Нора Робертс

Право на мечту

Посвящается старым друзьям

Пролог

Калифорния, 1840 год

Он никогда не вернется. Война отняла его. Фелипе больше нет. Когда Серафина узнала, что он умер, в сердце ее осталась только пустота. Его убили американцы, а может, он погиб, потому что должен был проявить себя, доказать, что он чего-то стоит.

Серафина стояла на скале над бушующим океаном и думала о том, что потеряла его навеки. Дул страшный ветер, но она даже не запахнула накидку. Холод пронизывал ее изнутри, и от него невозможно было избавиться.

Она потеряла свою любовь! Не помогли ее молитвы, не помогли бессонные ночи, проведенные на коленях. Она просила Пресвятую Богородицу только об одном: защитить Фелипе, который отправился воевать с американцами, и зачем только им понадобилась Калифорния?!

Он погиб в Санта-Фе. Ее отцу сообщили о том, что Фелипе пал в бою, защищая город от американцев. Там он и похоронен. Никогда, никогда больше не увидит она его лица, не услышит его голоса.

А ведь она не исполнила его последнюю просьбу! Фелипе просил ее уехать в Испанию и переждать там до тех пор, пока в Калифорнии снова не станет безопасно жить. Может, все случилось из-за того, что она думала только о себе? Она решила остаться в Монтерее, не хотела, чтобы их разделял океан. А когда пришли американцы, она спрятала свое приданое – золото, которое помогло бы им с Фелипе начать новую жизнь, о которой они так часто мечтали, сидя на этой скале. Фелипе вернулся бы героем, и ее отец не стал бы возражать против их женитьбы. Так сказал Фелипе, целуя ее на прощание. Они собирались построить новый дом, посадить сад, растить детей… Он обещал ей, что все это будет, когда он вернется.

А теперь его нет.

У нее отняли самое главное. Серафина горевала и думала, что Фелипе погиб за ее грехи. Ведь она обманывала отца, чтобы урвать мгновения свиданий. Она отдалась мужчине до того, как их брак был освящен Господом и церковью. И хуже всего то, что она не раскаивалась в своих грехах, отказывалась раскаяться!

Но теперь ей нечего больше ждать. Нет надежды. Нет любви. Господь забрал у нее Фелипе. И, отринув то, во что она верила все шестнадцать лет своей короткой жизни, Серафина подняла лицо к небу и прокляла Господа.

А потом прыгнула вниз.

Сто тридцать лет спустя лучи летнего солнца освещали те же скалы. Над океаном носились чайки, ныряли в синие волны, взмывали вверх с победными криками. Сквозь каменистую почву кое-где пробивались редкие цветы и тянулись к солнцу. Веял нежный, как пальцы возлюбленного, ветерок. Небо над головой было бездонно-голубым.

Три девочки сидели на скале, глядя на море и думая об этой легенде, которую все трое знали наизусть, но каждая из них оценивала ее по-своему.

Лора Темплтон представляла себе, как Серафина, одинокая и безутешная, с залитым слезами лицом, падает вниз, прижимая к груди полевой цветок. Лора всей душой жалела несчастную девушку и часто спрашивала себя, глядя на море, как поступила бы она сама. Для Лоры эта история была настоящей трагедией любви.

Кейт Пауэлл сидела, щурясь на солнце, и перебирала рукой сухие травинки. Она, конечно, тоже жалела Серафину, но считала ее поступок бесполезным и ошибочным. Зачем так глупо и непоправимо все обрывать? Ведь жизнь полна неожиданностей!

Марго Салливан видела все в драматическом свете. Она, как всегда, представляла себе грозовую ночь, озаряемую вспышками молний, порывы ветра, потоки дождя. И одинокую фигурку Серафины на скале. Лицо ее обращено к небу, с уст срываются проклятья…

– Глупо так поступать из-за парня! – заявила Кейт; ее черные волосы были завязаны сзади в аккуратный хвостик, открывая тонкое лицо с огромными миндалевидными глазами.

– Но она любила его, – тихо и задумчиво сказала Лора. – Он был ее единственной любовью!

– Не понимаю, почему обязательно единственной, – Марго вытянула ноги поудобнее. – Я, например, не собираюсь останавливаться на ком-то одном, – заявила она уверенно. – У меня их будет целая куча!

Марго и Лоре было по двенадцать лет, Кейт на год меньше. Но фигура Марго уже стала превращаться из детской в девичью, у нее наметилась грудь, чем она очень гордилась.

Кейт презрительно фыркнула. Она была тощей и плоскогрудой, но ни капли по этому поводу не переживала. Есть вещи поинтереснее, чем мальчишки! Школа, бейсбол, музыка.

– После того как Билли Лири с тобой поцеловался, ты стала совсем психованная.

Марго лукаво улыбнулась и провела рукой по своим длинным светлым волосам. Они были цвета спелой пшеницы и доходили ей до пояса. Как только девочка скрывалась с материнских глаз, она тут же снимала ленту, которой Энн заставляла ее стягивать волосы.

– Ничего подобного! Просто мне нравятся мальчики. И я им нравлюсь, – добавила она, убежденная, что это гораздо важнее. И приятнее. – Но будь я проклята, если бы из-за одного из них решила расстаться с жизнью!

Лора машинально оглянулась – не слышал ли кто этих страшных слов. Но никого, к счастью, рядом не было. Они были одни, и день был упоительный. Какое волшебное лето! Лора бросила взгляд на дом, возвышавшийся на горе. Ее крепость, ее родовое гнездо! Причудливые башенки, высокие окна, красная черепичная крыша – все это сияло в лучах калифорнийского солнца.

Иногда дом представлялся ей замком, и она, разумеется, была принцессой. А недавно Лора стала мечтать и о принце, который прискачет однажды на белом коне, увезет ее с собой, и они будут жить долго и счастливо.

– А я понимаю Серафину, – прошептала она. – Мне нужен один-единственный. И если с ним что-нибудь случится, сердце мое будет разбито навеки!

– Только со скалы не надо прыгать, – практичная натура Кейт просто не могла такого принять. Можно переживать из-за проваленного экзамена, но из-за парня?! Смешно! – Надо подождать и посмотреть, что будет дальше.

1

Кейт тоже взглянула на Темплтон-хаус, который несколько лет назад стал и ее домом. Из всех троих она одна знала, что значит испытать настоящее горе. В восемь лет Кейт осиротела, и мир, в котором она жила, рухнул. Темплтоны приходились Пауэллам всего лишь дальними родственниками, но они взяли девочку к себе, любили ее и смогли заменить Кейт семью. С тех пор она была уверена, что никогда не следует терять надежду.

– Я знаю, как бы я поступила, – заявила Марго. – Я бы, наверное, прокляла все на свете, а потом взяла бы приданое и уплыла путешествовать по миру. – Она вытянула руки к солнцу. – Я бы все узнала, везде бы побывала!

Марго, конечно, любила Темплтон-хаус: это был единственный дом, который она помнила. Мать привезла ее из Ирландии, когда Марго едва исполнилось четыре года. Но, хотя к девочке всегда относились как к члену семьи, она не забывала о том, что она – дочь служанки. А ее честолюбие требовало большего.

Она знала, чего желает ей мать: хорошего образования, хорошей работы, хорошего мужа… Ну что может быть скучнее?! И не хочет она повторять жизнь матери!

«Мама такая молодая и красивая, – думала Марго. – Но она ни с кем не встречается, никуда не ходит. И еще – она такая строгая!» Не делай того, Марго, не делай этого. Ты еще слишком маленькая, чтобы красить глаза и губы… Она вечно беспокоится из-за того, что Марго такая неуправляемая и упрямая, что ее не устраивает то положение, которое она занимает. А кого же может устроить такое положение?!

Марго всегда очень хотелось знать, каким был ее отец. Наверное, сильным и красивым… И почему мама вышла за него замуж? Ясно, что не по любви: если бы она его любила, то вспоминала бы о нем. Но мама никогда не рассказывает о человеке, который был ее мужем и утонул во время шторма.

Марго смотрела на море и думала о матери. Да, Энн Салливан – не Серафина. Очевидно, в свое время она решила, что незачем тосковать и отчаиваться, надо просто перевернуть страницу и начать жить заново.

Может, это и правильно. Если ты не позволишь мужчине занять в твоей жизни чересчур большое место, то и не будешь слишком уж переживать его утрату. Главное – надо помнить, что жизнь на этом не кончается!

Марго любила мечтать о том, как будет когда-нибудь путешествовать, с какими людьми познакомится. Живя в Темплтон-хаусе, она привыкла к роскоши того мира, к которому принадлежали Темплтоны. А эти великолепные отели, которыми они владели по всему свету… Когда-нибудь она будет останавливаться только в таких отелях! Марго однажды побывала в монтереевском «Темплтоне» и прекрасно помнила двухэтажный номер, обставленный старинной мебелью, с кроватями, застланными атласными покрывалами.

Заметив ее восхищение, мистер Темплтон рассмеялся и разрешил ей попрыгать на такой кровати. Никогда она не забудет, как валялась на мягких шелковых подушках, пахнущих чем-то изумительным! Миссис Темплтон сказала, что эта кровать из Испании и что ей двести лет.

Когда-нибудь и у нее будет такая же красивая и солидная мебель.

– Вот найдем приданое Серафины и разбогатеем, – мечтательно сказала Марго, и Кейт снова фыркнула.

– Лора уже богатая, – заметила она рассудительно. – Ну а нам с тобой придется положить деньги в банк и дождаться совершеннолетия.

– Ничего. Не так уж долго ждать. Зато тогда уж я куплю себе все, что захочу! – Марго уселась поудобнее и обхватила руками колени. – Одежду, драгоценности, машину…

– Ну а я свои деньги вложу во что-нибудь, – заявила Кейт. – Дядя Томми говорит, что деньги делают деньги.

– Какая ты зануда, Кейт! – возмутилась Марго. – Это же так скучно! Я знаю, что мы сделаем. Мы втроем отправимся в кругосветное путешествие. Поедем в Лондон, Париж, Рим… И будем останавливаться только в «Темплтонах», потому что это лучшие в мире отели!

– Волшебный сон! – вздохнула Лора. Она уже побывала в Лондоне, Париже и Риме, и ей там очень понравилось. Но она твердо знала, что нет на земле места прекраснее Темплтон-хауса. – Мы ночи напролет будем танцевать с самыми красивыми мужчинами. А потом вернемся в Темплтон-хаус и всегда будем вместе.

– Конечно, мы всегда будем вместе! – Марго обняла Лору и Кейт. Их дружба была для нее чем-то само собой разумеющимся. – Мы же лучшие подруги, и ничто не сможет нас разлучить.

Услышав рев мотора, она вскочила и поморщилась.

– Наверняка это Джош с каким-нибудь из своих приятелей.

– Хоть бы он нас не заметил! – Кейт потянула Марго за руку. Джош был братом Лоры, но, как ни странно, у него было гораздо больше общего с Кейт, за что она его искренне терпеть не могла. – Сейчас придет и начнет выпендриваться. Он стал таким воображалой, когда ему разрешили водить машину!

– Да ему на нас наплевать. – Лора тоже встала, чтобы разглядеть, кто приехал. – Ой, там этот мерзкий Майкл Фьюри! Не понимаю, почему Джош с ним общается.

– Потому что он опасный тип.

Марго было всего двенадцать, но опасных мужчин она умела распознавать каким-то женским чутьем. Сама она смотрела на Джоша и пыталась объяснить себе, почему он ее так раздражает. Наверное, потому, что строит из себя этакого наследного принца и относится к ней как к глупенькой младшей сестренке, хотя все остальные уже видят в ней будущую женщину.

– Привет, детки! – крикнул Джош, откинувшись на водительском сиденье. Из машины доносилась какая-то популярная мелодия. – Опять ищете Серафинино золото?

– Просто наслаждаемся морем, солнцем и покоем. – Марго вовсе не хотела идти к машине, но ноги сами понесли ее туда; она лениво облокотилась на машину и очаровательно улыбнулась. – Привет, Майк!

Тот что-то невнятно пробурчал в ответ.

– Они вечно торчат на этой скале, – объяснил Джош приятелю. – Надеются найти здесь кучу золотых дублонов.

Он взглянул на Марго и снисходительно усмехнулся. Это вообще вошло у него в привычку: лучше уж усмехаться, чем думать о том, какая она хорошенькая в этих коротеньких шортах. Черт, она же еще совсем ребенок! Марго ему как сестренка, и он наверняка будет гореть в аду, если будет думать о ней всякие глупости.

– Когда-нибудь мы их обязательно найдем!

От Марго исходил какой-то дурманящий запах; у нее были потрясающие брови – темные, с родинкой на изгибе одной из них. Едва наметившаяся грудь была обтянута только тоненькой майкой… У Джоша пересохло во рту, и он сказал резко и презрительно:

– Мечтай дальше, герцогиня! И вообще, идите к своим куколкам, девочки. А у нас есть дела поважнее.

И он умчался прочь, одним глазом все-таки кося в зеркало заднего вида.

Сердце Марго билось в неясной тревоге. Она тряхнула головой, глядя вслед удаляющейся машине. «Да, легко смеяться над дочкой экономки! – подумала она мрачно. – Ничего, когда я стану богатой и знаменитой…»

– Когда-нибудь он еще пожалеет, что смеялся надо мной!

– Ты же знаешь, Марго, он не со зла, – сказала Лора примирительно.

– Он просто мужчина, – пожала плечами Кейт. – Иными словами – осел.

Марго расхохоталась, и они втроем пошли к Темплтон-хаусу. Когда-нибудь, думала Марго. Когда-нибудь…

2

В свои восемнадцать лет Марго твердо знала, чего хочет. Впрочем, она и в двенадцать хотела того же. То есть – всего. Но зато теперь она поняла, как следует этого добиваться. Ставку надо делать на внешность, это ее главный козырь и, может быть, единственный талант. Нужно попробовать себя в кино! Неужели она не сможет научиться играть?! Уж, во всяком случае, актерское искусство полегче алгебры с литературой, а также прочей ерунды, которой пичкают в школе. Короче, так или иначе, но она станет звездой! И добьется всего сама.

Решение было принято прошлой ночью. Ночью накануне Лориной свадьбы. Интересно, почему это ей так тоскливо перед свадьбой Лоры? Неужели она такая эгоистка?

Ей было грустно почти так же, как прошлым летом, когда мистер и миссис Т., как их здесь все называли, на целый месяц увезли Лору, Джоша и Кейт в Европу. А она осталась дома. Темплтоны хотели взять с собой и Марго, но мама не разрешила ей поехать. Не помогли даже просьбы Лоры и Кейт. Энн Салливан была непреклонна.

– Не для тебя это – кататься по Европе и жить в шикарных отелях, – сказала ей мать. – Темплтоны и так много для тебя делают.

И она осталась дома. «Приучалась к труду», как сказала мать. Мыла, чистила, убирала – училась вести дом. И была от этого ужасно несчастна. «Но ведь не стала же я эгоисткой!» – говорила себе Марго и действительно радовалась тому, что Лоре с Кейт хорошо. Просто ей безумно хотелось быть с ними.

Вот и теперь она ни капельки не сомневалась, что брак у Лоры будет счастливым. Только терять ее не хотелось. Но если бы она была эгоисткой, то жалела бы только себя, а Марго жалела и Лору тоже. Ну зачем она связывает себя такими узами, даже не успев пожить по-настоящему?!

А Марго так хотелось пожить по-настоящему!

Поэтому чемоданы она уже сложила. Как только Лора улетит в свадебное путешествие, Марго отправится в Голливуд.

Конечно, она будет скучать по дому Темплтонов, по мистеру и миссис Т., по Лоре, Кейт, даже по Джошу. И по матери будет скучать, хотя они наверняка поругаются перед отъездом. Они и так много ссорились в последнее время.

Главным образом – из-за колледжа. И из-за того, что Марго наотрез отказалась учиться дальше. Она даже представить себе не могла, что проведет еще четыре года за книжками. Да и к чему ей колледж – ведь она уже решила, как будет жить и чем заниматься.

Но сейчас, слава Богу, матери было не до скандалов: Энн Салливан, экономка в доме Темплтонов, могла думать только о свадебном приеме. Ведь сразу после венчания множество лимузинов отправится по шоссе номер 1 в Темплтон-хаус. И хотя в доме все в идеальном порядке, мать наверняка снова переставляет цветы в вазах и ругается с садовником. На Лориной свадьбе все должно быть не просто по высшему разряду, а по самому высшему!

Марго знала, как ее мать любит Лору, но не сердилась на нее за это. Злилась она на то, что мать хотела, чтобы Марго была такой же, как Лора. А Марго – не могла. И не хотела!

Конечно, маму можно понять: Лора такая милая, нежная, покладистая, никогда не перечит своей матери, а Марго с Энн все время ссорятся. Но ведь у Лоры и в жизни все гладко. Ей не надо заботиться о будущем, не надо думать о том, кем быть, как жить. Европу она уже повидала, если захочет – может жить там, а не захочет – останется в Темплтон-хаусе. И работать ей вовсе не обязательно, а захочется – к ее услугам все отели «Темплтон», выбирай занятие по вкусу.

И на Кейт Марго не похожа. Кейт жутко трудолюбивая и целеустремленная. Только и мечтает о том, как отправится в Гарвард и станет изучать бухгалтерию и систему налогообложения. Господи, скучища какая! Кейт даже «Вогу» предпочитает какой-нибудь «Уолл стрит джорнэл» и часами может обсуждать с мистером Т. процентные ставки и прирост капитала.

Конечно, Лору и Кейт она любит, но похожей на них быть не желает. Она хочет быть Марго Салливан! И надеется в этом преуспеть.

«Когда-нибудь у меня будет дом не хуже», – думала Марго, медленно спускаясь по лестнице, едва касаясь рукой перил красного дерева. Лестница была широкая, изогнутая плавной дугой, а где-то высоко, под самым потолком, сияла уотер-фордская люстра. Сколько раз видела Марго, как блестят под ее лучами белые мраморные плиты в вестибюле, как изысканно освещает она и без того изысканных гостей!

Темплтон-хаус славился великосветскими приемами, которые вовсе не были чопорными. На этих приемах не умолкали музыка и смех – и когда гости чинно сидели в столовой при свечах, и когда, болтая и попивая шампанское, бродили по комнатам или сидели в уютных парных креслах.

Когда-нибудь она тоже будет давать приемы и будет такой же очаровательной гостеприимной хозяйкой, как миссис Т.! Интересно, эта легкость в общении – врожденная или ей можно научиться? Если можно – она обязательно научится! А украшать дом Марго умеет уже сейчас: например, переняла у матери умение расставлять цветы. Вон те белые розы в высокой хрустальной вазе на столике-пембруке в вестибюле – ее рук дело. Как удачно они отражаются в зеркале!

Да, вот такие штрихи и делают дом домом. Цветы, красивые вазы, канделябры и полированное дерево; знакомые запахи, свет, льющийся в окна, тиканье старинных часов… Все это она будет вспоминать: и арки между комнатами, и мозаику у входной двери. Марго будет помнить, как пахнет в библиотеке, когда мистер Т. закуривает сигару, как эхо разносит по комнате его смех…

Сейчас, когда она решила уехать, все эти мелочи показались вдруг Марго очень важными. Разве забудешь, как сидели они с Лорой и Кейт зимними вечерами на ковре у камина? Отблески на изразцах, раскрасневшиеся от огня щеки, смех Кейт, которая, как всегда, выигрывает.

Марго вспомнила почему-то запахи в гостиной миссис Т. Там пахло пудрой, духами и воском. Вспомнила, как улыбалась миссис Т., когда Марго заходила к ней поговорить. Она всегда могла поговорить с миссис Т.; ей, наверное, будет не хватать этих разговоров…

А ее комната! Когда Марго исполнилось шестнадцать, Темплтоны разрешили ей самой выбрать туда обои. И даже мать одобрила ее выбор – белоснежные лилии на светло-зеленом фоне. Сколько часов провела она в этой комнате! И одна, и с Кейт и Лорой. Девичьи разговоры, планы, мечты…

Марго вдруг стало страшно. Что она задумала?! Как решилась оставить все, что ей так дорого, уехать от людей, которых любит?

– Выход герцогини?

В вестибюль вошел Джош. К приему он еще не переодевался, на нем были его обычные штаны и рубаха, и Марго с досадой подумала, что он будет элегантен даже в спецовке. Джош всегда был красив, но после Гарварда стал совсем взрослым двадцатидвухлетним молодым человеком. Да, это уже не прежний мальчик-ангелочек: лицо совсем не мальчишечье – умное и проницательное. Серые глаза он унаследовал от отца, а от матери – красивый рот и волосы с бронзовым отливом. За последний год в университете Джош вдруг вытянулся и стал просто совершенно неотразимым…

Ну почему он не урод?! И почему вообще внешность так важна? А он всегда смотрит на нее как на досадное недоразумение…

– Я размышляла, – с достоинством сообщила Марго.

Она оперлась рукой о перила, отлично зная, что выглядит изумительно в этом платье подружки невесты. Она специально оделась пораньше, чтобы походить в нем подольше. Лора выбрала для Марго платье из тончайшего струящегося шелка, голубое – под цвет ее глаз. Оно подчеркивало стройную фигуру Марго, а длинные широкие рукава оттеняли матовую белизну рук.

– Тебе не кажется, что ты поторопилась облачиться в это платье? – Джош говорил быстро, потому что от одного только взгляда на нее его захлестывала волна желания. Нет, это просто похоть, решил он; с похотью легче справиться. – До свадьбы, между прочим, еще два часа.

– Думаешь, это быстро – обряжать невесту? Я оставила ее с миссис Т. По-моему… им надо несколько минут побыть наедине.

– Опять плачет?

– Матери всегда плачут на свадьбах дочерей. Очевидно, знают, что их ждет.

Джош усмехнулся и протянул ей руку, а Марго привычно дала ему свою. Сколько раз за эти годы они держались за руки! Ничего особенного.

– Из вас получится занятная невеста, герцогиня.

– Это комплимент?

– Комментарий.

Джош повел ее в гостиную. Серебряные подсвечники, белоснежные салфетки, цветы, цветы, цветы… Жасмин, розы, гардении. Белые на белом. Комната, залитая солнцем, была напоена их ароматом.

На каминной полке стояли фотографии в серебряных рамках. «И я там есть!» – с гордостью подумала Марго. На пианино – уотерфордская ваза для фруктов. Это она подарила ее Темплтонам на серебряную свадьбу, все свои сбережения потратила.

Марго смотрела на комнату, стараясь запомнить каждую мелочь. Обюссонский ковер пастельных тонов, резные стулья времен королевы Анны, музыкальная шкатулка с инкрустацией.

– Как красиво, – прошептала она.

– А? – Джош обдирал фольгу с бутылки шампанского, которую прихватил из кухни.

– Все-таки наш дом такой красивый!

– Что и говорить, Энни превзошла себя. Будет всем свадьбам свадьба!

Сказал он это так, что Марго взглянула на него удивленно. Она слишком хорошо знала каждую его интонацию, каждую ноту голоса.

– Тебе не нравится Питер.

Джош пожал плечами и мастерски откупорил бутылку.

– Риджуэя выбрал не я, а Лора. Марго понимающе усмехнулась:

– Признаться, я терпеть его не могу. Сопляк и воображала!

Он усмехнулся в ответ.

– В чем-чем, а в мнениях о людях мы с тобой всегда сходимся.

Она потрепала его по щеке, зная прекрасно, что Джош этого не выносит.

– Возможно, мы нашли бы больше общего, если бы ты не наскакивал на меня все время.

– Наскакивать на тебя – моя обязанность. – Он схватил ее за запястье. – Иначе ты бы чувствовала себя обойденной.

– Знаешь, после Гарварда ты стал совсем невыносимым. – Она взяла бокал. – Постарайся хотя бы иногда притворяться джентльменом! Налей мне немножко. – Он взглянул на нее подозрительно, и Марго вздохнула. – Ради Бога, Джош, хватит! Мне уже восемнадцать. Что ж получается: Лоре можно выходить замуж за этого идиота, а мне и шампанского выпить нельзя?

– Один глоток, – сказал он тоном заботливого старшего брата. – А то зашатаешься.

Боже мой, подумал он удивленно, это же ее стихия! Бокал шампанского в руках и мужчины у ног…

Марго завороженно глядела на пузырьки в бокале.

– По-видимому, полагается выпить за жениха и невесту. Только, боюсь, поперхнусь, а шампанское жалко, – она опустила руку. – Терпеть не могу быть злюкой, но поделать с собой ничего не могу!

– Да не злюка ты, а просто честная девочка. Знаешь, мы с тобой можем позволить себе быть честными друг с другом. Давай выпьем за Лору. Черт подери, хочется верить, что она знает, что делает!

– Она любит его. – Марго сделала глоток и решила, что шампанское – ее напиток. – Только, убей Бог, не пойму, почему она решила, что надо обязательно выходить замуж, чтобы спать с ним.

– Очень мило!

– Слушай, давай без дураков. – Она отвернулась от него и подошла к двери в сад. – Секс – глупый повод для брака. Правда, умного повода я пока что не знаю… Впрочем, не слушай меня. Конечно, Лора выходит за Питера не только из-за секса. – Марго нетерпеливо барабанила пальцами по стеклу. – Она для этого чересчур романтична. Он старше, опытней и на чей-то вкус, наверное, даже мил. И, разумеется, занимается бизнесом, а значит, сможет служить империи Темплтонов. А она – она сможет заниматься домом. Очевидно, это именно то, что ей нужно…

– Только не плачь.

– А я и не плачу! – воскликнула Марго, но ей было приятно, что он положил руку ей на плечо. – Мне просто будет очень ее не хватать.

– Они вернутся через месяц.

– Меня здесь уже не будет. – Этого она говорить не собиралась, во всяком случае, ему. – Только никому ни слова. Я сама скажу.

– Что скажешь? – Ну почему, почему у него так сжимается сердце? – Куда, черт возьми, ты собралась?

– В Лос-Анджелес. Сегодня вечером. Джош оторопело уставился на нее.

– Что за бредовые идеи, Марго?!

– Это не бредовые идеи. Я долго думала, прежде чем решилась, – она снова пригубила шампанское и отошла в сторону – так было легче говорить. – Пора жить своей жизнью. Не могу же я остаться здесь навечно!

– Но как же колледж…

– Это не для меня, – отрезала Марго, и в ее глазах полыхнуло холодное голубое пламя. – Я знаю, мама только этого и хочет, а я – нет. Не могу я здесь оставаться! Кто я? Всего-навсего дочь экономки…

– Глупостей не говори! – отмахнулся Джош. – Ты всегда была членом семьи.

С этим она не могла спорить, но все же…

– Я хочу жить самостоятельно, – повторила Марго упрямо. – Ведь ты же так живешь! Ты будешь юристом, Кейт у нас умница, на год раньше поступила в Гарвард, Лора замуж выходит, а я… Теперь все понятно, подумал Джош.

– И тебе стало себя жалко?

– Возможно. Что ж тут такого? – Она налила себе еще шампанского. – Не грех немножко пожалеть себя, когда все близкие тебе люди делают то, что хотят, а ты – нет. Я решила, что отныне тоже буду делать то, что хочу!

– Ну хорошо, ты поедешь в Лос-Анджелес. А дальше что?

– Устроюсь на работу. – Она снова пригубила шампанское, ей очень нравилось это неведомое прежде состояние легкости и уверенности в себе. – Хочу стать фотомоделью. Ты еще увидишь мои фотографии на обложках лучших журналов!

Да, личико у нее что надо, подумал Джош. И фигура. Сражает наповал.

– И это предел честолюбия? – усмехнулся он. – Сниматься для журналов?

Марго гордо вскинула голову и бросила на него презрительный взгляд.

– Я собираюсь стать богатой, знаменитой и счастливой! И всего этого добьюсь сама. За меня не будут платить ни мамочка, ни папочка. И на наследство мне надеяться не приходится.

Джош раздраженно прищурился.

– Ты намекаешь на меня? Оставь, Марго! Ты даже не знаешь, что такое работа, ответственность, обязательства…

– А ты, можно подумать, знаешь? Да тебе в жизни ни о чем беспокоиться не приходилось!

Достаточно было пальцами щелкнуть – и слуга все тебе подносил на серебряном блюдечке. Эти слова глубоко оскорбили Джоша.

– Ты, кажется, ела с того же блюдечка! Марго покраснела от досады.

– Да, ела! Но теперь собираюсь обеспечивать себя сама!

– И каким же образом? – Джош взял ее за подбородок. – При помощи своей внешности? Боюсь, что придется тебя разочаровать. Красивые женщины заполонили Лос-Анджелес, герцогиня! Не успеешь опомниться, они тебя проглотят и косточки выплюнут.

– Черта с два! – Она резко вывернулась. – Это я их проглочу, Джошуа Конвей Темплтон! И меня никто не остановит!

– Окажи нам всем любезность и хоть раз в жизни подумай, прежде чем прыгнуть. Ведь вытаскивать тебя придется нам. А кроме того, ты выбрала для своих эскапад неподходящее время. – Он отставил бокал и засунул руки в карманы. – Лорина свадьба, родители волнуются безумно – она ведь совсем еще девочка. Даже у твоей матери глаза заплаканные.

– Я вовсе не собираюсь портить Лорину свадьбу. Дождусь, пока она уедет.

– Поди ж ты, какая предусмотрительность! – Джош едва сдерживался. – А ты подумала о том, что будет с Энни?

Марго прикусила губу.

– Не могу я жить так, как хочет она! Ну почему никто не желает этого понять?!

– А каково будет моим родителям? Они же станут беспокоиться о том, как ты там одна в Лос-Анджелесе!

– Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, – пробормотала она. – Я уже приняла решение…

– Черт возьми, Марго!

Он схватил ее за руку так, что она едва устояла на ногах. На каблуках она была почти одного роста с ним, так что Джошу пришлось придержать ее за талию.

Сердце у Марго вдруг бешено забилось. Она поняла, вернее, почувствовала: что-то должно произойти. Прямо сейчас. Здесь.

– Джош, – сказала она хриплым от волнения голосом и положила ему руки на плечи; внутри у нее все переворачивалось.

В этот момент на лестнице раздались чьи-то шаги, и они оба отпрянули друг от друга. Марго с трудом переводила дыхание, Джош не отрывал от нее глаз. В гостиную вбежала Кейт.

– Ну как можно в этом ходить?! Я чувствую себя совершенной идиоткой! Эти длинные юбки ужасно неудобные. – Кейт наконец обратила внимание на Марго и Джоша, и они показались ей похожими на двух готовых к драке котов. – Вы что, ругаться собрались? – К счастью, ей было не до них. – Слушайте, у меня проблема. Марго, неужели это платье так и должно сидеть? Это у вас шампанское? А мне можно?

Джош не сразу отвел взгляд от Марго.

– Я несу его Лоре.

– Дайте хоть глоточек! – Кейт изумленно посмотрела на Джоша, неожиданно бросившегося вон из комнаты. – Господи! Что это с ним?

– То же, что всегда. Наглый мистер Всезнайка. Терпеть его не могу! – прошипела Марго сквозь зубы.

– Ну, если дело только в этом, давай лучше поговорим обо мне. Посмотри на меня. Как я выгляжу? – И Кейт раскинула руки в стороны.

– Ох, Кейт. – Марго потерла виски и вздохнула. – Кейт, ты выглядишь фантастически! Только стрижка у тебя отвратительная…

– Ну вот еще! – Кейт провела рукой по своим коротко остриженным волосам. – Стрижкой я вполне довольна. Мне даже причесываться почти не надо.

– Это заметно. Ну ладно, волосы все равно будут под шляпкой.

– Как раз о шляпке я хотела поговорить…

– Шляпку ты наденешь обязательно! – Марго протянула Кейт свой бокал. – Ты в ней такая элегантная – ну прямо Одри Хепберн.

– Только ради Лоры, – пробормотала Кейт и плюхнулась в кресло, закинув ноги на подлокотник. – Должна признаться, Марго, что у меня от Питера Риджуэя зубы сводит.

– Аналогично…

Мысли ее снова вернулись к Джошу. А что, если он хотел поцеловать ее? Нет, чепуха какая! Наверное, ему просто захотелось потрясти ее, как трясет ребенок игрушку, которая сломалась.

– Кейт, ну как ты сидишь?! Ты же платье помнешь.

– Черт! – Кейт нехотя встала – хорошенькая, длинноногая, с огромными глазищами. – Я знаю, что дядя Томми и тетя Сюзи тоже совсем от всего этого не в восторге. Просто делают вид, потому что Лора так счастлива, прямо светится. Мы с тобой, Марго, должны радоваться хотя бы ради нее.

– Значит, будем радоваться! – Марго решила, что хватит думать о Джоше, о будущем, о Лос-Анджелесе. – Надо поддерживать тех, кого любишь, так ведь?

– Даже когда они делают глупости, – вздохнула Кейт и поставила бокал на столик. – Наверное, нам пора идти к ней.

Перед дверью в Лорину комнату девушки остановились и взялись за руки.

– Я почему-то ужасно нервничаю, – прошептала Кейт. – Меня просто всю трясет!

– Потому что это и нас касается. – Марго сжала ее руку. – Как всегда.

Лора сидела за туалетным столиком и красилась. На ней пока был белый шелковый халат, но и в нем она уже была похожа на невесту. Ее золотистые волосы были убраны вверх, по бокам – локоны. Сьюзен, одетая в бордовое платье, отделанное кружевом, стояла рядом.

– Это старинный жемчуг, – сказала она срывающимся от волнения голосом и, взглянув на дочь в зеркало, протянула ей серьги. – От бабушки Темплтон. Она подарила их мне в день свадьбы. Теперь они твои.

– Ой, мамочка, я сейчас опять заплачу!

– Нет уж, хватит, – вмешалась Энн Салливан. На ней было ее лучшее синее платье, русые волосы уложены в строгую прическу. – Не пристало невесте ходить с заплаканными глазами! Да, есть примета: надо обязательно надеть что-нибудь чужое. Вот я и подумала, что ты можешь под платье надеть мой медальон.

– Ой, Энни! – Лора вскочила и обняла ее. – Спасибо тебе! Спасибо огромное! Какая я счастливая!

– Дай тебе Бог быть хоть вполовину такой счастливой всю оставшуюся жизнь. – Энн, у которой глаза тоже были на мокром месте, откашлялась, поправила машинально покрывало на Лориной кровати и сказала: – Пойду-ка я проверю, как дела у миссис Вильямсон на кухне.

– Не суетись, Энни. Уверяю тебя, все у миссис Вильямсон в порядке. – Сьюзен взяла Энн за руку. – А вот и наши придворные дамы – пришли невесту одевать. Какие они у нас хорошенькие!

– Этого у них не отнять. – Энн критически оглядела свою дочь и Кейт. – Мисс Кейт, вам можно было бы накрасить губы побольше, а тебе, Марго, – поменьше.

– Давайте сначала выпьем. – Сьюзен взяла бутылку. – Раз уж Джош позаботился и принес нам шампанского.

– А мы захватили бокалы, – сказала Кейт, предусмотрительно не сообщив, что они с Марго уже шампанское попробовали. – На всякий случай.

– Что ж, в такой день… Только немного, – предупредила их Энн. – Знаю я этих девчонок: на приеме они своего не упустят.

– А у меня уже голова кружится, хотя я еще не пила, – сообщила Лора, глядя в бокал. – Можно я скажу тост? Я хочу выпить за женщин, которые рядом со мной! За маму, которая научила меня тому, что в браке главное – любовь. За Энни, которая всегда и во всем мне помогала. И за моих подруг, которые мне дороже и ближе, чем сестры. Я всех вас так люблю!

– Ну все! – вздохнула Сьюзен. – Опять тушь потекла.

– Миссис Темплтон! – В комнату заглянула горничная, а потом рассказывала своим подружкам, что это было похоже на чудесное видение – прекрасные женщины в комнате, залитой солнцем. – Джо, наш садовник, ругается с человеком, который пришел расставлять столы и стулья в саду.

– Пойду разберусь, – тут же сказала Энн.

– Пойдем вместе. – Сьюзен погладила Лору по щеке. – Мне надо отвлечься, а то разревусь. Марго с Кейт помогут тебе одеться, детка.

– Только платье не помните, – велела Энн, обняла Сьюзен за плечи, и они вышли.

– Поверить не могу! – рассмеялась Марго. – Мама на себя не похожа – оставила нам бутылку. Что ж, дамы, давайте выпьем?

– Только чуть-чуть, – рассудительно сказала Кейт. – Мне и так не по себе, вдруг плохо станет.

– Тогда я тебя убью! – Марго разлила по бокалам шампанское, и ей опять ужасно понравилось, как этот волшебный напиток щекочет горло и кружит голову. Ах, если бы так было всегда! – Ладно, Лора, давай, наконец, оденем тебя в твое невероятное платье.

– Неужели это не сон? – пробормотала Лора.

– Конечно, нет. Но если ты решила передумать…

– Передумать? – Она расхохоталась, увидев, что Кейт и Марго одновременно повернули головы и внимательно смотрят на нее. – Ты с ума сошла! Да я столько мечтала об этом! День свадьбы, начало жизни с человеком, которого я люблю… – Она скинула халат, просунула руки в рукава платья и добавила мечтательно: – Он такой милый, такой красивый, нежный… И такой терпеливый!

– Она хочет сказать, что он не вынуждал ее к решительным действиям, – прокомментировала Марго.

– Он просто уважает мое желание дождаться брачной ночи. – Глаза Лоры разгорелись. – А я, признаться, уже сама не могу ее дождаться!

– Уверяю тебя, ничего в этом особенного нет.

– Будет, когда ты полюбишь по-настоящему! – Она стала осторожно натягивать платье, которое держала Марго. – Ты просто-напросто не любила Биффа.

– Зато безумно хотела с ним переспать, а это тоже кое-что значит. Не скажу, конечно, что мне было совсем уж противно… Но к этому надо привыкнуть.

– Я и привыкну! – При мысли об этом у Лоры сладко забилось сердце. – Как всякая замужняя женщина. Ой, вы только посмотрите на меня!

Лора изумленно уставилась в зеркало, словно видела себя впервые. На ней было платье палевого шелка с рукавами-буфф, усыпанное крохотными жемчужинами. Кейт и Марго расправили шлейф, который лег пышными складками.

– Теперь – фату! – приказала Марго, с трудом сдерживая слезы, и надела на Лору жемчужный венчик с белой вуалью. С ума сойти: ее лучшая подруга, нет, ее любимая сестра – невеста! – Ой, Лора, ты совсем как сказочная принцесса! Правда-правда!

– Знаешь, я сама чувствую себя… красавицей. Настоящей красавицей.

– Я, пожалуй, напрасно говорила, что это чересчур пышно, – пробормотала Кейт. – Признаю свою ошибку. Все просто великолепно. Пойду за фотоаппаратом.

– Да за сегодняшний вечер ее тыщу раз сфотографируют! – воскликнула Марго, но Кейт уже выскочила из комнаты. – Знаешь, мне тоже надо идти. Хочу обсудить кое-что с мистером Т. Встретимся в церкви.

– Хорошо. Ах, Марго, я жду не дождусь того дня, когда вы с Кейт будете так же счастливы, как я сейчас!

– Давай-ка сначала с тобой разберемся.

У двери она снова обернулась – полюбоваться на Лору. Как у нее сияют глаза! Марго решила, что, пожалуй, никогда не сможет испытать такого. «Что ж, – подумала она, тихо прикрыв за собой дверь, – придется довольствоваться славой и богатством…»

Мистер Т. был у себя в спальне. Что-то сосредоточенно бормоча себе под нос, он пытался завязать перед зеркалом галстук.

«Какой он красивый!» – подумала Марго, глядя на него. Серый костюм как нельзя лучше шел к его серым темплтоновским глазам. Широкоплечий, высокий – Джош пошел в него. Прямой нос, волевой подбородок, морщинки в уголках рта… Настоящий отец, на которого всегда можно положиться!

– Мистер Т., ну когда же вы научитесь галстук завязывать?

Он перестал хмуриться и широко улыбнулся.

– Никогда! Слава Богу, есть еще на свете милые дамы, которые обо мне позаботятся.

И Марго действительно быстро и ловко завязала ему галстук.

– Какой у вас представительный вид!

– Да на меня никто и не взглянет. Все будут любоваться моими хорошенькими спутницами. Ты выглядишь волшебно, Марго.

– Вы еще Лоры не видели! – Она заметила его взволнованный взгляд и чмокнула мистера Т. в гладко выбритую щеку. – Все в порядке, не волнуйтесь, мистер Т.

– Я же ее вырастил! А он сейчас ее у меня забирает…

– Он не забирает ее. Никто не может забрать у вас Лору. Но я вас понимаю. Мне самой тяжело. Весь день себя жалею, а надо бы за Лору радоваться.

В коридоре послышались чьи-то быстрые шаги. «Наверное, Кейт с фотоаппаратом, – подумала Марго, – или горничная куда-нибудь мчится». В Темплтон-хаусе всегда столько людей! Здесь никогда не бывает одиноко.

И у нее снова сжалось сердце. Как она уедет отсюда, как будет жить одна? И все же ей было почти не страшно, скорее, любопытно. И голова кружилась, словно от шампанского. Или как от первого поцелуя…

Сколько еще всего в ее жизни будет впервые!

– Все меняется, правда, мистер Т.?

– Да, дорогая. В жизни не бывает ничего неизменного, как бы нам этого ни хотелось. Через пару недель вы с Кейт уедете в колледж, и Джош тоже уедет. У Лоры будет своя семья. Мы с Сюзи станем бродить по дому, как парочка привидений. Мы даже начали подумывать, не перебраться ли в Европу: без вас дом будет уже не тот.

– Дом никогда не изменится! И это в нем самое замечательное. – Ну как сказать ему, что она уедет уже сегодня? Убежит навстречу будущему, которое видит так же ясно, как свое отражение в зеркале… – Старина Джо будет пестовать свои розы, а миссис Вильямсон руководить всеми на кухне. Мама станет чистить серебро, потому что этого она никому другому не доверит. Миссис Т. каждое утро будет выгонять вас на корт. А вы сядете на телефон – назначать заседания и орать на подчиненных.

– Да никогда я не ору, – усмехнулся он.

– Орете-орете! Но, надо сказать, делаете это просто очаровательно.

Марго хотелось плакать. Как быстро пролетело детство, а казалось, оно никогда не кончится. Прошла часть жизни, и, как ни старайся, от нее никуда не убежишь. Ну почему она такая трусиха – боится сказать ему, что уезжает?

– Я люблю вас, мистер Т.!

– Марго! – Он истолковал ее слова по-своему. – Вот увидишь, скоро-скоро и тебя я поведу к алтарю и отдам какому-нибудь красавчику, который наверняка не будет тебя достоин. – Мистер Темплтон наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и Марго через силу рассмеялась.

– Я выйду замуж только за того, кто будет похож на вас! Все, Лора ждет. – Она отодвинулась в сторону, напомнив себе, что это не ее отец, а Лорин. И это Лорин день, а не ее. – Пойду проверю, готовы ли машины.

Она помчалась вниз. В холле стоял Джош, уже при полном параде, и мрачно смотрел на нее.

– Только давай не будем ругаться, – сразу же заявила Марго. – Лора вот-вот спустится.

– Не собираюсь я с тобой ругаться. Но мы еще поговорим.

– Отлично! – На самом деле она решила для себя, что не будет с ним ничего обсуждать. Как только молодые уедут, она тихо и незаметно исчезнет.

Марго надела шляпку, которую захватила из своей комнаты, и стала крутиться перед зеркалом, поправляя поля. «Вот в чем мои слава и богатство! – думала она, глядя на свое отражение. – И все у меня получится!» Марго гордо вскинула голову. Вперед – к победе!

3

Десять лет спустя

Марго стояла на скале и смотрела на океан. Начиналась гроза. Черные тучи клубились в потемневшем небе, закрывая далекие звезды. Ветер выл, как жаждущий крови волк. Молнии пронзали небо, озаряя своими всполохами прибрежные скалы. В воздухе тревожно запахло озоном. Дождь еще не пошел, но гром раздавался уже совсем недалеко.

Даже природа не радовалась ее возвращению! Что это, дурное предзнаменование? Марго засунула руки в карманы, чтобы уберечь их от пронизывающего ветра. «Пожалуй, никто в Темплтон-хаусе не станет встречать меня с распростертыми объятиями, – подумала она с мрачной усмешкой. – И жирного тельца для блудной дочери закалывать не будут».

Впрочем, у нее нет права на это рассчитывать.

Усталым жестом Марго вытащила из пучка шпильки и распустила волосы по плечам. Так гораздо приятнее – хоть в чем-то чувствуешь свободу. Она швырнула шпильки вниз и вспомнила вдруг, как они в детстве кидали с этой скалы в море цветы.

Цветы для Серафины… Какой романтичной казалась им тогда легенда о девушке, бросившейся в тоске и отчаянии с утеса в море!

Лора всегда при этом плакала, Кейт серьезно и торжественно смотрела на летящие к воде букеты. А Марго поражала отчаянность и смелость этого шага: раз – и в море!

Сказать по правде, ей и самой сейчас впору было сделать подобный шаг…

Глаза Марго, огромные васильковые глаза, которые так любили фотографы, смотрели устало. Когда самолет приземлился в Монтерее, она аккуратно подкрасилась и в такси, везшем ее в Биг Сур, снова подправила макияж. Что-что, а нужное лицо себе нарисовать она умела! Никто и не догадается, как Марго сейчас бледна. Конечно, она осунулась, но ведь фотографы больше всего в ее лице любили красиво очерченные скулы.

«Скулы – главное в лице», – постоянно твердили ей, и сейчас Марго вспомнила об этом, вздрогнув от нового всполоха молнии. Ей повезло – от ирландских предков она унаследовала утонченный овал и безупречную кожу. А голубые глаза и льняные волосы достались ей наверняка от какого-то викинга-завоевателя.

Так что с лицом проблем нет. И признать это можно без всякого тщеславия. В конце концов, именно ее внешность и тело, созданное для греха, стали для нее пропуском в мир славы и богатства. Чувственный рот, прямой носик, округлый подбородок, выразительные брови, которые нужно только немножко подкрашивать… Она и в восемьдесят будет красавицей, если, конечно, доживет до столь почтенного возраста. Да, сейчас она унижена, запятнана скандалами, опозорена, но на нее все равно оборачиваются на улицах.

Только ей теперь на это совершенно наплевать.

Она повернулась к морю спиной и уставилась в темноту. На холме за дорогой светился огнями Темплтон-хаус – тот самый дом, который столько лет слышал и смех ее, и плач. Это единственное место на земле, куда можно вернуться, когда все потеряно и мосты сожжены.

Марго взяла свою дорожную сумку и пошла к дому.

Энн Салливан прослужила у Темплтонов двадцать четыре года. На год больше прошло с тех пор, как она овдовела. Приехав в Америку из Ирландии с четырехлетней дочерью на руках, Энн нанялась в горничные. В те годы Томас и Сьюзен Темплтоны вели дом так же, как и управляли своими отелями – на широкую ногу. Недели не проходило без гостей и вечеринок с танцами. В доме было восемнадцать слуг, и все хозяйство, включая парк, содержалось в идеальном порядке.

Изысканная, безукоризненная роскошь и гостеприимство – вот что делало дом Темплтонов тем, чем он являлся. И Энн научили тому, что ухоженный дом без тепла и радушия – это не дом. У детей – мастера Джошуа и мисс Лоры – была няня, а у той, в свою очередь, помощница. И тем не менее родители принимали самое активное участие в их воспитании. Энн всегда восхищалась тем, с какой заботой и в то же время строгостью Темплтоны относились к сыну и дочери. И богатство в их доме не стало заменителем любви.

Именно миссис Темплтон с самого начала предложила, чтобы их девочки играли вместе. Они были ровесницами, а у Джошуа, который был старше на четыре года, были свои, мальчишечьи, интересы.

Энн всегда была благодарна миссис Темплтон, и не только за ее доброту, но и за то, что она сделала для ее дочурки. К Марго никогда не относились как к ребенку служанки. Нет, она всегда была прежде всего подругой Лоры.

Через десять лет Энн стала в доме экономкой и была очень горда своей новой должностью – ведь всего она добилась собственным трудом: столько лет убирала и обстирывала весь дом и любила Темплтон-хаус преданно и беззаветно.

Когда мисс Лора вышла замуж – на взгляд Энн, слишком поспешно – и сами Темплтоны переехали в Канны, она осталась при доме. А вот ее собственная дочь сбежала – сначала в Голливуд, а потом в Европу – в погоне за блеском славы…

Замуж второй раз Энн не вышла, даже не думала об этом: сердце ее было отдано Темплтон-хаусу. Годы шли, а он стоял незыблемый, как скала, на которой был построен. Он никогда не предавал ее, не причинял ей боли, не требовал больше, чем она могла ему дать.

Такой опорой могла бы стать для нее дочь, но не стала…

На улице бушевала гроза, косой дождь хлестал в огромные окна. Энн вошла в кухню и огляделась по сторонам. В кухне все сияло, и она одобрительно кивнула, мысленно похвалив новую горничную. Девушка уже ушла домой, но Энн решила, что обязательно скажет ей об этом утром.

«Насколько легче завоевать расположение и любовь подчиненных, чем собственной дочери!» – подумала она. Иногда Энн казалось, что она потеряла Марго в тот самый день, как она родилась. И выросла чересчур красивой, чересчур самостоятельной и решительной.

Энн всегда волновалась за Марго, а когда узнала о последних событиях, с горечью поняла, что волновалась не напрасно. Но чем она могла помочь своему ребенку? Увы, она никогда не могла ничего сделать ни для Марго, ни с ней…

Долгими бессонными ночами Энн спрашивала себя, что она сделала не так. Может быть, была с Марго чересчур сдержанна? Но ведь это только потому, что боялась дать ей слишком много! Боялась, что девочке захочется еще больше, потом еще и еще… Впрочем, именно так и произошло.

К тому же Энн не была любительницей демонстрировать свои чувства. Слугам так положено, даже если хозяева к ним добры. Она-то свое место знала. Ну почему Марго отказывалась знать свое?!

Энн вдруг поняла, что не может сдержать слез, и даже зажмурилась, чтобы не разрыдаться. Ну хватит думать о Марго! Девочка далеко, а дела – дела не ждут, надо проверить, все ли в доме в порядке.

Она выпрямилась и сделала глубокий вдох. Свежевымытый пол блестел, полки и буфеты сияли, шестиконфорочная плита была после ужина вымыта и вычищена. Дженни не забыла даже поменять воду в стоявшей на столе вазочке с нарциссами. Энн была очень довольна тем, что интуиция ее не подвела и горничную она выбрала работящую.

Теперь надо проверить, политы ли цветы. Энн подошла к подоконнику, уставленному горшками, потрогала землю – сухая. Недолго думая, она сама взялась за лейку: ведь в обязанности Дженни не входит поливать цветы. Это дело поварихи. А миссис Вильямсон с возрастом стала немного рассеянной. Энн частенько под каким-нибудь предлогом заходила в кухню, когда готовили еду, чтобы убедиться, что миссис Вильямсон ничего не испортила и не сожгла.

Любая хозяйка давно бы отправила старушку на пенсию; любая, но не мисс Лора. Мисс Лора понимает, как трудно оказаться на старости лет никому не нужной. Мисс Лора свято хранит традиции дома Темплтонов.

Было уже начало одиннадцатого, и в доме стояла тишина. Все дела на сегодня переделаны. Напоследок еще раз окинув взглядом кухню, Энн собралась уже уйти к себе, и тут дверь распахнулась. В комнату ворвался ветер с дождем. И в первое мгновение ей показалось, что дверь открылась сама собой. Но нет, на пороге кто-то стоял, и у Энн сердце подпрыгнуло в груди.

– Привет, мам! – Улыбка – профессиональная, только глаза не улыбаются. Марго провела рукой по мокрым волосам. – Я увидела свет – в прямом смысле и в переносном, – добавила она с нервным смешком.

– Ты сейчас всю кухню выстудишь. – Энн, как всегда, была излишне рассудительной. – Закрой дверь, Марго, и сними с себя мокрое.

Энн не стала суетиться, как засуетилась бы другая мать на ее месте. Тщеславной она не была никогда и удивлялась, откуда это в Марго: отец ее был человеком скромным.

– Да, такого ливня я не ожидала, – сказала весело Марго и прикрыла дверь. – Совсем забыла, как здесь бывает мокро и холодно в марте. – Она поставила дорожную сумку, повесила на вешалку плащ и потерла застывшие руки. – Выглядишь ты замечательно. У тебя новая прическа? Тебе очень идет.

Марго снова попыталась улыбнуться. Ее мать всегда была интересной женщиной, и волосы ее с возрастом почти не поседели. На лице, правда, появились морщины, но их было совсем немного. И губы, хоть и без помады, были такими же полными и яркими, как у дочери.

– Мы тебя не ждали, – сказала Энн сдержанно и тут же пожалела о том, что не может говорить с дочерью поласковее. Но сердце ее было слишком переполнено – и радостью, и беспокойством.

– Я хотела позвонить или послать телеграмму. А потом… потом передумала. – Она вздохнула. Ну почему они обе так и стоят в шаге друг от друга и не могут даже обняться?! – Вы, наверное, уже все знаете?

– Слухи доходили. – Энн шагнула к плите и взяла чайник. – Сейчас заварю чай. Ты совсем продрогла.

Но Марго сейчас было не до чая.

– Ты, очевидно, читала кое-какие газеты, слышала в теленовостях… – Марго протянула руку, но мать стояла к ней спиной, и Марго не решилась до нее дотронуться. – Там не все правда, мама.

Энн взяла заварочный чайник, обдала его горячей водой. Все внутри у нее содрогалось от боли и обиды. И от любви.

– Не все?

«Боже, как унизительно оправдываться!» – подумала Марго. Но мама есть мама. И так хочется на кого-то опереться…

– Поверь, я понятия не имела, чем занимается Ален. Четыре года он был моим менеджером, но я и не подозревала, что он связан с наркотиками. И сам он их не употреблял, во всяком случае, в моем присутствии. Когда нас арестовали… когда все вышло наружу… – Она замолчала, следя за тем, как мать насыпает в чайник заварку. – С меня все обвинения были сняты. Правда, репортеров это не остановило, но, во всяком случае, у Алена хватило благородства сказать властям, что я здесь ни при чем.

Кстати, это тоже было достаточно унизительно: ведь признать невиновной – все равно что признать идиоткой.

– Ты спала с женатым мужчиной! – Казалось, для Энн это было самым важным.

Марго собралась возразить что-то, потом передумала: матери не нужны ни ее объяснения, ни оправдания.

– Да.

– Женатый мужчина, с детьми.

– Признаю себя виновной, – горько сказала Марго. – Наверное, я попаду в ад, и, возможно, еще в этой жизни. Мама, он растратил мои деньги, погубил карьеру, все бульварные газетки надо мной смеются или, хуже того, жалеют!

У Энн сжалось сердце, но она старалась держаться невозмутимо. В конце концов, Марго сама сделала свой выбор.

– Значит, ты приехала, чтобы спрятаться здесь? «Чтобы залечить раны, – подумала Марго. – Впрочем, и спрятаться тоже…»

– Я хотела провести несколько дней там, где меня не станут выслеживать. Если ты считаешь, что мне лучше уехать, тогда…

Она не успела договорить – дверь на кухню распахнулась.

– Ой, Энни, какая кошмарная погода! Наверное, надо… – Лора замерла в дверях, ее серые глаза засветились радостью. Она не колебалась – и не просто шагнула навстречу, а кинулась к Марго. – Марго! Марго, ты приехала!

И, только очутившись в ее объятиях, Марго наконец поняла, что она действительно дома.

– Она вовсе не хочет быть с тобой суровой, – успокаивала Марго Лора. Она умела и любила утешать и отлично заметила, какие у матери с дочерью были мрачные лица. – Она так волновалась за тебя!

– Неужели?

Марго задумчиво затянулась сигаретой. Там, за окном, ее любимый сад, кусты глицинии, а дальше – за клумбами и лужайками, за каменной оградой – скалы. Она слушала Лорин голос, ласковый и успокаивающий, и вспоминала, как в детстве они тайком пробирались в эту комнату, тогда принадлежавшую миссис Темплтон. Как мечтали о том, что скоро сами станут взрослыми дамами.

Обернувшись, она внимательно посмотрела на подругу. Какая красивая! И такая спокойная, умиротворенная… Она просто создана для гостиных, приемов в саду, благотворительных балов. Наверное, это – ее судьба.

Волосы Лоры цвета темного золота мягкими локонами обрамляли лицо. А глаза у нее такие ясные и чистые, что в них отражаются все Лорины мысли и чувства. Сейчас, например, она явно озабочена, даже щеки разрумянились. «От волнения, – подумала Марго, – от волнения и беспокойства». Лора вообще быстро краснела и бледнела.

– Садись, – велела Лора. – Выпей чаю. У тебя вся голова мокрая.

Марго откинула волосы со лба.

– Я была на скалах.

Лора взглянула за окно, где бушевал ливень.

– В такую погоду?!

– Мне надо было набраться смелости… Марго все-таки села и взяла чашку. Доултоновская, из расхожего сервиза… Сколько раз она приставала к Энн, расспрашивала про фарфор, хрусталь и серебро в доме Темплтонов! И как мечтала купить себе такие же!

Сейчас она грела о чашку озябшие руки, и этого ей было вполне достаточно.

– Ты замечательно выглядишь, – сказала она Лоре. – Поверить не могу, что после нашей встречи в Риме прошел почти год!

Они тогда сидели за ланчем в номере «Темплтона», а внизу расстилался весенний цветущий город. И жизнь казалась Марго напоенной ожиданием счастья…

– Я так по тебе скучала! – Лора коснулась ее руки. – Нам всем тебя не хватало.

– Как девочки?

– Отлично. Растут. Али была в восторге от платья, которое ты прислала ей из Милана на день рождения.

– Да, я получила ее письмо и фотографии. Они обе красавицы! И очень похожи на тебя. У Али твоя улыбка, а у Кейлы – твои глаза. – Она отхлебнула чаю, чтобы избавиться от подступившего к горлу комка. – Боже, неужели это не сон и мы действительно сидим здесь?! Помнишь, мы мечтали об этом? – Она тряхнула головой и потушила сигарету. – А как Питер?

– В порядке. – В глазах Лоры мелькнул тревожный огонек, но она быстро опустила ресницы. – Ему надо было поработать, поэтому он задержался в офисе. Наверное, из-за грозы останется в городе. Кстати, Джош нашел тебя в Афинах?

Марго удивленно вскинула голову.

– Джош? Он что, был в Греции?

– Нет. Я разыскала его в Италии, когда мы узнали… когда услышали новости. Он собирался уладить свои дела и вылететь тебе на помощь.

Марго усмехнулась.

– Послала старшего брата на выручку, да, Лора?

– Не смейся, он отличный юрист. Когда захочет. Он что, не нашел тебя?

– Я его даже не видела. – Марго устало откинулась на спинку стула. Ей все еще казалось, что все это ей снится. А ведь прошла всего лишь неделя с тех пор, как жизнь развеяла ее волшебные сны. – Все произошло так быстро! Греческие власти поднялись на борт, обыскали яхту. – При воспоминании о том, как она проснулась и увидела на палубе десяток людей в форме, как ей велели одеться, как допрашивали, она невольно вздрогнула. – И нашли в трюме героин.

– В газетах писали, что за Аленом наблюдали в течение года.

– Это-то меня и спасло. Все доказательства, которые они собрали, указывали на то, что я невиновна. – Марго разнервничалась, схватила из портсигара новую сигарету и закурила. – Он меня использовал, Лора! Мы причаливали там, где он забирал товар, а потом плыли туда, где он его сдавал. У меня как раз закончились съемки в Турции – пять дней сплошного кошмара, – и он повез меня в круиз по греческим островам. «Репетиция медового месяца» – он так это называл, – добавила она, выпуская струйку дыма. – Говорил, что улаживает всякие мелочи относительно развода, чтобы мы могли открыто появляться в обществе вместе.

Убедившись, что Лора внимательно ее слушает, Марго продолжала, следя глазами за поднимавшимся к потолку дымом:

– Конечно, никакого развода бы не было. Его жену вполне устраивало то, что он со мной спит, – он же на мне зарабатывал!

– Бедная ты моя Марго…

– Хуже всего то, что я на все ловилась! На все его приемчики. – Она пожала плечами, сделала последнюю затяжку и потушила сигарету. Алена она теперь презирала, но себя презирала еще больше. – Мы должны были скрывать наши отношения от прессы, пока не было составлено договора по расторжению брака. Для всех мы были коллегами, партнерами, друзьями. Он был моим менеджером, старался доставать мне выгодные контракты. Все было совсем неплохо. Были интересные предложения из Франции и Италии. Кстати, именно Ален добился контракта с «Белла Донной».

– Можно подумать, что без него ты, с твоей внешностью и талантом, не стала бы лицом фирмы!

Марго улыбнулась.

– Наверное, я бы обошлась без него. А впрочем, кто знает? Мне так хотелось получить этот контракт! Не только из-за денег, хотя деньги мне тоже были нужны. Знаешь, главное – паблисити. Боже мой, Лора, ты и представить себе не можешь! Мое лицо на рекламных щитах, люди на улицах просят автографы! И я знала, что это – настоящая работа и реклама стоящего товара.

– Дама «Белла Донны», – прошептала Лора, ей хотелось, чтобы Марго улыбнулась. – Красивая. Уверенная в себе. Страстная. Я была в таком восторге, когда увидела рекламу в «Вог»! «Эта красавица в белом атласе – Марго, моя Марго!» – подумала я.

– Рекламирует крем для лица…

– Рекламирует красоту, – строго поправила ее Лора. – И уверенность в себе.

– И страсть?

– Скорее – мечту о страсти. Нет, Марго, этой работой ты можешь гордиться.

– Я и гордилась. – Она тяжело вздохнула. – Я этим жила! И волновалась ужасно, когда мы вышли на американский рынок. И потом еще Ален – все его обещания, наши планы…

– Ты любила его?

– Нет. Что нет, то нет. Я не хочу обманывать тебя, Лора. Он был просто еще одним мужчиной из тех, кто мне нравился, кем я была увлечена. И – использовала. Конечно, мне хотелось верить всему, что он мне говорил: достаточно того, что он заморочил мне голову женой, не дающей развода. – Она горько усмехнулась. – Но если уж быть до конца честной, меня это тоже устраивало. Пока он был женат, я была в безопасности: я все равно не вышла бы за него. И еще – я стала понимать, что влюблена не столько в него, сколько в ту жизнь, которую он мне обещал. Постепенно он все взял в свои руки, мне так было проще – не надо было забивать голову всякими мелочами. И пока я мечтала о светлом будущем, о том, как мы будем по-королевски путешествовать по Европе, он проматывал мои деньги, тратил их на этот бизнес с наркотиками, использовал мою популярность в своих целях, врал про свою жену… Она прикрыла глаза рукой.

– Так что в итоге карьера моя рухнула, репутация подмочена, «Белла Донна» от моих услуг отказалась, и я почти без гроша.

– Все, кто тебя знает, понимают, что ты оказалась жертвой обстоятельств, Марго.

– Может быть, только легче от этого не становится. Имидж жертвы мне не очень идет. Просто сейчас сил нет его сменить.

– Ты все преодолеешь! Со временем. А сейчас тебе необходимо принять горячую ванну и как следует выспаться. Пойдем, я провожу тебя в комнату для гостей. – Лора встала и протянула ей руку. – А багаж твой где?

– В камере хранения. Я не была уверена, что мне здесь обрадуются.

Лора ответила не сразу, она стояла и молча смотрела на Марго, пока та не отвела взгляд.

– Я постараюсь забыть эти слова: ты совсем устала и вымоталась. – И, обняв Марго за талию, она вывела ее из комнаты. – Кстати, ты ничего не спрашиваешь про Кейт.

– О, не сомневаюсь, что она будет вне себя от восторга!

– Разумеется, она не в восторге от обстоятельств, в которых ты оказалась. Но тебе она будет рада. Не делай из нее монстра, Марго. Багаж в аэропорту?

– Угу. – На Марго вдруг навалилась такая усталость, что она с трудом держалась на ногах.

– Я о нем позабочусь. Иди спать. Завтра, когда ты придешь в себя, мы поговорим.

– Спасибо, Лора. – Она остановилась на пороге спальни, прислонившись к косяку. – В глубине души я всегда знала, что ты мне поможешь.

– Для этого друзья и существуют. – Лора чмокнула ее в щеку. – Иди спать.

Марго не стала возиться с ночной рубашкой, а одежду просто кинула кучей на пол. Голая, она забралась в постель и натянула одеяло до подбородка.

За окнами стонал ветер, по стеклам хлестал дождь. Издалека Доносился рокот волн, который ее и убаюкал.

Она даже не пошевелилась, когда в комнату тихонько заглянула Энн. Она подоткнула одеяло, погладила дочку по голове и молча перекрестила ее.

4

– Как всегда! Валяется в постели до полудня! Марго услышала сквозь сон знакомый голос и отмахнулась:

– Господи! Оставь меня в покое, Кейт.

– Я тоже очень рада тебя видеть. Ухмыляясь во весь рот, Кейт Пауэлл дернула за шнур, шторы разъехались в разные стороны, и в глаза Марго ударил яркий солнечный свет.

– Как же я тебя ненавижу! – Марго закрыла лицо подушкой. – Иди помучай кого-нибудь другого.

– Я специально взяла полдня отгула, чтобы помучить именно тебя. – Кейт решительно села на кровать и отняла у Марго подушку. Смотрела она на Марго оценивающе, беспокойства старалась не показывать. – А ты выглядишь совсем неплохо.

– Для ходячего трупа – может быть, – буркнула Марго. Она осторожно приоткрыла один глаз, увидела ироническую улыбку Кейт и снова его закрыла. – Убирайся!

– Учти, я уйду вместе с кофе. – Кейт встала и, взяв с подноса кофейник, налила кофе в чашки. – И с круассанами.

– Круассаны?.. – Потянув носом воздух, Марго все-таки открыла глаза и увидела, как Кейт разламывает круассан надвое; от чашки шел манящий аромат. – Наверное, я все еще сплю: ни за что не поверю, что ты мне принесла завтрак в постель!

– Не завтрак, а ленч, – поправила ее Кейт и впилась зубами в круассан: когда Кейт не забывала поесть, то ела с аппетитом. – Меня Лора заставила. Ей пришлось тащиться на заседание какого-то комитета. Садись. Я ей обещала проследить, чтобы ты поела.

Марго замоталась простыней, жадно потянулась к кофе и сделала несколько глотков, сразу почувствовав, что начинает приходить в себя. И, продолжая прихлебывать кофе, она стала рассматривать сидящую рядом с ней женщину, которая сосредоточенно намазывала круассан клубничным джемом.

Черные как смоль волосы, короткая стрижка, чуть смуглое лицо… Марго знала: эта стрижка выбрана не потому, что модная, а потому, что практичная. Кейт просто повезло, что она идеально подходит к ее огромным карим глазам и заостренному подбородку. Мужчины находили очень сексуальной слегка выпирающую вперед верхнюю губу, да и Марго считала, что это придает Кейт чуточку беззащитный вид.

Но сама Кейт терпеть не могла ничего смягчающего. Строгий синий костюм в тоненькую полоску, итальянские туфли на низком каблуке, совсем немного золота, подобранного со вкусом, – идеальная деловая женщина! Даже духи, аромат которых уловила Марго, говорили о том, что Кейт – дама серьезная.

«Запах типа „Да отстаньте вы от меня!“, – подумала Марго и улыбнулась.

– Ты, черт возьми, даже выглядишь как дипломированный бухгалтер!

– А ты – как гедонистка.

Они обменялись довольно идиотскими ухмылками, и тут совершенно неожиданно из глаз Марго брызнули слезы.

– Господи, что с тобой?!

– Извини. – Марго вытерла ладонью глаза. – У меня внутри все ходуном ходит. Совсем я расклеилась…

У Кейт самой глаза были на мокром месте. Не то чтобы она любила всплакнуть за компанию, но когда дело касалось семьи… Хоть с Марго кровного родства и не было, она все равно была для Кейт членом семьи Темплтонов. А значит – и ее.

– Ну-ка, высморкайся! – сказала она строго, протягивая Марго платок. – Сделай несколько глубоких вдохов и пей кофе. Только не плачь! Не то я тоже разревусь.

– Лора просто открыла дверь и впустила меня! – Марго вытирала слезы и старалась говорить спокойно. – Представляешь?! Она сказала: «Добро пожаловать домой…»

– А ты что, думала, она тебя на улицу вышвырнет?

Марго покачала головой.

– Лора не вышвырнет, но, наверное, мне самой не надо было… Ведь вся эта грязь может и ее замарать! Газетчики очень скоро сюда доберутся. «Детская дружба опозоренной знаменитости со светской дамой!» – представляешь себе такой заголовок?

– Не преувеличивай, – сухо сказала Кейт. – В Америке ты никакая не знаменитость.

Марго взглянула на нее обиженно и изумленно.

– В Европе мое имя очень даже известно! Вернее, было известно…

– А это – Америка, детка. О такой мелюзге здесь забывают быстро.

– Спасибо большое!

Марго надула губы и, откинув простыни, встала. И, пока она натягивала халат, повешенный Лорой на спинку кровати, Кейт разглядывала ее тело.

Что и говорить, тело отменное – полные груди, тонкая талия, изящные бедра и умопомрачительно длинные ноги. Все это никаким скандалом не изуродуешь. Если бы Кейт не знала Марго, она решила бы, что вся эта красота. – результат достижений современной науки.

– Ты немного похудела. Слушай, а почему у тебя грудь не опадает?

– Разве ты не знаешь? У меня же договор с сатаной! Кстати, поддержание формы бюста входило в мои рабочие обязанности.

– Входило? Почему ты говоришь в прошедшем времени?

Марго запахнула халат. Это был ее собственный халат – длинный, шелковый, цвета слоновой кости.

– Большинство рекламодателей, как ни странно, предпочитает не связываться с торговками наркотиками и специалистками по чужим мужьям.

Кейт помрачнела. Она не могла допустить, чтобы кто-нибудь говорил о Марго такое. Даже сама Марго.

– Но с тебя же сняли обвинение!

– За недостатком доказательств. Это совсем другое дело. – Она подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий ветер. – Ты всегда говорила, что я напрашиваюсь на неприятности. Наверное, на эту я тоже напросилась.

– Все это чушь собачья! – Кейт вскочила и стала метаться по комнате, как разъяренная кошка. Рука ее машинально нашарила в кармане «Тамз» – таблетки от болей в желудке, которые она всегда носила с собой: в животе уже потихоньку разгорался пожар. – Поверить не могу, что ты легко с этим примирилась. Ты же ни в чем не виновата!

Марго, растроганная ее заботой, собралась уже что-то сказать, но Кейт, засунувшая таблетку в рот, словно это был леденец, продолжала:

– Конечно, ты выказала полное отсутствие осторожности и здравого смысла. У тебя явно сомнительный вкус в отношении мужчин, и твой стиль жизни далеко не безупречен.

– Уверена, что могу на тебя рассчитывать, если это придется засвидетельствовать в суде, – буркнула Марго.

– Но! – Кейт подняла руку, призывая к вниманию. – Ты не совершила ничего противозаконного, ничего, что могло бы испортить твою карьеру. Если ты по-прежнему хочешь тратить свою жизнь, снимаясь в рекламах, чтобы люди бежали покупать какой-нибудь немыслимо дорогой крем или шампунь, а также сводить мужчин с ума и превращать их в идиотов, это тебе помешать не может.

– Я знала, что всегда могу рассчитывать только на твою моральную поддержку, – сказала Марго, помолчав немного. – Надо только избавиться от врожденного идиотизма, сомнительного вкуса и подозрительной карьеры. И надо все время помнить о том, что ты у нас самая умная, вкус у тебя безупречный и карьеру ты делаешь блистательную.

– Вот именно! – Кейт с облегчением рассмеялась, глядя на раскрасневшиеся щеки и горящие глаза Марго. – Ты такая красивая, когда злишься!

– Заткнись, а? – Марго подошла к двери, распахнула ее и вышла на огромный балкон, где росли фиалки.

Было ясно и тихо – солнечный свет, голубое небо, аромат цветов. Поместье Темплтонов простиралось внизу – сад, лужайки, изгороди, декоративный кустарник и старые развесистые деревья. Здание конюшен, давно уже не используемое, похоже было на маленький коттедж.

Поблескивала вода в бассейне, за ним виднелся бельведер, вокруг которого росли ялапы.

О чем только не мечтала она когда-то, сидя в этом бельведере! Представляла себя прекрасной дамой, ожидающей своего возлюбленного…

– Кейт, скажи, зачем мне понадобилось отсюда уезжать?!

– Вот уж не знаю. – Кейт подошла к ней и обняла за плечи; даже на каблуках она была чуть ниже Марго.

– Я хотела стать знаменитой, хотела общаться с необыкновенными людьми, жить в их мире. Мечтала, как я, дочь экономки, буду летать в Рим, загорать на Ривьере, кататься на лыжах в Сен-Морице!

– И все это ты попробовала.

– Даже больше! Но почему мне всегда было этого мало, Кейт? Почему постоянно хотелось чего-то еще? Чего-то такого, что я так и не смогла поймать. А главное – я никогда не понимала, чего именно. Даже сейчас, потеряв все остальное, я не знаю, что искала.

– У тебя еще есть время, – тихо сказала Кейт. – Помнишь Серафину?

Марго вспомнила, как стояла вчера вечером на Серафинином утесе, и о тех благословенных днях, когда они с Кейт и Лорой говорили об испанской девушке, пытаясь ее понять.

– Она не стала ждать. – Марго положила голову Кейт на плечо. – Не стала ждать, что предложит ей судьба.

– А у тебя есть шанс узнать, что предложит тебе твоя судьба.

– Посмотрим, – вздохнула Марго. – Звучит, конечно, заманчиво, но, боюсь, все окажется не так уж увлекательно. Во всяком случае, меня наверняка ждут финансовые бури. – Она попыталась улыбнуться. – Знаешь, возможно, мне понадобится твоя профессиональная помощь. Думаю, женщина, получившая в Гарварде степень магистра, сможет разобраться в моих счетах и чеках. Посмотришь?

Кейт облокотилась о перила и испытующе взглянула на подругу. Никакими улыбками ее не обманешь. Уж если Марго обеспокоена такой мелочью, как деньги, значит, положение у нее безнадежное!

– На сегодня я свободна. Одевайся, и начнем.

Марго знала, что дела ее плохи. Но, услышав, как ворчит и вздыхает Кейт, поняла, что все обстоит даже хуже, чем она предполагала.

Через час она решила, что лучше Кейт не мешать. Что толку стоять за ее плечом – только отвлекать. Поэтому она стала разбирать вещи: вешать кое-как брошенные в чемоданы платья в шкаф розового дерева, аккуратно складывать на полки свитера.

Она отвечала на вопросы Кейт, покорно сносила ее ворчание, но когда в комнату вошла Лора, взглянула на нее с благодарностью.

– Извините, что я так надолго уехала. Я не могла…

– Тихо! Я пытаюсь сотворить чудо.

– Она разбирается с моими счетами, – объяснила Марго и увела Лору на балкон. – Представляешь, она вытащила из портфеля калькулятор, на котором, по-моему, можно рассчитать даже траекторию полета «Шаттла», портативный компьютер и даже факс!

– Она – просто гений! – Лора села на стул и сняла туфли. – Темплтоны были бы счастливы, если бы она работала на них, но она упрямая – хочет во всем быть самостоятельной. «Биттл энд Ассошиэйтс» повезло, что они ее заполучили.

– Что это за чушь про какие-то водоросли? – крикнула из комнаты Кейт.

– Это косметические маски, – объяснила Марго. – Кажется, налогами не облагаются, потому что…

– Думать буду я, а ты отвечай на вопросы. Как тебя угораздило задолжать Валентине пятнадцать тысяч долларов? Сколько тряпок можно на себя напялить?!

Марго села.

– По-моему, не нужно ей говорить, что это цена одного платья для коктейля, – тихо сказала она Лоре.

– Пожалуй, не нужно, – согласилась Лора. – Через час вернутся из школы девчонки. Они умеют ее развеселить. Устроим праздничный ужин в честь твоего возвращения!

– Ты сказала Питеру, что я здесь?

– Конечно… Пойду-ка проверю, поставили ли на лед шампанское.

Но Марго удержала Лору за руку.

– Он не очень обрадовался, да?

– Не глупи. Естественно, обрадовался! – Лора нервно крутила на пальце обручальное кольцо. – Он всегда рад тебя видеть.

– Лора, я же вижу, что ты врешь. Я знаю тебя почти двадцать пять лет, и ты никогда не умела врать. Он не хочет, чтобы я жила здесь?

Лора хотела было начать оправдываться, но потом поняла, что это бесполезно. Врать она действительно не умела.

– Это твой дом. И Питер отлично это понимает, хоть и не слишком доволен. И я, и Энн – мы обе хотим, чтобы ты была с нами. А девочки – они просто в восторге! Знаешь что? Я не только пойду проверю, как там шампанское, а принесу бутылочку сюда.

– Отличная мысль! – Марго решила, что с чувством вины будет разбираться позже. – Может, это взбодрит и Кейт.

– Выплаты по закладным просрочены на пятнадцать дней! – крикнула Кейт. – И виза просрочена… Господи, Марго!

– Пожалуй, принесу две бутылки, – решила Лора и, улыбнувшись, вышла.

Но пошла она сначала к себе – надо было успокоиться и попытаться унять гнев. Это было единственное место в доме, куда она могла уйти, сказав всем, что надо написать несколько писем или, например, пошить.

Но чаще всего она приходила сюда, чтобы успокоить нервы.

Наверное, можно было догадаться, как прореагирует Питер на приезд Марго, но для Лоры это явилось полной неожиданностью. Она давно уже разучилась угадывать настроения Питера. И как получилось, что, прожив с ним десять лет, она совершенно не знала собственного мужа?!

Лора зашла к нему в офис, возвращаясь с заседания комитета. Напевая, она вошла в лифт и поднялась в пентхаус, расположенный на крыше монтереевского «Темплтона». Питер предпочитал работать в пентхаусе, а не в конторе на первом этаже. Говорил, что лучше сосредоточивается в тишине.

Вспоминая, как она сама обучалась бизнесу и работала в отделе продаж и бронирования, Лора признавала, что он прав. Может, это и отдаляло его от сотрудников, от ритма жизни отеля, но работу свою Питер знал.

День был изумительный, настроение у Лоры – замечательное, все-таки любимая подруга приехала. Легкой походкой прошла она по серебристо-серому ковру и вошла в просторную приемную.

– Добрый день, миссис Риджуэй, – секретарша улыбнулась ей, но от работы не оторвалась и взглядом с Лорой старалась не встречаться. – Кажется, мистер Риджуэй занят, но я сейчас сообщу ему, что вы здесь.

– Да, Нина, пожалуйста. Я отниму у него всего несколько минут.

Она прошлась по пустующей сейчас приемной. Кожаные синие кресла были совершенно новыми и стоили, пожалуй, не меньше антикварных столиков, ламп и акварелей, от которых Питер избавился. Наверное, он был прав: у приемной стал более современный вид. Внешний вид в бизнесе очень важен. И для Питера он очень важен…

Но, взглянув в огромное, во всю стену, окно, она подумала, что, когда можно любоваться красотой океанского побережья, на синие кожаные кресла никто и внимания не обратит.

Какие спокойные, величавые волны, просторы до горизонта! На берегу розовым зацвел ледяник, белокрылые чайки подлетают совсем близко, надеясь, что какой-нибудь турист их угостит. А в заливе – яхты, похожие на дорогие игрушки мужчин в синих двубортных пиджаках и белых брюках.

Она так залюбовалась видом, что чуть не забыла подкрасить губы и припудриться, а секретарша уже пригласила ее в кабинет.

Кабинет Питера Риджуэя вполне соответствовал его должности – исполнительного директора всех калифорнийских «Темплтонов». Мебель в стиле Людовика XIV, великолепные морские пейзажи, скульптуры – все это свидетельствовало о просвещенном и изысканном вкусе, коим обладал хозяин кабинета. Питер встал из-за стола, и она растянула губы в привычной улыбке.

Что и говорить, он был красавцем мужчиной – загорелый, светловолосый, стройный. Увидев его впервые, Лора влюбилась сразу же, влюбилась в это строгое мужественное лицо, в холодный взгляд голубых глаз. Принцесса нашла своего принца! Ей было тогда всего восемнадцать, и ей казалось, что сон стал явью…

Она подставила ему губы для поцелуя, но он чмокнул ее в щеку.

– У меня мало времени, Лора. Весь день сплошные совещания, – он продолжал стоять, склонив голову набок, и вид у него был не слишком довольный. – Я же тебе говорил, лучше звони сначала, чтобы я мог высвободить для тебя время. У меня не такое гибкое расписание, как у тебя.

Улыбка Лоры сразу увяла.

– Извини. Вчера вечером я не смогла с тобой поговорить, а утром позвонила, но тебя не было, поэтому…

– Я заглянул в клуб – сыграть небольшую партию в гольф. Вчера пришлось допоздна работать.

– Да, я знаю. – «Как ты, Лора? Как девочки? Я по вас соскучился…» Она подождала немного, но он так ничего и не сказал. – Вечером приедешь домой?

– Если сейчас займусь делами, смогу освободиться к семи.

– Отлично. Я так и думала. У нас нечто вроде торжественного ужина: Марго приехала!

Питер поджал губы и взглянул на нее.

– Вот как? Приехала к нам?

– Да, вчера вечером. Она так несчастна, Питер! Совершенно вымоталась…

– Несчастна? Вымоталась? – Он рассмеялся коротко и зло. – Ничего удивительного – после таких приключений! – Питер отлично знал это выражение Лориного лица, но сдерживаться не стал: он был из тех, кого мало заботят чужие эмоции. – Господи, Лора, ты что, пригласила ее пожить у нас?

– Что значит «пригласила»? Это ее дом! Питер почувствовал, что не может даже злиться, осталась только усталость. Он сел и тяжело вздохнул.

– Лора, Марго – дочь нашей экономки. И это не повод считать Темплтон-хаус ее домом. Так можно зайти слишком далеко.

– Нет, – тихо ответила Лора. – Слишком далеко – нельзя. Она в беде, Питер, и неважно, виновата она в этом или нет. Ей сейчас нужны ее друзья и близкие!

– Ее имя во всех газетах, по телевизору – везде. Секс, наркотики, еще Бог знает что.

– С нее сняли все обвинения. И она – не первая женщина, которая влюбилась в женатого человека.

– Может быть, может быть, – ответил он тем занудным тоном, от которого у Лоры всегда сводило скулы. – Но, кажется, слова «порядочность» вообще нет в ее лексиконе. И я не могу допустить, чтобы ее имя упоминалось вместе с нашим. Нам следует помнить о своей репутации! И в доме своем я ее видеть не желаю!

Лора гордо вскинула голову.

– Это дом моих родителей, – сказала она, с трудом сдерживая ярость. – И мы с тобой живем в нем, потому что они хотели, чтобы в доме жили те, кто его любит. Мама с папой были бы рады видеть здесь Марго. И я тоже рада!

– Понятно. – Он положил руки на стол. – Давненько ты мне не напоминала о том, что я живу в доме Темплтонов, работаю на империю Темплтонов и сплю с наследницей Темплтонов.

«Когда изредка заглядываешь домой», – подумала Лора, но вслух ничего не сказала.

– Скажи еще, что всем, что я имею, я обязан Темплтонам.

– Ты же сам знаешь, что это не так, Питер! Ты самостоятельный человек, опытный и преуспевающий менеджер. И не надо превращать разговор о Марго в семейную ссору.

Питер решил сменить тактику.

– Неужели тебя совершенно не беспокоит то, что женщина с сомнительной репутацией общается с нашими детьми? Они наверняка услышат какие-нибудь сплетни, а Алисой уже достаточно взрослая девочка. Вдруг она поймет, о чем идет речь?

Лора вспыхнула.

– Марго – крестная Алисой и моя лучшая подруга! И, пока я живу в Темплтон-хаусе, его двери всегда для нее открыты. – Она взглянула ему прямо в глаза. – Говоря понятным тебе языком, этот вопрос обсуждению не подлежит. Ужин в половине восьмого.

И она вышла из кабинета, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Теперь, сидя в своей спальне, она изо всех сил боролась с собственным гневом. Каждый раз, рассердившись на что-нибудь, она потом чувствовала себя виноватой. Итак, надо успокоиться и снова притвориться, будто ничего страшного не происходит. Как часто теперь ей приходится притворяться!

Главное, надо помнить, что она нужна Марго. А мужу – увы! – нет…

– Можно попробовать твои духи, тетя Марго? Вот эти, в золотом флаконе… Пожалуйста!

Марго посмотрела на замершую в ожидании Кейлу. Если бы где-нибудь отбирали детей на роли ангелочков, эта сероглазка с ямочками на щеках прошла бы первым номером.

– Только самую капельку. – Марго открыла флакон и подушила ее за ушком. – Женщина должна научиться быть ненавязчивой.

– Почему?

– Чтобы оставаться загадочной! Ведь духи – это только приправа к ее красоте.

– Как перец?

Али, которая была старше Кейлы на три года, презрительно фыркнула. Но Марго усадила Кейлу на колени и прижала к себе.

– В некоторой степени. А ты хочешь тоже подушиться, Али?

Али, с замиранием сердца рассматривавшая флаконы и баночки, расставленные на туалетном столике, сказала небрежно:

– Не знаю… Только не теми же.

– Найдем что-нибудь другое. – Марго стала перебирать флаконы. – Что-нибудь дерзкое и манящее.

– Но ненавязчивое, – подсказала Кейла.

– Умница ты моя! Пожалуй, это подойдет, – и Марго, не колеблясь, взяла духи стоимостью двести долларов за унцию – новые духи «Белла Донны», «Тигр». В миланской квартире у нее было десятка два этих роскошных ручной работы флаконов. – Как же ты выросла! – Марго провела рукой по золотистым локонам Али.

– Мне так хочется проколоть уши, а папа не разрешает!

– Мужчины ничего в этом не понимают. – Марго потрепала Али по щеке и снова обняла Кейлу. – Только женщины знают, как надо себя украшать. – Глядя на Али в зеркало, она подбадривающе ей улыбнулась и еще раз прошлась кисточкой по векам. – Но, я думаю, мама его уговорит.

– Она никогда не может его уговорить. Он ее просто не слушает.

– Он очень занят, – серьезно заявила Кейла. – Ему надо все время работать, чтобы нас содержать.

– Чтобы содержать нас на должном уровне, – поправила сестренку Али.

Ничего эта Кейла не понимает! Мама иногда понимает, а тетя Кейт, по крайней мере, всегда слушает внимательно. Но тетя Марго такая таинственная и прекрасная! Она-то уж наверняка понимает все!

– Тетя Марго, а ты теперь будешь жить здесь? Ну, после того, что случилось…

– Не знаю. – Марго закрыла футляр с губной помадой. Ей опять стало не по себе.

– Я так рада, что ты приехала! – Али обняла Марго за шею.

– Я тоже. – Она быстро встала и взяла девочек за руки. – Пойдемте-ка вниз, посмотрим, чем вкусненьким можно побаловаться перед ужином.

– Поднос с закусками в гостиной, – важно сообщила Али и добавила, хихикнув: – Нас редко пускают на ужин с закусками.

– Со мной будут пускать! – пообещала Марго. На площадке перед лестницей она остановилась. – Давайте устроим парадный выход. Подбородки вверх, взгляд слегка усталый, животы подтянуты! А теперь спускаемся, едва касаясь перил.

У лестницы их встретила Энн.

– Леди Алисой, леди Кейла! Мы счастливы, что вы изволили присоединиться к нам. Закуски и напитки поданы в гостиной.

– Благодарю, мисс Энн, – ответила Али, по-королевски склонив голову.

Спустившаяся за девочками Марго поймала смеющийся взгляд матери, и впервые после ее возвращения они тепло улыбнулись друг другу.

– Я и забыла, какие они забавные.

– У мисс Лоры прелестные девочки.

– Ты знаешь, я много об этом думала. Она все сделала правильно, а я… Мама, прости меня!..

– Давай не будем говорить об этом сейчас. – Энн легко коснулась ее руки. – Потом… Они нас. – Она уже хотела уйти, но остановилась и сказала: – Марго, мисс Лоре сейчас тоже нужна дружеская поддержка. Надеюсь, ты будешь об этом помнить.

– Что-нибудь случилось? Энн покачала головой.

– Не мне судить. Просто будь ей хорошей подругой. – И она ушла, предоставив Марго войти в гостиную в одиночестве.

Али бросилась Марго навстречу с бокалом шампанского в руках.

– Я сама его налила!

– Значит, придется мне его выпить.

Она взяла бокал, оглядела комнату. Лора сидела с Кейлой на коленях, а Кейт стояла около серебряного блюда с закусками. В огромном зеркале с резной рамой отражались розовые огоньки люстры. Питера не было.

– За родной дом и любимых подруг! – провозгласила Марго.

– Ты только попробуй эти канапе! – посоветовала ей Кейт с набитым ртом. – Умереть можно!

«Черт возьми, – подумала Марго, – о фигуре все равно теперь заботиться не надо». Она взяла канапе, откусила.

– Миссис Вильямсон, как всегда, несравненна. Послушайте, но ведь ей сейчас, должно быть, лет восемьдесят.

– В ноябре исполнилось семьдесят три, – сказала Лора. – И она по-прежнему делает восхитительное шоколадное суфле.

– Папа говорит, что миссис Вильямсон пора отправить на пенсию, а нам надо нанять французского повара, как это сделали Барриморы. – Али тоже взяла канапе.

– Французские повара ужасные воображалы, – заявила Марго и, чтобы проиллюстрировать это, задрала нос кверху. – И они никогда не делают пирожных с желе, а тем более не отдают остатки желе маленьким девочкам.

– Она вам тоже давала попробовать? – воскликнула Али с восторгом. – А обрезать края разрешала?

– Естественно. Твоя мама была у нас главным специалистом. Миссис Вильямсон считала, что я слишком нетерпелива, а Кейт чересчур скрупулезна. У твоей мамы была самая легкая рука. Она у нас считалась чемпионкой по обрезанию желе на пирожных.

– Это один из моих главных талантов. – Марго, услышав в голосе Лоры горькие нотки, взглянула на нее удивленно. Лора спустила Кейлу с колен. – Восхитительное платье, Марго! Милан? Или Париж?

– Милан. – Если Лора хочет сменить тему, ради Бога. Марго картинно развернулась, одной рукой упираясь в бедро. Это было узкое короткое платье из черного шелка с квадратным вырезом и свободными рукавами. На запястьях блестели два бриллиантовых браслета. – Эту вещичку я купила у одного новомодного дизайнера.

– Да ты в нем окоченеешь! – воскликнула Кейт.

– С таким горячим сердцем?! Никогда! Мы ждем Питера?

– Нет, – ответила Лора, не раздумывая, но тут же поймала огорченный взгляд Али. – Он предупредил, что заседание может затянуться, так что ждать его не имеет смысла. Мы начнем ужин без него.

Она взяла Кейлу за руку и взглянула на Энн, появившуюся в дверях.

– Извините, мисс Лора, вас к телефону.

– Я поговорю из библиотеки, Энни. Выпейте еще шампанского, – предложила она подругам. – Я скоро вернусь.

Марго с Кейт переглянулись, молча согласившись, что об этом надо будет переговорить позже. Марго наполнила бокалы и стала весело рассказывать о том, как играла в казино в Монте-Карло. Когда Лора вернулась, дети слушали Марго открыв рот, а Кейт неодобрительно качала головой.

– Тебя надо объявить невменяемой и назначить над тобой опеку, Марго! Поставить двадцать пять тысяч…

– Но я же выиграла! – Она вздохнула. – В тот раз…

– Это папа? – Али кинулась к матери и схватила ее за руку. – Он приедет?

– Нет. – Лора рассеянно погладила дочь по голове и, увидев, как поникли плечи у Али, наклонилась к ней, улыбаясь. – Это был не папа, но у меня очень хорошие новости.

– Нас пригласили куда-нибудь?

– Еще лучше. – Лора поцеловала Али в щеку. – Дядя Джош приезжает!

Марго опустилась на ручку кресла и поняла, что ей необходим глоток шампанского.

– Замечательно, – пробормотала она. – Просто замечательно…

5

Джошуа Конвей Темплтон принадлежал к тому типу мужчин, которые все делают в удобное для себя время и удобным для себя способом. Сейчас он ехал на машине на юг от Сан-Франциско, потому что решил не лететь из Лондона прямо в Монтерей. Он мог бы, конечно, в качестве объяснения сказать, что надо проверить, как идут дела в сан-францисском «Темплтоне». Но отель, визитная карточка семейства, работал, как часы. Впрочем, ему, на счастье, не нужно было ни перед кем отчитываться.

А дело было в том, что где-то посреди полета Джош решил купить машину. И какую!

Новенький «Ягуар» с ревом мчался по шоссе №1. На скорости семьдесят миль он сделал широкий плавный поворот, и Джош расплылся в улыбке.

«Вот и дом родной», – подумал он, глядя на пустынный скалистый берег. Ему приходилось ездить и по серпантинам Италии, и по норвежским фьордам, но даже их великолепие не могло сравниться с Биг Сур.

Здесь было все: пустынные пляжи и уютные бухты, скалы, возносившиеся к бескрайнему голубому небу, и густые леса. На многие мили вокруг – тишина, покой и красота.

У него всегда при виде этого великолепия захватывало дух. Где он только ни бывал, откуда только ни возвращался, это было для него лучшее место на земле.

Итак, Джош возвращался домой – тогда и таким способом, как ему было удобно. Он гнал свой «Ягуар» по извилистой дороге, нависающей над скалами и безжалостным океаном, на прямых участках еще поддавал газу и хохотал, подставляя лицо ветру.

И мчался он не потому, что опаздывал куда-то. Нет, просто больше всего на свете он любил скорость и риск! А времени у него было достаточно. Вполне достаточно. И он знал, как это время использовать: забот всегда хватало.

Прежде всего его беспокоила Лора. Во время их последнего телефонного разговора что-то в голосе сестры насторожило Джоша, хотя говорила она, как всегда, совершенно правильные вещи. Надо все-таки выяснить, что с ней происходит.

И делами следует заняться. Когда-то он с радостью перепоручил Питеру управление всеми «Темплтонами» в Калифорнии. Вопросы дебета-кредита Джоша всегда интересовали мало. Все эти сводки, отчеты – пусть с ними возится Питер. Гораздо больше ему нравилось заниматься тем, что отличало «Темплтоны» от всех остальных отелей мира. И последние лет десять он с удовольствием путешествовал по Европе, ездил с проверками, претворяя в жизнь политику семьи.

Виноградники во Франции, оливковые рощи в Греции, сады в Испании – именно это составляло круг его интересов. Да-да, ведь основной секрет успеха империи Темплтонов заключался в том, что в их отелях подавались вина из собственных виноградников, фрукты и овощи из собственных садов, даже белье шили на собственных фабриках. В «Темплтонах» должно было быть все свое, фирменное. И в обязанности Джоша входило следить за тем, чтобы это «все» было наивысшего качества.

Джош занимал должность вице-президента компании, и, конечно, время от времени ему приходилось лично разбираться в юридических сложностях. Естественно: ведь он обучался юриспруденции в Гарварде. И все же бумагам Джош предпочитал общение с живыми людьми, обожал смотреть, как убирают урожай, пил узо с персоналом или заключал какую-нибудь важную сделку в парижском «Робушоне» за шампанским с икрой.

Мать говорила про Джоша, что самым главным его достоинством было обаяние. И он старался ее не разочаровать. Да, жизнь он вел достаточно свободную, если не сказать – рассеянную. Но к долгу перед семьей и к своему делу, что, в сущности, было одним и тем же, относился с полной ответственностью.

Погруженный в свои мысли, он мчался по шоссе с такой скоростью, что страшно перепугал пассажиров седана, ехавшего ему навстречу. А думал Джош прежде всего о Марго.

Она сейчас наверняка в отчаянии – несчастная, раскаявшаяся, напуганная… Что ж, она это заслужила – Джош саркастически ухмыльнулся. Хорошо еще, что ему удалось вытащить ее из гораздо больших неприятностей. Он нажал на все кнопки, договорился с властями в Афинах, после чего ее отпустили, сняв все обвинения.

Оно и понятно: афинский «Темплтон» – отель с безупречной репутацией, да и темплтоновский комплекс на взморье приносит стране немалый доход.

Но со скандалом Джош ничего поделать не мог – так же, как не мог спасти ее карьеру. Если только можно назвать карьерой кривляние перед объективом…

Так что с этими потерями Марго придется смириться. Джош удовлетворенно хмыкнул. Ничего, он ей поможет. Разумеется, так, как сочтет нужным…

Он свернул с шоссе на знакомую дорогу, идущую вверх. Там, на горе, стоял его родной дом, окруженный тенистыми деревьями и цветущими виноградниками.

Дерево и камень – на этом когда-то Темплтоны сделали свой капитал. Первый дом, двухэтажный, был построен далеким предком как загородная усадьба и простоял сто с лишним лет, выдержал и наводнения, и землетрясения, и испытание временем.

Позже к дому пристроили два крыла, спускавшиеся по склону вниз. Их украшали две горделивые башенки – плод фантазии отца Джоша. Высокие стеклянные двери вели на деревянные и каменные террасы, с которых открывались виды один другого великолепнее.

Поляны и деревья были сейчас сплошь усыпаны цветами – розовыми, белыми, желтыми. «Какие все-таки свежие и яркие краски весной!» – подумал он. И трава – такая сочная и шелковистая – растет прямо на камнях; а ближе к дому лужайки, густые и ухоженные.

Дом и все вокруг – горы, море – словно слилось в нераздельное целое.

Джош любил свой дом и был спокоен за него, потому что знал: Лора этот дом бережет, он согрет теплом ее души.

Джош мчался по извилистому шоссе, вырубленному в скале, радуясь тому, что возвращается домой, и едва успел затормозить, когда перед ним вдруг выросли огромные железные ворота.

Он ошарашенно уставился на них, и тут рядом с машиной зажужжал интерком.

– Темплтон-хаус. Чем я могу вам помочь?

– Что это такое, черт подери?! Что здесь нагородили?

– Чем… Ой, мистер Джошуа!

Узнав голос, он постарался сдержать раздражение:

– Энни, будьте добры, откройте эти идиотские ворота. И, пожалуйста, впредь, пока на нас никто не нападает, держите их открытыми.

«Какого дьявола Лора их установила?» – думал Джош, въезжая в бесшумно распахнувшиеся ворота. Дом Темплтонов всегда славился своим гостеприимством. Сколько лет его друзья ездили по этому шоссе – сначала на велосипедах и мотоциклах, потом на машинах! И то, что на дороге появилось препятствие, портит все удовольствие от визита в Темплтон-хаус.

Джош в раздражении объехал центральную клумбу, усеянную нарциссами и еще какими-то пестрыми весенними цветами. Оставив ключи и багаж в машине, он поднялся на террасу по гранитной лестнице – такой знакомой и любимой.

Массивная дверь, украшенная цветной мозаикой с узором из виноградных лоз и гирляндой живых цветов, пущенной над арочным проемом, с самого детства казалась ему входом в волшебный сад.

Не успел он дернуть за шнур колокольчика, как дверь распахнулась и Лора бросилась ему на шею.

– Добро пожаловать домой! – воскликнула она, осыпая его поцелуями.

– А мне было показалось, что меня не хотят сюда пускать, – проворчал он, не в силах сдержать улыбку. И, увидев, что она смотрит на него озадаченно, ущипнул ее за подбородок – как в детстве. – Зачем вам понадобились ворота?

– А, ты про это… – Она опустила руки и отступила на шаг в сторону. – Питер считает, что это необходимая мера предосторожности.

– Мера предосторожности? Да в двух метрах от этих ворот можно запросто взобраться по склону!

– Да, но все-таки… – Лора не стала говорить ему, что то же самое пыталась объяснить Питеру. – У них такой надежный и солидный вид. – Она погладила его по щеке. – У тебя тоже весьма солидный вид!

На самом деле Лора прекрасно видела, что Джош нервничает и злится. И чтобы немного успокоить и отвлечь брата, она взяла его под руку и принялась бурно восхищаться новеньким автомобилем.

– Откуда у тебя такая прелесть?

– Купил в Сан-Франциско. Мотор – зверь.

– Так вот почему ты примчался на час раньше, чем мы тебя ожидали! Но тебе повезло: миссис Вильямсон все утро торчала у плиты и уже успела приготовить «то, что мастер Джош любит больше всего».

– Если на ленч пирожки с семгой, я всех прощаю!

– Ты угадал, а еще – спаржа, паштет из гусиной печенки и торт. Меню что надо! А теперь пошли-ка в дом, ты мне все расскажешь про Лондон. Ты ведь из Лондона?

– Заезжал туда по делам ненадолго. И несколько дней отдохнул в Портофино.

– Ах да! – Она провела Джоша в гостиную и налила ему стакан минеральной воды – фирменной, темплтоновской. – Я ведь там тебя и нашла, когда узнала про Марго…

– Так оно и было. Правда. – Когда Лора позвонила, он уже делал все, что мог, чтобы вытащить Марго. Но об этом Джош распространяться не стал. Поправив веточку фрезии в мейсенской вазе, он спросил как бы между прочим: – Да, кстати, как она?

– Я уговорила ее посидеть у бассейна и позагорать: купаться сегодня слишком холодно. Джош, она оказалась в ужасном положении. Я ее просто не узнала, когда увидела здесь. Она была похожа на побитую собаку. Кажется, с «Белла Донной» придется расстаться. Они как раз собирались продлить контракт с Марго, но, боюсь, теперь…

– Да, туго ей пришлось. – Джош уселся в огромное кресло у камина и с наслаждением вытянул ноги. – Ну, ничего, будет рекламировать чей-нибудь еще крем!

– Ты же прекрасно знаешь, что не так все просто, Джош. В Европе она стала известной именно благодаря «Белла Донне». И это был ее основной источник дохода, который теперь иссяк. Если ты читал прессу, то наверняка понимаешь, что шансов получить работу в Штатах у нее практически нет.

– Значит, придется ей заняться чем-нибудь еще.

– Легко сказать… Ты вообще всегда был к ней чересчур суров.

– Один против всех, – вздохнул Джош. Он отлично понимал, что с сестрой обсуждать Марго бесполезно: любовь слепа. – Ну хорошо, хорошо, радость моя. Мне очень ее жалко, но что поделаешь? Да, Марго попала в переплет. А жизнь – увы! – полна неожиданностей, и не всегда приятных. Сколько лет она купалась в славе, богатстве и роскоши! А теперь придется посидеть и подумать, что делать дальше. Ничего страшного. Она может себе это позволить.

– Ты знаешь, Джош, мне кажется, она разорена…

Тут уж он удивился настолько, что даже отставил в сторону свой стакан.

– Что значит – разорена?

– Она даже попросила Кейт разобраться с ее счетами, а это о чем-то говорит. Кейт еще не закончила, но, видно, дело плохо. Марго и сама это понимает.

Вот в это Джош никак не мог поверить. Он сам внимательно читал ее контракт с «Белла Донной». Гонорары показались ему фантастическими, они должны были обеспечить ее, по крайней мере, лет на десять.

Хотя чему удивляться? Ведь это не кто-нибудь, а Марго!

– Господи, да чем же она занималась?! Деньги в Тибр швыряла?

– Ну, знаешь, у нее был такой образ жизни… Ведь она – знаменитость, а это ко многому обязывает… – Как же не хочется все ему объяснять, но, видимо, придется. – Черт подери, Джош, я сама точно не знаю, но, кажется, этот подонок… Последние несколько лет он сам вел ее дела.

– Идиотка! – буркнул Джош. – Значит, теперь приползла домой раны зализывать?

– Она не приползла! Она просто вернулась домой! Все вы, мужчины, одинаковые. Сочувствия от вас не дождешься. Питер, например, просто хотел вышвырнуть ее, как… как…

– Пусть только попробует! – сказал Джош воинственно. – Это не его дом.

Лора собралась что-то возразить, но раздумала. Пора было разрядить обстановку.

– Питер же не рос вместе с Марго. И поэтому не привязан к ней так, как мы. И нас ему не понять.

– А ему и не надо ничего понимать, – заявил Джош и встал. – Она у бассейна?

– Да. Джош, только, пожалуйста, не ругайся с ней. Ей сейчас и так несладко.

Джош мрачно взглянул на сестру.

– Не буду, только посыплю немного соли ей на раны, а потом пойду попинаю ногами щенков, чтобы окончательно убедить всех в том, как я жесток и бессердечен.

– Постарайся ее поддержать, – улыбнулась Лора. – Ленч на южной террасе через полчаса. – За это время она успеет отнести его чемоданы наверх и распаковать их.

Марго почувствовала его присутствие, едва Джош свернул с дорожки к бассейну. Она не видела его, не слышала его шагов, просто шестым чувством знала, что он рядом. Он молча уселся в шезлонг у бассейна, а она, делая вид, что не замечает его, продолжала плавать.

Марго все-таки решила искупаться: надо было хоть чем-то себя занять. Вода была достаточно теплая, над бассейном поднимался пар, и при каждом гребке руки приятно холодило.

Она доплыла до противоположного конца, повернулась и наконец бросила взгляд на Джоша.

Он глядел в сторону скал и, казалось, думал о чем-то своем. Марго успела его как следует рассмотреть.

Ее всегда немного удивляло, что у него глаза, как у Лоры. Действительно странно: серые Лорины глаза на лице Джоша. Только у него взгляд холодный, быстрый и часто насмешливый. Джош уже загорел – совсем чуть-чуть, но от этого его и без того красивое лицо стало еще привлекательнее.

Марго и сама получила от матушки-природы достаточно много и к тому же теперь точно знала, что внешность – это еще не все. Просто подарок судьбы.

К Джошуа Темплтону судьба была щедра.

Волосы у него были темнее, чем у сестры. Темно-каштановые. С тех пор как они виделись последний раз, он изменил прическу – стал носить волосы подлиннее. Когда же это было? Месяца три назад, в Венеции. Сейчас они почти касались воротничка его шоколадно-коричневой шелковой рубашки с закатанными рукавами.

Рот у него красивый. Выразительный. Джош умеет и улыбнуться обворожительно, и ухмыльнуться презрительно – так, что кровь стынет в жилах.

Упрямый подбородок, слава Богу, теперь гладко выбрит. Когда-то в юности он решил было отпустить бороду, и Марго это совсем не нравилось. Нос прямой, аристократический. От Джоша так и веет успехом, уверенностью в себе! И впечатление он производит человека дерзкого, решительного, способного на многое.

Увы! Приходится признать, что когда-то она была им увлечена. И довольно сильно…

Одно Марго знала наверняка: уж ему-то она ни за что не покажет, как напугана своим положением – нынешним и будущим.

Ну что ж, пора вылезать. Пока Марго поднималась по ступеням, вода текла с нее ручьем. Теперь она замерзла по-настоящему, но скорее превратилась бы в ледышку, чем показала это! Сделав вид, что только сейчас его заметила, она удивленно вскинула брови, улыбнулась и сказала низким грудным голосом:

– Привет, Джош! Как же тесен мир!

На ней было узенькое бикини ярко-синего цвета. Тело – сплошные упоительные изгибы, кожа гладкая, как мрамор, и нежная, как шелк. Большинство мужчин, едва бросив взгляд на то, чем одарила ее природа, впадали в транс.

Джош же просто опустил солнечные очки на кончик носа и оглядел ее с головы до ног. И сразу заметил, что она похудела и вся дрожит от холода. Братским жестом он кинул ей полотенце.

– У тебя сейчас зубы начнут чечетку бить. Она обиженно закуталась в полотенце и обхватила себя за плечи.

– Да, погодка, прямо скажем, бодрящая. Ты откуда свалился?

– Из Портофино. Заглянул туда по пути, после Лондона.

– Портофино… Обожаю это местечко, хоть там и нет «Темплтона». Ты в «Сплендидо» останавливался?

– Где же еще?

Если она хочет стоять и дрожать от холода – ради Бога. Он закинул ногу на ногу и устроился в шезлонге поудобнее.

– Угловой номер, – мечтательно проговорила Марго. – Там с балкона видны и залив, и горы, и сады.

Этим видом он и собирался любоваться. Хотел пару деньков отдохнуть, походить на яхте. Но все время ушло на факсы и телефонные переговоры с греческими властями.

– Как тебе понравилось в Афинах? Заметив, как потускнел ее взгляд, Джош тут же пожалел, что спросил об этом. Но Марго быстро нашлась:

– Не так мило, как обычно. Возникли кое-какие сложности… но все уже улажено. Хоть и обидно было – все путешествие насмарку.

– Могу себе представить, – хмыкнул он. – Какая бестактность! И все из-за нескольких килограммов героина.

– Ты слово в слово повторяешь мои мысли, – весело улыбнулась она и потянулась за халатом, брошенным на спинке стула: унять дрожь уже было невозможно. – Хотя, знаешь, я сейчас с удовольствием отдохну немного. Надоела эта бесконечная работа! Сколько времени не могла выбраться повидаться с Лорой, с Кейт, с девочками. – Марго затянула халат поясом и облегченно вздохнула, а потом, помня, что он терпеть этого не может, наклонилась и потрепала Джоша по щеке. – И тебя тоже. Надолго ты сюда?

Джош не остался в долгу и, зная, что этого жеста терпеть не может она, схватил ее за запястье и поднялся.

– Пока не знаю.

– Ну ладно. – Она всегда забывала, что он на четыре дюйма выше ее, пока не оказывалась с ним лицом к лицу. – Все как в детстве, правда? Пойду-ка переоденусь.

Она чмокнула его в щеку и пошла по дорожке к дому.

Джош смотрел ей вслед и злился на себя за то, что почти обиделся, увидев ее вовсе не такой несчастной и измученной, как ожидал. И еще больше злился потому, что любил ее по-прежнему.

Выбирая туалет к ленчу, Марго переодевалась шесть раз и наконец остановилась на шелковой тунике и бледно-розовых слаксах – костюме достаточно скромном, но элегантном. Дополнили его массивные золотые серьги, пара браслетов и цепочка. На выбор обуви ушло еще минут десять, пока Марго не решила идти просто босиком.

Она никогда не могла себе объяснить, почему, стоит ей встретиться с Джошем, непременно хочется произвести на него впечатление и хоть в чем-то его превзойти. Соперничество схожих натур? Нет, это слишком банально.

Да, в детстве он ее немилосердно дразнил, пользуясь тем, что был на целых четыре года старше. А когда стал подростком – мучил еще больше. Прошли годы, оба стали взрослыми, но каждый раз, когда пересекались их пути, она начинала чувствовать себя полной идиоткой и пустышкой. И Марго мстила, как могла.

Что греха таить, контракт с «Белла Донной» так много для нее значил, потому что она могла ткнуть им Джошу в нос, который он так любил задирать! А теперь такой возможности больше нет. Остался только имидж, образ женщины независимой и загадочной. И еще – шмотки и драгоценности, которые она столько лет собирала. Слава Богу, что ей удалось удрать из Афин до того, как он на белом коне прискакал ей на помощь. Этого унижения она бы просто не вынесла.

Спустившись по лестнице, Марго сразу же услышала Лорин смех и от неожиданности остановилась. Только теперь она поняла, что за два дня Лора ни разу не смеялась. А Марго настолько была погружена в себя, что даже не заметила этого! Ладно, пусть присутствие Джоша действует ей на нервы, она благодарна ему хотя бы за то, что он развеселил Лору.

Улыбаясь, она вышла на террасу, где уже все собрались.

– Над чем смеемся?

Джош просто отставил в сторону стакан с минералкой и уставился на Марго, а Лора протянула ей руку.

– Джош, как всегда, рассказывает об очередном преступлении, совершенном им в детстве. Наверное, для того, чтобы я не теряла бдительности и постоянно ломала голову над тем, что творят у меня под носом Али и Кейла.

– Твои девчонки – ангелы, – сказала Марго, усаживаясь за стол, накрытый под цветущей глицинией. – А Джош был настоящим чертенком. Так что это за преступление?

– Пока не знаю, он только начал. Помнишь тот вечер, когда мы сидели на Серафининой скале с Мэттом Болтоном и Биффом Милардом? В то лето нам исполнилось по пятнадцать. Кейт с нами не было – четырнадцатилетних на свидания не пускали.

Марго задумалась, вспоминая.

– Мы с тобой в то лето часто бегали на свидания к Мэтту и Биффу. До тех пор, пока Мэтт не попробовал расстегнуть тебе лифчик и ты не дала ему по носу.

– Что? – встрепенулся Джош. – Как это он хотел расстегнуть тебе лифчик?!

– Думаю, ты и сам иногда пользовался этим приемом, Джош, – сухо сказала Марго.

– Помолчи, Марго! Ты мне никогда про это не рассказывала, Лора. – Вид у него был самый воинственный. – А что еще он пытался делать?

Лора вздохнула и решила, что пирожки с семгой ей нравятся даже больше, чем она думала.

– Ничего такого, из-за чего ты должен был бы мчаться в Лос-Анджелес и вызывать его на дуэль. Кроме того, если бы мне нравилось, когда на мне расстегивают лифчик, я не стала бы давать ему по носу, правильно? Итак, это было в ту ночь, когда мы слышали голос Серафины.

– Вот это я помню отлично, – сказала Марго и положила себе паштету.

Сегодня ленч подали на фарфоре от Тиффани. Картинки из Моне: голубое с желтым. И под стать – серебряная ваза с желтым жасмином из оранжереи. Так только мама умеет! Тот же самый сервиз и те же самые цветы стояли на столе, когда на тринадцатилетие Марго ей разрешили пригласить к чаю гостей.

Может, таким образом мама хочет показать, что она здесь – всегда желанный гость?

Марго тряхнула головой и вернулась к беседе.

– Итак, мы сидели на скале и обнимались. Было полнолуние, и вода под нами так замечательно серебрилась! Звезды были во все небо, и море казалось бесконечным. И тут мы ее услышали. Она рыдала.

– И так горько, словно у нее сердце разрывалось, – подхватила Лора. – Плач несся над водой, и мы все замерли в ужасе.

– Да, парням тоже было не по себе, они все пытались увести нас. Но мы не двигались с места и слушали ее завывания. А потом она заговорила. Заговорила по-испански.

– Переводить пришлось мне, – добавила Лора. – Потому что ты в классе главным образом ногти лаком красила, а на миссис Лопес не обращала никакого внимания. Серафина сказала: «Найдите мое сокровище. Оно ждет своего часа».

Марго вздохнула, а Джош неожиданно расхохотался.

– Я три дня учил Кейт говорить эту фразу без запинки! У бедняжки были проблемы с произношением. Мы от смеха чуть в воду не свалились, когда услышали, как вы визжите.

– Так это были вы с Кейт?! – возмутилась Марго.

– Мы неделю этот план вынашивали. Когда вы обе стали бегать на свидания, Кейт было очень одиноко. Как-то раз я увидел, что она сидит на скале и грустит, и тут меня осенило. Все знали, что вы любите околачиваться там с этим тупым Биффом и с Мэттом, который был еще тупее. И я решил немного повеселить Кейт. – Он радостно ухмыльнулся. – Получилось все как нельзя лучше!

– Если бы мама с папой узнали, что вы с Кейт спускались со скалы вниз, они бы тебя убили.

– Наверное, но дело того стоило. Вы обе потом несколько недель только об этом и говорили. Марго даже хотела экстрасенсов пригласить.

– Но не пригласила же! – вспыхнула Марго.

– Ты что, забыла, как искала их по телефонной книге? – напомнил ей Джош. – А потом специально ездила в Монтерей за картами Таро.

– Я просто решила немного поэкспериментировать, – начала было Марго и тут же расхохоталась. – Черт бы тебя побрал, Джош! Я же в то лето потратила все деньги, которые копила на сапфировые сережки, на какие-то магические кристаллы и гадание по руке. Интересно, что бы ты сказал, если бы я все-таки нашла приданое Серафины.

– Да не было никакого приданого!

Джош отодвинул тарелку: лучше не переедать, чтобы потом не расстраиваться. А тут еще этот ее смех – хрипловатый, манящий… После него кусок в горло не лезет, все мысли о другом.

– А я уверена, что было. Она его спрятала перед приходом американцев, а потом бросилась со скалы в море, потому что не могла жить без своего возлюбленного.

Джош взглянул на Марго и усмехнулся почти ласково.

– Ты что, все еще веришь в сказки? История про Серафину – всего лишь красивая легенда.

– Но легенды всегда опираются на вполне реальные факты! А ты… ты просто ограниченный тип!

– Объявляю перемирие! – Лора поднялась со стула. – Я пойду за десертом, а вы постарайтесь пока что не разорвать друг друга в клочья.

– Я не ограниченный, а просто умею мыслить рационально.

– Ты черствый, бездушный и к тому же начисто лишен воображения. Подумать только, ты столько лет провел в Европе! Рим, Париж…

– Между прочим, кое-кто в Европе работает, – перебил он Марго и с удовлетворением заметил мрачный и тревожный блеск в ее глазах. – У тебя сейчас взгляд, как на рекламе тех духов. «Саваж», кажется?

– Кстати, после этой рекламной кампании у «Белла Донны» продажи возросли на десять процентов. И именно поэтому то, что я делаю, тоже считается работой!

– Согласен. – Он накрыл ладонью ее стакан с минералкой. – А кто тебе пытался расстегивать лифчик? Бифф?

«Я спокойна, – сказала себе Марго. – Я совершенно спокойна». Она взяла свой стакан и взглянула Джошу в глаза.

– Никаких лифчиков я не носила, – заявила она и добавила, заметив, как его взгляд скользнул вниз: – В то время… А все-таки здорово, что ты тоже сюда приехал! Есть с кем поругаться.

– Всегда к вашим услугам. Кстати, не объяснишь ли ты мне, что стряслось с Лорой?

– Какой ты наблюдательный. Впрочем, как всегда. Я думаю, она просто беспокоится за меня, хотя, может быть, дело не только в этом.

«Надо разобраться», – решил про себя Джош.

– А ты сама-то за себя беспокоишься? – спросил он, когда они поднялись из-за стола.

Марго удивилась – и его ласковому тону, и тому, как нежно он коснулся кончиками пальцев ее щеки. И ей так захотелось прижаться к нему, хоть на мгновение! Положить голову ему на плечо, закрыть глаза…

Она даже сделала шаг в его сторону, но вовремя остановилась. Слишком уж это не похоже на Джоша!

– Ты что, решил меня утешить?

– Возможно.

Как же дурманяще пахнет ее кожа… И откуда вдруг такое смущение в ее глазах? Не в силах сдержаться, он обнял Марго за плечи и сказал, не сводя с нее взгляда:

– Марго, если тебе нужна моя помощь…

– Я… – Она окончательно растерялась и решительно не знала, что отвечать. – Я думаю…

– Прошу прощения. – В дверях стояла невозмутимая Энн с радиотелефоном в руках. В глубине ее глаз мелькнули веселые искорки, когда Джош так поспешно убрал руки с плеч Марго, словно его поймали на месте преступления. – Тебя к телефону, Марго. Это мисс Кейт.

– Да? – Марго уставилась на телефонную трубку, которую передала ей мать. – Спасибо… Кейт? Привет…

– Что-нибудь случилось? У тебя такой голос…

– Нет-нет, все в порядке, – перебила ее Марго. – Как у тебя дела?

– Понимаешь, близится последний срок уплаты налогов, и я в страшной запарке. Даже сюда выбраться не могу. Но мне необходимо с тобой поговорить, Марго. Можешь подъехать ко мне в офис сегодня днем? Где-нибудь между тремя и половиной четвертого.

– Конечно! Если тебе…

– Вот и отлично. До встречи!

– Кейт лаконична, как всегда, – заметила Марго, отключая телефон.

– Еще бы, скоро пятнадцатое апреля. Горячая пора.

Марго взглянула на Джоша. Он был совершенно таким же, как обычно: невозмутимым и абсолютно спокойным. Наверное, ей просто что-то показалось.

– Именно это она и сказала. Мне надо ехать к ней в офис. Пойду попрошу у Лоры машину.

– Возьми мою. Она у крыльца, ключи внутри. – Заметив ее озадаченный взгляд, Джош ослепительно улыбнулся. – В конце концов, кто тебя учил водить?!

– Ты. И делал это с завидным терпением.

– Я просто знал, что любой другой учитель от тебя откажется. Счастливо добраться! Но учти: одна-единственная царапина, и я сброшу тебя с Серафининой скалы.

Марго уехала, а Джош вернулся за стол. Что ж, теперь ее кусок кекса достанется ему, а кроме того, у него появилась отличная возможность выяснить наконец, что же все-таки происходит с сестренкой.

6

Кейт Пауэлл была женщиной серьезной и строгой, а порой и непреклонной. Марго шла по второму этажу здания компании «Биттл энд Ассошиэйтс» и думала о том, что именно к этому Кейт готовила себя с детства. И добивалась намеченной цели всю жизнь!

В старших классах она занималась математикой по углубленной программе и освоила ее с блеском. Полтора года была казначеем класса. В каникулы работала в бухгалтерии «Темплтона», чтобы приобрести опыт и познакомиться с живым делом. А потом – стипендия в Гарварде, магистратура… Все были уверены в том, что, закончив учебу, она продолжит работать в темплтоновской системе. Но Кейт, вежливо поблагодарив мистера Т., отказалась.

Она выбрала «Биттл», причем начинала с самой нижней ступеньки служебной лестницы. В Лос-Анджелесе или Нью-Йорке она зарабатывала бы больше. Но тогда ей пришлось бы уехать слишком далеко от дома.

А Кейт была человеком преданным. Итак, она сделала карьеру самостоятельно. Марго толком не представляла себе, в чем состоит работа финансового консультанта. Кажется, что-то связанное с налогами, предполагаемыми доходами, необлагаемыми вложениями и так далее. Но она знала, что у Кейт сейчас есть несколько серьезных клиентов и работает она в солидной, уважаемой и, по мнению Марго, могущественной фирме.

«Слава Богу, – подумала Марго, входя в апартаменты подруги. – Не зря Кейт столько лет здесь вкалывает, хоть кабинет получила приличный». Хотя, честно говоря, она и представить себе не могла, как можно сидеть целыми днями в четырех стенах. Но у Кейт вид был довольный.

На столе у нее царил идеальный порядок, чего, впрочем, и следовало ожидать. Никаких безделушек, хорошеньких пресс-папье, вазочек… На столе не было ничего лишнего, только несколько папок и стаканчик с остро заточенными карандашами. Для Кейт неряшливость была одним из семи смертных грехов – наряду с предательством, вспыльчивостью и неумением содержать в порядке чековую книжку.

Кейт работала на компьютере, стоявшем перед ней. Свой синий пиджак она сняла и повесила на спинку стула; рукава белоснежной накрахмаленной рубашки были по-деловому закатаны. Очки у нее были тоже строгие, в темной черепаховой оправе. Она сосредоточенно вглядывалась в экран монитора, не обращая никакого внимания на надрывающийся рядом телефон.

Когда Марго вошла, Кейт только предупреждающе подняла вверх палец, продолжая набирать что-то одной рукой. Потом удовлетворенно хмыкнула и повернула голову.

– Удивительно! Пришла вовремя! Закрой дверь, хорошо? Кстати, знаешь, сколько народу тянет со своими налоговыми декларациями до апреля?

– Нет.

– Практически все! Садись.

Марго уселась на стул, а Кейт встала, потянулась, повращала головой в разные стороны, бормоча себе под нос что-то вроде «расслабляемся». Потом она сняла очки, сунула их в нагрудный карман и, взяв с полки две белые кружки, пошла к кофеварке.

– Энни сказала, что Джош приехал?

– Только что. Загорел и выглядит просто феерически.

– Будто он когда-нибудь выглядит иначе! – Взглянув на окно, Кейт поняла, что снова забыла открыть жалюзи, и, раздвинув их, впустила в комнату дневной свет, который сразу заспорил с электрическим. – Хорошо бы, если бы он побыл здесь подольше. У меня до пятнадцатого свободного времени нет вообще.

Она достала из ящика стола бутылку «Миланты», открыла ее и отхлебнула прямо из горлышка.

– Кейт, так нельзя! Ужас какой! Кейт и бровью не повела.

– А сколько сигарет ты сегодня высадила, а, подруга? – спросила она.

– Это совершенно разные вещи! – Марго с отвращением взглянула на бутылку, которую Кейт поспешила засунуть обратно в ящик. – Я, по крайней мере, осознаю, что медленно себя убиваю. Ради Бога, покажись врачу! Научись расслабляться как-нибудь по-другому. Делай те упражнения, которые я тебе показывала…

– Прекрати читать мне нотации! – Кейт взглянула на свой «Таймекс». У нее не было ни времени, ни желания думать о болях в желудке – во всяком случае, пока у нее столько работы. – Через двадцать минут ко мне придет клиент, так что давай не тратить время на обсуждение того, чьи вредные привычки опаснее. – Она протянула Марго кружку с кофе и уселась на краешек стола. – Кстати, Питер не объявлялся?

– Я его не видела. – Марго вспомнила, что пытаться убедить Кейт хоть в чем-нибудь – дело бесполезное, и решила сосредоточиться сейчас на проблемах Лоры. – Лора почти ничего о нем не рассказывает. Он что, живет в отеле?

– Иногда он там ночует. – Кейт неудержимо захотелось погрызть ногти, но она вспомнила, сколько усилий потратила, чтобы избавиться от этой привычки, и потянулась за кружкой с кофе. – Правда, до меня доходят сплетни о том, что там он проводит времени больше, чем дома. Но у него, наверное, сейчас тоже горячая пора.

Марго почувствовала, что у нее раскалывается голова. Суета с налогами, да тут еще обе подружки со своими проблемами – с ума можно сойти!

– Ты его всегда недолюбливала, – усмехнулась она.

– Ты, кажется, тоже.

– Знаешь, я бы очень хотела помочь Лоре. Но если он не показывается дома из-за меня, мне лучше уехать. Я и сама могу пожить в гостинице.

– Да нет, он частенько не являлся на вечернюю поверку, когда ты еще была в Европе. И что с этим делать, Марго, я не знаю. – Кейт потерла уставшие глаза. – Сама она об этом говорить не хочет, да и я терпеть не могу лезть в чужую личную жизнь.

– А ты все еще встречаешься с тем ревизором?

– Нет, – сухо ответила Кейт, и Марго поняла, что эта тема закрыта. – У меня нет времени на свидания. Знаешь, у меня следующая неделя абсолютно забита, так что просто отлично, что у Лоры и девочек сейчас есть ты.

– Хорошо, я там поживу, но только в том случае, если это не создает ей дополнительных сложностей. – Марго сидела и рассеянно барабанила своими наманикюренными пальчиками по подлокотнику кресла. – Она, между прочим, страшно рада тому, что Джош приехал. Я даже не догадывалась, как ей плохо, пока не увидела ее сегодня. Да, кстати… – Она отставила кружку: Кейт заварила такой крепкий кофе, что его невозможно было пить. – Когда ты изображала призрак Серафины, ты не боялась вызвать гнев настоящих привидений?

– Что? – недоуменно спросила Кейт.

– Забыла, что ли, как сидела под скалой и выла на дурном испанском какую-то чушь про утраченное приданое?

– Что ты несешь?! Ох, Господи! – И Кейт расхохоталась во весь голос. Серьезные деловые женщины так не хохочут. Это был смех от души – глубокий и раскатистый. – Совсем про это забыла. Я так вам завидовала, так злилась на то, что вы уже ходите на свидания, а мне дядя Томми и тетя Сьюзен велели подождать до следующего года! Мне, надо сказать, совершенно не хотелось ни с кем гулять, просто было обидно от вас отставать. Да, Джош был мастером на такие выдумки, – продолжала она, прихлебывая кофе.

– Тебе еще повезло, что ты не сверзилась со скалы! А то познакомилась бы с Серафиной лично.

– У нас были страховочные веревки, – хмыкнула Кейт. – Конечно, я испугалась до полусмерти, но не хотела показывать этого Джошу. Сама знаешь, как он ценит смелость.

– Угу. – Это Марго знала отлично: Темплтоны никогда ничего не боятся. – Вы бы могли, как минимум, по нескольку недель проваляться на больничной койке.

– Да, вот было времечко! – задумчиво улыбнулась Кейт. – Так или иначе, но на ту авантюру я согласилась, и это был мой звездный час. Я изображала Серафину и наслаждалась вашими испуганными воплями. Слушай, поверить не могу, что он меня выдал!

– Наверное, он решил, что теперь я достаточно взрослая и не стану снимать с тебя скальп. – Марго вскинула голову и язвительно усмехнулась. – Взрослой я, правда, не стала, но скальп у тебя уж больно небогатый. – Она сцепила руки на коленях. – Ладно, я тебя отлично знаю и понимаю, что ты меня вызвала к себе не для того, чтобы вспомнить прошлое. Так что давай выкладывай.

– Ну что ж. – Действительно, сколько можно откладывать этот неприятный момент? – Есть новости хорошие и плохие.

– Начинай с хороших.

– Ты молода и здорова. – Марго нервно рассмеялась, и Кейт отставила кружку с кофе в сторону. Ей было очень жаль, что она не может помочь Марго и избавить ее от неприятностей. – Извини, это наша бухгалтерская шуточка. Вынуждена сказать, что у тебя больше нет ничего, Марго. Ты практически разорена.

Марго, сжав губы, кивнула.

– Можешь не подслащивать пилюлю. Я женщина стойкая.

Кейт слезла со стола, подошла к Марго и обняла ее.

– Я обработала все данные на компьютере и сделала распечатку. – Она не добавила, что спала из-за этого на три часа меньше, потому что работы и так было по горло. – Мне хотелось, чтобы ты представила себе всю картину в целом. Есть несколько вариантов…

– Только не… – Марго пришлось сделать паузу: она поняла вдруг, что не владеет своим голосом. – Я не хочу объявлять себя банкротом, Кейт. Только в самом крайнем случае! Да, знаю, во мне сейчас говорит гордыня, но…

Кейт вздохнула: это чувство было ей отлично знакомо.

– Думаю, мы сумеем этого избежать. Но, боюсь, тебе придется расстаться с частью своего имущества.

– Разве у меня еще есть какое-то имущество?

– Ну, например, квартира в Милане. Это немного, потому что приобрела ты ее всего пять лет назад и начальный взнос был небольшим. Но ты, по крайней мере, сможешь получить назад все, что в нее вложила, а если повезет, то даже немного больше. – Кейт говорила, даже не заглядывая в бумаги, все подробности она помнила наизусть. – У тебя есть «Ламборджини», за него почти все выплачено. Надо только поскорее выставить его на продажу, тогда тебе не надо будет платить эти безумные деньги за гараж и обслуживание.

– Хорошо. – Марго старалась думать о своей чудесной квартире и роскошном автомобиле, на котором обожала гонять по окрестностям Милана, без сожаления. Есть на свете вещи, которых она не может себе позволить, и первая из них – жалость к себе. – Я выставлю их на продажу. Наверное, надо будет туда лететь – собрать вещи и…

Кейт молча подошла к столу и открыла папку, но не для того, чтобы освежить что-то в памяти: просто она не знала, куда девать руки.

– Есть еще убитые животные, – сказала она наконец, поправляя очки.

– Животные? – переспросила Марго, ничего не понимая.

– Твои меха.

– Ах да! Вы, американцы, – защитники живой природы. Но ведь не я же убивала этих глупых норок!

– И соболей, – сухо добавила Кейт. – Продай их поскорее, заодно не придется платить за их хранение. Теперь – драгоценности.

Этого удара Марго перенести не могла.

– Нет, Кейт! Только не драгоценности!

– Не распускай нюни. Это всего лишь собрание камней и минералов. – Кейт снова взяла со стола кружку, сделала глоток, стараясь не обращать внимания на боль под ложечкой. – Страховка, которую ты за них платишь, просто убийственна. Она тебе не по средствам. Кроме того, необходима наличность, чтобы расплатиться с долгами. Эти бесконечные счета от портных и парикмахеров… Да и налоги в Италии нешуточные. Кстати, почему ты ничего не откладывала на черный день?

– У меня были сбережения. Только Ален их проматывал. – Марго с трудом расцепила онемевшие пальцы. – До прошлой недели я об этом даже не подозревала.

«Подонок! – подумала Кейт. – А вообще-то история старая, как мир…»

– Ты можешь подать на него в суд.

– Какой смысл? Только журналистам на забаву, – устало ответила Марго, прекрасно понимая, что бесполезно спрашивать у Кейт, может ли она позволить себе хотя бы сохранить гордость. – Короче говоря, мне придется отказаться практически от всего. От всего, ради чего я работала, от всего, что было мне дорого.

– Ладно. – Кейт с тоской положила папку обратно на стол. – Не буду говорить тебе, что это справедливо, Марго, потому что это несправедливо. Но это только один выход. Есть и другие. Ты можешь продать свою историю газетчикам и заработать на этом некоторое количество денег.

– Может, просто на панель отправиться? Это хоть не так унизительно.

– Ты можешь попросить помощи у Темплтонов, – мягко сказала Кейт. – Они заплатят за тебя и помогут снова встать на ноги.

Марго зажмурилась. Ей стало стыдно, что на короткое мгновение она сама подумала об этом.

– Знаю. Но поступить так просто не могу. Они и так столько для меня сделали! А кроме того, только подумай, как к этому отнесется мама. Я всю жизнь приносила ей одни огорчения.

– Существует еще один выход. Десять тысяч я могу одолжить тебе прямо сейчас. Других свободных средств у меня нет, – быстро сказала Кейт. – Это заткнет пару дыр, а с остальными помогут Джош и Лора. Это не попрошайничество, Марго, и нечего тут стыдиться. Просто дружеское одолжение.

Марго ответила не сразу. В смущении она разглядывала свои пальцы, унизанные сапфирами и бриллиантами.

– Чтобы я могла сохранить не только гордость, но и меха с драгоценностями? – Она мрачно покачала головой. – Нет, не думаю, что они того стоят. Но в любом случае – спасибо!

– Тебе надо все как следует взвесить, обо всем подумать. И помни: наше предложение остается в силе. – Кейт взяла папку, пролистала страницы. – Здесь все цифры. Цены на драгоценности я проставила, исходя из страховочных сумм. Еще – стоимость квартиры и машины, десять процентов – туда-сюда, вычла накладные расходы и сумму налогов. Если ты решишься все распродавать, у тебя останется возможность для маневра. Небольшая, но все-таки возможность.

«А потом что?» – подумала Марго, но вслух этого вопроса задавать не стала.

– Спасибо тебе, что ты разобралась в этом бардаке.

– Это, пожалуй, единственное, что я умею, – горько усмехнулась Кейт. – Только, ради Бога, Марго, не принимай поспешных решений. Подумай хотя бы пару дней.

– Обязательно. – Она поднялась с кресла и, поняв, что ноги у нее подкашиваются, попыталась улыбнуться. – Господи, меня всю трясет!

– Сядь. Выпей воды.

– Нет. – Марго протянула Кейт руку. – На улице мне станет лучше.

– Может быть, проводить тебя?

– Не стоит. Спасибо, но мне надо побыть одной.

Кейт ласково погладила Марго по голове.

– Наверное, хочется убить горе-вестника, а?

– Пока что нет. Созвонимся. Она обняла Кейт и вышла.

Как ей хотелось всегда быть смелой и сильной! Всю жизнь Марго искала приключений, старалась стать отчаянной женщиной, которая не идет торными дорогами, а прокладывает свой путь сама. И для достижения своей цели она использовала свою внешность, фигуру, сексапильность, свой безукоризненный вкус. Учеба для нее была просто необходимым этапом, через который надо как можно скорее проскочить. В отличие от Лоры и Кейт в классе она просто отсиживала положенное время. Да и к чему ей были все эти алгебраические формулы и исторические даты? Гораздо важнее – что носят в этом сезоне в Нью-Йорке и кто самый популярный модельер в Милане…

«Как все это жалко и убого! – думала теперь Марго, стоя на скале над морем. – И жизнь у меня такая же – жалкая и убогая».

Поразительно, но еще месяц назад ей казалось, что жизнь прекрасна. Впрочем, это естественно: ведь тогда все шло так, как ей хотелось. У нее была квартира в прекрасном районе, она была завсегдатаем самых дорогих ресторанов и бутиков. Среди ее знакомых были люди богатые и знаменитые. Она посещала светские приемы, за ней ухаживали мужчины, каждый ее шаг ловили журналисты. А она делала вид, что статьи о ее личной жизни ей уже надоели.

Марго сделала карьеру и оказалась именно там, где мечтала быть: под светом юпитеров.

И еще у нее был любовник. Нежный и ласковый красавец старше ее, к тому же – француз. Такие ей всегда нравились. Да, он был женат, но это казалось лишь пустой формальностью. Докучливым препятствием, которое со временем можно преодолеть. И то, что эти отношения приходилось держать в секрете, делало их таинственно-романтичными. Эту атмосферу тайны она и приняла поначалу за страсть… Теперь все было кончено. Марго никогда не испытывала такого страха и ужаса, как в тот день, когда ее допрашивали в афинской полиции. В одно мгновение она перестала принадлежать к миру избранных, и никто из бывших друзей не пришел к ней на помощь. Она оказалась одна против всех. Марго Салливан, как она есть…

Марго сидела на скале и рассеянно теребила в руках какой-то белый пушистый бутон на длинном тонком стебле. Лора наверняка знает, как он называется, этот полевой цветочек. Но Лора, несмотря на все привилегии, данные ей рождением, сама – полевой цветок. А она, Марго, – тепличный.

Итак, она разорена.

Конечно, Марго подозревала об этом, но ей было легче, пока Кейт не расписала все черным по белому. Тогда это были предположения, а теперь – суровая реальность. Скоро у нее не будет ни дома, ни работы… Ни жизни.

Она задумчиво смотрела на цветок в своей руке. Простенький и упрямый, он вырос почти на камнях и тянулся к солнцу. Сорви один бутон – вырастет другой. А все потому, что у него были корни: такие цветы росли здесь, у Темплтон-хауса, с незапамятных времен. И теперь Марго боялась одного – что, лишившись корней, она погибнет.

– Ждешь Серафину?

Марго, не отрывая глаз от цветка, подвинулась, и Джош сел рядом.

– Нет, просто жду. Сама не знаю, чего…

– Лора повезла девочек на урок танцев, и я решил прогуляться. – На самом деле он собирался на корт, но из окна своей комнаты увидел сидевшую на скале Марго. – Как Кейт?

– Вся в делах. Кажется, в «Биттл энд Ассошиэйтс» она нашла свою землю обетованную.

– Во всяком случае, ей хочется так думать, – пожал плечами Джош.

Марго рассмеялась, и ей стало легче.

– Какие мы все пустые и никчемные люди, Джош! Как мы сами себя выносим?!

– Стараемся не сидеть долго на одном месте и не присматриваться к себе. Ты поэтому такая мрачная, Марго? – Он потрепал ее по распущенным волосам. – В себя вглядывалась?

– А что еще делать, если тебе зеркало в морду суют?

Джош снял с ее лица темные очки и посмотрел на нее, прищурившись.

– Чертовски красивое лицо! – сказал он весело и снова надел ей на нос очки. – Хочешь знать, что я там увидел?

Марго вскочила на ноги, подошла к самому обрыву.

– Боюсь, что еще одного удара мне сегодня не выдержать. Ты ведь мне никогда не льстил.

– А зачем тебе еще и моя лесть? Полагаю, женщина с такой внешностью коллекционирует комплименты и менее удачные из них просто отбрасывает в сторону, как прошлогодние наряды. А ты – самая красивая женщина из всех, кого я знаю. – Марго смотрела в сторону, и глаз ее Джош не видел, но знал, что она наверняка удивлена. – Греховное лицо, греховное тело… Они – наказание для всякого, кто возжелает тебя. А ты всем этим пользуешься, даже не задумываясь. Взгляд, жест, поворот головы… У тебя удивительный талант, Марго! И жестокий. Но это тебе, наверное, говорили и раньше.

– Может быть, и говорили, но как-то по-другому, – прошептала она, не понимая, что это – оскорбление или в самом деле комплимент.

– Но мне бы хотелось, чтобы ты поняла: все это – лишь игра природы. – Он встал и подошел к ней. – Ты рождена прекрасной, как сон, Марго. Может быть, ничего другого тебе и не дано.

Удар был таким неожиданным, что у нее перехватило дыхание.

– Это жестоко, Джош! И вполне в твоем духе.

Она повернулась, чтобы уйти, но он схватил ее за руку.

– Я еще не закончил, – сказал он вдруг почти нежно.

Но в Марго вскипала слепая, безудержная ярость. Если бы ей удалось вывернуться, она бы в него вцепилась и исцарапала в кровь.

– Отпусти меня немедленно! Меня тошнит от тебя и тебе подобных! Со мной все носятся до тех пор, пока из меня можно что-то лепить. Девушка для праздника! Звоните, если хотите приятно провести время! Но как только у меня случается беда, всякий может сказать, что я никогда собой ничего не представляла. Выскочка, которая полезла не на свое место, и больше ничего!

Джош по-прежнему крепко держал ее за запястья.

– А кто ты на самом деле? – спросил он спокойно.

– Я не картинка из журнала! Я – человеческое существо, которое что-то чувствует, переживает, стремится к чему-то. И доказывать это я никому не должна! Это мое дело, и только мое.

– Очень хорошо. Умница. Наконец-то ты это поняла. – И с легкостью, которая удивила и даже испугала Марго, он подхватил ее на руки и перенес подальше от края обрыва. – Это ты была в плену своих иллюзий, Марго. А теперь иллюзии рассеялись.

– Только не учи меня жить! Если ты меня сейчас же не отпустишь…

– Слушай, помолчи! Ты можешь просто помолчать? – Джош слегка встряхнул ее. – Тебе нужно будет привыкнуть к тому, что теперь к тебе будут относиться как к человеку, а не как к куколке Барби. Придется тебе встретиться с жизнью лицом к лицу, герцогиня!

– А ты-то что знаешь про жизнь?! – спросила она с горечью. – Тебе все было дано с рождения. Тебе не надо было ничего добиваться, не надо было беспокоиться о том, примут ли тебя в общество, будет ли кто-нибудь тебя любить и ждать.

Глядя на нее, Джош на мгновение порадовался тому, что она ни о чем не догадывается. Ведь почти половину своей жизни он мечтал о том, чтобы единственная женщина, которую он по-настоящему желал, любила и ждала его…

– Но мы ведь не обо мне говорим, Марго. Она опять отвернулась к морю.

– Мне плевать, что ты обо мне думаешь!

– Очень хорошо. Но я все-таки скажу. Ты – испорченная, капризная и безрассудная особа, которая много лет жила, думая только о дне сегодняшнем. До последнего времени твои мечты сбывались. Но теперь судьба нанесла тебе жестокий удар. Интересно будет посмотреть, сможешь ли ты мобилизовать все свои способности и от него оправиться.

– Вот как? – спросила она ледяным голосом. – Так, значит, у меня все-таки есть и какие-то другие способности?

Ну почему, почему он так любит этот ее ледяной издевательский тон?!

– Ты из породы людей сильных и упорных, Марго. Таких неудачи из седла не вышибают. – Он неожиданно поднес ее руки к губам и поцеловал их. – Ты предана тем, кого любишь. А недостатки здравого смысла ты компенсируешь чувством юмора и обаянием.

Марго не знала, плакать ей или смеяться. Но, взяв себя в руки, сказала холодно:

– Умопомрачительный анализ! Придется тебе прислать мне счет: с наличными у меня сейчас плоховато.

– Считай, что это была бесплатная консультация. – Он снова провел рукой по ее летящим по ветру волосам. – Послушай, если тебе нужны деньги…

– Не смей предлагать мне денег! – резко оборвала она Джоша. – Я тебе не бедная родственница!

Настал его черед обижаться.

– Я думал, что мы с тобой друзья…

– Знаешь что? Держи свои деньги на счету в швейцарском банке, друг! Я прекрасно могу сама о себе позаботиться.

– Как хочешь. – Джош пожал плечами. – Подвезешь до дому?

– Поголосуй, может, кто и подбросит.

И Марго удалилась, грациозно перепрыгивая с камня на камень. Несколько мгновений спустя он услышал, как взревел мотор его собственной машины.

«Господи, – подумал Джош, улыбаясь, – как же я люблю эту женщину!»

В дом Марго вошла, все еще пылая гневом. И, только дойдя до середины холла, она услышала чьи-то голоса. Спокойные и рассудительные. Пожалуй, даже чересчур спокойные, сдержанные и преувеличенно-вежливые.

Ее передернуло при мысли о том, что муж и жена могут говорить друг с другом такими голосами. Она сама предпочла бы, пожалуй, такой разговор, какой был только что у них с Джошем. А Лора с Питером устроили в библиотеке просто какую-то встречу на высшем уровне!

Тяжелые двери были приоткрыты, и Марго с порога могла наблюдать всю сцену. Такая изысканная комната – с высоченным потолком, стенами, уставленными стеллажами, окнами в ромбовидных переплетах, бухарским ковром на полу и запахом кожи. Изысканная комната для безукоризненно вежливых переговоров…

Какой ужас!

– Мне очень жаль, что ты воспринимаешь все именно так, Питер. Я просто не могу с тобой согласиться.

– Наше дело, имя Темплтонов, наше положение в обществе – все это никогда не интересовало тебя, Лора. Но, согласись, я не занимал бы своего нынешнего поста и не занимался бы столь ответственными делами, если бы твои родители и совет директоров не ценили моего мнения.

– Это действительно так…

Марго тихо подошла к дверному проему и заглянула в комнату. Лора стояла перед окном, сжав руки. В глазах ее было столько боли и тоски, что Марго просто не понимала, как Питер может этого не замечать.

Питер стоял у камина, опираясь одной рукой о каминную полку, а в другой держа стакан с неразбавленным виски – ни дать ни взять хозяин замка.

– Тем не менее, думаю, в данном случае наша семья не станет разделять твоих опасений, – продолжала Лора тем же безжизненным голосом. – Джош, например, их не разделяет.

Питер рассмеялся почти пренебрежительно.

– Джош не из тех, кого беспокоит репутация компании. Он сам предпочитает проводить время в ночных клубах.

– Ты не должен так говорить, – Лора сказала это тихо, но убедительно. – Вы с Джошем по-разному смотрите на многие вещи, но тем не менее оба имеете вес в корпорации. Так вот, Джош целиком и полностью за то, чтобы Марго оставалась в этом доме так долго, как она пожелает. Кроме того, предвидя… некоторые трудности, я утром позвонила родителям в Европу. Они были счастливы узнать, что Марго вернулась домой.

Губы у Питера побелели и сжались в ниточку. Марго бы порадовалась, что он так разозлен, не будь его гнев сейчас направлен на Лору.

– Ты действовала за моей спиной?! Опять помчалась жаловаться родителям? Ты всегда так поступаешь, когда мы расходимся во мнениях!

– Я не мчалась им жаловаться, Питер, – сказала Лора усталым голосом и, словно обессилев, присела на подоконник. В свете, пробивавшемся сквозь оконные переплеты, она казалась очень хрупкой, нежной и невероятно красивой. – И никогда не обсуждаю с ними наши проблемы. В данном случае это был, выражаясь твоими словами, деловой разговор.

– Но это дело касается нашей семьи! – Он даже не пытался скрыть свое раздражение. – На тебе лежит ответственность за детей, а ты отодвигаешь их на второй план, следуя своим странным представлениям о дружбе и преданности.

– Ты же знаешь, нет ничего, что было бы для меня важнее детей.

– Неужели? – Он усмехнулся недоверчиво и отхлебнул виски. – Наверное, ты сегодня была настолько занята визитом к парикмахеру и ленчем, что не удосужилась посмотреть телевизор. Так вот, одно из шоу посвятило добрых полчаса твоей подруге. Там были очень интересные кадры – например, как она загорает «топлесс» на яхте. Несколько приятелей Марго рассказывали о ее романах и о ее так называемом свободном образе жизни. Естественно, говорилось и о ее связи с семейством Темплтонов, и о многолетней дружбе с Лорой Темплтон Риджуэй!

Питер гневно взглянул на Лору и, удовлетворенный тем, что она не нашла что ответить, продолжал:

– Они дошли до того, что показали фотографии наших дочерей! А какой-то официант из загородного клуба рассказал, как вы обе еще с одной дамочкой два года назад устроили у бассейна ленч с шампанским.

– Пожалуй, Кейт обидится, узнав, что осталась в этой истории безымянной, – медленно сказала Лора и, потеряв терпение, встала. Только теперь Питер наконец понял: то, что он принял за раскаяние, было сдерживаемым гневом. – Послушай, Питер, все это чушь! Когда мы последний раз были на Ривьере, ты злился на меня за то, что я стесняюсь загорать без лифчика. А теперь осуждаешь Марго? Если бы эти люди были ее настоящими друзьями, они не стали бы давать интервью и сплетничать о ней! Им наверняка за это заплатили. А что касается того ленча… Половина женщин, которых я знаю, время от времени напивается в клубе, и довольно сильно. И если мы решили отметить нашу встречу шампанским, то это никого, кроме нас, не касается!

– Ты не только упряма, ты еще и глупа! И тактика, которой ты пользуешься в последнее время, меня уже утомила!

– Тактика?

Питер так стукнул стаканом по каминной полке, что едва не разбил его.

– Ты меня постоянно пытаешься вывести из себя! Делаешь все вопреки моим желаниям, кое-как относишься к своим обязанностям в обществе! И присутствие Марго – только новый повод вести себя так, как тебе хочется.

– Мне не нужны для этого никакие поводы.

– Понятно. Что же, выражусь иначе. Пока эта женщина находится в доме, ноги моей здесь не будет!

– Это ультиматум, Питер? – Лора медленно повернула к нему голову. – Если так, боюсь, ты будешь неприятно удивлен моим ответом на него.

В этот момент Марго, повинуясь внезапному порыву, вошла в комнату.

– Привет, Питер. Можешь не беспокоиться: наше нежелание видеть друг друга взаимно.

Ослепительно улыбаясь, она подошла к столику с напитками и, хотя обычно не пила ничего, кроме вина, налила себе двойной скотч.

– Извините, что я прервала ваш разговор, я искала маму. – Она отхлебнула виски и поморщилась.

– Кажется, ты легко оправилась от недавнего удара, – заметил Питер.

– Разве ты меня не знаешь? Всегда как-то удается выплывать. – Она взмахнула рукой. – Очень жаль, что я не видела передачи, о которой ты рассказывал Лоре. Надеюсь, съемки на яхте удались. Знаешь, когда снимают скрытой камерой, иногда выходит плохо. – И, сияя улыбкой, она приветственно подняла стакан. – Мы же с тобой знаем, как важен внешний вид, правда, Питер?

Он даже не потрудился скрыть свое презрение. Марго всегда была для него всего лишь назойливой дочкой экономки.

– Люди, которые подслушивают чужие разговоры, редко слышат о себе что-нибудь лестное.

– Совершенно с тобой согласна. – Марго уже взяла себя в руки и, сделав последний глоток, поставила стакан. – Ты сам имел бы случай в этом убедиться, если бы подслушал, что я говорю о тебе. Можешь не волноваться. Я шла сказать маме, что мне нужно возвращаться в Милан.

Лора в отчаянии сделала шаг в их сторону, словно собираясь встать между ними.

– Марго, в этом нет никакой необходимости! Она взяла протянутую Лорой руку и ласково сжала ее.

– Есть. У меня там куча незаконченных дел. Передышка мне была нужна как воздух, а теперь – пора. – Не обращая внимания на Питера, она обняла Лору. – Я люблю тебя!

– Только не говори этого таким тоном! – Лора встревоженно заглянула в лицо Марго. – Ты вернешься?

Марго пожала плечами, стараясь не выдать собственного волнения.

– Посмотрим, куда ветер подует. Но я буду звонить. А сейчас мне надо к маме, потом – собрать вещи… – Она снова обняла Лору и пошла к двери, но на пороге обернулась. – Еще одно. Ты, Питер, – тупой, наглый и эгоистичный тип. Ты был недостоин ее, когда она за тебя выходила, и сейчас ты ее недостоин. Мне бы очень хотелось, чтобы ты это наконец понял!

Этот выход удался Марго просто изумительно.

– Никуда я не убегаю, – твердила Марго, лихорадочно сдергивая с вешалок платья и кофточки и засовывая их в чемодан.

– Неужели?

Энн стояла, сложив руки на груди, и наблюдала за дочерью. Вечно она куда-то мчится, из одного места в другое. Нет чтобы хоть на минутку остановиться и подумать…

– Я осталась бы, если бы могла. Поверь, я бы очень хотела остаться, но… – Она запихнула кашемировый свитер в сумку. – Но я не могу.

Энн вынула свитер, сложила его аккуратно и положила назад.

– Ты слишком небрежно обращаешься с вещами. И с друзьями тоже. Бросаешь мисс Лору именно тогда, когда ты ей так нужна!

– Как же ты не понимаешь?! Я уезжаю как раз, чтобы не создавать ей лишних сложностей! – Марго нетерпеливым жестом закинула волосы за спину. – Неужели ты не веришь, что я вообще способна хоть раз в жизни поступить правильно? Она сейчас внизу из-за меня ругается с Питером. Он угрожал, что сам уедет, если я останусь. Он не желает видеть меня здесь!

– Это дом Темплтонов, – заметила Энн.

– Да, но он в нем живет. И Лора – его жена. А я всего лишь…

– Дочь экономки? Как странно, что ты вспоминаешь об этом только в самые неподходящие моменты. Я уверена, что сейчас только ты можешь помочь ей!

– Мама, из-за меня у них начались семейные ссоры. И я не хочу, чтобы Лора разрывалась между мной и человеком, за которым она замужем уже десять лет. Ты же знаешь, как я ее люблю.

– Знаю, – со вздохом согласилась Энн. – Любишь. Ты всегда была верной подругой, Марго. Но, уверяю тебя, сейчас ты нужна ей здесь. Ее родители где-то в Африке. Они почти ничего не знают о том, что происходит в этом доме, и о том, что случилось с тобой. Иначе бы они приехали. Но ты здесь, и тебе надо остаться! Хоть раз в жизни прислушайся к тому, что я говорю!

– Не могу. – Марго попробовала улыбнуться. – Очевидно, есть вещи, которые не меняются. С ней сейчас Кейт и Джош. И ты, – добавила она. – Мне надо отойти в сторону, чтобы Лора смогла наконец выяснить отношения с Питером. Если, конечно, она этого хочет… А я – я решила ехать в Милан. Мне там надо со всем разобраться. В конце концов, пора что-то делать со своей жизнью.

– Что же, тут ты права. Только твой отъезд ее очень расстроит, – сказала Энн тихо.

«И меня тоже, – подумала она про себя. – Неужели ты не видишь, что мне больно смотреть, как ты снова от меня уходишь?!»

– Если я останусь, она тоже расстроится, хотя и по другой причине. А в Милане я, по крайней мере, сделаю что-то полезное. Мне нужны деньги, нужна работа…

– Тебе всегда нужно все. – Энн внимательно посмотрела на дочь. – Но в данной ситуации это, пожалуй, действительно самое важное. Я закажу тебе такси в аэропорт.

– Мам! – Марго сделала шаг в ее сторону. – Я в самом деле пытаюсь поступить правильно. Может, я ошибаюсь, но стараюсь сделать все как можно лучше. И хочу, чтобы ты это поняла.

– Я понимаю только одно. Не успела ты приехать домой, как тут же уезжаешь опять. – Энн прикрыла за собой дверь. Так она попрощалась с Марго.

7

Когда-то Марго влюбилась в Милан с первого взгляда. Парижем она восторгалась, перед Римом преклонялась, Лондон ее забавлял. Но Милан, с его запруженными народом улицами, безукоризненным стилем, пижон-Милан очаровал ее сразу.

Став фотомоделью, она смогла претворить в жизнь мечту детства – путешествовать по миру. Но, утолив свою страсть к бродяжничеству, Марго поняла: ей все-таки нужны корни, место, которое она могла бы назвать своим домом.

Квартиру она выбрала не задумываясь: ей просто понравился дом с восхитительными террасами, с которых открывался вид на улицу и уносящиеся ввысь башни Дуомо. И еще оттуда было рукой подать до изысканных магазинов Монтена-полиане.

Сейчас Марго стояла на своей террасе, пила маленькими глотками холодное белое вино и смотрела на вечерний поток машин, которые неслись вдаль под завывание сирен. Лучи заходящего солнца золотили все вокруг, и ей было очень грустно любоваться таким волшебным видом в одиночестве.

И все-таки она была права, вернувшись сюда! Наверное, за долгие годы это был ее единственный бескорыстный поступок. И хотя Лора пыталась до самой последней минуты ее переубедить, а Джош стоял молча и смотрел на Марго холодным взглядом, словно обвиняя ее в бегстве, она была уверена в том, что поступает правильно.

Увы, не всегда легко бывает поступать правильно… Марго было грустно и одиноко. Даже страх перед настоящим и будущим оказался не таким мучительным, как ощущение изолированности от мира.

Всю неделю после приезда она не отвечала на телефонные звонки и даже не перезванивала тем, кто оставил свои сообщения на автоответчике. В большинстве своем звонили газетчики и приятели, хотевшие собрать побольше сплетен. Было, впрочем, и несколько деловых предложений, Но Марго с ужасом думала о том, что ей придется их рассмотреть.

Если бы она на самом деле была смелой и отважной, то надела бы маленькое черное платье и отправилась бы в какой-нибудь хорошо знакомый ресторанчик, чем вызвала бы всеобщее изумление и снова оказалась бы в центре внимания. Но сейчас Марго не могла даже помыслить об этом – слишком уж ныли полученные недавно раны.

Оставив дверь на террасу открытой, она вышла в гостиную. Каждую вещицу здесь, каждую безделушку, за исключением нескольких подарков, она выбирала когда-то сама. Услугами декоратора Марго пользоваться отказалась и охотилась за каждой подушечкой, за каждой лампой…

«Что ж, все здесь отражает мой вкус, – подумала Марго с горькой усмешкой. – Сплошная эклектика! Впрочем, нет, – поправила она себя, – скорее – пестрота и разнообразие».

Действительно, чего тут только не было! Старинный комод, уставленный лиможскими табакерками и штейбенским стеклом. Японский столик, который она использовала как кофейный, на нем – уотерфордская ваза со стеклянными фруктами. А лампы! Здесь были лампы от Тиффани, лампы эпохи Арт Деко и еще одна – с сидящим Буддой, за которую она заплатила на аукционе совершенно безумные деньги, чтобы заполучить эту довольно-таки уродливую вещицу.

В квартире было еще две спальни, тоже заставленные всякой ерундой. Чернильницы, которые она недолго коллекционировала, русские лаковые шкатулки, пресс-папье, вазы, коробочки… Марго никогда заранее не планировала своих покупок. Она поступала так, как ей в данный момент хотелось.

«И все же квартирка получилась пусть несколько захламленной, но милой и уютной, – подумала она, устроившись на диване. – И живопись неплохая». Ей говорили, что на картины у нее нюх, и городские пейзажи, развешанные по стенам, были изящными и живыми.

Как бы то ни было, это ее мир, ее комнаты! Здесь она дома! Неужели придется лишиться всего этого?! «Нет, нужно срочно что-то придумать!» – решила Марго, мрачно закуривая.

Может быть, принять предложение «Плейбоя»? Она прищурилась и задумчиво затянулась сигаретой. В конце концов, почему бы и нет? Или продать свою историю какому-нибудь бульварному журнальчику… Ведь звонят же каждый день! Так или иначе, но деньги снова появятся. Правда, за это придется обнажаться перед всем светом. А стоит ли цепляться за остатки гордости? Черт возьми, почему бы не удивить весь просвещенный мир, выставив все свои пожитки на улицу и устроив огромный базар – плати и покупай? Марго рассмеялась, представив себе, как это расстроит благообразного швейцара у дверей, как шокирует рафинированных соседей. И в какой восторг приведет вечно жадную до сенсаций прессу! В конце концов, кому какое дело, если она решит сфотографироваться обнаженной на развороте глянцевого мужского журнала или поведает свою душещипательную историю воскресному приложению какой-нибудь газетенки? Никто не ждет от нее ни чего-то большего, ни чего-то меньшего. Да и сама она – тоже…

Марго устало потушила сигарету. Очевидно, придется все-таки последовать совету Кейт, хотя распродавать свои пожитки, менять вещи на деньги – это так… так по-бюргерски!

Но что-то делать надо. Счета все идут и идут, и очень скоро, если не выложит кругленькую сумму, она останется без крыши над головой. Логичнее всего было бы найти какого-нибудь надежного ювелира и продать драгоценности. Это даст ей некоторую передышку. Марго повертела на пальце кольцо с огромным квадратным сапфиром. Она даже не помнила, сколько за него заплатила.

Да и какая разница? Кейт все посчитала. Сейчас главное – не передумать! Марго вскочила и помчалась в спальню. Отперев сейф, встроенный в изножье кровати, она стала вытаскивать из него коробочки и футляры. Через несколько минут спальня напоминала пещеру Али-Бабы.

Господи, неужели у нее действительно больше дюжины часов?! Когда она успела столько накупить? И зачем ей это ожерелье? И марказитовые гребни… Она ведь никогда не носила гребни.

Разбирая, раскладывая и сортируя все эти побрякушки, Марго потихоньку стала приходить в себя. Оказывается, со многими из этих вещей она рассталась бы безо всякого сожаления. И наверняка удастся собрать приличную сумму, которая поможет ей продержаться хотя бы некоторое время.

А ведь есть еще одежда!

Марго побежала в гардеробную, всю завешанную платьями, костюмами, пиджаками. На полках – сумки, туфли. В выдвижных ящиках – шарфы, платки, пояса.

«Ведь есть же магазины, торгующие ношеной одеждой известных фирм и модельеров!» – лихорадочно соображала она, судорожно двигая вешалки в разные стороны. В таком магазинчике Марго когда-то купила свою первую сумочку от Фенди. Но, если она могла покупать там, значит, сможет и продавать!

Набрав полную охапку блузок, юбок, платьев, она отнесла их на кровать в спальню и побежала за новой порцией.

Внезапно ей стало очень смешно. Марго хохотала, как сумасшедшая, и даже не обратила внимания на то, что в дверь позвонили. Она услышала звонок, только когда он стал непрерывным, и тут поняла вдруг, что почти впала в истерику.

– Наверное, у меня нервное расстройство, – сказала она вслух, с трудом подавив новый приступ смеха. – Ну хватит же вам!

Переступив через пару замшевых туфель, вывалившихся у нее из рук, Марго отправилась открывать дверь. Сейчас она разберется с теми, кто осмелился ее побеспокоить, а потом приведет весь этот кавардак в порядок.

Готовая к бою, она распахнула дверь и застыла в изумлении. – Джош?!

Ну почему именно его она всегда меньше всего готова увидеть?

Джош оглядел ее встрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, платье, сползшее с плеча, и все это ему очень не понравилось. Черт возьми, уж не прервал ли он любовный досуг?!

– Ты что, меня проверяешь?

– Видишь ли, у нас в миланском «Темплтоне» возникли кое-какие проблемы, и я обещал Лоре, что зайду узнать, как у тебя дела. Ну, как поживаешь?

– Передай Лоре, что у меня все в порядке.

– Ты, кстати, и сама могла бы ей это сказать, если хотя бы изредка подходила к телефону.

– Убирайся, Джош!

– Благодарю, с удовольствием зайду на минуточку. Нет-нет, – продолжал он, проходя в квартиру, – долго пробыть, увы, не смогу. – Марго стояла столбом, так что дверь ему пришлось закрывать самому. – Ну хорошо, но только один стаканчик.

«Господи, он просто неподражаем!» – подумала Марго. Наглость шла ему, как и эта отличная льняная рубашка.

– А что, если я вызову охрану и выставлю тебя отсюда?

Джош расхохотался, и она стиснула кулаки в бессильной злобе. В кожаной куртке и джинсах в обтяжку он выглядел этаким крутым парнем, которому все нипочем.

– О! У тебя появилось кое-что новенькое! Этот холст с площадью Испании совсем неплох, – заметил он, разглядывая картины. – А за акварельку из Французского квартала предлагаю шесть с половиной тысяч.

Марго изумленно вскинула брови.

– Каждый раз ты предлагаешь на пять сотен больше! Но я все равно не собираюсь ее продавать. Тем более – тебе.

«Жаль, – подумал Джош. – Эта акварель идеально смотрелась бы в вестибюле нью-орлеанского „Темплтона“. Ну ничего, рано или поздно я своего добьюсь!» Он взял в руки пресс-папье – белые сталактиты, плавающие в молочно-белом стекле, и взвесил его на ладони. Интересно, почему она все время поглядывает на спальню?

– Что-нибудь еще, Джош?

Он решил, что это пресс-папье – идеальное орудие убийства. И пожалел того парня, который сейчас находится в ее спальне…

– Знаешь, я просто умираю с голода. У тебя найдется что-нибудь поесть? – И он очаровательно улыбнулся.

– В конце улицы – замечательная траттория.

– Отлично. Сходим туда попозже. А сейчас не отказался бы от вина с сыром. Не беспокойся, – добавил он, увидев, что она даже не шевельнулась. – И здесь себя чувствую как дома.

И, не выпуская из рук пресс-папье, он направился в спальню.

– Кухня в другой стороне, – забеспокоилась Марго.

Джош нахмурился. Ему было отлично известно, где кухня. Он вообще прекрасно ориентировался в этой квартире, и пусть тот, кто прячется в спальне, трепещет – Джошуа Темплтон собирается нанести удар первым!

– Черт возьми! – Марго уцепилась за его руку, и он поволок ее за собой. – Принесу я тебе вина! Только не ходи….

Но было поздно. Джош распахнул дверь и ошеломленно замер на пороге спальни. Марго и сама глазам своим не верила, глядя на то, что там творилось. Одежда валялась повсюду – на стульях, на полу, на кровати. Шелк, шерсть, лен – все вперемешку. Сверкающим озерцом блестели на ковре драгоценности. Выглядело это так, будто капризный ребенок нарочно устроил кавардак. Но замечание Джоша оказалось еще точнее.

– Похоже на то, что Армани с Картье объявили друг другу войну.

Марго почувствовала, что предательский смешок снова рвется у нее из горла. Она пыталась его подавить, но не сдержалась и прыснула.

– Я хотела… навести… порядок.

Он взглянул на нее так сухо и холодно, что она окончательно потеряла самоконтроль. Схватившись за живот, Марго прислонилась к комоду и расхохоталась как безумная. Джош вытащил из кучи тряпок голубой пиджак, пощупал ткань.

– Этот человек – Бог, – заметил он и швырнул голубое чудо от Армани обратно на кровать.

И Марго разразилась новым приступом смеха.

– Джошуа! – наконец смогла выговорить она. – Ты единственный человек на Земле, который, увидев все это, не бежит вызывать санитаров из психушки. За это я тебя и люблю. – Марго села рядом с ним на диван и положила голову ему на плечо. – Будем надеяться, что ничего подобного больше не случится.

Обняв ее за плечи, Джош меланхолично оглядывал поле битвы.

– Это все твои пожитки?

– Ой, нет! – хихикнула она. – Во второй спальне еще один набитый сверху донизу гардероб.

– Каким же еще ему быть? – Он чмокнул ее в макушку, потом взглянул на разбросанные драгоценности. – Герцогиня, а сколько у тебя пар серег?

– Понятия не имею, – призналась Марго и со вздохом добавила: – Ведь серьги – они как оргазмы. Их не может быть слишком много.

– Никогда не думал о них с этой точки зрения…

– Ты же мужчина! – Она потрепала его по коленке. – Наверное, мне надо сходить за вином.

Под халатом у нее ничего не было, и пальцы его скользили по едва прикрытой тонким шелком коже.

– Давай я схожу.

«Главное – держать дистанцию», – напомнил себе Джош. Им обоим меньше всего сейчас нужно, чтобы он потерял голову.

– Кухня…

– Знаю я прекрасно, где кухня! – усмехнулся он. – Я просто думал зайти сюда и вспугнуть твоего любовника.

– У меня сейчас нет любовника…

– В таком случае нам повезло.

Когда Джош вернулся, найдя в ее запасах бутылочку отменной «Баролы», Марго ползала по полу и раскладывала драгоценности по футлярам. Халат опять соскользнул с ее плеча, и Джош с радостью завязал бы его узлом, чтобы избежать искушения. Увидев его, Марго встала, а он, заметив ее длинную стройную ногу в разрезе халата, понял, что владеет собой с трудом.

Хуже всего было то, что она вовсе не намеревалась его соблазнять! Иначе бы он спокойно повалил ее на кровать, воплотил наконец в жизнь свои фантазии, и не было бы никаких проблем.

Но в этой бездумной, естественной сексуальности и был секрет Марго. А инерция их отношений не позволяла ему прикоснуться к ней иначе чем как к младшей сестричке… Она взяла протянутый им стакан и улыбнулась.

– Пожалуй, мне стоит тебя поблагодарить за то, что ты остановил мой припадок.

– Может быть, расскажешь, с чего этот припадок начался?

– Просто пришла в голову одна глупая мысль. – Она подошла к двери на террасу, распахнула ее. В комнату ворвался густой аромат ночи; Марго наслаждалась им, как наслаждалась вином. – Обожаю Милан! Люблю его почти так же сильно, как…

– Как что?

Рассердившись на себя, она покачала головой.

– Неважно. Я все строю планы, как бы здесь остаться. Причем желательно в этой квартире. Домой, в Темплтон-хаус, я вернуться не могу.

– Неужели все-таки позволишь Питеру себя выгнать?

Она резко обернулась к нему. Свет с террасы бросал оранжевый отблеск на шелк ее халата.

– Плевать мне с высокой колокольни на Питера Риджуэя! Мне просто не хочется осложнять жизнь Лоре.

– Лора сама разберется. По-моему, она не собирается больше позволять Питеру смешивать ее с грязью. Если бы ты соизволила остаться, сама могла бы это наблюдать.

Марго почувствовала, что снова начинает злиться. Черт бы его побрал! Но сказала спокойно:

– Тем не менее ей все равно придется подумать о семье. По какой-то идиотской причине брак для нее – вещь серьезная. Хотя одному Господу известно, почему она так держится за своего мужа, тем более что он – напыщенный осел и ничего больше.

Джош задумчиво отхлебнул вина.

– А ты сама не думала разве выйти замуж за Алена, который оказался негодяем, подонком и к тому же торговцем наркотиками?

– Я не знала, что он занимается наркотиками… – попыталась возразить она.

– А что он лжец и негодяй, знала?

– Ну хорошо. Скажем так: я сделала правильные выводы и изменила взгляд на мир, а в особенности на брак, мысль о котором мне сейчас отвратительна. Но мы говорим не обо мне, а о том, что Лора замужем и я не хочу усложнять ей жизнь.

– Но это же и твой дом, Марго! У нее заныло сердце.

– Да, этого он изменить не в силах. Но не всегда же людям удается возвращаться домой. Я была когда-то счастлива здесь, может, снова буду…

Он подошел ближе, чтобы видеть ее глаза.

– А Кейт говорит, что ты собираешься продавать эту квартиру.

Во взгляде Марго мелькнула обида.

– Кейт слишком много говорит!

Она опять отвернулась и стала смотреть на ночные огни, но Джош развернул ее лицом к себе.

– Она о тебе беспокоится. И я тоже.

– Не надо обо мне беспокоиться! У меня появились кое-какие идеи.

– Слушай, позволь мне пригласить тебя на ужин. И ты мне все расскажешь.

– Не знаю, готова ли я о них рассказывать, но есть хочется. Кстати, мы можем никуда не выходить, нам все доставят из траттории сюда.

– И ты не столкнешься ни с кем из знакомых? – догадался он. – Не будь трусихой, Марго.

– А мне нравится быть трусихой!

– В таком случае тебе лучше одеться. – Джош провел пальцем по ее плечу, потом по шее и заметил, как потемнели при этом ее глаза. – Иначе нарвешься на неприятности прямо здесь.

Она чуть было не дернулась, чтобы запахнуть халат, но остановилась. Странно, как можно все чувствовать кожей.

– Подумаешь! Как будто ты не видел меня голой.

– Тогда тебе было десять лет, это не считается. – Джош сам поправил на ней халат и с удовлетворением почувствовал, как она вздрогнула. Чтобы проверить ее реакцию, он сделал вид, будто собирается развязать пояс. – Хочешь рискнуть, Марго?

Атмосфера стала откровенно опасной, и Марго отступила на шаг назад.

– Хорошо, оденусь. Идем ужинать.

– Осторожность – гарантия безопасности!

Но, когда он вышел, закрыв за собой дверь, Марго менее всего чувствовала себя в безопасности. Ей было не по себе – эта сцена ее слишком возбудила. И зачем Джошу понадобилось вести себя подобным образом?!

Все это он разыграл для того, чтобы заставить ее выйти на улицу. К такому здравому выводу пришла после недолгого раздумья Марго, и поведение Джоша в маленьком ресторанчике полностью подтвердило этот вывод. Он был весел и деловит и с жадностью накинулся на грибную закуску.

– Попробуй. – Он сунул ей прямо в рот маринованный гриб. – Итальянцы лучше всех в мире готовят овощи.

– Итальянцы вообще готовят лучше всех в мире, – сказала Марго, вяло ковыряясь в салате из помидоров с мозареллой. У нее было ощущение, что она просто разучилась есть с аппетитом.

– Тебе надо набрать фунтов пять, не меньше, – заявил он. – А лучше – десять.

– Если я наберу десять, мой портной меня разорит, ведь придется перешивать весь гардероб.

– Ешь! Рискуй!

Марго подцепила кусочек сыра и решила все-таки посоветоваться с Джошем о делах, раз уж представилась такая возможность.

– Послушай, ты ведь в некотором роде бизнесмен, – начала она, и Джош расхохотался.

– Не понял?

– Я не хотела тебя обидеть. Просто трудно представить себе, как ты руководишь людьми и принимаешь решения. Вот твоего отца, например, явно окружает аура власти. Ты же человек более…

– Безответственный? – подсказал он.

– Нет Свободный – Она набралась духу и продолжала – Я действительно не хотела говорить ничего обидного, Джош Просто все, что ты делаешь, кажется таким легким и простым Возьмем, к примеру, Питера…

– Нет уж, спасибо.

– Только для сравнения! Он человек сосредоточенный и напряженный У него на лбу написано «Я удачлив и честолюбив»

– А я – счастливый и беззаботный наследник Темплтонов Таскаюсь по миру и завожу в перерывах между игрой в сквош романы с красотками Или играю в сквош в перерывах между романами?

– Точно не знаю, – спокойно ответила Марго, – но суть не в этом.

– А в чем же суть твоих наблюдений?

– Все-таки ты обиделся, – пожала плечами она – Наверняка у тебя есть деловая жилка, ведь родители у тебя далеко не дураки Как бы они тебя ни любили, просто так они не доверили бы тебе таких полномочий. Если бы ты только и делал, что прожигал жизнь, то давно исчерпал бы запас их доверия.

– Тронут тем, что ты настолько во мне уверена, – фыркнул он, чокаясь с Марго – Пожалуй, я не прочь выпить еще.

– И у тебя юридическое образование.

– Да, мне решили выдать диплом, когда я всем в Гарварде опостылел.

– Давно ты стал таким ранимым? – Она потрепала его по руке – Короче говоря, я подумала… Наверное, ты кое-что соображаешь в делах У меня есть несколько довольно интересных предложений. Самое соблазнительное и не требующее особого труда – от «Плейбоя»

Глаза Джоша так вспыхнули, что она не удивилась бы, если бы из них посыпались молнии.

– Понятно.

– Я и раньше позировала голой, или почти голой? – Марго вовсе не собиралась всерьез обсуждать с ним это предложение, но реакция Джоша разозлила ее – Европейские журналы совсем не такие пуританские, как американские.

– Ты что, считаешь, что реклама в итальянском «Воге» и разворот в полупорнографическом журнале – это одно и то же?

В голове Джоша проносились совершенно убийственные мысли, и чувствовал он себя почему-то обманутым любовником.

– Тело – оно и есть тело, – попыталась возразить Марго, легкомысленно пожав плечами – Знаешь, я так давно привыкла жить перед камерой – одетая или раздетая, – что мне даже все равно. Иначе просто нельзя этим заниматься. Речь идет об одной-единственной фотографии и о том, что это поможет мне разобраться с кредиторами. «Плейбой» предлагает столько, что, возможно, я даже смогу встать на ноги. Или хотя бы на одну ногу.

Джош не сводил с нее гневного взгляда, какой-то официант уронил на пол поднос, но он даже головы не повернул.

– Ты хочешь, чтобы я ознакомился с их условиями?

Марго чуть не сказала, что именно этого и хотела, но передумала, услышав, каким резким тоном он задал свой вопрос.

– Нет, я просто говорила об одной из возможностей.

– Неужели ты действительно хочешь быть такой, Марго?! Эротической мечтой перевозбужденного подростка? Девушкой, чей портрет висит в авторемонтной мастерской? Или рекламным личиком в клинике по лечению бесплодия?

– То, что ты говоришь, пошло, – заявила она обиженно.

– Пошло?! – крикнул он так громко, что обедавшие рядом удивленно оглянулись.

– Не ори на меня, – сказала она вполголоса. – Я прекрасно знаю, что ты никогда не уважал то, что я делаю, и сама не понимаю, почему решила, что ты можешь дать мне разумный совет.

– Разумный совет? Восхитительно! – Он залпом допил вино. – Вперед, герцогиня! Хватай деньги и беги! Не думай о том, что опозоришь семью. Какое тебе до этого дело? Пусть над твоей матерью хихикают в очередях в супермаркете. И если Али начнут дразнить в школе, тебя это беспокоить не должно. Только денег не забудь получить побольше.

– Хватит! – взмолилась она.

– Уже? Но я только начал!

– Я же сказала, это лишь один из возможных вариантов, и я вовсе не собиралась на него соглашаться. – Марго потерла висок, предчувствуя головную боль. – Черт подери, это всего лишь тело! Мое тело!

– Но ты связана с другими людьми. Я почему-то надеялся, что ты поняла, как они за тебя переживают.

– Я поняла. – Она устало опустила руки на стол. – Правда, поняла. Судя по твоей реакции, из этого проекта ничего хорошего не выйдет.

Джош понемногу оттаивал, но смотрел на нее недовольно и испытующе.

– Так ты что, специально затеяла этот разговор? Ставила на мне эксперимент?

Марго через силу улыбнулась.

– Да. Признаю, это была неудачная идея. – Она со вздохом отодвинула от себя тарелку. – Переходим к следующему пункту. Немецкого продюсера, который предложил мне кучу марок за участие в его новом фильме для взрослых, обсуждать не будем?

– Господи, Марго…

– Я же сказала, это не обсуждаем. Слушай, а что ты делаешь, когда решаешь заново обставить какой-нибудь из отелей?

Джош задумчиво потер рукой подбородок.

– Знаешь, я не могу быстро перестроиться. Давай пока закажем горячее.

Подозвав официанта, он заказал «Тальолини» для себя и «Ризотто» для Марго.

– По-итальянски ты говоришь лучше, чем я, – заметила она. – Это отлично. Может очень пригодиться.

– Марго, милая, не забегай вперед, дай мне сосредоточиться. – У него кровь вскипала в жилах, как только он представлял себе ее на развороте журнала, который может купить любой мужик, у которого мелочь бренчит в кармане. – Тебе что, надо посоветоваться с декоратором?

– Да нет же! – Она готова была рассмеяться; кажется, голова все-таки не разболится. – Мне просто интересно, куда ты деваешь старую мебель.

– Тебе нужна мебель?

– Джош, ты можешь просто отвечать на вопросы? Что ты делаешь, когда решаешь заново обставить отель?

– Хорошо. В наших отелях мы делаем это редко, так как клиентам нравятся темплтоновские традиции. – «Что все-таки у нее на уме? – недоумевал он. – Ладно, разберемся». – Правда, когда мы приобретаем новый отель, мы все переоборудуем в нашем стиле, учитывая, впрочем, и местные особенности. Все, что нам подходит, мы оставляем, иногда что-то отсылаем в другие места. Остальное продаем на аукционе и там же подыскиваем то, что нужно нам. Еще мы покупаем вещи в антикварных магазинах и на распродажах. – Аукцион, – пробормотала она. – Наверное, это лучший выход. По крайней мере, самый простой. Аукционы, антикварные магазины, распродажи… Это ведь все места для продажи подержанных вещей, так? То есть того, что когда-то уже использовалось. Некоторым людям, очевидно, даже нравится, что вещи до них кому-то принадлежали…

Марго так лучезарно улыбнулась официанту, что тот чуть не подпрыгнул от удовольствия.

– Спасибо, Марио. Я очень голодна, – сказала она по-итальянски.

– Прошу вас, синьора. Приятного аппетита, – он поклонился и отошел от стола, едва не столкнувшись с посыльным.

– Ты великолепно говоришь по-итальянски. А впрочем, тебе вообще можно обходиться без слов, – сухо заметил Джош.

– Он такой лапочка! У него очаровательная жена, которая каждый год рожает по ребенку. И он никогда не заглядывает мне в вырез. – Она на мгновение задумалась. – Вернее, почти никогда… Ладно, давай вернемся к разговору о магазинах подержанных вещей.

– А разве мы говорили о них?

– Да. Сколько процентов от стоимости ты получаешь?

– Это зависит от нескольких факторов.

– От каких?

Решив, что он и так долго терпел, Джош покачал головой.

– Нет, сначала ты говори. Зачем тебе это?

– Я думаю о том, чтобы… как бы это сказать…. распродать кое-что ненужное. – И она подцепила на вилку креветку.

– Думай лучше о том, что вообще нужного есть у тебя в квартире!

– Ну, хорошо. Хотя моя формулировка мне лично нравится больше. – Она весело усмехнулась. – Десять лет я коллекционировала всякие штучки. И решила, что от некоторых могу и избавиться. У меня вся квартира заставлена, а одежды столько, что просто не хватало времени в ней разобраться. Сейчас у меня есть время, вот я и решила…

Она замолчала. Джош не сказал ни слова, но видно было, что он прекрасно все понял.

– Мне нужны деньги, – сказала Марго просто. – И глупо притворяться, что это не так. Кейт считает, что лучший выход для меня – продать все, что можно. – Она снова попыталась улыбнуться. – Поскольку с «Плейбоем» ничего не получится…

– Ты же не хочешь, чтобы я одолжил тебе денег! – буркнул он. – Ты хочешь, чтобы я сидел и смотрел, как ты распродаешь за бесценок свои туфельки.

– Еще и сумочки, шкатулочки, канделябры… – Марго поняла, что жалеть он ее явно не собирается. Господи, никто на свете не хочет ее пожалеть! «Ну и ладно, обойдемся», – решила она. – Послушай, ведь Стрейзанд пару лет назад устроила то же самое. Деньги ей были не нужны, но разве в этом дело? Она продала все, что собирала много лет; кстати, не думаю, что отказалась и от денег. По-видимому, фотомоделью я не смогу работать еще долго, телом торговать не собираюсь, значит, остается распродавать вещи.

«Сочувствия она не ждет, – решил Джош. – Значит, и предлагать его не стоит».

– Так вот ты чем занималась сегодня вечером! Устроила инвентаризацию?

– Это был порыв, почти что истерика. Но теперь я могу рассуждать спокойно и здраво. Я поняла, что в плане Кейт есть рациональное звено. – Она положила ладонь на его руку. – Джош, когда мы встретились там, дома, ты спросил, не нужна ли мне помощь. Я отвечаю – да. И прошу тебя мне помочь.

Он взглянул на ее руку. Блеск сапфиров и бриллиантов на белоснежной коже.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Прежде всего я хочу, чтобы это осталось между нами.

Джош накрыл ее ладонь другой рукой.

– Хорошо. Что еще?

– Ты сможешь помочь мне решить, что и как продавать? И как получить хорошую цену? Я, признаться, не слишком умело распоряжалась своими деньгами. Да и вообще ничем толком в жизни не занималась… Но теперь собираюсь научиться! Только не хочу, чтобы меня сразу же надули.

Джош взял бокал и задумался. О том, что все это значит, и о том, что можно сделать.

– Хорошо, я тебе помогу, но только если ты твердо знаешь, чего ты хочешь.

– Знаю.

– Мне кажется, есть два возможных пути. Первый – найти агента. – Он чокнулся с Марго, глядя ей прямо в глаза. – Я знаю здесь, в Милане, одну надежную фирму. Они приедут, посмотрят вещи, оценят их, и ты получишь порядка сорока процентов.

– Всего сорок?! Это ужасно!

– На самом деле это даже много. Но поскольку мы с ними постоянно сотрудничаем, постараемся получить с них по максимуму.

Марго мрачно стиснула зубы.

– А какой еще есть путь?

Джош наклонился к ней близко-близко.

– Я бы посоветовал тебе продавать самой.

– Извини, я не поняла.

– Марго Салливан может продать все, что угодно. Что ты делала последние десять лет? Рекламировала чужие товары. Может быть, настало время продавать себя, Марго?

Она возмущенно отпрянула.

– Прошу прощения, разве не ты только что чуть руки мне не выкручивал, узнав, что я собираюсь это делать?

– Я не про фото говорю, а про тебя. Открой магазин, выставь на продажу свои вещи. Разрекламируй его…

– Открыть магазин?! – Она расхохоталась и потянулась к стакану. – Но я не могу открыть магазин!

– Почему?

– Потому что… сама не знаю, почему, – пробормотала Марго и отставила стакан в сторону. – Наверное, я слишком много выпила.

– Твоя квартира и так уже похожа на небольшой универмаг.

– Есть тысячи причин, по которым ничего из этого не выйдет! – При одной только мысли о подобной затее у нее голова шла кругом. – Я не знаю, как вести дела, ничего не смыслю в бухгалтерии…

– Так научись!

– Еще есть налоги, пошлины, лицензии… Рента, в конце концов! – Марго стала нервно теребить золотую цепочку на груди. – Мне надо расплачиваться по счетам, а не копить новые. Мне нужны деньги!

– Или инвестор, который захочет выдать тебе начальную сумму.

– И какой же идиот захочет ввязываться в эту авантюру?

– Я, например…

8

Полночи Марго обдумывала эту идею, пыталась найти разумные доводы против.

Совершенно идиотская мысль! Глупая и безрассудная! Ну почему она возникла именно сейчас, когда Марго решила перестать быть глупой и безрассудной?!

Она устала ворочаться в кровати, поднялась и стала бродить по комнате. Конечно, Джош лучше ее разбирается в бизнесе, но предложить такой дикий план можно только в качестве насмешки.

Ну какая из нее хозяйка магазина? Да, она умеет выбирать красивые вещи, но это говорит только о том, что у нее хороший вкус. И это совершенно не значит, что она научится ими торговать! Рекламировать вещи она тоже умеет, но одно дело – быть лицом фирмы, и совсем другое – уговорить какого-нибудь туриста купить золотую рыбку от Картье.

Конечно, поначалу люди будут к ней ходить из любопытства – чтобы поглазеть на некогда знаменитую, а теперь печально известную Марго Салливан, распродающую свое барахло. Может, кое-что ей даже удастся продать. И какая-нибудь дама из высшего общества, сделавшая на своем веку миллион пластических операций, будет демонстрировать своим гостям табакерку, купленную у обнищавшей фотомодели. А что потом?

Нет, совершенно невозможный план! Это же безумно трудно – вести такое дело, она просто не справится. Ее ждет очередной провал.

«Трусиха!» – явственно услышала она голос Джоша и сказала вслух:

– Заткнись, Джош! Ты ведь только даешь деньги, а все остальное – на мне.

Кстати, деньги Джоша – особая проблема. Ей просто гордость не позволит у него одалживаться! Не говоря уж о том, что у нее нервов не хватит с ним работать. Он будет всюду совать свой нос, проверять ее, да и свои денежки тоже…

И будет смотреть на нее этим невыносимым взглядом! Марго машинально поднесла руку к груди. Он что, всегда так смотрел? Неужели она раньше просто не замечала этого? Но даже если так, она давно привыкла к тому, что мужчины смотрят на нее голодными глазами. Ну почему у нее начинает колотиться сердце от того, как смотрит на нее Джош?

Его глаза она знала, как свои. И глаза, и самого Джоша – всю жизнь. Наверное, ей все это показалось: просто она устала и не в себе. Ей сейчас так одиноко, что она приняла дружескую заботу и участие за нечто иное. Вот и все.

Но одно Марго знала наверняка – на его прикосновения ее тело реагирует совершенно по-особенному. На мгновение она представила себе, как его пальцы тянутся к вырезу халата, ласкают ее грудь…

Что за чушь! Мечтать о Джоше Темплтоне?! Он же друг, почти что родственник! У нее и без него сейчас забот хватает.

Надо думать о вещах практических, а не о сексуальных утехах. После Алена Марго решила, что секс, любовь, даже легкий флирт – все это должно отойти на задний план. Самым разумным будет позвонить Джошу утром и узнать у него про агента, о котором он говорил. Она предложит все, что ей не нужно, на аукцион, получит сорок процентов, и дело с концом.

Машину тоже продаст. И меха. И не будет больше гулять по Монтенаполиане, заглядывая то к Армани, то к Валентино…

Что ж, придется довольствоваться тем, что у нее останется, и искать работу.

Черт подери, ну почему он отговорил ее получить шестизначную сумму за один-единственный снимок?!

«Да и что это может быть за магазин?» – снова подумала Марго. Никто не ходит покупать одновременно сумочку от Гуччи и настольную лампу. А здесь все будет вперемешку – безделушки, кожа, одежда.

Зато это будет удивительное, неповторимое место!

Это будет ее место!

И Марго тут же все себе представила: полки, уставленные прелестными и бесполезными вещицами, стеклянные витрины с драгоценностями. Столы, стулья, кушетки – и для отдыха, и для продажи. Комната, сделанная в виде огромной гардеробной, вся увешанная нарядами. Уютный уголок, где можно будет выпить чашечку чая или бокал шампанского. А рядом – фарфор и хрусталь, выставленные на продажу.

Все может получиться! И будет это забавно и увлекательно. Настоящее приключение! Черт с ними, с подробностями. Как-нибудь разберемся.

Она радостно рассмеялась и помчалась одеваться.

Джош спал, и ему снился чудесный сон. Он даже слышал аромат, который всегда источала ее кожа. Она шептала его имя, вздыхала, когда он касался ее рукой. Господи, у нее кожа гладкая, как атлас, а тело – тело богини!

Она изогнулась, вся дрожа и…

– Черт возьми!

Ему показалось или она действительно его ущипнула?

Джош открыл глаза, уставился в темноту. Он готов был поклясться, что у него болит плечо, в которое она впилась своими пальцами. И запах – он его явственно слышал.

– Извини. Ты спал мертвым сном, и мне пришлось…

– Марго?! Ты что, с ума сошла? Который час? Что ты здесь делаешь? Боже правый! – Она зажгла свет, и он зажмурился. – Выключи немедленно, или я тебя убью!

– Совсем забыла, какой ты гнусный, когда просыпаешься.

Обижаться на него она совсем не собиралась, поэтому послушно выключила свет и раздернула шторы. Солнце только всходило.

– Теперь отвечу на твои вопросы. Может, и сошла. Я понимаю, что еще слишком рано, но мне хотелось поблагодарить тебя.

Она с улыбкой смотрела, как он мутным взглядом обводит комнату. На кровати валялись сбитые льняные простыни и синее шелковое покрывало. Изголовье было резным – позолоченные херувимы и виноградные лозы. И посреди всего этого великолепия Джош выглядел совершенно естественно.

– Какой ты хорошенький! Глаза припухшие, весь сонный… Очень сексуально!

Марго наклонилась, чтобы потрепать его по плечу, но он неожиданно притянул ее к себе и повалил на кровать. Не успела она вздохнуть, как оказалась под ним.

Сильное мужское тело, причем готовое к бою! Да, тут уж не скажешь, что это игра воображения. Глаза у Джоша потемнели, и она инстинктивно уперлась рукой в его грудь.

– Я пришла сюда не затем, чтобы бороться с тобой!

– Тогда зачем? И кто тебя сюда пустил?

– Меня все внизу знают. – Марго изо всех сил старалась справиться с дрожью. – Я сказала, что ты меня ждешь, но, может быть, принимаешь душ, и портье дал мне ключ. – Он смотрел на ее губы так, что внутри у нее все пылало. – Послушай, кажется, я прервала твой сладкий сон и могу подождать в гостиной, пока…

Она замолчала, решив, что лучше не договаривать. Он схватил ее за запястье и завел ей руку за голову.

– Пока что?

– Да что угодно! – Его губы были так близко, что почти касались ее. – Я хотела с тобой поговорить, но, наверное, следовало подождать до утра.

– Ты вся дрожишь, – прошептал он, глядя на легкие тени от бессонной ночи у нее под глазами, на божественные волосы, которые рассыпались по подушке. – Нервничаешь?

Марго слышала собственное тяжелое дыхание – дыхание страсти – и не могла с этим справиться.

– Не очень…

Джош наклонил голову, легонько куснул ее за подбородок, и она застонала. Ничего, пусть помучается немного в отместку за все те ночи, которые он страдал по ней!

– Любопытно? – Да.

Он потянулся губами к ее уху, и глаза Марго затуманились от желания.

– Ты когда-нибудь думала о том, почему у нас с тобой раньше до этого не дошло?

Джош ласкал ее шею, и она никак не могла сосредоточиться и ответить вразумительно.

– Кажется, пару раз…

Он поднял голову и показался ей в слабом утреннем свете таким суровым и опасным, что Марго наконец удалось обрести контроль над собой.

– Не надо! – Впрочем, она не могла понять, почему говорит «нет», когда все ее тело, каждая клеточка умоляет об обратном.

– Что не надо?

– Не целуй меня. – Она с трудом перевела дыхание. – Иначе мы займемся любовью. А я сейчас в таком состоянии, что мне плевать, что будет через час.

– Не думай о том, что будет через час. – Губы его ласкали ее висок. – Это займет гораздо больше времени…

– Джош, пожалуйста! Я не могу так разрушать то, что мне дорого. Мне нужен друг! Я хочу, чтобы ты был моим другом!

Эти слова оказали на Джоша совершенно магическое действие. Он резко отстранился.

– Не обижайся, Марго, но пошла ты к черту!

– Я и не обижаюсь. – Она не стала до него дотрагиваться, потому что понимала – одно прикосновение, и они оба взорвутся. Несколько мгновений они лежали молча, едва дыша. – Я просто хочу избавить нас от множества неприятностей.

Он пристально посмотрел на нее.

– Ты только оттягиваешь развязку. Полагаю, мы к этому еще вернемся.

– Я давно уже сама выбираю партнеров в постели.

Джош схватил ее за запястье и притянул к себе.

– Будь поосторожнее, герцогиня, и оставь рассказы о своих любовниках для кого-нибудь другого!

Именно это ей и было нужно, чтобы выбраться из плена его чар.

– Не надо грубостей. Я тебя извещу, если захочу позабавиться. – Заметив, как вспыхнули его глаза, она ответила ему таким же взглядом. – Только попробуй, я с тебя шкуру сдеру! Ты не первый мужчина, который думал, что достаточно завалить меня на спину, и я буду на седьмом небе от счастья.

Джош еле сдерживался, чтобы не поддаться искушению ее придушить.

– Знаешь, не надо сравнивать меня со всякими ублюдками, которые попадались на твоем пути.

Чувствуя, что владеть собой она больше не в силах, Марго вскочила с постели, как только он ослабил свою хватку.

– Я пришла сюда не валяться с тобой в койке и не драться, а поговорить о делах.

– В следующий раз предупреждай меня заранее. – Условности его больше не заботили. Джош откинул простыню в сторону и голый отправился в ванную. – Раз уж ты тут, закажи завтрак.

Марго дождалась, когда полилась вода, и облегченно вздохнула. Он еще поймет, как повезло им обоим, что она заставила его избежать ошибки, которая могла бы оказаться непоправимой!

Но, взглянув на постель, почувствовала, что от своей победы испытывает только горечь…

Пока Джош одевался, Марго успела выпить чашку кофе и съесть булочку. Стол был накрыт в нише у окна. Она любовалась видом на внутренний дворик, на мраморные статуи богов и крылатых коней.

Надо сказать, интерьер номера не уступал виду из окна. На полу, выложенном светлой мраморной плиткой, лежал огромный бухарский ковер. На стенах – обои с золотолистыми розами, потолок с лепниной, резные карнизы. Уютные кушетки и кресла, обтянутые гобеленовой тканью, секретеры, небольшие статуэтки, старинные светильники, тяжелые хрустальные пепельницы, огромные вазы с цветами – все здесь было выдержано в стиле Темплтонов.

Конечно, стиль арт нуво сам по себе роскошен и может вызвать вздох восхищения даже у самого пресыщенного постояльца. Но у Темплтонов все было не только красиво, но и комфортно. Нажав на кнопку телефона, можно было заказать все что угодно – от свежих цветов до билетов в «Ла Скала» или бутылки охлажденного шампанского в серебряном ведерке. На кофейном столике стояла ваза с фруктами – гроздья винограда, румяные яблоки. В холодильнике за баром наверняка найдешь шотландское виски, швейцарский шоколад, французские сыры.

«Наверное, эти отлично вышколенные горничные меняют цветы каждый день», – решила Марго и понюхала розу, стоявшую на столике, накрытом к завтраку. Нежный, едва распускающийся бутон на длинном стебле. Само совершенство, как все в царстве Темплтонов!

«Включая и самого наследника», – подумала она, увидев выходящего из ванной Джоша.

Марго чувствовала себя немного виноватой за то, что ворвалась сюда на рассвете, и поспешила налить ему кофе из тяжелого серебряного кофейника, не забыв добавить побольше его любимых сливок.

– Обслуга в миланском «Темплтоне» – лучшая в городе! И кофе тоже, – польстила она, протягивая ему чашку.

– Передай свою благодарность менеджеру, которого я уволю за то, что он тебя сюда впустил.

– Не будь ты гадким, Джош! – Она одарила его обворожительной улыбкой, которая, увы, никакого воздействия не возымела. – Извини, что я тебя разбудила. О времени я совсем не думала…

– Не думать – это ты умеешь делать с блеском. Марго взяла ягодку и сунула ее в рот.

– Ругаться с тобой я не собираюсь, как не собираюсь и извиняться за то, что отказалась с тобой спать. Твое «эго» и так пострадало.

Он усмехнулся.

– Герцогиня, если бы я успел тебя раздеть, ты бы не только не стала извиняться, но еще и благодарила бы меня.

– Вижу, что я ошиблась: «эго» твое не страдает, оно просто уязвлено. Давай поговорим начистоту, Джошуа. – Она доверительно наклонилась к нему. – Я люблю секс и считаю его отличным развлечением. Но я же не обязана развлекаться каждый раз, когда кто-нибудь мне это предлагает! Предпочитаю сама выбирать время, место и партнеров.

Она удовлетворенно откинулась на спинку стула и взяла из сухарницы крохотную булочку, надеясь, что тема закрыта.

– Я бы тебе поверил, – усмехнулся Джош, чувствуя, что настроение у него улучшается, – если бы всего полчаса назад ты не стонала и не извивалась подо мной так сладостно.

– Я не стонала!

– Да нет, стонала. – Он казался очень довольным собой. – И извивалась как змея.

– Ничего подобного! Я никогда этого не делаю…

– Будешь!

Она откусила кусочек булочки.

– У каждого мальчишки свои мечты. Думаю, с сексом мы закончили.

– Ты мне не дала даже начать!

– Неудачная шутка.

– Ладно, просто еще слишком рано, – сдался он. – Лучше расскажи мне, почему я имею честь с тобой завтракать.

– Я не спала всю ночь.

Джош решил воздержаться от пошлого комментария и просто спросил:

– И что же?

– Я думала о том, в каком положении оказалась, и о твоих предложениях. Первое из них, наверное, самое разумное. Вызвать агента, который заплатил бы мне за мебель, драгоценности и так далее. Самый простой и быстрый способ.

– Согласен.

Марго встала из-за стола, прошлась по комнате. В мягких замшевых ботинках она ступала по ковру совершенно бесшумно.

– Я решила, что пора стать рассудительной. Мне двадцать восемь лет, работы у меня нет, в дверь стучатся кредиторы. Сначала мне было себя страшно жалко, но потом я поняла, как мне повезло. А для того, чтобы понять это, стоило поездить по миру и заниматься самыми разными делами.

Марго стояла посреди комнаты, прямо под позолоченной хрустальной люстрой. В обтягивающих брючках и свободной белой рубашке она выглядела обворожительно свежей.

– И что же ты поняла?

– Очень важную вещь. Ведь все, что у меня есть, – фотогеничная внешность, красивая мордашка, сексапильные ножки… А это просто игра генов. Мне не надо было упорно трудиться, думать, добиваться своего. Начиналось все с удачи, Джош, но теперь – по обстоятельствам, которые зависели или не зависели от меня, неважно, – все это кончилось. И я решила, что хватит рыдать по этому поводу.

– Да ты же никогда не рыдаешь, Марго!

– Еще как рыдаю! Могу уроки давать! Итак, мне пора становиться взрослой, разумной, ответственной женщиной.

– Ну что ж, очень похвально, – съехидничал Джош. – Советую в первую очередь записаться в библиотеку.

Она взглянула на него сверху вниз.

– И это говорит человек, родившийся не просто с серебряной ложкой, а с целым набором столового серебра во рту?!

– Я, между прочим, записан в несколько библиотек, – буркнул он. – В разных местах. Но извини. Продолжай, пожалуйста.

На самом деле Джош был немного напуган: вид у нее был довольный и счастливый, но говорила она не как Марго. Не как его обожаемая безрассудная Марго!

– Ладно, допустим, я как-нибудь переживу этот кризис; может, снова начну сниматься или буду работать манекенщицей в Нью-Йорке или Париже. Не сразу, конечно. – Стараясь сосредоточиться, она стала рассматривать канделябр – фигурку девушки в развевающемся платье. – Есть и другие пути. Я могла бы поработать в каталогах, я с этого начинала.

– Будешь рекламировать плюшевых медвежат? Марго обернулась и бросила на него убийственный взгляд.

– А что в этом плохого?

– Ничего. – Он разрезал булочку пополам. – Ценю умение продавать плюшевых медвежат.

Марго набрала в легкие побольше воздуху, чтобы успокоиться. Опять он сбивает ее с толку, и она говорит совсем не то, что собиралась!

– Конечно, в моей нынешней ситуации будет нелегко получить хороший заказ. Но раньше же мне это удавалось!

– Ты была на десять лет моложе, – заметил Джош.

– Спасибо, что напомнил, – процедила она сквозь зубы. – Но посмотри на Синди Кроуфорд, Кристи Бринкли, Лорен Хаттон. Они же не девочки! А что касается твоего гениального предложения насчет магазина… – Марго вдруг показалось, что она сейчас расплачется. – Это же просто смешно! Прошлой ночью я придумала полтора десятка серьезных доводов против. Если я соглашусь на эту авантюру, то скорее всего через полгода разорюсь, снова опозорюсь и буду вынуждена просто-напросто пойти на панель!

– Ты права. Об этом не может быть и речи.

– Вот именно…

– Так когда же ты хочешь начать?

– Сегодня! – Радостно рассмеявшись, Марго кинулась к Джошу и обняла его. – Знаешь, что лучше, чем иметь друга, который видит тебя насквозь?

– Что?

– Ничего! – Она громко чмокнула его в щеку. – Если ты сейчас собираешься вниз…

– Прямо в преисподнюю! – И он поймал губами ее смеющийся рот.

Это были уже не шутки, Марго поняла это сразу. Губы у него были горячие и умелые; ее губы сразу раскрылись в ответ на его ласки, а тело снова охватила дрожь.

Да что же, в конце концов, с ней происходит?! Она ведь и раньше с ним целовалась! Но то были братские объятия, а сейчас… Сейчас это была неприкрытая страсть.

Марго пыталась напомнить себе, что это Джош. Джош, который смеялся над ее коллекцией кукол, когда ей было шесть лет, который заставлял ее прыгать по скалам, когда ей было восемь, а потом учил ее водить машину, когда ей исполнилось пятнадцать. Джош, который всегда оказывался поблизости, куда бы ни занесла ее судьба.

Сейчас Марго казалось, что она целует кого-то другого. Кого-то, перед кем она не может устоять…

Джош всегда ждал этого. Сколько раз он мечтал, что будет целовать ее, прижимать к себе, а она растворится в его объятиях и будет страстно отвечать на его ласки!

Он был готов ждать, потому что знал: она создана для него и будет ему принадлежать.

Но легкой победы он не хотел и поэтому слегка отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза, убедиться, что она испытывает то же самое. И в этот момент Марго неожиданно сказала:

– А ты мастер целоваться! Впрочем, мне об этом уже говорили… Нет, я вру! На самом деле однажды ночью я подглядывала за тобой и Бабз Кастерс, когда вы сидели у бассейна. Это произвело на меня неизгладимое впечатление.

Нашла что сказать! Все волшебство мгновенно пропало.

– Ты что, следила за мной и Бабз?!

– Только один раз! Или два… Джош, мне тогда было тринадцать. Я была любопытной девчонкой.

– Боже мой! – Он отлично помнил, до чего дошло дело у них с Бабз одной летней ночью. – Ты что, видела… Нет, не говори, я не хочу этого знать!

– Кстати, мы с Лорой и Кейт решили, что она слишком грудастая.

– Слишком какая? – Он не успел рассмеяться и спросил строго: – Вы с Лорой и Кейт? Ты бы еще билеты продавала на представление!

– Не сердись, Джош! Совершенно естественно, когда младшая сестренка следит за старшим братом…

– Я тебе не брат!

– Думаю, этот факт поможет нам спасти наши бессмертные души.

– Наверное, да, – усмехнулся он, а потом сказал серьезно: – Я хочу тебя, Марго! Хочу самым невероятным образом!

– Угу. – Она вздохнула. – Но, знаешь, должна признаться, что такой поворот событий оказался для меня несколько неожиданным.

– Ты просто внимания на это не обращала.

– Наверное. – Марго не могла отвести от него глаз, хотя и понимала, что лучше ей не смотреть на Джоша. Обычно она играла в подобные игры, полностью себя контролируя. Но эти серые глаза, холодные и спокойные, говорили о том, что с ним этот номер не пройдет. – Теперь обратила, но я не готова к стартовому выстрелу!

– Он прогремел много лет назад. – Руки Джоша скользнули по ее бедрам, к груди. – Я тебя опередил.

– Но мне надо решить, буду ли я тебя догонять. – Марго осторожно разняла его руки и шагнула в сторону. – Это так странно – думать о тебе и обо мне как о любовниках. Ужасное искушение! Знаешь, совсем недавно я бы сказала: «Вот забавно!» – и прыгнула бы к тебе в койку.

Джош снова потянулся к ней, но она засмеялась и отошла от него подальше.

– Поверь, я сейчас не кокетничаю!

– А что же ты делаешь?

– Пытаюсь быть осторожной. Может быть, впервые в жизни… – Марго говорила сейчас совершенно серьезно. – Ты для меня значишь так много! И, очевидно, я для тебя тоже. Но мне надо привести в порядок свою жизнь. Пойми, я хочу снова себя уважать! Все эти новые идеи… Я хочу воплотить их в жизнь. Нет! – Она на миг закрыла глаза. – Я должна воплотить их в жизнь! Для этого нужны время и силы. А секс – он отвлекает, если заниматься им по-настоящему. – Она снова улыбнулась. – А у нас с тобой все будет по-настоящему!

Джош засунул руки в карманы.

– И что же ты собираешься делать? Дать обет безбрачия?

– Отличная мысль!

– Шутишь?

– Нет, я абсолютно серьезно. – Она подошла и потрепала его по щеке. – Итак, я обещаю хранить целомудрие до тех пор, пока не приведу жизнь в порядок и не начну свое дело! Спасибо, что подсказал.

Джош моментально оказался рядом и обхватил руками ее шею.

– Да я тебя за тридцать секунд соблазню!

– Если я тебе позволю, – промурлыкала она. – Но этого не случится, пока я не буду готова!

– А мне что, тоже в монастырь идти, пока ты не будешь готова?

– У тебя своя жизнь. Ты можешь спать, с кем пожелаешь, но не со мной! – Она задумалась на мгновение: что-то в этом предложении ей и самой не понравилось. – Но, если хочешь, мы можем заключить пари.

Интересно, она специально облизывает языком нижнюю губу? Господи, эта женщина его с ума сведет!

– Пари?

– Что я смогу воздерживаться дольше, чем ты. Что я способна контролировать свои желания и серьезно заниматься делом.

Джош невозмутимо налил кофе себе и ей. Она даже представить себе не может, сколько времени пройдет, прежде чем ей удастся открыть магазин! Нескольких месяцев она наверняка не выдержит, и он ей это докажет!

– На что спорим?

– На твою новую машину! Джош поперхнулся кофе.

– На мою машину? На «Ягуар»?

– Именно! Свою мне придется продать, и я не знаю, когда смогу позволить себе купить новую. Если ты сдашься, «Ягуар» мой. Ты пошлешь мне его в Италию.

– Идет! А если ты не выдержишь, я получаю твои картины!

– Городские пейзажи? Все?

– До единой! Если, конечно, ты не боишься рискнуть.

Марго гордо вздернула подбородок, протянула ему руку.

– Решено!

Он накрыл ее руку своей, скользнул губами по запястью и ладони.

– Это очень приятно, – пробормотала она, высвобождая руку, – но мне пора заниматься делами. Надо продавать машину.

– Только не отдавай ее дилерам! – успел сказать он, пока Марго надевала пиджак. – Они тебя обдерут как липку.

– Вот уж нет! – Она остановилась у двери и одарила его сногсшибательной улыбкой. – Не посмеют!

9

Марго только удивлялась тому, как быстро вошла во вкус. Она и представить себе не могла, какое это увлекательное занятие – торговля. А началось все с машины.

Марго ни капельки не стеснялась использовать свое обаяние и женскую привлекательность – причем не как вспомогательные средства, а как основное оружие. Она ступила на тропу войны!

Выбрав автомобильного дилера, она начала артподготовку с лести и обворожительных улыбок, причем всячески подчеркивала, что ничего не понимает в делах и полностью доверяет его мнению. Она хлопала глазами, изображала из себя беспомощную дурочку и полностью его обезоружила.

А потом выжала из него все до последней лиры!

Ювелир оказался женщиной, и здесь задача была посерьезнее. Марго начала с того, что принесла ей два своих самых дорогих украшения и, сразу поняв, что противник ее – женщина умная, деловая и бессердечная, стала играть в ту же игру.

Это было похоже на рукопашную. Они вели переговоры, спорили, с презрением отвергали предложения друг друга, доходили до прямых оскорблений и, наконец, сговорились на взаимовыгодных условиях.

Теперь вместе с суммой, вырученной за меха, у Марго было достаточно денег, чтобы сдерживать самых нетерпеливых кредиторов еще несколько недель. Получив передышку, она составила каталог своего имущества и стала все упаковывать, понимая, что теперь относиться к этим вещам надо как к потенциальному товару.

Каждое утро она просматривала газеты, ища подходящее помещение для аренды. От цен у нее глаза на лоб лезли, и в конце концов она была вынуждена себе признаться, что в фешенебельном районе ей расположиться не удастся. И на пристойную рекламу денег тоже не хватит. Придется довольствоваться местечком второсортным и рекламировать себя через знакомых…

Сейчас она сидела в леггинсах и футболке на стуле посреди холла и оглядывала свою квартиру. Почти вся мебель была уже убрана и стояла упакованная вдоль стен, рядом с коробками и кофрами. Только пейзажи по-прежнему висели на стенах, словно напоминая ей о том, что она ведет рискованную игру на всех фронтах…

Гардероб Марго сократился на три четверти; она провела безжалостный отбор, руководствуясь не вкусом, а тем, что требовал от нее новый образ жизни. Нет, она не собиралась теперь одеваться, как торговка, но пришлось выработать новый стиль под стать своим деловым установкам. Броский, раскованный и элегантный.

Если повезет, одно из трех мест, которые она собиралась посмотреть днем, окажется именно тем, что ей нужно.

Она торопилась начать до того, как газетчики пронюхают о ее планах. Уже появилось несколько заметок о том, что великолепная Марго распродает драгоценности, чтобы расплатиться с долгами. Она стала выходить из дому через черный ход, дабы избежать репортеров и папарацци, подстерегавших ее у крыльца.

Марго много думала о том, нельзя ли как-нибудь сохранить квартиру, и пришла к выводу, что, наверное, Кейт все-таки права. Если не продать ее, сохранить, то денег вообще не останется. Ничего, вот найдет удачное место для магазина – сможет и сама туда переехать. Хотя бы временно.

«Тогда все мои вещи будут при мне», – подумала она, ухмыляясь.

Ей не хватало Джоша – очень хотелось с ним посоветоваться. Но он был в Париже. Нет, теперь уже в Берлине! А потом поедет в Стокгольм… И неизвестно, когда она получит о нем известия, не говоря уж о том, когда увидит его.

То утро, которое они провели в его номере, и следующие несколько дней теперь казались Марго не былью, а каким-то волшебным сном. И, вспоминая его поцелуи, она снова начинала тосковать.

«Может, он сейчас целует ушко какой-нибудь фрейлейн?» – подумала Марго и, резко встав со стула, стукнулась бедром о диван. Конечно, он вечно будет тянуться к каждой готовой отдаться дамочке! Подлец!

Во всяком случае, машину она из него выцарапает. Как бы то ни было, но Джош Темплтон – человек слова.

А впрочем, нет у нее времени думать о том, как он хлещет пиво и щиплет какую-нибудь пышную немку. Надо переодеться и привести себя в должный вид.

Одеваясь, Марго думала О том, в каком имидже лучше предстать перед риэлтором. Пожалуй, она изобразит из себя привереду и не станет выказывать ни малейшего энтузиазма.

– Эта комната маловата, – сказала она вслух по-итальянски и презрительно махнула рукой. – А эта, наоборот, слишком велика и никак мне не подходит.

Она будет устало вздыхать, осматривая помещение, и заставит риэлтора себя уговаривать. Но поддаваться на уговоры не станет. Будет говорить, что арендная плата чудовищно высока, будет просить показать ей что-нибудь еще, скажет, что у нее через час другая встреча.

Марго отошла от зеркала подальше, придирчиво себя осмотрела. Да, этот черный костюм достаточно строгий и деловой, но наметанный итальянский глаз сразу оценит его сдержанную элегантность. Лента в волосах придает облику женственность, а огромная сумка от Бандалино, сделанная в форме портфеля, – должную солидность. Хуже будет, если ее противник – а Марго воспринимала всех, с кем вела переговоры, как потенциальных противников – сразу узнает ее. А впрочем, в этом случае он скорее всего решит, что перед ним пустоголовая дурочка. И это не только даст ей преимущества, но и возможность получить удовольствие, продемонстрировав ему, как жестоко он ошибается!

Она глубоко вздохнула и снова себя оглядела. «Нет, Марго Салливан не дурочка! – решила она, глядя на свое отражение. – Марго Салливан – деловая женщина, умная, честолюбивая, решительная. Марго Салливан не проигрывает. Она из породы победителей!»

На минуту она закрыла глаза, стараясь убедить себя в этом. Но, в конце концов, неважно, верит ли она в это сама. Главное – чтобы все остальные верили!

Телефон зазвонил в тот момент, когда она уже взяла в руку сумку.

– Представьтесь и оставьте свое сообщение, – сказала Марго телефону, изображая автоответчик.

«И я вам ни за что не перезвоню», – добавила она про себя.

– Черт возьми, Марго, ты когда-нибудь подходишь к телефону?! – раздался нетерпеливый голос Кейт. – Я знаю, что ты дома! Просто вижу, как ты стоишь и презрительно смотришь на аппарат. Откликнись, пожалуйста. Это очень важно.

– У вас все всегда важно, – пробормотала Марго.

– Пропади ты пропадом! Речь идет о Лоре! Марго изо всех сил прижала трубку к уху.

– Она заболела? Что случилось? Попала в аварию?!

– Нет, не заболела. Ради Бога, не кричи так громко.

– Если ты мне наврала, чтобы заставить меня ответить…

– Дел у меня других нет, кроме как пятнадцатого апреля в пять утра устраивать телефонные розыгрыши? Слушай, подруга, я не спала больше суток и, наверное, язву заработала от кофеина. Так что не рычи на меня.

– Это ведь ты позвонила, а не я! Я собиралась уходить.

– А Лора собирается к адвокату.

– К адвокату? Ты же сказала, что у вас сейчас пять утра.

– Не перебивай. Встреча назначена на десять. Я бы ничего об этом не узнала, но ее адвокат – мой клиент, и он думал, что мне все известно. Он сказал, что ему очень жаль, что она в таком состоянии…

– Кейт, выкладывай суть!

– Извини, мысли разбегаются. Короче говоря, она разводится с Питером.

– Разводится?! – Поскольку стул, стоявший раньше у телефона, уже был убран, Марго села прямо на пол. – Боже мой, Кейт, это они не из-за меня разругались?

– Ну конечно! Ты же у нас центр вселенной! Черт, извини. Ты здесь ни при чем, – сказала она ласковее. – Мне удалось узнать немногое, когда я к ней примчалась, но, кажется, решающим фактором оказалось то, что она застала его с секретаршей. И он вовсе не диктовал ей письмо…

– Шутишь! Это же так…

– Банально? – сухо подсказала Кейт. – Пошло? Отвратительно?

– Да!

– Во всяком случае, это подвело черту. Может, такое и раньше случалось, Лора об этом не рассказывает. Но, могу тебя уверить, она больше ни с чем мириться не станет. Настроена она решительно.

– Как она себя чувствует?

– Трудно сказать. Но, по крайней мере, выглядит нормально и держится спокойно. Понимаешь, я в таком замоте, времени нет поговорить с ней по душам. Сама знаешь, как она себя ведет, когда ей плохо.

– Замыкается в себе, – пробормотала Марго, судорожно сжимая трубку. – А девочки как?

– Даже не знаю! Совершенно нет времени выбраться к ним. Но через шестнадцать часов этот ад с уплатой налогов закончится. Тогда я от нее не отойду.

– Я прилечу через десять.

– Я ждала от тебя именно этого. До встречи дома.

– Не понимаю, почему я до сих пор удивляюсь тому, что ты из-за таких пустяков способна примчаться за шесть тысяч миль, – сказала Лора, пришивая к балетной пачке Али разноцветные звезды. – Ведь это поступок абсолютно в твоем духе!

– Я хочу знать, как ты, Лора. И хочу знать, что здесь происходит!

Марго перестала шагать взад-вперед по гостиной и остановилась, уперев руки в бока. Она была совершенно вымотана, ей казалось, что путешествие длилось вечно. В десять часов она, конечно, не уложилась, с ожиданием и пересадками на все ушло около пятнадцати. Теперь она с ног валилась от усталости, а Лора спокойно сидела и шила.

– Ты не можешь отложить в сторону эту идиотскую тряпку и поговорить со мной?

– Али очень обидится, если узнает, что ты назвала ее пачку идиотской. – Но она, слава Богу, в постели и спит безмятежным сном ребенка. Сядь, Марго, иначе ты просто рухнешь.

– Не хочу я сидеть!

Марго знала, что стоит ей сесть, и она тут же заснет мертвым сном.

– Никак не ожидала, что ты так расстроишься. Ты ведь Питера всегда недолюбливала.

– Но тебя-то я люблю! И хорошо тебя знаю. Не может быть, что ты не переживаешь. Как-никак десять лет прожили вместе.

– Представь себе, не переживаю. Я словно оцепенела. И, думаю, лучше будет, если я в таком состоянии пробуду как можно дольше. – Лора аккуратно разгладила пачку. – Здесь рядом спят две маленькие девочки, которым нужно, чтобы в их жизни был кто-то надежный и спокойный. Марго… – Она взглянула на подругу озадаченно. – Знаешь, мне кажется, он их не любит! По-моему, ему на них наплевать. Я могла смириться с тем, что он не любит меня. Но они… Они ведь его дети! – Лора погладила воздушную ткань так нежно, как будто это была щека ее дочери. – Он хотел сыновей. Риджуэев. Чтобы они выросли в настоящих мужчин и продолжили семейное дело. Вот. – Она отложила платье в сторону. – А получил дочерей.

Марго нервно закурила, заставила себя сесть.

– Расскажи мне все-таки, что произошло.

– Очевидно, он просто перестал меня любить. Я даже не уверена, любил ли он меня когда-нибудь… Ему нужна была респектабельная жена. – Лора пожала плечами. – И он решил, что получил то, что нужно. Последние пару лет мы много спорили. А может, я просто начала вслух высказывать свое недовольство? Но, так или иначе, его это не волновало. Да глупо об этом рассказывать! – Она махнула рукой. – Постепенно мы стали совершенно чужими людьми. Он все больше времени проводил вне дома. Я решила, что у него роман, но он пришел в такое негодование, когда я высказала это предположение, что я подумала, что ошиблась.

– Но на самом деле ты оказалась права?

– Насчет того времени – не знаю. Да это и неважно. – Лора снова взяла пачку, чтобы чем-то занять руки. – Он больше года до меня не дотрагивался.

– Целый год?

Наверное, глупо удивляться тому, что бывает брак без интимной близости, но Марго это поразило.

– Сначала я предлагала ему вместе пойти к психологу, но он от этой идеи пришел в ужас. – Лора нервно улыбнулась. – Тогда я подумала, не обратиться ли к врачу мне, но он и этому воспротивился. «А что, если об этом станет известно? Что люди скажут?»

Год без секса! Марго все еще пыталась это переварить.

– Это же просто смешно!

– Может быть. Но мне стало все безразлично. Лучше было не думать об этом, а сосредоточиться на детях, на доме… На своей жизни.

«Но что это за жизнь?!» – хотела спросить Марго, но осеклась.

– Как бы то ни было, я готова была так жить, но в последнее время поняла, что это отражается и на детях. Особенно на Али. – Она снова отложила пачку в сторону, сложила руки на коленях. – Когда ты уехала, я решила, что нам необходимо объясниться. Надо было решать, что делать. И я поехала в пентхаус. Думала, что лучше поговорить там, в отсутствии детей. Я готова была на что угодно, лишь бы жизнь снова наладилась!

– На что угодно?! – перебила ее Марго, вскочив с места и нервно затягиваясь. – Звучит так, будто…

– Да неважно, как это звучит, – тихо сказала Лора. – Как есть, так и есть. Было поздно. Я уже уложила девочек. Всю дорогу я репетировала речь – о десяти годах вместе, о семье…

Теперь ей было смешно об этом вспоминать. Она встала, решив, что глоток бренди ей сейчас не повредит. Налила два стакана и стала рассказывать дальше:

– Дверь была заперта, но у меня есть ключ. В офисе его не было. Сначала я расстроилась, решив, что он отправился куда-нибудь ужинать, а я зря готовилась к разговору, но потом увидела, что в спальне горит свет. Сначала я собиралась постучать… Можешь себе представить, в каком я была состоянии, что собиралась стучать? Но потом вспомнила, что это все-таки мой муж, и просто открыла дверь. – Она сделала глоток. – Да, это был праздничный ужин!

– С секретаршей?!

Лора презрительно хмыкнула.

– Все, как в плохой французской комедии. Неверный муж в постели с рыжеволосой секретаршей, а рядом – ваза с креветками.

Марго чуть не прыснула.

– С креветками?

– Да, кажется, в кисло-сладком соусе. И бутылка шампанского. Входит ничего не подозревающая жена. Немая сцена. Только откуда-то звучит «Болеро»…

– «Болеро»? О Господи! – Марго повалилась на стул, не в силах сдержать смех. – Извини, пожалуйста, не могу удержаться. Видно, я переутомилась.

– Смейся, сколько тебе угодно. – Лора сама улыбнулась. – Это действительно очень забавно. И жалко. Жена говорит с достоинством идиотки: «Извините, что прервала ваш ужин».

Марго с трудом перевела дыхание.

– Неужели ты так и сказала?

– Именно так. Они смотрели на меня в полном оцепенении. Никогда таким Питера не видела. Незабываемое зрелище! Потом секретарша начала верещать и попыталась чем-то прикрыться, но вместо этого вылила соус прямо Питеру на живот.

– Ой, Господи!

– Да, это была сильная сцена. – Лора вздохнула. – Интересно, кто из нас троих был более смешон? Я сказала им, что они могут не провожать меня, я сама найду дорогу. И ушла.

– Просто ушла?

– Просто ушла.

– А теперь что он говорит? Пытается оправдаться?

– Может быть, и пытался бы, – Лора посмотрела на Марго своими темплтоновскими глазами, суровыми и непреклонными, – но я не отвечаю на его звонки. Кстати, наконец-то пригодились эти идиотские ворота. – Рот у нее сурово сжался, и Марго подумала, что шелк вот так превращается в сталь. – Он не может попасть сюда, потому что я велела его не пускать. Но, признаться, пытался он это сделать только однажды.

– Ты что, даже не собираешься с ним поговорить?

– Нам не о чем разговаривать. Я терпела его безразличие. Я терпела то, что он не уважает ни меня, ни мои чувства. Но я не собираюсь терпеть его измен. Возможно, он считает, что имеет на секретаршу права сеньора? Но я его мнения не разделяю.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Будет только так. Мой брак распался. – Лора заглянула в свой опустевший стакан. – И это все.

«Типично темплтоновское упрямство!» – подумала Марго. Она аккуратно потушила сигарету, взяла Лору за руку.

– Милая ты моя… Ты хоть представляешь себе, как это все трудно?

– Я сделаю все, что придется сделать, но играть роль обманутой жены я не собираюсь!

– А девочки?

– Я им постараюсь все как-нибудь объяснить… В любом случае для них так будет лучше! – На самом деле Лоре было очень страшно, но она гнала от себя этот страх. – Другого выхода у меня нет.

– Хорошо. Знай, по крайней мере, что я всегда с тобой. Слушай, пойду-ка я вниз, поищу, что можно поесть. Кейт наверняка приедет голодная.

– Кейт сегодня не приедет. После пятнадцатого апреля она обычно отсыпается не меньше суток.

– Приедет, – уверенно пообещала Марго.

– Можно подумать, что я лежу на смертном одре! – буркнула Лора. – Хорошо, пойду приготовлю ее комнату. И твою тоже. А потом вместе сделаем сандвичи.

– Сандвичами займусь я, а ты – комнатами.

Марго подумала, что это даст ей время расспросить обо всем маму. Энн она нашла там, где и ожидала: на кухне. Она резала мясо и мыла овощи.

– Мама, у меня совсем немного времени: Лора спустится через минуту. Она неважно себя чувствует, да?

– Пока держится. Но говорить об этом не хочет, даже родителям не сообщила.

– Какой мерзавец! – Ноги у Марго подгибались от усталости, она с трудом передвигалась по кухне, но удержаться от комментариев не могла. – А эта стерва секретарша наверняка еще и записывала себе работу в неурочное время! – Поймав взгляд матери, Марго осеклась. – Признаю, моя роль в истории с Аленом была не лучше. Но я действительно думала, что он разводится, а его семья хотя бы не оплачивала мои счета! – Она хлебнула кофе, чтобы хоть немного взбодриться. – И вообще, нотацию о моих прегрешениях ты успеешь мне прочитать позже. Сейчас меня беспокоит только Лора.

Энн отлично видела, как устала Марго.

– Я не собираюсь читать тебе нотаций. Это было бесполезно, даже когда ты была маленькой девочкой, и вряд ли поможет теперь. Ты, как всегда, идешь своей дорогой, Марго. Но эта дорога привела тебя сейчас к подруге, которой нужна помощь.

– Думаешь, действительно нужна? Она же такая сильная! И хорошая, – добавила она, мрачно усмехнувшись.

– Думаешь, только ты впадаешь в отчаяние, когда мир, к которому ты привыкла, рушится? Кому хочется вместо того, чтобы спокойно встречать завтрашний день, думать о том, где укрыться от бурь?

Энн вдруг так разволновалась, что даже бросила буханку хлеба на стол. Она устала, у нее болело сердце, все чувства были на пределе – она была счастлива, что приехала дочь, переживала за Лору и приходила в отчаяние от того, что не в силах помочь ни той, ни другой.

– Мисс Лора напугана, она чувствует себя виноватой и ужасно волнуется за будущее! А дальше будет только хуже. – Энн никак не могла успокоиться. – Ее семейный очаг разрушен, а сердце разбито. Пора тебе отплатить за все хорошее, что она для тебя сделала. Ты должна ее поддержать.

– Но я за этим и приехала! – возмутилась Марго. – Я бросила свои дела и примчалась за шесть тысяч миль, чтобы помочь ей!

– Благородный поступок. – Энн бросила на дочь пристальный и суровый взгляд. – Ты всегда любила делать широкие жесты, Марго. Но, интересно, сколько ты пробудешь дома на этот раз? День, неделю? А потом тебе опять надоест сидеть на одном месте. И тогда необходимость ухаживать за кем-то превратится в тягостную обязанность, ты снова умчишься в свою прежнюю жизнь, в которой нужно думать только о себе!

– Здорово! – Марго поставила чашку на стол, потому что руки у нее дрожали. – Выкладывай уж все до конца, мама. Кажется, у тебя накопилось ко мне много претензий.

– Согласись, тебе нравится летать туда и обратно этаким вихрем. Шлешь открытки и подарки, как будто этим можно расплатиться за все, что ты здесь получила.

Было ясно, что поведение дочери беспокоило Энн много лет, а сейчас ее словно прорвало.

– Ты выросла в этом доме, изо всех сил стараясь забыть о том, что ты дочка служанки. И мисс Лора всегда относилась к тебе, как к сестре. Кто посылал тебе деньги, когда ты сбежала? Кто помог тебе впервые сняться? Кто всегда и во всем тебя поддерживал? – вопрошала она, яростно нарезая хлеб. – А ты? Ты чем ей помогла? Все эти годы, когда она старалась спасти семью, когда ей было грустно и одиноко, где была ты, я тебя спрашиваю?!

– Но я же ничего не знала…

– Мисс Кейт говорила тебе об этом, и я говорила. Но ты была так поглощена собой, Марго Салливан, что не обращала на наши слова никакого внимания!

– Да, я действительно никогда не была такой, какой ты хотела меня видеть, – устало сказала Марго. – Никогда я не была Лорой. И не смогу ею стать.

Она почувствовала, что к усталости и тревоге добавилось знакомое чувство вины.

– Никто не просит тебя быть кем-то еще.

– Разве, мама? О, если бы я могла быть доброй, великодушной, как Лора, отзывчивой и практичной, как Кейт! Неужели ты думаешь, я не понимала с самого детства, что ты хочешь от меня именно этого?!

Энн была поражена.

– Марго, ты сама всегда была недовольна тем, кто ты есть, и тем, какая ты есть! Если бы ты не убежала из дому, то, кто знает, возможно, и нашла бы свое счастье.

– А может быть, если бы ты хоть немного была довольна мной, я не убежала бы так поспешно и так далеко?

– Не надо винить меня в том, что ты сделала со своей жизнью, Марго!

– Да нет, это я беру на себя. – Марго чувствовала, что на ней сейчас висит столько долгов, что ей было уже все равно. – Я сама отвечу за все – и за вину свою, и за успех. И тогда мне не нужно будет искать твоего одобрения.

– А ты его никогда и не искала.

И Энн вышла из кухни, оставив Марго в одиночестве.

Уже три дня Марго жила в Темплтон-хаусе и все никак не могла к этому привыкнуть. Они с юности не жили вместе, в одном доме: Лора в восемнадцать лет вышла замуж, Марго сбежала в Голливуд, а Кейт, которая всегда стремилась их догнать, окончила школу на год раньше и отправилась в Гарвард.

Теперь они опять были втроем. Кейт сказала, что у нее нет сил возвращаться в Монтерей, а Марго делала вид, что устроила себе передышку. Она решила, что мать во многом была права. Да, Лора старалась держаться, но ситуация, и без того непростая, становилась сложнее день ото дня. В дом стали заглядывать с визитами дамочки из клуба, прослышав про развод в доме Темплтонов и Риджуэев. А однажды ночью Марго застала Кейлу на пороге спальни Лоры: девочка боялась, что мама тоже уедет.

И тогда Марго перестала надеяться на то, что все как-нибудь уладится и она сможет вернуться в Милан. И еще в одном мать была права: настала пора отплатить за все, что она получила.

На четвертый день Марго позвонила Джошу.

– Сейчас шесть часов утра! – возмутился он, когда она дозвонилась до стокгольмского «Темплтона». – Только не говори, что ты стала ранней пташкой, Марго.

– Слушай внимательно. Я в Темплтон-хаусе.

– А, тогда все в порядке. Там сейчас вечер. То есть как это, в Темплтон-хаусе?! – сообразил наконец он. – Какого черта тебя понесло в Калифорнию? Ты же должна сейчас заниматься делами в Милане!

Ответила Марго не сразу. Она поняла вдруг, что сейчас впервые произнесет это вслух. Признает, что окончательно отказывается от прошлой жизни.

– В Милан я не вернусь. Во всяком случае, в ближайшее время.

Джош о чем-то ее спрашивал, в чем-то упрекал, а она думала только о том, что развеялась еще одна мечта. Оставалось надеяться, что появится какая-то новая…

– Ты не мог бы минуту помолчать? – резко перебила его она. – Я хочу, чтобы ты сделал там все самое необходимое и послал сюда мои вещи.

– Твои вещи?

– Большая часть из них уже упакована, но кое-что надо собрать. В «Темплтоне», наверное, смогут мне помочь.

– Конечно, но…

– Я за все заплачу, Джош! Просто я не знаю, к кому обратиться, а лишних трат я сейчас себе позволить не могу. Пришлось ведь покупать билет сюда.

«Марго в своем репертуаре», – подумал Джош и пнул кулаком подушку.

– Но какого черта ты покупала билет в Калифорнию?

– Это долго объяснять, поэтому скажу в двух словах. Лора узнала, что Питер трахал свою секретаршу, и разводится с ним.

– Но не можешь же ты летать домой всякий раз… Что, черт возьми, ты сказала?!

– Ты отлично меня слышал. Лора подала на развод. Не думаю, что Питер станет возражать, но, боюсь, по-дружески они не разойдутся. Она хотела справиться со всем сама, но я поняла, что должна быть с ней рядом.

– Мне надо с ней поговорить! Позови ее!

– Она спит. – Даже если бы Лора стояла рядом, Марго не дала бы ей трубку: даже по телефону было слышно, что Джош вне себя от ярости. – Она сегодня снова встречалась с адвокатом и очень расстроилась. Так что лучше всего мне будет остаться здесь. Хочу попросить ее помочь мне найти подходящее местечко для магазина. Это ее немного отвлечет. Ей полезно побеспокоиться о ком-то еще.

– Ты собираешься остаться в Калифорнии?

– Зато мне не надо будет беспокоиться по поводу итальянских законов, правда? – Марго почувствовала, что от жалости к себе вот-вот разрыдается, и сдержала слезы, а чтобы голос звучал ровно, стиснула зубы. – Кстати, о законах. Могу я назначить тебя своим поверенным, или как там это называется? Мне нужно, чтобы ты продал мою квартиру, перевел счета сюда и все такое.

Джош наконец понял, что она задумала. И еще он понял, что никогда ничего нельзя сказать наверняка про «репертуар» Марго…

– Я составлю доверенность и пришлю ее тебе по факсу. Ты ее подпишешь и пошлешь в миланский «Темплтон». А где этот чертов Риджуэй?

– Говорят, живет в пентхаусе.

– Мы это выясним.

Саму Марго порадовали воинственные нотки в его голосе, но вот Лора…

– Джош, я не думаю, что Лоре понравится, если ты вмешаешься.

– Ерунда, в темплтоновской иерархии я старше Лоры по званию. Вещи пошлю как можно скорее. Есть еще какие-нибудь сногсшибательные новости?

Перед самым отъездом пришел счет за «Америкэн экспресс», но Марго решила, что не стоит сейчас нагружать Джоша еще и этим.

– Нет, ничего важного. Прости, что я все это на тебя вывалила, Джош. Просто я не знала, как мне без твоей помощи остаться здесь с Лорой и все-таки открыть магазин до того, как меня отправят в долговую тюрьму.

– Можешь не волноваться. Это моя профессия – разбираться в чужих передрягах. – Джош представил себе, как Марго бросила все и помчалась на помощь подруге, и подумал, что преданность – ее самое замечательное качество. – Как ты там?

– Нормально. И, кстати, все еще храню целомудрие, – добавила она. – А ты как? Я ведь, кажется, вытащила тебя из постели? Ты там был один?

– Со мной только шесть девушек-волейболисток из сборной Швеции. Хочешь узнать, в чем я?

– Очевидно, в черных кроссовках, в поту и кайфе.

– Как ты догадалась?! А на тебе что надето? Марго медленно облизнула губы.

– Ой, только маленькие… маленькие… кружевные трусики.

– И туфли на шпильках?

– Естественно. И еще чулочки. С розочками по кромке. А к груди я прижимаю настоящую розу. Должна сказать, что я только что вылезла из ванны. И еще немного… мокрая.

– Боже мой, ты неподражаема! Все, вешаю трубку.

Марго хрипло рассмеялась.

– Мне очень нравится твой «Ягуар». Дай знать, когда мне его ожидать. – Услышав в трубке отбой, она снова рассмеялась и, обернувшись, увидела стоящую над ней Кейт. – Боже! И давно ты здесь?

– Достаточно. Ты что, сейчас занималась сексом по телефону с Джошем? С нашим Джошем?!

Марго откинула волосы за спину. В конце концов, он действительно ей не брат!

– Это была, скажем так, прелюдия.

– Понятно. – Кейт было трудно переварить сразу подобную информацию, и она решила, что надо будет об этом подумать на досуге. – А что это ты говорила об открытии магазина?

– Слушай, а почему у тебя такие большие уши? – Марго сделала вид, что собирается схватить Кейт за уши, и та взвизгнула. – Ладно, садись. Пожалуй, я поведаю тебе свой план.

Кейт слушала внимательно, только время от времени хмыкала, вздыхала и что-то бормотала себе под нос.

– Полагаю, ты уже вычислила, сколько тебе понадобится для начала?

– Ну, я…

– Ясно. И ты уже разобралась с лицензией, пошлиной, получила номер расчетного счета?

– Кое-какие детали еще нужно уточнить, – пробормотала Марго. – Да ну тебя! Ты меня словно ледяной водой окатила!

– По-моему, речь идет об элементарном здравом смысле.

– Но почему я не могу распродавать свои собственные вещи? – возмутилась Марго. – Почему нельзя превратить унизительную ситуацию в приключение? То, что я не получила номер какого-то идиотского расчетного счета, еще не говорит о том, что я не справлюсь!

Кейт сидела, сплетя пальцы, и думала. Пожалуй, это не совсем безумная идея. В ней что-то есть. Ликвидация имущества действительно может выручить Марго. Кейт решила, что поможет ей уточнить детали, если она и вправду собралась окунуться в мир бизнеса. Дело, конечно, рискованное, но Марго любит рисковать.

– Ты хочешь стать хозяйкой магазина? Марго, опустив глаза, разглядывала свои ногти.

– Ты думаешь, у меня ничего не получится?

– Марго Салливан торгует ношеной одеждой и ненужными пустяками? – съязвила Кейт.

– Предметами искусства!

– Что ж, можно и так сказать, – согласилась Кейт и вытянула ноги. – Теперь я уже ничему не удивлюсь – даже вечной мерзлоте в аду!

10

Марго стояла перед домом на улице Кэннери-роу и думала, что это именно то, что нужно. Огромная сияющая на солнце витрина, а перед ней была небольшая крытая веранда. Стеклянная дверь, украшенная гравировкой – букетом лилий. Старинные медные ручки, начищенные до блеска. Остроконечная черепичная крыша, от дождя и снега ставшая розоватой.

Марго слышала отсюда скрип карусели, крики чаек, шум гуляющей толпы. С лотков и из уличных ресторанчиков на Рыбацкой пристани морской бриз доносил ароматные запахи. Позванивая, проезжали мимо велосипеды.

Движение на улице было оживленным, машины сновали туда-сюда, и водители в отчаянии искали места для парковки, которые в этом туристическом уголке найти было нелегко. По тротуарам бродили праздные пешеходы, многие – с детьми, глазеющими по сторонам или ревущими во все горло.

Кругом царила веселая суматоха, все двигалось, шумело, трещало. Магазинчики, рестораны, аттракционы – все так и манило сюда! Все помещения, которые Марго смотрела до того, в сравнение не могли идти с этим местечком.

– Лучше не бывает, – прошептала она.

– Ты же еще не видела, что внутри, – заметила Кейт.

– Я чувствую: это – мое!

Кейт обменялась взглядами с Лорой. Она отлично знала, какова арендная плата в этом районе. «Но если уж мечтать, то по-крупному!» – подумала она. Впрочем, Марго так всегда и делала.

– Риэлтор, наверное, уже там, – опоздание входило в стратегические планы Марго: она не хотела демонстрировать свою заинтересованность. – Только, чур, переговоры вести буду я!

– Представляю себе! – фыркнула Кейт. – Но давайте условимся, что потом – сразу на ленч, – у нее голова кружилась от ароматов жареной рыбы и острых приправ, которыми благоухала Рыбацкая пристань, а живот подводило от голода. – До ленча больше никуда не пойдем.

– А больше нам никуда и не надо!

Марго расправила плечи и ринулась к двери, с трудом удержавшись, чтобы не сорвать табличку: «Сдается». Мысленно она уже обживала магазин. Странно: она столько раз проходила мимо и не замечала его.

Но теперь – она словно кожей чувствовала этот дом!

Пустой зал при входе был огромным, но имел довольно неприглядный вид. На полу остались отметины от прилавков и витрин, в стенах, выкрашенных некогда белой краской, зияли дыры – видно, здесь раньше что-то висело.

Но Марго всего этого не замечала. Она увидела только изумительный арочный проем в соседнее помещение, пролет чугунной лестницы, ведущей на второй этаж, и полукруглый балкончик. У нее забилось сердце – так бывало, когда она приходила к Картье, где все, казалось, только и ждало ее.

Лора, почуяв недоброе, положила ей руку на плечо.

– Марго!

– Ну, разве ты сама не видишь?!

– Я вижу только одно: здесь необходим серьезный ремонт, – сморщила нос Кейт. – И дезинфекция. Чем здесь пахнет? Ладаном? Травкой? Воском?

Марго, не обращая на нее никакого внимания, подошла к облезлой двери и распахнула ее. Там была крошечная ванная со старой раковиной и потрескавшимся кафелем.

– Кто там? – раздался голос со второго этажа, а потом по лестнице застучали каблуки.

Лора поморщилась.

– Боже мой, только не Луиза! Марго, ты же говорила, что у тебя встреча с мистером Ньюменом!

Если бы было куда спрятаться, Лора предпочла бы исчезнуть.

– Мисс Салливан, неужели это вы?!

На верхней площадке лестницы появилась женщина. Она была вся в розовом – от струящегося мягкими складками жакета до туфель. Волосы у нее были того пепельного цвета, который парикмахеры подбирают, чтобы скрыть седину, и уложены аккуратной шапочкой. На запястьях позвякивали золотые браслеты, а на левой груди сверкала огромная брошь.

«Пятьдесят с хвостиком, – определила Марго, – но пытается выглядеть на сорок. Наверняка ходит на аэробику, чтобы держать себя в форме».

Она вежливо улыбнулась даме, которая, спускаясь по винтовой лестнице, болтала без умолку.

– …Освежить кое-что в памяти, – трещала Луиза. – Не заглядывала сюда несколько недель. Дорогой Джонни должен был сам вам все показать, но сегодня утром его машина попала в небольшую аварию, и поэтому он попросил меня. – Чуть запыхавшись, она наконец спустилась и протянула Марго руку. – Счастлива с вами познакомиться. Я – Луиза Меткальф.

– Марго Салливан.

– Да, конечно же! – В ее темных глазках-бусинках читалось неприкрытое любопытство. – Я вас сразу узнала. Даже не думала, что буду показывать дом той самой Марго Салливан! Вы еще прелестнее, чем на фотографиях. Бывает, встретишь кого-нибудь, чье лицо тебе отлично известно, и разочаровываешься. У вас ведь была такая интересная жизнь, правда?

– И она еще не закончилась, – заметила Марго, и Лора едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

– Конечно-конечно! Вы еще такая молоденькая и хорошенькая! Уверена, что вы преодолеете все трудности. Я слышала, что вы были в Греции и там…

– Привет, Луиза!

Она обернулась и воскликнула, прижав руки к груди:

– Ой, Лора, дорогая! Я тебя не заметила. Какой приятный сюрприз!

Следуя неписаному канону, Лора сделала шаг в ее сторону, и женщины обменялись поцелуями.

– Ты замечательно выглядишь.

– Благодарю. – Луиза сияла от удовольствия, предвкушая, что расскажет подружкам о том, как беседовала с самой Марго Салливан. – Ты знаешь, у меня теперь новое хобби: помогаю друзьям продавать недвижимость. Столько интересных мест, и каких только людей не встретишь! Бенедикт весь в работе, дети выросли, так что надо куда-то девать время. – Она бросила на Лору пристальный взгляд. – Не представляю себе, как ты со всем справляешься – и девочки, и благотворительность, и светская жизнь… Я как раз недавно рассказывала Барбаре – помнишь мою дочь Барбару? – какая ты замечательная женщина. Все эти комитеты и фонды, плюс двое детей. Особенно сейчас, когда тебе выпало такое испытание. Развод! – Это слово она произнесла шепотом, словно оно было неприличным. – Ужасно. Как ты все выдерживаешь, дорогая?

– Я в полном порядке. – И Лора, чтобы прекратить неприятную беседу, подтолкнула вперед Кейт. – Позволь тебе представить Кейт Пауэлл.

– Приятно с вами познакомиться.

Кейт не стала напоминать ей, что они уже раз двадцать встречались. Женщины вроде Луизы Меткальф никогда ее не помнили.

– Тебя интересует этот дом, Лора? – продолжала она. – Я поняла, что его собираются сдать в аренду, но если тебе хочется теперь, когда ты осталась одна, удачно вложить деньги, он тебе подойдет идеально. Одинокая женщина должна думать о будущем, правда? Хозяин, наверное, согласится его продать.

– Речь не обо мне Это Марго хотела…

– Ах да, конечно! Прошу прощения. – Луиза, как танк, изготовившийся к выстрелу, повернулась к Марго. – Извините, встретила старую знакомую. А вы ведь дружите уже много лет, да? Как приятно, что вы не бросаете Лору в беде. Замечательное здание, верно? И расположено удачно. Проблем с жильцами не будет. Могу вам посоветовать одну компанию…

Купить этот дом? Владеть им? У Марго слюнки потекли. Испугавшись, что Луиза заметит жадный блеск в ее глазах, она отвернулась и прошлась по залу.

– Я еще не решила, хочу я его купить или снять. – Она умоляюще взглянула на Лору и Кейт. – А кто снимал этот дом раньше?

– Видите ли, все сложилось не совсем удачно… Здесь был магазин «Нью Эйдж». Впрочем, я ничего в этом не понимаю, а вы? Все эти магические шары, странная музыка, гонги… Но выяснилось, что они торговали наркотиками! – Последнее слово она прошептала. – Марихуаной. Господи, надеюсь, это вас не расстроило? Вы ведь сами недавно пережили такое…

Марго взглянула на нее свысока.

– Вовсе нет! Я хотела бы посмотреть второй этаж.

– Конечно, прошу вас! Там довольно просторно. Его использовали для жилья. Там очаровательная кухонька и изумительный вид.

Она повела всех наверх, треща по дороге без умолку.

– Ты что, серьезно? – прошипела Кейт на ухо Марго. – Тебе в этом районе даже аренда не по карману, не говоря уж о покупке!

– Заткнись! Я думаю…

Думать под болтовню Луизы было непросто, поэтому Марго скоро перестала обращать на нее внимание. Она просто наслаждалась. Да, места оказалось на удивление много. Лестница шатается? Ну и что! А пентаграмму, нарисованную на полу, можно закрасить. Да, здесь, конечно, жарко, как в пекле, и кухня рассчитана разве что на гномов. Но эти удивительные арочные окна и океан, который виден из них!

– У этого дома потрясающие возможности, – продолжала Луиза. – Потребуется только небольшой косметический ремонт. Полагаю, вы знаете, что недвижимость в этом районе сдается на квадратные футы. – Она открыла портфель, лежавший на узеньком кухонном столе, достала из него папку. – Площадь этого здания – шестьсот двадцать восемь футов. Владелец назначил вполне разумную арендную плату, учитывая все обстоятельства. Естественно, содержание дома – за счет жильца.

Кейт открыла кран, из которого полилась мутная вода.

– А ремонт?

– О, я уверена, что об этом можно договориться, – отмахнулась от нее Луиза. – Вы, естественно, захотите посмотреть проект договора. Кстати, здесь указано, что здание выставлено еще и на продажу. Стартовая цена – всего лишь двести семьдесят пять тысяч. Не хочу вас торопить, но должна предупредить, что завтра должен прийти еще один клиент.

Она с улыбкой протянула бумаги Марго, и та почувствовала, что ее мечта лопается, как воздушный шарик.

– Ценная информация. – Марго небрежно пожала плечами, хотя ей казалось, что они налились свинцом. – Я уже сказала, что не уверена, нужно ли мне именно это. Я сейчас выбираю.

Пролистав договор, она поняла, что Кейт, черт ее подери, как всегда, оказалась права. Даже арендная плата ей не по карману! Но неужели нет никакого выхода?!

– Я позвоню вам через пару дней. – Марго вежливо улыбнулась, давая понять, что разговор окончен. – Благодарю вас, миссис Меткальф. Извините за беспокойство.

– Рада была вам помочь. Мне так нравится показывать дома! Вы жили в Европе, не правда ли? Наверное, это очень увлекательно. Если вы думаете купить дом в этом районе, могу предложить вам изумительный особнячок на десять спален. Настоящая находка. Владельцы сейчас со скандалом разводятся… ой! – Она обернулась, собираясь извиниться перед Лорой, но в глазах ее горел злорадный огонек. Лоры, на счастье, рядом не оказалось. – Наверное, она спустилась вниз. Мне не хотелось бы ее расстраивать разговорами о разводах. То, что случилось у них с Питером, так ужасно!

– По-моему, в этом нет ничего ужасного, – сухо заметила Марго. – Мне кажется, он самый настоящий подонок.

– О! – Луиза густо покраснела. – Конечно, вы на стороне своей подруги… Но я была просто поражена, когда узнала, что они разводятся. Такая прелестная пара! Он такой приятный, воспитанный, порядочный человек…

– Разве вы не знаете, что внешность бывает обманчива? Пожалуй, если вы не возражаете, миссис Меткальф, я тут еще немного поброжу. Мне проще принять решение в одиночестве.

– Отлично вас понимаю. Смотрите сколько хотите. Просто, уходя, захлопните дверь. У меня есть ключ. И позвольте мне дать вам свою карточку. Позвоните, если захотите вернуться сюда или посмотреть тот особнячок.

– Непременно. – Провожая Луизу до двери, Марго не увидела на первом этаже ни Кейт, ни Лоры.

– Попрощайтесь за меня с Лорой, хорошо? И с ее юной подругой. Надеюсь скоро увидеть вас с Лорой в клубе.

– Обязательно. До свидания. Спасибо вам огромное. – Марго быстро захлопнула дверь. – Глаза б мои тебя не видели! – пробормотала она. – Эй, где вы прячетесь?

– Мы здесь, – раздался голос Кейт. – В ванной.

– Боже мой! Две взрослые женщины скрываются в ванной! – Марго снова поднялась наверх и увидела их: Лори сидела на краю старой облезлой ванны, а Кейт – лицом к ней на унитазе; лица у обеих были очень серьезными, хотя интерьер мало подходил для серьезного разговора. – Огромное вам спасибо за то, что вы бросили меня на растерзание этой ведьме!

– Ты же сказала, что будешь сама вести переговоры, – напомнила ей Кейт.

– Не о чем их вести! – И Марго расстроенно уселась на ванну рядом с Лорой. – Если на полгода отказаться от еды, арендную плату я, возможно, и наскребу, это не проблема. Но тогда у меня не останется начального капитала. А я так хочу купить этот дом! – сказала она со вздохом. – Интуиция мне подсказывает, что я была бы здесь счастлива.

– Наверное, это на тебя действуют пары марихуаны.

Марго бросила на Кейт испепеляющий взгляд.

– Я ее курила только однажды, когда мне было шестнадцать лет! Кстати, насколько я помню, ты в тот достопамятный вечер сама несколько раз затянулась.

– Я не затягивалась! – воскликнула Кейт и ухмыльнулась. – Во всяком случае, это моя версия, и я ее придерживаюсь.

– Тогда объясни, почему тебе казалось, что ты танцуешь па-де-де с Барышниковым!

– Этого я не помню. Но он просил меня называть его Мишей.

– Хорошо, что мне тогда удалось стянуть у Биффа только пару косяков. – Марго тяжело вздохнула. – Увы, придется посмотреть в глаза суровой правде. Этот дом мне не по карману.

– Зато мне по карману, – неожиданно произнесла Лора.

– То есть как?!

– Очень просто: я могу его купить, сдать в аренду тебе, и у нас будет совместное дело!

Марго чуть было не бросилась обнимать Лору, но гордость и здравый смысл ее остановили.

– Ну уж нет! Не хочу я начинать новую жизнь подобным образом. – Она достала из сумочки сигареты, нервно закурила. – Не надо меня выкупать. На этот раз, по крайней мере…

– Скажи ей, о чем ты говорила, Кейт, когда я это предложила.

– Хорошо. Сначала я спросила Лору, не сошла ли она с ума. Не то чтобы я думала, что ты не вытянешь это дело, Марго, я просто не уверена, что ты его вытянешь…

Марго прищурилась и выпустила струю дыма.

– Спасибо огромное!

– Ты меня не поняла. Это действительно великолепная идея, – сказала Кейт ласково. – Но начинать новое дело всегда рискованно. Большинство предприятий через год прогорает – это закон экономики. Даже при условии, что у людей есть опыт и образование. Не говоря уж о том, что в Монтерее и Кармеле бутиков и сувенирных лавочек пруд пруди… Но! – продолжала Кейт, останавливая Марго, которая готова была на нее наброситься. – Некоторые все-таки добиваются успеха и даже преуспевают. Теперь оставим твои проблемы и посмотрим на Лорину ситуацию. Она вышла замуж, будучи восемнадцатилетней дурочкой, и никогда сама деньги ни во что не вкладывала. Да, есть корпорация Темплтонов, в которой ей принадлежит часть акций. Но других ценных бумаг или акций у нее нет. Она только что подала на развод, финансовое положение у нее ухудшилось, и экономически вполне оправдано, что она хочет вложить деньги во что-нибудь свое.

– Я действительно никогда сама ничего не покупала, – вмешалась Лора. – И не владела ничем отдельно от своей семьи или Питера. Бродя по этому дому, я подумала: может, попробовать? Купить его и начать игру самой! Или вместе с вами…

– А что, если я все завалю?

– Не завалишь. И ты это докажешь, правда, Марго?

– Допустим. Но это вовсе не факт, и я не хочу тянуть тебя за собой.

– Послушай меня. – Лора взглянула на Марго ласково и серьезно. – Всю жизнь я делала то, что мне велели, шла по проторенной дороге. Теперь мне просто необходимо предпринять что-то самой! – У нее даже голова закружилась от этой мысли, и она твердо сказала: – Я покупаю этот дом, Марго, независимо от того, захочешь ты вступать со мной в долю или нет.

Марго поняла, что еще немного – и она расплачется.

– Так какую же арендную плату ты собираешься из меня выжать?

Первый удар они получили в банке. Кейт посоветовала выписать чек на десять процентов суммы: во-первых, в качестве задатка, а во-вторых, чтобы сбить цену хотя бы на двадцать пять тысяч.

И тут оказалось, что подобных денег на Лори-ном счету нет.

– Наверное, это какая-нибудь ошибка! У меня должно быть, по крайней мере, в два раза больше…

– Одну минуточку, миссис Риджуэй. Кассир куда-то ушел; Лора стояла и нервно барабанила пальцами по стойке. Марго, почуявшая недоброе, положила ей руку на плечо.

– Лора, у вас с Питером был общий счет?

– Естественно! На этом счету мы держали деньги на хозяйство. Обычно я брала меньше половины, так что деньги всегда оставались. Это наша общая собственность, так мне объяснил адвокат!

Вышел вице-президент банка и пожал Лоре руку.

– Лора, зайдите на минутку ко мне в кабинет, пожалуйста.

– Фрэнк, я тороплюсь. Мне просто нужен банковский чек.

– На одну минуту! – И он взял Лору под руку. Скрипя зубами, Марго смотрела им вслед.

– Ты хоть понимаешь, что сделал этот сукин сын?!

– Отлично понимаю. – Кейт прикрыла глаза рукой. – Я должна была это предвидеть! О Господи, как же я не подумала?! Все случилось так быстро…

– Но у них же деньги должны были лежать в разных местах. Акции, облигации и так далее.

– Скорее всего да. Лора могла доверить Питеру распоряжаться финансами, но не будут же они хранить все яйца в одной корзине! – У нее было самое дурное предчувствие. – Черт! Он никогда меня близко не подпускал к их счетам. Вот она идет. Да, у нее на лице все написано…

– Питер забрал со счета все деньги. – Лора с остановившимся взглядом направилась к выходу, и они бросились следом за ней. – На следующее утро, после того как я застала его с секретаршей, он пришел и забрал их, оставил только пару тысяч. – Она остановилась, прижала руку к животу. – У нас были открыты счета на девочек, они сами клали туда деньги. Он и оттуда все забрал! Забрал их деньги!

– Давайте где-нибудь сядем, – сказала Марго тихо.

– Нет. Нет, мне нужно позвонить. Мне необходимо связаться с нашим брокером. Только я даже не знаю, как его зовут… – Она закрыла лицо руками. – Боже, какая я дура! Какая дура…

– Ты не дура, – сердито заявила Кейт. – Мы едем домой. Узнаем номера телефонов и будем звонить. Надо сделать так, чтобы все остальные твои вклады срочно заморозили.

Но на этих вкладах было немного.

– Пятьдесят тысяч. – Кейт откинулась на спинку стула, сняла очки, устало потерла глаза. – Как великодушно с его стороны! Насколько я понимаю, это около пяти процентов ваших общих денег. – Она задумчиво вытащила упаковку «Тамз». – Хорошо, что он не имеет права распоряжаться твоими акциями в «Темплтоне» и не имеет прав на дом.

– Счета на образование, – слабым голосом сказала Лора. – Он снял все деньги со счетов на образование Али и Кейлы! Неужели деньги значат для него так много?!

– Скорее всего дело не только в деньгах. Он просто решил тебя проучить. – Марго достала бутылку вина и разлила его по бокалам, решив, что сегодня им всем полезно немного выпить. – И ему это сошло с рук, потому что тебе такое и в голову не пришло. Мне бы, наверное, пришло, но я об этом не задумывалась… Возможно, твоему адвокату удастся получить назад хоть что-то!

– Хуже всего то, что эти деньги сейчас наверняка где-то очень далеко. – Кейт с отвращением покачала головой. – Судя по всему, он переводил ценные бумаги, наличные и деньги с общих счетов на свой личный, причем делал это довольно давно. А теперь просто добрал остальное! – Она прикусила язык и не стала корить Лору за то, что она не глядя подписывала все, что было нужно Питеру. – Но у тебя остались документы, подтверждающие перемещение и снятие различных сумм. Так что ты сможешь вернуть себе все через суд.

Лора устало прикрыла глаза.

– Я не буду судиться с ним из-за денег. Пусть подавится.

– К черту эти деньги! – подхватила Марго.

– И к черту Питера! Развод и без того будет большим ударом для девочек, так что судиться из-за каждой копейки я не буду. В конце концов, у меня есть пятьдесят тысяч наличными. Не у каждой женщины имеется такой начальный капитал. И на дом он претендовать не может – это собственность моих родителей.

Она взяла стакан, но пить не стала.

– Я во всем виновата сама, дорогие мои. Такую идиотку грех не обчистить.

– У тебя есть акции «Темплтона», – напомнила ей Кейт. – Часть из них ты можешь продать.

– Я не притронусь к бумагам семьи! Это – наследство!

– Лора! – Кейт накрыла ладонью ее руку. – Я не предлагаю тебе выставить акции на рынок. Пусть их купят Джош или твои родители или одолжат тебе под них деньги. На время, пока все не уляжется.

– Нет! – Лора снова закрыла глаза, пытаясь успокоиться. – Я не стану к ним обращаться. – Она сделала глубокий вдох и открыла глаза. – И вас прошу этого не делать. Я совершила кучу ошибок и сама должна их исправлять. Кейт, я хочу, чтобы ты подсчитала, сколько нужно денег, чтобы начать выкупать этот дом для магазина.

– Не собираешься же ты брать больше половины того, что сейчас имеешь, и покупать его?!

Лора усмехнулась и взглянула на Марго.

– Собираюсь. Именно собираюсь! В конце концов, Темплтон я или нет?! Пора мне вести себя так, как обязывает имя! – Чтобы не передумать, она поспешно взяла карточку, которую Марго оставила на столе, и набрала номер. – Луиза? Это Лора Темплтон. Да-да. Я по поводу дома, который мы смотрели сегодня днем.

Повесив трубку, она сняла с пальца обручальное кольцо и кольцо, подаренное Питером по случаю помолвки.

– Ты у нас специалист, Марго. Как ты думаешь, сколько я за них могу получить?

Марго посмотрела на кольца. Одно было с бриллиантом в пять каратов, а второе – с несколькими бриллиантами в ряд.

– Кейт, не волнуйся. Ничего ликвидировать не придется. Кажется, нам удастся получить от Питера компенсацию!

Поздно вечером Марго сидела у себя в комнате, что-то считала, делала наброски, составляла списки. Ей нужно было решить, что делать с покраской, обоями, сантехникой. Торговый зал надо было переделывать, чтобы устроить там примерочную, значит – нужны были и плотники.

Сама она может сразу же поселиться на втором этаже, что избавит ее от необходимости ездить в Монтерей каждый день, чтобы следить за ходом работ. Кроме того, красить она тоже может сама, это сэкономит деньги.

Интересно, трудно ли красить стены?..

– Да, войдите, – сказала она, услышав стук в дверь.

Интересно, плотники назначают цену сразу или требуют почасовую оплату?

– Марго…

Она подняла голову от бумаг и увидела мать.

– Ой, я думала, это кто-то из девочек.

– Скоро полночь. Они давно спят.

– Неужели? Я совсем потеряла счет времени. – Она показала на бумаги, разложенные на постели.

– Положим, о времени ты всегда забываешь, когда уносишься в мир фантазий. – Энн бросила взгляд на бумаги, удивилась тому, что дочь что-то подсчитывает: когда Марго была ребенком, за математику ее усаживали насильно. – Ты забыла снести пятерку, – машинально заметила она.

– Да? – Марго отодвинула листок в сторону. – Мне ужасно нужен калькулятор, а Кейт всегда носит его с собой.

– Я говорила с Кейт перед ее отъездом. Она сказала, что ты решила всерьез заняться бизнесом.

– Смешно, правда? Я, как ты сама видишь, и считать-то толком не умею! – Марго поднялась с кровати и взяла стакан вина, который захватила с собой в комнату. – Хочешь выпить, мама, или ты все еще на работе?

Ни слова не говоря, Энн зашла в ванную, принесла оттуда стакан и сама налила себе вина.

– Мисс Кейт говорит, что ты все неплохо продумала и, хотя некоторые обстоятельства против тебя, шанс у тебя есть.

– Кейт всегда была оптимисткой.

– Она разумная женщина и многие годы давала мне дельные советы.

– Кейт тебя консультировала?! – Марго рассмеялась и снова села. – А почему я об этом ничего не знаю?

– Я бы на твоем месте обязательно воспользовалась ее помощью.

– Я сама разберусь со своим бизнесом! – Марго, уверенная в том, что мать отнесется к ее затее в лучшем случае с недоверием, по привычке заняла оборонительную позицию. – Во-первых, у меня не слишком большой выбор. Во-вторых, лучше всего я умею продавать то, что людям не нужно. И в-третьих, Лора на меня рассчитывает!

– Что ж, доводы достаточно веские. – Энн как-то загадочно улыбнулась. – Но не забывай, мисс Лора вкладывает свои деньги.

– Я ее об этом не просила! – воскликнула Марго. – И не хотела, чтобы она это делала! Она вбила себе в голову, что должна купить этот дом и переубедить ее было невозможно. – Энн ничего не сказала, и Марго, скомкав лист бумаги, швырнула его в сторону. – Черт возьми, я тоже вкладываю в это все, что у меня есть! Все, чем я владею, все, ради чего я работала… Может, это и немного, но больше у меня ничего нет.

– Деньги не так важны, как время и силы.

– Сейчас они чертовски важны! У нас их не слишком много…

Энн, ходившая по комнате, остановилась и отхлебнула вина.

– Мисс Кейт рассказала мне о том, как поступил мистер Риджуэй. Этот подлый, бездушный негодяй должен гореть в аду! Прости меня, Господи…

Марго рассмеялась и подняла стакан.

– Наконец-то хоть в чем-то мы единодушны. Предлагаю за это выпить!

– Мисс Лора в тебя верит, и мисс Кейт тоже – по-своему.

– А ты – нет? – сделала вывод Марго.

– Я тебя слишком хорошо знаю. Ты сделаешь из своего магазинчика модное место, куда будут приходить богатые лоботрясы и швырять деньгами.

– Вот именно! Я даже название придумала: «Претензия». – Марго весело рассмеялась. – Мне подходит, да?

– Подходит. И ты решила непременно открыть его в Калифорнии, рядом с мисс Лорой?

– Но ты же сама сказала, что я нужна ей!

– Да, нужна. – Энн посмотрела на свой стакан. – Той ночью, когда ты вернулась, я наговорила тебе много такого, о чем сейчас сожалею, Марго. Я была на тебя обижена. Наверное, я всегда на тебя обижалась… Но ты зря говоришь, что я хотела видеть тебя такой, как мисс Лора или мисс Кейт. Наверное, я просто хотела, чтобы ты была понятным мне существом. А ты была какой-то совсем другой. Я никогда не могла понять тебя.

– Мы обе тогда устали и расстроились. – Марго было не по себе от того, что мать перед ней извинялась. – Я не жду от тебя полного одобрения этой идеи с магазином, но я хочу, чтобы ты в меня на этот раз поверила.

– Твоя тетушка в Корке держала лавку со всякими безделушками. Так что среди твоих родственников были и торговцы, – усмехнулась Энн, и Марго показалось, что она приняла какое-то решение. – Наверное, это все требует больших денег?

Марго кивнула на бумаги.

– С удовольствием заложила бы душу! Если она у меня еще есть…

– Мне было бы спокойнее, если бы ты не шла на такую крайность. – Энн сунула руку в карман юбки и вытащила конверт. – Воспользуйся лучше этим.

Марго с любопытством взяла конверт, открыла его и быстро отложила в сторону.

– Ничего не понимаю. Это отчет твоего брокера?

– Да. Мисс Кейт порекомендовала мне одну надежную фирму, и они отлично поработали.

– Но здесь же почти двести тысяч долларов!

Я не могу взять твои сбережения, мама. Уж как-нибудь сама попробую справиться.

– Мне очень приятно слышать, что ты так говоришь, но это не мои сбережения, а твои.

– Но у меня нет никаких сбережений! Отсюда все мои проблемы.

– Ты просто никогда не умела экономить. А я сохранила те деньги, которые ты посылала мне.

Марго изумленно смотрела на конверт. Неужели она посылала такие суммы? В то время это казалось ей сущим пустяком…

– Но я посылала деньги тебе!

– А мне они были ни к чему. – Энн взглянула на дочь. – У меня прекрасная работа, есть крыша над головой, я даже могу отдыхать два раза в году, на чем настаивает мисс Лора. Так что все, что ты посылала, я откладывала. И вот они, эти деньги.

Энн сделала еще один глоток, чувствуя, что говорит вовсе не так, как собиралась.

– Послушай меня, Марго. Хоть один раз в жизни послушай! Я очень ценю то, что ты присылала мне деньги. Если бы я заболела и не смогла работать, они бы мне пригодились. Но этого, к счастью, не случилось. Я знаю, что ты посылала их с любовью.

– Нет! – со стыдом призналась Марго. – Я, наверное, еще хуже, чем ты думаешь, мама. Я посылала их из гордости! Чтобы показать тебе, что я преуспеваю. И что ты ошибалась насчет меня.

Энн понимающе кивнула.

– Разница невелика, а результат тот же. Мне было довольно того, что ты не забывала обо мне. Это были твои деньги, они и сейчас твои. Если бы ты их не отсылала, то пустила бы на ветер, так что мы обе друг другу сделали приятное. – Она протянула руку и погладила Марго по голове, но потом, смутившись, убрала руку. – Возьми их и употреби на дело.

Марго ничего не ответила, и Энн, отставив стакан, обняла ее.

– Ну почему ты у меня такая упрямая? Ты ведь эти деньги заработала честным трудом?

– Да, но…

– Хоть раз сделай то, о чем просит тебя мама. А вдруг мама права? Если ты войдешь в дело на равных паях с мисс Лорой, то сможешь и гордиться этим, и ощущать себя достаточно независимой. А теперь убери все и ложись.

– Мама! – Марго остановила Энн у самой двери. – А почему ты не послала их мне в Милан, когда я считала каждую копейку?

– Потому что тогда ты к этому не была готова. Надеюсь, сейчас все будет по-другому.

11

"Это теперь мое!» Раскинув руки, Марго бродила по пустому залу дома на Кэннери-роу. На самом деле это был пока что не совсем ее дом. Договор собирались подписать только через две недели, но предложение было принято, предварительный контракт подписан. И заем под имя Темплтонов дали сразу же.

Она уже приглашала представителя строительной фирмы для обсуждения. На ремонт, конечно, придется потратиться, несмотря на то, что покраской она все-таки решила заняться сама. Марго собиралась взять в аренду пескоструйный аппарат, а еще присмотрела такую замечательную штуку, как краскопульт. Быстро, качественно, эффективно!

Через две недели она уже сможет поселиться в маленькой комнатке наверху. Если понадобится – в спальном мешке. А в середине лета «Претензия» распахнет свои двери!

Она услышала, как кто-то стучит в стекло витрины, обернулась и увидела Кейт.

– Эй, открывай! У меня обеденный перерыв. Так и знала, что ты здесь, – заявила она, когда Марго отперла дверь. – Все еще воняет, – заметила Кейт, принюхиваясь.

– Что тебе, Кейт? Я очень занята.

Кейт посмотрела на калькулятор и записную книжку-органайзер, лежавшие на полу.

– Ты что, научилась этим пользоваться?

– Чтобы пользоваться калькулятором, университетский диплом не нужен!

– Я имела в виду органайзер.

– Ха-ха-ха!

– А знаешь, это место тебе идет. – Кейт, засунув руки в карманы, бродила по залу. – И район подходящий. Сюда обязательно будут ходить. На отдыхе люди часто покупают вещи, которые им ни к чему. Правда, одежда вся будет восьмого размера.

– Я об этом уже думала. Но я знаю кучу людей, которые пересматривают свой гардероб каждый год.

– Порядочные люди носят вещи классические, а они вне времени.

– Ну-ка скажи, сколько у тебя синих пиджаков, Кейт?

– Штук шесть, – призналась она и, мрачно усмехнувшись, вытащила из кармана упаковку «Тамз». – Называется, пообедала! Но я – это я. У меня к тебе дело, Марго. Я хочу иметь свою долю.

– В чем?

– В этом предприятии. У меня есть деньги, которые я могу вложить, и совершенно не понимаю, почему это только вы с Лорой должны получать удовольствие.

– Но нам не нужен партнер…

– Нет, нужен! Кто-то же должен разбираться в том, чем дебет отличается от кредита. – Наклонившись, она подобрала с пола калькулятор и стала что-то считать. – Вы с Лорой уже вложили по двадцать пять тысяч наличными, а надо еще заплатить пошлину, налоги, страховку. Это где-то по восемнадцать тысяч на каждого, итого тридцать шесть. – Вынув из кармана очки, она нацепила их на нос и продолжала считать. – Разделим на три, выходит по двенадцать тысяч, это меньше, чем то, что вы уже выложили.

Она снова набрала какие-то цифры.

– Плюс расходы на ремонт, перестройку, содержание магазина, покупку лицензии, новые налоги, бухгалтерию… Конечно, бухгалтерию могла бы вести и я, но сейчас у меня нет времени на новых клиентов, поэтому вам придется кого-то нанимать или учиться самим складывать и вычитать.

– Я уже умею складывать! – воскликнула Марго возмущенно.

Кейт проигнорировала ее возглас, вынула из кармана электронную записную книжку и пометила в ней, что надо обучить Марго основам бухгалтерии. В портфеле у нее зазвонил сотовый телефон, но она не обратила на него внимания. Подождут, пока она не закончит с этим делом.

– Еще расходы на пакеты, оберточную бумагу, коробки, чековую ленту, – продолжала Кейт. – Опять выходит шестизначная цифра. Вам придется расплачиваться с компаниями, занимающимися кредитными карточками, потому что покупатели в основном используют их. – Она взглянула на Марго поверх очков. – Вы ведь собираетесь принимать к оплате кредитные карточки? – Я…

– Вот видишь, я вам совершенно необходима! – удовлетворенно заявила она. – Хотя, конечно, я буду партнером с совещательным голосом, поскольку я единственная из вас еще и работаю.

– И с насколько совещательным? – спросила Марго, прищурившись.

– Буду время от времени к вам заглядывать. – Все детали Кейт уже продумала. – Вам придется решить, как и откуда вы будете пополнять ассортимент, какую наценку будете устанавливать, чтобы не прогореть. Да, еще есть всякие пошлины и взносы! Но здесь мы попросим Джоша нам помочь. Кстати, как это ты уговорила его отдать тебе свой «Ягуар»? Это же его машина стоит у входа, да?

– Джош приехал?! – Марго постаралась сделать вид, что это для нее не новость. – Пока еще не уговорила, но боюсь, что это все-таки состоится, – сказала она загадочно.

Кейт удивленно вскинула брови, сняла очки и сунула их в карман.

– Очень интересно! Итак, я выпишу тебе чек на двенадцать тысяч, и мы составим соглашение о партнерстве.

– Соглашение о партнерстве?

– Господи, да я же вам просто необходима! – Она обняла Марго и чмокнула в губы. – Конечно, мы трое любим друг друга и друг другу доверяем. Но деловые отношения надо вести по правилам. Сейчас все товары твои, но…

– Лора тоже кое-что добавила, – перебила ее Марго. – Мы решили распродать вещи из офиса Питера.

– Неплохое начало. Как она?

– Нормально. Только беспокоится за Али: девочка очень расстроилась, когда Питер не пришел на генеральную репетицию. Говорят, что он в Арубе.

– Хорошо бы он там утонул! Нет, пусть сначала его сожрут акулы. Я заеду в выходные: соскучилась по девочкам. – Она вытащила из портфеля уже подписанный чек. – Держи, партнер! Мне пора на работу.

– Но мы же еще не обсудили этого с Лорой!

– Я обсудила, – сообщила Кейт радостно и, распахнув дверь, столкнулась нос к носу с Джошем. – Привет! – Она чмокнула его в щеку. – И пока!

– Я тоже рад тебя видеть, – крикнул он ей вслед и прикрыл дверь.

Оглядевшись, Джош сразу понял, что Лора правильно сделала, когда предупредила его, чтобы он не ждал слишком многого.

– Вы с Кейт здесь что, травку курили?

– Она на ленч ничего иного и не употребляет. Надо все-таки отвести ее к наркологу. – Озабоченность, впрочем, быстро покинула ее, и Марго, сияя от счастья, раскинула в стороны руки. – Ну и как тебе это нравится?

– Что ж, стены есть, крыша есть.

– Джош!

– Подожди минуту. – Он заглянул в соседнюю комнату, вернулся, взглянул на ванную и на очаровательную, но опасную лестницу, подергал перила, нахмурился. – Тебе нужен агент по страхованию жизни. Не задумывалась ли ты, что летать головой вниз еще опаснее, чем ломать ноги?

– Мы все починим!

– Что ж, герцогиня, могло быть и хуже. – Он подошел к ней и взял за подбородок. – Давай сразу с этим покончим, ладно? Летя через два континента, я больше ни о чем и думать не мог.

И он поцеловал ее прямо в губы. Марго пыталась притворяться равнодушной, но в этом поцелуе было столько страсти и тоски, что она не могла устоять. Это было так неожиданно, так упоительно! Губы их слились, тела прижались друг к другу.

У нее не было времени думать, происходит это потому, что у нее давно не было мужчины, или потому, что это Джош. Хотя, если причина в том, что это Джош, есть о чем поразмыслить…

– Не понимаю, как это столько лет я не смотрела на тебя как на мужчину. – Марго заставила себя отстраниться и улыбнулась насмешливо.

Но Джош уже чувствовал себя машиной, набирающей запредельные обороты.

– Это была всего лишь бесплатная демонстрация. Иди сюда, и мы пройдем с тобой весь курс!

– Пожалуй, лучше проходить его по стадиям. – Она отошла подальше, открыла сумочку и вытащила пачку сигарет. – Я учусь быть осторожной.

– Осторожной?! – Он снова оглядел зал. – Поэтому ты не стала арендовать маленький магазинчик в Милане, чтобы расплатиться с долгами и жить скромно, а купила дом на Кэннери-роу и влезла в еще большие долги?

– Человек же не может мгновенно измениться! – Марго взглянула на него сквозь облако дыма. – Надеюсь, ты не собираешься сразу вываливать на меня всю деловую информацию?

– Думаю, сейчас это будет лучше всего. – Он взял портфель, который отставил поначалу в сторону, и открыл его. – Я привез тебе кое-какие бумаги. – Джош поискал, где бы присесть, и пристроился на нижней ступени лестницы. – Иди сюда. Обещаю, приставать не буду.

Прихватив с собой пепельницу, Марго подошла к нему.

– У меня уже столько бумаг накопилось, придется конторку покупать, – вздохнула она.

Комментировать он это не стал – бесполезно.

– Ты можешь прочесть это по-итальянски? Марго сосредоточенно склонилась над документом.

– Это договор о продаже моей квартиры! – Чувство сожаления оказалось настолько сильным, что перевернуло все прочие чувства. – Ты быстро работаешь, – пробормотала она.

Джош погладил ее по голове.

– Ты уверена, что хочешь именно этого?

– Так уж вышло. Реальная жизнь – штука не всегда удобоваримая, но я пытаюсь войти во вкус. – Марго прикрыла глаза и опустила голову ему на плечо. – Можно я себя минуточку пожалею?

– Ради Бога!

– Жалость к себе – мой самый большой недостаток. И от него очень трудно избавиться. Черт возьми, Джош, я так любила это место! Иногда я просто стояла на террасе и думала: «Посмотри только, где ты, Марго! Посмотри, кем ты стала!»

– Теперь ты в новом месте. – Джош решил, что ей нужно не сочувствие, а хорошая встряска. – И, на мой взгляд, ты совсем не изменилась.

– Нет, изменилась. И прежней уже не стану…

– Ну-ка, соберись, Марго. Нечего нюни распускать!

Она вздрогнула.

– Легко тебе говорить, Джошуа Конвей Темплтон, звезда империи Темплтонов! Ты никогда не проходил огонь, воду и медные трубы, чтобы добиться того, про что все говорили, что это не твое. И никогда ничего не терял.

– Все это игра случая, герцогиня! – сказал он беззаботно. – Ты играла и проиграла. Бывает. И нечего ныть, это так противно!

– Благодарю за поддержку! – Она выхватила у него из руки договор. – Когда я получу деньги?

– У итальянцев свои темпы. Если повезет, то через два месяца. Крайний срок и общая сумма указаны в самом конце.

Марго стала листать страницы.

– Как, и это все?

– Ты не слишком много выплатила. Кроме того, сначала получает деньги банк, потом забирает свою долю государство…

– Да, это все-таки лучше, чем плевок в лицо, – буркнула она. – Но ненамного…

– Я расплатился с твоего счета с «Америкэн экспресс». Надеюсь, ты уехала сюда не потому, что хотела от них скрыться? – Марго мрачно посмотрела на него, и он сразу стал серьезным. – Извини, сам не знаю, зачем я так сказал. Ты перебрала денег и по «Визе», но совсем немного. Когда ты отдашь то, что получишь от продажи квартиры, тебе останется выплатить всего тысяч сто пятьдесят, не считая процентов и штрафов.

– Всего-то?! – сухо сказала она. – Карманные деньги!

– А вот от карманных денег тебе придется на время отказаться. Итак, как твой поверенный, я собираюсь расплатиться с твоими долгами, но ты должна сообщить мне о всех тратах, на которые пойдешь, открывая магазин. Кстати, ты уже придумала название?

– «Претензия», – процедила Марго сквозь зубы, глядя, как он достает из портфеля новые бумаги.

– Отлично. Так вот, я составил необходимые соглашения.

– Правда? – произнесла она медленно. – Надеюсь, в трех экземплярах?

Джош вскинул глаза и посмотрел на нее холодно.

– Естественно.

– И на что же мне придется соглашаться, господин адвокат?

– На то, чтобы начать выплачивать мне долг через шесть месяцев после подписания договора. Это даст тебе время встать на ноги. Ты также обязана будешь придерживаться режима экономии, пока не выплатишь заем.

– Понятно. И что это значит на языке обычных людей?

– Я составил примерный бюджет на твои личные траты. Еда, жилье, медицинское обслуживание…

– Бюджет?!

Джош ожидал, что она рассвирепеет. Даже рассчитывал на это: в ярости Марго бывала особенно хороша. И все-таки ее реакция превзошла его ожидания.

– Бюджет! – повторила она презрительно. – Подонок и наглец! Ты что, думаешь, я буду безропотно тебя слушаться, а ты будешь диктовать свои условия и решать, сколько денег я могу потратить на пудру?

– Пудру я, признаться, не учел. – Он пролистал проект договора, достал ручку и что-то в него вписал. – Пусть пройдет как «неучтенные траты». Кстати, в этом пункте я был достаточно щедр. Что же касается пособия на одежду…

– Пособия?!! – Марго бросилась на него, как разъяренная тигрица. – Я тебе скажу, куда ты можешь засунуть свое проклятое пособие!

– Полегче, герцогиня. – Он поправил воротник рубашки. – Это все-таки «Тернбилл энд Ассер».

Марго задохнулась от возмущения. Было бы под рукой что-нибудь тяжелое, она с наслаждением проломила бы ему голову.

– Да скорее я отдам себя на съедение волкам, чем позволю тебе распоряжаться моими деньгами!

– У тебя нет денег, – заметил он, но она вскочила и закричала:

– Да пусть меня привяжут голой у осиного гнезда! Пусть меня отдадут в гарем к карликам, пусть кормят сырыми улитками…

– Пусть три недели не делают маникюр, – вставил он, заметив, что она, как кошка, готова выпустить когти. – Учти, если ты меня поцарапаешь, мне придется тебя стукнуть.

– Как же я тебя ненавижу!

– Не верю!

В одно мгновение Джош оказался рядом с ней, и не успела она опомниться, как уже была в его объятиях. Он закрыл ей рот поцелуем, и ему казалось, что целует он сверкающую молнию.

И Джош знал, что, когда они наконец окажутся в постели, это будет настоящий шторм!

Марго не сопротивлялась, решив не доставлять ему такого удовольствия. Она ответила на его поцелуй с не меньшим пылом, и наконец оба отступили и стояли, с трудом переводя дыхание.

– Что ж, было очень приятно, но я все-таки тебя ненавижу. – Она отбросила волосы за спину. – И ты за это поплатишься!

«Да, есть женщины, которые умеют заставить мужчину страдать, томиться и молить, – подумал Джош. – И все они могли бы брать уроки у Марго Салливан!» Но он не такой дурак, чтобы дать ей это понять.

Джош вернулся к лестнице и собрал бумаги.

– Итак, мы обозначили свои позиции, дорогая.

– Я тебе сейчас обозначу свою позицию, дорогой! Я отказываюсь от твоего оскорбительного предложения! И жизнь свою буду строить так, как захочу!

– До последнего времени тебе это удавалось с блеском…

– Я знаю, что делаю. И прекрати так нагло ухмыляться!

– Не могу. Каждый раз, когда ты говоришь, что знаешь, что делаешь, я просто не могу сдержаться. – Он сложил бумаги в портфель и закрыл его. – Знаешь, а идея насчет этого дома, возможно, не такая уж бредовая.

– Что ж, получив твое одобрение, я могу спать спокойно.

– «Одобрение» – это сильно сказано, Марго. Я скорее выразил надежду на лучшее. – Он пнул ногой шаткие перила. – Но я в тебя верю, Марго!

Она вдруг смутилась.

– Черт тебя подери, Джош! Никогда не знаешь, чего от тебя ждать…

– Вот и отлично. – Он подошел к ней, погладил по щеке. – Думаю, ты сделаешь из этого магазина нечто такое, что удивит всех. Особенно тебя… – Он наклонился и поцеловал ее – на сей раз по-дружески. – Деньги на такси у тебя есть?

– Что?

Он усмехнулся и вытащил из кармана ключи.

– К счастью, у меня есть запасные ключи от «Ягуара». Не работай допоздна, герцогиня.

Она улыбнулась, только когда он вышел. Потом взяла сумку и органайзер: ей надо было купить по реанимированной карточке «Визы» новый краскопульт.

Двух недель, проведенных в монтереевском «Темплтоне», хватило Джошу на то, чтобы выработать план борьбы с Питером Риджуэем. Позвонив ему один раз из Стокгольма, Джош ясно дал понять, что свояку лучше всего было бы взять на время отпуск и не появляться в «Темплтоне».

«Пока, – сообщил он вежливо и рассудительно, – не улягутся семейные неурядицы».

Раньше Джош никогда не вмешивался в семейную жизнь сестры. Да и что он, холостяк, мог ей посоветовать? Тем более что сестру он обожал, а свояка недолюбливал, и советы его не могли быть объективными.

И все-таки нельзя было не признать, что Питер отлично справлялся с обязанностями исполнительного директора «Темплтона»; с этой стороны жалоб на него не было. Пожалуй, он придерживался чересчур жесткой линии в ведении дел, не вникал слишком подробно в жизнь персонала, в ежедневные проблемы, но отлично вел дела с иностранными партнерами и корпорациями, которые сотрудничали с Темплтонами.

Теперь на одной чаше весов лежала профессиональная компетентность Питера, а на другой – личная к нему неприязнь. Никому еще не удавалось оскорбить члена семьи Темплтонов, не поплатившись за это!

Сначала Джош хотел просто выгнать Питера из корпорации и, используя свои связи и влияние, добиться того, чтобы дальше управляющего мотелем где-нибудь в Канзасе этот сукин сын не продвинулся.

Но это был слишком простой и… бескровный способ.

Джош был согласен с Кейт: самым разумным было бы привлечь этого подонка к суду. Джош знал добрый десяток адвокатов, которые с радостью засудили бы жадного и неверного мужа, снявшего денежки даже со счетов малолетних дочерей.

«Да, это было бы просто великолепно!» – мечтал Джош, вдыхая утренний аромат моря и олеандров. Но тогда Лоре не избежать публичного унижения, она ни за что не согласится. Кроме того, это снова – бескровный путь.

И все же в таких вопросах лучше вести себя цивилизованно. Джош решил, что самое цивилизованное место для выяснения отношений – загородный клуб. И он терпеливо, как кошка, подстерегающая мышь, дожидался возвращения Питера в Калифорнию.

Питер без колебаний принял его приглашение на утреннюю партию в теннис, на что Джош и рассчитывал. Питер, по-видимому, решил, что, если его увидят мирно играющим в теннис с братом жены, это немного угомонит всех сплетничающих о нем и его нынешнем положении в корпорации.

И Джош был просто счастлив ему удружить!

Питер предпочитал гольф, но и в теннис играл неплохо. Он оделся во все белое, и на шортах у него были безукоризненные складки. Джош тоже был в белом, но не столь безупречном костюме, а на голову надел кепку, чтобы солнце не било в глаза.

Минн Уайли и Долорес Сомс, игравшие на соседнем корте, старались не пропустить ни слова. Позже, попивая коктейли после игры, они сообщили Саре Меценбау, что это действительно было очень красиво – двое загорелых стройных мужчин, перекидывающихся в лучах утреннего солнца золотистым мячиком. Но это было еще до Происшествия…

– К сожалению, я играю довольно редко, – сказал Питер, доставая ракетку. – Партия в гольф пару раз в неделю – это все, что я могу себе позволить.

– Делу время, потехе час, – согласился Джош вполне дружелюбно и заметил, как скривился Питер. Он отлично знал, что Питер Риджуэй считает его плейбоем, проводящим свою жизнь в праздности и удовольствиях. – А я обязательно должен с утра сыграть хоть одну партию.

Джош вытащил из сумки бутылку минералки.

– Рад, что ты выбрал время сыграть со мной. Уверен, мы с тобой сможем спокойно обсудить ситуацию. Вернувшись из Арубы, ты живешь в отеле?

– Да, думаю, это пока что лучший выход. Я хотел дать Лоре время, чтобы она одумалась. Эти женщины! – Он махнул рукой, на безымянном пальце которой кольца не было. – С ними так трудно ладить…

– Мне ли не знать! Давай разыграем подачу! – крикнул Джош и легко подбросил мяч. – Как в Арубе?

– Отдохнул. – Питер отбил мяч. – В тамошнем отеле я заметил кое-какие неполадки. Надо бы им заняться.

– Правда? – Джош инспектировал этот отель всего полгода назад и знал, что там все идеально. – Обращу внимание. – Он послал мяч в аут и покачал головой. – Черт! Твоя подача. Скажи, Питер, ты станешь возражать против развода?

– Если Лора будет настаивать, не вижу в этом смысла. К чему нам лишние пересуды? Она считает, что я слишком много внимания уделяю «Темплтону». Не понимает, что дело – прежде всего.

– И досуг с секретаршей тоже? – Широко улыбнувшись, Джош послал мяч почти в лицо Питера.

– Она неверно оценила ситуацию. Мое очко. – Опробуя новый мяч, Питер покачал головой. – Честно говоря, Джош, в последнее время она ревновала меня к работе. А ты же знаешь, в прошлом месяце у нас десять дней пробыли лорд и леди Уильхельм. Они занимали два этажа. И мы должны были обеспечить обслугу по высшему классу.

– Естественно. А Лора, стало быть, не понимала, в каком напряженном ритме ты работаешь? Словно не выросла в семье, которая столько лет управляет империей отелей!

– Вот именно! – Запыхавшийся Питер, которого Джош гонял по всему корту, пропустил мяч. – А когда появилась еще и эта ужасная Марго, все стало еще хуже. Конечно же, Лора тут же ее приютила, не задумываясь о возможных последствиях.

– Слишком она мягкосердечная, наша Лора, – легко согласился Джош и, пока не выиграл сет со счетом 5:3, больше не разговаривал.

– Но, знаешь, старина, как-то невежливо снимать все деньги со счетов.

Питер поджал губы. Он рассчитывал, что Лора из гордости не станет рассказывать об этом брату.

– Так мне посоветовал мой адвокат. Я сделал это из чувства самосохранения, она же ничего не смыслит в финансах! И этот мой поступок, кстати, оказался вполне оправданным. Она доказала свою несостоятельность, когда влезла в совместное дело с Марго Салливан. Тоже мне, торговки!

– Это ничуть не хуже, чем держать гостиницу, – пробормотал Джош.

– Что ты сказал?

– Говорю, чего только женщины не придумают.

– Она потеряет свои деньги через полгода, если только Марго не сбежит с ними раньше. Надо было тебе ее отговорить.

– Да кто меня слушает?

Джош сначала хотел разбить Питера во втором сете, решив, что ему надоело и надо заканчивать поскорее. Но потом все-таки проиграл свою подачу, чтобы играть было поинтереснее.

– Не повезло! – Питер сиял от удовольствия: победил свояка на его же подаче. – Тебе надо потренироваться на дальние удары.

– Угу. – Джош отошел к сетке, вытер лицо, глотнул минералки. Закрывая бутылку, он ослепительно улыбнулся женщинам на соседнем корте: для шоу, которое он задумал, ему нужна была публика. – Да, пока не забыл… Я проверял работу отеля и заметил, что за последние полтора года сменилось слишком много людей. Питер удивленно вскинул брови.

– С чего это ты интересуешься монтереевским «Темплтоном»? Это моя епархия.

– Я вовсе не хотел вмешиваться; просто тебя не было, а я случайно оказался здесь. – Он бросил на стул полотенце, положил бутылку и вернулся на площадку. – Тем не менее это странно. В традициях «Темплтона» – ценить своих работников.

«Вот ведь какой наглец, дурак напыщенный!» – подумал Питер, изо всех сил стараясь сдерживаться.

– Если ты читал отчеты, то заметил, что младшие менеджеры совершили несколько серьезных ошибок и наняли неподходящих людей. Их пришлось уволить во благо «Темплтона».

– Убежден, что ты прав.

– Кстати, завтра я приступаю к работе, так что ты можешь больше себя не утруждать.

– Да я себя и не утруждал. Просто заглянул из любопытства. Твоя подача, да? – Джош лениво улыбнулся.

Они возобновили игру. Первая подача у Питера не вышла, зато вторую, подавив раздражение, он послал удачно. Джош с удовольствием гонял Питера взад-вперед, продолжая при этом вести беседу.

– Я заметил еще кое-что. Например, счет на твои расходы. Семьдесят пять тысяч за пять месяцев на развлечение клиентов – не многовато ли?

Пот тек Питеру прямо в глаза.

– За пятнадцать лет, что я работаю в «Темплтоне», никто не спрашивал, сколько я трачу на представительские расходы!

– Естественно. – Расточая улыбки, Джош собрал мячи, готовясь к следующему гейму. – Ведь две трети этого времени ты был мужем моей сестры. Да, и еще премия твоей секретарше. Той самой, с которой ты трахался. – Он лениво подбрасывал мячик на ракетке. – Целых десять тысяч! Неужели она варит такой вкусный кофе?

Согнувшись пополам, Питер пытался отдышаться.

– Премии и поощрения – это в традиции компании. А намеков твоих я не понимаю…

– Это был не намек, Питер. Это было утверждение.

– Но оно крайне фальшиво звучит в твоих устах! Всем известно, на что ты тратишь время и родительские денежки. На машины, женщин и казино!

– Насчет этого ты прав. – Дружески улыбаясь, Джош встал на линию. – Наверное, мне не стоило даже упоминать об этом. Есть только два возражения. Первое: это мои собственные деньги. Второе: я не женат.

И он запустил мяч прямо Питеру в нос. Питер рухнул на колени, кровь полилась ручьем. Джош, вертя в руке ракетку, не спеша направился к нему.

– И третье: ты обманывал мою сестру!

– Сукин сын! – сдавленным голосом пробормотал Питер. – Сумасшедший подонок! Ты мне нос сломал!

– Скажи спасибо, что я не метил тебе в яйца. – Джош схватил Питера за залитый кровью воротник. – Теперь слушай меня, – сказал он тихо, заметив, что женщины на соседнем корте завизжали и стали звать на помощь. – И слушай внимательно, потому что дважды я повторять не буду.

В голове у Питера шумело, к горлу подступала тошнота.

– Убери руки!

– Ты меня не слушаешь, – спокойно сказал Джош, – а тебе стоит сейчас быть повнимательнее. Не смей больше произносить имени моей сестры! Если я узнаю, что ты хотя бы подумал о ней неуважительно, ты поплатишься не только носом. И если ты будешь говорить о Марго так, как говорил сейчас со мной, я из тебя все кишки вытащу и заставлю их сожрать!

– Я подам на тебя в суд, ублюдок! – У Питера из глаз искры сыпались от боли, но перенести такое унижение было еще труднее. – Подам в суд за преднамеренное нападение!

– Доставь себе удовольствие. Пока что я советую тебе снова попутешествовать. В Арубу, или в Сент-Барт, или к чертям собачьим… Но близко не подходи ни ко мне, ни к моим близким! – Джош с отвращением оттолкнул Питера и вытер свою испачканную в крови руку о его рубашку. – Да, кстати, ты уволен. Конец гейма, сета и этого гребаного матча.

И, удовлетворенный сделанной работой, он отправился в душ.

12

«Чудеса иногда случаются, – подумала Марго. – И, чтобы их творить, нужно только шесть недель времени, куча сил и около трехсот пятидесяти тысяч долларов!»

Шесть недель назад она стала официальной владелицей одной трети здания на Кэннери-роу. И сразу после того, как в ознаменование этого события было выпито по бокалу шампанского, она засучила рукава и взялась за работу.

Для нее все было в новинку: переговоры с подрядчиком, стук молотков, визг пил, рабочие с газовыми ключами в руках. Почти все время она проводила в магазине или по делам магазина. Продавцы сопутствующих товаров визжали от радости, когда она к ним наведывалась; плотники научились ее терпеть.

Марго обсуждала с Лорой, в какой цвет красить стены, металась между тускло-розовым и пепельно-лиловым, пока не нашла компромиссный вариант. Несколько дней она думала только о приглушенном освещении и часами рылась в крюках и кронштейнах – точно так же, как раньше торчала на ювелирных распродажах в «Тиффани».

Марго с упоением красила стены сама, научившись наконец справляться с норовистым пятискоростным краскопультом, и не разрешала Лоре и Кейт даже дотрагиваться до него. А как-то раз, совсем уработавшись, она испугалась собственного отражения в зеркале.

Марго Салливан, чье лицо украшало миллионы флаконов с увлажняющим лосьоном, смотрела на себя – волосы небрежно заткнуты под грязную белую шапочку, щеки в темно-розовых брызгах от краски, глаза ненакрашенные и совершенно безумные.

Она не знала, плакать ей или смеяться, и, не успев оправиться от потрясения, залезла в горячую ванну с морской солью. Марго заставила себя проделать полную программу: чистка лица, маска, маникюр, педикюр. Ей просто необходимо было доказать себе, что она не окончательно сошла с ума!

Теперь, после шести недель полного безумия, она наконец поверила в то, что мечты порой сбываются. Полы, покрытые тремя слоями лака, сверкали. Стены, ее особая гордость, были теплого розового цвета. Окна она вымыла сама, специальным раствором, секретный рецепт которого узнала от матери, и они теперь сверкали алмазным блеском. Железная лестница была надежно укреплена и заново выкрашена золотом. Плитка в обеих ванных была положена новая, и в тон к ней были подобраны полотенца с кружевной кромкой.

Все вокруг было золотое и розовое, все сверкало и переливалось.

– Совсем как у Дориана Грея! – сказала довольная Марго. Они с Лорой сидели в зале и пытались оценить вещи, сложенные в огромном ящике. – Магазин становится все краше и краше, а я… Я – словно картина в чулане.

– Так вот откуда у тебя прыщи!

– Прыщи? – Марго впала в полную панику. – Какие прыщи?!

– Успокойся. – Лора впервые за много дней расхохоталась от души. – Шутка.

– Знаешь, в следующий раз лучше сразу меня застрели. – Уняв сердцебиение, Марго вытащила из ящика фаянсовую вазу, расписанную цветами. – Как насчет этого? Это Доултон.

Лора знала, что спрашивать Марго, сколько она за нее заплатила, бесполезно, кивнула на кипу каталогов и указателей цен, лежавшую на столике.

– Проверяла?

– Вроде да… – За последние недели Марго поняла, что к каталогам она относится со смешанным чувством любви и ненависти. Ей нравилось проставлять цены, и была отвратительна мысль о том, что такое количество денег утекло у нее сквозь пальцы. – По-моему, сто пятьдесят.

– Проверь еще раз.

Прикусив язык, Марго медленно набрала номер на портативном компьютере, без которого, по словам Кейт, они никак не могли обойтись.

– 481… «С» или «К»? Стекло или коллекционный экземпляр?

– Наверное, «С». Да какая разница? Кейт нет, спорить никто не будет.

– Ладно, нажму «С». Действительно, сто пятьдесят. – Кейт не преминула бы заметить, что занятие это бесполезное, но Марго все-таки встала и отнесла вазу на стеклянную этажерку, уже почти полностью заставленную, потом вернулась на место, закурила. – Черт возьми, Лора, чем мы занимаемся?!

– Развлекаемся, как можем. Кстати, что заставило тебя купить вот эту штуковину?

Марго задумчиво затянулась, взглянула на уродливую амфору с ручками-крылышками.

– Наверное, у меня было отвратительное настроение.

– Впрочем, это Стинтон, и она подписана, так что, может быть… – Лора полистала каталог. – Около четырех с половиной тысяч!

– Правда? – Неужели она когда-то могла выложить такую сумму за эту ерунду?! Она пододвинула компьютер к Лоре. – Завтра придут писать название на витрине, а к двум часам собиралась приехать съемочная группа из «Вечерних развлечений».

– Ты уверена, что нам стоит появляться в «Вечерних развлечениях»? У них такая репутация…

– Шутишь? Кто же отказывается от бесплатной рекламы?! – Марго потянулась: ныла спина, но к этому она уже успела привыкнуть. – К тому же это такой шанс покрасоваться перед камерой! Надену или зеленый «Апмани», или синий «Валентине».

– «Армани» мы уже оценили.

– Правильно. Тогда «Валентине».

– Если только ты сейчас будешь чувствовать себя в нем нормально.

– В «Валентино» я всегда чувствую себя прекрасно!

– Ты очень хорошо понимаешь, о чем я. – Лора повертела в руках амфору и решила, что на угловой полочке она будет выглядеть не так безобразно. – О том, что тебя начнут расспрашивать про твою личную жизнь…

– В настоящий момент у меня нет личной жизни. Научись ты наконец не думать о сплетнях, радость моя! – Марго затушила сигарету и снова полезла в ящик. – Если ты начнешь реагировать на то, что болтают о тебе и Питере, эти шакалы моментально на тебя набросятся и будут ходить за тобой по пятам.

– Он на прошлой неделе вернулся в город. Марго вскинула голову.

– Он пытался с тобой встретиться?

– Нет, но… Несколько дней назад они с Джошем… поссорились. Я узнала об этом только сегодня утром.

– Поссорились? – Марго рассматривала лиможскую эмаль – букетик цветов. – Боже мой, какая прелесть! Они что, стрелялись на дуэли?

– Джош сломал Питеру нос.

– Что?! – От изумления и радости Марго чуть не подпрыгнула. – Джош его поколотил?

– Он сломал его теннисным мячиком. – Марго затряслась от смеха, а Лора нахмурилась. – На соседнем корте были люди, весь клуб только об этом и говорит! Питера пришлось отвезти в больницу. А он ведь может и в суд подать, с него станется.

– Нападение при помощи подручного предмета? Ой, Лора, это же так изысканно! Пожалуй, я недооценивала Джоша. – Она хохотала так, что у нее ребра заболели.

– Он наверняка сделал это нарочно!

– Естественно, нарочно! Он же так прекрасно играет. Наверняка мог бы стать профессиональным теннисистом, если бы относился к этому серьезно. Черт, жаль, что я этого не видела! – В глазах у Марго сверкали злорадные искорки. – Крови много было?

– Говорят, что предостаточно, – улыбнулась Лора и одернула себя, решив, что не стоит с таким сладострастием думать о потоках крови, пролившихся из аристократического носа Питера. – Он отправился на Мауи поправлять здоровье. Марго, я не хочу, чтобы мой брат швырялся теннисными мячами в отца моих детей.

– Но нельзя же было лишать его такого удовольствия! – И Марго, забыв оценить эмаль, поставила ее на резной секретер, где уже стояла дюжина таких же шкатулочек. – Слушай, а Джош… с кем-нибудь встречается?

– Как это – встречается?

– Ну, как – свидания, ухаживания, секс… Лора озадаченно потерла уставшие глаза.

– Понятия не имею. Знаешь, он уже много лет назад перестал хвастаться передо мной своими сексуальными победами.

– Но ты же могла догадаться! – Марго яростно стала вытирать с витрины какое-то пятнышко. – Что-нибудь слышала или просто почувствовала…

– Он сейчас так занят, что, по-моему, у него никого нет. А почему ты спрашиваешь?

– Да так… – Она отвернулась, чтобы скрыть улыбку. – Мы с ним заключили небольшое пари. Умираю с голоду! – вдруг заявила она. – А ты? Слушай, давай закажем что-нибудь по телефону. Если, когда Кейт придет с работы, мы не закончим с этим ящиком, она опять начнет читать нам нотации о рациональном использовании времени.

– Зато у нее есть время на беседы о времени… Ой, прости, я совсем забыла! Мне надо забрать девочек. Сегодня же пятница, я обещала сходить с ними в кафе и в кино. Пошли с нами?

– А эту красоту оставить так? – Марго показала на коробки, горы оберточной бумаги и невымытые чашки из-под кофе. – Кроме того, мне еще надо учиться заворачивать покупки. Никак не овладею этой наукой! Так что я бы с удовольствием, но…

Она замолчала, увидев, что дверь открылась и в магазин вбежала Кейла.

– Мамочка! Мы приехали вас навестить! – Она кинулась к Лоре и обхватила ее руками за шею.

– Привет, детка! – Лора так крепко обняла дочку, словно пыталась найти утешение в этом хрупком тельце. – Но как вы сюда попали?

– Нас забрал дядя Джош. Он сказал, что нам можно посмотреть магазин. Ведь это наше будущее наследство!

– Наследство, вот как? – Лора рассмеялась и отпустила младшую дочь; старшая вошла тихо и не кинулась к ней. – Ну, Али, что скажешь?

– Здесь все изменилось. – И она сразу же направилась к витрине с драгоценностями.

– Эта девочка вся в меня! – воскликнула Марго, обнимая Али за плечи.

– Они такие красивые! Прямо как сокровища из сундука Серафины.

– Ну что ты! В сундуке Серафины, наверное, нечто совершенно невообразимое.

– А мы принесли пиццу! – крикнула на всю комнату Кейла. – Дядя Джош купил много-много пиццы, чтобы мы поели прямо здесь вместо ресторана. Можно, мам?

– Если хотите. Ты как, Али?

Али, не сводившая глаз с браслетов и брошей, пожала плечами.

– Мне все равно.

– А вот и он, герой дня!

Увидев, как нагруженный кучей коробок Джош открывает локтем дверь, Марго подошла и чмокнула его в губы.

– И это за простую пиццу? Знал бы, принес жареную курицу.

– Нет, это награда за твое умение играть в теннис, – сказала она тихо и забрала у него коробки. – Все еще спишь в одиночестве, дорогой?

– Даже не напоминай! А ты?

Она усмехнулась и дотронулась пальцем до его щеки.

– Я так занята, что мне не до забав. Али, кажется, в холодильнике есть бутылка пепси.

– Все предусмотрено! – заявил Джош, у которого от запаха ее духов закружилась голова. – Поможешь достать напитки из машины, котенок? – повернулся он к Али.

– И я! – кинулась к дверям Кейла. – Я тоже помогу. Пошли, Али!

– Так-так. – Джош, засунув руки в карманы, оглядывал зал. – Вы времени даром не теряли.

Он заглянул в соседнюю комнату и улыбнулся: она очень напоминала гардеробную Марго в Милане, только теперь на всей одежде висели ценники.

– Белье и пеньюары наверху, – сообщила Марго. – В будуаре.

– Естественно. – Он взял в руки замшевую туфельку и перевернул подошвой вверх; на подошве стояла цена – девяносто два пятьдесят. – А как вы все это оцениваете?

– О, у нас целая система!

Джош поставил туфельку на место и взглянул на сестру.

– Я решил, что ты не будешь против, если я привезу девочек сюда.

– Нет, что ты! Я только против того, что ты покалечил Питера.

– А, так ты об этом слышала? – спросил он без тени смущения.

– Конечно, слышала. Все в Монтерее об этом слышали! – Джош подошел к ней и поцеловал в щеку, но Лора не смягчилась: – Я могу и сама разобраться со своими семейными проблемами!

– Конечно, можешь. Мячик в него попал совершенно случайно.

– Ага, как из пушки пущенный! – пробормотала Марго.

– На самом деле я метил ему в пах, – усмехнулся Джош. – Послушай, Лора, поговорим об этом позже, ладно?

Возразить она не могла, потому что прибежали Али с Кейлой и притащили из машины пакеты с угощением.

Умница Джош захватил даже бумажные тарелки, салфетки, стаканчики и отменное красное «Бордо». «Пожалуй, – думала Марго, пока они устраивали импровизированный пикник прямо на полу, – нет такого, чего не предусмотрел бы Джош Темплтон!»

Оказывается, она столько лет его недооценивала… Кстати, надо запомнить, что ссориться с ним опасно: это он доказал одним ударом ракетки. В том, что Джош – изумительный любовник, Марго не сомневалась ни секунды.

– Есть сложности, герцогиня? – спросил Джош, поймав ее взгляд.

– Может быть…

Она с радостью слушала детскую болтовню: Али при Джоше потихоньку оттаивала. Бедняжке так нужен отец! Самой Марго отца когда-то заменил Томас Темплтон. Он был очень добр, заботлив и внимателен, только порой Марго становилось невообразимо грустно от того, что это не ее настоящий отец.

Своего у нее не было. Вернее, он был так недолго, что она его не помнила. Мать никогда не рассказывала о человеке, который был ее мужем и которого она потеряла, а Марго боялась спрашивать. Боялась узнать, что между матерью и отцом никогда не было ни любви, ни страсти.

Ей представлялся еще один унылый брак, который вряд ли был важен даже для самих супругов. Порядочная девушка-католичка вышла замуж, родила ребенка, а потом покорно приняла Божью волю. Энн Салливан не стала бы, как Серафина, терзаться, бросать Господу проклятия и кидаться в море! Она собралась с силами, уехала в другую страну и все забыла.

«Забыла так легко, – думала Марго, – что, наверное, и помнить-то было почти нечего». И ей казалось, что у нее просто никогда не было отца.

Может, поэтому Марго всегда подсознательно искала в мужчинах отца? Чаще всего она выбирала мужчин старше себя, таких, как Ален, – добившихся успеха, состоявшихся. Впрочем, как правило, женатых, разведенных или не живущих с женами…

Как бы то ни было, с такими мужчинами было удобно – они о ней заботились, потакали ее капризам, гордились тем, что им досталась такая красотка. Да, они не собирались связывать с ней свою жизнь, но это делало отношения только интереснее: недоступное всегда манит. Теперь она поняла, что по-настоящему не была нужна никому из них…

Марго вдруг вздрогнула и сделала глоток вина, чтобы успокоиться. Откуда такие жалкие мысли?

– С тобой все в порядке? – взяла ее за руку Лора. – Ты так побледнела…

– Ничего страшного. Просто голова разболелась. Пойду приму таблетку. – Она поднялась и пошла наверх.

В ванной Марго стала перебирать пузырьки с лекарствами. Рука тянулась к транквилизаторам, но взяла она аспирин. Слишком это было бы просто – принять таблеточку и прогнать тревоги.

– Марго! – Джош подошел к ней сзади и обнял за плечи. – Что с тобой?

– Дурные мысли, – она тряхнула головой и проглотила аспирин. – Внезапное прозрение.

Она хотела обернуться, но он стоял за ее спиной и не пускал. Они оба смотрели друг на друга в зеркало.

– Волнуешься перед открытием?

– Безумно!

– Что бы ни случилось, кое-чего ты уже достигла. Ты столько сделала с этим домом. Знаешь, он стал чем-то похож на тебя – красив, так же изящен и неповторим.

– И набит всякими претенциозными штучками, выставленными на продажу…

– Ну и что?

– Да ничего. Будь другом, Джош, не отпускай меня еще минутку!

Марго закрыла глаза, а он развернул ее к себе, погладил по голове и услышал, как она тихо вздохнула.

– Помнишь то лето, когда ты искала приданое Серафины?

– Да. Я тогда перекопала весь розовый сад и южную лужайку. Мама была в ужасе и грозилась, что отправит меня в Корк к тете Бриджет. – Марго прижалась к нему и еще раз удивилась, как же с Джошем тепло и спокойно. – Но твой отец просто рассмеялся и сказал, что у меня тяга к приключениям.

– Ты искала то, что хотела найти. – Он коснулся губами ее волос. – Ты всегда так поступала.

– И всегда искала невозможного…

– Нет. – Джош взял ее за подбородок. – Просто интересного. Мне было бы обидно, если бы ты перестала перерывать розовый сад, герцогиня.

– Знаю.

«Что ж тебе понадобилось столько времени, чтобы это понять?» – подумал он.

Марго даже не подозревала, Что будет так волноваться. Три месяца прошли в суете – деловые встречи, договоры, решения… Потом ремонт. Даже выбирать оберточную бумагу оказалось делом нелегким.

И многому приходилось учиться: учет, бухгалтерия, налоги – на торговлю, на недвижимость, на прибыль… Еще надо было давать интервью. Разворот в «Пипл», а в «Энтетеймент уикли» просто небольшая заметка. Ну и что, что небольшая? Главное – напечатали.

Все потихоньку налаживалось, и Марго надеялась, что открытие пройдет без особых волнений. Так что, когда за сутки до открытия на нее напал мандраж, она сама себе удивилась.

Марго давно научилась справляться со своими нервами. Существовало множество способов: можно было выпить вина, принять таблетку, заняться сексом или просто прошвырнуться по магазинам. Но теперь все это казалось чем-то неподходящим. Не так начинают новую жизнь!

И Марго решила попотеть в гимнастическом зале.

Когда-то она немного занималась аэробикой, но проблем с фигурой у нее не было никаких, и делала она это только для удовольствия.

Сейчас она перебирала ногами ступеньки тренажера и мрачно размышляла о том, какое это идиотское занятие – бежать в никуда. Но отвлечься хоть чем-то было просто необходимо.

Окна огромного зала выходили на площадку для гольфа и бассейн. Для тех, кого эти красоты не интересовали, были установлены телевизоры, так что можно было одновременно и заниматься на тренажерах, и наблюдать Кети и Брайана на Си-эн-эн.

Рядом с ней какая-то женщина в красном трико лезла по бесконечной лестнице, одновременно увлеченно читая книжку Даниэлы Стил. Марго же пыталась сосредоточиться на деловой страничке «Лос-Анджелес тайме».

Но сосредоточиться ей никак не удавалось. Вокруг был совсем другой мир, который жил своей жизнью, пока она занималась домом и магазином. Мужчина с роскошной фигурой, играя бицепсами, легко поднимал какие-то несусветные тяжести. Стайка женщин мчалась куда-то на велотренажерах. Некоторые болтали друг с другом, кое-кто молча слушал плейер.

Люди истязали свои тела, утирали пот со лба, глотали минералку и начинали все заново.

Ей было забавно за всем этим наблюдать. Для нее это было просто развлечение, для них – сознательно выбранный стиль жизни. Может, все они немного чокнутые?

Неожиданно Марго сообразила, что это ведь те самые люди, на которых она теперь должна ориентироваться. Бизнесмены и их жены. Женщины, которые тренировались в леггинсах по сто долларов и спортивных тапочках по двести. После нескольких часов тренировок они наверняка захотят отдохнуть. Массаж, турецкая баня, бассейн, а потом почему бы не зайти в элегантный магазинчик, где можно выпить чашечку кофе или бокал шампанского и выбрать подарок дочке или какую-нибудь милую безделушку?

Да, конечно, надо будет еще убеждать их, что вещь, принадлежавшая раньше кому-то другому, имеет свою особую привлекательность…

Марго посмотрела на свою соседку и решила бросить пробный камешек.

– Вы каждый день сюда ходите?

– Простите?

– Я спросила, каждый ли день вы занимаетесь? – Дружески улыбнувшись, Марго оценивающе взглянула на женщину. Тридцать с небольшим, ухоженная. Бриллиантов на обручальном кольце карата на три. – Сама я здесь в первый раз.

– Вам достаточно ходить раза три в неделю, просто чтобы форму поддерживать, – приветливо отозвалась та. – Лишнего веса у вас нет.

– Представляете, за три месяца я поправилась на семь фунтов!

Женщина рассмеялась, взяла висевшее рядом полотенце, вытерла шею. Марго заметила блеснувший на ее запястье «Ролекс».

– Как бы мне хотелось сказать то же самое и выглядеть при этом, как вы! За прошлый год я сбросила тридцать три.

– Шутите!

– Если я их снова наберу, то утоплюсь с горя. Так что теперь приходится поддерживать форму. Я снова ношу восьмой размер и намерена в нем и держаться.

– Выглядите вы великолепно. – «Восьмой размер, – подумала Марго. – Как раз то, что нужно!» – Вам нравится сюда ходить?

Женщина мрачно усмехнулась.

– Ненавижу!

– Слава Богу! – искренне обрадовалась Марго, у которой уже заныли икры. – Рада встретить здесь нормального человека. Я Марго Салливан. С удовольствием пожала бы вам руку, но боюсь отсюда свалиться.

– Меня зовут Джуди Прентис. Так вы Марго Салливан? То-то мне ваше лицо показалось знакомым! А знаете, ведь когда-то я вас ненавидела.

– Вот как?

– Ну конечно! Я носила тогда шестнадцатый размер, а стоило открыть любой журнал, и там были вы – стройная и изящная. – Она улыбнулась. – Как приятно увидеть, что вы потеете, как самая обычная женщина!

Марго, решив, что Джуди очень мила и к тому же может оказаться потенциальной покупательницей, улыбнулась в ответ.

– Кажется, здесь все дело в эндорфинах.

– Это полная чушь, которую, по-моему, придумала Джейн Фонда. Вы ведь здесь выросли?

– Да, в Биг Суре, – кивнула Марго. – И вернулась домой. Открываю магазин в Монтерее. «Претензия», на Кэннери-роу. Кстати, как раз завтра. Загляните к нам, если найдете время.

– С удовольствием загляну, – поблагодарила Джуди. – Ну, осталось только двадцать минут ада: пятнадцать с гантелями и пять в камере пыток под названием «Парилка». А потом я свободна! – Она взяла полотенце и взглянула на вход в зал. – А вот и наша дива.

– Кэнди Личфилд, – пробормотала Марго, глядя на рыжеволосую даму в пятнистом трико.

– Знаете ее? – Увы!

– Если у вас настолько хороший вкус, что вы ее терпеть не можете, непременно зайду в ваш магазин! О, кажется, она направляется в нашу сторону… Что ж, не буду вам мешать.

– Прошу вас, только не…

Но было уже поздно: Кэнди издала радостный вопль на весь зал.

– Марго! Марго Салливан! Глазам своим не верю!

– Привет, Кэнди. – Марго с тоской наблюдала за тем, как Кэнди залезает на соседний тренажер.

Укрыться от Кэнди не удавалось никому. Это было одной из причин, по которой многие ее терпеть не могли. Хорошенькая, как картинка, рыжеволосая, с кокетливо вздернутым носиком, в школе Кэнди была капитаном команды поддержки и в каждой бочке затычкой. Замужем побывала дважды, имела двух очаровательных деток – по одному от каждого мужа – и проводила время, устраивая приемы и сплетничая обо всем на свете.

Впрочем, очаровательная внешность Кэнди была обманчива, за ней скрывалась настоящая змея. Для Кэнди остальные женщины были не просто представительницами того же пола, но врагами, с которыми она вела тайную, а порой явную войну.

– Мне говорили, что ты вернулась, – сообщила она, устанавливая наманикюренным пальчиком программу на тренажере. – Я даже собиралась тебе позвонить, но – столько дел! – В ушах ее ослепительно посверкивали бриллианты. – Как поживаешь, Марго? Выглядишь ты великолепно. Просто не верится…

– Во что?

– Что тебе так досталось! – На пухлых губках играла злорадная улыбка. – Как ты только все это пережила? Оказаться под арестом, да еще в чужой стране…

Говорила она громко, и часть зала слышала ее отлично.

– Положим, под арестом я не была, – холодно сообщила Марго. – Просто давала показания.

– Я так и думала, что все это ют, – сказала Кэнди сочувственно, но с некоторой долей сомнения в голосе. – Каких только ужасов про тебя не рассказывали! Я сразу же сказала своим приятельницам, что это просто ерунда, но все равно постоянно возникали какие-то новые подробности. У этих журналистов нет ни души, ни сердца! Ты правильно сделала, что уехала из Европы, пока все не уляжется. И Лора молодец – наплевала на сплетни и приютила тебя.

На это Марго не могла сказать ничего, кроме как:

– Да.

– А с «Белла Донной» получилось так неудачно… Замену они, конечно, нашли, но ты гораздо фотогеничнее Тессы Чезаре. – Кэнди искоса взглянула на Марго и добавила: – Конечно, она моложе, но… опыта твоего у нее нет.

Ничего не скажешь, стрела была пущена метко. Марго стиснула руки на поручнях и ответила беззаботно:

– Тесса – настоящая красавица.

– О да! И очень экзотичная. Золотистая кожа, огромные черные глаза… По-видимому, они решили работать на контрасте. – Она улыбнулась чуть презрительно. – Но ты еще вернешься, Марго, не волнуйся.

– Только под угрозой смертной казни! – отпарировала Марго.

– В самом деле? Так расскажи же, что происходит! Я тут услышала, что ты решила заняться торговлей.

– Знаешь, мне самой смешно. Но завтра мы открываемся.

– Неужели? – Кэнди раскрыла глаза от удивления. – Так, значит, бедняжка Лора все-таки купила дом. Как это трогательно…

– Мы с Лорой и Кейт Пауэлл купили его вместе.

– О да, вы трое всегда были неразлучны. – Кэнди криво усмехнулась: она всегда их терпеть не могла именно за эту преданную дружбу. – Уверена, что вы отлично развлечетесь. Тем более что Лоре сейчас просто необходимо отвлечься. Так тяжело переживать распад семьи…

– Еще тяжелее, очевидно, бывает переживать распад и второй семьи, – поддакнула Марго, ослепительно улыбаясь. – Ты ведь, кажется, снова разводишься, Кэнди?

– Через месяц. Но ты вряд ли меня поймешь: ты же никогда не выходила замуж за своих… кавалеров.

– Нет. Я просто занималась с ними сексом. Тем более что почти все они были женатыми людьми.

– Да, что и говорить, ты умеешь относиться к таким вещам по-европейски. Наверное, я чересчур американка. Думаю, я никогда не могла бы мириться с ролью любовницы.

Марго с трудом сдерживала ярость.

– Милая моя, – промурлыкала она, – это ужасно удобно, можешь мне поверить! Впрочем, наверное, ты права. Для тебя это не подходит – алиментов за это не платят.

Она слезла с тренажера, радуясь тому, что, беседуя с Кэнди, хотя бы забыла о ноющих мускулах. Сейчас ноги у нее подкашивались, но она постаралась этого не показывать. Вытерев за собой тренажер, как сделала это Джуди, она повернулась и сказала:

– Обязательно приходи к нам в магазин, Кэнди. Завтра мы открываемся. Тебе ведь всегда хотелось иметь то, что есть у меня! Теперь появилась такая возможность. За деньги, разумеется…

Марго отошла, а Кэнди, презрительно фыркнув, повернулась к другой соседке, с интересом следившей за их беседой.

– Марго Салливан всегда корчила из себя невесть что. Если бы не Темплтоны, ее сюда и на порог бы не пустили!

Женщина вытерла со лба пот и пожала плечами. Ей понравилось то, как вела себя Марго. И ее сапфировый браслет тоже понравился.

– А как называется этот магазин?

13

Марго казалось, что она видит звезды. Конечно, это была всего лишь игра воображения, но она даже не подозревала, что может быть такой романтичной. Да и вообще, она пребывала сейчас в состоянии, близком к бессознательному: Джош только что чуть не затрахал ее до смерти.

Они оба лежали, раскинувшись на постели, – два воина после битвы: вымотанные, потные и довольные. «Пожалуй, – подумала она, проведя рукой по мокрому животу, – он оказался самым достойным из противников».

Собрав силы, которых не хватало даже на то, чтобы пошевелиться, она повернула голову. Он лежал на животе, лицом вниз. После того как Джош со стоном откатился в сторону, он даже не пошевелился.

«Наверное, заснул, – решила она. – Сейчас еще и захрапит! Мужчины ведь совершенно предсказуемые существа». Но она сама пребывала в состоянии такой блаженной лени, что у нее не было ни малейшего желания возмущаться. Слава Богу, она не из тех женщин, которых мужчины должны обласкивать, тем более после секса. Уж что-что, а выжать их до капли она умела.

Марго довольно усмехнулась и потянулась. И все же ему удалось ее удивить! В какой-то момент она едва ли не умоляла его – вот до чего он ее довел. Жесткий и почти грубый секс доставил Марго истинное удовольствие, но было несколько мгновений – может, даже слишком много, – когда она почти пугалась того, что он может с ней сделать…

«Старина Джош, – подумала она, – милый, милый Джош!» Потом бросила взгляд на его сильное красивое тело, и у нее снова заколотилось сердце. Великолепный, непревзойденный, сексуальный Джош! Но пора собираться, а то вдруг ей захочется того, что он не сможет ей дать.

Марго села, дружески хлопнула его по спине и расхохоталась, когда он, вытянув руку, тоже шлепнул ее.

– Все-все, парень! – Она чмокнула его в плечо. – Мне пора идти.

– Угу. – Он притянул ее к себе и уложил рядом. – У меня странное чувство в ступнях. Интересно, что бы это значило?

– Нам повезло, что мы выжили! – Марго, мгновение поколебавшись, положила руку ему на грудь, он зарылся носом в ее волосы. – У тебя сердце все еще стучит как бешеное.

– Слава Богу! Я боялся, что оно остановится. – Джош медленно погладил ее по ноге. – Марго…

Она лежала, прикрыв глаза. Как сладко вот так лежать в его объятиях, слушать, как он шепчет ей что-то на ухо!

– Ау!

– А ты ведь действительно извивалась, как змея…

Марго распахнула глаза и увидела, что он смотрит на нее усмехаясь.

– Я просто хотела сделать тебе приятное. Для тебя ведь это было так важно!

– Угу. Знаешь, не то чтобы я считал… – Он намотал прядь ее волос себе на палец. – Но ты кончила раз пять.

– Только пять? – Она потрепала его по щеке. – Не вини себя, я сегодня очень устала.

Джош перекатился и улегся на нее, заметив, как огонек удивления мелькнул в ее глазах.

– Я могу и еще постараться.

– Правда? – Она усмехнулась и обвила руками его шею. – Что ж, разрешаю тебе попробовать.

– Ты же знаешь Темплтонов. – Он чмокнул ее в губы. – Мы всегда отвечаем на вызов!

Марго проснулась одна. В комнате было темно. Она удивилась, когда он успел незаметно выбраться из кровати: всю ночь они не отпускали друг друга ни на минуту. Взглянув на светящийся циферблат будильника, она поняла, что Джош, очевидно, вообще не спал: на часах было начало седьмого, а перед тем, как она заснула, было без четверти шесть.

Что бы ни писали о ее подвигах бульварные газетки, Марго никогда раньше не занималась любовью ночь напролет. И вообще не верила, что такое возможно. Попробовав присесть, она почувствовала, как ноет тело, и решила, что это был совершенно безответственный эксперимент.

Из кровати Марго буквально выползала и порадовалась тому, что зрители отсутствуют: Джош наверняка отпустил бы по этому поводу какое-нибудь ехидное замечание. А потом бы снова на нее кинулся…

Марго чувствовала, что, как это ни унизительно, ей пришлось бы просить пощады: еще одного оргазма она бы просто не вынесла.

А она ведь теперь деловая женщина! Пора забыть о забавах и развлечениях и готовиться к трудовому дню.

Тихо постанывая, Марго побрела по комнате. Нажала на кнопку, шторы разъехались в стороны, впустив в окно утренний свет, и ей удалось избежать столкновения с огромной пальмой в горшке. Оказывается, пальм было две, по обеим сторонам окна. Очень уютно, особенно рядом с огромными креслами, обтянутыми светлой гобеленовой тканью. На столе лежала какая-то мелочь – запонки, монеты, ключи.

Расческу Джош положил на бюро, это она заметила. Рядом стоял флакон одеколона и лежала толстая черная записная книжка. Наверняка в ней полно номеров телефонов женщин всего мира!

Марго заметила свое отражение в зеркале. Голая, растрепанная после ночи любви… «Зато я-то сейчас здесь, – подумала она, – а где они?»

В зеркале отражалась еще и кровать. На ней они провели всю ночь, но Марго только что ее разглядела. Это была огромная кровать, с изголовьем и изножьем, отделанными бронзой, и застлана она была светло-зелеными простынями.

Вполне в духе Темплтонов – бело-зеленая комната плюс немного меди и бронзы.

В шкафу Марго нашла белый халат и накинула его на себя. Теперь она мечтала только о горячем душе! Но любопытство взяло верх, и она открыла дверь в соседнюю комнату.

Джош натянул на себя только помятые брюки и босиком расхаживал по комнате, прижав к уху радиотелефон. Говорил он по-французски.

Шторы были раздвинуты, поэтому в комнате было довольно светло, и Марго невольно залюбовалась им. Эти золотистые волосы, красивое, стройное тело… Ей нравилось все: и то, как легко он движется, и его голос, и его властная, уверенная манера держаться.

Французский Марго знала плохо и из того, что он говорил, понимала мало. Она могла только наблюдать, как он говорит, как выразительно жестикулирует.

Вот глаза Джоша сузились – от раздражения или нетерпения, он то ли что-то приказал, то ли выругался. Но потом рассмеялся и добавил что-то ласковое.

Вдруг Марго осознала, что стоит, затаив дыхание и прижав руку к груди, как восторженная старшеклассница, замеревшая при виде капитана школьной футбольной команды.

«Это же просто Джош!» – напомнила она себе, специально вздохнула поглубже и опустила руку. А потом стояла, картинно прислонившись к дверному косяку, и ждала, пока он закончит разговор.

– Договорились, Симона. Да-да, хорошо. Переговорим через три часа, – сказал Джош по-французски, потом помолчал, подошел к окну. – Потому что они идиоты! – Он усмехнулся. – Нет, ни в коем случае. До свидания, Симона.

Он отключил телефон, повернулся к столу и наконец заметил ее. Белокурые волосы спутаны, голубые глаза распахнуты, на плечи накинут халат. И снова кровь бросилась ему в голову.

– Понимаешь, кое-какие дела в Париже. Так и не успел их закончить.

– Симона… – Марго, не сводя с него глаз, провела рукой по вороту халата. – А она такая же… загадочная, как ее имя?

– Еще загадочней! – Он подошел к ней и засунул ладонь в вырез халата. – И без ума от меня.

– Свинья! – прошипела Марго.

– А главное, она делает все, что я скажу! – добавил он, ведя ее к кровати.

– Как тебе повезло! – Марго, пихнув его локтем в живот, вывернулась и отступила в сторону. – Мне надо принять душ.

– А вот за это я тебе не расскажу, что ей пятьдесят восемь лет, что у нее четверо внуков и что она заведующая отделом маркетинга в парижском «Темплтоне».

– А я и не спрашивала, – бросила Марго через плечо. – Может, ты закажешь завтрак? Мне надо к половине девятого быть в магазине.

Джош заказал завтрак, попросив принести его через час, и, недолго думая, залез к ней под душ. Марго хмуро смотрела на то, как он занял почти все пространство под струей.

– Вода чуть теплая, – пожаловался он.

– Это полезно для кожи. И вообще, душ я люблю принимать в одиночестве.

– Компания борется за сохранение водных ресурсов, – заявил он, включая горячую воду. – И я, являясь ее вице-президентом, поддерживаю это начинание!

«В душе достаточно места для четверых, – напомнила она себе. – И вовсе не обязательно так тесно прижиматься друг к другу».

– Ты залез сюда, рассчитывая, что тебе снова повезет?

– Боже мой, эта женщина видит меня насквозь! Вот ужас-то! – И Джош как ни в чем не бывало принялся намыливать ей голову. – Интересно, сколько времени ты тратишь, чтобы высушить волосы? Кажется, что они длиной в пару миль.

– Главное, что они густые, – ответила она рассеянно.

Какая глупость! Они ведь провели вместе целую ночь, он ласкал ее всю, с головы до ног. Но этот ритуал омовения… Почему-то в нем есть какая-то особенная нежность.

Марго не обманывала его – ни с одним из своих любовников она не принимала душ вместе. Она только спала с ними, когда хотела этого. И не только потому, что хотела сохранить свою независимость, хотя и поэтому тоже. Она просто блюла свой имидж.

А с Джошем она не только провела всю ночь, но теперь еще оказалась вместе с ним под душем! Все это не понравилось Марго, и она решила, что настало время расставить все по местам.

Она подставила лицо под струю, смыла с него пену и удивленно взглянула на Джоша, который протягивал ей мыло.

– Твоя очередь! – заявил он.

Марго собралась было возмутиться, но передумала, зато Джошу пришлось стиснуть зубы, когда она начала тереть его мочалкой.

Заметив царапины на его плечах, оставленные ее собственными ногтями, Марго поняла, что перестаралась.

– Ой, извини, царапины, наверное, ноют. Джош обернулся к ней.

– Ничего. Противостолбнячную прививку мне делали.

Марго, сама того не замечая, стала тереть осторожнее. Какая красивая спина! Широкая, мускулистая; кожа гладкая, нежная… Чмокнув его между лопаток, она вышла из душа.

– Знаешь, Джош, я просто хотела поддразнить тебя, когда заговорила о Симоне, – решительно начала она, сделав тюрбан из полотенца. – У нас обоих была своя жизнь, и мы оба вольны вести ее и дальше. Не будем же мы связывать друг друга какими-то идиотскими путами! Нам с тобой ни к чему лишние сложности, и я бы не хотела испортить удовольствие ненужными обещаниями, которые мы все равно не выполним. – Она натерла одну ногу лосьоном и занялась другой. – У нас с тобой есть одно преимущество – мы отлично друг друга знаем, и нам ни к чему притворяться.

Удивленная его молчанием, Марго обернулась и, увидев лицо Джоша, удивилась еще больше.

Ярость сдержать легко – надо просто взять себя в руки. Но эти ее беззаботные слова словно царапали ему душу, а это было совсем другое дело. С каким удовольствием он бы задушил ее прямо сейчас!

Джош выключил воду и вышел из душа.

– Да, герцогиня, мы отлично знаем друг друга, – сказал он, снимая с горячей трубы полотенце; она стояла посреди ванной, прекрасная, как вышедшая из моря Венера. Кожа ее блестела от лосьона. – Знаем вдоль и поперек. И к чему, действительно, путать секс с чувствами?

Марго принялась натирать лосьоном руки. Ей почему-то вдруг стало холодно в душной ванной.

– Я не совсем это имела в виду. А ты начал злиться…

– Да, ты меня знаешь. Хорошо, я согласен. Никаких пут, никаких игр, никаких претензий! – Он подошел к ней и оперся руками о стену. – Но у меня есть свои собственные правила. Ты трахаешься или только со мной, или с кем захочешь, но кроме меня!

– Что ж. – Она уперлась руками в бока. – Коротко и ясно. И жестко.

– А что ходить вокруг да около?

– Ты разозлился потому, что я заговорила об этом первая, но это же не повод для…

– Опять ты меня видишь насквозь?

Марго сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Нам обоим не из-за чего злиться. Во-первых, терпеть не могу ругаться, не выпив кофе. Во-вторых, я вовсе не собиралась, выйдя отсюда, прыгать в койку к кому-то еще. Что бы про меня ни говорили, я не имею обыкновения менять мужчин, как перчатки. Я просто хотела сказать, что, если кто-то из нас захочет изменить свою жизнь, мы обойдемся без душераздирающих сцен.

– А может, мне нравятся душераздирающие сцены!

– Кажется, я готова в это поверить… Эту, надеюсь, мы отыграли?

– Не совсем! – Он схватил ее за подбородок. – Знаешь, герцогиня, пожалуй, впервые с тех пор, как ты взяла в руки косметичку, я вижу тебя ненакрашенной. – Свободной рукой Джош снял с ее головы тюрбан, и волосы рассыпались у нее по плечам. – Без всей этой мишуры.

– Прекрати! – Марго дернула головой, пытаясь высвободиться.

– Ты чертовски красивая, – медленно проговорил Джош, но в глазах его не было восхищения, смотрели они сурово. – Лет четыреста назад тебя бы сожгли на костре. Никто не поверил бы, что такое лицо и такое тело ты получила, не продавшись дьяволу.

– Хватит! – Что у нее с голосом? Почему он дрожит? Марго с трудом удерживала полотенце на груди, не давая ему упасть на пол. – Если ты думаешь, что я позволю тебе…

– Позволишь, черт возьми! – Джош внезапно засунул руку ей между ног и почувствовал, что она вновь готова принять его. – Ты сама сказала, что не надо притворяться, Марго. Поэтому, если ты сейчас скажешь, что не хочешь меня… – Он раздвинул ее ноги, рука скользнула глубже. – Если ты так скажешь, я тебе поверю!

Она чувствовала, что снова не в силах совладать с желанием. И по блеску его глаз поняла, что и он это знает.

– Черт бы тебя побрал, Джош!

– Вернее, нас обоих…

Пришлось обойтись без завтрака. Марго просто не могла проглотить ни кусочка после того, как они занимались любовью в ванной. Только вернувшись в магазин и переодевшись, она сварила себе кофе.

Выпив несколько чашек, она начала приходить в себя, а тут как раз подошло время открывать магазин.

К середине дня она совершенно обессилела и, несмотря на то, что торговля шла довольно бойко, затосковала. Усталость объяснялась бессонной ночью, а виною плохого настроения был, несомненно, Джош Темплтон.

Она с досадой вспоминала о том, как он почти равнодушно попрощался с ней утром. И совершенно спокойно уселся завтракать, словно не было только что бурной ссоры и не менее бурного примирения! Ну что ж, он вел себя именно так, как она сама и советовала. Но Марго почему-то казалось, что он играет в какую-то игру, о которой ей ничего не известно. И меняет правила как ему заблагорассудится!

И взгляд у него был какой-то холодный… А когда она закрывала дверь – вернее, она ею хлопнула, но это неважно, – он как-то странно усмехнулся.

Что у него на уме? Марго знала Джоша настолько хорошо, что была абсолютно уверена… Черт, да так ли уж хорошо она его знает?

– Мисс, я хотела бы посмотреть это жемчужное ожерелье.

– Да, пожалуйста. – Она торопливо взяла ключи, открыла витрину и достала выложенный на черный бархат жемчуг. – Очень мило, правда? И жемчужины отлично подобраны.

Это был подарок от одного судостроительного магната, который ей в дедушки годился. Марго никогда с ним не спала, хотя газетчики везде трубили об их романе. А ему было просто приятно общаться с молоденькой и хорошенькой девушкой. Он рассказывал ей о жене, умершей от рака, а вскоре и сам умер; Марго пережила это как тяжелую утрату. Знала она его года два, и он был одним из немногих ее друзей.

– А в фермуаре восемнадцать каратов? Внезапно Марго захотелось забрать ожерелье, сказать, что оно не продается. Ведь это память о бескорыстных и дружеских отношениях, которых в ее жизни было так немного!

– Да. – Она с трудом заставила себя улыбнуться. – Это итальянская вещь. Есть и клеймо. Хотите примерить?

Дама примерила ожерелье, пристально разглядела его, повертелась перед зеркалом, а потом, покачав головой, вернула. И Марго с тайной радостью положила его обратно в витрину.

Заглянуло несколько туристов. Они принялись рыться в ее сокровищах, стуча фарфором о стекло и фаянсом о дерево, и совершенно вывели Марго из себя. Она потеряла трех потенциальных покупателей, сухо попросив их не трогать вещи, которые они не собираются покупать.

Когда магазин на некоторое время опустел, Марго помчалась наверх, чтобы принять аспирин. Спускаясь в зал, она взглянула на себя в зеркало: лицо злое и напряженное, глаза безжизненные.

– Хочешь распугать всех покупателей, дорогая? – спросила она у своего отражения.

Марго глубоко вздохнула, закрыла глаза и представила себе чистый белый экран. Она часто устраивала себе такие сеансы аутотренинга на съемках, когда вокруг сновали гример с парикмахером, фотограф устало ждал, а ассистенты судорожно устанавливали свет. Нужно было только сосредоточиться и убедить себя в том, что на этом экране она может высветить любое изображение.

Немного успокоившись, Марго открыла глаза.

Выглядела она лучше. Голова еще болела, но, в конце концов, знала об этом только она сама. Марго спустилась вниз в ожидании новых покупателей и обрадовалась, когда в магазин заглянула Джуди Прентис с подругой. Она проводила их в примерочную, напоила чаем, а в два часа откупорила первую бутылку шампанского, которым было решено угощать посетителей. Интересно, куда подевалась Лора?

В два тридцать Марго окончательно вымоталась и несколько минут не могла как следует завернуть покупку – пальцы отказывались слушаться. И как раз в этот момент на пороге появилась Кэнди.

– О, какой очаровательный магазинчик! – Она ринулась к прилавку, за которым стояла Марго, пытавшаяся справиться с подарочной лентой. – Так жалко, что я не смогла вчера прийти на открытие. Весь день был расписан. Но сегодня я специально выкроила время.

Марго не сомневалась, что она нарочно пришла в самое тяжелое послеобеденное время.

– Я просто поброжу тут, ты не беспокойся, что-нибудь куплю обязательно. Как здесь интересно! – обратилась она к женщине, ждавшей, когда Марго завяжет ее сверток. – Словно на ярмарке. Ой, какая миленькая вазочка! – Она взяла ее в руки, повертела во все стороны. – Только дороговато для подержанной вещицы. – Не выпуская вазы из рук, Кэнди обернулась к Марго с ехидной улыбкой. – Наверное, ты специально завышаешь цены, чтобы можно было поторговаться? «Спокойно!» – приказала себе Марго, понимая, что Кэнди нарочно хочет вывести ее из себя.

– Мы ставим на товарах продажную цену.

– Ну что ж, – пожала плечами Кэнди и поставила вазу на место. – Наверное, я плохо разбираюсь в том, что сколько стоит. Знаю только, что мне нравится, а что нет. – Она взглянула на пару подсвечников с эмалью. – Какие… необычные.

– У вас столько прелестных вещей, – сказала посетительница, покупку которой Марго уже укладывала в пакет.

– Благодарю вас. – Марго напряглась и вспомнила имя, которое было написано на кредитной карточке. – Благодарю вас, миссис Пендлтон. Заходите еще.

– Непременно. – Женщина взяла пакет и, поколебавшись, добавила: – Надеюсь, вы не обидитесь, если я скажу, что пришла сегодня только потому, что много раз видела ваши фотографии? Я долгое время жила в Европе. Там лицо несравненной Марго можно было встретить повсюду.

– О, это в прошлом. Нет, что вы, вы меня не обидели.

– Я стала пользоваться кремами «Белла Донны» именно после вашей рекламы.

– Надеюсь, они вам нравятся? – вежливо поинтересовалась Марго.

– Отличная косметика! Как я уже сказала, я пришла сюда, чтобы посмотреть на вас, но обязательно приду еще, потому что вещи у вас просто удивительные. – Взяв пакет, она отошла от прилавка. – Мне кажется, вы очень смелая и решительная женщина. – Миссис Пендлтон бросила взгляд на Кэнди, которая сосредоточенно рассматривала пресс-папье, и, хитро улыбнувшись, наклонилась к Марго. – Проследите, чтобы эта дама ничего не сунула в свою сумочку. Вид у нее подозрительный!

Марго, тихо усмехнувшись, проводила милую женщину до двери и подошла к Кэнди.

– Шампанское?

– Замечательная идея! Наверное, бесплатные напитки будут привлекать сюда определенного сорта покупателей. Один бокальчик. Как ты справляешься, дорогая?

– Довольно успешно.

– Я сейчас восхищалась твоими драгоценностями, – в голосе Кэнди явственно ощущалась зависть. – Наверное, тебе обидно их продавать?

– У меня же стальное сердце, Кэнди! Ты что, забыла?

– Когда дело касается мужчин, – парировала Кэнди и снова повернулась к ювелирной витрине. – А с бриллиантами, думаю, все обстоит иначе. Кстати, как ты заполучила эти серьги?

– Думаешь, в приличной компании об этом рассказывать нельзя? Должна тебя разочаровать. Хочешь посмотреть? Судя по алиментам, которые ты получаешь, ты можешь их себе позволить. Если, конечно, покинутый муж продолжает зарабатывать и может обеспечивать бывшей жене ту жизнь, к которой она привыкла.

– Не дерзи, Марго. Это ведь ты вынуждена распродавать свои вещи. Нет, спасибо, подержанные драгоценности меня не интересуют. Честно говоря, я вообще не вижу здесь ничего, что бы мне подошло. У тебя вкус… более экстравагантный, чем у меня.

– Слишком мало мишуры, да? Мы это учтем, когда будем пополнять ассортимент.

– Ты что, действительно рассчитываешь на прибыль? – Она пригубила шампанское и захихикала. – Как это мило! Всем известно, что ты никогда ничего не доводишь до конца. Мы тут сидели недавно за ленчем, вспоминали тебя.

Марго не могла больше сдерживаться. Клиент не всегда прав, решила она.

– Кэнди, а помнишь, как у тебя однажды украли одежду в раздевалке, а тебя заперли в шкафчике? Мистеру Хансену пришлось тогда спиливать замок, и ты выбралась оттуда голая и в истерике…

Кэнди злобно прищурилась.

– Так это была ты?! Я так и знала, но не могла доказать.

– На самом деле это сделала Кейт; мы тянули жребий, но идея была моя. Правда, мистера Хансена я звать не собиралась. Это Лора тебя пожалела. Ты уйдешь тихо или хочешь, чтобы я сорвала с тебя эту блузочку от Эшли, которая, кстати, тебе совсем не идет, и выгнала голую и в слезах?

– Подумать только, я ей еще искренне сочувствовала!

– А вот в это не верю, – и Марго выхватила из рук Кэнди бокал.

– Ты всего лишь второсортная потаскушка, которая всю жизнь попрошайничала и притворялась тем, чем никогда не была и быть не могла! – прошипела Кэнди.

– Ошибаешься! Люди считают меня потаскушкой первосортной. Убирайся отсюда, а то я перестану притворяться и исцарапаю твой прелестный носик, а пластическую операцию, которую тебе сделали в двенадцать лет, уже не повторить!

Кэнди завизжала и готова была броситься на Марго, но в этот момент входная дверь открылась.

Лора с удивлением смотрела на них.

– Привет, Кэнди, ты отлично выглядишь. Извини, Марго, я опоздала, но зато у меня есть для тебя сюрприз!

Кэнди развернулась, собираясь устроить безобразную сцену им обеим, но увидела, что Лора не одна. Кэнди пришлось выдавить из себя очаровательную улыбку.

– Мистер и миссис Темплтон! Как я рада вас видеть!

– Это ведь Кэндес Личфилд, кажется? – Сьюзен Темплтон, сделав вид, что не заметила протянутую Кэнди руку, заключила в объятия Марго. – Дорогая моя! Мы даже распаковываться не стали. Так хотелось увидеть тебя!

– Господи, как же я по вас соскучилась! – Марго прижалась к Сьюзен, вдохнув знакомый аромат «Шанели». – А выглядите вы изумительно. Такая красивая!

– А меня даже не замечает, – пожаловался Томас Темплтон дочери. Он рассеянно кивнул Кэнди, пробиравшейся к выходу, и с улыбкой раскинул руки навстречу Марго, которая тут же бросилась к нему. – Вот так-то лучше!

– Как же я рада вас видеть! Как здорово, что вы приехали! Ой, извините… – Она уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

14

– Тебе получше? – Угу. – Наклонившись над раковиной, Марго умывала лицо. – Кажется, у меня совсем сдали нервы.

– Чтобы успокоить нервы, лучше всего поплакать немного. – Сьюзен протянула ей полотенце, похлопала по плечу. – А ты, по-моему, всегда любила поплакать.

– Бедный мистер Т.! – Марго зарылась лицом в полотенце. – Отлично я вас встретила: разрыдалась через две секунды.

– Он обожает, когда у него на плече рыдают. В эти моменты он чувствует себя настоящим мужчиной. А теперь… – Сьюзен положила руки Марго на плечи, развернула ее к себе. – Дай-ка я на тебя посмотрю. Ничего страшного. Немного румян, тени – и все будет в порядке. Надеюсь, у тебя все здесь?

Марго открыла дверцу стеклянного шкафчика, висевшего над раковиной. Он был сверху донизу заставлен баночками и флаконами.

– Предметы первой необходимости!

– Умница! Все еще пользуешься «Белла Донной»? – заметила Сьюзен. – А я свою выкинула.

– Ой, миссис Т.!

– Они меня разозлили, – пожала плечами Сьюзен.

Это была хрупкая и изящная женщина, очень похожая на Лору. Она умела поддерживать форму: каталась на лыжах, неистово играла в теннис и плавала так, словно была чемпионкой Олимпийских игр. У нее были коротко остриженные пепельные волосы и прелестное лицо, за которым Сьюзен тщательно следила.

– Но ведь я попала в гадкую историю, – напомнила ей Марго.

– Из чего не следовало, что с тобой не нужно возобновлять контракт. Да ладно, без них тебе, кажется, только лучше.

Марго улыбнулась ее отражению в зеркале.

– Я действительно очень по вас скучала!

– Меня интересует только одно: почему, попав в беду, ты не обратилась к нам с Томми? – Сьюзен прошлась по ванной. – Мы узнали обо всем только через несколько недель. Да, мы были на фотосафари, но Джош с Лорой знали, как с нами связаться!

– Мне было стыдно… – Марго сама не понимала, почему ей так легко признаться в этом Сьюзен. – Я наделала столько ошибок! Связалась с женатым человеком и позволила ему себя использовать… Нет, даже хуже! Я была настолько глупа, что не понимала, что он меня использует! Я погубила свою карьеру, испортила себе репутацию и, в довершение всего, едва не разорилась.

– Да, – сказала Сьюзен задумчиво, – полный набор. Много тебе пришлось потрудиться, чтобы все это натворить?

– Я действительно сама во всем виновата! – Марго уверенной рукой накладывала на веки тени.

– Полагаю, тот человек, с которым ты была, тоже имел к этому некоторое отношение… Ты его любила?

– Хотела полюбить! – Даже в этом ей было легко признаться. – У меня была потребность с кем-то связать свою жизнь. Только жизнь я тогда представляла как сплошные развлечения и никакой ответственности…

– Ты говоришь об этом в прошедшем времени, – заметила Сьюзен.

– Потому что надеюсь, что все это в прошлом. – Марго подвела брови. – Но тогда, естественно, выбрала человека совершенно неподходящего, с которым нельзя было рассчитывать на что-то постоянное. Это моя обычная ошибка, миссис Т.!

Сьюзен помолчала немного, наблюдая за тем, как умело Марго красится.

– Знаешь, что меня всегда в тебе беспокоило, Марго? Твоя самооценка.

– Мама тоже постоянно говорит, что я себя переоцениваю.

– Дело не в этом. Мы с Энн даже как-то поспорили, а спорим мы очень редко. Ты судила о себе по своей внешности, и это естественно. Ребенком ты была поразительно красива, а детям с такой внешностью всегда бывает труднее. Труднее потому, что люди судят о них по их красоте, и они сами начинают судить о себе так же.

– Но ведь это мое единственное достоинство! Кейт всегда была умной, Лора – доброй, а я…

– Как грустно, что ты так в этом убеждена. Нельзя слепо верить окружающим.

– Но вы мне так никогда не говорили, – заметила Марго, аккуратно убирая косметику в шкафчик. – Теперь я пытаюсь думать и действовать иначе, миссис Т.

– Ну и хорошо. – Сьюзен обняла Марго за талию, и они пошли в комнату. – Ты еще молода, и все пути перед тобой открыты. И голова у тебя хорошая. Жаль только, что ты столько времени потратила на пустяки.

– Ох! – смущенно улыбнулась Марго. – Как вы верно сказали.

– Подожди, я не договорила. Ты доставила много беспокойства своей матери. А эта женщина заслуживает не только любви и уважения, но и восхищения. Немногие решатся в двадцать три года, пережив такое горе, уехать с маленьким ребенком за океан и начать новую жизнь. Но речь не об этом, – Сьюзен усадила Марго на краешек кровати. – Ты профукала свои деньги и оказалась на краю пропасти. Но, – она взяла поникшую Марго за подбородок и заглянула ей в глаза, – ты не прыгнула вниз! Ты не Серафина. Ты расправила плечи и доказала, что готова встретить свою судьбу с гордо поднятой головой! А на это требуется гораздо больше смелости.

– Со мной рядом были люди, готовые мне помочь.

– У всех они есть. Только дураки и эгоисты думают, что никто их не поддержит. И совсем уж глупые отказываются от протянутой руки.

Она подала Марго свою руку; Марго схватила ее и прижалась к ней щекой.

В этот момент в комнату вошла Лора.

– Тебе лучше? – повторила она слова матери и, увидев Марго и Сьюзен вместе, вздохнула с облегчением.

– Намного. – Марго встала и оправила юбку. – Извини, что я бросила тебя одну.

– Ничего страшного. На самом деле там сейчас всем занимается папа. Представь себе, он уже продал три вещи и, судя по тому, как он сейчас очаровывает Минн Уайли, продаст и четвертую.

– Минн внизу? – встрепенулась Сьюзен. – Пойду помогу ее очаровывать; уверяю вас, она выйдет, нагруженная покупками! – У двери она остановилась и погладила Лору по плечу. – У вас здесь очень красиво, девочки. По-моему, вы сделали правильный выбор.

– Она о нас очень беспокоится, – шепнула Лора, когда Сьюзен вышла. – О тебе и обо мне.

– Знаю. Давай покажем ей, какие мы сильные! Ведь правда, мы сильные, Лора?

– Еще бы! Опозоренная знаменитость и обманутая жена…

– Зато теперь тебя больше никто не обманет! – сверкнула глазами Марго.

– Никогда! Слушай, пока я не забыла… Почему это Кэнди смотрела на меня так, словно хотела вырвать мне печень?

– А-а, это… – усмехнулась Марго. – Очевидно, она не умеет по-другому выражать свою благодарность. Мне пришлось рассказать ей, кто придумал позвать мистера Хансена, когда мы ее заперли.

Лора закрыла глаза, боясь подумать о том, что ждет ее на следующем собрании комитета по охране парков. Они с Кэнди были там сопредседательницами.

– Обязательно было об этом рассказывать?

– Просто необходимо! Она дважды назвала тебя «бедняжкой Лорой».

Лора снова открыла глаза и ехидно улыбнулась.

– Понятно. Интересно, трудно ли будет запереть ее в клубной раздевалке?

– Для таких сильных женщин, как мы с тобой? Сущий пустяк!

– Надо об этом подумать. – Лора взглянула на часы: у нее теперь вся жизнь была расписана по минутам. – Кстати, сегодня у нас семейный ужин: ведь мы наконец-то все в сборе. Кейт будет ждать нас дома, а Джошу я оставила сообщение.

– Джошу? – Спускаясь по лестнице, Марго почувствовала, что ей ужасно хочется курить. – Слушай, я должна тебе кое-что сказать…

– Да? Смотри, Марго! Папа уселся за кассу, а мама заворачивает покупки. Правда, они замечательные?

– Лучше всех.

Как трудно рассказать Лоре, что она провела ночь в «Темплтоне» с ее братом! Да и стоит ли? Судя по тому, как они сегодня расстались, это вряд ли повторится…

– Так что ты мне хотела сказать?

– Что я продала твое белое бисерное платье.

– Отлично. Оно мне никогда не нравилось.

Увидев Джоша в Темплтон-хаусе, Марго подумала, что, пожалуй, была права в своих прогнозах: он не обращал на нее абсолютно никакого внимания.

Джош поднялся в солярий, где все собрались, обнял родителей, потом подошел к подносу с закусками. Он шутил с племянницами, беседовал с Кейт о налогообложении, принес Лоре минеральной воды. А что до женщины, с которой он провел ночь, занимаясь тем, что в некоторых штатах до сих пор считается преступлением, то с ней он держался, как старший брат с маленькой и капризной сестричкой, – ласково и чуть пренебрежительно.

Марго ужасно хотелось вонзить ему в глотку вилку!

Но она сдерживалась, даже когда оказалась за столом между ним и Кейт.

«Ведь сегодня семейный праздник», – напомнила она себе. Все в сборе. Даже Энн, которая считала, что слуги не должны сидеть за столом с хозяевами, удалось уговорить к ним присоединиться. Наверняка это мистер Т. постарался. Он был мастером на уговоры.

Джош очень походил на своего отца. Томас Темплтон был высок и строен, несмотря на свои годы. Мужчина, которого Марго обожала уже двадцать пять лет, старился красиво. Морщины, которые испортили бы женщину, только подчеркивали выразительность его серых глаз. Волосы у него были по-прежнему густые, чуть с проседью.

А его улыбка и взгляд – пристальный и ласковый – всегда очаровывали всех.

Рассказывали, что юность у него была бурной и соблазнил он множество женщин. А в тридцать познакомился с Сьюзен Конвей. По ее же собственным словам, она приложила максимум усилий и одержала над ним победу.

Марго с улыбкой слушала, как мистер Т. рассказывает внучкам о стадах слонов и о львах, которых они с Сьюзен видели на фотосафари.

– А у нас на видео есть мультфильм «Король-лев», дедушка! – Кейла размазывала вилкой по тарелке брюссельскую капусту, надеясь, что произойдет чудо и она исчезнет сама собой.

– Мы его тысячу раз смотрели, – сказала Али и отбросила за спину волосы жестом, который переняла у Марго.

– Посмотрим в тысячу первый, правда? – подмигнул Томас Кейле. – Устроим видеомарафон! А тебе что нравится, Али?

– Фильмы, где целуются, – хихикнула Кейла. – Она хочет, чтобы Брендон Рено поцеловал ее в губы!

– Не хочу! – залилась краской Али. Да, младшей сестре нельзя доверять никаких тайн. – Ты – просто малышка! Ребенок-поросенок.

– Алисон, не обзывай сестру, – привычно одернула ее Лора. В последнее время девочки ссорились целыми днями.

– Ага, а ей можно молоть любую чушь! Потому что она, видите ли, еще маленькая…

– Я не маленькая!

– А я-то думал, что ты моя маленькая внучка, – грустно вздохнул Томас. – Я думал, вы обе мои маленькие внучки, а вы, оказывается, выросли, и я вам больше не нужен.

– Я буду твоей маленькой внучкой, дедушка, – серьезно ответила Кейла и вдруг увидела, что чудо все-таки произошло – брюссельская капуста исчезла у нее с тарелки. И оказалась на дедушкиной. – Я всегда буду твоей маленькой внучкой!

– А я не маленькая, – заявила Али, не желая сдаваться, но губы у нее дрожали.

– По-моему, уже не маленькая, – подтвердила Лора. – И значит, ты больше не будешь ругаться за столом с сестрой.

– Ой, не знаю… – Марго подняла свой бокал; при свечах вино в нем искрилось пурпуром и золотом. – Я всегда ругалась за столом с Кейт.

– Ты первая начинала, – заявила Кейт.

– Нет, ты!

– По крайней мере, последнее слово всегда оставалось за мной, – Кейт улыбнулась и взглянула на Джоша. – А тебя отсылали из-за стола.

– Потому что мама тебя жалела. Но все равно ты вечно оказывалась в проигрыше!

– Это я-то оказывалась в проигрыше?! Да ты просто не знал, что мне ответить! Даже когда я была в возрасте Али…

– Правда, хорошо оказаться дома, Томми? – Сьюзен подняла бокал. – Так приятно видеть, что жизнь продолжается, но ничего не меняется. Энни, дорогая, как ты без меня справлялась с девчонками?

– Это было непросто, миссис Т. Моя мама, например, всегда держала на кухне палку. Отличную толстенную палку!

Забыв про обиды, Али удивленно уставилась на Энн.

– Тебя мама била палкой?!

– Раза два в жизни. И сидеть после этого было чистым наказанием. Зато потом только взглянешь на палку, сразу вспоминаешь, как надо себя вести.

– Ты, как я помню, пользовалась деревянной поварешкой, – Марго, вспомнив это, заерзала на стуле.

– Кстати, отличное средство от глупых разговоров.

– Ты однажды и меня приложила, помнишь, Энни? – сказал Джош.

– Правда? – Сьюзен удивленно посмотрела на сына. – Никогда об этом не слышала.

Джош сделал глоток вина и краем глаза взглянул на Энн.

– Мы с Энни решили, что это останется нашей маленькой тайной.

– Это и было тайной, – пробормотала Энн. – До сегодняшнего дня. – Она откашлялась, сложила руки на коленях. – Прошу прощения, миссис Т. Я понимаю, что не должна была наказывать мальчика.

– Какая чепуха! – Сьюзен заинтересованно смотрела то на Энн, то на Джоша. – Но я хочу знать, что он натворил.

– А что, если я был ни в чем не виноват? – попробовал возразить Джош, но Сьюзен только фыркнула презрительно.

– Не было дня, чтобы ты не напроказничал. Так что же он сделал, Энни?

– Он меня просто изводил! – Столько лет прошло, но Энн помнила и его упрямый взгляд, и капризный тон. – Должна признаться, что такого вредного ребенка, как мастер Джош, я в жизни не встречала. Он мог довести кого угодно до белого каления.

– Упорство, – заявил Джош, улыбнувшись Энни, – это фамильная черта Темплтонов! Правда, папа?

– Не могу с тобой не согласиться. Множество раз оно мне помогало добиться своего.

– А я все-таки очень хочу услышать про Джоша, – сказала Марго, отставив бокал в сторону, и с вызовом посмотрела на него. – И сколько же раз ты его стукнула, мама?

– Я не считала, но…

– А я считал. Пять раз подряд! – Он ответил Марго таким же взглядом. – И продолжаю утверждать, что виновата была Марго!

– Я?! Ну конечно! Всегда виноватой была я!

– Он дразнил тебя постоянно, – вставила Энн. – И мисс Лору тоже. А когда с нами стала жить мисс Кейт, у него появилась новая мишень. Ему было лет двенадцать, и справиться с ним было невозможно.

– Я просто был очень темпераментным, – заявил Джош. – И все-таки я настаиваю, что Марго…

– Стыдно, мистер Джош! Она на четыре года младше, – сказала Энн таким тоном, что он снова почувствовал себя двенадцатилетним. – Как ты мог подговорить их лазать по скалам в поисках этого идиотского клада?! А ведь я просила вас хотя бы час побыть во дворе. Хотя бы час! – повторила она и посмотрела на него с укором. – Чтобы я могла спокойно догладить белье. Но вы словно испарились, я нигде не могла вас найти. Вы могли разбиться…

– А, это та история, – улыбнулась Марго. – Но хотелось бы знать, почему во всем была виновата я.

Джош откашлялся, и стало ясно, что он, как в детстве, побаивается Энни.

– Ты сказала, что знаешь, где искать. Что ты видела сокровища и что у тебя есть золотой дублон.

– Ну и что? – пожала она плечами. – Я наврала.

– Если бы я об этом знала, ты бы тоже получила!

Джош с довольным видом повернулся к Марго.

– Поняла?

– А ты все снес, как настоящий мужчина? – Томас похлопал сына по плечу. – Пострадал за даму?

– Он вопил как резаный, – заметила Энн строго, и все расхохотались. – Но мне было еще больнее, чем ему. Я была уверена, что меня уволят за то, что я подняла руку на хозяйского сына.

– Я бы только прибавила тебе жалованье! – сообщила Сьюзен.

– Нет ничего сильнее материнской любви, – буркнул Джош.

– Но, знаете, через час он подошел ко мне, и было видно, что он о многом успел подумать. – Теперь Энн смотрела на Джоша с любовью и гордостью. – Он извинился и попросил, чтобы все это осталось между нами.

– Молодчина! – И Томас снова хлопнул его по плечу.

После ужина, когда Лора пошла укладывать детей, а все остальные расположились в гостиной, Марго вдруг поняла, как тосковала по таким семейным сборищам.

Лампы лили мягкий свет на обитые шелком стены, на темные окна с незадернутыми шторами. Нежные цвета восточных ковров подчеркивали матовый блеск золотистого паркета.

Идеальная гостиная идеального дома! И эта старинная мебель являлась неким символом – но не богатства, а верности традиции. Свежие цветы, любовно расставленные Энн, стояли в фарфоровых и хрустальных вазах. Двери на террасу были открыты, ночь была тихой и теплой, всходила луна. Изящная, спокойная, гостеприимная комната. Марго поняла вдруг, что, обзаведясь собственным домом, она думала прежде всего об изяществе, а о спокойствии и гостеприимстве как-то забыла.

Джош и Кейт сидели за роялем и импровизировали в четыре руки что-то похожее на медленный блюз. «Какая неспешная и в то же время страстная музыка! – подумала Марго. – И как она подходит Джошу…» Играл он редко, и она успела забыть, как прекрасно он это делает. И почему-то вспомнила совсем о другом – о том, как прекрасно эти руки умеют ласкать…

Слыша, как они с Кейт смеются, видя, как они склоняют друг к другу головы, она вдруг с досадой почувствовала, что ревнует.

Как странно… Даже колени почему-то дергаются. Впрочем, ничего удивительного: Джош весь вечер ее дергал, постоянно придирался к ней. Нет, она не позволит ему испортить удовольствие от семейного ужина! Она будет наслаждаться обществом Темплтонов, домом, который так любит, а он пусть идет ко всем чертям!

А Джош, кажется, абсолютно игнорировал ее настроение. Ну хоть бы обернулся, хоть бы заметил, с каким презрением она на него смотрит!

Марго была слишком поглощена своими чувствами и не заметила, как Темплтоны молча переглянулись. Сьюзен кивнула и встала: она хотела пойти наверх и поговорить с дочерью.

Томас налил себе бренди, закурил сигару – а позволялось ему выкурить в день только одну – и уселся на диван. Заметив взгляд Марго, он указал ей на место рядом.

– А вы не боитесь, что я снова разрыдаюсь?

– Не беда, у меня наготове чистый носовой платок.

Она села и пощупала белый уголок платка, торчавший у него из кармана.

– Ирландское полотно… Мама учила меня гладить на ваших платках. Они были такими мягкими и так приятно пахли после стирки! Каждый раз, когда я вижу ирландское полотно, я вспоминаю, как стояла у гладильной доски и наглаживала ваши платки.

– Увы, искусство глажки теперь предано забвению.

– Если бы гладить доверяли мужчинам, это случилось бы много лет назад.

Томас рассмеялся и потрепал ее по коленке.

– А теперь расскажи мне о своем новом деле. Марго знала, что он ее непременно об этом спросит, и боялась, что не сможет ничего толком объяснить.

– Спросите Кейт, она даст полный отчет.

– И Кейт спрошу обязательно. Но сейчас мне интересно знать, чего ты хочешь добиться?

– Просто хочу зарабатывать на жизнь. Ведь все, что у меня было, я потеряла…

– Пустила по ветру, девочка моя, выражайся точнее! А теперь что делаешь?

Вот за это она его и любила: никакой сентиментальности.

– Пытаюсь заставить людей покупать то, что я хочу продать. За последние годы я собрала кучу всяких вещей. Пожалуй, это единственное, что мне по-настоящему удалось. Знаете, мистер Т., когда я паковала вещи в миланской квартире, я вдруг поняла, что никогда специально не старалась окружить себя красивыми и ценными предметами. Но получилось именно так! По-моему, у меня просто острый глаз на такие вещи.

– Согласен. Ты всегда отличалась отменным вкусом.

– Одного вкуса мало. Жаль, ума не было: тратила деньги на какие-то безделушки, хорошо, что хоть теперь я поняла, как извлечь из этого выгоду. Но покупка здания – это ведь тоже большой риск.

– Если бы это было бесперспективное предприятие, Кейт не позволила бы вам вкладывать в него деньги и тем более не вложила бы свои.

– Шестьсот тридцать семь долларов за квадратный фут, включая ремонт, обстановку и деньги на обзаведение, – бросила Кейт через плечо.

– Хорошая цена. – Томас выпустил облако дыма. – А кто делал ремонт?

– «Баркли и сыновья» взяли на себя плотницкие работы, сантехнику и электрику. А красила я сама!

– Да ну?! – усмехнулся он. – А как насчет рекламы?

– Я, признаться, воспользовалась интересом, который проявляла ко мне пресса. Поэтому появилось несколько интервью, нас даже снимали для телевидения. Но теперь Кейт собирается просчитать, можем ли мы выделить деньги на рекламу.

– А как ты собираешься пополнять ассортимент?

Это была больная тема, но Марго ответила сразу же:

– Я собираюсь посещать аукционы и распродажи. И еще я хотела переговорить со знакомыми моделями и дизайнерами, узнать, не захотят ли они продавать нам ненужную им одежду. Но придется, конечно, думать и о других путях. Нас уже, например, спрашивают, не появится ли одежда больших размеров.

Марго забралась на диван с ногами, устроилась поудобнее. Никто с таким интересом не ведет деловые разговоры, как мистер Т.!

– Конечно, мы работаем всего два дня, но я уверена, что все у нас получится. Ни у кого больше нет такого магазина! – Она забыла о своем волнении, и голос ее звенел от удовольствия. – Во всяком случае, я не знаю, кто торгует одновременно одеждой от известных дизайнеров, драгоценностями, мебелью и фарфором.

– Не забудь про кухонную утварь и картины, – вставил Джош.

– Моя кофеварка не продается! – возмутилась Марго. – И картины тоже. Но все остальное… – Она снова обернулась к Томасу. – Да я, черт подери, продам свое белье, если дадут хорошую цену!

– Ты уже и так продаешь свое белье, – напомнила ей Кейт.

– Пеньюары, – поправила Марго. – Лора, кстати, тоже кое-что отдала в магазин. А Кейт даже шлепанцы жалеет.

– Я их ношу!

– Как бы то ни было, люди к нам идут, и многие покупают.

– А ты счастлива?

– Не знаю, счастлива ли, но полна решимости.

– Марго! – Он снова потрепал ее по коленке. – В делах это одно и то же. А почему бы тебе не установить киоск у нас в отеле?

– Признаться, я не думала об этом…

– И напрасно! У нас есть с десяток бутиков и ювелирных магазинчиков, так почему бы не открыть еще магазин наших девочек? – Томас взмахнул сигарой, обсыпавшись пеплом, который Марго смахнула у него с колен. – Джош, почему ты об этом не подумал? Ты ведь знаешь: «Темплтон» всегда опекает своих и поддерживает малый бизнес.

– Я уже обо всем договорился, – ответил Джош, продолжая наигрывать на этот раз какие-то буги-вуги. – Лора собирается отобрать вещи и для отеля, и для курорта.

Марго открыла рот от удивления.

– Ты мог хотя бы сказать мне об этом!

– Мог. – Он взглянул на нее через плечо, не переставая играть. – Но не сказал. Лора лучше знает, что подойдет для темплтоновских постояльцев.

– А я бы так ничего об этом и не узнала?!

– Ну вот, начинается, – пробормотала Кейт.

– Я не меньше вашего знаю о постояльцах «Темплтона»! – возмутилась Марго и вскочила с дивана. – Я сама, черт подери, иногда останавливалась в «Темплтоне»! А если ты заинтересован в товарах из «Претензии», то должен переговорить со мной.

– Хорошо. – Джош наконец оторвался от рояля и взглянул на часы. – В семь я играю в теннис с мамой, в девять тридцать – собрание администрации. Предлагаю встретиться в восемь сорок пять, чтобы обсудить все заранее. Папа, это время тебя устраивает?

– Вполне. – Томас взял в руки рюмку с бренди.

– Отлично. – Джош снова взглянул на Марго. – Кстати, Энни уже собрала твою сумку. Может, пойдешь и заберешь ее?

– Мою сумку? – переспросила она озадаченно. – Зачем мне сумка?

– Чтобы тебе не нужно было каждое утро мчаться в магазин переодеваться. Гораздо удобнее держать одежду там, где спишь.

Марго покраснела – но не от смущения, а от ярости.

– Я сплю или здесь, или в магазине!

– Теперь нет. – Он подошел к ней, крепко взял за руку и объявил присутствующим: – Сейчас Марго живет со мной в отеле.

– Послушай, мерзавец, если я однажды допустила ошибку и переспала с тобой… – прошипела Марго ему на ухо.

– Мы с тобой вообще глаз не сомкнули, – напомнил он ей. – Но сегодня нам необходимо выспаться: у меня завтра трудный день. Так что нам пора.

– Хорошо, я пойду с тобой. – Она не удержалась и толкнула его ногой. – С удовольствием пойду, чтобы иметь возможность высказать тебе с глазу на глаз все, что я о тебе думаю!

Выждав некоторое время после того, как за ними закрылась дверь, Кейт повернулась к Томасу.

– Ну что, дядя Томми, как ты думаешь, кого из них найдут утром в луже крови, а у кого обнаружат холодное оружие? Я ставлю на Марго, – решила она. – В гневе она страшна!

Томас вздохнул, пытаясь осмыслить происходящее.

– А я, Кэти, все-таки на своего мальчика. Он никогда не проигрывает, если этого не хочет.

15

По дороге в отель Марго не проронила ни слова. Но когда Джош отнес ее сумку в спальню и поставил в шкаф, она взорвалась.

– Если ты самонадеянно решил, что я приехала сюда, чтобы заниматься с тобой сексом…

– Только не сегодня, радость моя. – Он развязал галстук. – Я устал до смерти.

Марго онемела от возмущения. Она только вскрикнула приглушенно и кинулась на него с кулаками.

– Ну ладно, ладно, если ты настаиваешь. Но слишком многого от меня не жди.

– Не смей до меня дотрагиваться! Даже не мечтай об этом! – У нее ужасно устали ноги, и она сбросила туфли. Держа одну из них в руке в качестве орудия обороны, Марго принялась разъяренно расхаживать по комнате. – Ты не только сообщил всем, что я провела с тобой прошлую ночь, ты имел наглость велеть моей матери упаковать мои вещи.

– Я ее об этом попросил, – поправил ее Джош, вешая пиджак в шкаф. – Попросил собрать то, что, по ее мнению, пригодится тебе в ближайшие день-два. Чтобы потом ты забрала остальное.

– И ты думаешь, что это нормально? Только потому, что ты сказал «пожалуйста»? Я от тебя, кстати, не дождалась даже этого.

Джош расстегнул рубашку, помассировал плечи.

– Я не собираюсь скрываться, как ты делала это со своими предыдущими партнерами, герцогиня. Если мы с тобой спим, то делать это надо, образно говоря, в открытую.

Он снял туфли, потом носки, а она в это время лихорадочно придумывала достойный ответ.

– Я еще не решила, буду ли с тобой снова спать!

Джош посмотрел на нее с усмешкой.

– Могла бы так и сказать.

Ей повезло, что он в этот момент сидел на кровати: так легче было смотреть на него сверху вниз.

– Ты так вел себя утром перед моим уходом, что мне показалось – все ясно без слов.

– Значит, мы квиты. – Джош встал, отправился в ванную и включил воду. – Теперь, когда мы это выяснили, давай перестанем играть в игры, в которые, как ты уже заявляла, мы играть не собираемся, чтобы не разругаться окончательно. – Он не спеша снял брюки. – Хочу перед сном принять ванну. Ты можешь ко мне присоединиться.

– Ты что, думаешь, я буду с тобой купаться?! После того как ты весь вечер не обращал на меня внимания? – Никогда мужчины ее не игнорировали. Никогда! И он еще за это поплатится. – А как ты кокетничал с Кейт!

– С Кейт? – искренне удивился он. – Боже, Марго! Кейт моя сестра.

– Такая же, как я.

Джош залез в ванну и устроился поудобнее.

– Хорошо, ты права, она мне не сестра. Давай скажем иначе: я всегда относился к Кейт, как к сестре. – Он взглянул на нее, откинув голову назад. – А к тебе я так не относился никогда. Но если ты ревнуешь…

– Я ревную?! – Такого оскорбления она не могла вынести. – С чего мне ревновать! Я просто сообщила о своем наблюдении. Может, ты все-таки откроешь глаза и обратишь на меня внимание?

– Я на тебя обращаю внимание. А глаз не открываю, потому что чертовски устал. Слушай, ты ведь сама настаивала на том, что нельзя относиться к нашим отношениям серьезно, нельзя связывать друг друга. А теперь ведешь себя как сварливая жена, а не как мимолетная возлюбленная.

– Я вовсе не сварливая!.. – возмутилась она и осеклась, поняв, что его наблюдение было, пожалуй, более справедливым, чем ее. – И уж, во всяком случае, не веду себя, как твоя жена. Насколько я знаю жен, любая сейчас бы тебе наподдала!

Джош только улыбнулся и нырнул поглубже.

– Это мой пентхаус, детка. И если кому-то здесь и наподдадут, то только тебе!

Такого Марго вытерпеть не могла. Она сжала руками его голову и умудрилась продержать ее под водой целых десять победных секунд. Когда он наконец вынырнул, отфыркиваясь, ей было даже не жалко своего забрызганного водой белого льняного костюма.

– Пожалуй, я заберу сумку и пойду закажу себе собственный номер.

Но Джош внезапно схватил ее за запястье, потянул на себя, и она, чтобы удержать равновесие, вынуждена была наклониться и ухватиться за край ванны. Их взгляды скрестились.

– Ты не посмеешь!..

Марго хотела выругаться, но не успела: Джош затащил ее в ванну и, несмотря на то, что она царапалась и извивалась, как кошка, слегка притопил. Несколько секунд, пока она брыкалась, он разглядывал потолок, потом вытащил ее за волосы.

– Подонок! Проклятый…

– Кажется, маловато, – невозмутимо заявил Джош и снова засунул ее под воду.

В этой ванне могло спокойно поместиться четверо, что было весьма кстати, потому что она пыталась выскользнуть, а ему было необходимо место для маневра. Пока Марго пыталась отдышаться и убрать с глаз прилипшие волосы, он успел снять с нее пиджак и теперь расстегивал блузку.

– Что ты, черт подери, делаешь?!

– Раздеваю тебя. – Он расстегнул ей лифчик. – Знаешь, я, кажется, отдохнул и набрался сил.

Злобно прищурившись, Марго извернулась так, что ее колено оказалось нацеленным ему в пах.

– Ты что, находишься в плену расхожих мужских представлений о том, что физическое воздействие возбуждает?

«Красиво сказано!» – подумал он.

– Ну… пожалуй, да.

Она уперлась коленом посильнее.

– Так вот, должна сообщить тебе, что ты ошибаешься!

– Я… – Джош изловчился и дотянулся пальцем до ее соска; он был твердым, как камешек. – Наверное, я смог бы удержаться, если бы ты меня не провоцировала. – Она чуть ослабила ногу, и Джош понял, что снова может спокойно дышать. – Я хочу, чтобы ты осталась со мной, Марго, – неожиданно нежно, почти шепотом сказал и погладил рукой ее бедро. – Если ты хочешь снять отдельный номер – пожалуйста, если ты не в настроении заниматься сексом – хорошо, как тебе угодно. Только останься со мной.

Некоторое время она смотрела на него молча. Невинный ягненочек, только глаза как-то странно блестят. Такой спокойный, рассудительный, а в уголке рта усмешка.

– Кто сказал, что я не в настроении? – Марго откинула со лба волосы и бросила на него убийственный взгляд из-под ресниц. – Черт возьми, ты поможешь мне снять эти мокрые тряпки, или мне придется делать это самой?!

– Позволь мне.

Оказалось, что жить с мужчиной – занятие очень увлекательное. Раньше Марго ни с кем не желала существовать под одной крышей; максимум, что позволялось, – уик-энд в горах, поездка на море или круиз.

Но с Джошем, как ни странно, все получалось. «Наверное, это потому, что мы с детства жили в одном доме», – думала она. А теперь их совместным обиталищем был отель, заведомо временное жилище. Горничные каждый день ставили свежие цветы, убирали, меняли полотенца. Все было похоже на затянувшийся отпуск. Марго решила, что вот такая, не совсем настоящая жизнь – это как раз то, что они с Джошем ждут друг от друга.

Никто из членов семьи ни о чем не спрашивал ее. Прошла неделя, другая, и Марго это начало удивлять.

Мама давно должна была бы рассердиться или оскорбиться, но ее, казалось, это совершенно не заботило. Темплтоны вели себя как ни в чем не бывало. Лора изредка бросала на нее озабоченные взгляды, но тоже ничего не говорила.

Только Кейт бросила однажды:

– Если ты разобьешь ему сердце, я тебе шею сверну!

На это идиотское заявление Марго даже реагировать не стала.

У нее и без того хватало забот. До нее уже дошли рассказы о том, как злобствует по ее поводу Кэнди, рассказывая повсюду, что товары в «Претензии» дурного вкуса и чересчур дорогие, что обслуживание оставляет желать лучшего, что Лора потратила все деньги на то, чтобы вызволить из долговой ямы свою подружку, и что они обанкротятся через месяц. А одежда, которая там продается, – фальшивка, пошитая «под фирму» из второсортных тканей.

Мстительная Кэнди делала свое черное дело, и Марго целыми днями думала, как ее проучить. Кроме того, магазин отнимал у нее практически все время. Она работала по десять часов шесть дней в неделю, а после закрытия садилась за конторские книги и счета, пытаясь разобраться в бухгалтерских премудростях. В школе Марго считала время, проведенное за занятиями, безвозвратно потерянным, а теперь подумывала о том, чтобы записаться на курсы по менеджменту.

Как-то воскресным утром она сидела за компьютером и сосредоточенно изучала ведомость.

Интересно, откуда такое количество счетов? Они съедают столько денег, что, кажется, выгоднее быть безработной! Ну как можно запомнить, когда и кому платить, и не свихнуться при этом?! Насколько было проще жить при агенте, который сам решал все финансовые вопросы…

– Ну и куда это тебя привело, Марго? – пробормотала она вслух. – Сосредоточься! Возьми себя в руки!

– Я же говорила, что дело серьезное! – неожиданно раздался над ее ухом чей-то голос. – Надеюсь только, что мы не опоздали. – Марго вскрикнула и подпрыгнула на стуле. Рядом с ней стояли Кейт и Лора.

– Может, в следующий раз ты меня просто пристрелишь? – Марго прижала руку к груди, пытаясь унять сердцебиение. – Какого черта вы сюда притащились?!

– Решили тебя спасти. – Лора протянула руку, подхватила дымящуюся сигарету, готовую вывалиться из пепельницы прямо на разбросанные на полу бумаги, и аккуратно ее затушила. – Разговариваешь сама с собой, пьешь в одиночку.

– Это кофе.

– Закрылась в комнате и считаешь свои деньги, как Сайлес Марнер, – закончила Лора.

– К сожалению, я считаю не свои деньги! Хотя мне и удалось выплатить еще пять тысяч, несмотря на то, что Кэнди Личфилд спит и видит, как меня упекут в долговую тюрьму. Я…

– Она сейчас начнет заговариваться, – вставила Кейт. – Я же говорила, пора санитаров вызывать.

– Как остроумно! – Марго схватила новую сигарету и нервно закурила. – Слушай, если ты такая умная, объясни-ка мне еще раз про страховку. Почему мы должны платить эти… как они называются?

– Премии, – сухо сказала Кейт. – Это называется «страховочные премии», Марго.

– По-моему, их следует называть грабежом! Ты только посмотри. Это на случай пожара и кражи, это на закладную, это от землетрясения, это какая-то «исчерпывающая». И еще «зонтичная»… Она что, на случай потопа?

– Конечно! – закатила глаза Кейт. – В страховых компаниях одни шутники работают. Только и делают, что острят. Сама убедишься, когда захочешь с них что-нибудь получить.

– Слушай, умница, может, ты мне объяснишь все заново?

– Умоляю, только не сейчас! – Лора попыталась оттащить Кейт в сторону. – Ради Бога, не объясняй все сначала, особенно про эту гадость…

– Про гадость?

– Ну, ты сама знаешь.

– Ага! – Марго развернулась вместе со стулом. – Про гадость я тоже хотела бы поговорить.

– А, про эту… – Кейт принюхалась к кофе, решила, что его вполне можно пить, и взяла чашку. – Хорошо, объясняю про гадость: предполагаемые суммы налогов делятся на четыре поквартальные части… – Она запнулась и взглянула на Лору. – Теперь понятно, у кого Кейла научилась так визжать. – Кейт со вздохом склонилась над компьютером, нажала на несколько клавиш, и экран погас. – Все, больше ничего нет! Так лучше?

– Намного, – согласилась Лора. – Я, признаться, была на грани нервного срыва.

– Вы обе сегодня какие-то странные. – Марго забрала чашку у Кейт. – Думаю, вам стоит немного развлечься, а кое-кому надо поработать.

– Кажется, ситуация серьезнее, чем я думала, – тяжело вздохнула Лора. – Значит, так, Салливан, следуй за нами добровольно, иначе придется применять силу! Все это ради твоего же блага.

Они подхватили ее под руки, и Марго не знала, смеяться ли ей или звать на помощь.

– Что вы задумали?

– Сеанс шоковой терапии! – мрачно ответила Кейт.

Час спустя Марго лежала голая, вся в поту на нижней полке сауны и тихо стонала.

– Боже мой, Боже… Боже!

– Потерпи, – Лора сочувственно погладила ее по голове. – Скоро будет лучше.

– Мама, это ты?

Лора рассмеялась и отодвинулась. Пар клубился вокруг, и с ним вместе улетучивалось напряжение. Она, конечно, придумала это мероприятие ради Марго, но и ей самой оно пошло на пользу.

– Как вы можете здесь так долго торчать? – Кейт свесилась с верхней полки и посмотрела на Марго. – Вы считаете это приятным времяпрепровождением?

– Лучше быть не может! – пробормотала Марго. – Я уже забыла, как это здорово. – Она потрепала Лору по голой коленке. – Я твоя должница по гроб жизни. Сейчас еще к косметичке, к педикюрше…

– Знаешь, дорогая, в отеле, где ты сейчас проживаешь, ассортимент услуг хоть и не такой богатый, но сауна и массажист там есть точно. И косметический салон у них отличный.

– Да она же все свободное время скандалит с Джошем!

Лора зажмурилась.

– Извини, Кейт, мне даже думать об этом не хочется.

– А мне интересно, – заявила Кейт. – Это похоже на фильм из жизни двух экзотических животных! – Лора испустила стон, а Кейт продолжала, ухмыляясь: – Ну, и как он? Сколько баллов по десятибалльной шкале?

– Мы уже не школьницы; я не оцениваю мужчин в баллах, – строго сказала Марго и перевернулась на живот. – Двенадцать, – буркнула она. – Или четырнадцать.

– Правда? – обрадовалась Кейт. – Добрый старый Джош! Наш Джош…

«Мой Джош», – чуть было не выпалила Марго, но сдержалась.

– Слушай, не обращай внимания на эту идиотку на галерке, – сказала она Лоре. – Тебя действительно беспокоит то, что мы с Джошем вместе?

– Не то что беспокоит… – заерзала на полке Лора. – Просто это как-то странно. Мой брат, моя лучшая подруга и секс… Странно – и все. Но это не мое дело.

– Она боится, что ты его используешь и выбросишь, как старые туфельки.

– Заткнись, Кейт! Кроме того, я больше не выбрасываю свою старую обувь. Я ее продаю. Лора, мы с Джошем понимаем друг друга. Это правда.

– Никогда бы не подумала… – начала Лора, но закончить фразу не успела, потому что дверь парилки отворилась.

– Посмотрите, кто пришел! – воскликнула Кейт. – Наша Кэнди! – Она чуть не заскрипела зубами и обнажила их в плотоядной улыбке. – Как это мило!

Кэнди, гордо вскинув голову, села на скамью напротив Лоры.

– А вы так и ходите всюду втроем?

– Как стая бешеных собак, – кивнула Кейт. – А поскольку именно ты пыталась украсть у нас косточку, будь поосторожнее: можем и укусить.

– Не понимаю, о чем ты.

– «Безвкусные и чересчур дорогие товары», надо же! – фыркнула Кейт. – Думай, что говоришь, а то тебе вчинят иск за клевету!

– Я просто выражала свое мнение, а это нельзя считать клеветой. – Она уже успела посоветоваться со своим вторым мужем, юристом. – Это дело вкуса. – И Кэнди, гордая своим телом, которое ей помог сделать первый муж, пластический хирург, расстелила полотенце. – Я, кстати, думала, что у тебя он есть, Лора. Но, оказывается, ни происхождение, ни воспитание не помогают в выборе друзей.

– Не могу с тобой не согласиться: у обоих твоих мужей безукоризненная родословная, а как они промахнулись!

Кэнди пыталась держаться с достоинством.

– Я хотела поговорить с тобой, Лора, о нашем комитете. Думаю, будет лучше, если ты откажешься от должности сопредседательницы. – Она сделала паузу, но Лора только удивленно приподняла бровь. – Ходит столько сплетен и о тебе с Питером, и о… – она бросила взгляд на Марго, – …о твоей дружбе с сомнительными личностями.

– Сомнительная личность – это я, – объяснила Марго Кейт.

– Это еще ничего! А я – личность нежелательная. Да, Кэнди?

– Ты просто отвратительное создание!

– Поняла? – Кейт наклонилась к Марго. – Я отвратительная. Это потому, что я бедная и дальняя родственница. Пауэллы – они, конечно, из Темплтонов, но не Темплтоны! Кроме того, я бухгалтер. А это еще хуже, чем торговка. Нам же приходится постоянно говорить о деньгах!

– Хватит, – тихо сказала Лора. – Ты хочешь быть единоличной председательницей, Кэнди? Ради Бога. По крайней мере, так у меня будет больше времени на общение с сомнительными и нежелательными личностями.

Кэнди даже огорчилась, что Лора так легко сдала позиции: она рассчитывала на скандал.

– А как чувствует себя Питер на Гавайях? – спросила она ехидно. – Я слышала, на сей раз он взял с собой свою секретаршу. Хотя, кажется, они уже совершали вместе несколько… деловых поездок. Наверное, очень неприятно знать, что тебя променяли на служащую твоей же компании. Она ведь к тому же еще и молоденькая, да?

– Но ведь тебе, Кэнди, тоже, кажется, нравятся молоденькие, – заметила Кейт. – Сколько лет мальчику, которого ты сейчас выбрала? Шестнадцать?

– Двадцать, – резко ответила Кэнди и поняла, что попала в ловушку. – По крайней мере, я всегда могу найти себе мужчину. А тебя ведь мужчины не интересуют, правда, Кейт? Все знают, что ты лесбиянка!

Марго фыркнула и прикрыла рот рукой.

– Ну, Кейт, твоя тайна раскрыта!

– И слава Богу. – Кейт свесилась с полки, чтобы получше разглядеть тело Кэнди. – Я столько лет тобой любовалась, сахарная ты моя, но стеснялась признаться!

– Это точно. – Марго заговорщицки наклонилась к Кэнди. – Она боялась своих чувств к тебе.

Кэнди стало не по себе.

– Это не смешно.

– Конечно! Я так страдала! – Кейт спустила ноги и слезла с полки. – Но теперь ты знаешь правду, и ты будешь моей!

– Не прикасайся ко мне! – завопила Кэнди, вскочила и завернулась в полотенце. – Не подходи!

– По-моему, они хотят остаться наедине, – заметила Лора.

– Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу!

– Ну посмотрите, до чего же сексуальная малышка! – воскликнула Кейт.

– Мерзавки!

И, опасаясь за свою жизнь, Кэнди выскочила из парилки.

– Извращенка, – бросила Марго, увидев, как Кейт с хохотом повалилась на лавку.

– Поосторожнее, а то я возбужусь! Должна сказать, если бы я была лесбиянкой, ты бы была вполне в моем вкусе. – Отдышавшись, она взглянула на Лору. – Радость моя, не позволяй ей над собой издеваться.

– А? – спросила Лора рассеянно. – Я вот думала… Интересно, сколько она заплатила за свой силиконовый бюст?

– Явно недостаточно. – Марго решительно встала и обмоталась полотенцем. – Пошли, надо все-таки попробовать запереть ее в шкафу. В память о старых деньках!

– Я очень даже люблю мужчин, – заявила Кейт, держа руки после маникюра на весу. Косметический салон был весь бело-розовый и воздушный, по замыслу дизайнера, женщины в нем должны были расслабляться, но Кейт он приводил в бешенство. – У меня просто не хватает на них времени.

– После того, что мы сделали с Кэнди, время тебе не потребуется, – сказала Лора. Она сидела в глубоком мягком кресле и пила минеральную воду. – Когда она расскажет всему свету о том, что с ней случилось, все мужчины в радиусе ста миль будут бояться тебя больше, чем стерилизации.

– Может, это не так уж и плохо. – Кейт отложила в сторону модный журнал, не найдя там ничего интересного. – Тогда, по крайней мере, этот наглец Билл Пардо перестанет звонить мне с утра до ночи.

– Билл, между прочим, очень милый и порядочный человек.

– Вот и ходи с ним на свидания! Он будет лапать тебя за коленки и называть конфеткой.

– Кейт всегда была слишком разборчива. – Марго делали массаж ступней, она лежала с закрытыми глазами и чуть не мурлыкала от удовольствия. – Она получила бы от жизни гораздо больше удовольствий, если бы искала не мистера Идеала, а мистера Нормального Парня.

– Мне от мужчины нужны не только толстый кошелек и пенис!

– Девочки, девочки! – Лора снова взяла стакан с минералкой. – Нам сейчас нельзя ссориться: если Кэнди подаст на нас в суд за нападение, нам придется несладко.

– Но, господин офицер, – возразила Марго, хлопая ресницами, – это были всего лишь девичьи забавы! Черт возьми, да она никогда не станет так унижаться и не признается публично, что ее уже во второй раз заперли голой в шкафу в раздевалке! Зато через неделю у каждой из нас будут новые клички: Сука, Шлюха и Стерва.

– Может, мне и понравится быть сукой, – призналась Лора. – Надоело быть тупицей.

– Да никогда ты не была тупицей! – утешила ее Марго.

– Не спорь. Я эту роль исполняла много лет. Трудно будет, конечно, перестраиваться на суку, но я постараюсь. Джош?!

В салон вошел ее брат, раскрасневшийся и возбужденный.

– Милые дамы! – Он плюхнулся в свободное кресло, схватил стакан минералки, стоявший около Марго, и выпил его залпом. – Не кажется ли вам… – Джош замолчал, оглядывая три лица в зеленых косметических масках. – Потрясающе! Хорошо развлекаетесь?

– Убирайся отсюда! – «Одно дело жить с мужчиной, другое – позволять смотреть на себя, когда ты в маске из морских водорослей», – подумала Марго. – Это место только для женщин.

Джош поставил пустой стакан на место, взял минералку Кейт и тоже выпил. Слова Марго он проигнорировал, и что-то в выражении его лица не понравилось ей.

– Я был на здешнем корте, мы с Карлом Брюстером как раз начали второй сет. Наверное, вы знаете Карла Брюстера? Это тележурналист и репортер «Информид». Кстати, очень известный и уважаемый журнал.

Говорил он таким тоном, что Лора прикусила губу.

– Да, я слышала про этот журнал. И как поживает Карл?

– Он-то поживает прекрасно. Счастлив и доволен. Так вот, «Информид» планирует серию статей о лучших отелях мира, в том числе, естественно, о «Темплтоне». Несколько недель я договаривался со съемочными группами, которые должны были снимать наши отели, брать интервью у персонала и наших гостей. Хотелось показать публике «Темплтон» во всей его красе.

Он отставил в сторону стакан Кейт, и Лора молча протянула ему свой.

– Уверена, что они отсняли отличный материал.

– Да, конечно. И когда Карл предложил включить в фильм несколько кадров, где мы с ним играем в теннис на нашем курорте в Монтерее, я согласился. Вице-президент «Темплтона» среди своих гостей! Простой и человечный штрих.

Джош замолчал и очаровательно улыбнулся косметичкам.

– Можно вас попросить оставить нас на минуту? – И когда они оказались вне пределов слышимости, улыбка его стала зловещей. – Представьте себе мое изумление и огорчение, когда одна из наших постоянных клиенток вбежала в поле зрения камеры в едва запахнутом халатике и стала кричать во все горло, что на нее напала Лора Темплтон со своими подругами!

– Ой, Джош, прости, пожалуйста. – Лора отвернулась, пытаясь изобразить раскаяние и изо всех сил сдерживая смех.

– Только попробуй рассмеяться, Лора! – оскалил он зубы.

– Я не смеюсь. – Она взяла себя в руки, повернулась к нему. – Мне очень стыдно. Ты действительно оказался в ужасном положении.

– А как будут хохотать телезрители! Естественно, большую часть диалога придется пускать без звука из цензурных соображений, но, думаю, удовольствие публика, смотрящая телепрограмму «Информид», получит. И, разумеется, я убежден, что мама с папой вас поймут.

Даже отважную Кейт, оказывается, можно было сломить.

– Это все Марго придумала! – воскликнула она, и Джош бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Предательница! – прошипела Марго. – Между прочим, Кэнди назвала Кейт лесбиянкой.

Джош затряс головой и закрыл лицо руками.

– Да, за это, безусловно, и повесить мало.

– Тебе, конечно, на это наплевать. Но она говорила гадости про магазин! Она оскорбляла Лору! – продолжала Марго, все больше распаляясь. – А несколько дней назад притащилась в магазин и назвала меня потаскухой. Причем второсортной…

– И за это вы втроем на нее напали, избили, сорвали с нее одежду и заперли в шкафу?

– Да мы ее и не стукнули ни разу! – «Хотя руки чесались», – добавила Марго про себя. – А насчет шкафа, так это дань традиции. Мы просто поставили ее в глупое положение, а это меньшее из того, что она заслужила, оскорбив нас. Настоящий мужчина только приветствовал бы наши действия!

– В отличие от тебя и твоих дур-подруг я не обижаюсь на оскорбления сумасшедших женщин. Лучшего времени для своих экзерсисов вы выбрать не могли! Я как раз советовал Карлу снять сюжет о наследнице Темплтонов, которая открыла свое дело вместе с Марго Салливан – да-да, той самой Марго Салливан – и Кейт Пауэлл. Очаровательные, элегантные женщины открыли очаровательный магазин!

– Так нас будут снимать для «Информид»? Это же просто великолепно!

Он посмотрел на Марго с отвращением.

– Боже, какая же ты идиотка! Если мне не удастся все немедленно уладить, вас привлекут к суду за преступные действия. Она инкриминирует вам нападение и оскорбление словом и действием. Я не сразу понял, почему она говорила еще и о сексуальных домогательствах, пока не узнал, что Кейт лесбиянка.

– Я не лесбиянка! – возмутилась Кейт. – Но то, как она об этом говорила, оскорбило бы любого человека, выступающего за свободу сексуальных меньшинств. – Заметив, с каким выражением лица он на нее смотрит, Кейт поняла, что не время рассуждать о сексуальной свободе. – И я вовсе не домогалась ее, – добавила она понуро. – Ты прекрасно это понимаешь, Джош. Она нас обидела, и мы ответили ей тем же. Вот и все.

– Ничего подобного! Темплтоновский курорт – это вам не школьный спортзал! Это взрослый мир. Вы что, забыли, что ее второй муж адвокат? Он обожает вести такого рода дела, а особенно – выигрывать. Она ведь может пустить ваш магазин по миру.

Марго побледнела.

– Но это же смешно! Ни один суд не воспримет ее обвинения настолько серьезно!

– Может быть, – тон у Джоша был ледяной и безжалостный. – Но время и деньги, которые вам придется потратить, борясь с ней, истощат ваш капитал. – Он встал и оглядел всех троих. – Если вы так и не поняли, объясняю вам: школьные годы закончились лет десять назад. Так что вы посидите тут, сделайте маникюр, а я пойду попробую спасти ваши глупые головы.

– Он действительно вне себя! – шепнула Кейт, когда Джош ушел. – Одна из нас должна с ним поговорить. – Она посмотрела сначала на Марго, потом на Лору. – Вернее, одна из вас.

– Я поговорю. – Лора встала.

– Нет, ты лучше предупреди родителей, постарайся как-нибудь помягче рассказать им, во что мы вляпались. – Марго вздохнула, стараясь прогнать страх. – А с Джошем попробую поговорить я.

Она выждала час. Этого времени ей едва хватило, чтобы собраться с мыслями и привести себя в порядок: когда собираешься разговаривать с разъяренным мужчиной, надо постараться выглядеть получше.

Когда она вошла в кабинет Джоша, он, сидя за столом, говорил по телефону и даже не взглянул в ее сторону. «Да, – подумала Марго, – вот и пропали зря пятьсот долларов, потраченные в салоне!» Она молча подошла к столу и стала ждать, пока он закончит разговор.

Наблюдая за ней краешком глаза, Джош с удовлетворением заметил, что напугал ее. Этого он и добивался. Хотя безумный темперамент Марго всегда ему нравился, он приходил в ужас от того, на что она его расходует. Но за последние несколько недель Джош много раз убеждался, что Марго старается направить свою страсть и энергию на созидание. И теперь он был вне себя оттого, что одним-единственным бесконтрольным поступком она может все испортить.

– Да, я же сказал, на год. Со всеми услугами. Я отдам распоряжение. Завтра же. – Он повесил трубку и стал барабанить пальцами по столу.

– Скажи, что мне делать, – тихо попросила Марго. – Если это поможет, я немедленно пойду к ней и извинюсь!

– Дай мне доллар. – Что?

– Дай мне один доллар.

Она открыла сумочку, достала кошелек.

– У меня нет доллара. Только пятерка. Джош выхватил у нее из рук банкноту.

– Теперь я твой адвокат, и как адвокат я советую тебе не сознаваться ни в чем. Ты не будешь ни за что извиняться, потому что ничего не совершала! Ты просто не понимаешь, о чем она говорит. Но если ты сейчас скажешь, что там было еще шесть голых женщин и три уборщицы, которые видели, как вы запихивали ее в шкаф, я тебя задушу!

– Никого там не было! Мы же не идиотки. Да, понимаю, именно идиотками ты нас и считаешь, но мы все-таки не настолько глупы, чтобы заниматься подобными вещами при свидетелях. Правда, мы рассчитывали, что она пробудет там дольше, – она попыталась улыбнуться. – Нам это показалось замечательной идеей! – Джош ничего не ответил, и Марго почувствовала, что снова начинает злиться. – А ты сам? Разве ты не сломал Питеру нос?

– Я мог себе это позволить.

– Да, конечно, наследник Темплтонов может вести себя, как пожелает, и не заботиться о последствиях!

В глазах его сверкнул недобрый огонек.

– Скажем так, я всегда сам отвечаю за себя. Марго не могла не признать его правоты и заставила себя успокоиться.

– Насколько это может быть опасно? – спросила она. – Я знаю, что ты юрист, но все же не адвокат, так что пять долларов меня не спасут, особенно если дело действительно дойдет до суда.

– Все зависит от того, насколько она будет упорствовать. – Джош наконец взял себя в руки и изложил Марго свой план: – «Темплтон» будет выражать свое сожаление по поводу ужасного происшествия с постоянной клиенткой. Мы собираемся выплатить ей компенсацию за понесенный ущерб и предоставить право в течение года бесплатно пользоваться любым из наших курортов. Может быть, этого ей хватит, особенно если она не захочет ничего афишировать.

Он повертел в руке банкноту, положил ее на стол.

– Но гарантирую: она будет всячески оговаривать ваш магазин и убедит своих приятельниц его бойкотировать. А судя по тому, сколько у нее знакомых, бойкот может удаться.

– Это мы как-нибудь переживем. – Марго немного успокоилась, вспомнила, что пришла она сюда извиняться, и постаралась сделать это как можно лучше. – Прости нас, Джош! Я понимаю, что вся эта история оказалась крайне неприятной для тебя и твоей семьи…

Он оперся локтями на стол и подпер лоб кулаком.

– Если бы только видела! Она с воплями прибежала на корт. Я как раз подавал и едва не угодил в нее. Камеры работают, я стараюсь вовсю изображать гостеприимного хозяина, спортсмена и интеллектуала, любителя попутешествовать, но привязанного к дому, – в общем, настоящего наследника рода Темплтонов…

– Думаю, это тебе удалось блестяще, – тихо сказала Марго, но он на нее даже не взглянул.

– И тут на меня кидается полураздетое, брызжущее слюной и извергающее проклятия существо, которое орет, что на нее напали моя сестра, ее подружка-лесбиянка и моя шлюха! – Джош поморщился. – Кто моя сестра, я понял сразу. И хоть термин мне и не понравился, догадался, что моей шлюхой она назвала тебя. Кого она считает лесбиянкой, я, признаться, вычислил методом исключения. Мне очень хотелось ее стукнуть, но руки были заняты – пришлось защищаться, чтобы она не расцарапала мне лицо.

– Причем такое красивое! – Марго надеялась хотя бы этой грубой лестью успокоить Джоша; она подошла и села к нему на колени. – Мне очень жаль, что все это она выплеснула на тебя…

– Она меня все-таки поцарапала, – пожаловался Джош и показал ей три длинные царапины на шее; Марго тут же наклонилась и поцеловала их. – Ну что мне с тобой делать?! – спросил он устало, прижавшись щекой к ее волосам, а потом не выдержал и усмехнулся: – Как, черт подери, вам удалось запихнуть ее в этот шкафчик?!

– Это было довольно трудно. Но забавно. Он посмотрел на нее пристально.

– Обещай, что никогда больше такого не сделаешь, невзирая ни на какие провокации! Или сначала усыпи ее.

– Договорились. – Марго решила, что гроза прошла, и, засунув руку Джошу под рубашку, погладила ему грудь. – Меня, между прочим, только что умастили благовониями сверху донизу. Тебя это не интересует?

– Ну, разве чтобы день не оказался окончательно погибшим…

Он подхватил ее на руки и понес в спальню.

16

Последствия не замедлили сказаться. На следующей же неделе продажи упали – и так резко, что у Марго дрожали коленки, когда она выписывала чеки по счетам за месяц. Туристов по-прежнему было много, заглядывали и случайные покупатели, но дамы, которые обычно встречаются в городе за ленчем, то есть именно те покупательницы, от которых можно было ждать серьезных покупок, игнорировали «Претензию».

Марго поняла, что, если за следующий месяц дела не поправятся, ей придется залезть в основной капитал или закрыть магазин.

Впрочем, она старалась не впадать в панику, сказала Джошу, что вполне может переждать некоторое время, и сама в это верила. Ну не будут же приятельницы Кэнди солидарны с ней вечно!

Тем не менее магазину была нужна какая-то встряска. Марго понимала, что нельзя дальше двигаться по накатанному пути, необходимо экспериментировать. А кроме того, ей так хотелось успеха, аплодисментов, восхищения – всего того, что она имела раньше!

Марго все время заново оформляла витрины и судорожно думала, как же превратить «Претензию» из магазина подержанных вещей в нечто необычайное. За такими раздумьями ее и застала Энн.

– Мама! Как ты здесь оказалась? – радостно улыбнулась Марго.

– У меня ведь сегодня выходной. – Энн внимательно оглядела зал. – И я не была здесь с открытия. А почему так тихо?

– Это наказание за мои грехи. Ты же предупреждала, что так и будет.

– О ваших подвигах я слышала. – Энн укоризненно покачала головой. – Взрослые женщины, а вели себя, как взбесившиеся подростки! Правда, эта дама мне никогда не нравилась, еще со школы. Всегда задирала нос.

– Но на сей раз я потерпела фиаско: она умудрилась сделать так, что к нам никто не ходит. Правда, Кейт говорит, что это – «естественная корректировка», затишье после сутолоки первых недель. – Марго угрюмо вертела в руках янтарный шар. – Сама знаешь, как она способна выражаться, когда говорит о делах!

– Отлично знаю. Когда она объясняет мне про то, куда и как вкладывать деньги, я сижу тихо и молча киваю, хотя ни слова понять не могу.

Впервые за этот день Марго рассмеялась.

– Как я рада, что ты зашла! Сегодня я почти не видела милых мне лиц.

– Неужели ты не можешь что-нибудь придумать? – Энн по привычке провела пальцем по столу, убедилась, что пыли нет, и одобрительно кивнула. – Устрой распродажу, лотерею, найми духовой оркестр…

– Духовой оркестр? Отличная мысль, мама!

– Я говорю совершенно серьезно. – Энн рассеянно взяла в руки стеклянный флакон. – У твоего дяди Джонни Райана в Корке был паб. И время от времени он нанимал музыкантов – американцам это нравилось, они специально приходили послушать музыку, а заодно и покупали напитки.

– Боюсь, ирландские песенки здесь не пойдут, – насмешливо сказала Марго.

– Я говорю о народной музыке! Ты всегда без должного уважения относилась к своей родине.

– А кто меня так воспитывал? – парировала Марго. – Все, что ты мне рассказывала об Ирландии и о нашей семье, может уместиться на одной страничке!

Это было справедливое замечание, и Энн поджала губы.

– Если бы тебе было интересно, ты сама могла бы заглянуть в книжку или заехать туда. Ты ведь столько путешествовала.

– Я дважды была в Корке, – сказала Марго и с удовольствием отметила, что Энн открыла рот от удивления. – Не ожидала? Еще я была в Дублине, Голуэе и Клэре. – Она небрежно пожала плечами: ей почему-то было стыдно признаваться в том, что однажды ее потянуло на родину. – Очень милая страна, но я предпочитаю ту, в которой живу сейчас.

– Странно, мне никто не написал, что ты приезжала.

– А я ни с кем и не встречалась. Зачем? Даже если бы я нашла кого-то из Райанов и Салливанов, мы бы друг друга не узнали.

Энн хотела было возразить, но только покачала головой.

– Наверное, ты права.

Марго на миг показалось, что мать смотрит на нее с сожалением, и ей стало неловко.

– У меня сейчас своя жизнь, свои проблемы, – сказала она торопливо, – и воспоминания о волынке и пинтах Гиннесса не помогут мне их решить.

– Музыка и пиво нравятся не только ирландцам, – заметила Энн. – Почему бы тебе не устроить какой-нибудь праздник?

– Мне нужны покупатели, мама! Покупатели с платиновыми кредитными карточками. «Претензия» должна соответствовать некоему стандарту.

– Это я понимаю. – Энн очень хотелось помочь дочери. – Но покупателей надо чем-то привлечь!

– Об этом я и думаю. Мне нужно… Подожди-ка! – Марго сосредоточенно пыталась поймать мысль. – Музыка – это совсем неплохо. Может быть, арфа? Например, арфист в ирландском национальном костюме. Музыка и напитки. Прием! Шампанское и подносы с канапе, как на презентации. Наконец, лотерея!

Она обняла Энн за плечи.

– С одним-единственным призом. Так интереснее. Нет, лотереи, пожалуй, не надо, – продолжала вслух рассуждать Марго, расхаживая по магазину. – Лучше устроим аукцион одной-единственной вещи. Бриллиантовая брошь! Или жемчужное ожерелье?.. На какие-нибудь благотворительные цели. Надо спросить у Лоры, она подскажет, на что именно. Итак – благотворительный прием! Мама, я их заполучу!

«У девочки мысли скачут, как зайцы, – подумала Энн. – Но мысли дельные».

– Ну так займись этим.

И Марго с энтузиазмом взялась за дело. Через неделю приглашения на благотворительный прием с аукционом в пользу обездоленных детей были напечатаны. Лоре было поручено давать интервью, а Марго взялась очаровывать виноторговцев и уговаривать их пожертвовать на благое дело несколько ящиков шампанского.

Она устроила прослушивание арфистам, попросила Джоша прислать официантов из «Темплтона» и, подольстившись к миссис Вильямсон, упросила ее сделать канапе.

Но это было только начало.

Вернувшись в пентхаус после дня, проведенного в Сан-Франциско, Джош обнаружил свою возлюбленную в постели. Но она была не одна.

– Что здесь происходит?!

– Привет, дорогой! Мы уже почти закончили.

Марго отбросила за спину волосы, улыбнулась. Ее белая грудь была прикрыта алой атласной простыней; другая простыня лежала вдоль длинной стройной ноги.

Сверкнула вспышка.

– Придерживай простыню у груди! – велел фотограф, крутившийся у изножья кровати, на которой красовалась Марго. – Чуть ниже. Наклони голову. Вот так, отлично. Тебе по-прежнему нет равных, детка!

Джош поставил на пол портфель, наступив при этом на кабель, и на него тут же зашипел ассистент.

– Что это на тебе?

– Жемчуга! – Она погладила рукой ожерелье и сладострастно облизнула губы; камера снова щелкнула. – Ожерелье, которое мы выставляем на аукцион. Я решила, что фотографии помогут нам поднять цену…

Все это она выпалила за одну секунду, но Джош плохо слушал: кроме ожерелья, на ней действительно больше ничего не было.

– Еще пару снимков. Ну-ка, посмотри на меня… Вот теперь то, что надо! Снято. – Фотограф был тощим человеком с рыжим хвостиком. – Рад был снова с тобой поработать, Марго.

– Я у тебя в долгу, Зак.

– Забудь об этом. – Он передал фотоаппарат ассистенту, наклонился к Марго и чмокнул ее в щеку. – Я соскучился по твоему лицу в видоискателе! – Только теперь он впервые взглянул на Джоша. – Все, мы исчезаем.

– Джош, будь умницей, принеси Заку с Бобом пива!

Без тени смущения Марго отбросила простыню и потянулась за халатом.

– Два пива, заказ принят, – мрачно улыбнулся Джош.

– А ведь мы с вами встречались раньше. – Зак оставил ассистента собирать аппаратуру и прошел за Джошем в кабинет. – В Париже… или нет, в Риме. Вы заходили за Марго в студию.

Приступ ревности потихоньку начал проходить трудно ревновать к человеку с рыжим хвостиком.

– Я помню. Но, кажется, в тот раз она была одета.

Зак взял пиво.

– Вношу ясность я столько голых женщин перевидал, сколько не видит вышибала в стрип-клубе. Это моя работа.

– Тяжелая доля.

– Иду на жертвы ради искусства! – Он широко улыбнулся – Не скажу, парень, что мне это не нравится, но это прежде всего работа. Хочешь узнать мнение профессионала? Тебе достался высший класс! Некоторых моделей надо знать, как снимать в каком ракурсе, с каким освещением. Неважно, красивы они или нет, камера свое дело сделает. – Он глотнул пива – А Марго Салливан можно снимать по-любому. Все равно как. Камера ее обожает!

Зак взглянул в сторону спальни, где слышался ее смех.

– И вот еще что скажу. Если бы она не связалась с этим магазином, я бы уговорил ее вернуться в Лос-Анджелес. Мы бы с ней всех сделали, все модные журналы!

– Тогда бы мне пришлось разбить твою проклятую камеру!

Зак спокойно кивнул.

– Я это подозревал. Поскольку ты сильнее меня, я, пожалуй, возьму пиво для Боба, и мы пойдем.

– Разумное решение.

Джош понял, что и ему не помешает выпить пива, когда Марго вошла в кабинет, он как раз открывал бутылку.

– Боже мой, как же приятно было снова поработать с Заком! Шампанское есть? Я упарилась под этими софитами.

Она откинула назад голову и взъерошила волосы Джош заметил, что она что-то с ними сделала, потому что они были все в локонах.

– Как же я все это люблю! – продолжала она. – Все-таки есть в съемках что-то удивительное! Смотришь в камеру, она смотрит на тебя. Свет, вспышка.

Она тряхнула головой и вздрогнула, встретившись с ним взглядом.

– Что случилось?

– Ничего. – Не сводя с нее глаз, Джош налил ей шампанского. – Я и не знал, что ты снова собираешься этим заниматься.

– Я и не собираюсь! – Она не стала говорить, как сильно ей в какой-то момент этого захотелось. – Хотя не собираюсь и утверждать, что больше никогда не буду позировать или откажусь от какого-нибудь интересного предложения. Но сейчас для меня главное – магазин. В моем списке он идет первым номером.

– Первым номером… – Джош никак не мог решить, приехал ли он в таком мрачном настроении из Сан-Франциско, или оно испортилось, когда он зашел в спальню. – Скажи, герцогиня, а на каком месте в этом списке мы с тобой?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Неужели? Ведь это такой простой вопрос. На пятом, на седьмом? Или ты еще не внесла нас в свой список?

Марго смотрела в свой бокал на лопающиеся пузырьки шампанского.

– Джош, ты хочешь что-то потребовать от меня?

– Наверное, пора… Но, судя по всему, это твоя последняя реплика перед уходом? – Марго ничего не ответила, и он невесело усмехнулся. – Если я прав, тебе не стоит беспокоиться. Можно сделать все по-другому: ты останешься, а я уйду.

– Не надо, – она по-прежнему не поднимала на него глаз. – Прошу тебя, не надо! Я знаю, что ты обо мне невысокого мнения. Я тебе нравлюсь, но ты меня не очень ценишь. Впрочем, наверное, другого я и не заслуживаю…

– Значит, мы квиты. Ты ведь тоже обо мне не слишком высокого мнения.

Ну как Марго могла признаться ему, что сама не может разобраться в своих чувствах к Джошуа Темплтону?! Она взглянула на него. Он стоял и ждал, и за это она была ему благодарна. Правда, отошел к двери, но ждал.

– Ты очень много для меня значишь, – через силу произнесла Марго. – Больше, чем я думала, может быть, больше, чем мне бы хотелось. Тебе этого достаточно?

– Не знаю, Марго. Просто не знаю.

Ну почему у нее дрожат руки? Даже если они расстаются сейчас, то расстаются так достойно и цивилизованно!

– Если ты… если тебе это надоело, я пойму. – Она отставила бокал. – Но я не хочу терять тебя совсем. Просто не знаю, что бы я делала, если бы в моей жизни не было тебя!

Джош ждал от нее совсем не этого. Он думал, что Марго начнет беситься, швырять в него бутылки, орать на него за то, что он ее бросает…

– Значит, если я сейчас уйду, мы снова станем просто друзьями?

– Да… – Она зажмурилась, и сердце у нее сжалось. – Нет!

Джош с облегчением вздохнул и подошел к ней.

– Да ты же возненавидишь меня, если я уйду! Марго, если я тебе нужен, то просто скажи мне это!

– Я возненавижу тебя, если ты уйдешь! – послушно повторила она и взяла его лицо в свои ладони. – Ты мне нужен. – Губы ее потянулись к его губам. – Пойдем в спальню!

В конце концов, это лучший способ показать, как она к нему относится.

– Самый легкий выход, – прошептал Джош.

– А все и должно быть легко! Давай сделаем так, чтобы все было легко!

Он поднял ее на руки, и Марго, прижавшись к нему, шептала ему на ухо ласковые слова.

Но на сей раз Джош не хотел, чтобы все было легко. Поставив ее у кровати, он позволил ей раздеть его. Но когда Марго потянула его на постель, он прижал ее к себе и остался стоять.

Долгий и тихий поцелуй был чем-то совсем неожиданным, в нем была только нежность. Джош взял ее руки, отвел их за спину и, держа одной рукой, как в замке, начал свободной рукой гладить ее лицо, волосы, шею.

– Джош! – Сердце Марго бешено колотилось. – Поласкай меня…

– Я это и делаю. – Он касался губами ее щек, подбородка, груди. – Наверное, я впервые тебя ласкаю. Знаешь, когда тобой владеет одна только страсть, так трудно чувствовать по-настоящему! Но ты ведь чувствуешь теперь, да? – Марго обессиленно склонила голову. – Признайся, никто еще не делал с тобой такого!

Ей почему-то было страшно, подкашивались ноги. Она хотела огня, бури: это все было просто и понятно. И даже в угаре страсти – безопасно. Но в этих медленных ласках было что-то завораживающее…

Джош готов был поклясться, что она плавится в его объятиях. Пальцы его чувствовали бешеное биение ее пульса; Марго тихо стонала. Он снял с нее халат, и на ней осталось только ожерелье, поблескивающее на шее.

– Ляг со мной! – Она подняла руку, чтобы обнять его. – Ляг на меня…

Услышав этот голос, хриплый и страстный, любой мужчина опустился бы на колени. «Так это обычно и случалось», – подумал Джош. Он провел кончиками пальцев вдоль ее спины, и от их легкого прикосновения она задрожала, приоткрыла губы, словно моля о чем-то, но он запечатал их поцелуем.

Марго безвольно опустила руки, и тогда он положил ее на кровать, на блестящий, скользкий атлас. И снова зажав ее запястья в замок, завел ей руки за голову и продолжал ласкать.

Марго казалось, что она парит в каком-то золотом облаке. Губы его были нежными и внимательными, они исследовали каждый уголок ее тела, открывая для нее самой то, чего она и не подозревала в себе. Он касался ее кончиками пальцев, но от этих легких прикосновений ее бросало в жар. И почему-то хотелось плакать…

Это было нечто большее, чем наслаждение! Слов этому Марго подобрать не могла. Сильнее вожделения, прекраснее волшебного сна… Ее тело уже не принадлежало ей – или, наоборот, принадлежало ей одной.

Джош чувствовал, что она готова принять его, отдаться ему, и это был не просто зов плоти. От прикосновений его языка кожа ее словно звенела, тело извивалось в предвкушении оргазма.

Их губы снова встретились, они упивались наслаждением, как вином, и наконец он вошел в нее.

– Подожди, – сказал он, когда она стала неистово извиваться под ним. – Мы не будем торопиться. – Кровь стучала у него в висках, но он только медленно целовал ее. – Это я в тебе, Марго! И никто не был с тобой так раньше. Никто не мог!

Он двигался медленно, входя в нее все глубже и глубже. И Марго ничего не видела, кроме его лица, чувствовала только его движения внутри ее. А дальше – волны волшебного, упоительного, несравненного оргазма!

Руки ее безвольно упали с его плеч.

– Никто ведь не знает тебя так, как я. А значит – никто не может любить тебя так, как я, – прошептал Джош.

Но она была сейчас вне досягаемости слов.

Она боялась его. Марго осознала это внезапно, когда лежала с ним рядом, не в силах заснуть. Джош изменил что-то в их отношениях, и она не могла понять, что именно.

Он сделал это, показав ей, как себя чувствует женщина, когда ее боготворят.

Марго бесшумно выскользнула из кровати. Шампанское стояло на столе. Оно выдохлось, но она все-таки выпила его, нашла сигарету, закурила и велела себе успокоиться.

Но не могла.

Решившись стать его любовницей, Марго знала, что рискует, и все-таки пошла на этот риск. Только она и предположить не могла, что влюбится в него!

Затянувшись сигаретой, Марго поняла, что боится именно этого. Она не хотела становиться рабой своих чувств и не собиралась ни в кого влюбляться. Тем более в Джоша! И вообще, она ничего не знает о любви, то есть – о такой любви. И не желает знать!

Прижав ладонь ко лбу, Марго тихо засмеялась. Если она ничего не знает о любви, то почему же решила, что это именно любовь? Наверное, просто изумилась тому, что Джош может быть так ласков, а она так податлива на ласку…

Конечно же, в этом все дело! И потом, впервые в жизни она была близка с человеком, которого по-настоящему ценила. Кроме того, у них столько общего: воспоминания о детстве, привычки, увлечения. И почему ей взбрело в голову, что это любовь?!

Немного успокоившись, Марго потушила сигарету и глубоко вздохнула.

– Не спится?

Она подскочила на месте.

– Извини, не хотел тебя пугать. – Джош подошел к ней поближе, и она отступила на шаг. – Что-нибудь случилось?

– Нет.

Он пристально посмотрел на нее и широко улыбнулся.

– Нервничаешь?

– С чего мне нервничать?

– Из-за меня.

– Ну вот еще! Просто терпеть не могу, когда мне мешают думать. У меня столько забот с приемом…

Она чуть не отпрыгнула, когда Джош взял ее за руку.

– Ты сейчас такая взбудораженная, возбужденная, – прошептал он. – Мне это нравится.

– Слушай, мне нужно как следует выспаться. Завтра я хочу проснуться с ясной головой. Пожалуй, приму снотворное.

– Давай попробуем кое-что другое. – И он покачал головой в ответ на ее презрительный взгляд. – Ты можешь думать о чем-нибудь, кроме секса? Я просто хотел помассировать тебе спину.

– Правда? – спросила она удивленно.

– Гарантированное средство от бессонницы! Снимает напряжение, – уверил он ее. – Ложись на живот, герцогиня, и закрой глаза. Остальное предоставь мне.

Марго недоверчиво обернулась к нему.

– Только спину?

– Нет, еще шею и плечи. Ну, будь умницей! – Джош провел рукой по ее спине, усмехнулся, почувствовав, как она напряглась, и уперся ладонями ей в шею. – Что тебя беспокоит, детка?

– Разное.

– Например?

«Ты!» – Этот ответ вертелся у нее на кончике языка, но она сдержалась.

– Пора выплачивать квартальные налоги, а продажа упала.

– И насколько?

– Мы так и не смогли вернуться к тому уровню, на котором держались первые две недели. Кейт говорит, что это не из-за Кэнди, что это естественный процесс, но мне как-то не верится. Кроме того, я боюсь, что зря вкладываю деньги в этот прием; наверное, их надо было бы потратить на сиюминутные нужды. Боже мой, какие у тебя замечательные руки!

– Все так говорят.

– Ожерелье, которое я выставляю, стоит восемь с половиной тысяч!

– Но ведь эта сумма освобождается от налогов.

– То же самое говорит Кейт. Знаешь, я так устала бояться, Джош, – добавила она грустно.

– Я знаю.

– Никогда я ничего не боялась! А теперь меня все пугает…

– В том числе и я?

– Хм-мм. – Она слишком устала, чтобы пытаться это отрицать. – Я просто не хочу снова запутаться.

– Этого я тебе не позволю. – Он наклонился и коснулся губами ее плеча. – Спи, Марго. Все будет хорошо.

– Не уходи, – попросила она, проваливаясь в сон.

– Ни за что!

17

Марго решила, что все должно быть идеально, и продумала каждую деталь. Она украсила зал, организовала места для публики, нашла самый уютный уголок для арфиста.

В витрину с ожерельем она поставила всего несколько шкатулок и коробочек, а для фона разложила по полкам шелковые шарфы.

Позолоченные перила лестницы были увиты гирляндой разноцветных лампочек. В вазах стояли розы из оранжереи Темплтонов, подобранные умелой рукой Энн. А на веранде красовались цветы в медных и керамических горшках.

Она сама начистила и надраила каждый уголок, и весь магазин сиял чистотой.

«Главное, – упрямо повторяла себе Марго, дымя сигаретой, – продумать каждую мелочь. Ничего не упустить!»

А вдруг она что-то забыла?

Повернувшись к зеркалу, Марго придирчиво оглядела себя. На ней было то самое маленькое черное платье, в котором она была на первом ужине у Темплтонов. Его квадратный вырез был прекрасным фоном для ожерелья. Пожалуй, это будет отличный ход – в какой-то момент вынуть его из витрины и продемонстрировать на теле. И она вновь подумала о том, что выбрала для аукциона самую подходящую вещь.

Не только потому, что ожерелье было изящно и красиво, а потому еще, что оно напоминало о безвозвратно ушедшем времени. И об одиноком старике, которого Марго любила. «Как редко, – подумала она, – я делала что-то бескорыстно и по велению сердца…»

Сколько же разных Марго живет в ней! Почти двадцать девять лет ей понадобилось, чтобы понять это. Одна Марго безрассудна и презирает осторожность, другая все время изводит себя беспокойством. Есть Марго, умеющая натирать горячим воском старинный столик, а есть и та, которая может целый день проваляться в постели с модным журналом. Одна умеет получать удовольствие от покупки вазочки, которая отлично вписывается в интерьер, а другая научилась с удовольствием продавать такие вазочки.

Наконец, существует Марго, которая умеет улыбкой сразить наповал любого мужчину, а есть и та, которая неожиданно поняла, что все ее мысли теперь об одном-единственном!

Кстати, куда он подевался? Она нервно закурила новую сигарету. Вот-вот аукцион начнется, а его нет! У нее сейчас такой трудный Момент в жизни; в такие моменты Джош всегда оказывается рядом.

«Всегда рядом, – подумала она вдруг удивленно. – Как странно: если случается что-то важное, Джош всегда рядом».

– Слушай, может, тебе сразу засунуть в рот всю пачку и съесть ее? – предложила Кейт с порога.

– Что?

– Ты куришь как паровоз, передохни немного. Я не опоздала? Всюду ужасные пробки. Мне пришлось парковаться в трех кварталах отсюда, а таскаться по улицам в этих идиотских туфлях, которые, кстати, заставила меня купить ты, мне совсем не нравится! – Сняв свое строгое деловое пальто, она взмахнула руками. – Ну как? Я пройду пробы?

– Дай-ка посмотреть…

Марго затушила сигарету и жестом велела Кейт повернуться. Длинное черное бархатное платье подчеркивало ее стройную фигуру, а мягкий ниспадающий хомут придавал женственность облику. На спине был соблазнительный вырез.

– Я была уверена, что тебе это подойдет! Хоть ты у нас тощая и плоскогрудая, но выглядишь в этом платье почти элегантно.

– Я в нем, по-моему, выгляжу наглой самозванкой, да к тому же боюсь продрогнуть до костей. – Кейт отнеслась совершенно равнодушно к попытке покритиковать ее фигуру. – Не понимаю, почему ты не разрешила мне надеть, к примеру, тот мой костюм.

– Тот костюм отлично подойдет для ближайшего совещания лучших бухгалтеров штата. – Марго вдруг в ужасе всплеснула руками: – Что на тебе за серьги?!

– Что? – Кейт машинально дотронулась до ушей, в которых висели золотые кольца. – Это мои лучшие серьги.

– Боже, просто поверить не могу, что мы с тобой выросли в одном доме!

И Марго пошла к витрине с драгоценностями, где выбрала длиннющие серьги с фианитами.

– Слушай, эти подвески я ни за что не надену! Я в них буду выглядеть полной идиоткой.

– Не спорь с профессионалом. Будь умницей и слушайся меня.

– Терпеть не могу наряжаться!

Кейт мрачно пошла к зеркалу и сменила серьги. Хуже всего было то, что Марго оказалась права: серьги явились как раз тем штрихом, которого не хватало.

– Кухня под контролем, – сообщила Лора, спускаясь сверху с тремя бокалами шампанского на подносе. – Я решила, что мы с вами можем выпить втроем, пока… – Она взглянула на Марго и Кейт и рассмеялась радостно. – Вау! Какие же мы красавицы!

Марго оглядела Лорин черный вечерний костюм, отделанный атласом.

– Этого у нас не отнять!

– Непонятно одно: почему мы все в черном, – заметила Кейт.

– Потому что мы выступаем как одно лицо. – Марго приветственно подняла бокал. – За партнерство! – Но, сделав глоток, она вдруг согнулась пополам и схватилась за живот. – Что-то я совсем расклеилась.

– Дать «Тамз»? – спросила Кейт.

– Не надо. Желудочные средства не входят в мой рацион.

– Совсем забыла, ты же предпочитаешь «Ксанакс» с «Прозаком».

– Ничего подобного! Я не принимаю антидепрессантов. – Правда, в сумочке у нее лежала одна упаковка, на всякий случай, но зачем об этом говорить? – Послушай, отнеси-ка дерюгу, которую ты называешь пальто, в заднюю комнату, а то гости перепугаются. Лора, ты уверена, что мне не надо подняться наверх, проверить, как там дела?

– Да все в порядке, не волнуйся.

– Я совершенно не волнуюсь. Подумаешь, этот скромный прием обойдется нам всего тысяч в десять. Было бы о чем волноваться! Слушай, а гирлянда не слишком пестрая?

– Очаровательная гирлянда. Возьми себя в руки, Марго.

– Я пытаюсь. Может, в самом деле стоит принять «Ксанакс»? Нет, лучше не буду. – Она взяла новую сигарету. – Обойдемся без химии. – Поймав выразительный взгляд Кейт, Марго подумала и все-таки положила сигарету обратно в пачку. – Знаю, знаю, я не в себе.

– Ну, раз знаешь…

– Послушай, Лора, я не понимаю только одного – почему мне сейчас еще хуже, чем на открытии. Может, потому, что твои родители отложили поездку в Европу специально, чтобы побывать здесь?

– А еще потому, что не помешало бы утереть нос Кэнди сокрушительным успехом.

– Здесь ты права, – согласилась Марго, понемногу успокаиваясь. – Хотелось бы, чтобы магазин оказался не таким уж безнадежным предприятием. Я сейчас беспокоюсь не о том, что мы можем потерять все деньги, которые сюда вложили. Здесь на карту поставлено кое-что поважнее денег! – Она оглядела зал, заставленный вещами, когда-то принадлежавшими ей. – Только мне немного совестно, что ради собственного успеха пришлось сыграть на благотворительности.

– Вот это глупо, – одернула ее Кейт. – Благотворительность должна приносить доход! Без меценатов и попечителей, мечтающих платить поменьше налогов, ее бы просто не существовало.

– Пожалуйста, напоминай мне об этом всякий раз, когда заметишь жадный блеск в моих глазах. – Марго подозревала, что сейчас у нее именно такой взгляд. – Черт подери, очень мне хочется сегодня заставить кого-нибудь тряхнуть мошной.

– Вот это уже на что-то похоже! – Кейт подняла бокал в знак одобрения. – А то я даже начала беспокоиться. – Она оглянулась на дверь и приложила руку к груди. – Бедное мое сердечко! Стоит мне увидеть мужчину, разодетого как павлин, и оно готово из груди выпрыгнуть!

– Ты тоже неплохо выглядишь! – Джош, в вечернем костюме и при галстуке, протянул им три белые розы. – Думаю, вы втроем покорили бы все военно-морские силы США!

– Давай принесем этому неотразимому мужчине шампанского, Кейт. – И, взяв подругу за руку, Лора повела ее к лестнице.

– Вдвоем-то зачем идти?

– Какая ты недогадливая!

Кейт обернулась, увидела, что Джош с Марго замерли, уставившись друг на друга, и покачала головой.

– Господи, мало того, что мы знаем все про их отношения, мы должны еще это наблюдать! Они что, не могут держать себя в руках?

– Зато ты это делаешь безукоризненно, – пробормотала Лора и потянула Кейт за собой.

Марго и в самом деле не могла отвести от Джоша глаз.

– Я боялась, что ты опоздаешь.

Он поднес ее руку к губам, потом взглянул на часы.

– Пришел на пятнадцать минут раньше. Я подозревал, что, если явлюсь по-пижонски поздно, ты задушишь меня во сне.

– Правильно подозревал. Ну, как тебе? Все нормально?

– Ты что, действительно думаешь, что я могу смотреть на что-нибудь, кроме тебя?

Марго рассмеялась.

– Наверное, в остальное время я выгляжу совсем ужасно, если даже такой простенький наряд приводит тебя в восторг.

– Я люблю смотреть на тебя в любом наряде. А еще больше – вовсе без наряда… – Он обнял ее и поцеловал так, что у нее колени задрожали. – Несравненная Марго! Моя Марго!

– Слушай, вот ты пришел, и мне почему-то стало легче. Поцелуй меня еще раз!

– С удовольствием.

На этот раз поцелуй длился еще дольше, и Марго забыла обо всем, кроме Джоша.

– Все как-то изменилось, – сказала она наконец. – Я не узнаю ни себя, ни тебя.

– Умница! Начинаешь наконец что-то понимать.

– Но так не должно быть! Это невозможно!

– Поздно спохватилась, – шепнул он. Марго вдруг снова охватила паника, заставившая забыть об удовольствии.

– Не надо… – И она вздохнула с облегчением, увидев, что дверь открылась.

– Ну, добрались наконец, – сообщил Томас. – Джош, отпусти девочку, дай и нам с ней поздороваться. – Марго кинулась к нему в объятия, и он сурово покосился на сына: – Сначала она была моей!

«Плевать, чьей она была сначала, – подумал Джош. – Важно, чья она теперь».

По крайней мере, он старался убедить себя в этом.

К десяти часам, когда «Первый ежегодный благотворительный аукцион „Претензии“ был в самом разгаре, Марго совершенно успокоилась. Она обожала всю эту суету, обожала красиво одетых людей, болтающих о пустяках и потягивающих шампанское или минеральную воду. Марго давно уже чувствовала себя среди них как рыба в воде.

Когда-то она мечтала войти в этот мир, а теперь они сами пришли к ней!

До нее долетали обрывки разговоров:

– Мы решили, что пара недель в Палм-Спрингс нам не повредят.

– Не понимаю, как она терпит его похождения. Он ведет себя просто вызывающе!

– Последний раз я видел его в Париже… «Светская беседа посвященных», – подумала Марго. И она отлично знала, как ее поддерживать! В Милане она обожала устраивать приемы, была способна участвовать в трех разговорах одновременно, следить за официантами и делать вид, что не думает ни о чем, кроме очередного бокала шампанского.

И еще она отлично умела пропускать мимо ушей обидные замечания.

– Только подумать! Продать все свои вещи, вплоть до туфель!

– …Питер попросил ее подать на развод для ее же блага: бедняжка фригидна. И медицина тут бессильна.

Впрочем, на эту реплику Марго собралась было ответить, но не успела определить, кто же ее подал. А вскоре ее внимание привлек совсем другой разговор:

– Как здесь интересно! Все обставлено так, будто это не магазин, а европейская квартирка. И я без ума от коллекции безделушек! Обязательно куплю этого крохотного слоника.

– В соседней комнате висит платье от Валентине, оно просто создано для тебя, дорогая. Обязательно взгляни на него.

«Да пусть говорят, о чем хотят, – решила Марго и снова улыбнулась. – И пусть покупают!»

– Великолепный прием, – сказала Джуди Прентис, подойдя к Марго.

– Благодарю.

– Боюсь, что Кэнди опять задумала что-то, ее до сих пор нет.

– Все очень просто: она не была приглашена.

– Неужели? – Джуди наклонилась к Марго и шепнула ей на ухо: – Она лопнет от досады!

– Вы мне очень нравитесь, Джуди, – рассмеялась Марго.

– В таком случае могу я попросить вас отложить для меня вон тот минодьер? – Она употребила французское название.

– От Джудит Либер? Считайте, что он ваш. Кстати, к нему есть еще футляр для помады и пудреница. Получается восхитительный комплект!

– Похоже, что ваше второе имя – Сатана! – Джудит махнула рукой. – Ладно, отложите и их. Я обязательно загляну на следующей неделе.

– Польщены вашим вниманием. – Она взяла Джудит за руку и добавила: – Обязательно примите участие в аукционе. Это ожерелье вам пойдет, как никому.

– Вы дьявол!

Марго снова рассмеялась и перешла к соседней группе.

– Счастлива вас видеть. Какой изумительный браслет!

– Она удивительно естественна, правда? – шепнула Сьюзен сыну. – И так спокойна!

– Спокойна?! Ты только посмотри, как она стиснула пальцами бокал! Руки всегда выдают напряжение. Но она старается изо всех сил.

– И это приносит плоды! А со мной только что произошел забавный случай. Я попросила Лору отложить для меня два пиджака, сумочку и флакончик для нюхательных солей. – Сьюзен взяла сына под руку и расхохоталась. – И, представь, оказалось, что это Лорины пиджаки! Я покупаю вещи собственной дочери!

– Что ж, у нее отменный вкус. Но, увы, не на мужчин…

Сьюзен вздохнула и потрепала сына по руке.

– Она была тогда слишком молода и слишком влюблена. Ее невозможно было остановить! – «Теперь Лора старше, – подумала Сьюзен, – и сердце ее разбито». – Ты ведь будешь присматривать за ней и за девочками после нашего отъезда?

– Наверное, в последнее время я был не самым лучшим братом.

– У тебя были другие дела. – Она нашла Лору взглядом. – Я немного волнуюсь за нее: чересчур уж хорошо она держится.

– А ты бы предпочла, чтобы она ходила, сломленная горем?

– Я бы хотела быть уверенной, что, если ей станет совсем тяжело, рядом с ней будут люди, которые ее поддержат. – Заметив, что Марго с Кейт, улучив минутку, подошли к Лоре, она улыбнулась. – И такие люди есть!

– Нам надо составить список, – прошептала Марго. – Иначе может получиться, что мы пообещаем одну и ту же вещь разным людям. Я совершенно не в состоянии все это запомнить!

– Говорила я тебе, не запирай кассу, – ворчливо сказала Кейт.

– Это было бы неудобно…

Кейт бросила на Марго презрительный взгляд.

– Это же магазин, подруга!

– Марго права – на таком приеме нельзя пробивать чеки и отсчитывать сдачу, – заметила Лора.

– Слава Богу, что я не так деликатно воспитана, – фыркнула Кейт. – Давайте сделаем вот что: я буду сразу уносить отложенные вещи в подсобку. Как ты назвала эту штуку? Минотавр?

– Минодьер, – снисходительно поправила ее Марго. – Напиши просто «театральная сумочка», я пойму. И не застревай за компьютером! Надо хоть немного повращаться в обществе.

– Не знаю, как ты, а я уже навращалась. Правда, есть здесь один парень… Довольно симпатичный. – Кейт вытянула шею и повертела головой. – Вон тот, с усами и плечами. Видите?

– Линкольн Ховард, – сразу же узнала его Лора. – Женат.

– Ясное дело. Со мной только так и бывает, – с этими словами Кейт удалилась.

– Уговори ее оставить это платье себе, – сказала Лора. – Оно ей безумно идет.

– Еще больше бы ей пошло, если бы она двигалась чуть плавнее, а не неслась бы, как на совещание! – Марго с ужасом почувствовала, что у нее снова заныл живот. – Пора начинать аукцион, Лора. – Она стиснула руку подруги. – Боже мой, мне необходимо закурить.

– Тогда поторопись. Представительница детского благотворительного фонда уже минут десять подает мне знаки.

– Ладно, перетерплю. Лучше пройдусь еще разок по залу, пусть полюбуются на ожерелье. А потом скажу мистеру Т., чтобы он начинал аукцион.

И она заскользила между гостей, кому-то улыбнулась, с кем-то перебросилась парой слов, заметила, кому надо предложить шампанского. И, увидев, что Кейт вышла из подсобки, шагнула к Томасу.

– Пора! И еще раз спасибо за помощь.

– Почему не помочь в хорошем деле? – Он потрепал ее по щеке. – Давай-ка их раскрутим как следует!

– Обязательно! – И, взявшись за руки, они вышли на середину.

Все головы тут же повернулись к ним. Марго обвела взглядом присутствующих и где-то неподалеку услышала чей-то жаркий шепот:

– По-моему, Кэнди не права. Она не выглядит ни удрученной, ни озабоченной.

– Будь она такой потаскухой, какой представляет ее Кэнди, Томми Темплтон не позволил бы своему сыну вступать с ней в столь близкие отношения.

– Дорогая, если бы мужчины умели распознавать потаскух, проституция не была бы древнейшей профессией!

Марго почувствовала пожатие руки Томаса и поняла, что он все слышал. Она попыталась улыбнуться ему.

– Не беспокойтесь, я стараюсь не обращать внимания. В конце концов, в чем-то они правы…

– Не будь я мужчиной, я бы расцарапал этой злобной кошке морду! – Глаза его вспыхнули. – Пожалуй, попрошу Сьюзи сделать это за меня.

– Только не сейчас. – Марго снова пожала ему руку и повернулась к залу. – Леди и джентльмены, прошу вашего внимания! – Она подождала, пока разговоры стихнут, и продолжала: – Прежде всего я хочу вас поблагодарить за то, что вы пришли на наш прием.

Эту речь они с Лорой и Кейт выучили наизусть, но все слова внезапно улетучились у нее из памяти. Собрав нервы в кулак, Марго обвела взглядом публику и решила говорить как получится.

– И спасибо вам за то, что вы остались на аукцион. Большинству из вас, конечно, известно об изменениях в моей судьбе и о том, что карьера моя закончилась скандалом, – об этом писали все газеты.

Она поймала на себе озабоченный взгляд Лоры. И улыбнулась.

– Я вернулась из Европы сюда не потому, что Америка – страна равных возможностей и свободного предпринимательства. Я вернулась домой – куда же еще возвращается человек, потерпевший неудачу? Мне повезло, и дверь дома оказалась открытой. – Она нашла в толпе Энн и смотрела теперь на нее. – Мне некого винить за ошибки, которые я совершила. У меня была семья, и семья эта любила меня и заботилась обо мне. А детям из неблагополучных семей, которыми занимается «Венсди Чайлд», так этого не хватает! Они несчастны именно потому, что их не любили, о них не заботились. У них нет тех возможностей, которые имеют присутствующие здесь. И сегодня мы с Лорой Темплтон и Кейт Пауэлл хотим сделать то немногое, что можем, чтобы дать этим детям шанс.

Марго отступила назад и сняла ожерелье.

– Пока, детка, – шепнула она, обращаясь к нему, словно к живому человеку. – Надеюсь, ты постараешься и принесешь побольше денег! Но помни, что это всего лишь деньги. – Положив ожерелье на бархатную подставку, она повернулась к Томасу. – Прошу вас, мистер Темплтон!

Он наклонился и поцеловал ей руку, а потом взглянул на публику и начал громогласно описывать достоинства ожерелья, призывать начать торги. Некоторых из присутствующих он называл по имени. Марго тем временем выскользнула из зала.

– Ты говорила прекрасно! Это было лучше, чем наш сценарий, – шепнула Лора.

– Намного лучше! – Кейт обняла Марго за талию. – Будем надеяться, что наши толстосумы раскошелятся.

Они улыбнулись друг другу и тихонько вернулись в зал.

– Ну что же, – между тем говорил Томас. – Кто сделает первую ставку?

– Пятьсот долларов.

– Пятьсот долларов? – нахмурился Томас. – Господи, Пикерлинг, это просто неприлично! Если бы правила это позволяли, я бы с удовольствием сделал вид, что ничего не слышал.

– Семьсот пятьдесят!

Он удрученно покачал головой.

– Итак, жалкие семьсот пятьдесят. Тысяча есть? – Увидев поднятую руку, Томас кивнул. – Тысяча! Начнем играть всерьез.

Торги продолжались, кто-то называл цену вслух, кто-то изъяснялся знаками – поднимал руку и кивал головой. Когда пятитысячный рубеж был взят, Марго вздохнула с облегчением.

– Так-то лучше, – прошептала она. – Будем считать, что все предыдущее было разминкой.

– Я сейчас с ума сойду! – заявила Кейт и полезла в сумочку за «Тамз».

– Шесть тысяч двести! – возвестил Томас. – Мадам, у вас лебединая шея, эти жемчуга просто созданы для вас.

«Мадам» засмеялась.

– Томми, ты дьявол! Шесть пятьсот!

– А сколько они стоили на самом деле? – поинтересовалась Кейт.

– У Тиффани? Тысяч двенадцать-тринадцать. – Марго с восторгом смотрела на вскинутые вверх руки. – Я и не надеялась, что цена так поднимется. Недооценила их щедрости.

– И азарта, – добавила Кейт, поднимаясь на цыпочки. – Кажется, сейчас торгуются двое или трое, но кто – я не вижу.

– И игра уже серьезная, – добавила Марго. – Вы заметили? Никто ничего громко не выкрикивает.

– Двенадцать тысяч, ждем двенадцати с половиной, – Томас уверенно вел торги. – Есть двенадцать с половиной! Тринадцать? – Увидев, что этот участник отрицательно покачал головой, он обернулся к следующему. – Тринадцать? Есть тринадцать! А тринадцать пятьсот? Итак, тринадцать тысяч пятьсот долларов! Кто пойдет на четырнадцать? О, этот мужчина знает, чего хочет. Итак, четырнадцать. Есть четырнадцать пятьсот? Четырнадцать – раз, четырнадцать – два… Продано за четырнадцать тысяч долларов человеку с отменным вкусом и настоящему знатоку драгоценностей!

Раздались вежливые аплодисменты, кто-то засмеялся. Марго ринулась сквозь толпу, не замечая обращенных на нее насмешливых взглядов.

– Надо пойти поздравить победителя! – на ходу крикнула она Кейт. – Проследите, чтобы его фотография попала в газеты. Кто первым к нему продерется – держите и не отпускайте!

– Марго, дорогая!

Кто-то схватил ее за руку. Глядя в лицо этой дамы, Марго судорожно пыталась вспомнить ее имя, а потом вышла из положения обычным способом:

– Дорогая моя, как замечательно, что ты пришла!

– Я получила море удовольствия. Великолепный прием, и магазинчик просто очаровательный. Давно бы сюда заглянула, но… дела не пускали. Если меня заставят работать еще в одном комитете, я просто руки на себя наложу!

«Это одна из подружек Кэнди, – вспомнила наконец Марго. – Терри, Мерри, Шерри?..»

– Как приятно, что ты выбрала время и для нас.

– Мне тоже. Изумительный вечер! И я просто очарована этими сережками. С рубинами и жемчугом. Восторг! Скажи, пожалуйста, сколько ты за них хочешь? Придется уговорить Ланса их купить, раз уж ему пришлось уступить ожерелье Джошу.

– Надо проверить по… Джошу? – изумилась она. – Ожерелье купил Джош?!

– Будто ты не знаешь! – Шерри потрепала Марго по руке. – Кстати, очень умный ход – уговорить его выкупить это ожерелье для тебя.

– Да-да. Я отложу серьги, Шерри. Заходи на следующей неделе, посмотришь на них повнимательнее. А сейчас – прошу прощения…

Она пробралась сквозь толпу, пытаясь сохранить радостный и беззаботный вид. Джош увлеченно кокетничал с малолетней дочерью одного из членов совета директоров.

– Джош, можно тебя на минуточку? – выпалила Марго, и девочка тут же растворилась в толпе. – Ты не мог бы помочь мне в подсобке? – Она затолкала его в заднюю комнату, закрыла дверь. – Что ты натворил?!

– Ничего особенного, просто поболтал с девочкой, пусть ей будет о чем помечтать сегодня ночью. – Изображая полную невинность, Джош поднял вверх руки. – Я до нее не дотрагивался! У меня и свидетели есть…

– Я не о твоих жалких попытках кокетничать с девочкой, которая тебе в дочери годится!

– Ей уже семнадцать лет! А кроме того, это она кокетничала со мной. Я просто не стал возражать – пусть, думаю, попрактикуется.

– Я же сказала, что речь о другом, хотя тебе должно быть стыдно. Зачем ты купил ожерелье?!

– А, это…

– Да, это! – повторила она. – Ты знаешь, на что это похоже?

– Конечно. Три жемчужные нити с застежкой из бриллиантов в восемнадцать каратов.

– Я прекрасно знаю, как выглядит это чертово ожерелье! – возмутилась Марго.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Слушай, давай-ка без этих твоих адвокатских уверток.

– На мой взгляд, здесь больше политики, нежели юриспруденции…

Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться.

– Как ты не понимаешь?! Все подумали, что это я уговорила тебя его купить, заплатив при этом больше, чем оно стоит!

Джош нахмурился.

– Насколько я знаю, вся выручка идет на благотворительные цели.

– Выручка – да, но ожерелье…

– Достается тому, кто дал самую высокую цену.

– Но люди думают, что я попросила тебя его купить, чтобы и деньги получить, и ожерелье оставить себе!

Джош с любопытством посмотрел на нее. Щеки раскраснелись, глаза горят… пожалуй, смущение ей к лицу.

– И давно тебя заботит, что думают люди?

– Я просто учусь принимать во внимание мнение других.

– Почему вдруг?

– Потому что… – Марго снова зажмурилась. – Не знаю. Честно, не знаю!

– Ну ладно. – Он вытащил ожерелье из кармана и взглянул на него. – Ведь, в сущности, это обычные песчинки и кусочки угля, из которых усилиями природы и времени получилось нечто.

– Так может сказать только мужчина. Джош посмотрел на нее так пристально, что у Марго задрожали колени.

– Ты знаешь, я решил, что куплю его, когда на тебе ничего больше не было, кроме этого ожерелья, и ты смотрела на меня так, словно на свете существуем лишь мы с тобой. И это тоже может сказать только мужчина. Мужчина, который тебя любит, Марго. И всегда любил.

Она стояла, как громом пораженная, и не сводила с него глаз.

– Джош, мне трудно дышать…

– Мне это чувство знакомо.

– Нет, я действительно задыхаюсь!

Марго рухнула на стул и уронила голову на колени.

– Интересная реакция на признание в любви. – Он сунул ожерелье обратно в карман и погладил ее по спине. – Ты всегда так ведешь себя в подобных случаях?

– Нет…

– Это обнадеживает, – усмехнулся он.

– Я не готова к этому! – Марго судорожно пыталась вдохнуть. – Просто не готова. Я тоже люблю тебя, но… я не готова!

Джош представлял себе тысячу вариантов того, как она наконец скажет, что любит его. Но никак не ожидал, что говорить это она будет, уронив голову на колени!

– Не могла бы ты сесть прямо и повторить это заново? Реплику «Я тебя люблю».

Марго медленно подняла голову.

– Я действительно люблю тебя, но… Нет, не трогай меня!

– К черту!

Джош подхватил ее на руки и стал исступленно целовать.

18

Кейт открыла дверь в подсобку и тяжело вздохнула, увидев Марго и Джоша, слившихся в страстном объятии. Может, зрелище и приятное, но не стоит им об этом сообщать.

– Не соизволите ли вы на минуту оторваться друг от друга? Хотелось бы закончить вечер с соблюдением хотя бы минимальных приличий.

Джош оторвался от Марго лишь для того, чтобы произнести одно слово:

– Исчезни!

– Никуда я не исчезну! Осталось еще десятка два гостей, желающих распрощаться с гостеприимными хозяйками. Причем – со всеми тремя! В том числе и с женщиной, которой ты, судя по всему, делаешь сейчас срочную операцию по удалению гланд…

Джош взглянул на нее поверх головы Марго.

– Кейт, ты просто романтическая дурочка!

– Признаю, это мое слабое место. – Она решительно подошла к ним и растащила их в разные стороны. – Думаю, вы не забудете, на чем остановились. Пошли, партнер! А ты, Джош, наверное, захочешь побыть немного здесь, пока не… приведешь себя в порядок.

Он чуть не залился краской.

– Сестрам не положено замечать такие вещи!

– К сожалению, я из тех, кто все видит и все примечает. – Кейт подтолкнула Марго к двери. – Что с тобой такое? – буркнула она. – Ты выглядишь так, словно тебя бревном пристукнули.

– Я и чувствую себя так… Дай-ка мне таблеточку «Тамз».

– Они у меня в сумке. – Кейт сочувственно потрепала Марго по спине. – Что случилось, радость моя?

– Завтра расскажу. Сейчас не в силах. – И, вспомнив о своих обязанностях, Марго, расплывшись в улыбке, протянула руки навстречу приближавшейся к ним даме. – Я так рада, что вы пришли! Надеюсь, вам понравилось?

Она повторяла это на разные лады еще час подряд, пока за последним гостем не закрылась дверь. Аспирин и «Тамз» помогали ей держаться, а мечтала она об одном: сесть где-нибудь в уголке и разобраться в раздирающих ее чувствах. Но Темплтоны потащили ее к себе – отпраздновать событие в семейном кругу.

В пентхаус они с Джошем вернулись в час ночи. Марго так и не придумала, как себя вести, что говорить и что делать. Оказавшись наконец с ним наедине, она совершенно растерялась.

– Я буду так скучать по твоим родителям, когда они вернутся в Европу! – сказала она, чтобы что-то сказать.

– Я тоже.

Джош улыбался. Галстук он успел снять, пуговицы на рубашке были расстегнуты. Марго подумала, что вид у него как с рекламы мужского одеколона – сексуальный и раскованный.

– Ты молчала весь вечер, – заметил он.

– Я пыталась думать… Решала, что сказать тебе.

– Не надо так глубоко задумываться. – Он шагнул к ней и стал вытаскивать шпильки из ее прически. – А я мечтал о том, как мы с тобой наконец останемся вдвоем! – Волосы Марго рассыпались по плечам. – И особых усилий это не требовало.

– Подожди, Джош! Хоть один из нас должен быть благоразумным!

– Зачем?

Раньше она бы рассмеялась, но не сейчас.

– Зачем – не знаю, но кто-то должен. И не похоже, что благоразумным будешь ты, Джош… А я не уверена, что мы сможем с этим справиться!

– Кажется, я знаю, как начать. Есть одна идея!

Он обхватил ее ладонями за плечи и притянул к себе.

– Это-то самое легкое. И привычное. Знаешь, по-моему, мы оба не хотим, чтобы что-то менялось.

– Ничего и не изменится. – Он потерся щекой о ее подбородок.

– Не изменится? Но все уже так запуталось! Я не могу разобраться в самой себе. Наверное, это потому, что я раньше никого не любила. Думаю, и ты тоже… Ох, Джош, мы сами не знаем, что делаем.

– Значит, будем импровизировать!

Джош был в таком отличном настроении, что не желал воспринимать всерьез ее рассуждения. Он расстегнул «молнию» у нее на спине, погладил обнажившееся плечо.

– Ты действительно считаешь, что менять ничего не надо? – Она наконец расслабилась.

Джош хотел сказать, что все и так уже изменилось, но он слишком хорошо знал Марго. Стоит заговорить о том, что отныне они принадлежат друг другу, о долгой жизни впереди, и она опять ускользнет.

– Есть вещи, которые не могут измениться. Вот это, например, – шепнул он, лаская ее белоснежную грудь. Потом пальцы его скользнули к полоске тела, видневшейся там, где заканчивались чулки. Он не сводил с нее взгляда.

– Когда ты дотрагиваешься до меня, я могу думать только о том, что хочу тебя. И, кажется, этого я не в силах контролировать, – прошептала Марго; она действительно не могла больше ни о чем рассуждать, расстегнула его рубашку и приникла к его обнаженной груди. – Ни один любовник так меня не возбуждал! Мне порой просто трудно находиться с тобой в одной комнате. Но не может же это длиться вечно…

– У нас будет время это выяснить.

Он уложил ее на кровать. Золотистые волосы Марго, белоснежная кожа, просвечивающая сквозь черное кружево комбинации, аромат, исходивший от нее, упоительные изгибы ее великолепного тела – все это сводило его с ума.

Она прижалась к нему, с восторгом ощущая на себе его тяжесть. Сейчас Марго понимала только одно – что хочет его. И губы ее искали его губы.

Какой дурманящий запах – его запах! Как случилось, что, зная его столько лет, она вдруг воспылала такой страстью? А впрочем, разве это важно? Важно одно – их тела созданы друг для друга.

Тело ее словно звенело от его ласк, которые становились все настойчивее. И то, что она испытывала, анализировать было невозможно. Она могла только отдаться наслаждению.

Джош знал каждый ее вздох, чувствовал каждое ее движение. Здесь, на этой огромной постели, все было ясно. Она – его Марго! Ее тело создано для того, чтобы дарить наслаждение, но никто не знает ее душу, ее сердце так, как он.

Никто!

Джош становился все настойчивее. Его руки метались по ее телу, жадный рот, казалось, был одновременно повсюду, и вздохи ее уже переходили в стоны.

Как упоительно безумие!

Марго перевернулась и оказалась сверху; теперь ее руки так же ласкали его. Они оба улетали в заоблачную высь, и наслаждение было острым до боли. Она приподнялась; в полумраке ее кожа отливала шелковым блеском, глаза, синие до безумия, смотрели в его глаза. Один удар сердца. Второй…

Пора! Воздух вокруг, казалось, был напоен их желанием. Джош обхватил руками бедра Марго, приподнял ее, и она приняла его; он вошел в нее одним движением. Марго издала долгий стон, изогнулась, руки ее заметались по собственному телу, по животу, груди. Сердце колотилось как бешеное. Медленно, чувствуя, как он следит за ней взглядом, она опустила руки ниже, туда, где их тела сливались в одно.

А потом она снова вскинула руки, вцепилась ими в свои волосы и пустилась вскачь.

Это была гонка стремительная и беспощадная! Затуманенными глазами Джош следил за тем, как она добралась до вершины наслаждения, как содрогнулась в экстазе. И знал, что не видел ничего прекраснее, чем Марго, забывшая себя в страсти.

Когда она с отчаянным криком выгнулась и обхватила его за плечи, он не мог больше сдерживаться и потерял контроль над собой.

– Почему всякий раз, когда я занимаюсь с тобой любовью, мне кажется, что я прыгаю вниз со скалы?

Марго не ждала ответа: она думала, что Джош спит или лежит в забытьи, но он повернулся к ней, и губы его скользнули по ее груди.

– Потому что мы с тобой – опасная парочка, герцогиня! И мне снова хочется тебя…

Рот его скользнул по ее шее выше, к губам, и она почувствовала, что опять готова отдаться волнам страсти.

– Со мной никогда такого не было, – прошептала она, обнимая его за шею. – Наверное, тебе странно это слышать?

– Неважно.

Ему не хотелось сейчас ни о чем думать. Лежать и держать ее в объятиях – больше ничего не надо.

– Нет, важно! Важно для нас обоих! – Она взяла его лицо в ладони, заглянула ему в глаза. Они были туманными от желания, но уже поблескивал где-то в глубине огонек раздражения. Марго вдруг стало не по себе, но она решила не отступать. – По-моему, нам надо об этом поговорить.

– Разве ты забыла, что мы с тобой не давали друг другу клятвы верности.

Об этом Марго не забыла, но слишком хорошо знала другое: всю жизнь она прислушивалась только к голосу либидо, и тем, кто остался за бортом ее жизни, несть числа.

– Нам надо поговорить об этом! – повторила она.

– Я же не задаю тебе никаких вопросов, Марго. Не спрашиваю, сколько у тебя их было раньше. Сейчас есть только я.

Его холодный, властный тон обидел бы ее при других обстоятельствах: Джошуа Темплтон в своем репертуаре – «я вижу, я хочу, я беру». Но сейчас они лежали в объятиях друг друга, все еще разгоряченные после бурных ласк.

– Их было не так уж много, Джош. Я спала не с каждым своим кавалером…

– Ну и отлично. Я тоже спал не с каждой женщиной, которую приглашал поужинать, – сказал он резко и повернулся на спину. – Важно только то, что есть сейчас. Ведь здесь, между нами, все ясно?

Как бы она хотела, чтобы это было так. Но даже голос его, в котором слышалась сдерживаемая ярость, говорил об обратном. Марго села на кровати.

– Джош, раньше мне было все равно, какая у меня репутация. На самом деле все слухи были мне только на руку! А сейчас… мне не все равно. – Ей почему-то стало холодно, и она обхватила себя руками за плечи. – Потому что теперь мне важен ты. Но я просто не знаю, как во всем разобраться! И не уверена, что мы с тобой вместе разберемся. Пока все ограничивалось сексом…

– Для меня никогда наши отношения сексом не ограничивались.

– Я этого не знала, – тихо сказала она. – Я не знала, что чувствуешь ты, не знала, что чувствую я сама, пока… Это что-то такое большое! И оно меня пугает.

Джош удивился не столько ее словам, сколько тому, как она говорила. Когда речь шла об играх, в которые играют мужчины и женщины, Марго обычно не бывала так смущена. И удручена.

– Пугает?

– Я просто в ужасе! – Она тяжело вздохнула и пошла к шкафу за халатом.

– Я тоже.

Марго оглянулась на него. Красивый, сильный самец лежит, заложив руки за голову, и едва не усмехается! Ей захотелось то ли удушить его, то ли поколотить.

– Что тоже?

– Я тоже в ужасе.

Она затянула пояс на халате и подошла к кровати.

– Правда?

– Знаешь, о чем я думаю, герцогиня?

– Нет. – Она села на краешек кровати. – О чем же?

– Нам с тобой все в жизни очень легко давалось. Слишком легко!

– И больше этого не будет? Он взял ее за руку.

– Похоже, что нет. Например, есть у меня один маленький пунктик, странность такая – когда речь заходит о других мужчинах. Дело в том, что женщина, которую я люблю, пять раз была помолвлена.

– Положим, всего три! – Она отдернула руку. Неужели прошлое всегда будет напоминать о себе? – Два других случая – продукт воображения прессы. А те три – это были ошибки, которые я осознавала довольно быстро.

– Надо сказать, я в своих отношениях с женщинами так далеко не заходил ни разу.

– Из этого можно сделать только один вывод: что ты боишься связывать себя обязательствами.

– Возможно, – буркнул Джош. – Но дело в том, что большую часть своей сознательной жизни я любил только тебя. – Он тоже сел, и глаза его оказались на уровне ее глаз. – Каждая женщина, до которой я дотрагивался, лишь заменяла тебя!

– Джош!

Марго только покачала головой: она была так потрясена, что не находила слов.

– Если бы ты знала, насколько мучительно смотреть, как единственная женщина, которая тебе нужна, общается с кем угодно, только не с тобой! Если бы ты знала, как мучительно ждать… Марго действительно ничего об этом не знала. Думать о словах Джоша было страшно и одновременно приятно.

– Почему же ты ждал?

– Мужчина должен использовать те преимущества, которые у него имеются. Моим было время.

– Время?

– Я ведь очень хорошо знаю тебя, Марго. – Он коснулся пальцем ее щеки. – Рано или поздно ты либо впуталась бы в какую-нибудь идиотскую историю, либо устала бы от своей роскошной жизни.

– И ты был готов меня подобрать?!

– Я все рассчитал правильно, – сказал он спокойно и, ухватив ее за запястье, удержал рядом с собой. – Так что нет причин злиться.

– Есть причины! Ты наглый, эгоистичный сукин сын! Конечно! Надо только дождаться, когда Марго сядет в лужу, и можно брать ее готовенькой…

Она бы на него набросилась, если бы он не успел ухватить ее за второе запястье.

– Я бы выразился несколько иначе, – заявил он с победной улыбкой. – Но ты действительно села в лужу.

– Знаю! Но знаю также, что из этой афинской переделки я выбралась сама! – Она попыталась высвободить руки, но смогла только пошевелить ладонями; в глазах Джоша на мгновение блеснул ехидный огонек, и Марго тут же напряглась. – Разве не так?

– Конечно, выбралась, но дело в том…

– Ты что-нибудь сделал для этого? Но тебя же не было в Греции! Иначе я бы знала… Так это ты все устроил?!

– Я ничего не устраивал. Почти. – Джош понял, что она сердита по-настоящему. – Послушай, я просто позвонил кое-кому и кое о чем договорился. Боже мой, Марго, ты думала, что я смогу спокойно загорать на солнышке, когда тебя собираются засадить в тюрьму?!

– Нет, – она говорила тихо, потому что боялась заорать во весь голос. – Нет. Я попала в беду, и ты, как всегда, поспешил на помощь. Отпусти меня.

– Чуть позже, – сказал он, заметив, как потемнел ее взгляд. – Поверь, я только немного форсировал события. У них на тебя ничего не было, и дела они заводить не собирались. Им совершенно незачем было держать тебя в тюрьме. Они прекрасно знали: ты виновата только в том, что плохо разбираешься в людях и связалась с типом, который использовал тебя как прикрытие и занимался за твоей спиной всякими грязными делишками.

– Спасибо тебе огромное.

– Не за что.

– Раз уж ты об этом заговорил, признаю: я действительно пострадала за то, что плохо разбираюсь в людях. Зато я получила хороший урок! – Она снова попыталась выдернуть руки, но он держал ее крепко. – Но теперь все это позади. Я, черт подери, стала хозяйкой собственной жизни. И выстроила ее заново. Чего тебе, кстати, делать никогда не приходилось. Я пошла на риск, я провернула огромное дело, я…

– Я горжусь тобой.

Полностью обескуражив Марго, Джош поднес ее руки к губам и поцеловал их.

– Не уходи от разговора!

– Я действительно горжусь тем, как ты приняла неизбежное, тем, что ты смогла создать нечто свое – единственное и неповторимое. – Он разжал ее стиснутые пальцы и поцеловал ладонь. – И я был восхищен тем, как ты держалась сегодня, тем, что ты говорила.

– Черт бы тебя побрал, Джош!

– Я люблю тебя, Марго. Может, раньше я тебя любил по глупости… Но такую, какой ты стала теперь, я люблю еще больше.

Она положила голову ему на плечо.

– Как тебе удается так меня заводить? Я даже вспомнить не могу, почему я на тебя обозлилась!

– Иди сюда. – Он заключил ее в объятия. – Давай проверим, о чем еще мы сумеем забыть.

Позже, когда Марго сидела, поджав ноги, с ним рядом и слушала, как мерно бьется его сердце, она вспомнила весь разговор. И поняла, что они так ничего и не решили. Как это получается, что люди, так давно и так хорошо друг друга знающие, настолько плохо разбираются в чувствах друг друга?!

До сегодняшней ночи ей и в голову не приходило стыдиться своих отношений с мужчинами. Развлечения, флирт, романы – она всегда искала этого. Большинство женщин видели в ней только соперницу, и у нее с детства почти не было подруг, кроме Лоры и Кейт.

Но мужчины…

Марго вздохнула и закрыла глаза.

Она прекрасно знала мужчин и еще в юности поняла, что красота и привлекательность – грозное оружие. И обожала его применять! Но она никогда не наносила кровавых ран, старалась играть так, чтобы не причинять боли ни себе, ни партнерам. И всегда выбирала тех товарищей для игр, кто эти правила соблюдал: мужчин взрослых, опытных, с хорошими манерами, тугими кошельками и бронированными сердцами.

Эти игры не мешали ее карьере, потому что правила были просты и всегда выполнялись.

Развлечения, флирт, романы… Они всегда проходили легко, без сучка без задоринки.

И без чувств.

А теперь появился Джош! С ним все было по-другому. Другие правила. Да, это было весело, увлекательно, приятно. Только уже обнаружились и сучки, и задоринки…

Не обернется ли это еще и страданием?

Да, он любит ее, но доверия его она еще не заслужила. Иначе почему ей постоянно кажется, будто он ждет чего-то, хочет посмотреть, уйдет она или останется? А сама она? Не ждет ли она того же?

А ведь Джош с детства имел возможность выбирать то, что ему заблагорассудится! Неужели он действительно мечтал о ней всю жизнь и так долго выжидал, с наслаждением бросая судьбе вызов…

Теперь этот вызов был принят.

– Я возненавижу тебя, – шепнула Марго, целуя его в плечо. – Возненавижу, если один из нас обидит другого!

Она прижалась к нему, жалея о том, что он спит. Если бы он проснулся, то снова увлек бы ее в мир восторга и наслаждения и она бы забыла о своих тревогах…

– Я люблю тебя, Джош. – Она положила ладонь ему на грудь и почувствовала, что сердца их бьются в едином ритме. – И да поможет нам Господь!

19

Марго всегда уходила на скалы подумать. Все самые главные решения в своей жизни она принимала здесь. Кого пригласить на день рождения? Стоит ли ей постричься? С кем идти на бал – с Биффом или с Маркусом?

Когда-то все это казалось ужасно важным. Шум волн, ароматы моря и полевых цветов, шорох камешков под ногами одновременно волновали и успокаивали. И чувства, которые она здесь испытывала, помогали ей принимать решения.

Сюда она пришла и в день отъезда в Голливуд. Сразу после свадьбы Лоры. Марго было восемнадцать, и ей казалось, что жизнь со всеми ее чудесами и тайнами проходит мимо. Ей отчаянно хотелось узнать, что же происходит вокруг и как она сама сможет в этой жизни устроиться.

Сколько в те последние недели она спорила с матерью!

« – Если хочешь чего-нибудь добиться, девочка, ты должна поступить в колледж.

– Это скучно и бесполезно. Мне нечего там искать. Я хочу совсем другого.

– Ты всегда хотела другого. Что ты ищешь на этот раз?

– Всего!»

И она нашла. Увлекательная жизнь, внимание, деньги. И мужчины…

Что же она имеет теперь, сделав полный круг? Новый шанс в жизни. Собственное дело. И Джоша.

Марго запрокинула голову и увидела, как чайка замерла в воздухе, а потом камнем кинулась в море. По бескрайнему водному простору скользил катер, и лучи солнца играли на медных частях оснастки. Ветер, как умелый танцор, кружил вокруг Марго, ерошил ей волосы, играл со складками ее белой туники.

На этих скалах она казалась себе такой маленькой и незначительной; здесь всегда ощущалось, что где-то совсем рядом, всего в нескольких шагах, – победа или поражение.

Что это – метафора любви? Серьезных размышлений Марго обычно избегала, но ей сейчас так грустно и одиноко без Джоша! И если можно сравнить их отношения с прыжком со скалы, то, отдав ему себя, воспарит она в небеса или разобьется?

Что произойдет, если она пойдет на такой риск? Будет ли Джош доверять ей? Сможет ли? Поверит ли он в нее? И главное – захочет ли он пройти с ней вместе через все удачи и провалы совместной жизни?

Господи, как это она перескочила с любви на брак?! Ведь она думала сейчас именно о браке!

Марго уселась на камень и подождала, пока успокоится сердцебиение. Брак никогда не являлся для нее целью в жизни. А все помолвки были просто капризом, шуткой, представлением…

Брак – это прежде всего обязательства, которые просто так не нарушишь. Это на всю жизнь. У них будет все общее, в том числе и дети… Марго вздрогнула. Уж кем-кем, а матерью она себя никогда не представляла.

«Господи, о чем это я?!» – Она чуть не рассмеялась. Ни о каком браке речь не идет. Они просто будут жить вместе; ситуация, которая сложилась сейчас, абсолютно идеальна. Непонятно, почему она вдруг стала думать о браке! Жизнь в пентхаусе подходит им обоим, она оставляет отличную возможность разбежаться в разные стороны, если возникнет такая необходимость.

Ничего постоянного, никаких обязательств… Конечно, это наилучший выход. Естественно, и Джош хочет того же: у него в крови страсть к жизни в отелях. Надоел вид из окна? Собирай вещи и переезжай! И ее тоже вполне устраивает такая жизнь.

Марго обернулась и посмотрела на возвышающийся на горе дом, прекрасный и величественный. Новое поколение пристраивало башенки, старое крыло черепицей крышу. Память живет в этих стенах вечно. И сны, там приснившиеся, не забываются. А любовь, зародившаяся в этом доме, цветет, не увядая!

Но это не ее дом. Своего дома она так и не сумела завести…

Марго снова отвернулась и уставилась на море. Странно, почему у нее вдруг защипало глаза? Ведь она только что уверяла себя, что обожает жить в отелях!

«Чего ты хочешь, Марго? Ради всего святого, чего ты хочешь?!»

Больше, чем у нее есть. Она всего хотела больше…

– Так и знала, что ты здесь! – Кейт уселась на соседний камень. – Отличный денек, чтобы любоваться морем.

– Пытаешься прийти в себя? – Лора положила ей руку на плечо. – Не сомневайся: прошлый вечер был великолепен с первой минуты до последней.

– Она в раздумьях, – сказала Кейт. – Не мешай ей.

– Я люблю Джоша. – Марго смотрела прямо перед собой, словно разговаривала с ветром.

Кейт задумалась. Из-за темных очков она не видела выражения глаз Марго и поэтому опустила их на нос.

– «Я» прописное или строчное?

– Кейт, мы же не в школе, – тихо сказала Лора.

– И все же это вопрос по существу. Так как же?

– Я люблю Джоша, – повторила Марго. – А он любит меня. По-моему, мы с ним просто сошли с ума.

– Ты, кажется, говоришь серьезно, – медленно произнесла Кейт и перевела взгляд на Лору. – Она серьезно.

– Мне надо пройтись, – неожиданно решила Марго и вскочила на ноги. – У меня такой прилив энергии, что я просто не знаю, куда силы девать! И нервы на пределе.

– Может, это не так уж и плохо, – заметила Лора.

– Наверное… Послушай, ты ведь любила Питера, да?

Лора посмотрела под ноги.

– Да. Любила. Когда-то.

– Вот об этом я все время и думаю! Ты его любила, вы стали жить вместе, а потом все рухнуло. Знаешь, сколько таких историй я слышала? Нет в этом мире ничего вечного!

– А мои родители?

– Это прекрасный пример исключения, которое только подтверждает правило.

– Подожди! Подожди минутку! – Кейт схватила Марго за руку. – Вы с Джошем собираетесь пожениться?

– Господи, конечно же, нет! Мы с ним вообще не любим ничего «до гроба». – Марго стала спускаться к морю.

– Но ты хочешь его любить? Она обернулась изумленно.

– Мне кажется, этого не выбирают.

– Почему же? – Кейт не верила, что бывают чувства, не поддающиеся контролю.

– Любовь – это не платье, которое ты выбираешь по размеру, – заметила Лора.

Кейт только плечами пожала.

– Я думаю, то, что тебе не подходит, можно просто отложить в сторону. Так как, Марго? Тебе это подходит?

– Не знаю. Это есть, вот и все.

– Тогда, возможно, ты до него дорастешь, – тихо сказала Лора.

«Или перерастешь», – обеспокоенно подумала она про себя.

Что-то в ее тоне остановило Марго: тон был заботливый, но сомневающийся.

– Я действительно люблю его, – твердо произнесла она. – Что с этим делать, пока не знаю, но я люблю его. А мы с ним даже не можем поговорить об этом спокойно! Он все еще думает о той жизни, которую я вела. И о мужчинах, которые у меня были.

– А сам он будто бы последние десять лет провел в монастыре и переписывал Священное писание! – Кейт расправила плечи, в ней проснулась феминистка. – Да какое ему дело, сколько их было – рота, батальон, полк?! Женщина имеет такое же право на беспорядочную половую жизнь, как и мужчина!

Марго открыла было рот, но не смогла сдержать смех.

– Благодарю, мисс Невинность.

– Не за что, мисс Гуляка!

– Вы знаете, – задумчиво сказала Марго, – мне кажется, что ревность у Джоша не опереточная. Иначе я бы просто обиделась или не стала обращать внимания. Но у него действительно есть основания для сомнений! И я не знаю, сколько времени нам понадобится, чтобы доказать друг другу, что эта часть моей жизни закончилась.

– По-моему, ты к нему слишком снисходительна, – буркнула Кейт.

– А к себе чересчур придирчива?

– Этого я не говорила, – усмехнулась Кейт.

– Тогда я скажу, – вмешалась Лора, толкая Кейт локтем. – Ты к себе чересчур придирчива, Марго.

– Понимаете, дело не только в мужчинах. – Марго пристально смотрела на море. – Наверное, это просто симптом. Джош говорит, что гордится мной и тем, что я сумела изменить свою жизнь. По-моему, он удивлен больше всех. Но именно поэтому, мне кажется, он не верит в то, что я не придумаю себе чего-то еще. Да и почему он должен в это верить? – Она вспомнила, как Джош повел себя, застав ее за съемкой. – Он думает, что я скоро сбегу и опять начну искать легкой жизни.

– Мне кажется, что ты не слишком ему доверяешь. – Кейт, нахмурившись, смотрела на Марго. – Разве ты собираешься сбежать?

– Нет! – В этом она была уверена абсолютно. – С побегами покончено. Но с моим послужным списком…

– Вам обоим лучше сосредоточиться сейчас на настоящем, – перебила ее Лора. – На том, как вы относитесь друг к другу теперь. А все остальное… Не забывай, что именно это и привело тебя на грань катастрофы.

Как все просто и ясно! И как бы хотелось поверить в это…

– Ладно. Будем двигаться шаг за шагом, – решила Марго. – Как в программе по реабилитации больных. – Она подняла камешек и швырнула его в море. – А пока что… Это, должна сказать, довольно приятно!

– Любовь вообще вещь приятная, – улыбнулась Лора. – Когда не превращается в ад…

– В этом аду пока что из нас троих побывала только ты. – Марго вопросительно взглянула на Кейт.

– Согласна.

– Если тебе не трудно, расскажи нам, пожалуйста, как ты оказалась там. То есть как ты разлюбила…

Это было трудно. Потому что рана до сих пор кровоточила. Но Лора ни за что бы не призналась в своей слабости.

– Все происходило постепенно. Так вода день за днем точит камень. Не то что однажды утром я проснулась и поняла, что не люблю своего мужа. Все это тянулось долго и было довольно неприятно. А в один прекрасный момент я осознала, что уже никаких чувств к нему не испытываю.

«Как было бы ужасно, – подумала Марго, – не испытывать никаких чувств к Джошу!» Нет, она бы предпочла его ненавидеть. А еще хуже было бы, если бы он не испытывал никаких чувств к ней.

– Неужели ты не могла это остановить?

– Нет. Вместе, наверное, могли бы, а одна – нет. Но он никогда меня не любил, – превозмогая боль, добавила Лора. – У вас с Джошем все по-другому.

– Извини меня, дорогая…

– Не за что извиняться! – Лора оперлась на руку Марго. – У меня две прекрасные дочери. Вокруг столько всего интересного. И всегда есть возможность заняться чем-то своим.

– Может быть, действительно стоит рискнуть? – Марго швырнула в море еще один камешек.

– Знаешь, если вы решите подыскать любовное гнездышко, я могу предложить отличный особнячок в полумиле отсюда. – Кейт, воодушевившись, тоже стала кидать камешки в воду. – Очень красивый. В испанском стиле.

– Спасибо, но нам хорошо и в пентхаусе. – «По крайней мере, привычно и безопасно», – добавила про себя Марго.

– Как хочешь, – пожала плечами Кейт. Она считала, что лучше всего вкладывать деньги в недвижимость. Дом, конечно, особое дело, его не измеришь приростом капитала. Но недвижимость – вещь необходимая. – Кстати, там совершенно потрясающий вид.

– Откуда ты знаешь?

– Я завозила туда кое-какие документы. – Заметив усмешку Марго, она возмутилась: – Ну что у тебя за мысли?! Особняк принадлежит одной даме. Он достался ей после развода, она хочет его продать и купить что-нибудь поменьше.

– Это дом Лили Фармер? – спросила Лора.

– Точно.

– Ну, тогда я его знаю. Очень красивый. Два этажа. Черепичная крыша. Его полностью отремонтировали года два назад.

– Да. И сразу после этого хозяева разошлись. Ему достались яхта, «БМВ», ретривер и коллекция монет. А ей – дом, «Лендровер» и сиамская кошка. – Кейт усмехнулась. – Как видите, бухгалтеру известно все!

– Вот об этом я и говорю. Поэтому-то и не хочу иметь ни дома, ни машины, ни собаки. – Марго даже вздрогнула. – Я упростила свою жизнь, выпрямила, как могла, и, черт подери, не собираюсь усложнять ее снова! – Она набрала полную пригоршню камешков и швыряла их один за другим. – Как это говорит моя мама? «Начинай так, как собираешься продолжать!» Этим я и занимаюсь. Начала просто, так и держись простоты. Джош тоже не хочет никаких обязательств. Пусть все…

– Стой! – Лора внезапно схватила ее за руку. – Это же не камень!

– Наверное, кто-то обронил монетку. – Марго стала тереть ее большим пальцем. – А я и не заметила. Наверное… О Господи!

На ее ладони сиял маленький блестящий диск.

– Это золото! – схватила Лору за руку Кейт. – Дублон! Боже мой, золотой дублон!

– Нет-нет, не может быть… – У Марго перехватило дыхание. – Наверное, это какая-нибудь памятная медалька, вроде тех, что раздают в городском универмаге. Но почему она такая тяжелая? И блестит…

– Посмотри на дату, – прошептала Лора. – 1845 год!

– Серафина! – Марго сжала ладонями виски, пытаясь унять головокружение. – Приданое Серафины! Неужели?!

– Наверное, мы раньше не там искали. – Кейт склонилась к руке Марго и чмокнула ее в запястье. – Ура! На поиски!

И они, весело хохоча, стали ползать между камнями.

– А что, если она вообще его не прятала? – предположила Марго. – Может, узнав, что он не вернется, и решив, что жить без него не будет, она просто швырнула монеты в море.

– Придержи язык, – посоветовала ей Кейт, утирая грязным локтем пот со лба. – Мы поклялись, что найдем его, у нас уже есть одна монета, а ты говоришь, что она все бросила в море!

– Не думаю, что она так поступила. – Лора, поцарапав о камень коленку, вскрикнула и уселась на землю. – Приданое было ей уже не нужно. Ей вообще ничего не было нужно. Бедняжка, она ведь была совсем ребенком. Кстати, о детях… Посмотрите, на кого мы похожи!

Кейт с Марго замерли, уставившись друг на друга, а Лора… захохотала так заливисто, как давно уже не смеялась. И, взглянув на уважаемую матрону, на ее спутанные волосы, на измазанное грязью лицо и измятую, всю в разводах рубашку, Марго засмеялась вслед за ней. Потом, согнувшись от хохота пополам, она молча показала на Кейт, стоявшую на четвереньках и наблюдавшую за ними.

– Кейт, Боже мой! У тебя даже брови в грязи!

– Знаешь, подруга, ты ничем не лучше. Только тебе может прийти в голову заниматься поисками сокровищ в белом шелке.

– Черт, совсем забыла! – Марго оглядела себя: тончайшая туника была вся в пятнах. – Когда-то это была вещица от Унгаро…

– А теперь половая тряпка, – злорадно сообщила Кейт. – В следующий раз одевайся в джинсы с футболкой и не выпендривайся. – Кейт встала на ноги и отряхнула свои брюки. – Так мы никогда ничего не найдем. Надо действовать организованно. Нам необходим металлоискатель.

– Отличная идея! – обрадовалась Марго. – А где мы его возьмем?

В пентхаус Марго вернулась, когда уже стемнело. Едва войдя, она сразу же стала раздеваться, намереваясь немедленно залезть в ванну.

Джош как раз наливал себе стаканчик белого бургундского.

– Господи, откуда ты?! – Он кинулся к ней. – Ты попала в аварию? Тебя избили?

– В аварию я не попадала, но избита вся. – Она с трудом повернула кран с горячей водой: пальцы ныли немилосердно. – Джош, если ты меня любишь, то налей мне того же, что налил себе, и постарайся не смеяться над тем, что я расскажу.

Она разделась и нырнула в ванну; Джош успел разглядеть, что крови на ней нет. С некоторым облегчением он сходил в гостиную и принес оттуда два стакана вина.

– Только одно скажи: ты что, упала со скалы?

– Не совсем. – Марго взяла стакан и осушила его в несколько глотков, потом, отдав ему пустой, взяла второй. – Спасибо.

Джош удивленно вскинул брови, но покорно пошел за бутылкой.

– Понял! Ты пошла с девчонками на пляж и разрешила им закопать тебя в одежде.

Марго вытянулась в ванне и застонала.

– Странно! Я же теперь тружусь постоянно, откуда в моем теле мускулы, которыми я не пользуюсь? Какая адская боль! Может, вызовешь массажиста?

– Если ты мне толком все объяснишь, я сам сделаю тебе массаж.

Марго приоткрыла глаза. Если, выслушав ее, он хотя бы улыбнется, она его прикончит!

– Я была только с Лорой и Кейт.

– И что же?

– Мы искали сокровища.

– Вы… – Он прикусил язык. – Гм-м.

– Ты хихикнул?

– Нет, только сказал «гм-м». Значит, вы полдня и большую часть вечера искали сокровища?!

– Да, на скалах. С металлоискателем.

– С ме… – Джош мужественно попытался замаскировать смех под кашель, но глаза у Марго сразу же настороженно сузились. – Вы хоть разобрались, как он работает?

– Мы же не идиотки! На самом деле это, конечно, Кейт разобралась. И перед тем как сделать очередное нелепое замечание, пойди-ка посмотри, что у меня в кармане брюк. – Она погрузилась в воду по шею, отхлебнула вина и решила, что, пожалуй, выживет. – А потом я, так уж и быть, приму твои извинения.

Решив ей подыгрывать до конца, Джош поставил свой стакан на край ванны и пошел в соседнюю комнату. Ее брюки лежали в метре от двери, сразу за сброшенными туфлями. Они были так грязны, что он брезгливо приподнял их двумя пальцами.

– Тебе нужен новый костюм искательницы сокровищ, радость моя. Этот уже ни на что не годится.

– Заткнись, Джош! Посмотри лучше, что в кармане.

– Нашла, наверное, бриллиант, выпавший у кого-то из кольца, – пробормотал он, – и решила, что напала на месторождение.

Но пальцы его нащупали монету. Озадаченно нахмурившись, Джош достал ее. Испанская, прошлого века, и сияет, как новенькая…

– Не слышу твоего заливистого смеха! – крикнула Марго. – И извинений тоже. – Она стала напевать что-то себе под нос, а услышав, что он вернулся, взглянула на него из-под ресниц. – Впрочем, можешь особенно не распинаться. Достаточно простого: «Прости, пожалуйста, Марго. Я полный кретин».

Джош подбросил монетку и, поймав ее, уселся на край ванны.

– Один дублон – еще не клад.

– Редьярд Киплинг?

– Дж. К. Темплтон, – усмехнулся он.

– А, этот… – Марго прикрыла глаза. – Мне он всегда казался чересчур циничным и напыщенным.

– Набери-ка побольше воздуху, детка! – посоветовал Джош и притопил ее.

Когда она, отфыркиваясь, вынырнула, он вертел в руках монету.

– Признаю, находка интригующая. Где именно ты ее обнаружила?

Марго возмущенно отплевывалась и вытирала глаза.

– Не понимаю, почему я должна тебе об этом рассказывать. Приданое Серафины ищут только девушки!

– Ладно. – Пожав плечами, Джош взял стакан. – Так чем же еще ты сегодня занималась?

– Мог бы еще порасспрашивать, – сказала она сердито.

– Меня ничуть не интересует эта авантюра. – Он протянул ей мыло. – Пожалуй, без него тебе не обойтись.

– Ну хорошо, хорошо. – Марго вытянула свою роскошную ногу и стала ее намыливать. – Так и быть, расскажу. Мы нашли его прямо на скалах перед домом. Кейт там сложила кучку камешков, чтобы заметить место. Правда, после того, как я нашла дублон, мы там три часа землю носом рыли и не нашли даже медяка.

– А зачем вам медяки? Это всего лишь риторический вопрос! – попытался оправдаться он, когда Марго на него зашипела. – Послушай, герцогиня, я не хочу портить тебе удовольствие. Я знаю, как давно вы мечтали найти нечто подобное. И дата подходящая. Так что кто его знает…

– Я знаю! И Кейт с Лорой тоже. – Она провела рукой по слипшимся волосам. – Вот что я тебе скажу. Это, как ни странно, оказалось гораздо важнее для Лоры, чем для меня. Она даже перестала смотреть тем затравленным взглядом, который у нее бывает, когда она думает, что ее никто не видит.

Джош помрачнел, и Марго пожалела, что заговорила об этом.

– Я тоже ее очень люблю, – сказала она, накрыв его руку своей ладонью.

– Мало досталось этому сукиному сыну! Подумаешь – всего лишь уволили…

– Ты сломал ему нос, – заметила Марго.

– Единственное утешение. Но я не хочу, чтобы она страдала! Нет человека, который заслуживал бы этого меньше, чем Лора!

– Но она отлично справляется. – Марго легонько пожала ему руку. – Видел бы ты ее сегодня! Она так смеялась… Мы и девочек в это втянули. Нам было всем так весело!

Джош снова взглянул на монету.

– Так когда же вы снова отправляетесь на поиски?

– Мы решили заниматься этим каждое воскресенье. Впрочем, кажется, это больше похоже на грязевую ванну, – сказала она, взглянув на воду. – Умираю с голоду! Может, поужинаем здесь? Мне надо еще голову помыть.

Она встала под душ, и вода заструилась по ее ослепительному телу.

– Как ты думаешь, а можно ужинать обнаженными? – поинтересовался Джош.

– Надо подумать, – рассмеялась она. – По-моему, это зависит от того, что в меню…

Утром Марго сидела в машине, прижавшись к Джошу.

– Тебе совсем не обязательно было меня завозить, – сказала она, – но спасибо большое.

– Мне все равно надо было заехать на курорт, кое-что проверить.

Она взглянула в окно на поток утренних машин.

– Когда ты найдешь Питеру замену, то, наверное, уедешь обратно в Европу?

– Пока что я и отсюда отлично со всем справляюсь.

– Ты что, собираешься остаться здесь? – спросила Марго безразличным тоном.

– А почему ты спрашиваешь? – осторожно поинтересовался он.

– Ты раньше никогда подолгу не задерживался на одном месте.

– Не было причины.

– Очень мило, – усмехнулась она. – Но я вовсе не хочу, чтобы ты чувствовал себя связанным! Мы оба должны понимать, что у каждого из нас есть свои дела. Если с «Претензией» все будет нормально, мне тоже придется много ездить в поисках товара.

Джош уже думал об этом и даже кое-что придумал.

– И куда же ты собираешься ездить?

– Еще не знаю. Местные распродажи вряд ли подойдут. Что касается одежды, то я хочу использовать свои старые связи, так что сначала лучше действовать самой. Естественно, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Чикаго. А если будет получаться – то и Милан, Лондон, Париж…

– Ты снова хочешь путешествовать?

– Я хочу, чтобы магазин процветал! Хотя, признаться, иногда я скучаю по Милану, по его безумному ритму, по празднику… – Она вздохнула – Трудно отвыкать. Знаешь, думаю, если я буду летать туда по делам раза два в год, мне этого будет достаточно. А ты разве не скучаешь здесь? По новым людям, новым впечатлениям?

– Немного. – Джош в последнее время был так занят обустройством своей и ее жизни, что просто не думал об этом. – Но мы вполне могли бы планировать так, чтобы мои дела совпадали с твоими.

– Прекрасно! – Джош остановил машину у «Претензии», и она поцеловала его. – Хорошо, правда? Очень хорошо!

– Ага. – Он притянул ее к себе. – Очень хорошо.

«Требуется только одно, – подумала Марго, – продолжать в том же духе!»

– Назад я возьму такси. – Она снова его поцеловала, чтобы он не успел возразить. – Правда, возьму. Вернусь часам к семи, и ты тоже не задерживайся. Давай устроим сногсшибательный ужин! С шампанским.

– Думаю, это можно устроить.

– У тебя получится что угодно!

Она вышла из машины, но он успел ухватить ее за руку.

– Я действительно люблю тебя, Марго.

– Знаю. – И она ослепительно улыбнулась ему.

20

Как приятно провести день в собственном магазине, среди собственных вещей, к тому же пожиная плоды первого успешного приема, ею же самой устроенного! Об этом сообщила Марго матери, когда Энн заехала днем, привезя с собой коробку ее любимого шоколадного печенья.

– Просто не верится, что все это получилось! – воскликнула Марго, с удовольствием откусывая печенье. – Весь день идут покупатели. Это у меня первая передышка с самого утра. Знаешь, мам, теперь я действительно поверила, что у меня свое дело! То есть поверить в это мне хотелось с самого начала, и, когда первый день прошел так удачно, я почти поверила… – Она прикрыла глаза и запихнула в рот остаток печенья. – А в субботу вечером поверила окончательно!

– Ты хорошо поработала. – Энн отхлебнула чай, который вскипятила себе в кухоньке наверху. И хотя ее удивило то, что Марго предпочла шампанское – шампанское днем! – она не стала делать дочери замечание. – Все эти годы…

– Все эти годы я пускала по ветру свою жизнь, силы и деньги! – пожала плечами Марго. – Опять история про стрекозу и муравья, да, мама?

Энн невольно улыбнулась.

– Ты никогда к этой басне не прислушивалась и запасов на зиму не делала. По крайней мере, мне так казалось. – Она подошла к двери и заглянула в изысканно обставленную спальню. – Но, похоже, ты все-таки стала делать запасы.

– Нет, это совсем другое. Необходимость – мать изобретений. А может, мною двигало отчаяние? – Марго подумала, что если она решила быть честной во всем, то почему бы не начать прямо сейчас? – Признаться, я не рассчитывала, что все так получится. Наверное, и не хотела…

Энн обернулась и посмотрела на дочь, сидевшую в белоснежном кресле с алыми подушками. «Взгляд у нее стал мягче, – подумала она. – И лицо спокойнее. Как странно, что сама Марго, которая всегда так пристально изучала собственную внешность, этого, кажется, не замечает!»

– Значит, не хотела… – сказала наконец Энн. – А что теперь?

– Теперь я хочу, чтобы все было именно так. Нет, неправильно! – Она взяла еще одно печенье. – Я хочу, чтобы было еще лучше! Чтобы «Претензия» стала расширяться. Через год-два я собираюсь открыть филиал в Кармеле. А потом – кто знает? – элегантный магазинчик в Сан-Франциско, сувенирная лавочка в Лос-Анджелесе.

– Ты неисправимая мечтательница, Марго!

– Наверное. И меня все время тянет на новые места. – Она откинула волосы со лба и улыбнулась чуть грустно. – Боюсь, что я осталась прежней Марго.

– Нет, ты уже не прежняя Марго. – Энн подошла к дочери и обняла ее. – Но все-таки, конечно, что-то есть от той маленькой девочки, которой ты была когда-то. И откуда это в тебе? – пробормотала она. – Твой дед ловил рыбу. Твоя бабка мыла полы и стирала белье. – Энн взяла руку Марго в свою – узкая ладонь, тонкие пальцы, унизанные кольцами. – Рука моей матери была в два раза больше твоей. Большая, сильная, умелая. Как моя.

Она заметила, как удивилась Марго, и поняла, что впервые мать так легко заговорила о людях, о которых обычно не упоминала. «Наверное, я была эгоисткой, – подумала Энн. – Не вспоминала о них, чтобы не тосковать».

Сколько же она наделала ошибок! А ведь это ее единственное дитя… Как это ни трудно, но ошибки рано или поздно надо исправлять.

– Мою мать звали Маргарет. – Она откашлялась. – Кажется, я не говорила тебе об этом. Она умерла через несколько месяцев после моего отъезда из Ирландии. И я чувствовала себя виноватой, потому что меня не оказалось рядом с ней, когда ей было плохо. Я даже не могла приехать попрощаться с ней! Наверное, поэтому я не рассказывала о ней ни тебе, ни кому-нибудь другому… Но, думаю, ей было бы грустно об этом узнать.

– Мне очень жаль, мам, – больше Марго ничего не могла сказать. – Очень.

– Мне тоже. Ведь она так любила тебя маленькую!

– А какая… – Марго запнулась: она боялась задавать вопросы, боялась, что снова не получит на них ответа.

– Какая она была? – Энн тихо улыбнулась. – Когда ты была маленькая, ты спрашивала меня о таких вещах постоянно. А потом перестала спрашивать, потому что я на эти вопросы не отвечала… А надо было отвечать!

Она отвернулась к окну, выходившему на запруженную машинами улочку. Грех ее был в трусости и в чрезмерной заботе о себе! И если искупить его можно, только вытерпев боль воспоминаний, что ж, это не так уж и много.

– Я не делала этого раньше, потому что запретила себе оглядываться назад. – Энн обернулась и подошла к дочери. – Потому что считала, что главное – воспитать тебя, а не рассказывать тебе о людях, которых больше нет. А ведь, наверное, воспитание в том и состоит…

Марго мягко коснулась ее руки.

– Так какая же она была?

– Она была хорошей женщиной, Марго. Трудолюбивой, но не трудной. Любила петь и всегда напевала за работой. Она любила цветы и выращивала их. Еще она научила нас любить свой дом и гордиться им. Она с таким выражением лица ждала отца с моря… Только став взрослой, я поняла, что оно означает.

– А дед? Он каким был?

– Большой, с громким голосом. Обожал ругаться, и мама всегда ему за это выговаривала. – Энн улыбнулась своим воспоминаниям. – Он возвращался домой, пропахший рыбой, морем и табаком, и рассказывал нам всякие истории. Он был замечательным рассказчиком!

Энн смахнула со стола крошки.

– Ты была названа в честь моей матери. Отец тоже иногда называл ее Марго – когда хотел поддразнить. Но ты на нее не очень похожа. Впрочем, как и на меня. Только глаза… Не цвет их, а разрез. И взгляд бывает порой совсем как у нее – упрямый, пристальный. Но цвет – как у отца. В его глазах можно было утонуть. И как они сияли! Ослепительно!

– Ты никогда мне о нем не говорила…

– Потому что это тоже было больно вспоминать. – Энн устало опустилась на стул. – Наверное, я не должна была лишать тебя хотя бы воспоминаний. Но я хранила его для себя! – Голос ее задрожал. – Только для себя! И забрала у тебя твоего отца…

Марго судорожно вздохнула. Ей казалось, что грудь ее придавлена чем-то невыносимо тяжелым.

– Я всегда думала, что ты его не любила…

– Не любила?! – переспросила Энн изумленно, а потом расхохоталась. – Пресвятая Дева, это я-то его не любила? Да во мне было столько любви, сколько могла вместить душа! Стоило мне взглянуть на него, и сердце готово было выпрыгнуть из груди. А когда он брал меня на руки, у меня кружилась голова просто от его запаха. Я помню этот запах до сих пор. Пахло сырой шерстью, рыбой и мужчиной.

Марго попыталась представить себе мать молодой, смеющейся, безумно влюбленной в человека, держащего ее в своих объятиях. Но это оказалось довольно трудно.

– Я думала… мне казалось, что ты вышла за него, потому что должна была это сделать.

– Конечно, должна была! – начала было Энн и осеклась. – А, ты про это… Да мой отец из него бы всю душу вытряс! Не то чтобы Джонни не делал попыток… – добавила она с лукавой улыбкой. – Он ведь был мужчиной, а у них свои принципы. Но и у меня были принципы, так что на брачную постель я вошла девственницей, хоть и сгорающей от желания.

– Так, значит… – Марго взяла бокал с шампанским, сделала глоток. – Так вы не из-за меня поженились?

– Поженились мы из-за меня! – В голосе Энн звучала гордость. – Боже, мне до сих пор в голову не приходило, что ты можешь так думать!

– Ну а потом? Тебе ведь, наверное, было страшно тяжело! Ты была так молода, – попыталась объяснить Марго. – В незнакомой стране, одна, да к тому же с маленьким ребенком на руках.

– Ты никогда не была для меня бременем, Марго. Иногда, конечно, бывало трудно, – добавила она с легкой усмешкой, – но бременем ты не была. И ошибкой юности – тоже. Так что выкинь эти мысли из головы. Мы должны были пожениться, Марго, потому что любили друг друга. Безумно, отчаянно любили! И ты – дитя этой любви.

– Мамочка, прости меня, пожалуйста! Мне очень жаль…

– Жаль? Да за четыре года я получила столько счастья, сколько другим женщинам за всю жизнь не выпадает!

– Но ты потеряла его…

– Потеряла. И ты тоже. Ты знала его так недолго, но он был отличным отцом. И, Боже мой, как же он тебя любил! Он часто смотрел на тебя спящую, а потом осторожно, словно боялся разбить, проводил пальцем по твоей щеке. И улыбался при этом во весь рот. – Энн прижала руку к губам, потому что эта картина до сих пор стояла у нее перед глазами. – Прости, что я раньше тебе об этом не рассказывала!

– Ничего. – Дышать стало легче, но ужасно хотелось плакать. – Хорошо, что ты рассказала мне об этом сейчас, мама.

Энн прикрыла глаза. Как только сердце может вмещать столько любви, радости и горя?!

– Он любил нас обеих, Марго. Он был очень хороший человек и добрый; и мечтал о том, как мы будем жить все вместе, как у нас будет много детей… – Она вытащила из кармана платок и вытерла слезы. – Глупо плакать об этом через двадцать пять лет.

– Не глупо! – Для Марго все это было откровением, удивительным откровением. Если четверть века спустя есть еще горе, значит, была и любовь. Настоящая любовь! – Просто, если тебе тяжело, мы можем об этом больше не говорить.

Но Энн покачала головой. Надо рассказать все до конца, это ее долг перед дочерью.

– Когда они вернулись той ночью… Боже мой, какой был шторм на море! И гроза. Молнии словно раскалывали небо надвое! – Она открыла глаза и взглянула на дочь. – Я сразу все поняла… Не хотела верить, но поняла, что его нет, еще до того, как они сказали об этом. Потому что внезапно что-то пропало. Вот тут, – Энн прижала ладонь к сердцу. – Просто пропало. И я знала, что он забрал часть моей души с собой. Я не думала о том, смогу ли я без него жить. Я просто не хотела жить без него.

Энн стиснула пальцы. Ей было трудно говорить.

– Я была тогда на четвертом месяце.

– Ты… – Марго больше не могла сдерживать слезы. – Ты была беременна?!

– Я очень хотела родить Джонни сына. Он говорил, что это было бы здорово, тем более что лучшая в мире дочь у нас уже есть. Утром он поцеловал нас на прощание – тебя и меня, – а потом положил мне ладонь на живот. И улыбнулся. Ох, Марго, его не нашли, и я даже не смогла взглянуть на него напоследок! Той ночью я потеряла ребенка. И Джонни, и ребенка. У меня осталась только ты.

«Как можно было выдержать такое и жить дальше? И сколько же на это надо сил!» – думала Марго.

– Жаль, что я не знала всего этого. – Она взяла руки матери в свои. – Если бы я знала, мама… Я бы старалась быть лучше!

– Что за ерунда! – Энн подумала, что все-таки не так все рассказывает. – Я слишком мало сказала о том хорошем, что было у нас. Ведь я знала не только горе и печаль. Он столько лет был частью моей жизни! Увидела я его впервые, когда мне было шесть лет, а ему девять. Очень красивый мальчишка, Джонни Салливан! С дьявольским смехом и ангельскими глазами. И я сразу поняла, что мне нужен только он. Я делала все, чтобы он меня заметил.

– Ты?! – изумилась Марго. – Ты с ним кокетничала?

– Самым бессовестным образом! Когда мне исполнилось семнадцать, я сломила его окончательно и прямо-таки вырвала из него предложение руки и сердца! – Энн усмехнулась, а потом вздохнула. – Пойми меня и поверь мне, Марго. Я любила его безумно. Когда он погиб и погиб наш ребенок, я тоже хотела умереть. Но у меня была ты. Я была нужна тебе, а ты мне.

– Почему ты уехала из Ирландии? Там же была твоя семья. Они могли помочь тебе.

– Потому что я потеряла то, что надеялась сохранить навсегда. То, что я любила, то, о чем мечтала всю жизнь… Мне все было без него немило! И нужно было начинать новую жизнь. Совершенно новую.

– Ты боялась?

– Только смерти. – Энн вдруг тоже захотелось шампанского; она взяла бокал Марго и отпила из него. – Но у меня все получилось Так что, может быть, ты похожа на меня больше, чем мне казалось. Я всегда была к тебе несправедлива, Марго. И только недавно поняла это. Но я молилась за тебя! Ты была таким красивым ребенком, и ты знала, чего хочешь. Очень опасное сочетание. Я боялась любить тебя слишком сильно, потому что… потому что не хотела снова искушать Господа. И я скрывала от тебя свои чувства, потому что, если бы я потеряла и тебя, я не смогла бы больше жить.

– Мне всегда казалось… – Марго замолчала, покачала головой.

– Договори. Не держи этого в себе. – Мне казалось, что я недостаточно хороша для тебя.

– И в этом, наверное, моя вина. – Энн уже не могла понять, почему они говорят по душам впервые за столько лет. – Но дело было в другом. Я просто всегда боялась – тебя и за тебя. И очень огорчалась тому, что ты хочешь столь многого. Меня беспокоило то, что ты живешь в доме, где есть все, и это все принадлежит другим… Может быть, я до сих пор тебя не понимаю, но я люблю тебя! Наверное, мне надо было чаще говорить тебе об этом.

– Об этом нелегко говорить. Но я всегда знала, что ты меня любишь.

– Но ты не знала про то, как я горжусь тобой! – вздохнула Энн. – Наверное, об этом я не говорила тебе из гордыни. Мне было так приятно, когда твоя фотография впервые появилась на обложке журнала. И потом тоже… – Она снова отхлебнула шампанского. – Я все их храню.

– Ты хранишь мои фотографии?! – изумилась Марго.

– Все до единой! Мастер Джош присылал их мне, и я наклеивала их в альбом. Вернее, в альбомы, – поправила она себя. – Их так много набралось… – Она взглянула на пустой бокал и странно усмехнулась. – Наверное, я пьяная.

Марго встала, открыла холодильник, достала новую бутылку и налила матери еще.

– Так ты собирала мои фотографии в альбомы?

– И статьи тоже. Даже небольшие заметки. Правда, ими я гордилась не всегда. И знаешь, что я скажу? Мне кажется, мальчишка присылал мне не все! Самое худшее он скрывал от меня.

Марго поняла, что «мальчишка» – это Джош, и улыбнулась.

– Наверное, он щадил твои чувства.

– Нет, он всегда думал о тебе. Никогда не видела человека, влюбленного так сильно! Что ты за создание, Марго?! Неужели тебе, как когда-то твоей матери, удалось заполучить мужчину, от которого кружится голова и в постели, и после? – Марго чуть не фыркнула, и Энн решила, что надо быть посдержаннее. – Это все от вина. Грешно напиваться среди бела дня.

– Выпей еще чуть-чуть и поезжай домой на такси.

– Может, так и сделаю. Только сначала скажи: ты и дальше собираешься водить его за нос или сделаешь все, как положено?

Водить за нос! Как все казалось легко и просто совсем недавно. А теперь…

– Я хочу все как следует взвесить, мама. И спасибо тебе за то, что ты рассказала об отце.

– Мне следовало бы…

– Нет, – твердо сказала Марго и, сама себе удивившись, покачала головой. – Давай не будем думать о том, что нам следовало бы, не то до вечера не разберемся. Давай начнем с того, что есть теперь.

Энн снова вытерла глаза платком.

– Оказывается, я, сама того не ожидая, постаралась на славу. У меня отличная дочь!

Марго растроганно коснулась губами щеки матери.

– Скажем так: работа еще не закончена. Кстати, о работе, – добавила она, понимая, что еще мгновение – и они снова разрыдаются. – Ты допивай шампанское, а мой перерыв закончен, надо идти вниз, открывать магазин.

– У меня есть фотографии твоего отца, – сказала Энн. – Я хочу показать их тебе как-нибудь.

– Мне очень хочется их увидеть. – Марго остановилась в дверях. – Мама, я тоже горжусь тобой и тем, как ты распорядилась своей жизнью.

Проходя по восточной террасе к бассейну, Джош услышал девичий смех и плеск воды и обрадовался. А увидев, что в бассейне происходит настоящий заплыв, улыбнулся во весь рот.

Лора явно старалась плыть помедленнее: когда она соревновалась всерьез, догнать ее бывало невозможно. В свое время Джош приходил в бешенство от того, что младшая сестренка его побеждает. В школе она была капитаном команды пловцов, принимала участие в чемпионате страны и даже подумывала об олимпийской сборной.

Но сейчас Лора подыгрывала дочерям и ползла, как черепаха. Али с дикой скоростью неслась впереди.

– Я победила! – радостно закричала она. – Обошла тебя на корпус! – И тут же надулась. – Так нечестно, ты поддалась.

– Я просто дала тебе фору. – Лора погладила дочь по голове, потом с улыбкой оглянулась на вынырнувшую из воды Кейлу, пыхтевшую как паровоз. – Ведь ты же дала фору сестре, потому что ты старше и сильнее.

– Я хочу выигрывать без форы!

– И скоро это у тебя получится. – Лора наклонилась и чмокнула Кейлу в лоб. – Потому что вы обе плаваете, как русалки.

Али перестала дуться, а Кейла блаженно улыбнулась и поплыла назад.

– Я русалка! – крикнула она сестре. – И целый день плаваю с дельфинами!

– А я все равно быстрее. – Али бросилась ее догонять и в этот момент краем глаза увидела высокого мужчину в костюме. Сердце ее радостно забилось, но, обернувшись, она поняла, что это не папа. – Дядя Джош!

– Дядя Джош! Дядя Джош приехал! – Кейла заколотила ногами по воде, пуская фонтан брызг. – Иди поплавай с нами! Мы русалки!

– Это-то всем ясно. Увы, я не одет для плавания с русалками. Но на вас так приятно смотреть!

Кейла специально для него принялась прыгать и кувыркаться в воде. Али решила не отставать от сестры и бросилась к бортику – продемонстрировать, как она научилась нырять. Джош аплодировал, издавал восторженные крики, давал советы, а Лора тем временем вылезла из воды и стала вытираться.

Она похудела, это было заметно сразу. Сердце у него сжалось, но он не подал виду и продолжал улыбаться девочкам.

– Минутка у тебя найдется? – спросил Джош, когда она накинула на себя халат.

– Конечно. Девочки, пора вылезать! – Это вызвало бурю негодования, но в конце концов обе полезли на бортик. – У тебя что-нибудь случилось в отеле?

– Нет, все в порядке. Но ты как-то сказала, что хотела бы поработать. – Он повел ее за куст гардении, чтобы девочки не слышали их разговора. – И я удивился. У тебя и так много забот, Лора.

Она улыбнулась и провела рукой по мокрым волосам, закудрявившимся от воды.

– Да, конечно, но мне необходимо стать по-настоящему самостоятельной, Джош. Раньше я жила словно в какой-то раковине. Я совсем потеряла себя; может быть, из-за этого…

– Слушай, хватит себя винить!

– Брак – это всегда дело рук двоих, – вздохнула Лора. – Нельзя во всем винить кого-то одного.

Она взглянула на девочек, которые шли по саду. Вдалеке за холмом виднелось здание конюшни. Жаль, что они сейчас не держат лошадей. Когда она была девочкой, то обожала ухаживать за лошадьми, кормить их.

– Но не подумай, что я оправдываю Питера. То, что он сделал, простить нельзя. Мало того, что он не обращал внимания на собственных детей, он еще забрал то, что принадлежало им…

– И тебе, – напомнил он.

– Да, и мне. Я хочу вернуть эти деньги. Конечно, на это потребуется время, но я их верну!

– Дорогая, ты же знаешь, если тебе нужны…

– Нет, – покачала головой Лора. – Я не возьму денег ни от мамы с папой, ни от тебя. Я не хочу использовать деньги Темплтонов, которые мне не принадлежат. Во всяком случае, пока девочки могут без этого обходиться. – Она улыбнулась, взяла его под руку, и они пошли дальше. – Пойми, я не жалуюсь, Джош. У нас троих есть прекрасный дом и еда на столе. Их обучение оплачивается. Множество женщин оказывается в моем положении без гроша в кармане.

– Все это так, и слава Богу, что ты способна оплачивать обучение девочек на свою долю доходов от магазина. Но как долго ты сможешь платить слугам?

Лора уже думала о слугах. Их нельзя ни уволить, ни отправить на покой: ведь они служат в Темплтон-хаусе долгие годы. Что станут делать миссис Вильямсон или садовник Джо, если она вынуждена будет отказаться от их услуг?

– Именно это я имела в виду, когда говорила, что хочу работать. Конечно, «Претензия» приносит деньги, и еще у меня есть дивиденды от темплтоновских акций. Но у меня остается время, Джош, и я не желаю больше тратить его на заседания разных комитетов, ленчи и работу в благотворительных фондах. Это был стиль жизни Питера.

– Но у тебя есть масса других обязанностей, – заметил Джош. – На тебе держится весь дом, воспитание девочек…

– Я думаю, что могла бы работать неполный день. И не потому, что у меня безвыходное положение, просто мне давно пора заняться чем-то серьезным. Я смотрю на Кейт, которая всю жизнь движется к намеченной цели. И на Марго. А потом – на себя…

– Не говори так!

– Мне надо доказать что-то самой себе, – сказала Лора спокойно. – И, черт подери, я это сделаю! Ты не единственный из молодого поколения Темплтонов, кто разбирается в отелях. Я умею устраивать приемы и праздники, развлекать гостей. Не думай, что я собираюсь забросить магазин и девочек, но..

– Когда ты можешь приступить?

– Ты серьезно? – удивилась она.

– Лора, тебя ведь не меньше моего интересуют дела «Темплтона».

– Но я ведь никогда не делала ничего для отелей. Во всяком случае, уже много лет ничем таким не занималась.

– А почему, кстати?

– Потому что Питер этого не хотел, – сказала она, нахмурившись. – Он считал, что моя работа – быть миссис Питер Риджуэй. Знаешь, о чем я подумала где-то год назад, Джош? О том, что начинаю забывать свое собственное имя.

Он отвернулся и взглянул в сторону сада, где его племянницы соревновались, кто дальше кинет обруч.

– Наверное, всякий брак подразумевает потерю самостоятельности…

– Только до известной степени! Нельзя позволять то, что я позволила сделать с собой. Мне всегда хотелось быть идеальной – идеальной дочерью, идеальной женой, идеальной матерью… И для меня было ударом, когда оказалось, что ничего из этого не вышло.

Джош обнял ее за плечи.

– А как насчет идеальной сестры? С моей стороны – никаких жалоб.

Лора ласково накрыла его руки ладонями.

– Если бы я была идеальной сестрой, я бы спросила у тебя, почему ты до сих пор не сделал Марго предложение. – Почувствовав, что Джош хочет убрать руки, она сжала их сильнее. – Вы же любите и понимаете друг друга! Мне иногда кажется, что у вас даже слишком много общего, включая и боязнь сделать следующий шаг.

– А может, нам нравится нынешнее положение вещей?

– Не исключено, что сейчас вам действительно так кажется, но долго это продолжаться не может.

– Черт возьми, ты чересчур настойчива!

– Это главное качество, которое требуется от идеальной сестры.

Джош отошел в сторону и стал вертеть в руках розовый бутон.

– Разумеется, я думал об этом. Семья, дети – полный набор… Слишком большой набор! – пробормотал он. – И никогда не знаешь, какие сюрпризы тебя ожидают.

– Раньше ты любил сюрпризы, – заметила Лора.

– Да. Но у нас с Марго есть еще кое-что общее – мы оба ценим свободу и возможность менять жизнь так, как нам захочется. Последние лет двенадцать я жил в отелях, потому что мне это было удобно. Черт! – Он сорвал цветок, рассеянно сунул его Лоре. – Ты слишком торопишь события. Я ждал Марго всю жизнь. И рассчитывал, что время мое рано или поздно придет. Я решил, что предоставлю ей год или два веселья и развлечений – ведь именно этого она будет ждать от меня, – а потом постепенно я подготовлю ее к мысли о браке.

Лора усмехнулась и покачала головой.

– Это что, шахматная партия или человеческие отношения, Джош?

– До недавнего времени это было шахматной партией. Ход, потом ответ на ход противника… И, надо сказать, кое-чего я добился. Я вынудил ее влюбиться в меня!

– Ты действительно так считаешь? – Лора сунула розу ему в петлицу. – Все-таки мужчины очень глупые создания. – Она привстала на цыпочки и поцеловала его. – Сделай ей предложение, заклинаю тебя!

– Ты не могла бы сформулировать это как-нибудь по-другому? – поморщился Джош.

– Еще одно свойство идеальной сестры заключается в том, что она отлично знает слабые места брата!

В счастливом неведении о том, какие сюрпризы готовит ей судьба, Марго проводила довольную покупательницу к выходу. Ноги у нее ныли от усталости, и она с облегчением вспомнила, что Лора обещала завтра сменить ее на полдня. Было без пятнадцати шесть, и она решила, что можно закрыться пораньше, вернуться в пентхаус и принарядиться к сногсшибательному ужину, обещанному ей Джошем.

«Кажется, новая жизнь состоит из сплошных преимуществ», – думала Марго, сбрасывая туфли. Она сумела доказать себе и окружающим, что у нее, кроме внешности, есть еще и мозги. А теперь еще узнала такие удивительные вещи о прошлом своей семьи.

Оказывается, ее родители любили друг друга! Наверное, смешно, что взрослая женщина так этому радуется. Но для Марго это открыло что-то в ее собственной душе. Оказывается, есть чувства, над которыми не властно время. Любовь может быть вечной!

И сегодня вечером она расскажет Джошу о том, что узнала и во что поверила всей душой. Она скажет, что хочет жить настоящей, полноценной жизнью.

Жизнью в браке!

Марго со смехом представила себе, как он будет выслушивать ее предложение руки и сердца. «Надо только постараться сформулировать это как можно лучше, – думала она, перекладывая деньги из кассы в банковский мешок. – Может быть, с легким вызовом?»

Марго ни секунды не сомневалась, что сделает его счастливым. Они будут вместе путешествовать по миру, по тем местам, которые так нравятся им обоим. И всегда будут возвращаться сюда. Потому что здесь их дом.

Как же много времени ей понадобилось, чтобы это понять!

Заметив, что дверь открылась, Марго изобразила на лице дежурную улыбку, а потом радостно воскликнула:

– Клаудио! – Выскочив из-за прилавка, она бросилась в объятия высокого элегантного мужчины. – Это просто замечательно!

Расцеловав его в обе щеки, она отступила на шаг, чтобы получше рассмотреть.

Как всегда, великолепен! Серебристые виски, густые черные волосы. Лицо гладкое и загорелое, с изумительным римским носом. Карие глаза сияют.

– Сага! – Он поднес обе ее руки к губам. – Molta bella, прекрасна, как всегда. Я собирался было на тебя сердиться, Марго mia, но вижу тебя – и не могу.

Она радостно рассмеялась.

– И что же занесло лучшего продюсера Италии в этот уголок Земли?

– Искал тебя, любовь моя!

– А-а. – Конечно, это просто красивые слова, но они всегда отлично понимали друг друга. – Ну вот, ты нашел меня, Клаудио.

– Нашел. – Он сразу же понял, что причин для беспокойства нет: она сияет от счастья. – Так, значит, слухи, доходившие до меня, верны? Несравненная Марго – хозяйка магазина?

– И что? – Она с вызовом вскинула подбородок.

– И что? – Клаудио выразительно развел руками. – И все. К этому, пожалуй, нечего добавить.

– Давай я налью тебе бокал шампанского, дорогой, и ты расскажешь мне, что на самом деле привело тебя в Монтерей.

– Я же сказал, что приехал на поиски своей несостоявшейся любви! – подмигнул он ей, принимая бокал. – У меня были кое-какие дела в Лос-Анджелесе. Не мог же я находиться так близко и не заехать повидаться с тобой.

– Как мило! И я страшно рада тебя видеть.

– Марго, почему ты мне не позвонила, когда попала в беду?

Марго даже не сразу поняла, что он имеет в виду. Это было в какой-то другой жизни.

– Я справилась, – пожала плечами она.

– Этот Ален! Какая скотина!

Клаудио широкими шагами ходил по залу. Он подкрепил свое высказывание шквалом итальянских ругательств, суть которых сводилась к тому, что Ален не только скотина.

– Не могу с тобой не согласиться, – сказала Марго, когда он умолк.

– Ты могла бы позвонить ко мне в офис, на студию, мне бы все передали. И я бы примчался на крылатом коне и спас тебя!

Эту картину она легко могла себе представить. Клаудио был одним из немногих мужчин, которые не выглядели бы смешно на крылатом коне.

– Я сама себя спасла, но все равно спасибо.

– Я слышал, ты потеряла контракт с «Белла Донной». Мне было горько об этом узнать.

– Мне тоже. Но теперь у меня есть все это. – Она обвела рукой сверкающие витрины с драгоценностями, полки с изысканными безделушками, ряды вешалок с одеждой от лучших модельеров.

Клаудио обернулся к ней с легкой усмешкой.

– Моя Марго – хозяйка магазина! Не могу поверить.

– Да, хозяйка магазина.

– Иди сюда. – Клаудио снова взял ее за руку, и, хоть тон у него был насмешливый, смотрел он на нее серьезно. – Позволь мне украсть тебя! Поедем со мной в Рим. Через несколько месяцев мы начинаем работу над новым проектом. Там есть роль специально для тебя, сага. Героиня – сильная, удачливая, блестящая женщина. И совершенно бессердечная.

Марго засмеялась.

– Клаудио, ты мне льстишь. Полгода назад я бы согласилась с радостью и даже не стала бы беспокоиться о том, что я не актриса. Но сейчас у меня есть дело.

– Поручи его кому-нибудь другому, и поехали со мной! Я буду о тебе заботиться. – Он провел рукой по ее волосам, взгляд у него был по-прежнему серьезный. – И наконец-то у нас с тобой будет роман.

– Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой по-прежнему так нравимся друг другу только потому, что у нас никогда не было романа? Нет, Клаудио. Я очень тронута и очень тебе благодарна, но – нет.

– Я действительно чего-то не понимаю. Ты достойна большего, чем Отсчитывать сдачу и упаковывать покупки! Это не… Dio! Это же твои тарелки! – Он замер у витрины. – Ты подавала мне на них спагетти.

– У тебя отличная память, – пробормотала Марго.

Клаудио стал оглядываться, узнавая все больше вещей из тех, которыми когда-то восторгался в ее миланской квартире.

– Я думал, рассказы о том, что ты распродаешь свои вещи, просто неудачная шутка. Марго, как ты дошла до этого?!

– Ты говоришь так, словно я торгую с лотка на улице!

– Но это же унизительно, – сказал он сквозь зубы.

– Вовсе нет! – Марго готова была вспылить, но заставила себя успокоиться. Он ведь беспокоится за нее. Вернее, за женщину, которую знал когда-то. «Для той женщины, – подумала вдруг Марго, – это действительно было бы унизительно». – Вовсе нет. Я тоже так думала сначала, но, как оказалось, ошиблась. Хочешь знать, каково это на самом деле, Клаудио?

Он выругался про себя и даже подумал о том, что надо немедленно схватить ее на руки и унести, увезти отсюда.

– Да. Я хочу узнать, каково это на самом деле.

– Это забавно и увлекательно!

– Забавно? – чуть не поперхнулся он.

– Удивительно забавно! И знаешь, что самое главное? У меня это здорово получается.

– Правда? Ты хочешь сказать, что ты довольна?

– Не просто довольна. Я счастлива! Ведь это все мое: я отмывала здесь полы, я красила стены…

Клаудио приложил руку к груди.

– Умоляю, пощади!

– Я драила ванны. – Она засмеялась и чмокнула его в щеку. – И была от этого в восторге.

Клаудио некоторое время молча смотрел на нее.

– Я бы выпил еще шампанского, если позволишь, – только и смог сказать он.

– Хорошо, но потом тебе придется все осмотреть. – Марго наполнила оба бокала и взяла его под руку. – И во время экскурсии я расскажу тебе, что ты можешь для меня сделать.

– Все, что пожелаешь.

– Ты ведь знаком со столькими людьми. – Она повела его к лестнице. – И многим из них надоедает сшитая по прошлогодней моде одежда и купленные пару лет назад безделушки. Так вот, ты можешь рассказать им обо мне. С удовольствием посмотрела бы на то, от чего они захотят избавиться!

– Господи, – прошептал Клаудио, поднимаясь наверх.

Первое, что увидел Джош, войдя в магазин, был банковский мешок. Он покачал головой, удивившись беспечности Марго, и запер за собой дверь. Зайдя за прилавок, он сунул мешок в кассовый ящик и тут заметил ее туфли. Что-то она совсем расслабилась!

Джош решил, что обязательно поговорит с ней о необходимых предосторожностях, но позже. В кармане у него лежало обручальное кольцо его бабушки. Возбуждение, которое охватило Джоша в тот момент, когда он достал его из сейфа в банке, так и не прошло. Этот квадратный русский бриллиант чистейшей воды, мерцающий холодным пламенем, был сделан словно специально для Марго.

Он сразит ее этим кольцом наповал! Он даже опустится перед ней на колени… Только сначала немного подпоит шампанским: с Марго лишняя предосторожность никогда не помешает.

Может быть, мысль о браке сначала ее и испугает, но он сумеет ее уговорить. Или соблазнить, если возникнет необходимость. Невелика жертва! Когда он представлял Марго обнаженной и с этим кольцом на пальце, у него кружилась голова.

«Хватит забав и развлечений! – сказал себе Джош. – Настало время серьезных решений».

Он стал подниматься по лестнице и собирался уже окликнуть Марго, когда услышал доносившийся сверху ее легкий смех. Джош улыбнулся, решив, что она, как всегда, болтает со своим отражением в зеркале, и вдруг услышал другой смех. Низкий, мужской.

«Покупатель», – сказал он себе и ускорил шаги, разозлившись на себя за всколыхнувшуюся было ревность. Но, подойдя к двери в спальню, понял, что припадка этого мерзкого чувства уже не сдержать.

Она была в объятиях мужчины! Увидев, как они целуются, Джош окаменел.

Думать он мог сейчас только об одном – об убийстве, кровавом и жестоком. Руки сами собой сжались в кулаки, к горлу подступил звериный рык. Но гордость – чувство не менее сильное, чем жажда мести. И безумие мгновенно сменилось ледяной яростью.

Марго отступила на шаг от мужчины.

– Клаудио, – промурлыкала она сладким голоском, – я так рада, что ты приехал. Надеюсь, мы сможем…

Она заметила Джоша, и лицо ее сразу преобразилось. На нем отразились поочередно удивление, радость, смущение, но его глаза смотрели холодно и сурово.

– Джош!

– Меня явно не ждали, – сказал он ледяным тоном. – Это понятно. Но, думаю, мне не стоит извиняться за вторжение.

– Это мой друг из Рима, – начала было она, но он прервал ее объяснения взглядом, резким, как удар по лицу.

– Не трудись представлять нас друг другу, Марго. Не буду мешать тебе развлекать своего друга.

– Джош! – Она выскочила на площадку, когда он уже спускался по лестнице. – Подожди!

Он бросил на нее еще один убийственный взгляд и отпер дверь.

– Береги себя, Марго. И держись от меня подальше!

– Cara. – Клаудио положил руку на плечо Марго; она стояла у лестницы, не в силах унять дрожь. – Удивляюсь, как он оставил нас в живых.

– Я должна срочно все уладить! Надо заставить его выслушать меня. Ты на машине?

– Да, конечно. Но я бы посоветовал дать ему время немного успокоиться…

– Это не поможет. – Трясущейся рукой она схватила сумочку, а про туфли даже не вспомнила. – Пожалуйста, Клаудио, подвези меня.

21

В пентхаус Марго ворвалась вне себя от ярости. Лучше уж злиться и негодовать, чем быть напуганной до ужаса.

А она действительно испытала ужас, когда прочла в его глазах отвращение, когда услышала эти ледяные нотки в его голосе… Нет, этого терпеть она не намерена! Нет, сэр, ни за какие сокровища мира! Он еще будет ползать у ее ног!

– Джош Темплтон, ты сукин сын! – Хлопнув дверью, Марго, как была, босая, ринулась в спальню. – Как ты смеешь так себя вести?! Как ты смеешь ставить меня в такое идиотское положение перед моим другом?!

У нее перехватило дыхание, когда она увидела, что Джош стоит перед шкафом и спокойно перекладывает одежду в дорожную сумку.

– Что ты делаешь?

– Собираю вещи. Мне надо лететь в Барселону.

– Пошла она к черту! Ты не можешь вот так меня бросить!

Марго сделала шаг в его сторону, собираясь выхватить у него из рук рубашку, но он развернулся к ней и посмотрел так, что она отпрянула.

– Не смей, – только и сказал Джош, и ярость ее снова сменилась страхом.

– Что за детские игры… – начала она, но зубы у нее стучали, а по спине пробежал холодок. – Ты не заслуживаешь никаких объяснений, но я, так и быть, готова простить твою мерзкую выходку и все-таки объяснить. Мы с Клаудио…

– Я не хочу ничего слышать. – Он быстро застегнул «молнию» на сумке.

– Нет? Понятно… – сказала она медленно. – Ты уже все решил. Насчет того, что ты видел. И насчет того, кто я такая…

– Я скажу тебе, что я видел! – Он сунул руки в карманы – искушение придушить ее было слишком велико, – но пальцы его нащупали бархатный футляр, и ему стало вдвойне больно. – Я видел вас в спальне. Пара бокалов шампанского, мягкий свет из-за кружевных занавесок. Очень романтично. И ты целовалась с другим мужчиной. Это как раз твой тип, если я не ошибаюсь: богатый иностранец лет под пятьдесят.

Марго смотрела на него широко открытыми глазами, и это было трудно вынести. Джош на секунду потупился, но потом опять мрачно взглянул на нее.

– Все говорит о том, что я зашел во время первого акта. Так что, думаю, сама понимаешь, кто ты после этого!

Лучше бы он ее поколотил. Наверняка было бы не так больно.

– И ты в это веришь?

В голосе Марго было столько горечи и обиды, что Джош заколебался. Но как смеет она обижаться после того, как вырвала сердце из его груди?!

– Ты всю жизнь торговала своим телом, герцогиня. Зачем тебе меняться?

Она вспыхнула.

– Наверное, это так. Моя ошибка в том, что тебе оно доставалось бесплатно.

– Платить надо за все! Но, думаю, со мной ты тоже неплохо развлеклась: я ведь отвечаю большинству требований. Правда, в отцы я тебе не гожусь, но с остальным полный порядок. Богатый, раскрепощенный, безответственный… Еще одна пиранья, пожирающая семейный капитал.

– Это не так! – крикнула она в ужасе. – Я не думала, что ты…

– Мы с тобой отлично знаем, что думаем друг о друге, Марго, – он изо всех сил старался говорить спокойно. – Ты никогда не уважала меня – так же, как не уважала себя. Я думал, что смогу с этим жить. Но ошибся. А ведь я с самого начала предупреждал тебя, что никогда ни с кем не делюсь. И мне не нужна женщина, которая считает, что я настолько глуп и легкомыслен, что могу не обращать внимания на ее старых друзей.

– Джош! – Она сделала шаг к нему, но он взял в руки сумку.

– Я бы хотел, чтобы к концу недели ты переехала.

– Конечно.

Марго стояла, не двигаясь, пока он шел мимо нее. Она не заплакала, даже когда услышала, как захлопнулась дверь. Она просто рухнула на пол и стала по нему кататься.

– Байрон Де Витт согласился занять место Риджуэя. Он готов переехать в Калифорнию через шесть-восемь недель.

– Отлично, Джош. – Томас Темплтон пил свой послеобеденный кофе и поглядывал на жену; его сын большими шагами ходил по гостиной их виллы. – Он хороший парень. Умный. Последовательный.

– Думаю, тебе придется туда поехать, мой мальчик, – сказала Сьюзен. – Побыть там, пока он не освоится.

– В этом нет ни малейшей необходимости. Там уже все налажено. Увы, шеф-повара я не смог уговорить вернуться, но, – он улыбнулся победно, – тот, которого я переманил из Беверли-Хиллз, справляется неплохо.

– Понятно. – «Надо все-таки непременно заставить его поехать в Монтерей», – подумала Сьюзен. – А как работа Лоры?

– Она – настоящий Темплтон! – Джош потянулся за бренди, но напомнил себе, что это слишком легкий выход, и остановился на кофе. – У нее природный дар общения.

Сьюзен взглянула на мужа, намекая на то, что теперь его подача, и он легко подхватил мячик.

– А в магазине? Она там не слишком устает?

– Кейт говорит, что нет. А это достоверный источник.

– Мне было бы спокойнее, если бы с ней был кто-то из нас. У нее сейчас трудное время, – настаивал Томас.

– Пап, она прекрасно справляется. Не могу же я быть при ней нянькой.

– У тебя усталый вид, – мягко сказала Сьюзен. – Может, поэтому ты такой дерганый. Помнишь, Томми, как он капризничал, если не спал днем?

– Да я вовсе не дерганый! Я просто пытаюсь привести дела в порядок. Завтра днем мне надо быть в Глазго. У меня нет времени… – Он заметил, как снисходительно смотрят на него родители, и подумал, что нет ничего хуже, чем когда к тебе относятся как к трудному ребенку. Разве что действительно быть трудным ребенком… – Простите.

– Пустое. – Томас встал и хлопнул его по плечу. – Тебя спасет стаканчик виски, сигара и партия в бильярд!

Джош потер усталые глаза. Когда он спал нормально в последний раз? Две недели назад? Три?

– Пожалуй, – согласился он.

– Томми, ты пойди и организуй все для вашего мужского досуга, а Джош пусть побудет со мной еще пару минут, – и Сьюзен указала сыну на место рядом с собой.

– Пятьдесят баксов за очко, – заявил Томас и удалился.

– Он разобьет меня в пух и прах, – буркнул Джош, садясь на диван. – Как всегда.

– Ну и ладно. У нас с тобой свои игры. – Сьюзен потрепала сына по коленке, и он сразу почуял недоброе: его мать была мастером прямых и безжалостных расспросов. – Расскажи-ка, что произошло между тобой и Марго.

– А разве Кейт тебе не доложила?

Сьюзен не стала обижаться на его тон, понимая, что таким образом он хочет скрыть свою боль.

– Из ее доклада мало что ясно: Марго отказывается говорить. Единственное, что Кейт смогла из нее вытянуть, это то, что вы решили расстаться.

– Это действительно так.

– И ты думаешь, что я поверю, будто все так просто? Тогда почему же ты такой злой и несчастный?

– Я застал ее с другим мужчиной!

– Джошуа! – Сьюзен поставила чашку на стол. – Нет, – сказала она убежденно. – Этого не может быть.

– Я зашел в спальню, и они были там…

Ей было больно за него, но все же она покачала головой.

– Ты что-то не так понял.

– Что там, черт подери, можно было не так понять?! – взорвался он, вскочил и стал снова расхаживать по комнате. – Я вошел, когда она целовалась с другим мужчиной! Он обнимал ее и…

– Джош! – Сьюзен решила, что произошло самое худшее. – Не верю!

– Нет, я не имел в виду… – Он не находил себе места и говорил с трудом. – Так далеко у них еще не зашло, но через несколько минут они бы наверняка…

– А-а, – Сьюзен вздохнула с облегчением. – И как же она это объяснила?

Джош остановился и уставился на нее.

– Ты что, думаешь, я стал дожидаться объяснений?!

Она со вздохом взяла со стола кофе.

– Естественно, не стал. Ты, конечно, вылетел оттуда, послав их обоих к дьяволу. Удивительно, почему ты из окна его не вышвырнул!

– Признаться, я думал об этом, – сказал он мрачно. – Я хотел вышвырнуть их обоих! Потом решил, что… приличнее будет удалиться.

– Джош, сядь, пожалуйста, я устала смотреть, как ты мечешься. По-моему, ты должен был дать ей возможность объясниться.

– Мне не нужны были… и сейчас не нужны ее извинения и объяснения! Черт возьми, я постарался забыть о всех мужчинах, которые были у нее раньше, но…

– Ага, – кивнула Сьюзен удовлетворенно. – Вот в чем дело. И тебе это удалось?

– Я старался. – Джош понял, что бренди ему совершенно необходим, и налил себе двойную порцию, после чего все-таки сел рядом с матерью. – Когда как-то раз я вернулся домой и увидел, что она лежит голая и позирует перед камерой, я стерпел. – Он заметил недоверчивый взгляд Сьюзен и поморщился. – Действительно стерпел! Я понял, что это была работа. Когда мы ходили в ресторан или в клуб и все мужчины в радиусе полумили истекали слюной, я старался этого не замечать. В большинстве случаев…

– Какой ужас! Я воспитала ревнивого кретина!

– Благодарю за поддержку.

– А теперь послушай меня. Я понимаю, что трудно любить такую красивую женщину, как Марго. Которая привлекает внимание, будит воображение и так далее.

Он отхлебнул бренди.

– Ты отлично умеешь поднимать настроение! Кажется, мне становится гораздо лучше.

– Но дело в том, что ты полюбил именно такую женщину, – продолжала Сьюзен, не обратив внимания на его реплику. – А теперь позволь мне задать тебе один вопрос. Ты влюбился в нее потому, что у нее эффектная внешность и отличная фигура? И это все, что ты видишь, глядя на нее?

– Ну этого трудно не заметить, – признал Джош и добавил со вздохом: – Нет, я вижу не только это. И не поэтому я ее полюбил. Она нежная, упрямая, неприкаянная. В ней больше и души, и ума, чем она сама думает. Она великодушная и преданная.

– А, преданная! – хитро улыбнулась Сьюзен. – Я очень надеялась, что ты этого не проглядел. И это действительно одна из самых лучших черт ее характера. Но такая преданная женщина, как Марго, не стала бы совершать того, в чем ты ее обвиняешь! Отправляйся-ка домой, Джош, и разберись во всем.

Он отставил стакан, прикрыл глаза.

– Дело не только в мужчинах. Просто когда я увидел ее такой, я понял, что мои усилия бесполезны. Я признался ей в любви, но этого было недостаточно. Я доказывал свою любовь, но и этого оказалось мало. Она не хочет того, чего хочу я! Более того, узнай она, чего я хочу, она потеряла бы дар речи от изумления.

– А чего ты хочешь? – Сьюзен улыбнулась и потрепала сына по голове. – Я не потеряю дар речи, не бойся.

– Всего! – пробормотал он. – Обычно Марго отлично все понимает, но только не в этом случае. Глядя на меня, она не может всерьез думать о семье и браке. Она видит перед собой избалованного везунчика, который не собирается ни к чему прилагать усилий и совершенно безответственно относится к собственной жизни.

– Мне кажется, ты недооцениваешь и ее, и себя. Но если ты прав, то, уйдя вот так, ни в чем не разобравшись, ты только подтвердил ее точку зрения.

– Если бы я остался, я бы просто убил ее! Мама, я даже представить себе не мог, что мне будет так больно и обидно…

– Понимаю. И мне очень жаль тебя. Когда ты был маленьким, я сажала тебя на колени, и все твои несчастья проходили.

Джош с улыбкой обернулся к ней.

– А давай попробуем! – Он положил голову матери на колени. – Вдруг поможет…

Кейт ворвалась в магазин уже под вечер. Ей пришлось на час отпроситься с работы, но очень уж хотелось первой сообщить новость.

Лора подняла на нее глаза и автоматически взглянула на часы – не ошиблась ли она со временем. Девочек надо было забирать из танцевальной студии ровно в шесть тридцать.

– У нас все нормально. А что тебя принесло сюда в такое время?

– Решила развеяться. Где Марго?

– Она в примерочной с двумя покупательницами. Кейт… – Лора наклонилась к подруге и сказала тихо: – Мы продали мои рубины.

Кейт остолбенела.

– Ожерелье?! Лора, но ты же так его любила! Лора пожала плечами.

– Питер подарил его мне на пятую годовщину свадьбы, вернее, купил на мои же деньги… Я только рада, что избавилась от него. – Она не сказала, что вырученных денег хватит, чтобы оплатить обучение девочек в следующем году. – И еще! Мой начальник позвонил сегодня утром и сказал, что мне прибавили жалованье!

Кейт была поражена и даже не сразу нашлась что ответить.

– Начальник прибавил дочери владельца жалованье! Ничего не понимаю в этой жизни…

– Ты же знаешь, я хотела начинать, как все. По-моему, это честно.

– Хорошо, хорошо! – Кейт подняла руку, призывая ее к молчанию: ей-то было отлично известно, как хочется всего добиваться самой. – Прими мои поздравления. Значит, все довольны и счастливы?

Лора со вздохом взглянула на примерочную.

– Не все…

– По-прежнему молчит и переносит все стоически?

– Мне иногда хочется взять ее за плечи и хорошенько потрясти! – сказала Лора с чувством. – Она порхает тут целыми днями, делая вид, что ничего не случилось. Как будто бежевые тени могут скрыть синяки под глазами от бессонных ночей.

– И по-прежнему отказывается переезжать в Темплтон-хаус?

– Говорит, что на курорте есть все, что необходимо, и ей очень нравится там жить, – Лора поморщилась. – Если она скажет это еще раз, я ее поколочу! И она уже придумала предлог, чтобы не идти с нами в воскресенье на поиски сокровищ. Видите ли, воскресенье – единственный день, когда она может сделать себе маникюр. Представляешь, какая чушь!

– Ого, да ты не на шутку рассердилась! Отлично. Значит, тебе понравится то, что я намереваюсь предпринять.

Лора схватила Кейт за рукав.

– Что происходит? О чем ты? Может, я помогу тебе?

– Это мысль. Слушай, я… Черт, она идет! Просто подыгрывай мне.

Марго увидела Кейт и, не переставая болтать с покупательницами, бросила на нее удивленный взгляд.

– Думаю, вы не найдете ничего более подходящего. В этом красном платье от Сен-Лорана вы выглядите божественно!

Женщина задумчиво прикусила губу.

– Пожалуй, рано еще покупать туалеты к празднику.

Марго улыбнулась, но Лора заметила, что взгляд у нее, как у акулы.

– Никогда не бывает слишком рано покупать такие элегантные вещи.

– Пожалуй, вы правы. И цена очень заманчивая… – Она положила платье на прилавок и провела рукой по атласной юбке. – У меня, признаться, никогда не было вещей от известных модельеров.

– Значит, это вам просто необходимо! «Претензия» и существует для того, чтобы каждая женщина могла почувствовать себя королевой.

– Хватит раздумывать! – велела женщине ее приятельница. – Я вот, например, ни за какие сокровища Али-Бабы не расстанусь с этим бархатным костюмом, – и она со смехом протянула его Марго. – Сложите его и упакуйте, пожалуйста. Только не надо завязывать коробку! Я хочу полюбоваться им в машине.

– Вот это я понимаю! – Марго взяла протянутую ей пластиковую карточку, и взгляд ее смягчился. – Он действительно сидит на вас отлично. Жаль только, что мы не смогли подобрать к нему туфли.

– Найду что-нибудь. Или буду ходить босиком. – Женщина, разрумянившаяся от охватившего ее азарта, толкнула свою подружку локтем. – Давай свою кредитную карточку, Мэри Кей, и живи спокойно!

– Ну ладно, ладно. Детям можно купить обувь и в следующем месяце. – Марго отдернула руку, якобы придя в ужас, но Мэри Кей весело рассмеялась. – Шутка! Но если вы хотите сбросить десять процентов…

– Ни за что! – Она пробила обе покупки, а Лора стала их упаковывать. – Вы меня так напугали, что стоило бы вам десять процентов надбавить.

– Чтобы с вами не ссориться, я вам признаюсь, что мне безумно здесь понравилось. Когда я приду в себя, обязательно вернусь и куплю ту серебряную вечернюю сумочку в форме слоника.

– Покупайте ее сейчас, и я скину десять процентов!

– Я… – Мэри Кей задумалась на мгновение, а потом крепко зажмурилась. – Пробивайте! Скорее, я не могу на это смотреть.

Когда за ними закрылась дверь, Марго удовлетворенно потерла руки.

– Ну вот, еще одна счастливая жертва, то есть покупательница.

– Да, господин палач. – Лора заполняла бланк кредитной карточки. – Ты с ней поработала на славу.

– Вот увидишь, они обе придут сюда снова. А знаешь, как трудно уговаривать женщин, привыкших носить что-то попроще? Кейт, а что случилось? У тебя кончились чернила?

– Нет, у меня большие запасы. Просто закончила все дела и ушла раньше. А заодно решила посмотреть, как работает мои денежки.

– Будешь проверять бухгалтерские книги?

– О нет! Только когда закончится финансовый год, – сказала Кейт с блаженной улыбкой. – Кстати, какую скидку вы мне дадите на вон те бокалы с золотым ободком? Внук моего босса женится.

– Заплатишь полную стоимость и получишь свою долю дохода, – заявила Марго, закуривая.

– Боже, какая суровость! Ладно, упакуйте их посимпатичнее. Только пусть это делает Лора: у тебя хуже выходит.

– Извини, у нас перерыв, – нежно улыбнулась Марго. – Сама упакуй!

– Ни от кого помощи не дождешься, – проворчала Кейт, но взяла протянутую ей Лорой коробку и стала заворачивать бокалы. – А теперь угадайте, кто позвонил мне в офис перед самым моим уходом!

– Наверное, Дональд Трамп ищет нового бухгалтера.

– Если бы! – Кейт взглянула на Марго и поставила коробку на прилавок. – Ладно уж, сама скажу. Джош!

Краем глаза она заметила, как задрожала рука Марго, державшая сигарету.

– Пойду повешу на место вещи, которые мерили Мэри Кей с приятельницей.

Она стала судорожно тушить сигарету, а Кейт как ни в чем не бывало добавила:

– Он в городе.

– В городе?! – Марго бросила все еще дымящуюся сигарету. – Здесь?

– В отеле. Лора, мне еще нужна серебряная лента с серебряными колокольчиками. Он сказал, что у него какое-то дело, – она ласково улыбнулась Марго, – которое нужно завершить.

– И ты специально примчалась, чтобы сообщить мне об этом немедленно?

– Я сочла своим долгом просто ткнуть тебя носом в это известие!

– Грубо, но действенно, – заметила Лора и получила от Марго свирепый взгляд.

– От тебя, Кейт, я этого не ожидала!

– И зря. – Она завязала на коробке огромный серебряный бант. – Не хочешь говорить про то, что случилось у вас с Джошем, не надо. Но не думай, что мы будем сидеть сложа руки и смотреть, как ты вянешь от тоски.

– Я не вяну!

– Уже несколько недель мы вытираем кровь, сочащуюся из твоего сердца. – Кейт протянула Лоре свою кредитную карточку. – Должна тебе сказать, подруга, что ты стала удивительно унылым созданием!

– А что, вам нравятся только веселые подружки? Я думала, что могу рассчитывать на поддержку и сочувствие…

– Извини, – Лора считала информацию с карточки. – Но наши запасы иссякли.

– Ну и черт с вами! – Марго схватила сумочку. – Черт с вами обеими!

– Мы тебя любим, Марго.

Это ее остановило. Она развернулась и посмотрела на Кейт.

– И ты еще можешь говорить такие вещи?! Гадюка!

Кейт усмехнулась, а Марго кинула сумочку за прилавок и разрыдалась.

– Черт! – Кейт кинулась к Марго, обняла ее. – Ужас! Запри дверь, Лора. Извини, Марго, извини. Это был неудачный план. Но я думала, ты придешь в ярость, кинешься выцарапывать ему глаза, и таким образом вы хотя бы встретитесь… Что этот сукин сын сделал, радость моя? Я сама ему глаза выцарапаю!

– Он меня прогнал! – Марго продолжала рыдать – теперь у Кейт на плече. – Он меня ненавидит! Хоть бы он умер! Ну почему я тогда в самом деле не переспала с Клаудио?!

– Погоди! – Кейт тряхнула ее за плечи, а Лора принесла чашку чая. – Кто такой Клаудио, и когда ты с ним не переспала?

– Это мой друг, просто друг. И я никогда с ним не спала! – Слезы были такими горячими, что жгли щеки. – Тем более когда Джош застал нас в спальне…

– Угу. – Кейт взглянула на Лору. – Как ты думаешь, это греческая трагедия или французский фарс?

– Помолчи, Кейт! Знаешь, Марго, давай-ка сядем, и ты нам все расскажешь.

– Боже мой, я вела себя, как полная идиотка! – Теперь, излив все, Марго чувствовала себя совершенно опустошенной.

– Это он дурак, – поправила ее Лора. – Всегда слишком торопится с выводами.

– Не будь к нему так сурова. – Кейт протянула Марго свежую бумажную салфетку. – Уж слишком все действительно походило на место преступления. Но все равно он не должен был уезжать, не выслушав Марго, – добавила она поспешно, услышав, как та снова всхлипнула. – Просто надо постараться взглянуть на все и его глазами.

– Я уже смотрела на это его глазами! – Марго утерла слезы. – И поняла, что мне не в чем его обвинить…

– Ну это уж слишком! – начала было Кейт.

– Подумай сама! Ведь у меня такое прошлое… Почему он должен мне доверять?

– Потому что он любит тебя, – ответила Лора. – И знает.

– Я пыталась убедить себя в этом, когда могла только ненавидеть его. Но теперь, когда я рассказала обо всем вслух, я понимаю, что поверить мне в тот момент было трудно. Да и вообще, он думает, что я смотрю на него и на наши отношения как на очередное развлечение! Наверное, даже лучше, что это случилось до того, как я…

– Как ты?.. – поторопила ее Кейт.

– До того как я попросила его жениться на мне! – Она вдруг закрыла лицо руками и затряслась, но на сей раз – от смеха. – Можете в такое поверить? Я собиралась сделать ему предложение! Хотела создать подходящую атмосферу – свечи, вино, музыка, а потом, когда он бы расслабился, тут я его и огорошила бы…

– Я думаю, что это отличный план! Идеальный! – Теперь у Лоры глаза оказались на мокром месте.

Кейт и себе достала салфетку.

– Мне кажется, тебе нужно действовать. Иди и верни его!

– «Иди и верни!» – хмыкнула Марго. – Да он на меня даже не взглянет.

– Подруга, если ты накрасишься и наденешь боевую амуницию, то не оставишь ему никаких шансов!

Риск был огромный. Марго говорила себе, что он не придет, а если и придет, то не будет ее слушать. Но ей так хотелось помечтать хотя бы еще разочек! Она прогуливалась по лужайке перед домом и теребила пальцами золотой дублон, который лежал в кармане.

Это был особняк, про который рассказывала Кейт, – в калифорнийско-испанском стиле, с арочными окнами и красной черепичной крышей. Особенно нравилось Марго, что на центральной башне крыша была разноцветная, а вокруг буйно росли бугенвиллеи.

А вид! Море, скалы, изгиб дороги – дух захватывает. Может, здесь когда-то бродила Серафина, оплакивая свою утраченную любовь? Но Марго хотелось верить, что Серафина гуляла здесь с возлюбленным, они мечтали о будущем и были счастливы. Ей так нужна была сейчас надежда!

Внезапно она увидела, что автомобиль Джоша свернул с шоссе и едет к дому.

Господи, это последний шанс! Теперь или никогда…

Джош вышел из машины, и у нее бешено заколотилось сердце. Ветер играл его волосами, солнце отсвечивало в темных очках, так что глаз не было видно, но губы его были сурово сжаты.

– Я не была уверена, что ты придешь, – Марго старалась говорить легко и непринужденно, но голос едва ее слушался.

– Я же сказал, что приду! – Она позвонила как раз в тот момент, когда он, ругая себя, протянул руку к телефону, собираясь набрать ее номер. – Это твое новое поместье?

– Нет, так высоко я еще не поднялась. Это особняк одной из клиенток Кейт. Она выехала отсюда. Так что сейчас здесь никого нет, – дыхание у нее было почти ровное, тон удавалось держать спокойный. – Я решила, что нам лучше встретиться на нейтральной территории.

– Отлично. – Джошу так хотелось дотронуться до нее – просто дотронуться, – что у него сводило пальцы. – Начнем со светской беседы? Как поживаешь? Как дела в магазине?

– Нет! – Марго почувствовала, что не может больше ждать, а «светской беседы» просто не выдержит. Ей было нечего терять: однажды она уже потеряла его. – Я сразу выскажусь, чтобы к этому больше не возвращаться. Я не спала с Клаудио – ни тогда, ни вообще. Он принадлежит к редкой породе людей: настоящий друг-мужчина. Я говорю это не для того, чтобы все вернуть: я бы не хотела, чтобы наши отношения остались прежними. Но еще я бы не хотела, чтобы ты думал, будто я тебе изменила.

– Приношу свои извинения, – сказал Джош сдержанно.

Ему все еще хотелось дотронуться до нее – но на этот раз для того, чтобы сомкнуть руки на ее горле. Он собирался уговаривать ее вернуться, просить прощения за то, что был ревнивым бесчувственным идиотом, а она заявляет, что не хочет его!

– И извинения мне тоже не нужны. Я наверняка поступила бы точно так же, окажись я на твоем месте. – Она повернулась к нему и улыбнулась. – Но сначала я бы выцарапала ей глаза, а тебе перегрызла бы глотку!

– Признаться, я был на грани, – Джош тоже старался говорить беззаботно.

– Я знаю, – ее улыбка потеплела. – Я достаточно давно тебя знаю и по глазам вижу, когда ты вне себя от ярости. – Жаль, что сейчас она не видит его глаз. – И еще я понимаю, почему ты ушел так. Ты просто боялся сказать или сделать нечто такое, с чем мы бы просто не смогли жить.

– Я все-таки успел сказать больше, чем следовало. Больше, чем дозволено! И за это я тоже прошу меня извинить.

– А я прошу прощения за то, что целовала Клаудио, хоть это и был чисто дружеский поцелуй. Он приехал предложить мне помощь и роль в его новом фильме.

– Так это тот самый Клаудио! – сразу же вспомнил Джош. И его захлестнула волна чувств, с которыми он не знал, что делать. – Что ж, это отличный шанс.

– Мог бы быть, – пожала плечами Марго и медленно пошла к дому. – Так или иначе, но я прекрасно понимаю, как это выглядело и почему ты повел себя таким образом.

Джош выругался себе под нос.

– Насколько виноватым я должен себя чувствовать?

– Думаю, того, что есть, достаточно. – Она обернулась и на этот раз дотронулась до его руки. – Но я хочу сказать, что ты ошибался еще кое в чем. Я не считаю тебя ни испорченным, ни безответственным. Возможно, когда-то очень давно я так думала и даже сокрушалась о том, что ты от рождения имел слишком много преимуществ. А мне так хотелось тоже иметь эти преимущества! Чертовски! Меня бесило то, что тебе все досталось готовенькое.

– Должен сказать, ты всегда умела дать это понять.

– Наверное… Но я очень старательно не давала тебе понять, что восхищаюсь тобой! Восхищаюсь тем, что ты сам из себя сделал. Я ведь знаю, как важен для тебя «Темплтон» и как важен для «Темплтона» ты. Правда, я стала понимать, сколько на тебе ответственности и как серьезно ты к этой ответственности относишься, только когда… когда мы стали жить вместе. Так вот, мне важно, чтобы ты это знал.

– Ты заставляешь меня чувствовать себя полным кретином. – Джош отошел в сторону и оперся о парапет выходящей на скалы террасы. – Это действительно важно, – сказал он с трудом. – Важно, что ты обо мне думаешь. И я хочу, чтобы ты знала, что я думаю о тебе. Меня всегда очаровывала, а иногда бесила та девочка, которой ты была, Марго.

– Насчет последнего ты не оставлял никаких сомнений…

– И меня по-прежнему очаровывает, а порой бесит та женщина, которая из тебя получилась, Марго. И я восхищаюсь ею!

«Значит, надежда все-таки есть? – подумала она и прикрыла глаза. – А если есть надежда, значит, могут быть и уважение, и доверие, и, конечно, любовь!»

– Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями, Джош. Ты значишь для меня очень много. Мы ведь с тобой дружили раньше, и я хочу, чтобы так продолжалось впредь.

– Дружили? – Это слово ему явно не понравилось.

– Конечно! Правда, мы с тобой успели позабыть этот период наших отношений. Но мне не хотелось бы, чтобы такое случилось снова.

Марго улыбалась ему, ветер трепал ей волосы, солнце, медленно клонившееся к закату, отражалось в глазах.

– Только не говори мне, что дружба – это главное, что нас связывает!

– Не главное. Но очень важное.

Боже, неужели она собирается предложить ему остаться друзьями?! Это его доконает. Что он тогда будет делать с бушующей в нем любовью?

Джош медленно подошел к ней.

– Послушай, тебе не кажется, что один из нас выжил из ума?

– Подожди. Давай не торопить события. Для начала я хочу попросить у тебя дружеского совета. – Марго взяла его под руку и повела вокруг дома. – Правда, здесь безумно красиво? А знаешь, какой за домом очаровательный фонтан? Конечно, здесь необходим бассейн, и место для него найдется. А какой вид с балкона на втором этаже! По-моему, там должен быть кабинет хозяина. И, кажется, здесь целых два камина! Внутри я еще не была, но, говорят, второй в хозяйской спальне.

– Подожди-ка! – У Джоша кружилась голова – не то от аромата ее духов, не то от ее слов.

Но Марго не обратила на его восклицание ни малейшего внимания.

– Взгляни на бугенвиллеи! Наверное, их нужно подстригать, но мне они нравятся и в диком виде. А терраса просто создана для приемов! И место удобное. До магазина – полчаса ходьбы по побережью, а Темплтон-хаус просто под боком.

– Я же сказал, подожди! – Он взял ее за плечи и развернул к себе. – Ты что, хочешь купить этот дом?

– Такой шанс выпадает раз в жизни! Кейт говорит, что сделка очень выгодная, хорошее вложение денег, а ты сам знаешь, какая она у нас пессимистка. Его выставляют на продажу только на будущей неделе, так что у нас на руках все козыри.

– Боже мой, герцогиня, ты неисправима!

У Марго отлегло от сердца, когда она услышала, как удивленно-весело он это сказал.

– А ты хочешь, чтобы я исправилась?

– Послушай, но этот дом стоит не меньше трехсот тысяч!

– Триста пятьдесят, но Кейт считает, что можно будет сбавить до трехсот.

– Мечтай дальше, – буркнул он.

– Что, уж нельзя и помечтать?

– Марго, твое дело существует меньше года, а месяц назад ты была на грани банкротства. Во всем мире нет такого банка, который дал бы тебе кредит. Ты просто не можешь этого себе позволить!

– Знаю, – она одарила его лучшей из своих улыбок – той, которая принесла ей в свое время успех и славу. – Но ты можешь!

Джош чуть не поперхнулся.

– Ты хочешь, чтобы этот чертов дом купил тебе я?!

– Не совсем так… – Марго набрала в грудь побольше воздуха и выпалила единым духом: – Я подумала, что, если бы ты купил этот дом и женился на мне, мы бы оба могли здесь жить!

Джош потерял дар речи, глаза застлал туман, и он понял, что, кажется, не может дышать.

– Мне надо сесть.

– Я понимаю, что ты чувствуешь…

Марго стиснула руки, ладони были влажными от пота.

Джош опустился на скамью.

– Так я должен жениться на тебе, чтобы ты могла жить в этом доме? Я правильно понял?

– Чтобы мы могли в нем жить! – поправила его она. – Вместе. Когда не будем путешествовать.

– Но ты только что сказала, что не хочешь, чтобы все было по-прежнему!

– Не хочу. Все было слишком легко. А теперь я хочу настоящего, всамделишного… Я люблю тебя! – Слезы внезапно подступили к ее глазам, и Марго отвернулась. – Я очень тебя люблю. Я, наверное, могу без тебя жить – можешь не бояться, что я, как Серафина, брошусь со скалы, – но я не хочу жить без тебя! Я хочу выйти за тебя замуж, быть твоей женой, создать семью. Больше мне нечего сказать.

– Больше тебе сказать нечего, – медленно повторил он. Сердце уже не так бешено колотилось, но оно распирало грудь. До боли. А улыбка, расплывшаяся по лицу, резала щеки. – Наверное, теперь моя очередь что-то сказать.

– И я никогда не буду тебя обманывать!

– Помолчи, Марго. Мне жаль тебя: ты потеряла шанс полюбоваться тем, как я приползу к тебе на коленях. Но узнай, по крайней мере, что я был не прав. И еще – что я всегда был о тебе гораздо лучшего мнения, чем ты о себе. Больше мне нечего сказать.

– Вот и прекрасно.

Что ж, если ему больше нечего сказать, ей остается только уйти. И главное – уйти с достоинством. Но Джош положил ей руку на плечо и достал что-то из кармана.

Кольцо сияло, переливалось, манило! Марго прикрыла рот ладошкой.

– Боже мой!

– Обручальное кольцо бабушки Темплтон. Ты помнишь ее?

– Я… Да. Да!

– Она завещала его мне. Как раз в тот день, когда я застал тебя с твоим итальянским другом, я взял его из сейфа. Оно лежало у меня в кармане.

– Ой!

– Нет, только не садись, – он поддержал ее под руки. – Я хочу, чтобы ты готова была упасть в обморок. Еще было бы неплохо, если бы ты лепетала что-нибудь невнятное, раз уж ты нарушила мои планы и я не смог при свечах встать перед тобой на колени.

– Ой. – Марго уронила голову ему на грудь. – Ой-ой-ой!

– Не плачь. Терпеть не могу, когда ты плачешь!

– Я не плачу. – Она подняла лицо, и Джош увидел, что она смеется – А ты знаешь, я ведь сама хотела сделать тебе предложение!

– Какое предложение?

– Господи, ну почему у нас все шиворот-навыворот?! – Марго утерла слезы рукой. – В тот вечер я хотела просить тебя жениться на мне! И, понимая, что уговорить тебя будет нелегко, спланировала все заранее…

– Шутишь!

– Да сними ты эти проклятые очки! – Она схватила их и забросила за спину; они со звоном шлепнулись на каменный пол террасы. – И все-таки я тебя опередила. Я первая сделала тебе предложение! – Она выхватила у него из руки кольцо. – И ты согласился. Вот доказательство!

– Я еще ничего не сказал, – заметил Джош и протянул к ней руки. – Черт возьми, Марго, не ускользай! Я взорвусь, если немедленно не обниму тебя.

– Скажи «да». – Она отпрыгнула в сторону, держа в руке кольцо. – Сначала скажи «да».

– Ну хорошо, да! Черт возьми, я беру тебя в жены!

Он поймал ее на лету, и Марго почувствовала, как все в ней перевернулось. Нет, не оттого, что закружилась голова. А оттого, что рядом с ней был именно этот мужчина.

Джош приник к ее губам.

– На всю жизнь, – прошептал он, держа ее лицо в своих ладонях.

– Нет. Навеки. Я хочу – навеки.

Тогда Джош взял ее руку и, не сводя с нее глаз, надел ей на палец кольцо.

– Договорились, – сказал он.

Content

Нора Робертс
Право на мечту

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21