Юлия ШИЛОВА

ВО ИМЯ ДЕНЕГ

Глава 1

Уложив Саньку спать, я подошла к окну и облегченно вздохнула. Осталось совсем немного.

Завтра приедет муж, и мое добровольное затворничество наконец закончится. Правда, затворничеством это не назовешь. Мне дозволено все. Посещать местный ресторанчик, сауну, купаться в озере, ходить в конюшню и обучаться верховой езде. Но за территорию частного владения я выходить не могу… Такая своеобразная золотая клетка со всеми развлечениями и удобствами… Опустив жалюзи, я подошла к Саньке и чмокнула его в щеку. Он сладко засопел и чему-то улыбнулся во сне. Ему настолько нравится здесь, что он даже не хочет возвращаться домой. Санька еще слишком мал, и многие вещи до него просто не доходят.

Когда он подрастет, тоже будет скучать по дому.

Только там можно найти успокоение и душевное равновесие. Ничего, потерпеть можно. Завтра вернется Павел, поцелует меня и сына и повезет нас домой. Если все прошло успешно, мы станем богаче на несколько тысяч долларов. «Собирайся, Катька», – скажет он мне и поведет в какой-нибудь престижный ресторан в центре города. В ресторане мы будем пить красное французское вино и танцевать под живую музыку. Мы всегда так делаем, когда Павлу удается сколотить нормальные деньги за короткий срок.

Прикрыв сына одеялом, я включила ночник и вышла из комнаты. Внизу, в холле, мужчины в белых рубашках с расстегнутыми воротничками играли в бильярд. Поприветствовав их, я вышла на улицу и направилась к небольшому уютному бару, стоящему возле самого озера. Заказав слабоалкогольный коктейль, сделала небольшой глоточек и с удовольствием огляделась по сторонам…

Красиво, аж дух захватывает. Когда Павел привез меня сюда в первый раз, мне показалось, что я оказалась в раю, обнесенном высоким трехметровым забором и напичканном сверхчувствительными видеокамерами. Безопасность клиентов превыше всего… Грозные ребята в форме охранников строго следят за тем, чтобы на территорию этого чудного уголка не заехал никто посторонний…

Неожиданно кто-то положил руку мне на плечо. Непроизвольно вздрогнув, я подняла голову. Рядом со мной стоял товарищ моего мужа по прозвищу Дог. Внешность у него была устрашающая: чудовище да и только. Когда мы с ним познакомились, я испытывала к нему неприязнь, но потом поняла, что, в сущности, он неплохой парень, вернее, такой же, как все.

Перехватив мой взгляд, Дог расцвел в улыбке и дружелюбно спросил:

– Как настроение?

– Нормальное, – улыбнулась я и вновь сделала глоток.

– Ты Саньку уже уложила?

– Конечно.

– Ну и зря. Я хотел с ним на озере рыбу поудить.

– Какая, к черту, рыба? – посмотрела я на часы. – Одиннадцатый час! Ребенок в такое время уже должен спать.

– Могла бы сделать исключение. Погода хорошая. Завтра его все равно домой повезешь.

Пусть там спит сколько ему влезет.

– Вот у тебя свои дети появятся, ты и делай им исключение, а у моего ребенка должен быть режим. Он весь день без дела сидел. Я не знала, чем его занять. Где ж ты был со своей рыбалкой?

– Я днем не мог, – почесал затылок Дог. – Днем дел было невпроворот. Лютый всех пацанов на стрелку погнал в Жуковский. От нас коммерс один к другой братве перешел, «крышу» решил поменять, жлоб чертов, а мы в него огромные деньги вбухали. Лютый велел разобраться, что к чему, но так, чтобы без кровопролития обошлось.

Но, к сожалению, по-тихому не получилось. Пришлось немного пострелять. У нас одного пацана ранили.

– Кого? – испуганно спросила я.

– Димку Вареного. Легкое задело. Он сейчас в больнице.

– Боже мой… У него же Светке скоро рожать…

– Ничего Он сильный, оклемается. Врачи сказали – жить будет. В общем, мы этого коммерса обратно себе вернули. Теперь за свой косяк он пожизненно на нас пахать будет. Так что не до рыбалки сегодня было. Пришлось попалить немного.

– Вы без этого не можете, – помешивая соломинкой коктейль, сказала я. – Стрелки, разборки, устранение конкурентов.., и так каждый день. Господи, как мне все это надоело…

– Что ж ты за Пашку замуж вышла? Надо было выходить за какого-нибудь работягу и не забивать себе голову… – усмехнулся Дог.

– Да влюбилась я в этого гада как последняя дурочка, влюбилась и голову потеряла. Когда человека любишь, какая разница, кто он – работяга или бандит.

– Ну а деньги тебе нравятся, которые Пашка в клювике приносит?

– Деньги нравятся, а все остальное – нет. Думаешь, мне хочется тут неделями торчать? Обрыдло все: конюшня, озеро… Сделали из меня заложницу, черт бы вас подрал.

– Тоже мне, заложница нашлась, – улыбнулся Дог. – Сидишь в баре, пьешь коктейль в свое удовольствие… Питание бесплатное, спиртное тоже, все удовольствия за счет фирмы.

– – Конечно, заложница, а кто же я, по-твоему?.. Вот сейчас дойду до пропускного пункта и скажу, что хочу съездить домой, так меня никто отсюда не выпустит. Даже ребенка не разрешили оставить с няней!

– А что его с няней оставлять? Он тут на свежем воздухе. Ему все нравится. Тебя же не в тюрьме с ребенком закрыли…

– Еще не хватало меня в тюрьму запереть! А вдруг у меня дома что случится?

– Что, например?

– Вдруг у меня трубу прорвет и соседей затопит!

– Соседи вызовут аварийку, и стояк перекроют.

– А вдруг у меня из родственников кто заболеет?

– Не положено тебе отсюда выходить, пока Пашка не вернется. Таков закон, не я его придумал.

– А где же доверие? Где доверие, о котором все трубят направо и налево? На всех праздниках Лютый постоянно твердят о том, что все мы принадлежим к одному большому клану и просто обязаны выручать друг друга в трудную минуту.

Отдельный тост он всегда за доверие поднимает.

На словах получается одно, а на деле совсем другое. Доверяют человеку привезти большие деньги, а сами ему не верят! Почему? Мы же семья!

– Катя, да ты хоть знаешь, что это за деньги?

– Знаю: большие деньга, – машинально ответила я.

– Это не просто большие деньги, это очень большие деньги… На эти деньги можно запросто свалить за границу и лечь там на дно. Конечно, мы все доверяем Пашке, но, как говорится: «Доверяй, но проверяй». Это закон. Ты не подумай, что к твоему Пашке откосятся хуже, чем к другим ребятам. Закон один для всех. Когда дело касается больших денег, пацаны привозят сюда свои семьи и оставляют до завершения операции.

– А кого оставляешь ты? Ты ведь холостой.

– А мне еще ни разу не доверяли такие большие деньги. Не ценишь ты, Катька, своего счастья! Это Пашка у тебя настоящий виртуоз. С делом справится без сучка без задоринки. Процент получит – дай бог каждому. Если все пройдет успешно, завтра вручит он тебе около двадцати тысяч долларов. Я считаю, что посидеть здесь ради такой суммы можно, тем более многие бабы мечтают сюда попасть просто так, даже если им ничего не светит!

Тяжело вздохнув, я встала и пошла к озеру.

Дог поплелся за мной, поддерживая меня за локоть. Улыбнувшись, я покачала головой.

– Почему ты не остался в баре?

– Решил составить тебе компанию. Давай вместе на природу полюбуемся. Гляди, красотища какая, где ты такое еще увидишь!

– Я уже неделю любуюсь, надоело, домой хочу.

– Дура ты, – обиделся Дог. – Люди мимо проезжают, а заглянуть сюда не могут. Знают, что это частные владения, а кому они принадлежат – не имеют представления. Ты же тут целыми днями разгуливаешь, да еще фыркаешь!

– Дог, будь человеком, отвали. Мне хочется побыть одной. Ты бы лучше сходил в сауну.

– А чего я не видел в той сауне?

– Сегодня суббота, стало быть, субботник у вас. Лютый для братков праздник души и тела устроил. Девочек понавез целую кучу. Братва гуляет.

Пьяные крики аж до сюда доносятся. Ты бы принял участие, а! Тебе ведь тоже расслабиться нужно. Я видела, как к КПП микроавтобус подъехал.

Девочки все молодые, длинноногие… Слушай, а зачем им на глаза повязки надели? Так и вели, прямо до самой сауны, словно котят слепых. Там-то хоть снимут, скажи?

– А по-другому нельзя. На хрена им знать, куда их привезли. В парилке, понятное дело, повязки снимут. А потом, когда девки свое отработают, опять наденут. Порядок у нас такой. Конспирация, понимаешь?

– Нормальная у вас конспирация, – ухмыльнулась я. – Жалко, что мужа моего нет, а то бы он точно оторвался по полной программе. Он любит такие мероприятия. Ну ничего, в следующий субботник он свое наверстает.

– Вечно ты, Катька, недовольная, – сплюнул под ноги Дог. – Большие деньги любишь, а то, что они не просто достаются, понять не хочешь.

– Я все понимаю. Ты, Дог, иди попарься, а за мной шарахаться не надо.

– А я и не шарахаюсь, – пробормотал Дог и, втянув голову в огромные плечи, поплелся в сторону леса.

Присев на ближайший пенек, я стала тупо смотреть на озеро. В воде зыбко отражался свет невысоких фонарей, стоявших у самого берега, слышно было, как где-то в лесу испуганно кричит кукушка, очевидно, разбуженная пьяными воплями братков и громким визгом отрабатывавших субботник девчонок. На глаза невольно навернулись слезы, хотя повода плакать не было: другая бы радовалась на моем месте. Наверное, это от того, что я целую неделю не видела Пашку. Я постоянно реву, когда он уезжает, а он уезжает часто, гораздо чаще, чем мне хотелось бы. Вечные стрелки, отлучки, дела, дела, дела… В этот раз Пашка заявил мне, что ему доверили привезти крупную сумму денег. На время его «командировки» мы с сыном должны перебраться сюда и ждать его возвращения. Я долго отказывалась, но Пашка сказал, что иначе ему не доверят такие деньги. Если все пройдет успешно, добавил он, процент его составит около двадцати тысяч долларов. Эта фраза сразила меня наповал, и я сдалась без боя. Пашка поселил нас в шикарных двухкомнатных апартаментах и посоветовал больше гулять на свежем воздухе. Перспектива получить двадцать тысяч долларов приятно грела душу. Мне давно уже хотелось сделать в квартире евроремонт и наконец поставить джакузи, но денег катастрофически не хватало. Теперь же можно было размахнуться…

Встав с пенька, я вытерла слезы и медленно побрела вдоль озера по освещенной дорожке.

Идти в дом не хотелось. Ночь была хороша. На небе мерцали крупные августовские звезды, почти такие же, как на Юге, где мы с Пашкой отдыхали прошлым летом. Чтобы полюбоваться на них, я задрала голову, но тут же опустила ее, услышав за спиной слабый стон. Через минуту стон повторился. Я хотела было броситься прочь, но тут же с ужасом поняла, что не могу двинуться с места. «Беги отсюда скорей», – подсказывал разум. «Зайди за кусты и посмотри, кто там лежит», – нашептывало любопытство. «Если человек стонет, ему нужна помощь», – внесла свою лепту совесть. Сделав над собой усилие, я чуть слышно спросила:

– Простите, вы кто? Вам плохо? Может, позвать врача?

Ответа не последовало, но стоны не прекратились. Нервно прикусив губу, я подумала о том, что лучше всего как можно скорее унести отсюда ноги. У меня маленький ребенок, я не могу рисковать собственной жизнью. Нужно позвать Дога или кого-нибудь из мужчин. Пусть они обследуют кусты и посмотрят, кто там лежит. «А вдруг этот бедолага умрет, пока я буду бегать за подмогой?» – подумала я и очертя голову бросилась в густые заросли шиповника. Колючие ветки больно оцарапали лицо. Встав на четвереньки, я поползла вперед и вскоре наткнулась на незнакомого мужчину в светлом костюме – такого ни у кого из братков я не видела, но знала, что стоит он очень дорого Правый рукав костюма был чем-то испачкан Присмотревшись, я поняла, что это кровь.

Мужчина, вздрогнув, открыл глаза.

– Вы ранены, – испуганно прошептала я, на всякий случай отползая подальше. – Я сейчас позову на помощь. Я быстро. Я сейчас вернусь…

– Стой, – глухо произнес незнакомец, направив на меня пистолет. – Если ты сделаешь хоть одно движение, я моментально пристрелю тебя, пташка. От меня не уйдешь… – Пистолета его руке задрожал.

– Я стою, – выдохнула я, послушно кивая. – Я стою и не двигаюсь. Я буду стоять столько, сколько вам нужно. Только не вздумайте меня убивать. У меня маленький ребенок!

Из глаз против воли потекли слезы. «И надо было мне отшить Дога», – мелькнула запоздалая мысль.

– Подползи ко мне поближе, – с трудом про говорил мужчина.

– Хорошо, хорошо, – повиновалась я.

– Еще ближе, – донеслось до моих ушей.

Незнакомец схватил меня за руку и заставил сесть. Трясясь от страха, я успела заметить, что он молод и красив. Среди дружков Лютого такого вроде не наблюдалось…

– Вот что, красавица, – прошептал мужчина, – нельзя, чтобы обо мне узнали. Я тут чужой.

Я не из вашего клана. Если кто пронюхает, что я здесь, меня сразу убьют. Пуля в плече застряла… Я много крови потерял. Сними с меня пиджак и рубашку. Порви рубашку и перевяжи плечо. Если ты этого не сделаешь, я загнусь.

– Но вам нужна помощь врача, – воскликнула я. – Пулю нужно достать. Вам бы в больницу…

– Делай, что я тебе сказал, и постарайся меня не злить. Ты, наверное, забыла, что у меня есть пистолет.

– Как же, забудешь об этом, – пробормотала я и принялась стаскивать с незнакомца пиджак.

Лицо его исказилось от боли.

– Ты поосторожней не можешь? – не выдержав, чертыхнулся он.

– Могу, – кивнула я. – Простите, мне неудобно вам говорить, но у вас пистолет не снят с предохранителя…

– Я могу его снять за считанные секунды, – усмехнулся мужчина. – Ты и опомниться не успеешь!

– Что вы, не надо! Я ведь вам уже говорила, что у меня маленький ребенок.

Разорвав рубашку на куски, я наложила на плечо тугую повязку.

– Моя помощь больше не нужна?

– Нужна, ложись рядом.

– Что?! – возмущению моему не было предела.

– Ложись рядом и не задавай лишних вопросов.

– Зачем?

– Если ты не заткнешься, я прострелю тебе язык!

– Прострели, – пробормотала я, вытягиваясь рядом, – но на твой выстрел сбежится вся округа.

Незнакомец, не ответив, больно ткнул меня в бок рукояткой пистолета и прижал к земле.

– Катька, ты куда подевалась? Ты где? – раздался совсем близко голос Дога.

Мне захотелось крикнуть, что я здесь, но благоразумно промолчала.

– Катя, – постояв немного. Дог пошел дальше.

Незнакомец тяжело дышал мне в ухо. На лбу его выступили крупные капли пота.

– Что, испугался? – зачем-то спросила я и, не удержавшись, всхлипнула. Бедный Санька!

Проснется утром и обнаружит, что мамы нет… И дернул меня черт сунуться в эти кусты…

– Ты что, ревешь, что ли? – тихо спросил мужчина.

– Реву, – кивнула я, глядя ему в глаза. – Я боюсь, что ты в меня выстрелишь. А у меня ребенок маленький. Завтра муж из командировки приезжает. С понедельника я хотела евроремонт начать… Мне умирать никак нельзя.

– Делай ты свой евроремонт, – неожиданно усмехнулся незнакомец. – Никто в тебя стрелять не собирается.

– Правда? – приподнялась я.

– Правда. – Задумчиво посмотрев на пистолет, незнакомец сунул его в карман.

– Значит, я могу идти?

– Иди. Только не вздумай никого звать на помощь и никому не говори, что я здесь. У меня тоже есть дети. Им отец нужен…

– Дети? – искренне удивилась я. – А сколько им?

– Они близнецы. Им по два годика.

– Боже, кошмар какой! Как ты вообще сюда попал? Здесь же охрана круче, чем у президента. Если я уйду, ты умрешь. У тебя большая кровопотеря.

– Тогда ты должна мне помочь, – произнес мужчина и вновь застонал от боли.

– Что я могу сделать для тебя?

– Принеси нож, спирт, зеленку и бутылку водки. Еще бинты и вату.

– А водку-то зачем? – опешила я.

– Зеркальце не забудь, – не слушая меня, продолжал он. – Я буду вытаскивать себе пулю.

– Сам?

– Сам. Ты будешь держать зеркальце, а я буду в него смотреть и тащить пулю. Только никому не говори, что я здесь. Иначе меня просто пристрелят, и все. Я из другой группировки. Вчера ваши пацаны устроили пальбу в Жуковском. Мне тоже пришлось в ней поучаствовать. Получив пулю в плечо, я заскочил в первую попавшуюся машину и лег на заднее сиденье. Затем, видимо, потерял сознание. Очнулся уже здесь. Вылез из машины и дополз до этих кустов. Затем мне стало совсем плохо…

– А чего это тебя в чужую машину понесло?

– Там такая пальба была, ты не представляешь. Каждый прятался где мог. Мы вообще к такой пальбе не были готовы. Мы-то думали, что ваши пацаны приехали вопросы по-хорошему решать, мирным путем. Я хотел в джипе отсидеться, а получилось – приехал сюда.

– Ну ты даешь, – покачала я головой. – Как же ты теперь отсюда выберешься?

– Главное, пулю вытащить и немного оклематься. А потом что-нибудь придумаю. Может, точно таким же макаром уеду. Спрячусь на заднем сиденье какого-нибудь джипа и уеду. Как только джип где-нибудь остановится, я выскочу – и домой.

– Хорошо. Я тебе помогу. Только с одним условием.

– С каким?

– Ты отдашь мне свой пистолет.

– Как это?

– Так это. Мой муж работает на Лютого. Работает он не один, а вместе с товарищами. Это, по сути, моя семья. Они всегда позаботятся обо мне, помогут в трудную минуту. Я за ними как за каменной стеной. Я принесу все, что ты хочешь, но заберу у тебя пистолет. Я не могу допустить, чтобы ты кого-нибудь убил. Завтра приедет мой муж и заберет нас с сыном домой. Если тебе повезет, ты выберешься отсюда. Если нет – значит, не судьба.

Мужчина молча протянул мне пистолет. Я сунула его в карман и тихо спросила:

– А ты уверен, что вытащишь пулю при помощи обыкновенного ножа?

– Уверен. Она засела неглубоко. Нужно подцепить ее чем-то острым.

– Тогда жди. Я быстро.

Мужчина протяжно застонал. Я сжала кулаки и стремглав бросилась к себе…

Глава 2

У коттеджа меня угораздило столкнуться с Догом.

– Катька, ты где была? – удивленно спросил он. – Я уже сбился с ног тебя искать. Озеро несколько раз обошел…

– А зачем ты меня ищешь?! Я что, маленькая девочка, что ли? Я думала, что ты в сауне париться пошел…

– Да ну ее, эту сауну, – пробормотал Дог, пристально вглядываясь мне в лицо. – Кать, что с тобой случилось? Лоб где-то поцарапала…

– Ничего, – замотала я головой, пытаясь унять нервную дрожь. – Лоб поцарапала, когда цепочку искала. Упала в траву – едва нашла. Ладно, некогда мне туг с тобой разговаривать. Нужно выспаться хорошенько. Завтра все-таки муж приезжает. Это значит, что мне надо отлично выглядеть.

– Ты трясешься так, словно тебя кто-то напугал, – нахмурив брови, произнес Дог и дыхнул на меня перегаром.

– Это просто нервы. За Пашку переживаю, да и домой хочется. Не могу я, как другие жены, наслаждаться отсутствием мужа. Я по-другому устроена. Мне без Пашки плохо. – Сделав паузу, я посмотрела на Дога осуждающим взглядом и покачала головой.

– А ты чего набрался? От тебя сивухой за версту несет.

– Да вот расслабиться решил. Перестрелка эта дневная… Я ж не каждый день из пистолета палю.

– Ну и расслабляйся дальше, вояка, – усмехнулась я и, зевнув, сказала:

– Я спать пошла. Спокойной ночи!

– Может, зайдем в бар, хлопнем по рюмочке? – заметно расстроился Дог.

– Нет, никаких рюмочек, дай мне отдохнуть.

Закрыв за собой дверь на ключ, я подошла к Саньке и облегченно вздохнула. Сбросив теплое одеяло на пол, Санька крепко спал, трогательно сложив под пухлой щечкой загорелые ладошки.

Укрыв его, я села в кресло и глубоко задумалась.

Может, все-таки стоит рассказать Догу о том странном человеке, который ждет меня у озера в кустах? Этот мужчина чужак. Почему я должна ему помогать? Сегодня утром он вполне мог убить кого-нибудь из наших ребят. Где гарантия, что он не выстрелит в спину моему Пашке в следующей криминальной разборке? Эта мысль привела меня в замешательство. Отбросив последние сомнения, я встала и решительно направилась к выходу, но в последнюю минуту передумала. Незнакомец сказал, что у него двое маленьких детей. Если я его сдам, они осиротеют. От этой мысли на глаза навернулись слезы. Ну и кто от этого выиграет? Чем вообще этот бедолага отличается от моего Пашки? И тот и другой зарабатывают деньги похожим способом. Просто одному из них сегодня повезло меньше…

Зеленку, вату и бинты я отыскала быстро. Не было только водки. За водкой придется идти в бар…

Еще раз взглянув на спящего Саньку, я взяла пакет с медикаментами и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

Внизу по-прежнему играли в бильярд. Из открытого окна веяло прохладой. Зябко поежившись, я спустилась с высокого крыльца и зашагала по дорожке вперед.

В баре, как на зло, оказался Дог. Увидев меня, он просиял.

– Катерина, каким ветром тебя сюда занесло? Я думал, ты уже спишь. Что же заставило тебя прийти? Неужто решила пропустить со мной по рюмочке?

– Уймись, дорогой, тебе и без меня хорошо, – улыбнулась я и показала на молоденькую официантку, не сводившую с меня ревнивых глаз. – Я пришла сюда за тем, чтобы купить бутылочку спиртного. Могу позволить себе в одиночестве?

– Вам что, виски или коньяк? – оживилась девушка за стойкой.

– Мне нужна водка, – уверенно произнесла я, кожей чувствуя пристальный взгляд Дога.

– Водка?!

– Да, водка, – раздраженным голосом повторила я. – Вы что, плохо слышите?

– Нет. У меня хороший слух…

– Что-то я не заметила! Так где у вас водка?

– Вам какую, «Финляндию» или «Русский стандарт», – покрывшись пятнами, спросила девушка. – А может, «Абсолют»?

В водке я совершенно не разбиралась. Интересно, зачем она понадобилась незнакомцу.

Странный вопрос! Конечно же для того, чтобы пить. Говорят, водка действует как наркотик: снимает боль, помогает забыться… Судя по всему, он привык к дорогим напиткам. Значит, надо выбирать по цене.

Прищурившись, я стала изучать наклеенные на бутылки ярко-желтые ярлычки.

– Возьми лимонный «Абсолют», – послышался голос Дога. – Он более мягкий, более женский, что ли. Хотя водка вообще не бывает женской. Водка всегда была мужским напитком.

– Дайте мне бутылку «Финляндии», – решительно произнесла я и, обернувшись, посмотрела на Дога. – Я люблю жесткую водку. Я всегда чувствовала в себе мужское начало.

Поплатившись, я помахала Догу рукой.

– Спокойной ночи.

– Может, составишь мне компанию? – с надеждой спросил Дог, вытаскивая сигарету.

– Спокойной ночи, – повторила я и вышла из бара.

На улице я с облегчением вздохнула и, предварительно убедившись, что за мной никто не следит, побежала к зарослям шиповника.

– Эй, ты живой? – окликнула я незнакомца. моему удивлению, ответа не последовало.

– Эй, многодетный отец, ты где?

Незнакомец по-прежнему молчал. А вдруг он умер, пока я ходила в дом? От этой мысли на лбу выступила испарина. Сделав над собой усилие, я набрала полный рот воздуха и повторила вопрос чуть погромче;

– Есть здесь кто-нибудь? Если ты мне сейчас не ответишь, я разворачиваюсь и ухожу обратно.

Сдыхай, пожалуйста, если тебе так хочется!

– Да здесь я, здесь, – донеслось из-за кустов.

– Слава Богу! – истерично вскрикнула я и, опустившись на четвереньки, стала пробираться меж кустов.

Увидев незнакомца, я немного успокоилась и спросила:

– Послушай, а ты почему мне сразу не ответил, когда я звала? Какого черта ты заставил меня нервничать?!

– Я боялся, что ты можешь быть не одна, – сказал он.

– Как не одна? – удивилась я.

– Я боялся, что ты можешь меня подставить.

– Если бы я хотела тебя подставить, то ты бы здесь уже не лежал! С какой стати мне тебя подставлять? Ты отдал мне свой пистолет, честно рассказал, как сюда попал. Опять же двое детей у тебя… Я ведь не сволочь, чтобы их сиротами оставлять!

– Тогда почему ты так долго не шла?

– Потому что водку покупала. Сама я водку не пью, пришлось в бар идти за бутылкой. Думаешь, мне легко было до озера дойти? Меня тут каждая собака знает. Любой может поинтересоваться, какого черта я поперлась за водкой на ночь глядя? Здесь конспирация нужна, а конспирация время занимает, сам понимаешь.

Незнакомец застонал и попытался подняться. Лицо его исказила судорога.

– Тебе очень плохо? – испуганно спросила я.

– Хреново… Нужно как можно скорее вытащить пулю, а то она может глубже пойти. Тогда приятного будет мало, одним ножом не отделаешься.

Вытаскивая из пакета водку, бинт, вату, нож и зеленку, я почувствовала, как у меня закружилась голова. С трудом справившись с собой, я осторожно спросила:

– Послушай, а ты уверен, что.., сможешь сделать это?

– Постараюсь, – глухо ответил незнакомец и взял в руки нож. – Конечно, мне будет нелегко.

Вот если бы пулю вытащила ты…

– Я?!

– Ну да. Это совсем не сложно! Нужно сделать глубокий надрез и попытаться ее найти.

– О нет, только не это! – забыв об осторожности, крикнула я и отчаянно замотала головой.

– Хорошо, только не ори на весь лес. Будешь просто держать зеркало. Зеркало-то не забыла принести?

– Не забыла, – сказала я, вытаскивая из кармана пудреницу. – Только большого у меня не нашлось.

– Ладно, сойдет. – Незнакомец сморщился, открыл бутылку водки и стал жадно пить из горла.

– А вот стаканы я действительно забыла… – виновато пробормотала я.

– Да хрен с ними, со стаканами, – оторвался он от бутылки. – Не до шику. Не в ресторане сидим. Сейчас самое главное пулю достать, чтобы на тот свет не отправиться.

Под воздействием алкоголя незнакомцу заметно полегчало. Он перестал стонать и с любопытством посмотрел на меня. Про себя я отметила, что он хорош собой. Пожалуй, даже слишком хорош. Красавец да и только. Повезло его жене…

– Это от переутомления меня так торкнуло, – улыбнулся мужчина.

– Торкнуло? – не поняла я.

– Водка в голову дала, аж перед глазами все поплыло. Сделал несколько глотков и запьянел как чертила. Я раньше ведро мог выпить – и хоть бы хны.

– Так уж и ведро! Просто ты крови много потерял, даже непонятно, как вообще жив остался. Вот и запьянел быстро…

– Тебе бы тоже не мешало глоточек сделать.

Зрелище будет еще то. Прямо скажем, не для слабонервных. Свалишься в обморок, что я с тобой делать буду?

– Я такую гадость не пью, – брезгливо отвернулась я от бутылки.

– Никакая это не гадость. Нормальная водка Закуски только не хватает.

– Что-то я об этом не подумала, – начала оправдываться я. – Совсем из головы вылетело.

Зашла в бар, а там знакомый сидит… Он и так на меня с подозрением смотрел…

Мужчина протянул мне водку и настойчиво сказал:

– Выпей, легче станет. Сама потом благодарить будешь.

Набрав в грудь побольше воздуха, я сделала несколько глотков подряд.

– Фу, какая гадость! И как только ее люди пьют!

– Сама ты гадость, – усмехнулся незнакомец и вновь окинул меня любопытным взглядом. – Послушай, красавица, мы тут с тобой столько времени общаемся, а я даже не знаю, как тебя зовут.

– Катя.

– А меня Эдик. Эдуард Борисович, если хочешь.

– Век бы тебя не знала, Эдуард Борисович! – огрызнулась я и громко икнула – водка начала действовать.

– А я бы себе никогда не простил, если бы не узнал имя девушки, которая меня от верной смерти спасла. Земля круглая, авось встретимся. С меня ресторан в любом случае. Куда скажешь, туда и пойдем.

– Какой ресторан?! Я замужем, завтра мой муж приезжает. Мне не до ресторанов!

– Что ж, по-твоему, если ты замужняя женщина, то на других мужчин тебе и смотреть нельзя?

– Мне все можно, только самой не хочется. И вообще, отстань от меня! – В порыве злости я стукнула крепко сжатыми кулачками по земле.

Сижу здесь черт знает с кем, оставив ребенка одного в комнате, даже не заперев как следует дверь!

В любую минуту он может проснуться и испугаться. И надо было мне влипнуть в эту историю!

– Ну что, приступим к операции? – невозмутимо сказал Эдуард. Взяв в руки нож, он облил его водкой и водкой же смочил большой кусок ваты. – Давай, Катерина, спасительница моя, держи зеркало. Если не сможешь смотреть – закрывай глаза. Главное, зеркало не убирай.

– Попробую, – понуро пробормотала я.

– Без фонарика тут не обойтись. Ты про фонарик не забыла?

– Не забыла, – сказала я и полезла в карман за фонариком. Одновременно с ним я достала пистолет и положила его рядом с пакетом.

– Давай направляй свет на рану, – усмехнулся Эдуард.

Я зажгла фонарик и стала тупо смотреть, как нож все глубже и глубже заходит в податливую мякоть.

– Постарайся держать зеркальце ровнее, а то у тебя руки дрожат, не видно ведь ни хрена, – простонал Эдуард.

Я напрягла руку и крепко зажмурила глаза.

До меня доносилось тяжелое дыхание Эдуарда.

Наконец все стихло.

«Может, он умер?» – подумала я, опуская зеркальце.

– Ну вот и все. Посмотри, какая маленькая пуля. – Голос Эдуарда привел меня в чувство. Открыв глаза, я с удивлением посмотрела на маленький кусочек железа, испачканный кровью.

– Вот такая крохотная пулька чуть было не лишила меня жизни, – прошептал Эдик и положил пулю на пакет. – Посмотри, сколько крови! Перевяжи меня потуже. С этим ты, надеюсь, справишься. – Плеснув на рану водку, он добавил:

– Надо бы, конечно, зеленкой полить, но, боюсь, не вытерплю. Свалюсь к чертовой матери, и все.

– А вдруг будет сепсис?

– Попробуй ты, я сам точно не смогу.

Эдуард припал к бутылке и принялся жадно из нее пить. Я смочила вату зеленкой и со слезами на глазах стала обрабатывать кровоточащую рану.

– 0-о-ох, – протяжно застонал он.

– Эдик, тише, – прошептала я. – Потерпи, осталось совсем немного.

Закусив губу, я стала делать тугую повязку.

Эдик затих.

– Послушай, ты живой? – испуганно спросила я.

– Живой, – шевельнулся он.

– Что ты сейчас чувствуешь?

– Дикую физическую боль. А еще моральную оттого, что рядом со мной сидит такая красивая девушка, а я даже не могу се отблагодарить как следует!

– Я в твоей благодарности не нуждаюсь! Слушай, зачем ты так много пьешь?

– А иначе я боль не заглушу. У тебя же нет ничего обезболивающего…

– Ой, у меня все из головы вылетело! Нужно было с собой взять хотя бы анальгин. И почему я не додумалась? – Посмотрев на остатки водки, я взяла бутылку и сделала несколько глотков. – Это чтобы нервы хоть немного успокоить. Меня всю колотит. Я кровищи боюсь ужас как!

– А ты красивая, – улыбнулся Эдуард. – У тебя хорошая семейная жизнь?

– Нормальная, – пожала я плечами. – Разве семейная жизнь бывает хорошей? По-моему, она у всех обыкновенная. У одних лучше, у других хуже, а так – отличий никаких. Мужа своего я люблю, скучаю, когда он уезжает надолго. Часто впадаю в состояние депрессии. Такое у всех женщин бывает, как бы они ни хорохорились. Вот Пашка мой уехал, а мне хоть волком вой. Ладно бы я хоть дома жила, а мне ведено тут торчать, пока мой муж не вернется… – Неожиданно я устыдилась того, что сижу в кустах и изливаю душу совершенно незнакомому человеку. Поправив волосы, я опустила глаза и тихо проговорила:

– Ну, мне пора. Желаю тебе удачно выбраться отсюда и больше не попадать в такие скверные ситуации.

– Я могу попросить тебя о последнем одолжении? – прошептал Эдуард.

– Да, конечно.

– Поцелуй меня на прощание…

Услышав это, я покраснела.

– Я тебя обидел?

– Нет, но с незнакомыми мужчинами не целуюсь, – прошептала я, машинально отметив про себя, как все-таки красив этот незнакомец.

– Вот как? – сделав усилие, Эдуард приблизился ко мне и сел рядом. То ли выпитая водка дала мне в голову, то ли взыграла обида на Пашку, который вовсе не отличался пуританскими взглядами на отношения с другими женщинами, но я подняла голову и коснулась губами его губ. Эдуард вздрогнул и прижал меня к себе. Горячая рука расстегнула кофточку и стала умело ласкать вмиг затвердевшие соски. Сказочная, волшебная ночь…

– Ах ты шлюха! Так-то ты своего Пашку дожидаешься! Оставила ребенка одного, взяла бутылку водки и пошла к своему кобелю!!! – вернул меня на грешную землю знакомый голос. Отпрянув от Эдика, я увидела Дога. Он, извергая проклятия, с ненавистью смотрел на меня:

– Я чувствовал что-то неладное. Я знал, что ты в одиночку пить не будешь! Я никогда не одобрял Пашкин выбор! Я знал, что ты шлюха подзаборная! Я уже давно хотел тебя отодрать, да боялся, что ты Пашке расскажешь. Теперь вижу, что напрасно боялся. Ты тут и без меня направо и налево развлекаешься. А еще фифочку из себя строишь!

Затем Дог перевел взгляд на Эдика и сделал свирепое лицо.

– А ты, хрен моржовый, как сюда попал?

Вместо ответа раздался глухой щелчок, и Дог упал. На лбу его появилась небольшая, словно нарисованная, дырочка, из которой струйкой потекла кровь.

– Ты зачем его убил? – осипшим голосом спросила я.

– Не переживай, пистолет с глушителем, шума не было, – равнодушно ответил Эдуард.

– Зачем ты это сделал? – повторила я свой вопрос.

– Как это зачем?

– Зачем ты его убил?! Кто тебе дал право стрелять? Ты же мне обещал, что никого из наших и пальцем не тронешь!

– Катя, если бы я его не убил, он бы убил нас.

Правда, не знаю, как тебя, но меня бы он убил точно. Потом бы он рассказал твоему мужу, что видел тебя с посторонним мужчиной. Неужели ты этого хотела?

– Но ведь он друг моего мужа!

– В бандах друзей не бывает. Он товарищ твоего мужа. У меня не было другого выхода.

Я положила голову на колени и громко заплакала. Эдуард поднял руку и провел по моим волосам.

– Да успокойся ты, Катька! Все нормально.

Ничего не было.

– Да, не было! А что будет, когда его найдут? – Приподняв голову, я посмотрела на Дога. В то, что он мертв, верить не хотелось. – Господи, и какого черта он сюда приперся?! Кадрил бы свою официантку дальше, так ведь нет, понесся меня искать!

– Когда его найдут – похоронят по-человечески. Меня, я надеюсь, к этому времени уже здесь не будет, а на тебя никто и не подумает. Запомни одно: ты ничего не видела и ничего не знаешь. И не вздумай откровенничать с мужем! Кроме нас, никто не должен знать!

– Послушай, – вдруг осенило меня, – мне почему-то показалось, что Дог тебя узнал. Вы с ним что, были знакомы?

– Конечно, он меня знает. Мы никогда не пересекались по делам, но иногда встречались.

Смахнув слезы, я поднялась:

– – Мне пора идти. У меня ребенок один остался. Проснется, увидит, что мамы рядом нет, и испугается.

– Иди. Тебе нужно выспаться и привести себя в порядок. Завтра все-таки муж приезжает.

– А ты?

– А я вздремну полчасика, а потом попытаюсь встать и выбраться отсюда. Не вздумай пистолет брать! Он паленый. На нем труп висит. Я его скину в воду.

Эдик протянул мне руку в надежде пожать мою, но я проигнорировала его жест.

– Ты что, будешь спать рядом с трупом?

– А почему бы и нет? Мертвых не надо бояться, Катя, надо бояться живых. Мне придется снять с него рубашку, а то ведь моя разорвана. Думаю, он не обидится. Она ему теперь без надобности.

– Ты хочешь снять одежду с трупа и надеть на себя?!

– Я же тебе сказал, что мертвых бояться нет нужды. Как я, по-твоему, без рубашки пойду, да еще с перевязанной грудью? Слышь, Кать, помоги мне с него рубашку снять, мне надо силы экономить! – Голос Эдуарда прозвучал насмешливо.

– Да ты с ума сошел! Я к нему в жизни не притронусь…

– Ладно, сам справлюсь…

Перешагнув через мертвого Дога, я замялась.

Что-то мешало мне уйти.

– Приятно было познакомиться, – улыбнулся Эдуард. Улыбка получилась неестественной, видно было, что он нервничает не меньше моего, просто тщательно это скрывает. – Не забудь, что за мной ресторан. Может, телефончик оставишь?

– Какой, к черту, телефончик? Я замужем, да и ты, кажется, не свободен, многодетный отец!

– Совсем недавно ты говорила, что хорошей семейной жизни не бывает.

– Это я просто так ляпнула. Даже сама не знаю зачем. У меня хорошая семейная жизнь.

– Тогда я рад за тебя. И все же, как обстоят дела с телефончиком?

– Да никак, – тяжело вздохнула я.

– Тебе виднее. – Эдик лихо крутанул вокруг пальца пистолет, как герой американского вестерна.

– Ты все-таки решил меня убить как ненужного свидетеля? – дрожащим голосом спросила я – Если бы я хотел тебя убить, то убил бы давным-давно. Можешь в этом не сомневаться. Пистолет я заберу. Его нельзя оставлять тут. Когда я выберусь отсюда, скину его в какой-нибудь водоем подальше от этих мест. – Сунув пистолет в карман, он весело подмигнул мне. – Ну а как насчет последнего поцелуя?

– Ты совсем чокнутый, – пробубнила я и бросилась бежать, спотыкаясь и падая на каждом шагу. Поравнявшись с баром, я вдруг вспомнила о пустой бутылке водки, которая лежала рядом с трупом Дога. Когда Дога найдут, а найдут его очень скоро, она может сыграть роль улики. Официантка увидит бутылку и вспомнит, что водку покупала я. Кроме того, на бутылке остались отпечатки пальцев. Не отвертишься ведь, черт побери!

– Катерина? Ты зачем вернулась? – удивился Эдик. – Неужели решила подарить мне последний поцелуй?

– Я пришла за пустой бутылкой, – выпалила я.

– Какого черта она тебе понадобилась? Сдавать собралась? Учти, импортные не берут!

– Перестань шутить! На ней остались отпечатки пальцев. Когда найдут Дога, будут всех трясти. Официантка сразу вспомнит, что водку покупала я.

Взяв пустую бутылку; я положила ее в пакет.

– А ты башковитая, – покачал головой Эдуард и перевел взгляд на мои ободранные коленки. – Где это ты так?

– Ерунда! – махнула я рукой. – Просто ноги не держат. Пока бежала, упала несколько раз.

– Сейчас у тебя коленки, как у первоклассницы. Ты что, не можешь спокойно идти?

– Не могу!

– Почему?

– Во-первых, я водку пила, а во-вторых, мне страшно.

– Чего ты боишься?

– Не знаю. Я теперь каждого шороха, каждого звука буду бояться. Мне повсюду мерещится мертвый Дог. Кстати, он точно мертв?

– Конечно. Я же ему в лоб выстрелил. Если есть желание, можешь пощупать пульс.

– Нет уж, спасибо, – испуганно замотала я головой. – Просто Дог такой большой, а пуля такая маленькая… Даже не верится, что крохотный кусочек железа может убить здорового бугая… Ну ладно, я пойду.

– Иди…

Посмотрев на раздетого но пояс Эдика, я участливо спросила:

– А тебе не холодно?

– Да нет. Ночь-то теплая. А что, ты хочешь принести мне плед?

– Перебьешься! Я трясусь вся, а ты говоришь, что ночь теплая!

– Это ты от страха трясешься. Придешь домой, выпей горячий чай. Иди, а то ты и вправду вся дрожишь. Представляю, что скажет твой муж, когда увидит твои коленки!

– При чем тут муж! – обиженно бросила я. – Коленки мои, а не мужнины. У меня болеть будут, не у него же. Ладно, пока. Береги жену и детей!

Теперь я уже не бежала, а шла, раздумывая о том, как лучше избавиться от злополучной бутылки. Перебрав различные варианты, я положила пакет на землю, взяла большой камень (найти его не стоило труда – декоративными камнями были огорожены клумбы на берегу озера) и принялась колошматить им по хрупкому стеклу. Бутылка разбилась вдребезги. Осколки я раскидала по урнам и туда же бросила пакет.

На мое счастье, в холле никого не было. Бильярдисты наконец угомонились и ушли спать.

Поднявшись в номер, я подошла к Саньке. Сынишка мерно дышал. Погладив его по спутанным волосам, я прошла в ванную. Коленки нещадно щипало. Включив воду, я громко заревела. Мне было жалко себя, Эдика, который случайно оказался в нашем поселке с простреленным плечом, его деток, его жену, которая уже наверняка обзвонила все морги и больницы. Мне было жалко Дога, который хотел сходить с моим Санькой на рыбалку и так не вовремя поплелся меня искать…

Наполнив ванну до краев, я села в горячую воду и, закрыв глаза, стала вспоминать наше с Пашкой знакомство. Он был первым мужчиной в моей жизни, которого я по-настоящему полюбила. То, что он бандит, я знала с самого начала, но меня это не пугало. Наоборот, крепкие ребята с бритыми затылками и толстыми золотыми цепями на бычьих шеях всегда привлекали мое внимание. В них было что-то рисковое, запретное, а потому притягательное. Деньги у них не переводились, правда, и девочки тоже, но я до поры до времени старалась этого не замечать. Мне безумно нравилась романтика блатной дружбы. Жестокие по отношению к другим братки за своих готовы были положить жизнь. По крайней мере, мне так казалось, да и, честно говоря, кажется до сих пор.

Пашкино предложение выйти за него замуж я приняла не раздумывая: еще бы, такой супермен!

Но потом мне все это надоело: постоянные отлучки по ночам, запах чужих духов в машине, презервативы в бардачке… Внаглую обманывая меня.

Пашка не переставал клясться в верности. Даже когда я нашла тоненькие женские трусики-резиночки на заднем сиденье его автомобиля, он стал твердить, что не имеет к этому никакого отношения. Одолжил, мол, джип другу на пару часов, а тот учинил в машине такой беспредел. Поймать мужа на месте преступления мне никак не удавалось. Вообще-то, я была уверена, что если бы я схватила его за ногу в момент интимных игр, он бы выпучил глаза и во всю глотку заорал, что эта нога не его.

Конечно, не все было так плохо. Я чувствовала, что Пашка по-своему любит меня. Когда я родила Саньку, он выложил розами мое имя под окнами палаты, чем вызвал дружную зависть всех без исключения молодых мамаш… Изредка мы устраивали торжественные вечера при свечах и, отправив Саньку к бабушке, наслаждались обществом друг друга… Я не могла относиться к Пашке плохо. С ним я стала матерью, почувствовала себя женщиной, женой. Я боялась потерять его, потому что боялась вернуться в прошлую жизнь. Прошлая жизнь… О ней не хотелось вспоминать… После окончания школы в институт я решила не поступать. Пример родителей, имевших по два высших образования и получавших, мягко говоря, копейки, не вдохновлял. Через случайную подругу я узнала, что некая частная студия приглашает молодых девушек без комплексов сниматься в кино. Позвонив по записанному второпях телефону, я получила приглашение приехать и.., через месяц стала порнозвездой. У меня появились деньги, красивая, модная одежда, золотые украшения, по городу я передвигалась исключительно на такси… Матери я сказала, что меня приняли на работу в иностранную компанию, адрес которой попросили не разглашать. Будучи неискушенным в житейских делах человеком, она поверила мне на слово и лишних вопросов старалась не задавать. О моей истинной профессии не догадывался никто. Опасности быть узнанной почти не существовало, так как снималась я в гриме и парике. С партнерами по фильму я не общалась – имитировала на площадке оргазм, одевалась и уезжала домой. На работу меня вызывали по пейджеру – по понятным причинам помещение для съемок приходилось менять очень часто… В один из дней, разыскивая какой-то переулок на окраине Москвы, я встретила Пашку. Притормозив у обочины, он предложил меня подвести. Бросив оценивающий взгляд на его джип, я согласилась.

На съемки в тот день я не попала, а на следующий не поехала уже сознательно. Коробочка с гримом, парик и пейджер отправились в мусорное ведро.

Родителям я сообщила, что кормившая меня фирма распалась, и, выслушав сочувствия, с головой окунулась в любовь. Вскоре мы с Пашкой поженились, а потом родился Санька. Вот, собственно, и все…

Вода в ванне совсем остыла. Замерзнув, я встала, закуталась в теплый махровый халат и пошла на кухню вскипятить чайник. Посидев немного, я прилегла рядом с сыном. Нервы, проклятые нервы… Завтра приедет Пашка и увезет нас домой. Дома я приготовлю вкусный ужин, а может быть, мы пойдем в ресторан… Только бы он побыстрее приехал… Я не могу больше ждать… Он приедет, и ему сообщат о смерти Дога. Интересно, как он воспримет это известие? Дог постоянно косился на мои ноги и норовил ущипнуть за бочок. Когда я рассказывала об этом Пашке, он смеялся и говорил, что Дог импотент… Вот дурак… Не таскался бы за мной, остался бы жив…

Веки стали тяжелыми, как будто их намазали медом. Закрыв глаза, я провалилась в сон.

Глава 3

Проснулась я от того, что кто-то трепал меня за ухо и щекотал нос. Открыв глаза, я увидела Саньку. Он сидел рядом со мной, поджав под себя крепенькие ножки.

– Саня, ты почему не спишь? – потягиваясь, спросила я.

– Мама, давай вставать, я уже выспался, – закапризничал он. – Пойдем на озеро, я купаться хочу!

– На озеро? – Вспомнив вчерашнюю ночь, я вздрогнула.

– – Мама, ты что? – удивился Санька.

– Ничего, сыночек, я уже встала.

«Надо взять себя в руки», – подумала я и пошла на кухню готовить завтрак.

После завтрака мы пошли гулять. На озере было много народу. Отдыхающие загорали, катались на лодках и катамаранах, сидели в уединенных местах и удили рыбу. Посмотрев на часы, я подумала о том, что скоро должен приехать Пашка. В этот раз я ждала его как никогда.

Поравнявшись с кустами шиповника, я, замедлив шаг, прислушалась. Оттуда не доносилось ни звука.

– Сыночек, – сказала я, стараясь придать голосу беззаботность, – беги-ка пока на пляж, а я тебя догоню, – и нырнула в густые заросли.

К моему глубокому удивлению, ни раненого Эдика, ни мертвого Дога я не обнаружила. Трава была примята. Присев на корточки, я увидела засохшие черные пятна и догадалась, что это кровь.

– Эдик! Ты где, Эдик? – тихонько позвала я и затаила дыхание. Мне никто не ответил.

Постояв пару минут, я пошла обратно. Чертовщина какая-то получается… Даже здоровый человек потратил бы немало сил, чтобы поднять тяжелого Дога и перетащить его в другое место.

Но Эдик… Как он смог?

Вытащив Саньку из воды, я повела его к бару.

Заказав сыну мороженое, взяла себе баночку тоника и попыталась привести мысли в порядок.

Может, хватит забивать себе голову? Будет лучше, если все забыть… Забыть Эдика, мертвого Дога и эту страшную ночь. Просто вычеркнуть из памяти, и все. Как будто ничего не было. Так, приснилась какая-то ерунда…

Неожиданно к нашему столику подошел Лютый. Приветливо посмотрев на меня, он сказал:

– Здравствуй, Катерина! С минуты на минуту твой Павел должен подъехать. Устала, наверное, ждать? Соскучилась?

– Соскучилась, – нехотя улыбнулась я. – Домой хочется, сил нет! Надоела мне ваша тюрьма, хуже некуда.

– Тоже мне, тюрьму нашла, – рассмеялся Лютый. – Да эта тюрьма получше любого курорта будет. Что тебе здесь не нравится? Отдыхай, дыши свежим воздухом, купайся, учись верховой езде.

Ешь сколько хочешь, пей в свое удовольствие. Катерина, а ты случайно Дога не видела? – внезапно переменившись в лице, спросил он.

– Нет, – опустив глаза, ответила я.

– Не могу понять, куда он подевался. Машина его здесь стоит, а самого нет нигде. Как сквозь землю провалился. Если увидишь, скажи, чтобы он немедленно ко мне зашел. Он мне нужен.

– Хорошо. Увижу, передам.

Попрощавшись, Лютый ушел. Я перевела дыхание и посмотрела на часы. Уже двенадцать.

Обычно Пашка возвращается в это время. Поправив волосы, я достала из сумочки помаду и слегка подкрасила губы. Затем улыбнулась Саньке, жадно уминающему уже вторую порцию мороженого, и сказала:

– Санек, поумерь аппетит! Ангину схватишь, что я с тобой делать буду?

– Мам, а папа скоро приедет? – оторвался от мороженого Санька.

– Скоро.

– А когда скоро? Через сколько часов или минут?

– Думаю, в течение часа, – пожала я плечами.

– Это много или мало?

– Не знаю. Не задавай липших вопросов. Как только приедет папа, он обязательно нас найдет!

– Дотошливость сына стала раздражать. Чтобы сгладить резкий тон, я сказала помягче:

– Сынок, ты, наверное, уже домой хочешь? Потерпи немного! Папа приедет и увезет нас в Москву…

– Я не хочу домой, – замотал головой Санька. – Мне здесь нравится. Тут так здорово, а дома скучно!

– Ничего ты еще не понимаешь! Дома у тебя игрушек полно, а тут нет ни одной игрушки.

– Зато тут есть лошадки, озеро и много рыбы.

Мама, а где Дог? Он обещал сводить меня на рыбалку и удочку хотел подарить.

– Раз обещал, значит, подарит, – дрожащим голосом ответила я и вновь посмотрела на часы.

– Мама, а можно, я сбегаю в конюшню? Дядя Ваня обещал покатать меня на пони. Я покатаюсь, а затем ты за мной придешь.

– Нет. Скоро приедет папа.

– Мама, ну пожалуйста. Дядя Ваня всегда меня катает в это время. Я тебя очень прошу!

Увидев в Санькиных глазах слезы, я смягчилась и тяжело вздохнула.

– Ладно, беги катайся. Только никуда не уходи. Я сама за тобой приду.

– Ты самая лучшая мама на свете, – захлопал в ладоши Санька и побежал в сторону конюшни.

Проводив сына глазами, я подошла к барной стойке и заказала виски со льдом. Какого черта Пашка задерживается! Знает ведь, зараза, как мне осточертел этот райский утолок!

Чтобы спрятаться от солнца, я пересела в тень – за дальний столик у самого леса. Виски приятно обожгло рот, через пять минут жизнь показалась не такой мрачной.

– Катя, – вдруг донесся до меня чей-то шепот. – Катя, ты слышишь меня?

Вздрогнув, я оглянулась.

– Катя, это я, Эдик. Подойди ко мне!

Присмотревшись, я увидела в густом ельнике в трех метрах от столика очертания знакомой фигуры. Посетителей в баре было мало, на меня никто не смотрел. Воспользовавшись этим, я встала и пошла на зов.

Эдик сидел под елкой в той самой рубашке, которая еще вчера принадлежала Догу.

– О Господи, а я-то думала, что ты уже давным-давно выбрался отсюда, – охнула я. – А ты, оказывается, здесь торчишь!

– Я не один, – улыбнулся Эдик. – Я с Догом.

– С Догом? – Ноги предательски задрожали.

– Дог тут неподалеку лежит. Я его еловыми ветками закидал. Вонять, зараза, уже начал. Поведи-ка носом, ты ничего не чувствуешь?

– Не чувствую, – истерично ответила я, глотая воздух.

– Значит, я его как следует прикрыл.

– На хрена ты его за собой таскаешь? Зачем ты его к бару приволок?

– На шашлык, – засмеялся Эдик.

Не сдержавшись, я влепила ему пощечину.

– Извини, Катя, – обиженно произнес Эдик. – Должен же я был его куда-нибудь спрятать. Если бы его нашли, то и на меня бы вышли.

Я уже тысячу раз проклял себя за то, что залез в этот чертов джип, когда началась пальба. Я ведь чуть копыта не отбросил, когда понял, где нахожусь. Весь забор в видеокамерах, на выходе пропускной контроль – комар не пролетит! Хорошо вы тут устроились!

– Кто это мы?

– Ну ты, твой муж, короче, клан ваш. Огородили себе территорию и плевали на всех. Куда только власть смотрит!

– Тоже мне, праведник нашелся! Про власть он заговорил! Власть сама сюда приезжает отдыхать, и, между прочим, ей здесь нравится. А тебя никто не просил сюда приезжать. Теперь выбирайся как хочешь!

– Слушай, Катька, будь человеком, – взял меня за руку Эдик. – Выполни мою последнюю просьбу, принеси чего-нибудь пожрать! Тут такой запах от шашлыков стоит, что аж в желудке сосет и голова кружится. Я уж и забыл, когда в последний раз ел. Мне без еды никогда отсюда не выбраться.

Принеси, а! Я подкреплюсь немного, а затем уже на сытый желудок начну соображать, как мне отсюда побыстрее испариться.

– Слушай, в любую минуту может вернуться мой муж! Твои дурацкие просьбы у меня уже в печенках сидят! Господи, ну почему ты свалился именно на мою голову? Другой, что ли, не нашел?

– Кать, кончай нотации читать, принеси лучше что-нибудь поесть. Ну что мне, шашлычника, что ли завалить и положить рядом с Догом?

Приподнявшись, я с ужасом посмотрела на дагестанца Али, который мирно жарил шашлыки, что-то напевая себе под нос. Нет уж, жертв, пожалуй, уже хватит…

– Ладно, жди меня здесь. А еще лучше спрячься подальше. Я только к сыну схожу и сразу приду. Только не вздумай никого заваливать! Али – прекрасный парень и повар хороший!

– Договорились, – улыбнулся Эдик. – Я не такой кровожадный, как ты думаешь!

Санька, заливаясь радостным смехом, катался на пони.

– Катерина, не переживай, он крепко держится, – успокоил меня старый конюх дядя Ваня.

– Посмотри, как пацан радуется! Ну где он так вдоволь накатается!

– А вдруг упадет? – спросила я.

– Да я за ним смотрю, дочка. Ты о чем?

– Мама, я домой не хочу! – закричал Санька, всем своим видом показывая, что не слезет с пони.

– Хорошо, сынок, катайся, – пробормотала я и пошла к бару.

Увидев целого и невредимого Али, я облегченно вздохнула.

– Али, я голодная, как мамонт. Сделай мне палочек шесть или семь.

– А ты съешь? – удивился Али, – Съем, – улыбнулась я. – Ты не смотри, что я такая худая. Я ем много, просто не толстею. Наверное, конституция у меня такая.

– Садись за столик, – усмехнулся Али. – Я скажу официантке, она тебе принесет.

– Нет. Мне нужно с собой. Я буду у озера есть.

Пожав плечами, Али сложил шашлык в маленькую железную кастрюльку. Взяв ее, я купила бутылку виски, лаваш и, не удержавшись, посмотрела на часы. Пашка задерживался. Может, оно и к лучшему. Успею накормить этого ненормального и прийти в себя.

Эдик сидел на прежнем месте. За его спиной я заметила какой-то предмет, прикрытый еловыми ветками.

– А что это? – заранее зная ответ, спросила я.

– Да не переживай ты! Там Дог отдыхает, – спокойно ответил Эдуард. – Представляешь, сколько веток мне пришлось наломать, чтобы засыпать этого бугая!

– Ты чокнутый! Неужели ты можешь есть рядом с покойником?

– Ну давай отойдем подальше.

– Ешь сам, мне некогда. С минуты на минуту мой муж подъедет.

– А ты разве не хочешь составить мне компанию?

– Нет, только не это! Желаю тебе приятного аппетита!

Я хотела было развернуться и пойти к бару, но Эдик пристально посмотрел на меня и серьезным голосом произнес:

– Катя, мне без тебя отсюда не выбраться.

– Выбирайся как хочешь, – замотала я головой. – У тебя совсем совести нет! Ну и наглый же ты мужик! Сначала я помогла тебе вытащить пулю…

– Пулю я вытащил сам, – перебил меня Эдик.

– Я, кажется, держала зеркало, – проигнорировала я его слова. – Затем я принесла тебе шашлык, а теперь ты хочешь, чтобы я помогла тебе сбежать!

– Катя, мне отсюда не выбраться. Если только замочить шашлычника и надеть его белый халат. Только у нас профиль разный. У меня в родне никогда чурок не было.

– Не смей трогать Али, – взвилась я. – Он хороший, спокойный парень и шашлык готовит классно!

– Тогда помоги мне отсюда убежать.

– Как?

– Очень просто. Скоро приедет твой муж. Ты покажешь, где стоит его джип, и откроешь мне заднюю дверь. Я быстро в него заскочу и спрячусь за сиденьем. Как только мы выедем за ворота, я тут же покину вашу машину и никогда в жизни больше не буду о себе напоминать. Я очень тебя прошу, Катя! У меня нет другого выхода…

– А если тебя увидит мой муж? – Не увидит. Я притаюсь, как мышь. Ты предложишь мужу зайти в какой-нибудь магазин и оставишь заднюю дверь открытой. Когда вы выйдете из магазина, меня уже не будет. Учти, если ты не захочешь мне помочь, придется завалить Али.

– Сволочь ты неблагодарная! – в сердцах произнесла я. – Дога хлопнул, теперь на Али нацелился! Пользуешься тем, что я вернула тебе пистолет. Мне что, опять его у тебя забрать?

– Так я тебе его и дам, – покачал головой Эдик. – Катька, мы тут с тобой торгуемся, а у меня шашлык остывает. Ты хоть кетчуп взяла?

Чем я, по-твоему, мясо поливать должен?

Открыв кастрюлю, он с удовольствием повел носом, затем раскупорил виски и сделал большой глоток. То, что рядом лежит труп, его не смущало.

– Ты бы хоть подальше отошел, неужели тебе приятно есть рядом с трупом?

– А что туг такого? Приятель твой – парень смирный: лежит, никому не мешает. Рубашкой со мной поделился. Правда, размерчик не мой, но в данный момент выбирать не приходится.

– Антихрист ты, – суеверно перекрестилась я, бросив на холмик испуганный взгляд.

– Катька, может, ты из-за денег расстраиваешься? Я тебе за все заплачу. У меня бабки водятся, можешь не сомневаться. Ты только помоги мне отсюда сбежать, а потом увидишь – я с тобой за все рассчитаюсь.

– У тебя денег не хватит, чтобы со мной за все рассчитаться, – усмехнулась я. – Ладно, я помогу тебе сбежать, только при одном условии.

– При каком?

– Как только ты вылезешь из нашего джипа, постарайся сделать так, чтобы я больше тебя никогда не наблюдала. Никогда!

– Ты действительно хочешь этого? – Эдик хитро посмотрел на меня и отправил в рот очередной кусок мяса.

– Хочу, – покраснела я.

Положив начатую бутылку виски на землю, он громко застонал.

– Ты что? – вздрогнула я.

– Плечо болит…

– Сильно болит?

– Еще как… Что-то мне совсем плохо стало.

Может, заражение началось? – Поглаживая плечо здоровой рукой, он лег на землю.

– Что, прямо терпеть нельзя? – встревожилась я и наклонилась над ним. В ту же секунду он рывком притянул меня к себе и поцеловал в губы.

Я попыталась вырваться, но не смогла.

– Шутить вздумал, придурок, – раздраженно сказала я спустя некоторое время. – Весело ему…

– А чего грустить? Скоро приедет твой муж, и мы все вместе отправимся на свободу!

– Мы-то с мужем отправимся, а вот ты подыхай здесь. – Вскочив, я бодрым шагом зашагала прочь.

– Катя, я жду тебя на этом месте, – раздалось мне вслед.

– Ага, жди, – не оборачиваясь, махнула я рукой.

Али по-прежнему колдовал над мангалом.

– Ну как шашлык? – спросил он меня.

– Спасибо, очень вкусный! Кастрюльку я тебе потом принесу. Скажи, который час?

– Половина второго, – ответил Али.

– Половина второго? Где же мой муж?

Забрав Саньку, я пошла в офис Лютого.

Лютый и еще четверо едва знакомых мне мужчин сидели за столом и о чем-то спорили.

Увидев меня, они дружно замолчали.

– Катя, я не разрешал тебе сюда входить, – холодно произнес Лютый. – Я занят. Посторонним сюда вход воспрещен.

– А я не посторонняя. Я Пашкина жена.

– Я не разрешаю сюда входить женам моих людей, – поправился Лютый.

– У меня к тебе дело.

– Я занят. У меня тоже дела. Если ты хочешь со мной поговорить, то выйди и жди меня на улице.

– Никуда я выходить не буду, – решительно заявила я и села на стул.

Лютый изменился в лице, но все же смог себя сдержать.

– Что у тебя стряслось. Катя? – спросил он.

– Я хочу знать, где мой муж и почему он до сих пор не приехал?

– Приедет, никуда не денется.

– Когда?

– Когда приедет, мы обязательно известим тебя об этом. – Лютый старался говорить спокойно, но я чувствовала, что это дается ему с большим трудом. – У тебя все?

– Нет, не все, – не на шутку разозлилась я. – Пашка обещал вернуться сегодня утром. Утро уже прошло, а его все нет.

– Наверное, он просто задержался.

– Задержался? А обо мне он подумал? Я домой хочу!

– А я не хочу, – влез в разговор Санька. – Мне здесь нравится. Я домой не поеду!

– А ты замолчи и не смей перебивать взрослых! – одернула я сына.

– Катя, иди и занимайся ребенком. Мальчику туг нравится. До тех пор, пока не появится твой супруг, ты будешь находиться здесь.

– Вы могли позвонить ему на сотовый и спросить, почему он задерживается, – не сдавалась я.

– Мы звонили, сотовый отключен, – холодно сказал Лютый и отвернулся к окну.

Я встала и, волоча Саньку за собой, вышла из комнаты. В баре я попросила телефон и набрала номер сотового мужа. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети», – вежливо проинформировал меня приятный женский голос. Черт, куда же он пропал?

– Мама, пойдем на пляж, – потянул меня за руку сын. – Давай на катамаране покатаемся!

Смотри, дядя Сережа идет!

Навстречу нам, улыбаясь, двигался один из приятелей Пашки.

– Какие проблемы, малыш? – обратился он к Саньке.

– Я на катамаране покататься хочу-у-у!

– А мама что же?

– Да-а, уговоришь ее, как же!

– Ну пойдем, – рассмеялся Сергей и повел Саньку к воде.

Я осталась на берегу и, устроившись в тени, глубоко задумалась.

Пашки до сих пор нет… Может, с ним что-то случилось? Да нег… Лютый мужик прямой, он бы сразу сказал мне об этом… Приедет как миленький! Ну, я устрою ему взбучку! Ну, он у меня дождется! Только бы приехал поскорей! Если не будет Пашки, я пропаду…

Мне опять вспомнилась прошлая жизнь…

Небольшая малогабаритная девушка без балкона – я купила ее на заработанные деньги… Одну комнату я никогда не открывала. В ней не было мебели, впрочем, я и не думала ее обставлять. На полу стояли пустые трехлитровые банки с натянутыми на них париками. Парики были разные: длинные и короткие, рыжие, белые, черные, завитые и прямые – все из натуральных волос. Мне приходилось тщательно следить за ними – мыть шампунем, накручивать на бигуди, укладывать феном… На небольшой тумбочке в углу пристроилась видеодвойка. Дома я часто просматривала отснятый материал. Надо было совершенствовать технику, оттачивать мастерство. Если бы я этого не делала, мне бы не платили такие деньги… У окна стоял простенький старомодный комод, под завязку набитый бельем. Белье я покупала в сексшопах. Дорого, а что делать: надевать чужое (на съемках всегда был свободный «реквизит») я брезговала… Я ненавидела свою работу, но отказаться от нее не могла – пахать на чужого дядю за гроши я не собиралась… Пашка никогда не спрашивал, чем я занимаюсь. Ему бы и в голову не пришло, что я – порнозвезда. Милая, домашняя девушка, готовая ночи напролет читать сентиментальные романы, – такой он меня увидел и полюбил…

После свадьбы мы продали мою девушку и купили пятикомнатную квартиру в престижном районе.

Белье и кассеты я сожгла…

Накатавшись, Санька выбежал на берег и бросился мне на шею.

– Ну что, Катерина, Пашки до сих пор нет? – подошел ко мне Сергей.

– Нет, – покачала я головой. – Может, с ним что-то случилось? Вдруг в аварию попал?

– Да ничего с ним не случилось, просто задерживается! Ты же Пашку знаешь!

– В том-то и дело, что раньше он никогда не задерживался. Сереж, у тебя сотовый есть?

– Есть, – ответил он и сел на лавочку рядом со мной.

– Дай мне, я Пашкин номер наберу.

«Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети»…

Протянув трубку Сергею, я тяжело вздохнула.

– Все то же…

– Да не переживай ты так сильно, Катюха! К ночи объявится.

– А зачем он отключил телефон?

– Наверное, не хочет, чтобы его беспокоили…

Взяв Саньку за руку, я повела его ужинать.

– Мама, я хочу шашлык! – запросил сын.

– Возьму, возьму, только не ори как резаный.

Сейчас дядя Али сделает тебе шашлык.

– Али, – обратилась я к дагестанцу, – ребенок хочет шашлык.

– Ему тоже дать семь палочек? – улыбнулся Али.

– Нет, одной вполне хватит.

Народу в баре заметно прибавилось. Почти все столики были заняты. Повертев головой, Санька потянул меня к лесу:

– Мам, смотри, там можно сесть!

Нехотя я отправилась за ним, надеясь на то, что Эдику хватит благоразумия не выдавать себя.

Если Санька увидит в лесу незнакомого дядю, он обязательно растрезвонит об этом по всему поселку. Я не могу так рисковать. Когда найдут Дога, присыпанного ветками, сразу поймут, что его убил чужак. А раз этот чужак пошел со мной на контакт, значит, я как-то замешана в этом деле…

Через несколько минут официантка принесла Саньке шашлык, а мне – виски со льдом. Бросив взгляд в сторону леса, я успокоилась. Меня никто не окликал. Что ж, это уже хорошо…

– Мам, дядя Стае идет, – подал голос Санька.

Подняв глаза, я увидела, что к нашему столику приближается Стае, правая рука Лютого, его заместитель по всем неотложным делам.

– В чем дело? Пашка приехал? – спросила ? его, оставив виски.

– Да нет, не приехал твой Пашка. Тебя к себе Лютый зовет.

– А что случилось?

– Иди к Лютому, там узнаешь.

– Пашка в аварию попал? – охнула я. – Самолет разбился?

– Кончай вопросы задавать, тебя Лютый зовет, – зло буркнул Стае.

– А ребенок?

– За ребенком официантка присмотрит. Наташа, – крикнул он, подзывая девушку, – присмотри за пацаном. Принеси ему мороженое. Короче, развлекай его, пока мать не вернется.

Официантка, улыбнувшись, кивнула.

Я наклонилась, поцеловала сына в лоб и тихо сказала:

– Саня, ты тут слушайся тетю Наташу, а я скоро приду.

– Можешь не торопиться, – беспечно махнул рукой Санька, всем своим видом показывая, что мне пора идти. Он любил новых людей.

Я поднялась и пошла за Стасом. Мне хотелось еще раз спросить его о Пашке, но, глядя на его хмурое лицо, я передумала.

Глава 4

Зайдя в кабинет, я слегка успокоилась. Кроме Лютого, там никого не было. Стае закрыл за мной дверь и молча показал на кресло. Я послушно села.

– Катя, где Паша? – голосом, не предвещавшим ничего хорошего, спросил Лютый.

Его вопрос сбил меня с толку.

– Как это где? – запинаясь, спросила я.

– Катя, где Паша? – еще раз повторил Лютый.

– Паша уехал по делам, – нерешительно ответила я. – А что, собственно, произошло? Паша попал в аварию? Он ранен? Убит? Вы просто не хотите мне говорить… Но я должна знать, что случилось с моим мужем. Что, в конце концов, происходит?!

– Хорошо, я объясню тебе, что происходит, – нахмурился Лютый. – Твоему мужу Павлу Каткову, члену нашей группировки, доверили очень важное дело. Мы передали ему дипломат, в котором находилось чуть более полумиллиона долларов для того, чтобы он закупил определенное количество рыбной продукции. Так вот, сегодня нам позвонили из Владивостока и сообщили о том, что он там не появлялся.

– Как это не появлялся? – Сердце болезненно сжалось и на минуту перестало биться. Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза.

– Паша отключил мобильник и лег на дно, – даже не взглянув на меня, продолжал Лютый. – Мы и раньше доверяли ему деньги, зная, что никаких эксцессов не будет. Правда, и суммы были намного меньше. Расплачивались мы всегда щедро. Пять процентов – немалые деньги. В данном случае это двадцать пять тысяч долларов. Семь дней назад Паша должен был появиться во Владивостоке. Мы проверили все аэропорты и железнодорожные вокзалы. Он нигде не засветился. Более того, его джип стоит у вашего дома.

Я не могла поверить в то, что услышала.

– У дома? Он же сказал, что оставит машину на стоянке в аэропорту. Он всегда ее там оставлял, когда улетал по делам…

– Пашина машина стоит у дома, – жестко повторил Лютый, поигрывая пачкой от сигарет. – Кать, где Паша? – после длительной паузы опять спросил он.

– Откуда я знаю? Я хотела спросить об этом у вас.

– Так ты утверждаешь, что не знаешь, где Паша?

– Конечно, нет! Он привез меня сюда и уехал.

Мне он ни разу не звонил, но меня это не насторожило. Он вообще не балует меня звонками.

– Тогда собирайся и езжай со Стасом.

– Куда? – опешила я.

– Стае отвезет тебя домой. Кому, как ни тебе, определить, был ли там кто-нибудь в эти дни или нет. Заодно посмотришь, не пропало ли что из вещей, ценностей, документов. У Паши есть ключи от квартиры?

– Ну да. Ключи от квартиры и машины висят на одном кольце.

– Сейчас наши люди проверяют всех ваших родственников. Возможно, Паша осел у кого-нибудь из них.

Наконец-то до меня дошло, куда он клонит.

– Ты хочешь сказать, что Пашка всех кинул?!

А другие мысли тебе не приходили в голову? А вдруг с ним что-то случилось, вдруг ему нужна помощь? Может, его кто-то грохнул из-за этого проклятого дипломата! Нужно по моргам звонить и больницам, а не по родственникам бегать, чтобы задавать глупые вопросы!

– Морги и больницы мы уже проверили, Паши нигде нет, – холодно сказал Лютый. – Собирайся и езжай со Стасом.

– А ребенок?

– Ребенок пока побудет с Наташей, – влез в разговор Стае. – С ним ничего не случится. Его накормят мороженым и будут развлекать.

Я посмотрела на мужчин полными ужаса глазами.

– Может, я заберу Саньку с собой? Разве я не смогу остаться дома?

– Нет. До тех пор, пока не объявится твой муж, ты будешь жить здесь. – Лютый с усмешкой посмотрел на меня.

– Господи, но ведь это же безумие! А если он вообще никогда не объявится, я что, тут, по-вашему, до пенсии жить должна? В общем, так, ребята, у вас свои дела, а у меня свои. Дипломат с деньгами я в глаза не видела. Пашка накрутил – с ним и разбирайтесь. Сейчас я заберу ребенка и поеду домой.

Вашей тюрьмой я и так по горло сыта! Мы будем жить дома, а вы ищите Пашку сколько влезет!

– Ты будешь жить здесь до тех пор, пока Павел не объявится, – невозмутимо сказал Лютый.

– Но ведь это бесчеловечно! Вы держите меня в заложницах. Это равносильно похищению. Я буду жаловаться! Я напишу на вас заявление в милицию!

– Катя, успокойся и постарайся не делать глупостей, – усмехнулся Лютый. – Их и так слишком много наделал твой муж. Езжай со Стасом и внимательно осмотри свою квартиру. Это не займет слишком много времени. Как приедешь, сразу уложишь ребенка спать.

Спорить было бесполезно.

Смахнув слезы, я встала и направилась к выходу. Стае как тень двинулся за мной. В машине он включил музыку на полную мощность, но я почти не слышала ее, оглушенная известием о пропаже Пашки. Пятьсот тысяч долларов… Огромные деньги… Возможно, Пашку убили из-за них…

Убили и закатали в бетон – я слышала, что от ненужных трупов избавляются именно так… Сбежать с деньгами Пашка не мог. Пусть он гуляка и бабник, но по большому счету на предательство не способен. Санька для него – все. Он никогда не бросит сына. Лютый специально оговаривает Пашку, потому что не хочет признать факт его смерти. С самого начала я была против его поездки, хотя возражать было глупо. Это Пашкина работа, с нее он кормит семью. Перед отъездом Пашка говорил, что за неделю заработает двадцать тысяч долларов? Двадцать? Лютый сказал, что двадцать пять… Ну да, так и получается – пять процентов… Значит, Пашка хотел утаить от меня часть денег?..

Подумав об этом, я громко всхлипнула, достала из кармана скомканный носовой платок и вытерла слезы. Все мужики – гады, и Пашка в том числе! Санечка… Санька… Бедный мальчик… Остался с какой-то тетей Наташей… Будет она с ним сидеть, вертихвостка такая, а ему уже спать пора. Санька не ждет Пашку, как я. Ему нравится жить у озера… Он еще мал и глуп…

– Катька, кончай реветь, слушать тебя тошно, – несильно стукнул меня в бок Стае.

– Стае, вы правда проверили все больницы и морги? – прерывисто вздохнув, спросила я.

– Все, – кивнул Стае.

– Значит, тот, кто его убил, спрятал его в такое место, что мы его никогда не найдем, – я опять схватилась за платок.

– Катя, ты уже достала! Развела тут сырость.

Да ни хрена он не умер! Просто он, падла, захотел кинуть нас на деньги, неужели ты сразу не поняла? Только ничего у него не выйдет! Мы его из-под земли достанем. Такие штучки даром не проходят!

– Зря ты на Пашку наговариваешь, – жалобно произнесла я. – Вы ведь друзья. Вы ведь сто лет друг друга знаете. Он не способен на подлость.

Он любит меня, Саньку. Он дорожит принадлежностью к клану Лютого. Нет, я уверена, с ним что-то случилось…

Вскоре мы подъехали к нашему дому. Окна на шестом этаже были темные.

– Еще, как на зло. Дог куда-то пропал. Прямо как сквозь землю провалился, – пожаловался Стае. – Главное, он никуда не выезжал. Его тачка на стоянке стоит, а самого нет…

– А где же он? – испуганно спросила я.

– Понятия не имею. Должен объявиться. Не мог же он испариться!

– А если он не объявится?

– Куда он денется, – усмехнулся Стае и открыл дверь.

– Прямо чертовщина какая-то… Все вокруг пропадают… – пробубнила ям вышла из машины.

Пашкин джип действительно стоял на приколе у нашего подъезда. Не спрашивая разрешения у Стаса, я подошла к нему. Чистый… Почему Пашка оставил джип здесь? Может, он поехал в аэропорт на такси? Вообще-то, он не любит такси, предпочитая ездить только на своей машине. Заглянув в салон, я не заметила каких-либо изменений. Те же чехлы, те же мягкие игрушки на липучках, которые я подвесила, чтобы развлекать Саньку…

– Ну что скажешь, хозяйка? – услышала я за спиной голос Стаса.

– Да ничего, – пожала я плечами. – Похоже, на нем никто не ездил. Видишь, чистый какой…

Дверь в квартиру я открыла не сразу – сильно дрожали руки. В коридоре было темно Нащупав выключатель, я включила свет. Стае подобрался, достал из кармана пистолет и на цыпочках прошел в комнату. Я не отставала от него ни на шаг.

Через пять минут мы убедились, что в квартире никого нет. Отерев пот со лба, я спросила:

– Стае, а зачем тебе пистолет?

– Да так, на всякий случай, – фыркнул он, покрутив пальцем у виска.

– А на какой случай? – уточнила я. – Неужели ты до сих пор не понял, что скорее всего, Пашка мертв? Он не мог нас предать, не мог!!!

– Ладно, Катька, кончай базарить! – рявкнул Стае. – Ты лучше давай по квартире рыскай.

Посмотри, все ли лежит на своих местах.

Я тяжело вздохнула и подошла к сейфу. В сейфе мы хранили деньги, документы и драгоценности. Вытащив пухлую пачку долларов, я пересчитала их. Ровно тридцать тысяч, как и было.

– Здесь все в порядке, – глухо произнесла я и закрыла сейф.

– Ты хорошо все проверила?

– Хорошо. – Вопросы Стаса раздражали все больше.

– А вещи он с собой не взял?

Я открыла шкаф и провела рукой по аккуратно висящим костюмам. Не было только одного, из немнущейся серой ткани в мелкий рубчик: в нем Пашка поехал в аэропорт.

– Ну что? – поинтересовался Стае.

– Ничего! – огрызнулась я и села на ближайший стул. – В квартире все без изменений. Не приходил сюда Пашка после того, как отвез меня в ваш дурацкий лес. Не приходил, и все! – Помолчав немного, я задумчиво произнесла:

– Странно как-то получается. Пашка отвез нас с Санькой за город, попрощался и сказал, что поедет в аэропорт. У него был билет на самолет. Кажется, он даже опаздывал на регистрацию. Возвращаться домой он не собирался. Но тогда почему его машина стоит у подъезда? Получается, что все-таки заехал в город… Домой он не заходил, это ясно как божий день. Если бы он зашел, я бы заметила. Документы, драгоценности и деньги лежат на месте, вещи – в шкафу…

– На хрена ему твои вещи, если у него в дипломате такие бабки, – усмехнулся Стае.

Пропустив его реплику мимо ушей, я продолжила развивать свою мысль:

– Пашка отвез нас с сыном и вернулся домой. Поставил машину на стоянку и… Да, но куда же он делся потом? Куда? Почему он не поехал в аэропорт сразу? Почему?

– По кочану! – стукнул кулаком по столу Стае. – Тварь он продажная! Пидор поганый! Пацаны ему доверяли, а он, сука, всех кинул. Даже страшно подумать, что мы с ним сделаем, когда найдем.

– Стае, – растерянно пробормотала я. – Ну что ты такое говоришь! Ты только вдумайся, что ты говоришь! Это же мой муж и твой друг… Почему ты не хочешь признать, что с ним что-то случилось? Почему ты упорно твердишь, что он всех кинул? Пашка – порядочный человек. Он порядочнее всех вас, вместе взятых…

– Говно твой Пашка, – перебил меня Стае. – Муж у тебя говно, а ты дура. Курица безмозглая.

Или ты просто курицей прикидываешься?

– Что ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– А то, что нечего мне здесь дурочку валять!

Поди сговорились со своим Пашкой заранее!

– Стае, перестань молоть ерунду! Что ты несешь?

– А то, что ты в курсе всех Пашкиных дел. Я твое лисье нутро сразу распознал. Хитрая ты. Косишь под домашнюю клуху, а сама еще та штучка!

Сговорились с Пашкой на пару. Думали, он с такими деньгами где-нибудь отсидится, а позже даст о себе знать. Может, в Штаты рванет, а может, еще куда… Пройдет время, страсти улягутся, и ты с Санькой рванешь к нему. Ишь, умные какие! Но и остальные тоже не дураки!

– Я не понимаю, о чем ты?!

– О том, что я вас раскусил.

– Кого ты раскусил?

– Тебя и твоего ненаглядного.

– Стае, я прекрасно понимаю, что у Пашки были большие деньги. Но я не имею к ним никакого отношения. Мне дипломат с деньгами никто не давал. Какой с меня спрос? По всей вероятности, моего мужа кто-то убил из-за вашего гребаного дипломата. Если его тело найдут, я вам его смерти не прощу. Как вы вообще могли оклеветать честного человека, своего друга, единомышленника, почти брата!

– Катюш, кончай высокими словами разбрасываться, – ухмыльнулся Стае. – Ты кого угодно разводи своей болтовней, только не меня. Я твой бред слушать не хочу. Возьми, что считаешь нужным, и поехали.

– Куда?

– На кудыкину гору, за темный лее, к дедушке Макару в гости.

– Я поеду только затем, чтобы привезти сына домой! Мало того, что вы подставили моего мужа и осиротили ребенка, так еще собираетесь держать нас с Санькой взаперти!

– Кать, по-хорошему говорю: собирайся, поехали.

В этот момент в прихожей раздался длинный звонок. Стае достал пистолет и крадучись подошел к двери. Заглянув в глазок, он прошептал:

– Вот черт, не видно ни хрена. На площадке света нет. Наверное, лампочка перегорела. Подойди и спроси, кто там.

Косясь на его пушку, я послушно спросила:

– Кто там?

Ответа не последовало, тем не менее звонок повторился еще раз.

– Кто там? – повторила я вопрос.

За дверью было тихо.

– Да пусть звонит, хоть обзвонится, – раздраженно буркнул Стае, взял табуретку и сел рядом с дверью. – Чертовщина какая-то. Пока тут отсидимся. Открывать опасно. Подождем чуток, а потом пойдем к машине.

Он старался казаться спокойным, но я без труда уловила в его голосе нотки страха.

Вскоре звонки прекратились.

– Как ты думаешь, кто это был?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, дверью ошиблись?

– Опять дурочку включаешь?! – разозлился Стае. – Если бы дверью ошиблись, то сказали бы.

Ладно, не будем рисковать. Еще немного посидим. Если все будет тихо, то через двадцать минут унесем отсюда ноги.

Не успел Стае договорить, как в квартире погас свет. Затаив дыхание, я прижалась к стене.

Стае, чертыхнувшись, вскочил с табуретки и стал клацать выключателем.

– Что за херня! – выругался он.

– Кто-то вырубил пробки в подъезде, – предположила я.

– А кто?

– Не знаю…

Бросившись на кухню, я открыла стол и принялась искать свечку. Нащупав спички, зажгла ее и вышла в коридор. Стае был бледный, как полотно.

– Да успокойся ты, – сказала я и поставила свечку на пол.

– Катя, а это случайно не Пашка твой хулиганит? – подозрительно взглянул на меня Стае.

– Не знаю, – сказала я и посмотрела на маленький язычок пламени.

– Это Павлуха, точно, больше некому. Открой дверь и скажи своему придурку, что я готов прострелить ему не только яйца, но и голову.

– Я не буду открывать дверь!

– Почему?

– Потому что я боюсь.

– Что-то по тебе не скажешь.

– Я стараюсь держать себя в руках. У тебя, в конце концов, есть пистолет. Это придает мне уверенность.

– Что-то ты, Катька, темнишь. Пистолет, говоришь? А ты не учитываешь, что я могу пристрелить тебя, как собачонку? Пристрелю и выкину на лестничную площадку, пусть твой муженек полюбуется!

– Ты не пристрелишь меня, Стае.

– Почему?

– Потому что у меня ребенок. Он уже и так почти сирота: отца-то убили. Если теперь еще и мать убьют, он совсем осиротеет.

– Так ты хочешь сказать, что здесь хулиганит не Пашка?

– Нет, – мотнула я головой. – Хулиганит тот, кто его убил.

Стае изменился в лице. Зрачки его расширились, наши взгляды пересеклись и остановились.

– Пожалуй, в этом что-то есть, – сказал он и достал из кармана сотовый. От страха я боялась пошевелиться. – Лютый, короче, тут кто-то звонит в дверь. Пробки еще, гад, вывинтил. Мы сидим без света. Есть подозрения, что это Паша.

Катька колоться упорно не хочет. Ты бы прислал пацанов на подмогу. Пусть меня подстрахуют. Я жду. – Щелкнув кнопкой отбоя, он вздохнул. – Ну все, Катерина, финита ля комедия. Щас приедут пацаны и отвезут нас к пахану. Ваш с Пашкой спектакль закончен.

– Да иди ты в баню, – устало отмахнулась я, взяла свечу и пошла в комнату. Впустую сотрясать воздух не хотелось. Лучше уж действительно поговорить с Лютым. Он человек мудрый, глядишь, поймет…

Ровное пламя свечи, неожиданно колыхнувшись, погасло. Вздрогнув всем телом, я подняла глаза. Балконная дверь противно заскрипела…

– Катька, ты что в темноте сидишь? – как сквозь вату, долетел до меня нарочито громкий голос Стаса. – В ту же секунду раздался глухой щелчок, и Стае как подкошенный рухнул на пол. Пистолет, выпавший из его руки, подкатился к моим ногам. Быстро нагнувшись, я схватила теплую на ощупь рукоятку и, нащупав курок, принялась без разбора палить в темноту. В комнате кисло запахло порохом. В обойме Стаса оказалось всего шесть патронов. Выстрелов было восемь. Значит, стреляли в меня…

Наступившая тишина неприятно резала уши.

– Стае, – шепотом позвала я. – Стае, ты жив?

В ответ Стае слабо застонал.

– Ka-a-т-т..я…ты… – глухо просипел он.

Новый выстрел оборвал его на полуслове. Я сжалась в комок, ожидая конца…

Балконная дверь едва слышно хлопнула.

Вскинув голову, я успела заметить мужской силуэт. Ухватившись за пожарную лестницу, незнакомец перемахнул через перила и исчез.

– Катерина! Катерина, отзовись, – вывел меня из ступора визгливый голос соседки.

На негнущихся ногах я вышла на балкон.

– Катерина, что там у тебя в квартире творится? Стреляют, что ли?

– Да что вы, тетя Маша, – выдавила я. – Скажете тоже – У тебя все в порядке? – продолжала она допрос.

– В порядке, в порядке, не волнуйтесь!

– Да не злись ты. Катя! Время, сама знаешь, какое, бдительность надо проявлять. А ты что без света сидишь?

– Мне так нравится. Я по видику боевик смотрю. Погони, перестрелки – не оторвешься.

Может, вам звук мешает? Так я сделаю потише…

– Сделай, будь добра, – рявкнула соседка и, запахнув полы видавшего виды халата, ушла к себе.

Я вернулась в комнату. У кресла, широко раскинув руки, лежал Стае. Перешагнув через него, я принесла из кухни новую свечку и, поставив ее на пол, села на залитый кровью ковер. Грудь Стаса в двух местах была прострелена. Одна из пуль, по-видимому, попала в сердце… Может, позвонить в милицию? Нет, этого делать нельзя. Будут задавать ненужные вопросы, выйдут на Лютого… А у меня ребенок, я не могу им рисковать…

Вспомнив о Саньке, я посмотрела на часы.

Половина первого ночи… Санька в это время должен спать… А вдруг его не уложили? Что он вообще делает там один? Стае разговаривал с Лютым около часа назад. Пацаны приедут минут через двадцать. Дожидаться их, пожалуй, не стоит. За это время меня вполне могут убить.

Вскочив как ошпаренная, я подбежала к балконной двери, закрыла ее на щеколду, задвинула тяжелые портьеры и, преодолевая брезгливость, принялась рыться в карманах покойника. Мне нужны были ключи от джипа. Вытащив их, я схватила сумочку и, суеверно посмотрев в зеркало, вышла на лестничную площадку. Яркий свет резанул глаза. «Включили уже». – машинально подумала я и, перепрыгивая через две ступеньки, стала спускаться вниз, напрочь забыв о том, что в доме есть лифт.

Джип завелся с полуоборота. Мертвой хваткой вцепившись в руль, я размышляла о том, кто побывал в моей квартире и устроил в ней пальбу Пашку я отмела сразу. Незнакомец, как мне показалось, был заметно ниже и плотнее его. К тому же он стрелял в меня, а Пашка на это никогда бы не пошел. И еще: имея ключи от входной двери, мой муж, панически боявшийся высоты, не полез бы на балкон. Нет, это не он. Но тогда кто же? Ой, не знаю… Как бы там ни было, в моей квартире остался труп. Вытащить его сама я не смогу – надо обращаться к Лютому. Пусть помогает А потом я заберу Саньку и увезу его домой…

Остановившись у КПП, я нажала на сигнал и устало закрыла глаза. О том, что ждет меня впереди, думать не хотелось.

– Эй, у тебя что, сигнал заклинило? – привел меня в чувство голос охранника. – Шлагбаум давно поднят. Девушка, вам плохо? – изменив тон, спросил он, вглядевшись в мое лицо.

– Мне хорошо, – пробормотала я. – Просто странно как-то получается. Заезжать к вам можно, а выезжать нельзя. Вы меня обратно-то выпустите?

– Если начальство даст распоряжение, выпустим, – равнодушно пожал плечами охранник. – От нас тут ничего не зависит.

– Все с вами ясно, – усмехнулась, я и, смахнув слезы, нажала на газ.

В темноте приветливо светились огоньки бара. Официантка Наташа, явно скучая, сидела, уставившись в видак.

– Где мой ребенок? – задыхаясь, спросила я.

– У Лютого в офисе, – невозмутимо ответила она.

– У Лютого?

– У Лютого. Он взял Саньку за руку и отвел к себе.

– – Я же тебе ребенка оставила…

– Ну и что? Я с ним и так целый вечер провозилась, – пожала плечами Наташа, показывая, что разговор окончен.

До офиса Лютого я добежала, поставив мировой рекорд. Санька сидел на диване и, зевая, смотрел кассету с мультфильмами. Лютый, не глядя на него, разговаривал по телефону. Схватив сына в охапку, я прижала его к груди.

– Санечка, мальчик мой, как ты себя чувствуешь? Тебя никто не обижал? – бессвязно бормотала я, покрывая его поцелуями.

– Нет, мамочка! Меня покормили, затем я рисовал, а потом мне включили мультики.

– Ничего, сыночка, скоро все закончится.

Скоро мы поедем домой.

– Я не хочу домой, мне и тут нравится, – закапризничал Санька. – Тем более нас отсюда не выпустят, пока не приедет папа.

– Саша, что ты такое говоришь, – испугалась я и прижала сына к себе посильнее.

– Мне это дядя сказал. – Санька улыбнулся и посмотрел на Лютого.

Положив трубку на стол, Лютый спросил:

– А Стае где? Почему вы не дождались моих людей? Они приехали, но вас не застали. Им пришлось вернуться. Минут через сорок подъедут сюда. Что у вас там стряслось?

– Понятия не имею! Я приехала одна. Стаса убили.

– Что? – Лютый изменился в лице и достал сигарету.

– Стаса убили, – повторила я. – Стаса больше нет. Труп лежит у меня в квартире. Заберите его – я хочу вернуться домой.

– Что ты несешь? Кто убил Стаса?

– Я не знаю, кто его убил, но тот, кто сделал это, хотел убить не только Стаса, но и меня. Я не разглядела его лица – было темно, кто-то вырубил пробки. – Положив на стол ключи, я в упор взглянула на Лютого. – На, держи. Скажи своим, чтобы они вынесли из квартиры тело Стаса. Не днем же его выносить! Сейчас ночь, соседи спят – самое время. Короче, завтра я возвращаюсь домой.

– Пойди уложи ребенка спать, – сказал Лютый. – Как уложишь, зайди ко мне. Расскажешь все подробно.

– Пошли, Саша. – Санька нехотя встал и поплелся за мной.

"Ну, попала, – думала я, стоя в номере у окна. – Неужели Пашка всех кинул? А что, он может.. Пятьсот тысяч долларов – заманчивая для него сумма… Нет, нет, ерунда… Пашка слишком дорожит принадлежностью к клану Лютого. Дорожит или дорожил? Наверное, его уже нет в живых. Кто-то отнял у Пашки деньги, а самого его сбросил в колодец… Скорее всего, этот «кто-то» устроил пальбу в моей квартире. Хотя здесь возможны и другие варианты. Например, ограбление. Квартира у нас с Пашкой богатая, а домушников развелось– хоть отбавляй. Куда только милиция смотрит! Нет, бред какой-то… Нормальный домушник в присутствии хозяйки не стал бы рисковать. Этот человек явно хотел меня убить…

Меня или Стаса?.. Стае был парень жесткий. Врагов у него много. Но какой смысл убивать его в моей квартире? Никто и не знал, что он появится там… Выходит, все-таки целились в меня, а Стаса устранили просто так, за компанию, шлепнули как ненужного свидетеля… Кто это сделал? Пашка? Нет, нет и еще раз нет! Пашку убили, к этой мысли надо привыкнуть. Я теперь вдова…"

Погладив спящего сына по голове, я включила ночник и вышла из комнаты.

Глава 5

Лютого в офисе не оказалось. Посидев немного на диване, я подошла к бару и, нимало не смущаясь, налила себе полстакана виски. Лютый не обеднеет, а мне в самый раз, чтобы прийти в себя.

На столе пронзительно заверещал телефон.

Раз, два, три.., двадцать шесть… – от нечего делать считала я сигналы. Досчитав до сорока, не выдержала и сняла трубку:

– Слушаю вас.

Мне никто не ответил, гудков отбоя тоже не было.

– Говорите, не молчите, – раздраженно произнесла я и, окончательно убедившись в том, что разговаривать со мной явно не желают, бросила трубку на рычаг.

Лютый пришел не один. Его сопровождали трое мужчин. Выглядел он отвратительно: лицо бледное, подбородок болезненно подергивается – таким я его никогда не видела. Сев в кресло, он посмотрел на меня и тихо спросил:

– Катя, а ты Дога когда в последний раз видела?

– Вчера.

– Когда?

– Я же сказала, вчера.

– Я хочу знать, в котором часу это было.

– Вечером, перед тем как уложить Саньку спать. Я видела его в баре. Насколько я помню, он обхаживал официантку.

– Дог мертв.

– Как мертв? – вздрогнула я.

– Ночью его кто-то убил. Его нашли засыпанным еловыми ветками у бара.

– У бара? – От страха меня стало знобить.

Если нашли Дога, то, возможно, нашли и Эдика, а если нашли Эдика… По всей вероятности. Лютый все знает…

– Его нашла собака, – продолжил Лютый, – кавказец. Псина побежала в лес и унюхала труп.

Естественно, она стала скулить. Один из моих ребят пошел посмотреть, что там стряслось, и обнаружил мертвого Дога. Мы его повсюду искали, все понять не могли, куда он пропал. Машина на месте, а самого нигде нет. А тут эта страшная находка… Никто не ожидал такого…

Лютый замолчал. Сжав кулаки, я ждала продолжения. Сейчас он скажет про Эдика. Скорее всего, его приведут сюда. Эдик увидит меня и выложит всю правду. Чем это для меня закончится, предположить нетрудно. Во-первых, я помогала чужаку, во-вторых, умолчала о смерти Дога… Уже этого вполне достаточно, чтобы хлопнуть меня прямо здесь. Да еще исчезновение Павла… Кто мне теперь поверит, что я действительно не знаю, где он, – Жалко Дога, хороший был парень, – грустным голосом сказала я, опуская глаза. – А кто его убил?

– Понятия не имею. Кто-то проник на территорию.

«Он прощупывает меня или говорит искренне?»

– Сюда разве можно проникнуть? Забор высоченный, видеокамер везде понатыкано…

– Вот этого я тоже не могу понять. Из своих его убить никто не мог, а чужаку сюда не пройти, – задумался Лютый.

«Нет, про Эдика он не знает, это точно. Наверное, Эдику удалось сбежать».

– Тем не менее его кто-то убил, – не обращая ни на кого внимания, продолжал рассуждать вслух Лютый. – Но кто? Неподалеку от Дога найдено несколько окурков от дорогих сигарет, недоеденный кусок лаваша, объедки шашлыка и пустая бутылка из-под виски. Бутылка из нашего бара. Все наши бутылки помечены. Кто-то завалил Дога, а потом устроил рядом с его телом пикник. Если бы это был чужак, он бы не смог купить бутылку в нашем баре. Значит, Дога убил кто-то из своих. Но есть и другой вариант. Не исключено, что чужак обратился к кому-то из наших с просьбой о помощи. Мои люди допросили официантку. Она сказала, что виски покупала ты. – Лютый замолчал. Глаза его налились кровью.

– Я? – Мне пришлось сделать удивленное выражение лица.

– Ночью ты купила бутылку водки, а сегодня днем – виски. Пустая бутылка из-под виски валялась рядом с Догом.

"Все, пропала… Чертов Эдик! Не мог спрятать такую улику. Подставил, гад! Зачем только я поддалась на его уговоры и принесла поесть!

Правду говорят: «Не делай добра, не будет зла»".

– Лютый, ты мне не доверяешь? Ты хочешь обвинить меня в смерти Дога? – воскликнула я. – Тебе не кажется, что в последнее время ты слишком многое на меня вешаешь? Мало того, что ты считаешь меня причастной к Пашкиному исчезновению, так еще убийство Дога пристегнуть хочешь… Можно подумать, виски в баре покупала только я!

– Мы опросили всех, можешь не сомневаться. Просто мне бы хотелось услышать твой ответ.

Объясни, Катя, куда ты дела бутылку, купленную в обед?

– Выпила, – не моргнув глазом, сказала я.

– Выпила?! Ты что, вздумала надо мной издеваться! Убили нашего товарища, убили не где-нибудь в кабаке, а на хорошо охраняемой территории. На территории, где мы привыкли расслабляться, не забивая себе голову проблемами безопасности.

– Я не вру. Сегодня с самого утра я была во взвинченном состоянии. Мне надо было успокоиться. Я взяла в баре бутылку и семь палочек шашлыка. Затем пошла к озеру и все съела.

– Сколько, ты говоришь, съела палочек? – выпучил глаза Лютый.

– Семь, – спокойно ответила я. – Когда Пашки долго нет, у меня начинается депрессия. А вместе с ней и булемия.

– Булемия? Что это такое?

– Это когда есть очень хочется на нервной почве. У меня с этим беда! Как накатит – сразу иду в магазин, беру продуктовую тележку и сгребаю с полок все подряд. Спагетти, сыр, масло, яйца, сок, виски, водку, печенье, шоколад, варенье, колбасу… Когда я ем, я успокаиваюсь и на какое-то время забываю о Пашке. Чем больше ем, тем быстрее успокаиваюсь. – Получилось у меня довольно складно.

– Ты хочешь сказать, что днем ты одна выпила бутылку виски? – прищурился Лютый.

– Ну и что с того? Вчера ночью я выпила бутылку водки. И ни в одном глазу! Это все нервы, если хочешь знать…

– А где бутылка?

– Как – где?

– Где пустая бутылка из-под виски?

– Не знаю… Не помню, – растерянно прошептала я. Кажется, Лютый загнал меня в угол.

– Где пустая бутылка? – строго повторил Лютый.

Я прикусила губу и замотала головой:

– Не знаю. Может, лежит в моей комнате в мусорном ведре. Последние сто грамм я допивала в номере.

– Пойди принеси.

– Я уже успела выкинуть мусор в мусоропровод.

– Сейчас я скажу уборщице, она переберет весь мусор. Так мне ее позвать? Ты только представь, что я тобой сделаю, если среди мусора не будет пустой бутылки…

– Не надо никого звать…

Лютый встал, подошел ко мне и, взяв за подбородок, заглянул в глаза.

– Сейчас ты мне все расскажешь. Это ты ела шашлык и пила виски рядом с трупом Дога?

– Я…

– Ты была там одна?

– Да, – безжизненным голосом произнесла я.

– Но ведь ты не куришь, а там нашли груду окурков.

– Я закурила…

– Я убью тебя, если ты будешь продолжать врать, – мрачно отрезал Лютый и достал пистолет. Приставив холодное дуло к моему виску, он щелкнул предохранителем и сказал:

– Подумай о сыне. Катя… От него сбежал отец, а теперь убьют мать…

– Убери пистолет. Я все расскажу.

Лютый убрал пистолет и, придвинув стул, сел напротив меня. Я честно рассказала про Эдика и про смерть Дога. Я рассказала все, без утайки, не упустив ни единого момента. Лютый слушал меня очень внимательно. Когда я наконец замолчала, он достал сигарету и принялся неторопливо разминать ее холеными крепкими пальцами. «Какие красивые у него руки», – некстати подумала я.

– По всей вероятности, чужаку удалось бежать… С этим более-менее ясно. Теперь расскажи, где Пашка.

– Я не знаю, честное слово, не знаю!

– Может, ты просто не хочешь говорить?

– Поверь, я не знаю, где мой муж, – еще раз повторила я.

– Как убили Стаса?

Потерев виски руками, я в подробностях рассказала о смерти Стаса. Лютый ни разу меня не перебил.

– А труп Стаса уже унесли? – осмелилась спросить я.

– Унесли, – смерив меня тяжелым взглядом, сказал Лютый и потушил сигарету о пепельницу.

– Замечательно! Это значит, что завтра мы с сыном можем вернуться домой. Ковер я почищу, кровь замою, об этом можете не беспокоиться.

Лютый молчал. Вид у него был довольно миролюбивый. Во всяком случае, за пистолет он больше не хватался. «Может, все обойдется? – с надеждой подумала я. – В конце концов. Дога завалил Эдик. С него и спрос…»

– Иди ложись спать, – прервал мои мысли Лютый.

– Что? – вздрогнула я и, подняв голову, посмотрела на него.

– Иди ложись спать. Уже скоро светать начнет. Ты будешь жить здесь до тех пор, пока не объявится твой горячо любимый супруг. Мы его из-под земли достанем, достанем и заставим отвечать в том числе и за твои проступки, Катерина! Я не такой дурак, как ты думаешь. Я всегда знал, что ты – жуткая стерва. Я твою гадкую натуру давно раскусил. Ты прекрасно знаешь, где находится твой муженек! Короче так: ты будешь жить на моей территории ровно месяц. Если через месяц Пашка не выйдет на связь, мы живьем закопаем тебя вместе с твоим выродком в ближайшем лесу.

В том, что это не шутка, можешь не сомневаться!

Услышав это, я побледнела. Неужели эти подонки способны убить беззащитную женщину и… ребенка? Неужели человеческая жизнь для них ничего не стоит?

– Ты и вправду хочешь убить меня и Саньку? – зачем-то спросила я.

– Ровно через месяц я тебя сам зарою, сука! – Сказав это. Лютый протянул мне сотовую трубку и глухо спросил:

– Будешь звонить?

– Кому? – опешила я.

– Паше, кому же еще? Он оставил тебе телефон для связи? Где он сейчас находится? В Москве? В Питере? Залег на дно где-нибудь в Приморье? А может, он уехал по поддельным документам в Штаты?

– Мне некуда звонить, – горестно всхлипнула я.

– Иди к ребенку. И знай, что с этой минуты из номера выходить нельзя. Официантка будет приносить еду прямо в комнату. Выгуливать ребенка можешь на балконе. Впрочем, нет. Я, Катерина, добрый. Раз в день разрешу тебе пройтись вместе с сыном по территории под присмотром кого-нибудь из моих людей. А так – ни-ку-да.

Поняла? У входа я посажу своего человека.

Закрыв лицо руками, я громко разревелась:

– Я хочу домой! Отпустите меня! Где ключи от моей квартиры?

– Они тебе пока без надобности. Иди к сыну.

Я сидела как вкопанная, будучи не в силах пошевелиться.

– Пошла отсюда, – зло процедил сквозь зубы Лютый. – Двигай ногами, или я выкину тебя отсюда за шкирку, продажная тварь! Подумай о сыне!

– Все, ухожу, – прошептала я и встала с дивана. На улице я стала жадно ловить открытым ртом прохладный ночной воздух. Сволочи! Боже мой. какие сволочи! В них нет ничего человеческого, ничего!

Вспомнив о Саньке, я побежала к коттеджу.

Поднялась на второй этаж, открыла дверь и облегченно вздохнула. Санька крепко спал. Опустившись перед ним на колени, я принялась целовать теплый лобик.

Нет, не стоит его будить, пусть поспит. Завтра я постараюсь объяснить ему, что счастливая жизнь закончилась. Отныне мы с ним пленники…

Отныне? С самого начала мы были пленниками.

Пашка привез нас сюда.., под залог. Бедный мальчик, боюсь, он этого не поймет…

Заперев дверь на ключ, я села на пол и, обхватив голову руками, громко застонала. Пашка…

Что же ты наделал, сукин сын… Я ведь любила тебя… Лю-би-ла… В последнюю ночь перед командировкой Пашка был по-особому нежен со мной. Мне было так хорошо в его объятиях, что не хотелось вставать. В душ я не пошла… Среди ночи меня разбудил богатырский храп. «Силен, мужик», – подумала я и тихонько толкнула Пашку в бок. Я всегда так делала – не слушать же до утра мощные рулады… После командировки Пашка обещал сходить к врачу. От кого-то я слышала, что от храпа избавляют с помощью операции. Подсекают какую-то уздечку – и нет проблем… Теперь операция ему ни к чему. Мертвые не храпят…

Пашка мертв, я чувствую это. Кто-то убил его и стащил дипломат с деньгами. А потом хотели убить меня. Но зачем? Зачем?

Дверца огромного платяного шкафа с грохотом поползла в сторону. Вскрикнув от ужаса, я вскочила и крест-накрест прижала руки к груди, словно хотела защититься.

– Да не ори ты так, ребенка разбудишь, – прозвучал знакомый голос.

Это был Эдик.

– Что ты переполох поднимаешь? – сказал он и подошел ко мне.

Но я и не думала поднимать переполох. Бросившись к нему на шею, я заревела.

– Перестань, Катька, сырость разводить.

Смотри, пацанчик уже завозился…

Я замолчала и, взглянув на Саньку, быстро заговорила:

– Эти сволочи обещали убить меня и сына.

Они хотят закопать нас в могилу, живьем… Из-за них убили моего Пашку. Мне нужно отсюда сбежать. Они запретили выходить нам из комнаты.

Сказали, что ребенка можно выгуливать только на балконе… Это звери, настоящие звери… Но и ты тоже хорош! Ты почему, засранец, не соизволил .пустую бутылку из-под виски выкинуть?! Попировал, гад ползучий, а за собой не убрал! Ты что, меня подставить решил?!

– Прости, Катя, захмелел, – потупился Эдик. – Вискарь в голову дал, аж память отшибло…

– Память! Из-за тебя мне пришлось все рассказать! Из-за тебя меня чуть не пристрелили!

Замолчав, я посмотрела на открытый шкаф и, выпучив глаза, спросила:

– А ты каким образом попал сюда?

– Шел, шел и пришел. Еще днем я вычислил, где ты живешь: на балконе полотенце и детские плавки сушатся. Дальше – дело техники. На мое счастье, внизу никого не было. Я поднялся и открыл номер. Замки здесь – смех один, пальцем можно сковырнуть.

– Господи, да откуда ты взялся на мою голову?! – в сердцах простонала я. – Какого черта ты ко мне привязался? У меня своих проблем по горло, так ты еще доставляешь мне неприятности!

Послушай, будь другом. Смойся, а? Смойся отсюда, чтобы я никогда больше тебя не видела!

– Ты сама не знаешь, что говоришь. В сложившейся ситуации мы нужны друг другу. Нам нужно держаться вместе. Где твой муж?

– Не имею представления. Скорее всего, его убили, а дипломат с бабками похитили.

– Все понятно. Твой благоверный кинул братву. Да, теперь я не сомневаюсь, что тебя действительно закопают в каком-нибудь уединенном месте. Да и ребенка тоже.

– Паша не мог нас кинуть, – всхлипнула я, – не мог. Он не такой!

– Это уже не важно. Важно выбраться отсюда. – Эдик улыбнулся и слегка приобнял меня за плечи. Отстранившись, я прикусила губу.

– Что ж ты до сих пор здесь торчишь?

– Я ждал тебя. Хотя у меня были шансы скрыться. Правда, после того как ты рассказала Лютому, как я сюда попал, машины будут шерстить – будь здоров. Надо поискать другой способ.

– Так что же ты все-таки не скрылся?

– Катенька, не мог же я сделать ноги, не прихватив твой телефончик. – весело рассмеялся Эдик.

– Придурок ты, вот кто! – разозлилась я и принялась нервно ходить по комнате. – Да, нам необходимо выбраться отсюда, но как? Из этой тюрьмы сбежать невозможно! На каждом шагу видеокамеры, собаки, охранники. Кремль, наверное, так не охраняют!

– Если серьезно, Катя, я кое-что придумал. В общем, я пришел за тобой. Я понял, что у тебя проблемы. Я видел тебя заплаканную, видел, как тебя увозили, как ты приехала на чужом джипе и побежала искать пахана. Я не мог оставить тебя одну. Собирай сына. Нельзя медлить ни минуты.

Утром будет поздно.

– О чем ты говоришь? – удивилась я.

– Я нашел мертвую зону. Короче, это такое место в заборе, которое не просматривается видеокамерой. Я сделал там подкоп. Только до забора придется ползти. Если мы пойдем в полный рост, нас сразу засекут. Собирайся, Катюша, пока внизу никого нет.

Покрывшись красными пятнами от волнения, я подбежала к Саньке и стала его тормошить.

– Санечка, сыночек, просыпайся. Просыпайся, дорогой. Мы поедем домой, – бессвязно бормотала я, натягивая на сына вельветовые джинсики.

– Мама, я сам, – не открывая глаз, возмутился Санька.

Через пять минут мы вышли из коттеджа.

Внизу опять никого не было. Полусонный Санька молча прижимал к себе потертого плюшевого зайца, которого везде таскал с собой. Похоже, присутствие незнакомого мужчины его не смущало, а может, он просто еще не разобрал, что к чему.

Пустынные дорожки были хорошо освещены.

– Главное – дойти до леса, – тихо шепнул мне Эдик. – А там как-нибудь проберемся. До дыры – всего ничего.

В лесу я почувствовала себя намного увереннее. Зря Лютый хвастался своей крутостью. «Приставлю к тебе своих людей… Будешь под конвоем в туалет ходить…» Ха, видали мы таких! Представляю, как вытянется его лицо, если нам удастся сбежать!

– Катя, ложись на землю, дальше будем продвигаться ползком, – приказал Эдик.

– Ползком? – оживился Санька. – Вот здорово! Это я умею. Смотри, дядя, так? – Задрав кверху обтянутую джинсиками попку, Санька пополз вслед за Эдуардом. Я – за ним.

Подкоп показался мне совсем маленьким.

Санька, может, и пролезет, а вот мы с Эдиком – нет. Однако, как ни странно, вскоре мы оказались за территорией поселка. Все втроем.

Сев на землю, я обняла сына и тихонько всхлипнула. Эдик пригрозил мне пальцем и стал закидывать подкоп землей.

– Какого черта ты это делаешь?

– На всякий случай. Как-то не хочется сразу же попасть в жаркие объятия твоих товарищей.

– Это не мои товарищи, – разозлилась я и моментально успокоилась.

– А чьи же еще? Мои, что ли? – усмехнулся Эдик.

– Это товарищи моего мужа. Хотя, какие они ему товарищи… Небось сами перерезали ему горло в темном углу..

Услышав мои слова, Санька насторожился.

– Мама, а где папа? – спросил он.

– Папа скоро приедет. Он в командировке.

Я погладила сына по голове и подумала о том, что не стоит говорить лишнего при ребенке. У мальчика и без того расшатана психика. На своем коротеньком веку он успел многое повидать…

– Принимай работу. Катя, – произнес Эдик, маскируя подкоп травой. – Как будто и не было никакой дыры!

– Зд-о-орово… – восхищенно протянула я. – Но учти, при дневном свете все будет выглядеть по-другому.

– Тогда – вперед! – протянул мне руку Эдик.

Остановив на трассе старенький жигуленок, мы сели на заднее сиденье и перевели дух. Санька обвил мою шею руками и устало закрыл глаза. Я прижала его к себе и вопросительно посмотрела на Эдика.

– Куда едем? :

– Ко мне, – просто ответил он. – Выспитесь, приведете себя в порядок, а дальше будет видно, что делать. Надо полагать, дома вам показываться нельзя.

– А мы и не попадем домой. У меня ведь ключей даже нет. Ключи-то у Лютого. Я их дала для того, чтобы он там.., немного прибрался.

– Вот как? Лютый, оказывается, устроился у тебя домработницей, – усмехнулся Эдик.

– Нет, понимаешь, когда я уезжала, там оставался труп…

Покосившись на шофера, что-то напевающего себе под нос, я наклонилась к Эдику и вкратце рассказала ему о том, что произошло несколько часов назад у меня в квартире. Эдик внимательно слушал меня и лишь иногда хмурил брови.

– .. Ну, а дальше ты и так все знаешь, – закончила я и, положив голову Эдику на плечо, провалилась в сон.

Глава 6

– Катя, проснись, мы приехали, – услышала я и открыла глаза.

– Куда?

– Ко мне домой. Тут ты будешь в безопасности. У Лютого меня никто не видел, кроме тебя. А раз так – нечего бояться. Мальчишку не буди, жалко. Я донесу его на руках.

Эдик осторожно взял Саньку и вышел из машины. Я двинулась за ним.

– Эдик, а как же твоя жена и дети?

– А при чем тут жена? Жена у меня при понятиях. Я же не могу оставить тебя на улице.

– Я у вас долго не задержусь, – пробормотала я, краснея. – Вот только высплюсь, приведу себя в порядок, и мы с Санькой уедем к родителям.

Лифт остановился на восьмом этаже.

– Нам сюда, – сказал Эдик, указывая глазами на железную дверь. – Катя, у меня руки заняты.

Возьми в правом кармане брюк ключи и открой.

– Конечно, конечно, – прошептала я. – Не стоит никого будить.

В коридоре было темно. Не включая свет, Эдик прошел в комнату и положил Саньку на широкую двуспальную кровать.

– Пусть поспит. Намаялся пацан. Пошли обмоем наш побег. Хлопнем по бокалу шампанского и пойдем спать.

– Да неудобно как-то, – пожала плечами я.

– Что тебе неудобно?

– Вдруг жена проснется? Некрасиво как-то получается. Сначала тебя не было черт знает сколько, а потом ты привел незнакомую женщину да еще пьешь с ней шампанское на кухне. Если бы мой Пашка такое учудил, я бы его на месте убила.

– Моя жена не убьет, – засмеялся Эдик, взял меня за руку и повел в большую комнату.

В комнате никого не было.

– Эдик, у тебя, кажется, двушка?

– Да, ты умеешь считать.

– Считать-то я умею, а вот понять ничего не могу. В одной комнате спит мой сын, в другой находимся мы. А где же твоя жена и дети? Они что, спят в туалете?

– Нет у меня никакой жены, – ухмыльнулся Эдик и достал из бара бутылку шампанского. – Ни жены, ни детей. Вернее, жена была, только мы с ней развелись пару лет назад. От брака у меня остался сын. Естественно, он живет вместе с матерью. Она его настроила так, что со мной он видеться не желает. У него новый отец, новая семья.

А это моя нынешняя холостяцкая квартира…

– Ах ты, гад ползучий! – ни на шутку разозлилась я. – Получается, что все это время ты мне врал?!

– В чем же я тебе врал?

– Говорил, что дома тебя ждет жена, двое маленьких детей!

– Знаешь, Катя, когда я увидел тебя в лесу, то первая мысль, которая пришла мне в голову, была такая: как все-таки здорово, что я не обременен семейными узами.

– Идиот, – покачала я головой и села в кресло. – А я-то как дура тебе помогала! Думала, жалко человека, ведь его дети дома ждут. Я сама мать и прекрасно знаю, что такое дети. А ты, оказывается, врал самым наглым образом. Врун поганый, вот ты кто!

– Ладно, Катерина, кончай злиться. Лучше выпей бокал холодного шампанского и немного остынь, успокой нервишки. Ты и так в последнее время дергалась без конца. Ладно, все позади. Ты помогла мне, а я помог тебе. Нет у меня двоих детей и не будет, если, конечно, ты мне не родишь…

– Что ты себе позволяешь? – покраснела я. – Я замужем за прекрасным человеком. Если он найдется, тебе не поздоровится, учти. Мамочка, например, убеждена в том, что нельзя выходить замуж за мужчину «с прошлым»!

– С каким еще «прошлым»?

– С разводом за спиной. Все эти бывшие жены и бывшие дети – это такая головная боль…

Бр-р-р.., врагу не пожелаешь!

– Вот ты и нашла себе подходящего, без штампа в паспорте. Силен мужик! Спокойно кинул вас с сыном и смылся с дипломатом баксов!

– Я не хочу тебя слушать, – резко сказала я и, отвернувшись, стала пить шампанское.

Эдик взял табуретку, сел напротив меня и задумчиво забарабанил пальцами по столу.

– Ну что ты стучишь! Нервничаешь, что ли?

– Может, и так. Просто ты очень красивая, Катя…

– Дура я, вот кто! Помогла по доброте своей чужаку, за что и получила по шапке. Как твое плечо? Тебе не мешало бы показаться врачу.

– Завтра заскочу в больницу. Если хочешь, можешь сделать мне перевязку.

– Нет уж, уволь! Ты лучше к доктору сходи.

Я, между прочим, крови боюсь. Свалюсь тут на пол к чертовой матери, и все.

– Ax ты, кисейная барышня, – засмеялся Эдик и подлил мне шампанского.

– А ты почему не пьешь? – спросила я.

– Вместо ответа он обхватил мои коленки мощными руками.

– Ты что? – испугалась я. – Сядь на место.

– Не хочу!

– Тебе нравится сидеть у моих ног?

– Я бы не задумываясь просидел у них всю жизнь. Не представляю, как можно из-за денег оставить такую женщину! Твой муж… Ладно, оставим эпитеты. Я бы на его месте…

– Давай ты останешься на своем месте, – перебила я Эдика и убрала его руки с колен.

– Катя, послушай… – Эдик легко поднялся и, наклонившись, слегка укусил меня в шею.

– Перестань сейчас же! – вспыхнула я, ноне стала сопротивляться. Я вдруг почувствовала, что хочу получить свою порцию нежности от этого человека. В конце концов, я имею на это право.

Пашка бессовестно кинул нас с Санькой.., пропал… Пусть он теперь кусает локти, говнюк эдакий". Я.., не обязана хранить ему верность… Я.., я…

– Катюша… Катя… – чуткие пальцы Эдика осторожно коснулись напряженных сосков. О, какое блаженство… Еще.., еще… После бессонной ночи хотелось расслабиться, забыть обо всем…

– А-ах! – выдохнул Эдик, погружаясь во влажную плоть…

Оргазма мы достигли одновременно. С Пашкой такого никогда не было…

– Ну вот все, – сказала я, улыбаясь и целуя Эдика в лоб. – Где тут у тебя ванная? Без душа я умру!

Постояв под горячими струями десять минут, я вернулась в комнату. Эдик раздвигал диван.

– Давай ложись! Нужно выспаться, а то ты из меня все соки выжала, – сказал он и достал из шкафа постельное белье.

– Да уж ты тоже постарался. А вот лягу я с сыном.

– Ты что, Кать? Прыгай ко мне. Согреемся…

– Я лягу с сыном. Если мы с тобой немного разрядились, то это еще ни о чем не говорит.

Считай, что я позволила себе удовлетворить маленькую похоть. Глубоких чувств между нами не возникло. Надеюсь, ты не будешь утверждать обратное?

– Ты со всеми мужчинами так поступаешь?

– Нет, через раз. – Махнув Эдику рукой, я ушла.

Утром меня разбудил Санька.

– Мама, так вкусно пахнет жареной картошкой, – сказал он. – Я хочу есть!

Я повела носом и действительно уловила запах жареной картошки. Эдик… Пора вставать…

Брюки и блузка, висевшие на стуле, выглядели так, словно их носил бомж. Это от того, что вчера ночью нам пришлось ползать под забором…

Вскочив, я достала из небольшой спортивной сумки, которую догадалась прихватить с собой, убегая от Лютого, миниатюрное летнее платье и, надев его, вышла из комнаты.

Выбритый посвежевший Эдик в огромных бесформенных шортах и фирменной майке «Адидас» колдовал на кухне. Чтобы не испачкаться, он нацепил на себя отделанный оборочками смешной фартук в разноцветный горошек.

– Что это? – фыркнула я.

– Тебе не нравится? – оглядел он себя.

– Ну почему не нравится? Очень даже ничего, да и расцветочка веселенькая. Обхохочешься.

От жены по наследству остался?

– От бабушки, – буркнул Эдик и показал на прикрытую крышкой сковородку. – Завтрак готов.

– Жареная картошка, – улыбнулась я.

– Не просто жареная картошка, а жареная картошка с яичницей, – торжественно произнес Эдик и пригласил нас с Санькой к столу.

Завтрак прошел тихо и спокойно. Проглотив чай, Санька ушел в комнату и уставился в телевизор, где показывали мультики. Эдик со знанием дела мыл посуду, что-то насвистывая себе под нос.

– Ты всегда такой хозяйственный? – спросила я.

– Всегда. Я жуткий чистюля и постоянно приучал к этому свою жену.

– Тогда какого черта она от тебя ушла?

– А почему жены вообще уходят? – принялся философствовать Эдик, не отрываясь от дела. – Наверное, потому, что им хочется новизны. Старое приедается и Становится неинтересным. В нужный момент на горизонте появляется доморощенный донжуан и начинает расточать заманчивые предложения. Женское сердце тает и устремляется к новым рубежам…

Не дослушав его, я встала и подошла к окну.

– Ты что?

– Мне пора. Все было очень хорошо, Эдик.

Спасибо тебе за все, но я не могу сидеть тут сложа руки и ждать.

– Что ты задумала?

– Сейчас я отвезу Саньку к родителям и попытаюсь найти Пашку.

– Где же ты будешь его искать?

– Не знаю. Я даже не знаю, жив он или мертв.

Может, мне надо ехать в морг, а может, к любовницам…

– У него были любовницы?

– Конечно, – пожала плечами я. – А у кого их нет? Пашка ходок еще тот! Если он и в самом деле сбежал с этим гребаным дипломатом, то, скорее всего, его надо искать у любовницы. – Чтобы не разреветься, я сжала кулаки так, что чуть не разодрала ногтями ладони. – Лучше бы он умер… Если он меня подставил.., я.., я…

– Катя, – ласково сказал Эдик, – тебе одной не справиться. Тебе нужен помощник, позволь мне им быть. Ты не можешь вернуться домой. Это очень опасно. Лютый, наверное, уже там. Все всякого сомнения, за твоей квартирой следят. Если ты там объявишься, то убьют и тебя, и твоего сына. Тем более кто-то явно хотел тебя убить. Ты будешь жить у меня. Здесь вы с Александром будете в безопасности. Про меня не знает ни Лютый, ни его пацаны. Пойми, рисковать нет смысла.

Твой муж исчез, прихватив крупную сумму денег.

Поживи у меня, я тебя умоляю.

– Сына я отвезу к родителям.

– Где живут твои родители?

– На другом конце города.

– Ты уверена, что твой сын будет там в безопасности? Лютый сразу смекнет: раз тебя дома нет – значит, ты у родителей.

– Что?! – охнула я и бросилась к телефонной трубке.

– Катя ты, что ли? – спокойно ответила на другом конце провода мама. – Ну где ты пропадаешь, дочка? Я до тебя дозвониться не могу! Паша уже прилетел? Как его дела?

– Паша задерживается, – успокоение ответила я.

– Катя, мы уезжаем на дачу. Привози к нам Саньку. Он, бедненький, совсем на воздухе не бывает.

– На дачу? Вот и хорошо! – обрадовалась я. – В городе так жарко! Не поверишь, что август.

– Привози к нам Саньку, дочка! А хочешь, у нас поживи. Яблок поешь, овощей своих…

– Хорошо, я подумаю.

Услышав гудки отбоя, я радостно взглянула на Эдика.

– Родители уезжают на дачу и забирают Саньку с собой. Они и меня зовут, но я не могу уехать, пока не выясню, что случилось с Пашкой.

– Ты будешь жить у меня, а я буду помогать тебе в твоих поисках.

– Спасибо, – облегченно вздохнула я и принялась собирать Саньку.

Через полчаса мы спустились вниз и подошли к гаражу. Эдик выгнал из него шикарную иномарку и сделал приглашающий жест:

– Садитесь, домчу с ветерком. Куда изволите-с, мадам?

Я назвала адрес и с удовольствием села в пахнущий кожей салон.

Дома мама потащила меня на кухню.

– Катя, ты бы с Пашей построже, – начала она читать нравоучения. – Уехал и ни гу-гу. Когда-нибудь эти командировки ему боком выйдут.

Наверное, он уже давно вернулся, просто домой не спешит показываться…

– Мама, что ты имеешь в виду? – настороженно спросила я, отхлебывая заваренный с травками чай.

– Ох, дочка, не хотела я тебе говорить… Думала, буду молчать и носить все в себе. Не хотелось мне тебя расстраивать. Да только не могу я больше… Ты посмотри, на кого ты стала похожа!

Одна кожа да кости. На тебе же лица нет. Бледная, дерганая какая-то, да и Санька нервный стал.

Пашенька твой давно наплевал на тебя и живет как хочет.

– О чем ты, мама?

– О том, что у нас на работе одной женщине пятьдесят исполнилось. Муж у нее богатый, заказал нам в ресторане несколько столиков. Ну мы туда и поехали. Пришли, веселимся, тосты произносим. Вдруг в зал входит твой Пашка, да не один, а с твоей лучшей подругой Милкой. Садится за столик и делает такой заказ, что официант одним подносом не обошелся. А затем на танец ее пригласил. Танцует и целует так, как тебя ни разу в жизни не целовал.

– С Милой? Я не видела ее уже месяца три…

– То-то ее, может, и не видела, зато Пашка времени даром не терял.

– А когда это было?

– Да около месяца назад. Точно, месяц назад.

В общем, дождалась я, когда Милка в туалет ушла, подошла к Пашке, взяла его за грудки и сказала, чтобы он за считанные секунды выметался вместе со своей шалавой из ресторана. Зять называется!

Срамота одна, а не зять!

– А он?

– А что он? Испугался твой Пашка, понятное дело! Стал умолять, чтобы я тебе ничего не говорила. Клялся, что такое у него в первый раз. Мол, Милка сама захотела. А тут и она подошла. Увидела меня, побледнела – и бежать… Я зятю дала слово молчать, но сразу предупредила: узнаю что – все тебе расскажу. На кой черт мне бабника прикрывать? Я тебе еще в тот вечер позвонила, спросила: «Доча, ты что делаешь?» А ты отвечаешь:

«Пашку жду». «А где он?» – спрашиваю. «На работе. Позвонил, сказал задерживается…» Я тогда тебя пожалела, не стала расстраивать. Но теперь вот решила: не буду я правду скрывать.

– Мамочка, – простонала я, – что же ты не сказала мне об этом раньше!

– А что бы тогда изменилось? Сразу бы ты не развелась. К разводу еще подготовиться надо, да и Санечку жалко…

– Многое бы изменилось, мама, а Саньку нечего жалеть. Я давно уже догадывалась о том, что Пашка погуливает, но чтоб с… Теперь-то я понимаю, почему она не звонит! Ох и стерва эта Милка! То-то она у меня расспрашивала, как мы с Пашкой живем…

– А ты поменьше болтай. Запомни, доченька, одну мудрую вещь. Никогда ни с кем не делись. Люди завистливые, злые… В глаза тебе будут улыбаться, а потом помоями обольют. Умная женщина лишнего не скажет. «Здравствуйте, до свидания. – Как живете? – Спасибо, хорошо». Все, улыбнулась и дальше пошла. Ни друзей, ни подруг не бывает. Кроме родителей, в трудную минуту тебе никто не поможет.

– Мама, – обхватив голову руками, жалобно произнесла я, – но ведь так очень трудно жить.

Мила всегда говорила про Пашку с таким пренебрежением… Я и подумать не могла, что между ними что-то есть.

– В следующий раз думай, – погладила меня по руке мама. – Ты с каждым днем чахнешь, а этот гад живет в свое удовольствие… Женщина должна быть стервой. Мужики только стерв любят, а таких, как ты, они и за людей-то не считают.

А мужиков жалеть нечего, поверь. Нужно любить только себя и думать только о себе. Ты себе настоящей цены не знаешь, Катенька. Отсюда все и пошло. Если бы ты с самого начала держала Пашку в ежовых рукавицах, все было бы совсем по-другому.

– Мама, Пашка пропал… – выдохнула я.

– Как это пропал? – вздрогнула мать.

– Так… – Я рассказала про дипломат с деньгами и про Пашкино исчезновение. Об угрозе Лютого я тоже не умолчала, а вот историю знакомства с Эдиком на всякий случай предпочла скрыть…

– Дочка, поехали с нами, – выслушав меня, предложила мать. – Тебе нельзя оставаться одной. На даче ты отдохнешь, почувствуешь себя в безопасности…

– Я не могу, мама, – покачала я головой. – Я должна узнать, что случилось с моим мужем и где он находится в данный момент. Как только найду его – сразу приеду.

– Приезжай, Катюша. И пожалуйста, будь осторожна.

В кухню вбежал радостный Санька.

– Дед уже готов! – громко закричал он. – Он дал мне самую большую удочку!

Глядя на него, мать всхлипнула.

– Все будет хорошо, мамочка, – целуя ее, прошептала я. – Это я тебе обещаю. Вот увидишь, все будет хорошо!

Чмокнув сына в теплую щечку, я пошла вниз.

– Катя! – крикнула мне вслед мама, высунувшись из окна. – Поехали с нами! Поехали, а?

Пашка побегает и вернется, с него ведь как с гуся вода. Только ты не прощай его дочка, слышишь, не прощай!

– Хорошо, мама. Ты только не волнуйся. Я скоро приеду к вам, жди!

Машина Эдика стояла за домом.

– Садись, – увидев меня, просиял он. – Пристроила ребенка? Теперь самое время подумать о своей безопасности.

– Ладно, поехали, – хмуро сказала я. Милка.. Как она могла… Предательница!

С Милкой мы дружили с третьего класса.

Вместе делали уроки, вместе играли в куклы во дворе. В положенные сроки стали интересоваться мальчиками. Милка интересовалась гораздо активнее меня. Накануне выпускных экзаменов она сделала неудачный аборт, о чем впоследствии ни разу не пожалела. «Представляешь, Катька, – с сияющими глазами сообщила мне она, выписавшись из больницы, где пролежала недели три, – детей у меня теперь не будет. Лафа! Предохраняться не надо: трахайся – не хочу!» Мужчин Милка меняла как перчатки. Причем 6 ее постели побывали не только наши ровесники, но и солидные папики, имевшие положение в обществе и, конечно же, деньги. Деньга, однако. Милка никогда не брала. «Зачем? – удивилась она. – Для меня секс как спорт. И потом.., я ведь получаю удовольствие…» – «Да брось ты, удовольствие, – смеялась я. – А кто тебя в институт устроил? Кто помог сделать выгодный обмен, когда ты захотела разъехаться с родителями? Кто тебе работу предложил?» Милка числилась переводчицей в известной фирме, где зарплату платили такую, что даже я, снимаясь в порнофильмах, получала гораздо меньше. Именно числилась, потому что на самом деле она спала с шефом. Впрочем, разумеется, не только с ним. Милка взахлеб рассказывала мне о сладких мальчиках по вызову, об интимных связях с женщинами, о мастурбации перед зеркалом, об экстремальном сексе в подвалах, на чердаках, в лифтах и даже.., в милицейском «стакане» на въезде в Москву. Тогда, кажется, ее тормознули за превышение скорости на правительственной трассе… К Милкиным чудачествам я давно привыкла. В глубине души я считала, что половину своих «похождений» она просто-напросто выдумывает. Так… Скуки ради… Чтобы подчеркнуть свою «крутизну»… Честно говоря, я жалела ее, да и было отчего… Два года назад Милкин отец погиб в автокатастрофе, мать спилась… Когда Милка была маленькой, дома у нее постоянно жили подобранные на улице собаки с перебитыми лапами, одичалые кошки.., даже ворону она умудрилась притащить. Милка была доброй и.., несчастной. Ну что с нее взять… На нашей с Пашкой свадьбе она была свидетельницей. Пашку она недолюбливала. «Какой-то он у тебя недалекий», – морщилась она, слушая мои восторженные рассказы о муже. Пашка Милку так и вовсе терпеть не мог. «Лохудра какая-то, – всегда возмущался он, когда я собиралась заглянуть к Милке на часок. – Я бы на твоем месте держался от нее подальше. Смотри, развратит ведь…» Они всегда отзывались друг о друге плохо. А теперь получается, что я оказалась обманутой – и кем! Милка не звонила мне месяца три. Пашка по этому поводу глубокомысленно изрек: «В вендиспансере, наверное, сидит, от бешенства в матке излечиться хочет… Забудь ты ее, Катька, плюнь и забудь…»

Выходит, он тоже врал мне. Врал! Врал! Какая же я была дура, что не прогнала его раньше!

– У тебя есть сотовый телефон? – обратилась я к Эдику.

– Есть, – кивнул он и протянул мне трубку.

Набрав номер подруги, я затаила дыхание и принялась ждать.

– Але-у! – почти сразу ответила Милка.

– Мила, привет. Это я. Катя. Мне нужно срочно тебя увидеть. Где бы мы могли встретиться?

– Я сейчас не могу, давай вечером.

– Хорошо Вечером так вечером, – согласилась я.

– Я собиралась пойти на мужской стриптиз «Дилан-шоу», слышала? Подруливай туда.

– Мила, тебе прекрасно известно, что я не люблю такие места. Да и поговорить спокойно там не удастся…

– Ничего, потерпишь, – усмехнулась Милка. – Мальчики там такие – трусики мокрыми будут!

– Мила, секс меня не интересует. Нам надо поговорить!

– Вот в стриптиз-баре и поговорим. Я даже знаю, о чем, а вернее, о ком ты хочешь со мной поговорить.

– Оком?

– О Паше.

– Правильно, о Паше.

– Ну вот и приходи в назначенное место, я буду тебя ждать. Раскололась все-таки твоя мамаша, а ведь Пашке пообещала молчать.

– Не мамаша, а мама. Мила, я говорю по сотовому телефону. Это дорого. Давай вечером разовьем эту тему.

– По сотовому? – не сдержала удивления Мила. – С каких пор у тебя появился сотовый телефон? Пашка, что ли, расщедрился?

– Это не мой телефон. Я подъеду, жди Перехватив недоуменный взгляд Эдика, я сказала:

– Сегодня вечером мне надо быть в стриптиз-баре. Там я встречусь с любовницей моего мужа. Может, она хоть что-нибудь прояснит. Ты поедешь со мной?

Эдик долго молчал.

– Катя, – наконец сказал он, – ты на меня не злись, но я на мужской стриптиз не пойду. Нечего мне там делать. Вечером у меня стрелка с пацанами. Дел накопилось невпроворот. Короче, крутись без меня. Запиши мой номер. Как поговоришь со своей Милой – сразу звони. Я за тобой приеду и увезу домой. Если случится что-то непредвиденное – звони сразу.

– Хорошо, – кивнула я.

Глава 7

В десять часов вечера Эдик высадил меня у стриптиз-бара и уехал по делам. Народу в баре много. В основном – женщины; и совсем молоденькие девчонки, и дамы в возрасте. Выглядели они обычно. Разговаривали, пили коктейль, слушали музыку. До меня никому не было дела., Милка сидела за дальним столиком.

«У, стерва!» – подумала я и вместо приветствия влепила ей капитальную пощечину.

– Ты что, совсем дура? – подскочила она. – Ты что себе позволяешь?

– Это только цветочки, – злобно усмехнулась я. – Лучше скажи, что ты себе позволяешь! А еще была свидетельницей на моей свадьбе! Ну и змея ты, подруга! Говори, где Паша?

– А я-то тут при чем? Твой муж – тебе и знать, где он. – Вытащив из сумочки сигареты, Милка закурила.

– Притом, что ты ходишь с ним по ресторанам и трахаешься на чердаках. Говори, где Паша?

Он живет у тебя?

– Нет, точно сдурела! Если я и спала с ним, то жить бы точно не стала. Сдался он мне! Нет, Катька, если от тебя мужик гуляет, значит, ты сама в этом виновата. Вот и начни с себя. Ходи побольше по стриптиз-барам, учись раскрепощаться, изучай камасутру, наконец.

В полутемном зале зазвучала томная восточная мелодия. Милка вскочила и, забыв обо мне, бросилась к сцене, словно боялась пропустить что-то очень важное.

– Куда же ты? – крикнула я. – Ты мне так и не сказала, где находится Пашка!

Милка даже не удосужилась обернуться. Рассвирепев, я пошла за ней. У самой сцены я схватила ее за руку:

– А ну, немедленно сядь на место! Я пришла сюда серьезно поговорить. Сейчас как вцеплюсь тебе в волосы – будешь знать!

– Тихо ты, – отмахнулась от меня Милка. – Сейчас начнется такое. Тебе даже не снилось. Настоящий экстаз…

На сцене появился молодой мулат. Был он высоки мускулист и.., совершенно обнажен. Вернее, на нем был бандаж, какой обычно носят в балете, но бандаж этот практически ничего не скрывал, а лишь подчеркивая красоту вздыбленного от напряжения фаллоса. Дамы, сидевшие в зале, взревели от восторга и, отталкивая друг друга, понеслись вперед. Вслед за первым мулатом вышел второй, третий.., седьмой. Все – красивые, как боги. Двигаясь в такт музыке, они подошли к рампе, опустились на колени и стали слегка поддразнивать визжащих от нетерпения женщин. Делали они это так, что невозможно было не ощутить жаркого сладострастного прилива… Живот сразу заныл… Я никогда прежде не видела такого, даже когда снималась в порнофильмах. Это был высший пилотаж… Один из танцоров протянул руки Милке и под завистливые крики возбужденных зрительниц втащил ее на сцену. Милка нисколько не сопротивлялась – наоборот, она жаждала продолжения. Мулаты обступили ее, и… Милка осталась в одних трусиках. Музыка стала громче, темп – быстрее. Милка легла на пол, бесстыдно раздвинув ноги. Мулаты гладили ее по пышной груди, животу, внутренней поверхности бедер…

Милка стонала в изнеможении. Не выдержав, она стянула с себя трусики и принялась мастурбировать на глазах у всех. Удивления это не вызвало: дамы, плотной толпой обступившие сцену, занимались тем же. Испытав оргазм. Милка забилась в конвульсиях. Затем она поднялась, собрала разбросанную одежду и как ни в чем не бывало спустилась в зал. Вид у нее был довольный – она получила что хотела. Значит, не зря пришла…

Музыка по-прежнему не смолкала, одна мелодия сменялась другой. Мулаты имитировали на сцене групповой половой акт. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось принять в нем участие. Я встала и, на ходу расстегивая кофточку, шагнула в беснующуюся толпу. Меня заметили… Спустя несколько секунд я уже была окружена разгоряченными танцорами. Прикосновения их были подобны разрядам тока… Каждая клеточка моего тела жаждала совокупления… О, какие самцы… О…

Голая, я прижалась к крепкому, натертому мускусом телу, пытаясь слиться с ним воедино. Потом к другому, потом… Я умирала от желания и удовлетворила его, даже не заметив, что сделала это сама.

Опомнившись, я спрыгнула вниз и побежала в туалет. Холодная вода привела меня в чувство… Господи, я же совсем раздета! Как я вернусь в зал?

Вещи мне принесла официантка. Быстро натянув на себя платье, я прошла к своему столику.

На сцене извивалась следующая жертва. Да, именно так: жертва инстинкта, жертва животных страстей, которые невозможно заглушить…

Милка сидела спокойная и пила коктейль.

– Как настроение? – глядя на меня, улыбнулась она. – А ты, оказывается, не такая закомплексованная, как казалось. Знаешь, однажды я была здесь с Пашей…

– С Пашей? – вздрогнула я.

– Да, с Пашей. Посмотри вокруг. Здесь не одни женщины. В этом нет ничего удивительного.

Настоящему мужику в кайф посмотреть на то, как его бабу насилует красивый чернокожий самец…

Твой Пашка знаешь как возбудился. Мы с ним потом еле до машины дошли. Я люблю мужской стриптиз, Катька. Я его просто обожаю. Тут любой возбудится, даже такая фригидная дурочка, как ты. Страх, замешательство, сильное волнение, восхищение – все это способствует оргазму…

– Перестань, Милка, ты утомила меня своими разговорами о стриптизе. Я хочу, наконец, узнать, где мой муж.

– Я не знаю, – пожала плечами она.

– А когда ты видела его в последний раз?

– Недели три назад.

– Значит, за две недели до Пашкиной командировки… Он тебе говорил, что едет в командировку?

– Нет, Катюша, не говорил. Мы с ним не были по-настоящему близки. Мы и встретились-то всего несколько раз. Три месяца назад он заехал ко мне домой и.., изнасиловал прямо в прихожей.

Потом мы поехали в ресторан, где нас застукала твоя мать. Да еще здесь побывали – вот.

– Всели?

– Все. Катя, ты же знаешь, что я не люблю подолгу встречаться с одним и тем же мужчиной.

Неужели ты думаешь, что твой Паша мог бы стать исключением из правил? Тоже мне добро!

– Сука ты. Милка, – беззлобно сказала я. – Сукой была, сукой и осталась. Последнее дело спать с мужем лучшей подруги. Эх ты!

– А ты за это не мне выговаривай, а своему Пашеньке ненаглядному. Я его насильно в постель не тянула. Начал-то он.

– Вы же всегда друг друга на дух не переносили. Как же вы смогли переспать?

– Дурацкое дело – нехитрое. Катя. Перепихнуться можно с кем угодно. А ты почему спрашиваешь, где Паша? Ты что, потеряла его, что ли?

– Да, потеряла. Пашка прихватил у пацанов дипломат с деньгами и сбежал в неизвестном направлении, а с меня теперь спрашивают.

– Что? – громко присвистнула Милка. – Ну, Пашка дает! Вот что, подруга, давай двигаться отсюда. Мы с тобой свою порцию кайфа уже получили. Этот бар как наркотик. Чем больше сюда ходишь, тем больше хочется.

На улице было свежо. Милка попыталась взять меня под руку, но я резко отстранилась:

– Перестань, ты мне больше не подруга. Не нужны мне твои телячьи нежности.

– Да ладно, Катька, хватит тебе. Ну, переспала я несколько раз с твоим мужем, ну и что теперь?

Конец света? Катастрофа? Он ведь с тобой живет.

Считай, что мы удовлетворили взаимный интерес. Можно подумать, ты Пашке никогда не изменяла!

– Представь себе, не изменяла, – сузив глаза, ответила я.

Мы шли по проспекту, стараясь держаться друг от друга на расстоянии. После стриптиз-бара я чувствовала себя опустошенной, словно меня выпили до дна. Милка же вышагивала бодро – такую ничем не проймешь.

– Я никогда не изменяла Пашке, – еще раз повторила я, с трудом сдерживая слезы. – Слышишь, никогда! Мне даже в голову не приходило ему изменять!

– Ну и зря! – усмехнулась Милка. – А надо бы! Зря ты время теряла, подруга! Мужики не способны оценить женскую преданность. Им скучно с домашними наседками, вроде тебя.

– А с тобой ему было весело, да?

– Еще бы! Мы с ним проделывали такие штучки, что тебе, Катька, и не снилось. Ты во что превратила мужика? Ужас какой-то – одни комплексы! Я вообще не понимаю, как у мужиков могут быть комплексы. Закомплексованный мужик – дерьмо!

Я не выдержала и с размаху ударила Милку в спину.

– Кончай руки распускать, больно же! Я ведь тоже драться умею, – сказала она и села на лавочку у троллейбусной остановки. Я зачем-то села рядом с ней.

– Он с тобой просто развлекался, Милка.

Нужна ты ему… Меня он бросать не собирался.

Вон перед матерью на коленях стоял, умолял, чтобы она молчала…

– Ага, стоял, а потом повел меня в стриптиз-бар и трахнул пару раз. Дура ты, Катька, нашла кому верить…

– Да иди ты… – сказала я, встала и пошла прочь. Мне не хотелось больше ни видеть, ни слышать ее..

– Катя… – окликнула меня Милка, и я остановилась. Наши взгляды пересеклись, и я, не выдержав, опустила голову. В глазах Милки легко читалась грусть, горечь и обида. Она старалась не показывать своих чувств, но я знала, что ее отношения с Пашкой – это не просто дешевый флирт, а нечто большее… Во всяком случае, с Милкиной стороны. Пашке и в самом деле надо было удовлетворить минутное любопытство, а она, очевидно, хотела удержать его рядом с собой" но не смогла. Не нужна она Пашке, Пашке вообще никто ненужен…

– Ты любишь моего мужа, да? – тихо спросила я.

В ответ Милка по-детски жалобно всхлипнула. Я подошла к ней и провела рукой по роскошным распущенным волосам.

– Мила, Паша – женатый человек. Семья для него всегда будет на первом месте. У него девок полно. Я это знала, но мне и в голову не могло прийти, что среди них окажешься ты.

– Я даже не знаю, как это получилось… Он приехал и с ходу уложил меня в кровать. Затем последовало еще несколько встреч, а потом он пропал. Просто перестал звонить, и все. Я попыталась его подкараулить, но он обругал меня, как проблядушку с Тверской… В тот день мне все же удалось его совратить. Он обещал на днях позвонить, но так больше и не звонил…

– Дай сигарету, – вздохнула я.

– Ты же бросила курить, как только забеременела Санькой! – удивилась Милка и протянула мне пачку «Salem».

Я оставила ее реплику без внимания и жадно затянулась.

– Мила, Паша пропал. Я не знаю, что с ним случилось. Возможно, его убили. Вместе с ним пропал дипломат с баксами. Из-за этого у меня неприятности. Пашкин босс считает, что я в сговоре с мужем. Я сбежала от него. Дома мне показываться нельзя. Панкины друзья поставили мне условие: если через определенное время Пашка не появится, то меня с сыном убьют. Это не пустая угроза, ты сама понимаешь. В общем, сейчас я в бегах, временно отсиживаюсь у одного хорошего знакомого. У меня к тебе большая просьба. Мила.

Пожалуйста, если Пашка вдруг приедет к тебе, позвони мне. Я дам тебе номер телефона, по которому меня можно найти. Моя жизнь в опасности.

О Саньке даже страшно говорить…

– Кать, он, скорее, к вам с Санькой придет. Я для него пустое место…

– Случиться может всякое. Не будем загадывать, – прошептала я и протянула Милке листок с номером сотового телефона Эдика. Мне он был не нужен – я давно выучила его наизусть. Милка взяла листочек и положила в сумочку.

– Всего тебе хорошего, – попрощалась я и пошла по тротуару в сторону центра.

– Катя, ты сильно меня ненавидишь?! – донеслось мне вслед. Я остановилась, посмотрела на Милку и пожала плечами.

– А почему я должна тебя ненавидеть? Я вообще не умею ненавидеть. Злость и ненависть не украшают человека, они его уродуют. Вот Пашка куда-то исчез с набитым баксами дипломатом, а я не испытываю к нему ненависти. Если я отношусь к человеку плохо, а он просто перестает для меня существовать.

– А как ты относишься ко мне?

– Да как к этому фонарному столбу, – улыбнулась я. – Я к тебе никак не отношусь. Мила. Я тебя вычеркнула из своей жизни, и все. Тебе этого не понять, подруга. Вот если бы у тебя был муж, а я бы с ним спала, ты бы поняла. Но мужа у тебя никогда не будет, как, впрочем, и детей.

Я знала, что ударила Милку по самому больному месту, но нисколько не жалела ее. Ничего, оклемается, мне сейчас гораздо хуже, чем ей.

Меня бросил муж… Бросил… Ушел, присвоив себе чужие деньги… За эти деньги Лютый спустит с меня три шкуры. Это сейчас он возглавляет группировку, а раньше – Пашка говорил мне об этом – Лютый убивал людей… За ним – пять ходок в зону. Благодаря связям в высших кругах он ни разу не отмотал срок до конца. Мокрушника отпускали после двух-трех лет отсидки – смешно сказать! Расправиться со мной ему ничего не стоит. Ведь он – Лютый… Лютый…

На улице заморосил дождь. Подняв воротник кожаного жакета, я, ничего не замечая вокруг, шла по проспекту и размазывала слезы по щекам.

На мосту я остановилась. А может, сигануть вниз?

Может, это единственно правильный выход?

Дома мне появляться нельзя, там наверняка сидит братва. Пожить до поры до времени у Эдика?

Эдик и так ходит по лезвию ножа, зачем ему лишняя головная боль? Да, надо спрыгнуть… Я сделаю это ради Саньки… Отец в бегах, матери нет – с ребенка никто не будет спрашивать деньги, никто…

Как во сне, я перегнулась через перила. Внизу в свете фонарей равнодушно поблескивала река.

Санька, Санечка мой, прости, сынок…

– Стой! – послышался за спиной испуганный голос, но стоять я уже не могла… В последнюю секунду чьи-то сильные руки успели схватить меня за ноги и втащить на прежнее место.

Открыв глаза, я увидела рядом с собой хорошо одетого мужчину. Он тряс меня за плечи и истошно кричал:

– Ты что, дура, тебе жить, что ли, надоело?! Я ж тебя еле поймал… Налету ведь подхватил, курву такую… Я ж по противоположной стороне ехал, смотрю, какая-то идиотка через перила свесилась.

Ну, думаю, точно чеканутая, прыгать собралась! Я мигом машину остановил, перебежал через дорогу и чудом тебя спас! Что ты молчишь, тебе жить надоело, да?!

– Надоело, – прошептала я и, как тряпичная кукла, опустилась на землю.

– Эй, тебе плохо? – всполошился мужик. – Щас я «скорую» вызову. Ты только держись. Слышишь, щас все нормально будет. В больничку поедешь… – Он достал сотовый телефон и вызвал «скорую». Я закрыла глаза.

– Ты продержись немного, щас врачи приедут, – продолжал суетиться мой спаситель. – Хотя у нас «скорая» так едет, что сто раз загнуться можно. Подожди, у меня в машине аптечка есть.

Там нашатырь. Щас я тебе его под нос суну, и все будет нормально. Щас, я мигом его возьму.

– Не беспокойтесь, мне уже лучше, – сказала я, изобразив подобие улыбки. Но мужчина, не слушая меня, бросился через дорогу. В этот момент из-за угла вылетела «восьмерка» и на огромной скорости сбила незнакомца.

– Ай! – вскочив, вскрикнула я.

«Восьмерка» на секунду остановилась, затем резко газанула и пропала из виду.

Пострадавший мужчина лежал в луже крови.

Руками он подгребал под себя, как будто пытался плыть. Из горла его вылетали хлюпающие звуки.

«Скорая» приехала на удивление быстро.

– Где тут девушка, которой плохо? – спросил выскочивший из машины врач.

– Мне уже хорошо, – с трудом выдавила я и, не помня себя, закричала:

– Да что вы на меня уставились! Мне хорошо. Вон мужчину сбили!

Медики засуетились у пострадавшего.

– Скажите, он.., жив? – спросила я, когда грязное тело положили на носилки.

– Пока жив, но надежды мало, – отрывисто ответил врач. – Девушка, будет лучше, если вы поедете с нами, – добавил он, внимательно посмотрев на меня. Послушно кивнув, я залезла внутрь и села рядом с носилками. Мужчине поставили капельницу. Казалось, он не дышал. Обхватив голову руками, я заплакала. Вызвал «скорую», называется… Для себя…

– Это ваш муж? – коснулся моего плеча врач.

Я отрицательно покачала головой. Говорить не хотелось.

– Жених?

– Нет…

– Ладно, девушка, тогда не будем скрывать от вас правду. Шансов на спасение практически нет. Но бывают иногда и исключения из правил.

Надо надеяться на лучшее…

В больнице мне пришлось объясняться с ментами. Заливаясь слезами, я подробно рассказала о происшествии. Мужчину сбила «восьмерка», летящая на бешеной скорости. Номер, к сожалению, я не запомнила. Не до номеров было… Я не знаю, кто этот мужчина, и никогда не была с ним знакома. Я даже не знаю его имени… Там, у моста, осталась его машина… Наверное, в ней есть документы…

Записав мои показания, менты уехали.

– Вы можете идти, – сказала мне пожилая медсестра из приемного отделения.

– Нет, я подожду, пока не закончится операция, – отказалась я и села на обтянутую дерматином кушетку в углу.

Сколько я просидела – не знаю. Из оцепенения меня вывел хирург.

– Девушка, – сказал он, – мы сделали все возможное… Если организм сильный, наш пациент выживет.

– Так он жив?

– Да, пока жив.

– Умоляю вас, спасите его! – закричала я. – Он спас мне жизнь. Несколько часов назад я хотела спрыгнуть с моста… А теперь не хочу. Я хочу жить потому, что я люблю жизнь, потому что мне нравится жить. Он тоже хочет жить. Просто он сейчас при смерти и не может об этом сказать.

Вы должны его спасти… Должны…

– Девушка, не волнуйтесь так. Мы сделали все возможное.

В этот момент я увидела, как из операционной вывезли спасшего меня мужчину. Он был весь обмотан бинтами и напоминал кокон. Я проводила его благодарным взглядом. Затем посмотрела на врача и сказала: , – Скажите, а вы узнаете, кто он? Вы сообщите его родным и близким? Ведь я даже не знаю, как его зовут…

– Девушка, мы все сделаем, – сухо сказал врач и пошел за каталкой.

– Куда его повезли? – крикнула я ему вслед.

– В палату интенсивной терапии. Посторонним туда вход воспрещен.

– А можно, я на днях приеду и узнаю о его самочувствии?

– Можно, – донеслось до моих ушей, и двери реанимации закрылись.

Я не стала беспокоить Эдика в такую рань. Я поймала такси и без звонка поехала к нему домой.

Глава 8

Позвонив в дверь, я услышала торопливые шаги.

– Катя, я больше никогда тебя одну не отпущу, – сказал Эдик, крепко прижимая меня к себе. – Я уже не знал, что и думать. Освободился, прождал твоего звонка до часу ночи и поехал в этот стриптиз-бар. Там тебя не было. Тогда я стал обзванивать все больницы и.., морги. Я уже начал думать, что тебя похитили люди Лютого.

Планы уже строил, как тебя вызволить из вражеского плена. Ну зачем ты так меня пугаешь? Где ты была?

Уткнувшись Эдику в плечо, я разрыдалась.

– Успокойся, все будет хорошо, – погладил он меня по плечам. – Я тебе обещаю. Может, тебе виски налить?

– Налей.

Эдик усадил меня на диван и протянул бокал.

Держа его в руках, я сказала:

– В стриптиз-баре я встретилась с любовницей своего мужа. Когда-то она была моей лучшей подругой… Потом я хотела сброситься с моста, но меня спас незнакомый мужчина, которого тут же сбила машина. Он в реанимации, может не выжить…

– Катя, ты давай заканчивай ерундой заниматься, – нахмурился Эдик. – Тоже мне самоубийца нашлась! Я вовсе не хочу тебя терять…

– Понимаешь, я думала, что своей смертью спасу жизнь ребенку… Но потом… В общем, я бесконечно благодарна тому мужчине. Я должна жить. Более того, я обязана жить, хотя бы ради Саньки… Я сильная, я смогу, и у меня обязательно все получится. Я найду Пашку и узнаю, что с ним случилось. Если его убили, я покажу Лютому труп. Если он жив, я дам Лютому его координаты.

Пашка больше не представляет для меня никакой ценности. Человек, который бессовестно кинул жену и ребенка, – пустое место, отныне он для меня ничего не значит.

– Ты что-нибудь узнала у любовницы своего мужа?

– Ничего, за исключением того, что он неплохо с ней отдыхал. Я оставила ей номер твоего сотового. Если Пашка объявится, она мне обязательно позвонит.

– Ты в этом уверена? Если она спала с твоим мужем, зачем ей его подставлять?

– Я знаю Милку. Если она окончательно не скурвилась, она позвонит.

– Что ж, будем надеяться на ее.., порядочность. Тебя не коробит это слово? У них были серьезные отношения?

– Я даже не знаю. Когда люди друг с другом спят, как это называется?

– Мы тоже с тобой спим. Для меня это очень серьезно.

– Мы спали с тобой всего один раз…

– Но это только начало, – улыбнулся Эдак. – Нет, Катя, я бы на твоем месте не доверял подруге.

Я хочу тебе помочь. Чтобы спокойно жить дальше, надо найти твоего Пашку. Когда это случится, ты сможешь вернуться домой. Для меня это очень важно, поверь. А подругу твою мы не будем упускать из виду. Мы будем ей звонить, вернее, ты будешь ей звонить и спрашивать про Пашу. Нам нужно с чего-то начать. Ты должна вспомнить круг его знакомых, его дальних родственников.

Надо обзвонить всех, никого не пропустить. Найдем какую-нибудь ниточку и зацепим за нее. Я уверен, что в конце концов поиски увенчаются успехом. Немного упорства, времени, и мы найдем твоего мужа. Только нам нужно держаться вместе.

Я очень боюсь за тебя. Катя!

– Боишься! А почему? – спросила я.

– Потому, что я тебя люблю…

Услышав это, я вздрогнула.

– Любишь?

– Люблю… Я полюбил тебя с первого взгляда. Ты такая смелая, Катя…

– Какая же я смелая? Я ужасная труси – ха, – сквозь слезы улыбнулась я.

– Ты очень смелая женщина. Ты помогла вытаскивать мне пулю…

– Глупости! Я просто держала зеркало.

– Ну на это тоже нужна определенная смелость.

– Кстати, ты заезжал в больницу?

– Заезжал. Я в порядке.

– Замечательно! Я ведь тоже за тебя переживала…

– А почему?

Покраснев, я опустила глаза. Эдик подхватил меня на руки и понес в спальню. Ласки его были нежны и трепетны, поцелуи – сладкие, как мед.

Погрузившись в негу, я заснула.

Утром меня разбудила музыка. Из кухни пахло чем-то вкусным. «Ну прямо не мужчина, а клад!» – улыбнулась я и встала.

На кухне хозяйничал Эдик. На нем был все тот же фартук с рюшечками и.., больше ничего.

Не выдержав, я громко рассмеялась.

– Тебе не нравится мой наряд? – обернулся Эдик.

– У тебя замечательный наряд! Только ты забыл надеть плавки.

– Ну и что? Кать, а я похож на стриптизера, ведь ты вчера в таком злачном местечке побывала.

– Да уж… – вздохнула я. Вспоминать вчерашнее безумство не хотелось, а вот хотя бы еще раз посетить стриптиз-бар, пожалуй, да… Но признаваться в этом Эдику я, конечно же, не собиралась. Пусть у меня будет ма-а-аленький секрет…

– Так я похож на стриптизера? – еще раз спросил Эдик и для наглядности повертел бедрами.

– Похож. Только там стриптизеры-мулаты.

– Хочешь, я покрашусь гуталином?

– Не хочу, – рассмеялась я и села за стол.

– Чем ты сегодня будешь потчевать?

– Жареной картошкой с яичницей, – торжественно произнес Эдик и стал раскладывать свое творение по тарелкам.

– Опять картошкой с яичницей?

– А я больше ничего готовить не умею. А хочешь, поедем в ресторан?

– В ресторан?

Я уже тысячу лет не была в ресторане. Пашка меня туда не водил, а одной ходить – глупо, да и небезопасно.

– А в какой ресторан?

– Ну, можно в «Прагу», на Арбат.

– А вдруг мы там наткнемся на людей Лютого?

– Вряд ли. Лютому сейчас не до ресторанов, да и пацанам его тоже. У них такие бабки из-под носа увели!

– Но ведь у меня нет подходящей одежды!

Мне нужно заехать домой переодеться.

– Ты что, совсем умом тронулась? – поперхнулся картошкой Эдик. – Это может стоить тебе жизни. Поехали в любой магазин. Я куплю тебе любое платье – только выбирай!

– Эдик, – отложив вилку, сказала я. – Мы все равно должны заехать ко мне домой. Я должна посмотреть, убрали труп Стаса или нет. К тому же я должна убедиться, что Пашка туда не заезжал.

– Не беспокойся. Если бы твой Пашка туда заехал, то его бы уже схватили люди Лютого.

– Эдичка, ну давай всего лишь один разочек проведаем мою квартиру, а? – жалобно протянула я.

– Разве тебе откажешь… – покачал головой Эдик. – Ты даже не представляешь, как это опасно. Тебя хорошо знают в лицо.

– Не узнают, вот увидишь! – Я вспомнила те времена, когда мне приходилось менять внешность по десять раз в день. Темные очки, контактные линзы, изменяющие цвет глаз, парик из натуральных волос… – Искусством перевоплощения владею в совершенстве. Я могу изменить свою внешность так, что меня мать родная не узнает… Нам просто нужно заскочить в один магазинчик! – подмигнула я Эдику.

Магазин театральных товаров находился в центре. Доехали мы до него быстро. Эдик остался в машине, а я зашла внутрь. Здесь ничего не изменилось… Словно я вернулась в прошлое… Словно через несколько часов начнется съемка…

Надев черный парик, я подошла к зеркалу и занялась гримом. Несколько умелых мазков изменили лицо. Что ж, теперь надо подобрать соответствующую одежду.

– Покажите мне, пожалуйста, вон то черное платье, – попросила я продавщицу.

Неплохо, неплохо… Остались глаза. Матушка-природа наградила меня карими, а мы сделаем голубые. Ну вот и все!

Из зеркала на меня смотрела эффектная брюнетка. Яркие, василькового цвета глаза подчеркивали матовую смуглость кожи. «В таком виде в пору появиться на обложке какого-нибудь ультрамодного журнала», – удовлетворенно подумала я.

Эдик сидел за рулем и слушал «Русское радио».

– Молодой человек, вы бы не могли подбросить меня до центра? – манерно улыбаясь, спросила я.

– Нет. Я жду свою девушку, – покраснел как рак Эдик.

– А может, я посимпатичнее вашей девушки?

– Я же сказал: я жду свою девушку…

– Эдик, ты что, меня не узнал? – весело рассмеялась я. – Ну посмотри повнимательнее!

– Катя, ты, что ли? – Вид у Эдика был ошарашенный.

– Да я это, я!

– Что ты с собой сделала?

– Просто поменяла внешность, – махнула я рукой и села в машину. – А тебе что, разве не нравится?

– Нравится, только ты так быстро это сделала..

– У меня рука набита, имеется кое-какой опыт.

– Если бы ты не сказала, что это ты, я бы никогда не догадался.. Послушай, но ведь у тебя были карие глаза? Ты их покрасила, что ли?

– Нет, – от души рассмеялась я, – это линзы.

Обычные контактные линзы. Я их вставила, и все.

Эдик покачал головой, и машина тронулась с места.

– Послушай, а тебе эти линзы не мешают?

– Нет, а почему они должны мне мешать?

– Ну, я имею в виду, они глаза не режут?

– Нет. Раньше я их часто носила. К ним просто нужно привыкнуть.

– А зачем ты их носила, Катя? У тебя очень красивые глаза. Тебе что, не нравится твой цвет глаз?

– Нет. Но линзы я носила даже не по этой причине. Понимаешь, раньше мне приходилось часто менять свою внешность.

– Ты от кого-то скрывалась? – Эдик с удивлением посмотрел на меня.

– Скрывалась. От родителей, друзей, родственников – от всех, кто меня знает.

– Зачем?

– Придет время, и я тебе обязательно расскажу, но не сейчас.

– Ты меня заинтриговала. Катюша. А когда же придет такое время? Скоро?

– Если ты будешь хорошим мальчиком, то скоро, – засмеялась я.

Припарковав машину за квартал от моего дома, мы пошли пешком. Эдик крепко сжимал мою руку. Идти ко мне ему явно не хотелось.

– Катя, ну зачем ты устроила этот маскарад?

Какого черта мы туда припремся? Что ты хочешь там увидеть?

– Прежде всего я хочу убедиться в том, что мой так называемый муж там не появлялся.

– Катя, ну ведь это же глупо! Если там кто и появился, так это люди Лютого…

Слушая доводы Эдика, я была непреклонна.

Пойду – и все! Позвоню в дверь, и мне откроет Паша… Он ласково обнимет меня за плечи, наденет тапочки… Тапочки? Нет уж! Пусть теперь надевает тапочки Миле, с меня хватит! Сыта я этой семейной жизнью по горло. Какого черта она нужна?! От нее одни неприятности!

Во дворе я на секунду прижалась к Эдику и быстро шепнула ему на ухо:

– Расслабься и не будь таким скованным!

– Какого черта мы туда идем, если у нас нет ключей?

– Мы позвоним в дверь. Если нам никто не откроет – поедем назад.

– А если нам кто-нибудь откроет?

– Скажем, что мы Катины знакомые. Спросим, где ее можно найти, и уйдем.

Подозрительных машин у подъезда не было.

Пашкин джип стоял на стоянке. Поднявшись к себе на этаж, я нажала кнопку звонка и принялась ждать. Эдик быстро сунул руку в карман. Я сразу поняла, что там у него лежит пистолет. К моему глубокому удивлению, дверь почти сразу открылась. На пороге стоял совершенно незнакомый мордоворот. Из-за его плеча выглядывая второй, точно такой же.

Здравствуйте, скажите, пожалуйста, а Катя дома? – тоненьким голоском спросила я.

– А вы ей кем будете? – прищурился мордоворот.

– Я ее бывшая одноклассница. Мы с другом здесь проездом. Я теперь живу в другом городе.

Мы с Катей не виделись несколько лет. Мне захотелось сделать ей сюрприз – вот ч и нагрянула без предупреждения.

– Катя уехала к бабушке на все лето, – отрезал мордоворот и захлопнул дверь.

Я растерянно оглянулась на Эдика. Легким поворотом головы он показал, что нам пора уходить.

На улице я чуть не разрыдалась:

– Сволочи! Какие же сволочи! Оккупировали мою квартиру и сидят там, как у себя дома! Ненавижу!

– Только не вздумай реветь. Как-никак, а ты в линзах, – постарался утешить меня Эдик.

– В линзах можно все: и плакать, и смеяться.

Им ничего не грозит. Когда я теперь смогу попасть домой?

– Когда мы найдем твоего мужа. Катя, мы с тобой, кажется, собирались в ресторан.

– Поехали, – вздохнула я.

У «Прага», сидя в машине, Эдик тихо сказал:

– Может, ты все-таки примешь прежний вид?

– Я только вошла в образ. Я что, такой тебе совсем не нравлюсь?

– Не знаю… Ты сейчас очень красивая, но какая-то неестественная. Я привык совсем к другой…

– Когда мы вернемся домой и ляжем спать, я стану прежней.

– А почему это мы ляжем спать? – нахмурился Эдик.

– А у тебя есть другие предложения?

– А у тебя разве нет? Тратить время на сон?

Катя, ты меня удивляешь!

Мы оба весело рассмеялись.

Глава 9

В «Праге» я никогда не была. Лишь иногда покупала пирожные в фирменной «Кулинарии».

– Катя, тут несколько залов, – тоном завсегдатая сказал Эдик. – Царский, Московский, Колонный, Арбат… Куда пойдем? Выбирай!

– Скажешь тоже! Как я могу выбирать, если я здесь впервые.

– Тогда пошли в Дворцовый, Дворцовый зал действительно был ослепительно хорош. Пожилой, полный достоинства метрдотель провел нас за столик. Пробежав глазами меню, я передала его Эдику и стала разглядывать публику. Роскошные дамы сияли драгоценностями, мужчины были одеты в безукоризненные костюмы.

– Живут же люди! – восторженно воскликнула я.

– Ты это о чем?

– Это я о богатстве. Говорят, что богатство порочно… Ха! Как бы не так! Порочно не богатство – порочна бедность. Слышишь, о чем говорят за соседним столиком? О том, что на выходные они поедут в Африку поохотиться на крокодилов. Я тоже хочу быть богатой.

– Богатые, Катя, как известно, плачут, – засмеялся Эдик.

– Чушь! С чего им плакать, если у них все есть? Остальное они могут купить.

– Но ведь любовь нельзя купить за деньги.

– Нет, Эдик, ты ошибаешься… Любовь – это такая тварь! Я даже не знаю, каким еще словом ее можно назвать. Любви нельзя доверять. Она – как продажная сука. Кто больше даст – к тому и пойдет. – Вспомнив о Пашке, я вздохнула.

К столику подошла молоденькая официантка и приняла заказ.

– Катя, – сказал Эдик, – я не настолько богат, чтобы возить тебя в Африку охотиться на крокодилов, но в ресторан по твоему усмотрению раз в неделю сводить могу.

– Эдик, а ты кто? – спросила я.

– В смысле?

– В смысле того, чем ты занимаешься?

– Занимаюсь нелегальным бизнесом.

– Все с тобой понятно. Ты – бандит…

– Скажешь тоже…

– Ты же в перестрелке участвовал. Пушку, опять же, носишь. В Москве группировок много.

В одну из них входишь ты.

– Ох, Катерина, какая ж ты у нас сообразительная, – засмеялся Эдик и похлопал меня по руке, Официантка принесла нам молочного поросенка, фаршированного фисташками, нежнейшую норвежскую лососину, стерлядь в шампанском и грибной жульен.

– Эдик, я никогда в жизни этого не съем!

– Съешь, Катенька, съешь! Тебе ведь надоела моя яичница с картошкой.

– Не яичница с картошкой, а картошка с яичницей, – засмеялась я и подняла бокал с вином. – Давай выпьем за удачу.

– За удачу и за встречу. За то, что мы с тобой нашли друг друга. Ради такой женщины я готов подставить себя под пули еще и еще раз!

– Да уж, знакомство у нас произошло в экстремальных обстоятельствах!

Поросенок оказался восхитительно вкусным, лососина таяла во рту…

Когда заиграла музыка, Эдик пригласил меня танцевать. Во время танца он прижимал меня к себе и говорил ласковые слова. Я была на вершине блаженства.

– Катя, – спросил Эдик, усаживая меня за столик, – а с линзами точно ничего не случится?

– Дались тебе линзы! Ничего с ними не будет.

Представь, что у меня глаза василькового цвета.

На редкость красивые глаза…

– У тебя и так красивые глаза. Карие…

– Ничего ты, Эдик, не понимаешь в женской красоте! Ладно, закроем тему. Знаешь, сегодня я почувствовала себя счастливой. Ты смотрел в детстве «Синюю птицу»? Вот самое точное определение счастья. Счастье – как птица. Вспорхнет – и нет его, а потом опять прилетит… Так вот, в данный момент я счастлива. Плевать мне на мужа, который по-крупному подставил меня. Плевать на подругу-предательницу, затянувшую мужа в постель. Друзей вообще не бывает. В этой жизни надеяться нужно только на себя. Я благодарю тебя за этот незабываемый вечер и за счастье, которое ты мне подарил.

Мы с Эдиком выпили.

– И все же я не могу к тебе такой привыкнуть, – сказал он. – Так где же ты так научилась гримироваться?

«Может, и в самом деле стоит выговориться? – подумала я. – Интересно, как он отнесется к моему признанию? Возмутится? Прогонит меня к чертовой матери или.., поймет?»

– До встречи с Пашкой я зарабатывала себе на хлеб тем, что снималась в порнофильмах.

– Что?! – закашлялся Эдик. Я постучала его по спине и с напускным безразличием спросила:

– Ты что, никогда не смотрел порнофильмы?

– Смотрел… – Эдик покраснел так, что, казалось, щеки его лопнут от напряжения. – Но… Я не могу тебя представить в качестве порнозвезды…

– Почему? Ты считаешь, что я для этого плохо сложена?

– Нет, сложена ты просто великолепно, но…

Для того чтобы сниматься обнаженной и не просто сниматься, а… – Эдик покраснел еще больше. – Нужно иметь особый.., характер…

– Знаешь, мне тоже так казалось. Но потом мне начали платить такие деньги… В общем, деньги не пахнут, Эдик. Главное, чтобы они были.

Все остальное – ерунда!

– Но ведь тебе приходилось спать с мужчинами…

– Конечно, – кивнула я. – А как можно сниматься в порнофильмах и не спать с мужчинами?

– Но ведь они тебя трогали…

– Трогали? Они меня не только трогали – они меня имели. Хотя, если честно, это был просто монтаж. Настоящего секса на съемках очень мало…

Эдик, опустив голову, молчал. Подлив себе вина, я сказала:

– Ты первый, кто узнал о моей прошлой жизни. У тебя изменилось ко мне отношение?

– Что ты! – Эдик положил свою руку поверх моей. – Ты потрясающая женщина, Катя, другой такой нет!

Расплатившись с официанткой, мы вышли из ресторана.

– Эдик, а как ты поведешь машину в таком состоянии? – спросила я. – Мы же с тобой пили вино!

– Ну и что! – улыбнулся Эдик и завел мотор.

Достав из сумочки зеркальце и чистый платок, я вытащила линзы.

– Еще бы не мешало смыть грим, – сказал Эдик.

– Дома смою, – улыбнулась я и закрыла глаза.

До дома мы доехали без особых приключений, если не считать того, что на Моховой нас остановил гаишник и попросил Эдика предъявить документы. Вложенная в права пятидесятидолларовая купюра быстро разрешила все проблемы.

Потом я отмокала в ванне, а когда вышла, услышала телефонный звонок.

Это была Мила.

– Катя, – сказала она и тяжело задышала в трубку. – Катя, приезжай в стриптиз-бар, у меня для тебя кое-какая информация.

Сердце тревожно застучало:

– Мила, Паша объявился?

– Пока нет. В прошлый раз я тебе не все сказала. Приезжай, надо поговорить. Я тебя жду.

Приезжай, пока я не передумала.

– Ты можешь сказать мне это по телефону?

– Нет. Это не телефонный разговор. Катя, я тебя ни к чему не принуждаю. Просто мне хочется тебе помочь. Павел… В общем, приезжай – узнаешь.

– Хорошо, я сейчас приеду, – сказала я и положила трубку на диван.

– Катя; что-то произошло? Объявился Павел? – спросил Эдик.

– Нет. Просто Милка сказала мне не все.

– А что ж она вчера скрытничала?

– Не знаю. Возможно, она почувствовала себя виноватой и действительно решила помочь мне. Надо ехать, Эдик. Для меня важна любая мелочь. Может появиться хоть какая-то зацепка.

– Тогда поехали. Я буду тебя ждать у бара.

– А если мы проговорим слишком долго? – спросила я и, краснея, подумала о стриптизерах.

– Ну и что? В конце концов, это моя прямая обязанность. Не могу же я отпустить тебя одну.

Как и в прошлый раз, бар был переполнен.

Милка сидела за столиком в углу и лениво потягивала коктейль.

– Привет, – сказала я и внимательно посмотрела на бывшую подругу. Видок у нее был еще тот: под глазами отеки, как у старухи, помада размазана по подбородку, волосы нечесаны – как только такую впустили в зал? Устойчивый винный запах говорил о том, что Милка пьяна.

– Я сегодня отвратительно выгляжу, – словно прочитала она мои мысли. – Не обращай внимания. Я всю ночь не спала. Я думала о тебе, Катя…

– Обо мне?

– О тебе. А еще думала о том, какой Паша все-таки козел. Ведь он кинул не только тебя, но и меня…

– Мила, я не намерена выслушивать твои излияния. Ты мне что-то хотела сказать…

– Не торопи события, Катька, дай выговориться. Сегодня ты узнаешь много интересного о человеке, с которым прожила несколько лет. Я никогда не испытывала к нему настоящей симпатии, потому что знала, что твой Паша редкостное дерьмо. А ты наивная дурочка. Ты, наверное, думаешь, что с твоим Пашенькой что-то случилось, что его нет в живых…

– Тебя не касается, о чем я думаю, – нахмурившись, перебила я Милку, но она словно заведенная продолжала говорить:

– Твой Пашка живой, так и знай! Он у тебя живучий, гад, еще тебя переживет.

– Мила, не тяни резину, – не выдержала я. – Говори скорее. Где он?

– Я не знаю, где он, но догадываюсь, с кем.

Однажды, Катя, я поехала в центр для того, чтобы прикупить себе что-нибудь из шмоток. Захотелось, понимаешь, устроить себе маленький праздник души. Проходя мимо одного дома, я увидела знакомый джип: Пашкин. Сначала у меня никаких левых мыслей не возникло. Мало ли, думаю, к кому твой Пашенька может приехать. Он человек деловой, крутится целыми днями, деньги зарабатывает…

– Это ты верно говоришь, что Пашенька – мой, – сказала я. – Я его законная жена, а ты всего лишь любовница.

– Подожди, подруга, – громко засмеялась Милка, да так, что мне захотелось влепить ей пощечину. – Не торопи события, дай договорить. В общем, я уже собиралась уходить. Смотрю, твой Пашка выходит из подъезда в обнимку с неземным созданием.

– С каким еще созданием?

– С красивой молоденькой девушкой. Даже слишком молоденькой. Ей лет восемнадцать, не больше. Ты бы видела, как он на нее смотрел! С таким обожанием! Они целовались, как дети, на глазах у всех. – Вытянув губы трубочкой. Милка сделала неприличный звук. Потом рот ее жалобно скривился, и она заплакала.

– В этом нет ничего удивительного, – с трудом сохраняя остатки спокойствия, сказала я. – Мой муж – бабник, большой бабник, я всегда это знала.

– Твой Пашка влюбился, – прорыдала Милка и трясущимися руками попыталась зажечь сигарету. – Это не просто девушка. Он по уши в нее влюбился. В тот момент, когда они садились в машину, он увидел меня. Как он побледнел, Катька, как он побледнел! В тот же вечер он примчался ко мне, грохнулся на колени и стал просить, чтобы я ничего не рассказывала тебе. Я сказала, что мое молчание дорого стоит. Он спросил сколько. Я покачала головой и сказала, что деньги мне не нужны. Мне давно хотелось получить свою порцию любви… В общем, тогда мы согрешили в первый раз. А потом он стал изредка ко мне заезжать.

Наверное, ему понравились мои ласки… Мне он постоянно врал, что больше не встречается с той малолеткой, и по-прежнему просил ничего не говорить тебе, но я их подлавливала в городе и даже пару раз щелкнула фотоаппаратом. В тот вечер, когда твоя мать засекла нас в ресторане, он уговаривал меня отдать негативы. Короче, он меня обдурил. Перед отъездом в командировку он сказал, что обязательно заедет ко мне, когда вернется в Москву. Но вчера я поняла, что он не заедет никогда…

– А почему ты поняла это именно вчера? , – Потому что вчера я ездила к ней домой.

Оказывается, она жила одна. Имела комнату в коммунальной квартире. В этой комнате они и встречались. Неделю назад она ее продала. Видишь, все совпадает. Неделю назад твой Пашка поехал в так называемую командировку и пропал.

Неделю назад эта девушка продала свою комнату. Они сбежали вместе, я в этом не сомневаюсь.

Ее зовут Женя. Она работала манекенщицей в частном модельном агентстве. Я узнала телефон этого агентства и позвонила туда. Мне сказали, что она уволилась неделю назад. Подругам но агентству она сказала, что выходит замуж и уезжает навсегда…

Бокал с коктейлем выскользнул из моих рук и упал на пол.

– Кать, ты что? – вздрогнула Милка.

– Что-то мне нехорошо стало. Я сейчас приду.

Тяжело поднявшись, я пошла в туалет. В туалете я сунула голову под холодную струю воды и, постояв так несколько секунд, попыталась привести себя в чувство. Затем подсушила волосы феном и вернулась в зал.

– Дай мне ее адрес, – обратилась я к Милке. – Я хочу поговорить с соседями.

Милка молчала. Взглянув на нее, я вскрикнула. Подруга моя была мертва. Кто-то пригвоздил ее ножом к высокой спинке стула. Крови почти не было, значит, убили ее несколько минут назад…

Схватив Милкину сумочку, я бросилась бежать.

– Катя, что с тобой? Что она тебе сказала? – увидев меня, всполошился Эдик.

– Поехали отсюда быстрее, – не помня себя, заорала я. – Быстрее, я тебя прошу!

Эдик завел мотор и на предельной скорости поехал по проспекту.

– Кать, так что же все-таки случилось? Ты вся мокрая, косметика размазана, трясешься, как заяц в лесу…

– Бог с ней, с косметикой. Милу убили!

– Что?

– Что слышал! Я пошла в туалет, а ее в это время убили. Послушай, из бара кто-нибудь выходил? Может, ты заметил что-нибудь подозрительное?

– Честно говоря, Катя, я вздремнул, – замялся Эдик.

– Мне нужны ключи от Милкиной квартиры.

У нее там лежат фотографии, которые.., которые…

Высыпав содержимое сумочки на колени, я стала копаться в Милкином добре. Косметика, духи, ароматизированные презервативы, противозачаточные таблетки, кошелек с деньгами…

Ключей от квартиры не было. Кто-то сумел меня опередить…

Глава 10

Милка жила в Черемушках. Подъехав к ее дому, я вышла из машины и посмотрела на темные окна.

– Катя, у нас мало времени, – тихо сказал Эдик. – По всей вероятности, твою подругу уже нашли. Как только установят ее личность, а сделать это нетрудно, сюда нагрянут менты. У меня есть небольшой опыт взлома квартир. Надеюсь, он нам пригодится. – Эдик достал из машины напоминающий монтировку предмет и пошел к подъезду. – Давай говори код.

Натужно гудя, лифт поднял нас на шестой этаж.

– Нам сюда, – показала я на Милкину дверь.

– Кать, а она открыта, – присвистнул Эдик. – Стой-ка здесь.

Вытащив из кармана пистолет, он вступил в темный коридор.

– Выключатель справа, – прошептала я и пошла за ним.

В спальне мы обнаружили, что кто-то здесь уже побывал. На полу валялись смятые бумаги, фотографии, блокноты и тетради. В шкафу все было перевернуто. На кровати сиротливо лежал брошенный Милкой пеньюар.

– Все ясно, – упавшим голосом сказал Эдик. – Мы с тобой, Катька, опоздали. Похоже, искали то же, что хотела найти ты.

– Тогда это Павел, – схватившись за виски, простонала я. – Ему нужны были фотографии.

Милка сфотографировала его с любовницей. – Сбиваясь, я рассказала Эдику, что узнала от Милки.

– Нет, Катя, – внимательно выслушав меня, сказал Эдик. – По-моему, это не Павел. Сама посуди: с бабками он может уехать куда угодно, прихватив манекенщицу с собой. Купил новые паспорта, изменил фамилии и живет в свое удовольствие где-нибудь в Штатах! Какой ему смысл бегать по Москве в поисках фотографий. Бред какой-то!

– Тогда кому понадобилось этим заниматься?

– Скорее всего, твоего мужа, кроме нас, ищет еще кто-то.

– А кто?

– Ну, например, люди Лютого. Хотя, если бы это были они, нас бы с тобой давно хлопнули.

Значит, существует кто-то еще… Но кто?

– А может, это все-таки Пашка? – продолжала настаивать на своем я.

– Может, и Пашка. Тогда он полный дурак.

Катя, нам бы с тобой побольше разузнать об этой девушке.

Я задумалась. Не надеясь на собственную память, Милка обычно делала записи в календаре.

Календарь висел на кухне. «Позвонить в модельное агентство. Телефон 911-63-…», прочитала я и, сунув листок в карман, вслед за Эдиком побежала к лифту.

В машине я посмотрела на часы. Нет, слишком поздно… А может, попробовать?

– Эдик, дай мне, пожалуйста, телефон, – попросила я и набрала номер.

– Але! – весело ответил мне девичий голос.

– Маришка, это ты? – перебил его другой. – Приезжай к нам! У нас тут танцы в разгаре! – Услышав приглушенную музыку, я догадалась, что в агентстве происходит вечеринка.

– Здравствуйте, вас беспокоит Женина сестра. Я приехала в гости, а в ее комнате живут другие люди… Можно, я к вам подъеду? Мне надо разыскать Женю.

– А вам какую Женю нужно? У нас их пять.

Фамилия-то как?

– Моя сестра уволилась неделю назад…

– А, Камышова…

– Да, – я быстро кивнула Эдику.

– Послушайте, а это не вы звонили сегодня утром?

– Я.

– Так мы же уже сказали, что она не оставила никаких координат!

– Простите, девушка, но мне хотелось бы узнать об этом поподробнее. Я ее старшая сестра, я не могу не волноваться… Поймите меня правильно…

– У нас вечеринка… Хорошо, подъезжайте.

Здесь как раз находится ее близкая подруга.

Я записала адрес и нажала на кнопку отбоя.

– Учись, – сказала я Эдику, чмокнув его в щеку.

Модельное агентство располагалось в уютном старинном особнячке, не так давно претерпевшем второе рождение.

– Оставайся в машине. Я справлюсь одна, – сказала я Эдику.

– Нет, Катя, я пойду с тобой, – усмехнулся Эдик. – Тебя даже на минуту страшно оставить.

Как только ты идешь куда-нибудь одна, так с тобой обязательно что-нибудь случается. Я уже тысячу раз пожалел о том, что не пошел в этот гребаный стриптиз-бар! Я уверен, если бы мы пошли вместе, твоя подруга была бы жива.

– Ты что, считаешь меня виноватой в ее смерти?! – разозлилась я.

– Нет, Катя. Ты не правильно меня поняла.

Может, у тебя биополе не в порядке? Рядом с тобой постоянно стреляют, машины сбивают ни в чем не повинных людей… Нам везде надо ходить вместе. В противном случае твои походы заканчиваются в морге, а я боюсь тебя потерять больше жизни.

– Вы на презентацию? – спросил нас при входе охранник.

– Да, – кивнула я. – Я звонила, нас ждут…

В просторном зале громко играла музыка.

Подвыпившие парочки разбрелись по углам. На небольшом возвышении одна из девиц исполняла стриптиз.

К нам устремилась изящная черноволосая девушка с таким глубоким вырезом, что ее маленькие грудки выпрыгивали наружу при каждом шаге. Я открыла было рот, чтобы спросить о Жене, но девушка, минуя меня, подошла к Эдику и повисла у него на шее.

– Петенька, здравствуй! Сколько лет, сколько зим!

– Я не один. – Эдик, по-моему, нисколько не удивился тому, что его назвали Петенькой. – Я с Жениной сестрой. Она хочет кое-что узнать.

– Так пусть узнает. Вон Женькина подружка стриптиз показывает, – сказала она и громко позвала:

– Вера! Тут по поводу Жени!

Стриптизерша бросила на нас недовольный взгляд, сошла с подиума, собрала с пола разбросанные вещи, натягивая на ходу юбку, спросила:

– Вы по поводу Женьки?

– Да, – ответила я – Пойдем на балкон, – буркнула она мне и потянула за собой, – а этот жук пусть здесь останется.

– Я Женина сестра, – начала я, когда мы вышли на свежий воздух, но девушка, усмехнувшись, произнесла:

– Да мне все равно, кто ты такая. Женька никогда не говорила о том, что у нее есть сестра.

Хотя, знаешь, вы даже чем-то похожи… Ты из Актюбинска приехала?

– Из Актюбинска, – соврала я и сразу подумала о том, что Женины родители, возможно, живут в Актюбинске.

– Что ж она тебе ничего не сказала о своем отъезде?

– Даже не знаю. Мы долгое время вообще не общались. Мы поссорились, а теперь я специально приехала для того, чтобы с ней помириться.

– Теперь понятно, почему она про тебя не рассказывала. В общем, твоя сестра нашла себе классного мужика, который втрескался в нее по уши.

– А что за мужик?

– Да бандит какой-то… Она мне сама говорила. Красивый, богатый, клевый, одним словом. Возил ее по дорогим ресторанам, покупал шмотки…

– Они, поженились? – спросила я.

– Пока нет. Он женат.

– Женат?

– Да, но с женой он плохо живет. У них там нелады.

– Как плохо? – От обиды я прикусила губу.

– Она у него карга старая. Правда, Женька ее никогда не видела, но Паша много про нее рассказывал.

– И что же Паша рассказывал?

– Что его жена каракатица с толстой задницей и вставной челюстью. Он стыдится ее и поэтому нигде с ней не показывается. Еще бы, с такой уродиной! А еще она глупая и бестолковая.

Это было выше моих сил. Не выдержав, я влепила ей пощечину.

– Ты что?! Чокнутая, что ли?! – взвизгнула она, отпрыгнув в сторону.

– Кто дал тебе право говоришь гадости о человеке, которого ты никогда не видела?

– Это Паша говорил, а я только повторяю. Пошла ты к черту!

Девушка хотела уйти, но я схватила ее за руку.

– Слушай, ты, мне терять нечего! Если ты сейчас же не расскажешь мне всю правду, я задушу тебя прямо на этом месте!

– Да кто ты, черт бы тебя Побрал?! – Взгляд ее стал испуганным.

– Я Патина жена, понятно?

– Пашина жена?

– Точно, и как видишь, я далеко не уродина.

– Не понимаю, почему он так про тебя говорил? Ты же ничем не хуже Женьки…

– Когда женатые мужчины начинают встречаться с молоденькими девушками, жены для них моментально становятся каракатицами. Когда ты выйдешь замуж, то поймешь это. Куда они поехали?

– Я не знаю. Все произошло так быстро…

Женя вообще не собиралась никуда уезжать. Она ждала, когда Паша разведется с женой и переедет к ней…

– Куда? В комнату в коммуналке?

– Он обещал со временем купить квартиру. А неделю назад он сказал ей, что у него прошла удачная сделка и они могут уехать…

– Когда это было?

– Девять дней назад.

Вот, значит, как… Пашка отвез нас с Санькой к Лютому, получил дипломат с деньгами, вернулся домой и поставил джип на стоянку. Затем он поймал такси и поехал к жене…

– А что было дальше?

– Женя в тот же день уволилась с работы.

Паша не хотел, чтобы она продавала свою комнату. Мол, у него достаточно денег, чтобы обеспечить ей безбедную жизнь. Но у Жени уже был покупатель. Это ее сосед. Он уже давно клинья подбивал. В общем, Женька получила деньги и оформила у нотариуса договор купли-продажи.

– А как вы расстались?

– Она мне позвонила и сказала, что обязательно оставит свои координаты. Больше она не звонила.

– А куда они уехали?

– Не знаю, наверное, в Штаты.

– В Штаты? Почему именно в Штаты? Она тебе об этом сказала или это твоя личная догадка?

– Это моя личная догадка. Все нормальные люди эмигрируют в Штаты.

– Твои личные догадки меня не интересуют.

Неужели она не оставила тебе никаких координат?

– Ничего она мне не оставила.

– Но ведь они же не могли провернуть столько дел за один день. Сходить к нотариусу, получить визы, купить билеты… Нет, они заранее готовились к отъезду… Неужели она ни словом не обмолвилась? Ты должна сказать мне всю правду.

От того, что ты скажешь, во многом зависит моя жизнь и жизнь моего ребенка. Я очень прошу тебя мне помочь. Ты же сама говорила, что Пашка бандит. Так вот, Пашка и в самом деле бандит. Он присвоил пятьсот тысяч долларов и сбежал с твоей подругой. Кореши его думают, что я выговоре с ним, и хотят меня убить. Меня и ребенка, понимаешь? Я в бегах. Меня ищут…

– Полмиллиона долларов?! – уважительно присвистнула девушка. – Вот это да! Да с такими деньгами только дурак не убежит! Я бы тоже убежала.

– Эти деньги взяты из воровского общака.

Дурак он! Теперь его будут искать всю оставшуюся жизнь.

– Ага, найдут, как же! Ну и Женька, ну и сука!

Могла бы хоть десять штук мне отвалить. Теперь я понимаю, почему она в последнее время такая скрытная стала! Гадина! И куда ей столько денег! А Пашка, хмырь, тоже хорош! Жену с ребенком кинул, прихватил любовницу и был таков! Я опустила глаза.

– Выходит, ты и в самом деле ничего не знаешь?

– Не знаю. Ты не сомневайся, я девушка при понятиях. Если бы я хоть что-то знала, все бы тебе рассказала. Извини. Мне очень тебя жалко. Да и ребенка твоего тоже.

– Я не нуждаюсь в твоей жалости. Я сама виновата. Я наказана за свою слепоту. Могла бы и раньше разглядеть, с каким человеком живу. Это я теперь прозрела, но оказалось – поздно. Я знала, что он гуляет, но даже представить себе не могла, куда это приведет.

– А ты красивая… Если бы ты только слышала, какие гадости он про тебя говорил… И чего ему не хватало… Тебя как зовут?

– Катя…

– А меня Вера.

– Ты можешь показать мне Женину фотографию? – спросила я.

– Могу. Какие проблемы!.

Мы вернулись в прокуренный зал. Поискав глазами Эдика, я обнаружила, что он о чем-то болтает с той же девицей. Увидев меня, он хотел было подойти, но я махнула рукой, показывая, что еще не освободилась.

Вера провела меня в маленькую комнатку-кабинет и, покопавшись на стеллаже, достала толстый фотоальбом. Полистав его, я наткнулась на фотографию красивой молодой девушки примерно восемнадцати лет. Женя? На месте любого мужчины я бы, не сомневаясь, выбрала ее. Пухлые губки и большие темные глаза притягивали к себе как магнит.

– Это она? – затаив дыхание, спросила я.

– Как ты догадалась?

– Не знаю. Похоже, у нас с мужем одинаковый вкус.

Закрыв альбом, я хотела уйти, но Вера, мягко коснувшись моего плеча, произнесла:

– Катя, они живут на окраине Парижа…

Паша купил гам дом с огромным бассейном…

– Что ты сказала? – вздрогнула я.

– Прости, я обманула тебя… Женька звонила сегодня… Она сказала, что живет в Париже, недалеко от Булонского леса. У них собственный дом.

Только поклянись мне, что ты не выдашь меня…

– Я никому не скажу, – сказала я и с благодарностью посмотрела на Веру.

– Паша запретил ей звонить, но Женька не выдержала. Она сказала, что позвонит еще, когда Паши не будет дома. Паша не захотел утруждать себя разводом. Он купил новые паспорта, где… уже стоял штамп о бракосочетании. Теперь Женю зовут Марией.

– А как теперь зовут Пашу?

– Пашу зовут Борисом. Запиши телефон, Катя. Женька дала мне его на всякий случай, но звонить запретила строго-настрого. Рядом с ними живет еще несколько обеспеченных эмигрантских семей.

Я записала продиктованный Верой номер, аккуратно свернула листок и сунула его в карман.

– Поступай так, как считаешь нужным, – гладя на меня, грустно вздохнула девушка. – Знаешь, Женьке там не сахар. Паша ей начинает надоедать. Она говорит: встречаться – одно дело, а жить – совсем другое… Ты Пашке такие штучки не вздумал прощать! Подставлять близких – последнее дело. Деньги – деньгами, но о близких тоже надо было подумать…

– Спасибо тебе, – улыбнулась я, но улыбка получилась неестественной.

– Удачи тебе!

Вечеринка в зале продолжалась. Я подошла к столу, налила себе «мартини» и залпом выпила полный бокал. Эдик; увидев меня, вскочил.

– Петенька, а как же я? – попыталась схватить его за руку полногрудая девица.

– Может, ты хочешь здесь остаться? – язвительно спросила я.

– Да ты что. Катюша? – искренне удивился он. – Поехали домой!

– Петенька, так позвони мне, когда будешь свободен. Телефон тот же. Тебе записать или ты помнишь?

«Нет, это уж слишком!» – подумала я и чуть ли не бегом направилась к двери.

– Я помню, – буркнул Эдик и пошел за мной.

– Петенька, ты ей обязательно позвони, не забудь! – уже в машине сказала я.

– Ты что, меня приревновала, что ли?

– Глупости! Ревнуют только те, у кого есть комплекс неполноценности, я же от него не страдаю, так и знай!

– Нет, Катюша, ты меня все-таки приревновала, – продолжал подначивать Эдик.

– Думай как хочешь! Мне и в голову не приходило, что ты пользуешься таким успехом у женщин!

– А что тебя удивляет? Я мужчина видный. К тому же холостяк…

– А почему она называла тебя Петенькой?

– Когда я знакомлюсь с девицами легкого поведения, я всегда представляюсь Петром. Мне так нравится. Исчерпывающий ответ?

– Вполне.

– Ладно, Катька, давай не будем говорить о других женщинах. Что было – то было. Но теперь мое сердце принадлежит только тебе. – Рискуя врезаться в кого-нибудь, Эдик наклонился ко мне и поцеловал в щеку.

Пригрозив ему пальцем, я шутливо произнесла:

– Петенька, если я еще хоть раз увижу, как на тебя вешаются женщины, сразу оторву тебе голову. Понятно?!

– Понятно, – засмеялся Эдик и поцеловать меня еще раз. – Ну что тебе удалось узнать? – спросил он спустя какое-то время.

– Кажется, я нашла Пашку, – упавшим голосом ответила я.

– Что?! – Эдик резко крутанул руль, и машина вылетела на встречную полосу.

– Ты что творишь?! – испуганно вскрикнула я.

– Катя, повтори, что ты сказала!

– Я знаю, где мой муж. Он живет на окраине Парижа с молоденькой восемнадцатилетней манекенщицей. У меня есть его телефон.

– Он живет в отеле?

– Нет, он купил дом!

– Во дела! Так он уже, наверное, все деньги истратил, если купил дом…

– Не думаю, во Франции недвижимость стоит дешевле, чем у нас.

– И что же мы будем делать дальше? – Виду Эдика был растерянный.

– Поедем в Париж! – уверенным голосом произнесла я. – Купим горящие путевки и вылетим при первой же возможности. Сначала я посмотрю Пашке в глаза, а потом позвоню Лютому, чтобы он высылал в Париж своих людей. Пусть разбирается с Пашкой как считает нужным! Я должна поехать туда! Должна! Как он мог поступить так с собственным сыном!

– Нет, Катя, – выслушав меня, сказал Эдик, – Лютому звонить слишком рано. Тебе не удастся убедить его в том, что ты не соучастница.

Ведь у вас была образцово-показательная семья.

Нужны доказательства. Мы прилетим в Париж.

Ты встретишься с Павлом и поговоришь с ним. Я спрячусь и сниму ваш разговор скрытой камерой.

Затем мы вернемся обратно и пойдем к Лютому.

Ты дашь ему кассету и Пашкины координаты. Согласись, так будет лучше.

– Замечательная идея! – просияла я. – Ты, как всегда, прав.

Дома мы до утра обсуждали нашу поездку, пытались продумать все до мелочей. Основной проблемой был мой загранпаспорт. Выкрасть его из квартиры, где сидели братки, я не могла. Но Эдик и тут нашел выход. Он сказал, что одолжит паспорт у одной из своих бывших подружек, а я воспользуюсь своим великим даром изменять внешность до неузнаваемости…

– Это будет наше с тобой первое совместное путешествие за границу, – прижимая меня к себе, – сказал Эдик, – и, надеюсь, не последнее.

Ты не потеряла номер телефона?

– Нет, что ты, – с неохотой отстранилась я и полезла в сумочку. – Разве можно его потерять!

Без него во Франции нечего делать! Вот смотри!

Эдик протянутый мною листок изучил и покачал головой:

– Знаешь, ты настоящее сокровище. Ты даже не представляешь, как я тебя люблю!

Уткнувшись Эдику в плечо, я тяжело вздохнула. Господи, какое унижение! А главное – за что!

Я ни разу не изменяла Пашке, я была верной, образцовой женой. Я воспитывала сына, ходила по магазинам, покупала продукты, варила борщи, жарила котлеты, стирала рубашки и носки… Пашка у меня всегда был одет с иголочки. Разве можно меня в чем-то упрекнуть? Женя….Молодая, красивая, с задорными ямочками на щеках… Такая кому хочешь вскружит голову! Ну и что? Если бы Пашка честно сказал мне, что он встретил другую женщину, женщину его мечты, я бы поняла его, не маленькая… Я бы отпустила его на все четыре стороны. Пусть себе катится, раз он такой кобель!

Он ведь и раньше чуть ли не в открытую изменял мне – сколько можно терпеть! Саньку жалко… Он по-детски преданно и нежно любит отца… Ничего, мы бы с ним пережили. Я не изверг – разрешила бы им встречаться.., по выходным. Приходящий воскресный папа – многие дети имеют таких отцов, очень многие… Но Пашка.., какой он отец? Оставил нас с сыном в качестве заложников, а сам умотал за рубеж. Дом с бассейном купил… Подумать только – дом! Две недели назад мы обсуждали с ним предстоящий евроремонт… Я хотела отделать стены мраморной крошкой, а Пашка настаивал на шелковых обоях… Говорил еще: будем локти в спальне корябать… Гад! Гад!

Самый настоящий гад! Он ведь прекрасно знал, что никакого евроремонта не будет! Ох, какая же я дура! Разве можно быть такой слепой!

Из моих глаз неудержимым потоком полились слезы.

– Катя, прекрати… Мне тяжело смотреть, как ты плачешь. – Эдик нежно погладил меня по спине. – Все будет хорошо, вот увидишь! Пашка твой – дерьмо собачье, ты бы никогда не была с ним счастлива. Это даже хорошо, что так получилось… У тебя есть сын, у тебя есть я…

Я посмотрела на Эдика благодарным взглядом. Затем поднесла его ладони к своим губам и поцеловала их.

– Спасибо тебе за все! Если бы тебя не было, я бы, наверное, сломалась…

Эдик молча поднял меня на руки и отнес в спальню.

Глава 11

Ночью я спала как убитая.

– Катюша, Катенька, – разбудил меня громкий голос Эдика. – Вставай, кофе уже готов.

– Иди ко мне, – не открывая глаз, сказала я, предвкушая порцию утренней любви.

Потом мы сидели на кухне и завтракали.

– Катя, – поглядывая на часы, сказал Эдик, – ты оставайся дома, а я заскочу к одной из своих бывших подружек и поговорю насчет паспорта. Нам с тобой дорог каждый час. Как только ты получишь паспорт, мы с тобой вылетим в Париж. Купить путевку – дело нехитрое, были бы деньги, а они у меня есть.

– Ага, поедешь к подружке и зависнешь у нее на весь день!

– Глупая ты женщина, Катерина! Мне, кроме тебя, никто не нужен!

– А мне можно с тобой? – с надеждой спросила я.

– Нет, Катенька, ты лучше приготовь на обед что-нибудь вкусненькое! Я быстро, ты не волнуйся! Я позвоню…

Закрыв за Эдиком дверь, я вдруг почувствовала болезненный укол ревности, С подружкой он встречаться поехал… Пошел по Пашкиным стопам… «Катя, ты что? – одернула я себя. – Он ведь помочь тебе хочет!» – «Помочь? – противно загнусавил внутренний голос. – Знаем мы эту помощь! Получит паспорт, а в знак благодарности отгрохает свою пассию по полной программе! То-то он тебя не захотел брать с собой…»

Схватив сумочку, я бегом спустилась вниз, поймала случайно подвернувшееся такси и попросила водителя незаметно следовать за машиной Эдика. В глубине души мне было стыдно, хотелось вернуться домой и заняться приготовлением обеда, но смешанное с ревностью любопытство все же взяло верх.

На двадцатом километре Боровского шоссе машина Эдика остановилась. Щедро расплатившись с водителем, я вышла из такси и спряталась в придорожных кустах. Эдик приспустил боковое стекло и щелчком выбросил на обочину непотушенную сигарету. «Нервничает, – подумала я. – Нет, здесь явно что-то не так…»

Вскоре из-за поворота показался похожий на сарай огромный темно-синий джип с мигалкой на крыше. Да… Крутая, однако, у Эдика подружка. Громко взвизгнув тормозами, джип остановился и из него вышел… Лютый…

Что?! – не поверила я собственным глазам и, превратившись в слух, застыла на месте.

– Петруха, братишка, ну как у тебя дела? – спросил Лютый, крепко пожимая Эдику руку.

– Все тип-топ, старичок! Этот крендель сбежал не один, а с какой-то смазливой манекенщицей. Но эту информацию надо проверить… Короче, я этим займусь.

– Так ты хочешь сказать, что Пашкина жена не имеет к этому никакого отношения?

– Этого я утверждать не могу. Понимаешь, она баба хитрая, кого хочешь может пустить по ложному следу. Но я не дурак, на пустую болтовню не ведусь. Паспорт мне ее нужен. Он в квартире лежит. Там кто сегодня из пацанов дежурит?

– Игореха.

– Скажи ему, чтобы поискал. Катьке я скажу, что, мол, проезжал мимо ее дома и решил заглянуть: вдруг наблюдение сняли? Открыл дверь, а там браток сидит. Я его завалил и нашел паспорт…

– Здорово ты придумал. Эта дурочка, наверное, рассыплется в благодарностях. Как она, хорошо тебя благодарит? – засмеялся Лютый и подмигнул Эдику.

– Старается! – в тон ему хихикнул Эдик. – Ладно, братишка, давай о деле. Надо мне с Катькой в Париж слетать. Там я найду этого урода и сразу его замочу. Возьму дипломат и вернусь обратно;

– Бабу тоже, замочи. На хрен нам лишние свидетели. Она и так много знает. Даже больше чем положено. Мне такая морока не нужна. Там же ее приговори, и дело с концом.

– Я думаю, что все пройдет нормально. Это здорово, что ты придумал начать с Пашкиной жены. Как ни крути, а только она нас на своего мужика может вывести. Хоть Катька и хитрая, но она до сих пор не поняла, с кем связалась.

Я хитрее.

– Ты только все чисто и, тихо сделай, чтобы никаких последствий не было. Короче, сам знаешь, чтобы все по уму было. Катька у тебя дома сидит?

– Суетится по хозяйству, – довольно усмехнулся Эдик. – Ждет милого.

– Как только поймешь, что в ней больше нет необходимости, сразу от нее избавляйся. Правда, пацана жалко, сиротой останется… Ну уж тут никуда не денешься. Никто не виноват, что его отец кинул нас на деньги. Ну ладно, давай разбирайся с делами. Пацаны уже по тебе соскучились.

– Мне и самому надоело с Пашкиной женой носиться, разыгрывать из себя влюбленного дурака. Эх, работа есть работа. Ладно, я поехал, а то эту ненормальную надолго оставлять нельзя. Она как одна останется, так обязательно что-нибудь натворит. В прошлый раз чуть было с моста не сиганула. Ее какой-то мужик спас.

– Да верь ты ей больше! Будет она с моста сигать, если у ее мужа дипломат с баксами. На жалость надавить захотела. Ты ей щас загранпаспорт принесешь, так она от радости тебя затрахает, – вновь рассмеялся Лютый и пожал Эдику руку. – Давай Петруха! В случае чего выходи на связь.

Эдик кивнул, сел в машину и уехал. Боже мой. Боже мой… Эдик – человек Лютого… А я-то все принимала за чистую монету… А Дог? Зачем он убил Дога? Дог схватился за голову и упал.

Кровь? Да, я видела кровь… О-о-о, лучше бы я всю жизнь снималась в порнофильмах. Там тоже грязь, но другая – не разъедающая, как ржавчина, душу… Ладно, сидеть здесь и посыпать себе голову пеплом не имеет смысла. Надо взять себя в руки и вернуться в город. Угроза Лютого остается в силе.

Себя мне не жалко, а Санька ни в чем не виноват.

Сейчас Эдик привезет мой загранпаспорт. Хорошо хоть что мой, а не чужой… Получив его, я попробую сбежать. Потом поеду в Париж и найду Пашку. У меня есть номер телефона. Значит, сразу из аэропорта можно позвонить… Я попрошу Пашку вернуть деньги Лютому… Пусть продает дом, пусть выкручивается – это уже не мои проблемы. Хочет жить с Женей – пусть живет, но деньга он обязан вернуть, ведь от этого зависит жизнь нашего сына. Пашка не зверь, он любит Саньку, он поймет… Нет, надо срочно лететь в Париж, срочно. Медлить нельзя…

Поднявшись с земли, я поймала попутку и через сорок минут открывала ключом железную дверь квартиры Эдика.., или Петра… Деньги, мне тоже нужны деньги… Где он может прятать наличные? В шкафу?

Стараясь не переворачивать вещи, я принялась искать. Деньги лежали в комоде, под аккуратной стопочкой новеньких, еще не распечатанных мужских сорочек. Пять тысяч долларов. Этого должно хватить…

Положив деньги в карман, я налила себе виски и с бокалом в руке села в глубокое кожаное кресло, собираясь обдумать детали предстоящего бегства. Резкий телефонный звонок заставил меня вздрогнуть.

– Слушаю вас.

– Будьте любезны Петра, – услышала я приятный женский голос.

– A его нет дома… – Значит, все-таки Петр…

– Передайте ему, что звонила хозяйка квартиры. Пусть он свяжется со мной, как придет.

– Простите, кто звонил?

– Хозяйка квартиры, которую снимает ваш Петр, – голос стал насмешливым.

– А это разве не Петина квартира?

– Нет, девушка, конечно же нет!

– Скажите, а он давно ее снял?

– Для вас это так важно?

– Да, очень важно.

– Петр снял ее девять дней назад.

– А кто тут до этого жил?

– Никто. Она стояла пустая. По всей вероятности, Петр вас обманул, сказав, что это его квартира? Решил прибавить себе солидности… – Женщина рассмеялась. – В общем-то, тут нечего удивляться. Мужчины, как дети. Любят приврать, любят приукрасить.

– Скажите, а вы видели его паспорт?

– А, вы хотите узнать его семейное положение! Нет, милочка, паспорта я не видела. Петенька заплатил мне очень хорошо. За такие деньги я впустила его без документов. Ой, что-то заболталась я с вами… Всего доброго! Будьте внимательны и особо не доверяйте мужчинам!

Так.., час от часу не легче… Эдик обвел меня вокруг пальца, как последнюю идиотку… «После развода с женой я переехал сюда…» От обиды из глаз брызнули слезы. Нет, расслабляться нельзя.

Ради Саньки я обязана быть сильной.

В этот момент раздался звонок в дверь. Прихватив с собой виски, я пошла открывать.

Эдик держал в руках огромный букет роз.

– Это тебе, – сияя, как самовар, сказал он. – Поставь в вазу. А что это ты пьешь?

– Да так, захотелось… А как твои бывшие подружки? Дали тебе паспорт?

– Знаешь, я решил обойтись без их помощи…

– Вот как? С чего бы это?

– Катенька, я подумал, что ты будешь волноваться. Долой всех подружек! Да здравствует большая и чистая любовь! Да здравствует самая красивая женщина на свете! – Эдик подхватил меня на руки и понес в комнату. Театр, да и только!

– Выходит, паспорт ты не достал?

– Катенька, я случайно проезжал мимо твоего дома… Посмотрел на окна и решил заглянуть.

Думаю, может, засаду сняли…

– Ну и дальше что?

– А дальше поднялся на этаж и позвонил.

Дверь открыл какой-то шкаф. Я втолкнул его в квартиру и завалил. Второго кренделя там не было. Паспорт твой лежал в сейфе. Сейф серийный – открыть его легко. На, Катюха, держи. – Эдик вытащил из кармана мой загранпаспорт и поднял вверх.

– Подожди, подожди, что-то я не поняла…

Ты убил человека… Значит, в моей квартире остался труп?

– Ничего страшного! Придут люди Лютого и унесут его. Кое-какой опыт у них уже имеется, так что справятся, не маленькие. Катя, я должен был это сделать, пойми. Погранцы в Шереметьево ушлые, с гримом ты бы наверняка прокололась. Не могу же я подставить любимую женщину! – Эдик попытался меня поцеловать. Я покачала головой и села на диван.

– Ты что? – обиженно спросил Эдик.

– Ничего! Как ты можешь! Неужели убить человека так просто!

– Ладно тебе. Катя! Что ты из себя праведную строишь? Было бы о ком жалеть! Это же подонки!

У Лютого руки по локоть в крови! А за тебя я кого хочешь убью. Мне разницы нет, я очень люблю тебя, Катенька, и для того, чтобы тебе было хорошо, пойду на все!

– Так ты говоришь, что ради меня пойдешь на все? – прищурилась я.

– Конечно! Я убью любого, кто косо на тебя посмотрит!

– Так убей Лютого. Убей Лютого, и мне незачем будет ехать в Париж!

– Катя, ты прекрасно знаешь, что к Лютому меня на полшага не подпустят. Он ведь даже в туалет с охраной ходит! Я бы с удовольствием его замочил, но я же не киллер. Этот орешек, признаюсь, мне не по зубам. И потом – если я Лютого убью, на его место встанет другой… А что это ты ничего не приготовила? – перевел он разговор на другую тему. – Я-то думал, что ты меня чем-нибудь вкусненьким порадуешь…

– Извини, – вздохнула я. – Настроения не было.

Эдик сел рядом со мной на корточки и положил голову мне на колени.

– Ну и черт с ним, с этим обедом! В ресторане поедим, потом заедем в магазин горящих путевок и оформим путешествие в Париж. Ты была в Париже? О, сказочный город! Будем пить французское вино и гулять по Елисейским полям! Обязательно поднимемся на Эйфелеву башню! Сходим в Мулен Руж… А на Монмартре художник нарисует наш портрет!

– В Париже я должна встретиться с Пашей, – отчужденно сказала я, думая о том, что Эдик убьет моего мужа, а потом.., убьет меня. Нет уж, в Париж я полечу одна. Я разыщу Пашку и уговорю его вернуть деньги Лютому…

– Катя, когда я уезжал, ты была не такой. Что случилось?

– Ничего не, случилось! Просто я неважно себя чувствую. Голова болит.

– Катя, я такого бугая завалил, а ты даже этого не оценила. Я думал, что ты бросишься ко мне в объятия, начнешь рассыпаться в благодарностях… – Эдик попытался раздвинуть мои крепко сжатые коленки.

– Да иди ты! – вскочила я и отошла к окну.

– Катя, я тебя не узнаю…

– Ничего! Просто я больше не нуждаюсь в твоей помощи!

– Катя, ты хочешь сказать, что полетишь в Париж одна?

– Да, я полечу одна. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. Такая благодарность тебя устроит?

– Но я не могу пустить тебя одну. Вдруг твой муж захочет тебя убить? Он человек непредсказуемый, раз деньги украл, значит, и на мокруху пойдет.

– В любом случае тебя это не касается, – произнесла я ледяным голосом. – Можешь больше не беспокоиться. Я разберусь со своим мужем сама.

– Катя, как ты можешь так говорить после того, что у нас с тобой было? – Эдик укоризненно покачал головой. – Я не узнаю тебя, Катя!

– А что у нас с тобой было?

– Мне казалось, что у нас с тобой.., настоящая любовь. Ты спасла меня от Лютого, Катя. Теперь моя очередь. Одну я тебя не отпущу, это опасно!

– Надо же, какой рыцарь! За дамой сердца – в Париж!

– Катя, я не понимаю, о чем ты? Может, ты все-таки объяснишь, что произошло в мое отсутствие. Кто-нибудь звонил?

– А кто тебе должен звонить?

– Вообще-то, я никому не оставляю номер своего телефона…

Уперев глаза в потолок, я стала разглядывать маленькую трещинку в углу.

– Штукатурка скоро падать начнет,.. Наверное, ты уже сто лет ремонт не делал?

– Все никак не доходят руки, – невозмутимо ответил Эдик, проследив за моим взглядом. – Последний ремонт был года три назад. Сама понимаешь – холостяк. Ничего мы тут с тобой евроремонт закатим. Так сказать, приукрасим нашу скромную хибару. А может, продадим эту двушку и купим большую? Санька подрастает, другие дети пойдут…

– Ты уже давно здесь живешь? – прервала его я.

– Лет пять. Раньше у нас четырехкомнатная была. Мы с женой ее разменяли.

– Порядочные мужчины оставляют квартиры женам, а себе покупают новые.

– Это была не моя инициатива. Это была инициатива моей бывшей жены. В нашем разрыве виновата она. Эту квартиру она мне, считай, подарила, а свою двушку продала. Ее новый муж – человек богатый. Живут они за городом, в коттедже… Катя, ну что ты так уставилась на потолок?

Ну хочешь, завтра вызову мастера?

– Не стоит. Зачем делать ремонт в чужой квартире, – язвительно сказала я. – Ведь ты ее снимаешь?

– Катя, объясни, пожалуйста, – изменился в лице Эдик.

– Здравствуйте, мне бы Петеньку! Ах, его нет! Хорошо, тогда передайте Петеньке, чтобы он обязательно мне позвонил. Кто говорит? Хозяйка квартиры, которую он снял девять дней назад…

Петенька, тебе не кажется, что ты слишком заврался?!

Хлопнув себя по бокам, Эдик громко рассмеялся.

– Катя, ну что же ты так долго ходила вокруг да около? Нужно было сразу сказать, что ты разговаривала с хозяйкой квартиры!

– Кто ты? – тихо спросила я, сжав кулаки от волнения. – Эдик?

– Ладно, Катя, в конце концов, ты должна знать правду. Меня зовут Петр.

Услышав это, я закрыла глаза.

– Извини, что водил тебя за нос. А теперь попробуй влезть в мою шкуру. Когда ты меня нашла, я был на чужой территории, среди чужих людей. Я никому не верил. Я боялся, что меня найдут люди Лютого… Я боялся, что меня добьют… Ты была женой одного из них. Я не мог сразу и бесповоротно поверить тебе. Я подстраховался и назвался другим именем. А затем…

– А что бы было затем? – Господи, как складно он врет… Он врет так, что хочется верить… Но я-то знаю, что он врет…

– А затем я влюбился в тебя как мальчишка…

Я хотел сразу признаться тебе, что меня зовут Петр, но…боялся.

– Боялся? Чего же ты боялся?

– Того, что ты не правильно меня поймешь…

Что ты посчитаешь меня вруном и можешь бросить.

– И как долго ты собирался мне врать?

– Не долго. Катюша, я бы долго не выдержал.

Это и в самом деле не моя квартира. У меня пока нет своей. Я приехал из Питера. Там живут мои родители. У меня нет жены, и я никогда не был женат. Я надеюсь соединить свою судьбу с твоей.

В Москву я приехал по делам. Прости меня зато, что мне пришлось тебя обмануть…

«Эдик» взял меня за руку и повел в спальню;

Я не сопротивлялась. Я хотела ему верить.., но… не могла…

Глава 12

В спальне «Эдик» положил меня на кровать и стал торопливо расстегивать пуговицы на задравшемся к носу платье.

– Катенька, – шептал он, дрожа от нетерпения, – если бы ты только знала, как я тебя люблю.

Если бы ты только знала…

Неожиданно из моего кармана посыпались доллары. Это были те самые доллары, которые я взяла в комоде.

– Катя, что это?

– Доллары, – прошептала я, притягивая «Эдика» к себе.

– Где ты их взяла?

– У тебя в комоде.

– Зачем?

– Я хотела от тебя сбежать и уехать в Париж.

– Ты сумасшедшая. Катя? Хочешь, я подарю тебе эти деньги, но в Париж мы поедем вместе.

Мы всегда будем вместе. Прости меня за все, если можешь.

Закусив губу, я промолчала. «Эдик» снял с меня платье и губами нежно затеребил набухшие соски. Я не стала сопротивляться… Пусть, пусть это произойдет.., в последний раз… Милка когда-то пользовалась услугами мальчиков по вызову.

Говорила, что она ловит особый кайф от ласк незнакомых мужчин. «Эдик» для меня тоже чужой человек, более того, он враг, но.., мне с ним хорошо… О, как хорошо… О…

«Эдик» встал на колени и провел языком по моему лобку, спускаясь все ниже и ниже… Протянув руки вперед, я стала ласкать его плечи. Что это? Кожа горячая и гладкая… А где же рана? Вчера на этом месте, кажется, был пластырь… Нет, вернее, не пластырь, а стерильный лоскуток марли, приклеенный медицинским БФ-ом. Ну да, я еще спрашивала, ходил ли он к врачу… Сегодня марли нет. Но рана… Рана не могла затянуться так быстро… Я же видела: там было месиво, кровавое месиво, из которого он собственноручно вытащил пулю, а потом.., показал ее мне…

– Расслабься, Катенька, что ты напряглась, – прошептал «Эдик», погружая пальцы мне во влагалище.

Оттолкнув его, я вскочила и, метнувшись к валявшемуся на полу пиджаку, вытащила пистолет.

– Замри, урод, иначе я прострелю твою поганую башку…

«Эдик» ошарашенно смотрел на меня. Я попятилась к окну, держа пистолет в вытянутых руках.

– Катя, кончай дурить. Он заряжен!

– Прекрасно! Было бы хуже, если бы он не был заряжен. Послушай, Эдик, Петр, Арнольд, Арчибальд или как там еще… Мне тяжело привыкать к твоим новым именам. Ты забыл приклеить марлю на плечо.

Нагло улыбаясь, «Эдик» сказал:

– А мне больше не нужна повязка. Рана уже зажила. Она затянулась.

– Хватит из меня лепить дуру! – взорвалась я. – После пулевого ранения всегда остаются рубцы, да и потом оно не затягивается так быстро.

Никакой раны у тебя не было. Что ты использовал, имитируя кровь? Краску, грим? Эдик, Петр…

Нет, все-таки Петр. Сегодня Лютый тебя называл Петром…

– Лютый? Катя, так ты нас видела?!

– Я поехала следом за тобой. Хотелось посмотреть, с кем ты встречался до меня. Когда подъехал джип с мигалкой, я подумала, что у тебя слишком крутая подружка… Ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда из машины вышел Лютый, по-братски обнял тебя и назвал Петром.

Я все слышала, Петр, не отпирайся.. Потом я вернулась домой и стала ждать. Дерьмо ты, Петруха!

Даже Пашка и тот лучше тебя…

– Не делай поспешных выводов. Катя, – жалобно улыбнулся «Эдик». – Я и вправду хотел тебе все рассказать. Я хотел, но боялся. Лютый – мой двоюродный брат. Я живу в Питере, а он в Москве. Несколько дней назад он позвонил мне и попросил помочь. Короче, он рассказал о твоем Пашке. Лютый до сих пор уверен в том, что вы с ним в сговоре. Ты такая красивая. Катя! Разве можно тебя променять на какую-то малолетку!

– Не дури мне голову, дальше! – потребовала я.

– Мы составили сценарий, в котором тебе отводилась главная роль… Ну а дальше ты и сама знаешь…

– А рана? Твоя рана?

– Это был кусок сырого мяса Бифштекс, кажется…

– Ну а Дог? Дога ты убил?

– Дог жив, здоров и прекрасно себя чувствует. Если ты помнишь, падая он схватился за голову. В руках у него был маленький тюбик с краской.

Очень натуральная кровь получилась, правда, Катюша? Когда ты ушла, Дог снял рубашку, отдал ее мне, помог сложить небольшой холмик из еловых лап и уехал в город прошвырнуться по девчонкам. По сценарию он играл роль покойника, поэтому ему нельзя было показываться на территории Лютого.

– А как же смерть Стаса?

– А вот этому нет объяснения. Стаса убили по-настоящему, и до сих пор никто не знает, кто это сделал. Хотели убить не только Стаса, Катя, хотели убить и тебя. Если бы Пашка был в Москве, я бы грешил на него. Но твой муж уехал во Францию, значит, он отпадает. Я также не знаю, кто убил твою подругу. Мне кажется, что это дело рук одного и того же человека. Создается впечатление, что кто-то внимательно следит за каждым твоим шагом и тщательно обрывает появившиеся ниточки. А теперь о главном. Катюша. Сценарий, как говорится, сценарием, а жизнь есть жизнь. Я в тебя влюбился… Втрескался как пацан, позабыв о том, кто я такой… Когда я выехал в Москву, я просто хотел помочь брату. А когда увидел тебя – пожалел, что пошел на это… Ты так беззащитна и одинока… Катя… Мне захотелось защитить тебя от Лютого, от твоего мужа – от всех…. Я понял, что ты не имеешь никакого отношения к этому грязному делу с деньгами. Ты жертва… Ты ни в чем не виновата…

– Тогда почему же ты не сказал об этом Лютому? Почему не уговорил его оставить меня в покое?

– Потому что Лютый не поверит. Других причин нет. Лютый – тяжелый человек. Как втемяшит себе что-нибудь в голову, потом не отскребешь. Я хотел заснять твою встречу с мужем на камеру! Кассету с записью отдал бы потом браткам.

Пусть посмотрят и своими глазами убедятся, какой твой Пашка жук. Дом купил, телкой молодой обзавелся… Если бы я просто рассказал об этом – меня бы обсмеяли: мол, купился, питерский хрен.

А когда увидят – вопросов больше нет. В криминальном мире не верят словам, Катюша, там верят фактам.

– Да, красиво у тебя получается… Но сегодня утром ты так плохо обо мне отзывался. Называл меня дурочкой… А я и есть дурочка. Дурочка, которую кинул муж. Дурочка, которую облапошил… любовник.

– Катя, пойми, я это говорил для того, чтобы Лютый не догадался, что у нас возникли серьезные отношения. Он узнает об этом позже, не сейчас. Я ведь пока не доказал твою невиновность.

– А что было бы, если бы Лютый сегодня узнал о наших отношениях?

– Он бы перестал мне доверять. Понимаешь, тебя подозревают в тайном сговоре с мужем. Я обязан тебя оправдать, когда я сделаю это, я смогу заявить о наших с тобой отношениях.

– И часто ты так помогаешь своему братцу? – криво усмехнулась я. – Часто тебе приходится быть любовником подозреваемых женщин?

– Катюша, перестань! Я даже рад, что этот разговор наконец состоялся. Больше мне нечего скрывать. Знаешь, мне стало намного легче.

Словно груз с плеч упал…

– Сегодня утром ты обещал Лютому убить Пашку, а следом меня.

– Твоего Пашку и так убьют, я не сомневаюсь. Такие вещи не прощают. Кто испачкает об него руки – не знаю. Возможно, кто-то из людей Лютого. Но запомни, тебе лично ничего не грозит.

Когда мы найдем этот гребаный дипломат, я сделаю тебе предложение. Я хочу на тебе жениться, Катя. А сейчас убери пистолет. Отдай его мне. Это не игрушка, девочка моя. Он может нечаянно выстрелить.

– Я тебе не девочка. Я не верю тебе – Не верю!

– Ты должна мне поверить, Катюша! Я не причиню тебе зла. Я по-настоящему тебя люблю.

Дай мне пистолет.

– Нет, – уперлась я. – Сегодня утром ты сказал Лютому, что убьешь меня при первой же возможности. Я не верю ни одному твоему слову. Я вообще тебе больше не верю!

– Катя, я твой друг. Я все рассказал…

– Я не верю тебе, Эдик, то есть… Петр… – Пистолет, в моих руках предательски задрожал.

«Эдик» не преминул воспользоваться этим.

– Иди ко мне, моя девочка, – прошептал он, медленно приближаясь.

– Стой, – крикнула я и непроизвольно нажала на курок. Схватившись за плечо, «Эдик» упал на пол. Пуля вошла в то самое место, где несколько дней назад был бифштекс. Только на этот раз кровь была настоящей.

Быстро одевшись, я собрала доллары и сунула их в карман. Затем посмотрела на громко стонавшего «Эдика» и, заглушая в себе вдруг возникшее чувство жалости, сквозь зубы произнесла:

– Потерпи, я сейчас вызову «скорую». Извини, что так вышло. Сам накликал… Я не верю ни тебе, ни Лютому, ни Пашке. Впрочем, с последним я разберусь сама. Ты, пожалуйста, больше не лезь в мои дела. Уезжай в Питер. Можешь доложить своему братану, что не справился с заданием.

Я полечу в Париж и поговорю с Пашей. Он вернет все до копеечки, я добьюсь этого. Жаль, конечно, что наши с тобой отношения закончились именно так. А я-то дура чуть было в тебя не влюбилась…

Ладно, чуть не считается. Знаешь, любовь – это болезнь, а любую болезнь можно излечить. Главное – вовремя подобрать нужное лекарство…

– Катя, ты., ты?.. – подбирая слова, прошептал «Эдик».

– Закрой рану, – бросив ему полотенце, сказала я, – а то потеряешь много крови, да и хозяйке ковер испортишь.

«Эдик» позеленел. Глядя на него по-прежнему с усмешкой, я вызвала «скорую», и стала собирать сумку. Надо торопиться – времени нет…

– Катя, не уходи… – В глазах «Эдика» появились слезы.

– «Скорая» приедет, скажешь, что чистил пистолет и случайно выстрелил. На, держи свою пушку, сценарист, бросив пистолет на пол, я схватила сумку и выбежала за дверь. Во дворе села на лавочку и принялась ждать «скорую». Она приехала минут через сорок. «За это время вполне можно было отбросить копыта, – с раздражением подумала я, – Ничего, „Эдик“ живучий, да и рана у него несерьезная… Так, пустячок…»

Пожилой врач управился на удивление быстро, даже быстрее, чем я ожидала. «Пуля навылет прошла, – донесся до меня глуховатый баритон. – Предлагал в больницу – не поехал. Деньги на лапу дал, подлец…» Вид у врача был донельзя обиженный, будто он не деньги получил, пинок под зад.

Схватив такси, я поехала в магазин горящих путевок. Ближайший тур был через пять дней. Поскольку выбирать не приходилось (для частного вылета в Париж пришлось бы делать визу самостоятельно), я согласилась и, оставив паспорт, отправилась искать подходящее жилье. Не на вокзале же, в самом деле, ночевать!

Маленькую квартирку в районе Измайловского парка мне без особого труда удалось найти по газете «Из рук в руки». Сняв ее на месяц, я, по примеру «Эдика», щедро заплатила хозяйке за молчание. Та, сделав круглые глаза, быстро удалилась. Проводив ее, я спустилась вниз, накупила в ближайшем супермаркете еды и питья, бросила все это в холодильник и, прихватив с собой виски, легла на диван.

Допотопный «Рекорд» показывал только три программы. По первой Генрих Сенкевич рассказывал о Париже… «Булонский лес, раскинувшийся на западной окраине города, излюбленное место отдыха многих парижан…» Ядрена мать! Булонский лес! В двух шагах от него Пашка приобрел дом с бассейном! Плавает небось там по утрам… А потом садится с сигаретой в шезлонг и зовет Женю… Представив все это, я покрылась испариной. Ну почему любовь так недолговечна?

Почему?

…Пашка ухаживал за мной очень красиво.

Каждый день дарил цветы, покупал шампанское, шоколад… «Катька, ты все зубы себе испортишь», – смеялась Милка, которая была в курсе почти всех моих дел (о съемках в порнофильмах я ей не говорила). Потом была пышная свадьба.

После свадьбы – путешествие на Канары… Через год с небольшим появился Санька… Пашка прыгал от радости, узнав, что я беременна. Он тоннами покупал мне фрукты, заставлял пить натуральные соки, есть черную икру, которую я ненавидела с детства, но ради него, давясь, все-таки жрала…

Из роддома он меня забирал как королеву.

Саньку в первые, самые сложные месяцы полностью взял на себя: вставал по ночам, если Санька начинал плакать, менял памперсы, ходил на молочную кухню, возил к врачам… Он по-детски гордился тем, что Санька как две капли воды похож на него: те же удивленно вскинутые брови, тот же курносый нос, те же упрямые губы, очерченные резко и красиво…

Санечка, сынок… Наверное, он спрашивает, где папа… Ждет его… Ждет… «Эдик», гад, знает, что Санька живет на даче у моих родителей. Скорее всего, он сообщит об этом Лютому… Если, конечно, сообщит… Ну и что? Где находится дача моих родителей, ему не известно. Милочка могла бы расколоться, но Милки больше нет…

Боже мой, я осталась совсем одна.., одна…

…Из дома я не выходила три дня. Пила виски, ела бутерброды, читала детективы, пылившиеся на полке у хозяйки… На четвертый день я привела себя в порядок и поехала в театральный магазин.

В магазине я купила несколько париков, разноцветные контактные линзы и коробочку дорогущего французского грима, даже не подумав о том, что в Париже такой же можно приобрести раз в пять дешевле. На Пушкинской я случайно стала свидетельницей наезда на пешехода. Под колеса роскошного «вольво» попал неопрятно одетый мужчина средних лет. От него за версту несло перегаром. Полежав немного, мужчина вскочил и принялся на чем свет стоит поливать водителя.

Достав из бумажника десятидолларовую бумажку и бросив ее на тротуар, тот уехал, считая инцидент исчерпанным. Мужчина, подхватив новенькую купюру, тут же испарился. Собравшиеся зеваки быстро разошлись, а я вдруг вспомнила того бедолагу, который в последнюю минуту помешал мне прыгнуть в темную воду с моста…

Свежие цветы продавались в переходе. Выбрав самый красивый букет, я поехала в больницу, По дороге я с сомнением посмотрела на кудрявые головки хризантем. Может, зря я всполошилась?

Может, его уже нет в, живых? И все же думать о плохом не хотелось.

В приемном покое я обратилась к дежурному врачу. Открыв журнал, он долго перелистывал страницы и наконец сказал:

– Силиверстов Александр… Сегодня переведен из реанимации в хирургическое отделение.

– Вы хотите сказать, что он жив? – не поверила я своим ушам.

– Вообще-то, мы мертвых в отделения не переводим. У них одна дорога – в морг.

– А я могу его проведать?

– Пожалуйста. Третий этаж, седьмая палата.

– Спасибо, – крикнула я и бросилась к лестнице.

Дверь в седьмую палату была приоткрыта.

Толкнув ее, я вошла внутрь. Две кровати были аккуратно застелены, на третьей сидел молодой парень с загипсованной ногой и читал газету, а на четвертой под капельницей лежал смутно знакомый мне человек. Он? Да, пожалуй, он. Вьющиеся волосы, слегка тронутые сединой, грустные серые глаза, опушенные густыми ресницами…

– Здравствуйте, – робко сказала я, прижимая букет к груди, – вы меня помните?

– Конечно, вы та самая девушка, которая пыталась сигануть с моста…

– Точно, это я… – Улыбка у меня получилась грустной. – Как вы себя чувствуете?

– Расслабься и называй меня на «ты». Как видишь, выкарабкался. Потихоньку восстанавливаюсь. Правда, врачи говорят, что загорать тут мне придется еще долго.

– Главное, что ты остался жив…

– А ты как, больше с моста не сигала?

– Нет. Я очень благодарна тебе за то, что ты вовремя меня остановил. Я твоя должница. Скажи, не нашли того, кто тебя сбил?

– Да кто ж его найдет. Это все равно что искать иголку в стоге, сена.

– Да уж… Ты скажи, может, тебе что-нибудь принести? Может, сок или какие-нибудь фрукты?

– Ты лучше сама приходи, а то здесь скукотища страшная. Я вообще впервые в жизни попал в больницу. Как хоть тебя зовут?

– Катя…

– А меня Саша.

– Приятно познакомиться, – сказала я, покраснев.

– Да уж, знакомство, у нас получилось приятное… Послушай, а ты почему с моста решила сигануть? Что, все так хреново?

– Хуже некуда, – вздохнула я и уставилась в окно"

– Тогда исповедуйся, – тихо засмеялся Саша.

– А ты что, поп, что ли?

– Не поп, но исповедь выслушать смогу. Ты цветы мне принесла? Спасибо! Поставь их в банку, вон на окне стоит, а то завянут, жалко.

– Да мне и исповедоваться-то особо нечего.

Понимаешь, мой муж сбежал за границу с молоденькой манекенщицей, прихватив с собой полмиллиона долларов, а нас с сыном оставил в качестве заложников…

– Круто… Кать, а может, он вернется?

– Нет, он уже никогда не вернется, никогда…

Он за границу уехал, в Париж.

– Да, он у тебя мужик башковитый, все рассчитал.

– Башковитее не бывает, – тяжело вздохнула я. – Я сейчас в бегах. В моей квартире сидят его бывшие друзья.

– А ребенок?

– Ребенок с родителями на даче.

– Да уж, ситуация у тебя хреновая… Чем бы тебе помочь? Если тебе негде жить, можешь расположиться у меня. От меня, понимаешь, ушла жена…

– Ну и что? Она может вернуться.

– Не думаю…

– Не теряй надежды. Она же ушла, а не сбежала. Улавливаешь разницу? Завтра я улетаю в Париж. Как вернусь, обязательно зайду.

– Мужа хочешь отыскать?

– Да, я узнала его адрес. Оказывается, он купил дом с бассейном. Я и сама не знаю, зачем еду.

Наверное, по-глупому надеюсь на то, что мне удастся уговорить его продать дом и вернуть деньги…

– Хочешь, Катя, дам тебе дельный совет? Не торопись. Обдумай все хорошенько. Жизнь такая непредсказуемая штука. Вот я, например, проезжая по мосту, случайно увидел девчонку, которая чуть было не слетела вниз. Остановился, спас ее, а сам под машиной оказался. Да тут еще менты стали мой «мерседес» шмонать, а у меня под передним сиденьем незарегистрированный пистолет лежал… Хорошо еще, что я о нем вовремя вспомнил. Очнулся в реанимации и попросил сестричку, чтобы она от моего имени заявление написала.

Мол, был на вокзале, провожал друга, увидел сверток, поднял, развернул, а там пистолет. Теперь вот иду сдавать. Подпись кое-как изобразил… Как только менты ко мне сунулись, я им сразу эту ксиву под нос. Они от удивления рты пооткрывали, а по закону сделать ничего не могут. Я же не виноват, что до отделения не доехал – под машину попал…

– А зачем тебе пистолет?

– Глупый вопрос! Я же не спрашиваю тебя, зачем ты носишь нижнее белье.

– Ну и сравнил: белье и пистолет…

– Нормальное сравнение… Я же не могу выйти на улицу без трусов и без пистолета тоже не могу.

– Так ты, выходит, бандит?

– Бандит, – улыбнулся Саша. – А что, в нашей стране есть такая профессия?

– К сожалению, она считается престижной, – вздохнула я и посмотрела на часы. – Ну ладно, не буду тебя утомлять. Ты еще слишком слаб. Тебе нужно спать побольше.

– Иди. Когда ты придешь в следующий раз?

– Как вернусь из Парижа, так и приду. Я думаю, ты еще здесь будешь. Ты же сам сказал, что тебе тут долго придется загорать.

– Кать, а ты уверена, что ты оттуда вернешься?

– ,Я постараюсь… Как получится…

– Тогда запиши номер телефона. Возможно, он тебе пригодится. По крайней мере, крышу над головой и вкусный обед ты там получишь.

– И кто же этот добрый самаритянин? – удивилась.

– Это моя бабушка. В молодости она вышла замуж за француза, уехала в Париж и прижилась там.

– Тогда какого черта ты делаешь в России?

– Я здесь родился. Моя мать училась в МГУ, нашла здесь свою любовь и осталась в Москве. Так что я москвич, Катя, в Париже мне делать нечего.

– И все же в тебе течет французская кровь.

– Иногда я ее чувствую, – улыбнулся Саша. – В Париже я, конечно, был. Красивый город, что и говорить, но в Москве лучше.

Положив клочок с номером телефона в сумку, я сказала:

– Постараюсь не беспокоить твою бабушку без особой надобности. Выздоравливай и не скучай!

– Хорошо, – кивнул Саша, – не буду, а ты приезжай поскорей.

Глава 13

В Шереметьево я приехала за полчаса до регистрации. Чтобы убить время, я пошла в буфет, купила себе чашку кофе и села с ней в углу. В Париже я пробуду десять дней. За эти десять дней я должна разыскать Пашку и уговорить его вернуть деньги Лютому.

– Здравствуй, Катя, – оторвал меня от размышлений знакомый голос. Вздрогнув, я увидела «Эдика», вернее, Петра. От удивления я широко раскрыла глаза и приоткрыла рот.

– Все нормально, – сказал он. – Не дергайся. Я здесь один.

– Откуда ты взялся? – От волнения я пролила кофе на стол.

– Поехал в магазин горящих путевок, нашел твою фамилию и купил тур на это же число. Потом я пытался тебя отыскать, но не нашел. Где ты жила все это время?

– Не важно, – буркнула я. – Я смотрю, ты живучий. Плечо-то не болит?

– Не болит. Пулю вытащили, повязку наложили. Врачу я денег дал, чтобы пасть не открывал.

Я не держу на тебя зла. Катя. На твоем месте я поступил бы так же. Это мне за то, что я с самого начала не рассказал тебе правду… Ну, подруга, давай двигаться, скоро лететь.

Я, как сомнамбула, встала и пошла за ним.

Таможенный и паспортный контроль мы прошли очень быстро, в самолете сели вместе.

– Катька, ты что вся дрожишь? – спросил меня «Эдик», когда самолет стал набирать высоту.

– Боюсь я летать… В последнее время только и слышно, что самолеты разбиваются.

– Надо же, – рассмеялся «Эдик», – ас виду ты такая смелая девушка. Порой мне казалось, что ты вообще ничего не боишься.

Оставив его слова без внимания, я крепко вцепилась в подлокотник и закрыла глаза.

Когда стюардессы стали разносить напитки, «Эдик» заказал бутылку красного французского вина.

– За удачу, – сказал он, разлив вино по бокалам.

– А что ты подразумеваешь под словом «удача»? Для тебя удача найти моего мужа, грохнуть его, забрать деньги, а потом грохнуть меня.

– Катя, перестань! Я поехал с тобой для того, чтобы доказать Лютому твою невиновность.

– Лютый, конечно, знает, каким рейсом мы вылетели?

– Я не посвящаю его во все наши дела. Он знает самую малость, успокойся.

– Успокоишься тут, – буркнула я и отвернулась к иллюминатору. Присутствие «Эдика» не входило в мои планы. Верить ему нельзя…

– О чем ты думаешь, Катя? – тихо спросил он, накрыв мою руку своей.

– Я не хотела лететь в Париж с тобой.

– Ты огорчена?

– Еще бы! Ты преследуешь меня, как тень, от тебя не скроешься. Рассказываешь мне красивые сказки, а сам Лютому служишь. Не человек, а оборотень какой-то…

– Катя, жизнь – непредсказуемая штука, сколько раз тебе говорить! Я согласился помочь брату, а сам влюбился как пацан.

«А может, он не врет?» – подумала я и, тяжело вздохнув, допила вино до конца.

В Париже нас посадили в двухэтажный автобус и повезли в отель. Моей соседкой по номеру оказалась молоденькая девушка, сразу же убежавшая узнавать условия приема в Колледж де Франс (именно так она объяснила цель своей поездки).

«Эдику» выпало жить с угрюмым мужчиной средних лет, который, как позже выяснилось, приехал во Францию залечивать душевные раны после развода с женой и двумя малолетними детьми. В самолете он успел назюзюкаться так, что, едва добравшись до кровати, уснул как убитый. Да и потом почти никуда не выходил.

После обеда «Эдик» предложил немного погулять. Благоразумно рассудив, что Пашке лучше позвонить ближе к вечеру, когда он наверняка окажется дома.., с Женей, я согласилась.

Побродив по набережной Сены и полакомившись жареными каштанами, мы спустились в подземку и поехали в центр.

– Кать, я когда-то читал, что на Елисейские поля после смерти попадают герои, любимцы богов, – взяв меня за руку, сказал «Эдик». – Посмотри, как здесь хорошо… Торжественно…

Красиво…

– Вот уж не думала, что ты можешь восторгаться красотой! Ты ведь бандит, а бандитам все по фигу…

– Катя, я же не всегда был бандитом. – «Эдика» ничуть не обидели мои слова. – Историей Франции я интересовался с детства. А началось все с «Трех мушкетеров»…

– Мне тоже нравится Дюма. Но больше – Дюма-сын. «Даму с камелиями» я три раза перечитывала. Дождусь, пока родители заснут, и читаю, читаю, читаю – до утра. – Болтая с «Эдиком», я совсем забыла, зачем приехала.

– Кать, может, съездим на Монмартр? – Пьянящий воздух Парижа, похоже, тоже действовал на него умиротворяюще. – Давно мечтал там побывать. Посидим в кафе, посмотрим, как художники рисуют…

– Поехали, – с легкостью согласилась я, – только давай на такси: ноги гудят – сил нет, а посмотреть все хочется.

На Монмартре мы просидели до вечера.

Пили легкое виноградное вино, ели пирожные, разговаривали ни о чем, как старые добрые знакомые, как.., друзья.

Когда стемнело, мы опять поехали в центр и поднялись на Эйфелеву башню. Блистая яркими огнями, внизу лежал огромный город. Город, воспетый поэтами, город любви… Приехать бы сюда просто так, не думая ни о чем… Эх, Пашка, что же ты натворил… Жил бы со своей манекенщицей, не посягая на деньги Лютого, а ты…

В отель мы вернулись ближе к полуночи. У двери моего номера «Эдик» притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Переполненная впечатлениями, я не стала сопротивляться.

– Спасибо, тебе… Петя, – сказала я, погладив кончиками пальцев его колючую щеку. – Heсмотря ни на что, сегодня я почувствовала себя почти счастливой… А почему «почти» – ты и сам знаешь.

– Это только начало. Катя, – прошептал он. – Начало настоящих отношений между нами. Прости меня за вынужденное вранье… Спокойной ночи, любимая. Утром я позвоню тебе. Позавтракаем вместе, а потом подумаем, что нам делать дальше.

– Подумаем, – кивнула я, возвращаясь мыслями к пропавшему Пашке. Очарование прекрасно проведенного дня сразу испарилось. В конце концов, я здесь не для того, чтобы отдыхать.

Соседка моя, укрывшись с головой одеялом, крепко спала. Прислушавшись к ее равномерному посапыванию, я включила ночник, достала из сумочки огненно-рыжий парик и, натянув его на голову, подошла к зеркалу. Ничего… Очень даже ничего… Теперь – глаза… К таким волосам да зеленые глаза – м-м-м! Пашке точно понравится.

Он любит все яркое, необычное, привлекающее внимание за версту. Грим мы сделаем незаметным, только скулы слегка подчеркнем… Так.., хорошо… А платье выберем в обтяжечку – стрейч.

Переживания последних двух недель не прошли для меня бесследно – я похудела, ко при этом чувствовала себя великолепно. Наметившийся было животик бесследно исчез. Зато попка торчит как надо. Муженек мой будет сражен наповал!

– Ну, Пашенька, держись, – прошептала я и на цыпочках подошла к телефону.

– Слушаю… – Сонный голос мужа я узнала сразу. Захотелось закричать от обиды, но вместо этого я тихо произнесла.

– Здравствуйте, вы, наверное, Борис? Меня зовут Таня. Несколько лет назад я приехала из Москвы и осталась здесь навсегда. Долгое время я работала у бывших владельцев вашего дома. Они-то и посоветовали мне позвонить… Скажите, Борис, вам не нужна домработница?

– Домработница? – Пашка медленно просыпался. – Но моя жена справляется с хозяйством, хотя.., дом такой большой…

– Я слышала, ваша жена совсем молоденькая. Я бы могла ей помочь. Видите ли, в настоящее время я сижу без работы. Можно, конечно, куда-нибудь еще, но мне бы хотелось попасть именно в русскую семью…

– Вы русская?

– О да, да! Я очень чистоплотна, трудолюбива, аккуратна, вы не будете жалеть, если возьмете меня. Об оплате мы можем договориться при встрече, но много я не попрошу. Правда, у меня есть одно условие – жить я буду у вас. Дело в том, что я снимаю квартиру на противоположном конце Парижа. Мотаться каждый день туда-сюда, сами понимаете, очень тяжело…

– Таня, а почему вы звоните ночью?

– Париж ночной город, Борис… Простите, я вас разбудила? О, я не думала, что вы уже легли спать… Если хотите, я перезвоню вам утром, часиков в десять…

– Часиков в десять? – переспросил мой муж. – Нет, в десять я уже уйду. Вот что, Таня.

Домработница мне, пожалуй, нужна. Тем более русскоговорящая. Мы тут с женой как на необитаемом острове живем – словом не с кем перемолвиться. Приезжайте-ка, Танюша, к восьми часам утра. Адрес вы, надеюсь, помните?

– Помню. – Чертыхнувшись про себя, я вежливо распрощалась и повесила трубку. Придется теперь искать адрес по телефонной книге, вместо того чтобы спать.

Когда стало светать, я накинула на плечи легкую кожаную курточку, купленную накануне в Москве на деньги «Эдика», взяла сумочку и, покосившись на безмятежно спавшую соседку, вышла из номера.

Поймать такси не составило труда. Свободная машина стояла у входа в гостиницу. Пожилой француз что-то быстро спросил, бросив явно заинтересованный взгляд на мои голые коленки.

– Извините, но.., мне.., мне нужен… Булонский лес… – мучительно подыскивая слова, по-английски сказала я.

– А, Булонь! – оживился он. – Амур, мадемуазель?

– Да пошел ты, старый козел, со своим амуром, не видишь, я спешу! – по-русски выругалась я и протянула вырванный из блокнота листочек с адресом Пашки.

Таксист, сразу погрустнев, нажал на газ, и мы поехали.

Глядя в окно, я думала о муже. До разговора с ним я по-глупому надеялась, что Пашки в Париже нет. Может, его убили, отобрав злополучные деньги… Я бы поплакала немного, а потом, объяснившись с Лютым, начала новую жизнь… Живой и здоровый Пашка устраивал меня куда меньше.

Домработницу он возьмет, сукин сын! Я бы попробовала заикнуться о домработнице! Все ведь делала сама: мыла, стирала, убирала, рук не жалела, а Женечку он бережет! Пылинки с нее сдувает, бабник чертов! Чтоб ему в бассейне утонуть, крокодилу такому…

За окном замелькали добротные частные дома. Перед одним из них такси остановилось, и я вышла. Значит, Пашка живет здесь… Не слабо, однако… Посмотрев на часы, я вздохнула. До восьми оставалось больше часа. Ладно, пойду, не торчать же мне здесь. Да пропади он пропадом, этот Париж!

Решительно нажав на кнопку звонка, я принялась ждать.

– Кто там? – донесся издалека Пашкин голос.

«Сто грамм», – чуть было не ответила я, вспомнив дурацкую присказку, от которой без ума был наш Санька.

– Я вам звонила ночью по поводу работы…

– А… – Погремев замками, Пашка открыл дверь. Увидев его, я с трудом удержалась от желания вцепиться в толстую самодовольную рожу, лучившуюся вежливой улыбкой. Но выдавать себя не входило в мои планы.

– Извините за столь раннее вторжение, но, как говорят у нас в России: «Куй железо, пока горячо». Я не стала дожидаться восьми – не терпелось увидеть соотечественника!

По Пашкиному довольному взгляду поняла, что у «Тани» проблем с работой не будет.

– Так вы Таня?

– Таня, – кивнула я, задев Пашку плечом, вошла в дом. – Вы покажете мне мою комнату?

Раньше я жила внизу…

– Да, конечно, конечно, – засуетился Пашка. – Может, вы хотите кофе? Моя жена еще спит.

Она у меня сова, привыкла вставать поздно. Мне бы не хотелось ее будить…

– Как скажете, – улыбнулась я и пошла, покачивая бедрами, за ним.

– Скажите, а в Париже все домработницы такие же красивые, как вы? – Пашка лучился приветливостью.

– Нет не все (кобелина чертов!), я одна такая на всю Францию. Видите, как вам повезло. – От фальшивой улыбки у меня сводило скулы.

– Это я уже понял, – вздохнул мой муж.

Остановившись в дверях небольшой, но со вкусом обставленной комнаты, Пашка спросил:

– Такие апартаменты вас устроят?

– Раньше здесь была гостевая, – блефуя, сказала я. – Что ж, можно и здесь расположиться… Знаете, для меня главное, это кровать. Я люблю понежиться на мягкой перине, правда, некоторые предпочитают жесткую, а вы? – Взгляд мой стал многообещающим.

Пашка тяжело задышал и покрылся красными пятнами.

– Может, выпьем виски? – сглотнув, выдавил он.

– Виски? Виски хорошо пить на улице, здесь слишком жарко…

– Тогда можно посидеть у бассейна. Вы пойдете?

– С удовольствием. Дайте мне вашу руку, молодой человек.

Пашка немедленно протянул мне руку. Опираясь на нее, я потерлась грудью о круглый локоть.

– Таня, вы… – прошептал он и впился долгим поцелуем в мои губы. Превознемогая отвращение, я ответила ему взаимностью.

– Извините, – наконец сказала я. – Сама не знаю, как так вышло… Со мной такое впервые…

Вы такой интересный мужчина… Я очень завидую вашей жене!

Бассейн у Пашки был огромный. В такой бы Саньку запустить… Отогнав прочь ненужные мысли, я села в шезлонг и, улыбнувшись, сказала:

– Правда, здесь очень красиво? Бассейн шикарный, и вода с подогревом…

– Вы тоже можете в нем плавать. – Пашка откровенно пялился на мой глубокий вырез.

– Спасибо за разрешение. Думаю, мы с вами поладим. Скажите, а у вас дети есть?

– Нет, детей у нас пока нет, но рано или поздно они появятся…

«Ну и сволочь же ты, Пашка! А Санька уже не в счет?!»

– Вот как? И кого же вы больше хотите: мальчика или девочку?

– Девочку.

– Удивительно! Обычно все мужчины хотят мальчика. Мальчик тянется к отцу. Мать для него значит гораздо меньше.

Кадык у Пашки затрясся. «Саньку вспомнил, – Поняла я, – так тебе и надо, говнюк эдакий».

– Извините, вас что-то разволновало? У вас неприятные воспоминания?

– Нет, нет, все нормально, – покачал головой Пашка. – Просто мне никогда не нравились мальчики. Я хочу, чтобы жена родила мне девочку.

Девочке можно завязывать большие бантики, наряжать ее в красивые платьица… Мальчишки вечно грязные и неаккуратные.

«Сволочь ты, Пашка! Когда я ходила беременная, ты мечтал о сыне. Быстро же изменились твои вкусы, а может быть, ты хочешь девочку, потому что тебя мучает совесть?!»

– Не хотела вам говорить, но у меня в России остался сын. Сейчас он живет с бабушкой и дедушкой. Он очень хороший и умный мальчик.

– Не обижайтесь на меня, – улыбнулся Пашка. – Это я так сказал, не подумав. Так вы, оказывается, замужем?

– Нет. Я не замужем.

– Вы с мужем в разводе?

– Мой муж бросил меня и ушел к другой женщине.

– О, какой дурак! Я бы никогда не бросил такую красивую женщину!

В эту минуту из дома вышла заспанная Женя и бросила на меня удивленный взгляд. Я отметила, что на фотографии она выглядела намного красивее. Сейчас она казалась уставшей и грустной. Увидев ее, Пашка вскочил:

– Дорогая, познакомься. Это наша домработница. Она поможет тебе вести хозяйство. Она и раньше работала в этом доме.

– Таня, – представилась я.

– Очень приятно, – улыбнулась Женя. – Я уже давно просила мужа взять домработницу.

Раньше я была манекенщицей, стирать и готовить не умею. Для меня машинку включить – что подвиг совершить… К тому же с вами мне будет веселее. Все-таки русский человек. Мы с мужем ведем затворнический образ жизни. Никуда не ходим.

Ни с кем не общаемся…

– Прекрати, – на полуслове грубо оборвал ее Пашка. – Я же сказал, что нужно немного потерпеть. Еще не время выходить в свет.

– Все нормальные люди ходят обедать в ресторан, а мы, как свиньи, жрем на кухне. Эти твои полуфабрикаты у меня уже в печенках сидят… В, России я жила гораздо скромнее, чем здесь, но там я чувствовала себя намного счастливее. Там у меня были подруги, там я работала, а сейчас как в клетке сижу.

– Знаю я твою работу! Дрыгала ногами да сиськами трясла, – сквозь зубы процедил Пашка и совсем другим голосом сказал:

– Таня, вы не обращайте внимания на мою жену. У нее психика нарушена. В последнее время она слишком много пьет. Скоро я отвезу ее в клинику. Ей необходимо лечение. Вы занимайтесь домашними делами, а я ненадолго отлучусь.

После этих слов Пашка слегка приобнял Женю за плечи и уже более ласковым голосом сказал:

– Дорогая, старайся побольше спать и обязательно пей лекарство, что я тебе принес.

Проводив его глазами, я посмотрела на раскрасневшуюся Женю и сказала:

– Пойдемте-ка, Машенька, на кухню. Я приготовлю вам обед.

– Да, конечно, – пробормотала она и направилась в дом.

В кухне я по-хозяйски распахнула холодильник и бесцеремонно начала рассматривать имеющиеся в наличии продукты.

– Если вам что-то понадобится, вы можете позвонить в ближайший магазин и заказать недостающее. Вам все привезут, – тихо сказала Женя.

– Знаете, я, наверное, никогда не привыкну к такой услуге. Мне всегда нравилось шарахаться по магазинам, рассматривать баночки, коробочки, ценники.,.. Здесь столько красивых супермаркетов! А муж говорит, что все наши соседи заказывают продукты на дом… А как я могу их заказывать, если я их не вижу? Вы же сами знаете, как бывает.

Иногда ходишь, ходишь, покупаешь по списку, а потом увидишь что-нибудь необычное и обязательно приобретешь.

– Пока можно ничего не заказывать. Я приготовлю вам борщ. Все продукты имеются.

– Борщ? – по-детски улыбнулась Женя и всплеснула руками. – Как хорошо вы придумали!

В последний раз я ела борщ у мамы в Актюбинске.

Это было так здорово! Дома всегда здорово…

Мама и накормит меня как маленькую, и спать уложит, и будет всю ночь проверять, тепло ли я укрыта… Мы с мужем в основном питаемся полуфабрикатами. Разогреваем их в микроволновке. Я совершенно не умею готовить…

В эту минуту в кухню вошел Пашка и строго посмотрел на Женю.

– Я пойду поплаваю в бассейне, – опустив глаза, сказала она.

– Маша, ты выпила лекарство, которое тебе прописал врач?

– Мне никто ничего не прописывал. Ты не возил меня в клинику…

– Я съездил туда сам и поговорил с врачом.

Так ты не ответила на мой вопрос…

– Я разомнусь немного, а потом, когда буду пить кофе, обязательно приму твои таблетки…

От Пашки одуряюще пахло дорогим одеколоном. «Вылил, наверное, на себя полфлакона», – с усмешкой подумала я. На нем был красивый костюм, белоснежная рубашка, а в руках – галстук, который он безуспешно пытался завязать.

– Давайте я вам помогу, – сказала я и, накинув галстук на Пашкину шею, ловко соорудила аккуратный узел.

– Откуда у вас такой опыт? – удивленно спросил он.

– Так ведь я же замужем была, – засмеялась я и поставила кастрюлю с водой на плиту.

– И чем же вы хотите нас сегодня порадовать?

– На первое борщ, а на второе куриные котлетки с картофельным пюре. Устроит?

Пашка сглотнул слюну и дурашливо облизнулся:

– Давно уже не ел такой вкуснятины!

– Вот как? – кокетливо спросила я, поигрывая бедрами. (Пашка наяривал борщ в день своего отъезда, перед тем как забросить нас с Санькой к Лютому. Съел он тогда три тарелки, словно предчувствовал, что больше ему моего борща не видать.) – Танечка, вы просто клад! – с чувством воскликнул Пашка. – Раньше я думал, что девушке достаточно быть красивой, но теперь-то я твердо знаю, что она должна быть не только красивой, но и хозяйственной. Она должна многое знать и уметь, она.., должна заменить мужчине мать.

«И что ж тебе, кобелю такому, не жилось, – подумала я, поправляя рыжую прядь. – Когда твоя мать умерла, ты говорил, что я очень на нее похожа… Вы, мужики, сами не знаете, что вам надо. Ведь я и красивая, и хозяйственная, а ты меня на молоденькую променял. Вот и получил что хотел. Такая борщ не сварит и галстук не завяжет…»

– Таня, вы уж, пожалуйста, не обращайте внимания на мою жену и не слушайте, что она говорит. Она немного не в себе. У нее психика нарушена. Я очень рад, что в нашем доме появились вы… – Пашка попытался меня обнять и поцеловать в шею, но я отстранилась и отошла к плите.

– Вы, кажется, куда-то собирались? Я жду вас к обеду.

– Я постараюсь не задерживаться, – ухмыльнулся мой муж и вышел из кухни.

Женя пришла, когда я шинковала капусту. В руках ее был наполненный чем-то стакан. По запаху я догадалась, что это виски.

– Таня, давай на «ты», – сев на подоконник сказала она. – Борис взял тебя на работу!? Я здесь с ума схожу от одиночества… Я так устала, Таня…

Мы редко выходим из дома, мой муж постоянно чего-то боится, не живется ему тут… В России я была на виду. Там у меня остались подруги, поклонник, а здесь я совсем одна… За все это время мы только один раз выбрались погулять на Елисейские поля… Знаешь, я хотела заняться модельным бизнесом. Но мой муж сказал, чтобы я даже думать забыла об этом… Когда я начинаю плакать, он просит меня потерпеть, говорит, что потом все будет по-другому. А когда – потом? Я не могу и не хочу ждать! А еще он кормит меня таблетками, от которых у меня кружится голова и до жути хочется спать. Ты не знаешь, что это за таблетки?

– Дай посмотрю, сказала я и взяла протянутый Женей пузырек. То, что я увидела, привело меня в замешательство. Это был наркотический препарат, обычно назначаемый в психиатрических больницах. Моя мать – химик-фармацевт, я не могла ошибиться…

– Маша, ты их лучше не пей… Ты же сама сказала, что муж не возил тебя к врачу.

– Но он меня заставляет…

– А ты схитри. Положи таблетку за щеку, а сама сделай вид, что запиваешь ее водой. Как только он отвернется, выплюнь ее – и все. Если тебе от них плохо, то лучше не пей.

Женя послушно кивнула и приложилась к виски. Я слышала, как она глотала. Опустошив стакан, она обхватила коленки руками и, раскачиваясь из стороны в сторону, продолжила свой монолог:

– Знаешь, я очень хотела выйти замуж за нового русского. Вот тебе и вышла… А в Москве… В Москве у меня было много поклонников. Но по-настоящему богатого не было. Я нормально зарабатывала в своем агентстве. Могла позволить себе красивую одежду, косметику из бутика, но это такая мелочь, Таня! Мне хотелось ездить в большом лимузине, носить норковое манто, сиять драгоценностями… Когда я познакомилась с Борисом.., у него был шикарный джип… О, я обожала на нем кататься! Борька сорил деньгами направо и налево. Денег у него было так много, что я не сомневалась в том, что со временем он обязательно купит собственный лимузин… Деньги, деньги…

Проклятые деньги… Наверное, потому, что мы с мамой жили очень бедно, я была помешана на деньгах. Однажды в Шереметьево я наблюдала за молоденькой девушкой, разговаривающей по сотовому телефону. Она говорила очень долго, я даже засекла время, – целый час. Представляешь, час? А в заключение она произнесла такую фразу:

«Ну ладно, следующую серию ты мне расскажешь в следующий раз, а то тут регистрацию объявили…» Когда я это услышала, я почувствовала себя ущербной. Ну, думаю, выйду замуж, стану богатой и тоже буду с подругами сериалы по сотовому обсуждать… А как мне моя комната в коммунальной квартире надоела, ты даже не представляешь! Общий туалет, общая ванна – фу! Нет, Борька очень вовремя подвернулся. А познакомились мы с ним так: я шла по проспекту, подул сильный ветер и сорвал с моей головы красивую летнюю шляпку с большими полями. В этот момент у бровки тротуара остановился джип, из него выскочил.., мой будущий муж. Подняв шляпу он спросил, как меня зовут. Через несколько минут я уже сидела в его джипе и болтала без умолку. Борька довез меня до модельного агентства, а вечером пригласил в ресторан. Через неделю он подарил мне норковый полушубок, правда, не совсем такой, как мне хотелось, но вполне симпатичный…

– Он подарил тебе норковый полушубок? – не выдержав вскрикнула я и выронила нож из рук.

Вот это да! Всю зиму я умоляла мужа купить мне новую шубу, но он постоянно отнекивался. Мол, как появятся свободные деньги, так и купим. А свободных денег все не было и не было… Ну и подонок, этого я ему не прощу!

– Ой, ты знаешь, я его об этом даже не просила, – безразлично сказала Женя, дотянулась до шкафчика, достала оттуда бутылку виски и начала пить сразу из горлышка. – Боря при всех его недостатках щедрый мужик. Раньше мне вообще казалось, что он похож на нового русского.

– А как выглядят новые русские? – с интересом спросила я – У новых русских в сортире стоит золотой унитаз, – засмеялась заметно опьяневшая Женя.

– Короче, слушай, подруга: у нового русского пальцы веером, бритый затылок, золотая цепь, золотые зубы, вилла на Канарах, шестисотый «мерседес». О баксах я даже не говорю. Когда они умирают, в гроб им кладут банковские карточки и сотовый телефон. Из-под земли девять дней играет музыка. Мой муж тут явно не дотягивает.

– – А что же тебя не устраивает? Пальцы веером складывать не умеет?

– На это-то он мастак, а вот остальное… Ну, купил дом в Париже, ну и что? Сидим тут, как кроты, и никуда не ходим… Я в Москве к другой жизни привыкла. Никогда ни в чем себе не отказывала, а как с этим придурком связалась, так все кувырком пошло… Меня уже от этого дома воротит.

– А вы уже давно вместе? – осторожно спросила я.

– Давно, – с легкостью соврала Женя и допила остатки виски.

Я выкинула пустую бутылку в мусорную корзину и укоризненно покачала головой.

– Ты всегда так много пьешь?

– Нет, раньше я почти не пила. Тань, представляешь, Борька на днях заявил, что в Россию мы больше никогда не вернемся, а это значит, что я теперь ни с родителями, ни с подругами…

– А у Бориса кто-нибудь в России остался?

– У него до меня была семья. Жена уродина и неполноценный ребенок.

– Как это неполноценный? – охнула я.

– Мне так муж сказал. Олигофрен, что ли?

Мол, весь в мать пошел.

Все, Пашка, все… Теперь я тебя убью собственными руками. Мой Санька – олигофрен! Я тебе такого олигофрена покажу – мало не покажется! Возьму нож и буду кромсать тебя по частям, пока ты не сдохнешь, говнюк поганый!

– А ты веришь тому, что говорит тебе твой муж? – глухо спросила я, подступая к Жене.

…; – .

– А мне все равно, – отмахнулась она. – Если бы ты только знала, как мне все это надоело!

Потянувшись за сигаретами, лежавшими на краю стола. Женя потеряла равновесие и упала на пол. Выглядела она такой жалкой, что даже злиться на нее не хотелось.

– Пить надо меньше, – буркнула я и помогла ей подняться.

– От такой жизни не только запьешь, но и головой тронешься. Я в Москву хочу. В гробу я видала этот Париж! Этот придурок посадил меня на цепь, кормит снотворными таблетками и не разрешает никому звонить.

Женя заплакала. Я взяла ее за руку и повела в спальню. Уложив ее в кровать, сняла с нее тапочки и села рядом.

– Ой, как голова кружится, – простонала она.

– Еще бы она у тебя не кружилась после того, как ты выдула бутылку виски.

– Ну и что? Я и больше могу. Тань, принеси мне еще стаканчик, и я буду спать.

– По-моему, тебе уже достаточно.

– Я очень тебя прошу.

Я вернулась на кухню, достала из бара непочатую бутылку виски, открыла ее и налила неполную рюмку. Затем отнесла рюмку Жене. Женя схватила ее трясущимися руками и выпила до дна.

– Ой, сопьешься, ты, девочка…

– Я уже спилась.

– Это в восемнадцать-то лет?

– Если этот придурок не прекратит надо мной издеваться и будет держать меня взаперти, я возьму нож и воткну ему в спину.

– Маша, а почему у вас так? Твой муж кого-то боится?

– Мне кажется, он боится собственной тени…

– А с чем это связано?

– Не знаю, он мне не говорил. Таня, я тебе честно скажу, мы здесь живем по чужим паспортам.

У нас нет прошлого. Борис на самом деле Павел, а я – Женя. Я вообще не понимаю, как он взял тебя на работу… Но это хорошо, что он тебя взял. Теперь мне хоть есть с кем поболтать. – Приподнявшись на локте. Женя приложила палец к губам и с заговорщицким видом прошептала:

– Знаешь, а ведь мы даже не женаты. Не было у нас никакой свадьбы. Все произошло так быстро. Он купил новые паспорта и сказал, чтобы я забыла о прошлом. Мне кажется, что в Москве он стырил у кого-то большие деньги, а теперь боится, что его найдут. Ну и дурак! Мы же в Париже.

Мы здесь никому не нужны. Зачем запирать себя в четырех стенах? Я молодая и хочу жить в свое удовольствие! Он обещал мне совсем другую жизнь.

Он обещал показать мне весь мир, а сам…

Женя замолчала, откинулась на подушку и закрыла глаза.

– Ты любишь Павла? – тихо спросила я, но в эту минуту раздался громкий храп. Тяжело вздохнув, я ушла.

Глава 14

На кухне я выглянула в окно и увидела, как к дому подъехало такси, из которого вышел мой муж. Вскоре он появился на кухне.

– А у вас разве нет своей машины? – спросила я, пробуя борщ на вкус.

– Пока нет. На этой неделе я вплотную займусь этим вопросом. Наверное, куплю «рено»

«Вот кобель! Даже к Жене не зашел…»

– «Рено»? Эта машина больше бы подошла вашей жене.

– Я думаю, ей машина ни к чему. Она еще слишком молода, я не могу отпускать ее одну.

Кстати, а где она?

– Она спит.

– Как, опять?

– Дело в том, что она слишком много выпила. Даже слишком много. Бутылку виски уговорила. Не всякий мужик осилит такую дозу.

– Да, ее надо показать специалистам. В последнее время она постоянно спит. Она должна была выпить таблетки, прописанные врачом. Вы не знаете, она их пила?

– По-моему, да.

– Хорошо, – вздохнул Павел и вышел из кухни.

Отсутствовал он недолго, минут десять. За это время он успел переодеться в легкие шорты и майку.

– Таня, а она давно спит? – спросил он.

– Вроде нет. Я за ней не следила.

Пашка запыхтел, как паровоз, и обнял меня за плечи.

– Может, вы попробуете мою стряпню? – шутливо оттолкнув его, сказала я и стала накрывать на стол.

– Вы себе-то тарелочку поставьте, – сказал Пашка, вытаскивая из бара бутылку красного вина. – Я хочу выпить за встречу. Надеюсь, она получит достойное продолжение.

– Я постараюсь сделать все возможное, чтобы сделать вашу жизнь приятной, – игриво пообещала я.

Борщ Пашка съел с видимым удовольствием.

– А как обстоят дела с куриными котлетками и картофельным пюре? – спросил он, вытирая губы салфеткой.

– Очень даже хорошо, – улыбнулась я и, встав, захлопотала у плиты.

– Знаете, Танюша, вы так похожи на одну мою знакомую… – глядя на меня, задумчиво сказал Пашка.

– Вот как? И кто же она, если не секрет?

– Да так, старинная приятельница… Внешне она совсем другая, но.., голос, повадки… В общем, что-то есть.

– У вас с ней связаны хорошие воспоминания?

– Еще бы… Прекрасная женщина. Кстати, моя жена не утомила вас своей болтовней?

– А что вы имеете в виду?

– Да она как напьется, начинает нести всякую чепуху. Даже стыдно иногда бывает. Я бы на вашем месте не слушал ее.

– Именно так я и поступила, – безразлично кивнула я.

После обеда я ушла к себе. Сев перед зеркалом, провела щеткой по огненно-рыжим волосам, подправила косметику. Ну и дурак, Пашка, собственную жену не узнал… «Голос.., повадки…» А Женю он совсем не любит. Нет, не любит – и все…

Деликатный стук в дверь прервал мои размышления.

– Войдите, – сказала я.

– Танюша, пока Маша спит, может, съездим на Елисейские поля? – С несвойственной ему робостью Пашка переминался с ноги на ногу.

– Вы предлагаете мне совершить с вами прогулку?

– Можно сказать, что так. Я и сам-то еще Парижа толком не видел. Сижу здесь, как крот, и никуда не выхожу.

– Я что будет, если проснется ваша жена?

– Она теперь долго не проснется. До завтрашнего утра точно проспит.

– Откуда такая уверенность?

– Да я сунул ей под язык еще пару таблеток.

От них она спит как убитая.

– А вы не боитесь, что может случиться непоправимое? Спиртное усиливает действие лекарств.

– Ничего с ней не будет. Эти таблетки прописал врач, он в курсе, что она пьет. Возможно, на следующей неделе я положу ее в психиатрическую клинику. Надеюсь, вы позаботитесь обо мне? Я ведь даже яичницу не сумею приготовить.

– Конечно, я останусь, – улыбнулась я, – поражаясь в душе Пашкиной жестокости.

В такси Пашка сел рядом со мной на заднее сиденье и по-хозяйски обнял меня за плечи.

– У вас восхитительные волосы, Таня. Никогда еще не видел таких!

– А вам нравятся рыжие девушки? – отодвигаясь подальше, спросила я.

– Они мне стали нравится после того, как я увидел вас. Танюша, с чего мы начнем? Вы когда-нибудь были в настоящем французском ресторане?

– Нет, – честно призналась я.

– Тогда вопрос решен. Приедем в центр и зайдем в первый попавшийся.

В ресторане Пашка сделал шикарный заказ.

– К чему все это? – удивилась я. – Мы же только что пообедали.

– Танечка, ради вас я готов скупить весь ресторан. А может, мы перейдем на «ты»? По-моему, уже пора…

– Отчего бы и нет, – сказала я и коснулась носком лаковой лодочки туго натянутой ширинки. Павел, покраснев как рак, схватился за бокал с вином. На лбу его выступили крупные капли пота, – О, Танюша, я и не думал, что жизнь может преподнести мне такие сюрпризы…

– И какие же сюрпризы преподнесла тебе жизнь?

– Ну, например, я нежданно-негаданно встретил тебя. Ты такая страстная, Таня, если бы я знал, что встречу тебя, я бы оставил свою новоиспеченную жену в России!

– Неужели?

– Да, Таня, да! Я уже тысячу раз пожалел о том, что потащил ее с собой. Провинциальная дурочка, вот она кто. Увлечение на час! Она думала, что здесь, в Париже, я буду каждый день водить ее по ресторанам и ночным дискотекам, что минимум раз в полгода она будет прилетать в Москву и встречаться с бывшими подружками. Она говорит, что ей со мной скучно, что ей хочется свободы, что она задыхается в этом доме…

– Но ведь ей действительно скучно сидеть взаперти. Она такая молодая…

– Ну и что! – взорвался Пашка. – Из молодых, да ранняя. Шлюха она – вот кто! И как только я сразу этого не разглядел! Напьется на дискотеке и начинает стриптиз выдавать. Я уже не мальчик по дискотекам ходить, у меня… – Тут он осекся и испуганно посмотрел на меня, но я сделала вид, что не заметила его оплошности.

– Просто у вас ощущается разница в возрасте. Со временем это пройдет.

– Ничего не пройдет! Со временем я запру ее в психиатрическую больницу. Ей там и место. Господи, как она мне надоела своим нытьем!

– Мне кажется, она не заслужила такого наказания. Было бы лучше, если бы ты отправил жену в Москву.

– Нет, только не это! – От волнения Пашка выронил вилку. – Она никогда не вернется в Москву. Нам нельзя возвращаться. Перед отъездом в Париж я по-крупному разругался с родственниками. О том, где мы находимся, никто не знает. Если в Москву вернется моя жена, родственники достанут меня.

– Близкие люди охотно прощают, – улыбнулась я.

– Мне не простят. А вообще, Таня, это все ерунда по сравнению с тем, что я встретил тебя.

Если ты полюбишь меня, я отправлю жену в дурдом и предложу тебе занять ее место.

Я наигранно засмеялась и погрозила Пашке наманикюренным пальчиком.

– Ты не носишь бюстгальтер, Таня, – продолжал он. – Это так сексуально…

– Я ненавижу бюстгальтеры, они стесняют грудь. Вот видишь, дорогой, я красива, сексуальна, добра и нерасточительна. Я хорошая мать и когда-то была верной женой. И при всем при этом муж от меня ушел…

– Ну и дурак твой муж.

– А между прочим, ты нем-то на него похож…

После ресторана мы долго гуляли по городу.

Блистая остроумием, Пашка рассказывал мне анекдоты, читал стихи. Слушая его, я с трудом сдерживала слезы. Муж рядом, законный, родной… Не хватает только Саньки. Я бы не отказалась, имея полмиллиона долларов, навсегда переехать в Париж. Я бы не стала пить, как Женя, я бы повела себя совсем по-другому. Но теперь уже ничего не изменишь…

– А кем ты была до того, как уехать в Париж? – весело спросил Павел и заглянул мне в глаза.

– Я снималась в порнофильмах, – так же весело ответила я.

– Вот это да! – восхищенно выдохнул Пашка. – Я всегда мечтал познакомиться с такой женщиной! И как, тебе нравилась твоя профессия?

– Если честно, я ее ненавидела.

– А зачем же ты тогда работала?

– Мне там платили хорошие деньги. Мои бывшие одноклассники, перебиваясь с хлеба на квас, еле-еле сводили концы с концами, а я, поработав всего год, купила себе двухкомнатную квартиру и без особых проблем ее обставила. Ну а снималась я до тех пор, пока не встретила своего будущего мужа…

– А твой муж знал о твоем ремесле?

– Нет. Я не такая дура, чтобы рассказывать ему об этом. Но даже если бы он и узнал, все равно бы не поверил.

– А когда ты работала, у тебя было много мужчин?

– У меня не было мужчин, у меня были партнеры по фильму.

– Ты необыкновенная! – сказал Пашка и, притянув меня к себе, жадно поцеловал в губы.

К Пашкиному дому мы подъехали, когда уже. совсем стемнело.

– Может искупаемся? – тяжело дыша, спросил он, подталкивая меня к бассейну.

– Нет, не сейчас… Позже, – улыбнулась я и подумала о том, что в воде с меня слетит парик.

– Таня, я так хочу тебя… Я больше не могу терпеть…

– Приходи ко мне в комнату через полчасика. Я буду тебя ждать…

– О, Татьяна, ты страшная женщина! Мы с тобой знакомы всего один день, но я уже без ума от тебя… Я потерял голову… Мне даже страшно подумать, как будет развиваться наш роман…

– Приходи. Я умею любить…

– Я приду. Только жену таблетками накормлю, чтобы она не вздумала нам помешать. – Пашка нехорошо рассмеялся.

– Не делай этого. Ты и так дал ей две таблетки. Она до утра проспит.

– Подстраховаться все равно надо. Она хочет вернуться в Москву? Так я устрою ей это. Москва анекдоты, читал стихи. Слушая его, я с трудом сдерживала слезы. Муж рядом, законный, родной… Не хватает только Саньки. Я бы не отказалась, имея полмиллиона долларов, навсегда переехать в Париж. Я бы не стала пить, как Женя, я бы повела себя совсем по-другому. Но теперь уже ничего не изменишь…

– А кем ты была до того, как уехать в Париж? – весело спросил Павел и заглянул мне в глаза.

– Я снималась в порнофильмах, – так же весело ответила я.

– Вот это да! – восхищенно выдохнул Пашка. – Я всегда мечтал познакомиться с такой женщиной! И как, тебе нравилась твоя профессия?

– Если честно, я ее ненавидела.

– А зачем же ты тогда работала?

– Мне там платили хорошие деньги. Мои бывшие одноклассники, перебиваясь с хлеба на квас, еле-еле сводили концы с концами, а я, поработав всего год, купила себе двухкомнатную квартиру и без особых проблем ее обставила. Ну а снималась я до тех пор, пока не встретила своего будущего мужа…

– А твой муж знал о твоем ремесле?

– Нет. Я не такая дура, чтобы рассказывать ему об этом. Но даже если бы он и узнал, все равно бы не поверил.

– А когда ты работала, у тебя было много мужчин?

– У меня не было мужчин, у меня были партнеры по фильму.

– Ты необыкновенная! – сказал Пашка и, притянув меня к себе, жадно поцеловал в губы.

К Пашкиному дому мы подъехали, когда уже совсем стемнело.

– Может искупаемся? – тяжело дыша, спросил он, подталкивая меня к бассейну.

– Нет, не сейчас… Позже, – улыбнулась я и подумала о том, что в воде с меня слетит парик.

– Таня, я так хочу тебя… Я больше не могу терпеть…

– Приходи ко мне в комнату через полчасика. Я буду тебя ждать…

– О, Татьяна, ты страшная женщина! Мы с тобой знакомы всего один день, но я уже без ума от тебя… Я потерял голову… Мне даже страшно подумать, как будет развиваться наш роман…

– Приходи. Я умею любить…

– Я приду. Только жену таблетками накормлю, чтобы она не вздумала нам помешать. – Пашка нехорошо рассмеялся.

– Не делай этого. Ты и так дал ей две таблетки. Она до утра проспит.

– Подстраховаться все равно надо. Она хочет вернуться в Москву? Так я устрою ей это. Москва ей будет сниться каждую ночь. Она будет сидеть в ресторанах, ходить на ночные дискотеки – во сне.

Я чувствую, что Машка начинает мне мешать. А у меня есть одно золотое правило. Когда кто-либо начинает мне мешать, я стараюсь избавиться от этого человека.

«Кто бы сомневался в твоих способностях, – вздрогнув, подумала я – Бедная Женя…» А Пашка, нисколько не стесняясь, продолжил:

– С завтрашнего дня начну оформлять ее в дурдом. Как только ее увезут, мы будем спать в большой спальне и наслаждаться друг другом всю ночь.

– Я жду тебя через полчаса, но не раньше.

Иначе я не успею подготовиться. Я хочу, чтобы наша первая близость запомнилась тебе надолго, – томно произнесла я и пошла к своей комнате.

Какие же мы женщины дуры… Растворяемся в обыденной суете, занимаемся домашними делами, теряем бдительность и даже не пытаемся рассмотреть того, с кем живем…

Глава 15

Времени у меня было в обрез. Плюхнувшись на пуфик перед зеркалом, я сняла парик и вынула из глаз контактные линзы. Бросив их в баночку с раствором, достала из сумочки косметическое молочко и принялась смывать грим. Затем помассировала лицо и слегка подкрасила ресницы. Что ж, кажется неплохо… Осталось только переодеться.

Стянув через голову узкое платье, я быстро надела коротенькую шелковую рубашечку на тоненьких бретельках, расчесала волосы и, предварительно выключив свет, легла в кровать.

– Таня, можно к тебе? – послышался настороженный голос Павла.

– Заходи, дорогой. Я давно тебя жду!

– А что это ты в темноте сидишь? – открыв дверь, Пашка потянулся к выключателю, но я успела его опередить:

– О, прошу тебя, не надо! Свет раздражает меня…

– Но я хочу посмотреть на тебя при свете! Ты такая красивая, Таня…

– Не сейчас, потом… Раздевайся и иди ко мне – Я в такой темнотище ничего не вижу, даже до кровати не дойду.

– Ах, какой ты нетерпеливый! А может, я хочу поиграть с тобой в кошки-мышки? – промурлыкала я, натягивая одеяло до подбородка.

– А ты озорная… Я ведь ожидал чуда! – Павел поспешно расстегивал штаны. – Я жену таблетками все же подкормил. Надавал ей по щекам.

Она глаза открыла и ничего не поймет. Я ей тут же сунул еще стакан виски. Она у меня таблетки запивать привыкла. Короче, вырубилась она. Чувствую, придется мне ее все же в дурдом оформлять. Никаких денег не пожалею, но местечко для нее выбью. Мы с тобой ее навещать будем. Гостинцы носить…

Раздевшись догола, Пашка лег ко мне в постель и горячечно выдохнул:

– Ну, Танюшенька, я жду от тебя сюрприза!

– А сюрприз перед тобой, смотри, – сказал?

Я откинула одеяло.

Пашка, пока, еще не догадавшийся, кто перед ним, навалившись всем телом, впился долгим поцелуем мне в губы. Рука его коснулась моих волос.

Насторожившись, он отпрянул.

– В чем дело, дорогой? – спросила я. – Тебя смущают мои волосы? Они, конечно, не рыжие, но вполне симпатичные – длинные, густые… Но, если хочешь, я могу опять надеть парик.

Пашка вскочил, в два прыжка добежал до выключателя и с силой ударил по пластмассовой клавише. В комнате сразу стало светло.

– Ну как тебе мой сюрприз? – Глядя в глаза мужа, я громко рассмеялась. – В чем дело, Паша?

Ты меня больше не хочешь?

– Катя?! А где же Таня? – Глупее вопроса он придумать не мог.

– Таня? Так Таня тебе нравится больше… Что ж, придется опять устраивать маскарад. – Потянувшись за париком, я повертела его в руках и бросила на стол. Затем взяла контейнер с линзами, и вздохнув, сказала:

– Нет, не хочу надевать. Глаза устали. Я и так в них весь день проходила. Заработаю еще какую-нибудь катаракту. Я ведь теперь Саньке и за маму и за папу. Мужа-то у меня нет.

Пашка сидел на полу, уткнув лицо в дрожащие ладони. Я подошла к нему и ласково провела рукой по коротким волосам:

– Что же ты, Пашенька, молчишь? Может, ты не хочешь меня видеть? А почему? Ведь я же твоя жена. Же-на… Правда, на сегодняшний день ты двоеженец. Хотя нет, даже не двоеженец. С Женей ты брак не зарегистрировал, а просто купил новые паспорта… Честно говоря, я думала, Пашенька, что у тебя все о'кей. Теперь вижу – ошибалась. У тебя все плохо, всех боишься. Даже Женю посадил на таблетки…

Пашка, не говоря ни слова, встал, подошел к шкафу, достал бутылку бренди и стал пить прямо из горлышка. Кадык на его шее дергался. Когда бутылка опустела, он повернулся ко мне и глухо спросил:

– Как ты меня нашла?

– Милка помогла. Она вывела меня на модельное агентство, где работала Женя.

Паша скривился:

– Проклятая шлюха! Только на гадости и способна!

– Это ты о ком?

– О твоей подружке, о ком же еще?! Затащила меня в постель, сука, а потом начала шантажировать. Сексуальная маньячка! Придушил бы собственными руками!

– Милы больше нет, Паша. Ее убили. Ее убили в стриптиз-баре, она хотела мне что-то сказать, но не успела.

– Собаке – собачья смерть…

– Вот как? Интересно, а что ты ей говорил в минуты близости?

– Никто не застрахован от ошибок.

– Да, только за твои расплачиваюсь я.

– А как ты нашла меня в Париже? Откуда ты узнала телефон? Женька, наверное, в мое отсутствие звонила кому-нибудь из своих подруг.

Я прав?

– Возможно.

– Я это чувствовал. Я знал, что эта дура не может удержать язык за зубами. Надо было с самого начала заткнуть ей рот!

– Да-а, быстро же ты остыл… А ведь ради этой девушки ты пошел на преступление! Предал нас с Санькой, предал Лютого, который тебя в люди вывел…

– Зачем ты приехала? – резко оборвал меня Павел, сузив глаза. – Что ты хочешь? Говори…

– Зачем я приехала? У меня большие проблемы. Я в бегах. Меня ищет Лютый, хочет убить. И не только меня, но и Саньку тоже. Ты поступил очень подло. Ради нашего сына ты обязан вернуть деньга. Слышишь, обязан!

Хлопнув себя руками по бедрам, Пашка рассмеялся. Я ожидала чего угодно, но только не этого.

– Заткнись, сволочь! Слышишь, заткнись! – заткнув уши, закричала я.

– Не смей на меня орать, дура, – холодным чужим голосом отчеканил мой муж. – Я тебя не знаю и знать не хочу. Я Колесников Борис, выходец из России, обосновавшийся в Париже. А ты кто? Кажется, ты предлагала свои услуги по уборке дома? А вид на жительство у тебя есть? Может, позвать полицейских – пусть проверят? Ты никому ничего не докажешь. Катя. Ты зря приехала. Ты не получишь от меня ни копейки. Я и так поступил с тобой гуманно. Оставил тебе квартиру, машину, не тронул в сейфе деньги…

– Что?! Ты считаешь, что поступил гуманно? – опешила я. – Нет уж, давай разберемся, дорогой! Три или четыре месяца назад ты встретил Женю. Девушка молодая, красивая – перед такой действительно трудно устоять. Как в этом случае должен поступить любой нормальный человек?

Прийти и честно сказать, что полюбил другую женщину, – так? Я бы подала на развод, и ты бы почувствовал себя вольной пташкой. Взял бы дипломат с деньгами и сбежал куда глаза глядят, хочешь – с Женей, хочешь – один. Ты же поступил по-скотски. Ты оставил нас с Санькой в качестве заложников, чтобы Лютый ничего не заподозрил… Паша, меня и Саньку хотят убить, понимаешь? Я спрятала Саньку у матери на даче, а сама даже не могу вернуться домой, потому что там сидят люди Лютого. В меня уже кто-то стрелял, я чудом осталась жива. Убили Стаса, а затем Милку…

Паша, я боюсь за сына. Умоляю тебя, останови этот кошмар! Только ты можешь убедить Лютого, что я никаким боком не причастна к твоим махинациям. Попроси его, чтобы он оставил меня в покое. Я не могу так жить! Мне не нужно ни копейки из тех денег, которые ты украл! Мне ничего не нужно! Нашего сына могут убить, убить!

Слушая меня, Пашка тупо уставился в одну точку. Глаза у него были пустые. Молчал он очень долго, а затем сказал:

– Послушай, Катя, меня ты этим не проймешь. Я не Паша. Я Колесников Борис, житель города Парижа. Ты моя прислуга. Почему я должен решать твои проблемы? Я не имею к ним никакого отношения. Ты, кажется, ищешь какого-то Пашу? Вот и ищи. Я не Паша, пойми это наконец… Я Борис, и я ни от кого не сбегал. Если ты мне не веришь, я могу показать тебе документы.

– Пашенька, но ведь ты же купил эти документы, а старые сжег. Мне об этом сказала твоя так называемая жена!

– Моя жена – больная женщина. У нее нарушена психика. Я предупреждал тебя о том, что не стоит принимать всерьез ее слова.

– Но ведь она может пойти в полицию и заявить, что ты совсем не тот человек, за которого себя выдаешь. Ты живешь по чужому паспорту.

Она раскусила тебя, она не будет тебя покрывать!

– Никуда она не пойдет. Завтра я положу ее в психиатрическую клинику. У нее будет справка, что она душевнобольная. Я заплачу врачам, и ей назначат такое лечение, что она забудет собственное имя.

– Ну и сволочь ты, Паша! – схватившись за сердце, сказала я. – Еще скажи, что у тебя нет сына. Неужели повернется язык?!

– У меня нет сына и никогда не было. Женился я недавно. Так как моя жена больна, ей нельзя иметь детей.

– Повтори, что ты сказал… У тебя нет сына?..

– У меня нет сына.

– Паша, да ты что, совсем сдурел? А как же Санька?

– Я не знаю никакого Саньки.

– Ублюдок! – закричала я и влепила Пашке пощечину.

Побагровев, он схватил меня за волосы, притянул к себе, прошипел:

– Если ты еще хоть раз посмеешь ударить меня по лицу, я размажу тебя по стенке, гнида. А ну признавайся, ты сдала Лютому координаты где я нахожусь?

– Пусти, дурак, больно же! – Пашка ослабил хватку. – Лютый пока ничего не знает. Мне хотелось предварительно встретиться с тобой. Я до последнего была уверена, что ты мне поможешь…

Но теперь у меня нет никаких иллюзий. Я пойду к Лютому и все ему расскажу. Он пришлет в Париж своих ребят, и они накажут тебя за твой проступок. Если ты не думаешь обо мне, то почему я должна думать о тебе?

Пашка изменился в лице и, выдавив подобие улыбки, сказал:

– Ладно, Катерина, покричали – и будет…

Мы же с тобой не чужие. Договориться всегда можно. Я бы мог и сам убить тебя, но, как видишь, не убил…

– Тогда позвони Лютому.

– Позвоню, только позже. На разговор настроиться нужно. Скажи, а ты как до меня добралась.

– На перекладных! Взяла горящую путевку и приехала.

– Ты одна приехала или с кем-то?

– Одна.

– Замечательно. А кто-нибудь знает о твоей поездке?

– В смысле?

– Ну, может, ты матери проболталась или кому-то из подружек шепнула?

– Я не из болтливых. Послушай, а к чему ты это клонишь? Хочешь выпытать, будут ли меня искать или нет?

Вместо ответа Пашка подошел к окну и стал смотреть в темноту.

– Ты.., убьешь меня?

Пашка неопределенно качнул головой.

Путаясь в рукавах, я натянула на себя платье, покидала в сумку вещи, схватила ее и бросилась к дверям.

– Можешь не стараться, дверь я закрыл на замок. – Плечи голого Пашки мелко затряслись – он смеялся.

– Выпусти меня отсюда!

– А куда ты собралась?

– Я уезжаю домой!

– На дворе полночь. Тебе не страшно скитаться по ночному Парижу?

– Нет, с тобой оставаться гораздо страшнее.

– Оно и видно. Ты так трясешься, что аж серьги звенят. Никуда ты не пойдешь. Ты ведь моя прислуга? Я тебя еще не увольнял.

– Меня не устраивают условия работы, – пролепетала я, прижимая к себе сумку.

– Условия работы? Их можно пересмотреть. – Взгляд Пашки стал полоумным.

– Паша, я хочу уйти. Выпусти меня!

– Ой, как нехорошо получается! Ты позвала меня к себе на ночь. Ради этого я накормил свою жену колесами, а теперь ты хочешь уйти? Давай, Катька, надевай свои линзы, парик и принимайся за дело. Впереди у нас фантастическая ночь!

– Прекрати!

– Это ты прекрати из меня дурака лепить.

Порнозвезда! Да кто бы тебя взял сниматься!

Закомплексованная дурочка! Ты же такая правильная, честная, верная! Прям, как Крупская, ядрена мать! Говори, зачем приперлась?!

– Паша, я тебя не узнаю… Мне всегда казалось, что мы любили друг друга…

– Любили?! Да какая, к черту, любовь! Какая любовь, если у меня в дипломате полмиллиона долларов?! За такие деньги я могу любую отлюбить. Потому что все вы – суки продажные! Просто одна стоит меньше, а другая больше. На хрен мне старуха вроде тебя, если за деньги я могу купить себе помоложе и поинтереснее.

– Я не хочу с тобой разговаривать! Выпусти меня. Я уйду и никогда больше о себе не напомню.

Я сама разберусь с Лютым. Деньги затмили тебе мозги, из-за них ты рассудок потерял!

– А зачем мне мозги, если у меня деньги есть.

– засмеялся Пашка. – Девочки не за мозги любят. Хочешь покажу за что? Давай надевай парик…

– Прекрати, слушать тебя тошно!

– А ты не слушай, ты к делу приступай. Сними платье, раздвинь ножки. Я поразвлекаюсь с тобой самую малость, а потом утоплю в собственном бассейне. Мне за это ничего не будет. Ты обманом проникла в мой дом. Внешность тоже вон изменила. «Защищая свое имущество, я тебя убил», – полиция клюнет на эту удочку.

– Паша, ты это серьезно?

– Вполне. А ты, дурочка, подумала, что я выпущу тебя отсюда живой? Ты, значит, уедешь, а мне придется ждать гонцов от Лютого… Нет, Катя, этот номер не пройдет. Я утоплю тебя в бассейне, а затем закопаю за домом.

– Паша, прекрати! – вскрикнула я, пытаясь унять дрожь в коленях. – Подумай о сыне!

– Сына у меня нет, я уже говорил. Раздевайся, мы поиграем в хозяина и прислугу.

Я сняла платье, достала из сумки парик, натянула его на голову, вставила контактные линзы и посмотрела на мужа.

– Нет, ты не похожа на Таню, – покачал он головой.

Пришлось вытащить коробочку с гримом и трясущимися руками подчеркнуть скулы.

– Ну вот теперь совсем другое дело. Послушай, Катька, я столько лет с тобой прожил, но даже не догадывался, что ты, оказывается, великая фантазерка. Чуть было с ума меня не свела…

Иди ко мне, моя курочка, сейчас немножко побалуемся, а потом выроем за домом крохотную такую могилку, в которую я положу тебя, свернув калачиком.

Улыбаясь во все тридцать два зуба, Пашка шутовски раскрыл руки для объятий. За его спиной, на подоконнике, я увидела ключи. Времени для размышлений не оставалось. Выхватив из сумки дезодорант (благо он лежал сверху), я нажала на распылитель и, пока Пашка протирал глаза, выскочила из комнаты.

В коридоре было темно. Спотыкаясь и падая на каждом шагу, я побежала к выходу.

– Катя, остановись, – раздался за спиной Пашкин голос. – Я ведь не дурак оставлять дверь открытой. А ты мне даже нравишься такой испуганной. Иди ко мне, иди. – Щелкнув выключателем, Пашка включил свет и не торопясь, вразвалочку пошел ко мне. Глаза у него были белые от бешенства, веки непрерывно подергивались, ноздри раздувались, как у гончей собаки, напавшей на след.

– Паша, ты пьян, – закричала я. – Тебе нужно выспаться. Ты и так выше крыши дерьма навачил. – Дай мне уйти!

– Я не сделаю тебе ничего плохого, курочка моя. Я просто хочу с тобой немного поиграть.

Обещаю тебе, потом ты уйдешь…

– Я не верю тебе, не верю, – прошептала я и метнулась к лестнице. Взлетев на второй этаж, я толкнула первую попавшуюся дверь и, почти теряя сознание, вломилась в комнату. Повернув ключ в замке, я без сил опустилась на пол и отерла со лба холодный пот.

Глава 16

Немного отдышавшись, я включила свет и поняла, что нахожусь в Жениной спальне. Женя лежала поперек кровати, закинув руки за голову.

На тумбочке стояла полупустая бутылка виски, рядом с ней – пузырек с таблетками.

– Женя, просыпайся, – затормошила я девушку. – Нам надо отсюда бежать. У Пашки крыша поехала. Он хочет меня убить, а тебя положить в психиатрическую клинику. Он сделает из тебя дуру. Вставай немедленно. Вдвоем нам будет легче с ним справиться. В доме есть оружие? Ты знаешь телефон полиции?

Женя не отвечала. Оно и понятно. Выпить столько спиртного да еще таблетками накачаться… Как бы ее разбудить?

– Женя, черт бы тебя побрал! Я не могу тебя здесь оставить. Очнись! Очнись! Женя, да что с тобой?!

В глаза бросилась неестественная бледность девушки. Пальчики ее посинели и казались нарисованными. Схватив Женю за руку, я попыталась нащупать пульс и с ужасом поняла, что его нет.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Немедленно открой, сука, если ты разбудишь мою жену, я разнесу тебе голову! – В подтверждение Пашкиных слов грохнул выстрел. Кубарем скатившись с Жениной кровати, я легла на пол и по-пластунски поползла к окну. Окно было закрыто решеткой – единственный путь к бегству оказался отрезанным.

Следующий выстрел разнес замок. Дверь распахнулась, и в комнату ввалился мой муж. Он уже успел одеться, только носки забыл натянуть. В правой руке он держал пистолет, направив дуло мне в лоб.

– Паша, опомнись, – тихо сказала я. – Женя мертва…

– Мертва?! Ты ее убила?

– Нет. Ее убил ты. Ты перекормил ее таблетками.

– Не говори ерунды! Эти таблетки слабенькие, от них не умирают.

– Да, но она запивала их виски. Сколько таблеток ты ей дал?

– Не помню… Штук пять… Она выпила все до единой и заснула.

– Но это же сумасшествие… Зачем ты это сделал?

– Я боялся, что она нам может помешать. Во всем виновата ты, Катька. Это ты ее убила. Если бы ты не вторглась в мой дом. Женя бы осталась жива… – Голос Пашки предательски задрожал.

Опустив пистолет, он по-мальчишески всхлипнул. – Это ты пообещала мне райскую ночь. Это ты заманила меня к себе… Я ее не убивал. Это все ты, Катька, ты, ты, ты…

– Паша, я тут ни при чем. Ты превратил жизнь молоденькой девушки в ад. Зачем ты поставил решетку на окно?

– Затем, чтобы она никуда не сбежала от меня.

– Значит, она хотела от тебя сбежать?

– Она не хотела жить так, как хочу я. Она постоянно говорила о какой-то свободе… Купив этот дом, я сразу заказал решетки… Мне не нравилось ее поведение, но, когда я уходил, я был спокоен…

Павел подошел к Жене и стал гладить ее по руке.

– Она как ребенок. Такая красивая… Я ее любил, Катька. Я из-за нее семью бросил, ну почему она не хотела меня слушаться?.. Она все знала про деньги, но не захотела жить тихо. С первого дня она закатывала мне истерики, требуя выхода в свет. Она стала неуправляемой. Она забыла о том, что я вытащил ее из коммунальной квартиры и привез в эту роскошь. Мне пришлось посадить ее на таблетки… Потом она начала пить… Когда я уходил по делам, я всегда закрывал ее в этой комнате. Здесь нет телефона. Как она умудрилась позвонить в Москву, ума не приложу… Наверное, когда я плавал в бассейне… Ей хотелось ходить на дискотеки, в бары, но как только она принимала таблетку, она становилась совершенно другой: тихой, спокойной.., и тогда я ее любил… Что же мне теперь делать, Катька? – По Пашкиным щекам катились слезы.

– Она мечтала вернуться на Родину… Твой долг похоронить ее там. Паша, ты уже наделал много глупостей. Ты убил совсем молоденькую девушку. Продавай дом, собирай деньги и возвращайся в Москву. Возможно, Лютый простит тебя.. – А потом мы мирно с тобой расстанемся – и живи как хочешь.

– Я что, похож на дурака?! – вскинул голову Пашка. – Ты убила мою жену, а я должен отдуваться перед Лютым. Я не собираюсь тебе помогать, не рассчитывай! Проблема разрешилась сама собой. Да, я любил Женю, но она стала мне мешать. Чтобы оформить ее в дурдом, пришлось бы потратиться. Сейчас мы закопаем ее за домом. Ночь темная, соседи спят…

– Паша, ты должен вызвать полицию.

– Я никому ничего не должен. Катька, а знаешь, что я придумал? – Глаза его засверкали. – Я закопаю вас в одну яму. Это чтоб вам не было скучно. Вас никто не найдет, никто…

– А как же Санька? – спросила я дрожащим голосом.

– Санька не пропадет. Его вырастят твои родители.

– Паша, в чем я провинилась?

– Тебе не стоило приезжать сюда, Катя. Я не могу отпустить тебя. Да и зачем? В Москве тебя убьет Лютый, а здесь тебя убью я. Выбор" как видишь, небогат.

Пашка склонился над Женей и нежно поцеловал ее в лоб. Я выбежала из комнаты, спустилась по лестнице, не помня себя пролетела по хорошо освещенному коридору первого этажа и всей грудью навалилась на ручку двери черного хода, надеясь на то, что она окажется открытой.

– Катюша, привет, – услышала я, оказавшись на улице. Передо мной, улыбаясь во весь рот, стоял Пашка. Протянув руку, он схватил меня за волосы и потащил к бассейну.

– Паша, прекрати, – прохрипела я, даже не пытаясь вырваться.

– Ты убила мою жену, а я должен прекратить…

– Я никого не убивала!

– Если бы ты не появилась в моем доме, она была бы жива.

У бассейна он поставил меня на колени и, больно толкнув в спину рукояткой пистолета, окунул головой в воду. Набрать в грудь воздух я не успела… Как сквозь вату, до меня долетел странный щелчок, и я пошла ко дну…

– Катя, Катенька, Катюша… Ты слышишь меня? Очнись! – Кто-то тряс меня за плечи и звал по имени. Открыв глаза, я увидела «Эдика». Вид у него был испуганный.

– Катя, сколько раз я говорил тебе о том, чтобы ты без меня никуда не ходила. Появись я чуть позже, мы бы уже не встретились никогда.

Повернув голову, я увидела лежавшего рядом со мной Павла. Широко открытыми глазами он смотрел в одну точку, из раны на шее непрерывной струйкой текла кровь. В темноте она казалась совсем черной.

– Он мертв? – с трудом разлепив губы, спросила я.

– Да, я его убил. Такое говно нечего жалеть.

Ты со мной согласна?

– Согласна. – Опершись на руку «Эдика», я встала. – Это ты правильно сказал, что он говно.

Но, знаешь, он не всегда был таким. Это деньги его изменили. Деньги всегда меняют людей. Жадным он стал и.., жестоким.

Уткнувшись «Эдику» в грудь, я дала волю слезам. «Эдик» гладил меня по голове и шептал ласковые слова. Когда я немного успокоилась, он достал из кармана большой носовой платок и протянул мне:

– На, держи, Катерина! У тебя смылся весь грим. Ты бы линзы-то достала… Мозги теперь пудрить некому.

Я улыбнулась, вынула линзы и бросила их в бассейн. Затем посмотрела на «Эдика» благодарным взглядом и, вздохнув, сказала:

– Спасибо тебе за то, что ты меня спас.

– А по-другому и быть не могло. Главное, что ты осталась жива. Все остальное не так важно.

Посмотрев в сторону дома, я взяла «Эдика» за руку и повела к открытой двери черного хода.

– Он убил Женю. Она лежит в спальне…

– Женю? А кто такая Женя?

– Женя – любовница моего мужа. Ну, та манекенщица, помнишь? Он перекормил ее «колесами». Передоз у девочки получился… Убил он ее…

Мы поднялись на второй этаж и зашли в спальню. Я посмотрела на кровать и застыла от ужаса. Кровать была пуста. На полу рядом с ней валялось одеяло.

Вцепившись «Эдику» в руку, я прошептала:

– Женя.., лежала здесь… Где же она теперь?

– Может, ты ошиблась. Катя? – удивленно посмотрел на меня «Эдик». – Может, тебе показалось?

– Нет.., я не могла ошибиться… Господи, а это что?! – Вскрикнув, я подбежала к тумбочке и растерянно провела вспотевшей ладонью по гладкой поверхности. Пузырек из-под таблеток бесследно исчез, не было также и недопитой бутылки виски.

– Когда я выбежала из комнаты, Женя лежала на кровати, на тумбочке стояла бутылка виски и пустой пузырек. Куда же это все подевалось?

Прямо чертовщина какая-то…

– Кать, ты успокойся… – «Эдик» с сомнением посмотрел на меня. – Ты, наверное, переволновалась…

– Да не смотри ты на меня как на дуру! Я знаю что говорю! Когда я забежала в спальню, Женя лежала тут. Я пыталась найти пульс, но не смогла. Она была мертва. У нее даже пальчики на руках посинели. Пашка и меня хотел убить. Он обхитрил меня. Поймал у черного хода и потащил к бассейну. Он бы не успел спрятать труп. Понимаешь, не успел…

– Тогда что же, по-твоему, труп сам ушел? – усмехнулся «Эдик».

– Я не знаю, – всхлипнула я и заглянула под кровать.

– Кать, а может, она жива? Может, она не умерла, а просто спала? Знаешь как бывает, вмажешь «колеса» и спишь как убитый…

– Она умерла, Петя. Я пыталась нащупать пульс, но его не было.

– Пульс – это еще не показатель. Катюша.

– Как это «не показатель»? Не понимаю…

– Ты была испугана, взволнована, а пульс бывает очень слабым. Возможно, Женя проснулась и ушла.

– Куда? – вздрогнула я, бросив взгляд на пустую кровать.

– Давай лучше попробуем ее отыскать.

Обхватив голову руками, я застонала. Я не могла ошибиться. Женя была мертва. Спящий человек отличается от покойника.

«Эдик» подтолкнул меня к двери и повел за собой. Мы обыскали весь дом, но никого не нашли. В кухне я открыла холодильник и достала начатую бутылку виски.

– Петь, давай выпьем. У меня от страха уже зуб на зуб не попадает. Везде мертвая Женя мерещится.

– Не сходи с ума, Катерина. Женя твоя жива, я уверен в этом. Муж твой помчался за тобой, она проснулась, увидела простреленный замок на двери, сообразила, что к чему, испугалась и куда-то спряталась. Ты в кладовке хорошо посмотрела?

– Петя, не говори ерунды! Стала бы она с собой пустой пузырек брать…

– А что тебя смущает? Может, у нее крыша поехала? Я видел решетку на окне. Ее тут, как скотину, держали. Она увидела, что дверь открыта, – и бежать. Когда человек напуган, он не видит, что берет. Из горящего дома, говорят, графин с водой выносят. Вот она и схватила пузырек. Она же, по твоим словам, не расставалась с ним в последнее время.., и с виски тоже.

– Она была мертва, – сказала я.

– Кать, а помнишь, я в Дога выстрелил понарошку? Ты тогда тоже подумала, что он мертв.

– Лучше бы ты мне это не напоминал, – нахмурилась я. – Ну и гад же ты, Петенька! Я тебе этот случай с Догом никогда не прощу. Да и связь с Лютым тоже.

– Ладно, Катерина, дело прошлое. А я-то думал, что ты уже все забыла и больше вспоминать не будешь…

– Ничего я не забыла и забывать не собираюсь!

– Могла бы и простить. Я ж тебе сегодня жизнь спас. Надеюсь, это мне зачтется?

– Ладно, потом поговорим. Нашел время! Из спальни труп пропал, а мы тут сидим и отношения выясняем. Пойдем в гараже посмотрим.

Гараж находился под домом. Чтобы попасть в него, надо было выйти на улицу. Открыв входную дверь, я машинально бросила взгляд в сторону бассейна и, не удержавшись, вскрикнула. Убитого «Эдиком» Пашки на месте не было. Только небольшая лужица крови, скорее угадывающаяся, чем заметная, на светлом кафеле говорила о том, что здесь лежал труп.

– Ну что ты теперь скажешь? – взяв себя в руки, сказала я.

– Я убил Пашку, он был мертв… – Вид у «Эдика» был до смешного растерянный; – Я выстрелил ему в шею. От такого ранения не выживают.

Вытащив пистолет, «Эдик» огляделся.

– Петь, а в кого ты собрался стрелять? Ты же сам сказал, что Пашка мертв…

– Замолчи. Будет лучше, если ты спрячешься за дерево и посидишь там.

– Зачем?! – вскрикнула я. – Я лучше с тобой постою.

– Затем, что в доме кто-то есть. Разве ты не поняла? Кто-то решил поиграть с нами в прятки.

– Что?! – Посмотрев на «Эдика», я поняла, что он боится не меньше моего. Красивое, мужественное лицо исказила гримаса ужаса.

– Петенька, пожалуйста, не оставляй меня одну! – взмолилась я. – А вдруг нас тоже убьют?

Кому эти трупы могли понадобиться?

– Ума не приложу. Но получается, кому-то понадобились… Катя, прошу тебя, посиди под деревом, а я еще раз обойду дом.

– Нет, только не это! Да я от страха с ума сойду! Я пойду с тобой. Ты на меня внимания не обращай. Я не буду тебе мешать. Я, как хвостик…

– Послушай, хвостик. Иди за дерево и сиди, Жди моего возвращения. Это не шутки. В любой момент в нас могут выстрелить. У тебя сын. Если ты погибнешь, кто его растить будет?

– Петя, умоляю, не оставляй меня одну. Если ты уйдешь, я умру от разрыва сердца.

– Не пори ерунды. Ничего с тобой не случится. Сядь под дерево и жди меня.

– Петенька, я без тебя не могу. Я не хочу, чтобы тебя убили. Если погибать, так уж вместе.

«Эдик» опустил пистолет и удивленно посмотрел на меня:

– Катя, ну-ка повтори, что ты сказала…

– Я люблю тебя, Петенька. Я не хочу, чтобы тебя пристрелили.

– Катя, ты меня любишь?

– Люблю.

– А что же ты раньше молчала?

– А почему я должна кричать об этом на весь мир? Ну люблю себе и люблю…

«Эдик» радостно улыбнулся:

– Катька, милая, повтори еще раз, что ты сказала. Я так долго этого ждал!

– Пе-етя! – укоризненно покачала я головой. – У нас трупы украли, ты что, забыл? Надо сначала трупы найти, а потом отношения выяснять.

– Подумаешь, украли! Пусть берут, мы не жадные. Надо будет, еще сделаем, – засмеялся «Эдик» и прижал меня к себе.

– Слушай, ну что ты, ей-Богу! Пусти, сейчас не до этого. Вот трупы найдем и тогда… – возмутилась я.

– Прежде надо дожить до этого «тогда», – словно очнувшись, сказал «Эдик». – А ну, Катька, марш под дерево! Сиди и жди моего прихода!

– Ты что, в армии, что ли? – возмутилась я. – Я с тобой пойду, не буду я здесь сидеть!

– Будешь, еще как будешь… Иди под дерево, кому говорю! Если услышишь выстрелы, выбегай на дорогу, хватай такси и езжай в отель.

– А ты?

– Я сказал, марш отсюда!

– Подумаешь! – фыркнула я и пошла к дереву. Кажется, это был каштан. Сев на землю, я прижалась спиной к толстому стволу и замерла, вслушиваясь в звенящую тишину. Резкий крик ночной птицы заставил меня вздрогнуть. Пытаясь разглядеть ее среди ветвей, я подняла глаза и похолодела. На коротком, обломанном суку висел труп Пашки. Горло его туго стягивал вытащенный из брюк кожаный ремень.

– А-а-а! – закричала я и бросилась бежать, У входа в дом меня поймал «Эдик». Захлебываясь, я рассказала ему об увиденном и потащила за собой.

– Катя, куда ты меня ведешь, постой… Надо разобраться…

– Нет уж, с меня хватит! У меня нервы не выдержат! Кто его туда повесил? Он что – сам?

– Катя, его повесили уже мертвым.

– Мертвым, живым – мне все равно. Пошли отсюда, пусть полиция разбирается!

– Катя, подожди… – насторожился «Эдик», – Ты ничего не слышишь?

– Н-нет, – вздрогнула я. – Хотя.., хотя…

Поет, что ли, кто-то? Или.., нет, плачет…

«Эдик» снял пистолет с предохранителя и, крадучись, на цыпочках пошел на странный звук.

Незнакомца мы увидели одновременно. Он сидел на земле, прижимая к себе безжизненное тело Жени, и, раскачиваясь из стороны в сторону, тихонько пел.., колыбельную. «Эдик» не раздумывая вскинул пистолет и, прищурившись, нажал на курок. Незнакомец, вскрикнув, упал. Я подбежала к нему и застыла от удивления. Это был совсем еще молодой человек, почти мальчик, одетый в светлые шорты и белоснежную рубашку-поло. Рубашка на моих глазах быстро пропитывалась кровью.

– Кто ты? – тихо спросила я, наклонившись над парнем. – Кто ты и как сюда попал?

– Я приехал несколько часов назад, – прошептал он. – Я приехал сюда за Женей. Она позвонила мне домой и сказала свой адрес. Она плакала навзрыд и умоляла спасти ее. Она связалась с каким-то подонком. Он кормил ее таблетками и хотел упечь в дурдом. Она его боялась. Она просила помочь… Мы восемь лет просидели за одной партой, и я всегда ее защищал… После школы она уехала в Москву и перестала мне звонить. Я несколько раз к ней приезжал, но она.., так изменилась… А тут позвонила сама… Она сказала, что ей больше не к кому обратиться. У меня были деньги и загранпаспорт. Я приехал в Москву, дал взятку и попросил отправить меня первым рейсом в Париж. Я хотел ей помочь… Я знал, что без меня она пропадет… Я приехал, но не успел… Она была в спальне… Когда я шел в дом, я видел, как у бассейна этот маньяк душил другую девушку, но я не остановился. Мне хотелось помочь Жене.., но Женя была мертва… Я не верил, что она умерла.

Она лежала как живая… Я взял ее на руки и отнес задом. А потом я нашел этого садиста и повесил его на дерево. Женя – моя первая любовь и, наверное, уже последняя… – Паренек застонал и закрыл глаза.

Глотая слезы, я произнесла:

– Петя, ты зря стрелял. Он может погибнуть.

Нужно срочно узнать телефон «скорой помощи».

Пожалуйста, займись этим, иди… – Затем я взяла парня за руку и тихо спросила:

– Как тебя зовут?

– Игорь… Меня зовут Игорь… – ответил он и бессвязно забормотал:

– Когда в наш класс пришла новенькая, я сразу обратил на нее внимание.

На ней была белая кофточка и синяя юбочка…

Мы вместе сидели на третьей парте у окна. Я носил ей портфель и боялся признаться в своих чувствах… А когда мы подросли, я наконец решился.

Мы с ней были близки… Но она не захотела жить в Актюбинске. Она мечтала выйти замуж за богатого мужчину и уехала в Москву… А я.., поехал за ней… Не сразу, спустя полгода… Она пригласила меня в агентство… Она была пьяная.., чужая, ноя все равно любил ее… Женя отвергла меня… Сказала, что нашла свое счастье… А потом она позвонила из Парижа. Она плакала, рыдала в трубку и говорила, что ближе, чем я, у нее никого нет…

Мне было очень трудно найти деньги и приехать сюда, но я смог, потому что все это ради нее. Мне так хотелось ее увидеть… Но я опоздал… Когда люди умирают, они становятся страшными, а Женя осталась такой же красивой… Она не позвонила кому-нибудь другому, она позвонила мне.

Выходит, я для нее что-то значил все эти годы…

Она позвонила именно мне… – Паренек вздрогнул всем телом и протяжно застонал.

– Да, дела… – вздохнул за спиной «Эдик».

– Послушай, какого черта ты здесь делаешь? – возмутилась я. – Я же просила тебя вызвать «скорую»! Парню нужна помощь. Он может умереть в любую минуту…

– Катька, ну ты хоть немного думай! Какая, к черту, «скорая»? За «скорой» приедет полиция и заметет нас с тобой под стражу. Два трупа да еще раненый… Кто тут будет разбираться!

Закусив губу, я растерянно посмотрела на него.

– Женя, милая, Женя. Я прилетел к тебе по первому зову, – прошептал паренек, не открывая глаз.

– Петя, но это же бесчеловечно! Мы можем его спасти.

– Если мы его спасем, то сами загремим за решетку. Ты думаешь о ком угодно, но только не о нас с тобой. Он уже не жилец. Он умрет с минуты на минуту. Но мы-то живы! Зачем нам сидеть в тюрьме? Э-э, кажется, все…

В горле у Игоря что-то заклокотало, и он замолк. На лице его застыла счастливая улыбка. Он умер с сознанием того, что Женя позвонила именно ему…

– Петя, ты убил ребенка, – горестно всхлипнула я. – Посмотри, он совсем мальчик… Чистый, наивный мальчик…

– Кто знал, что так выйдет, – пряча взгляд, сказал «Эдик». – Я никого не убивал. Я защищал тебя, Катя. Тебя и себя. Этот ребенок не такой уж и ребенок. Он примчался в Париж, нашел Женю, повесил мертвого Павла…

– Нет, Петя, это ребенок… Мы могли спасти ему жизнь…

– Он так быстро умер… «Скорая» не успела бы доехать.., Не слушая бормотания Эдика, я думала о своем. Игорь… Игорек… Милый, интеллигентный мальчик… Рыцарь… Не повезло ему с девочкой, ох, не повезло… Игорь стал жертвой любви, но такой же жертвой, по сути, была и я… Я тоже любила Пашку, верила ему, старалась не замечать грубости, прощала попойки с друзьями, отстирывала измазанные чужой помадой рубашки… Ради чего я все это делала? Ради сына. Пожалуй, да. Женщины дуры – боятся оставить ребенка без отца… Но были и другие причины. «Я ему нужна, – вбила я себе в голову. – Без меня Пашка пропадет…» И он действительно пропал. Сначала он предал меня, потом Саньку, которого боготворил… Произошло это с моей подачи. Не надо было закрывать глаза на «мелкие шалости», не надо было прощать… Я не жалела мужа, он сам подписал себе смертный приговор. А Женю… Женю мне было жалко и Игорька тоже.

Посмотрев на лежащих рядом ребят, я заплакала.

– Катя, – потряс меня за плечо «Эдик», – ты им уже ничем не поможешь. Мне очень жаль, что так вышло.

– Петя, но ведь они же такие молодые, им бы еще жить да жить…

– Утром их найдет полиция и разберется, куда определить. Уже три часа ночи. Скоро начнет светать. Пошли в дом.

– Зачем? – удивилась я.

– Затем, что нам нужно найти деньги. Мы ведь приехали ради денег. Ты не забыла? – «Эдик» схватил меня за руку и потащил в дом.

Глава 17

– Петя, я так устала, – сказала я, переступая порог гостиной. – Ты поищи без меня, а я посижу.

– Хорошо, – недовольно буркнул «Эдик», – только ты не рассиживайся просто так, а посмотри, может, он в камине баксы спрятал, а я пойду в кабинет пошебуршу.

Вздохнув, я взяла кочергу и нехотя перемешала золу. Когда «Эдик» ушел, я села в кресло и стала смотреть на Пашкин портрет, нарисованный акварелью. На портрете Пашка выглядел старше своих лет. Таким бы он был лет через пять… Взгляд настороженный, в уголках красиво очерченного рта пролегли жесткие складки. Этот мужчина не стал бы менять памперсы любимому сыну… Нет, не стал бы.., не стал…

– Катя! – «Эдик», как всегда, появился неожиданно. – Этот сыч куда-то спрятал все бабки. В доме ни копейки. Не мог же он их так быстро потратить. Этот ком не потянет на пятьсот тысяч. Он слишком прост. Куда он подевал деньги?!

– Я не знаю. Может, он положил их в банк на свое имя?

– А ты бы, имея такую сумму, положила ее в банк?

– Не знаю, – пожала плечами я. – В Москве не положила бы, а здесь? Не знаю…

– Катя, ты же знаешь своего мужа! Как он мог поступить?

– Пашка жадный. Он бы сложил деньги в чулок, крепко его завязал и спрятал в тайник.

– Так где же этот хренов тайник?! – «Эдик» чуть не плакал. Вид у него был такой обиженный, что я рассмеялась.

– Прекрати! – злобно выкрикнул он. – Мне не до смеха. На хрена мы сюда приехали, если в доме нет ни копейки?! Что ты сидишь и ржешь как ненормальная! Давай ищи тайник!

– Не надо на меня кричать, – нахмурилась я. – Тебе никто не давал права повышать на меня голос. Это не мой дом, и я не знаю, где Пашка мог хранить деньги!

– Извини, Катенька, – опустил голову «Эдик». – Извини, я просто сорвался. Понимаешь, я перевернул весь дом и ничего не нашел. Ни цента… Так не бывает… Он же ездил в рестораны, куда-то ходил… В спальне есть сейф. Я сумел его открыть, но там ничего нет.

– Ну и что? Нет и нет – черт с ними. Закончилось все неплохо. Сейчас мы вернемся в отель, ляжем спать, а завтра будем гулять по Парижу. Через неделю прилетим в Москву, ты встретишься с Лютым и все честно ему расскажешь. Ты его брат, он обязательно тебе поверит. Затем я заберу Саньку и поеду домой. Мы будем встречаться, а если ты предложишь мне нечто большее, я с радостью соглашусь.

Я улыбнулась, подошла к «Эдику» и положила голову ему на грудь. Но он даже не обнял меня.

– Петя, в чем дело? – подняла я глаза.

– Нам надо найти деньги. На поиски осталось не больше двух часов. Утром придут молочница, почтальон. Тут слишком много трупов.

Можно, конечно, снять с дерева твоего Пашку, но не хочется пачкаться кровью. Пусть висит.

– Петя, нам не нужны эти деньги. Пусть Лютый присылает своих людей, они их найдут.

– Лютый не поверит мне на слово.

– Но ведь он же твой брат!

– Для него деньги дороже родственных чувств. Ладно, у нас слишком мало времени. Мне некогда развивать эту тему. Я пошел искать тайник. – Громко хлопнув дверью, «Эдик» вышел.

– Ну и гад же ты, Павлуша. – закипая злостью, сказала я, обращаясь к портрету. – Мало того, что испоганил мне всю жизнь, так еще и деньги спрятал! Век бы твою морду не видеть!

Схватив кочергу, я с размаху ударила по нарисованному Пашкиному лицу. С оглушительным грохотом портрет упал на пол, обнаружив прикрытый до этого маленький плоский сейф, вмонтированный в кирпичную стену. «Вот это да», – вслух выдохнула я и, встав на стул, попробовала его открыть. Да, но как? GSU-3-13-27, вспомнилась мне комбинация с помощью которой мы запирали домашний сейф. Набрав ее на табло, я осторожно повернула ручку и услышала глухой щелчок. Есть! Ну и дурак, Пашка, поленился придумать что-нибудь новенькое!

В сейфе лежал заклеенный скотчем целлофановый пакет. Вскрыв его, я ахнула. В пакете, одна к одной, лежали аккуратные пачки долларов.

Много… Очень много… Так много, что от зелени зарябило в глазах…

– Катя, что здесь за грохот такой? – в гостиную вбежал «Эдик». Увидев в моих руках пакет, он как вкопанный застыл на месте.

– Катя, что это?

– Деньги, – спокойно ответила я. – Деньги, которые ты так упорно искал. Скажи, я умница?

– Ты просто прелесть, – без всяких эмоций сказал «Эдик». – Где ты их нашла?

– За портретом был сейф.

«Эдик» перевел взгляд на сейф, а затем опять посмотрел на меня.

– А как ты смогла его открыть?

– Представляешь, Паша поставил тот же код, каким мы пользовались дома.

– Ты уже считала? Сколько здесь?

– Нет, пока не считала. Здесь много…

«Эдик» взял у меня из рук пакет, высыпал баксы на стол и, раскладывая по стопкам, начал считать.

Вместе с долларами из пакета на стол выпали какие-то бумаги с гербовыми печатями. Тупо посмотрев на них, я отошла к окну, безрезультатно пытаясь унять нервную дрожь. Неужели все действительно закончилось? Через несколько дней я сама – сама! – смогу отдать деньга Лютому и вернуться с Санькой домой… Ну а потом – как повезет…

– Тут ровно четыреста пятьдесят тысяч долларов… – «Эдик» посмотрел на меня обезумевшим от счастья взглядом.

– Сколько?!

– Четыреста пятьдесят тысяч долларов. Сорок пять пачек по десять тысяч баксов.

– На что же он тогда купил такой роскошный дом?

– Он взял его в кредит. Вот бумаги. Он внес задаток и должен был расплачиваться в течение пяти лет. Этот дом стоит триста тысяч баксов. Ты знаешь, нам здорово повезло, что он купил его не сразу, а решил взять в кредит, – сказал он, складывая деньга в пакет.

Я подошла к «Эдику» и ласково провела рукой по его щеке.

– Петенька, мы спасены. Осталось только принести деньги Лютому и показать ему купчую.

Все обошлось. Я вернусь домой, заберу Саньку…

– Мы спасены, – кивнул «Эдик» и пристально посмотрел мне в глаза. – Катя, скажи, ты меня любишь?

– Да… А почему ты спрашиваешь? А, я поняла, я знаю, что ты хочешь сказать! Не торопи события, Петенька. Ты.., сделаешь мне предложение, когда все закончится… Сначала нужно вернуть деньги и забрать Саньку.

Я хотела поцеловать его, но он отстранился:

– Катя, я не об этом. Понимаешь, я не собираюсь возвращать Лютому эти деньги…

– Что? Что ты сказал?

«Эдик» трясущимися руками крепко прижал деньги к груди.

– Петя, ты о чем?

– О том, что я не дурак отдавать такие деньги Лютому. Мне никогда в жизни столько не заработать. Ты только вдумайся! Тут четыреста пятьдесят тысяч долларов! Эта сумма поможет нам начать безбедную жизнь!

– Но ведь это же не наши деньги!

– Какая разница, чьи они! В данный момент они находятся у меня в руках, а это значит, что они мои.., то есть наши. Катька, это такой кайф – держать в руках почти полмиллиона!

– Петя, к чему ты клонишь?

– Катя, а на черта нам возвращаться в Россию? Что я там имею ? По жалкой тысчонке в месяц? Мне надоело быть бедным! Я хочу нормально жить, понимаешь, нормально! Если я приеду в Россию, мой брат в знак благодарности отвалит мне пять штук, а что потом? Что будет потом?

Опять вкалывать до седьмого пота? От таких денег откажется только дурак! Теперь-то я понимаю твоего мужа! Когда берешь в руки этот пакет – балдеешь почище, чем от кокаина! Нет, мы с тобой не упустим своего счастья! Мы поедем в другую страну, купим дом и будем жить в свое удовольствие. Нас никто не найдет. Купим новые паспорта…

– ..поставим решетки на окнах, – усмехнулась я. – А потом ты посадишь меня на «колеса» и сдашь в дурдом..

– Я не поставлю решетки на окна… Я думаю, ты никому не будешь звонить.

Услышав это, я схватилась за голову и, как маятник, заходила по комнате.

– Деньги, деньги, проклятые деньги! Деньги погубили Пашку, погубят и тебя. Неужели ты этого не понимаешь?

– Я буду осторожнее, чем он, – тихо сказал «Эдик» и, не выпуская пакета из рук, сел на диван.

Я опустилась перед ним на колени и, глотая слезы, произнесла:

– Петенька, миленький, выслушай меня, пожалуйста. Понимаешь, я не могу убежать с тобой. В Москве у меня остался сын. Он без меня пропадет.

– С ним ничего не случится. – «Эдик» мечтательно погладил пакет с деньгами. – Он пока поживет у твоих родителей. Лютый не сможет убить ребенка… У него рука не поднимется…

– А вдруг сможет?! – рыдая, прокричала я. – Мои старенькие родители смогут не досмотреть, и они выкрадут Саньку у родителей. Родители старенькие, они не вынесут этого. Да и как я вообще буду жить без ребенка, дурья твоя башка?! У тебя никогда не было детей, тебе этого не понять!

Саньку я не видела несколько дней и уже не нахожу себе места…

– Прекрати орать, – поморщившись, сказал «Эдик». – От твоего крика в ушах звенит. Я же не прошу тебя отказаться от сына, просто ты не увидишь его какое-то время. Лет через пять ты сможешь забрать ребенка к себе.

– Через пять?! Я так не смогу, не смогу!

– Мне твоя истерика уже надоела, Катерина!

Короче, ты со мной едешь или нет?

– Не еду, – всхлипывая, произнесла я.

– Мне будет очень плохо. Я люблю тебя…

– Любишь? – Внезапно мне показалось, что сейчас «Эдик» встанет с дивана, поднимет меня с пола и, наконец, извинится за свою дурацкую выходку. – Тогда отдай деньги Лютому.

– Нет, Катя, не надейся, этого не произойдет.

– Ты никого не любишь, кроме этих гребаных денег, – холодно сказала я.

– Эти деньги не гребаные. Эти деньги сделают нас счастливыми…

– Неужели ты ничего не понял, Петя… У этого дома лежат три трупа – вот она цена счастья.

Пашка тоже хотел быть счастливым.

– Я буду умней, чем он. – Вид у «Эдика» был непреклонный.

– Петенька, прошу тебя, давай вернем деньги Лютому и вернемся в Москву. Неужели тебе не хочется спокойной жизни? Неужели ты не устал ?

– От чего я должен устать?! От денег?! – Откинувшись на спинку дивана, «Эдик» громко расхохотался. Разве от денег можно устать? Я столько времени их искал… И нашел, нашел… – Посмотрев на часы, он встал. – Все, Катя, нам пора. Скоро начнет светать. Поехали со мной – и не дури.

– Куда, Петенька, куда?

– С такими деньгами можно уехать куда угодно. Выбор большой. Возьмем билеты и рванем.

– Нет, Петя, я никуда не поеду. За домом уже лежит труп девушки, которая рванула в Париж с ворованными деньгами. Я не хочу повторить ее судьбу.

– Если ты вернешься в Москву, тебя убьет Лютый. Поехали со мной.

– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Наши дорожки с тобой разошлись, Петенька.

Жаль, я успела к тебе привязаться за это время…

– Катя, это твое последнее слово?

– Да.

– Тогда ты просто круглая дура. Тебе не избежать смерти. Ты никому ничего не докажешь! У нас же есть деньги! Понимаешь, деньги! Все остальное не так важно…

Я улыбнулась и вышла из дома. На улице было уже не так темно. Подойдя к Жене, я наклонилась и поцеловала ее в холодный лоб. Затем погладила по волосам лежавшего рядом Игоря и положила его ладонь поверх Жениной руки. Пусть хоть после смерти они будут вместе. За спиной раздались осторожные шаги. «Эдик»… Несостоявшаяся моя любовь.:..

– Удачи тебе, – не оборачиваясь, сказала я. – Спасибо, что не убил.

– Катя, ты действительно не поедешь со мной?

– Не поеду, Петя, но тебя я не забуду. Можешь не переживать…

…Мы стояли на разных сторонах неширокого шоссе. Я на правой, «Эдик» – на левой. Я собиралась ехать в отель, «Эдик» – в аэропорт. Ни в ту ни в другую сторону машин не было. Слишком рано, все спят… «Эдик» прижимал к груди пакет и мечтательно улыбался, как улыбается маленький ребенок, получивший в подарок дорогую игрушку.

На меня он не смотрел.

– Петя, не глупи, – тихо прошептала я, понимая, что ответа не будет.

Из-за поворота показалось такси. Двигалось оно в сторону города.

– Петя…

Такси остановилось…

Когда я садилась в машину, «Эдик» нехотя повернул голову. Взгляды наши пересеклись…

Такси плавно тронулось с места. Обернувшись назад, я ждала… До последней секунды я надеялась, что «Эдик» все-таки одумается… Вот сейчас он бросится за мной, умоляя простить за временное помешательство… Но этого, увы, не произошло…

Глава 18

Как во сие, я доехала до отеля, а в номере, упав на кровать, громко разрыдалась.

– Катя, Катя, ты что? – затеребила меня проснувшаяся соседка, но я не в силах была отвечать.

Оставшиеся до отъезда в Москву дни я никуда не выходила. Сидела в кресле, курила одну сигарету за другой и прислушивалась к шагам в коридоре. Чего я ждала – не знаю…

В понедельник наша группа должна была улетать. Собрав сумку, я села в автобус и вместе со всеми поехала в аэропорт. Во время регистрации я по-прежнему ждала «Эдика». Я не могла его не ждать, но он так и не пришел… В самолете до меня наконец дошло, что «Эдика», скорее всего, уже давно нет в Париже. Загорает где-нибудь на Багамских островах, с такими-то деньгами… Плакать уже не было сил. Тупо уставившись в иллюминатор, я думала о том, что ждет меня впереди.

Санька. Лютый, который теперь-то уж непременно выполнит свое обещание: закопает нас живьем в ближайшем лесу… Выхода я не видела, да и, если бы не сын, готова была к такому концу.

В Шереметьево, ожидая своей очереди в зоне паспортного контроля, я рассматривала пассажиров. Нарядные, веселые, переполненные впечатлениями… Многих из них будут встречать.

Например, ту юную, хорошенькую девушку в обтягивающих джинсиках и полупрозрачной кофточке, нетерпеливо посматривающую на крохотные часики на загорелой руке… Так оно и оказалось. Получив багаж, девушка с громким визгом бросилась на шею атлетического вида мужчины в дорогом костюме. Покончив с приветствиями, мужчина достал из кармана продолговатую бархатную коробочку и открыл ее. Глаза девушки засветились от счастья. "Кольцо, – поняла я. – Он сделал ей предложение… Она примет его. Еще бы не принять, получив в подарок кольцо за несколько тысяч долларов… Будет у них пышная свадьба, медовый месяц на Ривьере, а потом.., а потом неизбежно наступит момент, когда этот уверенный в себе супермен найдет себе другую женщину. У таких продолжительных романов не бывает. Ведь кругом полно длинных ног, пышных бюстов и манящих глаз. Моложе и интереснее, чем жена, всегда найдется. А жену можно оставить под залог.

Как это сделал Пашка и «Эдик», как не задумываясь сделает любой другой…

В ушах противно зазвенело.

– А-ах… – вскрикнула я и упала, даже не почувствовав боли от удара о каменный пол.

Тишина, голубоватые крашеные стены, пахнет нашатырем… Оттолкнув чью-то руку, я открыла глаза.

– Где я?

– В больнице, – улыбнулась затянутая в белоснежный халатик медсестра.

– Что со мной?

– Ничего страшного. Вы упали в обморок, ударились головой и получили небольшое сотрясение мозга.

– Это серьезно?

– Нет, не беспокойтесь. Вам сейчас нельзя волноваться. Мы продержим вас около десяти дней. Укольчики поколем, общеукрепляющие процедуры поделаем. Доктор считает, что кроме сотрясения мозга у вас нервное истощение. Ничего страшного, конечно, но понаблюдаться надо.

– А в каком отделении я лежу?

– В неврологическом.

– А мне можно вставать?

– Ну если у вас не кружится голова, то можно. Погода сегодня хорошая, идите-ка на воздух.

Ближе к вечеру я вам поставлю капельницу, завтра утром вас еще раз осмотрит врач.

– Спасибо– улыбнулась я.

Поправив мне подушку, сестра собралась уходить.

– Простите, – окликнула я ее. – Это клиника для душевнобольных?

– Да что вы, девушка? – От удивления она всплеснула руками. – Кто же вас туда положит? У нас обычная больница, общего профиля, как говорят. Нет, вам определенно нужно подлечиться!

Полежав немного, я встала, оделась, вышла в коридор, села в лифт и поехала вниз. Купив газету, села на лавочку в чахлом скверике и принялась читать. Вздохнув, я отложила газету в сторону. Нежаркие лучи августовского солнца приятно ласкали кожу. Идти в корпус не хотелось. Может, пройтись? Больных было мало. У входа в корпус весело щебетала о чем-то стайка девчонок в белых халатах. «Практикантки…» – улыбнулась я и увидела спускающегося по ступенькам молодого человека с вьющимися каштановыми волосами, слегка тронутыми сединой. Он опирался на деревянную трость и разговаривал с кем-то по сотовому телефону. Саша? Ну конечно же! Значит, меня привезли в ту же самую больницу, где лежал он.

– Саша, привет, – закричала я и, подбежав, сказала:

– Извини, что не пришла к тебе сразу, как только вернулась из Парижа.

– Катя? – прервав разговор на полуслове сказал он.

– Она самая, – засмеялась я, на минуту забыв о боли в голове.

– Так ты уже прилетела из Парижа?

– Прилетела и прямо из Шереметьева попала Сюда. Потеряла сознание. Врачи говорят, что у Меня легкое сотрясение мозга. Ничего страшного, это пройдет.

– Я звонил в Париж бабушке, но она сказала, что ей никто не звонил.

– Ой, – махнув рукой, я расплылась в улыбке. – Мне там было не до этого. Столько всего произошло… Пойдем сядем на лавочку. Тебе, наверное, тяжело стоять?

– Да, есть немного. Нога не правильно срослась. Придется теперь хромать. – Саша с ненавистью посмотрел на свою трость.

– Ты что, комплексуешь? – удивилась я. – Это ты зря! И трость у тебя очень красивая. Ты. наверное, за нее денег целую кучу отвалил?

– А ты что такая счастливая? – внимательно посмотрел на меня Саша. – Аж лучишься вся. Что с тобой произошло, признавайся!

Да в общем-то, ничего хорошего. Это я просто обрадовалась, что тебя встретила. Мы с тобой по делам не пересекаемся, познакомились случайно… – Сев на лавочку, я рассказала Саше о том, что со мной произошло.

– Ну ты даешь… – задумчиво сказал он, выслушав меня. – Ну у тебя и жизнь. Муж убит, любовница его тоже. Парнишка молодой погиб.

Бой-френд твой сбежал с деньгами… Что же ты думаешь делать дальше?

– Ума не приложу. Меня тут при любом раскладе больше десяти дней не продержат. Полежу, подумаю, а там видно будет. Только бы с сыном ничего не случилось. Он с дедом и бабкой на дачу уехал.

– А что ж ты к моей бабке не заскочила?

– Да ты что, Саша, когда? Ладно, что это мы все обо мне да обо мне… Ты сам-то как?

– Потихоньку. Лечусь. Сказали, что я в рубашке родился. От хромоты, правда, избавиться не удастся.

– Хромота – это мелочи, ты об этом даже не думай. Это ж надо было попасть в ту же больницу, где лежишь ты. Прямо мистика какая-то!

Проболтав около часа, мы разошлись по своим отделениям.

После обеда погода испортилась, пошел дождь. Не зная, чем заняться, я как тень бродила по коридору, прокручивая в голове события последних дней. Пашку давно уже нашли и, скорее всего, похоронили. Где – неважно, лично я навещать его не собираюсь, а вот к Жене и Игорю, может, и зашла бы… Личность Игоря конечно же установят, тело его самолетом отправят в Москву Нет, об этом лучше не думать… Бедный мальчик!

И зачем он только полюбил? «Эдик»… «Эдик» не пропадет… Наверное, купил себе дом похлеще Пашкиного… С бассейном…

– Катя! – Неприятные мысли прервал голос Саши. – Представляешь, гады, – лифт отключили. Я думал, сдохну, пока дойду! Раньше мог пешком на десятый этаж взлететь – и ничего. А теперь все болит, как у дряхлого старика!

– А зачем ты вообще пришел? – улыбнулась я.

– Просто я подумал о том, что тебе, должно быть, скучно, вечер какой-то унылый выдался..

– Ну и что? Тебе ногу надо беречь, а ты по лестницам шарахаешься. Пошли на подоконнике посидим!

– Слушай, Катя, ты кончай из меня калеку делать. Если ты будешь всякий раз напоминать мне о хромоте, то я больше к тебе не приду.

– Ну и не приходи, – фыркнула я и отвернулась.

– А почему ты не смотришь телевизор? – миролюбиво спросил Саша.

– Мне вредно телевизор смотреть. Ничего там хорошего не показывают!

– Катенька, успокойся. Все будет хорошо. – Саша протянул руку и погладил меня по голове.

От его неожиданной ласки я вздрогнула.

– Ты.., прости меня за резкость… Просто я не знаю, с чего мне теперь начинать: то ли идти к Лютому на поклон… Может, он меня выслушает и отпустит на все четыре стороны…

– Пока не надо ничего предпринимать, Катя.

Тебе надо отдохнуть, подлечиться…

– Больной, немедленно пройдите к себе в отделение! – раздался резкий окрик. – В больнице объявлен отбой. Если через несколько минут вы не испаритесь, сообщу о вашем поведении дежурному врачу!

Обернувшись, я увидела пожилую медсестру, заступившую на смену совсем недавно.

– Ты что орешь? – осадил ее Саша.

– Немедленно покиньте наше отделение! – Медсестра поубавила тон, но сдаваться не собиралась.

– Успокойтесь. Не стоит так кричать, – тихо сказала я. – Это.., мой муж. Он пришел меня навестить. В этом нет ничего страшного.

– Муж? – недоверчиво переспросила она.

– Муж. А что вас, собственно, смущает? Мой муж попал в автокатастрофу и лежит в хирургическом отделении. Ему разрешили меня навещать.

– Если вы муж и жена, это еще не значит, что вы не должны соблюдать режим. Ишь до чего докатились – семьями лежат! – Высоко задрав нос, она ушла, всем своим видом показывая раздражение.

– Ой, и в самом деле пора спать, – посмотрев на часы, сказала я. – Пойдем я тебя провожу Саша послушно заковылял к лестнице.

– Проклятая нога, – оперевшись на перила, сказал он. – Неужели так будет всю жизнь?!

– Все будет нормально, ты не волнуйся. Ну. сделают тебе еще одну операцию… А впрочем, ты мне и так нравишься. Нет, правда… Мужественный человек, герой… Да под твою хромоту можно придумать любую историю.

– Катя, а ты помнишь нашу первую встречу?

– Помню, конечно…

– А мне казалось, что ты тогда вообще ничего не замечала.

– Тебя не заметишь, как же… Ладно, пошли…

Нам на три этажа надо спуститься.

У дверей его отделения я остановилась и протянула руку для прощания:

– Спокойной ночи.

– До завтра, – улыбнулся он и поцеловал руку. – А ты не боишься, что у нас может завязаться больничный роман?

– Больничный роман… Нет, не боюсь. Мне сейчас не до романов, – грустно вздохнула я и пошла наверх.

Протерев на ночь лицо лосьоном, я легла в кровать и взяла с тумбочки забытый кем-то женский роман. «Он заключил ее в свои объятия и жадно приник к трепещущим губам.» Муть какая-то, в жизни так не бывает. В жизни все гораздо прозаичнее. Как, например, у меня. Сначала меня полюбил Пашка и даже женился на мне, а потом, встретив другую, разлюбил… Потом меня «полюбил» «Эдик», но тоже «разлюбил», променяв на деньги… «Любит, не любит, плюнет, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет…» – вспомнилась детская считалочка. А Саша? Что Саша… Любовью я и так сыта по горло, но.., все равно приятно… Приятно почувствовать себя женщиной, черт побери!

Закинув руки за голову, я внимательно изучала потолок. Потолок давно требовал ремонта, но, видимо, у больницы не хватало средств.

– Что, Катя, не спится? – спросила пожилая женщина, лежавшая на соседней кровати.

– Не спится, Марина Петровна…

– Думаешь ты, девка, много. Нельзя так…

«Попробуй тут не думать», – про себя сказала я и, натянув одеяло, задремала…

Разбудили меня чьи-то осторожные шаги.

Над кроватью зажегся неяркий свет ночника.

Вздрогнув, я открыла глаза.

– Освободите ягодицу, вам назначен укол. – В полуметре от меня стоял медбрат и держал в руках одноразовый шприц, наполненный лекарством.

Днем я его не видела. Надвинутая на самые брови шапочка мешала разглядеть лицо. В вырезе белого халата тускло сверкнула золотая цепь. Цепь?!

Дико вскрикнув, я схватила с тумбочки роман и швырнула им в незнакомца.

– Что случилось, Катюша?! – всполошилась проснувшаяся соседка. – Приснилось что?

Бросив шприц на пол, медбрат выбежал из палаты. В коридоре раздался дробный топот его шагов. Через минуту он пропал.

Отерев испарину со лба, я встала, накинула халат, подняла шприц и пошла разыскивать сестру. Она спала на кушетке в холле и долго не могла понять, что произошло. Мои настойчивые вопросы до нее попросту не доходили.

– Какие уколы, девушка? Все уколы я уже давно сделала… Вы зачем шприц взяли? Вот скажу завтра врачу…

– А медбрат или врач с золотой цепью на шее у вас есть?

– Ага, даже два. На нашу зарплату купишь такую! А в чем дело-то? У нас в отделении вообще одни женщины работают. Медбраты в хирургии, но у нас?

Не дослушав ее недовольные причитания, я махнула рукой и пошла в палату. Спать мне совсем не хотелось, да и было нельзя.

Глава 19

Утром, позавтракав, я спустилась вниз, села на лавочку и стала ждать Сашу.

– Сегодня ночью меня хотели убить, – сказала я, как только он появился.

– Кто?! – Саша побледнел.

– В том-то и дело, что не знаю. Может, меня нашел Лютый?

– А ты уверена, что тебя хотели убить? Может, тебе кошмарный сон приснился? Ведь ты столько пережила…

– Ты что, принимаешь меня за круглую дуру?

Сегодня ночью у нас в отделении дежурили одни женщины, а тут зашел какой-то мужик, который на медика даже близко не похож, и хотел сделать мне укол. Хорошо, что я проснулась и закричала от испуга. Короче, он шприц выронил и убежал.

– А ты – за ним?

– Я-то за ним, но толку-то? Больница большая, отделений много – его разве найдешь?

Медсестра, та, что наорала на нас вечером, решила замять этот инцидент. Сказала, что из медбратьев кто-то перепил и пошел уколы ставить. Наврала еще, что его наказали – выгнали с работы к чертовой матери. Но я-то знаю, что этот мужик в больнице не работал. Он пришел для того, чтобы меня убить. Он знал, что я лежу в этой палате. А вот где стоит моя кровать, он не знал. Хотел осмотреться, для этого и свет включил. В общем, я только чудом спаслась.

– Тогда тебе опасно здесь оставаться. Возьми ключи от моей квартиры, поживи у меня.

– Что ж, я так и буду всю жизнь по чужим квартирам скитаться? Я хочу взять сына и вернуться домой.

– Я попробую тебе помочь, Катя, – помолчав, сказал Саша. – Мы поедем к Лютому вместе.

– А ты случайно не его родственник? – покосилась я на него.

– Нет, – засмеявшись, он выкинул сигарету в кусты. – Лютого я никогда не видел, но у меня есть выход на пацанов из его окружения. Тебе, Катя, надо переждать. Поживи пока у меня, а?

– А вдруг у тебя ничего не получится?

– У меня все получится, я настырный.

– А как же я буду жить в твоей квартире?

Вдруг к тебе вернется жена? Что я ей скажу?

– Не вернется.

– Почему?

– Потому что у нее давно уже другая семья… – Саша грустно посмотрел на больничные окна. – Ты как себя чувствуешь?

– Нормально, – пожала плечами я. – Голова не болит. Я бы могла сразу на выписку попроситься, но мне казалось, что здесь спокойнее. Господи, как мне все это надоело… И кому я только опять понадобилась?!

– Ладно, сиди здесь. Я схожу за ключами.

Возьмешь такси и поедешь ко мне домой. Как приедешь, позвонишь мне на мобильный. У тебя деньги есть?

– Есть, есть, – кивнула я. – А ты тут долго загорать будешь? Охота мне одной торчать в твоей квартире!

– Завтра утром поговорю с врачом. Буду долечиваться дома – с твоей помощью. Я пошел за ключами.

Хромая, он заковылял к корпусу. На его место тут же кто-то сел. Лениво повернув голову, я перестала дышать от испуга, увидев сбежавшего из палаты «медбрата». Теперь он был одет в серые штаны и неприметную рубашку в мелкую клетку.

– Заткнись и не вздумай кричать, – процедил он сквозь зубы, ткнув мне в бедро пистолетом.

– Вы хотите меня убить? – дрожащим голосом спросила я, перебирая в уме возможные варианты спасения. «Если на вас совершено нападение, не показывайте преступнику свой страх», – вспомнились прочитанные недавно слова. Ага, написать можно что угодно. Бумага все стерпит, а вот в жизни получается совсем по-другому…

– Будь послушной девочкой и делай то, что тебе говорят. Сейчас ты встанешь с лавочки, возьмешь меня под руку и мы пойдем во-он в тот парк. – «Медбрат» показал рукой на лесной массив за оградой больницы.

– Зачем?

– Не задавай лишних вопросов, крошка.

Если ты вздумаешь позвать на помощь, я уложу тебя на месте. Орать ты умеешь, я это понял сегодняшней ночью. Учти, пистолет снят с предохранителя, я шутить не люблю. Вставай!

Я бросила быстрый взгляд на больничные двери. Взять ключи – дело двух минут. Только бы Сашка пришел, только бы пришел…

– Ты что на больницу косишься? Ждешь своего приятеля? А ну вставай!

– Вы бы не могли поосторожнее? У меня синяк будет. – Говоря эту ерунду, я пыталась тянуть время.

– Какой синяк, девка? Давай поднимайся.

Глотая слезы, я взяла его под руку и на негнущихся ногах пошла к воротам. Перед глазами стоял Санька, сын. Не выдержав, я сказала:

– Послушайте, кто вы? Возможно, вы меня с кем-то перепутали!

– Кончай мне мозги пудрить, красотка! Я никогда и ничего не путаю. В нашей работе ошибок не бывает. – Пистолет по-прежнему корябал мой бок.

За воротами он ускорил шаги. Слабая надежда на то, что Сашка сможет нас догнать, полностью исчезла. Миновав два квартала, мы вошли в массив.

– Вы от Лютого? – сглотнув тягучую слюну, спросила я. – У меня для него есть важная информация. Пожалуйста, свяжитесь с ним. Я расскажу ему о том, что стало с деньгами. Я и сама уже давно хотела с ним встретиться. Просто случайно попала в больницу. Упала в обморок и ударилась головой.

Мужчина с безразличным видом продолжал идти вперед.

– Вы слышите, о чем я говорю? Срочно свяжитесь с Лютым. Куда вы меня ведете?

– Закрой рот и наберись терпения. Осталось совсем немного. Ты и так заставила меня поволноваться. Пришлось побегать по больнице, чтобы на охрану не нарваться. Это первый прокол за всю мою работу. Первый прокол за десять с лишним лет.

– А что ж я, по-вашему, должна была спокойно лежать? Что у вас было в шприце?

– Яд, конечно, что ж еще?

– Яд? Скажите, а почему вы так хотите меня убить? Вы кто – киллер?

– Ты угадала, девка. Я получил заказ на твою смерть. Деньги мне уже заплатили, осталось только их отработать. Ну что встала? Пошли! – увидев мое замешательство, рявкнул он. – Я человек честный, задаром ничего не возьму.

– А кто ваш к-к-клиент? – заикаясь, спросила я.

– Тебя это не касается. Пошли, кому говорю!

– Я знаю, кто ваш клиент. Ваш клиент Лютый. Это он заказал мою смерть. Не вздумайте меня убивать. Я хочу с ним переговорить!

Мужчина подвел меня к заброшенному сараю и пинком втолкнул внутрь. Сев на какой-то ящик, он закурил сигарету.

– Ну что, девка, молись… Люблю смотреть, как жертва перед смертью корячится…

– Прошу вас, – не надо меня убивать! – взмолилась я. – У меня маленький ребенок. А хотите, я вам заплачу? У меня дома в сейфе есть деньги.

Сколько вам заплатил Лютый?

– Я никогда не веду двойную игру, милашка.

Раньше надо было думать о своей безопасности.

Ну, готова? – Бросив сигарету на землю, мужчина затушил ее каблуком.

В сарае было маленькое окошко, из которого едва просачивался слабый свет. Внимательно присмотревшись к мужчине, я узнала в нем убийцу Стаса. Приземистый, широкоплечий… Да, это был он…

– Это ты устроил пальбу в моей квартире? – сквозь слезы спросила я.

– Я.

– А зачем ты убил Стаса? Лютый не мог заказать его смерть. Кто твой клиент? Ты все равно меня убьешь. Так скажи, кто тебя нанял?

Мужчина почесал затылок и, усмехнувшись, сказал:

– Хорошо, девка. Для тебя сделаю исключение. Уж больно долго я за тобой охотился. Ты постоянно куда-то исчезала. Потом вновь появлялась. Мне было тяжело держать твой след….А вчера я случайно увидел тебя в аэропорту… Моего клиента зовут Павел…

– Что?! – подскочила я. – Но ведь это же мой муж!

– Ну и что? Мужья часто заказывают своих жен. Он заплатил мне хорошие деньги перед отъездом за границу и дал твою фотографию.

Ключи от твоей квартиры у меня тоже были, но я умудрился их потерять. Пришлось лезть через балкон…

– Но как он мог?! У нас же сын! Если я умру, кто будет его растить?

– Не дави на жалость, меня это не касается.

– Подожди, не надо меня убивать. Мой муж мертв, оставь деньги себе. Я тебе еще заплачу.

– Нет. Ты видела меня в лицо. Свидетели мне не нужны. Ладно, закрой глаза и расслабься. Я стреляю.

«Пуме», – раздался глухой щелчок, а за ним какой-то странный стук, словно на землю упало грузное тело. «Ну вот и все». – подумала я, удивляясь тому, что могу думать. Может, стреляли не в меня.

Открыв глаза, я увидела Сашу с пистолетом в руках. У его ног лежал нанятый Пашкой киллер с простреленной головой.

– 0-ох, – схватившись за лодыжку, простонал мой спаситель.

– Саша, ты что? – подбежав к нему, спросила я.

– Нога болит. Бежать за тобой пришлось. Я в окно посмотрел, гляжу, лавочка пустая, а ты с каким-то мужиком под руку идешь. Походка у тебя странная была, неестественная. Я ведь при понятиях, Катюша, некоторые вещи знаю. Короче, сразу сообразил, тут что-то неладно. Как на зло, лифт отключили… Чудом догадался, что он тебя к лесу повел. Я эти места знаю. Мальчишкой здесь понырял, про сарай вспомнил – и сюда.

– Саша, – улыбнулась я и поцеловала его в щеку, – ты уже второй раз спасаешь мне жизнь.

Спасибо.

Саша сморщился и опять застонал.

– Что, так болит?

– А ты как думала?

– А откуда у тебя пистолет?

– Пацаны привезли.

– А зачем он тебе?

– Затем, что я без пистолета как без рук.

– Точно, а я и забыла, – рассмеялась я и помогла Саше встать. Наклонившись, он поднял пистолет киллера.

– А этот тебе зачем?

– В хозяйстве пригодится.

– У тебя уже есть один. Что ты с двумя делать будешь?

– Пистолет денег стоит, такими вещами не бросаются.

Посмотрев на труп, Саша спросил:

– Это от Лютого?

– Нет. Его мой муж нанял.

– Как это?

– Да вот так. Нанял какого-то придурка, заплатил ему деньги и укатил с любовницей за границу. Подстраховаться хотел на тот случай, если меня не убьет Лютый.

– А зачем ему это понадобилось?

– Может, хотел, чтобы я его не искала.

Не знаю..

– Этого кренделя прятать не будем. Пусть здесь лежит. Ну, Катя, пошли.

– А ты уверен, что дойдешь?

– Попробую.

Мы шли медленно, держась за руки. Саша опирался на трость и время от времени стонал. По моим щекам ручьем текли слезы. Плакала я не от горя. Мне было радостно от того, что я в очередной раз осталась жива.

Глава 20

У входа в больницу Саша скорчился от боли и, как куль, осел на, землю.

– Что с тобой? – испуганно вскрикнула я.

– Нога…

Я побежала в приемный покой и позвала врачей. Сашу положили на каталку и повезли в операционную. Кажется, он порвал сухожилие…

Опустившись на стул в коридоре, я принялась ждать. Время тянулось медленно, как резиновое.

В голову лезли ненужные мысли.., о Пашке. Незадолго до его отъезда мы все втроем выбрались на речку. День был жаркий. По небу лениво плыли белые, похожие на взбитую сахарную вату облака, водная гладь искрилась в лучах июльского солнца.

Санька, поднимая тучи брызг, плескался под моим присмотром у самого берега, Пашка жарил шашлыки… Шашлыки у него всегда получались вкусные, не хуже, чем у Али. Перекусив, мы долго седели, тесно прижавшись друг к другу, и разговаривали ни о чем. «Спасибо тебе, Катя, за сына, – неожиданно сказал мой муж. – Такой парень вырос… Я все сделаю для того, чтобы вы с ним были счастливыми. Слышишь, Катя, все. Дороже вас у меня никого нет…» А после этого он нашел киллера и заказал мою смерть… В июле он уже вовсю ухаживал за Женей и.., спал с Милкой. Знал ли он тогда, что вскоре Лютый попросит его отвезти деньги во Владивосток? Да, наверное, знал… Он заранее готовился к побегу. Он все просчитал.

Деньги меняют человека.. Избитая истина, но это действительно так. «Эдик» и вовсе помешался у меня на глазах, а ведь тоже что-то любит…

Стеклянные двери операционной распахнулись, и в коридор вывезли Сашу. Я подошла к нему и взяла за руку. Он посмотрел на меня одурманенными наркозом глазами и, по-видимому, не узнал.

Ничего, отойдет, он крепкий. Завтра придет в себя.

Проводив Сашу до палаты, я вернулась в свое отделение и завалилась спать. Незадолго до ужина меня растолкала соседка. Побрызгав в лицо холодной водой, я поплелась в столовую, без всякого аппетита проглотила скудное больничное варево, выпила несладкий, жидкий чай и пошла звонить. Набирая номер своей квартиры, я рассчитывала на то, что трубку снимет кто-нибудь из Лютовских братков. Мне хотелось договориться о встрече и рассказать наконец о том, что произошло в Париже. К моему удивлению, к телефону никто не подошел. Подумав немного, я позвонила родителям.

– Слушаю вас, – почти сразу ответила мама.

– Мама, привет, а почему ты не на да – че? встревожилась я.

– Продуктов решили подкупить. Через пару дней назад вернемся – С квартирой все нормально? – осторожно спросила я.

– Нормально, а что с ней будет? Она у нас на сигнализации. Зря, что ли, деньги плачу.

– Ой, мам, дай мне поговорить с Санькой, я без него уже не могу.

– Катенька, а у нас его только что забрали.

– Кто? – От испуга я чуть не выронила трубку из рук.

– Муж твой, кто ж еще!

– Паша?!

– Ну, он товарища попросил. Забыла, как зовут. У него еще кличка собачья. Бульдог, что ли?

– Дог?

– Точно, Дог! Он приехал, забрал Саньку и повез его к Пашке. Он сказал, что произошла ошибка. Пашка жив, здоров, деньги на месте…

Мы с ним так мило побеседовали! Я его чаем напоила. Он обещал Саньке рыбу на озере половить.

Санька аж прыгал от радости. Ты из дома звонишь?

Дог сказал, что завтра утром Пашка с Санькой домой вернутся. Дед Саньке свою удочку дал…

– Мама, ты что! – не владея собой, закричала я. – Как ты могла отдать ребенка!

– Так я его не чужому отдала, а родному отцу…

– Паша мертв. У нас похитили ребенка! Похитили, понимаешь!

– Господи, доченька, да кто ж знал, – сдавленным голосом произнесла мать. – Дог сказал, что Паша давно вернулся… Мол, он с директором какие-то дела решает, вот и попросил мальчика привезти… Я срочно звоню в милицию!

– Нет! – громко вскрикнула я, испугав проходившего мимо больного. – Не вздумай никуда звонить! Я поеду к Лютому и сама заберу ребенка.

– Катя, но ведь.., тебя могут убить…

– Нет, мама. Все будет хорошо. Я узнала, где деньги? Теперь об этом надо рассказать Лютому.

Будь дома и пока ничего не предпринимай. Я поехала за Санькой.

– Катя, я вызову милицию! – забилась в истерике мать.

– Не делай этого, я тебя умоляю. Лютый не знает, что Паша мертв. Я расскажу, что произошло в Париже, и он отдаст ребенка. Он же не зверь.

– Ты была в Париже?

– Да. Я летала к Пашке. Я потом тебе все расскажу, будь дома и постарайся успокоиться. Мы с Санькой скоро приедем.

Повесив трубку, я спустилась в хирургическое отделение и зашла к Сашке в палату. Сашка мирно посапывал, чему-то улыбаясь во сне. Сев на краешек кровати, я потрепала его по щекам.

– Не буди ты его, он ведь после операции.

Дай человеку выспаться, – укоризненно посмотрел на меня сосед.

– У меня срочное дело…

– Потерпит твое срочное дело. Какие могут быть срочные дела с такой ногой?

– Дайте мне, пожалуйста, ручку, – попросила я, схватила валявшийся на подоконнике смятый листок и, торопясь, написала записку: "Саша!

У меня большие неприятности. Лютый забрал ребенка… Не стала тебя будить – ты и так из-за меня натерпелся. Все, пока! Я поехала искать Саньку. Целую, Катя".

Положив листок на тумбочку, я прижала его пузырьком из-под лекарства и бросила быстрый взгляд на Сашкины штаны. Нянечка из приемного отделения принесла их в палату и повесила на спинку кровати. Заметила ли она пистолет? На мое счастье, Сашкин сосед куда-то вышел. Расстегнув карман, я облегченно вздохнула. Пистолет оказался там. Сунув его в непрозрачный пакет, я выбежала в коридор и, спустившись вниз, стала ловить такси.

Ехать за город долго никто не соглашался.

Сторговаться мне удалось только с частником. До владений Лютого он довез меня за полчаса. Рассчитавшись с ним на повороте, я прошла вдоль высокого каменного забора, поднялась по ступенькам и вошла в караульное помещение. То, что я увидела, привело меня в состояние шока. За столом сидел мертвый охранник. Полголовы его снесло выстрелом. Второй охранник лежал на диване. Его убили, прострелив грудь. Произошло это, по-видимому, недавно, так как кровь не успела загустеть.

Пятясь, как каракатица, я без сил выползла на улицу и, глотая воздух широко открытым ртом, побрела к офису Лютого. В офисе никого не было. Телевизор тихо бормотал голосом Жанны Агалаковой, бесцветно рассказывающей о последних новостях. На столе слабо мерцал экран компьютера, рядом с ним дымилась недопитая чашка кофе. Тот, кто сидел здесь, вышел несколько минут назад…

Вытащив из пакета пистолет, я повертела его в руках (вид оружия придавал мне смелость) и, положив обратно, побежала к бару.

Санька оказался там. Он сидел на высоком круглом стульчике и, болтая крепенькими ножками, уплетал мороженое. Официантка Наташа, протирая посуду, смотрела очередной сериал.

– Мам, ты чего? – Санька посмотрел на меня удивленным взглядом. – Ты почему плачешь?

– Санечка, сынок… Они что-нибудь с тобой сделали? – рыдала я, целуя загорелые щечки.

– Я жду Дога. Мы с ним пойдем рыбачить на озеро, а ночью приедет папа.

– Кто приедет? – уточнила я.

– Папа. Дог сказал, чтобы я его обязательно дождался: папа привезет много подарков.

– Нет, Санечка, папа не приедет. Он больше никогда не приедет, не жди его…

– Да все нормально с твоим пацаном, – не выдержав, влезла Наташа. – Мне за ним ведено присматривать. Ему тут нравится. Он бегает, мороженое лопает.

– Где Лютый?

– Лютый с братвой на разборки уехал.

– Там на КПП охранников убили…

– Да знаю я! Приехали какие-то отморозки, пальбу подняли. Лютого хотели замочить, но он успел спрятаться. А ты разве ничего не слышала?

Туг такой грохот стоял!

– Жаль, что его не замочили, – не слушая ее, произнесла я. – Из-за этого козла столько невинных людей пострадало! А почему трупы никто не убирает?

– А некому их убирать. Все в погоню помчались. Дог велел ничего не трогать. Ну, Кать, ты даешь! Не я ж их убирать буду! Я крови с детства боюсь. Пацаны приедут – займутся.

– Саша, пойдем, – сказала я, потянув сына за собой. – Бабушка без тебя плачет. Пойдем, сынок.

– Что это она плачет? Я ж с ней недавно виделся. Она сама сказала, чтобы я к папке ехал.

– Пойдем, Саша. Не задавай лишних вопросов. Нам нужно побыстрее отсюда уносить нога.

– А ну посади ребенка на место, – насторожилась Наташа. – Я за него головой отвечаю. Лютый сказал, что, если ребенок пропадет, он мне голову прострелит..

– Да пошла ты, – крикнула я, прижав Саньку к себе. – Это мой сын, понятно?! Не лезь не в свои дела!

– Санька отсюда не уйдет, пока Лютый не приедет. Садись, Катька, пей коктейль и жди пацанов. Я тебе ребенка не отдам. Мне жить хочется!

– Перехочется, – сузив глаза, сказала я и достала пистолет. – Не ори, Наташка, я не хуже Лютого стрелять умею. Там уже два трупа валяются.

Ты будешь третьим. Какая разница, одним больше, одним меньше…

Официантка, побледнев, попятилась к барной стойке.

– Ухты! – восхищением выдохнул Санька. – Мам, а он настоящий? Дашь пострелять. Это тебе папка подарил?

– Настоящий, сынок, настоящий, – тихо сказала я и посмотрела на Наташу. – Слушай меня внимательно, девочка. Мы с сыном сейчас уйдем. Ты остаешься здесь и будешь смотреть свой сериал: Молча. Попробуешь шевельнуться – пеняй на себя.

– Лютый все равно тебя найдет и отберет пацана, – прошептала она.

– Это уже не твое дело. Можешь ему передать, что если он хоть пальцем дотронется до моего сына, то сначала я прострелю ему яйца, а потом голову. Если он хочет со мной встретиться и узнать, где деньги, пусть ждет звонка. Я сама выйду на связь. Пошли, Саша, нам с тобой надо торопиться.

Взяв Саньку за руку, я вывела его за территорию, попросив закрыть глаза на КПП. Поймав на шоссе попутку, мы с ним поехали в город. То и дело посматривая на пакет, Санька улыбался.

– Мама, теперь мы с тобой никого не боимся, – заговорщицки прошептал он, дотянувшись до моего уха. Нам теперь ничего не страшно.

– Конечно, сынок, – вздохнула я.

Мать нам открыла сразу, как будто весь вечер простояла у дверей. Не сказав ни слова, она подняла Саньку на руки и в голос зарыдала.

– Мам, прекрати, – сказала я. – Ну все же нормально. С Санькой ничего не случилось. Я ж тебе говорила, что я его привезу… Давайте-ка собирайтесь на дачу. Вам тут нельзя оставаться. Отдохнете пока там, а я попробую все уладить.

– Это все твой проклятый Паша! Я с самого начала была против твоего замужества!

– Не кричи, а то соседи сбегутся. Забудь о нем.

– Бабуля, прекрати! – торжествующе встрял Санька. – Нам теперь с тобой ничего не страшно.

У нас мама знаешь какая храбрая. Она одну тетю в кафе до смерти напугала! У нас теперь есть пистолет, во как!

– Какой еще пистолет? – Мать с недоумением посмотрела на меня.

– А ну-ка, Саша, марш к деду в комнату. – скомандовала она и перевела взгляд на мой пакет – Доченька, откуда у тебя пистолет, – спросила она, когда Санька ушел.

– Мама, долго рассказывать. Собирайтесь на дачу. Я должна убедиться, что вы уехали.

– Катя, что происходит?! Как ты можешь спокойно разгуливать с пистолетом по улицам? А если тебя остановит милиция и проверит пакет?!

Да ведь за это же срок дают!

– Я сейчас напишу заявление. Мол', нашла пистолет и иду сдавать в милицию. С таким заявлением сколько угодно можно ходить… Мам, я без пистолета не могу. Это равносильно, что без трусов ходить… Мне он сейчас как никогда нужен.

Усадив мать на стул, я вкратце рассказала о том, что произошло в Париже. Она слушала меня не перебивая. В глазах ее застыл ужас.

– Все уже позади, мамочка, – закончила я. – Теперь мне нужно встретиться с Лютым и переговорить с ним, а потом я смогу вернуться домой.

– А ты уверена, что Лютый поверит тебе? – тихо спросила мать и смахнула слезы.

– Уверена. Я приеду к вам на дачу, когда все завершится. Ты только Саньку береги… Мать тяжело поднялась и ушла собирать вещи. Написав заявление, я обмотала пистолет куском мягкой ткани и сунула его в сумку.

– Мы готовы, дочка, – сказала странно спокойная мать. – Пора идти.

На улице я поцеловала Саньку.

– Береги бабушку и дедушку, я скоро к вам приеду…

– Конечно, мама, я ведь большой, – с гордостью произнес сын и с важным видом сел в машину. Поманив меня пальчиком, он высунулся в окно, и прошептал:

– Только пистолет не потеряй. Он Нам еще пригодится!

– Не потеряю, – пообещала я и взъерошила ему волосы. – Саня, ты о пистолете никому не рассказывай. Пусть это будет наша с тобой маленькая тайна. Ты умеешь хранить тайны?

– Конечно, я же мужчина!

– Ну все, мужчина, уезжай на дачу и жди меня.

Проводив глазами старенький «москвич», я медленно побрела по двору. На улице совсем стемнело. В окнах горели яркие огни. «Нормальные люди ужинать садятся, – подумала я, тяжело вздохнув. – Котлеты разогревают, ставят тарелки на стол… Потом будут телевизор смотреть, спать лягут.., в свою постель. А я тут бегаю.., с пистолетом в руках. Надоел мне этот боевик, надоел!»

Резкий визг тормозов заставил меня вздрогнуть. Обернувшись, я увидела, как из джипа, остановившегося у подъезда родителей, как горох, посыпались братки и толкая друг друга, вбежали в дом. Через несколько минут они, вернувшись ни с чем, сели в машину и уехали. Прижав руки к побледневшим щекам, я с трудом сдержала крик: задержись мать с отцом ненадолго – их бы убили у меня на глазах.., вместе с Санькой… О черт!

Открыв сумку, я взглянула на пистолет и, убедившись, что он лежит на месте, быстро зашагала к метро. Проехав несколько остановок, вышла в центре, бодрой походкой прошлась по Тверской и свернула на тихую улочку, до отказа забитую иномарками приехавших отдохнуть в одном из престижнейших ресторанов бизнесменов. У входа в ресторан я столкнулась с молоденькой девушкой, смутно показавшейся мне знакомой. Где-то я ее видела, но где?

– Привет. Не узнала? – окликнула она меня.

Я напрягла память и вспомнила! Это была Вера, подруга Жени.

– Привет. Вот так встреча.

– Да уж! Как твои дела?

– Да так. Средней паршивости.

– Женька что-то больше не звонит. Может, у нее все наладилось? Послушай, а ты сейчас чем занимаешься?

– Ничем.

– А куда ты идешь?

– Никуда, – грустно ответила я и чуть было не разревелась.

– Тогда давай зайдем в этот ресторан. Я тебя через служебный вход проведу. Работаю я тут.

Глава 21

Через несколько минут я уже сидела в уютном зале и пила коктейль. Вера пристроилась рядом и смотрела на танцующую-стриптизершу.

– А ты тут кем работаешь? – с любопытством спросила я.

– Я тут танцую стриптиз.

– Стриптиз? Ты?

– А что тут удивительного? Правда, я выступаю не каждый день, а три раза в неделю по часу.

– Но ведь ты манекенщица! И агентство у вас солидное…

– Ну и что? Если бы нам хорошо платили, я бы не рыпалась. А так – копейки… Стриптиз для меня приработок. Мужика богатого нет, а пожить нормально хочется. Днем – репетиции, показы, а вечером – стриптиз. У нас почти все девчонки так крутятся. Не все, конечно, но многие… Те, у кого богатые мужики, подработкой не занимаются. Сама понимаешь, им это ни к чему. Женька тоже в этом баре танцевала, пока Пашу не встретила. Интересно, как она там? Ни одного звонка за это время. Ой, извини, мне пора идти, – спохватилась она.

Через несколько минут Вера появилась на сцене и скользящей, легкой походкой подошла к блестящему металлическому шесту. Публика встретила ее шквалом аплодисментов. Танцевала она завораживающе красиво, постепенно скидывая с себя одежду. Глядя на нее, я испытывала странное чувство… Возможно, это было желание.., не знаю…

Отработав программу, она убежала за кулисы и уже одетая вернулась за мой столик.

– Ну как? – Голос у нее был уставший.

– Здорово!

– В агентство я недавно устроилась, а раньше только в стриптизе работала. Меня туда один знакомый устроил. Бизнес у него такой – готовит девушек, а потом в стриптиз-бары продает. Школа у меня – будь здоров, не всякая выдержит… Сутками напролет вкалывала почти без отдыха. Танец, консумация, это когда клиента на деньги раскручиваешь, ну и постель…

– Постель?

– А куда без этого? Правда, постель по желанию и так, чтобы хозяин не узнал. Во всех стриптиз-барах есть негласный закон: если девушки спят с клиентами, их выживают из коллектива.

Престиж профессии стараются удержать на высоте. Проститутка – это одно, а стриптизерша – совсем другое. Ты думаешь, так просто удержаться в стриптизе? Черта с два! Это с виду все так красиво, а ты даже не представляешь, какая здесь конкуренция! Покруче, чем в модельном бизнесе…

Хотя и там девчонки друг другу пакости устраивают: туфли поменяют, чтобы не твой размер был, то музыку не ту поставят. Каждая хочет удержаться и слупить побольше денег. А тут неплохие заработки. На днях я покупаю себе машину. На свою зарплату я могу позволить себе ужин в приличном ресторане, самую дорогую косметику, самые дорогие колготки, духи… Обучение сестры оплачиваю, квартиру снимаю… Но иногда бывает так тошно…

В такие минуты я напиваюсь, чтобы руки на себя не наложить.

Вера замолчала, допила свой коктейль и улыбнулась:

– Послушай, а как ты? Ты летала в Париж?

– Летала, – грустно ответила я и опустила глаза. – Жени больше нет. Она умерла.

– Как?!

– Мой муж посадил ее на «колеса» и спиртное. Он держал ее в комнате с решеткой и хотел упрятать в дурдом…

Вера дрожащей рукой вытащила сигарету и, срываясь, защелкала зажигалкой, пытаясь ее зажечь.

– Они все мертвы… Мой муж. Женя и совсем молоденький парнишка, который приехал ее спасать..

– Игорь?

– Игорь. Она позвонила ему и попросила о помощи.

– Проклятая жизнь! – в сердцах стукнула кулаком по столу Вера. – Если бы ты только знала, сколько я подруг потеряла. Теперь и Женьку тоже А ты нашла деньги?

– Нашла, – вздохнула я.

– А где твой друг? Ну.., он еще приходил с тобой в прошлый раз?

– Он сбежал с этими деньгами.

– А ты?

– А я по-прежнему в бегах.

– Ладно, Катя, пойдем отсюда. Мне здесь сидеть не положено. Хозяин увидит – начнет скандалить. Заставит консумацией заниматься, а я ее на дух не переношу. Ненавижу раскручивать этих богатеньких гадов на дорогие коктейли… Противно мне это! Сижу, улыбаюсь, а сама шепчу: «Пей, козел. Чем больше ты сожрешь и выпьешь, тем больше я смогу заработать. Набивай свое брюхо, пока оно не лопнет». – Верка засмеялась и встала, потянув меня за собой.

На Тверской было немноголюдно. Ближе к «Интуристу» все чаще стали встречаться стайки вызывающе одетых путан.

– Во, видишь их сколько развелось, – зло усмехнулась Верка. – И все есть хотят. И денег побольше заработать, чтобы домой послать. Не вышлешь, так родственники с голоду помрут. Любая из них с радостью бы в стриптиз или модельный бизнес подалась, да не берут. Девчонок много, а мест мало. Стриптиз-бары и модельные агентства не резиновые же, всех не вместят. Да и за место заплатить надо. А деньги на это тоже где-то нужно достать. Ты москвичка?

– Москвичка.

– Тебе хорошо…

– Что ж хорошего?

– Проблем меньше. Родители под боком.

Любой институт, любые курсы. Все в твоих руках.

А со мной другая история. За квартиру плати, за регистрацию плати, за все подряд плати. А там, где я родилась, ловить вообще нечего. Единственный завод, да и тот закрыт. Рабочих мест вообще нет. Вся молодежь уехала, а кто остался, тот либо спился, либо на наркотики подсел. Учиться я не могу. Все нынче платное, а денег у меня на это нет.

Мне деньги сейчас нужны, а не потом, через пять лет. Мне нужно сестричку младшую выучить. Она у меня умная, только средств не имеет. Школу с отличием окончила.., так и живем. Я в стриптизе танцую и плачу за то, чтобы она в институте училась. Она юристом будет. Выучится, будет таких, как мы, защищать. Учеба дорожает так что придется, видно, на панель выходить…

– А ты думаешь, она оценит твой порыв? Может, она стыдится того, что ты стриптизерша?

– Так ведь если бы не я, она бы и не выучилась.

– Не знаю… Просто чем больше людям делаешь добра, тем больше потом шишек получаешь.

Я на собственном опыте в этом убедилась.

– Пусть учится, я не гордая…

Верка остановилась и задумчиво посмотрела на меня.

– Послушай, а ты куда сейчас пойдешь? – спросила она.

– Еще не решила.

– Поехали со мной в один закрытый клуб.

Развеемся, отдохнешь…

– А почему он закрытый?

– Ну.., он для избранных, но тебя пустят. Ты же со мной!

На Манежной мы сели в такси и открыли купленную Веркой бутылку бренди. После нескольких глотков я опьянела и принялась жаловаться на жизнь. Верка участливо слушала меня, беспрестанно ругая Пашку.

– Представляешь, он нанял киллера, – размазывая слезы, причитала я. – У нас же ребенок.

Как он мог?!

Ошарашенный таксист без конца оглядывался назад, забывая следить за дорогой.

– Эй, водила. Ты что, хочешь нас убить? – вспылила Верка, когда машина, завизжав тормозами, вылетела на встречную полосу. – Круги баранку и не развешивай уши, а то они у тебя и так, как у слона! Ты что, про киллеров никогда не слышал, которых мужики нанимают, чтобы своих жен убить? Это же сплошь и рядом! Ты, водила, просто жизни не видел. Ты просто запарился в своем такси!

Таксист открыл было рот, но, так и не придумав, что сказать, поехал дальше.

– Они украли Саньку! Они приезжали к моим родителям! А этот гребаный Паша… Он мне всю жизнь, гад, перевернул! – кричала я.

– Да, сволочи эти мужики, – успокаивала меня Верка, гладя по голове. – Я их ненавижу!

Никто не поймет и не полюбит женщину так, как женщина!

На этих словах таксист засмотрелся в зеркало и врезался в столб.

– Ну вот и приехали! – охнула пьяная Верка. – Говорила тебе, дядя, уши заткни!

Таксист выскочил из машины и, присев на корточки, стал рассматривать вмятину.

– Пойдем, Катя. – Верка открыла дверь и протянула мне руку. – Тут и пешком недалеко.

Так и не заплатив таксисту, мы, обнявшись, дошли до, клуба и зашли внутрь. Я обратила внимание, что вывески над входом не было.

– Если бы ты только знала, как я ненавижу мужиков… – поднимаясь по ступенькам, глухо бормотала Верка. – Ничего, Катюха, здесь их нет.

Здесь мы с тобой оторвемся на полную катушку!

В прокуренном душном зале одуряюще громко играла музыка. В россыпях пульсирующих огней цветомузыкальной установки танцевали женщины. Совсем молоденькие и постарше… Многие из них – парами. Кое-кто взасос целовался, как целуются парни с девчонками, позабыв обо всем.

– Верка, а почему тут нет мужиков? – пьяно прокричала я. – Почему тут одни бабы собрались?

– Потому что тут закрытый женский клуб.

Мужиков сюда не пускают. Пошли эти мужики на фиг, мы и без них проживем!

Верка втолкнула меня в прыгающую толпу.

Сначала я двигалась скованно, смущаясь и оглядываясь по сторонам. Но потом, уловив ритм, постепенно втянулась.

– Расслабься, подруга! Только тут тебя смогут понять! Мы презираем мужиков, потому что мы женщины. Мы нежные, чуткие, ранимые! Мы – это мы!

– Ты права, Верунчик, права! – во весь голос вопила я, размахивая сумкой, в которой лежал пистолет. – От мужиков одни неприятности! Будь они прокляты, эти мужики!!!

Толстая негритянка, танцевавшая рядом со мной, на минутку остановилась, явно желая что-то спросить.

– Это сумка! – крикнула я, дружелюбно стукнув негритянку по широкому плечу. – Там у меня лежит пистолет!

– Пистолет?! – восторженно выдохнула она и захлопала в ладоши.

– Мы будем их отстреливать! Если сюда сунется хоть один мужик, я достану пистолет и буду палить ему прямо по яйцам! Пух-пух!

– Сюда никто не пустит мужик! – на ломаном русском возразила негритянка и развела руками. – Эта гадость на улице полно! Здесь их нет!

– Ура! – закричала я и стала носиться по залу, высоко вскидывая ноги и извиваясь как змея.

– А теперь белый танец, – объявила девушка-диджей и поставила другой диск.

Разгоряченные парочки, тесно прижавшись друг к другу, затоптались на месте. Я стала пробираться к бару – захотелось глотнуть чего-нибудь освежающего.

– Девушка, я бы хотела с вами познакомиться, – остановил меня чей-то мягкий голос.

Оглянувшись, я увидела стройную, белокурую женщину лет, наверное, тридцати. Во взгляде ее светилась такая нежность, что губы сами собой растянулись в улыбке.

– Катя, – робко представилась я, трезвея от смущения.

Незнакомка обняла меня за талию и притянула к себе. Будучи не в силах бороться с охватившим меня возбуждением, я прошептала:

– Как ты красива…

– Ты тоже, – сказала она и поцеловала меня в шею. Сказать, что мне было приятно, – значит ничего не сказать… «Никто не может понять женщину лучше, чем женщина», – вспомнились Веркины слова. А она, пожалуй, права… Я давно искала такую подругу и наконец нашла…

– Меня предал муж… – вылетело горькое признание.

– Ну и что? – улыбнулась она, поглаживая меня за ухом. – Меня тоже бросил муж… Он нашел помоложе. С того самого дня я больше не желаю связываться с мужчинами, второй раз такую боль я не переживу. Мужчины не стоят того, чтобы из-за них убиваться. Сюда приходят те, кто это уже понял. А ты поняла?

– Он оставил меня с ребенком в заложниках, а сам украл дипломат с деньгами и сбежал за границу. Он нанял киллера, – шептала я, прижимаясь к незнакомке. – Я не знаю, почему он так со мной поступил, ведь я его любила.

– Потому что он мужчина, самец, а вокруг так много молодых, красивых и длинноногих. Он не стоит твоего мизинца, Катюша. Забудь о нем, перестань страдать. Я уже прошла через это и вычеркнула мужчин из своей жизни.

Вычеркнула… Может, поэтому она выглядит так, словно сошла с обложки модного журнала.

Безукоризненная ухоженная кожа, роскошные волосы, волной ниспадающие на покатые плечи, легкий макияж, горьковатый запах безумно дорогих французских духов… Но больше всего меня поразили ее руки. Ногти длинные, украшенные асимметричными камушками. Кожа, как у младенца… Стирка, готовка, мытье посуды – нет, это не для нее… Потрясающая неземная женщина!

Незнакомка потянула меня за собой, усадила за столик в углу и осторожно спустила бретельки с моих плеч. Я не стала сопротивляться… Затем она принялась поглаживать мою грудь, слегка раздражая соски…

– А ты? – Голос ее прозвучал вопросительно.

Я протянула руку и расстегнула ее кофточку.

– Ну, смелее. Катюша, – прошептала она и, наклонившись, губами коснулась моего живота.

– Меня предал муж, – зачем-то повторила я, не отвергая ее нежных ласк, которые с каждой минутой становились все более смелыми.

– Я знаю, как это больно… Я помогу тебе…

Длинные чуткие пальцы оттянули резинку моих трусиков.

– О, какой у тебя восхитительный лобок… Какие коротенькие волосики… Так и хочется поцеловать их… А клитор… Какой упругий… Какой влажный… Ты хочешь меня? Скажи, хочешь… Катюша?

Мгновенно покрывшись испариной, я вскочила и отчаянно затрясла головой:

– Нет, не сейчас… Я пока не готова! Я не могу!

Натянув платье, я схватила сумочку и, не замечая ничего вокруг, выбежала из зала и лишь на улице пришла в себя. Тело приятно ныло и требовало продолжения. Хотелось вернуться в клуб и разыскать белокурую красавицу. Хотелось остаться с ней на всю ночь и, как в пучину, погружаться в губительную страсть. Когда-нибудь я сделаю это, но не сейчас, нет, не сейчас…

Проголосовав, я поймала попутку и поехала домой. Если там кто-нибудь сидит, я попытаюсь договориться о встрече с Лютым.

Глава 22

Набрав код, я вошла в подъезд. «Лифт не работает», – бросилась в глаза картонная табличка.

Пришлось подниматься пешком; У моих дверей кто-то стоял. Приглядевшись, я заметила трость и радостно вскрикнула:

– Саша! Как ты меня нашел?

– Прочитал адрес на твоей амбулаторной карте. Подумал, чем черт не шутит, а вдруг объявится дома?

– Это ты правильно подумал, молодец! А ты давно меня ждешь?

– Да нет. Минут двадцать от силы. Катя, а что с твоим ребенком?

– Все нормально. Он у бабушки. Я поехала к Лютому и забрала его.

– И ты осталась жива?!

– Как видишь. Слушай, а ты на чем приехал?

– На «мерседесе». Гаишники его на стоянку оттащили. Пришлось деньги платить, чтобы обратно получить.

– Много?

– Много.

– Саш, а ты ко мне в дверь звонил? – перешла я к делу.

– Звонил.

– Ну и что?

– А пока ничего. Насколько я понял, в твоей квартире никого нет.

– Саш, а у меня ключей нет. Они у Лютого.

Есть запасные у соседей, но уже поздно. Неудобно их будить.

– Тогда поехали ко мне.

– А как же больница? Как твоя нога?

– Какая, к черту, нога! Нет, в больницу я не вернусь! Тебе что, трудно было меня разбудить?

– Ты так сладко спал… У меня рука не поднялась. Ладно, Сашка, к тебе так к тебе!

Сашка жил в большом доме на Кропоткинской. Квартирка у него была что надо. Оглядев ее, я прошла на кухню и попросила сварить кофе.

Сашка с подносом захлопотал у плиты.

– Послушай, а может, тебе лучше в больницу вернуться? Операцию только-только сделали, а ты пляшешь тут вовсю… Так нельзя.

– Это ты пляшешь, а не я, – обиженно сказал Саша и поставил передо мной маленькую чашечку кофе. – Пей давай. Ты что бледная такая?

Давай рассказывай, где была.

– Сначала я поехала к Лютому и забрала Саньку. Затем отправила его с родителями на дачу. А после этого пошла в ресторан и попала на стриптиз.

– На стриптиз?!

– А что тут удивительного? Ты что, никогда не ходил на стриптиз?

– Ну, бывал иногда.

– Ты знаешь, мне так понравилось! Я даже не ожидала… А затем я села в такси и поехала в женский клуб.

– В какой клуб? – Сашка поперхнулся кофе и прокашлялся.

– В женский. – Я постучала его по спине и с невозмутимым видом продолжила:

– Таксист врезался в дерево, и до клуба пришлось добираться пешком. Представляешь, в этот клуб мужиков не пускают. Там одни женщины. Я там попрыгала немного, а потом… А потом я убежала.

– Да, Катя, с тобой не соскучишься…

– А мне и самой некогда скучать. Пашка такую кашу заварил, что мне теперь не до скуки. Даже не знаю, с чего начать, чтобы эту кашу расхлебать.

Сашка подошел к телефону и набрал какой-то номер. Бросив несколько незначительных фраз, он положил трубку на рычаг и, повернувшись ко мне, сказал:

– Сейчас Лютый сидит в своем загородном доме один. У дома торчат двое охранников. Ну что. Катя, ты настроена с ним разговаривать?

– Настроена… – От удивления я открыла рот. – Послушай, а как ты об этом узнал?

– Попросил друзей помочь – они не отказали. Так что, мы едем?

– Едем, – кивнула я и допила кофе.

– Нас подстрахуют мои пацаны. Собирайся, Катюша.

– А как ты поедешь с такой ногой?

– Молча, – улыбнулся Саша.

Я подошла к зеркалу, взбила волосы расческой и пожала плечами.

– А мне, собственно, и собирать-то нечего.

Сумка с пистолетом на месте, а больше у меня ничего нет. Я только теперь поняла, что такое оружие. А действую я по твоему принципу. Написала заявление – и нет проблем.

– Так… А пистолет ты у меня свистнула?

– У тебя их все равно два. Куда тебе столько?

С ближними нужно делиться.

Сашка вытащил из кармана солпадеин и сунул его в рот.

– Что, так болит?

– Да это я так, на всякий случай. Ты на меня не смотри…

– Саш, а зачем тебе все это нужно? – погладив его по щеке, спросила я.

– Что именно?

– Ну.., мне помогать. Лежал бы себе в больнице и лечился потихоньку…

– Знаешь, я как-то уже привык… Если уж я остановил тебя тогда.., у моста, значит, я несу какую-то ответственность за твою жизнь.

– И все?

– А тебе этого мало?

– Пока достаточно, – улыбнулась я. – Но только пока.

Спустившись вниз, сели в «мерседес» и поехали в сторону Садового кольца. Под мостом у МГИМО Сашка остановился и посадил в салон двух незнакомых мне ребят.

– Катя, они поедут с нами, – тихо сказал он. – Тебя надо подстрахован, а я со своей ногой много не настрахую.

Покрутившись по Москве, мы выскочили на Минку и вскоре подъехали к дому, где жил Лютый.

– Катя, – шепнул мне Саша, – на воротах охраны нет, мы проверяли. Перемудрил ваш пахан, в дом пацанов посадил… Короче, они на первом этаже, а спальня – на втором. Света там нет, Лютый давно спит…

– Слушай, а ты по деревьям лазить умеешь? – неожиданно спросил он.

– Не пробовала.

– Придется попробовать. Ничего тут сложного нет. Видишь, дуб стоит? Вон по той большой ветке подлезешь к распахнутому окну. Это спальня Лютого. Как только попадешь туда, садись на кровать и начинай рассказывать. Мои ребята возьмут на себя охранников. На всякий случай положи пистолет в карман. Надеюсь, пользоваться им ты умеешь. Главное, ничего не бойся. Все должно пройти хорошо.

Я посмотрела на дуб и присвистнула.

– Ты думаешь, я смогу на него залезть?

– Я в этом не сомневаюсь. Ты, Катюша, ловкая. Ну, иди…

Один из мужчин подсадил меня, и я стала упорно карабкаться вверх, корябая руки и колени о шершавый ствол. Я и не думала, что лезть будет так тяжело… Поравнявшись с окном, я посмотрела вниз и испуганно вскрикнула. В кромешной темноте земли не было видно. Господи, куда же я забралась… Подоконник был совсем рядом. Подавшись вперед, я попробовала дотянуться до него и.., сорвалась. Полет мой, к счастью, оказался недолгим. Дуб – ветвистое дерево. Это меня спасло… Закусив губу, я подтянулась на толстом суку и, повторив пройденный уже путь, влезла в окно спальни.

В комнате раздавался мощный храп. Лютый крепко спал, расточая едва уловимый запах перегара. Достав из кармана пистолет, я осторожно потянула за краешек одеяла и, удивляясь собственной смелости, произнесла:

– В здоровом теле – здоровый дух.

– В чем дело? – раздался испуганный голос.

В слабом свете ночника я увидела совершенно голую девицу. Глядя на меня, она тряслась от страха.

– Выйди вон, – прищурившись, сказала я и показала пистолетом на дверь.

Девица кивнула и бросилась к выходу.

– Лютый, проснись, у меня к тебе важный разговор.

Лютый открыл глаза к удивленно спросил:

– Катерина, как ты здесь оказалась?

– Забралась по дереву.

– А разве ты умеешь лазить по деревьям?

– Жизнь заставила – научилась. Сядь и слушай, что я тебе скажу. Только не вздумай шутить! – пригрозила я ему пистолетом.

– Ну а хоть курить я могу?

– Кури.

Лютый дотянулся до тумбочки, взял сигарету и с наслаждением затянулся. Я рассказала о том, как мы с «Эдиком» поехали в Париж, как я нашла там Пашку, как умерла Женя и как «Эдик» сбежал с деньгами. А затем я добавила про киллера и про то, как он убил Стаса.

– Тело киллера лежит в сторожке у больницы. Если не веришь, можешь проверить, – закончила я и посмотрела Лютому в глаза.

Лютый с минуту помолчал, а потом серьезно произнес:

– Убери пистолет, Катерина. Ты свободна.

– Что? – не поверила я своим ушам, но пистолет все же убрала.

– Ты свободна. Можешь забрать сына и возвращаться домой.

– Ты это серьезно?

– Я шутить не люблю, девочка. У меня к тебе нет претензий. Я тебя больше не побеспокою. Извини, что так вышло. Я и подумать не мог, что мой брат способен на предательство.

– Это деньги-, а у денег нет родственников, – тихо сказала я, поднимаясь. Затем посмотрела на Лютого полными от слез глазами и прошептала:

– Спасибо.

– За что?

– За то, что ты разрешил мне жить спокойно.

– Это тебе спасибо за то, что ты действовала как настоящий детектив и вывела всех на чистую воду. Прости, что я плохо о тебе думал, Катерина…

Мне пришлось забрать твоего пацана потому, что от Петьки не было никаких вестей. Извини…

– Ничего страшного. Ну ладно, я пойду.

– Выходи через дверь и ничего не бойся.

Если у тебя когда-нибудь возникнут проблемы, то звони. Я всегда тебе помогу.

– Я думаю, что у меня больше не возникнет проблем.

Мы пожали друг другу руки, и я, как на крыльях, полетела к выходу. Что ж, начинается новая жизнь. Без Пашки, но от этого не менее прекрасная.

За спиной оглушающе громко прогремел выстрел. Под лопаткой кольнуло так, словно кто-то вонзил в меня раскаленный прут. Потянувшись рукой назад, я попала в мокрое, теплое на ощупь пятно. Это была кровь. Не правдоподобно алая, как гуашь, но все-таки настоящая… Моя кровь…

Борясь с нарастающей слабостью, я обернулась и увидела Лютого. Голый, он держал в руках пистолет и довольно, во весь рот, улыбался.

– За что? – прохрипела я.

– Не люблю живых свидетелей, Катерина, – противно засмеялся он, свободной рукой погладив матово блестящий ствол.

Зашатавшись, я упала. Тело казалось чужим.

Боли я не чувствовала… Лютый подошел ко мне и присел на корточки. Я хотела сказать ему какую-нибудь гадость, но не смогла. Веки стали тяжелыми, глаза закрылись. «Мамочка, мама!» – зазвучал в ушах далекий Санькин крик. Прости, сынок, я обещала приехать за тобой, но… Но не приеду теперь никогда…

Угасающее сознание торопливо выхватывало из темноты знакомые картинки. Вот мы с Милкой играем в классики… Вот я снимаюсь в порнофильме, а затем бегу в душ и смываю с себя липкую, пропахшую чужим потом грязь… Вот Пашка, выкладывающий мое имя под окнами роддома, и он же.., купающийся в бассейне… Вот Женя, пьющая виски, и преданный ей до конца Игорек…

Вот Верка, исполняющая стриптиз…

Музыка… О, какая волшебная, дивная музыка… «Девушка, я хочу с вами познакомиться…»

Нежные, чуткие пальцы, ласкающие мою грудь…

Никто не сможет понять женщину, лучше самой женщины… Мужчины… От них одни неприятности. Ах, как хочется снова увидеть ту незнакомку… из клуба… Она такая красивая… Как фея… Она…

Прерывисто вздохнув, Катя умерла.

ЭПИЛОГ

Бабье лето, воскресенье… Прозрачный, пока еще теплый осенний воздух наполнен чуть горьковатым ароматом опадающей листвы. По парку идут двое. Высокий седой мужчина, опирающийся на резную деревянную трость, и одетый в яркую нарядную курточку мальчик, лет примерно шести. Они тезки: Саша-большой и Саша-маленький, и – друзья. Саша-маленький всей душой любит нового друга, потому что он такой же добрый, как папа… Бабушка сказала ему, что папа и мама уехали очень далеко, но они обязательно вернутся. Изредка они присылают письма… Дед громко читает их вслух, а потом отдает внуку Саша-маленький бережно складывает длинные конверты в картонную коробку из-под обуви. Коробку он держит под диваном, в тайнике… Когда родители приедут, он прежде всего расцелует их, а потом покажет им свой тайник… Но однажды ночью Санька проснулся и увидел, как бабушка пишет очередное письмо. Ну и разозлился же он тогда! А бабушка опустила седую голову на стол и разрыдалась как девчонка: громко-громко…

Санька с тех пор решил не расстраивать бабушку и по-прежнему бурно радовался каждому письму…

Он же мужчина – так он сказал маме перед ее отъездом, – а мужчина умеет хранить тайны. Для них это пустяки. А над бабушкиной хитростью они потом посмеются вместе с мамой… Санька знает, что мама вернется. Разве с ней может что-нибудь случиться? Мама храбрая, у нее есть пистолет. Как она напугала тогда тетю из бара! Вспоминая об этом, Санька всегда улыбается…

Каждое утро он подходит к окну и смотрит на дорожку, ведущую к подъезду. Очень часто у бровки тротуара тормозит «глазастый» «мерседес», и из него выходит дядя Саша. Санька машет ему рукой и бежит открывать дверь. Дядя Саша балует его, как сына. Водит гулять, катает на каруселях в парке, угощает мороженым. А летом, перед школой, обещал свозить на море. Он свозит, не подведет.

Санька знает это, как знает и то, что дядя Саша… любит маму. Как папка, а может быть, сильней…

…Увидев качели, мальчик бросается к ним, а Саша-большой садится на лавочку и достает из кармана открытую пачку сигарет. Он вспоминает Катю… Он так и не успел сказать ей самого главного, он не смог ее уберечь… Когда он вбежал в комнату, Катя была мертва… Лютого он убил сразу, выпустив в него всю обойму, но Катю уже не вернуть… никогда.., никогда… Он смотрел на счастливого, смеющегося Саньку и думал о том, что ее жизнь продолжается в сыне… В больнице он часто думал о том, как им здорово будет втроем. Он не спешил признаваться ей в любви. Возможно, он боялся, что Катя не поверит в искренность его чувств, ведь ей пришлось столько пережить.., незадолго до смерти. Теперь он жалел о том, что промолчал…

Любить надо при жизни. А он.., опоздал.

Чтобы скрыть слезы, Саша-большой глубоко затянулся. Им с Санькой нельзя плакать, они ведь мужчины, мужики… К Саньке он приезжает по выходным, а иногда и чаще. Однажды, заскочив на пару минут, чтобы передать продукты Катиным родителям, он познакомился с Верой. Она сидела на диване и рассматривала фотографии подруги. Вера чем-то похожа на Катю. Такая же прямая и бесшабашная… Она работает стриптизершей и платит за обучение сестры. Га стесняется ее, но Вера совсем не обидчивая. Она готова многое перетерпеть ради близкого для нее человека. Катя поняла бы ее. И Саша-большой.., постарался понять.

В прошлое воскресенье Катина мать отдала ему странное письмо. Письмо было адресовано Кате. Развернув свернутый пополам листок, он с трудом разобрал написанные дрожащей рукой каракули. Письмо оказалось от Петра. "Ты, Катька, как в воду глядела! – писал он, – Теперь я боюсь каждого шороха, хотя с деньгами жить можно…

Но мне эта жизнь не в радость. По ночам мне снится мертвый Пашка и.., ты. Чтобы избавиться от этого кошмара, я стал пить. Но все же я надеюсь на то, что вскоре все утрясется… Потом я заберу тебя к себе…" Обратного адреса на конверте не было. Лишь по штемпелю Саша-большой догадался, что оно из ЮАР.

– Санька, пошли! – позвал мужчина и взял мальчика за руку. Сев в «мерседес», они поехали домой. В дверях он незаметно передал Сашиной бабушке большой пакет. Там лежала новая машинка. Радиоуправляемая, как и хотел Санька.

Позже бабушка отдаст машинку внуку и скажет, что она от мамы.

– Дядя Саша, приезжай скорей, я тебя люблю! – кричит Санька с балкона и машет маленькой, крепкой рукой.

Тепло улыбаясь, мужчина кивает ему и садится за руль. Впереди его ждут дела и.., долгая, долгая ночь. Ночью он закроет глаза и увидит Катю.

Она совсем близко, стоит протянуть руку и можно коснуться ее шелковистых волос. Господи, как хочется их поцеловать… «Нельзя скупиться на чувства!» – шепчет он и выезжает со двора.

Content

Юлия ШИЛОВА
ВО ИМЯ ДЕНЕГ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ЭПИЛОГ