая о десятилетнем Нэтане с форелью на леске.

– И ты могла бы подумать о собственном альбоме, – продолжала Кейт. – По-моему, это совершенно необходимо для твоей карьеры. Сэм, отведи Джо на болота, туда, где расцвел кермек. А если вы пойдете через лес, там есть тропинка, вся усыпанная цветочными лепестками. Джо Эллен, у тебя получилась бы чудесная фотография! Узкая, тихая тропинка, вся в цветочных лепестках.

Кейт болтала и болтала, не давая отцу и дочери вставить ни слова. Вошедший с улицы Брайан озадаченно уставился на милую семейную картину. Кейт и его одарила ослепительной улыбкой.

– Милый, через секунду мы исчезнем и не будем тебе мешать. Джо и Сэм как раз решали, куда отправиться, чтобы Джо могла фотографировать. Думаю, им пора.

Кейт вскочила и схватила репортерскую сумку Джо.

– Я знаю, как важно для тебя освещение и все такое. Но папа не будет тебя торопить, просто скажи ему, когда найдешь то, что нужно. С нетерпением жду результатов! Поспешите, пока Брайан не начал ругаться. Кстати, Сэм, хорошая возможность показать Джо птенцов крачки. Такие крохотные, совсем недавно вылупились… Господи, посмотрите на часы! Немедленно сматывайтесь.

Кейт вцепилась в Сэма и подталкивала его, не закрывая рта, пока отец с дочерью не оказались за дверью.

– Кейт, что это было, черт побери? – спросил Брайан.

– Это было только начало – если, конечно, повезет.

– Не успеют они отойти от дома, как каждый пойдет своей дорогой.

– Нет, не пойдет! – возразила Кейт. – Потому что ни один из них не захочет отвернуться первым. А пока они будут выжидать, им придется хотя бы некоторое время идти в одну сторону.

На стене зазвонил телефон, и Кейт бросилась к нему.

– Доброе утро, – сказала она в трубку. – Гостиница «Приют». – Улыбка стерлась с ее лица. – Извините, что вы сказали? Да. Да, конечно. – Она машинально схватила карандаш и начала царапать что-то в висевшем рядом блокноте. – Конечно, я сейчас же сделаю необходимые звонки. Не волнуйтесь. Это очень маленький остров. Мы сделаем все, что от нас зависит, мистер Питерс. Я сама немедленно приеду к вам. Нет, это не сложно. Я выезжаю.

– Снова москиты проникают через сетки? – спросил Брайан, хотя уже понял, что все серьезнее, гораздо серьезнее.

– Питерсы из коттеджа «Бухта Дикой Лошади». Последнюю неделю с ними живут их друзья. Похоже, мистер Питерс не может найти свою жену.

Брайану показалось, что в сердце ему воткнули тупую иглу. Он не мог проигнорировать этот страх, но сказал себе, что глупо так остро реагировать.

– Кейт, еще нет семи часов. Возможно, она рано встала и вышла прогуляться.

– Он ищет ее уже почти час – и нашел ее туфли у воды… – Кейт рассеянно провела рукой по волосам. – Вероятно, ты прав, только он ужасно встревожен. Я съезжу и успокою его, может быть, побуду там, пока она не вернется. – Кейт вымученно улыбнулась. – Извини, милый, но это значит, что придется разбудить Лекси, и она обслужит утреннюю смену вместо меня. Боюсь, ей это не понравится.

– Кейт, Лекси меня не волнует. Позвони, когда миссис Питере вернется домой, хорошо?

– Конечно, позвоню, милый. Уверена, что она вернется раньше, чем я доберусь до них.

Но она не вернулась. К полудню Том Питерс был не единственным встревоженным обитателем острова. К поискам присоединились отдыхающие из других коттеджей и местные жители. Среди них был и Нэтан. Раз или два он встречал Тома и Сьюзен Питерс и смутно припомнил красивую брюнетку среднего роста.

Он не стал вместе с другими прочесывать лес и пляж, а сосредоточился на топкой низине между коттеджем и бухтой – не более двухсот метров в ширину. С одного края трясины тянулись дюны. Нэтан шел медленно и в одном месте увидел на песке дорожки следов.

Он поднялся на дюны, хотя и понимал, что пользы это не принесет. Бухта внизу – уединенная, но любая пропажа давно бы уже была найдена.

Сейчас там виднелась лишь одна фигура: мужчина, ходивший взад-вперед.

– Нэтан?

Он обернулся и увидел поднимающуюся по склону Джо. Он протянул руку, чтобы помочь ей.

– Я проходила мимо твоего коттеджа. Похоже, ты уже все знаешь.

– Должно быть, там внизу ее муж. Я видел его пару раз раньше.

– Да, это Том Питерс. Я его встретила. Он сказал, что у воды обнаружили ее туфли.

– Я тоже это слышал.

– Многие думают, что она могла пойти купаться и… Течение здесь довольно слабое, но если у нее начались судороги… или если она далеко заплыла…

Такой мрачный сценарий и ему приходил в голову.

– Но если случилось именно так, то разве прилив не вынес бы ее на берег?

– Пока еще не обязательно. Если ее отнесло течением, то может вынести во время следующего прилива и в совсем другом месте. Барри Фитцсиммонс так утонул. Он был отличный пловец, но как-то ночью во время вечеринки на пляже выпил и поплыл один. Его нашли на следующее утро в полумиле от того места.

Нэтан перевел взгляд на юг и подумал о Кайле, утонувшем в синих водах Средиземного моря.

– Тогда где ее одежда?

– Что?

– Мне кажется, что, решив искупаться, она должна была раздеться.

– Наверное, ты прав… Но она могла выйти на пляж в купальнике.

– Без полотенца? Нет, концы с концами не сходятся. Интересно, мужа спросили, знает ли он, в чем она вышла из дома? Я, пожалуй, спущусь, поговорю с ним.

– Может, не стоит навязываться?

– Ему сейчас лучше не быть одному. – Спускаясь, Нэтан взял Джо за руку. – А что, если он поругался с женой, убил ее и отделался от трупа?

– Не смешно. Это совершенно нормальный, приличный мужчина.

– Иногда совершенно нормальные, приличные мужчины совершают немыслимое.

Приближаясь, Нэтан внимательно изучал Тома Питерса. Возраст – около тридцати, решил он, рост – примерно пять футов десять дюймов. Атлетическая фигура. Парень неплоха смотрится в мятых шортах и простой белой футболке. Вероятно, проводит много времени в спортивном зале. За начало отпуска успел хорошо загореть. Легкая щетина придает ему несколько неопрятный вид, но русые волосы недавно и хорошо подстрижены.

Когда Питерс поднял голову, Нэтан увидел в его глазах тревогу, граничащую с паникой.

– Здравствуйте, мистер Питерс. Я Нэтан Делани.

– Я не знаю, где еще искать! Я не знаю, что делать! – выкрикнул мужчина, и слезы подступили к его глазам. Он сморгнул их и судорожно вздохнул. – Мои друзья пошли искать на другую сторону острова, а я вернулся. Ведь она была здесь, нужно только как следует подумать, что могло произойти…

– Вам необходимо отдохнуть. – Джо ласково взяла его за руку. – Почему бы вам не вернуться в коттедж и не посидеть немного? Я приготовлю вам кофе.

– Нет, я не могу уйти. Она пошла сюда. Она пошла сюда вчера ночью. Мы поругались. О господи, какая глупая ссора. Почему мы поругались?

Он закрыл лицо руками, сжал пальцами горящие глаза.

– Она хочет купить дом, но мы пока не можем себе это позволить. Я пытался объяснить ей, пытался показать, как это непрактично, но она не хотела слушать. А когда она убежала, я испытал облегчение. Правда. Я испытал облегчение и подумал: «Ну вот, по крайней мере я смогу поспать, пока она проветрится и перестанет дуться».

– Может быть, она решила поплавать, чтобы успокоиться? – подсказал Нэтан.

– Сьюзен? – Том усмехнулся. – Одна? Ночью? Вряд ли. Она никогда не заходит в воду выше колен. Она не любит плавать в океане. Всегда говорит, что слышит жуткую музыку, как только вода ударяется о колени. Вы знаете этот фильм – «Челюсти»? – Том криво улыбнулся и, отвернувшись, уставился на воду. – Я знаю, люди думают, что она могла пойти купаться и утонуть. Но это просто невозможно! Она любит сидеть и смотреть на океан, слушать его, вдыхать его запахи, но ни за что не войдет в воду. Где она, черт побери?! Сьюзен, это отвратительный способ заставить меня купить дом! Я должен куда-то идти, что-то делать… Я не могу просто стоять здесь!

Питерс бросился к дюнам, вскарабкался вверх, спуская песчаные лавины, и исчез из вида.

– Нэтан, как ты думаешь, может, она действительно решила напугать его до смерти, потому что разозлилась?

– Будем надеяться. Пошли. – Он обвил рукой ее талию. – Пойдем к коттеджу кружным путем и будем смотреть в оба. А когда она найдется, постараемся побыстрее забыть об этом.

– В последнее время мне слишком о многом хочется забыть…

Когда они шли между нанесенными приливом песчаными холмами и более высокими островными дюнами, укрепленными зарослями бузины, поднялся легкий бриз, и ручейки мокрого песка заструились на ветру, царапая лодыжки. Повсюду на песке виднелись бороздки, оставленные крабами, трехпалые отпечатки диких индеек, большие следы оленей, лакомившихся семенами и ягодами. Теперь вот и человеческие следы тоже вспенили песок, но ветер занесет их все…

Могла ли Сьюзен бродить здесь? – думала Джо. Одна? Ночью? Хотя ночь была ясной и пустынный пляж манил к себе души не только мятущиеся, но и удовлетворенные. И свежий ветер, не стихший до сих пор, вряд ли нарушал ночной покой. Джо стала размышлять вслух:

– Она действительно могла оставить туфли на берегу. Если хотела прогуляться. Она была рассержена, расстроена, хотела побыть одна. Ночь была теплой, она могла пойти босиком по пляжу, по самой кромке воды. Пожалуй, это вероятнее всего.

Джо оглянулась на море за низкими песчаными холмиками. Ветер поднимал водяные брызги, раскачивал траву, гнал спутанные клубки вьющихся растений.

– Возможно, ее уже нашли, – Нэтан положил руку на плечо Джо. – Мы позвоним из коттеджа.

– Куда еще она могла пойти? – Джо поежилась, пристально вглядываясь в глубь острова, где дюны, как длинные, безжалостные змеи, подползали к деревьям. – Было бы глупо углубляться в лес. Там темно, она лишилась бы красоты лунного света… и ей понадобились бы туфли. Неужели она так разозлилась на мужа из-за какого-то дома, что до сих пор прячется? Заставляет его умирать от страха и тревоги?

– Я не знаю. В браке люди иногда совершают необъяснимые поступки. Со стороны это кажется жестокостью, глупостью, безразличием.

– А ты? – Джо повернулась к нему, изучая его лицо. – Ты тоже поступал жестоко, глупо и безответственно, когда был женат?

– Возможно. – Он заправил ее развевающиеся на ветру волосы за ухо. – Уверен, что у моей бывшей жены есть целый список таких поступков.

– Брак очень часто оказывается ошибкой. Ты зависишь от другого человека, неизбежно начинаешь полагаться на него, а он не оправдывает твоих ожиданий. Или, еще хуже, начинает раздражать тебя, потому что всегда рядом…

– Удивительно циничное замечание для женщины, которая никогда не была замужем.

– Я наблюдала браки. Я же наблюдатель.

– Потому что наблюдать менее рискованно, чем участвовать?

Джо нахмурилась и не удостоила его ответом.

– Если она где-то на острове бродит, прячется, заставляет мужа страдать, как же он сможет простить ее?

Ее вдруг охватил гнев, она резко повернулась к Нэтану.

– Но ведь он простит! Он простит ее, упадет перед ней на колени, рыдая от облегчения, и купит ей тот проклятый дом. Неужели она протащила его через этот ад только ради того, чтобы добиться своего?

Нэтан смотрел на ее сверкающие глаза, на раскрасневшиеся от гнева щеки.

– Возможно, ты права, – вздохнул он, озабоченный мгновенной сменой ее настроения. – Но разве можно обвинять в расчетливости и бездушии женщину, которую даже не знаешь?

– Я знала таких, как она! Моя мать, Джинни тоже поступили, как им хотелось, не думая о близких. Мне до смерти надоели люди! Их себялюбие, их безжалостный эгоизм…

В ее голосе звучала непомерная боль. И эхо этой боли пронзило его, сжало сердце. Придется рассказать ей, Подумал Нэтан. Невозможно дальше тянуть, невозможно откладывать. Сколько бы ни пытался он убедить себя, что молчание было бы лучшим выходом для них обоих.

Если бы он верил в предзнаменования, то решил бы, что исчезновение Сьюзен Питерс – знак свыше. Но во что бы он ни верил, чего бы ни желал, в конце концов ему придется рассказать ей то, что он знает…

Достаточно ли она сильна, чтобы выдержать его признание? Или оно сломает ее?

– Джо Эллен, давай войдем в дом.

– Да. – Она зябко поежилась. Тяжелые облака накатились на солнце, ветер налетел с грозным воем. – Действительно, какого черта мы стоим здесь и тревожимся из-за незнакомой женщины, которая так подло мучает мужа и друзей?!

– Потому что она заблудилась, Джо. В прямом или в переносном смысле.

– А кто не заблудился?.. – прошептала она.

Нэтан решил, что подождет еще один день. Подождет, пока найдется Сьюзен Питерс. В конце концов, он ждал так долго, а один день ничего не решит. Он всегда успеет разбить их жизни и заплатить по счетам…

Нэтан убеждал себя, что напрасно так боится. Ведь он уже это пережил – переживет и Джо.

Но он должен быть совершенно уверен, что она достаточно окрепла. И тогда он откроет ей отвратительную тайну, известную только ему.

Аннабелл никогда не покидала остров! Она была убита в лесу, чуть западнее «Приюта», в лунную летнюю ночь. И ее убийцей был Дейвид Делани – его отец, которого он всю жизнь любил, уважал, которым восхищался.

Джо заметила вспышку молнии, далеко над морем колебалась завеса дождя.

– Приближается буря, – сказала она.

– Я знаю.

Глава 23

Поисковая группа, с которой шла Керби, разделилась на развилке тропы, и Керби выбрала дорогу к «Приюту». Когда первые крупные капли глухо ударились о землю, она ускорила шаг. Дождь пробивался сквозь нависающие ветви, и ее рубашка очень быстро намокла. К тому времени, как она, дрожащая, добралась до края леса, холодный ливень уже хлестал вовсю. Справа на дороге она увидела Брайана – он брел, сгорбив плечи, с непокрытой головой.

Они встретились у восточной веранды. Брайан молча взял ее за руку и повел за собой на затянутое сеткой крыльцо. С минуту они молча стояли, глядя на расколотое молниями небо, слушая раскаты грома. Керби перехватила тяжелую сумку с медикаментами другой рукой, и Брайан, точно очнувшись, забрал у нее эту сумку.

– Никаких известий?

– Ничего. Я шел с западного берега. Джиф повел одну группу на север. – Брайан устало потер ладонями лицо. – Это становится традицией…

– Ее никто не видел уже больше двенадцати часов, – заметила Керби, вглядываясь в непроницаемую завесу дождя. – Это очень долго. Придется прекратить поиски, пока не кончится буря. Боюсь, в конце концов прилив выбросит ее на берег. Это единственное разумное объяснение. Бедный муж…

– Пока нам остается только ждать. Тебе нужна сухая рубашка и кофе.

– Да, – Керби убрала с лица мокрые, слипшиеся волосы. – Не откажусь. И раз уж я здесь, посмотрю и перевяжу твою руку.

– Прекрасно.

– Это я решу после того, как увижу рану, – ответила она, следуя за ним в кухню.

– Располагайся. Только сначала поднимись наверх, выбери что-нибудь в шкафу Джо.

Дом казался очень тихим, сюда не доносился даже шум ливня.

– Она здесь?

– Насколько я ее знаю, нет. – Брайан подошел к морозильнику и вынул фасолевый суп, приготовленный давным-давно: сегодня он с утра не подходил к плите. – Надеюсь, она найдет где-нибудь укрытие, как и все остальные.

Когда через пятнадцать минут Керби вернулась, в кухне пахло кофе и кипящим супом. Тепло и уют сняли остатки напряжения. Она не смогла отказать себе в удовольствии и, прислонившись к дверному косяку, стала наблюдать за Брайаном.

Несмотря на забинтованную руку, он ловко отрезал толстые ломти от буханки темного хлеба, который, несомненно, испек сам из ржаной и кукурузной муки. Мокрая рубашка облепляла его, подчеркивая мускулы. Он посмотрел на нее холодными туманно-синими глазами, и ее охватил приятный трепет.

– Отлично пахнет.

– Я подумал, что ты голодна.

– Да. Я ничего не ела… кроме куска черствого кекса утром. – Она протянула ему рубашку, которую нашла в его шкафу. – Вот, надень. Вредно ходить в мокрой одежде.

– Спасибо. – Брайан заметил, что Керби надела один из тускло-серых джемперов Джо и казалась в нем еще более хрупкой. – Ты совсем потерялась в этом мешке, – пробормотал он, сдернув мокрую рубашку через голову и обнажив гладкую смуглую влажную грудь.

– Ну, Джо на добрых шесть дюймов выше меня. Господи, какой же ты красивый, Брайан! – Она засмеялась, когда он нахмурился, явно сконфуженный ее комплиментом. – Я оцениваю твое роскошное тело как врач и как женщина. Поскорее надевай рубашку, а то я потеряю контроль над собой… и как врач, и как женщина.

– Это было бы интересно. – Держа рубашку на весу, он шагнул к ней. – Кто первый?

– Я никогда не позволяла личным пристрастиям брать верх над профессиональным долгом, – назидательно заявила Керби, проведя пальцем вверх и вниз по его руке. – Именно поэтому я должна первым делом осмотреть твою рану.

– А вторым?

Не успела она ответить, как Брайан подхватил ее под локти и оторвал от пола. Когда их губы оказались на одном уровне, он поцеловал ее, и у нее закружилась голова.

– Изумительная сила верхней части тела! – Керби обхватила ногами его талию. – Но слегка учащенный пульс, – прошептала она, проверяя губами, как бьется жилка на его шее. – Да, учащенный.

– Я болею вами, док Керби. – Брайан прижался лицом к ее волосам. Она пахла дождем и лимонами. – И, похоже, болезнь не проходит. Вообще-то я начинаю думать, что это неизлечимо… – Она замерла, и он повернулся спиной к окну, чтобы видеть ее глаза. – Керби, что тебе нужно от меня?!

– Мне казалось, что я это знаю… – Она провела дрожащими пальцами по его лицу. – Но теперь не уверена. Вероятно, то, чем ты болен, заразно. Тебя беспокоит сердце?

– Его как будто сжимают.

– А дрожь в животе испытываешь?

– В последнее время – непрерывно. Так что же с нами случилось, док?

– Не знаю точно, но…

Она замолчала, услышав, как хлопнула дверь веранды. Шум голосов, казалось, заполонил кухню. Вздохнув, Керби прижалась лбом ко лбу Брайана, и он поставил ее на пол.

– Похоже, вернулись Лекси и Джиф, – сказал Брайан, глядя Керби в глаза. – Кажется, с ними кто-то еще… И всем нужна горячая еда.

– Тогда я помогу тебе разлить суп по тарелкам.

– Не откажусь от твоей помощи. – Он приподнял крышку, и из кастрюли вырвался ароматный пар. – Но когда-нибудь нам придется закончить этот разговор.

– Да. – Она открыла буфет, чтобы достать миски. – Боюсь, что нам не уйти от него.

Джо стояла на веранде коттеджа Нэтана, смотрела на дождь и нервно курила. Как только они пришли, Нэтан бросился к телевизору, надеясь услышать прогноз погоды, но телевизор не работал, и им пришлось довольствоваться радио. Атмосферные помехи шипели в приемнике, заглушая информационные сообщения для маленьких судов, находящихся в море, и предупреждения о ливневых паводках.

Если буря надолго, она скоро потеряет свою силу, думала Джо, глядя на быстро появляющиеся лужи. А уровень воды в озерах и реках безусловно поднимется.

На веранду вышел Нэтан.

– Пока никаких новостей. Многие прекратили поиски и спрятались в «Приюте», чтобы переждать бурю. – Он набросил ей на плечи полотенце. – Ты дрожишь. Почему не заходишь в дом?

– Ты же знаешь, мне нравится наблюдать. – Молния разорвала небо, вызвав ответную дрожь в теле Джо. – Ужасно оказаться под открытым небом в такую бурю, но как захватывающе следить за ней из безопасного места! – Небо вспыхнуло белым светом, и Джо глубоко вдохнула резкий запах озона. – Где твоя камера? Я оставила свою дома.

– В спальне. Сейчас принесу.

Джо нетерпеливо загасила сигарету в разбитой морской раковине. «Боже, как много энергии!» – думала она. Пронзающей, пульсирующей энергии бури… Едва Нэтан появился на веранде, она выхватила камеру из его рук.

– Какая здесь пленка?

– Четыреста единиц, – тихо сказал он, следя за ее движениями.

– Хорошо. Чувствительная. Мне как раз нужна чувствительная. – Джо подняла аппарат и нацелила объектив на мечущиеся под порывами ветра деревья. – Ну же, ну же! – бормотала она и, когда сверкнула молния, нажала на спуск. – Еще, я хочу еще!

Гром сотрясал воздух. Джо вертела аппарат, меняя ракурсы, ее палец дрожал на кнопке, как на спусковом крючке пистолета.

– Мне нужно спуститься, снять то дерево.

– Нет! – Нэтан наклонился, чтобы поднять упавшее с ее плеч полотенце. Навес веранды защищал плохо, и они оба уже промокли насквозь. – Ты туда не пойдешь. Ты не знаешь, когда и куда ударит следующая молния.

– Но ведь в этом все дело! Разве это не прекрасно? Ничего не знать, ни о чем не думать… – Джо откинула голову, безрассудство кипело в ней, опасно сверкало в глазах. – Я вот не знаю, почему и для чего я с тобой, не знаю, когда получу следующий удар. И, кажется, мне наплевать на это! Как много боли ты принесешь мне, Нэтан? И сколько времени мне понадобится, чтобы преодолеть ее? И как скоро один из нас сделает что-то жестокое или глупое?

Не дав ему ответить, она вцепилась в его волосы, резко пригнула голову и впилась губами в его рот.

– Мне плевать!

– Так нельзя! – В гневе на судьбу он обхватил ее лицо ладонями и отстранился. Его глаза стали такими же темными и яростными, как бушевавший вокруг шторм. – Я хочу, чтобы ты поняла: если я причиню тебе боль, значит, у меня не было выбора.

– Мне плевать! – повторила она, снова притягивая его к себе. – Мне достаточно того, что есть сейчас. Я хочу тебя. Прямо сейчас. Я не хочу думать, не хочу, чтобы ты думал… Я просто хочу чувствовать.

Когда они, спотыкаясь, протискивались в дверь, Нэтан уже плохо соображал. Джо задела камерой стену, засмеялась и застонала, когда он сорвал с нее рубашку.

– Быстро! – задыхаясь, сказала она. – Я хочу быстро…

Он упал на пол вместе с нею, и камера легко стукнулась о ковер. Они поспешно срывали с себя одежду, но все-таки Джо не успела. Когда Нэтан овладел ею, она еще путалась в рукавах, пытаясь освободиться, и внезапное ощущение беспомощности и обреченности лишь усилило возбуждение. Наконец высвободив руки, она впилась в его бедра, подстегивая, заставляя мчаться в еще более бешеном ритме.

И Нэтан тоже хотел этого. Но если ее желание было безрассудным, его – отчаянным, безнадежным. Еще один день, еще один час! Если ему суждено потерять ее – в наказание за отцовский грех, – он не упустит ни единого момента, украдет все, что можно, пока не придет час расплаты!

Когда оргазм пронзил ее тело, принеся желанное облегчение, Джо благодарно вскрикнула. Его тело еще яростно пульсировало в ней, потом замерло. Нэтан рывком приподнялся и пристально посмотрел на нее.

– Ты этого хотела? – спросил он, тяжело дыша.

– Да.

– Быстро и безжалостно?

– Да!

Его рука сжалась в кулак.

– И думаешь, этим все закончится?

Она на мгновение закрыла глаза и с трудом заставила себя открыть их.

– Нет…

– Это хорошо. – Он разжал кулак и легко провел пальцами по ее щеке. «Еще один украденный момент», – подумал он. – Потому что я терпеть не могу спорить с тобой. Мы можем дать друг другу гораздо больше, Джо Эллен. – Он опустил голову и коснулся губами ее губ. – Я хочу не только брать! Она подняла руки, обняла его за шею.

– Я боюсь, Нэтан…

– Я знаю. И все-таки рискни.

Нэтан вложил в поцелуй всю нежность, на которую был способен. Ему хотелось большего, чем то грубое освобождение, которое они предлагали друг другу. Ему было мало звериного кипения разгоряченной крови. И когда Джо выдохнула его имя, он понял, что получит желаемое.

Ее рот становился все более жадным, ее руки заметались по его телу. Новое, неизведанное по силе желание поднималось в ней. Она жаждала ощутить вкус его кожи и покрывала поцелуями лицо, шею, плечи. Нэтан крепко прижал ее к себе, и они покатились по полу, пока она не оказалась распростертой на его груди, чувствуя себя необыкновенно свободной.

Под сильным порывом ветра задребезжала на петлях затянутая сеткой дверь. Дом содрогнулся. А они двигались медленно, почти лениво – по контрасту с бушующей стихией. Джо затерялась в легких волнах ощущений, движении и скольжении тел, совпадении желаний и чувств. Ей казалось, что она взлетела и парит над ним, а то, что она заставляла дрожать каждый его мускул, представлялось чудом.

Нэтан сел и положил ее себе на колени. Сейчас ему необходима была нежность, взаимная нежность. Он хотел успокоить уже выстраданную боль и ту, что еще впереди.

Глядя ей в глаза, он опустил голову, прижался губами к ее губам, словно вливая в нее свое тепло. Неожиданная интимность момента потрясла Джо. Так нельзя! Нельзя допускать такую близость! Надо сопротивляться… Она подняла руку, чтобы оттолкнуть его, но рука вяло опустилась.

И Джо забыла о себе и дала ему то, что он просил.

Нежность поцелуев затопила их обоих, лениво подталкивая к возбуждению. Когда его рука скользнула между ее бедрами, Джо тихо застонала и вздохнула от удовольствия. Он медленно вел ее к оргазму, долгому и безмятежному.

Когда они оба задрожали и она потянулась к нему, то с трепетом нашла его жаждущую плоть. Он почувствовал, как изгибаются в улыбке ее губы.

– Еще! – прошептала Джо. – Точно так же. Еще… Наслаждение волнами перекатывалось в ней, вызывая головокружение, как от хорошего вина. Все еще дрожа, она прижалась губами к его груди – в том месте, где билось сердце.

– Как же мне нравится то, что ты делаешь со мной. – Она соскользнула ниже, покрывая поцелуями его грудь, живот. – Я хочу узнать, могу ли сделать то же самое с тобой…

Когда ее щедрые губы сомкнулись на его плоти, Нэтан содрогнулся. Бескрайнее, невыносимое наслаждение затуманило его зрение, грохот в голове заглушил дробь дождя. Она довела его до края, и он словно повис над пропастью, цепляясь за скалу скользящими пальцами, мучительно пытаясь не потерять сознание, не сойти с ума…

Она поднялась над ним – ее тело замерцало в тусклом свете и опустилась, приняв его в себя, откинулась назад и приняла его глубже. Ее руки победно взметнулись, и, глядя в его дымчатые серые глаза, она начала двигаться.

Медленно. Мучительно медленно… И когда его ладони властно легли на ее груди, Джо задрожала, словно затрепетал шелк. У него перехватило дыхание, он совсем перестал дышать, когда она уперлась руками в его грудь.

Ее голова откинулась назад, тело напряглось, как струна, ноги крепко сжали его бедра, и она понеслась к вершине. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди, все мысли вылетели из головы, но тело жадно требовало большего. Она не могла продолжать. Она не могла остановиться. Ее тело мчалось и мчалось к новым наслаждениям.

Капельки пота, как росинки, выступили на ее коже. Когда Нэтан, приподнявшись, впился губами в ее сосок, он почувствовал соль и жар. Оргазм снова настиг ее. И только когда она закричала, он позволил себе сорваться и догнать ее.

Джо обессилено уронила голову на его плечо. Когда в ушах перестало звенеть, она услышала тишину.

– Дождь перестал.

– Ммм-хммм.

Она рассмеялась, и ей даже удалось вздохнуть полной грудью.

– Странно, что мы не подожгли ковер. – Наслаждаясь своими ощущениями, она провела пальцами по его влажной спине. – Мне сейчас нужно не меньше галлона воды!

– Я принесу.

– Хорошо. Можно, я подожду прямо здесь?

– Как ни больно мне признаваться, но я сейчас слишком слаб, чтобы донести тебя до раковины.

Уже взяв стакан, Нэтан оглянулся и замер. Все ее тело мерцало розовым светом, спутанные волосы золотым ореолом окружали лицо. Нежные припухшие губы изогнулись в довольной улыбке. Он порывисто поставил стакан и схватил камеру.

Глаза Джо широко распахнулись, когда она услышала щелчок затвора. Взвизгнув, она инстинктивно закрыла руками грудь.

– Что ты делаешь, черт побери?!

«Краду мгновения, – подумал он. – Они мне еще понадобятся…»

– Господи, как же ты хороша.

Нэтан пригнулся и щелкнул еще раз, поймав выражение ужаса в ее распахнутых глазах.

– Прекрати! Ты сошел с ума?! Я же голая!

– Ты потрясающая. Вся взъерошенная, румяная, еще не опомнившаяся от любви… Не закрывайся. У тебя роскошные груди.

– Нэтан. – Она лишь крепче прижала руки к груди, защищаясь. – Немедленно опусти камеру.

– Почему? – Он выполнил приказ, но продолжал ухмыляться. – Можешь сама проявить пленку – и никто не увидит. Нет ничего более художественного, чем обнаженная натура.

– Ах, вот как? – На всякий случай прикрываясь одной рукой, она протянула другую. – Тогда давай я сфотографирую тебя.

– Пожалуйста, – он протянул ей фотоаппарат, наслаждаясь ее удивлением.

– Ты совсем не смущен.

– Ни капельки, – усмехнулся Нэтан, все еще не выпуская камеры из рук.

– Я заберу эту пленку!

– Ну, милая, я и сам не собирался проявлять ее в фотоателье. – Он опустил глаза, проверяя, сколько кадров осталось. – Здесь всего один кадр. Позволь мне щелкнуть. Только твое лицо.

– Ну, хорошо. Но только мое лицо, – согласилась она и расслабилась настолько, что даже улыбнулась ему. – Снял? Теперь отдай пленку.

Но стоило ей опустить руку, затвор снова щелкнул.

– Проклятие, ты же сказал, что пленка кончилась.

– Я солгал, – покатываясь со смеху, Нэтан поставил фотоаппарат на стол. – Но теперь точно кончилась. Покажешь мне контактные отпечатки, чтобы я мог выбрать то, что мне понравится?

– Если ты думаешь, что я собираюсь проявлять эту пленку, ты ошибаешься!

Джо встала и схватила камеру.

– Но ведь там же твои фотографии бури! – с улыбкой сказал он и улыбнулся еще шире, увидев, что она разрывается между желанием засветить пленку и необходимостью сохранить собственные снимки.

– Это было очень подло, Нэтан, – наконец пробормотала она.

– Совершенно с тобой согласен! Не надевай, – сказал он, когда она наклонилась за своей рубашкой. – Она еще мокрая. Я принесу тебе сухую.

– Спасибо.

Натягивая слаксы, Джо решила, что в следующий раз не забудет прихватить собственный фотоаппарат.

Вернувшись, Нэтан швырнул ей футболку, затем застегнул сухие джинсы, которые надел в спальне.

– Я пойду с тобой в «Приют». Надо узнать, как обстоят дела.

– Ладно. Наверное, поиски снова начались. – Джо расчесала пальцами спутанные волосы. – После бури наверняка очень слякотно. Если у тебя есть сапоги, надень.

Он посмотрел на ее зеленовато-коричневые кроссовки.

– Ты же не в сапогах.

– У меня, их здесь нет.

– Тогда промокнем вместе! – Он взял руку Джо, поднес к губам и поцеловал суставы пальцев, следя за мелькающим в ее глазах изумлением. – А вечером я приглашаю тебя на ужин в ресторан.

– На ужин в ресторан?

– Ну, на ужин в «Приюте». Мы будем сидеть в столовой, изучать меню, заказывать вино. Мне говорили, что многие так делают.

– Глупо! Я живу там.

– А я нет. И я хочу поужинать с тобой. Мы сядем напротив друг друга, на столе будут гореть свечи. Мы будем разговаривать, а все остальные – думать, какая мы красивая пара, и притворяться, что не наблюдают за нами. – Он взял со столика бейсбольную кепку и натянул ей на голову. – И я смогу смотреть на тебя во время всего ужина и представлять, как снова займусь с тобой любовью! Это называется романом.

– Я, признаться, не очень сильна в романах.

– То же самое ты говорила о сексе – и ошибалась. – Он взял ее за руку и повел к двери. – Давай посмотрим, что получится. Может быть, Брайан испечет нам открытый фруктовый пирог…

Джо не смогла сдержать смех.

– Увидев меня за столиком, все просто подумают: «Как странно!»

– Ну, по крайней мере им будет о чем поговорить.

Они спустились с веранды, и их ноги сразу захлюпали по грязи. Жара возвращалась, поднимая с земли пар, сгущая воздух. Лес словно ожил, и его темная зелень казалась особенно зрелой и щедрой. Когда они повернули к реке, листья окатили их освежающим душем.

– Река вспенилась, – заметила Джо. – Вода поднимается очень быстро. Она может выйти из берегов, но не думаю, что нанесет серьезный урон.

Она подошла поближе к реке и, утонув по щиколотки в грязи, философски восприняла гибель кроссовок.

– Думаю, папа захочет взглянуть, но вряд ли тут что-то можно сделать. В кемпинге наверняка больше ущерба. Правда, с пляжем ничего не должно было случиться. Ветер был не таким сильным, чтобы разрушить дюны. И будет хороший урожай раковин.

– Истинная дочь своего отца! Джо рассеянно оглянулась.

– Нет. Я редко задумываюсь над тем, что здесь происходит. Хотя, наверное, в сезон ураганов я больше прислушиваюсь к информационным сообщениям об этом районе. Но уже много лет на острове не было ничего серьезного.

– Джо Эллен, ты любишь этот остров. И совсем не стыдно признаться в этом. Множество вещей, множество людей могут иметь для тебя значение, но при этом не претендовать на твой образ жизни. Вот ты, например, очень много значишь для меня…

Ее сердце подало сигнал тревоги, и она поспешно отступила на шаг.

– Нэтан… – Земля поплыла из-под ног, и Джо чуть не упала.

– Все закончится тем, что ты снова окажешься в реке. – Он крепко схватил ее за руки. – И снова обвинишь меня в том, что я столкнул тебя. Ничего подобного, Джо Эллен. Я не толкаю тебя. Но не стану жалеть, если ты поскользнешься…

– Мне нравится твердо стоять на ногах и знать, что земля подо мной не провалится!

– Но иногда приходится исследовать новые территории. Для меня это тоже терра инкогнита.

– Неправда. Ты был женат, ты…

– Она не была тобой, – тихо сказал Нэтан, и Джо замерла в его руках. – Я никогда не испытывал к ней таких чувств, как к тебе. Она никогда не смотрела на меня так, как сейчас смотришь ты. И я никогда не хотел ее так сильно, как хочу тебя! С ней все было неправильно с самого начала. Но я не понимал этого, пока снова не увидел тебя.

– Постой, Нэтан! Ты слишком спешишь…

– Так догоняй, Джо Эллен! И, черт побери, неужели ты не можешь поддаться хоть немного, уступить?

Когда их губы встретились, Джо почувствовала, как в ней снова поднимается желание – более глубокое, чем она позволяла себе видеть. Восторг боролся с вспыхнувшей паникой, и теплый мерцающий огонек в крови она восприняла как надежду.

– Может, ты и не толкаешь, но мне кажется, что я тону. – Она положила голову на его плечо, постаралась привести мысли в порядок. – Какая-то часть меня хочет, чтобы это происходило, а другая заставляет барахтаться, чтобы выплыть на поверхность. И я не знаю, что лучше – для меня и для тебя.

Нэтану тоже был необходим мерцающий огонек надежды. И ему послышался чей-то легкий шепот, обещающий, что если они достаточно сильно любят друг друга, то смогут пережить случившееся в прошлом. И то, что грядет.

– Какая разница, что лучше? Почему бы не подумать о том, что делает тебя счастливее?

Это прозвучало так просто, что Джо улыбнулась. Она следила за речным потоком, размышляя, не пора ли ей действительно просто нырнуть и посмотреть, куда ее занесет. Она уже почти представляла, как течение увлекает ее, затягивает под воду, прочь от воздуха и света…

Внезапно крик ужаса вырвался из ее горла, она упала на колени, и Нэтан не успел удержать ее.

– Джо, ради бога!

– В воде… В воде… – Она зажала рот ладонью, пытаясь сдержать нарастающую истерику. – Мама! Там в воде мама!

– Прекрати! – Он опустился на колени рядом с ней и обхватил за плечи. – Посмотри на меня. Я не позволю тебе сорваться! Я не позволю этому случиться, просто смотри на меня и держись.

– Я видела… – Джо открыла рот, жадно хватая воздух. – В воде. Я видела… Я схожу с ума! Нэтан, я не могу… Я схожу с ума!

– Нет, можешь. – Он отчаянно прижал ее к себе, чувствуя, как она дрожит всем телом. – Держись за меня. Просто держись за меня.

Нэтан угрюмо посмотрел вниз… И увидел, что из воды на него глядит бледный призрак.

– Господи Иисусе! – Его руки судорожно вцепились в Джо, затем он оттолкнул ее подальше и, не раздумывая, скользнул в реку. – Она здесь! – крикнул он, хватаясь за нависшую над водой ветку, чтобы поток не смыл его. – Позови кого-нибудь, я не смогу один вытащить ее.

– Что?!

– Ты не сходишь с ума. – Тяжело дыша, Нэтан потянулся свободной рукой и схватил призрак за волосы. – Тут действительно кто-то есть!

– О господи. – Джо без колебаний бросилась на живот, рискуя соскользнуть в воду. – Нэтан, дай мне руку! Постарайся ухватить ее, а я помогу тебе. Она жива? Она дышит?

Он посмотрел внимательнее, и его чуть не стошнило от ужаса и жалости. Река не была к ней добра…

– Нет, – сказал он без всякого выражения и, перехватив ветку, взглянул на Джо. – Нет. Она не жива. Я продержусь здесь, не дам течению унести ее. А ты беги в «Приют» за помощью.

Джо уже успокоилась – вернее, заставила себя успокоиться.

– Мы вытащим ее вместе, – твердо сказала она и протянула ему руку.

Глава 24

Это была страшная и отвратительная работа. Освобождая волосы Сьюзен Питерс, запутавшиеся в острых сучьях, поймавших ее тело, Нэтан дважды уходил под воду с головой, мучительно пытаясь отключать сознание, когда мертвые руки касались его. Он старался достать из реки то, что осталось от Сьюзен, и ему помогал спокойный голос Джо. Впрочем, Нэтан прекрасно понимал, какими отчаянными усилиями дается ей это спокойствие.

Когда тело Сьюзен показалось над водой, Джо, игнорируя тошноту, скользнула на животе ближе и ухватила его под мышки. Вода заплескалась под самым ее подбородком, попала в рот. Столкнувшись лицом к лицу со смертью, Джо чуть не задохнулась от ужаса и почти физически ощутила, как щелкнул затвор в ее мозгу, отпечатывая в памяти этот образ, сохраняя его. Навсегда.

Она тянула изо всех сил, вонзаясь коленями и пальцами ног в топкий берег. Нэтан подталкивал снизу, изнемогая от напряжения. Когда тело Сьюзен оказалось наконец на берегу, Джо откатилась в сторону, и ее все-таки вырвало.

– Вернись в коттедж, – Нэтан сильно закашлялся и сплюнул, освобождаясь от вкуса реки и смерти.

– Сейчас… – Первые горячие слезы хлынули по ее ледяным щекам. – Мне нужна одна минута. Я сейчас приду в себя…

Она была страшно бледна и тряслась так сильно, что Нэтан удивился, почему не слышит стука ее костей.

– Иди в коттедж. Тебе нужно переодеться. – Он накрыл ее руку своей. – Ты должна позвонить в «Приют» и вызвать помощь. Джо, мы не можем так оставить ее.

– Да. Да, ты прав. – Взяв себя в руки, она повернула голову. Труп был серым и раздувшимся, черные волосы спутаны, покрыты речной грязью. Но когда-то это была женщина! – Я принесу что-нибудь накрыть ее. Я принесу одеяло.

– Ты справишься сама?

Джо кивнула и, хотя ее тело казалось пустым и ужасающе хрупким, оттолкнулась от земли, поднялась и посмотрела на Нэтана. Бледное грязное лицо, покрасневшие от речной воды глаза. Она вспомнила, как он без колебаний бросился в разбушевавшуюся реку, думая только о том, что необходимо сделать.

– Нэтан…

Тыльной стороной ладони он неловко стер грязь с подбородка.

– Что?

– Ничего, – прошептала она. – Потом…

Он ждал, пока не затих звук ее шагов, ждал, пока не осталось ничего, кроме рева реки и грохота его сердца. Затем он подошел к трупу и заставил себя перевернуть его. Когда-то она была красивой – он знал это. Никогда больше она не будет красивой…

Внезапно Нэтан вздрогнул, у него подкосились ноги. По шее Сьюзен Питерс тянулись багровые пятна! Нэтан без сил опустился на землю и уткнулся лицом в грязные джинсы. Господи! Господи Иисусе! Что происходит на этом проклятом острове?!

Страх казался сильнее горя, острее чувства вины. Но чувство вины все-таки победило. У него заныло сердце, однако ему удалось сохранить самообладание.

Вернулась Джо. Нэтан заметил, что она не переоделась, но ничего не сказал, просто помог ей накрыть тело тонким желтым одеялом.

– Они сейчас придут. Брайан и Керби. Я позвала к телефону Бри, объяснила ему-… Он сказал, что приведет Керби… как врача, но больше никому ничего не скажет. Пока…

Джо помолчала, беспомощно усевшись на деревья.

– Нэтан, почему она пришла сюда?! Господи, как она попала в реку? Может быть, она упала в темноте, ударилась головой? Это ужасно! Я была уже готова к тому, что она утонула, что мы найдем ее выброшенной на пляж. Но так почему-то еще ужаснее…

Всего в нескольких метрах от его двери! Ни о чем другом Нэтан сейчас не мог думать. В нескольких метрах от дома, в котором он только что занимался любовью с Джо…

Течением принесло сюда труп? Или кто-то положил его рядом с коттеджем? Так близко, что в ясный день он мог бы увидеть его из кухонного окна?

Джо взяла Нэтана за руку и с тревогой почувствовала, что рука все еще ледяная и такая же безжизненная, как труп, лежащий на берегу.

– Ты насквозь промок и замерз. Пойди, переоденься в сухую одежду. Я подожду их.

– Я не уйду. Я не оставлю тебя. И ее.

Джо обвила его руками, пытаясь согреть, утешить.

– Это был самый добрый и смелый поступок, какой я когда-либо видела. – Она прижалась губами к его шее, но не ощутила никакой реакции. – Ты бросился за ней, хотя мог бы оставить ее там, в реке. Для кого-нибудь другого не имело бы значения, кто и когда вытащит ее.

– Это имело значение.

– Для тебя. Ты хороший человек, Нэтан. Я никогда не забуду то, что ты сделал.

Он крепко сжал веки, затем отстранился, не касаясь ее.

– Они идут, – невыразительно сказал он. Действительно, Брайан и Керби уже спешили по тропинке. Керби быстро взглянула на Джо и Нэтана.

– Идите в дом, примите горячий душ. Я займусь вами позже. Она прошла мимо них и опустилась на колени рядом с одеялом.

Джо не тронулась с места.

– Это миссис Питерс. Она зацепилась за ту ветку. Наверное, она упала прошлой ночью где-то выше по течению, и ее снесло сюда.

Джо изо всех сил пыталась сохранять спокойствие, но, когда

Брайан встал на колени рядом с Керби, снова потянулась к руке Нэтана. Керби отвернула одеяло, и Брайан мрачно кивнул.

– Это она. Они приходили в ресторан пару раз. Черт побери! – Он откинулся на пятки, потер лицо руками. – Я пойду, найду ее мужа. Необходимо отнести ее куда-нибудь… куда-нибудь в более подходящее место.

– Нет, ее нельзя трогать. Ты должен вызвать полицию, Брайан. И скажи, чтобы они поторопились: я не думаю, что она утонула. – Керби осторожно приподняла подбородок Сьюзен, открывая пятна. – Похоже, что ее задушили, а потом сбросили в реку.

– Как это возможно?! Как это могло произойти? – Лекси свернулась на диване в гостиной семейного крыла «Приюта» и крепко, до боли сцепила руки. – На этом острове людей не убивают! Не убивают. Должно быть, Керби ошиблась…

– Скоро мы это выясним. – Кейт переключила вентилятор на максимальную скорость: ей было трудно дышать. – Полиция нам скажет. В любом случае, эта бедная женщина мертва, и ее муж… Джо Эллен, перестань метаться по комнате и сядь! Выпей бренди, иначе совсем простудишься.

– Я не могу сидеть.

Джо ходила от окна к окну, словно искала что-то, хотя не смогла бы объяснить, что именно.

– Я тоже хочу, чтобы ты села, – жалобно заныла Лекси. – Ты сведешь меня с ума! Я хочу, чтобы Джиф был здесь. Не понимаю, почему он там, с другими, а не со мной…

– О, не скули хоть пять минут! – возмутилась Джо. – Для разнообразия справься с чем-нибудь сама.

– Не смейте. Даже не вздумайте начинать. – Кейт вскинула руки. – Сейчас я этого не выдержу.

– А я не могу выдержать это ожидание. Я сейчас взорвусь. – Джо подошла к двери. – Я должна посмотреть, что происходит. Я должна что-то делать…

– Джо! Не выходи одна. – Кейт прижала ладонь к голове. – Меня уже тошнит от страха. Пожалуйста, не ходи туда одна.

Взглянув на внезапно постаревшую дрожащую Кейт, Джо изменила свое решение.

– Ты права. Никто из нас не должен выходить. Мы только помешаем. Кейт, присядь. – Она взяла Кейт под руку, подвела к дивану и усадила рядом с Лекси. – Посиди, выпей бренди. Ты совсем измучилась.

– Я налью бренди, – вызвалась Лекси, вставая.

– Просто дай ей мой, – сказала Джо. – Я все равно не буду пить.

– Если вы не будете ругаться, пока хлопочете надо мной, тогда хлопочите. – Кейт взяла у Лекси бренди и слабо улыбнулась. – Надо бы к их приходу приготовить свежий кофе. Я не знаю, когда Брайан в последний раз варил кофе…

– Я позабочусь об этом. – Лекси наклонилась и поцеловала Кейт в щеку. – Не беспокойся.

Когда она выпрямилась, в дверях стоял Джиф.

– Полицейские возвращаются. Они хотят поговорить с Джо.

– Хорошо. – Джо благодарно сжала поддержавшую ее руку Лекси. – Я готова.

– Сколько еще они будут клевать ее?! – Брайан стоял на парадной веранде, прислушиваясь к лесным звукам: пению цикад и кваканью лягушек.

– Думаю, уже недолго, – тихо сказала Керби. – Они держат ее почти час. Нэтана допрашивали не больше часа.

– Нельзя было допускать это! С нее хватило того, что Она нашла тело, помогла вытащить его из воды. А они еще заставляют ее вспоминать об этом снова и снова!

– Я уверена, что они стараются не мучить ее. Брайан, выбора нет, иначе нельзя. Убита женщина. Им необходимо выяснить как можно больше.

– Джо не убивала ее, черт побери! – Он бросился на качели. – Тебе легче. Ты работала на «Скорой помощи», многое повидала…

– Может быть, ты прав, – сухо ответила Керби, скрывая боль. – Но легче или труднее – факт остается фактом. Кто-то решил оборвать жизнь Сьюзен Питерс. Кто-то задушил ее. И дело полиции – найти преступника.

– Теперь они займутся мужем, – мрачно сообщил Брайан темноте.

– Почему ты так думаешь?

– Займутся. Это же логично: если что-то случилось с женой – иди к мужу. Кстати, вполне вероятно, что именно он это сделал. Когда моя мать исчезла, подозревали отца. Пока не удостоверились, что она просто… сбежала. Они затащат беднягу в маленькую комнату и начнут задавать вопросы. Кто знает, может, именно он решил оборвать жизнь Сьюзен Питерс?

Брайан перевел взгляд на Керби. Она стояла в желтом свете фонаря очень прямо, очень спокойно и казалась совсем маленькой в мешковатом свитере Джо. Но он видел, как она вела себя с полицейскими, как сообщала информацию, как сыпала медицинскими терминами, как склонилась над трупом вместе с экспертами из бригады коронера[5].

И ничего хрупкого в ней тогда не было.

– Керби, иди домой. Здесь тебе больше нечего делать.

Ей вдруг захотелось разрыдаться. Завизжать. Разбить кулаками прозрачную тонкую стену, которую он неожиданно возвел между ними.

– Брайан, почему ты отгораживаешься от меня?

– Потому что не знаю, что делать с тобой! Если помнишь, я вообще не собирался подпускать тебя близко.

– Но подпустил.

– Разве, Керби? По-моему, ты просто взломала дверь. Внезапно между ними упала чья-то тень. На веранду поднялась Джо.

– Здесь они закончили. Я имею в виду полицию.

– Как ты себя чувствуешь? – встревожено спросила Керби. – Наверняка измучена. Пойди наверх и приляг. Могу дать тебе снотворное.

– Нет, все нормально. Правда. – Джо быстро сжала руку Керби. – Даже лучше стало после того, как пришлось повторить все шаг за шагом. Теперь я чувствую только печаль я сожаление. И благодарность за то, что жива… Нэтан вернулся?

– Кейт уговорила его подняться наверх. – Брайан встал и подошел ближе, чтобы рассмотреть сестру. Она выглядела спокойнее, чем он ожидал. – Надеюсь, он останется ночевать: вокруг его дома полно полицейских, они еще долго будут там возиться.

– Мы убедим его. Керби, ты тоже должна остаться.

– Нет, мне будет лучше дома. – Она посмотрела на Брайана. – Мне здесь нечего делать. Я уверена, кто-нибудь из детективов отвезет меня. Я только возьму свою сумку.

– Пожалуйста, можешь остаться, – пробормотал Брайан, но она лишь холодно взглянула на него через плечо.

– Повторяю: мне будет лучше дома! – Керби не стала придерживать сетчатую дверь, и та со стуком захлопнулась за ней.

– Почему ты отпускаешь ее? – тихо спросила Джо.

– Это мое дело! Может, я хочу проверить кое-что! Может быть, так лучше для нас обоих…

Джо вспомнила, что сказал Нэтан перед тем, как они нашли Сьюзен, и мир пошатнулся.

– Может быть, нам всем пора думать о том, как стать счастливыми, а не о том, что лучше? Лично я обязательно попробую – пока судьбе не надоело предоставлять шансы. Кстати, Брайан, я кое-что должна сказать тебе. Я упустила столько шансов сказать это…

Брайан пожал плечами и сунул руки в карманы. Типичная угрюмая поза Хэтуэев, подумала Джо.

– Говори.

– Я люблю тебя, Брайан! – Сердечное тепло этих слов согрело ее, а изумленный вид брата насмешил. – И я жалею, что не говорила этого раньше. – Джо приподнялась на цыпочки и крепко поцеловала его. – Впрочем, если бы говорила, то лишилась бы удовольствия смотреть, как ты таращишься сейчас на меня, словно форель на леске. Я поднимусь и уложу Кейт в постель, тогда она сможет притвориться, что не знает, где сегодня будет спать Нэтан. А он будет спать со мной!

– Джо Эллен… – К тому времени, как Джо подошла к двери, Брайан обрел дар речи. Джо оглянулась.

– Ну, давай! – широко улыбнулась она. – Говори. Это гораздо легче, чем Ты думаешь.

– Я тоже тебя люблю.

– Я знаю. Из всех нас, Бри, у тебя самое доброе сердце. И именно от этого тебе так непросто живется…

Джо тихо закрыла за собой дверь и поднялась наверх – к остальным членам семьи.

Ей снилось, что она идет через сады «Приюта». Разгар лета, воздух напоен ароматами. Луна над головой такая же чистая и круглая, как на детской аппликации – белая на черном. Звезды – словно бескрайнее струящееся море света.

Садовые колокольчики ласково кивают на ветру. О, как она любит эти белоснежные цветы, их серебристое сияние в темноте! Сказочные цветы, танцующие, когда простые смертные спят…

Она чувствовала себя бессмертной – такой сильной, такой живой! Высоко поднимая руки, она удивлялась, что не отрывается от земли, не парит высоко в небе. Ночь – ее время, ни с чем не сравнимое время! Она могла бы плыть над садовыми дорожками, как призрак, под звонкую музыку ветра…

Внезапно из-за деревьев выступила тень и превратилась в мужчину – незнакомого, но опасного.

И вот она уже бежит, бежит через лес в слепящей темноте, под дождем, яростно хлещущим по лицу. Все вокруг изменилось, и она сама изменилась. Испуганная, преследуемая, загнанная… Ветер воет, словно тысяча волков с оскаленными, окровавленными клыками, дождевые капли похожи на крохотные копья с острыми наконечниками, нацеленными в нее. Деревья загораживают ей дорогу, ветви безжалостно хлещут по лицу.

Неужели еще совсем недавно она была бессмертной и танцевала в залитом лунным светом саду? Она содрогнулась, услышав, как преследователь выкрикивает ее имя:

– Аннабелл!

Джо отбросила простыни и села в постели. Кошмар отступал, рука Нэтана лежала на ее плече. Но сам он почему-то стоял рядом с кроватью. Темнота скрывала его лицо.

– Все хорошо. Это просто сон. Страшный сон.

Не доверяя своему голосу, Джо только кивнула, а Нэтан рассеянно погладил ее плечо и опустил руку. Очень сдержанный жест, очень холодный…

– Было бы удивительно, если бы кошмары не снились тебе после того, что произошло сегодня.

Нэтан отошел к окну и повернулся к ней спиной. Джо увидела, что он в джинсах и рубашке, и вспомнила, что легла, не дождавшись его. Так, значит, он не захотел спать рядом с ней! Он остался в «Приюте» только потому, что хотел избежать неловкости…

– Ты ведь не спал?

– Нет, – ответил Нэтан, не оборачиваясь. Он вообще не был уверен, что когда-нибудь сможет закрыть глаза.

Джо взглянула на часы. Три ноль пять. Это она уже проходила…

– Может быть, примешь снотворное?

– Нет.

– Нэтан, я знаю, ты пережил жуткое испытание. Сейчас невозможно сказать или сделать ничего, чтобы тебе стало легче…

– Тому Питерсу никогда не станет легче!

– Но ведь не исключено, что это он убил ее. Нэтан понадеялся, что это правда… всем сердцем понадеялся. И от этого почувствовал омерзение к себе.

– Вспомни, он сам говорил, что они поссорились, – продолжала Джо. – Она демонстративно ушла от него, но он мог последовать за ней к бухте. Ведь для того, чтобы убить, достаточно всего одной минуты – минуты бешенства. А потом он запаниковал и бросил ее в реку – очевидно, думал, что тело унесет в океан…

– Люди не всегда убивают в припадке бешенства, – тихо сказал Нэтан. Горечь поднялась к его горлу, угрожая задушить. – Существуют и другие причины… Я не должен находиться в этом доме, Джо, не должен быть с тобой! Боже, о чем я думал?! Зачем вернулся? Что собирался уладить? Что я наделал, черт побери?!

– О чем ты говоришь? – Джо с отвращением услышала, как дрожит ее голос.

Нэтан обернулся и пристально посмотрел на нее. Она сидела на огромной кровати и казалась совсем маленькой. Колени подтянуты к подбородку, лицо – бледная, неясная тень… Господи, он делал сплошные ошибки! Глупые, эгоистичные ошибки. Но самая большая ошибка – то, что он влюбился в нее и изо всех сил старался сделать так, чтобы и она влюбилась в него. Она возненавидит его раньше, чем все это закончится. Не сможет не возненавидеть!

– Не сейчас. На сегодня нам обоим достаточно. – Подойти к ней было так же тяжело, как уйти, но он все-таки сел на край кровати и погладил ее руки. – Тебе необходимо поспать.

– Как и тебе. Нэтан, мы живы. – Она взяла его за руку, прижала ладонь к своему сердцу. – Пережить и идти дальше – вот что мы должны теперь делать. Я узнала это да собственном горьком опыте. – Она потянулась к нему и легко поцеловала в губы. – Сейчас давай просто поможем друг другу пережить эту ночь. Иди ко мне! Мне необходимо держаться за тебя…

И он уступил ей, позволил себе утонуть. Да, очень скоро она возненавидит его, но в этот момент она его любит!

А утром его уже не было – ни в ее постели, ни в «Приюте», ни на острове…

– Он уехал на утреннем пароме?! – Джо вытаращила на Брайана изумленные глаза, не понимая, как он может жарить яичницу, когда мир только что перевернулся вверх тормашками.

– Я встретился с ним на рассвете, он шел к своему коттеджу. – Брайан проверил список заказов и зачерпнул ложкой овсянку. Кризисы приходят и уходят, но люди хотят есть всегда. – Он сказал, что у него на материке какое-то срочное дело. Он вернется через пару дней.

– Через пару дней? Ничего не понимаю… Ни «до свидания», ни «прощай». Ничего!

– Он выглядел очень подавленным. Как и ты.

– Для всех эти двадцать четыре часа были нелегкими, – пожала плечами Джо.

– Да, но гостиница тем не менее должна работать, и это моя обязанность. Если хочешь помочь, подмети веранды и патио, переверни подушки на стульях и диванах.

– Хочешь сказать, что жизнь продолжается?

– Конечно. И мы ничего не можем изменить. – Он аккуратно сгреб со сковородки яичницу с мерцающими дрожащими желтками. – Нужно просто что-то делать – сначала одно, потом другое… По порядку.

Брайан смотрел, как Джо вытаскивает швабру из стенного шкафа, как выходит на веранду. И не знал, что делать дальше.

– У них так болтаются языки, что я понять не могу, как они умудряются есть! – Вбежавшая в кухню Лекси поменяла пустой кофейник на полный и бросила перед Брайаном список новых заказов. – Если еще один человек спросит меня о той бедной женщине – я завизжу!

– Эти разговоры неизбежны, чему ты удивляешься?

– Не тебе приходится их выслушивать! – огрызнулась Лекси и, позволив себе передышку, прислонилась к рабочему столу. – Не думаю, что за всю ночь я спала больше десяти минут. Наверное, как и все мы. Джо встала?

– Она метет веранды.

– Что ж, это для нее лучше всего. Пусть будет занята. – Заметив испытующий взгляд Брайана, Лекси раздраженно фыркнула: – Бри, я совсем не такая безмозглая, как ты думаешь. Ей было тяжелее, чем всем нам. Если что-то может отвлечь ее хоть на пять минут, это уже подарок судьбы.

– Лекс, я никогда не считал тебя безмозглой. Сколько бы ты ни притворялась.

– Брайан, сегодня меня твои оскорбления не волнуют. Меня волнует Джо. – Лекси выглянула из окна и с удовлетворением отметила, что сестра яростно метет веранду. – Хороший физический труд поможет ей. И поблагодарим бога за то, что у нее есть Нэтан. Он – именно то, что ей необходимо сейчас.

– Его здесь нет.

Лекси обернулась так быстро, что кофе чуть не выплеснулся из кофейника.

– Что значит – «его здесь нет»?!

– Он уехал на материк на несколько дней.

– За каким дьяволом?! Он должен быть здесь, с Джо Эллен!

– У него какое-то дело.

– Дело?! – Лекси закатила глаза и схватила поднос с готовыми заказами. – Ну, все мужчины одинаковы! Все вы – толстокожие быки, все до одного.

Лекси в гневе вылетела из кухни. И по какой-то непонятной причине настроение Брайана значительно улучшилось. Женщины! – подумал он. Жить с ними невозможно. И все-таки не следует спешить сбрасывать их со скалы…

Час спустя Лекси вышла из дома. Она нашла Джо в патио открывающей последний зонтик над столиками.

– Я вижу, тут полный порядок. Красиво и элегантно. А теперь сходи и надень купальник – мы идем на пляж!

– Зачем?

– Зачем, по-твоему, ходят на пляж? Быстренько переоденься. Я уже взяла лосьон от загара и полотенца.

– Но я вовсе не хочу сидеть на пляже!

– Кажется, я не спрашивала, что ты хочешь. Тебе необходимо немного солнца. А если ты не пойдешь со мной на часок, Брайан или Кейт найдут тебе еще какую-нибудь работу. Здесь всегда есть что подмести или выскрести.

Джо с отвращением посмотрела на швабру.

– Ты права. Хорошо. В конце концов, почему бы и нет? Жарко, мы могли бы искупаться…

– Тогда пошевеливайся, пока нас не поймали и не заставили работать!

Джо заплыла подальше и с наслаждением покачалась на волнах. Она и забыла, как любила когда-то купаться в океане. Ближе к берегу слышался девичий визг: какая-то парочка барахталась в прибое. Дочерна загорелый мальчишка пытался поймать волну, чтобы она подхватила его надувной плотик.

Когда устали руки, Джо перевернулась на спину. Солнце нещадно палило с подернутого дымкой неба, жалило глаза. Глаза нетрудно закрыть, нетрудно держаться на поверхности. Труднее не думать о Нэтане. Но она приказала себе не думать о нем.

У него своя жизнь, как и у нее. Вероятно, она слишком расслабилась, стала привыкать к нему. Даже хорошо, что он так резко отдернул плечо и заставил ее обрести равновесие.

Когда он вернется – если он вернется, – она будет крепче.

Со стоном отвращения к себе Джо снова перевернулась на живот и опустила лицо в воду.

Черт побери, она влюбилась в него! Может быть, это и не самый глупый поступок за всю ее жизнь, но сейчас она не могла вспомнить ничего более глупого. У них нет будущего… И почему она вообще стала думать о будущем?! Джо подняла голову, глотнула воздуха и поплыла к берегу.

Они столкнулись случайно, по воле обстоятельств. И просто воспользовались ими. А если они сблизились больше, чем намеревались, то и в этом виноваты обстоятельства. Теперь обстоятельства изменились, но и она тоже изменилась.

Возвращение в «Приют» принесло ей боль и страдания, но оно же вернуло ей силу и проницательность, которые она так давно потеряла.

Джо опустила ноги на песчаное дно и побрела к берегу.

Лекси полулежала на одеяле, демонстрируя свою роскошную фигуру. Опираясь на локоть, она лениво переворачивала страницы толстого романа. Бумажную обложку украшал голый до пояса мужчина с невероятными бицепсами, черными волосами, падающими на блестящие плечи, и самонадеянно улыбающимся чувственным ртом.

Лекси тихо вздохнула и перевернула страницу. Ее собственные волосы слегка шевелились на ветру. Гладкая грудь цвета персиков слегка вздымалась над крошечным лифчиком купальника с ярким пестрым рисунком. Длинные ноги поблескивали от лосьона, ногти сверкали коралловым лаком.

Ну прямо сексуальная реклама модного курорта!

Опустившись на одеяло рядом с сестрой, Джо взяла полотенце и стала вытирать волосы.

– Интересно, ты это делаешь нарочно или инстинктивно?

– Что именно? – Лекси сдвинула солнечные очки с розовыми линзами на кончик носа и посмотрела поверх них.

– Принимаешь такую позу, что каждый мужчина в радиусе ста ярдов выворачивает шею, чтобы взглянуть на тебя.

– Ах, это… – Изогнув губы в улыбке, Лекси подтолкнула очки на место. – Чистый инстинкт, солнышко. И везение. Ты, кстати, могла бы делать то же самое, только тебе придется настраиваться. Кстати, ты вернула себе хорошую форму. И этот закрытый черный купальник – неплохое решение. Спортивно и элегантно. Некоторым мужчинам это нравится… – Лекси снова опустила очки. – Нэтану, кажется, нравится.

– Нэтан не видел меня в этом купальнике.

– Тогда у него все впереди.

– Если он вернется…

– Конечно, вернется! А ты – умница, ты заставишь его немного помучиться за то, что он уезжал.

Джо зачерпнула рукой песок и рассеянно наблюдала, как он сыпется тонкими струйками.

– Я люблю его…

– Конечно, любишь. Почему ты не должна его любить?

– Лекси, я люблю его! – повторила Джо, хмуро уставившись на прилипшие к ладони песчинки.

– Ох… – Лекси села, скрестила свои красивые ноги и ухмыльнулась. – И прекрасно! Ты не спешила, сестренка, но зато выбрала высший класс.

– Это ужасно! – Джо зачерпнула еще песка и сжала кулак. – Я ненавижу то, что чувствую, как чувствую… У меня все внутри словно узлами завязывается.

– Так и должно быть. Со мной так случалось десятки раз. И развязать их обычно не составляло труда. – Лекси уставилась на океан и слегка надулась. – До последнего времени. С Джифом все гораздо труднее…

– Просто он любит тебя. И всегда любил. А для тебя это нечто новое.

– Это всегда для всех новое. Ведь люди на самом деле такие разные! Поэтому всегда так интересно. Джо наклонила голову.

– Знаешь, Лекс, временами ты совершенно разумна. Я никогда этого не ожидала. Пожалуй, я должна сказать тебе то, что сказала вчера вечером Брайану.

– Что?

– Я люблю тебя, Лекси, – Джо наклонилась и коснулась губами щеки сестры. – Очень люблю.

– Я знаю, Джо. Может быть, тебя это раздражает, но ты всегда нас любила. – Она вздохнула, тоже решившись на признание. – Думаю, именно поэтому я так злилась на тебя, когда ты уехала. И завидовала.

– Ты? Мне?

– Потому что ты не побоялась уехать!

– Но я боялась. – Джо опустила голову на колени, устремила взгляд на волны, набегающие на берег. – Мне было страшно. Мне до сих пор бывает там страшно. Я боюсь, что не смогу сделать то, что необходимо. Или не оправдаю чьих-то ожиданий, подведу..

– Ну а я уже потерпела неудачу и точно знаю: это отвратительно.

– Ты не потерпела неудачу, Лекси. Ты просто не довела дело до конца. – Джо повернулась к сестре. – Ты вернешься в Нью-Йорк?

– Не знаю. Я была уверена, что вернусь. – Ее глаза затуманились, стали серо-зелеными. – Беда в том, что остаться здесь и смотреть, как время спокойно течет мимо, гораздо легче. И в конце концов я стану старой, толстой, никому не нужной… О господи, о чем это мы болтаем?!

Лекси раздраженно тряхнула головой и достала банку пепси из маленькой сумки-холодильника.

– Поговорим о чем-нибудь интересном. Я вот тут размышляла… – Она щелкнула крышкой и сделала большой освежающий глоток. Затем лениво провела языком по верхней губе. – Как бы ты оценила секс с Нэтаном? По десятибалльной шкале. Или выбери одно прилагательное.

– Ну вот еще! – фыркнула Джо и перекатилась на живот. Лекси ткнула ее в плечо.

– Ну пожалуйста! Одно малюсенькое прилагательное. Может быть, «неслыханный»? Или «потрясающий»? Или «незабываемый»?

Джо вздохнула.

– Колоссальный! – сказала она с закрытыми глазами. – Колоссальный…

– Так, значит, колоссальный… – Лекси обмахнулась рукой, как веером. – Ну что же, мне нравится. Колоссальный! А когда он тебя целует, у него глаза открыты или закрыты?

– Когда как.

– То есть и так, и так? Меня прямо в дрожь бросает! Значит, он непредсказуем? То, что я люблю! Теперь как насчет…

– Лекси! – несмотря на вырвавшийся смешок, Джо еще крепче сжала веки. – Я не собираюсь обсуждать с тобой любовную технику Нэтана. Я собираюсь подремать. Потом разбудишь меня.

И, к ее собственному удивлению, она немедленно заснула как убитая.

Глава 25

Нэтан нервно мерил шагами старинный турецкий ковер в высокой двухуровневой библиотеке доктора Джонаса Кауфмана. Снаружи изнемогал, задыхаясь и обливаясь потом, Нью-Йорк, а здесь, в роскошном пентхаусе, в сотне миров от грохота и грязи улиц, царили прохлада и элегантность.

Во владениях Кауфмана Нэтан никогда не чувствовал, что он в Нью-Йорке. Когда бы он ни входил в величественный вестибюль, обшитый золотистым деревом, он думал об английских сквайрах и загородных поместьях.

Эта библиотека была одним из его первых заказов. Для Джонаса Кауфмана, одного из ведущих нейрохирургов страны, Нэтан выбрал сдержанный традиционный стиль. Чтобы вместить огромное собрание книг, пришлось двигать стены и сносить потолки. Теплая древесина каштана, широкие, изысканной резьбы багеты, уютный альков, образованный высокими тройными, висящими над улицей окнами, – все это было выбрано Нэтаном. Когда Нэтан спрашивал мнение доктора, тот только посмеивался и все оставлял на его усмотрение.

– Нэтан, в этом случае – врач ты. Не проси меня помогать тебе в выборе несущих балок, а я не буду просить твоей помощи в нейрохирургии.

Это было давно, а сейчас Нэтан терзался ожиданием и изо всех сил старался сохранить самообладание. На этот раз врачом был Кауфман – и Кауфман держал в своих умелых руках настоящее и будущее Нэтана, всю его жизнь.

Шесть дней прошло с тех пор, как он покинул остров. Шесть отчаянно долгих дней…

Кауфман вошел в библиотеку, закрыл за собой раздвижные двери.

– Нэтан, извини, что заставил тебя ждать. Ты мог бы выпить бренди. Ах да, ты ведь не пьешь бренди… Ну а я выпью, и ты можешь притвориться, что пьешь со мной.

– Доктор, я вам очень благодарен за то, что приняли меня здесь. И за то, что сами сделали все, о чем я вас просил.

Кауфман вынул из буфета хрустальный графин и налил бренди в два суженных кверху бокала.

– Ну, полно, мальчик, ты ведь сын моего друга.

Прожитые семьдесят лет не отразились на фигуре Джонаса Кауфмана. Внушительный, высокий – почти шесть футов пять дюймов, – он оставался прямым и подтянутым. Его волосы не поредели со временем, и он мог потешить свое тщеславие, зачесывая их назад струящейся белой гривой. Аккуратная бородка и усы маскировали несколько тонковатые губы. Доктор предпочитал строгость английских костюмов, элегантность итальянской обуви и всегда был одет очень изысканно.

Но прежде всего внимание сторонних наблюдателей привлекали – и часто уже не отпускали – его глаза, темные и проницательные, под тяжелыми веками и густыми черными бровями.

Когда доктор протянул Нэтану бокал, его глаза светились любовью.

– Присядь, Нэтан, расслабься. Нет никакой необходимости сверлить дырку в твоем черепе в обозримом будущем. Но Нэтан не смог расслабиться.

– А результаты анализов?

– Все они отрицательные. Я сам проверил результаты, как ты просил, и посмотрел снимки. У тебя нет ни опухолей, ни затемнений, ни аномалий – абсолютно ничего. У тебя очень здоровый мозг, Нэтан, и очень здоровая нервная система. Теперь все-таки сядь.

– Хорошо. – Ноги подкосились, и Нэтан упал в большое светлое кожаное кресло с подголовником. – Благодарю вас за потраченное время и силы. Значит, мне не следует обращаться к другим специалистам?

Брови Кауфмана театрально поползли вверх. Садясь напротив Нэтана, доктор автоматически поддернул брюки на коленях, чтобы не нарушить совершенство стрелок.

– Я обсуждал результаты твоих анализов с одним из моих коллег. Его мнение совпадает с моим. Конечно, ты можешь проконсультироваться и в другом месте…

– Нет. – Всегда равнодушный к бренди, Нэтан глотнул крепкую жидкость и почувствовал разливающееся по телу тепло. – Я уверен, что вы ничего не упустили.

– Надеюсь. Но кое-что мне все-таки неясно. То есть попросту я не понимаю тебя. Компьютерная томограмма и результаты сканирования мозга в абсолютной норме. Медицинский осмотр, анализы крови и тому подобное только подтвердили, что ты – нормальный тридцатилетний мужчина с отличным здоровьем и в отличной физической форме. Думаю, пришло время объяснить, почему ты почувствовал необходимость подвергнуть себя столь интенсивному обследованию.

– Я хотел удостовериться, что у меня нет никаких аномалий. Видите ли, я боялся, что страдаю провалами памяти.

– Ты обнаружил потерю времени?

– Нет. Да как я мог бы это узнать? Но есть вероятность, что я временно отключался и что-то делал в это время. Вы, кажется, называете такое состояние «реакцией бегства».

Кауфман поджал губы. Слишком долго он знал Нэтана, чтобы считать его паникером.

– У тебя есть доказательства? Ты обнаруживал себя в каких-то местах и не помнил, как туда попал?

– Нет. Нет, такого не было… – Нэтан позволил себе немного расслабиться, поддаться чувству облегчения. – Так, значит, я в полном порядке? Физически.

– Ты в отличной, даже завидной физической форме. Твое эмоциональное состояние – это другой вопрос. У тебя был ужасный год, Нэтан. Потеря семьи, развод… Столько потерь и изменений не проходит бесследно. Мне самому не хватает Дейвида и Бет. Твои родители были мне очень дороги.

– Я знаю.

Нэтан в упор взглянул в темные магнетические глаза и подумал: «А вы что-нибудь знали? Хотя бы подозревали?» Но лицо Кауфмана выражало лишь сочувствие и печаль.

– И Кайл… – Кауфман глубоко вздохнул. – Такой молодой. Его смерть совершенно противоестественна.

– У меня было время, чтобы привыкнуть, примириться со смертью родителей, – сказал Нэтан и подумал, что иногда даже благодарит за это бога. – Что касается Кайла, в последнее время мы не были близки. Смерть родителей ничего не изменила в наших отношениях.

– И ты чувствуешь себя виноватым в том, что не скорбишь о нем так, как о родителях?

– Возможно. – Нэтан отставил бокал, потер ладонями лицо. – Я не знаю точно, откуда это чувство вины. Доктор Кауфман, вы дружили с моим отцом тридцать лет, вы знали его еще до моего рождения.

– И твою мать, – Кауфман улыбнулся. – Как мужчина, переживший три развода, я всегда восхищался их преданностью друг другу и семье. Вы были чудесной семьей, Нэтан. Я надеюсь, ты сможешь найти утешение в воспоминаниях.

В этом-то суть проблемы, подумал Нэтан с упавшим сердцем. Никогда больше не сможет он найти утешение в воспоминаниях.

– Скажите мне, доктор, что могло бы заставить мужчину – нормального на вид мужчину, живущего совершенно нормальной жизнью, – спланировать и совершить отвратительный поступок? Преступление? – Грудь сдавило, сердце билось слишком сильно, слишком гулко. Нэтан снова схватил бокал, хотя не испытывал никакого желания выпить. – Безумие? Болезнь. Или какая-то физическая причина?

– Нэтан, я ничего не могу сказать на основании таких общих рассуждений. Ты полагаешь, что твой отец совершил… нечто противозаконное – К сожалению, я совершенно точно знаю, что он это совершил. – Не дав Кауфману заговорить, Нэтан затряс головой и снова заметался по комнате. – Но пока я не имею права рассказать вам обо всем. Сначала я должен поговорить… с другими людьми.

– Нэтан, Дейвид Делами был преданным другом, нежным мужем и любящим отцом. В этом ты можешь быть твердо уверен.

– Я потерял уверенность в этом через месяц после его смерти. – В глазах Нэтана отразилось отчаяние. – Я похоронил его, доктор Кауфман. Его и мою мать. И я очень хотел бы похоронить остальное! Но не могу – пока не уверен, что это не повторится.

Кауфман подался вперед. Он изучал здоровье людей полвека и знал, что исцеление тела или мозга невозможно без исцеления души.

– Что бы он ни сделал, мальчик, ты не можешь взять ответственность на себя.

– А кто может? Кто еще возьмет? Я единственный остался.

– Нэтан, – Кауфман вздохнул. – Ты был интересным, умным ребенком, и ты стал талантливым, умным мужчиной. Пока ты рос, я слишком часто видел, как ты взваливаешь на себя чужую ношу, чужую ответственность. Когда Кайл шалил, совершал что-нибудь недозволенное, ты брал на себя его грехи, очевидно, считая, что так для него лучше. А это не всегда бывает лучше, Нэтан. Не совершай эту ошибку сейчас, не бери на себя ответственность за то, что не можешь ни изменить, ни исправить.

– Я говорил себе это последние несколько месяцев: «Оставь. Забудь. Живи собственной жизнью». Я решил не ворошить прошлое, попробовать сосредоточиться на настоящем и строить планы на будущее. Но в моей жизни появилась женщина…

– А… – Кауфман расслабился и откинулся на спинку кресла.

– Я люблю ее.

– Я счастлив слышать это и с удовольствием познакомился бы с ней. Она проводила отпуск на том острове, куда ты уехал?

– Не совсем так. Ее семья живет там. У нее… она переживает собственные трудности. Вообще-то я познакомился с ней, когда мы были детьми. Но стоило мне увидеть ее снова… ну, проще говоря, нас потянуло друг к другу. Я не смог предотвратить это. – Он отошел к окну, уставился на густую зелень Центрального парка. – А, наверное, должен был.

– Почему ты отказываешь себе в счастье?

– Видите ли, существуют обстоятельства, о которых она не знает, Но которые наверняка сильно повлияют на нее. Если я расскажу ей, она станет презирать меня. Хуже того, я не знаю, как это на ней отразится в эмоциональном плане. – Поскольку парк заставлял его вспоминать о лесах острова, он отвернулся от окна. – Что было бы лучше для нее: продолжать верить в то, что причиняет ей боль, но не является правдой, или узнать правду и испытать новую боль, которую она, возможно, не вынесет? Если я расскажу, я потеряю ее. Но не знаю, смогу ли жить в мире с самим собой, если не расскажу.

– Она любит тебя?

– Начинает любить. И думаю, если я все оставлю как есть, – полюбит. – Легкая улыбка скользнула по его губам. – Ей бы очень не понравилось, что я говорю об этом как о чем-то неизбежном. Она привыкла контролировать ситуацию.

Голос Нэтана снова потеплел, и Кауфман признался себе, что этот мальчик всегда был его любимцем. Даже среди его собственных внуков.

– А, независимая женщина! Это всегда интереснее… и намного труднее.

– Безусловно, у нее нелегкий характер. Она сильная, даже когда обижена, а ее достаточно часто обижают. Она построила вокруг себя раковину, но в последнее время я наблюдал, как эта раковина трескается, раскрывается. Вероятно, я даже помог этому случиться. А внутри этой раковины – нежная, уязвимая душа. К тому же она очень талантлива.

– Ты ни слова не сказал о ее внешности.

Кауфман всегда считал красоту главным фактором. Погоня за внешней привлекательностью когда-то втянула его в три пылких скоропалительных брака, за которыми последовали три прохладных, равнодушных развода. Но он сознавал, что для долгих, часто сложных отношений необходимо нечто большее.

– Она прекрасна, – просто сказал Нэтан. – Правда, предпочитает быть незаметной, но это невозможно. Джо не доверяет красоте. Она верит в компетентность. И честность. – Нэтан уставился в почти нетронутый стакан. – Я просто не знаю, что делать.

– Правда восхитительна, но не всегда является единственным и правильным решением. Я не могу ничего посоветовать тебе, но я всегда верил, что любовь, настоящая любовь, не проходит. Вероятно, ты должен спросить себя, что будет милосерднее: сказать ей правду или промолчать.

– Если я промолчу, она никогда ничего не узнает, но фундамент наших отношений с самого начала будет с трещиной. Доктор Кауфман, я – единственный человек на земле, который мог бы рассказать ей обо всем. – Нэтан поднял глаза, в которых застыла боль. – Я единственный, кто остался!

Брайан сказал, что Нэтан вернется на остров через пару дней. Когда он не приехал на третий, Джо убедила себя, что это не имеет для нее никакого значения. Вряд ли есть смысл сидеть и ждать, что он переплывет через пролив и похитит ее, как пират.

На четвертый день у нее глаза были на мокром месте, и она презирала себя за то, что два раза ходила к парому, надеясь увидеть его.

К концу недели она пришла в ярость и в основном занималась тем, что кидалась на каждого, кто осмеливался заговорить с ней. Ради восстановления мира в семье Кейт решилась войти в логово зверя – то есть в комнату Джо, – куда та удалилась хандрить после очередной бурной стычки с Лекси.

– Почему ты прячешься в доме в такое чудесное утро, черт побери?

Кейт решительно направилась к окнам и подняла опущенные Джо шторы. В комнату ворвался яркий солнечный свет.

– Наслаждаюсь уединением. Если ты пришла убеждать меня извиниться перед Лекси, то попусту теряешь время.

– Можешь сражаться с Лекси сколько хочешь. Тут нет ничего нового, и меня это не касается. – Кейт уперла руки в бока. – Но следи за своим тоном, когда разговариваешь со мной, девочка.

– Прошу прощения, – холодно заметила Джо, – но это моя комната.

– Мне плевать даже, если бы ты сидела на вершине собственной горы! Никто не смог бы упрекнуть меня в недостатке терпения в последние несколько дней, но хватит бродить как во сне и огрызаться на всех.

– Тогда мне стоит подумать о возвращении домой?

– Это тебе решать, – нахмурилась Кейт. – Если хочешь совершить очередную глупость – пожалуйста. Ох, Джо Эллен, встряхнись! Мужчина уехал всего неделю назад, и он непременно вернется.

Джо стиснула зубы.

– Не понимаю, о ком ты говоришь.

Не успела она закончить фразу, как Кейт фыркнула:

– Не думай, что сможешь обмануть меня. У меня больше опыта. – Кейт присела рядом с Джо, растянувшейся на кровати под предлогом отбора фотографий для своей книги. – Слепому видно, что Нэтан Делани расшевелил тебя. И, похоже, это лучшее, что случилось с тобой за много лет.

– Ничего подобного! Я и не думаю о нем.

– Именно поэтому киснешь в своей комнате и бросаешься на всех? Я нисколько не удивилась бы, узнав, что он уехал, чтобы подтолкнуть тебя.

Об этом Джо как-то не думала и сейчас почувствовала, как закипает ее кровь.

– В таком случае он очень сильно ошибся в своих расчетах! Внезапный отъезд без всяких объяснений – вряд ли подходящий способ завоевать мою любовь.

– Но, судя по всему, ты очень хочешь, чтобы он узнал, как сильно ты тосковала во время его отсутствия. – Увидев, что на щеках Джо вспыхнул гневный румянец, Кейт усмехнулась. – А если станешь продолжать в том же духе, многие будут счастливы рассказать ему об этом. Я бы не хотела, чтобы ты доставила ему подобное удовольствие.

– Я ни за что не доставлю ему такого удовольствия! Конечно, если он все-таки решит вернуться.

Кейт похлопала Джо по колену.

– Вот и правильно. Так ему и надо. Почувствовав ловушку, Джо прищурилась.

– Мне казалось, он тебе нравится.

– Нравится. Очень нравится. Но это не мешает мне считать, что он заслуживает хорошего пинка под зад. Ведь он сделал тебя несчастной. И ты меня сильно разочаровала бы, если бы не заставила его заплатить за это. Так что вставай, – приказала Кейт, поднимаясь. – Займись своими делами. Возьми фотоаппарат, пойди погуляй… А когда он вернется, то увидит, что твоя жизнь продолжается и без него.

– Ты права. Совершенно права. Я позвоню издателю и дам разрешение на последние фотографии. А потом пойду фотографировать. У меня есть несколько идей для нового альбома.

Кейт с улыбкой смотрела, как Джо выползает из кровати и надевает туфли.

– Замечательно. Ты включишь в него фотографии острова?

– Весь альбом будет посвящен острову. Только на этот раз – людям. Лицам. Теперь никто не обвинит меня в том, что я одинока или прячусь за объективом. Я докажу, что могу быть достаточно разнообразной.

– Конечно, милая. Я ухожу, чтобы не мешать тебе. С трудом скрывая торжество, Кейт вышла из комнаты. Возможно, теперь они все обретут хоть какой-то покой.

Возбуждение подгоняло Джо весь тот день и следующий тоже. Возбуждение, вызванное новым честолюбивым замыслом. Впервые за всю свою карьеру она с энтузиазмом охотилась за лицами, изучала и анализировала их.

Ее восхищало то, как сверкают глаза Джифа из-под козырька кепки, как его рука сжимает молоток. Она мучила Брайана в кухне, добиваясь нужного выражения, нужной позы, и использовала угрозы, если не помогало обаяние.

С Лекси все оказалось просто: она готова была позировать бесконечно. Но любимым снимком Джо оставался тот, где Джиф схватил Лекси в объятия на краю сада и у обоих были до идиотизма счастливые лица.

Она даже увязалась за отцом на солончаки, молчанием усыпила его бдительность и поймала выражение тихой задумчивости на его лице.

– Убери эту штуковину! – Сэм смутился и раздраженно свел брови, когда Джо снова нацелила на него камеру. – Беги, поиграй где-нибудь в другом месте.

– Это давно перестало быть игрой – с тех пор, как мне начали платить. Повернись чуть вправо и смотри на воду. Он не пошевелился.

– Не помню, чтобы раньше ты была такой надоедливой.

– Должна сообщить тебе, что я очень известный фотограф. Обычно люди бывают просто счастливы, когда я нацеливаю на них объектив. – Она быстро щелкнула, когда слабая улыбка скривила уголки его рта. – Папа, ты так красив и так уверен в себе… Настоящий хозяин!

– Если ты настолько знаменита, почему же тебе приходится льстить, чтобы заполучить фотографию? Джо рассмеялась и опустила камеру.

– Но это истинная правда. Ты действительно красив. Когда я фотографировала Элси Пендлтон, она спрашивала о тебе несколько раз.

– Элси Пендлтон ищет второго мужа с того самого момента, как бросила горсть земли на гроб первого. Но меня она точно не получит.

– От имени всей семьи выношу тебе благодарность. Его губы снова задрожали, он покачал головой, удивляясь собственной реакции.

– Ты что-то очень веселая сегодня.

– Разве тебе не нравится такая перемена? Признаться, я сама от себя устала. – Джо присела на корточки, чтобы поменять объектив. – И решила, что необходимо выбираться из депрессии. Вероятно, приезд сюда был мне совершенно необходим. Я увидела все другими глазами – включая самое себя. И осознала, что если я не чувствовала себя любимой, то, вероятно, потому, что не позволяла никому любить меня.

Джо подняла глаза и увидела, что отец пристально смотрит на нее – внимательно вглядывается в ее лицо. Она ощутила знакомую боль и закрыла глаза.

– Папа, не ищи ее во мне. Перестань искать ее во мне. Мне больно, когда ты это делаешь.

– Джо Эллен…

– Всю свою жизнь я пыталась перестать быть похожей на нее! В колледже, когда другие девочки наряжались и прихорашивались, я держалась в тени. Если бы я стала обращать внимание на свою внешность, мне пришлось бы смотреться в зеркало. И я видела бы ее – точно так же, как ты, когда смотришь на меня. – Ее глаза наполнились слезами. – Папа, что я должна сделать, чтобы ты наконец увидел меня?!

– Я вижу. Не могу не видеть ее, но я вижу и тебя, Джо Эллен. И не смей реветь! Я совершенно теряюсь перед женскими слезами. – Он сунул руки в карманы и отвернулся. – Возьми себя в руки, ты же не Лекси! Эта глупая девчонка льет слезы, стоит только косо взглянуть на нее. А не плачет, так бросается на всех. Если она в ближайшем будущем не выйдет замуж за Джифа и не остепенится, я сойду с ума!

Джо улыбнулась сквозь слезы.

– Ну, папочка, я не знала, что ты любишь ее настолько, что способен из-за нее сойти с ума.

– Конечно, люблю! Она моя дочь, разве не так? – сердито сказал он и заставил себя повернуться лицом к Джо. – Как и ты.

– Да. – Джо улыбнулась, и боль оставила ее. – Как и я.

Когда свет перестал удовлетворять Джо, она заперлась в лаборатории. Вдохновение и тут не покинуло ее. Она любила весь этот процесс: от пленки – к негативам, от негативов – к контактным отпечаткам. Их она внимательно разглядывала через лупу, изучала детали, выискивала недостатки.

Вполне возможно, из каждой дюжины отпечатков лишь один будет соответствовать ее строгим требованиям. Однако ее веревка для сушки быстро наполнялась фотографиями, которые представлялись ей достойными.

Последняя пленка оказалась непомеченной, и Джо раздраженно покачала головой – какая небрежность! Она установила таймер, выключила свет и начала процесс проявления. Темнота успокаивала и совсем не мешала: все ее движения давно уже были доведены до автоматизма. Всякий раз ей было интересно, что она увидит на пленке. Какое мгновение сохранится навсегда только потому, что она выбрала его?

Джо включила красный фонарь, заливший комнату таинственным светом, и издала нечто среднее между испуганным вскриком и смешком, уставившись на негатив: там была она сама, абсолютно голая, раскинувшаяся на ковре Нэтана.

– Иисусе, буду теперь знать, как не помечать пленки!

Джо принялась внимательно изучать остальные кадры. Те, которые она сняла в бурю, выглядели многообещающе. Она поджала губы и перешла к первым снимкам – снимкам Нэтана.

На одном – за дюнами, пересекавшими цветущий луг, высокими пенистыми гребнями катился океан. Приличная композиция, подумала она. Для любителя. Конечно, если она доведет пленку до контактных отпечатков, несомненно, найдется несколько значительных изъянов, но все-таки это стоит сохранить.

Взгляд Джо снова упал на конец пленки – на ее собственное лицо. Ее собственное тело. Она потянулась за ножницами, чтобы уничтожить негативы, и внезапно остановилась. Неужели она такая ханжа? Неужели она так упряма, что не удовлетворит свое любопытство, не посмотрит на эти снимки в нормальном, а не обратном изображении?

В конце концов, кроме нее самой, никто этого не увидит.

Поддавшись порыву, Джо вернулась к работе. Кому какой вред, если она сделает контактные отпечатки с этой пленки? Уничтожить их она всегда успеет. После того, как внимательно рассмотрит.

Теперь она уже не напевала под музыку, льющуюся из радиоприемника. Она чувствовала себя слишком смущенной, слишком возбужденной.

Не успел высохнуть лист, как она бросила его на монтажный стол, схватила лупу и затаила дыхание, когда образы увеличились, сфокусировались.

Она выглядела такой… чувственной! Наверное, это самое подходящее слово. Глаза полузакрыты, губы чуть изогнуты в сексуальном удовлетворении. Тело выглядит вполне зрелым – она явно вернула себе фигуру, даже не заметив. И вовсе она не плоская, как доска, у нее есть округлости.

На следующем снимке ее глаза распахнуты, округлены от негодования. Руки – на полпути к груди, движение остановлено чувствительной пленкой. Нельзя отрицать, что она выглядела – как это он сказал? – взъерошенной и сексуальной.

О господи! Никогда и ни перед кем она не позволяла себе так раскрываться. Но самое ужасное – приходится признать: она хочет, чтобы это случилось снова.

Она хочет, чтобы Нэтан касался ее, заставлял ее чувствовать себя желанной, хочет снова стать той женщиной, которую он увидел и запечатлел на пленке. Хочет позволить ему владеть ею и знать, что в ее силах завладеть им.

Сохранив тот момент, он заставил ее взглянуть и увидеть то, что она могла бы иметь с ним. И что могла потерять без него.

– Нэтан, ты ублюдок! Я ненавижу тебя!

Джо быстро встала и запихнула лист глубоко в ящик. Нет, она не уничтожит эти фотографии. Она сохранит их как напоминание. Если когда-нибудь ей снова захочется довериться мужчине, она достанет этот лист, снова изучит его и напомнит себе, как легко эти мужчины уходят.

– Джо Эллен! – раздался за дверью голос Лекси, а затем последовал стук, резкий и громкий.

– Я работаю.

– Ну, это я знаю. Только, возможно, ты захочешь все бросить, и очень быстро. Догадайся, кто приехал на последнем пароме!

– Бред Питт?

– О, я бы не возражала! Но мое известие тебе понравится больше. Только что в кухню вошел невероятно красивый Нэтан Делани собственной персоной! И он ищет тебя.

Джо почувствовала, что сердце сейчас выпрыгнет из груди, и решительно пихнула его на место.

– Скажи ему, что я занята.

– Солнышко, я уже оказала ему холодный прием. Сказала, что не понимаю, почему ты должна бросить все дела и примчаться только потому, что буря занесла его на остров.

Джо одобрительно кивнула. Она легко могла представить себе эту сцену: Лекси, безукоризненно исполняющая роль холодной южной красавицы.

– Я тебе очень признательна.

– Но мне пришлось сказать ему… Да открой же, Джо! Я устала разговаривать через дверь.

Поскольку Лекси повела себя с Нэтаном именно так, как следовало, Джо повиновалась, щелкнула замком и открыла дверь.

– И была бы тебе очень признательна, если бы ты передала ему, что я не собираюсь по его прихоти менять свой распорядок дня.

– Так и передам. Отлично сказано. Но, Джо, он такой взъерошенный, такой сексуальный и к тому же явно в нетерпении. – Лекси восхищенно закатила глаза. – У меня сердце трепещет от одного взгляда на него!

– Что за глупости?! Ты на чьей стороне?

– На твоей, милочка, на сто процентов, – в доказательство своих слов Лекси поцеловала Джо в щеку. – Его необходимо наказать, в этом сомнения нет. И если тебе необходим совет, как это сделать, я с удовольствием подскажу парочку идей.

– Спасибо, у меня полно своих собственных. – Джо повела плечами, пытаясь ослабить напряжение. – Скажи ему, что у меня нет никакого желания ни видеть его, ни разговаривать с ним. И что в ближайшем будущем я буду занята более важными делами.

– Может быть, ты сама ему все это скажешь? У тебя прекрасно получается, я так не смогу. – Лекси ухмыльнулась, наматывая прядь волос на палец. – Ладно, я спущусь и передам, а потом вернусь и расскажу тебе, что он ответил.

– Лекси, мы не в школе.

– Конечно. И слава богу: жизнь теперь гораздо интереснее. О, я знаю, как сильно ты злишься, Джо. – Лекси погладила сестру по щеке. – Я бы сама шипела, как разъяренная кошка. Но только подумай, сколько наслаждения принесут его извинения! Не прощай его, пока он хорошенько не поползает на коленях. Он должен преподнести тебе по меньшей мере два букета и что-нибудь из драгоценностей.

Джо заметила, что чувство юмора вернулось к ней.

– Лекси, ты – расчетливая материалистка.

– И горжусь этим, солнышко! Слушайся свою младшую сестренку – и станешь хозяйкой этого мужчины. Ну, думаю, он уже созрел для следующей оплеухи. – Лекси довольно потерла ладони. – Я отомщу за тебя, не волнуйся.

Лекси умчалась, а Джо, удовлетворенная, вернулась в лабораторию. Она прибрала рабочий стол, переставила бутылки с химикатами, подумала и вернула их на первоначальные позиции. Затем обследовала свои ногти и решила, что Лекси пора сделать ей маникюр.

Услышав шаги, она повернулась к двери, приготовившись выслушать отчет сестры, однако дверной проем заполнила фигура Нэтана, и его гнев явно не уступал ее ярости.

– Ты должна пойти со мной! – Он сказал это резко, судя по всему, вовсе не собираясь оправдываться.

– Кажется, тебе сообщили, что я занята? И в эту комнату тебя не приглашали!

– Побереги силы, Скарлетт.

Он схватил ее за руку, и тогда Джо, размахнувшись, изо всех сил ударила его по лицу. Нэтан даже не отшатнулся – только прищурился и кивнул.

– Отлично. Не получилось по-хорошему – придется по-плохому.

Комната перевернулась вверх тормашками так быстро, что Джо даже не успела выкрикнуть ругательство, обжигавшее ей язык. Он уже почти вынес ее на плече из комнаты, когда она очухалась от шока настолько, чтобы начать борьбу.

– Чертов янки! Убери от меня свои проклятые руки! Она заколотила его по спине, взбешенная тем, что не может размахнуться как следует.

– Ты думала, что сможешь отделаться от меня с помощью сестры? Черта с два! – Нэтан плечом открыл дверь и стал спускаться по узкой лестнице. – Я добирался сюда целый день, так будь любезна выслушать то, что я должен сказать!

– Любезна?! Что знает о любезности чванливая нью-йоркская свинья, которая позволяет себе так обращаться с женщиной?! – В ограниченном пространстве лестницы ее борьба привела лишь к тому, что она треснулась головой о стену. – Я тебя ненавижу!

У нее звенело в ушах и от удара, и от унижения.

– К этому я приготовился. – Мрачный и полный решимости, он втащил ее в кухню. Лекси и Брайан замерли с раскрытыми ртами. – Простите меня, – коротко сказал Нэтан и вынес Джо на улицу, оставляя за собой шлейф ее угроз и проклятий.

– О! – Лекси глубоко вздохнула, прижимая ладонь к сердцу. – Брайан, разве это не самое романтичное зрелище, какое ты видел в своей жизни?

– Вздор! – Брайан поставил на стол пирог, только что вынутый из духовки. – Ничего романтичного здесь нет: она раздерет его физиономию в клочья при первой же возможности.

– Много ты понимаешь в романтике! – Лекси облокотилась о стол. – Ставлю двадцать долларов на то, что он затащит ее в постель в течение часа.

Брайан услышал, как Джо визжит что-то насчет кастрации некоего янки, и кивнул.

– Идет, дорогая.

Глава 26

Джип скрипел на посыпанной ракушками дороге. Тишина в салоне готова была вот-вот взорваться, но Джо решила, что не доставит Нэтану удовольствия: не выпрыгнет на ходу и не убежит, когда он остановит машину.

– Не так я хотел встретиться, – пробормотал Нэтан. – Мне действительно необходимо поговорить с тобой. Это важно. Неудачное ты выбрала время для женских капризов.

Игнорируя ее тихое предупреждающее шипение, он все глубже копал себе могилу.

– Я не возражаю против драки. Пожалуй, при нормальных обстоятельствах я бы подрался и без правил. Это хорошо снимает напряжение. Но сейчас обстоятельства ненормальные, и твое высокомерие только усугубляет и без того неприятную ситуацию.

– Так, значит, я во всем виновата?! – Джо шумно втянула воздух, когда он резко остановил джип у коттеджа.

– Джо, вина здесь ни при чем. Дело в том…

Он резко замолчал: когда приходится обороняться – не до слов. Она не впилась в него зубами, не обрушила на него новые обвинения. Она просто набросилась на него, сжав кулаки, и первые несколько ударов захватили его врасплох.

– Джо, да перестань ты!

Как бы он хотел посмеяться над ними обоими. Как бы хотел притянуть ее поближе, сжать эти ловкие, сильные руки и закрыть рот поцелуем…

Но, почувствовав кровь на губе, Нэтан понял, что дело серьезное. Когда ему наконец удалось прижать ее к сиденью, оба они тяжело дышали.

– Ты прекратишь? Ты можешь хоть чуть-чуть взять себя в руки и перестать превращать мои мозги в кровавое месиво? – Он ловко увернулся от ее взметнувшегося колена, которое вполне могло оставить его инвалидом. – Я не хочу причинить тебе боль!

– И очень жаль, поскольку я хочу причинить тебе боль! Я хочу, чтобы ты хромал до конца жизни за то, что так обошелся со мной!

– Прости меня. – Он прижался лбом к ее лбу и постарался дышать нормально. – Прости меня, Джо.

Но она не желала смягчаться, не желала признавать, что ее сердце забилось быстрее, что ей стало не по себе от отчаяния, прозвучавшего в его голосе.

– Ты даже не знаешь, за что просишь прощения!

– Я-то знаю, а ты – нет. – Он чуть отстранился и посмотрел ей в глаза. – Пожалуйста, войдем в дом. Я должен многое сказать тебе. Как бы я хотел, чтобы мне не пришлось этого говорить! После того, как я все скажу, можешь избить меня до смерти. Я и пальцем не пошевелю, чтобы остановить тебя. Клянусь.

Что-то здесь не так… Гнев Джо быстро превратился в страх.

Но прежде, чем ее воображение сорвалось с цепи, она холодно сказала:

– Справедливо. Я войду, и ты скажешь то, что должен сказать. Но потом, Нэтан, между нами все будет кончено. Потому что я твердо решила: никто от меня больше не уйдет, – тихо добавила она дрожащим голосом. – Никто и никогда.

Его сердце упало, но он молча повел ее в дом и зажег свет.

– Я бы хотел, чтобы ты села.

– Я не собираюсь сидеть, и меня не интересуют твои желания! Как ты мог так уехать?! – Она нападала, но при этом обхватила себя руками, словно защищаясь. – Как ты мог просто взять и уйти, не сказав ни слова? И не дать знать о себе, хотя прекрасно понимал, что я чувствую. Если ты устал от меня, то мог хотя бы проявить элементарную вежливость!

– Устал от тебя? Боже милостивый, Джо! За эти восемь дней не было ни минуты, чтобы я не думал о тебе, не хотел тебя.

– Ты считаешь меня настолько глупой, чтобы поверить в такую ложь? Или ты полагаешь, что я настолько нуждаюсь в тебе? Если бы ты думал обо мне, хотел меня, ты бы не отвернулся, как будто все, что было между нами, не имело для тебя значения!

– Если бы мне было все равно, если бы это не значило для меня больше, чем все остальное в жизни, я мог бы остаться. И мы избежали бы этого разговора.

– Ты причинил мне боль, ты унизил меня, ты…

– Я люблю тебя.

Она резко отшатнулась, словно желая избежать удара.

– Ты ожидаешь, что у меня подкосятся ноги? Ты думаешь, что достаточно сказать это и я брошусь в твои объятия?

– Нет. И я бы, наверное, не любила тебя, если бы не знал, что ты будешь реагировать на все это именно так. – Он подошел к ней и, не удержавшись, коснулся ее – всего лишь легко дотронулся кончиками пальцев до плеч. – Но я действительно люблю тебя, Джо Эллен. Может быть, всегда любил. Может быть, та семилетняя девочка спасла меня, загородив от всего остального… Я не знаю. Но мне необходимо, чтобы ты верила мне, иначе в том, что я сейчас скажу, не будет смысла.

Она смотрела в его глаза, и теперь ее колени дрожали.

– Ты действительно говоришь серьезно?

– Достаточно серьезно, чтобы отдать мое прошлое, настоящее и будущее в твои руки. – Он на мгновение взял ее ладони в свои, но тут же отпустил. – Я ездил в Нью-Йорк. К другу семьи, нейрохирургу. Я хотел, чтобы он сделал мне кое-какие анализы и обследования.

– Обследования? Какие… О господи! – Джо показалось, что ее кулаком ударили в самое сердце. – Ты болен? Почему нейрохирург? Что у тебя? Опухоль?! – Кровь в ее венах превращалась в лед. – Но тебя можно вылечить! Ты можешь…

– Джо, я не болен. Нет ни опухоли, ничего подобного. Но я должен был в этом убедиться.

Она снова обхватила себя руками за плечи.

– Я не понимаю. Почему ты ездил в Нью-Йорк исследовать мозг, если с тобой все в порядке?

– Я сказал, что должен был удостовериться. Я думал, что, возможно, страдаю провалами памяти или расхаживаю во сне. И что, возможно, я убил Сьюзен Питерс.

Не сводя глаз с Нэтана, Джо осторожно опустилась на подлокотник кресла, вцепившись рукой в спинку.

– Почему тебе вообще пришла в голову такая безумная мысль?

– Потому что ее задушили здесь, на острове. Потому что ее тело спрятали. Потому что ее муж, ее семья, ее друзья до конца дней могли не узнать, что с ней случилось.

– Прекрати! – Джо не могла дышать и с трудом сдерживала желание зажать уши. Ее сердце забилось слишком быстро, голова закружилась, кожа стала влажной. Она узнала эти признаки: паника, сжавшаяся, как пружина, коварно ждала малейшего предлога, чтобы вцепиться в нее. – Я не желаю ничего больше слышать об этом!

– Я и сам не хотел бы больше ничего тебе говорить. Но ни у тебя, ни у меня нет выбора. – Он взял себя в руки, понимая, что должен смотреть в глаза не только своему страху – он должен смотреть в глаза Джо. – Мой отец убил твою мать.

– Это безумие, Нэтан. – Она хотела подняться, убежать, но не могла пошевелиться. – И это жестоко…

– И то, и другое. И еще это правда. Двадцать лет назад мой отец лишил жизни твою мать.

– Нет! Твой отец – мистер Дейвид – был добрым, он был моим другом! Ты сошел с ума, Нэтан. Моя мать сбежала! – Ее голос задрожал и сорвался на крик. – Она просто сбежала.

– Она не покидала острова. Он… он положил ее тело в болото. Похоронил ее в соляном болоте.

– Зачем ты говоришь это? Почему ты это делаешь?

– Потому что это правда, а я и так слишком долго тянул. – Нэтан заставил себя сказать остальное и покончить с этим, пока она сидела с закрытыми глазами, яростно тряся головой. – Он планировал это с той самой минуты, как увидел ее в то лето.

– Нет! Нет, остановись!

– Я не могу остановить то, что уже случилось. Он сохранил дневник и… улики в банковском сейфе. Я нашел их после смерти его и матери.

– Ты нашел?.. – Слезы текли из-под ее ресниц. Она крепко обхватила себя руками и закачалась. – И ты приехал сюда?!

– Я приехал, чтобы посмотреть в лицо реальности, попытаться вспомнить, каким было то лето. Каким был он… тогда. И попытаться решить, оставить все это похороненным или рассказать твоей семье о том, что сделал мой отец.

Знакомая паника охватила ее, загрохотала в голове, вспенила кровь.

– Ты знал! Ты все это знал и вернулся сюда! Ты затащил меня в постель, зная это… – Джо вскочила, и все вокруг нее завертелось. – Ты был во мне! – Ярость пронзила ее, и она изо всех сил ударила его по лицу. – Я впустила тебя в себя! – Она ударила его снова. – Ты понимаешь, что я теперь чувствую?

Нэтан не защищался, не уклонялся от ударов. Он знал, что она будет смотреть на него именно так: с ненавистью, отвращением и страхом. И теперь ему оставалось лишь принимать все это.

– Мне не хватило мужества отказаться. А мой отец… он был моим отцом.

– Он убил ее, отнял ее у нас! И все эти годы…

– Джо, я узнал только после его смерти. Я знаю, что ты чувствуешь сейчас…

– Ты не можешь знать. – Теперь она била его словами. Она хотела причинить ему боль, заставить его страдать. – Я не желаю оставаться здесь. Я не могу смотреть на тебя. Нет! – Она отшатнулась, сжав кулаки, когда он потянулся к ней. – Не прикасайся ко мне. Мне хочется убить тебя за то, что ты раньше прикасался ко мне. Ублюдок! Не смей подходить близко ко мне и к моей семье!

Когда она выскочила за дверь и побежала, как безумная, Нэтан не попытался остановить ее. Не мог. Но он последовал за нею, не выпуская ее из виду: раз ему не осталось ничего другого, он хотел проследить, что она благополучно добралась до «Приюта».

Но Джо мчалась не к «Приюту».

Она не могла вернуться домой. Она бы этого не вынесла. Ей было трудно дышать, она почти ничего не различала вокруг. Ей хотелось просто упасть на землю, свернуться калачиком и плакать, пока горе не покинет душу и тело. Но она боялась, что никогда не сможет найти в себе силы подняться…

Поэтому Джо бежала, не думая о направлении, о цели. Бежала через лес, через темноту, и безобразные картины мелькали в ее мозгу.

Фотография матери. Глаза, в которых застыли страх и боль. Широко открытый в крике рот.

Боль ножом пронзила ее. Джо схватилась за грудь, застонала, но продолжала бежать.

Она вырвалась на пляж к бушующему океану. Воздух с шипением вырывался из ее легких. Она упала, ободрав ладони и колени, но сразу вскочила на ноги и, спотыкаясь, помчалась дальше. Она знала одно: необходимо бежать – бежать от боли, от этого ужасного, неистового горя…

Она услышала, что кто-то зовет ее, услышала топот ног по песку за спиной и чуть не упала снова, но выпрямилась и обернулась, готовая к драке.

– Джо, милая, что случилось? – Закутанная в халат, с мокрыми после душа волосами, к ней спешила Керби. – Я была на террасе и увидела тебя…

– Не прикасайся ко мне!

– Хорошо. – Керби инстинктивно понизила голос, постаралась говорить мягче. – Почему бы тебе не подняться ко мне? Ты поранилась. У тебя ладони кровоточат.

– Я… – Джо в замешательстве опустила взгляд, увидела царапины и струйки крови на ладонях. – Я упала.

– Я знаю. Я видела. Пойдем. Я промою твои ссадины.

– Не надо… все в порядке. – Она не чувствовала боли, она вообще ничего не чувствовала. Только ноги дрожали, и ужасно кружилась голова. – Керби, он убил мою маму! Ее больше нет, она мертва…

Керби осторожно подошла ближе и обвила рукой талию Джо, чтобы поддержать ее.

– Пойдем со мной. Пойдем ко мне.

Джо не стала противиться, и Керби повела ее по пляжу. Оглянувшись, она увидела в лунном свете Нэтана, стоявшего в нескольких метрах позади них. На мгновение их глаза встретились. Потом он повернулся и исчез в темноте.

– Мне плохо… – прошептала Джо.

Тошнота возвращалась, крохотные иголки кололи все тело.

– Все пройдет. Тебе необходимо полежать. Обопрись на меня, и мы войдем в дом.

– Он убил ее… Нэтан знал… Он сказал мне…

Теперь ей казалось, что она плывет: плывет вверх по лестнице, плывет через дверь коттеджа. Керби молча помогла дрожащей Джо лечь на постель, накрыла ее легким одеялом.

– Дыши медленно, – приказала она. – Сосредоточься на дыхании. Я на минуту выйду в другую комнату и принесу что-нибудь. Тебе станет легче.

– Мне ничего не нужно! – Новая, волна паники сотрясла Джо, и она крепко вцепилась в руку Керби. – Никаких успокоительных. Я справлюсь сама. Я должна справиться. Я смогу.

– Конечно, сможешь. – Керби присела на кровать и взяла Джо за запястье, чтобы проверить пульс. – Ты готова рассказать мне, что случилось?

– Я должна кому-то рассказать! Я пока не могу сказать семье. Не могу найти сил, чтобы сделать это. Я даже не знаю, что чувствовать…

Пульс замедлялся, зрачки Джо постепенно возвращались в норму.

– Джо, что Нэтан сказал тебе?

Джо уставилась в потолок: ей было тяжело смотреть на Керби.

– Он сказал мне, что его отец убил мою мать.

– Боже праведный! – Керби в ужасе поднесла ладонь Джо к своей щеке. – Как это случилось?

– Я не знаю. Я ничего не знаю. Я не могла слушать. Он сказал, что его отец убил ее, что он вел дневник. Нэтан нашел дневник и приехал сюда. Я спала с ним! – Слезы заструились из ее глаз. – Я спала с сыном убийцы моей матери!

Керби понимала, что сейчас ей необходима вся ее выдержка. Одно неверное слово, неверный тон – и Джо сломается у нее на руках.

– Джо, ты спала с человеком, которого полюбила. И который любит тебя.

– Но он все знал! Он вернулся сюда, зная, что сделал его отец!

– И ему было ужасно тяжело.

– Как ты можешь так говорить?! – Джо в бешенстве вскочила на постели. – Тяжело? Ему?

– И это был мужественный поступок, – тихо сказала Керби. – Джо, сколько ему было лет, когда умерла твоя мать?

– Какое это имеет значение?..

– Девять или десять, я думаю? Совсем маленький мальчик. Ты собираешься обвинять маленького мальчика?

– Нет. Конечно, нет. Но он уже не маленький мальчик. А его отец…

– Отец Нэтана. Не Нэтан. Джо всхлипнула.

– Он отнял ее у меня.

– Я знаю. Мне очень жаль. – Керби прижала к себе Джо. – Мне так жаль!

Джо зарыдала, но Керби знала, что эта буря – только начало.

Прошел час, прежде чем Джо снова обрела способность думать. Маленькими глотками она пила горячий сладкий чай, приготовленный Керби. Тошнотворная паника растаяла, осталась лишь глубокая печаль. И в эту минуту печаль казалась почти такой же успокаивающей, как чай.

– Я знала, что она мертва. Где-то в глубине души я всегда знала. С того самого момента, как это случилось. Она снилась мне. Став старше, я отталкивала эти сны, но они всегда возвращались. И становились все отчетливее.

– Ты любила ее. И теперь, как ни ужасна правда, ты знаешь, что она не бросила тебя.

– Пока я не могу найти в этом утешения… Господи, я хотела причинить Нэтану боль, ранить его. Физически, эмоционально. И я это сделала. А ведь ему и без того было больно…

– Джо, это совершенно нормальная реакция. Тебе необходимо дать себе передышку.

– Я стараюсь Я чуть не сорвалась снова. И сорвалась бы, если бы тебя там не было.

– Но я была. – Керби сжала руку Джо. – И ты сильнее, чем думаешь. У тебя хватит сил пройти через это.

– Должно хватить. – Джо сделала еще глоток, затем решительно отставила чашку. – И я должна вернуться к Нэтану.

– Сегодня ты ничего никому не должна. Отдохни немного.

– Нет. Я ведь так и не спросила, почему и как это случилось… – Джо закрыла глаза. – А я должна получить ответы. Я не смогу жить, пока не получу ответы. Когда я вернусь к семье, я должна знать все.

– Ты могла бы вернуться домой сейчас. Я пойду с тобой. Вы зададите ему эти вопросы вместе. Потом.

– Нет, я должна это сделать одна. Керби, для меня это сейчас важнее, чем для всех остальных. – Голова раскалывалась, кровь яростно стучала в висках. Когда Джо открыла глаза, они показались Керби необыкновенно темными на мертвенно-бледном лице. – Я люблю мужчину, отец которого убил мою мать!

Керби проводила Джо к коттеджу Нэтана и оставила ее там. Сквозь сетчатую дверь Джо увидела его силуэт. Придется ли им сделать в жизни что-либо более трудное, чем встретиться сейчас с прошлым и друг с другом? – подумала она.

Когда Джо поднялась по лестнице, Нэтан молча открыл дверь и отступил, пропуская ее в дом. Он не предполагал, что когда-либо снова увидит ее, и не знал сейчас, что страшнее: смириться с потерей или видеть ее вот такой – бледной и убитой горем.

– Мне необходимо спросить тебя… мне необходимо знать.

– Я расскажу все, что знаю.

Джо потерла ладони. Легкая боль от ссадин помогла ей сосредоточиться.

– Они… у них была связь?

– Нет. – Нэтан хотел отвернуться, но заставил себя смотреть в ее полные боли глаза. – Ничего подобного. Даже в своем дневнике он написал, что она была предана своей семье. Своим детям. Своему мужу. Джо…

– Но он… хотел ее? Может быть, она сопротивлялась, боролась, и произошел несчастный случай? – взмолилась Джо дрожащим голосом. – Это был несчастный случай?

– Нет. Господи! – «Ужасно, – подумал Нэтан, – и с каждой секундой становится все ужаснее». – Все было запланировано. Он знал ее привычки. Изучил их. Она обычно гуляла ночью в саду…

– Да, она любила ночные цветы. – Джо вспомнила сон, который видела в ту ночь, когда они нашли Сьюзен Питерс. – Особенно белые цветы. Она называла ночь своим ни с чем не сравнимым временем…

– Он тщательно готовился, – продолжал Нэтан. – Он подмешал снотворное в вино моей матери, чтобы она… чтобы она не знала о его отсутствии. Все, что он делал, шаг за шагом, он описывал в своем дневнике. Он написал, что ждал Аннабелл на краю леса к западу от дома. – Собственные слова убивали его, убийственно было смотреть в глаза Джо и говорить то, что он говорил. – Он ударил ее, а когда она потеряла сознание, унес в лес. Он все приготовил! Расставил лампы, штатив… Это не был несчастный случай. Все было спланировано. Обдумано. Все это было преднамеренным.

– Но почему?! – Джо больше не могла стоять. На негнущихся, онемевших ногах она доковыляла до кресла. – Я помню его. Он был добр ко мне. И терпелив. Папа ходил с ним на рыбалку. А мама часто пекла ореховый торт, потому что он обожал его… – Джо беспомощно всхлипнула и тут же прижала пальцы ко рту. – О господи, ты хочешь заставить меня поверить, что он убил ее без всякой причины?

– У него была цель. – Нэтан отвернулся, прошел в кухню и вытащил из буфета бутылку виски. – Но едва ли можно назвать это причиной.

Он плеснул виски в стакан, быстро опрокинул содержимое в рот и, когда жидкость обожгла горло, подождал, пока успокоится кровь.

– Джо, я любил его. Он учил меня кататься на велосипеде и принимать крученые подачи. Он был внимательным. Куда бы он ни уезжал, он звонил домой и говорил не только с матерью, а со всеми нами. И он слушал! Не просто притворялся, что слушает, как это делают некоторые взрослые, думая, что ребенок не чувствует безразличия. Он был таким заботливым..

Нэтан собрался с силами и повернулся к Джо. Его глаза горели.

– Он приносил матери цветы без всякого повода. Я, бывало, лежал в кровати ночью и слушал, как они смеются. Мы были счастливы, и он был центром этого счастья! Теперь мне приходится признавать, что не существовало никакого центра, раз он был способен на нечто чудовищное.

– Я чувствую себя опустошенной. – Джо было трудно говорить, перед глазами все расплывалось. – Выскобленной изнутри и снаружи. Словно с меня содрали кожу. И все эти годы… – она на мгновение крепко сжала веки, – ваша жизнь спокойно продолжалась?

– Кроме него, никто ни о чем не знал, а он был очень осмотрителен. Да, наши жизни просто продолжались. Пока не оборвалась его жизнь. Пока я не просмотрел его личные бумаги и не нашел дневник и фотографии.

– Фотографии? – Она сразу пришла в себя. – Фотографии моей матери? После ее смерти?

Нэтан знал, что должен сказать все, хотя даже мысли об этом разрывали его мозг.

– Он назвал это «Решающее бесповоротное мгновение».

– О господи!

Обрывки лекций, которые она когда-то слушала, лекций, которые сама читала студентам, закружились в ее голове. Поймать решающее мгновение, предвидеть момент, когда динамика ситуации достигнет кульминации, точно знать, когда щелкнуть затвором, чтобы сохранить тот самый яркий образ.

– Это была его цель, – продолжал Нэтан. – Управлять, контролировать, быть причиной. Вызвать и запечатлеть смерть. – Тошнота стала почти непереносимой, и он глотнул еще виски, заливая отвращение алкоголем. – Но мне кажется, что дело не только в этом. Ему было присуще некое извращение. Что-то, чего мы никогда не видели. Что-то, чего никто не видел, о чем никто не подозревал. У него были друзья, семья, успешная карьера. Он любил смотреть по телевидению бейсбольные матчи и читать детективные романы. Он любил жарить мясо на вертеле, он хотел иметь внуков. – Каждое слово, каждое воспоминание разрывали его на части. – Ему нет оправдания! Абсолютно никакого оправдания.

Джо шагнула к нему. Все ее чувства слились и сосредоточились на одном.

– Ты сказал, что он ее фотографировал. Ее лицо. Ее глаза. Ее тело. Обнаженное тело… Он продуманно расположил ее, тщательно выбрал позу. Голова склонена к левому плечу, правая рука прикрывает грудь. Так?

– Откуда ты…

– Я видела! – Джо закрыла глаза и резко отвернулась. Она испытала облегчение – болезненно холодное облегчение. – Я не сумасшедшая, теперь я это знаю. У меня не было галлюцинаций.

– О чем ты говоришь?

Джо нетерпеливо вытащила из заднего кармана сигареты, чиркнула спичкой и застыла, пристально глядя на пламя.

– Мои руки не дрожат, – пробормотала она. – Совсем не дрожат. Я больше не сорвусь. Я справлюсь. Я больше никогда не сорвусь.

Испугавшись, что толкнул ее за какую-то грань, Нэтан подошел к ней.

– Джо Эллен!

– Я не сумасшедшая! – Джо резко вскинула голову, но пламя к кончику сигареты поднесла спокойно. – Не бойся, у меня не будет нервного срыва, я не распадусь на кусочки. Никогда. Самое трудное, самое страшное – это осознать случившееся. А потом ты находишь ему место и просто живешь с ним. – Она выдохнула дым, не сводя глаз с исчезающей струйки. – Кто-то послал мне фотографию мамы. Одну из фотографий, которые сделал твой отец.

У Нэтана кровь застыла в жилах.

– Это невозможно!

– Я ее видела. Я держала ее в руках. Именно она сломала меня окончательно. Я не смогла найти ей места в своем сознании – тогда…

– Ты говорила, что кто-то посылал твои портреты.

– Да. И та фотография была среди них. В последнем конверте, который я получила в Шарлотте. А потом, когда я снова стала потихоньку функционировать, я не смогла ее найти. Тот, кто послал фотографию, пробрался в мою квартиру и забрал ее. Я думала, что у меня галлюцинации. Но это была реальность. Фотография существовала. Она существовала на самом деле!

– Джо, я – единственный, кто мог бы послать ее тебе. Но я не посылал.

– Где сейчас те фотографии? Где негативы?

– Они пропали.

– Пропали? Как?

– Мы обнаружили их вместе с Кайлом, и он хотел все уничтожить. Фотографии и дневник. Я отказался. Мне нужно было время, я хотел решить, что делать дальше. Мы поспорили. Он говорил, что прошло двадцать лет и нет смысла ворошить прошлое, что могут пострадать наши карьеры. Он пришел в ярость, узнав, что я подумываю обратиться в полицию или к твоей семье. Одна эта мысль привела его в бешенство. Когда я на следующее утро проснулся, его уже не было. Он уехал, забрал фотографии и дневник. Я не знал, где искать его. И следующее, что я услышал о нем, – это то, что он утонул. Единственный вывод, который пришел мне в голову, – он не смог жить с этим и уничтожил все. А потом уничтожил себя…

– Но фотографии не уничтожены. – Теперь Джо могла думать очень ясно, очень спокойно. – Они существуют. Существуют точно так же, как мои портреты. Кто-то методично фотографировал меня, следил за каждым моим шагом… Я очень похожа на свою мать, Нэтан. Не так уж сложно перенести на меня одержимость ею.

– Полагаешь, я не думал об этом? Думал и пришел в ужас. Когда мы нашли Сьюзен Питерс и я понял, как именно она умерла, я решил… Джо, я один остался! Я похоронил и отца, и брата.

– Разве ты хоронил брата?

Нэтан замер, затем медленно покачал головой:

– Кайл мертв.

– Откуда ты знаешь? Только из полицейских рапортов, где написано, что он напился и упал с яхты? А что, если все не так, Нэтан? У него были фотографии, негативы, дневник…

– Но он утонул! Он был в тот вечер очень пьян, угрюм и подавлен. Так говорили те, кто был с ним на яхте. Его исчезновение обнаружили только на следующее утро. Вся его одежда, фотооборудование – все осталось на яхте.

Джо молчала, и Нэтан заходил взад-вперед по комнате.

– Мне пришлось смириться с тем, что совершил мой отец, смириться с тем, чем он был. Теперь ты хочешь, чтобы я поверил в то, что мой брат жив и что он способен на все это? Преследовать тебя, подталкивать тебя к нервному срыву. Последовать за тобой сюда и… – Неизбежный вывод ошеломил его, он резко повернулся к ней. – Убить Сьюзен Питерс.

– Нэтан, моя мать была задушена, не так ли?

– Да. Господи, да.

Джо предупредила себя, что необходимо оставаться невозмутимой, отстраненной, и сделала следующий шаг:

– Сьюзен Питерс была изнасилована? Нэтан закрыл глаза.

– Да.

– Если это был не муж…

– Полиция не нашла никаких улик против мужа. Я проверил перед тем, как вернулся сюда. – Ему было больно продолжать, но выхода не было. – Джо Эллен, теперь полицейские собираются более тщательно расследовать исчезновение Джинни.

– Джинни? – Джо почувствовала, что ужас вернулся. Холодное спокойствие, охранявшее ее, растаяло. – О нет, не Джинни.

Нэтан не мог коснуться ее, не мог ничего предложить ей. Он оставил ее одну, вышел на веранду. Перегнувшись через перила, он отчаянно пытался глотнуть воздух. Когда за ним скрипнула дверь, он заставил себя выпрямиться.

– Нэтан, какова была цель твоего отца? Что он хотел доказать этими фотографиями, если никогда никому не мог показать их?

– Его притягивало совершенство. Власть. Он хотел не просто наблюдать и запечатлевать, но стать частью образа. Создать его. Совершенная женщина, совершенное преступление, совершенный образ… Он считал Аннабелл красивой, умной, очаровательной. Она была достойна.

Нэтан следил, как один за другим зажигаются в темноте светлячки, и собирался с силами, чтобы продолжать.

– Я должен был рассказать вам обо всем, как только приехал сюда. Но говорил себе, что мне необходимо время. Время, чтобы постараться понять. Я оправдывался перед собой тем, что вы все смирились с ложью, а правда будет только хуже. Потом я молчал, потому что хотел тебя. Я нашел своему молчанию логическое обоснование: тебе плохо, ты страдаешь; можно подождать, пока ты станешь доверять мне. Пока влюбишься в меня…

Джо молча стояла за его спиной. Пальцы Нэтана, сжимавшие перила, разжались.

– Все логические обоснования, разумные объяснения обычно своекорыстны. Мои, во всяком случае, были такими. Но после убийства Сьюзен Питерс я больше не мог закрывать глаза на правду, не мог больше лишать тебя права знать правду. Но я ничего не могу сделать, чтобы изменить то, что он совершил, не могу искупить его вину. Никакие мои слова не смогут загладить то, что он сделал тебе и твоей семье, залечить ваши раны.

– Да. Ты ничего не можешь сделать, ничего не можешь сказать. Он отнял мою маму и заставил всех нас думать, что она бросила нас. Его эгоизм разрушил все наши жизни. Между нами разверзлась пропасть, которую мы так и не смогли преодолеть. Должно быть, он причинил ей боль… – Голос Джо задрожал, и она крепко прикусила губу. – Должно быть, ей было очень страшно, она не могла понять, что происходит… Ведь она не сделала ничего дурного! Она просто была самой собой.

Джо глубоко вдохнула и почувствовала запах океана, который всегда действовал на нее успокаивающе.

– Нэтан, я обвинила во всем тебя, потому что ты был рядом. Потому что у тебя всю твою жизнь была мать. Потому что ты касался меня и вызывал во мне чувства, каких я никогда не испытывала прежде. Мне необходимо было обвинить тебя – и я это сделала.

– Я не ждал ничего другого.

– Боже, зачем ты мне об этом рассказал?! Ты мог похоронить все. Забыть. Я бы никогда ничего не узнала…

– Но я бы знал. И каждый день, проведенный с тобой, был бы предательством. – Он повернулся к ней. – Поверь, Джо, я хотел найти в себе силы жить с этим. Уберечь тебя и спасти себя. Но я не мог.

– И что же теперь? – Подняв лицо к небу, она спрашивала не богов, не Нэтана, а свое сердце. – Должна ли я заставить тебя платить за то, за что невозможно расплатиться? Наказывать тебя за то, что сделали с нами, когда мы были детьми?

Горечь, подступившая к горлу, не давала ему говорить. Он посмотрел на деревья, на таинственную, молчаливую реку.

– Почему бы и нет? Разве ты сможешь смотреть на меня и не видеть его, не вспоминать то, что он сделал? И ты всегда будешь ненавидеть меня за это.

«А ведь я действительно смотрела на него, но видела его отца, – подумала Джо. – Нэтан принял все, все мои удары, не сказав ни слова в свою защиту. Керби назвала его поступок мужественным и была права. Как же сильно он страдает! Почему мне понадобилось так много времени, чтобы понять: сколько бы вреда ни причинили мне, столько же причинили ему!»

– А ты не очень высокого мнения о моем уме и способности к состраданию, – тихо сказала она. – Пожалуй, ты вообще довольно низкого мнения обо мне.

Нэтан не знал, что у него остались силы удивляться, но все-таки удивился:

– Я тебя не понимаю.

– Да, явно не понимаешь, если думаешь, что я буду и дальше обвинять тебя в том, чего ты не совершал. Я просто не сразу смогла смириться, Нэтан. Мне нужно было время, чтобы осознать все и оплакать ее.

– Но он же был моим отцом!

– Да, и если бы он был жив, я убила бы его своими руками за то, что он сделал с ней, со всеми нами. С тобой. До конца своих дней я буду ненавидеть его! А теперь ответь мне, Нэтан: ты сможешь найти этому место в своей жизни или просто уйдешь? Я скажу тебе, что собираюсь делать я. – Она мчалась напролом, не давая ему заговорить. – Я не позволю снова обокрасть меня, я хочу использовать свой последний шанс на настоящее счастье. Но если ты уйдешь, я научусь ненавидеть тебя. Я научусь ненавидеть тебя, если придется. И никто никогда не будет ненавидеть тебя больше, чем я!

Она бросилась назад в дом, хлопнув дверью.

Нэтан стоял как вкопанный, пытаясь осознать ее слова, изумленный, благодарный. Нет! Это невозможно! Неужели это возможно? Он вошел за ней в дом и тихо спросил:

– Джо Эллен, ты хочешь, чтобы я остался?

– Разве я не это сказала? – Она вытащила еще одну сигарету, затем резко отшвырнула ее. – Почему я должна снова терять? Почему я должна снова остаться одна? Как ты мог приехать сюда, заставить меня влюбиться в тебя, а потом исчезнуть из моей жизни?! Потому что считаешь, что мне так будет лучше? Потому что считаешь это благородным? Тогда к черту благородство! К черту его, если оно лишает меня единственного, что мне нужно. Меня уже обкрадывали раньше. Я уже теряла то, в чем отчаянно нуждалась. Я была беспомощна и не могла это предотвратить. Но я больше не беспомощна.

Джо дрожала от ярости, ее глаза сверкали, щеки горели. И Нэтану казалось, что он никогда не видел ничего более прекрасного.

– Я ожидал чего угодно, только не этого. Я вообразить не мог, что ты скажешь мне именно это! Я приготовился потерять тебя. И не приготовился к тому, чтобы сохранить.

– Нэтан, я не запонка, черт побери!

Он не думал, что когда-нибудь сможет смеяться, и вырвавшийся хриплый смех расцарапал ему горло.

– Я не знаю, что должен сказать тебе. Я только знаю, что люблю тебя.

– Я бы поверила, если бы ты обнимал меня, когда говоришь эти слова…

Он приблизился к ней и заглянул ей в глаза. Сначала его руки были неуверенными, затем стали сжимать ее все крепче, наконец он спрятал лицо в ее волосах.

– Я люблю тебя! – Он вдыхал аромат ее волос, ее кожи, задыхаясь от нахлынувшего волнения. – Я люблю тебя, Джо Эллен. Люблю каждую частичку тебя.

– Будем считать, что этого достаточно. И не позволим отнять это у нас. Не позволим!

Он лежал очень тихо, надеясь, что она заснула.

Было мучительно сознавать, что женщина, которую он любит, в опасности. Еще мучительнее было думать об источнике этой опасности… У Нэтана даже не хватало сил назвать его. Но он знал, что защитит ее даже ценою собственной жизни, если понадобится. Он сможет убить ради ее безопасности!

И будет надеяться, что вместе они справятся и выживут.

Они украли у судьбы еще один момент, но им придется встретиться с тем, что преследует их, что тянется к ним из прошлого уже двадцать лет. И этого не избежать.

– Нэтан, я согласна рассказать все семье. – Она нашла в темноте его руку. – Нужно только правильно рассчитать время, найти нужные слова… Я хочу, чтобы ты предоставил это мне.

– Джо, я надеюсь, что ты разрешишь мне присутствовать. Я не буду мешать тебе, ты сделаешь все, как захочешь, но не одна.

– Хорошо. Но во многом еще надо разобраться, многое сделать.

– А кроме того, тебе необходима защита.

– Не пытайся опекать меня, Нэтан. Меня это раздражает. Ее ленивое замечание закончилось изумленным вздохом, поскольку он резко приподнялся и оказался над ней.

– С тобой ничего не случится! – Его глаза угрожающе сверкнули в темноте. – Чего бы мне это ни стоило.

– Лучше для начала успокой себя, – невозмутимо сказала она. – Я считаю, что с нами обоими ничего не случится – ни с тобой, ни со мной. Поэтому пора нам начинать думать и Действовать.

– Прекрасно, но давай установим правила. Первое: ты никуда не выходишь одна. Ты не сделаешь и шага из своего дома одна, пока это все не закончится!

– Нэтан, я – не моя мать, не Джинни и не Сьюзен Питерс. Я не беззащитна, не глупа, не наивна. И я никому не позволю запугать меня.

Нэтан понимал, что если будет кричать, то лишь уязвит ее гордость, и поэтому тихо сказал:

– В случае необходимости я утащу тебя с острова точно так же, как притащил сегодня сюда. Я увезу тебя в безопасное место и запру там. Чтобы избежать этого, тебе надо только пообещать, что ты никуда не выйдешь одна.

– У тебя слишком раздутое самомнение.

– Нет. В этом случае – нет. – Он взял ее за подбородок. – Посмотри на меня, Джо. Посмотри на меня. Ты для меня все! Я выдержу что угодно, но я не смогу потерять тебя. Не смогу.

Джо вздрогнула, но не от гнева или страха, а от волнения.

– Никто никогда не любил меня так сильно. Я никак не могу привыкнуть.

– Ну так тренируйся. И обещай.

– Хорошо, я никуда не выйду одна. – Джо вздохнула. – Эти близкие отношения – сплошной лабиринт уступок и компромиссов! Вероятно, поэтому я так долго умудрялась избегать их. – Она тоже приподнялась и села рядом с ним. – А ты пообещай, что мы не будем просто ждать, когда что-то случится. Я не единственная женщина на этом острове. И я не единственная дочь Аннабелл…

– Да, мы не будем сидеть сложа руки. Я сделаю несколько звонков, соберу всю информацию о несчастном случае с Кайлом. В первый раз я мог что-то упустить, поскольку переживал тогда нелегкие времена.

– Что ты знаешь о его друзьях, о его финансовом положении?

– Немного – и о том, и о другом. В последние годы мы не были так близки, как раньше. – Нэтан встал, чтобы открыть окно. – Мы разошлись в разные стороны, стали очень разными.

– И каким же стал он?

– Он был… Я думаю, ты назвала бы его человеком минуты. Он интересовался только тем, что есть сейчас: урвать момент и выжать из него все возможное. Не тревожиться о будущем, о последствиях и расплате. Но он никогда не причинял вреда никому, кроме самого себя!

Нэтану очень хотелось, чтобы она правильно поняла его. И вдруг он осознал, как важно ему самому поверить в свое последнее утверждение.

– Кайл просто предпочитал легкий путь – а если легкий путь еще и самый короткий, тем лучше. Он был очень обаятелен и очень талантлив. Папа всегда говорил, что если Кайл вложит в работу столько же труда, сколько он вкладывает в свои развлечения, то станет одним из лучших фотографов в мире. А Кайл отвечал, что отец вечно его критикует, потому что завидует: ведь у него, Кайла, впереди вся жизнь и блестящая карьера.

Нэтан замолчал, мысленно повторил свои слова, и ему стало больно от их скрытого смысла. Неужели – соперничество? Извращенная потребность сына превзойти отца? Кровь снова гулко застучала в висках.

– Я обзвоню всех, кого можно, – без всякого выражения сказал он. – Если мы исключим эту вероятность, то сможем сосредоточиться на других. Ведь Кайл мог напиться и показать те фотографии приятелю, ассистенту.

– Может быть. – Джо не хотела сейчас развивать эту тему. – Но кто бы он ни был, этот человек должен хорошо знать фотографию и иметь талант. Он непоследователен, иногда ленив, но он, несомненно, талантлив.

Нэтан вздохнул. Она только что идеально охарактеризовала его брата.

– Он должен сам проявлять пленки и печатать фотографии, – продолжала Джо, радуясь, что можно сосредоточиться на практических деталях. – То есть он должен иметь доступ в фотолабораторию. Наверняка у него была лаборатория в Шарлотте, а когда он приехал сюда, ему пришлось позаботиться о новой. Конверт, который я получила на острове, был отправлен по почте из Саванны.

– Фотолабораторию можно арендовать на время.

– Да, возможно, он так и сделал. Снял квартиру и перевез свое оборудование. Или купил новое. Ведь он обладал бы большей властью, обеспечив себе собственное место, собственное оборудование, так? – Их взгляды встретились. – Ведь в этом причина его действий? Власть, контроль. Он мог бы спокойно ездить между островом и материком и сохранять контроль.

Контролировать момент, управлять настроением, объектом, результатом. В этом истинная власть искусства. Слова его отца, аккуратно написанные на странице дневника.

– Значит, мы должны проверить специализированные фотомагазины, выяснить, не заказывал ли кто-нибудь оборудование для фотолаборатории и не перевозил ли его в Саванну. Это будет непросто и потребует много времени, – заметил Нэтан.

– Да, а ведь это только начало. – Как хорошо, что можно решать реальные задачи вместо того, чтобы трястись от страха! – Скорее всего он один: ему необходима свобода, необходимо приходить и уходить когда заблагорассудится. Он фотографировал меня по всему острову, следовательно, ничем и никем не связан. Мы можем поискать одинокого мужчину с фотоаппаратом, хотя не исключено, что набросимся на какого-нибудь безобидного любителя птиц.

– Если это Кайл, я бы узнал его.

– Ты уверен, Нэтан? Он ведь наверняка знает, что ты здесь, и не хочет, чтобы его узнали. А кроме того, он знает, что я с тобой. Дочь Аннабелл Хэтуэй с сыном Дейвида Делани. Не исключено, что он видит в этом завершение цикла. И если это так, я не думаю, что ты в меньшей опасности, чем я.

Глава 27

Джо проспала до полудня и проснулась в одиночестве. Она не могла вспомнить, когда в последний раз спала хотя бы до десяти и наслаждалась таким глубоким сном без всяких кошмаров.

Она с удивлением почувствовала, что больше не нервничает, не замирает от страха. Сердце ее не сжимается от непонятной тревоги. Теперь, зная правду, она могла горевать о матери – о женщине, встретившей самый страшный кошмар в реальной жизни. Боже, как она могла столько лет осуждать ее?! Осуждать эту прекрасную женщину, весь грех которой состоял в том, что она привлекла внимание сумасшедшего.

Но ощущение вины не было подавляющим: Джо чувствовала, что теперь возможно исцеление.

– Он любит меня, мама! – прошептала она. – Может быть, это награда за все страшные годы? Я счастлива. Каким бы безумным ни казался сейчас мир, я счастлива с ним.

Джо свесила ноги с кровати. С сегодняшнего дня, пообещала она себе, они будут рядом и будут бороться вместе.

Нэтан заканчивал еще один телефонный разговор – на этот раз с американским консульством в Ницце. Он почти не спал. Его глаза были воспалены, душа обожжена. Ему казалось, что он бегает кругами, вытягивая информацию, выискивая любой намек, который пропустил несколькими месяцами ранее.

И все это время ему приходилось бороться с чувством вины, потому что больше всего он надеялся подтвердить смерть собственного брата.

На крыльце послышались шаги. Нэтан поднял глаза и выдавил улыбку, увидев за сеткой Джифа. Положив трубку, он помахал ему.

– Не хотел тебе мешать, – начал Джиф.

– Никаких проблем. На данный момент я закончил.

– Я ехал работать в коттедж «Виргинские дубы» и решил занести чертежи. Ты говорил, что не прочь взглянуть на проект солярия для «Приюта».

– С удовольствием посмотрю. – Благодарный за подвернувшееся развлечение, Нэтан взял чертежи и развернул их на кухонном столе. – У меня были кое-какие идеи, но потом я… отвлекся.

– Ну что же. – Джиф усмехнулся, увидев появившуюся из спальни Джо. – Вполне понятно. Доброе утро, Джо Эллен.

Джо оставалось лишь надеяться, что она не покраснела, как свекла, и сумела скрыть смущение, охватившее ее под пристальными взглядами двух мужчин. Встав с постели, она натянула на себя футболку Нэтана, и на этом ее одевание закончилось. Правда, подол футболки закрывал бедра, но вряд ли стоит обманываться: им обоим совершенно ясно, что под футболкой на ней ничего нет.

Джо решила, что это хороший урок. Вечно она следует за ароматом кофе, как крыса – за звуками дудочки.

– Доброе утро, Джиф.

– Я просто занес сюда кое-что.

– Ну а я только… собиралась выпить кофе. – «Выше нос!» – сказала себе Джо и прошла к рабочему столу. – Я возьму его с собой, не буду вам мешать.

Она уже собиралась поспешно ретироваться, но Джиф снова заговорил – просто не смог удержаться. А поскольку он был абсолютно уверен, что Лекси захочет услышать детальный отчет, попытался выжать из ситуации все возможное.

– Может, и ты хочешь взглянуть? Кейт просто помешалась на этой пристройке. А у тебя всегда был хороший вкус.

Что предпочесть – хорошие манеры или достоинство? Трудный, почти неразрешимый вопрос для женщины, воспитанной в южных традициях. Джо сделала все, что было в ее силах, стараясь совместить то и другое, подошла к расстеленному чертежу и озадаченно уставилась на загадочные переплетения линий.

Нэтан приказал себе переключить внимание с ног Джо на чертеж.

– Хороший замысел. Ты сделал привязку к местности?

– Да. Мне помог Билл; он занимается этим на материке, и у него есть необходимое оборудование.

Нэтан провел пальцем по одной из линий.

– Знаешь, если бы ты решил строить под углом, а не по прямой, то не пришлось бы рыть вот здесь. И ты смог бы использовать сады для создания образа.

– Если сделать, как ты предлагаешь, то не закроется ли вот этот угол? Не станет ли неудобно выходить из главного здания? Мисс Кейт закатит истерику, если я заговорю о переносе дверей или окон.

– Тебе не придется ничего двигать. – Нэтан снял верхний чертеж и открыл общий вид. – Отличная работа, – тихо сказал он. – Действительно отличная. Джо, дай-ка мне лист вон из той пачки. Должен сказать, в моей фирме есть работники, которые не смогли бы самостоятельно сделать такое.

– Не шутишь? – Джиф совершенно забыл о Джо и уставился на затылок Нэтана.

– Когда решишь получить диплом и тебе понадобится практическое обучение, дай мне знать.

Нэтан взял карандаш и начал рисовать на бумаге, которую положила перед ним Джо.

– Видишь, можно связать пристройку с домом более плавно. Ведь этот дом похож на женщину, острые углы здесь не годятся. А если ты повторишь изгиб крыши, солярий не воткнется в сады, а словно прольется сквозь них.

– Да, я вижу… – Джиф вздохнул, решив, что его чертеж кажется застывшим и любительским рядом с наброском художника. – Я бы и за миллион лет так не придумал и не нарисовал.

– Ерунда, ты уже сделал самую трудную часть работы. Гораздо легче взглянуть на хороший детальный чертеж и усовершенствовать пару деталей, чем разработать общую концепцию. – Нэтан выпрямился и, прищурившись, уставился на свой рисунок. Он совершенно отчетливо видел этот солярий! – А кроме того, твой подход наверняка больше устроит клиента. Он более рентабельный и более традиционный.

– Зато твой – более художественный.

– Художественность – это не всегда то, чего хочет клиент, – вздохнул Нэтан и отложил карандаш – В любом случае подумай. Или покажи варианты Кейт – пусть она думает. Но что бы она ни выбрала, мы сможем отшлифовать детали, прежде чем ты начнешь копать землю.

– Ты собираешься работать со мной?

– Конечно! – Нэтан машинально взял кружку Джо и отпил кофе. – Я бы очень хотел.

В сильном волнении Джиф собрал свои чертежи.

– Думаю, я прямо сейчас загляну в «Приют» и сброшу все это мисс Кейт. Дам ей время на размышления. Нэтан, я тебе очень обязан. – Он дернул козырек кепки. – Пока, Джо.

Джо облокотилась о рабочий стол и смотрела, как Нэтан достает еще один лист бумаги и, приканчивая ее кофе, начинает второй набросок.

– Ты даже не понимаешь, что только что сделал, – прошептала она.

– Хмм… Как далеко та клумба с высокими синими цветами, остроконечными такими? Как далеко от этого угла?

– Понятия не имею. – Джо налила себе другую кружку. – Ты совершенно не понимаешь, что сделал.

– Ты о чем? О! – он опустил взгляд на кружку. – Извини. Я выпил твой кофе.

– Не только… хотя я нахожу этот поступок отвратительным. – Она улыбнулась и обвила руками его талию. – Ты хороший человек, Нэтан. По-настоящему хороший человек!

– Спасибо, – пожал плечами Нэтан. – Я хороший потому, что не шлепнул тебя по попке, когда ты вылезла сюда в моей футболке… хоть мне и очень хотелось?

– Нет, это говорит только о твоем уме. Но ты еще и хороший. Ты не видел его лица! – Джо обхватила ладонями щеки Нэтана. – Ты даже не заметил…

Он покачал головой, совершенно не понимая, что она имеет ввиду.

– Похоже, не заметил. Ты говоришь о Джифе?

– Я не знаю ни одного человека, кому не нравился бы Джиф. Но почти все думают о нем всего лишь как о приветливом и надежном мастере на все руки. А ты, Нэтан… – Она легко коснулась губами его рта, – Ты только что сказал ему, что он умеет больше и может добиться еще большего! И сказал это так небрежно, так прозаично, что он просто не мог не поверить тебе.

Джо поднялась на цыпочки и прижалась щекой к его щеке.

– Нэтан, ты мне действительно очень нравишься.

– Ты мне тоже нравишься. – Он обнял ее. – И мне начинает нравиться, какие мы вместе…

Обуздав гордость, Керби вошла в «Приют». Она решила, что найдет способ поговорить с Джо наедине и выяснить, успела ли она рассказать близким об убийстве Аннабелл. Если успела, то дом наверняка стоит вверх дном.

Тогда она сможет помочь как семейный врач.

Но вызвали ее явно не поэтому.

Керби спланировала свой визит так, чтобы не столкнуться с Брайаном. Она воспользовалась передышкой между завтраком и ленчем и вошла через парадную дверь для гостей, а не через кухонный вход, которым пользовались друзья.

Раз уж ей и Брайану удавалось избегать друг друга целую неделю, то, надо надеяться, они не встретятся и сегодня. Разумеется, она вообще не пришла бы, если бы Кейт не подала сигнал бедствия: кто-то из гостей поскользнулся на лестнице.

– Керби, не могу передать словами, как я тебе благодарна! – бросилась к ней Кейт. – Я уверена, что она просто подвернула лодыжку, не более того. Но эта женщина устроила такой тарарам, что можно подумать, она сломала каждую свою косточку!

Одного взгляда на смущенную Кейт хватило Керби, чтобы понять: Джо еще не рассказала об Аннабелл.

– Я знаю, что у тебя выходной, – сокрушалась Кейт, – и сожалею, что вытащила тебя сюда, но она не желает вылезать из кровати.

– Не волнуйся. – Керби последовала за Кейт вверх по лестнице. – В любом случае лучше взглянуть. Если я решу, что у нее не только растяжение, мы сделаем рентген и отправим ее на материк.

– И я избавлюсь от нее! – пробормотала Кейт, резко стукнув в дверь. – Миссис Торес, к вам пришел врач. Счет выпиши на гостиницу, – тихо сказала она Керби, – и прибавь сколько хочешь за неприятности.

Тридцать минут спустя Керби с облегчением закрыла за собой дверь номера. Ее голова раскалывалась от длинного перечня жалоб, обрушенных на нее миссис Торес. Когда Керби остановилась, растирая виски, из-за угла выглянула Кейт.

– Ты жива?

– Мне страшно хотелось напичкать ее снотворным, но я устояла. С ней все в порядке, Кейт. Поверь мне, я точно знаю. Но пришлось устроить ей почти полный медосмотр, прежде чем она утихомирилась. Небольшое растяжение лодыжки, сердце – здоровое, как у дюжины быков, легкие – еще здоровее. Надеюсь, она скоро уедет? А то мне очень жаль тебя.

– Послезавтра, слава богу. Пойдем вниз. Я угощу тебя стаканом лимонада и куском вишневого пирога. Брайан испек вчера.

– Знаешь, Кейт, мне пора домой. У меня скопились горы документов…

– Я не отпущу тебя без холодного лимонада. Эта жара свалит с ног и лошадь.

– Но я люблю жару… – начала Керби и остановилась как вкопанная, потому что в парадную дверь вошел Брайан.

С охапкой цветов в руках он должен был выглядеть глупо. Она хотела, чтобы он выглядел глупо! Но он выглядел еще мужественнее, еще привлекательнее с этими свежесрезанными цветами в загорелых мускулистых руках.

– О, Брайан, я так рада! – защебетала Кейт, бросившись к нему. Ее мозг заработал с бешеной скоростью. – Как раз сегодня утром я собиралась поменять букеты, но эта история с миссис Торес выбила меня из колеи. Я знаю, что приносить в дом цветы – совсем не твое дело. – Она выхватила у него охапку. Дальше я все сделаю сама. Честное слово, Керби, мужчины просто втыкают цветы в вазы и думают, что этого достаточно. Брайан, сделай Керби лимонад и угости ее пирогом. Она пришла пешком в такую жару, только чтобы оказать мне услугу, и я не отпущу ее просто так. Бегите, бегите, а я отнесу цветы наверх.

Кейт удалилась, надеясь, что они не будут вести себя как пара идиотов.

– Мне ничего не надо, – холодно сказала Керби. – Я как раз собиралась уходить.

– Думаю, ты можешь выкроить пять минут, чтобы не обижать Кейт.

– Ну что ж… Я быстрее доберусь до дома, если выйду через кухонную дверь.

Керби повернулась и быстро пошла по коридору. Она хотела быть как можно дальше от него. Конечно, когда он узнает о своей матери, она сделает для него все, что в ее силах. Но сейчас ей надо справляться с собственной болью.

– Как поживает пострадавшая?

– Если бы она хотела, то могла бы танцевать джигу. С ней все в порядке. – Керби прошла в кухню и упрямо молчала, пока он доставал кувшин с золотисто-желтым лимонадам, в котором плавали мякоть и мята. – Как твоя рука?

– Нормально. Я ее и не замечаю.

– Раз уж я здесь, могу взглянуть. – Керби поставила свою медицинскую сумку на кухонный стол. – Швы надо было снять пару дней назад.

– Ты же собиралась уходить.

– Ничего. Это освободит тебя от визита ко мне.

Брайан перестал наливать лимонад и посмотрел на нее. Солнечные лучи струились в окно за ее спиной, легко касаясь волос. Темная штормовая зелень ее глаз вызвала в нем острое желание, и он нахмурился.

– Ладно. Все равно их надо когда-нибудь снимать.

Несмотря на жару, ее пальцы были прохладными. Несмотря на ее гнев, они были очень нежными.

Керби не увидела ни припухлостей, ни признаков инфицирования. Края раны аккуратно срослись. Останется еле заметный шрам, решила она, открывая сумку, и достала ножницы для снятия швов.

– Это не займет много времени.

– Я потерплю. Главное – не делай во мне новые дырки. Керби разрезала первый стежок и вытянула его пинцетом.

– Поскольку мы оба живем на этом острове и, вполне вероятно, будем регулярно встречаться до конца жизни, может быть, ты окажешь мне любезность и прояснишь ситуацию?

– Керби, все и так достаточно ясно.

– Для тебя – возможно. Но не для меня. – Она разрезала и вытянула следующий стежок. – Я хочу знать, почему ты от меня отвернулся. Почему ты решил „прекратить наши отношения именно так, как ты это сделал.

– Потому что они зашли дальше, чем я рассчитывал. Мы оба понимаем, что ничего не выйдет. Я просто решил отступить первым, вот и все.

– О, понимаю. Ты бросил меня, потому что я тебе не подхожу.

– Что-то в этом роде… – Лучше бы он не чувствовал ее аромата. Лучше бы ей хватило совести не втирать этот проклятый персиковый лосьон в кожу! Сплошная пытка. – Я всего лишь упростил ситуацию.

– Ах, да! Ты ведь любишь простоту. Ты любишь все делать по-своему, в свое время, в своем темпе.

Он утвердительно кивнул, хотя не был уверен, что можно доверять кротости ее голоса – тем более когда у нее в руке острый инструмент.

– Достаточно близко к истине. Кстати, и ты такая же. Только твои способы и твои темпы отличаются от моих.

– С этим я не могу спорить. Ты предпочитаешь податливых, хрупких женщин. Таких, которые терпеливо сидят и ждут твоего следующего шага, твоего следующего каприза. Я к таким не отношусь, это точно.

– Да, не относишься. И, между прочим, я не искал близких отношений, или как ты там это называешь. Ты преследовала меня, а ты очень красива, Керби. И я устал притворяться, что не хотел тебя.

– Во всяком случае, честно. И мы оба получили удовольствие, так что не должно быть никаких жалоб. – Она удалила последний стежок и подняла глаза. – Готово, Брайан. Очень скоро шрам побледнеет, и ты даже не вспомнишь об этой ране. Ну а теперь, когда ситуация прояснилась, я пойду.

Когда она поднялась, он не шелохнулся.

– Спасибо.

– Можешь не беспокоиться, – сказала Керби ледяным тоном. – Я лично беспокоиться не буду.

Она вышла через кухонную дверь, тихо и аккуратно прикрыв ее за собой.

И бросилась бежать, как только деревья скрыли ее от «Приюта».

Брайан схватил нетронутый лимонад Керби и выпил его почти залпом. Он поступил правильно! Правильно для самого себя и, вероятно, для нее. Он не позволил их отношениям зайти слишком далеко, вызвать осложнения. А если пришлось слегка пощипать ее самолюбие – ничего страшного. Переживет. У нее полно самолюбия. А еще – гордость, и чертовское обаяние, и мозги, и аккуратное маленькое тело с энергией ядерной боеголовки…

Господи, что за женщина!

Нет, он все сделал правильно, уверял себя Брайан, проводя холодным стаканом по лбу, потому что ему вдруг стало очень жарко внутри и снаружи. В конце концов она дала бы ему отставку и он остался бы с отвисшей челюстью и трясущимися коленями.

Такие женщины, как Керби Фитцсиммонс, не остаются! Он, в общем-то, и не хочет, чтобы осталась она или любая другая женщина. Только если мужчина вдруг начинает фантазировать, если он начинает верить в брак и семью, Керби – как раз из тех, кто затягивает в свои сети, а потом бросает в мучениях.

В ней слишком много энергии, слишком много честолюбия, чтобы остаться на острове. Подходящее предложение от подходящей больницы или медицинского института, или чего там еще, – и она исчезнет прежде, чем песок занесет ее следы.

Господи, как она управлялась с телом Сьюзен Питерс! Он никогда не видел ничего подобного. Она превратилась из женщины в скалу и отдавала приказы холодным, ровным голосом. Какие у нее были суровые глаза, какие твердые руки!

Вот тогда-то открылись его собственные глаза. Она – не хрупкий цветочек. Она не станет довольствоваться лечением солнечных ожогов на затерянном в океане клочке земли. Неужели она свяжется с владельцем гостиницы, который зарабатывает себе на жизнь, взбивая суфле и жаря цыплят? Да ни за, что на свете!

Значит, сделано и забыто. Теперь его жизнь наконец снова войдет в свою колею.

Чертова колея! – подумал Брайан с неожиданным всплеском ярости и чуть не швырнул стакан в раковину, когда заметил на столе медицинскую сумку, забытую Керби. Он открыл ее, с праздным любопытством посмотрел на содержимое и решил, что Керби вполне может вернуться и забрать ее. У него своих дел полно. Он не станет бегать за ней только потому, что она разозлилась и забыла свою сумку!

Конечно, медикаменты могут ей понадобиться. Нельзя быть уверенным, что не случится что-то непредвиденное. И если у нее не окажется под рукой иголок и прочих режущих инструментов, виноват будет он. Еще умрет кто-нибудь… А он не хочет, чтобы чья-то смерть была на его совести!

Пожав плечами, Брайан поднял сумку. Она оказалась тяжелее, чем он представлял себе. Ладно, он только отвезет ей эту сумку, и дело с концом.

Брайан решил взять машину, а не идти через лес. Слишком жарко для пешей прогулки. А кроме того, если Керби задержится, он вполне может опередить ее. И тогда просто оставит эту сумку за дверью и вернется. Они даже не встретятся.

Когда он подъехал к ее коттеджу, ему показалось, что его план удался, и с отвращением к самому себе понял, что разочарован. Ему даже пришлось напомнить себе, что он не хотел встречаться с ней, не хотел ее видеть.

Но, поднявшись до середины лестницы, Брайан понял, что Керби его все-таки опередила. Он услышал ее плач – и замер. Она не просто плакала, она рыдала! Горько, безутешно, громко. Он был потрясен до глубины души, во рту пересохло, колени ослабли. Вряд ли есть на свете что-либо более страшное для мужчины, чем рыдающая женщина.

Брайан тихо открыл дверь и так же тихо прикрыл ее за собой. Потеряв всю свою решимость, он отправился в ее спальню, нервно перекладывая сумку из руки в руку.

Она свернулась клубочком на кровати – маленьким комочком несчастья. Волосы закрывали ее лицо. Ему приходилось сталкиваться с женскими слезами: невозможно прожить с Лекси полжизни и избежать этого. Но он не ожидал таких неудержимых рыданий от Керби. От женщины, бросившей ему вызов, от женщины, спокойно справлявшейся с последствиями убийства. От женщины, только что вышедшей из его кухни с гордо поднятой головой и глазами, холодными, как Северная Атлантика.

Когда рыдала Лекси, оставалось или послать ее к черту и забаррикадировать дверь, или прижать ее к себе и держать, пока не пройдет буря. Он решился на второй вариант и, присев на край кровати, дотронулся до плеча Керби.

Она выпрямилась, как пружина, и замолотила по протянутым к ней рукам. Но Брайан терпеливо настаивал на своем, пока не обнаружил, что сжимает в объятиях разъяренную тигрицу.

– Убирайся отсюда! Не смей прикасаться ко мне!

Боль и унижение оказались сильнее, чем она могла выдержать. Керби лягалась, пихалась, затем вырвалась, соскочила с противоположной стороны кровати и свирепо смотрела на него опухшими глазами, хотя рыдания все еще душили ее.

– Как ты смел явиться сюда?! Убирайся к дьяволу!

– Ты оставила свою сумку. – Он явно выглядел глупо, растянувшись на ее кровати, поэтому встал и повернулся к ней лицом. – А поднялся потому, что услышал, как ты плачешь. Я не хотел этого. Я не знал, что могу заставить тебя плакать.

Керби вытащила из тумбочки коробку с салфетками и вытерла лицо.

– Почему, интересно, ты решил, что я плачу из-за тебя?

– Ну, поскольку за последние пять минут ты вряд ли столкнулась с кем-то еще, кто мог так расстроить тебя, это разумное предположение.

– О, ты разумный, Брайан! Всегда был разумным. – Она выдернула еще несколько салфеток, усыпав ими пол. – Я просто побаловала себя. В конце концов, имею право! А теперь я хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

– Если я тебя обидел…

– Если?! – В бешенстве она схватила коробку с салфетками и швырнула в него. – Если ты меня обидел, сукин ты сын? Что я, по-твоему, – резиновый мячик? Шлепнешь – и он отскочит? Ты говоришь, что любишь меня, потом спокойно заявляешь, что все кончено…

– Я сказал: мне кажется, что я начинаю влюбляться в тебя. –

Он счел жизненно важным подчеркнуть это различие. – И вовремя прекратил это.

– Ты…

Бешенство действительно окрашивает все в красный цвет, поняла Керби. Все стало огненно-красным. Она схватила первое, что подвернулось под руку, и швырнула.

– Господи, женщина! – Брайан увернулся от маленькой хрустальной вазы, пулей просвистевшей у его уха. – Рассечешь мне лицо – тебе же и зашивать!

– Черта с два! – Она схватила пульверизатор с любимыми духами и бросила в него. – Можешь умереть от потери крови – я и пальцем не пошевелю! Паршивый ублюдок!

Он нырял, уклонялся и наконец умудрился схватить ее, прежде чем она треснула его по голове тяжелым зеркалом в серебряной оправе.

– Я могу держать тебя столько, сколько понадобится, чтобы ты успокоилась, – задыхаясь, сказал он, прижимая ее к матрасу всей своей тяжестью. – Будь я проклят, если позволю тебе изуродовать меня только потому, что задел твою гордость.

– Гордость? – Керби перестала бороться, и ее высохшие от ярости глаза снова наполнились слезами. – Ты разбил мое сердце! – Она отвернулась, закрыла глаза и не стала сдерживать слезы. – Теперь у меня не осталось никакой гордости.

Брайан ошеломленно отстранился, а Керби повернулась на бок и снова свернулась калачиком. Она больше не рыдала, лежала молча, и слезы струились по ее щекам.

– Брайан, оставь меня в покое.

– Я именно это и пытался сделать. Разве ты не уверена, что нам обязательно придется расставаться? Раньше или позже. Так почему бы не раньше? Ведь ты все равно не останешься. – Он говорил тихо, водя пальцем по ее волосам. – Во всяком случае – не здесь. Не со мной. И если я сейчас не отступлю, то умру, когда ты меня бросишь.

У нее уже не осталось сил даже на слезы. Она положила ладонь под щеку и открыла глаза.

– Почему ты думаешь, что я не останусь?

– А чего ради тебе оставаться?! Ты можешь жить где угодно. В Нью-Йорке, Чикаго, Лос-Анджелесе… Ты молодая, красивая, умная. Врач в большом городе зарабатывает кучу денег, каждую неделю ездит в загородный клуб, имеет шикарный кабинет в сверкающем небоскребе.

– Если бы я все это хотела, то давно бы уже имела. Если бы хотела жить в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе, я сейчас была бы там.

– Меня, признаться, всегда удручало, почему ты здесь.

– Потому что я люблю этот остров! Всегда любила. Потому что здесь у меня именно такая практика, какую я всегда хотела, и я живу так, как всегда хотела жить.

– Но ты пришла из совершенно другого мира, – настаивал Брайан. – Из другого образа жизни. Твой отец богат…

– А мама – красавица?

– Керби, ты не понимаешь…

– Я все понимаю! – Ей казалось, что голова сейчас лопнет, как слишком сильно надутый воздушный шарик, и она рассеянно подумала, что надо принять какую-нибудь таблетку. – Меня не интересуют загородные клубы. Там скучно и полно всяких идиотских правил. Зачем мне это, если я могу сидеть на своей веранде и каждый день смотреть на океан? Я могу гулять в лесу, где водятся олени, смотреть, как поднимаются над рекой туманы…

Она повернулась – чуть-чуть, только чтобы видеть его лицо.

– Скажи мне, Брайан, а почему ты живешь здесь? Ты ведь тоже мог бы поехать в любой из названных тобой городов, управлять кухней в роскошном отеле или открыть собственный ресторан. Почему ты этого не делаешь?

– Мне там ничего не нужно. Все, что мне нужно, здесь.

– И со мной так же. – Керби снова прижалась щекой к покрывалу. – А теперь уходи и оставь меня в покое.

Брайан поднялся и постоял, глядя на нее сверху вниз. Он казался себе большим и неуклюжим. И ничего не мог понять. Засунув большие пальцы в передние карманы джинсов, он отошел, уставился в окно, потом снова посмотрел на нее. Она не шевелилась, молчала. Брайан выругался про себя, с шумом выдохнул, направился к двери… И вернулся.

– Керби, я врал тебе. Я ничего не прекратил. Я хотел, но не мог. И мне не только казалось… я действительно влюбился. Прямо тебе говорю: лучше бы этого не случилось. Лучше бы я не влюбился, потому что все равно это хорошо не кончится. Но это есть.

Керби смахнула слезы со щек и села. Да. Он и в самом деле не выглядит счастливым. В глазах возмущение, губы упрямо сжаты, вся фигура так и пышет раздражением.

– Это твой обворожительный способ признаваться в любви?

– Понимай как хочешь…

– Ты вышибаешь меня из своей жизни, унижаешь, застав в момент слабости, оскорбляешь, заявляя, что я не способна на чувства и лишена индивидуальности, а потом заявляешь, что любишь меня? – Она покачала головой и откинула с лица влажные волосы. – Что и говорить, именно о таком романтичном мгновении мечтает каждая женщина!

– Я просто объясняю тебе, как обстоят дела. Керби вздохнула. Если где-то в дальнем уголке ее сердца и зарождалась радость, то она решила пока попридержать ее.

– Ну вот что. Поскольку сейчас по какой-то непонятной причине я тоже не могу вспомнить, почему люблю тебя, хочу тебе кое-что предложить.

– Я слушаю.

– Почему бы нам не пройтись по пляжу? Возможно, свежий воздух прочистит твои мозги, и в тебе обнаружится хоть капелька обаяния. Тогда ты мог бы снова сказать мне, как обстоят дела.

Брайан смотрел на нее и чувствовал, что его мозги уже проясняются.

– Не возражаю, – сказал он и протянул ей руку.

Глава 28

Что-то странное творится вокруг, думал Сэм. И дело не только в удушающей жаре, не только в низких свинцовых тучах. Его волновал тайфун «Карла», в данный момент вышибавший дух из Бермуд. В прогнозах погоды сообщалось, что «Карла» уходит в океан, но Сэм знал, что тайфуны по сути своей – женщины. А женщины обычно непредсказуемы.

Вполне вероятно, «Карла» минует остров и сорвет злобу на Флориде. И все-таки воздух ему не нравился. Слишком сгущенный. Слишком упругий. Словно хочет сжать тебя в комок.

Надо проверить маленькую метеостанцию, которую Кейт подарила ему на прошлое Рождество, и послушать последние сводки погоды. Ураган надвигается, это точно. И Сэм хотел знать, откуда.

Поднявшись на холм, он увидел на краю восточного сада обнимающуюся парочку. В косых лучах солнца волосы Джо сверкали, как пламя. Она прижималась к мужчине с той страстью, которую невозможно не узнать.

Мальчишка Делани стал мужчиной, подумал Сэм. И этот мужчина в данный момент обжимал ладонями попку его дочери! Сэм выдохнул весь воздух из легких, размышляя, что он должен чувствовать по этому поводу.

Они не видели никого вокруг, плавно покачиваясь в поцелуе.

И этот жаркий поцелуй не оставлял никаких сомнений в том, что они давно уже не только целуются.

И что, интересно, он должен чувствовать по этому поводу?

Было время, когда молодые люди не обнимались так открыто. Сэм вспомнил, что, когда ухаживал за Аннабелл, они скрывались, как воришки. Они обнимались тайком. А если бы отец Белл застукал их в таком виде, им это даром бы не прошло.

Сэм приближался к ним, стараясь топать как можно громче. Этот топот разбудил бы и спящего, и мертвого. А у них даже не хватило совести отскочить друг от друга и принять виноватый вид. Они просто выпрямились, взялись за руки и повернулись к нему.

– Джо Эллен, в доме постояльцы, и они не платят за представление.

Она удивленно замигала.

– Что, папа?

– Хочешь свободно проявлять свои чувства – делай это там, где тебя никто не видит! Не то языки развяжутся до самой Саванны.

Джо мудро проглотила смешок, потупила глаза, чтобы отец не заметил веселых искорок, и кивнула:

– Да, сэр.

Сэм переступил с ноги на ногу, встал поудобнее и посмотрел на Нэтана.

– Ты кажешься мне достаточно взрослым, чтобы обуздывать свои желания в общественном месте.

Следуя примеру Джо и предупрежденный пожатием ее руки, Нэтан ответил серьезно и уважительно:

– Да, сэр.

Удовлетворенный, хотя нисколько не одураченный их ответами, Сэм хмуро посмотрел на небо.

– Шторм надвигается, – пробормотал он. – Задаст нам трепку, что бы там ни говорили метеорологи.

Он заводит светскую беседу! – поняла Джо и, отбросив изумление, поддержала отца:

– У «Карлы» вторая категория, и она нацелилась на Кубу. Говорят, что она может задеть Флориду, а потом повернет на запад, в Мексиканский залив.

– Ей плевать на то, что говорят. Она поступит так, как ей захочется. – Сэм устремил на Нэтана оценивающий взгляд. – Полагаю, ты не видал тайфунов в своем Нью-Йорке?

Что это? Вызов? – удивился Нэтан. Коварное посягательство на его мужество?

– Не видал. Правда, я был на Косумеле[6], когда на него обрушился «Гилберт».

Нэтан подавил желание упомянуть торнадо, пронесшийся по Оклахоме как возмездие, и снежную лавину, прогрохотавшую мимо швейцарского шале, в котором он тогда работал.

– Ну, в таком случае ты знаешь, – просто сказал Сэм. – Я слышал, что вы с Джифом собираетесь построить солярий, по которому тоскует Кейт.

– Это проект Джифа. Я только подбросил пару идей.

– Думаю, у тебя достаточно идей. Кстати, почему бы не показать мне, что вы задумали сотворить с моим домом?

– Конечно. Я могу дать вам общее представление.

– Прекрасно. Джо Эллен, подозреваю, что твой молодой человек рассчитывает на ужин. Пойди скажи Брайану, что ему надо накормить еще один рот.

Джо хотела ответить, но отец уже шел прочь. Она взглянула на Нэтана, пожала плечами и пошла в дом.

Когда она вошла в кухню, Брайан обезглавливал креветок. И напевал! – изумилась она. Под нос, фальшиво, но напевал.

– Что происходит в этом доме? – спросила она. – Папочка поддерживает полноценную беседу и желает увидеть чертежи солярия, ты поешь в кухне.

– Я не пел.

– Очень даже пел. Довольно паршиво исполнял «Я люблю рок-н-ролл». Хотя согласна: это можно назвать пением лишь с большой натяжкой.

– Ну и что? Моя кухня, что хочу, то и делаю.

– Вот это уже ближе к истине. – Джо направилась к холодильнику за пивом. – Хочешь бутылочку?

– Не откажусь. При такой жаре теряешь вес, даже когда не двигаешься. – Брайан смахнул пот со лба тыльной стороной ладони и взял бутылку, которую Джо предусмотрительно открыла. Сделав большой глоток, он причмокнул языком. – Кажется, Нэтан сегодня не хромает?

– Нет, но я разбила ему губу в кровь. – Джо вытащила шоколадный чипе из белой керамической банки. – Кстати, более заботливый брат сделал бы это за меня.

– Ты всегда говорила, что предпочитаешь драться сама. Господи, как ты можешь совмещать пиво с шоколадом?! Тошнотворная смесь!

– А мне нравится. Тебе случайно не нужен помощник? Теперь настала его очередь изумляться.

– Уточни, что значит «помощник»?

– Подмастерье! – огрызнулась Джо. – Настругать что-нибудь, помешать.

Внимательно рассматривая ее, Брайан снова глотнул пива.

– Почистить и натереть морковки.

– Сколько?

– На двадцать долларов. Именно во столько ты мне обошлась.

– Прости, не поняла.

– Так, небольшое пари с Лекси. Дюжину, – сказал он и отвернулся к своим креветкам.

Джо вытащила морковь и начала чистить ее медленными, точными движениями.

– Брайан, если бы было что-то, во что ты верил всю свою жизнь, что-то, с чем ты привык жить, но это что-то – неправда… Ты бы предпочел жить как раньше или захотел бы узнать правду? Пусть она и страшнее?

– Можно не будить спящую собаку, но вряд ли это принесет покой. Никогда не знаешь, когда она проснется и вцепится тебе в глотку. – Он ссыпал креветки в кипящую смесь воды, пива и пряностей. – С другой стороны, если очень долго не будить собаку, она состарится, потеряет силы, и у нее выпадут зубы.

– Не очень вразумительный ответ.

– Такой же, как вопрос. Ты засыпала очистками весь пол.

– Ну и что? Я подмету. – Как бы ей хотелось вместе с очистками смести под первый попавшийся ковер все слова! Но ей никогда не удастся забыть, что они там. – А как ты думаешь, может ли мужчина… совершенно нормальный мужчина, у которого есть семья, работа, дом в пригороде, который играет с сыном в мяч по воскресеньям и приносит жене розы по средам, может он иметь другую сторону, другую грань личности? Холодную, темную грань, которую никто не видит, но которая способна на нечто ужасное? А потом он снова прячет ее в себе и продолжает по субботам смотреть по телевидению бейсбольные матчи и водить семью в кафе-мороженое?

Брайан достал дуршлаг для креветок и поставил его в раковину.

– Джо Эллен, какие-то странные сегодня у тебя вопросы. Ты что, пишешь книгу?

– Неужели ты не можешь просто сказать мне, что думаешь? Неужели ты не можешь составить собственное мнение по какому-то вопросу и высказать его?!

– Хорошо… – Озадаченный, Брайан поднял крышку кастрюли и быстро помешал креветки. – Если ты настроена на философский лад я скажу: добро и зло часто живут бок о бок в одной и той же личности. Каждый из нас не без недостатков.

– Я говорю не о недостатках! И не о человеке, который поддался искушению и как-то вечером изменил жене в местном мотеле или поживился наличностью на работе. Я говорю о настоящем зле – причем без тени угрызений совести или чувства вины. Может ли быть, что оно не видно даже самым близким людям?

– Мне кажется, тому, у кого нет совести, легче всего спрятать зло. Если человек не испытывает раскаяния, не чувствует ответственности, тогда нет и зеркала для отражения зла.

– Нет зеркала для отражения зла… – повторила Джо. – Это зеркало было бы черным, мутным, правда?

– Тебе нужно ободряющее замечание или тема для дискуссии?

– Ладно, ответь на последний вопрос. Может яблоко упасть далеко от яблони?

Посмеиваясь, Брайан поднял кастрюлю и вылил дымящуюся воду с креветками в дуршлаг.

– Я бы сказал, что это полностью зависит от яблока. Крепкое, здоровое яблоко может подскочить несколько раз и откатиться. А если яблоко гнилое, оно плюхнется прямо у ствола.

Брайан повернулся, снова вытер лоб и потянулся за пивом. И заметил странное выражение глаз Джо – широко раскрывшихся, потемневших глаз на внезапно побледневшем лице.

– В чем дело? – спросил он.

– Ты абсолютно прав, – прошептала она. – Абсолютно прав…

– Я вообще мастер иносказаний:

– Брайан, я напомню тебе эти слова, – сказала Джо, вновь принимаясь за морковку. – После ужина нам надо будет поговорить. Всем нам. Я позову остальных. Соберемся в гостиной.

– Мы все в одном месте?! Кого ты хочешь наказать?

– Брайан, это важно. Это важно для всех нас.

– Не понимаю, почему я должна сидеть здесь, когда у меня свидание! – Глядя на свое отражение в зеркале за баром, Лекси поправляла прическу. – Уже почти одиннадцать часов. Джиф не дождется меня и пойдет спать.

– Джо сказала, что это важно, – напомнила ей Кейт.

Она пыталась заставить свои спицы щелкать ритмично, но они все равно беспорядочно натыкались друг на друга. Над этим самым пледом она трудилась уже десять лет и была полна решимости одержать победу до конца следующего десятилетия.

– Тогда где же она сама? – спросила Лекси, резко оборачиваясь. – Не вижу здесь никого, кроме тебя и меня. Брайан скорее всего улизнул к Керби. Палочка затаился со своей радиостанцией, выслеживая проклятый тайфун… который к нам и не собирается.

– Не волнуйся, они придут. Милая, почему бы тебе не налить нам всем по стакану вина? – Кейт предвкушала воплощение одной из своих многочисленных фантазий: вся ее семья собирается вместе после жаркого дня и делится новостями.

– Похоже, я обречена подавать другим. Клянусь, последнее, что я буду делать в Нью-Йорке – даже под страхом голодной смерти, – это работать официанткой!

В гостиную, пригнув голову, вошел Сэм, весело поглядывая на Кейт. Это одеяло никак не хочет увеличиваться, подумал он. Но каким-то образом каждый раз, как она его вытаскивает, умудряется становиться все безобразнее.

– Ты не знаешь, что задумала эта девчонка?

– Не знаю, – безмятежно ответила Кейт. – Но присядь. Лекси наливает нам вино.

– Я бы лучше выпил пива, если это не сложно.

– Ну, заказывайте! – едко сказала Лекси. – Я живу ради того, чтобы подавать.

– Могу сам себе налить.

– Ладно, садись. Я налью.

Пожав плечами, Сэм опустился на диван рядом с Кейт и забарабанил пальцами по колену. Когда Лекси протянула ему наполненный до краев высокий стакан, он поднял на нее глаза.

– Думаю, тебе теперь положены чаевые. – Лекси удивленно изогнула брови, и Сэм невозмутимо кивнул. – Развернись, и тогда мир станет садиком позади твоего дома.

Спицы Кейт замерли, Лекси вытаращила глаза. Сэм покраснел и уставился в свое пиво.

– Боже милостивый! Сэм, ты пошутил?! Лекси, пожалуйста, напомни мне отметить этот день в календаре!

– Насмешливые женщины – причина всех зол. Вот почему я обычно держу рот на замке, – пробормотал Сэм.

Кейт звонко рассмеялась и ласково погладила его колено. Лекси усмехнулась.

Эту милую семейную сценку и застала Джо. Она не ожидала ничего подобного и не подозревала, что будет так тронута. А теперь ей и мужчине, вошедшему следом, предстоит разрушить это хрупкое счастье…

– Вот она! – просияв, воскликнула Кейт. Появление Нэтана навело ее на мысли о флердоранже и белых кружевах. Взволнованная до глубины души, она отложила вязанье. – Мы как раз пили вино Может быть, следует открыть шампанское? Просто чтобы повеселиться.

– Нет, вино вполне подойдет, – поспешно возразила Джо, боясь, что нервы ее не выдержат. – Не вставай, Кейт. Я сама.

– Джо, надеюсь, это не займет много времени? У меня свои планы.

– Извини, Лекси. – Стаканы звякнули в непослушных руках Джо.

– Сядь! – зашипела Кейт, закатывая глаза и шевеля бровями, надеясь, что Лекси поймет намек. – Устраивайся поудобнее, Нэтан. Я уверена, что Брайан сейчас появится. О, вот и он. Брайан, включи вентилятор, пожалуйста. Эта жара просто убивает. Нэтан, в твоем коттедже, должно быть, прохладнее – ведь рядом река.

– Немного прохладнее.

Нэтан сел, понимая, что не должен мешать Джо, и посмотрел на Сэма. Совсем недавно они провели двадцать минут, обсуждая проект солярия, общий вид и детали. И все те двадцать минут Нэтан ощущал горький вкус обмана…

Но сейчас все откроется, и останется только принять последствия.

– Извините? – Он внезапно очнулся и понял, что Кейт что-то говорит ему.

– Я только спросила, так же ли легко тебе работается здесь, как в Нью-Йорке?

– Иногда хочется разнообразия.

Его глаза встретились с глазами Джо, подавшей ему вино. Скорее! – молча взмолился он. Скорее закончи с этим!

– Брайан, присядь, пожалуйста, – тихо сказала она.

– Что? – Джо прервала его фантазии: он представлял себе, как вскоре пойдет к Керби и разбудит ее совершенно особенным и очень интересным способом. – Да, конечно.

Он опустился в кресло и вдруг понял, что никогда в своей жизни не был более довольным и спокойным. Он даже подмигнул Лекси, когда та села на подлокотник его кресла.

– Я не знаю, как начать, как сказать вам. Я так хотела найти предлог, чтобы не будить спящих собак. – Джо глубоко вздохнула, собираясь с силами, и увидела замешательство, мелькнувшее в глазах Брайана. – Но не нашла. Права я или нет, но мне приходится верить, что я поступаю правильно. Папа, – она подошла к отцу и села на журнальный столик перед ним, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Это о маме…

Она заметила, как сурово сжались его губы, и, хотя он не шевельнулся, почувствовала, что он отстранился.

– Джо Эллен, нет смысла ворошить прошлое. Твоя мать уехала достаточно давно. Пора смириться с ее отсутствием.

– Она умерла, папа! Она мертва уже двадцать лет. – Джо накрыла отцовскую ладонь своею, словно желая дать ему сил перед тем, как он услышит остальное. – Она не покидала тебя, не покидала нас. Она не покидала «Приют». Ее убили…

– Как ты можешь говорить такое?! – Лекси вскочила. – Джо, как ты можешь?!

– Алекса. Замолчи. – Не сводя глаз с Джо, Сэм собрал все свои силы, чтобы выдержать удар, нанесенный старшей дочерью. Он хотел бы уклониться, сбежать, но некуда было деться от ее печального, пристального взгляда. – У тебя есть причина, чтобы говорить это? Чтобы верить в это?

– Да.

И она рассказала. Тихо. По порядку. Она рассказала о фотографии, которую ей прислали. Об ужасе, который испытала, когда поняла, что это Аннабелл.

– Я думала и думала. Пыталась найти объяснение. Может быть, эту фотографию сделали через много лет? Может быть, это оптическая иллюзия, созданная фотоаппаратом? Или просто отвратительная шутка? Я даже думала, что вообразила все это. Но я напрасно пыталась убежать от правды. Это была мама, и ее сфотографировали здесь, на острове, в ту ночь, когда, как мы думали, она сбежала.

– Где эта фотография? Где она?!

– Она пропала. Тот, кто прислал ту фотографию, забрал ее, пока я была в больнице. Но, клянусь, она была! И это была мама.

– Откуда ты знаешь? Как ты можешь быть в этом уверена? Джо открыла было рот, но Нэтан опередил ее, выступив вперед.

– Я видел этот снимок. Потому что Аннабелл сфотографировал мой отец – после того, как убил ее.

Сэм поднялся медленно, хотя внутри его бушевал ураган.

– Ты стоишь передо мной и говоришь мне, что твой отец убил Белл?! Убил женщину, которая? не сделала ему ничего плохого, а потом сфотографировал ее? Он сфотографировал ее после того, как убил, и показал эти фотографии тебе?

– Папа, Нэтан не знал. – Джо вцепилась в руку Сэма. – Вспомни, он же был совсем маленьким мальчиком. Он ничего не знал!

– Сейчас я смотрю не на мальчика.

– Я нашел фотографии и дневник после смерти моего отца. Все, что сказала Джо, – правда. Мой отец убил вашу жену. Он все записал, а потом запер дневник, фотографии и негативы в банковском сейфе. Я нашел их после смерти его и моей матери.

Когда Нэтан замолчал, никто не произнес ни слова. Тишину нарушали только жужжание лопастей вентилятора под потолком, всхлипывания Лекси и громкое дыхание Сэма.

Он так ясно видел ее сейчас мысленным взором! Жену, которую любил, женщину, которую проклинал. А когда воспоминания стали невыносимыми, они превратились в ярость.

– Двадцать лет он хранил это в тайне! – Сэм сжал кулаки, но некого было ударить. – Ты нашел это, приехал сюда и посмел связаться с моей дочерью. А ты ему позволила. – Он бросил на Джо испепеляющий взгляд. – Ты знала, и ты ему позволила!

– Папа, когда он сказал мне, я чувствовала то же самое. То же самое! Но потом у меня было время подумать, понять… Нэтан не несет за это ответственности.

– Его кровь несет ответственность!

– Вы правы. – Нэтан обошел Джо, и она больше не стояла между ним и Сэмом. – Я вернулся сюда, чтобы постараться найти выход. Я хотел решить, что делать: рассказать вам все или просто похоронить прошлое. А потом я влюбился – хотя и не имел на это права…

Брайан отодвинул Лекси, рыдавшую на его плече.

– Почему? – Его голос, казалось, кровоточил так же, как его душа. – Почему он сделал это?!

– Нет ничего, что могло бы оправдать его, – устало сказал Нэтан. – Она ни в чем не виновата. Он… выбрал ее. Для него это был проект, исследование. Им двигал не гнев и даже не страсть. Я не могу это объяснить даже себе.

– Нэтан, тебе сейчас лучше уйти, – тихо сказала Кейт, вставая. – Оставь нас на некоторое время.

– Не могу. Еще не все сказано.

– Я не хочу видеть тебя в моем доме. – Голос Сэма прозвучал угрожающе тихо. – И на моей земле.

– Я не уеду, пока не буду уверен, что Джо в безопасности.

Потому что тому, кто убил Сьюзен Питерс и Джинни Пендлтон, на самом деле нужна она.

– Джинни?! – Кейт пошатнулась и ухватилась за руку Сэма.

– В случае с Джинни у меня нет доказательств, но я знаю. Как только вы выслушаете меня до конца, я уйду.

– Пусть закончит. – Лекси смахнула слезы и заговорила удивительно ровным голосом: – Джинни не сбежала. В глубине души я все время это знала. Нэтан, это было как с мамой, правда? И как со Сьюзен Питерс…

Лекси сложила руки на коленях, пытаясь успокоиться, и повернулась к Джо.

– Я все поняла: тебе опять прислали фотографии сюда – в этот дом. Фотографии, сделанные здесь, на острове. Все повторяется…

– А ты ведь хорошо фотографируешь, Нэтан.

Глаза Брайана превратились в щелочки, из которых вырывался синий огонь. И этот огонь обжигал Нэтана, тем более что глаза принадлежали человеку, который всегда был его другом.

– У вас нет причин доверять мне, но множество причин, чтобы выслушать.

– Нэтан, позволь мне объяснить. – Голос Джо прозвучал хрипло, и она глотнула прохладного вина.

Она ничего не пропустила, переходя от детали к детали, от вопроса к вопросу. Она повторила весь путь, который прошла с Нэтаном в поисках ответов. Когда Джо закончила, в комнате повисло тяжелое молчание.

– Итак, его покойный отец отвечает за убийство нашей матери, – с ожесточением сказал Брайан. – А его покойный брат отвечает за все остальное. Удобно.

– Мы пока не знаем, кто отвечает за остальное. Но даже если это брат Нэтана, Нэтан не должен расплачиваться за грехи своих родных. – Джо подошла к Брайану. – Кто-то недавно рассказал мне притчу о яблоках, падающих с дерева. О том, как некоторые, крепкие и здоровые, откатываются, а другие – – нет.

– Не швыряйся в меня моими собственными словами! – в ярости крикнул Брайан. – Его отец убил нашу мать, разрушил наши жизни! Теперь мертва другая женщина, возможно – две. И ты ждешь, что мы погладим его по головке, простим и забудем? Нет, к черту все! К черту вас всех!

Брайан вышел из комнаты, еле сдерживая кипящий гнев.

– Я догоню его. – Лекси остановилась перед Нэтаном и пристально посмотрела на него покрасневшими глазами. – Он самый старший и, наверное, любил ее больше всех – как мальчики любят своих мам. Но он не прав, Нэтан. Тебя не за что прощать. Ты – жертва. Точно так же, как и все мы.

Когда она вышла, Кейт сказала с изумленным восхищением:

– Никогда не подумала бы, что она – самая разумная! – Затем она вздохнула. – Нэтан, нам нужно время. Некоторые раны требуют долгого лечения.

Нэтан молча направился к двери.

– Я с тобой… – начала Джо, но он отрицательно покачал головой.

– Нет, ты останешься со своей семьей. Нам всем нужно время. – Он повернулся к Сэму. – Если вы хотите еще что-то сказать мне…

– Я тебя найду.

Кивнув, Нэтан оставил их одних.

– Папа…

– Сейчас мне нечего сказать тебе, Джо Эллен. Ты взрослая женщина, но сейчас ты живешь под моей крышей. Я прошу тебя уйти в свою комнату. Я должен побыть один.

– Хорошо. Я знаю, что ты чувствуешь, знаю, как тебе больно. И тебе действительно необходимо время, чтобы справиться с этим. – Она посмотрела на отца в упор. – Но если, когда пройдет это время, ты не изменишь своего мнения, мне будет стыдно за тебя. Стыдно за то, что ты винишь сына за грехи отца.

Он молча прошел мимо нее.

– Иди в свою комнату, Джо. – Кейт положила ладонь на плечо Джо. – Я посмотрю, что можно сделать.

– А ты, Кейт? Ты тоже винишь его?

– Я пока сама не могу понять, что я думаю и чувствую. Я знаю, что мальчик страдает, но Сэм тоже страдает. Прежде всего я предана Сэму. А теперь иди, не мучай меня, не требуй ответов, пока я сама не разберусь.

Кейт нашла Сэма на передней веранде. Он стоял у перил и смотрел в ночь. Облака закрыли луну и звезды, но Кейт не стала включать фонарь и тихо подошла к Сэму.

– Я должен теперь снова скорбеть. – Он нервно пробежал ладонями по перилам. – Это неправильно. Неправильно, что я снова должен оплакивать ее!

– Да, Сэм.

– Могу ли я найти утешение в том, что она не хотела бросить меня и детей? Что она не сбежала и не забыла нас? И как мне вернуть все жестокие мысли о ней, все ночи, когда я проклинал ее за эгоизм и бессердечие?

– Ты не виноват в тех жестоких мыслях, Сэм. Ты верил в то, что тебе показали. Вера в ложь – не грех. Грех – сама ложь. Он напрягся.

– Если ты пришла сюда защищать мальчишку, можешь уйти.

– Сэм, я не поэтому пришла. Но, видишь ли, ты не виноват в том, что верил в бегство Белл, так же, как Нэтан не виноват в том, что верил в своего отца. Теперь вы оба узнали, что верили в ложь. Но ему сейчас труднее: ведь он должен смириться с тем, что его отец – убийца.

– Я сказал: можешь вернуться в дом!

– Хорошо. Но тогда ты – упрямый мул. Пожалуйста, стой здесь в одиночестве, упивайся своим несчастьем и думай свои черные мысли!

Кейт резко развернулась, но изумленно замерла, поскольку Сэм стремительно схватил ее за руку.

– Не уходи. – Слова жгли ему горло, как слезы. – Не уходи…

– Когда это я уходила? – вздохнула она. – Сэм, я не знаю, что сделать для тебя, что сделать для любого из вас. Я не могу смотреть, как мучаются люди, которых я люблю, и не знать, чем облегчить их боль!

– Кейт, я не могу горевать о ней так, как она того заслуживает. Двадцать лет – долгий срок. Я уже не такой, каким был, когда потерял ее…

– Ты любил ее.

– Я всегда любил ее. Даже когда думал о ней самое плохое, я любил ее. Кейт, ты ведь помнишь, какая она была? Такая яркая, такая веселая…

– Я всегда завидовала ей: она могла всех развеселить, все осветить вокруг.

– Мягкий свет тоже по-своему очарователен. – Сэм посмотрел сверху вниз на их соединенные руки и не заметил изумления, появившегося в ее глазах. – Ты всегда поддерживала этот свет, – осторожно сказал он. – Она была бы благодарна тебе за то, как ты воспитала ее детей. Ты была им матерью. Я давно должен был сказать, что я благодарен тебе.

– Я начала делать это ради нее, а осталась ради себя. И, Сэм, я не думаю, что Белл хотела бы, чтобы ты снова оплакивал ее. Она никогда не носилась с болью, не цеплялась за обиды. И она не стала бы обвинять десятилетнего мальчика за то, что сделал его отец.

– Я разрываюсь на части, Кейт! Я помню, что, когда пропала Белл, Дейвид Делани присоединился к поискам. – Сэм закрыл глаза, поскольку черная волна бешенства снова накатила на него. – Этот сукин сын обошел со мной весь остров! И это после того, что он сделал с ней! Его жена пришла и на весь день увела к себе детей. Я был благодарен ему – господи, прости меня за это. Я был ему благодарен!

– Он обманул тебя, – тихо сказала Кейт. – Он обманул свою собственную семью.

– Он не допустил ни одной ошибки, ни одной оплошности. И теперь, когда я знаю то, что знаю, я не могу вернуться в тот день и заставить его заплатить!

– Ты заставишь заплатить сына?

– Я не знаю…

– Сэм, а что, если они правы? Что, если кто-то хочет сделать с Джо То, что было сделано с Аннабелл? Мы должны защищать то, что у нас осталось, использовать все, чтобы защитить то, что у нас есть. И если я хоть что-то понимаю в этой жизни, Нэтан Делани встанет перед мчащимся поездом, чтобы защитить Джо.

– Теперь я сам прослежу за этим. Теперь я готов.

Край леса в безлунную ночь представлял собой отличный наблюдательный пункт. Но он не смог противостоять желанию подкрасться поближе, используя темноту, скрывающую его движения.

Восхитительно! Быть так близко к дому, так отчетливо слышать слова старика. Правда вышла наружу, и это только сильнее возбуждало его. Они думают, что все знают, все понимают. Возможно, они считают, что защищены своим предвидением? «Предупрежден – значит, вооружен»? Как же они ошибаются!

Он похлопал по засунутому в сапог пистолету. Он мог бы воспользоваться им сейчас, если бы захотел. Мог бы пристрелить их обоих, как уток на пруду. И тогда в доме останутся только две женщины, поскольку Брайан умчался, ослепленный гневом.

Он овладел бы обеими дочерьми Аннабелл! Одной за другой, обеими сразу. Очаровательная «любовь втроем».

Однако это было бы отклонением от основного плана. А план до сих пор так хорошо служил ему. Придерживаться его – значит доказать свою целеустремленность, свою способность замыслить и исполнить. И если он хочет повторить опыт с Аннабелл, он должен потерпеть еще чуть-чуть.

Но это не значит, что нельзя немного ускорить события, расшевелить угольки. Испуганных кроликов ловить гораздо легче.

Он вернулся в тень деревьев и провел очень приятный час, наблюдая за светом в окне Джо.

Глава 29

Керби бежала по пляжу, наслаждаясь одиночеством. Небо на востоке пылало, огненно-красное небо, окрашенное лучами восходящего солнца. Керби понимала, что, если верна старинная примета, морякам следует принять меры предосторожности, но могла думать лишь о том, как прекрасно это утро с резкими порывами ветра и великолепным небом.

Может быть, в конце концов «Карла» всего лишь фамильярно похлопает их по плечу? – думала Керби, стуча ногами по утрамбованному песку. Это было бы очень волнующе и на некоторое время отвлекло бы Брайана от его тревог и горя.

Как ей хотелось знать, что сказать ему, чем помочь! Но когда он ворвался в ее коттедж накануне вечером, Керби могла лишь слушать его, как слушала Джо. А когда она попыталась утешить его, как утешала Джо, оказалось, что ему не нужны ее ласковые слова. Ему нужна была не нежность, а страсть, и Керби отчаянно держалась, пока он вышибал из себя горе сексом.

Она не смогла убедить его остаться с ней до утра. Брайан ушел до того, как солнце выглянуло из-за горизонта. Но сначала он притянул ее к себе, крепко прижал. И она знала, что дала ему силы для возвращения в «Приют».

Сейчас ей было необходимо проветриться, восстановить собственные силы. Керби знала: если мужчина, которого она любит, в беде, в отчаянии, она будет рядом с ним, пройдет с ним через все и, бог даст, поможет ему обрести душевный покой.

Затем она увидела Нэтана, угрюмо стоявшего у самой кромки пляжа, где рокочущие буруны обрушивались на берег, и замерла, разрываясь между преданностью Хэтуэям и здравым смыслом. Но в конце концов ее потребность помогать и лечить перевесила все остальное. Она просто не могла отвернуться от чужой боли и остановилась рядом с Нэтаном, чуть запыхавшись от бега.

– Отличное утро! – Ей пришлось напрягать голос, чтобы перекрыть грохот прибоя и ветра. – Твой отпуск оправдывает ожидания?

Нэтан засмеялся – просто не смог сдержать смех.

– О да! Незабываемое путешествие.

– Тебе необходим кофе. Как врач, я, наверное, должна сказать, что кофеин вреден, но я знаю, как он помогает в таких случаях.

– Это приглашение?

– Да.

– Спасибо, Керби, но мы оба понимаем, что сейчас я неважный собеседник. Кроме того, если я приму твое приглашение, боюсь, Брайан тебя не поймет. И я не могу винить его за это.

– Я думаю сама, сама делаю выводы и принимаю решения. Кстати, именно поэтому он с ума по мне сходит! – Керби положила ладонь на его руку. Нет, она не может отвернуться: ей казалось, что даже воздух вокруг него полон страдания и боли. – Пойдем в дом. Думай обо мне как о добром докторе. Открой душу, – она улыбнулась ему. – Если хочешь, я выпишу тебе счет за визит.

– Выгодная сделка. – Нэтан глубоко вздохнул. – Господи, мне не помешала бы сейчас чашка кофе. И сочувствующее ухо.

– У меня есть и то, и другое. Пошли! – Она взяла его под руку и повела вдоль берега. – Итак, Хэтуэи задали тебе трепку?

– Не сказал бы. Они были на удивление любезны. Все они. Мой отец изнасиловал и убил вашу мать! – говорю я им. И, черт побери, никто даже не попытался линчевать меня.

– Нэтан, – Керби остановилась у лестницы, – это ужасная трагедия, и им трудно сразу прийти в себя. Но когда они все обдумают, никто не станет винить тебя.

– Джо не винит. Она самая ранимая из них, в этой ситуации ей досталось больше всех, но она не винит меня.

– Она тебя любит.

– Это еще может пройти, – пробормотал Нэтан. – Но и Лекси меня не обвиняла! Она посмотрела мне прямо в глаза – ее щеки еще не высохли от слез – и сказала, что в этом нет моей вины, что я не отвечаю за это.

– Лекси часто приходится использовать разные маски, и делает она это очень квалифицированно. Наверное, поэтому она лучше понимает людей и ухватывает суть быстрее остальных. – Керби повернулась к Нэтану спиной и открыла дверь. – Но главное, Нэтан, – в этом действительно не было и нет твоей вины.

– Умом я это понимаю, да и эмоционально почти убедил себя. Постарался убедить, потому что хотел Джо. Но это не кончилось, Керби. Не кончилось! По меньшей мере еще одна женщина мертва, поэтому ничто не закончилось.

Керби кивнула и придержала дверь открытой.

– Мы поговорим и об этом.

«Карла» потерзала юго-восточное побережье Флориды, смачно чмокнула один из прибрежных островов и, пританцовывая, повернула на север. Она капризно покружила в танго Форт-Лодердейл, разметала трейлеры и туристов, прихватила несколько жизней, но не стала задерживаться.

Хладнокровная, полная решимости, она была теперь гораздо сильнее, чем когда родилась в теплых водах Вест-Индии.

Как мстительная шлюха, она, кружась, умчалась в море, по пути припечатывая острыми каблуками длинную цепь прибрежных островов.

Слегка задыхаясь после пробежки по двум пролетам лестницы, Лекси поспешно вошла в один из номеров, где Джо расправляла покрывало на большой кровати из орехового дерева. Жаркое солнце ярко светило через открытые балконные двери, подчеркивая тени под глазами Джо – свидетельства беспокойной ночи.

– «Карла» только что обрушилась на Сент-Саймонс! – выпалила Лекси.

– Сент-Саймонс? Но я слышала, что она движется на запад…

– Она передумала и направляется на север. В последних новостях сообщили, что она сохраняет это направление и скорость. Ее передний фронт ударит нас еще до наступления темноты.

– Насколько все плохо?

– Она докарабкалась до третьей категории.

– Значит, ветер более ста миль в час! Нам необходимо заколотить окна.

– И эвакуировать туристов паромом, пока пролив не разбушевался. Кейт просит тебя помочь получить деньги и оформить документы. Я иду к Джифу. Мы начнем задраивать люки.

– Хорошо, я сейчас спущусь. Будем надеяться, что «Карла» уйдет в море и минует нас.

– Папа ловит по радио все самые свежие новости. Брайан поехал к катеру заправить горючее и проверить запасы на случай, если и нам придется уехать.

– Папа не уедет. Он останется, даже если ему придется привязать себя к дереву.

– Но ты, кажется, уезжаешь. – Лекси подошла ближе. – Я проходила мимо твоей комнаты и видела, что чемоданы открыты и почти полностью упакованы.

– У меня больше причин уехать, чем остаться…

– Ты не права, Джо. Гораздо больше причин, чтобы остаться – по крайней мере, до того, как мы все уладим. И нам надо похоронить маму.

– О господи, Лекси! – Джо закрыла лицо руками, сжала пальцами глаза.

– Не тело. Но надо поставить памятник на кладбище и надо попрощаться с ней. Она любила нас. А я всю свою жизнь думала, что она нас не любила… Знаешь, одно время я даже считала, что она убежала из-за меня.

Голос Лекси прервался, и Джо опустила руки.

– Боже, откуда такие мысли?!

– Я была самой младшей. Я думала, что она, наверно, просто не хотела еще одного ребенка. Не хотела меня. Поэтому большую часть жизни я изо всех сил старалась заставить окружающих полюбить меня, хотела стать им необходимой. Я старалась быть такой, какой – как мне казалось – они хотели меня видеть. Глупой или умной. Беспомощной или самостоятельной. И еще – я всегда уходила первой…

Лекси подошла к балкону и аккуратно закрыла двери.

– Я наделала много отвратительных глупостей, – продолжала она. – И, похоже, наделаю еще больше. Но теперь, когда я знаю правду, что-то во мне изменилось. Я должна попрощаться с ней. Мы все должны.

– Мне стыдно, что я не подумала об этом, – прошептала Джо. – Если я и уеду до того, как все будет подготовлено, то обязательно вернусь. Я обещаю. – Она наклонилась собрать белье, сорванное с кровати. – Несмотря ни на что, я рада, что вернулась. Я рада, что между нами все изменилось.

– И я. – Лекси улыбнулась сестре. – Может быть, теперь ты поколдуешь над моими фотографиями и сделаешь несколько новых. Я смогла бы использовать их для своего рекламного альбома. Ассистенты режиссеров, которые отбирают актеров, обалдеют, когда узнают, что мои фотографии сделаны одним из лучших фотографов страны!

– Как только избавимся от «Карлы», мы с тобой сделаем такие фотографии, что ни один из нью-йоркских режиссеров не останется равнодушным.

– Правда? Здорово! – Лекси хмуро посмотрела на небо. – Проклятый ураган! Ну почему что-то всегда мешает хорошему?! Я предлагаю сделать это в Саванне. Знаешь, снимем настоящую студию на пару дней и…

– Лекси!

– Да, конечно… – Лекси взмахнула руками. – Но гораздо веселее думать об этом, чем о гвоздях и фанере. А вдруг Джиф решит, что я и для этого не гожусь? Тогда я прокрадусь обратно и подыщу в своем гардеробе подходящую одежду – поминай как звали! Джо, мне нужны сексуальные снимки. Чувственность и разные настроения. Может, мы даже достанем машину для искусственного ветра, и тогда…

– Лекси! – снова сказала Джо и раздраженно вздохнула.

– Ухожу, ухожу. Кстати, у меня есть потрясающее вечернее платье, оно мне досталось по оптовой цене. – Лекси наконец направилась к двери. – А если еще я уговорю Кейт одолжить мне жемчуга бабушки Пендлтон…

Голос Лекси растаял в коридоре, и Джо рассмеялась. Не следует сразу ожидать слишком больших изменений, решила она. Надежно связав в узел постельное белье, она оттащила его к люку прачечной. Через открытую дверь другого номера она увидела, как собирает вещи пара, приехавшая на неделю из Торонто, и делает это очень быстро. Несомненно, и остальные гости поспешно собираются.

Судя по всему, оформление отъезжающих – обычно такой непринужденный, веселый процесс – сейчас будет полным безумия.

Спустившись в холл, Джо обнаружила, что ничего не преувеличивала. У парадной двери уже громоздился багаж. Полдюжины гостей слонялись по гостиной или стояли у окон, пристально глядя на небо, словно ожидали, что оно вот-вот разверзнется.

Кейт суетилась за конторкой среди моря бумаг и отбивалась от настойчивых вопросов. Ее обычная радушная улыбка явно поблекла.

– Только не волнуйтесь. Мы всех доставим к парому в целости и сохранности. Два парома курсируют весь день. Отправление на материк каждый час. – Поток голосов – вопросов, просьб, требований – не уменьшался, и она подняла руку. – Сейчас я забираю первую группу! Оформление продолжит моя племянница. Кейт смущенно и как бы оправдываясь посмотрела на Джо.

– Мистер и миссис Литлтон, пожалуйста, пройдите с детьми к машине. Мистер и миссис Паркер, мисс Хьюстон, я скоро вернусь. Если вы проявите каплю терпения, моя племянница сделает все необходимое.

Кейт пробралась к Джо и схватила ее за руку.

– Спрячемся на минутку. Клянусь, можно подумать, что начинается атомная война.

– Большинство из них, вероятно, никогда не сталкивались с тайфуном.

– Именно поэтому я рада отделаться от них как можно быстрее. Господи, этот остров видел не один тайфун. Все мы выдержали и выдержим снова.

Уединение казалось сейчас Кейт жизненно необходимым, но единственным доступным местом оказался маленький туалет за холлом. Удовлетворенно хрюкнув, она щелкнула замком.

– Ну вот. Пару минут этот замок продержится. Извини, что оставляю тебя в этом сумасшедшем доме.

– Ничего. Я могу отвезти следующую партию в своем джипе.

– Нет! – резко сказала Кейт и повернулась к раковине сполоснуть холодной водой лицо. – Ты одна не выйдешь из этого дома, Джо Эллен. Мне не нужны лишние тревоги.

– Ради бога! Я могу запереть двери джипа.

– Нет. И я не собираюсь стоять здесь и спорить с тобой. У меня просто нет на это времени. Ты лучше всего поможешь мне, если останешься здесь и будешь успокаивать этих людей. Мне придется сделать крюк и подобрать кое-кого из коттеджей. Брайан объедет кемпинг. Скоро сюда явится новая партия.

– Хорошо, Кейт. Как скажешь.

– Твой отец перенес радио на кухню, так что находится в пределах прямой слышимости. – Она взяла Джо за руки. – Не рискуй! Ты меня поняла?

– Я не собираюсь рисковать. Кстати, мне необходимо позвонить Нэтану.

– Я уже звонила. Он не отвечает. Я загляну к нему перед тем, как вернусь за следующей группой. Мне тоже было бы спокойнее, если бы он был здесь.

– Спасибо.

– Не благодари меня, милая. Я сейчас обрекаю тебя на самую страшную в мире головную боль.

Кейт втянула в легкие побольше воздуха, распрямила плечи и открыла дверь.

Джо поморщилась от назойливого шума голосов в гостиной.

– Поскорее возвращайся, – шепнула она и, выходя на линию огня, выдавила слабую улыбку.

Джиф поднял лист фанеры и закрыл большую нишу окна ресторана. Лекси присела и быстро, ловко вогнала гвоздь в нижний угол. Она что-то щебетала, но Джиф слышал примерно каждое третье слово. Ветер замер, а свет приобрел зловещий желтоватый оттенок.

Надвигается! – думал он. И быстрее, чем они ожидали. Его семья укрепила дом и скорее всего будет в нем пережидать ураган. Одного из своих кузенов и пару друзей он отправил заколачивать коттеджи, и сейчас этот маленький отряд двигался с юго-востока на север.

Но рук все равно не хватало.

– Нэтану позвонили?

– Не знаю. – Лекси выдернула из кармана еще один гвоздь. – В любом случае папа не позволит ему помогать нам.

– Лекси, мистер Хэтуэй – разумный человек. Он хочет сохранить то, что ему принадлежит. А кроме того, у него была целая ночь, чтобы все обдумать.

– Он упрям, как полдюжины мулов, а вместе с Брайаном – еще хуже. Это все равно что винить правнуков Шермана за то, что он сжег Атланту.

– Возможно, некоторые так и делают… Джиф поднял следующий лист фанеры.

– Значит, у них нет ни капли ума! – Сжав зубы, Лекси стукнула молотком по шляпке гвоздя. – Я просто не переживу, если мне придется признать, что мои собственные отец и брат настолько безмозглы. И слепы. Боже, Джиф, восьмидесятилетняя старуха без очков увидела бы, как Нэтан любит Джо Эллен! И грех заставлять их чувствовать себя виноватыми из-за этого.

Лекси выпрямилась и сдунула волосы с глаз. Затем угрюмо посмотрела на Джифа.

– Почему ты так ухмыляешься? Что, я уже измазала лицо?

– Алекса Хэтуэй, ты самая красивая женщина, какую я видел в своей жизни! И не перестаешь изумлять меня. Я ведь, кажется, знаю тебя вдоль и поперек и все равно не перестаю удивляться.

– Ну, милый… – Лекси наклонила голову, захлопала ресницами. – Я стараюсь.

Джиф сунул руку в карман и нащупал маленькую коробочку.

– Я по-разному планировал этот момент. Но мне кажется, что я никогда не любил тебя больше, чем сейчас.

Он вытащил коробочку из кармана, следя, как расширяются глаза Лекси, и большим пальцем открыл крышку. Маленький бриллиант подмигнул с тонкого золотого кольца.

– Алекса, выходи за меня замуж.

Ее сердце распухло и стукнулось о ребра, глаза затуманились. Свет, отразившийся от бриллианта, ослепил ее. Она прижала дрожащую руку к губам.

– О, как ты мог?! Как ты мог все так испортить?! – Резко отвернувшись, она ударила молотком по дереву.

– Вот видишь! Что я говорил? – растерянно пробормотал он. – Ты снова меня изумляешь. Что тебе не нравится? Хочешь, чтобы я убрал его и дождался лунного света и свечей?

– Нет, нет, нет! – Всхлипнув, она снова стукнула молотком. – Совсем убери! Ты же знаешь, что я не могу выйти за тебя замуж. Джиф переступил с ноги на ногу.

– Я не знаю ничего подобного. Может, объяснишь? Разгневанная, с болью в сердце, она повернулась к нему.

– Ты прекрасно знаешь, что, если будешь просить, я уступлю. Ты знаешь, что я сдамся, потому что очень сильно люблю тебя. Но тогда мне придется отказаться от всего остального. Я останусь на этом проклятом острове, никогда не уеду в Нью-Йорк и даже не попытаюсь больше попасть в театр! И с годами я начну ненавидеть тебя, обвинять в том, что ты погубил мою жизнь. Я завяну здесь, засохну и все время буду думать, что могла бы стать чем-нибудь!

– Почему ты считаешь, что я заставлю тебя отказаться от Нью-Йорка, от театра и от всего, что ты хочешь? Почему думаешь, что я желаю для тебя меньше, чем ты сама? Лекси, чего бы ты ни хотела для себя, я хочу в два раза больше!

Она смахнула слезы со щек.

– Я тебя не понимаю. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Я говорю, что у меня тоже есть свои планы, свои желания. Я не собираюсь всю жизнь махать молотком на острове.

Слегка раздраженный, он снял кепку, вытер ею пот со лба, затем снова натянул ее на голову.

– И в Нью-Йорке, надо полагать, иногда что-то строят. И там тоже требуется ремонт – точно так же, как в любом другом месте.

Лекси медленно опустила руки, пристально вглядываясь в его глаза, пытаясь прочесть их выражение.

– Ты говоришь что поехал бы в Нью-Йорк? Ты стал бы жить в Нью-Йорке? Ради меня?!

– Нет. Я говорю совсем не это. – Он нетерпеливо захлопнул крышечку и убрал коробку в карман. – Если бы я это сделал, то в конце концов озлился бы на тебя и мы бы вернулись туда, откуда начали. Я говорю, что поеду ради нас обоих. Правда, даже с теми деньгами, что я отложил, некоторое время нам будет туговато. Мне придется много учиться, чтобы Нэтан взял меня в свою фирму и дал шанс.

– Работать с Нэтаном?! Ты хочешь работать в Нью-Йорке?

– Очень хочу. И очень хочу увидеть тебя на сцене в свете прожекторов!

– Но я, может быть, никогда не попаду на сцену…

– Еще как попадешь! – На его щеках появились ямочки, глаза из угрюмо-карих превратились в золотистые. – Ты ведь все время играешь – да, может быть, не замечая того… И играешь прекрасно. Ты будешь на сцене, Лекси! Я в тебя верю.

Смех и слезы хлынули одновременно, и она бросилась ему на шею.

– О Джиф, как ты можешь быть таким идеальным? Именно тем, кто мне нужен? – Она обняла ладонями его лицо. – Таким абсолютно идеальным для меня!

– Я учился этому большую часть своей жизни.

– Пусть нам будет нелегко. Я могу работать официанткой, пока ты будешь учиться. И мы добьемся своего! Чего бы это ни стоило. О, скорее, скорее! Надень мне кольцо. – Лекси соскочила на землю и протянула руку. – Я больше не могу ждать.

– Когда-нибудь я куплю тебе бриллиант побольше.

– Нет! – Она затрепетала, когда он надел кольцо ей на палец и, опустив голову, поцеловал ее. – Вот когда мы разбогатеем, можешь покупать мне любые блестящие побрякушки, если захочешь. Кстати, я хочу, чтобы мы разбогатели, и не стыжусь говорить об этом! Но это кольцо… – Лекси подняла руку, повернула ее, и маленький камушек засверкал на солнце. – Оно самое лучшее.

Через два часа у Джо уже пульсировало в висках, а глаза начали косить. Кейт дважды возвращалась и уезжала, увозя и привозя постояльцев, заглядывая в разные коттеджи. Брайан привез дюжину туристов из кемпинга, а затем отправился обратно посмотреть, не задержался ли кто-нибудь. Единственное, что она слышала о Нэтане, так это то, что он помогал заколачивать коттеджи на берегу.

Если не считать монотонного стука молотков, в доме наконец стало тихо. Кейт наверняка скоро вернется с последними отдыхающими из коттеджей. Окна с южной и восточной стороны уже забили фанерой, погрузив дом в полумрак.

Когда Джо открыла парадную дверь, сильный ветер, удивительно холодный после душной жары заколоченного дома, чуть не сбил ее с ног. Небо на юге грозно потемнело, вспыхивали молнии, но не было слышно ответного грома.

Еще далеко, решила Джо. Надо будет узнать у отца, куда, по прогнозам, направляется «Карла». Да, не забыть бы переложить все свои фотографии и негативы в сейф в кабинете Кейт…

Но пока еще ей не хотелось общаться с отцом, поэтому она поднялась по парадной лестнице, автоматически заглядывая в комнаты, проверяя, не оставили ли гости в спешке что-нибудь, выключая по дороге свет. В семейном крыле стук молотков был громче, и Джо нашла этот звук успокаивающим. Закупоривают нас… – подумала она. Ничего, если «Карла» пронесется над «Приютом», он выдержит, как держался раньше.

Проходя мимо кабинета Кейт, она услышала голоса. Снаружи по окну заскользил лист фанеры – видимо, отец или Брайан вышли помочь Джифу.

Джо зажгла свет в своей лаборатории и включила радио.

«Ожидается, что ураган „Карла“, достигший третьей категории, подойдет к островам у побережья Джорджии к семи часам вечера. С этих островов, находящихся в частном владении, уже эвакуированы туристы. Рекомендуем жителям также покинуть острова как можно скорее. Скорость ветра достигнет ста двадцати миль в час. Передний фронт урагана обрушится на острова приблизительно во время прилива».

Уверенность Джо пошатнулась, она погрузила руки в волосы. Такой ураган может разрушить коттеджи, разметать пляж и повалить деревья…

Взглянув на часы, она поняла, что кольцо вокруг них быстро сжимается. С острова надо уехать. Забрать Нэтана и Керби и обязательно увезти отца – даже если для этого придется оглушить его.

Джо рывком открыла ящик. Фотографии придется оставить, но будь она проклята, если станет рисковать всеми своими негативами!

Ее протянутая рука замерла на полпути. Поверх ее аккуратных папок лежала стопка новых фотографий. У нее закружилась голова, кожа покрылась холодным липким потом, взгляд остановился на лице матери. Она коснулась фотографии и сквозь грохот в голове услышала собственный тихий стон.

Настоящая. Она чувствовала пальцами скользящий край. Судорожно дыша, Джо перевернула фотографию и прочитала аккуратно написанное название: «СМЕРТЬ АНГЕЛА».

Та самая! Джо закусила губу, чтобы не заскулить, и заставила себя взглянуть на следующий снимок. Горе охватило ее, жалящее, как пчелиный рой. Поза была почти такой же, как будто фотограф стремился в точности воспроизвести первый опыт. Но это была Джинни – всегда такое веселое, открытое лицо безжизненно, глаза пусты.

– Прости, – прошептала Джо, прижимая фотографию к груди. – Прости. Мне так жаль.

На третьей фотографии, конечно же, была Сьюзен Питерс.

Джо закрыла глаза, пытаясь отогнать тошноту, и осторожно отложила третий снимок. А потом колени у нее подогнулись: на последнем снимке была она сама. Глаза безмятежно закрыты, на губах легкая улыбка, но тело – бледное, обнаженное, безжизненное…

Джо уронила фотографию, отшатнулась. Беззвучные крики рвались из ее горла. Страх гнал из комнаты. Она нашарила за спиной дверь, наткнулась на стол, опрокинула радиоприемник.

– Нет! – Джо сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, пока боль не вывела ее из шока. – Больше со мной это не случится. Я не сорвусь. Нет.

Она укачивала себя, считала вдохи и выдохи, пока слабость не прошла, затем, мрачная и решительная, снова взяла в руки фотографию.

Да, ее лицо. Это ее лицо. Сфотографированное до того, как Лекси постригла ее к вечеринке у костра. Значит, несколько недель назад: костер был в самом начале лета. Джо поднесла снимок ближе к свету, приказала себе беспристрастно и спокойно изучить его.

Ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять: лицо – ее, но не тело. Груди слишком полные, бедра слишком пышные. Джо положила рядом фотографию Аннабелл. Что страшнее? Видеть мертвой себя или сознавать, что ее лицо наложено на тело матери? – тупо подумала она.

Он соединил их в одно целое… Именно этого он хотел с самого начала!

Брайан вел джип по главной дороге кемпинга. Несколько площадок остались в беспорядке. Но, учитывая силу надвигающегося шторма, вряд ли это имеет большое значение. Ветер уже ломал деревья. Новый порыв сотряс джип, и Брайан крепче вцепился в руль. Он рассчитал, что у них есть еще час, чтобы закончить приготовления.

Он с трудом заставлял себя не спешить с этим проверочным рейсом. Он хотел забрать Керби и надежно запереть ее в «Приюте». Конечно, он предпочел бы отправить ее на материк, но знал, что бесполезно тратить время и силы на уговоры. Если хоть один человек останется на острове, она останется тоже, чтобы лечить его травмы.

«Приют» стоит более сотни лет, думал Брайан. Он выдержал множество ураганов. Выдержит и этот.

А у него и так тревог достаточно. Несомненно, ураган отрежет их от материка. Радиосвязь сохранится, но, как только ударит «Карла», у них не будет ни телефона, ни электричества, ни транспортного сообщения.

Но ничего. Он залил горючее в электрогенератор, а у Кейт – большой запас воды в бутылках. У них есть еда, убежище и несколько сильных спин. А после того, как «Карла» похозяйничает на острове, сильные спины им будут необходимы…

Брайан продолжал мысленно намечать необходимые дела, прикидывать возможности. Удостоверившись, что в кемпинге никого не осталось, он немного успокоился. Приходилось только надеяться, что ни одному идиоту, принявшему ураган за приятное приключение, не пришло в голову спрятаться в лесу или затаиться на пляже.

Когда на дорогу прямо перед джипом выступила какая-то фигура, Брайан выругался и нажал на тормоза.

– Иисусе! Ты, идиот! – Брайан в ярости выскочил из джипа. – Я чуть не наехал на тебя! У тебя что, совсем мозгов нет? Идешь по середине дороги, не говоря уж о надвигающемся урагане.

– Я слышал об этом. – Ухмылка незнакомца стала шире. – Изумительно точный выбор времени!

– Да, изумительно. – Негодуя на каждую потерянную секунду, Брайан ткнул пальцем в джип. – Залезай! Может, я успею довезти тебя до последнего парома, но времени мало.

– О, не знаю, стоит ли.

Не переставая улыбаться, мужчина поднял руку, которую все это время держал за спиной, и выстрелил.

Брайан почувствовал взрыв боли в груди, отшатнулся, попытался остановить завертевшийся вокруг мир. И, падая, увидел смеющиеся глаза друга детства…

– Один готов. – Он ткнул сапогом обмякшее тело Брайана. – Спасибо за то, что дал возможность немного сравнять шансы, старый приятель. И за то, что одолжил джип.

Вскакивая в машину, он бросил на Брайана последний взгляд.

– Не тревожься. Я доставлю твой джип в «Приют». В конце концов.

Керби еще собирала медикаменты, когда по окнам забарабанил дождь. Она старалась сохранять абсолютное спокойствие, пытаясь представить себе все возможные неприятности. Если придется оказывать помощь пострадавшим, то лучше всего работать в «Приюте». Она уже внутренне приготовилась к тому, что ее коттедж не переживет эту ночь.

Она понимала также, что большинство островитян достаточно упрямы, чтобы не покинуть свои дома. К утру наверняка будут и сломанные кости, и сотрясения мозга, и открытые раны. Коттедж задрожал от резкого порыва ветра, и она сжала зубы. Нельзя поддаваться панике. Она будет на месте и будет лечить.

Керби подняла ящик, собираясь погрузить его в машину, когда распахнулась ее входная дверь. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в фигуре в желтом дождевике с капюшоном Джифа.

– Вот, – она сунула ему ящик. – Отнеси это. Я возьму следующий.

– Я так и подумал, что ты собираешь медикаменты. Побыстрее. Эта стерва приближается.

– Я почти все упаковала. – Керби натянула свой дождевик. – Где Брайан?

– Он проверяет кемпинг. Еще не вернулся.

– Но он должен был вернуться! – нахмурилась Керби.

Тревога впилась в нее и не отпускала, пока она собирала последние лекарства и перевязочный материал. Когда она попыталась выйти на веранду, ветер швырнул ее обратно, засвистел в ушах. Ей пришлось низко пригнуться и пробиваться вперед.

– Ты заколотила дом? – крикнул Джиф, перекрывая грохот прибоя, выхватил у Керби ящик и сунул его в джип.

– Как смогла. Нэтан помог мне утром. Он в «Приюте»?

– Нет. Его я тоже не видел.

– Господи! – Керби откинула волосы с лица. – Чем они занимаются, черт побери?! Джиф, мы едем через кемпинг!

– У нас нет на это времени, Керби.

– А я говорю, мы едем мимо кемпинга! Брайан мог попасть в беду. Смотри, какой ветер: деревья валит. Если Брайана еще не было в «Приюте», когда ты уезжал, и ты не встретил его по дороге, он еще там. Я должна убедиться.

Джиф распахнул дверцу джипа и затолкал Керби внутрь.

– Ладно, тебе виднее, ты врач, – пробормотал он.

– Чертов сукин сын – Нэтан стукнул по рулю. Он загрузил в джип все самое ценное из своего оборудования и чертежей, а теперь проклятая машина не заводилась. Ей даже не хвалило совести хотя бы чихнуть или фыркнуть!

Взбешенный, Нэтан вылез из джипа. Ветер со свистом и шипением швырнул колючки дождя ему в лицо. Нэтан поднял капот и снова выругался, сейчас нет времени притворяться, что он может что-то починить.

Он уже сделал все, что мог. Теперь необходимо добраться до Джо, и немедленно

Нэтан со стуком опустил капот и, бросив все свои ценности, начал пробираться к реке. До переправы предстояло пройти четверть мили, и дальше дорога к «Приюту» через лес не обещала ничего хорошего.

Он слышал угрожающий треск деревьев, чувствовал сильные руки урагана, толкающего его назад. Над головой сверкнула молния, окрасив небо в жуткий оранжевый цвет.

Ветер жег глаза, затуманивал зрение. Нэтан не видел выступившей из-за дерева фигуры, пока чуть не наткнулся на нее.

– Господи, какого дьявола вы здесь делаете? – Ему пришлось вглядываться секунд десять, пока, несмотря на все перемены, он не узнал это лицо. – Кайл?! – Недоумение сменилось ужасом. – Господи, что ты наделал?!

– Привет, братишка.

Словно они встретились на солнечной улице, Кайл протянул руку. И когда Нэтан на мгновение опустил глаза, Кайл ударил его рукояткой пистолета в висок.

– Двое готовы! – Он откинул назад голову и разразился диким хохотом. Шторм воодушевлял его. Возбуждал. – Как-то неловко хладнокровно стрелять в собственного брата, хоть он и надоедливый ублюдок. – Кайл наклонился и зашептал Нэтану на ухо, как будто тот мог его слышать: – Видишь ли, река поднимается, деревья падают. Но, что бы ни случилось, братец, будем считать это судьбой.

Он выпрямился и, оставив брата лежать на пропитанной дождем и кровью земле, отправился предъявить права на женщину, которая, как он считал, принадлежала ему.

Глава 30

Дождь хлестал по ветровому стеклу джипа, и «дворники» не справлялись с потоками воды. Дорога под колесами превратилась в месиво. Джиф боролся за каждый метр.

– Поворачиваем! – сказал он Керби. – У Брайана, как и у меня, достаточно здравого смысла, чтобы не вязнуть здесь.

– Тогда поверни на западную дорогу. – Керби очень хотелось верить в то, что буря, а не дурное предчувствие промораживает ее насквозь и заставляет сердце бешено биться. – Он должен был проехать там. Необходимо удостовериться.

– По южной дороге быстрее.

– Пожалуйста!

Оставив надежду переубедить ее, Джиф с трудом повернул джип налево.

– Если даже мы в целости доберемся до места, он наверняка сдерет с меня шкуру за то, что я продержал тебя здесь на пять минут дольше, чем необходимо.

– Вот именно. Всего пять лишних минут. – Керби наклонилась вперед, стараясь разглядеть дорогу сквозь льющийся по стеклу водопад. – Что это? Вон там, впереди. На обочине.

– Вероятно, из чьего-то прицепа выпало снаряжение. Туристы старались как можно скорее убраться отсюда…

– Стоп! – внезапно крикнула Керби и сама схватилась за руль. Машину занесло.

– Иисусе, ты хочешь свалить нас в канаву?! Эй!.. – Джиф потянулся, чтобы остановить ее, но успел лишь схватиться за край дождевика, когда она выскочила из машины. – Проклятые женщины. Керби, вернись немедленно, этот ветер отнесет тебя прямо в Саванну!

– Помоги мне, Джиф! Бога ради помоги! – Ее онемевшие пальцы уже разрывали окровавленную рубашку. – Его застрелили…

– Где они могут быть? – Лекси металась по гостиной, в ужасе вслушиваясь в грохот ливня и ветра. – Где они могут быть?! Джифа нет уже больше часа, а Брайана – в два раза дольше!

– Может, они нашли укрытие? – Кейт съежилась в кресле и, чтобы не заламывать руки, сцепила их на коленях. – Может, они поняли, что не смогут вернуться, и спрятались?

– Джиф сказал, что вернется. Он обещал!

– Значит, вернется. Они вот-вот вернутся, промокшие, усталые, замерзшие. Лекси, давай приготовим кофе, пока еще есть электричество, и нальем его в термосы.

– Как ты можешь думать о кофе, когда… – Лекси заставила себя замолчать и крепко сжала веки. – Хорошо. Это лучше, чем просто мучиться. Окна заколочены, все равно нельзя выглянуть.

– Пойдем. Мы приготовим горячую еду, горячий кофе и сухую одежду.

Перечисляя необходимые дела, Кейт предусмотрительно схватила фонарик и потащила Лекси за собой.

Джо осталась наедине с отцом. Он стоял в другом конце комнаты спиной к ней и пристально смотрел в заколоченное окно, как будто мог видеть сквозь фанеру.

– Папа, он был в доме.

– Что?

Отец повернулся к ней.

– Он был в доме. – Джо старалась говорить спокойно. – Я не хотела ничего говорить при Лекси и Кейт. Они обе и так перепуганы. Я надеялась, что мы все уедем на последнем пароме, но Брайана еще нет…

Сэму стало не по себе.

– Ты уверена в том, что сюда кто-то заходил?

– Да. Он был в моей лаборатории в какой-то из последних двух дней. Я точно не знаю когда.

– Нэтан Делани постоянно торчал в доме.

– Это не Нэтан.

Сэм сурово смотрел на нее.

– Я не собираюсь рисковать. Иди в кухню к Кейт и Лекси и оставайся с ними. Я обойду дом.

– Я пойду с тобой.

– Ты сделаешь то, что я говорю, и пойдешь в кухню! И чтобы ни одна из вас и шагу не сделала без двух других!

– Ему нужна я, папа. Рядом со мной они будут в большей опасности.

– В этом доме никто не дотронется до моих близких!

Сэм взял дочь за руку и уже собрался, если придется, оттащить ее в кухню, когда парадная дверь распахнулась и в холл ворвались дикий ветер и потоки дождя.

– Наверх, Джиф, отнеси его наверх! – Тяжело дыша, Керби не отставала от Джифа, шатающегося под тяжестью Брайана, и крепко сжимала грудь раненого. – Мне нужны медикаменты. Из джипа. Немедленно! – приказала она, и Сэм с Джо бросились к двери. – Простыни, полотенца, свет… Скорее! Он потерял очень много крови.

В холл вылетела Кейт.

– Боже, боже праведный, что случилось?!

– В него стреляли. – Керби не сводила глаз с лица Брайана. – Радируйте на материк, выясните, когда смогут прислать вертолет. Необходимо доставить его в больницу, а сюда прислать полицию. Скорее принесите медикаменты! Я уже потеряла слишком много времени.

Не думая о дождевике, Сэм выбежал в бурю. Добравшись до джипа, он уже был слеп и глух ко всему, кроме грохота крови в собственной голове и визга ветра. Он вытащил первый ящик и обнаружил рядом Джо, вытаскивающую следующий.

Они подхватили груз и стали вместе пробиваться в дом.

– Она укладывает его в Садовом номере. Это ближайшая кровать. – Лекси протиснулась за ними и умудрилась закрыть дверь. – Она не говорит, насколько все плохо. Она ничего не говорит! А Кейт радирует на материк.

Сэм и Джо потащили ящик наверх. Джо вцепилась в ручки с такой силой, что у нее побелели суставы.

Керби сорвала с себя окровавленный дождевик и отшвырнула его. Она не слышала ни дроби дождя, ни завываний ветра и думала лишь об одном: как сохранить Брайану жизнь.

– Мне нужны еще подушки. Тело и ноги должны быть выше головы, надо приподнять место кровотечения. И принесите еще одеяла. Рана сквозная. Я нашла выходное отверстие.

Керби прижала большой тампон к спине Брайана под правой лопаткой, и ее рука тут же залилась кровью.

– Я пока не могу ничего сказать о внутренних повреждениях. Наша главная задача – остановить кровотечение. Очень низкое кровяное давление. Пульс нитевидный. Какая у него группа крови?

– Группа А, резус отрицательный, – сказал Сэм. – Как у меня.

– Тогда мы возьмем кровь у вас. Кто-то должен сделать это: у меня не хватает рук. Я объясню.

– Я сделаю, – вызвалась Кейт. – К сожалению, нам не смогут прислать вертолет. Никакого сообщения, пока «Карла» не разделается с нами. Никому не разрешают вылет.

О боже! Она же не хирург! Впервые за всю свою жизнь Керби проклинала себя за то, что не прислушалась к советам отца. Входная рана маленькая, с ней легко справиться, но в спине пуля проделала такую дыру, что в нее можно засунуть кулак. Керби почувствовала, как в ней зарождается паника, и закрыла глаза.

– Ладно, ничего. Придется справляться самим. Мы должны его стабилизировать. Джиф, дави здесь, не отпускай. Если тампон промокнет, не удаляй. Добавь новый. Другой рукой прижимай артерию. Крепко. Не сгибай пальцы. Кейт, открой мою сумку. Там есть резиновая трубка. Сделаешь жгут.

Керби приготовила шприц и взяла себя в руки. В конце концов, она сама выбрала свой путь – исцелять. Взглянув на восковое лицо раненого, она поклялась, что не даст Брайану умереть.

– Я не отпущу тебя, слышишь?

И как раз в тот момент, когда Керби ввела иголку под кожу, дом погрузился в темноту.

Нэтан пытался выбраться из красного тумана, но все время срывался обратно. Ему казалось жизненно важным пробиться наружу, хотя каждый раз, как он подбирался к тонкой мерцающей грани, боль становилась невыносимой. Он продрог до костей и чувствовал себя так, словно его окатили ведром ледяной воды. И все-таки снова вцепился в обжигающую оболочку, почувствовал, как туман густеет, сжимается, и отчаянным рывком пробился… в кошмар, темный и яростный. Ветер визжал, как тысяча вырвавшихся из ада демонов, вода захлестывала. Нэтан захлебнулся, попытавшись глотнуть воздуха. Голова кружилась, но ему все-таки удалось перекатиться и встать на четвереньки. Вышедшая из берегов река покрывала его запястья. Он попытался встать на ноги и снова потерял сознание. Но когда его лицо ударилось о землю, холодная вода сразу же привела его в чувство.

Кайл! Это был Кайл! Восставший из мертвых… У этого Кайла были не каштановые, а почти белокурые длинные волосы, вместо городской бледности – сильный загар. И дикое безумие в глазах…

– Джо Эллен! – выдохнул Нэтан, отползая от пытавшейся засосать его реки.

Шепча ее имя, как молитву, он впился пальцами в мокрую кору дерева и с трудом поднялся. И побрел, спотыкаясь, шатаясь, борясь с жестоким ветром, к «Приюту», не переставая шептать ее имя.

Керби сражалась со страшной раной при свете фонаря. Ее мозг работал четко, отбрасывая ненужные страхи и сомнения, голос звучал спокойно.

– Я не потеряю его… Оставайся со мной, Брайан! – шептала она.

– Тебе нужно больше света, – сказал Джиф, погладив волосы Лекси. – Если сможешь обойтись без меня, я спущусь вниз и заведу генератор.

– Я с тобой, Джиф! – Лекси схватила его за руку. – Кто бы это ни сделал… Он может быть где угодно.

– Ты останешься здесь, – он взял ее руку и поцеловал. – Керби может понадобиться помощь. У вас есть пистолет? – тихо спросил он у Сэма, вглядываясь при этом в лицо Брайана.

Не сводя глаз с трубки, по которой его кровь перетекала в сына, Сэм ответил:

– В моей комнате, на верхней полке шкафа. Там металлическая коробка. Автоматический пистолет тридцать восьмого калибра и патроны. – Он скосил глаза и бросил на Джифа оценивающий взгляд. – Я разрешаю тебе воспользоваться им, если придется.

Джиф кивнул, повернулся к Лекси и улыбнулся ей.

– Я вернусь.

– Есть еще фонарь? Свечи? – Керби подняла веки Брайана. Его зрачки были полностью расширены, он все еще находился без сознания. – Если я не закрою выходную рану, он потеряет больше крови, чем я смогу в него влить!

Кейт поднесла карманный фонарик и осветила разорванную плоть.

– Не дай ему уйти! – Она сморгнула слезы с глаз. – Не дай моему мальчику уйти!

– Мы спасем его,

– Мы его не потеряем, Кейт. – Сэм потянулся и взял ее руку.

– У Джифа могут возникнуть трудности с генератором, – тихо сказала Джо, положив руку на плечо Лекси. – Я спущусь и принесу фонари.

– Я пойду с тобой.

– Нет, останься здесь. Керби может понадобиться еще одна пара рук. Папа не может помочь, а Кейт вряд ли долго продержится. Я быстро.

Джо успокаивающе сжала плечо сестры, взяла фонарики тихо выскользнула из комнаты. Она должна была что-то делать, что угодно, чтобы побороть страх за Брайана, за Нэтана, за всех них.

Что, если в Нэтана тоже стреляли? Что, если он лежит где-то там, истекает кровью, умирает? И она ничего не может сделать, чтобы остановить это!

Он нашел убежище, попыталась Джо уговорить себя, сбегая по лестнице. Нэтан нашел убежище, и, когда самый страшный ураган кончится, она отыщет его. А Брайана они доставят на материк, в больницу…

Внезапно Джо дернулась, услышав громкий треск, звон крошащегося стекла, и замерла, представив еще одну пулю, еще одну плоть, разрываемую сталью. Затем она увидела расколотую фанеру в окне гостиной, торчащую из нее ветку дерева и вздохнула с облегчением.

Сейчас необходимо найти Джифа, подумала она, высоко подняв фонарь. Как только у Керби будет свет, они заткнут чем-нибудь окно, пока дыра не увеличилась.

За ее спиной хлопнула дверь, и Джо, обернувшись, различила в проеме мужскую фигуру. Но это был не Джиф.

– Как мило! – Кайл шагнул вперед, на свет. – Я как раз пришел за тобой. Нет, не кричи. – Он поднял пистолет, чтобы она могла его ясно видеть. – Я убью любого, кто спустится посмотреть, в чем дело. – Он широко улыбнулся. – Итак, как поживает твой братик?

– Он держится. – Джо опустила фонарь, чтобы он не видел ее лица. Ураган ворвался в разбитое окно и брызнул в нее дождем. – Ты долго ждал, Кайл…

– Не так уж долго, учитывая общий замысел. И, если можно так выразиться, мы были в близком контакте последние месяцы. Как тебе понравилась моя работа?

– Ничего особенного. Довольно квалифицированная… Но вдохновение очень быстро покинуло тебя, Кайл.

– Сука! – Это слово вырвалось быстро, резко, словно помимо воли. Затем он пожал плечами. – Ну, будь же честной! Тот последний снимок… Ты должна признать художественность образа, новаторство замысла. Это один из моих лучших этюдов!

– По-моему, весьма избитый прием. Где Нэтан, Кайл?

– О, думаю, там, где я его оставил. – Быстрый, как змея, он протянул руку и схватил ее за волосы. – На этот раз я не собираюсь подбирать объедки старшего братца! Если хочешь знать мое мнение, он просто… размягчал тебя. Я гораздо лучше его во всем. Всегда был.

– Где он?

– Может быть, я покажу тебе. Мы немного прокатимся.

Он потащил ее к двери, и Джо сделала вид, что сопротивляется. На самом деле она хотела увести его из «Приюта», увести как можно дальше от «Приюта», чего бы ей это ни стоило.

– Ты сумасшедший, если хочешь выйти в ураган третьей категории!

– Дорогая Джо, я сильный, очень сильный! – Он легко провел губами по ее виску. – И могущественный. Не беспокойся, я не позволю ничему случиться с тобой, пока не достигну совершенства. Я все спланировал. Открой дверь.

Джо направила луч фонаря прямо ему в глаза. Вспыхнувший свет отвлек его, и, используя эту долю секунды, она взмахнула фонарем, целясь ему в пах, но попала в бедро. Он хрюкнул от боли и изумления и чуть ослабил хватку. Вырвавшись, Джо распахнула парадную дверь и стрелой бросилась в пасть бури.

– Если я тебе нужна, сукин сын, попробуй взять меня!

Когда он протиснулся в дверь, она, собрав все свои силы, сгибаясь под ураганным ветром, повела его прочь от «Приюта».

И пронзаемая ливнем тьма поглотила их.

Меньше чем через минуту Джиф поднялся из подвала, повернул в холл и сразу почувствовал резкие порывы ветра. Он увидел широко распахнутую парадную дверь, и у него кровь застыла в жилах. Он вытащил пистолет из-за пояса джинсов, снял его с предохранителя и двинулся вперед. Когда Нэтан ввалился в дом, Джиф чуть не нажал на спусковой крючок.

– Джо Эллен! Где она?!

– Что с тобой случилось? – Джиф сам себе был противен, но не хотел рисковать и, приближаясь к Нэтану, продолжал целиться в него.

– Я шел сюда. Мой брат… – Нэтан качнулся и провел ладонью по рваной ране на виске. У него двоилось в глазах. – Это был мой брат.

– Мне казалось, ты говорил, что он умер.

– Он не умер. – Нэтан покачал головой, пытаясь прояснить мысли, и только тут заметил направленный на него пистолет. – Не умер, – повторил он. – Где Джо?

– В надежном месте, и там и останется. В Брайана стреляли.

– Боже! О боже! Он мертв?

– Керби работает над ним. Отойди от двери, Нэтан. Закрой ее. Держи руки так, чтобы я мог их видеть.

– Проклятие! – Нэтан замолчал, услышав крик. Кровь, бившаяся в его висках, слепившая глаза, мгновенно отхлынула куда-то. – Это Джо! Она там!

– Только пошевелись, и я пристрелю тебя!

– Он убьет ее! Я не допущу! Я не допущу, чтобы это случилось снова. Ради бога, Джиф, помоги мне найти ее раньше его!

Джифу пришлось выбирать между интуицией и осторожностью. Он попросил бога помочь ему сделать правильный выбор и протянул пистолет рукоятью вперед.

– Мы найдем ее. Он твой брат. Ты сам сделаешь то, что необходимо сделать.

Джо подавила новый крик, когда сломанная ветка толщиной в мужской торс упала, чуть не задев ее. Бурлящая темнота, грохот и дикий, безумный ветер вокруг. Клочья лишайника били ее по лицу, пальмовые листья свистели, как сабли, ветер сбивал ее с ног. Спотыкаясь, она преодолела еще один дюйм, еще один фут.

Наконец она упала на колени и обхватила руками дерево, боясь, что ураган оторвет ее от земли и унесет прочь.

Она увела его! Она надеялась, что увела его, но теперь заблудилась сама. Лес вокруг яростно содрогался. Струи дождя впивались в нее, как ножи. Она уже не слышала собственного дыхания, хотя знала, что оно должно быть хриплым, потому что легкие горели огнем.

Она должна вернуться! Она должна вернуться в дом раньше, чем ему надоест искать ее. Если он вернется первым, он убьет их всех. Как он убил Нэтана… Джо теперь была в этом уверена. Рыдая, она поползла, впиваясь руками в грязь и подтягивая непослушное тело.

Керби отсоединила трубку, по которой кровь Сэма перетекала в Брайана. Она не могла больше рисковать, пока Сэм не отдохнет.

– Сэму нужна жидкость и протеин, чтобы восстановить силы. Лучше всего морковный сок.

Керби устало разогнула спину, а затем снова наклонилась, чтобы проверить пульс Брайана. Когда их пальцы столкнулись, ее взгляд метнулся к его лицу и она заметила слабое трепетание век.

– Он приходит в себя! Брайан, открой глаза! Брайан, вернись… Сосредоточься на том, чтобы открыть глаза.

– Он очнулся? С ним все будет хорошо? – Лекси бросилась к ним, чуть не сбив Керби с ног.

– Пульс немного крепче. Нужно измерить давление. Брайан, открой глаза. Вот так. – Она с болью следила, как открываются, пытаясь сфокусироваться, его глаза. – Не волнуйся, медленно. Не шевелись. Просто попытайся сосредоточиться на моем лице. Ты меня видишь?

– Да.

Ужасная боль, адский огонь в груди… Он смутно услышал чьи-то рыдания, но глаза Керби были сухими, ясными.

– Хорошо. – Ее рука слегка дрожала, но она сумела подавить дрожь и осветила маленьким фонариком его глаза. – Просто лежи спокойно, дай мне осмотреть тебя.

– Что случилось?

– Тебя ранили, малыш, – беспомощно рыдая, Кейт прижалась щекой к его руке. – Керби лечит тебя.

– Все расплывчато… – выдавил он, нетерпеливо повернул голову и различил лицо отца, бледное, измученное, а затем – трубку, соединяющую их. – Жжет, как черт! – пробормотал Брайан и с изумлением увидел, как Сэм закрыл лицо руками и затрясся от рыданий. – Что происходит, черт побери? Что?! – Он уронил голову – слабый, как дитя, под крепкими руками Керби.

– Я сказала, лежи спокойно! Я не позволю тебе уничтожить всю мою работу. Сейчас дам болеутоляющее. Кровяное давление повышается. Состояние стабилизируется.

– Можно мне воды или еще чего-нибудь? Я чувствую себя, как будто… – Брайан внезапно замолчал. Память резко вернулась. Фигура на дороге, тусклый блеск пистолета, взрыв в груди. – Он стрелял. Он стрелял в меня…

– Керби и Джиф нашли тебя, – сказала Лекси, пытаясь дотянуться до второй его руки. – Они привезли тебя домой. Керби спасла тебе жизнь.

– Это был Кайл. Кайл Делани. – Боль возвращалась волнами, мешая дышать. – Я узнал его. Его глаза. Раньше он был в солнечных очках. Он был… в тот день, когда я порезал руку. К тебе тогда приходил Кайл.

– Художник? – Керби опустила шприц. – Бродяга из кемпинга?

– Это был Кайл Делани. Все это время. Кайл.

– Лежи спокойно. Держи его, Лекси. Черт побери, Брайан! – Напуганная его попытками встать, Керби поспешно и не очень тактично воткнула в него иголку. – У тебя снова начнется кровотечение. Проклятие! Кейт, помоги мне. Он что-нибудь натворит с собой, прежде чем подействует лекарство.

Удерживая Брайана за плечи, Кейт испуганным взглядом обвела комнату.

– Где Джо? Где Джо Эллен?

Она заблудилась. Заблудилась в холодном мраке. Джо казалось, что ветер затихает. Или она уже так привыкла к его мерзким ударам, что не чувствует больше, как он пытается убить ее? Джо постаралась представить, как вскакивает и бежит, хотела заставить себя подняться, но слишком ослабла, слишком устала и могла лишь ползти на животе по размокшей земле.

Она потеряла всякое чувство направления и испугалась, что свалится в реку и утонет. Но она не останавливалась, не могла остановиться, пока оставался хоть один шанс добраться до дома.

А если заблудилась она, то может заблудиться и он!

Еще одно дерево с грохотом рухнуло за нею, рухнуло с такой силой, что задрожала земля. Ей показалось, что кто-то зовет ее по имени, но ветер унес этот звук прочь. Это он зовет! – подумала Джо, и у нее застучали зубы. Он зовет, чтобы она выдала себя, чтобы он мог убить ее, как убил остальных. Как его отец убил ее мать…

Она так устала, что почти смирилась с тем, что он убьет ее. Что она позволит ему убить себя. Но потом должен умереть он сам!

За маму, думала она, подтягиваясь еще на фут. За Джинни. За Сьюзен Питерс. Скрежеща зубами, она тащила вперед свое непослушное тело.

И за Нэтана.

Внезапно Джо увидела свет – просто узкую полоску света – и испуганно сжалась в комочек за деревом. Но свет был ровным. Если бы фонарь держал человек, то луч дрожал бы.

«Приют»! – поняла она, прижимая грязные руки ко рту, чтобы сдержать рыдания. Этот узкий пучок света выбивается из разбитого окна гостиной.

Собрав остатки сил, Джо заставила себя подняться на ноги. Голова закружилась, и она схватилась за ствол. Когда головокружение прошло, она сосредоточилась на свете и осторожно двинулась к дому.

Добравшись до края леса, Джо хотела побежать, но не успела.

– Я знал, что ты вернешься. – Из темноты выступил Кайл и прижал дуло пистолета к ее горлу. – Я очень долго изучал тебя и теперь могу читать твои мысли.

На этот раз Джо не смогла сдержать слез.

– Почему ты делаешь все это?! Разве не достаточно того, что совершил твой отец?

– Видишь ли, он никогда не ценил меня. Я был не так хорош, как он, и уж, конечно, не так хорош, как наш Золотой Мальчик! Многообещающий Мальчик… – Дождь струился по его лицу, ветер бешено развевал волосы, и его улыбка казалась еще более угрожающей. – Нам придется отмыть тебя. Но с этим не возникнет проблем. У меня в кемпинге полно запасов. И мужской душ. Помнишь?

– Да. Я помню.

– Я люблю розыгрыши. Всегда подшучивал над Нэтаном. А он и не догадывался. «Ах, мамочка, неужели наш котенок убежал?» Нет, на самом деле котенок решил искупаться и нырнул в речку. В пластиковом мешке… «Ну, Нэтан, какой ты неосторожный! Как ты мог закрыть книжкой все дырки в банке со светлячками?» – Кайл рассмеялся и затряс головой. – Я сводил его с ума подобными штучками… заставлял все время удивляться, как же это случилось, черт побери.

Кайл махнул пистолетом.

– Джип стоит у дороги. Вернее – у того, что осталось от дороги. Тебе придется прогуляться.

– Ты ненавидел его?

– О, бесспорно! – Кайл игриво ткнул ее дулом, напоминая, что надо идти. – Он всегда был отцовским любимчиком. Ну а потом оказалось, что мой отец совсем не тот, за кого себя выдавал. Потрясающая новость! Маленький секрет Дейвида Делани… Что и говорить, он был хорош. Но я лучше! И ты – мой шедевр, Джо Эллен, точно так же, как Аннабелл была его шедевром. И в этом обвинят Нэтана! Что доставляет мне огромное удовольствие. Если даже он выживет, его тут же отправят в тюрьму.

Джо споткнулась и едва не упала.

– Он жив?!

– Возможно. Очухается и начнет кричать о своем мертвом брате. Но кто ему поверит? Рано или поздно заглянут в его коттедж, а я позаботился и об этом. Подкинул туда несколько фотографий. Во всех ракурсах… Очень жаль, что не смогу подложить твою.

Возможно, он жив. Но если так, она будет бороться за свою жизнь.

Джо повернулась, откинула мокрые волосы с лица и поняла, что была права: буря утихала. Она смогла выдержать ее. А значит, и ЕГО сможет выдержать!

– Видишь ли, Кайл, дело в том, что твой отец был первоклассным фотографом. Возможно, несколько консервативным и иногда скучноватым. Но ты в лучшем случае третий сорт! У тебя убогая композиция, ты недисциплинирован. И совершенно не умеешь обращаться со светом.

Когда он замахнулся, Джо была готова и нырнула под его руку, изо всех сил ударив головой в живот. Он поскользнулся и упал на колени. Она вцепилась в его запястье и попыталась добраться до пистолета, но свободной рукой Кайл ударил ее по ногам и свалил на землю.

– Ты, сука! Неужели ты думаешь, что я спокойно буду сносить твои оскорбления? Думаешь, я позволю тебе испортить все после стольких трудов?

Джо замерла, увидев, что он снова поднимает пистолет, но в этот момент рядом раздался знакомый голос:

– Кайл!

Кайл повернул голову направо, нацелив туда же пистолет.

– Нэтан? – Его ухмылка стала шире. Из разбитой Джо Эллен губы на подбородок стекала струйка крови. – Интересно. Как это тебе удалось так быстро очухаться? И ты хочешь воспользоваться вот этим? – Он кивнул на пистолет в руках Нэтана. – У тебя кишка тонка для убийства! Ты всегда был мягкотелым.

– Опусти пистолет, Кайл. Все кончено.

– Опять ошибаешься! Это начал наш отец, но закончу я. – Он медленно поднялся на ноги. – Я закончу это, Нэтан, закончу так, как даже он не мог себе представить. Это будет мое «решающее мгновение», мой триумф! Он лишь заронил семена, а я собираю урожай.

Продолжая ухмыляться, Кайл осторожно шагнул вперед.

– Я собираю плоды, Нэтан. Они – мои. Подумай, как бы он гордился моими достижениями! Я не только пошел по его стопам, я усовершенствовал его опыт.

– Да. – Несмотря на мурашки, пробежавшие по всему телу, несмотря на омерзительную тошноту, Нэтан говорил спокойно. – Ты превзошел его, Кайл.

– Давно пора признать это! – Кайл гордо вскинул голову. – Ты что же, вызываешь меня на дуэль? Кто кого пристрелит? – Он засмеялся, и его резкий смех разбудил в Нэтане множество воспоминаний. – Не старайся, я уже знаю ответ. Ты всегда был бесхарактерным. Может, я даже изменю правила игры – как делал всегда, когда мы были детьми. И сначала пристрелю ее…

Когда Кайл резко повернул пистолет в сторону Джо, Нэтан нажал курок. Кайл пошатнулся, раскрыл рот, прижал руку к груди и с изумлением уставился на кровь.

– Ты убил меня? Ты убил меня из-за женщины?!

Когда Кайл рухнул на землю, Нэтан опустил свой пистолет.

– Ты уже был мертв, – прошептал он.

Он увидел, как Джо поднимается с земли, подошел и обнял ее.

– Он уже был мертв…

– Все в порядке! – Она обвила его шею руками, прижалась лицом к его плечу. – С нами теперь все в порядке…

Скользя по изрытой земле, к ним подбежал Джиф. Когда он увидел скорченную на земле фигуру, его глаза стали суровыми. Он перевел взгляд на Нэтана.

– Уведи ее в дом. Скорее уведи ее в дом. Нэтан осторожно отцепил руки Джо, прижал ее к себе и сквозь утихающий ураган повел к «Приюту».

Эпилог

– Вертолеты летят. В одном из них – полицейские. Тебя переправят на материк.

Керби подошла к постели и взяла Брайана за руку, чтобы – в который уже раз – проверить его пульс.

– Но я не хочу в больницу!

– Очень жаль. Слава богу, ты не в том состоянии, чтобы спорить с доктором.

– Что они могут сделать такого, что ты еще не сделала?

– Гораздо больше, чем мои заплатки на скорую руку. – Керби проверила его повязки и обрадовалась, что кровотечение прекратилось. – К тебе приставят пару хорошеньких медсестер, будут колоть отличные наркотики, а через несколько дней ты встанешь на ноги и вернешься домой.

Брайан обдумал ее слова.

– И насколько хорошенькие медсестры?

– О, я уверена, что они…

Внезапно ее голос сорвался, и, хотя она быстро отвернулась, Брайан увидел навернувшиеся на глаза слезы.

– Эй, я пошутил! – Он нашарил ее руку. – Я даже не взгляну на них!

– Извини. Я думала, что все держу под контролем… – Керби снова повернулась к нему, скользнула на колени и опустила голову на край кровати. – Я так боялась! Так боялась… Из тебя кровь хлестала фонтаном. А пульс ускользал из моих рук…

– Но ты меня не отпустила. – Он погладил ее волосы. – Ты вернула меня. Осталась со мной. А теперь посмотри на себя! – Он приподнял ее голову за подбородок. – Ты совсем не спала.

– Я посплю позже. – Она прижалась губами к его руке. – Я буду спать все дни напролет!

– А ты не могла бы дернуть за какие-нибудь веревочки и разделить со мной палату?

– Я подумаю над этим.

– А потом вернуться сюда и разделить со мной мою комнату, пока я не выздоровею?

– Возможно…

– А когда я выздоровею, ты могла бы разделить со мной остаток моей жизни?

Керби смахнула кулаком слезу.

– Если это предложение, то ты должен стоять на коленях, а не я!

– Но ты такая агрессивная женщина…

– Ты прав. – Она положила щеку на его ладонь. – И поскольку я в некоторой степени чувствую себя ответственной за то, что у тебя есть остаток жизни, мне кажется вполне справедливым разделить его с тобой.

– Сады погибли… – Джо посмотрела на утонувшие в грязи промокшие цветы. – Понадобятся недели, чтобы отчистить их, спасти то, что можно спасти, и начать все сначала.

– А ты хочешь этого? – спросил Нэтан. – Спасти то, что можно спасти, и начать все сначала?

Она оглянулась. Повязка, которую Кейт соорудила на его голове, казалась ослепительно белой на фоне загорелой кожи. Вокруг глаз – синяки, в глазах – смертельная усталость.

Джо вздохнула, обхватила себя руками за плечи и неторопливо осмотрелась. Солнце сияло, воздух был потрясающе свежим. Повсюду виднелись разрушения: поваленные деревья, осколки маленького фонтана, коптильня без крыши. Весь двор был замусорен ветвями, листьями и осколками стекла.

Джиф и Лекси отдирали листы фанеры, открывая окна свету. На краю леса стояли отец и Кейт, и Джо с изумлением и радостью заметила, что отец обнимает Кейт за плечи.

– Да, я бы хотела. Я бы хотела остаться на некоторое время, помочь им навести порядок. Здесь уже не будет так, как раньше. Но, может быть, станет еще лучше.

Джо прикрыла глаза ладонью и снова взглянула на Нэтана.

– Брайан хотел тебя видеть.

– Я только что заходил к нему. И мы наконец объяснились. Возможно, наши отношения не будут такими, как прежде… – Он чуть заметно улыбнулся. – Но, может быть, станут еще лучше.

– А с моим отцом ты говорил?

– Да. Он очень рад, что все его дети в безопасности. – Нэтан сунул руки в карманы. Он не дотрагивался до нее с прошлой ночи, с тех пор, как Кейт увела ее. И не знал, имеет ли право дотрагиваться теперь. – Твой отец считает, что мне нелегко было убить собственного брата. Что я совершил мужественный поступок.

– Ты действительно совершил мужественный поступок. Ты спас мне жизнь.

– Это не имеет ничего общего с мужеством. – Нэтан нахмурился и отошел от нее подальше. – Я ничего не чувствовал, когда нажимал курок. Он уже был мертв для меня.

– Не говори так! Ты страдал. Физически, эмоционально… И ты боролся с бурей ради меня. Ты прошел через такие испытания, с которыми никто не должен сталкиваться! И ты выдержал их с честью. Когда прилетят полицейские, я скажу им, что ты – герой.

Она положила ладонь на его руку.

– Я обязана тебе своей жизнью, жизнями моих близких и памятью моей матери.

– И все же он был моим отцом, Джо! А Кайл – моим братом. – Его глаза потемнели. – И я не могу это изменить.

– Да, не можешь. Но теперь их нет. – Послышалось далекое жужжание вертолета, и Джо подняла глаза к небу. Она хотела все ему сказать, пока не появятся полицейские, пока не начнутся вопросы, расследование и не вернется весь этот кошмар. – Ты говорил, что любишь меня…

– Люблю. Больше всего на свете.

– Ты архитектор, Нэтан. Как ты думаешь, разве нельзя назвать это фундаментом? Мне кажется, человек с твоим талантом прекрасно видит, где необходимо расчистить, что перестроить, что укрепить… Нэтан, ты хочешь спасти то, что можно спасти, и начать сначала?

– Хочу. – Он шагнул к ней. – Больше всего на свете! Джо посмотрела на него и протянула руку.

– Тогда почему бы нам не начать прямо сейчас и не продолжать до конца наших дней?

Примечания

1

Бурбон – кукурузное или пшеничное виски

2

Горгулья – рыльце водосточной трубы в виде фантастической фигуры

3

«Вдовья дорожка» – огражденная платформа на крыше прибрежного дома, где жены моряков ожидали своих мужей

4

Патио – внутренний дворик

5

Коронер – следователь, производящий дознание в случае насильственной или скоропостижной смерти

6

Косумель – остров у побережья Мексики

Content

Нора Робертс
Ночь разбитых сердец

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Часть II

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Часть III

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Примечания