Серлинг Род

Судная ночь

РОД СЕРЛИНГ

СУДНАЯ НОЧЬ

Перевод Г. Барановской

Беззвучно подкравшись, зловещий морской туман непостижимо быстро окутывал медленно движущийся корабль своими непроницаемыми клубами. Временами эти влажные витки размыкались, обнажая фрагменты плывущего судна для наблюдателя, который отсутствовал. Потом ползущий корабль снова скрывался, словно ощущая свой путь через вечность. Потому что объятия тумана были не только смутными, они были бесконечными. Это судно было скорее частью тумана, чем реальным кораблем из стали и других материалов. Правда, это происходило в военное время, когда осторожность зачастую вынуждала шкипера применять в опасных водах особый стиль навигации. И все же это мог быть корабль, никогда не существовавший ранее и которого не будет в будущем, если принять во внимание то, как неохотно туман позволял увидеть самые незначительные его детали.

Одинокий корабль, плывущий и плывущий в никуда.

Таким он казался высокому мужчине с бледным лицом, который стоял у влажного от тумана борта, запуская длинные пальцы в светлые волосы, повторяя тихо и медленно какие-то слова. Так же, как корабль ощупью искал свой путь через вечность, мужчина пытался вытащить из памяти воспоминания о прошлом, которые помогут ему сориентироваться в настоящем и позволят оценить будущее.

Несмотря на то, что ему было лишь немного за тридцать, его явно что-то терзало, и впечатление это усиливалось морщинами на лице и на лбу. Хотя он походил на мореплавателя, но был определенно незнаком с обстановкой вокруг. В бесцветных глазах было замешательство, когда он изучал открытую палубу за коротким рядом кабин.

Ему стоило труда прочитать название на спасательной шлюпке, свисающей со шлюпбалки. Только приглушенный шум двигателя задел соответствующую струнку его человеческой натуры, да и это было слишком смутно.

Теперь он повторял имя, в такт пульсирующим ударам мотора: "Куртис Лансер - Куртис Лансер - Куртис Лансер". Это было его имя; он знал, что так должно было быть, поскольку это была единственная мысль, промелькнувшая в его ищущем уме. Но имя было правильным лишь наполовину, как и особый шум мотора, который он узнал, поскольку тот напомнил ему более привычный звук, который он был неспособен связать с чем-то определенным.

- Куртис Лансер.

Имя подходило, потому что не могло не подойти. И теперь он мог прочитать другое имя на спасательной шлюпке: "Королева Глазго".

Значит, он, Куртис Лансер, находится на борту "Королевы Глазго", грузового судна, пробивающегося через туман. Судна водоизмещением около пяти тонн, вчера вышедшего из Ливерпуля, направляющегося в Нью-Йорк. Все это промелькнуло в уме Лансера неожиданно и автоматически, и одновременно с его губ сорвался короткий смешок.

Лансер был одинок, очень одинок, в известном смысле, здесь, на незнакомом корабле, хватаясь за малейший проблеск того, что, как он знал, лежит впереди. Но он был не в самом плохом положении, по крайней мере, не хуже самой "Королевы Глазго". Она тоже была одна и в действительно серьезной ситуации, поскольку отбилась от своего конвоя. Лансер понял это по уменьшенной скорости корабля и по полному отсутствию предупредительных свистков из окружавшего тумана и с самой "Королевы".

Первый смешок Лансера был гортанным и нервным. Теперь смех звучал легче и уверенней. Румб он находил достаточно хорошо и мог нанести свой маршрут на карту, возможно, даже точнее, чем сам корабль. Тому приходилось иметь дело с туманом, а Лансеру - только с людьми. До сих пор он избегал встреч с пассажирами, чтобы они ничего не могли узнать о нем. Вот как мало он узнал; теперь же он считал, что, если он сам не знал своего секрета, он, конечно, не мог его выдать.

Возможно, наоборот, он мог узнать что-то у тех людей, что позволят ему отыскать дорогу к себе, с которой он сбился. Те пассажиры станут его охраной, встретившись с ними, он мог вернуться к здравому смыслу, так же как "Королева Глазго" стремилась найти другие корабли, которые она потеряла, и обрести таким образом безопасность.

- Я - Куртис Лансер, - слова четко слетали с его губ. - Я - пассажир "Королевы Глазго", идущей в Нью-Йорк. Моя каюта номер... - Он пошарил в кармане пиджака, достал ключ и взглянул на него: - двадцать восемь. Если вы хотите задать мне вопросы...

Он резко смолк, поскольку дверь открылась, отбросив на палубу полоску света. Из нее вышел стюард в униформе и быстро закрыл дверь, соблюдая правила светомаскировки. Он повернулся, увидел, что Лансер смотрит на него, и слегка поклонился.

- Скоро кончат накрывать ужин, - сказал стюард. - Вам лучше спуститься вниз, если вы будете ужинать.

Стюард пошел вдоль палубы, а Лансер вошел внутрь. Он пережил успех, не сказав ни одного слова. Прежде он сразу бы отвернулся к борту, чтобы избежать взгляда стюарда или кого-нибудь еще; он смутно мог вспомнить, что делал так раньше до этой стадии путешествия. Теперь он обрел присутствие духа, ранее утраченное. Однако он все еще был в замешательстве относительно того, кем же он был на самом деле, почему он был на этом судне и больше всего: что за опасность, терзавшая его ум так же неотступно, как равномерные удары моторов, лежала впереди.

На борту пробили склянки, и в звуке слышалась знакомая нота, придавшая Лансеру новую уверенность. Он узнал сходной трап и пошел по нему в скромный обеденный салон, небольшую комнату с импровизированной стойкой в одном конце и несколькими столиками в другом. За ними ужинали несколько пассажиров, разговаривая приглушенными напряженными голосами. Большинство уже поужинали, и, видимо, дым их сигар и сигарет придал комнате дымный вид, напоминавший о тумане снаружи.

Какой-то человек, как фигура из грез, поднялся из-за стола и прошаркал к Лансеру. Из расплывчатого пятна его лицо стало унылой физиономией с высоко вздернутым носом и несколько залысым лбом. Его возраст приближался к пятидесяти, и он дружелюбно спросил:

- Вы - Куртис Лансер, не так ли?

- Да, - твердо, как на палубе, подтвердил он. - Я - Куртис Лансер.

- Меня зовут Джерри Поттер, - сообщил лысоватый человечек. - Мы ждали вас к ужину. Ваше имя мы видели в списке эконома, и, знаете, представляли, как вы выглядите.

Он проводил Лансера к столу, за которым сидели другие пассажиры, и Куртис сел на стул, предложенный ему Поттером. Последовала процедура знакомства, во время которой Поттер представил всех.

Там была жена Джерри, привлекательная для своих лет женщина с вынужденно скромной улыбкой, которая выдавала в ней бывшую певицу из шоу, все еще пытающуюся играть свою роль. За ней сидел майор Деверо, мужчина с широким мясистым лицом, чья спина и плечи были в военном пиджаке прямыми, как шомпол. Майор грубо представил миссис Деверо, изможденную, усталую седую женщину, которая совсем не улыбалась. Последней была Барбара Стэйнли, девушка, которой едва минуло двадцать лет, изо всех сил пытавшаяся скрыть свое волнение, которое другими пряталось под изысканными улыбками. Как и волосы, глаза девушки были темно-коричневыми, и, когда она встретила взгляд Лансера, в них загорелась искра надежды. Казалось, она хочет задать ему какой-то вопрос, но потом подавила свое любопытство быстрой, почти извиняющейся улыбкой.

У локтя Лансера возник стюард и вежливо спросил: "Вы будете ужинать, сэр? Ответ Лансера: "Спасибо, нет" - вызвал другой вопрос: - Может, вы хотите десерт?

Тон Куртиса был слегка раздраженным: - Нет, нет, я уже сказал вам, что не буду есть никакого десерта...

Тут он вдруг замолчал и озадаченно взглянул на стюарда. И этот человек, и сама ситуация были каким-то образом ему знакомы.

- Мы все это говорили раньше, - сказал он, растянув губы в ровной улыбке. - Теперь ваша очередь спросить, не хочу ли я кофе. Тогда я смогу ответить "Да", в том смысле, что действительно хочу.

- Я как раз собирался спросить вас об этом, - поспешно ответил стюард. - Ваш кофе будет прямо сейчас, сэр.

Для Куртиса все это было отголоском прошлого. Остальные пассажиры не поняли, насколько серьезен был Лансер, поэтому все вежливо улыбнулись над тем, что, по их мнению, соответствовало его представлению о шутке. Это растопило лед и позволило Барбаре спросить: - Вы едете домой, мистер Лансер, или из дома?

Именно этот вопрос Куртис задавал себе там, в тумане. Вся смутная неопределенность, сочетание знакомого и чуждого могут закончиться только тогда, когда он узнает, куда он в действительности едет и почему. Домой! Слово вызвало в нем умственное смятение, но он почувствовал, что девушка смотрит на него, гадая, почему он не отвечает. Это значило, что и остальные тоже удивляются, почему он молчит. Мучимый этой дилеммой, он услышал механически слетевшие с его губ слова, вдруг осознав, что это - правда: -Я покинул дом.

Глаза Барбары пристально его изучали. Могла ли она разгадать секрет, над которым он все еще бился? Знала ли она, кто он такой и причину его присутствия здесь? Или то, что он видел в этих темных задумчивых глазах, было чистым сочувствием? Пока он обдумывал эти вопросы, произнося их в такт гулу моторов, эта проблема была устранена, когда миссис Деверо сказала: Мы тоже удаляемся от дома. Майор возглавит военную миссию в Вашингтоне.

- Вот мое место назначения, - сказал Поттер Лансеру. - Вашингтон. Еду вместе с Министерством военной промышленности. Миссис Поттер едет в Чикаго, там она будет жить. Мы уже все перезнакомились. - Поттер обвел остальных пассажиров жестом. - Кроме вас, мистер Лансер.

Лансер ответил застывшим поклоном:

- Думаю, я должен чувствовать себя польщенным.

- Да, - подтвердил Поттер. - Я очень хорошо распознаю людей, когда их вижу, знаете, это часть моей работы, и я бы сказал, что вы преподаете языки, скажем, в Оксфорде или любом другом университете.

Поттер выстрелил вслепую и не ошибся. Это вызвало у Лансера определенные воспоминания о счастливейшем времени до второй мировой войны, в которую, по его ощущениям, его втянули, однако он чувствовал, что это было каким-то подвохом, которого он не понимал.

- Да, я преподавал языки, - медленно ответил он, - но не в Оксфорде.

- Тогда где же вы работали? - поинтересовался Поттер.

- Во Франкфурте, в Германии.

- Франкфурт, Германия! - повторила миссис Поттер, в ее голосе послышался ужас. - Но какие языки вы преподавали?

- Например, английский.

- О, - миссис Поттер облегченно вздохнула. Он был уверен, что и другие разделяли это чувство. - Вы были "обменным"[До второй мировой войны в Европе существовала практика обмена преподавательским составом. ] профессором?

- Да, можно назвать и так.

Вернулся стюард с кофе, и мысли Лансера, успокоенные было слабым воспоминанием о прошлом, вновь помутились в условиях неизбежного настоящего. Лицо стюарда, выплывшее из туманных очертаний, так отпечаталось в сознании Лансера, что заполонило его.

- Я видел вас раньше, - начал он, - но где?

- Я не знаю, сэр, - ответил стюард, - если только вы не путешествовали на этой калоше раньше. Только одни и те же пассажиры встречаются у нас не часто.

И, судя по обветшалому, запущенному состоянию так называемого салона, было удивительно, что на борту "Королевы Глазго" вообще были пассажиры. Но время было военное, и люди пользовались любой возможностью, чтобы добраться до места назначения. Лансер не только осознал этот факт; он понял, что это относилось к нему так же, как и к другим пассажирам.

Кроме того, стюард противоречил сам себе. Его лицо было не единственным знакомым Лансеру. Такими же знакомыми были лица людей, сидящих за столом. Куртис был уверен, что видел их всех раньше, не один раз, а часто. И где же еще, как не на этом затерявшемся в Атлантическом тумане судне, он мог видеть их всех?

Полуприкрыв рлаза, он слушал гул голосов:

- Вот идет капитан Уиллоби.

В сознании Лансера пронесся образ. Открыв глаза, он увидел живое его воплощение.

Седому морскому волку с узкими, черными как уголь глазами под густыми бровями было за шестьдесят. Он носил свободную форму, которая ощутимо натянулась, когда он плюхнул свое грузное тело на стуЛ во главе стола. Таким был капитан Уиллоби, в точности, каким знал его Лансер. Его громкий голос тоже был частью ожидаемого им впечатления.

- Сожалею, что не смог прийти к ужину, - сказал капитан. - Там снаружи - сильный туман, -поэтому я не уходил с мостика и мне туда прислали пару сэндвичей. - Он обратился к стюарду. - Теперь у меня есть время на кофе.

Майор Деверо небрежно спросил:

- Есть ли какой-нибудь шанс разыскать остаток конвоя, капитан?

- Только не в этом тумане. Фактически, нечего и пытаться. Я решил, что нам стоит идти самим по себе.

Лансер, слушавший капитана, наклонив голову, прокомментировал:

- Я бы сказал, именно это вы: и делаете, корабль набирает скорость.

Уиллоби резко взглянул на Лансера и обратился к остальным.

- Не думаю, что встречал этого пассажира.

- Позвольте мне, -вставил Поттер, - представить вам до сих пор отсутствовавшего джентльмена, Куртиса Лансера. Или, точнее, профессора Лансера.

Уиллоби кивнул в знак знакомства.

- Чуткое у вас ухо, мистер Лансер, если вы заметили постепенное ускорение моторов. У вас был морской опыт?

- Да, особенно по части моторов.

И снова Лансер возвратился к прежним временам, которые теперь были понятней; но он был не способен заполнить пробел между теми днями и настоящим.

Еще несколько подсказок, и он, может быть, восполнит его. Каждое утверждение, срывавшееся с его губ, само по себе было жизненной связкой.

Теперь нарастающие удары мотора заметили и другие пассажиры. Миссис Деверо быстро спросила, пытаясь скрыть свою нервозность:

- Может, лучше не отрываться от конвоя, капитан? А что, если на нас нападет целая группа, пока мы одни?

Капитану хотелось избавиться от вопросов, но на них ответил Лансер:

- Никакая "группа" не может напасть на одиночный корабль, миссис Деверо, - тон Лансера был уверенным. - Принцип атаки подводной лодки - это нападение на конвой.

Все остальные уставились на него, и самыми пронзительными были сузившиеся глаза капитана. Потом он мягко произнес:

- Этот джентльмен абсолютно прав. Главная опасность - в том, что какая-нибудь подлодка идет по нашему следу.

- Приятно слышать, - сказал Деверо. - У нас больше шансов устоять против одной лодки, чем против двадцати.

- И все же одной торпеды будет достаточно, - возразил Поттер. - Это как удар в спину - атака подлодки. Лучше бы за нами гналсякарманный линкор. Это, по крайней мере, то, что видишь!

- Вы увидите подводную лодку, - заверил их Лансер, - поскольку она всплывет. На такое грузовое судно они не станут тратить торпеды, они могут просто обстрелять нас из пушки с расстояния тысячи метров.

Если какое-то лицо вдруг помрачнело, так это лицо капитана Уиллоби. Старый морской волк пристально осмотрел Лансера и прямо сказал:

- Вы говорите как командир подлодки, господин Лансер.

Тот поставил свою чашку с такой силой, что разбил и ее и блюдце на кусочки, разлив при этом остатки кофе.

Стюард мгновенно собрал осколки и застелил пятно салфеткой.

Болтливый мистер Поттер тут же сострил насчет Лансера.

- Мистер Лансер знает Германию и ее народ, - пояснил он капитану. - Он - оксфордский профессор, преподававший в Гейдельберге.

- Нет, нет, - перебила его миссис Поттер. - Он не упоминал Гейдельберга, он сказал...

- Я слышал, что сказал мистер Лансер, - огрызнулся ее муж, - и как только я увидел его, я сразу узнал в нем профессора из Оксфорда. Самое главное, что он преподавал английский, где бы он ни работал.

Лансер вновь запустил руки в волосы, глядя куда-то вдаль. Может быть, он походил на профессора, но каким-то образом он знал, что им не был. Он все еще жаждал определиться, подобно тому, как "Королева Глазго" преодолевала пространство в поисках безопасности.

Лица вокруг него. Он помнил, что много раз видел их раньше.

Моторы работали на самой большой скорости, и вскоре они не выдержат. Эти удары вызвали далекое эхо, словно чтснто из другого мира - мира Лансера.

Он покинул стол капитана и шел с Поттером, представлявшим его другим пассажирам, все из которых казались знакомыми. Но, как это ни странно, он мог слышать разговор за столиком, который он только что оставил.

- Этот Лансер, - говорил майор Деверо. - Я вычислил в нем гунна, как только он вошёл. Англичанин, преподающий немецкий! Ей-богу, он скорее немец, пытающийся Говорить по-английски.

- Тогда зачем он путешествует на этом корабле? - спросила его жена.

- Я знаю зачем! - воскликнула миссис Поттер. - Он - шпион!

Все засмеялись, и Поттер оглянулся выяснить, в чем дело. Он решил, что это не имеет значения, поскольку все поздравляли миссис Поттер с удачным высказыванием. Тогда капитан Уиллоби закрыл тему.

- Сомневаюсь, что среди нас может быть шпион, миссис Поттер, - сказал он ей. - Мы проверяли всех наших пассажиров на благонадежность. Однако я поговорю с ним попозже.

Это вызвало внутреннюю улыбку у Лансера. Так, значит, капитан поговорит с ним позже. Лансер слово в слово знал, что будет сказано, так как почему-то пережил все это раньше. С этой мыслью он вновь упал духом. Потом словно в отдалении он услышал нежный голос, которого ждал. Он раздался за столом капитана:

- Я уверена, что среди нас нет шпионов, капитан Уиллоби. Всем спокойной ночи.

Голос принадлежал Барбаре Стейнли. Он задел первую человеческую струнку, которую Лансер чувствовал до сих пор на этом корабле, где все были против него, где он все же должен был выполнить некую миссию, которой он не мог постичь.

Лансер отвернулся от Поттера, который теперь разговаривал с барменом, чье лицо он видел прежде тысячи раз. Он прошел мимо столов, где сидели пассажиры, чьи имена, лица, даже жесты были знакомы ему более, чем его собственные. Он поднялся по знакомому трапу и через дверь вышел на палубу. Снова он был снаружи, на своем месте у борта, вокруг него был туман, сквозь который "Королева Глазго" не скользила, а буквально тряслась на полной скорости сильно перегруженных моторов. Корабль искал брешь в этой непроглядной завесе к миру снаружи, а Лансер в свою очередь искал щель, которая позволит ему заглянуть внутрь себя.

Такая возможность появилась, когда открылась та же дверь. Снова и снова он видел выходящего оттуда стюарда, быстро закрывавшего ее и проходившего мимо, объявляя, что ужин накрыт. Это служило для него сигналом, что придется пройти через этот заведенный порядок снова. Но теперь вместо стюарда появилась Барбара Стейнли. Когда она зябко закуталась в пиджак, Лансер мягко сказал: "Мисс Стейнли!"

Услышав голос, она обернулась. Несмотря на темень возле перил, она, должно быть, узнала его, поскольку подошла прямо к нему и положила свою руку возле него. Потом с легкой дрожью она воскликнула:

- Я чувствую озноб - какой-то мистический! Должно быть, изза тумана, он такой, такой зловещий. Туман вызывает озноб, правда?

- Да, -согласился он. - Позвольте мне задать вам один вопрос, мисс Стейнли. Мы встречались раньше, не так ли?

- О, нет. Мы не смогли встретиться, пока не поднялись на борт.

- Тогда вы меня забудете, но мне казалось, что я хорошо вас помню. Как и всех остальных, - добавил он.

- Остальных?

- Да. Всех, сидящих внизу. Я вижу их снова и снова. - Лансер запустил пальцы в волосы, сильно сжал голову. - Поскольку я снова с ними проживаю одни и те же события, как и раньше.

- Я знаю это чувство, - с сочувствием сказала она. - Оно появляется у меня время от времени, но ненадолго. Сейчас вы это не испытываете?

- Нет, сейчас нет, - голос Лансера звенел. - Это совсем другое. Это... - Он помолчал, не находя слов, и тут туман поднялся. - Это, как брешь в тумане, моменты, когда вы видите ясно только затем, чтобы он снова вас окутал. Вы ведь понимаете, правда?

- Думаю, да. Расскажите мне все, что вы помните с самого начала, когда вы оказались на этом корабле.

- Эта часть непонятна. Я не могу вспомнить, когда и как я сюда попал. Я словно проснулся и оказался на палубе, стоя у борта. Дверь открылась, вышел стюард, и я пошел в салон.

- Да, мы видели, как вы сели за стол.

- Но я имею в виду - каждый вечер. Это происходит снова, снова и снова. Всегда одинаково, и я удивляюсь, гадая, кто я такой.

- По крайней мере, вы знаете, как вас зовут. Вы - Курт Лансер, бывший профессор из Франкфурта в Германии, где вы преподавали английский.

- Это не совсем так. Тогда я был всего лишь Куртом Лансером. Школьным учителем, преподававшим английский наряду с другими предметами. Понимаете, я родился во Франкфурте и там же получил образование. В школе я хорошо учился, поэтому я стал преподавателем.

- Но вы упоминали об обмене профессорами...

- Эта мысль принадлежала мистеру Поттеру, а я просто не стал спорить с ним. В каком-то смысле меня обменяли. Из Франкфурта я был послан в Гамбург, где учил английскому офицеров германского флота. Когда разразилась война, я стал...

Он замолчал, закрыл глаза, и его лицо помрачнело. Барбара сказала мягко, но откровенно:

- Не пытайтесь вспомнить все прямо сейчас. Возможно, если бы вы чуть-чуть поспали...

- Сон мне не поможет. - Голос Лансера был напряженным, и его словам вторило эхо из леденящего тумана. - Я чувствую себя, как в кошмаре. Я знаю, что там ждет несчастье. - Он простер руку в тонкий туман. - Несчастье и смерть. За нами крадутся. Там есть подводная лодка. Я знаю это - я знаю это!

Произнеся эти слова, он почувствовал руку Барбары, покоящуюся на его руке- единственное человеческое прикосновение с начала этого странного, но очень знакомого эпизода. Потом этого прикосновения, как и голоса девушки, не стало. Лансер повернулся и увидел старшего помощника капитана.

- Капитан вами доволен, - сказал офицер. - Он хотел бы видеть вас у себя в каюте. Для очень короткого разговора.

Лансер пошел за ним без возражений, опять точно зная, что произойдет. Когда они дошли до каюты капитана, тот ожидал их у себя.

Он жестом пригласил Лансера сесть на стул, а офицера оставил стоять.

- Это мистер Дэнбьюри, мой помощник, - представил его капитан. - Не могли бы вы ответить на мои вопросы?

- Спрашивайте, что вам угодно, капитан.

- Прежде всего я попрошу вас показать мне ваш паспорт.

Лансер сунул руку во внутренний карман и поискал то, чего там не было, как он и думал. Затем, словно отрепетировав, он ответил: - Боюсь, что не прихватил свой бумажник. Он, должно быть, в моей каюте.

- Мы проверим это позднее, - решил капитан. - А тем временем, нет ли чего такого, что вы желаете сообщить нам?

- Я не многое могу рассказать, - признался Лансер, - так как не много помню. Я не могу вспомнить, как попал на этот корабль. Помню только несвязные странные вещи, словно они много раз происходили раньше.

- За столом, господин Лансер, вы выказали хорошее практическое знание германских подлодок. Это не тревожит вашу память?

- Хотелось бы, - искренне ответил он, - но нет. Я, должно быть, говорил о событиях, о которых где-то слышал.

- Только что на палубе, - вставил Дэнбьюри, - я слышал, как вы сказали, что за нами крадутся, что в тумане скрывается подлодка.

- Я говорил это? - изумление Лансера было неподдельным. - Да, я мог сказать такое. В конце концов, в этих водах вероятней всего есть подлодки.

- Мы говорили о них за ужином, - сообщил капитан помощнику- - Это могло встревожить мистера Лансера, как это обеспокоило других пассажиров. Возможно, нам лучше отложить наш разговор, господин Лансер. Вам необходимо поспать. Мистер Дэнбьюри проводит вас до каюты. Спокойной ночи, сэр.

На этот раз он не спорил о необходимости сна. Он последовал за Дэнбьюри, и когда они дошли до каюты, начал рыться в своем багаже, бормоча что-то о своем паспорте. Он каким-то образом опять узнал, что его не окажется и не может быть там. Он случайно достал фуражку и бросил ее на скамью, где она была поднята и осмотрена Дэнбьюри.

- О, да это же фуражка немецкого морского офицера! - воскликнул тот. Он вертел ее в руках, рассматривая эмблему. - Фуражка командира подлодки. Где, как вам удалось взять это?

- Взять это, - медленно произнес Лансер. - Думаю, так я и поступил. Должно быть, захватил ее случайно.

- Вы имеете в виду, вроде военного сувенира?

- О, да. Просто иным возможным путем она попасть ко мне не могла.

Помощнику и в голову не пришло, что Лансер подавлял свои собственные сомнения, желая отбросить какую-то абсолютную, безжалостную правду, которая сжимала его невидимыми щупальцами, более сильными, чем хватка тумана. Но Дэнбьюри начал теперь испытывать неподдельную жалость к Лансеру. Он принял его за человека, прошедшего через какое-то ужасное испытание, ведь он повидал много таких случаев среди переживших торпедную атаку.

Он знал, что даже малейший намек на какую-то новую опасность мог взбудоражить их умы.

- Я взгляну на ваш паспорт завтра, господин Лансер, - сказал помощник капитана. - Просто так заведено, поскольку ваше имя не зарегистрировано. А что до этого - (он бросил фуражку на койку) - будем надеяться, что мы соберем немало таких сувениров, плавающих где-нибудь в океане.

Дэнбьюри с поклоном удалился, и, когда за ним закрылась дверь, Курт поднял немецкую фуражку. Он отвернул внутреннюю тесьму и увидел слова, четко написанные чернилами.

"Курт Лансер - Капитан-лейтенант. Kriegsmarine"

Теперь Лансер был совершенно подавлен. Фуражка упала из его нервных пальцев. Он вышел из каюты и механически пошел по коридорам, по трапам, шаги его звучали в такт ударам мотора.

Даже корабельные колокола показались ему стекляшками, когда он слышал, как они отбивали время.

Он дошел до салуна, в котором был один бармен, поприветствовавший его, и, когда Лансер показал ему на бутылку, толкнул ее ему.

Налив себе, Курт спросил:

- Где остальные пассажиры?

- Легли спать, - ответил тот. - Уже за полночь, но я не закрываюсь допоздна. Если, ну, возможно, кто-то не сможет сегодня заснуть, то люди смогут прийти сюда, как это сделали вы, сэр.

Лансер не слушал. Он смотрел на часы, висевшие над стойкой.

Увидев, что они показывали десять минут первого, он медленно пробормотал: - До часу пятнадцати остался час и пять минут хода.

Бармен озадаченно смотрел на него. Тот выпил рюмку и налил другую. Он думал о каюте, пытаясь сконцентрироваться на фуражке, которую нашел там, и понять, чтo же в действительности она значила. Снова он глухо пробормотал: - Курт Лансер - капитан...

Еще один взгляд на часы. Сколько времени и как часто он смотрел на часы, он не заметил. Время имело значение, и оно двигалось быстро. Позже Лансер заявил: - Без десяти час. Идти меньше, чем полчаса. Эти моторы, с ними что-то неладное. Они сильно перегружены.

- Они всегда так звучат, - отозвался бармен, - на этой старой калоше.

Лансер продолжал слушать, как уходит время. Старпом остановился возле бара и крикнул через дверь в камбуз: - Чашку кофе на мостик! Я подожду здесь.

- Пять минут второго, - бормотал Лансер. - Всего десять минут, - он резко замолчал и повернулся к Дэнбьюри: - Они останавливают моторы! вспылил он. - Почему?

- Обычная проверка, - объяснил Дэнбьюри. - Мы думали...

- Вы не думали! Это было бы безрассудно, останавливать их сейчас, пустить корабль дрейфовать в водах, напичканных подлодками, в то время как мы абсолютно беззащитны. Моторы встали!

- Их починят, - успокоил Дэнбьюри. - Туман поднимается, и мы очень скоро снова тронемся в путь.

- Туман поднимается! - эхом отозвался Лансер. - Этого еще нам не хватало! Мы не тронемся в путь - никогда. Мы будем дрейфовать до часу пятнадцати!

- Именно это он и твердит весь вечер, - сообщил бармен старпому, - до часу пятнадцати, словно должно что-то произойти.

- Да, в час пятнадцать, - теперь Лансер говорил это старпому. - Разве вы не знаете, что подлодка кралась за нами несколько часов и нагоняет нас, ведь наши моторы встали. Разве вы не знаете, что командир подлодки хорошо понимает значение этих звуков, как и я.

- Успокойтесь, Лансер, - ворчал Дэнбьюри. - Практически все наши пассажиры воображают подобные вещи. У вас расшатаны нервы.

- Меня мучает знание. Я знаю, что подлодка уже всплывает у нас перед носом. Мы будем атакованы, и у нас не будет шансов удрать, если вы не заведете моторы и не включите их на всю мощь.

- В данный момент это невозможно, мистер Лансер.

- Тогда вы должны предупредить пассажиров. Посадить их в спасательные шлюпки.

- Что, если нам подождать десять минут, - предложил Дэнбьюри. - Когда все будет позади, вы сами поймете, какими глупыми были ваши страхи.

Те минуты проходили быстро. Лансер хотел действовать, но словно приклеился к стулу. Все вокруг него казалось нереальным, но за всю свою жизнь Лансер ни в чем не был так уверен, как в том, что должно было произойти.

За всю свою жизнь!

Могло ли все это быть его жизнью, это странное существование, в котором он не мог действовать самостоятельно? Почему он должен быть зависимым от Дэнбьюри и других, действовавших для него?

Почему он должен слушать их пустые фразы, когда он заранее знал глупости, которые они скажут? Пока он обдумывал эти вопросы, пришло время для действия. Часы показывали четверть второго.

Как подтверждение его слов, раздался нарастающий вой, становясь все громче и громче, и закончился гигантским разрывом. Корабль тряхнуло от этого взрыва. Вражеский стрелок добился прямого попадания в дрейфующую "Королеву Глазго".

На мгновение Дэнбьюри застыл, не в силах поверить. Затем он помчался на палубу, за ним бежал стюард и шеф-повар с камбуза. Он дал волю своим ногам. Когда они выбежали на палубу, сквозь рассеивающийся туман с вoем пронесся второй снаряд, сотрясая судно дру-гим разрушительным ударом.

Пассажиры панически выбегали из кают, и Лансер видел лица, с которыми он был так хорошо знаком. Там были: Деверо, захваченный врасплох мрачной неопределенностью; Поттер, настолько встревоженный, что его сразу парализовало; их жены, обе сильно напуганные. Другие пассажиры образовали безумную толпу, в то время как палубу залил свет прожектора с подлодки, чей серый корпус был едва различим в тумане.

Вспышка пламени с дальнобойной пушки дала знать, что другой опустошительный снаряд послан в цель с расстояния тысячу ярдов, как и предсказывал Лансер. Удар пришелся ниже ватерлинии, и "Королева Глазго" покачнулась, как раненое существо. Пассажиры в страхе помчались назад в свои каюты, думая обрести там безопасность, когда Лансер возвысил голос до рева:

- Садитесь в спасательные шлюпки! Это ваш единственный шанс. Не возвращайтесь в каюты!

Никому не нужный крик. Сам Лансер был не в состоянии действовать и одновременно чувствовал невосприимчивость к будущей опасности, о которой он почему-то знал. Едва только люди достигли столь плохо выбранного укрытия, как следующий снаряд превратил надпалубные сооружения в бесформенную массу.

Не все жертвы были заблокированы или убиты в своих каютах.

Каким-то чудом из-под обломков выбрались несколько человек. Среди них была Барбара Стейнли, и он бросился вперед, крича и показывая ей на спасательную шлюпку, ту самую, которую он заметил, когда впервые оказался на этом корабле.

Она не видела Лансера, и его крики потонули в очередном взрыве, попавшем в мостик и уничтожившем его, разбросав куски металла.

Но девушка осталась невредимой, поскольку ее втащили в частично спущенную шлюпку, которая была ниже перил, когда стальной душ поливал палубу. Теперь Лансер мог ясно видеть подлодку, он добежал до носа тонущего корабля и вызывающе погрозил в свете прожектора. И снова последовал удар, и снова ниже палуб. Командир подлодки наслаждался жестокой забавой и теперь расправлялся с судном. Лансер поспешно бросился назад вдоль борта и панически махнул, чтобы спасательная шлюпка, в которой была Барбара, отплывала как можно дальше, прежде чем безжалостный капитан подлодки потопит ее.

К счастью, туман вновь стал сгущаться, и шлюпка скрылась в этой своевременной завесе. Так же пропала из вида подлодка, но Лансер все еще сохранил присутствие духа. В странном порыве он устремился через разбитые вдребезги переходы в свою каюту № 28, которая была целой. На койке, там, где он ее уронил, лежала фуражка, принадлежащая германскому морскому офицеру, чье имя по какой-то странной причуде совпадало с его собственным.

Когда Лансер поднял фуражку, последний сотрясающий взрыв потряс "Королеву Глазго". Казалось, корабль буквально развалился на части, поскольку стена распалась и на Лансера бросился морской зеленый монстр.

Потом он чувствовал и глотал соленую воду, которая била его, заполняла легкие и полиостью поглотила его. Он колотил руками, пытаясь освободиться, когда до его сознания донесся звук дроби, затемняя все его предыдущие воспоминания.

Тогда весь водный кошмар кончился, и каюта вернулась в норму.

Дробь оказалась чьим-то стуком в дверь, и он встал, чтобы ответить на стук. Он надел немецкую морскую фуражку, готовый встретиться с Дэнбыори или еще кем-то. Каюта странно уменьшилась, но он не видел этого, пока не открыл дверь.

Вместо Дэнбыори он увидел матроса в немецкой военной форме, который отдал салют и обратился к нему по-немецки:

- Герр капитан, - Затем был быстрый доклад: - Сообщение от лейтенанта Мюллера. Мы нагнали вражеское судно и готовы всплыть, как вы приказывали.

Лансер глянул на наручные часы. Он моргнул, увидев золотые нашивки на рукаве, и понял, что на нем офицерский пиджак вместо обычного. Время тоже озадачивало. Был час ночи, а ведь он был уверен, что не так давно его очень точные часы показывали четверть второго.

Он удивленно пробормотал:

- Один час. Осталось пятнадцать минут.

Это освободило ум Лансера от сумасшедшего путаного сновидения, которое встревожило краткий сон, в котором он пребывал, когда прибыло донесение Мюллера. Он присоединился к Мюллеру, широколицему тихому мужчине, который был старше Лансера, но был лишен той решимости, благодаря которой Курт поднялся до ранга капитана. Они вдвоем поднялись в боевую рубку, когда подлодка всплыла.

Там Мюллер определил контуры старого судна, дрейфующего в лунном свете, окрасившем ржавый корпус в серебристый цвет, который отражался клубами окружавшего тумана.

- "Королева Глазго", пять тысяч тонн, - прочел Мюллер. - Это корабль, за которым мы гнались, после того как он отбился от конвоя. Вы были правы, капитан, моторы перегружены и им пришлось остановиться, как вы предсказывали. Мы на расстоянии в одну тысячу метров, которое вы определили.

Лансер взглянул на палубную пушку и увидел, что расчет готов.

Он взглянул на часы, посмотрел на минутную стрелку, проходящую последнюю минуту перед пятнадцатой. Лансер поднял руку, готовый дать сигнал мужчинам, державшим прожектор.

Потом он сказал Мюллеру.

- Несколько точных попаданий, и для этого корабля все будет кончено.

- Почему бы не дать предупредительный выстрел, капитан? - предложил Мюллер. - И потом немного подождать.

- Предупреждать? Зачем? И чего ждать?

- На том судне есть пассажиры, среди них - женщины.

- У пассажиров нет прав на борту и меньше всего - у женщин.

- Но они - живые существа, как и мы. Да и команда - тоже.

- Поэтому они должны попытать счастья, как и мы.

- Но не тогда, когда в этом нет необходимости, - умолял Мюллер. - Мы ведь можем им дать шанс сесть в шлюпки.

- Пока их радист не передаст в эфир их местоположение, а заодно и наше? Чувствительность начала размягчать ваши мозги, Мюллер.

Взгляд Лансера выхолодил его бесцветные глаза и сделал их твердыми, как лед. Он взглянул на часы и подождал последние несколько секунд. Ровно в час пятнадцать он поднял палец, и луч прожектора прорезал полосу через ночь, остановившись на дрейфующей "Королеве". Когда командир дал команду "Огонь!", палубная пушка бухнула и первый снаряд полетел точно в цель.

С той минуты судно подверглось эффективному, превосходно рассчитанному обстрелу, который быстро притопил его нос. По палубе обреченного корабля суматошно бегали маленькие фигурки, исчезая среди разрушаемых надстроек, кроме одного человека, который задержался у тонущего носа, погрозил кулаком в луч прожектора и побежал в укрытие. Когда судно наконец пошло ко дну, капитан приказал прошарить лучом по поверхности и велел орудийному расчетуприготовиться.

- Они спустили шлюпку с правогоборта, - сказал он Мюллеру. - Если мы увидим ее, то не пожалеем еще одного снаряда.

- Вы хотите сказать, что желаете еще больше смертей?

- Я хочу сказать, что намереваюсь закончить нашу миссию.

Он смотрел в бинокль, но клубы тумана закружили вновь, покрыв даже то место, где затонула "Королева Глазго". Лансер обратился к Мюллеру.

- Спускаемся. Мы должны погрузиться и продолжить наш курс.

В своей командирской каюте он кратко записал детали бойни и довольно прислушался к моторам погружавшейся лодки. Подписав доклад, он с тихим смешком обратился к Мюллеру.

- Жаль, что у меня больше не было места для рапорта, лейтенант, сказал он. - Я бы мог добавить, что вы - старая баба.

- Поскольку я не считаю, что убивать людей без предупреждения правильно?

- Это, лейтенант, вопрос международного закона.

- Может быть, этим управляет закон повыше, капитан. Нас может ожидать особый круг ада. Возможно, нам придется испытать ту же агонию, которую пережили эти запертые и утонувшие жертвы, прежде чем наконец умерли.

- Согласен. Это может случиться с каждым из нас - один раз.

- Я говорю не об одном разе. Я подразумеваю несчетное количество раз через всю вечность.

- Вы говорите, как глупый мистик, лейтенант.

- Мы сможем бесконечно предупреждать их, но никогда не сможем спасти.

Лансер рассмеялся:

- Я рискну. Идите и немного поспите, Мюллер. Думаю, вам это необходимо,

Лансер поднялся, похлопал Мюллера между лопатками. В этот момент вся комната задрожала, и до них донесся приглушенный взрыв, напоминающий разрыв снаряда. Лансер зло прорычал:

- Глубинная бомба! Эсминцы конвоя! Значит, радист все же передал нашу позицию! Теперь понимаете, Мюллер, почему наше дело - убивать, как вы это называете, а не жалеть? Где же сейчас ваш высший закон?

Последовало еще несколько разрывов. Глубинные бомбы доходили все ближе. Лансер опустил лодку ниже, используя все известные ему уловки, чтобы избежать надвигающейся гибели, но безрезультатно. Один ужасный удар заставил задрожать обшивку судна, огни погасли, и моторы вышли из строя. Другой взрыв, еще ближе - и корпус не выдержал. Внутрь на Лансера хлынул тот же самый зеленый потоп, наводнивший ранее каюту № 28. Лансер испытывал агонию, задыхался, как раньше, и умирал той же безнадежной смертью.

И потом: Зеленая вода стала густым туманом. Вместо воды вокруг он почувствовал влажный борт, с которого поднял руку и запустил в светлые волосы.

Он пытался сориентироваться в этой бесконечно повторяющейся сцене, и проговорил имя, лишь наполовину знакомое ему, но лучше других подходящее к этой новой обстановке. Куртис Лансер - имя пассажира "Королевы Глазго", поскольку именно это название он прочел на спасательной шлюпке, свешивающейся со шлюпбалки. Открылась дверь, и появился стюард. Он обратился к Лансеру: - Скоро кончат накрывать ужин.

- Да, - Лансер так часто проходил через это, но все еще удивлялся, какое имел к этому отношение. Состояние казалось бесконечным, частью умственно однообразного труда, так скрыто нереального, что могло быть только реальностью, которую он когдато знал или будет знать, возможно, навсегда и навечно!

И всe же время шло. В смысле скучного счёта - минут, часов, лет. Прошло каких-то двадцать лет, и гигантский лайнер прокладывал свой курс сквозь скрытые туманом воды, испуская пронзительный предупредительный сигнал другим судам. Это было в той же части Атлантического океана, где во время войны, отбившись от конвоя, грузовое судно "Королева Глазго" было потоплено выследившей его германской подлодкой.

Теперь в конвоях нет необходимости. Как непохоже быстрое скольжение могучего корабля, громко возвещающего о себе, на безнадежный пульсирующий ход сбившегося с пути судна! Это было так явно для женщины, стоявшей у борта на носу корабля и вглядывавшейся в клубящийся туман.

Время пощадило Барбару Стейнли. Напряженное, нервное выражение ее лица не являлось признаком возраста. Его вызвало воспоминание об ужасной ночи в этих самых водах, когда, находясь в безопасности в спасательной шлюпке, она видела, как тонет корабль, унося с собой в океанские глубины ее мертвых и умирающих товарищей. Сегодня вечером почти против своей воли она вышла на палубу лайнера, привлеченная сюда воспоминанием о той, другой туманной ночи.

Теперь Барбара наблюдала, как распадается туманная завеса. В клубах тумана она увидела сцену гибели, которая без ее врли отложилась в ее памяти. Там, такой же реальный, как в ту последнюю ноль, появился разбитый корпус "Королевы Глазго", зарывшейся носом перед последним долгим погружением. А на палубе призрачного 189 судна стоял человек и панически приказывал шлюпке убираться подальше. Его имя шептала она теперь: "Куртис Лансер".

Вахтенные не видели этот корабль-призрак из прошлого, даже несмотря на то, что он принадлежал настоящему и будущему. Но взгляд Барбары сквозь завесу времени был не единственным. Когда она отвернулась от борта, рядом стоял мужчина, смотревший в сгущающийся туман. Тихим голосом Барбара спросила:

- Вы видели то судно - вон там?

- Да, - последовал серьезный ответ. - Это была "Королева Глазго".

- И вы видели мужчину, который предупреждал нас взмахом руки?

- Да. Это Курт Лансер, командир подлодки, обстрелявшей "Королеву".

В течение всех предшествующих лет Барбара Стейнли наполовину верила в возможность такого ответа. Несмотря на то, что это могло показаться невероятным, только так можно было объяснить присутствие Лансера на борту "Королевы Глазго" и те факты, которые он знал. Теперь, вглядевшись в широкое лицо серьезного мужчины, она вдруг спросила:

- Но откуда вы знаете все это о Курте Лансере?

- Потому что я был его старшим помощником. Меня зовут Ханс Мюллер. Когда мы следили за судном из боевой рубки, я каким-то образом предсказал судьбу Лансера. Меньше чем через час наша подлодка была потоплена взрывом глубинной бомбы с британского эсминца. Курт Лансер знал, что погибнет, как его жертвы, но думал, что только один раз. Но снова и снова я оказывался на судне вроде этого, и видел, как он тонет вместе с "Королевой".

- Призрак несчастного человека, навеки связанный с призраком несчастного корабля, - печально прошептала Барбара.

Она пристально всматривалась в сгущающийся туман, рисуя страшную сцену, увиденную там.

- Да, Курт Лансер был одинок в ту ночь, как и сегодня.

Туман сомкнулся снова, но Барбара все еще смотрела в его клубы, а потом опять обратилась к человеку возле нее.

- Но скажите мне, Мюллер, если вашу подлодку забросали глубинными бомбами, как кто-нибудь смог выжить? Как вы оказались здесь?

Ответа не было. Барбара обернулась, глядя широко раскрытыми, удивленными глазами. Возле нее никого не было. Она стояла одна под нечеткими из-за тумана огнями, освещавшими широкий открытый участок палубы стремительного лайнера. Как во сне, Барбара Стейнли вернулась в свою каюту.

Content

Серлинг Род
Судная ночь