Ширянов Баян

Могила Бешеного

Баян Ширянов

"Могила Бешеного".

I. Дома.

На огромном транспаранте, висевшем над пустынной в этот поздний час улицей, виднелись три буквы, "Р Н И", обрамлявшие гигантскую русскую свастику. Канаты, которые держали материю, были натянуты слабо и свастика хищно покачивалась в ночном ветерке.

Тихон запахнул штору. Смотреть на это, да ещё и под окнами собственной квартиры, было выше его сил. Тяжело ступая, Коростылев прошел к столу и включил настольную лампу. Конус света выхватил какие-то бумаги, письма, пришедшие за время его отсутствия. Его жена, Галя, тихо спала в соседней комнате, так до сих пор и не услышав прихода Тихона.

Ему не хотелось её будить, но на поиски необходимого он может потратить больше времени, чем ему отпущено боевиками националистов.

Отворив дверь спальни, Тихон, замер на несколько мгновений и с грустью смотрел на дышащее под одеялом тело жены. Свет фонаря проникал сквозь какую-то щель в занавесках и выхватывал из темноты часть безмятежного Галиного лица. Подойдя к жене, Тихон легонько коснулся её плеча. - Это я. Полушепотом сказал Коростылев. - Галинка... - Тихон? Ты? - Послышался взволнованный чуть хрипловатый спросонья голос. - Я, я. Из-под одеяла навстречу Шраму потянулись две руки. - Не время сейчас... - Сурово шепнул Тихон. - Есть у нас тушь и иголки?

Задавать вопросы мужу было бессмысленно. Годы совместной жизни, которые и совместными можно было назвать лишь с большой натяжкой, приучили её к этому. Тихон мог пропасть на месяцы, а потом так же внезапно вернуться. И опять исчезнуть.

Через минуту Галина положила на стол перед мужем подушечку со швейными иглами и флакончик туши. - Спасибо, дорогая, - Отозвался Коростылев. Приготовь чего-нибудь... Пока жена возилась на кухне, Тихон выбрал самую тонкую иглу и начал методично, со всех сторон, стачивать её о наждак. Вскоре толщина показалась Шраму подходящей. Он провел пальцами вдоль острия. Заусенец, которые могли бы помешать, не было и Тихон, выдернув из ушка одной из игл белую нить, стал с усилием наматывать её на свою иглу, оставляя свободным лишь самый кончик, миллиметра полтора. После этого, он несколькими движениями шариковой ручки набросал на среднем пальце правой руки перстень печатку. Рисунок на нем говорил всякому, знакомому с зековской символикой, что его владелец сидел за "мокрое". Окунув иглу с ниткой в тушь, Тихон начал прокалывать линии на пальце. Потекла кровь. Сперва несильно, но капли из соседних точек сплавлялись в одну кровяную лужицу, срывались, падали на полированную поверхность стола. Галя, пришедшая с кухни сообщить, что все готово, лишь ойкнула, увидев эту картину. - Вытри потом сразу. - Сказал Тихон, лишь на мгновение отвлекшись от работы.

Голый по пояс, с несколькими новыми шрамами, некоторые из которых были совсем свежие, Коростылев сидел перед лампой и её свет придавал рельефность мышцам на мощных руках Тихона. - Жаль, - Буркнул он сам про себя, - Жаль что свежак... Ведь недели две показывать никому нельзя будет... Он вопросительно глянул на жену, и та сразу поняла:

- Бинт?

Тихон кивнул. Покончив не то с поздним ужином, не то с ранним завтраком, Коростылев отхлебнул сладкого терпкого чая и расслабленно прислонился к стене, наслаждаясь редкими мгновениями покоя. - Я сейчас уйду. - Сказал Коростылев. - Если кто будет спрашивать - то не было меня тут. Где я - не знаешь.

Галина послушно покивала. - А когда ты появишься, Тиша?.. - Я позвоню.

Махнув не прощание жене, Коростылев быстро зашагал по улице. Галя заметила, что один из пальцев светлее остальных, но через мгновение сообразила, что это бинт. Через минуту транспарант со свастикой скрыл мужа и Галина задумчиво, как это всегда бывало после подобных кратких визитов, стала прибирать в квартире.

Она тщательно вытерла кровь со стола, навела на нем порядок, вновь аккуратной стопкой разложив сброшенные на пол и так и непрочитанные письма. Галина снимала занавески, намереваясь их постирать, когда громко застучали в дверь. Потом удар кулака по звонку наполнил квартиру судорожным дребезжанием.

Галя открыла. Их было четверо. Трое бледных молодых парней в черных куртках, и один постарше, с седыми висками. - Где твой муж? - Спросил тот, что был старше и одним неуловимым движением схватил женщину за горло. У него оказался очень спокойный и даже почти ласковый голос. Мимо резво прошмыгнули молодые парни. - Говори, блядь!

Галя молчала. Она только отворачивала голову, чтобы не нюхать тот зловонный ветер, вырывавшийся из глотки седого. Бледные молодые люди в три минуты перевернули квартиру вверх дном. - Никого. - Отряхивая ладони, объявил один из них. - Похоже, и не было... - Предположил другой, плотоядно поглядывая на Галину. - Жалко мне тебя, - Обращаясь к Галине, медленно процедил седой. - Впрочем, если ты скажешь, где твой муж... Парень, говоривший вторым, Галина навсегда запомнила это выражение лица, как-то по особенному гаденько ухмыльнулся и резко содрал с женщины халатик. Но прозвучал строгий оклик седого:

- Ша! Насильничать не будем! Время! Галина лишь краем глаза увидела, как один из молодых приподнял куртку, и из-под неё показался странной формы чехольчик. Потом блеснула сталь. "Ножны" - Поняла Галина. Она не успела испугаться, когда парень, с той же улыбочкой, вогнал холодное лезвие снизу вверх, под лопатку.

II. У БОМЖЕЙ.

Солнце светило во всю, но было прохладно. Коростылев, с ленивым видом, прохаживался по площади трех вокзалов. В левой руке он держал бутылку "Жигулевского", к которой изредка прикладывался.

Несмотря на ранний час, работали почти все коммерческие палатки. У них уже крутились небритые личности, выпрашивая у проходящих мимо тысчонку на опохмел. Ряды старушек предлагали водку, пиво, вобл недомерок, колбасу.

Тихон не обращал внимания на их призывные крики.

Именно здесь, если верить осведомителю майора Загоруйко, видели Бешеного.

Обычные алкаши не интересовали Коростылева. Ему нужны были настоящие бомжи. Люди, которые в силу обстоятельств опустились на самое дно жизни.

Вскоре Шрам увидел одного из них. На путях стояла открытая железнодорожная платформа, битком набитая мусором. По ней ходил бородатый мужик в рванине.

Обеими руками он разгребал мусорные завалы. Что-то он складывал в грязный целлофановый пакет, что-то отправлял прямо в рот.

Пассажиры, торопясь кто не электричку, кто в город, невольно убыстряли шаг, стараясь не замечать бомжа. Тому же было на все наплевать, и он упоенно ворошил отбросы, не обращая внимания на окружающее. Подойдя ближе, Тихон несколько минут рассматривал бомжа, потом крикнул:

- Эй, земляк! Бомж не отреагировал.

Тихон обернулся по сторонам, прикидывая, чем бы привлечь внимание. Но ничего подходящего поблизости не нашлось, и Коростылев, одним глотком допив остатки пива, кинул бутылку.

Он метился не в самого бомжа, а перед ним, но бутылка скользнула в ладони и, пролетев несколько метров, ударила помоешника прямо между лопаток.

Разогнувшись, тот повернулся и посмотрел на Тихона. У бомжа оказались голубые глаза. Они настолько контрастировали с его загорелой физиономией, что казались какими-то чужеродными островками чистоты среди смуглой от грязи кожи. - Ты чего? - Обиженно спросил бомж. - Иди сюда. - Да иди ты!.. Тихон подошел ближе на несколько шагов:

- Дело есть. - Продолжил Коростылев, не реагируя на злобное бурчание. - Знаю я твои дела... - Прохрипел бомж, возвращаясь к прерванному завтраку:

- Хватит. Ученый... Не понимая, чего же так боится этот человек, Тихон решил говорить напрямую:

- Да человека я одного ищу!.. - Ага! - Поднял голову бомж и уставился на Коростылева голубыми лужицами:

- Искал тоже тут один... А потом Соплю без печенок нашли... Теперь Шраму все стало ясно. По Москве несколько лет упорно ходили слухи, что какая-то мафия специально крадет молодых бомжей для использования их в качестве доноров различных органов. Потом, правда, поймали одного мужика, который признался в совершении множества убийств. Он считал, что занимается черной магией и хотел оживить Петра Первого. Для этого ему нужна была свежая кровь и внутренности людей, убитых разными способами.

Преступник уже около года сидел в Сычевке, но слухи о трупах без внутренностей все ещё будоражили воображение жителей столицы. - Ты тут, гнида, не умничай! - Коростылев решил, что уговаривать бомжа бесполезно и начал входить в образ только что освободившегося из колонии:

- Я в лагерях таких как ты на елде пачками крутил! Понял?! Киляй сюда! На цырлах, блин! А то опять по сто второй пойду!..

На Тихона с удивлением обернулся какой-то мужик с чемоданами и резко убыстрил шаг, но, главное, бомж наконец прекратил ковыряться в мусоре и, прихватив ударившую его бутылку, стал выбираться с платформы. Вскоре он стоял перед Шрамом. - Ну? - По всему было видно, что бомж не очень то боится угроз. - Вот так бы сразу... - Миролюбиво улыбнулся Тихон, пытаясь не показать какое действие оказывает на него запах бомжа:

- Кента я ищу. Бешеным кличут. Не видал?

- По делу ищешь, или как?

- Какие у нас с ним дела - тебе лучше не знать... - И Шрам зло прищурился:

- Но базарят, что он тут с вашим братом какие-то макли крутит. - Как его, говоришь, звать-то? - Нахмурился бомж. - Бешеный. - Не. Не слышал... Бомж покачал головой. - А может память тебе поправить? - Коростылев угрожающе сжал кулак и слегка отвел руку, словно бы для удара. Но бомж резво отступил на шаг и, хитренько улыбнувшись, внятно проговорил:

- От водочки не откажусь... Рассмеявшись в голос, Тихон чуть было не хлопнул обитателя подвалов по плечу:

- Ну, ты крученый!.. - Жизнь такая. - Посетовал бомж. - Как звать-то тебя?

- Колей. - Ладно, Коля, веди. Где тут водка дешевле. Пока Коростылев покупал спиртное и закуску, бомж стоял поодаль и наблюдал за действиями Тихона.

Конечно, тут был риск, что Коля вдруг откажется от общения, и Шрам останется с бутылками и хлебом. Но лишними они не будут: уже имея такую приманку, будет легче установить контакты с другими бомжами.

Коля с деланным равнодушием курил подобранный тут же чинарик, и уходить, вроде, не собирался. Увидев, что Шрам затарился, бомж подхватил пакет и бодро зашагал прочь, приглашая Коростылева следовать за собой. Пройдя под железнодорожным мостом, Коля углубился во дворы и, немного поплутав по ним, остановился у подъезда дома сталинской постройки. Подождав Тихона, он зашел в подъезд и начал спускаться в подвал. Шагая вниз по ступенькам, Шрам не мог понять, откуда же идет эта вонь: от его нового знакомого, или из подземелья. Решив, что это не так уж и важно, Коростылев продолжил спуск.

Протиснувшись сквозь прутья решетки, преграждавшей вход в подвал, Тихон едва сдержал позыв к рвоте. Воздух здесь был настолько пропитан запахом испражнений, мочи, годами не мытых тел, что выдержать его можно было лишь в противогазе. Но противогаза у Коростылева не было, к тому же, Коля спокойно шел впереди, никак не реагируя на окружающие миазмы.

Вскоре из-за поворота показалось пятно света. Коля остановился:

- Пришли.

В этом помещении прямо на полу лежали груды тряпья, очевидно собранного на помойках, стулья без спинок служили столами. На них стояли одноразовые пластиковые стаканы, тарелки. Было даже насколько вилок. Все это освещала тусклая электрическая лампочка, которой соорудили из газеты подобие абажура. Из угла доносилось чье-то натужное сопение и хриплый кашель. Еще где-то храпели. Не сразу Тихон понял, что за ним наблюдают. Но внезапно его глаза выделили на фоне тряпок что-то чужеродное. С первого взгляда это можно было принять за пуговицы, но они пошевелились, под ними открылся беззубый рот и смачно зевнул. - Шо за пашшажир? - Сказал этот рот. Теперь Тихон рассмотрел, что это закутанный до бровей старик. Его борода и волосы сливались с фоном, и найти его целиком было сродни разглядыванию загадочной картинки: найди среди тряпок человека.

Присев на ящик, который показался Коростылеву наименее грязным, он смахнул со стула все тарелки, расстелил газету и поставил на неё бутылку. Коля пристроился рядом. - Ну, чо? Побазарим? - Спросил Коростылев. - Отчего ж не побазарить. - Осклабился Коля:

- Разливай.

Пока Тихон открывал "Московскую", старик-бомж что-то прошамкал. Отвали, старый! - Шикнул на него Коля:

- Ишь ты, водки захотел! Перебьешься... Старик опять зашлепал губами, недовольно заворочался. - Не обращай на него внимания, - Повернулся Коля к Коростылеву:

- У него ноги гниют, вот и не выходит. Все сдохнуть никак не может. Лежит, как бревно. Кормишь его, срать носишь, а пользы нет... На это старый бомж гневно замахал руками и запустил в Колю пустой консервной банкой. Снаряд пролетел мимо, ударился о стену и затерялся в чьей-то постели. Тихону водки для умирающего было не жалко. Но образ "мокрушника" не давал это сделать напрямую, и Шрам решил подождать, пока не представится удобный случай. - Ну что, давай! - Коля протягивал Тихону стакан. Налив его почти доверху, Коростылев плеснул слегка себе:

- За знакомство.

Не ответив, Коля приложился к стакану и в два глотка его опустошил. Тихон лишь символически пригубил. - Эх, хороша, подлюка! - Выдохнул Коля:

- Как, говоришь, твоего друга-то величают?

- Бешеный. - Слыхал... - Очевидно, спиртное действительно радикально улучшило память бомжа. - Чего слыхал?

- Шоркался он тут... К Кривому подкатывал. К Шмуле. - А где они?

- Кто ж их знает? - Пожал плечами бомж. Тихон скорее угадал, чем увидел это движение. - Они с Казанского. Там их территория. Там и искать надо. - Да пиждишь ты вшо! - Вдруг необычно ясно послышалось с места, где лежал старик. - Заглохни! - Крикнул Коля и встал, собираясь делом заставить молчать не в меру разговорчивого бомжа. - Сядь! - Рявкнул Тихон:

- Говори, старый. - Этот твой Пэшэный тут уж нешколько дней ошиваетша. - Быстро заговорил старик:

- Колька шам говорил, што и ш ним он рашговаривал. Токо Колька трушоват.

Ноги у него пока быштрые, вот и косит под шмелого... А Бэшэный какое-то дело шадумал. Наших подбивает. Обешшал жаплатить хорошо... Та-ак! - Тихон, прищурившись, посмотрел на Колю. Тот съежился под взглядом Шрама и попытался бочком соскользнуть со своего ящика. - Сидеть, я сказал! Бомж замер.

Взяв водку, Коростылев подошел к старику и протянул ему бутылку. Из тряпья вылезла тонкая рука, покрытая нарывами и коростой, и схватила подарок.

Приложив горлышко к губам, бомж довольно забулькал. - А с тобой, фуфлогон, я сейчас по-серьезняку базарить буду. - Зловеще оскалил зубы Тихон:

- А будешь туфту пороть, я твои быстрые ноги повыдергаю! Понял!?

- А ты меня на "понял" не бери! Бешеный - мужик круче тебя будет. Огрызнулся Коля. - Круче?! - Расхохотался Коростылев:

- А ты это видел?

Тихон резкими движениями стал разматывать бинт на среднем пальце. Оторвав последний слой вместе с прилипшей коркой крови, он показал Коле свежую наколку: перстень с проколотым кинжалом пиковой мастью. Половина пики была черной. - Въезжаешь? Бомж судорожно закивал. - Свести тут хотел... - Пробормотал под нос Тихон так, чтобы Коля точно расслышал его слова. - А вот пригодилось... И добавил, уже громко:

- Выкладывай!

III. БЕШЕНЫЙ И БОМЖИ.

В эту ночь Савелию Говоркову снился кошмар. Он снова попал в Бутырку, а там, в общаковой хате, его собирались опустить. На него медленно надвигался ряд зеков со стрижеными головами. В руках у них поблескивали заточки, глаза светились ненавистью. Он, Савелий, медленно отступал к кормушке, зная, что спасения не будет. Не сводя глаз с противников, Савелий застучал ногой по кованой двери. - Командир! Охрана! - Исходил истошным криком Говорков, что есть силы ударяя пяткой по железу. Никто не шел ему на помощь, но он почувствовал, что от его усилий преграда поддается. Она словно становилась мягкой, ватной, удары утратили гулкость и нога вязла в двери как в гигантском батоне черняжки.

Очнулся он на полу. Трусы, майка, все было насквозь мокрым от пота.

Двуспальная постель с измочаленными шелковыми простынями была пуста.

Клавка так до сих пор не вернулась.

С омерзением содрав с себя сырое белье, Савелий направился в ванную. Там, лежа под щекочущими струями джаккузи, он вдруг вспомнил финальную сцену кошмара и его тело непроизвольно дернулось, прижимаясь к стенке ванны, словно перед ним во плоти появились зеки из сна. Потом, растираясь махровым полотенцем, Говорков пытался рассмотреть себя в огромном, во весь рост, запотевшем зеркале. Водяная пыль собиралась в капли, оставляя на поверхности стекла узкие дорожки, в которых тонкими полосками отражалось синее тело. Почти вся поверхность кожи Говоркова, за исключением ладоней и лица, была покрыта татуировками. Большинство, такие как храм Василия Блаженного на спине, восьмиконечные звезды на плечах и коленях, были сделаны в зоне. Другие - в салоне тату. Одна из наколок, обнаженная женщина на предплечье, закутанная в подобие римской тоги и пронзенная двуручным мечом, была переделана кожных дел мастером из другой, похожей.

Татуировщику потребовалось около часа, чтобы закамуфлировать змею, которая кусала эту женщину. В ИТК, за неуемную любовь к разукрашиванию себя, Савелию присвоили погоняло Бешеный. И потом, на воле, он только так и представлялся.

Сегодня Савелию Говоркову предстояло найти ещё троих исполнителей. По задумке Петра Сергеевича, главного советника Бешеного в боевых и политических вопросах, исполнителями должны были стать бомжи. Люди, на которых никто не обращает должного внимания, и которые легко могут проникнуть на все запланированные объекты. Наскоро перекусив, Савелий оделся и поехал на Казанский вокзал.

Пробираясь сквозь толпу мешочников, Бешеный пристально смотрел по сторонам. Он игнорировал бабулек с трясущимися руками просящих подаяние, безногих инвалидов, многочисленных детей в колясках, на которых притулились однотипные таблички: "Помогите! У ребенка рак крови..." У всех этих нищих, как выяснил Бешеный во время своих рейдов по другим вокзалам, было и жилье, и деньги. Им не нужен был тот рисковый заработок, который мог предложить им Говорков. Вскоре, на ступеньках у выхода из билетных касс на электрички, он нашел нечто подходящее. Женщина, на руках которой спал невообразимо грязный ребенок лет трех, держала картонку, со слезной просьбой подать беженцам. Пройдя мимо них, Бешеный остановился и полез в карман. Он чувствовал, что женщина напряглась и наблюдает за ним.

Усмехнувшись про себя, Савелий достал десятитысячную купюру и, с трудом преодолевая омерзение, подал женщине. Та немедленно запричитала:

- Ой, спасибо тебе, добрый человек! Второй месяц тут сидим. Кушать нечего.

Дом-то наш разбомбили. А на обратный билет денег нету... - Да ты чо? По натуре с Москвы свалить хочешь? - Удивился Бешеный и закурил.

Женщина раздраженно уставилась на него снизу вверх. - Хочешь кинуть такое хлебное место? - Продолжал Савелий:

- Сколько ты за него отстегиваешь?

- А тебе какое дело? - Возмутилась беженка:

- Подал? Спасибо тебе! Ну и вали! А в душу не лезь!

- С коих то пор душа в кармане живет? - Хмыкнул Бешеный, пуская дым женщине в лицо:

- Ладно.

Он обернулся по сторонам, словно высматривая, нет ли кого, кто мог подслушать их разговор. Женщина поняла, что сейчас будет какое-то предложение и не ошиблась. - Есть работа. - Равнодушно проронил Савелий. Да пошел, ты!.. - Прошипела беженка:

- У меня муж есть!

Уже насколько раз Бешеный сталкивался с такой реакцией. Очевидно, некоторые москвичи, которые не могли оплатить услуги нормальных проституток, обращались к нищенкам, надеясь на низкие тарифы. Говорков не мог никак понять, кто же способен опуститься настолько, чтобы хотеть переспать с таким далеким подобием женщины?

- Муж? - Бешеный хищно оскалил верхний ряд зубов:

- Где он? Может с ним добазариться проще будет?

- Пошли.

Женщина одной рукой поудобнее перехватила ребенка, достала из-под широких юбок шлепанцы и защелкала ими поднимаясь по ступенькам. Савелий вынужден был идти следом.

Его привели в узкий проход между забором и рядом коммерческих палаток. Там сидел мужик и перебирал пустые бутылки. - К тебе. - Просто сказала женщина, развернулась и ушла, окатив Бешеного ароматом немытого тела. Муж беженки оторвался от своего занятия и пристально уставился на Бешеного, пытаясь сообразить, кто же осмелился нанести ему визит в столь неурочный час?

- Чо надо? - Проговорил мужик после минутного молчания.

И Савелий понял, что его визави уже сильно пьян. Впрочем, это не было препятствием, главным было то, что алконавт мог случайно проболтаться о задании, которое собирался дать ему Бешеный. Но, с другой стороны, кто его будет слушать? Такие же бомжи как он. Среди них может, конечно, оказаться ментовской стукач, но у Савелия на этот счет были свои соображения. Заработать хочешь? - Спросил Бешеный. Губы мужика растянулись в щербатой улыбке:

- Да кто ж не хочет?

- Дело простое: взял, отнес. - Продолжил Савелий, пытаясь не сорваться и выдать мужику того отвращения, которое Говорков испытывал, вербуя этого отброса общества:

- Приду я тринадцатого июня. Понял?

- О, несчастливое число... - Закачал головой бомж. - Ничего, переживешь! - Бешеный уже начал раздражаться и теперь едва сдерживал себя, чтобы не обматерить тупого человечишку. - Чтоб в этот день не пил! Ясно? Бомж слегка кивнул, словно соглашаясь. - Чуть можно. Но чтоб на ногах стоял! - Добавил Савелий. - Так бы сразу, командир... А то мне без этого дела никак... - Закрой пасть! - Рявкнул Бешеный. - Я ещё не договорил!

- Молчу, молчу... - Замахал руками мужик. - Ровно в одиннадцать тринадцатого будь здесь же! Запомнил?

- Тринадцатого в одиннадцать. - Повторил бомж. - А сегодня какое?

- Э-э-э... - Мужик яростно почесал бороду. - Четвертое, вроде... Шестое. - Процедил сквозь зубы Бешеный. - Ишь ты... Время-то как... - Тихо! - Прервал его Савелий. Он запустил руку в карман и достал стотысячную купюру. - Это аванс. - Сказал Бешеный, сворачивая бумажку и бросая её бомжу. - Еще девять таких же получишь после работы. - Благодетель! - Мужик упал на колени и разбрасывая бутылки пополз к Савелию. Тот резво отступил на пару шагов. - Встань, блин!

- Благодетель!.. - Бормотал мужик, стоя на карачках и по- собачьи смотря на Бешеного. - Мне нужно найти ещё двоих. Отведешь?

IV. СМИРНОФФ.

Коля замялся. Он взглянул на старика, на Коростылева, тщательно бинтующего палец. Глаза его остановились на недопитой водке. В два глотка опустошив бутылку, бомж понюхал кусок хлеба, но закусывать не стал. - Я, это, и не знаю почти ничего... - Начал Коля, осекся и виновато посмотрел на Тихона. Тот сурово молчал, пожирая бомжа глазами. - Он тут вчера был... К Суле подкатывал. На Казани. Стольник ему дал.

Говорил, что это только задаток... Коля опять умолк. - Да не тяни ты кота за яйца! - Тихо проговорил Шрам и от тона, которым была сказана эта фраза, Коля впервые на самом деле испугался. - Говорил, работа есть. Отнести что-то куда-то. А что, куда, не говорил пока... - Дальше. Процедил Тихон, видя, что бомж собирается опять умолкнуть. - Суля базарил, что Бешеному ещё двое нужны... - Ну!

- Так вчера банный день был... Есть тут спецприемник, в котором нашего брата моют и пожрать дают на халяву. Так вчера все казанские туда и укатили... Не нашел он никого... - Так... - Ну и обещал он, что сегодня придет... - Точно? - Насупившись спросил Тихон. - Да я почем знаю?! Он только с Сулей базарил. А Суля сейчас в полном отрубе. Стольник пропивает. Коростылев задумался. Сейчас для него бомжи были единственной зацепкой, которая позволяла выйти на Бешеного до того, как он с их помощью совершит теракт. И если Бешеный должен сегодня появиться - есть смысл его подождать, пожертвовав даже своим обонянием и одеждой, которая наверняка пропитается миазмами бомжовских пристанищ. - И куда он придет? - Ласково полюбопытствовал Коростылев. - Кто ж его знает? Его ж Суля водил... - А ты мальчик? Ни одной тусовки не знаешь?

- Ну, знаю, - Насупился бомж:

- Несколько их... У Казанцев-то... - Вот по всем и пройдемся. Отрубил Тихон и встал. - Так он говорил... - Опасливо начал Коля, пытаясь спрятать бегающие светлые глаза. - Замочит? - Улыбнулся Коростылев. Бомж только кивнул. - Ничего, не успеет. У него ко мне должок есть... А как он этот должок оплатит, будет он гнить в каком-нибудь овраге... Въехал?

Коля опять затряс головой, всем своим видом показывая, что он полностью согласен со Шрамом. Пока они шли к первому месту, подвалу на НовоБасманной, Тихон довольно часто оглядывался. Он надежно оторвался от наци, но предчувствие опасности не покидало Коростылева.

Свернув в один из дворов, Коля уверенно вошел в крайний подъезд и начал было спускаться, но замер не полушаге. Тихон чуть не сшиб его в полутьме. - Что-то не то... - Проговорил бомж. - Чего? - Не понял Шрам. Запах не такой. - Поморщился Коля. - Так ты ещё и запахи различаешь? Давай, вперед! Проводник обреченно пожал плечами и пошел во тьму. Пробираясь буквально на ощупь, через несколько метров от входа, Коля споткнулся обо что-то, лежащее поперек прохода. - Чтоб тебя! - Выругался бомж. - Навалили какой-то дряни на пути!.. Спички есть?

Достав зажигалку, Коростылев зажег её. Голубой газовый огонек осветил бесформенную кучу, из которой торчала человеческая нога в рваном ботинке.

Из-под тряпок выскочили две жирные крысы и опрометью кинулись прочь от света. - Кто же это? - Опешив, Коля опустился на корточки перед трупом и перевернул его лицом вверх. Через все лицо покойника наискосок проходил ровный свежий разрез, полный запекшейся крови. Мертвые глаза смотрели равнодушно и бессмысленно. - Стопарь. - Вздохнул Коля. - Он тут жил. Чуть подальше. Эх, кто ж его так... Суровый был мужик. Со многих тут дань собирал... Держать зажигалку стало горячо и Шрам отпустил кнопку. В наступившей темноте слышно было лишь хриплое прерывистое дыхание Коли, да легкий шорох, который издавали снующие по углам крысы. - Так, может они его и... - Предположил Коростылев. - Не-е... - Отозвался бомж. - Суровым он был, это да. Но и не обижал никого зазря... - И где они, его подопечные?

- Разбежались, видать. - И чего теперь?

- Пошли дальше.

Следующим местом оказался чердак на Ольховой улице. Там было людно. Тихон, думавший, что уже почти притерпелся к этим запахам, был буквально одурманен вонючей смесью табачного дыма, потных тел, гнили, которая плотной завесой стояла в неподвижном воздухе комнатушки, куда он попал.

Здесь собралось около десятка бомжей обоих полов, которые галдели, курили самокрутки и баловались спиртосодержащими напитками. В глаза Коростылеву бросились две плоские бутылки водки "Смирнофф", стоявшие около одной из лежанок. Вряд ли обитатели этого чердака имели средства для их покупки, да и притаскивать их с помойки им было мало смысла.

Бомжи большей частью не обратили внимания на пришедших, лишь один из них, нахмурясь, пытался разглядеть Тихона, даже протянул в его направлении руку, но в неё кто-то вложил стакан с желтоватой жидкостью и это оказалось объектом более достойным внимания бомжа. - Здесь двое ребят Стопаря. Шепотом сообщил Коля:

- Вон тот в углу, в синей фуфайке, это Рома. Фуфайку на Роме действительно когда-то была синей, но теперь от неё остались лишь лохмотья неопределенного цвета. - Второй, тот что с бутылем водки, Зуй. Остальные местные. Впрочем... Коля ещё раз всмотрелся сквозь дымовую завесу в лица пьющей братии. - Троих я тут не знаю. Тихон пристально оглядел тех двоих, на которых указал Коля, пытаясь определить, кто же из них меньше пьян, с кем удастся более-менее нормально поговорить. После секундного размышления, Коростылев сказал:

- Позови-ка сюда Зуя. Я буду за дверью. И выскользнул из каморки. Глаза у Тихона слезились, в носу першило и он высморкался на дощатый пол, сплошь покрытый голубиным пометом.

Вскоре появился Коля, который вел Зуя, так и не расставшегося с бутылкой. - Куда ты меня тащишь? - Пьяно возмущался Зуй. - Там осталась моя баба.

Пусти, сука!

- Тут один пассажир с тобой поговорить хочет... - Коля пытался утихомирить бомжа, размахивающего бутылкой, из которой при каждом взмахе выплескивалась драгоценная жидкость. - Пассажир? - Удивился Зуй. - Какой пассажир?

- Вот этот. - Коля уже подвел бомжа к Тихону и отпустив его, попытался сделать шаг к выходу. - Постой! - Твердо проговорил Шрам. - Ты мне ещё будешь нужен. - Как скажешь, командир... - Вздохнул Коля и уселся где стоял. - Ты хто? Чего надо? - Пошатываясь, Зуй пытался сфокусировать глаза ни лице Тихона. - Присядем? - Миролюбиво спросил Коростылев. Зуй, оглядевшись, сделал пару шагов до ближайшей балки, подпиравшей крышу, прислонился к ней и сполз вниз. Тихон взял пластмассовый ящик и примостился поблизости так, чтобы свет из чердачного окна падал на бомжа, а сам Коростылев оставался в тени. - Гутарь... - Зевнул Зуй и приложился к бутылке. - Бешеного знаешь?

- Эт какого? Что вчера тут шароебился? Гондон! Я - кричит Бешеный. Туз бубновый. В наколках, как в парче. Чи-чи, га-га, сношать мой бедный череп.

Пальцы веером, фиксы в наколках!.. Фанеры, кричит, у мня немерено!

Пошустри, подшестери слегка - отстегну. Гниль позорная... Бомжа несло.

Вряд ли он сам понимал, что говорит, но тем внимательнее слушал его пьяные речи Тихон. - Стопарь его сра-азу просек. С каких это пор черва козырной мастью стала?

- Грит. А Бешеный перо вынул и по роже Стопаря! И правильно, нечего голой жопой на перо лезть! Правильно я грю? Правильно! А мне глотка дорога. Она хоть и луженая, зато не казенная. - И Зуй расхохотался собственному каламбуру. - А где он? - Попытался Коростылев направить беседу. - Хто? Стопарь? Так он так без глотки и валяется, коль кролики его не погрызли... - Бешеный. - Ах э-этот... А хрен его знает. Я, бля, крутой, вы тут, бля, шушера одна.

Говно мое лизать недостойны. А как приспичило, бля, сам прикостылял, падла!.. А нам-то што? Водяру принес? Принес! Забашлял? Забашлял! Нам-то чего?

- Он ещё придет? - Осторожно спросил Шрам. - Придет, придет... Я, бля, крутой! Я, бля, Бешеный! Против меня ни-ни.

Покнокаю. За мокроту на хозяина горбил. Вы тут все перхоть подзалупная, а я туз бубновый! - Начал Зуй по второму кругу. - Когда придет-то. - Я, бля в вечеру приду, всем шухер наведу, и чтоб ни слова! Тс-с-с!

Понял? Тс-с-с!..

V. ЗОНА.

В том году капитан Государственной Безопасности Тихон Глебович Коростылев получил очередное задание. Он должен был под видом заключенного несколько месяцев прожить в зоне, где содержался преступник по кличке Брыль, и попытаться узнать где тот спрятал содержимое трейлера. Брыль, которого по паспорту звали Брулев Виктор Иннокентиевич, был организатором банды, которая "работала" на подмосковных дорогах. Под видом гаишников они останавливали дальнобойщиков, убивали наиболее строптивых водителей и припеваючи жили поторговывая награбленным. Но однажды Брылю "повезло".

Машина, которую застопили его ребята, оказалась нагружена пушниной. В результате, государство обеднело на пару центнеров соболиных шкурок.

Этот товар преступники надежно спрятали, намереваясь, очевидно, сами выйти на западных торговцев. Но исчезновение машины с ценным грузом вызвало такой шум в МВД и КГБ, что Брыля поймали уже на третий день после исторического налета. Однако меха найти никто не смог. Рядовых членов банды тоже. Сам Брыль, даже просидев неделю в пресс-хате, не сломался и поехал этапом лишь по 118-й статье УК, за нелегальное хранение огнестрельного оружия. Зато и впаяли ему на полную катушку, червонец усилка, усиленного режима содержания.

Когда Брыль уже отсидел два года, обнаружились новые обстоятельства.

Точнее, то, что от них осталось. В лесу неутомимые искатели трофеев Второй Мировой наткнулись на могилу, в которой обнаружились три скелета в милицейской форме. Сообщники Брыля.

Стало понятно, что местонахождение товара знает только один человек, да и тот медленно загибается, сколачивая ящики и попутно терроризируя зоновскую санчасть постоянными болями в отбитых почках. К нему и направили Тихона Глебовича.

Коростылева детально проинструктировали, заставили заучить пару сотен наиболее употребимых зековских выражений, снабдили подробной легендой как этапов, которые он прошел, так и его жизни на воле. Причем, по этой легенде, он был чуть ли не братом одного из мальчиков Брыля. Естественно, сообщать последнему о том, что его поделы найдены, Коростылеву было запрещено. Тихон Глебович приехал в Бутырку, и его тут же запихнули на большой спец в осужденку, где парились уже получившие свой срок и ждали этапа. Большой спец состоял из нескольких этажей четырех-пятиместных камер, и здесь Коростылев впервые вкусил прелести тюремной жизни. В первый же день пребывания в СИЗО на него наехали сокамерники, трое пацанов, ещё на свободе изможденных алкоголем и развратной жизнью, считавших что тюрьма, это место для приобретения своего здоровья за счет чужого.

Раскидав их по разным углам хаты, Коростылев, которого теперь называли Карпов, переместил свою матрасовку на шконку у окна.

Тихона зауважали. Потом была Пресня, пересылочная тюрьма. Пробыл там Тихон недолго, и в памяти остались лишь деревянные двухъярусные нары, на которых зеки из-за тесноты вынуждены были спать только на боку, цементная "шуба" на стенах, в которой водились полчища непуганых клопов, да похлебка из гнилой капусты, густо пахнущая мускатом. Там Коростылев-Карпов приобрел репутацию волка-одиночки, стоящего только за себя, но стоящего насмерть.

Тихон не участвовал в постоянных разборках зеков, но и не спускал ни одного наезда.

Через месяц после начала "заключения" Тихон Глебович жевал черный хлеб с килькой, сидя на нарах столыпинского вагона. Вместе с ним, в шестиместном купе, ехали только двое: старик, получивший год за "чердак", да пацан, поднимавшийся с малолетки во взросляк. С ними Тихон и пришел на зону, где отбывал свой срок Брыль.

Неделя в карантине, потом распределение. Этапников раскидали по разным отрядам, но Тихон попал именно туда, куда надо. В четвертый отряд. Отряд деревообрабатывающего цеха.

Из карантинки Тихона забрал один из шнырей четвертого, парень лет двадцати пяти с длинными, по зековским меркам, волосами. Он придирчиво осмотрел Тихона и прямо в лоб спросил:

- Блатуешь?

- Нет. - Ответил Коростылев в свою очередь тоже внимательно разглядывая шныря. Тот злобно прищурился и процедил сквозь зубы:

- Смотри, в нашем отряде блатных не любят!.. И, повернувшись, пошел прочь, не оглядываясь, следует ли за ним новичок.

Как этапника, Тихона поселили на втором ярусе. Не успел он расстелить матрас и распихать свои немногочисленные вещи по полкам тумбочки, как его дернули к отряднику. Начальник отряда, младший лейтенант Смыслов Петр Аркадьевич, ничего не знал о том, кем на самом деле является новый зек.

Как не знало об этом и все руководство колонии. Прочитав карточку новичка, Смыслов выругался про себя. Конечно, людей в отряде постоянно не хватало, но и этот этапник ничего не решал. До откидона ему оставалось всего четыре месяца и ставить его на работу, требовавшую специальных навыков, смысла не имело. - Осужденный Карпов Тихон Глебович, пятьдесят пятого, сто восьмая первая один год. - Отрапортовал Тихон, войдя в кабинет начальника отряда. - Присаживайся. - Петр Аркадьевич указал на стул. Коростылев сел. - Кто ты, за что сидишь, это я и так знаю. Тут, - Смыслов положил ладонь на лежащую перед ним тоненькую папку, - Все это написано. А мне важно одно: будешь работать, или нет. Так как?

- Буду. - Пожал плечами Коростылев. - На станки я поставить тебя не могу. Квалификации у тебя никакой. Поэтому твое орудие производства простое - молоток. Понятно?

- Угу. - Хмыкнул Тихон:

- Молоток в одну руку, гвоздь в другую, доску в третью... И валяй.

На шутку Тихона Петр Аркадьевич отреагировал по своему:

- Валять не придется! - Сухо выговорил он:

- Придется вкалывать. Норму выполнять. А нормы не будет - в шизняк закрою.

Шутник нашелся. Ты у меня тут не шуткуй! Больно умных нигде не любят!

И добавил, уже более мирным тоном:

- Я, так смотрю, ты мужик основательный. Вот и поработай нормально, сколько осталось. К чему тебе лишние приключения?

Вопрос этот показался Тихону риторическим и он промолчал. Но Петр Аркадьевич настойчиво повторил:

- Тебе нужны приключения?

- Обойдусь как-нибудь. - Поморщился Коростылев. - И ещё один вопрос: ты активный? Тихон непонимающе посмотрел на младшего лейтенанта. То ли тот имел в виду гомосексуальные связи, которые процветали в зековском однополом коллективе, то ли речь шла об активности другого рода. В каждой колонии из зеков набирались так называемые группы активистов, помощников администрации. Эти группы назывались секциями и имели разную направленность. От СВП, Секции Внутреннего Порядка, члены которой поголовно считались стукачами, до КМС, Культурно-Массовой Секции, в которой должны были состоять зеки, обладающие какими-либо художественными талантами, которые могли выступать на сцене местного клуба с концертами, посвященными немногочисленным Советским праздникам. - В смысле? - Рискнул уточнить Тихон. - В СВП будешь вступать?

Пожав плечами, Коростылев выдал младшему лейтенанту стандартный ответ:

- Осмотреться сначала бы надо... Смыслов ухмыльнулся. Этот набор слов он слышал всякий раз, когда зек не хотел иметь ничего общего с администрацией. Прикидывая, не стоит ли надавить, напомнив о краткости срока, пожаловаться на низкие показатели зековской активности, Петр Аркадьевич вдруг посмотрел в глаза Коростылеву. Его встретил холодный, рассудочный взгляд, в котором не было обычной для осужденного злобы, а только спокойная уверенность в себе и ожидание, когда же младшой закончит свои детские психологические игрушки. Смыслов вдруг испугался. - Свободен. Иди. - Приказал вдруг начальник отряда, начав рыться в бумагах, разбросанных на столе, всем видом давая понять, что на этом беседа завершилась. Тихон вышел из кабинета. За дверью его уже поджидал знакомый волосатый шнырь. - Пошли к завхозу. Познакомишься. В каптерке завхоза четвертого отряда было накурено. За столиком у окошка сидели трое зеков. Перед ними на газете россыпью валялись карамельки и стояла банка, накрытая прозрачной крышкой. Видимо чай в неё только засыпали и чаинки медленно опускались на дно, окрашивая кипяток желтыми дымками. - А, Карасев... Приветствовал вошедшего зек в черной милюстиновой робе, прошитой белыми нитками на манер джинсовки, с седым ежиком волос и усталыми глазами, который сидел во главе стола. - Проходи, присаживайся... Быстро окинув взглядом собравшихся и отметив, что все они выглядят как культуристы, по чьей-то прихоти наряженные в безвкусные черные и синие робы, Тихон плотно сел на стоящий свободным стул. Тут же задняя ножка у стула подломилась, но Коростылев удержал равновесие и не доставил зекам удовольствия понаблюдать за своим падением. Игнорируя переглядывание завхоза и его парней, Тихон покрутил в руках стул, убедился, что ножка аккуратно подпилена и что этот предмет мебели наверняка не первый раз сбрасывал с себя неуклюжего этапника. Убедившись, что починить стул невозможно, Коростылем, не мудрствуя лукаво, просто прислонил его к стене с теперь уселся без риска отшибить себе что-нибудь.

Только после этого Тихон прямо посмотрел в глаза седому и ответил:

- Моя фамилия Карпов.

VI. БЕШЕНЫЙ НА ЗОНЕ.

Первые дни в отряде Коростылев посвятил выяснению обстановки как в самом отряде, так и в лагере в целом. Буквально через неделю, проанализировав десятки разговоров и слухов, Тихон понял основные позиции. Зона была "красной". То есть основная власть принадлежала администрации колонии.

Немногочисленные блатные или сидели в БУРе, или занимали должности, на которых они лишь числились. За них отрабатывали мужики. Беспредела в зоне почти не было. Слабых телом и духом не били, ну, почти не били, зато держали их буквально в черном теле. Такие парии, промежуточная ступень между нормальными мужиками и опущенными, звались чертями или мухоморами.

Их использовали на самых грязных работах, после которых привести себя в божеский вид было непросто. Да они и не стремились к этому, резонно считая, что если у них ничего нет, то и отнимать у них нечего. Мужики работали. В этом и заключалась суть их масти. К блатным они не лезли, но и за себя, в случае наезда, постоять могли. Жили мужики "семейками", по два-четыре человека, кучкуясь, в основном, по земляческому принципу. В этом лагере были две основные группировки: москвичи и местные. Друг с другом они не враждовали, но каждая вызывала зависть у другой. Местные завидовали тому, что москвичи из Москвы. Хотя, по большому счету, это преимущество отражалось лишь на длинных свиданках. С них москали вылезали с набитыми брюхами, осоловевшие от неимоверных количеств чая и кофе.

Местным же жилось лучше постоянно. Через пятиметровый забор регулярно пролетали мешки с "гревом". Чаще всего с чаем и конфетами. Но иногда в них оказывалось и спиртное, после чего опьяневший получатель, если ему не везло и на него успевали стукнуть, пятнадцать суток трезвел в ШИЗО.

Впрочем, если у москвичей водились деньжата, они тоже могли себе позволить навести макли с местными водилами, которые под сиденьями ГАЗов и ЗИЛов провозили в зону по несколько килограмм чайных опилок. Из мужиков же вербовались "козлы". Активисты. Те, которые "примерным поведением и добросовестной работой" на оперчасть прокладывали себе дорогу на "удочку", условно-досрочное освобождение, или на "химию", как зеки называли "стройки народного хозяйства". Но для этого нужно было козлить. И козлить изрядно. А с козлами иногда случались "несчастные случаи на производстве, связанные с несоблюдением правил техники безопасности". Прямо при Тихоне одного такого "любителя заложить", двое зеков подхватили под руки и ткнули головой в раскрытый по такому случаю силовой электрощит. Стукач замкнул своей головой сразу три фазы по 360 вольт и по цеху насколько часов витал аромат жареных мозгов.

Естественно, все свидетели сказали, что этот зек так неудачно поскользнулся.

Впрочем, половина, если не больше, блатных и приблатненных тоже была стукачами. Кум, начальник оперчасти майор Бушуев, нередко закрывал их в ШИЗО исключительно для того, чтобы их не достал гнев сданных ими мужиков.

Такая система позволяла администрации поддерживать в колонии порядок, поскольку в оперчасти компромат был на каждого, и соответственно любого можно было за что-нибудь да и прижать. Но прямое давление использовалось достаточно редко. Не было нужды.

В четвертом отряде тоже был свой блатной. Когда на отряд пришел Тихон, этот беспредельщик, как за глаза именовали его все, от завхоза до последнего пидора, досиживал последние дни своего полугодового пребывания в БУРе. Загремел он туда за постоянные пьянки. Звали его Бешеный. От Бешеного, в миру Савелия Говоркова, страдали все. Сосед Коростылева по нижнему ярусу шконки, москвич Калинин, по прозвищу Куст, рассказывал, что шестерки Бешеного в наглую бомбили всех мухоморов, чуть ли не силой отбирая после ларя, зековского магазина, чай и сигареты, естественно, в доход босса.

Другой зек, Шулинский, работающий на пилораме, был избит только за то, что не захотел обменять свои новые сапоги на развалюхи, которые предложил ему Бешеный. Водилось за ним и крысятничество, как вполголоса поговаривали зеки. Но с поличным он пойман не был, да и не поставишь своей метки на каждый кусок маргача и весло помазухи. Некоторые, впрочем, метили свои фильтровые сигареты. Но часто бывало так, что их меченые пачки лежали в параше, а Бешеный покуривал табак с нипелем и угощал им блатных из соседних отрядов. Но пока Бешеный сидел в бараке усиленного режима, он был для Тихона не более чем очередная зековская байка. Коростылев не забывал и о том, зачем он здесь. Мех Брыля лежал где-то на воле и ещё следовало найти подход к этому угрюмому мужику.

Виктор Брулев работал крышечником на том же участке, что и Тихон. Работа крайне простая. На квадратном верстачке по периметру раскладывались четыре деревянные планки, на них водружался лист фанеры и восемью гвоздями приколачивался к основе. Потом эта заготовка переворачивалась и к ней прибивалась ещё одна планка, которая должна была служить ручкой ящика.

Единственная сложность этой работы была в количестве заготовок. Тихон в первый день работы не смог выполнить и половины нормы. Зато в следующий день он понаблюдал за работой Брыля, просек несколько хитростей и благодаря им приблизился к сменному заданию. Меньше чем за неделю, Коростылев так наловчился махать молотком, что у него появилось законное время на перекуры. Их он старался совмещать с перерывами у Брыля. Первое время они просто сидели рядом на досках, смоля "Памир" или "Ватру", прислушиваясь, не идет ли пожарник. Потом Тихон купил пакет чая и пригласил Брыля на чифирь. Тот отказался и Коростылев вынужден был, чуть ли не давясь горькой жижей, заварки он не пожалел, в одиночку выпить поллитра варева.

Чиф оказал свое действие и Тихон до обеда сколотил норму.

А на следующий день из БУРа поднялся Бешеный.

VII. КИТАЕЦ.

Война в Чечне, несмотря на переговоры, все ещё тянулась, унося ежедневно десятки жизней. Тихон следил по телевизору за ходом военных действий, верил половине, если не трети сказанного и был рад, что вырвался из этого ада. Рядом, опять который раз, была Галя, Галинка, Галчонок. Павел Сергеевич Загоруйко, майор ФСБ, благодаря которому Коростылев остался жив, не подавал никаких вестей уже целых два месяца. И Тихон расслаблялся, не забывая при этом тренировки по системе Вин-Дао-Ян. Жена, видя, что Тихону буквально некуда податься, мягко но настойчиво взяла на себя инициативу.

На второй же день она попросила Коростылева погулять с ней. И они до позднего вечера бродили по московским бульварам. Прошлись по притихшему Арбату, Суворовскому бульвару. Поглядели на строящегося Христа Спасителя.

Заглянули на разрытую Манежную.

А под вечер Галя извлекла из сумочки два билета и сказала, что они идут в театр. Тихон попытался возразить, что для театра он неподобающе одет, но Галя была непреклонна:

- Ты сколько лет в театре не был? Да и переодеваться времени нет.

Опоздаем.

Спектакль, Тихон запомнил название "Рогатка" какого-то автора с украинской фамилией, оказался весьма странным. Главный герой, безногий афганец, соблазняет случайно зашедшего к нему в квартиру молодого парня. А потом бросается с балкона.

Поражала игра актера. Он, нормальный, с ногами, а зрители, Тихон во всяком случае, верил, что он калека... И лишь во снах он обретал ноги и качался на качелях под квиновское "Show must go on!".

Возвращались затемно, обсуждая представление. Тихон доказывал, что афганец, даже бывший никогда не будет говорить так, как разговаривал главный герой. А Галя доказывала, что ни один худсовет, или как они там сейчас называются, короче цензура, никогда не допустит такого количества мата на сцену. Кроме того - это же вымысел. Под напором таких аргументов Коростылев сдался. Однажды, вернувшись с очередного представления и открывая входную дверь, супруги услышали назойливую телефонную трель.

Галина первой схватила трубку, после первой же фразы протянула мужу. Слушаю. - Проговорил Коростылев. - Здравствуйте, Тихон Глебович. - Сказал чей-то смутно знакомый голос. - Вечер добрый. - Холодно отозвался Шрам, не понимая, кто ему звонит. - А ведь не узнал, собака! - Развеселились на том конце провода. - Не узнал. - Согласился Тихон. - Имя Павел Сергеевич тебе что-нибудь напоминает?

- Загоруйко! - Обрадовался Коростылев:

- Не подстрелили еще?

- Да жив пока. А у меня к тебе дело... - Говори. - Помнишь наш разговор по дороге в Москву?

- Помню. - Завтра к девяти я за тобой заеду. - А какая программа. Это не по телефону. Завтра и поговорим. Лады?

- Лады... Постой! А ты знаешь где я живу?

- Я знаю и то, что твою жену зовут Галина Леонидовна. Передавай ей привет.

Пока!

И Павел Сергеевич повесил трубку. Галя не стала спрашивать кто звонил. Она и так, по лицу мужа, поняла, что скоро он уедет, и опять надолго. И неизвестно, вернется ли живым. Но такова уж была её доля. Пока Тихон медитировал и тренировался, Галина готовила прощальный пир. И когда Коростылев вышел из душа, его ждал полный стол яств, посреди которого стояла одинокая бутылка водки "Довгань".

Поужинав, супруги не спали часов до трех ночи. Тихон, неожиданно для себя самого, оказался неутомимым любовником. Сказывались Вин-Дао-Янские методики. Он буквально довел Галину до изнеможения. - Какой же ты голодный! - Стонала она:

- Ненасытный мой!.. Любимый!.. Утром Коростылев проснулся ровно без пяти семь. Внутренние часы работали четко. Выключив непрозвеневший ещё будильник, он тихо, чтобы не разбудить жену, выбрался из постели и сев в соседней комнате в падмасану, позу лотоса, начал утреннюю медитацию.

Успокоив дыхание, Тихон проверил все мышцы тела, попеременно то напрягая, то расслабляя их. Закончив с этим, он привел свой разум в состояние чистого горного озера, на спокойной глади которого не было никакого волнения. Подготовившись таким образом, он вышел из медитации, умылся, перекусил и ровно в девять утра стоял у своего подъезда, поджидая Павла Сергеевича. Через пару минут подъехала красная "Volvo", за рулем которой сидел Загоруйко. - Извини, опоздал немного... - Улыбнулся Павел Сергеевич когда Коростылев садился в машину. - Ну, здравствуй. - Кивнул в ответ Тихон, и они обменялись рукопожатием.

Машина плавно тронулась и покатила по московским улицам.

Тихон смотрел вперед, но периферическим зрением разглядывал Загоруйко.

Этот человек, гладко выбритый, в строгом синем костюме с серым галстуком, совершенно не походил на другого Загоруйко, которого знал Коростылев. Тот был резок, порывист, небрит, с красными от постоянного недосыпа глазами.

Человек же, сидевший за рулем, казался абсолютно спокойным, и лишь в осанке чувствовалась военная выправка.

Буквально через пару минут после начала движения, Тихон понял, что они едут не на Лубянку. Павел Сергеевич почувствовал немой вопрос Коростылева:

- Мы сейчас должны проведать одну из наших загородных баз.

Вся дорога проходила в неловком молчании. Машина шла по Ленинскому проспекту, пересекла Кольцевую дорогу, проехала мимо Внуково. Вскоре Загоруйко перестроился в правый ряд и "Volvo" свернула на узенькую бетонку, которая привела к глухим железным воротам в высоком кирпичном заборе.

Из калитки вышел охранник в камуфляжной форме, с автоматом. Он проглядел поданное Павлом Сергеевичем удостоверение, козырнул и исчез за забором.

Через мгновение ворота медленно растворились и машина въехала на территорию базы.

Здесь когда-то располагалась какая-то военная часть. Тихон узнал стандартные здания казарм, но все было на удивление пусто. Нигде не было видно ни одного человека. - Зачем мы здесь? - Спокойно спросил Коростылев. - Видишь ли... - Начал Загоруйко:

- Мы должны быть уверены, что сотрудничаем именно с тем человеком, который нам подходит... Так что, не обессудь, сейчас тебе придется показать, на что ты способен. На это Тихон лишь слегка улыбнулся одними губами.

Неожиданности его не волновали. Павел Сергеевич провел Коростылева в одно из двухэтажных зданий, которое на первый взгляд можно было принять за столовую или клуб. Лифт опустил их на несколько этажей, в подземелье. Они вышли в светлый прямой коридор. - Держись! - Шепнул Загоруйко и скрылся за дверью. Замок щелкнул и Тихон понял, что проверка уже началась. Из-за поворота выскочил мощный парень в спортивном костюме. Оружия у него заметно не было. Он направлялся к Тихону с явными агрессивными намерениями. Спокойно подождав, пока парень приблизится, Коростылев встретил его в прыжке и провел резкий удар ногой в голову. Боец не успел даже среагировать на опасность. Его ноги проскользнули по инерции, тело с мягким шлепком ударилось об пол. Пролетая над парнем, Тихон успел заметить его удивленные глаза. Приземлившись на ноги, Коростылев полуобернулся, готовый добавить, но добавлять на пришлось. Через пару шагов, Тихон не услышал, а скорее почувствовал за спиной движение. Теперь их было двое. Они, не снижая скорости, перескочили через поверженного товарища, в руке одного из них Коростылев заметил десантный нож. Этого он и взял первым.

Точным движением Тихон носком ботинка соприкоснулся с локтем вооруженного нападающего, одновременно наотмашь пытаясь достать горло второго. Нож выпал из руки, зазвенел по полу, но второй противник ушел от удара и Коростылеву пришлось уклоняться от его ответной атаки в пах. Но боец явно переоценивал свои силы, и Тихон без труда отключил его рубящим ударом по шее.

Оставшись в одиночестве, противник Коростылева начал резво рубить воздух перед собой, стараясь дотянуться до Тихона. Шрам отступал, увертываясь от наглых выпадов и, выбрав момент, простым ударом левой в челюсть послал парня в нокаут.

Забрав тесак как трофей, Коростылев отправился дальше. Следующая пара нападавших возникла с разных сторон от Тихона. Вооружены они были нунчаками. С этим видом оружия Шрам почти не имел дела. Он, конечно, знал, как с ними можно обращаться, но должного мастерства во владении нунчаками у него не было. Противники приближались, вращая соединенные стальной цепочкой балясины. Их концы выписывали замысловатые восьмерки. Еще секунда - и Тихону придется туго.

Решение пришло в последнее мгновение. Нападающие перешли к активным действиям, траектории нунчак слегка изменились и Коростылев немедленно этим воспользовался. Резко присев, как бы уходя от удара, он прыгнул в пространство между стеной и нападавшим. Риск получить дубьем по хребту был достаточно велик, но прыжок получился. Приземлившись на руки, Шрам с силой оттолкнулся, и его ноги толкнули нападавшего, оказавшегося спиной к Коростылеву, навстречу нунчакам его товарища.

Послышался короткий сдавленный вскрик. Краем глаза Шрам увидел, как падает один из боевиков, и другой при этом остается без должной защиты.

Автоматически Тихон нагнулся, и его удар ногой в живот второго отбросил того на пару метров. Он охнул и отключился. Оглядевшись, Тихон увидел, что впереди по коридору его уже ждет человек в черном костюме ниндзя. В памяти всплыл последний бой Тихона в качестве гладиатора. Там тоже был противник-ниндзя. Но в расслабленной стойке его нынешнего противника сквозила спокойная уверенность в своих силах. Подойдя к ниндзе так, чтобы между ними оставалось три-четыре шага, Коростылев смело посмотрел противнику в глаза. Тот не отвел взора.

Дуэль глазами продолжалась несколько минут. Шрам потерял во время неё чувство времени. Без напряжения он стоял, готовый в любой момент ответить на атаку. И ниндзя начал первым. Вот он стоит на месте, а через мгновение оказывается около Тихона и обеими руками наносит ему удар в солнечное сплетение. Шрам оказался готов. Он невысоко подпрыгнул на месте, и кулаки противника глубоко погрузились в расслабленный живот Шрама. Но мышцы напряглись, брюшной пресс словно выплюнул чужую плоть. Ниндзя пошатнулся и получил ладонями по ушам. Переступив через черную фигуру, Тихон отправился дальше.

VIII. НАЕЗДЫ БЕШЕНОГО.

Пару дней, после торжественной встречи Бешеного, все было спокойно.

Осужденного Говоркова не было ни видно, ни слышно. И немудрено, он, если верить шнырям, каждый час бегал на дальняк, сортир с рядом дырок в бетонной плите вместо унитазов.

Пир горой, проходивший в комнате ПВР, политико-воспитательной работы, удался на славу. На нем присутствовали почти все блатные зоны. Почти, это если считать закрытых в ШИЗО и ПКТ. Какой-то шутник из зеков назвал это сборище "Сходняком в Черном уголке". Комнату ПВР многие, по армейской привычке, до сих пор называли Красным уголком, несмотря на то, что среди зеков красная масть соответствовала козлам и пидорам. Черный, соответственно, был цветом блатных. Выздоровление Бешеного сопровождалось небольшим скандалом. Тихон, придя в секцию после работы, увидел как Кирпич, стоя на коленях, вылизывает бирку на кровати Говоркова. На этих табличках завхоз карандашом писал фамилию заключенного, владельца койки.

Сам Бешеный возвышался над своим шестеркой и сурово наблюдал за процессом.

Через пару минут Коростылев уже знал в чем дело. Бешеный вдруг обратил внимание на то, что на бирке его кровати фамилия написана как-то не так.

Приглядевшись, он увидел, что сделано всего лишь одно изменение: в третьей букве оказались подтерты верх и низ. Получилось Гонорков. Эта новая фамилия так разозлила Бешеного, что он приказал первому, кто попался под руку, Кирпичу, языком ликвидировать надпись и сделать новую, такую, чтоб не могла быть исправлена на что-то другое. - Ну, все, Бешеный начал беспредельничать. - Шепнул Куст Тихону:

- Теперь скоро не остановится... И в самом деле, через пол часа в секцию, пошатываясь вошел Шнобель, один из мужиков, посмевших отказать в подгоне на встречу отрядного блатного. Держась за стойки кроватей он, постанывая, доплелся до своего места и повалился на матрас. Шконка Шнобеля стояла в том же ряду, что и Тихона. И Коростылев невольно подслушал разговор Шнобеля с его семейником. - Что случилось? - Спрашивал семейник. Бешеный... - Тяжело дыша ответил Шнобель. - Отмудохал?!

- Кирпич... Он по затылку... Я в отключку... Потом... Он держал... А

Бешеный... Скворечник делал... Сука!.. Скворечником, как знал Тихон, назывались удары в грудину, целью которых является отбитие легких и бронхов. - Так я сейчас!.. - Сжав кулаки встал семейник, и сделал шаг к проходу. - Стой!.. - Шнобель приподнялся на локте:

- Их там шестеро... Не справишься... Тихон порывисто сел, готовясь спрыгнуть со шконки, как вдруг услышал тихий оклик:

- Не ходи... Обернувшись, Коростылев наткнулся на физически твердый взгляд Лу Фу. - Почему это? - Полюбопытствовал Тихон. - Ты не умеешь сражаться. - Просто ответил старик. Коростылев презрительно хмыкнул. Он несколько лет занимался самбо, имел коричневый пояс каратэ-до.

Эти умения не раз выручали Коростылева и он считал себя приличным бойцом.

Слова старика шли в разрез с самомнением Тихона. - И ты это понимаешь. - Вдруг продолжил Лу Фу: - Но ложная гордость не дает тебе шансов осознать это. - Да иди ты!.. - Махнул на старика рукой Тихон:

- И с чего ты взял, что я собираюсь впрягаться? Может я поссать захотел?

- Ну-ну... - Улыбнулся старик, показав на удивление ровный ряд зубов:

- Если вернешься, я тебе кое-что расскажу. Уже на подходе к сортиру, Коростылев вдруг сообразил, что китаец сказал не "когда" а "если". Думая, не оговорка ли это, Тихон вошел в туалетную.

В углу, около умывальников, сгрудилась небольшая толпа. Кого-то били, но из-за стоявших вокруг избиваемого, его самого видно не было, только черные спины. Слышались редкие тупые удары.

Тихон поймал на себе пристальный оценивающий взгляд одного из стоявших в окружении. Игнорируя происходящее, Коростылев подошел к лотку, заменявшему писсуар и начал облегчаться.

В какой-то момент он повернул голову и вдруг, сквозь просвет в телах увидел кого же они бьют. Им оказался Брыль. Его голова уже безвольно опустилась, но Бешеный не унимался и продолжал что было сил, попеременно обеими руками, наносить удары в грудь.

Если бы "учили" кого-то другого, Тихон бы не стал вмешиваться. Но видеть, как выбивают дух из человека, ради которого он пошел на зону, было нестерпимо. - Эй! - Крикнул Коростылев:

- Может хватит?

- Это кто такой? - Повернулась одна из черных спин. - Карась! Послышался голос Семы. - Вали отсель, а то... - Что "то"? - Застегивая пуговицы на ширинке ухмыльнулся Коростылев. - Нарвешься... - Приторно ласково процедил Сема. - Уже нарвался! - Бешеный, пышущий злобой, оторвался от своего занятия и теперь с недобрым прищуром смотрел на Тихона.

Теперь уже все повернулись к нему. Брыль, охая, прислонился к стене и медленно сполз на пол. Но на него уже не обращали внимания: появился новый объект для "учебы". Двое зеков, как заметил Коростылев на их бирках, из второго отряда, начали медленно подходить к нему с обеих сторон.

Собравшись, Тихон приготовился к бою, но внешне пытался выглядеть как можно более расслабленно. Первым напал подошедший справа. Он попытался сделать подсечку, одновременно метясь в солнечное сплетение. Коростылев резко отступил на шаг, уходя от ноги зека, перехватил руку, наносящую удар. Крутанувшись на месте вывернул её и пинком послал нападающего в сторону Бешеного с командой. Пригнувшись от кулака второго, метившего в голову, Тихон провел серию ударов ему в живот, и, пока зек согнувшись пытался вдохнуть, Коростылев добавил ему локтем по шее, так, что блатной растянулся на полу, перестав подавать признаки жизни. - Ну, кто следующий? - Задорно выкрикнул Тихон. Он слегка расставил ноги, выставив перед собой сжатые кулаки. - Ах, ты, каратист хуев! - Закричал кто-то и вся толпа разом ринулась на Тихона.

От первых ударов, в голову и ногой в пах, Коростылев ушел, проведя при этом прямой в голову одного из нападавших, от которого тот отлетел на два метра и растянулся на полу у ног все ещё на вставшего Брыля.

Кто-то попал Тихону по ребрам, удар был не сильный, Но Коростылев на мгновение потерял равновесие и получил в челюсть. Еще один блатной отрубился, получив коленом в пах, но оставалось ещё трое.

Вдруг, среди сопения и злобных выкриков, Тихон услышал легкий щелчок. Не отвлекаясь от зеков, пытавшихся схватить его за руки и повалить, он краем глаза уловил блестящую полоску в руке Бешеного. Выкидуха! Лезвие приближалось к спине Тихона и он, схватив одного из нападавших за отвороты куртки, развернулся и толкнул его на Бешеного. Бешеный не успел убрать руку с ножом и зек закричал. Острая сталь пропорола ему руку. Отвлекшись на мгновение на этот звук, Тихон оступился, получил подножку и рухнул на пол. Со всех сторон на него посыпались удары. Зековские сапоги впивались в бока, грудь, Коростылев как мог смягчал удары, не прекращая попыток вырваться из круга, встать... Но чей-то сапог попал Тихону в голову и он потерял сознание.

IX. РАЗБОРКИ В СОРТИРЕ.

Очнувшись, Тихон несколько секунд фокусировал расплывающиеся черные и зеленые пятна. Вскоре черные оформились в стоящих у стены сортира блатных, а зеленые оказались нарядом вертухаев с автоматами Калашникова, во главе с НВН, начальником воинского наряда, капитаном Ивашенко. Мужиком под два метра ростом, которого побаивались все зеки. Ивашенко обладал непредсказуемым характером. Он мог закрыть зека только за то, что тот косо на него посмотрел, а мог, накрыв кого-нибудь с водкой, тяпнуть сто грамм и уйти, не сказав ни слова. - А, оклемался! - Пробасил капитан, увидев, что Коростылев открыл глаза:

- Что тут произошло?

- Да он сам первый полез! - Крикнул кто-то из блатных. - Заткнись, педрила! - Рявкнул Ивашенко:

- Пиздить команды не было! А ты, - Он повернулся к Тихону, Рассказывай. - Да так, ничего... - Проговорил Коростылев. При каждом вдохе его пронизывала острая боль и Тихон подозревал, что у него сломано несколько ребер. - Ничего себе ничего. Считай, что тебе повезло. Еще немного и этих мудил можно было бы по сто второй раскручивать!

Ладно, разберемся. - Ободряюще кивнул НВН. - Вперед, господа преступники!

Шагом марш на вахту! Под дулами АК блатные вместе с Бешеным, уже закованные в наручники, потянулись к выходу. Один, правда, с руки которого тонкой струйкой текла кровь, шел без браслетов, прижимая рану здоровой рукой.

Опираясь на стену, Тихон встал на ноги. Сделал шаг, другой, перед глазами все поплыло и он опять свалился на грязный кафель.

В этот раз он пришел в себя от того, что кто-то драл его за уши. Уши Тихона мяли, складывали в разных направлениях. Ощущения были, хотя и слегка болезненные, но терпимые. - Э! Чего? - Коростылев попытался мотнуть головой, избавляясь от назойливых рук и услышал голос Китайца:

- Подожди, ещё не все. - Лу Фу, ты чего делаешь-то?

- Это старый метод восстановления после боя. - А-а-а... - Выдохнул Тихон, прислушиваясь к своим ощущениям.

Действительно, боль понемногу отпускала, дышать становилось ощутимо легче, да и все тело словно бы наполнялось какой-то странной могучей силой. - Теперь встань. - Приказал Лу Фу. Тихон подчинился. Китаец несколько раз слегка ударил Коростылева по разным местам спины. Тихон шатнулся и боль исчезла полностью. - Да ты волшебник! - Удивился Коростылев. - А ты дурак! - Парировал Китаец:

- Если ты подсадка - так и веди себя тихо. Не привлекай внимания и делай свое дело... После этих фраз Тихон чуть не сел. - Что?! Откуда, черт возьми?.. Да кто ты такой? Я за тяжкие телесные, бля!

- Угомонись! - Улыбнулся Лу Фу. Он миролюбиво взглянул на Тихона и тот вдруг ощутил, что вся его злость и досада мигом испарились. - То, что ты наседка - может понять любой наблюдательный человек. Стиль твоего поведения не похож на зековский. Ты ведь из гэбухи? Верно? Тихон сглотнул и коротко кивнул. Такого позора он не испытывал ни разу в жизни. - Краснеть тут нечего. - Продолжал Китаец, - Это не твоя вина. Хотя и твоя тоже... Ты обучался кунг-фу. Но обучалось лишь твое тело. Твой дух остался незатронут... - А, - Перебил Тихон, - Вся эта чепуха про Ци.

Уже после того, как это было сказано, Коростылев сообразил, что старик уже сменил тему разговора, а Тихон так и не узнал, как китаец смог раскусить его маскировку. - Если я скажу, что Ци не чепуха, ты ведь мне не поверишь? Да и мысли твои заняты тем, знает ли кто-нибудь ещё о твоей сущности. Так? Запомни: об этом догадался только я. И больше об этом никто знать не будет. Если, конечно, ты не наделаешь глупостей. - А теперь я хочу показать тебе, что может Ци. - Лу Фу на несколько секунд закрыл глаза. Когда он вновь посмотрел на Тихона, тот невольно отшатнулся. Казалось, взгляд старика обладает физической силой. - Подбрось в воздух кусок газеты. - Попросил Китаец странно изменившимся голосом. Коростылев вытащил из коробочки для сортирной бумаги листок журнала, поднял его над головой и выпустил.

Пару секунд лист планировал и внезапно Лу Фу вскинул руку. Бумага отлетела на метр и вспыхнула. В воздухе повис лишь тонкий пепел. - Да кто вы в самом деле? - Отшатнулся Тихон. - Я - мастер Вин-Дао-Ян. Если перевести это на русский, получится что-то типа Путь Вечно-Юного Воина. - И что? - Растерянно спросил Коростылев. - Я скоро умру. - Улыбнулся Китаец:

- Не в наших традициях просить о том, чтобы кто-то стал моим учеником, но если я сказал тебе кто я - ты можешь сделать это сам.

Отступив на пару шагов, Тихон наклонил голову и сказал каким-то чужим голосом:

- Учитель! Укажите мне путь Вин-Дао-Ян. - Начнем завтра. - Пообещал Китаец.

X. ОБУЧЕНИЕ.

После вчерашних событий Бешеный опять сидел в ШИЗО, Брыль лежал в больничке, с сотрясением мозга. На Тихона поэтому свалилась двойная работа. Тройная даже, если учитывать и наставления, которые давал Коростылеву Лу Фу. - Вся система самосовершенствования через боевые искусства строится на дыхании. - Говорил мастер:

- Дыхание должно быть ровным, глубоким и без задержек. - Но меня учили... - Попытался возразить Тихон. - Забудь об этом! - Пресек возражения Китаец:

- Опустоши свой сосуд! Потом, когда ты полностью разберешься в системе Вин-Дао-Ян, ты поймешь, что она ни в чем не противоречит твоим прежним знаниям и умениям. А пока - ты ничего не знаешь. А будешь много думать - и знания не получишь и к незнанию не придешь! Весь рабочий день Коростылев дышал по методу старика. Странное дело, если раньше, к завершению смены, он чувствовал небольшую, но усталость, после дыхательных упражнений её не было и в помине! И это несмотря на то, что буквально несколько часов назад Тихона избили до состояния полутрупа.

Перед концом смены, Коростылев подошел к бугру, зеку по прозвищу Романыч. - Слышь, Романыч, - Попросил Тихон, - Оставь меня на вторую. - На хрена тебе? - Удивился бригадир: - Ты ж и так две нормы сколотил. - Если честно, хочу железо потягать... В складе цеха, где работал четвертый отряд, был закуток, в котором зеки занимались культуризмом. Там лежали самодельные штанги, гантели и те, кто хотел поддержать себя в хорошей физической форме, часто приходили туда "тягать железо". - С меня кропаль... - Заверил Коростылев. Этот аргумент стал решающим, и Тихон остался на вторую смену.

В закутке с "железом" Лу Фу сначала заставил Тихона показать силу.

Коростылев сначала до изнеможения отжимался, приседал, держал на вытянутых руках гантели. Вроде бы Китаец остался доволен формой Тихона. Но без упреков не обошлось:

- Как устаешь - ты забываешь дышать правильно. - Тихо сказал мастер: Но в целом - неплохо для новичка. Тихон улыбнулся и попытался восстановить ритм дыхания. - А теперь пара фокусов. - Хитро сощурил старик и без того узкие глаза:

- Бей меня что есть силы в живот! Сжав кулаки, Коростылев согнул руки у талии и с поворотом ударил Лу Фу... Сальто, Тихон осознал, что летит вверх ногами... И оказался лежащим на земле, хотя старик не сделал ни одного движения. - Как? - Поразился Тихон. Китаец рассмеялся:

- Теперь то же самое, но медленно. Когда кулак Коростылева соприкоснулся с животом старика, было впечатление, что там лишь мягкое тесто. Но как только кулак проник внутрь на сантиметр, живот китайца словно схватил его.

Мышцы пресса напряглись и Тихон почувствовал, что они мало того, что сжимают, ещё и выворачивают его руку, добавляя импульс к направлению его вращения. - Вот так ты тоже сможешь. - Серьезно сказал мастер: - Лет через двадцать непрерывных тренировок... - А если я очень буду стараться?

- Если стараться?.. - Старик почмокал губами: - То лет через двадцать пять... Пока Коростылев искал тайный смысл этих слов, Лу Фу внезапно спустил штаны вместе с трусами. - Надеюсь, - Сказал он, - Тебя не будет шокировать такое нарушение зековских заповедей. Смотри сюда. И старик указал на свой член.

Тихон смотрел на половой орган мастера и не находил в ней ничего необычного. Но вдруг, Коростылев даже не сообразил как это произошло, он понял, что член стоит. Только что он был вял, а через мгновение - напрягся!

- Теперь возьми палку от метлы и бей!

- Куда?

- Сюда! - И мастер опять указал на половой член. У стены стояла березовая метла с толстой орясиной. Содрав с неё прутья, Коростылев перехватил палку поудобнее и безжалостно, со всего маху, опустил её на эрегированный член Лу Фу.

Ни член, ни его обладатель не шелохнулись, а палка оказалась сломанной надвое.

Тихон непонимающе переводил взгляд то на палку у себя в руках, то на член.

Видя такое замешательство, Китаец расхохотался.

Слегка успокоившись, он назидательно проговорил:

- Ты не забыл, как переводится Вин-Дао-Ян?

- Путь Вечно-Юного Война?.. - Да. И это - один из этапов. Я расскажу тебе техники тренировки, но делать их тебе придется, наверное, без меня... - Но почему?!

- Я же уже говорил тебе: я чувствую приближение перехода в иной мир... Мой срок здесь вышел... А сейчас ты будешь разучивать ката. Знаешь, что это такое?

Тихон кивнул и стал повторять плавные движения старика.

XI. КЕНТОВАНИЕ.

Пошла вторая неделя как Тихон занимался под руководством старого китайца.

Лу Фу постоянно был чем-то недоволен. То ему не нравилось плохо развитое периферическое зрение Тихона, то замедленность его реакции, то излишнее умствование Коростылева, пытавшегося всему найти рационально объяснение. - Ты должен не думать. - Говорил мастер:

- Все твои реакции должны быть спонтанными ответами не действия окружающих. Лишь тогда ты сможешь достигнуть уровня воина.

Но Тихон не очень понимал, как можно освободить свою голову от мыслей и при этом что-то соображать. Кроме того, из больнички вышел Брыль, который опять стучал молотком рядом с Коростылевым и бросал на него странные взгляды. Вскоре, как только зеки решили устроить первый перекур, Брулев подошел к Тихону:

- Карась, за водичкой не сходишь? Такая постановка вопроса могла означать или то, что Брыль хочет "зашестерить" Карася, или, что более вероятно, зек собирался угостить Коростылева чаем. А за чаем должна была последовать беседа. Именно этого и ждал Тихон всю первую половину дня.

Кивнув, Тихон взял банку и пошел к ближайшему крану. Вернувшись, он увидел, что Брыль достал гигантский кропаль, разложил шоколадные конфеты.

Коростылев все время добровольного заключения не видел шоколада. По чьему-то указанию эта сладость была запрещена в местах лишения свободы.

Брыль молча опустил в воду самодельный кипятильник из двух пластин нержавейки и присоединил провода к небольшому электрощиту, питающему неработающую циркулярку. Минута - и вода закипела. Кипятильник был тут же отключен, спрятан, в воду посыпался чай. Тихон обратил внимание, что чай был необычный, не та грузинская труха, пополам с бревнами, а крупные черные палки настоящего индийского чая. Пока заварка запаривалась, Брыль и Коростылев не проронили ни слова. Наконец, напиток был готов и зеки приступили к ритуалу чаепития. Кто-то образованный прослышал о том, что в Японии существует особая чайная церемония. И теперь питие чифиря многие зеки называли не иначе как "примазаться к япошкам". Хапчик был лишь один.

Брулев наполнил его чихнаркой и протянул Тихону. Тот осторожно взял стакан двумя пальцами за верх и, поддерживая второй рукой снизу, сделал два маленьких глотка и отдал обратно. - Культурно пьешь, ебтыть... - Впервые за все время ухмыльнулся Брыль:

- Тут все норовят по три хапануть... Козлы приблатненные!..

Хапчик ходил по кругу, а Брулев все ещё не начинал разговор.

Наполнили второй стакан. И лишь после этого Брыль, с прищуром взглянув на Коростылева, спросил:

- Ты понимаешь, какой вопрос я хочу тебе задать?

- Почему я за тебя впрягся. - Твердо сказал Тихон. - Да. - Зек посмотрел в стакан:

- Не хочешь - на отвечай. Но все же любопытно мне... Работаем вместе, но... Ведь не поэтому?

- Не поэтому. - Согласился Коростылев. Он закусил четвертью конфеты и, видя настороженное молчание Брулева продолжил :

- Я ведь тебя по воле знал... Брыль едва заметно вздрогнул и пристально вгляделся в лицо Тихона. - Вряд ли ты меня помнишь. Я с Муромом кентовался. Муром - была кличка парня из банды Брыля. Его и ещё двоих его друзей и нашли в той яме в подмосковном лесу. - Да, Муром... - Тяжело вздохнул Брыль:

- Как он сейчас?

- Говорят, в бега подался. На сей раз Брулев вздохнул более легко. Если считают, что его парни в бегах, значит могилку ещё не нашли. - А ты как здесь очутился? - Спросил Брыль между глотками. - А! - Поморщившись махнул рукой Коростылев:

- Вломил пиздюлей одному ублюдку. А он - возьми и кинься в больничке... Захомутали... - А в отказ?

- Так сколько народу видело! Этот хмырь к моей жене клеился. А я бухой.

Вот и не рассчитал... Хорошо шестьдесят вторую не пришили... Ходил бы сейчас в рыгаловку. Многим зекам, которые совершили преступления в состоянии подпития, или просто были хрониками, к обычным статьям присовокуплялась ещё одна, шестьдесят вторая, принудительное лечение от алкоголизма. - Да, не повезло...А срок какой? Тихон подозревал, что ещё в больничке Брыли разузнал про осужденного Карпова все, что было можно. А уж срок узнать было проще простого. Такой вопрос мог быть одним из этапов проверки. - Год. Уж два с половиной месяца осталось. - Довольно потянулся Коростылев. Чифирь уже оказывал свое возбуждающее действие, развязывал язык, но Тихон хорошо контролировал себя. Сейчас одно лишнее слово может пустить насмарку месяцы подготовки. - Дни небось считаешь... - Прищурился Брулев. - Считаю. - Улыбнулся Тихон. - Семьдесят два до откидона. - Везет же... - Понуро покачал головой бандит:

- А мне ещё семера. - Вилы! - Откомментировал Коростылев. - Да, Встрепенулся Брыль, - А чего тебе так мало кинули. За жмурика могли и пятеру на рога повесить... - Так я ж не хуй с горы - токарь универсал шестого разряда!

- Ну и?

- Мне мой завод общественного защитника дал. Характеристику из парткома, что я весь из себя, только что в Политбюро не сижу. Да и адвокат толковый попался, все так повернул, что я его в целях самозащиты. Вот и дали ниже низшего. Только с режимом не повезло. - Да ты, я погляжу, не так прост... - Рассмеялся Брулев:

- А на первый мой вопрос ты все же не ответил. Здесь же тюрьма, каждый сам за себя. Ну, знал ты меня по воле, хотя я тебя не помню, какого рожна вступился? А? Коростылев, все то время пока спасенный находился на излечении, думал, как ответить на этот вопрос, но так и не находил удовлетворительного ответа. Вступиться за кого-то всегда было рискованно, тем более за жертву блатных. И толкнуть на такой поступок могли лишь более чем веские причины... Или глупость.

Но дураком осужденного Карпова назвать было нельзя, и поэтому оставался единственный выход. Атаковать самому. - Так ты, Брыль, чем-то недоволен? - Теперь уже Тихон смотрел на зека со злобным прищуром:

- Может, в натуре, лучше было тебя Бешеному оставить? Чтоб он из тебя фарш с костями сделал?! Ты тут все гнилые подъезды ищешь. А то, что ты не просто мой земляк, а подел кента моего, тебе этого мало?! Коростылев резко встал и прошелся по узкому пространству между штабелями готовых ящиков и верстаками. - Нет, правильно говорят, не делай добра - зла не будет! Продолжал Тихон в запале:

- Я, бля, за него шкурой рисковал, а он "почему"! Индюхой поит, шоколадом угощает! Вот и вся благодарность!

- А чего ты хочешь, как благодарность? - Тихо спросил Брыль. - Да ничего я не хочу! - Выкрикнул Коростылев. Он подошел к своему верстаку, разложил детали и принялся лихорадочно сколачивать новую крышку ящика. Сзади подошел Брулев и положил руку на плечо Тихона:

- Да не горячись ты!..

Тихон вбивал гвозди и не отвечал. - Ладно. - Примирительно усмехнулся бандит:

- Остынешь - побазарим... Про себя Коростылев торжествовал. Экзамен выдержан! Теперь Брыль, получив намек, что Тихон не отказался бы от какой-нибудь награды, будет думать на этот счет. Живет он здесь гораздо хуже, чем мог бы, значит товар до сих пор где-то гниет. А амбиции Брулева не так уж и малы. Он бы и сам стал блатовать, но для этого необходима крутая поддержка с воли. Если он сочтет Тихона достойным доверия, он может дать ему наколку на место хранения мехов. И тогда...

XII. ФЕДЕРАЛЫ.

Война в Чечне, несмотря на переговоры, все ещё тянулась, унося ежедневно десятки жизней. Тихон следил по телевизору за ходом военных действий, верил половине, если не трети сказанного и был рад, что вырвался из этого ада. Рядом, опять который раз, была Галя, Галинка, Галчонок. Павел Сергеевич Загоруйко, майор ФСБ, благодаря которому Коростылев остался жив, не подавал никаких вестей уже целых два месяца. И Тихон расслаблялся, не забывая при этом тренировки по системе Вин-Дао-Ян. Жена, видя, что Тихону буквально некуда податься, мягко но настойчиво взяла на себя инициативу.

На второй же день она попросила Коростылева погулять с ней. И они до позднего вечера бродили по московским бульварам. Прошлись по притихшему Арбату, Суворовскому бульвару. Поглядели на строящегося Христа Спасителя.

Заглянули на разрытую Манежную.

А под вечер Галя извлекла из сумочки два билета и сказала, что они идут в театр. Тихон попытался возразить, что для театра он неподобающе одет, но Галя была непреклонна:

- Ты сколько лет в театре не был? Да и переодеваться времени нет.

Опоздаем.

Спектакль, Тихон запомнил название "Рогатка" какого-то автора с украинской фамилией, оказался весьма странным. Главный герой, безногий афганец, соблазняет случайно зашедшего к нему в квартиру молодого парня. А потом бросается с балкона.

Поражала игра актера. Он, нормальный, с ногами, а зрители, Тихон во всяком случае, верил, что он калека... И лишь во снах он обретал ноги и качался на качелях под квиновское "Show must go on!".

Возвращались затемно, обсуждая представление. Тихон доказывал, что афганец, даже бывший никогда не будет говорить так, как разговаривал главный герой. А Галя доказывала, что ни один худсовет, или как они там сейчас называются, короче цензура, никогда не допустит такого количества мата на сцену. Кроме того - это же вымысел. Под напором таких аргументов Коростылев сдался. Однажды, вернувшись с очередного представления и открывая входную дверь, супруги услышали назойливую телефонную трель.

Галина первой схватила трубку, после первой же фразы протянула мужу. Слушаю. - Проговорил Коростылев. - Здравствуйте, Тихон Глебович. - Сказал чей-то смутно знакомый голос. - Вечер добрый. - Холодно отозвался Шрам, не понимая, кто ему звонит. - А ведь не узнал, собака! - Развеселились на том конце провода. - Не узнал. - Согласился Тихон. - Имя Павел Сергеевич тебе что-нибудь напоминает?

- Загоруйко! - Обрадовался Коростылев:

- Не подстрелили еще?

- Да жив пока. А у меня к тебе дело... - Говори. - Помнишь наш разговор по дороге в Москву?

- Помню. - Завтра к девяти я за тобой заеду. - А какая программа. Это не по телефону. Завтра и поговорим. Лады?

- Лады... Постой! А ты знаешь где я живу?

- Я знаю и то, что твою жену зовут Галина Леонидовна. Передавай ей привет.

Пока!

И Павел Сергеевич повесил трубку. Галя не стала спрашивать кто звонил. Она и так, по лицу мужа, поняла, что скоро он уедет, и опять надолго. И неизвестно, вернется ли живым. Но такова уж была её доля. Пока Тихон медитировал и тренировался, Галина готовила прощальный пир. И когда Коростылев вышел из душа, его ждал полный стол яств, посреди которого стояла одинокая бутылка водки "Довгань".

Поужинав, супруги не спали часов до трех ночи. Тихон, неожиданно для себя самого, оказался неутомимым любовником. Сказывались Вин-Дао-Янские методики. Он буквально довел Галину до изнеможения. - Какой же ты голодный! - Стонала она:

- Ненасытный мой!.. Любимый!.. Утром Коростылев проснулся ровно без пяти семь. Внутренние часы работали четко. Выключив непрозвеневший ещё будильник, он тихо, чтобы не разбудить жену, выбрался из постели и сев в соседней комнате в падмасану, позу лотоса, начал утреннюю медитацию.

Успокоив дыхание, Тихон проверил все мышцы тела, попеременно то напрягая, то расслабляя их. Закончив с этим, он привел свой разум в состояние чистого горного озера, на спокойной глади которого не было никакого волнения. Подготовившись таким образом, он вышел из медитации, умылся, перекусил и ровно в девять утра стоял у своего подъезда, поджидая Павла Сергеевича. Через пару минут подъехала красная "Volvo", за рулем которой сидел Загоруйко. - Извини, опоздал немного... - Улыбнулся Павел Сергеевич когда Коростылев садился в машину. - Ну, здравствуй. - Кивнул в ответ Тихон, и они обменялись рукопожатием.

Машина плавно тронулась и покатила по московским улицам.

Тихон смотрел вперед, но периферическим зрением разглядывал Загоруйко.

Этот человек, гладко выбритый, в строгом синем костюме с серым галстуком, совершенно не походил на другого Загоруйко, которого знал Коростылев. Тот был резок, порывист, небрит, с красными от постоянного недосыпа глазами.

Человек же, сидевший за рулем, казался абсолютно спокойным, и лишь в осанке чувствовалась военная выправка.

Буквально через пару минут после начала движения, Тихон понял, что они едут не на Лубянку. Павел Сергеевич почувствовал немой вопрос Коростылева:

- Мы сейчас должны проведать одну из наших загородных баз.

Вся дорога проходила в неловком молчании. Машина шла по Ленинскому проспекту, пересекла Кольцевую дорогу, проехала мимо Внуково. Вскоре Загоруйко перестроился в правый ряд и "Volvo" свернула на узенькую бетонку, которая привела к глухим железным воротам в высоком кирпичном заборе.

Из калитки вышел охранник в камуфляжной форме, с автоматом. Он проглядел поданное Павлом Сергеевичем удостоверение, козырнул и исчез за забором.

Через мгновение ворота медленно растворились и машина въехала на территорию базы.

Здесь когда-то располагалась какая-то военная часть. Тихон узнал стандартные здания казарм, но все было на удивление пусто. Нигде не было видно ни одного человека. - Зачем мы здесь? - Спокойно спросил Коростылев. - Видишь ли... - Начал Загоруйко:

- Мы должны быть уверены, что сотрудничаем именно с тем человеком, который нам подходит... Так что, не обессудь, сейчас тебе придется показать, на что ты способен. На это Тихон лишь слегка улыбнулся одними губами.

Неожиданности его не волновали. Павел Сергеевич провел Коростылева в одно из двухэтажных зданий, которое на первый взгляд можно было принять за столовую или клуб. Лифт опустил их на несколько этажей, в подземелье. Они вышли в светлый прямой коридор. - Держись! - Шепнул Загоруйко и скрылся за дверью. Замок щелкнул и Тихон понял, что проверка уже началась. Из-за поворота выскочил мощный парень в спортивном костюме. Оружия у него заметно не было. Он направлялся к Тихону с явными агрессивными намерениями. Спокойно подождав, пока парень приблизится, Коростылев встретил его в прыжке и провел резкий удар ногой в голову. Боец не успел даже среагировать на опасность. Его ноги проскользнули по инерции, тело с мягким шлепком ударилось об пол. Пролетая над парнем, Тихон успел заметить его удивленные глаза. Приземлившись на ноги, Коростылев полуобернулся, готовый добавить, но добавлять на пришлось. Через пару шагов, Тихон не услышал, а скорее почувствовал за спиной движение. Теперь их было двое. Они, не снижая скорости, перескочили через поверженного товарища, в руке одного из них Коростылев заметил десантный нож. Этого он и взял первым.

Точным движением Тихон носком ботинка соприкоснулся с локтем вооруженного нападающего, одновременно наотмашь пытаясь достать горло второго. Нож выпал из руки, зазвенел по полу, но второй противник ушел от удара и Коростылеву пришлось уклоняться от его ответной атаки в пах. Но боец явно переоценивал свои силы, и Тихон без труда отключил его рубящим ударом по шее.

Оставшись в одиночестве, противник Коростылева начал резво рубить воздух перед собой, стараясь дотянуться до Тихона. Шрам отступал, увертываясь от наглых выпадов и, выбрав момент, простым ударом левой в челюсть послал парня в нокаут.

Забрав тесак как трофей, Коростылев отправился дальше. Следующая пара нападавших возникла с разных сторон от Тихона. Вооружены они были нунчаками. С этим видом оружия Шрам почти не имел дела. Он, конечно, знал, как с ними можно обращаться, но должного мастерства во владении нунчаками у него не было. Противники приближались, вращая соединенные стальной цепочкой балясины. Их концы выписывали замысловатые восьмерки. Еще секунда - и Тихону придется туго.

Решение пришло в последнее мгновение. Нападающие перешли к активным действиям, траектории нунчак слегка изменились и Коростылев немедленно этим воспользовался. Резко присев, как бы уходя от удара, он прыгнул в пространство между стеной и нападавшим. Риск получить дубьем по хребту был достаточно велик, но прыжок получился. Приземлившись на руки, Шрам с силой оттолкнулся, и его ноги толкнули нападавшего, оказавшегося спиной к Коростылеву, навстречу нунчакам его товарища.

Послышался короткий сдавленный вскрик. Краем глаза Шрам увидел, как падает один из боевиков, и другой при этом остается без должной защиты.

Автоматически Тихон нагнулся, и его удар ногой в живот второго отбросил того на пару метров. Он охнул и отключился. Оглядевшись, Тихон увидел, что впереди по коридору его уже ждет человек в черном костюме ниндзя. В памяти всплыл последний бой Тихона в качестве гладиатора. Там тоже был противник-ниндзя. Но в расслабленной стойке его нынешнего противника сквозила спокойная уверенность в своих силах. Подойдя к ниндзе так, чтобы между ними оставалось три-четыре шага, Коростылев смело посмотрел противнику в глаза. Тот не отвел взора.

Дуэль глазами продолжалась несколько минут. Шрам потерял во время неё чувство времени. Без напряжения он стоял, готовый в любой момент ответить на атаку. И ниндзя начал первым. Вот он стоит на месте, а через мгновение оказывается около Тихона и обеими руками наносит ему удар в солнечное сплетение. Шрам оказался готов. Он невысоко подпрыгнул на месте, и кулаки противника глубоко погрузились в расслабленный живот Шрама. Но мышцы напряглись, брюшной пресс словно выплюнул чужую плоть. Ниндзя пошатнулся и получил ладонями по ушам. Переступив через черную фигуру, Тихон отправился дальше.

ХIII ЗАДАНИЕ.

В то утро Коростылев прошел "коридор смерти", как его называли бойцы спецподразделения "Гамма", почти до конца. Он не справился с боем против пяти противников, внезапно насевших на Тихона у самого выхода. Да и то лишь потому, что они задавили его своей живой массой. Придя в себя, Шрам обнаружил, что лежит на какой-то лежанке в абсолютно темной комнате.

Стараясь не шевелиться, он проинспектировал свое тело. Была легкая усталость, болела грудь и левая ключица, куда прошли удары последних боев.

Думая, что боевые испытания ещё продолжаются, Тихон погрузился в легкую медитацию, убирая боль. Он быстро восстановил боеготовность и поэтому, когда открылась дверь и в освещенном квадрате возникла мужская фигура, Коростылев вскочил с лежанки и готов был уже нанести удар, отключающий вошедшего, как вдруг узнал в нем Павла Сергеевича.

Рука Тихона остановилась, едва прикоснувшись к виску Загоруйко. - Ну ты силен!.. - Отпрянул майор. Он на ощупь щелкнул выключателем, и на потолке загорелись несколько трубок люминесцентных ламп. - Я-то думал, ты ещё минут десять не оклемаешься. Знатно тебя ребята помяли... Не зная, что ответить, Коростылев лишь пожал плечами. - Ладно. ладно! - По-своему расценил этот жест Загоруйко:

- Не скромничай! Этот "коридор смерти" ещё никто не прошел целиком. Но ты забрался дальше всех. - Значит, подготовка у ваших не очень... - Сделал вывод Тихон. - Ну куда уж нам, телятям, да такого волчищу съести?! Рассмеялся Павел Сергеевич:

- Я ж говорил про первый проход! А для наших профи он раза в четыре длиннее... Но я хочу тебе сказать, что техника у тебя отменная. Только вот с тактикой боя слабовато. Но это поправимо. А пока принимай мои поздравления!

Только раньше времени не расслабляйся. Скоро на стрельбище пойдем.

На стрельбище парень-инструктор предложил Коростылеву на выбор целый ряд разнообразного стрелкового оружия. От Парабеллума и милицейского Макарова до огромного серебристого Магнума, в дуло которого могла войти некрупная слива.

Выбрав себе новенький "Кольт" с магазином на восемь патронов, Тихон встал в кабинку и надел наушники. В пятнадцати метрах перед ним висела поясная мишень. Отодвинув её с помощью пульта дистанционного управления на десяток метров дальше, Коростылев прицелился и уложил все пули в десятку. Неплохо. - Только и смог сказать Павел Сергеевич взглянув на подъехавшую мишень. Затем Тихону вручили десяток ножей, которые он с десяти метров с легкостью вонзил в фигуру рослого спецназовца, нарисованную на деревянном щите. На этом тестирование закончилось, и Коростылева повели знакомиться с начальством. Генерал Игнат Иванович Кащеев, руководитель подразделения "Гамма" принял Коростылева и сопровождавшего его Загоруйко в своем кабинете, который находился на самом нижнем этаже комплекса. Поглаживая свою гладковыбритую голову, Кащеев пару секунд рассматривал стоящего в дверях Тихона. Молчание разорвал хриплый баритон генерала:

- Присаживайтесь. Пока вошедшие устраивались на стульях перед старинным дубовым столом, Игнат Иванович, нажал несколько кнопок на клавиатуре стоящего перед ним современного компьютера, типа ноутбук. Среди массивной декоративной чернильницы и папок с бумагами, компьютер казался лишней безделушкой, невесть как попавшей в такое древнее деловое окружение. - Так это вы Коростылев? - Зачем-то спросил генерал:

- Хотите работать у нас?

И, видя настороженное молчание Тихона, добавил:

- Всю вашу эпопею я знаю. И за что вас из гэбухи шуранули, и как вы в наемники попали... Все... Без обиняков могу сказать: вы нам подходите. Нам нужны именно такие люди, самостоятельные, инициативные, в меру рисковые.

Честные. - Последнее слово Кащеев выделил особо. - Ну, чего молчит твой подопечный? - Рассмеялся Игнат Иванович в сторону Загоруйко:

- Или ему в "коридоре" чего с горлом сделали?

- С горлом у меня все в порядке. - Твердо ответил Коростылев. - Так как? - Требовал прямого ответа Кащеев. - Уж если я здесь, - Тихон повел рукой, имея в виду не кабинет, а все это место, - Значит согласен... - Вот и отлично! - Генерал откинулся на спинку своего кресла и ещё раз пристально вгляделся в лицо Тихона. - И, уж так получилось, с места в карьер, есть для тебя срочное задание.

Слышал ли ты про некоего Бешеного? Перед мысленным взором Коростылева моментально возникло лицо его старого знакомого по зоне. Но память сыграла с Тихоном странную шутку. Он вспомнил не то лицо Бешеного, когда тот гоголем рассекал по зоне, а кровавое месиво, оставшееся после его кулаков, с глазами, полными слез унижения и злобы и этот тихий шепот: "Я с тобой ещё встречусь!.." - Их ведь много. - Осторожно сказал Тихон, наблюдая за реакцией Кащеева. - Это тот самый. - Заверил Игнат Иванович:

- Вот, посмотри... Кащеев повернул ноутбук экраном к Коростылеву. Изображение странно мерцало, но сомнений не было: старый знакомый Бешеный. - Ты его хорошо знаешь, тебе и карты в руки. - Что надо с ним сделать? Спокойно полюбопытствовал Тихон. - Что тебе с ним делать - расскажет Павел Сергеевич. Загоруйко, поймав взгляд Коростылева коротко кивнул. На этом аудиенция завершилась. Майор провел Тихона по коридорам, они поднялись по лестнице на пару пролетов, ещё один коридор и остановка у неприметной двери. - Вот и мои апартаменты. - Пригласил Шрама Павел Сергеевич, после недолгой борьбы с замком:

- Проходи, располагайся. Сейчас будем дело изучать. Подойдя к одной из стенных панелей, Загоруйко нажал на что-то, деревянная плита скользнула вбок, открывая бронированную дверь сейфа. Павел Сергеевич долго щелкал кнопками, и наконец дверца распахнулась. - Видишь, какая секретность? Хохотнул майор:

- Самому подчас страшно становится... Он порылся внутри сейфа и извлек тонкую стопку листов. - Вот, - Павел Сергеевич передал листки Коростылеву, - Ознакомься.

Быстро прочитав собранный материал, Тихон удивленно уставился на Загоруйко:

- Не верится как-то... - Чему конкретно?

- Бешеный, насколько я его помню, одиночка. Суперэгоцентрист до кончиков ногтей. Он не стал бы сотрудничать ни с какими партиями... Соображаешь. - Невесело улыбнулся майор:

- Здесь, - Он положил ладонь на прочитанное Тихоном дело, - Далеко не все... Наши российские фашисты заинтересованы именно в таких, как Бешеный.

Бешеному до фени на кого работать, лишь бы работа была денежной, и ходить на неё надо было не чаще раза или двух в год.

А наци, не знаю как уж они его разыскали, устроили Бешеному сначала побег, а потом надавили на суд, и судья вынес Бешеному оправдаловку. Он за валюту сидел. Говорков, правда, не знал, что свободен и несколько месяцев по лесам шастал. А потом начинается самое интересное.

Бешеный появляется в Москве, как жертва репрессий. Но тут же уходит в подполье. Из не нацистов с ним, как нам известно, общался только один человек: писатель-детективщик Даценко. Ему-то Бешеный и проболтался о планах фашистов. А план прост до гениальности: перед выборами устроить широкомасштабную диверсию в метро. Свалить вину и на коммунистов и на демократов, а самим протолкнуть под шумок своего кандидата. - Васильченко? - Опешил Тихон:

- Он же на самом последнем месте по популярности! Это ж... Коростылев с трудом подобрал слова, - Оголтелый фанатик! Русский Пол Пот!

- А может стать первым... И, чтобы это предотвратить, надо любыми средствами нейтрализовать Бешеного, пока он не наделал дел.

Нейтрализовать, но взять живым! Только живым!

- Где его искать? - Успокоившись, по-деловому спросил Тихон. - Я дам тебе насколько адресов. Один - сама квартира Бешеного. Но там он вряд ли появится. Второй - штаб-квартира фашистов. Он там может появиться, а может и нет. Третий - его подруга, Шерстнева Клавдия Васильевна. И еще.

Бешеного вчера видели. - Где?

- На трех вокзалах. И все было очень странно. - Почему?

- Понимаешь, - Говорил Павел Сергеевич Тихону:

- Если верить его досье, Бешеный всегда ходит быстро, словно спешит куда-то. А в тот раз он шел медленно. А в паре метров перед ним ковылял какой-то тип. По виду бомж. - Ты хочешь сказать, что Бешеный связался с бомжами? - Удивился Коростылев. - Хотя... - Вот именно! - Загоруйко хлопнул ладонью по столу:

- Это же очень удобно. На бомжей никто не обращает внимания. Разве что морщатся от вони. - Ага, - Продолжил мысль Тихон Глебович:

- И никому нет дела до того, что этот бомж несет... - Именно!

Встав, Загоруйко нервно прошелся по кабинету. - Бешеный - хитрая сволочь. Если уж он задумал теракт, сам он в пекло не полезет. Он любит жар чужими руками загребать!..

Коростылев кивнул. Когда Павел Сергеевич пригласил его работать на Федеральную Службу Безопасности, он и подумать не мог, что самое первое задание столкнет его со старым врагом. А Бешеный расплатился ещё не за все свои долги ...

XIV. ИЗДАТЕЛЬСКИЕ ДЕЛА.

Издательство "Вогинус", названное по начальным буквам фамилий троих основателей, Володинского, Гинзбурга и Усачева, было, что называется, раскрученным. Набрав первоначальный капитал на пиратских изданиях Чейза, оно вскоре переключилось на выпуск книг российских авторов. Тогда-то в офис "Вогинуса" пришел никому неизвестный автор Вектор Даценко и принес рукопись детективного романа "Бешеный". Главный редактор, Илья Станиславович Курбский ознакомился с текстом, вынес её на суд редколлегии и она, большинством в один голос, рекомендовала книгу к печати. Около месяца после выхода роман пылился на лотках книготорговцев. Курбский уже готов был списать тираж в макулатуру и подсчитывать убытки, но буквально за день до официального решения об этом, читателей словно прорвало. За неделю разошелся весь двадцатипятитысячный тираж, и оптовики стали требовать еще! Макет книги, по халатности работников типографии, уничтожен не был, и это дало возможность срочно заказать допечатку. Вторые тридцать тысяч разлетелись ещё быстрее. Даценко внезапно стал знаменит. Уже на второй день после того, как Илья Станиславович понял, что в лице Вектора Даценко ему привалила курица, несущая золотые яйца, автор "Бешеного" сидел у него в кабинете и стаканами дегустировал "Baileys Irish Cream". В тот же день был заключен договор на новый роман, и Даценко, поставив свою подпись, покинул издательство с невзрачной стопкой стодолларовых купюр.

Книга была готова через три месяца. Она называлась "Срок для Бешеного".

Несмотря на то, что написана она была явно хуже, чем первое произведение, сказались сжатые сроки написания, книжный рынок немедленно проглотил пятьдесят тысяч экземпляров, радостно рыгнул, плотоядно погладил себя по брюху и потребовал добавки. Теперь уже Вектор Даценко потчевал Курбского у себя на кухне "Столичной" Армавирского разлива и жаловался на мизерность гонорара. Илья Станиславович умолял знаменитого автора потерпеть немного и написать за это время ещё одну малюсенькую книжечку. Знаменитый автор тер ладонью лысеющую голову, говорил, что его сердце на выдерживает такого бешеного темпа работы, что у него пропадают мысли, и что это положение может исправить лишь высококалорийное питание.

Это было обещано и подтверждено материально. "Бриллианты Бешеного", как и два предыдущих тома, моментально стали бестселлерами. Потом последовали "Враг Бешеного", "Уроки Бешеного", "Сумасшествие Бешеного", в каждом из которых главный герой попадал в запутаннейшую коллизию и бесстрашно из неё выбирался, соблазняя батальоны женщин, круша противников не только справа и слева, но и по всем остальным сторонам света. Издательство "Вогинус" в лице Курбского не могло нарадоваться, видя как со свистом опустошаются склады с произведениями Даценко.

Злопыхатели называли это направление в литературе "вектором Даценко", напоминая, что Вектор - на только имя, но и обозначение направления движения в физике и математике. Естественно, уже после третьей книжки про Бешеного появились подражатели, но ни один из них не имел такого успеха, который выпал на долю первооткрывателя. Теперь самому Даценко не приходилось заботиться о хлебе насущном с ещё более насущными деликатесами, коие на этот хлеб намазывались или клались ломтями. "Вогинус" купил своему ведущему автору трехкомнатную квартиру в центре Москвы, в непосредственной близости от "Театра Грибоедова", рядом с которым, в здании "НИИ Спортивного Плавания", располагался главный офис "Вогинуса". Теперь, чтобы Вектор Даценко мог без проблем преодолеть четыреста метров от квартиры до издательства, ему презентовали синий "Mersedes", правда трехсотой модели, но это не огорчило популярного писателя.

Короче, "Вогинус" полностью взял своего автора на обеспечение. Чтобы тот особо не напрягался, тратя свое драгоценное здоровье на ежедневное сидение за пишущей машинкой, Вектору придали четырех помощников. Обязанности распределялись так: Даценко писал "рыбу". Несколько страничек, на которых указывались названия глав нового романа и то, что в них должно быть написано. Помощники делили главы между собой и быстренько набивали сам текст. Вектор придирчиво читал написанное, вносил исправления, после чего роман считался готов. Затем несколько корректоров и стилистов подгоняли текст под эталонный стиль, роман выходил и немедленно начиналась работа над новым.

За несколько лет совместной деятельности со Даценко, "Вогинус" совершил всего одну ошибку, которая едва на послужила крахом всей эпопее "Бешеных".

После выпуска "Врага Бешеного" издательство решило устроить широкомасштабную презентацию, на которую пригласило и представителей других издательств, и заправил книготоргового бизнеса, и кучу журналистов, начиная от Максима Куцкевича из "СИВ" и кончая "секундовцем", а ныне ведущим "Дней", Александром Невзоровым.

Главным "блюдом" было знакомство творческой и финансовой интеллигенции с самим Вектором Даценко. Пока шел фуршет, немногие обращали внимание на невзрачного небритого мужичка, активно подливавшего себе крепкие алкогольные напитки. А когда выяснилось, что это и есть знаменитый господин Даценко - было уже поздно. Признанный автор, узюзюкавшись на халяву, не вязал лыка, а когда его попросили ответить на пару вопросов перед камерой, господин Даценко внезапно почувствовал себя плохо и, как это называется в народе, "исполнил Риголетто", заблевав не только несколько дорогих пиджаков и вечерних платьев, но и объектив "Бетакама".

После этого инцидента веселье как-то поутихло, настроение Важных Персон упало, и его не смогли поднять даже подаренные каждому присутствующему книжки с новым романом безвременно напившегося автора. С тех пор с Вектором Даценко общались лишь представители "Вогинуса".

Так и продолжалась славная литературная деятельность популярного автора, но мало кто знал что же послужило её началом.

В те, не очень давние годы, Даценко откинулся с зоны и чудом смог прописаться в Москве. Несколько месяцев он перебивался случайными заработками, пока не встретил старого знакомого по лагерю, Бешеного. Тот, как ни в чем не бывало, рассекал по Тверской. Он так бы и не заметил Даценко, если бы тот его не окликнул. И после этого разительно переменилась вся жизнь Вектора. Поговорив о том, о сем, выяснив, что, несмотря на побег, Бешеного реабилитировали, Даценко пожаловался Савелию на свою невеселую жизнь.

Разговор проходил на той самой кухне, на которой через полтора года Курбский, борясь с тошнотой, заставил Даценко подписать очередной договор.

На столе возвышалась последняя бутылка "Московской", а под столом катались две её порожние близняшки. - А ты напиши про меня книгу! Предложил Говорков и во весь голос рассмеялся.

Несмотря на пьяный угар, Вектор запомнил это предложение. Несколько месяцев подряд вечерами он стучал на выпрошенной у соседей "Эрике", описывая похождения Бешеного.

Кличку Даценко решил оставить ту же, мало ли на свете Бешеных, имя не претерпело сильного изменения, а в фамилии героя Вектор изменил всего две буквы, первую и третью. По ходу написания, будущему популярному автору пришлось несколько раз созваниваться и встречаться с Бешеным. Чтобы тот заценил написанное и дал мыслишек для развития сюжета. Савелий Говорков, выпив, становился разговорчив безмерно, естественно, когда это позволяла ситуация. Он безудержно врал, описывая свои приключения, а именно это и было нужно Даценко. Так, от одного визита к другому, рукопись росла.

Вскоре она была издана и её постигла бы печальная участь сгинуть в складах вторсырья, если бы не активная деятельность Бешеного. Он, купив десяток экземпляров, подарил их своим знакомым из бывших зеков, сопровождая это словами: "А тут про меня книжка вышла..." Через два дня разразился Даценковский бум. Все остальные романы они тоже писали совместно, если это можно так назвать. Разбогатевший Вектор щедро отстегивал баксы своему соавтору, слава Бешеного росла. Но Говорков, видя как жирует новомодный писатель, наполнялся ненавистью и злобой, считая, что если бы он сам взялся за писательское дело, результат был бы тот же, если не лучше. Но пока Вектор честно делился прибылью, трогать его было нельзя. Зачем резать курицу, несущую золотые яйца?

XV. БЕШЕНЫЙ И ДАЦЕНКО.

Аванс за новый роман "Могила Бешеного" был получен. Вектор Даценко должен был уже приступить к работе. Разбивку по главам, и их краткое содержание литературные "негры" "Вогинуса" ждали уже третий день. Но Вектор не торопился начинать. Он ждал визита самого прототипа, и Бешеный не заставил себя ждать. - Госьти приш-шли! - Безбожно шепелявя проорал голосовой имитатор. - Госьти приш-шли! - Повторил он. Очевидно гость нажал кнопку ещё раз.

Этот японский приборчик служил Вектору дверным звонком. Он мог, конечно, издавать и более привычные звуки, но Даценко считал, что возможности говорящего звонка надо использовать на полную катушку. Однако сам он в технике разбирался слабо и для того чтобы заменить приевшуюся фразу приходилось вызывать программиста из "Вогинуса".

Бешеный, стоявший за бронированной дверью, встретил хозяина квартиры недобрым взглядом. Савелий был угрюм и озабочен. - Здорово, что ли? Буркнул Говорков, отодвигая стоящего на пути Даценко и проходя в комнаты. Здорово, кентяра! - Вектор был откровенно рад этому визиту, несмотря на то, что половина суммы аванса, десять тысяч долларов, перекочует в бездонный карман Бешеного. Савелий хмуро посмотрел на Вектора, кинул на крючок вешалки свою куртку и начал разуваться. Сняв ботинки и измазав при этом жидкой глиной половину паласа в прихожей, Говорков нашел свои тапочки и, ни слова не говоря, прошествовал в гостиную. Даценко, не обращая внимания на грязь, принесенную Бешеным, направился вслед за гостем. Вектор и сам зачастую притаскивал на ботинках по несколько килограмм глины, которую заботливо брюзжа выскребала домработница, Васильевна. Она же исполняла функции вытрезвителя, отмывая в хлам упившегося автора, пытавшегося достать не слушающейся рукой выступающие части тела женщины, и провожая его в койку. Несколько раз Васильевна порывалась уйти, пока не поняла, что это самый лучший способ поднять себе зарплату. С этого момента она стала уходить ещё чаще, но Даценко этого не знал и постоянно давал ей поводы, вводя "Вогинус" в дополнительные расходы. - Башляй, писатель! Бешеный по-хозяйски развалился в кресле и дымил "Salem"-ом. Вектор подивился такой постановке проблемы, но за деньгами сходил. Передавая Савелию пухлую пачку денег, Даценко не вытерпел и спросил:

- А чего такая спешка?

Доллары Бешеный засунул, не считая, в карман, выпустил дым и лишь после этого соблаговолил ответить:

- Вызвать могут. Срочно.

Вектор знал, что Говорков до сих пор занимается какими-то темными делишками, но в душу ему не лез, зная вспыльчивый характер Савелия. По каким-то полунамекам, Даценко догадывался, что Бешеный теперь работает не просто на "крышу", а на деятелей Большой Политики. Иначе никак не объяснишь такое хорошее знание некоторых теневых сторон жизни нынешних властителей, депутатов и правительства, которое так и перло из Говоркова.

Все это, расшифрованное с диктофона, лежало в толстых папках и ждало своего часа. Бешеный был не против, что его речи записываются на диктофон, однако, на самых пикантных моментах, Савелий требовал остановить запись, не зная, что под диваном, на котором он любил восседать, спрятан второй диктофон, дублирующий. На нем-то и оставались абсолютно все откровения Говоркова. - Васильевна! - Рявкнул Даценко. Домработница появилась буквально через мгновение. - Васильевна, - Уже ласковей повторил Вектор, Приготовь нам чего-нибудь такого... Ну, и выпить, конечно... Кивнув, женщина скрылась в направлении кухни. Даценко сам почти не заглядывал туда. Лишь когда требовалось срочно пропустить рюмашку, писатель залезал в холодильник и, не разбираясь в иностранных надписях, пил прямо из горла первой попавшейся бутылки.

Однажды, вместо спиртного в красивой иностранной фляжке оказался уксус... С тех пор едкие жидкости держали в другом, недоступном, месте. Теперь о делах... - Начал Вектор и выжидательно взглянул на Бешеного.

Тот милостиво наклонил голову, выражая свое согласие. - Понимаешь... Даценко наклонился к столу и включил диктофон, который был на виду, потайной работал с самого начала. - В издательстве мне сказали, что я должен тебя убить... Бешеный от этих слов поперхнулся табачным дымом и выпучив глаза уставился на Даценко:

- Да ты охуел, браток... - В романе, ебтыть, в романе! Бешеный криво ухмыльнулся:

- Ты смотри, больше так не шуткуй. Нервишки у меня, сам знаешь... На перо посажу-и не пикнешь... - Пустое, - Махнул рукой писатель, - Мне главный сказал, что серия про тебя уже начала загибаться. Тиражи растут, продажи падают. Вот и нужно тебя... Тьфу, не тебя, а того, книжного Бешеного, мочкануть. - Что, и пиздец?.. - Ты не въезжаешь. Это как бы. Вроде он помер, а на самом деле живой!

Чтобы все подумали, что это последний роман, а мы с тобой тебя оживим и снова погнали!

- Хитрожопо что-то весьма... - Брось, все нормалек! Давай покумекаем, что с тобой может приключиться?

Разговор прервал скрип колесиков передвижного столика, сервированного на две персоны с широким выбором водок, джинов, ромов и виски. Васильевна привезла его в гостиную и, не дожидаясь слов благодарности, степенно покинула помещение.

Беседа заглохла на время обеда. Пока Бешеный уминал толстые ломти телячьей колбасы, языка и нескольких сортов ветчины, намазывая их икрой и паштетами, Вектор успел по чуть-чуть отведать из трех бутылок и слегка закусить. Савелий тоже плеснул себе "Джонни-гуляку" и чокнулся со Даценко. - Пожалуй вот что... - Начал Говорков, прожевывая остатки карбоната:

- Представь, есть организация. Политическая. И она нанимает бандита, который должен сделать теракт. М-м-м... Взорвать все станции Кольцевой линии метро. - А зачем? - Наивно спросил Даценко. - Врубись, выборы гребаного Президента. А эти хотят поставить своего. - Ну и?.. - Бля, ну и бестолковый ты! Народу подохнет уйма, а они все спихнут на коммуняк и демократов. За них никто голосовать не станет!

- А-а-а!.. Бешеный опять налил виски, одним глотком осушил стакан и продолжил вещать:

- А я случайно узнаю об этом. И начинаю искать этого бандюгу. Он тоже узнает о том, что я его ищу и шлет ко мне кучу киллеров. Я их мочу по очереди, соблазняю его бабу, а она и трепет мне где этот хмырь нычку имеет. Я туда. А он, сука, с кучей телохранителей. Пока я с ними мочусь, хмырь уебывает. Так, чего же дальше?

Говорков ненадолго замолчал, выпил. Затем его мысль понеслась, как взбесившийся эскадрон:

- Он прячется на Останкинской телебашне. Я туда. Он чуть меня не мочит и прыгает с парашютом. Но далеко не уходит и я настигаю его в гостинице "Космос" с блядями-каратистками. Драка и он опять сматывает. Я ищу его и узнаю, что он в каком-то посольстве. Ночью я лезу через забор, перестрелка с охраной, а он в это время улетает с диппочтой. Я за ним, скажем, в Таиланд. Он там должен закупить несколько тонн опия или героина... Воспоминание о наркотиках резко остановили Бешеного. Он встал. - Ты куда?

- На дальняк! - Отрезал Говорков. В туалете Бешеный достал из внутреннего кармана пиджака небольшую пластмассовую коробочку. Раскрыл. Внутри оказалось несколько шприцов и ампул. Привычно отломив кончик ампулы, Савелий набрал в шприц прозрачную жидкость. Закатав рукав рубашки, нащупал вену и точным движением вогнал в неё иглу.

Сразу мир стал более ярким и радостным. Выходя из туалетной комнаты, Бешеный улыбался. - На чем я остановился?

- На опиях. - Ага... Он, значит, их покупает, а я расстреливаю весь караван и за ним по джунглям. Меня чуть не съедают крокодилы, а он, сука едет в Россию. Там я узнаю, что бомбы он надумал насовать непришейным пассажирам. Они должны принесть их в метро и там вместе с ними взорваться, чтоб свидетелей не было... Я нахожу его хату с бомбами, заменяю их болванками. Он думает что щас все ебнет, а ни хуя не происходит. Его мочат свои же, а за мной начинается охота его организации. Пять... Нет, пять много... Три покушения! После первого я въезжаю, что тут не чисто, страхуюсь. А когда меня хотят взорвать третий раз подкладываю им трупак из морга. Они думают, что это я, а я жив, здоров и мочу их всех!

- Ну, это уже следующая книга... - Вставил Вектор. - Заткнись! Ты неврубной! Ты хоть знаешь, что все это будет на самом деле?! - Наркотик делал свое дело и Говорков почти не соображал, что говорит. - Как? - Вжался в кресло Даценко. - А так! Я должен эти мины распихать! Бешеный вдруг понял, что он несет.

Глаза его расширились от ужаса, что он сам себя предал. Потом пришла уверенность. - Затри-ка последние фразы! - Приказал Говорков. Трясущимися руками, понимая, что от Бешеного после такой оговорки, можно ожидать лишь пули в спину, Даценко взял диктофон, перемотал немного ленту и остановил её на словах "следующая книга". - Включай! Вектор повиновался. - Нас гнали по этапу в Магадан!.. - Запел Савелий немилосердно фальшивя. - Стой. Писатель остановил пленку. Прослушал что получилось. На неосторожные откровения Бешеного наложилась новая запись, и он немного успокоился. - Ты понимаешь что с тобой будет, если вякнешь? - Ледяным голосом процедил Говорков. Даценко сглотнул, но горло пересохло так, что он смог издать лишь неразборчивый хрип и лихорадочно закивал. - Я знаю, что ты у меня мужик с понятиями. - Савелий похлопал Вектора по плечу, от чего тот ещё сильнее вжался в кожаную обивку и посмотрел на Бешеного преданными собачьими глазами. - Пиши свою хуету. А как ебнет - ты не при делах! Наши к власти придут - тебя не забудем... - Угу... - Пробормотал Даценко. Савелий Говорков встал и направился к выходу. Одевшись, он вернулся и отсалютовал писателю:

- Привет, Кирпич!

XVI. ТАЙНЫЕ ПЛАНЫ БЕШЕНОГО.

Курбскому открыла Васильевна. - Где Вектор? - С порога спросил Илья Станиславович. - Да где ж ему быть? - Невесело усмехнулась домработница:

- Ужрамшись, дрыхнет. После ухода Бешеного Вектор Даценко начал целенаправленно напиваться. После первой бутылки страх за свою жизнь ослаб. К окончанию второй пришла блаженная безмятежность. Писатель забыл даже по какому случаю он напился, начал горланить блатные песни, чем перепугал Васильевну, которой показалось что её подопечный покалечился и теперь зовет на помощь. Убедившись в полной сохранности тела Вектора, чего нельзя было сказать о прочих, более тонких материях, Васильевна на собственной спине, который раз! отволокла его в спальню. Обнаружив себя в кровати, Даценко понял - надо спать, что и сделал к удовольствию домработницы. Пройдя в спальню, Илья Станиславович несколько минут смотрел на зарывшегося в шелковые простыни автора. Тот мирно посапывал и дергал во сне ногой, как бы отбрыкиваясь от неприятных сновидений. - С чего это он так? - Тихо спросил Курбский. - Да приходил тут к нему!.. - Громко начала жаловаться Васильевна, но Илья Станиславович оборвал её крики:

- Тише... - Да, - Домработница теперь говорила громким шепотом:

- Приходил к нему один. Небось такая же странь, как и этот. Весь половик в прихожей изгваздал! Высокий, а рожа такая недовольная. Два языка сожрал. - А о чем они говорили?

- Да кто ж их знает? Они при мне-то молчок. Тайны какие-то у них. Нельзя мне было слушать... Я на кухне телевизор смотрела. Там... Не обращая внимания на вываливаемые на него кучи бессмысленных подробностей, Курбский направился в гостиную. Сервировочный столик давно был убран, но на кресле лежали два одинаковых диктофона. Даценко хотел было спрятать обе записи, но Васильевна не дала ему это сделать. Посмотрев на счетчики ленты, в одном было больше, во втором меньше, Илья Станиславович, не долго думая сунул оба аппаратика в карман и вышел в ночь. Через десять минут он уже был в редакции.

Не заходя в свой кабинет, Курбский сразу пошел в компьютерный цех. Там допоздна сидели несколько девушек-студенток, работавших на сдельщине, набивая файлы текстов. Оторвав двоих из них от работы, Илья Станиславович попросил девушек срочно расшифровать записи и немедленно принести их к нему. Сам же Курбский сел в офисе и стал ждать результатов. Почему-то расшифровка этих записей показалась ему настолько неотложным делом, что позволила снять сдельщиц со срочной работы, детектив, который они набивали вечерами уже дня два как должен был находиться в типографии. Почему Курбский так поступил, он не знал и сам. Но смутное предчувствие беды его не подвело. Расшифровка была готова заполночь, но Илья Станиславович дождался и внимательно прочитал обе распечатки. Перечитав последние строки одной из них, самой длинной, Курбский вскочил и опрометью кинулся из кабинета. Девушка, распечатавшая эту запись была ещё на месте, и главный редактор облегченно вздохнул. - Танечка... - Обратился он к девушке. - Я Лена... - Простите! Леночка, давайте выйдем на минутку. - Мне нужно минуты две... - Я вас подожду. Пожав плечами, девушка спасла набранный текст, вышла из "Windows" и застучала каблучками за главным. В коридоре Курбский стоял у окна, всматриваясь в ночной пейзаж, и нервно курил. Услышав шаги, он обернулся. Придвинувшись к девушке как можно ближе, он сам не понимая почему, зашептал:

- Леночка, вы никому не должны рассказывать о том, что расшифровывали эту запись!

- Но почему такая тайна? - Удивилась девушка. - Вы помните, что вы расшифровали?

- Нет. - Лена опять пожала плечами:

- Мне же все равно, что печатать. В смысл я не вникаю. Так легче и быстрее... - Да, да, хорошо... Теперь мысли Курбского крутились возле проблемы, что же делась с этой записью. - Но все равно, никому! Предупредил Илья Станиславович. - Так все же и так видели... - Да, вы правы... - Главный задумался на мгновение:

- Пойдемте.

Проводив девушку в свой кабинет, Курбский дал ей распечатку второй записи:

- Прочитайте внимательно. Если кто-нибудь посторонний будет спрашивать, то вы делали этот текст. Понятно?

- Да. Но к чему такая секретность? Главный тяжело вздохнул и исподлобья посмотрел на недоумевающее создание:

- Так будет лучше для всех нас. И, прежде всего, для вас. Пожалуйста. - Да. - Илья Станиславович прикинул, как могут развиваться события дальше:

- Вы расскажите о сегодняшнем разговоре только с моего прямого разрешения.

И только сделанного лично. Не по телефону, а лично мною!

- Хорошо, Илья Станиславович. Я поняла. Можно мне идти работать?

- А не поздно? - Курбский глянул на часы. Шел третий час ночи. - Да мне немного осталось. И живу я недалеко. - Ну, смотрите... Главный редактор проводил девушку до двери и защелкнул за ней замок. Сел, ещё раз перечитал текст. Взорвать все станции Кольцевой линии! Немыслимо!

Сколько же будет жертв! Вся транспортная система Москвы будет парализована. Все больницы будут забиты до отказа. А какие это принесет осложнения в политике - и представить страшно... И вдруг Курбский понял, что он кое-что забыл. - Это же компьютер! - И он с силой ударил себя ладонью по голове. Добежав до компьютерной, Илья Станиславович очередной раз оторвал Лену от работы, заставил её списать на чистую дискету файл с расшифровкой, стереть его с жесткого диска и проверить, можно ли его восстановить. Имеющиеся программы восстановления утраченных файлов работали отменно, и лоб Курбского покрылся бусинами пота, когда он увидел, что расшифровка на месте. - Леночка, сделайте же что-нибудь. Этого файла здесь не должно быть!

- Я же простая наборщица. - Раздраженно проговорила девушка:

- Таких тонкостей я не знаю... В запале Илья Станиславович, не обращая внимания на недовольство студентки, выключил излишне умную машину из сети, отсоединил монитор, клавиатуру и крякнув, потащил системный блок в свои пределы. Едва не уронив ценную технику, он поставил её в угол, кляня себя за целый букет опрометчивых решений и поступков. Но иного выхода не было.

Никто, кроме милиции не должен знать о том, какие документы попали в его руки. Нет, даже не милиции, а ФСБ.

Но Курбский не знал, что слухи о его сегодняшнем странном поведении уже пошли.

XVII. ДАЦЕНКО И СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ.

Около полудня Васильевна безжалостно распихала спящего Вектора Даценко.

Писатель вяло отбрыкивался, но был выпровожен из постели и загнан умываться. У Даценко болела голова, хотелось "поправиться", но домработница настойчиво повторяла, что его ждут.

Когда Вектор, побритый и слегка пришедший в чувство, вышел к визитерам, он сперва увидел лишь насупленного Курбского. И только потом сообразил, что вместе с главным редактором к нему пришел незнакомец. - Это кто такой? - Вместо приветствия выдал Вектор:

- Опять деловое знакомство? Подождать не могли, пока я сам проснусь?!

- Господин Даценко, - Официальным голосом произнес Илья Станиславович:

- Это человек из ФСБ. - Чего? - Только и смог ответить популярный писатель. Он внезапно почувствовал слабость в коленках, живот забурлил, словно в кишечнике внезапно появился большой кусок сухого льда.

Незнакомец встал:

- Наудаленко Юрий Андреевич. Полковник Федеральной Службы Безопасности.

Заместитель начальника отдела по борьбе с терроризмом.

После каждого слова муки в животе Вектора становились все сильнее, и на последних словах представления он буквально сорвался с места и, на дрожащих ногах, успел-таки добежать до туалета и запереть за собой дверь.

Тут же в неё застучали и голос полковника строго сказал:

- Господин Даценко, нам надо срочно поговорить! Прогремел несильный взрыв.

Юрий Андреевич и Курбский недоуменно посмотрели друг на друга, прикидывая, не пора ли ломать дверь, но тут из щелей туалета пошла густая волна серного запаха. - Я занят! - Резко выкрикнул Вектор. - Можете пять минут подождать!?.. - Надо, наверное, дать ему просраться? - Глумливо улыбнулся Наудаленко.

Илья Станиславович лишь обреченно махнул рукой.

Прошлая ночь и это утро стоили Курбскому нескольких лет жизни. После прочтения диктофонной записи, обнаруженной на том самом кресле, в котором сейчас и сидел Илья Станиславович, он не смог сомкнуть глаз. Он понимал, что опасности подвергается не только его автор, благодаря которому его издательство переживает небывалый взлет, но и он сам, главный редактор Курбский. Илья Станиславович чувствовал себя как человек, в руки которого попала мина нажимного действия. И держать страшно и бросить нельзя.

Однажды, в "Клубе любителей детектива" при библиотеке имени Карамзина, Курбского перехватил какой-то читатель, представившийся майором УВД. Майор поведал Илье Станиславовичу, что все Управление Внутренних Дел исподтишка смеется над романами Даценко. Бешеный был там хорошо известен, и его появление в качестве положительного героя, да ещё и в тех ситуациях, где реально он выступал на противоположной стороне, могло вызвать лишь ухмылку. Тогда главный редактор лишь подивился странным совпадениям. Майор рассказал несколько случаев из своей практики, в которых фигурировал Бешеный. Сходство с произведениями Вектора было поразительным. Но это постепенно забылось, и теперь Курбский обвинял себя в том, что не обратил вовремя должное внимание на эту информацию и сейчас ему приходится сидеть с этим круглоголовым полковником и быть свидетелем очень неприятного разговора. В прихожей что-то с грохотом упало. Наудаленко и Илья Станиславович выбежали туда и обнаружили Вектора Даценко, обрушившего на себя полку с верхней одеждой. - За дверью, - Спокойно сказал полковник, - Стоят мои ребята. Они очень метко стреляют. Выбравшись из-под дубленок и пуховых курток писатель понуро побрел обратно. - Вы, наверное, догадываетесь о причинах моего визита. - Предположил Наудаленко, вглядываясь в серое лицо Даценко, на котором яркими пятнами выделялись лишь покрасневшие глаза. Вектор плотно сжал губы и смотрел на пол. - Нам хотелось бы знать, давно ли вы знакомы с Савелием Говорковым по кличке Бешеный?

Писатель задумался. "Все равно эти фэ-эс-бэшники знают что мы сидели вместе..." - Бугристым червяком ворочалась в голове Даценко мысль. - "Так какой смысл вообще чего-то говорить?" - Вы понимаете, что нам известно о ваших связях? - Настаивал Юрий Андреевич.

Вектор медленно кивнул. - Хорошо. Вы можете рассказать о вашей вчерашней встрече с Бешеным?

- А что рассказывать? - Срывающимся голосом промямлил писатель:

- У меня вся запись есть... Полковник полез в красную папку, лежащую рядом с ним на диване и извлек несколько листков плотной бумаги:

- Вы можете подтвердить, что это подлинная расшифровка вашей беседы?

Проглядев расплывающийся текст, Даценко вгляделся в последнюю страницу и вернул бумаги полковнику. - Подтверждаю.

И вдруг Вектор понял, что такого просто не может быть. Ведь эта запись была на его втором, тайном диктофоне! Откуда же она у этого человека?!

- Как?.. - Попытался задать вопрос Даценко, но закашлялся и не успел закончить фразу. - Вам интересно, как этот материал попал ко мне? Улыбнулся Наудаленко:

- Это вам надо благодарить вашего издателя, Илью Станиславовича. Он вчера нашел в вашей квартире два диктофона, расшифровал запись и с утра позвонил к нам в отдел.

Вы хоть понимаете, что Бешеный может вас запросто убрать? Просто, как нежелательного свидетеля. Вектор обреченно пожал плечами. - Вчера он был пьян и не вполне отвечал за свои поступки. Но сегодня Бешеный протрезвел. И поэтому вы в огромной опасности... И в ваших же интересах рассказать мне все, что вы о нем знаете. Его адреса, телефоны, на кого он работает. Чем быстрее преступник будет задержан - тем лучше будет для всех. Не хотите же вы, чтобы при вашем попустительстве погибли невинные люди? А мы вас защитим в случае чего.

Даценко слушал этот треп и недоумевал: неужели полковник не видит, что он, Вектор, уже давно готов "расколоться"? Единственное, что ему в данный момент надо - это чуть похмелиться. И тогда он выложит фэ-эс-бэшнику все, что знает.

Черт с ним, с романом, главное сейчас - собственная шкура!..

XVIII. НА ХАТЕ БЕШЕНОГО.

У Коростылева в кармане лежал список адресов Бешеного. Нечего было и думать, что такого матерого преступника, как Говорков, можно было застать по месту официального проживания. Но Тихон все-таки решил первый визит нанести именно туда. Возможно там могут найтись какие-то зацепки, которые помогут изловить бандита. Ехать пришлось в электричке с Киевского вокзала до станции Матвеевское. Шрам без труда нашел нужный дом на Веерной улице, стандартная пятиэтажная "хрущеба" ухудшенной планировки.

Прежде чем нанести визит Бешеному, Тихон решил на всякий случай создать себе пути отступления. В таких домах всегда был люк на крышу. И всегда он был заперт на тяжелый амбарный замок. Коростылев располагал небольшой связкой ключей, с помощью которых можно было вскрыть почти любое запирающее устройство.

Разобравшись с люком в подъезде Бешеного, Тихон не спеша вышел из дома, огляделся и прогулочным шагом отправился в дальний подъезд того же здания.

Взбежав по ступенькам на последний этаж, Шрам поднялся по шатающейся пожарной лестнице к выходу на крышу. Замок поддался на втором ключе.

Оставив его висеть незапертым, Коростылев по верху прошелся до первого открытого люка и спустился в подъезд Говоркова.

Бесшумно сбежав на третий этаж, Тихон несколько минут постоял у двери квартиры, прислушиваясь к звукам внутри. Все было тихо. Лишь у кого-то из соседей громко играл магнитофон.

Коростылев нажал кнопку звонка и резко отпрянул, поднявшись вверх на полпролета и затаившись вне поля зрения жильца, если бы тот оказался дома.

Но дверь никто не открыл, и никаких посторонних шумов слышно не было.

Убедившись, что квартира пуста, Тихон без особого труда, обычным подбором, за минуту отпер входной замок и проскользнул внутрь. В ноздри сразу ударил запах пыли и разложения. Если Бешеный и был здесь, то со времени его последнего визита прошло не меньше недели. Первым делом Коростылев прошелся по квартире. Заглянул в совмещенный санузел. Ничего достойного внимания там не оказалось. Унитаз, покрытый изнутри каменной коростой, проржавевшие ванна и раковина, над которыми сияло хромированное чудо современной сантехники: финский душ. Кухня оказалась совершенно непримечательной. Гора немытой посуды в мойке, батарея бутылок различной степени запыленности на подоконнике и урчащий холодильник: старенький "ЗИЛ". Из продуктов в нам оказалась тарелка с чем-то ранее съедобным, а теперь покрытым пушистым колпаком серой плесени.

Осталось осмотреть единственную комнату. Обычная, почти спартанская обстановка: кровать, шкаф, несколько стульев и письменный стол, на котором стоял запыленный компьютер. Впрочем, пыль покрывала все предметы в этой комнате.

Осторожно ступая, Тихон приблизился к компьютеру. Стараясь не потревожить пыльный слой, Коростылев снял прозрачную крышку, защищающую клавиатуру и включил думающую машину. Монитор замигал, на нем стали сменяться атрибуты загружаемых программ, и вдруг экран стал темным, и на нем появился синий прямоугольник с надписью "введите пароль".

Чертыхнувшись, Шрам задумался, какое же слово Савелий Говорков мог использовать в качестве пароля? Насколько он знал, в качестве ключевых, использовались достаточно простые слова. Но чаще всего они являлись какими-либо идентификаторами личности владельца компьютера. Ничего оригинального в голову не приходило, и Тихон, почти на авось, выстучал на клавиатуре "Бешеный" и нажал Enter. Как ни странно именно это погоняло и оказалось правильным ключом. Монитор замигал, и на нем появились нортоновские панели. Программная начинка оказалась достаточно стандартной:

"Windows", "Winword", несколько игрушек. Но внимание Коростылева привлекла директория "Т", в которой находилось несколько десятков текстовых файлов.

Через нортоновский "вьюер" они не просматривались, и Шрам вынужден был загрузить "винды". Одни из интересующих Тихона файлов оказались чем-то типа записных книжек. Колонки женских имен с краткими характеристиками их обладательниц. Типа "Клава. Хорошо берет." Столбцы мужских кличек, тоже с комментариями: "Стреляет плохо, зато хорош в ближнем бою" или "Непослушный козел. Много думает." Другие тексты оказались подробными планами операций по ликвидации неугодных, с подробными описаниями их привычек, слабостей.

Каждый из планов заканчивался коротким комментарием: "Выполнено Р.". Тихон с удивлением узнал, что убийство видного экстрасенса Игоря Сергеевича Дарофеева совершено именно Бешеным. Были на совести Говоркова и другие, менее известные люди. Третий тип файлов был чисто идеологическим. "Программа партии "Русская Национальная Идея" (РНИ)", "Задачи пропагандистов РНИ", "Устав борцов за РНИ". Многие из этих документов имели грифы или "Совершенно Секретно", или "Только для высшего руководства Партии". Коростылев не ставил перед собой задачу изучать их подробно, но первым делом бросалось в глаза то, что все абзацы пестрели словами "уничтожение", "ликвидация", "нейтрализация". Причем это касалось не только отдельных личностей, но и вообще структуры всей власти в нынешней России. Читать все это Шрам не стал. Уже по списку текстов было понятно, что Говорков занимает не последнее место среди этой фашиствующей братии. А из совершенно секретного списка, Тихон выяснил, кем в данный момент является Бешеный. Напротив его фамилии там была обозначена должность:

"Командир отряда борцов за РНИ". Фанатичных боевиков националистов, на совести которых было множество преступлений.

Покопавшись в ящиках стола и соблюдая при этом все предосторожности, чтобы не оставить следов, Коростылев нашел несколько коробок с дискетами, на которые и записал все содержимое директории "Т". Обладатель компьютера несомненно мог и даже должен был заметить исчезновение флоппи-дисков, но у Тихона не было иного выхода. Эту информацию он просто обязан был передать Павлу Сергеевичу. В процессе поисков дискет, Коростылев наткнулся на ленту одноразовых шприцов. Под ними оказалось несколько упаковок с ампулами.

Латинская надпись на тонкой фольге дублировалась русской, но даже человек несведущий в древнем языке мог понять, что в ампулах находится раствор морфия. Едва Коростылев понял, что именно он держит в руках, его охватило острое ощущение надвигающейся беды. Если Бешеный наркоман-опиушник, или снабжает морфином кого-то из своих боевиков, он в любой момент может заявиться сюда! Хорошо если он будет один. А если нет? Такие предчувствия опасности иногда были ложными, но Тихон всегда обращал на них внимание.

Возможно и то, что прислушиваясь к ним, Коростылев действительно избегал реальных угроз своей жизни.

Не суетясь, Шрам выключил компьютер, положил дискеты в карман и накрыл клавиатуру запыленной крышкой. На пыли не осталось никаких следов.

Улыбнувшись, Тихон направился к выходу из квартиры. Информация, которую он здесь заполучил, требовала обработки и анализа в Отделе по борьбе с терроризмом. Но Коростылев опоздал. Подойдя к входной двери, он услышал, что с другой её стороны кто-то вставил ключ в замочную скважину. Замок должен был щелкнуть два раза, и один щелчок только что прозвучал.

XIX. НАЦИОНАЛИСТЫ И БЕШЕНЫЙ.

Владимиру Ивановичу Васильченко, баллотировавшемуся в эти месяцы на пост Президента России, Бешеный был обязан, что называется, по гроб жизни. Но и Васильченко во многом зависел от Говоркова.

Выросли они в одной школе-интернате. Но если Савелий попал туда, потеряв родителей из-за пьяницы-соседа, который зарезал обоих в припадке ревности, то Владимир Иванович, тогда ещё просто Вовка, был отказником, попавшим в интернат из детского дома.

Юный Говорков с малолетства присутствовавший при пьяных разборках родителей, много раз бывший свидетелем измен матери с пришлыми алконавтами, сам ставший жертвой сексуальных домогательств, рано понял, что жизнь штука жестокая. Озлобленный, тощий, приходящий в неистовство, если кто-то шел наперекор его желаниям, Савелий терроризировал весь свой класс. Рано повзрослев, Говорков ещё в интернате изведал все соблазны взрослой жизни. Он курил табак и анашу, пил бормотуху и водку, насиловал девочек и мальчиков из младших классов, впрочем, они, боясь его кулаков, добровольно-принудительно сами позволяли ему делать с собой все, что он хочет. Иначе кара могла последовать незамедлительно. Впрочем, Говорков зачастую и сам оказывался в таком же положении, но уже относительно старшеклассников. Но чем старше он становился, тем меньше он боялся. К предпоследнему, седьмому классу, во всем интернате не было никого, кто бы посмел выступить против Говоркова. Нет. Один был. Звали его Володя Васильченко. Он, никогда не знавший ни родителей, ни ласки, всегда был одинок. Не потому, что его не брали ни в какие компании, а из-за того, что в этих группах он сразу же стремился завоевать лидерство. Любыми средствами. Его часто били, но стремление быть всегда первым вынуждало его быть первым среди себя самого. Он никогда ни за кого не вступался, но почему-то довольно многие пацаны считали его своим покровителем. Но сам Володя не относился к этому серьезно, не замечая того, что был фактически лидером самопроизвольно возникшей группировки.

Не проходило недели, чтобы между Володей и Савелием, главами двух кланов, не случалось драки. Но верх взять не мог никто из них. Порой побеждал Говорков, порой Васильченко, и всякий раз побежденный стремился взять реванш. Внезапно все изменилось. Бывшие враги оценили друг друга и стали уважать противника. Дружбой их отношения назвать было нельзя, скорее это было взаимовыгодное соглашение по объединению сфер влияния. Окончив восьмилетку, они на некоторое время потеряли друг друга в суматохе взрослой жизни, но потом внезапно встретились, и начался их совместный путь на ниве нарушения уголовного кодекса. Выбиться в авторитеты преступного мира им не удалось, но и в низах они не остались. Начав с мелкой фарцовки, Васильченко и Говорков сколотили небольшую банду, которая занималась как сутенерством, так и грабежами иностранцев, на которых их наводили курируемые проститутки. В какой-то момент Говоркову фатально не повезло. Его задержало ГАИ за ведение машины в нетрезвом состоянии, а в салоне "Москвича" обнаружили значительную сумму валюты, которую тот вез на квартиру Васильченко. Савелия посадили по 88-й статье УК РСФСР.

Володе Васильченко было невыгодно терять такого компаньона и он занялся бурной деятельностью. Узнав, в какой колонии находится Говорков, Владимир Васильевич наладил туда поставки продовольствия и денег. За время отсидки в Бутырке, Савелий вдруг прикололся к татуировкам. В тюрьме, а впоследствии и на зоне, он покрыл свое тело множеством наколок. Так Говорков стал блатным по кличке Бешеный.

Поддержка с воли позволяла ему безбедно жить в колонии, но из-за сквалыжного характера большую часть срока Савелий просидел в ШИЗО или БУРе. Вскоре произошла крупная неприятность. Бешеный замочил одного зека, и это сошло бы ему с рук, если бы не друг убитого.

Оказавшись в девичнике, Бешеный не мог уже блатовать, хотя и имел для этого все средства. Статус опущенного не сочетался с авторитетом.

Говоркову пришлось ходить на работу. В это время Васильченко, узнав о беде Савелия, прикладывал все усилия для организации побега и, одновременно, реабилитации Бешеного. Предыдущий адвокат, Алевтина Сорокина, была зверски убита, и ей на смену пришел другой профессионал, Самуил Изральевич Гонштейн, которого Владимир Васильевич предупредил о том, как с ним поступят, если Говоркова не оправдают подчистую. По зековской почте Савелию было отправлено письмецо с планом побега. Для его осуществления и подготовки Васильченко пришлось подкупить не одного вертухая из роты охраны колонии.

В одном из вагонов с готовой продукцией зоны, Говорков и покинул негостеприимные стены лагеря. Он звал с собой Кирпича с Семой, но Кирпич не согласился, и побег они совершили вдвоем.

В лесах они заблудились. Не помогла и детальная карта схоронов, которые устроил предусмотрительный Васильченко. Сема пошел на консервы, а Говорков набрел на землянку, оставшуюся ещё со времен Гражданской войны. После побега Говоркова с Семой, их наперегонки искали местная милиция и Васильченко. Владимир Васильевич выиграл соревнование. Он обнаружил потерявшего от голода сознание Говоркова в обнимку с проржавевшим пулеметом "Максим". Савелию повезло, что он не успел сделать из него ни единого выстрела: пулемет был настолько ветхий, что разлетелся бы после первого же разряда. Через несколько месяцев Савелия реабилитировали.

Самуил Изральевич получил вознаграждение, а Говорков - новенький паспорт с московской пропиской. Все это было бы невозможно, если бы не Васильченко.

Он распустил банду, оставив лишь самых толковых, и составил из них ядро новой партии, благо, Перестройка это уже позволяла. Партию без проблем зарегистрировали и закипела работа. Из партийных денег оплачивался и адвокат, и судьи, из них шло содержание Говоркова. "Партия Единство", так она тогда называлась развернула кампанию в прессе в защиту Савелия. Сперва в партии не было ничего националистического. Но вскоре Васильченко, как председатель, переименовал партию, присвоив ей название "Русская Национальная Идея", провел новый устав, новую программу, почти дословно переписав их с Национал социалистической фашистской партии. Оттуда же была взята и символика: косая свастика обросла несколькими дополнительными линиями и была вписана в круг. Говорков вошел в партию полноправным членом, сразу став командиром боевых отрядов. Несколько лет "Русскую Национальную Идею" не было ни видно, ни слышно. Но в один далеко не прекрасный момент, она показала зубы, за одну ночь убив нескольких самых активных антинационалистических журналистов и политиков. Сделано это было руками профессиональных наемников, в прессе прошла волна возмущения, но доказательств причастности партии к убийствам не нашлось, и шум утих.

Савелий, подготовивший эту операцию с начала и до конца, вплоть до ликвидации непосредственных исполнителей, получил одновременно и поощрение и взыскание по партийной линии. Поощрение за успех операции, а взыскание за скандал в печати, чуть не приведший к временной консервации "Русской Национальной Идеи".

С тех пор акции ликвидации проходили по одной и не вызывали такой острой реакции. Партия росла, крепла, пополнялась за счет умелой пропаганды среди молодежи. Другим источником кадров служили бандиты. Преступники, которые по каким-либо причинам не состояли в мафиозных "крышах" собирались под крылом Васильченко. Говорков координировал их обучение владением холодным и огнестрельным оружием, а Владимир Васильевич промывал мозги.

Некоторые из членов "РНИ" проникали в другие партии, что позволяло Васильченко всегда быть в курсе последних политических новостей.

Первое время партия издавала газету, но из-за того, что в ней основным содержанием было, как говорится на бюрократическом языке, "разжигание национальной розни и пропаганда насилия", Васильченко сам прикрыл издание, не дожидаясь санкций со стороны властей. После нескольких лет молчания, в канун выборов Думы, "РНИ" зашевелилась. Но даже самая активная предвыборная кампания, на которую она была способна, дала ей всего два депутатских мандата. Бешеный и Владимир Васильевич посовещались и решили выдвинуть Председателя "РНИ" в президенты России.

По всей России поехали сборщики подписей. За несколько месяцев Васильченко удалось собрать их более полутора миллионов. Центральная Избирательная Комиссия забраковала почти треть, но оставшихся хватило для преодоления миллионного рубежа.

Перед началом гонки за голосами избирателей, Васильченко несколько часов разрабатывал с Говорковым план захвата власти в стране. Как один из этапов, была выдвинута идея о диверсии. Причем такой, чтобы от неё содрогнулась вся Россия.

Савелий, недолго думая, предложил взорвать Москву. Владимиру Васильевичу идея приглянулась, но полностью разрушать город было нелепо, да и бесполезно, а вот метро было достойной целью.

Через несколько минут родился план грандиозного террористического акта, в котором пострадали бы все ветки московского метро. Этой акцией надо было воспользоваться, чтобы стравить демократов и коммунистов и, пока они будут выяснять отношения, захватить власть. Пусть даже силой. План этот, и Васильченко, и Савелий, понимали это, нельзя было доверить никому. Поэтому Говорков сам взялся за его воплощение.

XX. НЕОЖИДАННЫЙ ВИЗИТ.

Замок щелкнул во второй раз. Дверь скрипнула, и послышались чьи-то шаги.

Потом незнакомый голос произнес:

- Ну и пылища у тебя тут!

- А тебе что за дело? - Ответили ему. Тихон узнал речь Бешеного.

Притаившись в санузле и стараясь бесшумно дышать, Коростылев прислушивался ко всем звукам, надеясь, что у визитеров нет привычки мыть руки, входя в квартиру с улицы. Впрочем, им могла понадобиться не только раковина. Но пока оставалось только замереть и ждать, будучи готовым в любую секунду начать действовать. - Ну, где кайф-то? Кумарит по страшному. - Это был уже третий.

Они вошли сразу всей толпой, и Шрам не смог определить сразу сколько их, трое или четверо. - Выйдите-ка в кухню! - Приказал Говорков. Опять зазвучали шаги. Загремела посуда, зажурчала вода: кто-то матюгаясь пытался попить из крана. - Скоро там? - Поинтересовались с кухни. - Можно.

Шаги теперь застучали бойко. Пришедшие торопились. Теперь Шрам точно знал, что вместе с Бешеным пришло ещё трое. - Ну наконец-то раскумаримся! Тихону было слышно, как что-то металлически хрустнуло. "Достают ампулы из упаковки", - Догадался Коростылев. Под чьим-то телом заскрипела кровать. Эх, вотремся! - Радостно протянул кто-то. Слово "втереться" на наркоманском жаргоне обозначало "уколоться". Шрам покачал головой, если они собрались колоться здесь - с одной стороны это хорошо. Каждый наркоман после введения дозы некоторое время кайфует, полностью погрузившись в свои ощущения, "приходуется". С другой стороны - это значит, что они здесь собрались зависнуть надолго.

Пожалев, что не взял с собой оружия, Тихон осмотрел помещение санузла. На полу кучей валялось грязное белье. Из-за него торчала деревянная ручка.

Стараясь не шуметь, Коростылев разгреб рубашки и обнаружил вантуз. Палка, на одном конце которой была резиновая насадка, казалась на вид достаточно прочной для ближнего боя. Но Тихон не рискнул снимать резиновую блямбу.

Это могло наделать шума и привлечь внимание. Оставив вантуз как запасное оружие, Коростылев осмотрел душ. Насадка была достаточно тяжелой и могла сгодиться в качестве кастета. - Эй, Федя, помоги вмазаться!

- Чего тебе? - Послышался раздраженный ответ. - Да веняк не могу найти... - А ты портупею сними и перетяни! Что ты, как пионер, бля?

Теперь Коростылев знал, что по крайней мере один из пришедших вооружен. В принципе, используя внезапность, Тихон мог бы напасть на них и даже победить. Но это при условии, что колются все. Если же один стоит на стреме, он спокойно подстрелит Коростылева, и тогда операция Бешеного может пройти успешно. Кроме того, Шрам не знал, на какой стадии подготовки находится запланированный теракт. Если все роли распределены, а бомбы выданы, Бешеный нужен живым... Оставалось лишь ждать. С трудом открутив ручку душа, Тихон сидел на унитазе и вслушивался. Наркоманы, очевидно все укололись, и наступила тишина, прерываемая лишь томными постанываниями. И вдруг раздались шаги.

Тихон вскочил, встав за дверь. Шаги приблизились, и в санузел кто-то вошел. Не поворачиваясь, он встал к унитазу и начал облегчаться. За поясом брюк торчал пистолет. "Люгер", определил Коростылев.

Дождавшись, пока вошедший закончит свои дела, Шрам протянул руку и выдернул оружие. Человек не успел даже охнуть, как Коростылев, обхватив вошедшего за шею, приставил тому дуло к виску:

- Ни звука! - Прошептал Тихон. - Тебе чего? - Спокойно спросил захваченный, и Шрам узнал в нем Бешеного. - Мне нужен только ты... Скажи своим, что идешь прогуляться!

Выйдя из санузла, (угол стены скрывал от находящихся в комнате Тихона), Бешеный громко проговорил:

- Я по делам. Ждите здесь. - Ага! - Послышалось в ответ, и кровать скрипнула. Шрам замер, но шагов не раздалось, и они с Говорковым вышли на лестницу. - Только без глупостей, если шкура дорога! - Предупредил Тихон.

Спускаясь по ступенькам, Бешеный сначала молчал, и вдруг спросил:

- Я тебя знаю?

- Знаешь, знаешь. - Заверил его Шрам. - Карась? - Вспомнил Савелий. Карась, Карась... - Ну, сука!.. - Тихо! - Шикнул Коростылев:

- Потом побазарим. - Да я тебя как грелку порву! Дуло чуть сильнее вжалось в висок Бешеного, и он утих. Перед входной дверью в подъезд Тихон убрал руку с горла Говоркова и переместил "Люгер" к пояснице бандита:

- Рыпнешься - стреляю без предупреждения!

- Все вы, менты, на одно рыло! Они вышли. Как только Шрам с Говорковым появились на крыльце, раздался хлопок, и от двери отлетела щепка. Стрелял седой мужик с короткой стрижкой из окна девятой модели "Жигулей", припаркованной напротив подъезда. Он положил ствол на полуоткрытое стекло машины и тщательно наводил на цель. Целью был Коростылев. Тихон выругался про себя, он не предусмотрел, что один из националистов будет ждать наркоманов внизу. Спрятавшись за Бешеным, Шрам приказал:

- Скажи, чтоб он бросал оружие!

- Вот уж хуй! - Рассмеялся Говорков:

- Старик у меня снайпер. Он тебя в ногу возьмет. И действительно, вторая пуля чиркнула по асфальту, буквально в миллиметре от ботинка Коростылева.

Времени на фокусы не было, и Тихон, саданув Бешеного рукояткой пистолета по затылку, скользнул во все ещё открытую дверь подъезда.

Разлетелось стекло, и пуля прошла мимо головы Шрама, выбив на краске стены перед ним ровное круглое пятно. Тихон опрометью кинулся наверх. Когда он подбегал к площадке второго этажа, входная дверь подъезда гулко хлопнула, и по ступенькам застучали шаги преследователя. Перепрыгивая через три ступеньки, Коростылев буквально врезался в бледного парня в кожаной куртке, из под которой виднелась ярко-синяя рубашка, стоявшего на площадке третьего этажа. В руке он расслабленно держал револьвер и с идиотской улыбкой наводил его на Тихона. Сшибив парня с ног, Тихон на бегу выстрелил в падающего нациста и, не проверяя попал или нет, помчался выше.

На бегу Коростылев похвалил себя за предусмотрительность.

Выбежав на крышу, Шрам в несколько прыжков преодолел расстояние до второго открытого им люка и захлопнул его, когда преследователь только начал показываться из своего. Не забыв защелкнуть замок, Тихон помчался вниз.

Выскочив на улицу, Коростылев осмотрелся. Машина нацистов, новенькая белая девятка, стояла пустой, дверца со стороны сиденья водителя осталась распахнутой, Бешеный все ещё лежал у своего подъезда. Больше нигде никого видно не было.

Выдохнув, Тихон побежал к машине. Заскочив в салон, он с удовлетворением отметил, что ключи на месте. Включив зажигание, Коростылев отжал сцепление и только приготовился надавить на педаль газа, как пуля, пробив крышу девятки, попала в зеркальце заднего вида, раскидав его мелкими стеклянными брызгами. Тихон зажмурился и дал газ. Через секунду машина уже поворачивала на Веерную улицу.

XXI. ПОГОНЯ.

Бешеный успел увидеть, как его белая девятка скрылась за углом дома. Он вскочил. Затылок ломило, и Савелий покачнулся. Зелень кустов и серость асфальта на мгновение слились в одно цветовое пятно. Удержав-таки равновесие, он тяжело проковылял несколько шагов и увидел куда направился ненавистный Карась.

Из подъезда гурьбой вывалились боевики. Они возбужденно галдели, размахивали оружием и явно не представляя что надо делать. - Машину! Машину ищите! - Крикнул им Говорков. С крыши наконец спустился седой снайпер. За это время боевики успели вскрыть два автомобиля, не тратя время на отпирание замков, а просто выбивая боковые задние стекла рукоятками пистолетов. В одной из машин сработала сигнализация. - Ублюдки!.. - Злобно прошипел Говорков:

- На видят ни хрена что ли?!

На завывания сирены из окна высунулся мужик и стал размахивать кулаками и гневно выкрикивать угрозы. Один из бойцов навел на него пистолет и выстрелил. Хозяин, решив не рисковать, скрылся, а пуля звонко щелкнула о подоконник, не причинив никому вреда. - Что ты творишь, мудила?! - Взревел Старик:

- Он же уже ментов вызывает!

Вторая машина, серо-голбой "москвич", наконец завелась, седой бандит сел за руль и боевики, позабыв распри, резво погрузились в салон. Направо. - Скомандовал Бешеный. Они промчались мимо круглого дома.

Впереди, на перекрестке, стояла девятка Бешеного. Тихон застрял на светофоре, перед ним, дожидаясь зеленого света, стояла вереница из полутора десятков машин. Взглянув в зеркальце, закрепленное на двери, Коростылев заметил стремительно несущийся к нему "москвич". За рулем виднелась голова с седым ежиком волос. "Это по мою душу!" - Неожиданно спокойно подумал Коростылев.

Он дал газ и выехал на встречную полосу. Шедший там "запорожец", стремясь избежать столкновения, свернул в кювет и застрял, лихорадочно сигналя.

Удачно вписавшись между груженым ЗИЛом и "Вольво", девятка вырулила на Аминьевское шоссе. Преследователи, несмотря на зеленый сигнал, застряли.

На левый ряд выехать они не могли: навстречу двигался плотный поток, а обогнуть впереди идущие машины тоже было невозможно: выезд на Аминьевку был недостаточно широк. Проехав на красный, оставив после себя отчаянно гудящие машины, водители которых были возмущены таким наглым поведением на дороге, нацисты продолжили преследование. Тихон гнал под сто километров в час, но движок угнанного москвича был мощнее, и расстояние между Коростылевым и Бешеным неуклонно сокращалось. Лавируя между машинами, Шрам свернул на Мичуринский проспект и направился в сторону центра. Улицы в районе Воробьевых гор не отличались активным движением, и Тихон рассчитывал запутать преследователей.

Подскакивая на растрескавшемся асфальте Мичуринского, "москвич" продолжал гонку. Старик уверенно обгонял шедшие впереди машины, беззастенчиво подрезая, и не обращая внимания на переходящих в неположенных местах пешеходов. Какая-то женщина с набитыми сумками чудом увернулась от бампера "москвича", а на капоте несколько минут ехал её пластиковый пакет, из которого на дорогу вываливались яблоки и апельсины. - Давай! Жми! Волновался Говорков. Он периодически высовывал голову в раскрытое боковое окно, примериваясь, не сможет ли выстрелить. Пистолет, такой же "Люгер" как у него и был, Бешеный отобрал у любителя стрелять в хозяев угоняемых тачек. - Не бзди, нагоним. - Седой ни на секунду не отвлекался от дороги, крепко держа руль обеими руками. Савелий не обратил внимания на фамильярность подчиненного. Седой, он же Петр Сергеевич Стрекалов, был правой рукой Бешеного как в бандитских разборках, так и в делах партии РНИ. Трое боевиков на заднем сидении в полголоса переговаривались, жмурясь от пыльного ветра, бившего им в лица. Морфин действовал на них, нагоняя бездумную благость. Впрочем, в состоянии такой благости, они без лишних движений полуатрофированной совести могли бить, стрелять, пытать, не задумываясь ни о чем, кроме выполнения своей непосредственной задачи и о близости очередного укола наркотика.

Тихон и Седой благополучно проскочили пересечение с Ломоносовским проспектом, чего нельзя было сказать о троллейбусе семнадцатого маршрута.

Он, пытаясь уйти от столкновения с машиной Коростылева, вынужден был принять вправо и поцеловался со столбом освещения. Расстояние между машинами сократилось до двадцати- двадцати пяти метров. Высунув руку с пистолетом в окно, Бешеный выстрелил по белой девятке. Ведя машину, Шрам постоянно следил и за действиями преследователей. Он вовремя заметил нацеленное оружие и резко свернул направо. Говорков промахнулся, а девятка не вписалась в поворот и покатила прямо по аллее, распугивая редких гуляющих студентов и сминая тюльпаны на клумбах. "Москвич" не отставал. В аллее свернуть было некуда, деревья, посаженные плотными рядами справа и слева, ограничивали маневренность, и теперь в Тихона стреляли уже трое.

Одна из пуль попала в заднее стекло, и оно рассыпалось мелкими кубиками.

Ряды деревьев наконец кончились, Коростылев, не снижая скорости свернул, оставляя на асфальте черные следы паленой резины.

Пропахав несколько клумб, едва не вписавшись в растущую прямо посереди пешеходной дорожки ель, которая обильно усеяла иглами и мелкими веточками пол кабины и колени сидящих, националисты свернули вслед за машиной Тихона. И увидели, что теперь белая девятка мчится им навстречу.

Со стороны Коростылева это был весьма рискованный маневр, стрельба из трех стволов могла превратить его в некое подобие решета, но Шраму было позарез необходимо хоть как- нибудь ограничить маневренность бандитов и он развернулся. В девятку мог палить лишь один боевик, к тому же одурманенный наркотиком. Он быстро выпустил в воздух и асфальт весь боезапас, а единственный выстрел Тихона вдребезги разнес ветровое стекло москвича и ранил бандита, сидевшего в центре.

Еще раз повернув, Тихон направил автомобиль в сторону проспекта Вернадского. "Москвич" не отставал, и Коростылеву пришлось вести машину зигзагами, постоянно перестраиваясь из ряда в ряд.

Ветровое стекло теперь не мешало массированному огню, но бивший в лица преследователей ветер сбивал прицел, и лишь несколько выстрелов смогли пробить багажник. Проспект Вернадского обе машины проскочили на красный свет, оставив после себя несколько врезавшихся друг в друга автомобилей.

Гаишник, видя такое безобразие, немедленно сообщил на Центральную приметы нарушителей. Виляя, Коростылев подгадал момент и резко пошел влево, на бульвар посреди Университетского проспекта. Нацисты свернуть не успели и покатили дальше, прижимаясь влево. Огибая клумбы, на их вершинах торчали поливочные краны, Тихон заехал за дворницкую будку, добротный сарай, покрытый густой зеленой краской, и на мгновение дал по тормозам, пропуская погоню. "Москвич" проскочил, и Коростылев воспользовался возможностью самому стать преследователем. Седой выбрал проход и свернул на бульвар, рассчитывая на то, что впереди, как он помнил, находится огромный рекламный щит, преграждающий выезд, и жертва неминуемо должна застрять у него. Но Шрам на помятой девятке вдруг оказался справа и сзади. Петр Сергеевич начал тормозить, бандиты, не удержавшись, повалились вперед, а Тихон хладнокровно всадил оставшиеся пули в передок "Москвича". Одно из отверстий пришлось на бензобак, и машина вспыхнула. Из неё опрометью кинулись нацисты во главе с Бешеным, больше обеспокоенные не стрельбой по обидчику, а спасением своих жизней. Через тридцать секунд машина взорвалась, но в ней уже никого не было. Боевиков лишь немного подбросило воздушной волной и повалило на землю. Пока они приходили в себя, Коростылев развернулся, выехал с аллеи и свернул во дворы, нагло проехав мимо отделения милиции. Остановив машину около гостиницы "Спутник", Шрам причесался, исследовал бардачок. Там оказалось несколько обойм с патронами, глушитель и немного денег. Конфисковав все это как законные трофеи, Тихон вылез из машины м не торопясь пошел к станции метро.

XXII. У ЗАГОРУЙКО.

От станции метро "Ленинский Проспект" Коростылев позвонил Павлу Сергеевичу. Тот, несмотря на вечернее время, оказался на месте и пригласил Тихона на одну из зарезервированных за отрядом "Гамма" квартир на Профсоюзной улице.

Через полчаса, как они и договорились, Шрам уже поднимался в лифте на восьмой этаж сталинского дома. Найдя нужную дверь, Коростылев надавил на кнопку звонка. Открыл ему сам Загоруйко. - Что такого срочного? - Прямо с порога поинтересовался Павел Сергеевич. - Да почти ничего. - В тон ему ответил Тихон. Он разулся и прошел внутрь.

Квартира напоминала военный склад. По периметру стояли разномастные зеленые ящики с оружием, патронами, в углу кучей валялись завернутые в целлофан камуфляжные костюмы. - Что, впечатляет? - Усмехнулся Павел Сергеевич, и похлопал по плечу замершего в дверях Коростылева:

- Наша небольшая база. Здесь и переночевать можно, и здоровье поправить. - А компьютер есть?

- Как же?! Обижаешь!

- Тогда, - Тихон извлек из кармана дискеты, - Это надо распечатать. Нет проблем. Пока принтер трудился, выплевывая листы с текстом, Коростылев и Загоруйко сидели на кухне и гоняли чаи. Иногда раздавался зуммер, сигналящий о том, что кончилась бумага, Павел Сергеевич срывался с места, закладывал очередную стопку и возвращался с готовой пачкой. После первой же порции листов, Загоруйко ошеломленно уставился на Тихона:

- Откуда это? Он встал и, на ходу просматривая текст, прошелся взадвперед. - Ты знаешь, что это такое?

- Даже и не догадываюсь. - Наивно проговорил Шрам отпивая "Lipton". Это полные списки всей партии "Русская Национальная Идея"! Все боевики, вербовщики, функционеры, все двойные агенты во всех конкурирующих партиях!

Это бомба! За такие сведения любой политик отдаст свою левую... Нет!

Правую руку!

Коростылев прихлебывал чай, кушал бутерброд с сыром и помалкивал. Павел Сергеевич сбегал за листами. - А это, - закричал он возвращаясь, - Их особая колонна. Проститутки! Я знал, что некоторые из них состоят в РНИ, но чтобы такое количество!

Представляешь, сколько с их помощью они собрали компромата на разных любвеобильных политиков?! Горы! Следующие документы не вызывали такого восторга, но Загоруйко, просматривая их, изредка выдавал цитаты. - Вот, слушай! "Основной задачей Партии является полная очистка территории России от лиц нерусских национальностей. Означенные лица, в соответствии с их опасностью для Партии должны быть или поселены в резервации по национальному признаку, или высланы за пределы России, или уничтожены." А как тебе понравится такое: "Структуры исполнительной власти должны иметь право по произвольному выбору проводить проверки среди населения на предмет лояльности к РНИ." А? "В стране должны быть легализованы к широкому применению населением сильнодействующие наркотические средства." - Прочел Павел Сергеевич очередную выдержку. - Понимаешь, чем это пахнет?

Полная страна послушных наркоманов!

- Угу. Понимаю. - Кивнул Коростылев. Теперь Загоруйко не читал так подробно, лишь пролистывал документы, изредка вставляя свои комментарии:

- Ага, они и евгеникой планируют заняться. Прикинь, четырехступенчатый план освоения евреями поверхности Луны! А вот и военная доктрина.

Уничтожение всех исламских стран и насаждение в них православия. Захват Монголии, Китая, Японии.

Ух ты! Они верные последователи фюрера! Смотри, "Программа телепатической связи с пилотами неопознанных летающих объектов.", "Использование ресурсов сопредельных Вселенных". Это тебе не всемирное господство. Это потуги на установление нацизма во вселенских масштабах!

- Да, обширные планы... - Так ты не ответил, - Пристально посмотрел в глаза Шраму Павел Сергеевич, - Откуда сие богатство? А, Тихон Глебович? Колись. - От Бешеного. - Просто ответил Коростылев. - Давай-ка подробней... Без лишних красок описывая сегодняшние похождения, Тихон видел, как мрачнеет Павел Сергеевич по мере развития сюжета. Когда рассказ дошел до работы с компьютером, и Коростылев сказал найденный им пароль, Загоруйко наморщил нос и с досадой хлопнул себя ладонью по голове. Шрам отметил этот жест, но не прервал рассказа на дополнительные вопросы.

Живописать погоню Тихон тоже не стал, ограничившись кратким пересказом:

- Погнались, я от них. Попетляли немного, постреляли. А потом я в них удачно попал, в бензобак, наверное, и машина грохнулась. - А Бешеный? Встревожился Загоруйко. - Если он сгорел - нам же лучше. Возмущенный Павел Сергеевич только и мог сказать:

- Ни хрена!.. - Так в чем дело? Нет Бешеного - нет проблем. - Э, нет. Не все так просто. - Так объясни в конце концов! - Вскипел Шрам. - Не горячись! - Загоруйко вздохнул, поперебирал документы нацистов:

- Это только между нами... - О чем разговор?!.. - Мы хотим подобраться к Васильченко. Эти документы нам очень помогут, но нужны и живые свидетели. И основным должен был стать Бешеный. Если он сгорел... Или будет, коли остался жив.

Вообще-то мы и не подозревали, что Говорков взлетел так высоко. Нам было известно, что Савелий и Васильченко воспитывались в одном интернате, но по отзывам преподавателей они постоянно враждовали. Поэтому мы думали, что лидер нацистов лишь эпизодически использует опыт Бешеного. Но что он такая шишка среди националистов... Поэтому, его ценность, как свидетеля, становится ещё выше. - Как же, - Сдержал порыв смеха Тихон:

- Будет он рассказывать... - Еще как будет. А сам не захочет - химия поможет. Кстати, хорошо, что вспомнил!

Загоруйко очередной раз покинул Коростылева и возвратился через минуту, держа в руке квадратную оранжевую коробочку. - Промедол? - Спросил Шрам. Такие походные аптечки были у каждого наемника. В них содержались противоядия от наиболее распространенных отравляющих газов, стимуляторы, после приема которых можно было не спать и не есть двое суток, и пара шприц-тюбиков промедола, для оперативного обезболивания при ранениях. Нет. Тюбики такие же, но в них находится "сыворотка правды".

Павел Сергеевич раскрыл аптечку:

- Видишь, внешне они неотличимы. Да и действие почти такое же. У промедола и этого соединения одна морфийная основа. Их тут восемь. На всякий случай.

Постарайся, чтобы хотя бы один дошел до Бешеного.

Коростылев принял коробку, достал один из шприц- тюбиков, посмотрел на просвет через него на лампу. Прозрачная, как вода, жидкость. Даже не верилось, что один укол сможет заставить человека выдавать любые тайны. Но Тихон уже сталкивался с действием этого препарата и знал, на что он способен. - Кстати, - Тихон забарабанил пальцами по поверхности стола, Бешеным кто-нибудь кроме меня занимается?

- А тебе разве нужны помощники?

- Мне - нет. Но если кто-то охотится за ним ещё - возможны пересечения. - Вообще-то... - Павел Сергеевич поджал губы и в упор посмотрел на Шрама:

- Да. Есть ещё двое. - Отзови. Я нашел их следы в квартире Бешеного. Если бы он зашел двумя-тремя днями раньше, он бы их и сам заметил. Теперь Коростылеву стало понятно, почему кнопка, включающая компьютер Говоркова, была покрыта гораздо более тонким слоем пыли, чем окружающие панели. Ребята тоже пытались исследовать его содержимое, но не додумались набрать самое очевидное ключевое слово. - Хорошо. - Пообещал Загоруйко:

- А теперь выясним, жив ли твой клиент. Коростылев, пока Павел Сергеевич звонил по телефону, перебирал разбросанные по столу бумаги. Наткнувшись на небольшой список, в котором было лишь несколько адресов, Тихон внимательно изучил его. В нем фигурировала та квартира, где он побывал сегодня. Прочие адреса ему ничего не говорили. Но Шрам догадался что это: список конспиративных хат Бешеного. Или не его самого, а ближайшего окружения Васильченко. Решив, что эта бумага ему пригодится, Коростылев сложил её несколько раз и положил в карман. Явился обрадованный Загоруйко и сообщил, что в сгоревшей машине на Университетском проспекте трупов не обнаружено. - Да, - Негромко сказал Тихон, - Совсем забыл тебе сказать... Бешеный меня узнал...

XXIII. СМЕРТЬ ДАЦЕНКО.

Взрывная волна отбросила Бешеного на травянистый газон. В полете он успел сгруппироваться и, упав не землю, несколько раз перекувырнулся, не получив даже синяков. Боевикам, особенно раненому Карасем, повезло меньше. Один проехался лицом по асфальту, второй запутался в колючих кустах. Раненый же ударился головой о каменный бордюр и лежал теперь без движения. - Сматывать надо. - Подошел к Бешеному Старик. Говорков наблюдал, как двое наци поднимают под руки товарища.

Было ещё достаточно светло, но по бульвару почти никто не гулял. Лишь водители притормаживали, пытаясь выяснить причину пожара. - Этого, Савелий кивнул в сторону потерявшего сознание парня, - В поликлинику. Есть тут одна, в двух шагах. Врачи уже закончили работу, и парадный вход был заперт на большой амбарный замок. Пройдя под арку дома, Бешеный нашел служебный вход и позвонил. Как только дверь открылась и появился дежурный врач, Говорков показал ему пистолет и вежливо попросил:

- Нашему другу срочно нужна помощь. - Что ж, ведите. Или вносите, Добавил дежурант, заметив состояние пациента.

Ранение оказалось скользящим, пуля лишь зацепила кожу плеча. Врач наложил швы, наложил повязку. Пока он проделывал это, боевик очнулся. Его затошнило, и он исторг содержимое желудка на девственно чистый кафельный пол. - У него ещё сотрясение мозга. - Диагностировал врач. - Ему бы недельку отдыха. А так, крепкий парень. - Он идти сможет? - Сурово спросил Петр Сергеевич. - Смогу! - Перевязанный бандит уже спустил с операционного стола ноги и натягивал простреленную куртку. - А теперь ключи от сейфов! Приказал Бешеный. - Но... - Попытался возразить врач, но Говорков очередной раз продемонстрировал оружие, и сопротивление оказалось сломлено.

Забрав найденные наркотики, бандиты вышли тем же путем, что и вошли, предварительно заперев врача в какой-то подсобке.

Около сгоревшего дотла "москвича" уже бродили милиционеры, но боевики, не желая встречаться с ними, пошли дворами к универмагу "Москва". - Знаешь, Старик, кого мы гнали? - Вдруг спросил Бешеный. - Ну?

- Это мой старый знакомый. На гэбуху работает. Седой нацист ровно вышагивал рядом с Говорковым и молчал, ожидая продолжения. - Он у меня теперь дважды в должниках... Пидор! - Выплюнул Бешеный. - Давненько я хотел с ним встретиться!.. - С ненавистью сжимал кулаки Савелий:

- И вот он меня в заложники взять пытался... Странно... В общем так, ты его найдешь. Из под земли достанешь! Живого, жмурика, все едино. Главное, чтоб эта гнида больше у меня под ногами не путалась!

Зовут его Тихон Глебович Коростылев. Запомнил? Старик лишь немного наклонил голову. - Этих - по домам, возьми других и действуй! Я исчезну на несколько дней, а ты этого хмыря мне доставь! А теперь - разбежались.

Бешеный резко повернул и направился, через территорию Дворца пионеров, на проспект Вернадского. Старик же с боевиками пошли ловить машину на Ленинский проспект. Говорков шел медленно. Он размышлял над странным совпадением. Лишь несколько дней назад он и Васильченко разработали план захвата власти в стране, а сегодня к нему является гэбист.

Это не может быть простым совпадением. Произошла утечка информации. Но о плане знают только двое! Нет!! Есть третий!!!

Издав сквозь плотно сжатые зубы странный звук, нечто среднее между стоном и яростным животным рыком, Савелий на мгновение остановился, зажмурившись, словно отгоняя это прозрение, как ночной кошмар, а потом резко прибавил шагу. "Как же я мог забыть?! - Ругался про себя Говорков, Я же проговорился этому гондону, великому писателю! А все морфий! Ширнулся, вот язык и распустил! А этот хрен наверняка по пьяни проболтался! Ну ничего, я его предупреждал? Предупреждал. Теперь пришла пора расплаты!.." Остановив частника, Бешеный, не дожидаясь приглашения, сел в машину и голосом, не терпящим возражений, произнес:

- К театру Грибоедова. Машина остановилась за квартал от нужного Говоркову дома. Он щедро расплатился с водителем и не спеша свернул во двор. Прежде чем приблизиться к квартире Даценко, требовалось произвести небольшую разведку. Предчувствия не обманули Бешеного: у Даценковского подъезда стояла на первый взгляд ничем не примечательная шестая модель жигулей, в которой сидели двое мужчин. "Пасут. - Разозлился Говорков, Значит, правда, Кирпич сдал!" В окне подъезда, на площадке между вторым и третьим этажом, маячили ещё две тени. "И ещё двое должны быть в хате." Прикинул Бешеный. - "Туго мне придется..." Он привернул к "Люгеру" глушитель и стал ждать подходящего момента. Вскоре тени охранников в подъезде исчезли, и Савелий начал действовать.

Приготовив пистолет, он подошел к машине. Постучал в окошко. - Эй, ребята, где тут метро? Заплутал чего-то. Стекло поползло вниз и Савелий выстрелил в головы сидевших. Они не успели среагировать на движение. Первая пуля попала в глаз сидевшему на водительском месте. Его голова откинулась и открыла второго. Ему свинец достался в область виска.

Оставив машину с трупами, Бешеный резко побежал под козырек подъезда.

Осмотрелся. Выстрелов никто не услышал, и все было спокойно. Лишь шел по двору мужик со спаниелем.

Набрав код, Говорков поднялся на лифте к третьему этажу.

На площадке между этажами молча курили двое мужиков. Под их куртками угадывались очертания оружия. Не тратя время понапрасну, охранники уже обратили внимание на Савелия, он бросился на пол, выхватывая Люгер. И здесь Бешеному повезло: хватило трех выстрелов. Первый пришелся в шею более крупному мужику, и он сразу повалился, пуская горлом кровавые пузыри. Второй успел выхватить свой пистолет, но попадание в руку заставило охранника выронить оружие, и Говорков добил его, послав заряд в лоб.

И здесь все произошло почти бесшумно, если не считать предсмертного хрипа первого и падения пистолета у второго убитого.

Теперь предстояло самое серьезное. Проникнуть в квартиру. Вставив новую обойму, Бешеный приготовился к штурму.

Напустив на себя бесшабашный вид, Савелий позвонил к Даценко. За дверью произнесли:

- Опять кого-то принесло!

И послышались шаги. - Кто? - Спросил женский голос. - Васильевна, вам Курбский звонил? Я господину Даценко предложение по экранизации принес. Нет, не звонил... - Удивилась домработница, но дверь отворила.

Ей хватило одного выстрела в сердце. Охнув, женщина стала оседать не пол.

Перескочив через её тело, Говорков выстрелил в движущийся силуэт в глубине коридора и, по громкому вскрику, понял, что попал. Из гостиной раздались выстрелы. Пули легли рядом с Бешеным, разбив у него за спиной что-то стеклянное. Он метнулся к противоположной стене. До двери в гостиную его теперь отделяло метра полтора. Держа пистолет наготове, Савелий медленно скользил по стенке, приближаясь ко входу в комнату.

Вдруг оттуда, стреляя на лету, выпрыгнул человек. Но он успел сделать всего пару выстрелов, ни один из которых не достиг цели. Говорков же был более меток. Его первая пуля попала в живот стрелявшему, Следующий заряд поразил грудь охранника и, наконец, третьим, контрольным выстрелом в затылок, Бешеный, подскочив к ползущему от него человеку, успокоил его навеки.

Вся операция заняла не больше двух минут. Оттащив труп Васильевны от входной двери, Говорков закрыл замок и пошел искать Вектора. Тот обнаружился под кроватью в спальне. - Вылезай. - Устало предложил Бешеный. - Нет!.. - Истерично выкрикнул Даценко. - Эх, Кирпич, я ж тебе говорил, что о нашем разговоре - никому. А ты сразу и стукнул. Нехорошо... - Я... Я... Не виноват!.. - Из-под кровати раздались мощные всхлипывания:

- Он сам диктофон нашел!.. Курбский!.. - Так мы же с тобой стрем затерли? Или нет?

- У меня... У меня второй был... После этих слов все встало на свои места.

Говорков представил себе, как пьяный Вектор пытается прослушать оригинальную запись, но засыпает с диктофоном в руке, и его находит в таком виде главный редактор "Вогинуса". Теперь придется разбираться ещё и с ним... - Ладно, Кирпич, наделал ты косяков - надо за них ответить. - Не хочу-у-у!.. - Истошно завопил писатель. Бешеный увидел, где именно Даценко бьется в истерике под кроватью и выстрелил в шевелящиеся бугры.

Оттуда раздался пронзительный вой:

- Бо-о-ольно-о-о!!!

Говорков вставил новую обойму и методично, пулю за пулей, всю её расстрелял в направлении предсмертных криков популярного писателя.

XXIV. ПРОДОЛЖЕНИЕ "БЕШЕНЫХ".

На утро уже все издательство знало о расправе над ведущим автором.

Несмотря на то, что Даценко в редакции, мягко говоря, недолюбливал весь персонал, все стремились высказать свое уважение покойному кормильцу.

Корректоры, наборщицы, макетчики пересказывали друг другу эту историю, не забывая каждый раз добавить новые "известные" им подробности. Вскоре картина вырисовалась следующая: На двух БМП из воздуха материализовалась банда, в количестве не менее сотни человек, все с автоматами и минометами.

Один из танков раздавил машину охраны во дворе, а несколько огнеметов сожгли взвод спецназовцев в подъезде. Дверь высадили выстрелом из зенитного орудия и завязался кровавый бой. Даценко, стреляя по-македонски из двух автоматов уложил половину нападавших, пока сам не был предательски застрелен ниндзей, прокравшимся по стене дома и вышедшим в тыл доблестному писателю. После этого оставшиеся в живых забрали трупы бандитов и тем же путем, растворившись в воздухе, отступили.

Версий, зачем убили Вектора, при желании можно было насчитать не меньше десятка. По одной из них Даценко сам и был Бешеным, а его врагам надоело, что он все время выходит победителем из самых сложных ситуаций. По другой - Вектор раскрыл заговор мирового терроризма, и транснациональная мафия решила с ним покончить. По третьей, убили его фэ-эс-бэшники за то, что он слишком много писал про их тайные методы. И так далее... Лишь Илья Станиславович Курбский не принимал участия в этих обсуждениях.

Но и не прерывал, давая сотрудникам вволю пофантазировать над случившимся, несмотря на то, что количество перекуров возросло раза в три, и это не могло не сказаться на сроках сдачи плановых книг. Сегодня главного редактора похитили, как он сам определил то, что с ним произошло. По выходе из дома, Курбского обступили двое молодых людей в черных кожанках и вежливо попросили следовать за ними в машину. В качество аргумента один из парней продемонстрировал Илье Станиславовичу нечто металлическое, по форме похожее на пистолет. Редактор вынужден был повиноваться.

Как только он сел в автомобиль, бежевую "Ниву", похититель дал газ, и они резво выехали из двора. Курбский удивился тому, что в салоне, кроме него и водителя больше никого не было.

Повернувшись к сидевшему за рулем, Илья Станиславович начальственным тоном спросил:

- Что все это значит?

- Я - Бешеный. - Ответил водитель. На лбу Курбского выступили бисерины холодного пота. - Даценко убил я. Вчера вечером, если вы этого ещё не знаете. - Продолжал Говорков:

- Вам известно за что именно. В горле Ильи Станиславовича пересохло, и он мелко закивал. - Вас, господин Курбский, я убивать не стану. Успокойтесь на этот счет. - Спасибо... - Зачем-то сказал главный редактор. - У меня по отношению к вам несколько иные планы. Вам, наверное, интересно какие?

- Да, конечно!.. "Нива" вышла на Садовое кольцо и поехала в густом потоке машин. - Знаете ли вы, чем вы на самом деле занимались последние два-три года? Вы рекламировали мня! - Рассмеялся Бешеный:

- Когда вам стало известно, что я реальное лицо? Около полугода назад?

Ведь это я дал Даценко приказ об утечке этой информации. Теперь его нет.

Как может не стать и вас, мой дорогой!

- Я понимаю... - Промямлил Курбский. Он все ещё не мог сообразить, как же надо разговаривать с бандитами? Вроде они такие же люди, а вот есть в них что-то такое странное. Подавляющее... - Нет, пока вы не понимаете. Раскрою вам маленький секрет. Я - один из лидеров Партии "Русская Национальная Идея". Это название вам что- нибудь говорит?

- Фашисты? - Не раздумывая ляпнул Илья Станиславович и со страхом покосился на соседа. - Нет, - Хихикнул Бешеный, - Это слишком грубо. Националисты - определение гораздо точнее. Мы не ставим перед собой задач мирового господства, как чеканутый Гитлер. - Врал Говорков, - К черту хохлов, белорусов и прочих отступников. Нам не нужен новый Советский Союз. Все равно это уже невозможно.

Но сделать Россию сверхдержавой - вполне реально. Мы делаем упор на развитие отечественной экономики. Если Васильченко придет к власти, он будет финансировать образование, науку, искусства. России нужна собственная электронная промышленность! Развитое сельское хозяйство!..

Илья Станиславович слушал и не верил собственным ушам. Бандит рассуждает о программе вывода страны в мировые лидеры! Невероятно!

- Для нас русский, - С запалом продолжал Бешеный, - Это тот, кто живет в России. Неважно кто он там, еврей, грузин, якут. Главное - чтобы ему были дороги идеалы его Родины! Так что на самом деле национализм не имеет ничего общего с тем жупелом, которым стращают людей всякие там псевдодемократишки. И вы, господин Курбский, нам уже весьма помогли. - Книгами Даценко?

- Совершенно верно! И мое предложение к вам состоит именно в том, что этот цикл не должен прерваться. Я знаю, что последние три романа Вектор сам не писал. Я прав?

- Ну... В общем - да. - Вынужденно согласился главный редактор. - Его роль, как вы наверное, уже поняли, состояла в том, чтобы взять у меня сюжет и передать его вашим штатным авторам, которые наращивали на него "мясо". Странная роль, не правда ли?

Сейчас этого звена уже нет, и я могу давать разработки следующих книг уже непосредственно вам. Естественно за ту же сумму, которую вы передавали покойному автору. Согласны?

Узнав о гибели Даценко ещё ночью, Илья Станиславович уже и сам подумывал, как обойтись без Вектора. Тем более, что характер писателя оставлял желать много лучшего. Серия романов про Бешеного шла нарасхват, и смерть их официального автора могла бы позволить Курбскому немного сократить расходы на гонорары. Но после предложения настоящего Бешеного экономии не будет... - Чтобы вам было легче согласиться, - Хитро проговорил Говорков, видя, что Илья Станиславович глубоко задумался, - Я скажу вам маленький фактик.

Вектор перед смертью рассказал мне вашу роль в том, что за мной сейчас идет охота... Блеф подействовал. Курбский побледнел и сдавлено выдохнул:

- Согласен... - Теперь о книгах. Я, как автор, изменяю сюжет "Могилы Бешеного". Бомбы в метро подкладывают снюхавшийся с коммуняками блок правых партий. А хорошие националисты, в моем лице, расстраивают их планы. Пожалуйста... - Смотри, Курбский, слушай меня. А то я тебя - паф! И нет главного редактора!

"Нива" подошла к тротуару. - А теперь проваливай! - Рявкнул Бешеный, и Илья Станиславович чуть не вывалился на асфальт под ноги пешеходов.

Сейчас же, восстанавливая в памяти свое приключение, Курбский сопоставлял то, что Бешеный говорил Даценко и ему. Получалась страшная картина.

Националисты рвутся к власти. И они будут стараться взять её любыми средствами. Роман "Могила Бешеного" должен быть готов ко второму этапу выборов Президента, если они состоятся. Поэтому... Курбский просиял, выдумав гениальный по своей простоте ход. - Немедленно собраться всем членам редколлегии у меня в кабинете! - Приказал он по селектору. Через пять минут пришел последний участник собрания и Курбский начал:

- Вам всем известно о трагической гибели нашего автора Вектора Даценко. Но сейчас, поймите меня правильно, мне бы не хотелось говорить о траурных делах. По моим сведениям, убийство Вектора - дело рук националистической партии. Информация эта секретная, и советую вам её не разглашать.

Сегодня со мной связался один из представителей этой партии и приказал продолжить серию романов Даценко. Собравшиеся глухой зашумели. - Еще один факт, - Не обращая внимания на ропот, Курбский заговорил громе, - Эта партия может захватить власть в стране вооруженным путем. Сейчас этому пытаются противостоять наши силы безопасности. Но!.. Я и сам хотел бы видеть продолжение "Бешеных". Но совершенно не в той редакции, которую мне предложил вышеупомянутый представитель.

Однако, пока ещё не ясно, как сложится политическая обстановка, я предлагаю следующее... Илья Станиславович вздохнул и оглядел притихшую после его последних откровений редколлегию. - Вектор оставил мне план нового романа "Могила Бешеного". Мы должны будем сделать два его варианта. Один - для националистов, второй - авторскую версию. Одна из книг пропадет. Зато вторая будет издана. Но какая именно - покажет время.

Некоторым кажется, что это перестраховка. Но, скажу я вам, в нынешней ситуации лучше пере-, чем недостраховаться. У меня все!

XXV. ЧЕРДАК БОМЖЕЙ.

Бормотание Зуя становилось все тише. Он последний раз приложился к бутылке и сразу же громко захрапел. Тихон встал. Если бомж не соврал, Бешеный должен здесь появиться лишь вечером. Сейчас же, Коростылев взглянул на часы, было лишь пол первого. Сидеть здесь и дожидаться бандита смысла не было. Впрочем, тот мог появиться в любой момент. - Эй, Коля! - Позвал Шрам. - Чего, командир? - С готовностью отозвался бомж, не меняя позы. - У тебя какие планы?

- Как какие? Нищенствовать пойду. Вон с тобой сколько времени потерял!

- Так. - Сурово сказал Тихон:

- К шести часам будь здесь!

- Да чего мне тут делать? Мне, вон, старого кормить надо... Недовольно проворчал Коля, искоса поглядывая на Коростылева. - Я непонятно сказал?! - Рявкнул Тихон. - Да понятно... - Поморщился бомж. - Если Бешеный тут - в окне чердака вывесишь маяк. - Ага, трусы на палке... Едва не прыснув от смеха, Коростылев попытался осадить не в меру шутливого Колю:

- Я, мать твою, тебя отучу... Но, не дожидаясь конца фразы, бомж быстро вскочил и уже убегал по направлению к выходу с чердака. Открыв дверь, Коля повернулся и прокричал:

- Все будет ништяк, командир! Трусов не найду - лифчик повешу! Али я не въезжаю?.. - Последнюю фразу уже заглушал его звонкий топот по лестнице.

Теперь, когда система сигнализации была установлена, Тихон был уверен, что Коля его не подведет, можно было подумать и о тех адресах, которые Шрам изъял из компьютера Бешеного и, с помощью Загоруйко, распечатал. Но тут внимание Коростылева привлек странный шум. Дверь, ведущая в комнатку, где гудели бомжи с хлопком распахнулась и оттуда вывалилось вдребезину пьяное существо. Оно верещало что-то высоким голосом и отчаянно размахивало руками, то ли пытаясь сохранить равновесие, то ли отбиваясь от воображаемых противников.

Вслед выскочило двое бомжей. Они быстро нагнали беглеца и повалили на пол.

Мужики тяжело дышали, так, что со стороны казалось, что они рычат, словно дикие двуногие звери. Бомжи начали рвать на беглеце одежду. Во все стороны полетели лохмотья, и тут Тихон понял, что на полу лежит женщина.

Она истошно верещала, но мужики не принимали во внимание её вопли и яростно срывали с неё последние лохмотья. Через мгновение бомжиха оказалась совершенно обнаженной на холодном цементном полу. Лишившись одежды, она, по непонятной Коростылеву причине, прекратила кричать и сопротивляться. Тихон поразился видом её тела. Кожа женщины оказалась покрыта разноцветными, коричневыми, красными, розовыми, зелеными, белыми пятнами. Бомжиха походила на большую собаку, к которой приросло старое лоскутное одеяло.

Один из мужиков оторвал её ноги от пола и широко их развел, пристально всматриваясь в промежность. Второй в это время встал на колени и запустил грязную пятерню во влагалище бомжихи. Через секунду он что-то оттуда извлек и, с торжествующим видом, показал первому. - Ага! - Взревел тот:

- Червонец хотела замылить?!

- Два. - Сказал искатель, разворачивая мокрые бумажки. - За это... Да за это... - Первый очевидно пытался придумать соответствующую кару, но в голову ему ничего не приходило. - Становись раком! - Докончил мысль второй бомж и, для подтверждения своего приказа, легонько пнул женщину по выпирающим ребрам.

Бомжиха пронзительно запищала, но повиновалась. Оба мужика стали возиться со своими штанами, но в это время из каптерки вышел ещё один бомж. Он несколько секунд с недоумением взирал на эту картину, а потом крикнул остававшимся в помещении:

- Эй, мужики, а тут Любку ебут! Гурьбой бомжи выскочили из каптерки. двое тут же затеяли драку за право обладания. Еще один попытался было пристроиться, но за его спиной возникла другая бомжиха и ухватив того за ворот, повалила навзничь. Любка, пока никто не заметил, стала на карачках собирать по полу свое раскиданное тряпье. Кто-то в пылу драки об неё споткнулся, упал, прихватив с собой пару соседей. Женщина ползком, оставляя за собой кровавый след из порезанных острым гравием колен, выбралась из-под кучи тел. Она встала, осмотрелась, заметила безучастно курящего Тихона и сделала к нему шаг.

Коростылев невольно отпрянул. Он узнал эту женщину. Любку, Паньшину Любовь Филатовну. Тогда, в доперестроечные года, она шла "паровозом", основной обвиняемой, по одному из многочисленных дел о контрабанде икон.

Ее, очевидно, или запугали, или посулили что-то, и девушка с готовностью признавала за собой все новые и новые кражи из церквушек и частных коллекций. В конце концов всем стало ясно, что она не такая крупная фигура и, усилиями Тихона, гэбисты вышли на её настоящих хозяев, организаторов незаконного бизнеса. Несколько свидетелей превратились в обвиняемых, в деле появились и новые лица. В результате этих перестановок, Любовь Филатовна, студентка-лимитчица из Красноярской области, получила не пятнадцать, а пять лет с конфискацией.

Любка, прижимая к груди кучу тряпок, близоруко щуря глаза вгляделась в лицо Шрама. Потом в её глазах промелькнула искра узнавания, и она все тем же высоким голосом спросила:

- Капитан Коростылев?.. - Майор... - Негромко поправил её Тихон. - А ты изменился... - Грустно проговорила женщина, не пытаясь скрыть пьяного акцента:

- Откуда шрам-то появился?

Невольно прикоснувшись ко лбу, который пересекал розовато-белый валик рубца, Коростылев махнул рукой:

- Длинная история... - А я вот теперь здесь... - Бомжиха развела руки, тряпье осталось зажатым в кулаках, и Тихону предстало на обозрение истощенное тело. - Как откинулась, никому не нужна стала. Родители в деревне умерли, дом колхоз забрал... В Москву подалась - в институт с судимостью не восстановили. Думала, побичую немного, деньжат подсоберу устроюсь... Во до сих пор и устраиваюсь... Дай-ка закурить!.. Коростылев протянул ей пачку. Любка, не стесняясь, бросила обрывки одежды на пол, обеими руками приняла сигареты, вытащила одну, но пачку не отдала. Зажигалку ей Тихон не доверил, сам высек огонек, дал прикурить. Драка уже стихла. Бомжи, кидая на Шрама подозрительные взгляды, один за другим забирались обратно, но подойти не решился никто. - А чего тебя в наши края привело? - Жадно втягивая дым спросила Любка. - Планируешь операцию по очистке столицы от бомжей?

- Да нет... Я преступника одного ищу. Террориста. - Ишь ты... Круто! А мы-то тут при чем?

- Да должен он тут появиться... Он и вчера приходил... - Погоди, это тот, что с Зуем пришел? - Догадалась бомжиха. - Он. Бешеный у него погоняло. - Ой, - Скривилась Любка, - Склизкий он... Все понты дешевые гнал.

Хвалился... А чего он задумал?

- Это я тебе пока сказать не могу... - Нахмурился Коростылев и посмотрел женщине прямо в глаза:

- Потом, когда я его поймаю - будет уже можно. А пока... Тихон прикусил нижнюю губу, на мгновение задумавшись:

- Ты мне поможешь?

- А ты меня отсюда вытащишь? - Пьяно ухмыльнулась бомжиха:

- Ладно. В чем помочь?

- Вытащить тебя я попробую. Обещаю! - Твердо сказал Коростылев:

- А помощь такая... Сегодня Бешеный должен здесь появиться. И мне надо его арестовать. Сейчас мне надо по делам, а ты, когда он придет, постарайся задержать его, до моего прихода. - А если не удастся?

- На "нет" и суда нет... - Грустно улыбнулся Тихон. - Не боись, капитан, прости, майор, все пройдет как в аптеке!.. - Женщина притопнула босой ногой и исполнила нечто отдаленно похожее на танцевальное па:

- Вишь, какая я? Меня только отмыть, любой мужик мой! А? Хочешь меня? - И

Любка сложила губы трубочкой и потянулась ими к щеке Тихона, с явным намерением поцеловать. - Ладно, - Женщина отступила на шаг и оглядела Коростылева с головы до ног:

- Попробую. Не получится - не обессудь. - Любка! - Рявкнул какой-то бомж, до пояса высунувшись из-за двери в бомжатник: - Чо застряла?

- Да иду! - Зло прокричала в ответ бомжиха и, опять повернувшись к Тихону, полушепотом спросила:

- Только ты про обещание не забудь... И, подобрав тряпки, не оборачиваясь, пошла к бомжам.

XXVI. КЛАВА.

Открыв дверь в квартиру, Клавдия Васильевна Шерстнева, для друзей и клиентов Эльвира, сразу поняла, что Савелия дома нет. Она, не снимая высоких, до колена, замшевых сапог, прошлась по комнатам. Бешеный, как и всегда, оставил после себя полный бардак. Широкая двуспальная кровать была незастелена, прямо на подушке лежал черный носок. Второй нашелся в валяющихся на ковре трусах. На пороге ванной лежала разорванная пополам майка. Кухонный стол украсила тарелка с желтыми разводами от яичницы, и надкусанный ломоть ветчины. Зато в мойке лежала половина огурца, тоже со следами зубов. Эльвира давно прекратила войны с Говорковым, пытаясь хоть как-нибудь приобщить его к чистоте и порядку. Бешеный, по её классификации мужчин, был ярко выраженным пользователем. Он брал то, что нужно было ему, будь то женщина или какая-то вещь. А использовав, отбрасывал за ненадобностью.

Несколько раз Клаве казалось, что Говорков вскоре бросит и её, но, несмотря на непостоянство характера Бешеного, он жил у Эльвиры уже второй год. Вернувшись в прихожую, Шерстнева стянула сапоги, и, оставшись в колготках, принялась наводить порядок. Убрала на кухне, поменяла пропахшее мужским потом постельное белье, застелила кровать, запихала грязное белье Бешеного в бак, уже наполовину полный трусов, маек и носков, и лишь после этого села завтракать.

В партии "РНИ" Клавдия Васильевна занимала не такое высокое положение, как Савелий, но и рядовой проституткой она не было. Начав кидалой-клофелинщицей, Шерстнева чудом избежала срока, после чего срочно переквалифицировалась на "честный" бизнес.

Неожиданно для себя, она вскоре обнаружила, что её сутенер работает на партию "Единение", и она тоже уже состоит в её членах. Обладая достаточно неординарной внешностью, огромные темно-зеленые глаза, вьющиеся пепельные волосы и роскошный, для высокого щуплого тела, бюст, выгодным образом выделяли её из ряда товарок. Кроме того, Эльвира сразу поняла, что хочет от неё партийный хозяин - информации. И эту информацию она и стала поставлять. Вскоре Клаву стали использовать для оказания давления на разного рода политиков. Девушке все это казалось воплотившейся в жизнь игрой, чем-то наподобие шпионского фильма, действие которого разворачивалось у неё на глазах. Она с удовольствием смотрела профессионально смонтированные видеофильмы с собственным участием, во время которых она занималась сексом с депутатами, министрами, членами правительства. Естественно, кроме неё были и другие девушки. Партия не желала рисковать и не позволяла своим эротическим агентам встречаться с конкретным политиком более двух-трех раз. Вот и сегодня она "кувыркалась" с одним из членов предвыборной группы одного из кандидатов в Президенты.

Кого он продвигал, ей было безразлично, но Эльвира точно запомнила все, что этот деятель рассказывал о своем шефе. После завтрака, по свежей памяти, диктофон в этот раз включить не удалось, Шерстнева должна была написать отчет. Но как только она запустила компакт Зинчука и набила пару строк на "Olivetti", музыку разорвал настойчивый сигнал дверного звонка.

Никто, кроме Бешеного, прийти не мог, и Клава, даже не взглянув в глазок, отворила дверь. Не посмотрев, кто входит, девушка повернулась спиной и бросила на ходу:

- Не приставай. У меня отчет.

Шаги, раздавшиеся за её спиной, не походили на поступь Бешеного. Клава настороженно обернулась и увидела незнакомого мужчину, суровый взгляд которого вперился прямо ей в глаза. Через лоб незнакомца наискось проходил старый шрам. - Вы кто? - Придя в себя, кокетливо спросила девушка. Но пришелец остался равнодушен к откровенному заигрыванию:

- Мне нужен Бешеный. - Может, для начала, скажете, как вас зовут?

- Можете называть меня Шрам. - Сказал Коростылев, пытаясь не пялиться на просвечивающие сквозь неглиже прелести девушки. Несмотря на приличный стаж в первой древнейшей профессии, Эльвира сохранила юность кожи и тела и выглядела максимум лет на восемнадцать. - Шрам, - Повторила Клава, словно смакуя это слово:

- Знаете, Шрам... Он ведь мне не говорит ни куда идет, ни когда вернется... А зачем он вам?.. - И девушка улыбнулась одной из самых привлекательных улыбок:

- Я ведь гораздо лучше... Каким-то шестым чувством Эльвира поняла, что этот человек неспроста разыскивает Савелия. Будь пришелец из РНИ, он бы не стал приходить на квартиру любовницы Бешеного. В поведении Шрама ощущалась угроза, а это значило, что визитера следовало бы задержать и вызвать боевиков РНИ, чтобы они разобрались, что это за человек. Оставалось лишь заставить его что-нибудь выпить, а уж развести в питье клофелин - и вовсе пустяковая задача. - Увы, но мне нужен именно Бешеный... - Не пряча улыбки говорит Тихон.

Поведение Клавы настолько подозрительно, что не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что она неспроста пристает к совершенно незнакомому человеку. Возможно, она знает когда придет Говорков и пытается теперь не дать уйти незваному гостю, чтобы Бешеный сам с ним выяснил отношения. - Да зачем он вам?! - Капризно насупилась Эльвира, - Придет на минутку, бардак наведет, и опять поминай как звали. А вы такой видный мужчина... Вы ведь не откажете мне в маленькой просьбе?

- Ну, смотря какой... - Коростылев сразу просек стандартные путанские прихваты, но решил поиграть в дурачка. - Мне так не хватает настоящего мужчины... Девушка подошла и нежно взяла Тихона за руку. Положила его ладонь себе на грудь. Коростылев пока не сопротивлялся. - Знаете, как давно никто так ко мне не прикасался?.. - Клава закатила глаза, и томно задышала, всем своим видом показывая, что она млеет от вожделения. Вдруг она второй рукой крепко обняла Тихона и страстно, взасос поцеловала его в губы. Давай... - Переводя дыхание прошептала Эльвира:

- Давай немножко шампанского, и ты покажешь, на что ты способен... Девушка отстранилась от Коростылева, ласково поцеловала в щеку и, подмигнув, скрылась на кухне. Через минуту она вернулась, неся два полных фужера. - Ты чего в прихожей застрял? - Подняв брови спросила Клава, Давай, за мной!

И она проскользнула в комнату. Тихон последовал за ней. Войдя, он осмотрелся. Стиль этой комнаты можно было определить как роскошную аляповатость. Нагромождение мебели разных стилей, правда подобранной в тон, производило впечатление антикварной лавки после распродажи. Клава уже сидела на диванчике, покрытом искусственной шкурой, и призывно протягивала Коростылеву фужер. Приблизившись и взяв шампанское, Шрам примостился, по настойчивой просьбе девушки, на тот же диван. - На брудершафт! Провозгласила Клава, и их бокалы с тихим звоном соединились. - Извини, я сейчас. - Резко встал Тихон. Порывисто выйдя из комнаты, не забыв захватить с собой и фужер, он направился на кухню и, вылив шампанское в раковину, как мог бесшумно, налил туда новую порцию.

Когда девушка принесла выпивку, Шрам сразу обратил внимание на то, что на стенках его фужера практически нет пузырьков, в то время как у Клавы их было с избытком. Отравляться Тихон не хотел, а то, что подружка Бешеного подсыпала что-то в саму бутылку - было маловероятно. Ей же самой потом пришлось бы из неё пить. По пути обратно Коростылев спустил воду в туалете. - Вернулся, проказник! - Приторно весело рассмеялась Клава:

- Теперь не отвертишься... Они выпили, поцеловались. - Так когда, ты говоришь, он придет? - Спросил Шрам, немного отстраняясь от пытающейся расстегнуть его рубашку Клавы. - Кто?

- Да Бешеный!

- Не знаю... Забудь ты про него!.. Где там твой мальчик?.. Тихон взял с собой только два шприц-тюбика, выданных Загоруйко. И, как он прикинул, пришла пора употребить один из них.

Достав, незаметно от Эльвиры, пластиковый мешочек с иглой, Коростылев, держа шприц между пальцев, крепко обнял девушку. Она тут же подняла головку и начала просовывать свой язычок сквозь его губы. Отвечая на любовную игру, Коростылев, в то же время, снял колпачок с иглы, вонзил её в шею Эльвиры и сжал капсулу, вводя сыворотку правды. - Что это? - Дернулась Эльвира. Извини, но так надо... - С непонятной грустью проговорил Тихон.

Он, несмотря на яростное сопротивление, привязал Клавдию Васильевну к стулу. Борьба должна была ускорить действие препарата. - Так где Бешеный? Опять повторил свой вопрос Коростылев. Девушка уже впала в легкий транс и ответила чисто механически:

- Не знаю. - Когда он должен придти?

- Не знаю. Шрам задумался. Вроде бы она не должна врать. Или она действительно не в курсе?

Вдруг громко хлопнула входная дверь, и раздался громкий голос Бешеного:

- Клавка, ты дома?

- Да, - Ответила Клава.

XXVII. ПРИХОД БЕШЕНОГО.

Разговором с главным редактором "Вогинуса", Ильей Станиславовичем Курбским, Бешеный остался доволен. Судя по реакции издателя, тот был достаточно напуган и готов выполнять все предписания Говоркова. Надо бы, конечно, проследить за этим, но написание романов, как догадывался Савелий, дело не одного дня и даже недели, и поэтому с очередным визитом к Курбскому можно не торопиться. Около ресторана "Пекин" бежевая "Нива" свернула, узкой улочкой проехала до Белорусского вокзала и покатила по Ленинградскому проспекту. В районе станции метро "Сокол" у боевиков РНИ была одна из конспиративных квартир, куда и направлялся Савелий Говорков.

Едва открыв дверь, Бешеный был встречен мощным многоголосым храпом и волной почти что тюремного запаха, запаха людей хронически страдающих расстройством желудка и метеоризмом.

Пройдясь по комнатам, Савелий осмотрел отсыпающихся боевиков и на кухне обнаружил единственного бодрствующего во всей хате. Петр Сергеевич, Седой, очевидно недавно закончил чистить свой пистолет, который лежал перед ним на кухонном столе, и теперь раскладывал замысловатый пасьянс. Увидев начальника, Седой смешал карты и начал складывать их в колоду. - Ну чего? Присел Бешеный на табуретку напротив Петра Сергеевича. - Ничего обнадеживающего. - Старый бандит движениями профессионального шулера начал тасовать карты. - Дело давай. - А дела такие... - Вздохнул Петр Сергеевич:

- По базе адресов по Москве нашли мы этого Коростылева. Я сходил к нему с ребятами. Часов эдак в пять утра. Но его там не оказалось. Только телка, его жена. Мы попробовали из неё что-нибудь вытащить, а она как рыба об лед, молчит. Зоя Космодемьянская. Ну, и пришлось её прирезать... Мудак. - Констатировал Бешеный:

- Мочить-то зачем было?

- Да у ребят молодое взыграло. Ты знаешь, как я этого не люблю... Я запретил, а они по-своему поняли... Что с них взять?

- Ладно, - Савелий махнул рукой:

- Сделанного не воротишь. Теперь давай, что ещё узнать удалось?

- Да почти ничего. Работал он десяток лет в гэбухе. Попал под сокращение в восемьдесят шестом. Потом три года был охранником на военном заводе и все. - И все?! - Раздраженно повторил Говорков. - И все. Подтвердил Седой: - Последние пять лет как отрезало. Нигде никаких сведений.

Савелий встал, подошел к окну. Ситуация складывалась странная и непонятная. Если Карась не работает на Безопасников, то зачем он, через десять лет, вдруг попытался его, Говоркова, захватить? Причем убивать Коростылев явно не собирался. Возможность такая у него была. С другой стороны, если увольнение из органов было мулькой, показушным ходом, то Карась и до сих пор служит федералам, но находится в "вольном плавании".

Работает по спецзаданиям повышенной секретности. При таком предположении все встает на свои места. Федералам известны планы Бешеного, но они не хотят лишнего шума, и Коростылев в одиночку пытается нейтрализовать Савелия и, заодно, сорвать приход к власти Васильченко. Значит, надо захватить охотника. Потом любыми путями выведать у него, все планы фэ-эс-бэшников и лишь после этого замочить.

То, что Тихон будет искать с ним встречи, Бешеный не сомневался. Поэтому, пока ситуация не устаканилась, придется таскать с собой несколько крепких ребят. - Седой! - Не поворачиваясь позвал Савелий. - Чего?

- Растолкай двоих, нет, троих самых умелых в каратэ. Они поедут со мной.

Не задавая лишних вопросов, Петр Сергеевич бесшумно вышел и вернулся через минуту, ведя за собой заспанных боевиков. - Лепень, Порох и Васька. Представил их Седой: - У всех черные пояса.

Бешеный пока стоял спиной к вошедшим. Он взял с подоконника пустую бутылку и с разворота швырнул её в голову одного из боевиков. Тот плавно уклонился, и снаряд пролетел мимо, разбившись о стену за спинами каратэков. - Через минуту выходим. - Приказал Говорков. Парни испарились.

Сегодня Савелий хотел заехать к Клаве. Он несколько месяцев уже жил у нее. "Жить" с ней у Бешеного как-то не получалось. По ночам девушка была на заданиях, а Говорков уходил обычно до её прихода. Сейчас же у него появилось свободное время, и он решил провести его с пользой для тела.

Придя на знакомую квартиру, Савелий впустил боевиков, захлопнул дверь и крикнул с порога:

- Клавка, ты дома?

- Да. - Ответила девушка. Бешеному не понравился её голос. Эльвира ответила как- то слишком механически. Не было той радости, с которой она обычно встречала своего любовника. Кроме того, она не выскочила, как обычно, ему на встречу. - Васька, - Шепотом приказал Говорков, - Поди посмотри. Боевик бесшумно преодолел несколько шагов до двери в гостиную и заглянул туда. Тут же раздался сдавленный крик, и боевика втащили в комнату. Послышался негромкий удар и стук падающего тела.

Тихон не ожидал, что вместо Бешеного появится незнакомый парень. Но как только голова того появилась в пределах досягаемости Коростылева, притаившегося за дверью, Шрам одной рукой схватил его за волосы, а другой нанес рубящий удар по шее. Боевик отключился и грохнулся на пол. - Не стрелять! - Рявкнул Савелий, увидев, что парни полезли за оружием:

- Брать только живым! И, если получится, невредимым! Боевики переглянулись, быстрым шагом преодолели путь до гостиной и разом впрыгнули в комнату. Тихон уже был готов к нападению. Он услышал приказ Бешеного и на мгновение обрадовался. Сам он оружия с собой не взял. Но праздновать пока было рано, и как только показалось тело следующего боевика, Коростылев срубил его в полете, попав каблуком по носу нападавшего. Кость хрустнула, националист издал рев, напоминающий паровозный гудок, и свалился без чувств.

Краем глаза Шрам засек движение сбоку и едва успел уклониться от кованого башмака третьего каратэка, летевшего Тихону прямо в ухо. Пропустив ногу мимо, Тихон обеими руками подтолкнул её, придавая нападающему дополнительный импульс. Тот не ожидал такого пассажа и потерял равновесие, повернувшись при этом спиной к Коростылеву. Этим Тихон не замедлил воспользоваться и нанес прямой удар ногой по копчику каратиста. Тот пролетел полтора метра и застрял головой в мебели.

Наблюдая за его движением, Коростылев упустил из вида остальных участников схватки. Внезапно кто-то с силой врезал Шраму сзади под коленки. Это пришел в себя первый оглушенный Тихоном и немедленно вступил в драку. Шрам покачнулся, и этим воспользовался Бешеный, только и ждавший удобного момента. Говорков, успевший вооружиться первым, что попалось под руку, бутылкой с остатками шампанского, опустил её на макушку Коростылева.

Одного раза оказалось достаточно, и Тихон повалился прямо на привязанную к стулу девушку, которая все это время безмолвно наблюдала за потасовкой.

Пришел в себя Коростылев от истошного женского крика:

- Я не дам его мочить на моей хате!

- Дура! - Раздался голос Бешеного:

- Пока никто мочить его не собирается! Ясно?! А теперь пошла вон!

Проинспектировав, не меняя расслабленной позы и не открывая глаз, свое положение, Коростылев обнаружил, что теперь он сидит привязанный к стулу, наверное, тому же самому, к которому он прикручивал Клаву. Руки были связаны за спиной, голова болела и слегка кружилась. Два незнакомых голоса что-то обсуждали:

- Говорю тебе, наркоша он! Вишь, раскумарку с собой таскает.

Шрам чуть было не вздохнул облегченно. Если они думают, что он наркоман, то не составит особого труда разыграть ломки и, дождавшись, когда охранники потеряют бдительность - вырваться из ловушки, в которою сам себя загнал.

Тихон пошевелился и застонал. Тут же его голову приподняли за волосы и плеснули в лицо холодной водой. Коростылев зафыркал и открыл глаза. Перед ним стоял Бешеный. - Очухался, Карась? Шрам с ненавистью посмотрел в лицо бандита и не ответил. - Какой злой! - Удивился Говорков. - Кто это тебя разукрасил? - Савелий кивнул, указывая на пересекающий лоб Тихона косой шрам.

Коростылев не отводил глаз и молчал. - А скажи-ка ты мне, - Продолжил Бешеный, - Зачем ты за мной хвостом ходишь? Машину, вон, мою разбил. Двоих моих парней ранил. Вон, твоему сегодняшнему крестнику новый нос придется делать. Так что же ты, сука?! И

Савелий наотмашь несколько раз ударил Тихона по щекам. Шрам сразу же почувствовал во рту кисловатый вкус крови. - Будешь говорить?

- Хы! - Глупо ухмыльнулся Тихон. - Бешеный, он же под дозой! - Встрял один из боевиков:

- Один хрен не чувствует ни фига. Смотри, зраки в точку!

- Так ты теперь на игле сидишь? - Наклонил голову Савелий, крутя в пальцах шприц-тюбик с сывороткой правды. Теперь Тихону требовалось не переиграть, чтобы ему на самом деле на вкололи этот препарат. Он дернулся всем телом, словно пытаясь отнять вожделенный наркотик. Говорков рассмеялся и покрутил пластиковой емкостью перед носом Шрама:

- Это ты получишь, когда расскажешь, на кого ты работаешь и почему за мной охотишься!

- Ничего я тебе не скажу! - Выплюнул Тихон. - Давай подождем? Предложил Савелий:

- Отходняк долбить начнет - все как на тарелочке выложишь!..

Коростылев, почти не напрягаясь, запрыгал на стуле. - Посмотрим, какой ты будешь шустрый через несколько часов. Ты тут сиди пока, а у меня дел много.

XXVIII. ПОБЕГ.

Как только дверь за Бешеным захлопнулась, Тихон начал действовать. Сначала подготовка, со стороны она видна не была. Сперва Коростылев, по системе Вин-Дао-Ян, прогнал волну расслабления всех групп мышц, начиная с пальцев на ногах и кончая мышцами черепа. Посидев немного в таком состоянии, восстановив кровообращение в затекших руках и ногах, Шрам поочередно стал напрягать подвластные его воле мускулы. Ритм дыхания восстановился сам собой, тело налилось силой, пришла пора освобождаться. Двое боевиков, изредка поглядывая на недвижимого Тихона, резались в нарды. Кости падали с гулким стуком, щелкали переставляемые шашки. Из соседней комнаты доносились звуки от ударов по клавишам пишущей машинки. Шрам выжидал момент. Наконец, один из националистов выкинул куши, одинаковое количество очков на обоих кубиках. Боевик уже двинул первую фишку, и внезапно раздался треск. У Коростылева был только один шанс. Он должен был с первого раза, распрямившись, сломать стул, к которому был привязан. И, когда Тихон, не обращая внимания на боль от веревок, встал, ножки стула с хрустом вылетели из пазов. Петли, охватывающие запястья, ослабли, и Шрам высвободил руки.

Боевики, не ожидавшие такой прыти от, как они думали, наркомана на приближающихся ломках, на мгновение опешили, и этого времени Тихону оказалось достаточно для того, чтобы, подхватив ножки от распавшегося стула, сделать шаг вперед и обеими руками угостить бандитов дубинками по шеям. Один из боевиков сразу упал лицом на игровую доску, фишки полетели на пол и раскатились по ковру. Второй таки успел уйти от удара, и импровизированное оружие лишь задело его воротник. Бандит встал, пинком отбросив кресло, и принял боевую стойку.

Сделав обманный мах одной рукой, Коростылев заставил противника слегка приоткрыться и сделал выпад. Конец ножки попал точно в солнечное сплетение боевика, и тот согнулся пополам. В следующее мгновение обе дубинки опустились на плечи националиста, парализовав на время его руки. А удар палками по ушам лишил боевика остатков сознания. Пару секунд он, покачиваясь, стоял, опираясь одновременно на ноги и руки, а потом бесшумно повалился на бок. Наступила тишина. Шрам прислушался. Никаких звуков, кроме хриплого дыхания поверженных бандитов. Но должна работать машинка! В этот момент хлопнула входная дверь. Тихон быстро обыскал неподвижных наци.

Деньги, оружие, два пистолета, один из которых газовый, запасная обойма.

Никаких документов не было. Следовало как можно скорее убираться отсюда.

Сбежавшая Клава могла, и даже должна была позвонить боевикам. Шрам не знал, что для вызова подмоги ей не надо было даже выходить на улицу. В одной из соседних квартир, двумя этажами ниже, жил командир взвода боевиков РНИ. И именно к нему помчалась девушка. Засунув один из пистолетов за пояс, Тихон прихватил упавший на пол шприц-тюбик и опрометью кинулся из квартиры.

Не став дожидаться лифта, спускаться приходилось всего лишь с шестого этажа, Коростылев выбежал на черную лестницу и помчался вниз, перепрыгивая сразу через три ступеньки. Это его и спасло.

В тот момент, когда на площадке четвертого этажа открылась дверь и боевик, поторапливаемый Клавой, вышел на лестницу, держа наготове пистолет, в него, не успев вовремя затормозить, чуть не врезался Тихон. Он остановился буквально в нескольких сантиметрах от наци. Доли секунды Коростылеву хватило, чтобы разобраться в ситуации. Увидев Эльвиру, раскрывшую от неожиданности рот, оружие в руке мужика, Шрам моментально ударил мужика локтем в горло. Тот, захрипев, успел-таки нажать на курок, и прогремел выстрел. Пуля, не задев никого, срикошетила от лестничной ступеньки.

Боевик, вытаращив глаза и хватая ртом воздух, повис на Тихоне и тому пришлось успокаивать бедолагу, добавив ему ребром ладони по шее.

Увидев, что Шрам "выключил" её последнюю надежду, Клава, пока Тихон опускал неподвижное тело на лестничную площадку, и его обе руки оказались заняты, скользнула мимо них, вырвала из вялых пальцев потерявшего сознание бандита пистолет и, опустившись на несколько ступенек, направила оружие на Коростылева. - Руки вверх! - Приказала Клавдия Васильевна. Коростылев исполнил приказ и медленно повернулся к девушке. Она держала пистолет двумя руками, и на Тихона уставился черный глазок дула. Внешность Клавы настолько дисгармонировала с оружием, что Шрам невольно улыбнулся. - Кончай скалиться! - Скривила рот девушка:

- Жаль, что Бешеный запретил тебя мочить, а то бы валялся тут с лишними дырками в голове!

- А как же наша любовь? - Глумливо спросил Коростылев. - Со старушками на кладбище будешь любовь крутить! - Злобно прошипела Клава:

- Давай, шагай обратно! Шрам оценил расстояние между собой и девушкой.

Метра два с половиной. Их можно преодолеть одним прыжком, но неизвестно, пройдет ли пуля мимо. То, что Клава может выстрелить, Коростылев не сомневался. В её глазах он уловил фанатичный отблеск, который Шрам не раз видел у людей, которым настолько промыли мозги, что они готовы выполнять свой приказ любой ценой. А сейчас она должна была не допустить побега Тихона. Впрочем, рядом с Коростылевым была открытая дверь на лифтовую площадку. Ее подпирало тело боевика. Тихон качнулся в сторону от двери, с удовлетворением проследил, как в туда же сместилась линия прицела. И

Коростылев, с силой оттолкнувшись правой ногой, скрылся за бетонной панелью. Выстрел запоздал на несколько долей секунды. Пуля прошила фанеру двери, оторвав от неё тонкую щепку.

Выхватив из-за пояса конфискованный наверху пистолет, Тихон наугад пальнул за угол, в сторону уходящей вниз лестницы, где мгновение назад стояла девушка. Грохот от выстрела гулко пронесся по этажам. Но не успело смолкнуть эхо, как в ответ пронеслись две пули. Одна попала в стену, вторая разбила окно, и стекла с хаотичным звоном посыпались на кафель перед трубой мусоропровода. Шраму не хотелось ранить или убить девушку. Он крикнул:

- Может хватит? Давай расстанемся друзьями? В ответ прогремел ещё один выстрел. Держа на прицеле дверной проем, Коростылев попятился к лифтам и нажал кнопку вызова. Слышно было, как заработали моторы, кабина в шахте поползла к этажу. Очевидно, поняв план Тихона, Клава вдруг, выскочила из двери и выпустила в Коростылева ещё два заряда. Обе пули пролетели мимо, а ответный выстрел, прогремевший почти одновременно, поразил девушку в живот. Она нелепо завалилась на спину, упав прямо на разбитые стекла. С правой стороны живота, под полупрозрачной блузкой, мгновенно начало расплываться кровавое пятно. Последним усилием Клава попыталась поднять пистолет, но рука не послушалась, и оружие выпало, звонко ударившись о плитки пола. Ненавижу... - Прохрипела умирающая проститутка, и по её красивому телу пробежала последняя судорога. Подошел, наконец, лифт. Тихон зашел в кабину и нажал кнопку первого этажа. Он все ещё не мог поверить в то, что в него стреляла такая привлекательная женщина, и он, обороняясь, вынужден был пристрелить её, как взбесившуюся львицу.

Поймав такси, Коростылев вскоре уже был у дома на Ольховой улице, чердак которого облюбовали бомжи. Обойдя его вокруг, Шрам заметил торчащую из окна палку с привязанной к ней серой тряпкой.

XXIX. БЕШЕНЫЙ И БОМЖИ.

Боевика с проломленным носом Бешеному пришлось самолично отвезти в больницу к хирургу, который был одним из активных членов РНИ. Сдав парня с рук на руки, Говорков направился в бомжатник.

Подъехав к знакомому уже дому на Ольховой улице, Савелий припарковал "Ниву" и некоторое время сидел в машине, наблюдая за окружающей обстановкой. Охрану он не взял, она была нужна для охраны Карася. Бешеный все ещё по старой привычке называл Коростылева его зековской кличкой.

Впрочем, можно было бы, на всякий случай, вызвать ещё пару- тройку человек, но старый зековский недруг оказался наркоманом... Бешеный заострил внимание на этой мысли. Не верилось, что фэ-эс-бэшник внезапно сел на иглу. Тогда что же за жидкость была в шприц-тюбике?

Промедол? Или что-то другое?

С досадой ударив по рулю, Говорков матюгнулся. Болваны! Сами наркоты, боевики и других считали такими же. Как он мог поддаться на такой незамысловатый трюк?! "А Карась оказался гораздо умнее, чем можно было предположить!" - Пришла в голову Савелия досадная мысль, - "Ведь он как нечего делать расправится с охранниками!.." Потянувшись к ключу зажигания, Бешеный вдруг остановил руку. Если Карась захотел удрать - он наверняка это уже сделал и возвращаться смысла тогда не имеет. Другое дело, теперь снова надо будет ждать, пока он не появится лично. И уж тогда прекратить игры в сыщиков и шпионов, а просто убрать противника с дороги вместе со всей его информацией. Решив так, Говорков потянулся и вышел из машины. Он поднялся на последний этаж, через плечо висела сумка с несколькими бутылками водки, купленными по пути сюда. Взобравшись на чердак, Бешеный поморщился. Опять придется разговаривать с этими "мухоморами", как на зековской фене называли людей, занимающих промежуточное положение между мужиками и опущенными.

Из раскрытых чердачных окон несло сквозняком, но даже свежий ветерок не мог выдуть густую вонь, которая сопровождала лежбище бомжей.

Из-за двери в комнатушку, которую обжили бродяги, доносились голоса, сквозь щели между досок пробивались лучики электрического света. Постояв несколько секунд у входа, Говорков решительно распахнул дверь. С его появлением разговоры резко стихли. Бомжи недоуменно смотрели на непрошеного визитера. Наконец молчание разорвал голос Зуя:

- Мужики, дык эт же Бешеный! После этой реплики молчание сидящих в комнатке стало ещё более тягостным. Савелий ловил на себе пьяные взгляды, а одна из баб, полуодетая довольно-таки ещё молодая телка, просто уставилась на него в упор. - Зуй, поди-ка сюда! - Властно сказал Говорков. Бомж неохотно поднялся и, переступая через протянутые вонючие ноги, выбрался из дальнего угла. При его приближении Бешеный отступил на пару шагов. От Зуя несло перегаром, но на ногах он держался достаточно твердо. - Закрой калитку. - Один момент, хозяин, - Суетливо повернулся бродяга, спеша исполнить приказание.

Проигнорировав подобострастное "хозяин", Савелий сурово посмотрел на бомжа. Почувствовав тяжелый взгляд, Зуй съежился и невольно присел. - Ну? Прищурился Бешеный не отводя глаза. - Чо ну? Ништяк все... - Пролепетал мужик. - Кого ты мне подобрал?

- Да тут любой согласен... - Виновато начал оправдываться Зуй. - Ты мне порожняки не гони! - Угрюмо насупился Говорков:

- Дело давай!

- Ну, хотя бы, Горелый, Мойша... - Жидов не надо! - Оборвал его Савелий. - Ну не надо, так не надо... Тогда Супчик. Он ништяк мужик, только с кишками у него не того, только супчики хавать может... - Мне эти детали по хую! - Раздельно выговаривая каждое слово Бешеный засунул руки в карманы брюк:

- Зови. - Кого?

- Еще раз переспросишь, тупая скотина, пули на тебя не пожалею! Зашипел Говорков и Зуй исчез за дверью. Вскоре он появился, таща за собой двух бомжей, один грязнее другого. - Вот Горелый, у него хату спалили. А это Супчик. Оба были в годах, единственное отличие между этими стариками было в том, что один был лыс, а голову второго покрывали редкие седые волоски. - Какого хуя ты мне старперов приволок? - Разъярился Бешеный:

- Молодых мне надо! Понял? Зуй, не отвечая, ввалился в каморку, таща за собой стариков. Его не было около минуты, пока дверь не раскрылась и на пороге возникли двое парней. Один угрюмо посмотрел на Говоркова и басом прогудел:

- Чего за наезды? Савелий напряг шею, и исподлобья оценивающе оглядел говорящего. - Пойдет... - Кто это пойдет? - Мужик сделал шаг вперед, угрожающе сжав огромные кулаки. - Работа есть. - Не меняя позы проговорил Савелий. Мужик резко разжал кулачищи и на его лице появилась широкая простодушная улыбка:

- А то Зуй мне сказал, что кто-то пришел ко мне на разборки... А ты работа! Работа - это хорошо!.. Я сильный! Хошь подкову разогну?

- Кончай хвалиться, Деревня! - Показался из-за его спины Зуй, - Для его работы сила не нужна. - Отвали! - Рыкнул Деревня, схватив Зуя за голову и отбросив вглубь помещения, - Я сам говорить буду!

- Мне нужны трое. Зуй тоже. - Да я один за троих могу! - Потряс перед собой руками мужик. - Я сказал - трое! - Холодно повторил Бешеный и Деревня сдался, пожав широкими плечами. - А женский пол тебе как? Иль брезгуешь? Протиснувшись между бомжей, к Савелию направилась та самая баба, которая глазела на него:

- Я дешево возьму! Дешевле, чем эти обалдуи. А, красавчик? Ну, давай, решайся! С каждым словом женщина подходила все ближе, пока не оказалось лицом к лицу с Бешеным. Но же равнодушно смотрел, как она подходит, но, когда бомжиха потянулась к нему своей заскорузлой рукой, Савелий не вытерпел. Он резко оттолкнул женщину, она оступилась и упала затылком на крупную щебенку. Раздался тихий хруст, бродяжка дернулась всем телом и затихла. Из уголка её рта показался тоненький кровавый язычок. - Пойдем! Резко приказал Говорков. - Куда? - Бухнул Деревня. - В подвал к Стопарю. Вперед! Зуй, Деревня и ещё один мужик, имя которого так никто и не сказал, вышли с чердака и направились в подвал на НовоБасманной. Бешеный шествовал в десятке метров за ними. Бомж Коля, которого Тихон попросил вывесить сигнал, наконец понял, что это надо бы сделать. Он сорвал с неподвижного тела Любки кусок её тряпья, привязал к валявшейся палке и выставил условный сигнал в окошко. Добравшись до жилища Стопаря, бомжи зажгли свет и через пару минут к ним присоединился Бешеный. Он извлек для каждого по бутылке водки "Распутин". Мужики сидели на лежанках, Савелий же, опасаясь измараться, стоял, возвышаясь над ними.

В нескольких словах Савелий рассказал о существе дела, приврав, что работает на органы федеральной разведки. Распределил между бродягами станции метро и условился о времени и месте встречи. - Если кто опоздает или будет в дугаря - собственноручно шею сверну!

Деревня на эти слова презрительно фыркнул. Говорков решил, что для увеличения авторитета неплохо было бы проучить немытую деревенщину. Но мужик вовремя осознал опасность и примирительно пробурчал:

- Мы ж, это, сознательные, хоть и живем как свиньи в болоте... Бродяги громко расхохотались, а когда смех угомонился, Бешеный вдруг понял, что в проеме, ведущем в соседнее помещение кто-то стоит.

XXX. БОЙ С БЕШЕНЫМ.

Теперь действовать следовало в наивысшей степени аккуратно. Поднявшись к чердачной двери, Тихон прильнул к одной из щелей. Помещение чердака было пусто. Медленно, чтобы не скрипнули петли, Коростылев открыл дверь и, осторожно ступая по гравию, направился к бомжатнику. Так, крадучись, он преодолел большую часть пути, когда наткнулся на лежащее тело. Любка лежала, спокойно распластавшись на камнях. В первый момент Шрам подумал, что она спит, но потом взгляд заметил темную полоску, тянущуюся из уголка женского рта. Еще не успевшую свернуться струйку крови. Нагнувшись, Тихон прикоснулся к её шее. Тело женщины уже остывало, но было пока ещё довольно теплым. Теперь уже не таясь, Бешеный вряд ли остался бы поблизости трупа, Коростылев быстро прошел к бомжатнику и распахнул дверь. Там опять пили.

Шрам как раз застал момент, когда его осведомитель Коля, поднес к губам бутылку "Пшеничной".

Увидев Тихона, бомж чуть не поперхнулся, но сделал-таки несколько глотков и, передав водку соседу, пошатываясь направился к Коростылеву. Кто ее? - Спросил Тихон, кивком указав на мертвое тело. - А-а-а, - Коля поморщился, - Мы её ночью унесем... - Я спросил "кто"?! - Стальным голосом проговорил Шрам. - Да Бешеный! Кто же еще?

- Как это произошло? И где он теперь?

- Как? Да просто... - Глаза бомжа постоянно находились в движении, но на Тихона он старался не смотреть:

- Пришел этот хмырь. Стал народ собирать, а Любка возьми да и привяжись, я, грит, чем мужиков хуже? А Бешеный её как толкнет!.. Она и грохнулась.

Мы её ночью куда-нибудь вынесем. Пусть менты находят... - Куда пошел Бешеный? - Грозно повторил свой вопрос Коростылев.

Коля вздохнул, и Шрам наконец поймал взгляд голубых глаз. - Они к Стопарю в подвал направлялись... Не отвечая, Тихон повернулся и почти побежал к выходу. - Стой! - Закричал ему вслед бродяга:

- Там вход в атомку! Там лабиринт! Заблудишься! Но Шрам уже хлопнул дверью, и его шаги загромыхали по лестнице. Коля пожал плечами и вернулся к бомжам. Преодолев всю дорогу до подвала Стопаря быстрым шагом, перед входом в подъезд Коростылев остановился. Минуты ему хватило чтобы выровнять дыхание и обрести боевой настрой. После этого, сняв пистолет с предохранителя, на расслабленных ногах, Тихон начал спускаться в темноту.

Теперь у него в кармане был и фонарик, но свет мог выдать приближение чужака, и Коростылев не стал его пока зажигать. Оказавшись в подвальном коридоре, Шрам сразу уловил невнятные голоса, слышавшиеся откуда-то справа. Через несколько шагов, после поворота, впереди замаячили отблески света. Бесшумно прокравшись к его источнику, Коростылев стал свидетелем сцены вербовки.

Бешеный расхаживал по небольшому свободному пятачку, а вокруг него сидели трое бомжей и слушали пургу, которую нес бандит. Тихон с удивлением узнал, что Говорков оказывается работает на Российскую разведку, и эти бомжи должны доставить его связным ценные посылки. После инструктажа один из бродяг, дородный почти квадратный мужик, сказал, очевидно, что-то смешное, и остальные бомжи громко расхохотались. Этим моментом и воспользовался Коростылев, чтобы выйти на свет и, держа руку с пистолетом за спиной, встать в проеме позади Бешеного. Тот почти сразу обнаружил чужое присутствие и медленно повернулся. Узнав Тихона, Савелий не удивился:

- А я все гадал, когда ты появишься?.. - Спокойно сказал Говорков.

Шрам не отвечал, исподлобья разглядывая Бешеного. - Что с моими сотрудниками? - Не меняя интонации продолжил нацист. - Убил?

- Не знаю... Не проверял. - Отозвался Тихон, понимая, что Говорков пытается заговорить его. - Некогда было... А вот Клавку твою точно пришил... Эта новость никак не отразилась на лице бандита:

- И что теперь ты собираешься делать? Шрам равнодушно пожал плечами:

- А чего с такими девками, как ты, делать? Вздрючу и на солнышко!

Бешеный побледнел и сделал шаг к Тихону:

- Ты мне за гнилой базар сейчас ответишь!

- Пидорасу отвечать? - Рассмеялся Коростылев. Он специально взял такой наглый и развязный тон разговора, откровенно играя на публику, в лице ошалевших бомжей. Расчет был прост, если бродяги поверили бандиту, то после таких наездов его авторитет стремительно упадет. И Тихон ехидно продолжил:

- Или забыл как в девичнике парился? Засвети-ка правую ручонку! Что у тебя там?

Сжав кулаки, Савелий сделал ещё один шаг по направлению к обидчику, но тут взгляд его упал на холодно блеснувший в руке Тихона пистолет, и он замер на месте. Бомжи, недоумевая, наблюдали за этой сценой. Наконец, один из зрителей, тот самый квадратный мужик, подозрительно косясь на оружие, пробасил:

- А ты сам-то кто будешь?

- Я - майор ФСБ. - Просто ответил Коростылев. - Врет, скотина! Визгливо крикнул Говорков, и все взгляды обратились к нему:

- Эта сука - чеченский террорист! Бомжи переглянулись, и Зуй вдруг спросил, обращаясь непонятно к кому:

- А чего он про пидоров гонит?.. - Понты! - Сквозь зубы прошипел Бешеный. - Мужики, - Ухмыльнулся Зуй, - А он чего-то на себя принимает?

Подозрительно как-то, мать его!.. Может, по натуре, вину за собой чует?.. - Заглохни, чертила, не твои это разборки! - Огрызнулся Савелий и попытался незаметно отступить. За ним был проход в соседнюю комнату, или коридор. Свет туда не достигал, и Бешеный уже давно принял решение смываться. Только под дулом пистолета это сделать было непросто. - Ну почему же? - Возразил Коростылев, не переставая держать националиста на прицеле:

- Мужикам интересно, что у тебя с дуплом. Велика ли там капуста?

Такого оскорбления Бешеный стерпеть уже не смог. Он, позабыв про планы отступления, ринулся на Тихона. Тот не хотел стрелять, замешкался, и нога Савелия выбила пистолет из руки. Оружие пролетело в угол комнаты и зарылось в грязное тряпье. Теперь враги стояли друг напротив друга, пожирая противника глазами.

Первым начал атаку Бешеный. Он подпрыгнул и в развороте хотел достать ступней голову Тихона. Но ботинок просвистел мимо. Шрам присел, и Говорков, повернувшись вокруг себя, приземлился на ноги. Этим моментом и воспользовался Коростылев, он без лишней показухи, сделал скользящий шаг к противнику и, словно исполняя танцевальное па, крутанулся вокруг себя, достав локтем солнечное сплетение Бешеного. Того отбросило на метр, но, не взирая на боль, Савелий немедленно принял боевую стойку и контратаковал.

Несколько боксерских ударов просвистели мимо головы Тихона, и лишь один пришелся вскользь по скуле. Говорков наступал, тесня уворачивающегося Коростылева к стене. Шрам уже много раз мог бы достать противника, но всякий раз останавливал себя, постоянно помня о том, что не должен ничего поломать своему врагу, взяв его живым и, по возможности, невредимым.

В один из моментов боя, Бешеный нанес прямой удар в пах Коростылеву. Тот не обратил на это никакого внимания, а голень Говоркова напоролась, как ему показалось, на острую кость. Савелий отпрыгнул, изумленно глядя на соперника. Тихон, опустив руки, медленно приближался. - Может сдашься? Предложил Шрам. - Вот уж хуй! - Бешеный плюнул в лицо Коростылеву и, развернувшись, опрометью кинулся в темный проход.

XXXI. В ПОДЗЕМЕЛЬИ.

Тихон ринулся было за Бешеным, но его остановил сочный бас бомжа:

- А волыну ты нам оставляешь? Выругавшись про себя, Коростылев вернулся.

Расшвыряв ногами тряпье, он нашел свой пистолет Его рукоятка оказалась измазана какой-то липкой зловонной дрянью. Чертыхаясь, Шрам обтер металлические поверхности одной из тряпок, но полужидкая масса забилась между насечками на рукояти, и извлечь её оттуда не было никакой возможности. - Эй, майор, держи.

Тихон обернулся на голос квадратного бомжа. Тот протягивал ему остатки водки:

- Смой говно-то... Пока Коростылев обмывал пистолет, бродяга стоял рядом.

То ли Шрам уже принюхался к вони, издаваемой этими людьми, то ли этот экземпляр был чище, но запаха от него Тихон не чувствовал. - Так он точно пидором был? - Спросил вдруг бомж. - Точно... - То-то я смотрю, повадки у него странные... Вроде блатной, а страх в глазах остался... - Рокотал мужик:

- Ты, майор не боись, он далеко не уйдет. Тупик там... Есть, правда одна щель. Она в катакомбы ведет, да не найдет он её в потемках. Да и заблудится, коль полезет... Оружие, насколько возможно в таких условиях, очистилось. Шрам проверил обойму, загнал один патрон в ствол и решительно направился за Бешеным. За собой он тут же услышал чьи-то шаги. - Меня Деревней кличут. - Прозвучал в полуметре от Коростылева бас бродяги. Силуэт его могучего тела выделялся не фоне слабоосвещенного проема. - Тут скоро поворот будет... - Не ходил бы ты со мной... - Попытался отправить Деревню назад Тихон, но тот лишь издал короткий смешок. - Не, майор, ты без меня заплутаешь. Да и пособлю, ежели чего. Под землей одному не шибко... Они быстро шли по бетонному полу. Вскоре, за поворотом, о котором предупреждал Деревня, наступил полнейший мрак, и Коростылев вынужден был включить фонарик. Тот давал узконаправленный пучок света, и в нем танцевали поднятые Бешеным пылинки. В световом эллипсе виднелись свежие следы. Шрам посветил вперед. Тоннель, по одной стороне которого изредка попадались монолитные железные двери, тянулся на сколько хватало слабого луча. - Тут двери все заперты. - Сообщил бомж:

- А идет этот подвал на километр, или дальше. Тихон прибавил шагу. Он выключил фонарь, лишь через каждые десять-пятнадцать шагов включая его, чтобы убедиться в том, что Бешеный здесь пробегал. Деревня бесшумно трусил в паре шагов позади Коростылева. Вдруг, при очередной вспышке света, следы исчезли. Шрам резко остановился, внимательно осмотрел непотревоженный слой пыли. Медленно пошел назад. Через пять метров по правую руку показалась распахнутая дверь. След вел именно туда. По отпечаткам было видно, что Говорков здесь останавливался, топтался, а потом свернул. - В катакомбы пошел. - Вздохнул Деревня. Тихон кивнул и отправился по следу. Ход, незаметно, но верно, шел под уклон. Вскоре стала меняться сама атмосфера. И без того затхлый воздух теперь стал наполнен испарениями. Под ногами захлюпала грязь.

После очередного включения фонарика вдруг раздался грохот. Через мгновение Коростылев понял, что это выстрел. Он немедленно отжал кнопку фонаря и в полной темноте плюхнулся на пол, тоже наугад послав заряд в темноту. Там, впереди зашлепали быстрые шаги. Бешеный убегал. - Стой! Закричал Тихон, и его голос отражаясь от стен прокатился по ходу. Вскочив, Шрам помчался вперед. За ним бухали шаги Деревни.

Вдруг впереди раздался нечленораздельный возглас, и послышался шлепок о воду. - В ручей угодил. - Тяжело дыша откомментировал бомж. Фонарь высветил щель, за которой виднелась полоска воды. С одной стороны от заключенного в трубу ручья шло бетонное возвышение, покрытое слоем какого-то мусора, но вполне пригодное для перемещения. Осторожно заглянув в подземное русло, Тихон услышал слева, снизу по току воды, отчаянное барахтанье. Течение оказалось на удивление быстрым и сносило Бешеного. Выйдя на приступку и чуть не поскользнувшись на шмыгнувшей прямо под ноги крысе, Коростылев как мог быстро побежал вдогонку отчаянным крикам Савелия. Деревня неотвязно следовал за ним. Перемещаться приходилось согнувшись. Какие-то мокрые тряпки постоянно били по лицу. Периодически включая свет, Тихон понял, что это корни каких- то растений, проросшие на несколько метров и пробившие бетонную трубу.

Постоянно оскальзываясь, под истошный писк хвостатых хозяев подземелий и слышащиеся далеко впереди вопли Говоркова, Коростылев и бомж пробирались вперед. Вдруг вопли стихли. Оборвался и плеск. - Выбрался. - Шепнул Деревня. Но Тихон и сам сообразил, что означает прекращение звуков. Неясным было только одно, ждет ли Бешеный за каким-нибудь поворотом, или мчится вперед, стремясь оторваться от погони?

Теперь, несмотря на риск засады, приходилось пользоваться фонариком почти весь путь. Через сотню шагов, Коростылев обнаружил место, где Бешеный вскарабкался на узкий берег. Посреди протока застряло невесть как попавшее сюда дерево. От него начинались мокрая полоса, оставленная Говорковым.

Остановившись, Тихон напряг слух. Ему показалось, что невдалеке он слышит шаги. Слабый свет фонарика не мог осветить пространство дальше, чем на пару метров, но и этого хватило, чтобы Шрам увидел, что впереди новый плавный изгиб трубы.

Сделав несколько шагов, Коростылев оступился. И плыть бы ему в мутных подземных водах, если бы не Деревня. Бомж кинулся вперед и удержал размахивающего руками Тихона, обхватив его своими огромными ручищами. Они продолжили преследование. Вскоре показалось ответвление: метрового диаметра труба, выходящая под прямым углом к ручью. Оттуда доносились шлепки по грязи. Из-за странной акустики Тихон не мог определить, далеко ли ушел Бешеный. Но новое направление погони было определено. Согнувшись в три погибели, Шрам засеменил за Говорковым. Следом пыхтел Деревня.

Внезапно они попали в небольшой круглый зал. Сверху виднелось несколько точек яркого света, проходивших сквозь отверстия канализационного люка. К нему шли ступеньки, но Бешеный отчего-то не воспользовался выходом на белый свет, продолжая путь по подземелью. - Ну, Карась! Возьми меня! После тишины громкий голос Топрокова, усиленный многократным эхом рубанул по ушам. - Близко, сволочь... - Пробормотал Тихон, бросаясь на звук. Но не успел пройти он и пяти шагов, как впереди него что- то шлепнулось в грязь и часто зачмокала глина под ногами убегающего.

Коростылев резко подался назад, но сразу за ним топал Деревня. Сбив того с ног, Тихон свалился в жидкую грязь. Бомж упал сверху.

В этот момент раздался взрыв. От нестерпимого грохота заложило уши, волна обжигающего воздуха пополам с кипящей глиной м осколками металла подхватила преследователей и бросила на стену трубы. Одновременно резанула по глазам внезапная вспышка красного света. Все что случилось после взрыва Тихон помнил плохо. Остались воспоминания лишь о нескольких самых ярких картинах.

Вот медленно-медленно выворачиваются внутрь трубы куски бетона, и через образовавшиеся щели начинает комками падать глина. Вот Тихон тащит неподвижного Деревню. Вот он обессилено лежит, чувствуя под собой мокрую податливость земли. Вот он карабкается по ступенькам и пытается вытолкнуть тяжеленную крышку люка. А вот над ним склонились какие-то люди, и лишь после этого Тихон позволяет себе расслабиться и потерять сознание.

XXXII. БЕШЕНЫЙ ПОД ЗЕМЛЕЙ.

Бой протекал на редкость странно. Удары Бешеного вроде бы достигали цели, ненавистного Карася, но непонятное дело, они как бы вязли в его теле, словно Савелий попадал кулаками не в человека, а в гигантский комок теста.

Говорков буквально месил тело Тихона, а тот лишь усмехался, изредка контратакуя. Но самое поразительное ощущение Бешеный получил, когда в ходе очередного нападения ударил противника в пах. Обычно после такого попадания любой нормальный человек, пусть и обладатель какого-либо пояса или дана, немедленно хватался за пораженное место и падал как куль с песком. Тут же Карась не только безразлично выдержал удар, но и попытался захватить голень Бешеного так, что тому пришлось выдергивать ногу из паха Тихона, словно она угодила в вязкую глину.

Бой после этого прекратился сам собой. Ошеломленный Бешеный, как сквозь вату, услышал предложение сдаться. Это, да ещё и после напоминания о самом омерзительном этапе собственной жизни, перед самыми презираемыми Говорковым людьми, переполнило его границы терпения. Он не смог вытерпеть такого позора и, выкрикнув что-то оскорбительное, ринулся в темноту.

Савелий ожидал услышать за собой топот погони, но, по непонятной причине, шагов слышно не было. Бешеный, выставив одну руку вперед, а второй касаясь стены, мчался вперед. Под ногами изредка что-то хрустело, пару раз он наступал на что-то живое, пронзительно пищащее от такого неласкового обращения и пытающееся схватить обидчика острыми зубами, но крысам на дегустацию доставалась лишь брючная ткань, а Говорков, не обращая внимания на гнусных животных, бежал и бежал в темноту. Он ощущал своей правой рукой, что проносится мимо множества закрытых дверей. Останавливаться и пытаться открыть хотя бы одну из них у Савелия не было ни малейшего желания. Он хотел лишь поскорее убежать от Карася, а там есть множество мест, где можно скрыться до решающего дня. Вдруг рука провалилась в пустоту. Бешеный остановился, послушал. Где-то далеко стучали шаги.

Зажигалка дала тусклый язычок пламени, в свете которого Говорков увидел ход, уводящий в сторону от тоннеля, которым он бежал. Савелий не видел, куда он ведет, но направился туда. Оказалось, что его путь ведет под уклон. Стало сыро. Под ногами зачмокала грязь. Идти стало сложнее. К ботинкам Говоркова прилипали невидимые комья земли, десятикратно утяжеляли ноги, Савелий уже не бежал, а брел, надеясь, что преследователь не заметит коридора, которым он пошел. Но тут сзади мелькнула вспышка света. Гораздо ближе, чем мог предполагать Бешеный. Он выхватил пистолет и пальнул в нагоняющего Карася. В ответ тоже раздался выстрел. Савелий опрометью ринулся вперед и, протиснувшись в щель, преграждавшую путь, безрассудно шагнул вперед. Покрытые глиной ботинки скользнули, и Говорков рухнул вперед. Он думал, что упадет на твердую поверхность и вовремя сгруппировался, стараясь повернуться в падении на бок. Это обстоятельство и не позволило ему захлебнуться в первый же момент.

Говорков упал в воду. Подземный ручей обжег холодом. Течение подхватило Бешеного и повлекло, не давая возможности зацепиться за что либо. Савелий, позабыв о преследователе, заорал благим матом. Он матерился, отплевываясь от воды, костеря поток, который крутил его как щепку.

Дно было неглубоким, но потрясающе скользким. Несколько раз Савелий пытался встать на ноги, но движение воды всякий раз сбивало его и тащило дальше. Наконец на пути воды возникла какая-то преграда. Бешеный не стал разбираться что это, он уцепился за торчащие сучья и вылез на узкий берег.

Дрожа от холода, он заспешил вперед. В ботинках хлюпало, мокрая одежда прилипала к коже, ноги скользили, но Говорков метр за метром продвигался вперед.

Вскоре он обнаружил ответвление. Узкую трубу, которая позволяла идти только согнувшись. Говорков устремился туда. Через несколько десятков шагов показалось странное помещение. Там был свет. Глаза Савелия уже привыкли к практически абсолютной темноте, которую не могли рассеять изредка попадающиеся гнилушки да пятна светящейся плесени. Здесь же, по подземным меркам, стоял светлый день. Оглядевшись, Бешеный понял, что это канализационный колодец. Вверх уходили ржавые скобы-ступеньки, которые заканчивались под чугунной крышкой с несколькими дырками. Увидев выход наружу, Савелий вдруг почувствовал, что устал. Он решил покончить с Карасем. В кармане у Бешеного была граната, в народе называемая "лимонкой". Затаившись в трубе, уходящей в сторону от реки, так, чтобы видеть, когда под люком появится Карась, Говорков приготовился к гранатометанию.

Вскоре появился Карась. Савелий четко видел его в рассеянном свете. Но рядом с Тихоном был ещё один человек. Пришла пора расквитаться за все.

Бешеный выкрикнул:

- Эй, Карась! Возьми меня!

Как и рассчитывал Говорков, Тихон немедленно бросился на звук голоса. К нему под ноги полетела граната, а сам Бешеный, насколько позволяла тесная труба, помчался прочь. Прогрохотал взрыв. Воздушная волна подняла Савелия и, пронеся по воздуху несколько метров, швырнула в грязь. Она смягчила падение, но в ушах слышался яростный звон. Обернувшись, Бешеный ничего не увидел. Очевидно, труба не выдержала, и теперь Карась покоится нашпигованный металлическими осколками и погребенный под тоннами земли.

Савелий звонко расхохотался, празднуя победу. Но теперь предстояло выбраться из этой канализации. Особо не торопясь, Говорков побрел вперед, ощупывая руками стены трубы. Но она тянулась и тянулась, а люков больше не попадалось. Вскоре Бешеный вышел на развилку. Не долго думая, он выбрал правый проход и устремился туда. Через несколько десятков шагов Савелий ощутил на лице легкий ветерок. Он пошел быстрее и вскоре вышел в очередной зал. Посветив себе, он увидел, что из помещения расходятся несколько труб, однако, вверх по стене вели железные скобы. Измазав руки в ржавчине, Бешеный поднялся и очутился на небольшой площадке, огороженной металлическими перилами. Здесь казалось что до обитаемого мира уже близко.

На площадку вела дверь. Говорков дернул за ручку. Дверь подалась на него, заскрипела, и её заклинило. Сплюнув, Савелий изо всех сил потянул её на себя, и вскоре щель оказалось достаточной ширины, чтобы в неё пролез человек. Теперь Бешеный шел по сводчатому коридору. Его стены были сплошь покрыты странными блестящими натеками, скользкими и колючими одновременно.

Воздух был влажен, постоянно слышались звуки множества падающих капель.

Шлепая по воде, постоянно спотыкаясь о неровности пола, Савелий упорно продолжал идти. Он давно понял, что заблудился. Но выхода, кроме как продолжение путешествия, у него не было.

Газа в прозрачном корпусе зажигалки становилось все меньше и Говорков решил экономить его насколько это возможно.

Вскоре Бешеный уперся в стену. Тупик. Повернув назад, он теперь не отрывал пальцев от стены, несмотря на то, что там постоянно попадались какие-то острые камни. Вскоре он нашел проем.

Следующий коридор, в который попал Говорков был более современным. На потолке осталась электропроводка, но лампочки, хотя и были с виду целы, гореть не хотели. Блуждая в темноте, Бешеный давно потерял и счет времени (электронные часы после купания не работали), и направление, куда надо двигаться. Он шел наугад, оскальзываясь, падая и снова тупо поднимаясь.

Вскоре послышался странный шум. Говоркову показалось, что поблизости кто-то заворчал как собака. Внезапно с воем на Бешеного из темноты выпрыгнуло какое-то крупное существо и едва не вцепилось Говоркову в глотку, не отпрянь тот в последнюю секунду. Челюсти клацнули в миллиметрах от носа Савелия, и он почувствовал зловонное дыхание зверя. Две когтистые лапы царапали грудь. Действуя на полном автомате, Бешеный одной рукой сразу схватил зверя за горло, а во второй, как бы сам собой, появился пистолет. Прогрохотал выстрел. Существо оглушительно завизжало, и Савелий почувствовал, что оно заваливается на бок. Через несколько минут, или часов, Бешеный опять услышал шум. Что-то металлически грохотало на пределе слышимости. Он побрел на звук. Он достаточно регулярно повторялся, и Говорков упорно продвигался к нему. Вскоре путь ему преградила дверь, сквозь щель по периметру которой пробивались лучи света. С помощью зажигалки осмотрев петли, Савелий понял, что она раскрывается от него и пнул металл двери. Она не поддалась. Тогда Бешеный отошел на пару шагов и с разбега прыгнул на последнюю преграду. Под его тяжестью железный лист двери распахнулся, и Савелий полетел вниз. Ему повезло, он приземлился на руки. Ободрав с них остатки целой кожи.

Встав, Бешеный осмотрелся. Вперед и назад по тоннелю тянулись рельсы.

Горели яркие ртутные лампы. Бело-голубой свет ослеплял.

Вдруг сзади послышался надвигающийся грохот. Говорков щурясь осмотрелся, Из глубины тоннеля на него надвигались три горящих глаза метропоезда.

XXXIII. ЗЕКОВСКИЕ УНИВЕРСИТЕТЫ.

Если первые месяцы отсидки Коростылев провел в достаточно подавленном состоянии духа, постепенно, на собственной шкуре, а не по секретным докладам, изучая жизнь зековской колонии, то теперь, когда ему осталось меньше двадцати дней, настроение у Тихона практически все время было приподнятым. Со стороны, другим зекам, казалось, что эта радость связана с предстоящим откидоном. Но, на самом деле, все было несколько сложнее. Хотя основное задание, узнать где Брыль спрятал меха, так и не было пока выполнено, но все шло именно к тому, что Брулев расколется. Коростылев не торопил осторожного зека, понимая, что любой нажим может порвать те слабые узы доверия, которые возникли между Тихоном и матерым бандюгой.

Они теперь каждый день чифирили на пару, не подпуская никого к своей маленькой компании. Брыль говорил достаточно мало, да и то все о том, как он раньше жил на воле. При этом он безбожно врал, описывая свои похождения. Коростылев читал его дело, досье и примерно представлял себе основные жизненные этапы Брылева. Виктор Иннокентьевич тележил, травил байки, настолько умело, что Тихон лишь пару раз мог бы поймать его на нестыковках. Но он, конечно, этого не делал. Хотя при такой бурной фантазии оставалась возможность, что та информация, которую он даст Коростылеву окажется полной липой.

Бригадир Романыч удивлялся, глядя на такой странный альянс, но помалкивал, ведь норму они постоянно перевыполняли. Он даже регулярно, без просьб и подмазывания со стороны Коростылева, оставлял его на вторую смену. С каждым днем занятий росло мастерство нового адепта Вин-Дао-Ян. Лу Фу гонял Тихона безбожно, заставляя выполнять замысловатые и, порой казалось, бессмысленные упражнения до полного изнеможения, а потом ещё чуть-чуть.

Сам Китаец, пока Тихон отжимался или приседал, как приказывал учитель "на толщину волоса" за минуту, что-то строчил в тетрадке, не забывая при этом строго приглядывать за учеником.

После месяца тренировок Коростылев начал настолько хорошо чувствовать все свои мышцы, что мог по заказу напрячь любую из них. Движения его стали плавными, изменилось и само мировосприятие. Если раньше, когда Коростылев видел несправедливость, все внутри у него бурлило, и он досадовал на себя, что его положение не позволяет ввязываться в драку, то теперь отношение к насилию стало иным. Тихон понял, что напрямую, кулаками, справедливость не восстановить, Всегда останется обиженный. И неминуемо отмщение. Сейчас же, когда старый китаец вложил ему в руки такое мощнейшее оружие, он заодно, пытался научить Коростылева пользоваться им. - Боец Вин-Дао-Ян, - Не уставал повторять Лу Фу, - никогда не показывает свое мастерство без дела. Мало того, даже в бою не всегда дозволено пользоваться этими приемами!

- Но почему не использовать все это на полную катушку? - Не понимал Коростылев. А Китаец доходчиво объяснял:

- Потому что показывая силу - ты становишься слабее. В конце концов Коростылев добился от Лу Фу более конкретного ответа. - Во первых, - Смотря на Тихона как на младенца, начал тогда мастер, - Если противник знает как ты силен - он может набрать столько человек, что ты с ними не справишься. Второе. Наш Путь называется Путем Вечно Юного воина. Он сберегает и накапливает первоначальную Ци, универсальную энергию жизни. Спокойствие, бесстрастность, но готовность в любой момент отразить нападение и не принимать за нападение присутствие агрессивного человека, которому до тебя нет дела, все это сохраняет первоначальную Ци. В бою же - она уходит. Набирать же первоначальную Ци в бою - удел или великих Учителей, или безнравственных личностей. Ибо Учитель берет только то, что испускает его противник, а второй - высасывает её непосредственно из врага, усугубляя тем самым свою карму. Третье. Ты не веришь в Демонов, и этот аргумент может показаться тебе просто смешным, но рано или поздно ты убедишься в его истинности. Первоначальная Ци, когда она разбазаривается направо и налево, приводя, кстати, к преждевременной старости, привлекает множество Демонов. Они её едят. А потом требуют еще, постоянно ставя тебя в ситуации, где ты вынужден драться и расходовать драгоценные запасы.

После такой тирады Лу Фу несколько дней не отвечал вообще ни на какие вопросы Коростылева. Все эти дни Тихон недвижимо стоял, мысленно поднимая и опуская руки и ноги, напрягая всевозможные мышцы и их группы только в своем воображении.

Потом Китаец, очевидно отметив какой-то прогресс в этом странном занятии, заставил Тихона заново проделывать все ката, представляя при этом, что его воображаемые части тела идут на несколько сантиметров впереди реальных.

Лишь после этого Лу Фу счел, что Коростылев созрел для спарринга. Первый бой Тихон продержался около двух секунд. После ритуальных поклонов старик моментально опрокинул Коростылева на землю и сжал ему горло так, что тот судорожно забил ладонью по полу, прося пощады. Затем дело пошло лучше.

Тихон быстро учился и вскоре мог выстоять против Лу Фу несколько минут. Но любая тренировочная схватка неминуемо завершалась поражением ученика. - Знаешь, в чем твои основные ошибки? - Улыбаясь спросил Китаец, помогая Тихону подняться после очередного проигрыша:

- Ты продолжаешь думать. Это раз. И два - ты слишком серьезно относишься к борьбе. - Но ведь по-настоящему я могу потерять жизнь... Попытался возразить Коростылев. - Не бойся этого. Любая схватка - это партия в шашки. Какая разница, продуешь ты её или нет. Главное - участие в турнире!

- Но смерть!.. - Всего лишь переход от одних правил игры к другим... Перебил Китаец. - Запомни!

Кроме того, если в тебе достаточно Ци, то даже если тебе переломают все кости - они срастутся. Но пока до этого очень далеко. И тебе надо сейчас набирать эту энергию. В один из дней Лу Фу заставил Тихона облазить все помещение склада, в котором проходили тренировки, и законопатить все щели.

После того, как эта работа была выполнена, Китаец сказал:

- Сегодня мы поговорим о нефритовом пестике, который в этой стране называется странным словом "хуй". Тихон помнил о невероятной устойчивости этого органа у старого мастера и долго ждал, когда же обучение дойдет и до этого предмета. - Сперва о воздержании. Многие считают, что для адепта Пути изливать семя - значит растрачивать энергию. Это чушь. В молодости избытки спермы изливаются сами. Если бы это не было необходимо, такой процесс просто бы не происходил. Все должно обновляться. Ци должна не только накапливаться, она должна постоянно обновляться, ведь иначе она перестала бы быть Ци!

Но так же вредна и другая крайность. Излишне частое излитие спермы.

Поэтому - не отказывайся от удовольствия, но и не давай удовольствию сделать тебя своим рабом... Следующие несколько часов пролетели так стремительно, что Тихон и Лу Фу едва не опоздали на вечерний съем с промзоны. Для начала Китаец рассказал короткую притчу:

- У Великого Учителя Ву, основателя школы Вин-Дао-Ян, было несколько учеников. Одного из них, который впоследствии стал Великим Мастером, звали Сунь. Он быстро добился поразительных успехов на пути воина Вин-Дао-Ян, чем нажил себе немало ненавистников из числа зрелых адептов других школ.

Однажды, когда Сунь возвращался с очередной тренировки, на него напали люди в масках. Сунь сражался как лев, положил немало нападавших, но они накинули на него сеть и повалили.

Затем Суня крепко связали и, лишив его нефритового стержня, оставили на произвол судьбы. Но Сунь остался жив. Он остановил кровь, развязал веревки и на несколько лет удалился в горы.

Вернувшись, он отомстил обидчикам. Каждого из них нашли мертвым с выражением неописуемого ужаса на лице. И у всех в теле было странное отверстие, из которого текла не только кровь, но и сперма.

Вскоре Сунь женился, основал свою школу Вин-Дао-Ян. У него было восемь детей и десятки учеников. Единственное, чего у него не было, так это отрубленного нефритового стержня. Но этого никто не замечал.

Эта притча, - Закончил повествование Лу Фу, - Говорит о том, что важно не тело, а дух, который находится в этом теле. Ци. И тогда отсутствие какой-то части тела не будет замечено. Я слышал легенды о безруких бойцах, которые ударами своих кулаков обращали в бегство сотни врагов. Я слышал о безногих, которые ходили быстрее своих непокалеченых друзей. Я видел могилу человека, которому отрубили голову, и он после этого жил ещё пятьдесят лет.

Но хватит развлекаться! И Китаец начал посвящать Тихона в тайные методы тренировки члена.

XXXIV. МАЛЯВА.

До освобождения Тихону оставалось всего два дня и три ночи. Его голову покрывал уже приличной длины ежик волос. К Коростылеву уже много раз подходили зеки из отряда с просьбами переправить на волю какое-либо сообщение, но пока что тот единственный, ради которого Тихон и пошел на это испытание, никаких действий в этом направлении не предпринимал.

Многие зеки за несколько дней до откидона добазаривались с бугром и прохлаждались в секции, устраивая чифирные попойки, и уходили на волю осоловевшие, с красными от бессонницы и перевозбуждения глазами.

Коростылев на работу ходил. Он не хотел упускать самых последних часов тренировок с непредсказуемым Лу Фу. В этот день Тихон как обычно на первом же перекуре заварил с Брылем чихнарку. Виктор Иннокентьевич в последние дни был подавлен и с откровенной завистью смотрел на Коростылева.

Когда нифиля осели и заварка была разлита по хапчикам, Брулев начал разговор, которого так долго ждал Тихон. - Чо, Карась, скоро баб ебать будешь?

- Да уж не без того!.. - Везучий ты... - Брыль поморщился глотнув терпкий вяжущий чай. - Не успел сесть, как на волю... - Ну, - Недовольно протянул Тихон, - Год париться - это не сахар... - Тоже мне, год! Люди по четвертаку сидят! Это тяжко! На это возразить было нечего, и Коростылев лишь веско, с достоинством кивнул. - Чо на воле-то делать думаешь? - Как бы промежду прочим поинтересовался Брыль. - Работать пойду. - Равнодушно ответил Тихон всем видом показывая, что обратно на завод ему не особо и хочется. - А ежели не возьмут? Кому нужен преступник? Пущай и бывший? Наезжал Виктор. - Возьмут! - Неуверенно отстаивал свою точку зрения Коростылев, - Я ж токарь. Токари везде нужны. - Не, Карась. - Недоверчиво покачал головой Брыль, - Не возьмут. Я, вон, много отсидевших видал. Так они по первости, пока судимость не сняли, подметальщиками были. Или грузчиками. Был у меня знакомый инжо'нер. Что-то он там со своего КБ попятил. Тоже, вот, год отмахал, так он после отсидки только в кочегары и смог устроиться. Спился потом, на бича стал похож. А потом мотор отказал и кранты!

- М-м-м!.. - Коростылев сочувственно закивал, не веря при этом ни одному слову Виктора. - Да, - Продолжал Брулев, - Вот и тебя такое ждет... Если... Зек замолк, выжидая чего-то и пристально посмотрел на Коростылева. Тот обратился в слух. - Короче... - Вздохнул Виктор Иннокентьевич. - Есть у меня к тебе дело... Ты парень не глупый, видишь, что я тут мужичком живу. А бычить мне тут ещё о-го-го как много осталось. А мне эти ящики уже остоебенили!

Внезапно разъярившись, Брыль пнул стопу крышек, и она рассыпалась, перекрыв узкий проход между штабелями заготовок и готовой продукции. - Мы тут с тобой чаи гоняем, а знаешь какой кровью мне этот чай достается?

Не знаешь - и хорошо! Крепче спать будешь. А я ведь не молодой, чтоб весь срок на хозяина вкалывать... Мне тоже пожить хочется. По-человечески!

Понимаешь?

- Так все хотят. - Поддакнул Коростылев. - А вот возможности не у всякого есть... - Теперь слушай внимательно, - Не обратив внимания на реплику Тихона, продолжил Брулев:

- Есть у меня на воле один корешок. Незасвеченый. Найди его и передай, что Брыль в лагере загибается. И чтобы он тот товар, что я ему скинул, по-тихому раскидал. Как, сколько - его сложности, но чтоб грев мне шел регулярно!

- А мне с этого какой понт? - Встрял Коростылев. - Ну, Карась! Ты что, не хочешь помочь старому больному зеку?

- Так знаешь, сколько народа ко мне тут подъезжает с такими заходами?

- Догоняю... - Так сам же намекал, что по твоей наколке я устроиться смогу... - Неврубной, ты, Карась... Ежели ты к этому корешку с моей малявой прискачешь, он тебя в дело определит. Забашляет на первое время. Понял?!

- Теперь - да! - Обрадовано заулыбался Тихон. - Вечерком я ему записочку черкану. Скажу адресок и погоняло его. И смотри, чтоб менты на вахте не отшмонали!

- Да я уж заныкаю как положено!

- Вот и ладно.

Чай кончился, они покурили и продолжили стучать молотками. После смены Коростылев встретился с Китайцем. Предстояла очередная тренировка. Но Лу Фу не спешил начинать. Он усадил Тихона напротив себя, а сам начал пролистывать несколько тетрадок, которые исписал за время последнего месяца тренировок. Вскоре, закрыв последнюю страницу, он сложил их аккуратной стопкой и встал, показывая Коростылеву, что тот так же должен подняться. Внезапно старый мастер начал что-то быстро говорить на непонятном языке с обилием шипящих и неожиданно звонких звуков. После каждой фразы, молитвы, как догадался Тихон, Лу Фу медленно кланялся своему ученику, а Коростылев должен был повторять эти поклоны. Когда молитва кончилась, Китаец знаком показал Коростылеву, что тот должен стоять не шевелясь. После этого Лу Фу наложил ладони на голову Тихона и что-то негромко запел. Звуки эти почему-то вызывали в теле Коростылева странный зуд. Ему отчаянно захотелось расчесать всю кожу, но он сдерживался из последних сил. Вскоре зуд прошел и появилось новое ощущение. Тихон вдруг осознал свое тело, как неудобный костюм, ему захотелось выпорхнуть из него, но мешали ладони мастера, лежащие на голове. Потом тело испарилось вовсе.

Он открыл глаза и с удивлением обнаружил себя лежащим на полу. Над ним стоял Китаец и широко, во весь рот, улыбался. - Я дал тебе посвящение. Торжественно провозгласил старый мастер. - Теперь ты являешься Начинающим!

- А... - Попытался было задать вопрос Тихон, но Лу Фу махнул рукой, призывая к молчанию. - Здесь, - Старик взял в руки стопку тетрадей, Записано то, что я не успел тебе передать. Береги эти знания. Учись по ним. Не допускай, чтобы они попали в руки алчущих власти. И передай их тому, кого сочтешь достойным. Коростылев протянул руки и взял дар. Тетради словно обожгли его ладони. От обычной бумаги исходил непонятный жар.

Заметив замешательство ученика, Лу Фу усмехнулся:

- Это входит в тебя энергия знания. Не бойся её. А теперь пойдем отсюда. - Как же тренировка? - Опешил Коростылев. Китаец повернулся в дверях склада и тихо сказал:

- Теперь ты идешь сам. А я - должен отдохнуть. И Лу Фу исчез.

Не решаясь пока открывать тетради, Тихон проделал несколько старых комплексов упражнений. Когда пришла пора съема, он засунул тетради в сапоги. На шмоне их не нашли, и записи Китайца благополучно перекочевали в жилую секцию. А в отряде Тихона ждала новость: Бешеный выходит из ПКТ и собирается отомстить осужденному Карпову. Коростылев снисходительно улыбнулся, выслушав эту телегу. Теперь, после уроков Лу Фу, он чувствовал, что даже десяти Бешеным с ним не справиться.

Сема и Кирпич, собирая дань с мужиков и мухоморов, проходя мимо Тихона косились в его сторону и подхихикивали. Один раз Коростылев расслышал даже их злобное шипение:

- Ничего, на волю-то он не выйдет... Разве что в шизняк ломанется. Да и там его Бешеный достанет... Подошел Брыль, принес маляву, обычный конверт с письмом. Несколько раз, пока Коростылев не запомнил, повторил адрес, номер телефона и имя своего кореша. - Ты будь завтра осторожнее. Мало ли что Бешеный задумал. Он падла редкостная... - Предупредил Брыль. - В отмах пойду! - Невесело отшутился Тихон. - Ты мне живой на воле нужен, а не трупак твой... - Прошептал Виктор Иннокентьевич и ушел, не дожидаясь ответа.

После этого настроение у Коростылева испортилось. Да и Лу Фу лежал на своей шконке, закрыв глаза. Лишь мерно вздымающаяся грудь выдавала, что Китаец спит, игнорируя все, что происходит на свете.

XXXV. СМЕРТЬ КИТАЙЦА.

В свой последний день пребывания в зоне, Тихон все-таки устроил отходную.

Перед утренней сменой бригадир Романыч сам подошел к Коростылеву и сказал:

- В общем так, сейчас на работу не идешь. А как смена вернется - чтоб банки были уже запарены!

- Добазарились! - Рассмеялся Тихон. Романыч тоже улыбнулся и шепнул:

- От Бешеного держись подальше. - Главное, чтоб он держался подальше от меня. А сам я к нему не пойду... - Ладно, отдыхай! - Романыч хлопнул Коростылева по плечу и пошел прочь из секции. Савелия Говоркова привели из ПКТ в два часа ночи, в то самое время, когда было подписано его водворение туда. Шестерки обвесили его спальное место простынями, и получилось нечто наподобие балдахина, под которым и отсыпался Бешеный.

Ему был подогнан роскошный черный костюм, хромовые сапоги, пидорка самого модного фасона. Все это добро теперь стояло и висело на плечиках рядом со шконкой Говоркова, вызывая зависть у тех, кто не мог себе такого позволить. Пока Тихон бегал по соседним отрядам в поисках чая, Бешеный пробудился, и до вечера его никто не видел. В первую половину дня Коростылев поил чаем немногочисленные вторую и третью смены, оставив основные запасы на угощение остального отряда. Не забыл он оказать уважение и завхозу. Но тот пить не стал, сославшись на то, что уже перчифирил с утра, но кропаль взял и, отозвав Тихона в свою каптерку, выделил ему перепавшее от отрядника яблоко. Ушла вторая смена, вернулась первая и покатил пир горой. Добровольные помощники бегали туда-сюда с банками и кипятком. Каждый мужик в отряде считал своим долгом угоститься на халяву, даже те, кто за все пребывание Коростылева в зоне не перекинулся с ним и парой слов. Сам Тихон после третьего хапчика пить перестал, чувствуя, что подходят две границы выносливости организма.

Первая, как бы не сблевнуть, а вторая, как бы все же отоспаться. Некоторые зеки, зная, что срок их истекает ровно в полночь, когда наступает новое число, писали специальное заявление и освобождались в минуту первого.

Особенно это любили проделывать стукачи, которые опасались, как бы кто их не встретил за воротами.

Коростылева, напротив, обязаны были встретить. Тихон знал, что за ним придет специальная машина, на которой его коллеги повезут псевдозека прямиком в Москву. Отходной пир тем временем продолжался. К осужденному Карпову подсаживались мужики, чуть не силком совали в руки письма на волю, уговаривали, убеждали. Тихон соглашался, зная, что отказав может нажить себе врагов. Врагов Коростылев не боялся, он просто не хотел портить себе последний вечер в лагере, нарушив неписаные зековские традиции. Два пакета чая, килограмм, израсходовались в полчаса. Испарилась гора конфет. А в параше выросла ещё большая гора спитых нифилей.

Оставив полбанки густой чихнарки, Тихон вышел облегчиться. Подходя к дальняку, он стал свидетелем прихода Бешеного.

Савелий, которого сопровождали его шестерки, как обычно, не обращая ни на кого внимания, шествовал куда-то. Когда он проходил мимо двери на дальняк, оттуда вышел Лу Фу. Бешеный двигался прямо на старика, заступившего ему дорогу. Разминуться в достаточно узком проходе было можно без особых проблем, но Говорков, у которого, очевидно, было не слишком веселое настроение, решил его поправить и отпихнул Китайца. Точнее попытался отпихнуть, ибо на пути движения руки Бешеного странным образом никого не оказалось. Савелий не удержался на ногах и со всей дури угодил кулаком в стену.

Раздался вой, на который оглянулись все зеки, бывшие в помещении.

Оглянулись и, определив от кого исходят столь страшные звуки, вновь занялись своими делами. Бешеный вновь, теперь уже сознательно, попытался ударить Лу Фу, но тот опять без труда увернулся. - Ты, сморчок узкоглазый, выйдем!? - Яростно проорал Говорков. - Выйдем. - Просто согласился Китаец. Они вошли в туалет и оттуда сразу гурьбой повалили бывшие там зеки, освобождая место для разборок. Тихон был спокоен за Лу Фу. Тот, по глубокому убеждению Коростылева, был совершенно непобедим. А Бешеный мог много потерять в процессе этого боя. В том числе и шконку с балдахином на ближайшие несколько месяцев.

Вся секция замерла, прислушиваясь к звукам из дальняка. Сперва было тихо, потом раздался громкий невнятный вопль Говоркова. Тишина. И опять вскрик.

Через минуту вышел невозмутимый и неповрежденный Китаец. Все бросились в дальняк. Там у параши, с головой в нифилях валялся на обоссаном полу штатный блатной отряда. Некоторое время все взирали на эту невероятную картину. Вдруг Бешеный зашевелился, сел, все ещё не понимая, в каком положении он оказался, обвел взглядом столпившихся вокруг него зеков. А потом, когда до Говоркова дошло то унижение, которому его подверг тщедушный Китаец, Савелий взревел. - ВО-О-ОН ВСЕ-Е-Е!!! - Кричал Бешеный и его голос был сравним с воем взлетающего истребителя. Вокруг него тут же засуетились Кирпич и Сема, пытаясь руками стряхнуть с испорченного костюма мокрую горячую заварку.

Савелий двумя ударами уложил шестерок на то место, где минуту назад лежал сам.

Зеков выдуло из сортира, а Тихон отправился писать в соседний отряд.

Прошла вечерняя проверка. Все было спокойно. Раздевшись, Коростылев лег спать. Но сон не шел. Рядом мирно посапывал Лу Фу, а Тихон все ворочался с бока на бок. Прошлись по ночной секции прапора с фонариками, сосчитали зеков. И лишь после этого Коростылев забылся. Проснулся он резко. Гулко топоча от его шконки метнулась темная фигура, и все стихло. И вдруг Тихон услышал слабый хрип. Он повернулся.

Лу Фу лежал на спине, как всегда, он спал под одной лишь простыней. И теперь на этой простыне, там где была грудь Китайца, расплывалось черное пятно. А посреди пятна торчала наборная рукоятка самодельного ножа. Тихон, - Позвал Китаец.

Коростылев, приподнявшись на локте, приблизился к учителю. - Я же говорил тебе, что скоро умру... - Чуть слышно проговорил Лу Фу. - Не перебивай! У меня не так много силы... Но я вижу... - Кто это сделал? Яростно прошептал Тихон. - Кто? Я убью его!

- Бешеный... - Ответил старик, - Но ты не убьешь его... Сейчас... Потом, потом ваши пути пересекутся, и тогда закон кармы восторжествует... А ты... Ты не забудь то, чему я тебя учил... У тебя будет трудная жизнь.

Тебя будет носить из одной стороны в другую... Но в тебе есть Сила... Умножь ее... Ты выйдешь на Путь... А сейчас - прощай... Лу Фу затих. Тихон увидел, как прервалось его дыхание. Старый мастер умер.

Коростылев заплакал. Но ничего не знал об этом человеке. Китаец никогда не рассказывал о себе. Тихон не знал даже на самом ли деле Лу Фу был китайцем. Но то, что подарил Тихону этот старик, было ценнее всех сокровищ мира. Он раздвинул границы узкого мирка, в котором обитал Коростылев, и показал ему каких высот может достигнуть человек, следуя путем саморазвития. С помощью мастера Вин-Дао-Ян Коростылев познал: что есть внутренняя сила человека, как она, вечно обновляясь и трансформируясь, формирует жизненный путь. И теперь Тихон не представлял себе жизни без знаний об этих тайных, для непосвященных, сторонах бытия.

Черное пятно становилось все больше. Коростылев протянул было руку, чтобы выдернуть нож из груди Лу Фу, но вовремя остановился. Там ведь могли остаться отпечатки пальцев. "Впрочем, - Подумалось Тихону, - Бешеный наверняка знал о наших отношениях. И он мог с уверенностью предположить, что когда я увижу нож, то я тут же схвачу его... И тогда на меня повесят убийство..." - Эй, Китаец, - Послышалось с нижнего яруса:

- Ты там что, обделался? Каплет же!

- Это кровь. - Громко пояснил Тихон.

XXXVI. МЕСТЬ ТИХОНА.

Если бы не просьба старого мастера, Тихон немедленно бы отправился к шконке Бешеного и голыми руками задушил бы негодяя. Но оставлять безнаказанным убийство Коростылев просто не мог.

Зек Ерема, спавший под Лу Фу, и одеяло которого оказалось залито кровью, уже перебудил пол секции, и теперь осужденные, не зажигая общего света, толпились около трупа. - Во, блин, угораздило-то. - Возмущался Ерема. - Кто это его? - Спросил кто-то. - Хрен его знает. - Ответил другой голос, - Безобидный был старикашка. - Да, гонору в нем не было... - Ага! А как он сегодня Бешеного отделал!?

- Вот и поплатился, бедолага... - Что ж теперь?

- Да ментов надо вызвать... - Точно. Буди завхоза!

- Стойте! - Сказал Тихон скрипучим металлическим голосом. Все замерли. - Менты подождут. Сначала надо разобраться с тем, кто его мочканул. Сурово выговорил Коростылев. - А ты знаешь кто? - Спросил Куст. - Знаю. Твердо ответил Тихон, и никто не посмел усомниться в его словах.

Вскоре в секцию, где спал Бешеный, на цыпочках вошла вереница зеков. Курки всех были вывернуты наизнанку, чтобы не спарывать и не пришивать лишний раз зековские бирки. Головы всех были замотаны полотенцами так, что оставалась лишь узкая щель для глаз. Со стороны это шествие производило впечатление колонны оживших мумий. Первой их жертвой пал Сема. Пока один из зеков держал шестерку Бешеного за горло, другой засовывал ему в рот кляп, а остальные споро привязывали его руки и ноги к перекладинам кровати. Вякнешь - не встанешь! - Предупредили Сему, и он, поверив, перестал дергаться.

Вторым связали Кирпича. Он тоже оказался понятливым и не издал ни звука.

Впрочем, ему бы и не позволили этого сделать.

Теперь наступила решающая фаза. Отодвинув простынь, закрывающую лежанку Бешеного, зеки убедились, что субъект на месте.

Один приподнял голову блатного, двое других накинули на его шею полотенце и потянули в разные стороны. Бешеный начал было сопротивляться, но сразу четверо держали его руки и ноги, не давая возможности пошевелиться. Через минуту отчаянного сопротивления, блатной затих, потеряв сознание. - Не придушили его? - Спросил чей-то тихий голос. - Не, мотор стучит... Как мешок с песком, Бешеного приволокли в сортир. Там ему вновь накинули на горло полотенце и стали дожидаться, пока он очнется.

Увидев зеков с замотанными лицами, Савелий сперва опешил, но в следующее мгновение собрался и, по старой привычке, немедленно начал наезд:

- Да я вас всех зачморю! Я, мать вашу!.. Договорить ему не дали, потуже затянув на шее удавку и надев ему на голову наволочку. Говорков замахал слабеющими с каждым мгновением руками и грузно осел на пол. Но его поддержали. не дав упасть. - Ты замочил Китайца? - Спросил один из зеков, усиленно гнусавя. Остальные на него шикнули. Был уговор не разговаривать, чтобы Бешеный по голосу не смог определить своих обидчиков.

После этого вопроса Говорков вновь попытался высвободиться, но руки его не слушались, и ему удалось лишь слегка дернуться. В следующий момент с него стянули трусы. Все так же, не отпуская полотенца, положили животом на бочку параши. Бешеный судорожно дергался, понимая, что его ждет, но сделать ничего не мог. Он почувствовал, как раздвинули его ягодицы, Что-то липкое и вязкое мазнуло по его анусу, и в следующее мгновение он ощутил, как в него входит чей-то член. Из сдавленного горла Бешеного вырвался жалобный стон, но изменить ничего было уже нельзя.

От ужаса происходящего живот Савелия подвело, и наружу двинулась каловая масса, изгоняя из прямой кишки чужой орган. Тихон едва успел вытащить свой член, как Бешеный громко перднул и обделался на глазах собравшихся зеков, что вызвало у них припадок громкого хохота. Сам Коростылев не хотел лично проводить эту экзекуцию, но осужденные настояли, мотивируя это тем, что от кентовался с Китайцем, и поэтому именно Карась должен сделать Бешеного дырявым. Кроме того, от кого исходило предложение опустить Бешеного? От Карпова. Тихон вынужден был согласиться.

Потом нового обитателя девичника перевернули, положили на пол, прямо в собственные испражнения. У одного из зеков в руках появилась машинка, электробритва, переделанная в прибор для нанесения татуировок. Он включил её в сеть, машинка зажужжала, татуировальная игла с огромной скоростью стала ходить взад и вперед. Пока Тихон, морщась от омерзения, намыливал свой член, смывая с него под ледяной водой вазелин и чужое дерьмо, татуировщик провел на правой руке Бешеного контур новой наколки. Это была обнаженная женщина, которую кусала обвивающаяся вокруг её тела змея. Знак того, что обладатель этой картинки является членом самой презираемой в зековской среде масти, масти опущенных. Пассивным педерастом. Когда наколка была готова, с неё стерли кровь и на мгновение сняли с головы пидора Бешеного наволочку, чтобы тот смог полюбоваться на свое новое приобретение. Увидев рисунок, Савелий взревел, он разбирался в символике наколок и понял, что теперь пути назад нет, пусть даже он и ломанется на другую зону. Везде его будет выдавать этот рисунок. Удавка опять затянулась, и Говорков потерял сознание. Пока в туалете опускали Савелия, в секции произошли некоторые перемещения. Матрас Бешеного перенесли в девичник, предупредив пидоров, что у них появилась новая подруга.

Исчезло все, что могло напомнить о блатной жизни Говоркова. Вместо модных черных костюмов ему кинули старую серую робу, хромовые сапоги заменили стоптанными кирзачами. Так же, словно по волшебству, опустела его тумбочка, забитая сигаретами и разного рода безделушками зековского изготовления.

Разграбления избежали лишь продуктовые запасы Бешеного, да и то лишь потому, что одна их часть была в тумбочках шестерок, а другая - в холодильнике завхоза. На все ушло меньше получаса. Лишь после этого один из зеков сбегал на вахту и привел прапоров. Сонный и злой НВН капитан Ивашенко осмотрел труп. - Кто обнаружил? - Обернулся капитан к зекам, стоящим поодаль. - Я, - Шагнул вперед Ерема. - Его кровяка мне всю шконку закапала... - Так!.. - Грозно пробасил Ивашенко:

- А ты, пока тебя с головой не залило, конечно, не проснулся. И, несомненно, никто ничего не видел?! Тут к Начальнику Воинского Наряда подбежал молодой прапорщик и, встав на носки, чтоб дотянуться до уха капитана, что-то зашептал. Ивашенко громко расхохотался. Развеселившись, он опять обвел глазами столпившихся в проходе между рядами шконок зеков:

- А то, что у вас новая девка появилась, тоже никто не знает?

- Как? - Встрепенулся Куст, - Новая?! Надо её попробовать!

- Я те попробую! - Рявкнул НВН, - Засажу на пятнашку за неуставные половые отношения!

Зеки заржали. - Странные вещи у вас происходят... - Пробасил капитан, - Кто-то китайца замочил, кто-то Бешеного отпидорасил, и ни кто ни ухом ни рылом. Надо на вас оперчасть напустить. Пусть разбирается. А мне спать пора. И Ивашенко смачно зевнул. - Заберите трупак, - Приказал НВН вертухаям. Те попытались выказать недовольство, но завернули тело в окровавленные простыни и потащили на вахту. - А мне как спать! - Закричал вслед Ерема, - Пусть мне белье новое дадут!

- А ну - по шконкам! - Рыкнул Ивашенко, - До подъема ещё три часа!

Свет погас, а Коростылев подошел к окну и тоскливо смотрел вслед прапорам, тащившим тело мастера Вин-Дао-Ян.

XXXVII. ПРОЩАНИЕ С ЗОНОЙ.

Остаток ночи Тихон не сомкнул глаз, сказалось нервное напряжение.

Ответного хода со стороны Бешеного он не боялся, тот был слишком потрясен случившимся, чтобы что-то предпринять. Да отрядным пидорам было дано задание проследить за своей новой товаркой, чтоб не натворила чего лишнего. Коростылев думал о воле. За несколько месяцев за решеткой он настолько свыкся со своей ролью заключенного, что перенял образ мышления зеков и теперь, даже в мыслях, называл окончание задания откидоном. Прошла утренняя проверка. Говорков, как опущенный, во всех смыслах этого слова стоял вместе с "девками" чуть поодаль от отряда. От его былого лоска не осталось и следа. А когда он, по старой привычке, попытался после построения уйти в секцию, к нему подбежал Романыч и тычками погнал вместе со всеми, приговаривая:

- Чо, самый блатной? Давай, давай! Топай! Тебя на промке опилки ждут!

Увидев такое унижение одного из авторитетов зоны, к бугру чинно подошли двое блатных. Сперва они держались очень агрессивно, но, после нескольких слов Романыча, утихомирились и так же не спеша пошли обратно, переговариваясь на ходу и удивленно покачивая головами. Краем глаза Тихон наблюдал за этой сценой. Он не слышал разговора, но, по реакции блатных, понял, что вступаться за Бешеного не будут. Если уж отпидорасили - это навсегда.

Позавтракав, Коростылев вышел из столовой и стал свидетелем заноса Говоркова на промзону. Его глаз заплывал от свежего синяка, а двое пидоров держали Савелия за руки, чтоб не убежал. Говорков поджал ноги, и его приходилось почти что нести. Романыч отстранил пидоров и дал Бешеному импульс, впаяв ногой по заднице так, что бывший блатной влетел на рабочую зону.

Не какое-то мгновение Тихону даже стало жалко Бешеного, но тут же перед глазами появилось лицо умирающего Китайца, и Коростылев, поморщился, отгоняя сочувствие к убийце.

В секции Тихона уже поджидал завхоз. Он напомнил Коростылеву, что надо сдать матрас. Скатав постель, Карась отнес её к кастеляну зоны. Бегунок уже был подписан и проштемпелеван во всех графах, баул собран, и оставались лишь томительные часы до официального освобождения. Ровно в десять по лагерному радио прозвучало объявление:

- Осужденным Карпову и Шарафутдинову явиться с вещами на вахту!

Попрощавшись с завхозом, Тихон прихватил мешок и быстрым шагом пошел освобождаться. Расписавшись за справку и вольные вещи, Коростылев без потерь прошел последний шмон и вышел за железную дверь зоны. На пятачке перед воротами стояла черная "Волга". Увидев Тихона, её водитель вышел и призывно замахал рукой. Коростылев узнал одного из своих сотрудников, лейтенанта Проховщикова Андрея Тарасовича, молодого парня, недавно начавшего работать в органах госбезопасности. Кинув баул в багажник, Тихон устроился на переднем сидении, и Проховщиков лихо газанул. - Можно поздравить? - После приветствий спросил лейтенант. - Можно. - Устало ответил Тихон. Лишь сев в машину, он понял до чего же его вымотало пребывание в лагерях и тюрьмах. Коростылев не таясь зевнул:

- Андрей, останови-ка. Я на задней полке посплю... Проснувшись около четырех, Коростылев вновь перебрался вперед. Вскоре показался какой-то мелкий городок, и Проховщиков притормозил около столовой. Никогда ещё полуразбавленный кислый борщ и котлета со слипшейся в один комок вермишелью не казались Тихону такими вкусными. Он проглотил все это не разжевывая, как привык за несколько месяцев в лагерях и подсознательно все ждал окрика:

- Отряд, завязывай жрать! Встали! Пошли! Но никто не орал, вокруг были живые женщины в цветастых платьях. Впрочем, на самом деле, одежды их были достаточно тусклы, но для человека, который несколько месяцев подряд видел лишь вариации серого и зеленого, они казались верхом разноцветности. Лишь после столовки Тихон действительно осознал, что он на воле. А впереди ждет работа... Справа и слева трассы тянулись ряды берез. В проносящихся мимо деревнях бабки ведрами торговали яблоками, картошкой, огурцами, длинными георгинами. Все было как всегда. Ничего не изменилось. И пусть была объявлена Перестройка, и через десять лет так же будут стоять бабы по обочинам, предлагая плоды крестьянских трудов. Проезжая мимо этого разнообразия и свежатинки Тихон едва сдерживался, чтобы не остановить Проховщикова, не выйти и взяв сочный свежий, ещё в острых пупырышках, огурец, не захрустеть им, вгрызаясь в зеленую мякоть с мелкими, проскальзывающими меж зубов семечками. Пытаясь отвлечься ото всего заоконного изобилия, Коростылев повернулся к лейтенанту:

- Что нового в отделе?

- Да почти ничего. - Ответил Андрей Тарасович:

- Кабан, как обычно, рвет и мечет. Кабаном сотрудники звали своего начальника, подполковника Пятерикова Николая Ивановича. - И что теперь вызывает его гнев?

- Да, пустяки, - Поморщился лейтенант:

- Пошли притон брать, а там, кроме баб, водки и анаши, двое парней с "макарами". Одного мы сразу грохнули, второй в Склифе окочурился. Зато валюты накрыли - больше тысячи долларов, а ещё рыжье, камушки... - А про меня чего? - Полюбопытствовал Коростылев. - А про тебя и не вспоминали почти. - Быстро сказал Проховщиков, и Тихон понял, что лейтенант чего-то недоговаривает. - А что "почти"? - Задал следующий вопрос Тихон. Андрей Тарасович ответил не сразу. Он некоторое время пристально смотрел на пустынную трассу и невнятно что-то сказал. Коростылев расслышал лишь последнее слово"собираются". - Чего, чего? Ты громче говори... Расформировывать нас собираются! - Чуть не выкрикнул лейтенант. - Вот те раз! - Удивился Коростылев, - Это почему же?

- Перестройка, блин! Отпала надобность в нас. Нет больше инакомыслящих, валютных проституток, торговцев золотом и всех прочих! Лагеря, и те закрывают! Зеков мало стало. Про амнистию на семьдесят лет Революции слышал? В колонии Тихон слышал странные слухи о сокращении числа зон, но воспринимал их как обычные зековские байки. Как и разговоры об амнистиях, "химии", новом уголовном кодексе, изменении режимов содержания. Но ничего из того, о чем мечтали зеки, Коростылева не коснулось. - И что теперь?

- А, не знаю! - Сплюнул Проховщиков, - Ничего, капитан, выкрутимся как-нибудь... - Это ты может и выкрутишься, а мы, старики?

- Это вы-то старик, товарищ Коростылев?

- Ничего-то ты не понимаешь, - Обреченно покачал головой Тихон.

Беседа после этого прекратилась, и весь оставшийся путь до Москвы они молчали. В столицу въехали заполночь. Андрей Тарасович притормозил около дома Тихона. Тот забрал вещи и начал было подниматься к лифту, когда его догнал Проховщиков:

- Совсем забыл! Кабан приказал завтра в восемь быть с отчетом!

- Он мне что, даже дня для этого не даст? - Возмутился Коростылев. Я, товарищ капитан, лишь его слова передаю... Перехватив мешок, Тихон повернулся и нажал кнопку вызова лифта. Он слышал как хлопнула дверь подъезда за уходящим лейтенантом, и лишь после этого позволил себе шепотом выматериться.

Добравшись до своей квартиры, Коростылев нажал кнопку звонка. Даже сквозь дверь были слышны эти пронзительные трели. Тихон много раз собирался купить более мелодичный сигнал, но всякий раз руки до этого не доходили.

Галя, в одной ночной рубашке, открыла почти сразу. И тут же, ни слова не говоря, бросилась мужу на шею. - Ну что, ты? Что Ты? - Бормотал Коростылев, гладя её по спине, - Вот он я. Живой - здоровый!.. Пока блудный муж разбирал мешок, отмокал в горячей воде и мылся, Галина соорудила праздничный ужин. Когда Тихон, распаренный и порозовевший, вышел из ванной, стол был уже накрыт.

На сей раз Коростылев не торопился. Он нарочно медленно жевал, стараясь насладиться вкусом пищи, а не принять её как балласт в трюм. После еды Тихон, сыто зевая, пошел в свой кабинет, разложил на столе бумаги и приготовился писать. Вслед зашла Галя. Она сразу поняла, что теперь её муж должен заняться бумажной работой, и отвлекать его не стоит. - Я скоро. - Не поворачиваясь сказал Коростылев, - Пара листов - и я к тебе.

Но когда капитан госбезопасности кончил писать - было уже утро.

XXXVIII. ДРУГ БРЫЛЯ.

Подполковник Пятериков отложил в сторону отчет Тихона и, на минуту задумавшись, прикоснулся к свежему порезу от бритвы на правой скуле. В это утро Николай Иванович был угрюм и суров. Это было его обычным состоянием, подполковник старался держать своих подчиненных в ежовых рукавицах и не позволял никакого запанибратства. Многие подозревали, что Кабан вовсе не способен улыбаться. - Что ж, неплохо, капитан... - Проговорил Николай Иванович, глядя куда-то в сторону. Коростылев знал, что даже при безупречно выполненном задании, кабановское "неплохо" - самая высшая похвала, на которую способен подполковник. В ответ требовалось произнести какую либо уставную фразу, но орать "Служу Советскому Союзу!" прозвучало бы слишком помпезно, а подобострастное "Рад стараться!" тоже было здесь неуместным. Поэтому Тихон, несмотря на то, что сидел, попытался принять положение "смирно", что не было незамечено Кабаном. - Расслабьтесь, капитан, Предложил Пятериков, - И доложите ваши соображения по всему этому. Что думаете делать дальше?

- Поскольку местонахождение украденных мехов до сих пор остается неизвестным, - Коростылев в таких ситуациях невольно начинал говорить на казенно-суконном языке, - Но, по полученным мною сведениям, этой информацией владеет некий Шира, он же Василий Ногачев, я предлагаю: вступить с ним в контакт, выяснить его сопричастность к преступной деятельности Брулева и, в случае положительного результата, изъять похищенное. - Одобряю. - Кивнул Кабан:

- Даю тебе пару человек прикрытия. Договорись с ними обо всем. Сроку тебе - неделя. И подумай над тем, как бы выйти на тех, кому Брыль должен был продать этот груз. - Есть! - Встал Тихон, - Разрешите исполнять?

- Разрешаю, и можете идти!

Повернувшись и щелкнув каблуками, Коростылев вышел из кабинета начальника.

Тихон, если бы мог, с ходу отказался бы от помощи кого бы то ни было. Так было бы раньше. И это повлекло бы за собой очередную вспышку гнева Кабана, его крики, что он не позволит разводить партизанщину, и что время одиночек давно прошло. Сейчас же, Коростылев удивленно отметил, что абсолютно спокойно отреагировал на нелепый приказ Николая Ивановича. В самом деле, Коростылев с чистой совестью мог бы сам отправиться к Шире, отослав навязанных ему помощников в какое-нибудь другое место. Не то чтобы Тихону не нужна была подстраховка, но преступники - народ тертый и сразу бы вычислили "хвост". А к тем, кто таскает за собой слежку - доверия мало.

В приемной, завидев Коростылева, встали двое молодых людей. Лейтенант Сорокалов. - Представился один из них, который был пониже. Лейтенант Звездочетов. - Отдал честь второй, сам походивший на подзорную трубу, такой же угловатый и, казалось, состоящий из нескольких, входящих один в другой, патрубков, - Подполковник Пятериков... - Знаю, знаю... Перебил его Тихон. - Пройдемте ко мне. Коростылев привел лейтенантов в свой кабинет, рассадил их по стульям. Сам же достал из сейфа папку с делом Брулева и сказал:

- Теперь давайте знакомиться. Меня зовут Тихон Глебович. - Леонид Сергеевич. - Четко выговорил Звездочетов. - Владимир Владимирович. Осторожно произнес Сорокалов.

Оба эти молодые люди с первого взгляда не понравились Тихону. То ли тут сказался лагерный опыт, то ли влияние Вин- Дао-Ян, но в глазах парней был виден порок. Будто внутри них затаился хищный зверь, который только и ждет момента, чтобы разорвать человеческую оболочку и, вырвавшись наружу, растерзать всех попавшихся ему под когтистую лапу. - Хо-ро-шо. - По слогам произнес Коростылев:

- Мы с вами работаем по делу Брулева Виктора Иннокентьевича, который в данный момент находится в местах лишения свободы. Этот гражданин умудрился увести трейлер с ценными мехами и замочить своих помощников. Последнее нас не касается, а вот местонахождение пушнины пока остается неизвестным.

Задание пока такое: покопаться в архивах, наших и МВД, и разыскать сведения на Василия Ногачева, по прозвищу Шира. Дальше, выяснить, кто из иностранцев, находящихся в Москве, мог бы заинтересоваться шкурками соболя и песца. Без моей санкции никаких действий пока не предпринимать! Все ясно? Вопросы есть?

- Есть. - Сразу встал Звездочетов, - Почему, товарищ капитан. именно иностранцы? Может и среди наших меховых салонов поработать?

- Добро. - Согласился Тихон. Он хотел избавиться от соглядатаев Кабана и засадить их или за бумажную работу, или заставить бегать по городу, но так, чтобы они как можно реже попадались ему на глаза:

- Еще вопросы? Вопросов больше не было, и Коростылев отпустил лейтенантов.

Наступило время действовать самому. Отправившись домой, Тихон нашел в гардеробе костюм, подходящий для только сто освободившегося из зоны.

Мешковатые брюки, застиранная рубаха, серая ветровка, времен Фестиваля 85-го года. Сунув в карман настоящую справку об освобождении и письмо Брыля, капитан направился к Шире. Ехал он общественным транспортом, несколько раз резко меняя направление, отсекая возможные хвосты. Делал это Тихон скорее по привычке, чем действительно чувствуя за собой слежку, но предосторожности оказались излишними. Наблюдения он не обнаружил.

Вскоре Коростылев шел по переулкам в районе станции метро Сокол и разыскивал нужный ему дом. На двери лифта висела табличка "На ремонте", и Тихон пешком поднялся на шестой этаж. Позвонил в квартиру. Скорее почувствовав, чем услышав шаги за дверью, Коростылев принял беззаботный вид и нагло вперился взглядом в линзу "глазка". С минуту его изучали, потом щелкнул замок, и в узкой щели показалось одутловатое лицо:

- Чего надо?

- Мне бы Василия... - А ты кто такой?

- Человек, бля!

- Слушай, человек, валил бы ты отсюда! - Сказало лицо и приготовилось захлопнуть дверь, но Тихон во время просунул в щель ботинок:

- А мне Брыль базарил, что тут Вася живет... После этих слов дверь распахнулась, и Коростылев увидел обладателя лица. Им оказался среднего роста мужичок, полностью седой и с какой-то затаенной печалью в глазах. Так бы сразу и говорил, что от Брыля... Заходи. - Мужичок пропустил Тихона в квартиру. В нос сразу ударили странные химические запахи. Воняло ацетоном, прелыми листьями и чем-то приторно сладким. - Так ты и есть Шира? - Подозрительно спросил Коростылев. - Я, я... - Ответил мужичок, - Давно Витька видел?

- Да тому дня три... - Честно ответил Тихон. - Ну, и как он там?

Василий провел Коростылева по длинному коридору на кухню. Там на плите в большой кастрюле варились какие-то палки. Приглядевшись, Тихон увидел на одном из стеблей маковую коробочку. - Хреновато... Он тебе маляву прислал. - Давай.

Передав Шире тетрадный листок, Коростылев принялся более подробно знакомиться с обстановкой. Кроме кастрюли с маковой соломкой ничего не выдавало пристрастий хозяина хаты. - Он чего, ебнулся? - Взорвался Василий, прочитав записку. - Он хочет меня подбить этот мех толкнуть? Вот уж хуй! Пусть сам откидывается и занимается этими маклями! А я тут не при делах!

- А на словах Брыль просил передать, что из лагеря в неделю откидывается несколько чувачков... - Невозмутимо блефовал Тихон. - Так он ещё и угрожает?! Да я!.. - Загибается он там! - Крикнул Коростылев, - Пока ты тут на воле шнягу варишь, кентяра там твой кровью харкает! А ты, козел, пальцем для него шевельнуть не хочешь! Ну и обширяйся! Чтоб тебе передоз сделать!

Резко встав, опрокинув при том стул, Тихон сделал было шаг к выходу, но Шира подскочил к нему и ухватил за рукав:

- Да не кипятись, ты! Ишь, разошелся! Постой, давай спокойно побазарим!... Подняв стул, Коростылев вновь на него уселся и услышал приторный голос Василия:

- Может вмажешься?.. - Сам ширяй свое варево! Я там с Брылем в одной семейке жил. Знаешь, где его работать поставили? Нет? На ящики. Стружки в воздухе, в глаза-рот лезут. Дышать нечем. А ты - стучи молотком. И норму давай. А знаешь, какая норма? Лучше тебе и не знать! Не поверишь!.. А ты тут!.. Внезапно в дверях кухни появился парень, похожий на трехстворчатый шкаф, разве что без зеркала посредине. Он сурово посмотрел на Тихона и шепотом произнес:

- Чего он шумит? Весь кайф ломает... Может его того... - Не надо! Подскочил к парню Шира и стал настойчиво выпихивать его из кухни:

- Он свой. Только горячий. Откинулся недавно... - А-а-а... Прошелестел шкаф и на цыпочках удалился. - Ладно, - Василий резко сжал кулак, - Попробуем помочь... Да, а звать-то тебя как, кентяра?.. - Можно Карасем. - Ответил Тихон.

XXXIX. МЕХА.

То дело, в которое Шира мог пристроить Тихона по протекции Брыля, оказалось банальной торговлей наркотиками. Отказаться так, чтобы не возбудить при этом подозрения, Коростылев не мог, и поэтому ему пришлось, не говоря пока ни "да "ни "нет", слушать Василия, посвящавшего его в этот бизнес.

Поскольку Тихон работал в отделе, который не занимался наркотиками, эти сведения оказались достаточно интересными. Он узнал всю схему поставок опийного сырья в Москву, начиная от Таджикских и Казахстанских маковых плантаций и кончая способами извлечения наркотика из растений. Но ни одного конкретного имени или места пока что названо не было. Все просвещение ограничивалось лишь теорией. Все те два дня, пока Коростылев жил у Ширы, тот исподволь приглядывался к новому знакомому. Пару раз Василий предлагал Тихону отведать своего варева, но получив решительный отказ не расстраивался, говоря:

- Это ты правильно. Не резон торговцу сидеть на этой дряни.

Сам же Шира наркотик тоже не употреблял, с гордостью рассказывая о своей опийной эпопее, как попробовал, как торчал несколько лет, как спрыгнул с иглы. - Если попробуешь ширнуться - ни что потом тебя не остановит. - Вещал Шира. - Не у всякого воли достанет, чтоб быть рядом с кайфом и не втрескаться. А втрескался - ты уже торчок, а не барыга.

Все это время Тихон тоже наблюдал за Василием и теми людьми, которые посещали его притон. В основном это были молодые парни, которые расплачивались за укол вещами, золотом, унесенными из дома или украденными, это Ширу не волновало. Но попадались и весьма солидные пассажиры. Эти не довольствовались самодельной "черняжкой", раствором опия, им нужен был ампульный морфин, которым и снабжал их Шира.

Как ни странно, Василий действовал так спокойно, будто ему ничто не грозит. И однажды Тихон не выдержал и спросил об этом напрямую. Василий удивленно окинул Коростылева оценивающим взглядом и проговорил:

- Да ты въезжаешь быстрее, чем я думал... И, после секундной паузы добавил:

- Ежели ты такой умный - пораскинь-ка мозгами. Допрешь может.

Коростылев мозгами уже раскидывал и выдал теорию:

- У тебя есть клиенты из партийных или из органов. Шира отшатнулся от Тихона, как от кредитора:

- С тобой опасно иметь дело... А ты, Карась, сам-то не из этих? А? Уж больно ты спокоен для сидевшего... Коростылев спокойно ухмыльнулся:

- На нервишки никогда не жаловался, в коммунисты не лез, а от органов держался подальше... Пока они не захомутали. Содержатель притона недоверчиво покачал головой, но промолчал. Тихон понял, что надо срочно восстанавливать кредит доверия, и случай подвернулся этим же вечером. Пара наркоманов принесла вместо денег какую-то бижутерию и попыталась втюхать её за золото. Когда Шира заявил, что принесенное ничего не стоит, парни разбушевались, и быть бы Василию битым, если бы не вмешался Коростылев. Он парой ударов отключил наркоманов, выволок на лестницу и вышвырнул из подъезда. Шира, наблюдавший за боем, после возвращения Тихона облегченно вздохнул:

- Так чего ж ты сразу не сказал, что каратист?

- Да как-то повода не было... - Потупился Коростылев. - А я-то гоняю!.. Ну не может человек так собой владеть! - И вдруг Василий резко сменил тему:

- Пойдешь ко мне в охранники?

Видя, что Тихон не отвечает, Шира истрактовал это по- своему:

- Да чего это я? Ты же выше метишь! Конкурентом мне хочешь стать! - И притонодержатель задорно рассмеялся. На следующее утро Шира наконец начал действовать. Он вызвал себе на смену одного из своих помощников, тот остался в квартире, а сам Василий пригласил Тихона прогуляться. На машине Ширы, потрепанном 412-ом "Москвиче", они добрались в район гаражей около Южного Речного порта. Там, остановившись возле одного из боксов, Василий открыл его, преодолев сопротивление зарослей сорняков, и перед Коростылевым открылось помещение заваленное металлическим хламом.

Заперев изнутри гаражную дверь, Шира уверенно направился в угол бокса, и там обнаружился люк в подвал. Знаком пригласив Тихона следовать за собой, Василий спустился вниз.

Зал, в пару десятков квадратных метров и метра три высотой, оказался завален одинаковыми коробками. На всем здесь лежал толстый слой непотревоженной пыли. Раскупорив одну из коробок, Шира извлек соболиную шкурку, завернутую в целлофан:

- Вот она, Брылевская нычка. - Ни хрена ж себе, - Присвистнул Коростылев, - Это все меха? - Широким движением руки указал он на коробки. - Они. - Просто сказал Шира. - И чего теперь?

- А это уж твоя головная боль. Я с пушниной вязаться не хочу. - Развел руками Василий, - Тем более - с такой. Мне своих забот хватает.

Так что делай с этим богатством что хочешь. Хочешь продай, хочешь сожги.

Мне все равно. Брыль сказал показать - я и показал. Вот тебе ключ. Владей.

Тихон внутренне ликовал, но внешне он, как и должно было быть в такой ситуации, играл легкую растерянность:

- Так может ты присоветуешь кого, кому все это можно скинуть?.. - Эх, Карась, ты въезжаешь на сколько тут лимонов? Нет такого оптовика, который бы это потянул!

- А по частям?

Шира наморщился:

- Я не подписывался тебя ещё и с торговцами сводить, но что не сделаешь для хорошего человека?! Через пару часов Коростылев уже звонил по телефону- автомату подполковнику Пятерикову и докладывал об обнаружении мехов. Реакция Кабана оказалась странной. Он сурово спросил Тихона не рассказывал ли он об этом ещё кому- нибудь, и на отрицательный ответ последовал плохо скрываемый вздох облегчения.

Коростылев высказал свои соображения по выявлению группировок, торгующих левыми мехами. Он предлагал использовать склад Брыля как приманку. И, взяв пару-тройку таких групп, распустить об этом слух, заставив тем самым прочих свернуть свою деятельность. Поразмышляв, Кабан дал "добро". После этого события стали разворачиваться с небывалой стремительностью. Тем же вечером Шира сообщил, что нашел одного человечка, который согласен посмотреть товар. Пара шкурок была у Тихона с собой, и он не раздумывая поехал на встречу.

Мех покупателю приглянулся, и он забрал шкурки, сразу же заплатив и наказав доставить ему ещё пару десятков. Коростылев понимал, что он здорово продешевил, но это его не волновало.

Сообщив о первом клиенте Кабану, на что тот пообещал нескольких оперативников для задержания торговца, Тихон поехал к знакомому гаражу.

Там его ждала поразительная картина. Рядом с гаражом стоял грузовик, в который двое перетаскивали коробки с мехами. Прокравшись ближе, Коростылев узнал в грузчиках лейтенантов Звездочетова и Сорокалова. Тихон удивился, ведь он пока что не раскрывал это место никому, даже Кабану. И внезапно он все понял.

Капитан ведь сам давал задание одному из навязанных ему Пятериковым помощников разузнать о нелегальных торговцах мехами и сделал это по прямой указке своего начальника. Очевидно, ему удалось на них выйти и теперь, проследив перемещения Коростылева, они нашли этот склад и решили воспользоваться ситуацией! Это значило полный провал операции и, как следствие, неминуемую отставку Тихона. И он решил действовать. Выйдя из своего укрытия, Коростылев окликнул лейтенантов по фамилиям. Они, вздрогнув, бросили коробки и моментально, одинаковыми движениями, полезли в характерно оттопыренные карманы. Этот жест означал, что они готовы убрать нежелательного свидетеля. Коростылев не стал дожидаться, пока они достанут оружие, в два шага преодолел остававшееся до лейтенантов расстояние и, пока те только успели достать пистолеты, двумя ударами по шеям уложил преступников.

Но, как оказалось, был ещё и третий. Он незаметно подкрался сзади и, пока Коростылев нагнулся над телами лейтенантов, обыскивая лежащих, нанес Тихону удар чем-то тяжелым по голове. В последний момент капитан уловил движение за спиной, но было уже поздно. Свет, и без того тусклый, померк, и Коростылев свалился без сознания. Очнулся он на больничной койке.

Зверски болела голова. Осмотревшись, Коростылев обнаружил, что в палате он один. Вскоре пришел мужчина в белом халате, представился и сообщил Тихону, что у него сотрясение мозга. Через пару часов появился Кабан собственной персоной. Он сел на стул около Коростылева и молча несколько минут разглядывал капитана. - У меня есть на тебя рапорт. Вместо приветствия резко сказал подполковник. - Что ты, вступив в преступный сговор с неизвестными лицами, продал им обнаруженные тобой в ходе оперативно-розыскной работы груз ценных мехов. - Что!!! - Вскочил на кровати Коростылев. - Это же ложь!

- Тихо, тихо. Ложись! Мне врач сказал, что тебе ещё нельзя вставать.

Этот рапорт подписали Сорокалов и Звездочетов... - Там они и были!.. Да, - Невозмутимо продолжил Пятериков, - Они-то тебя и нашли после того, как неизвестные сообщники, очевидно решив сэкономить, ударили тебя по голове... Я тут, на всякий случай, принес заявление о твоей отставке. Если ты его подпишешь - я не дам хода этому рапорту. Я даже порву его у тебя на глазах. А если нет... Несмотря на головную боль, Коростылев понял, что его подставил именно Кабан. Очевидно, соблазнившись легкой добычей, подполковник решил пожертвовать своим сотрудником и огрести немалый куш.

Выхода не было. С КГБ придется расстаться. И Тихон прошептал:

- Где расписываться?

XL. ТРАГИЧЕСКАЯ НОВОСТЬ.

Оказалось, что люк, через который Тихон поднялся на поверхность земли, находился на территории какого-то склада в районе сортировочной Ярославского вокзала. Грузчики сперва услышали взрыв под ногами, а потом из-под земли выполз человек и потерял сознание. Сперва его приняли за бомжа, так он был грязен, но потом, приглядевшись, мужики поняли, что ошиблись. Незнакомец был гладко выбрит, чем настоящие бичи никогда не грешили.

Бесчувственного Коростылева принесли в сторожку, где и оставили на попечение охранника склада. Тот, увидев что канализационный путешественник дышит, немедленно вызвал "скорую".

Тихон пришел в себя до приезда врачей. Он окинул взглядом помещение, увидел тянущийся от него к двери грязный след. Потом в поле зрения появился охранник. Парень моргнул и внезапно спросил:

- Мужик, ты кто?

- Человек. - Сурово ответил Коростылев и закрыл глаза. Охранник подумал, что его гость опять отключился, и не стал больше приставать с расспросами.

Это время Тихон использовал для восстановления сил. Он, с помощью привычных упражнений, просмотрел сохранность мышц и костей. Восстановил дыхание. Несколько минут ушло на восстановление мозгового кровообращения и избавление от головной боли. После этого Шрам повспоминал, что же с ним приключилось.

В памяти всплыли подземная гонка, бомж Деревня, взрыв. "Бешеный таки ушел," - Понял Коростылев. - "Где теперь его искать?" - Я один вылез? - Не открывая глаз спросил Тихон. Что-то громыхнуло, и послышались торопливые приближающиеся шаги. - Оклемался? - Раздался встречный вопрос. - Оклемался, оклемался, - Подтвердил Шрам, - Так я один был?

- Один... - Неуверенно произнес парень и, видя, что Тихон пытается подняться, с тревогой в голосе чуть не закричал:

- Лежи, ты! Сейчас "скорая" подъедет! Но Коростылев уже встал. После принятия вертикального положения голова у него немного закружилась, но равновесие потеряно не было, и Шрам сделал несколько шагов по сторожке.

В углу, над умывальником висело овальное зеркало. В нем отразилось покрытое коркой грязи лицо с бешено горящими глазами. "Неужели это я?" Подумал Тихон. - "Ну и изгваздался!" Он умылся, приводить одежду в порядок уже было некогда: приехали врачи. Седой толстый лекарь, похожий скорее на Бармалея, чем на Айболита, поставил на стол серый металлический чемоданчик, пощупал у Тихона пульс, оттянув веки заглянул в глаза, хмыкнул подозрительно. - И что же с вами стряслось, милейший? - Сложив руки на животе спросил доктор. - Ничего особенного... - Мне, так сказали, был взрыв газа, а потом и вы вылезли из шахты... Странно, что не обгорели. Да и пульс у вас лишь чуть выше нормы... - Это, доктор, не газ был... Там внизу человек лежит. В него-то все осколки и попали... - Грустно промолвил Коростылев. - Так что же мы тут стоим?! - Возмутился врач. - Почему его до сих пор не достали?! И, погодите, какие осколки?

- Граната, наверное... - Тихо сказал Шрам. - Вызовите милицию. Приказал доктор и решительно направился к выходу.

Вскоре мертвого Деревню извлекли на свет. Его пришлось обвязывать тросом и с помощью грузовика вытягивать наверх. Около тела столпились все грузчики. даже водитель "Скорой помощи" покинул свое место и присоединился к толпе.

Тихон видел много трупов. И в Чечне, и во времена своей работы в госбезопасности. Тело бомжа походило на одного парня из федералов. Его приятель подорвался на мине, а тот стоял рядом. Первого разнесло на клочки, а второго буквально изрешетило осколками. То же самое стало и с Деревней. На теле бродяги, после того как с него срезали одежду и ополоснули из ведра, были десятки ран, мелких и крупных. Они до неузнаваемости обезобразили лицо бомжа, а один из осколков торчал из кадыка, разрубив его точно пополам. Не став дожидаться приезда милиции, Коростылев прыгнул в санитарный "РАФ" и нажал газ. Оставив машину в нескольких кварталах от своего дома, Шрам, ловя на себе осуждающие взгляды прохожих, добрался до своего подъезда. Он вошел в квартиру и, не зажигая света в прихожей, потопал прямо в ванную. Там он разделся, сложил грязную одежду в ведро и с наслаждением вымылся. Накинув халат на голое тело, Тихон прошел на кухню, нашел в аптечке свежий бинт и перевязал наколотый палец. Корочка ещё не сошла, её пришлось отодрать, и Коростылев присыпал ранку стрептоцидом.

При входе в комнату, Шрам остолбенело замер в дверях. Везде был полный разгром. Шкафы распахнуты, их содержимое валялось на полу, там же кучей были свалены ящики из трюмо, занавесок не было вовсе.

Влетев в свой кабинет, Тихон и там обнаружил такую же картину. Его письменный стол был перевернут, книги сброшены с полок, а некоторые полки выдраны из стены вместе с шурупами.

Когда все это произошло узнать не было никакой возможности. Коростылев лишь мог предположить, что разгром этот был сделан сегодня днем, Галя, наверняка бы прибрала все, будь она дома. Но жены не было. Шрам взглянул на часы. Около восьми. Она давно должна была прийти с работы! И вдруг в дверь позвонили.

Открыв, Шрам увидел незнакомую пожилую женщину в стареньком байковом халате до самого пола. - Вы Тихон Глебович? - Спросила женщина. Коростылев лишь кивнул. Горло перехватило от предчувствия какой-то беды. - Я соседка ваша, Марья Ильинишна меня зовут... Ой, не знаю, как и начать... - Вы проходите... - Пригласил Шрам. Женщина явно волновалась, она нервно теребила конец пояска и переминалась с ноги на ногу. - Нет, спасибочки... Марь Ильинишна, что-то случилось?

- Да... - И вдруг, словно собравшись с силами, соседка выпалила:

- Жену-то вашу порезали... - Как? - Тихон не был готов к такому сообщению. - Я вчера ночью шум услышала. Сплю-то я плохо, а стены у нас хоть и толстые, но звук хорошо пропускают... - Затараторила Марья Ильинична.

Тихон понуро стоял, прислонившись к косяку, и соседка спешила выложить все подробности, которые знала:

- Я в глазок-то смотрю - глядь - а ваша дверь нараспашку. А потом оттуда как сиганут четверо. Один такой седой, а трое других молодые парни, и все в кожанках. Я думаю, чего они в такую жару в кожанках ходят. Сопреют ведь.

А они вниз бегом. А дверь открытой так и оставили. Я подождала минутку, вышла. Слышу - стон вроде. Зашла к вам - а там жена ваша, Галина Дмитриевна, без сознания лежит. А из-под неё кровь течет! Тут- то я и сообразила, что это бандиты были! Я к телефону. Вызвала скорую. Они, хорошо, быстро приехали... Врач говорил, что жене вашей повезло. Нож только по ребрам скользнул... - Она жива?! - Прервал словесный поток Коростылев. Жива, жива! Только крови чуток потеряла. Ежели б я не вышла, так бы и истекла. А я, вот, вовремя подвернулась... - Куда её увезли?

- Ой, да не знаю я... На носилки её положили, и в "скорую помощь". Они и увезли куда-то. Все говорили, повезло ей... - Спасибо, Валентина Никитишна! Спасибо! - Тихон рванулся к телефону. - Марь Ильинишна я... Проговорила соседка удаляющейся спине Тихона.

Чтобы найти, в какую больницу определили жену, Коростылеву потребовалось не менее получаса. Номер справочной был постоянно занят, и Шрам чуть не разбил телефон, пытаясь соединиться с ними. Наконец он дозвонился, и раздраженная девушка неразборчиво буркнула номер больницы. Еще раз повторите, пожалуйста! - Прокричал Тихон в трубку. Но там уже звучали гудки отбоя. Чтобы найти справочник телефонов пришлось разгребать кучу книг на полу. Вскоре, на третьем варианте, Шрам дозвонился именно до той больницы, куда положили Галю. Ему сообщили, что ей сделана операция, сейчас она в реанимационном отделении, но утром её должны перевести в общее. Поблагодарив санитарку, Тихон нервно прошелся по комнате, не замечая бардака. Наконец, он решительно перевернул свой стол на ножки и отпер один из ящиков. Там, среди прочих документов, лежало удостоверение капитана МВД. Его Тихон должен был сдать, когда его вышибли из гэбухи, но он оставил эту книжицу себе. На всякий случай. И вот этот случай пришел.

Быстро одевшись, Коростылев, выбежал на двор. Ждать до утра не было мочи.

XLI. ВИЗИТ В БОЛЬНИЦУ.

Вскоре перед Тихоном притомозил частник. Коростылев сразу сел в машину, махнул перед носом водителя эмвэдэшным удостоверением и приказал срочно ехать в больницу. По пути они пару раз останавливались, Шрам купил фрукты, по бутылке "Пепси" и "Боржоми".

Красная книжечка так же магически подействовала и на охранника больницы.

Тихона беспрепятственно пропустили в хирургическое отделение, но тут перед ним возник дежурный врач. - Вы к кому? - Спросил хирург. Коростылева в какой палате?

Человек в белом халате смерил майора взглядом:

- А кто вы, собственно такой?

Пришлось вновь предъявить удостоверение. Прочитав фамилию, врач насупился:

- Родственница?

- Жена. - А вы знаете, что посещения у нас только до восьми вечера. А сейчас почти одиннадцать!

- Через час я улетаю из Москвы. - Решил соврать Шрам, - И неизвестно, когда вернусь. И вообще, вернусь ли... - Добавил он сурово.

Непонятно, то ли врач раскусил игру Коростылева, но, поняв что без особой причины в такое время по клиникам не ходят, то ли поверил, однако медик смягчился и серьезно сказал:

- Она в пятой. Если не спит - даю вам пять минут. Если спит - будить категорически запрещаю! Врач проводил Тихона до палаты, заглянул вместе с ним. Там горел свет. Галя лежала на кровати открыв глаза и смотрела в потолок. Лицо женщины цветом мало отличалось от розоватой наволочки подушки, на которой лежала её голова. С левой стороны от кровати возвышалась стойка, на один из крючков которой был подвешен пакет с красной жидкостью, уже наполовину пустой. От пакета шла длинная прозрачная трубка, которая заканчивалась иглой, введенной в вену на локтевом сгибе.

Увидев вошедших, Галина слабо улыбнулась и прошептала:

- Тихон... - Предупреждаю: пять минут. Не больше. - Повторил хирург и вышел.

Коростылев подошел к кровати, придвинул стул. - Ты как? - Нежно спросил он, взяв в обе свои ладони пальцы жены. Они оказались холодны как будто только что из холодильника. - Да ничего. Сейчас уже лучше... Хорошо, соседка... - Галя закашлялась. - Я говорил с ней. Она мне все рассказала. Они тебя искали... - Выговорила женщина, и её пальцы слабо дернулись, пытаясь сжать ладонь Тихона. - Так вот чья это работа!.. - Ненависть закипела в Коростылеве, и он шумно выдохнул:

- Они у меня попляшут! Я их... Размажу!

- Тихон, Тихон... - На губах больной вновь появилась слабая улыбка, Вояка ты мой!

- Это ведь я виноват! - С пронзительной горечью в голосе проговорил Коростылев, - Я должен был предвидеть... Это ведь звери. Они на все способны!

- Не надо...- Тихо сказала Галина, но Шрам и не думал успокаиваться. Он встал и прошелся по одноместной палате. - А тут хорошо, - Внезапно сменил майор тему разговора. - Да, и врачи приветливые. А я все думала, когда ты придешь... И вот, пришел... - Да, я тебе яблочек принес, апельсинов... - Спасибо... - Ты только не волнуйся. Все хорошо будет. Ты поправишься, и мы с тобой славно заживем. Теперь у меня новая работа. Я больше не буду уезжать так надолго... - Ой, обманешь ведь... - Чуть слышно рассмеялась Галина. - Обману... - Согласился Тихон и кивнул в подтверждение своих слов. - Такая уж у меня доля. - И у меня... Как из воздуха рядом с супругами появился врач. - Посещение закончено. - Провозгласил он. - Я приду, как только смогу. - Сказал на прощание Коростылев. - Я буду ждать... Выпустив Тихона в пустынный коридор, врач ненадолго задержался у пациентки. Шрам сквозь прозрачное стекло двери видел, как тот пощупал лоб, проверил капельницу и, удовлетворенный, вышел из палаты.

Когда дверь за хирургом закрылась, Коростылев спросил:

- Как она?

- Рана глубокая. Потеряно много крови. Но операция прошла хорошо. Все мы там заштопали. Короче, жить будет... - Спасибо. - Проникновенно вымолвил Тихон и пожал врачу руку. - В следующий раз заходите пораньше. - Усмехнулся врач, - А за Галину Дмитреевну не беспокойтесь. Мы её на ноги поставим!

- Спасибо! - Еще раз поблагодарил Коростылев и направился к выходу.

После того, как охранник запер за Шрамом дверь, Тихон несколько минут стоял на крыльце служебного входа, под яркой ртутной лампой. Ночь только начала вступать в свои права, легкий ветерок гнал цветочные запахи с нескольких клумб. Все было спокойно, словно и не было никаких погонь, нацистов, Бешеного.

Вдруг Коростылев засек краем глаза какое-то движение. Он вышел из круга света. Через открытые ворота на территорию больницы пробежало несколько человек. Что-то знакомое было в их манере передвигаться, и Тихон отступил на несколько шагов, скрывшись за углом.

Подойдя к двери, из которой только что вышел Шрам, они, видимо не заметив кнопку звонка, забарабанили по стеклу. Вдруг послышался хлопок, слабый звон стекла и чей-то приглушенный вскрик. Судя по звукам налетчики стреляли из оружия с глушителем, и их жертвой стал парень-охранник, в которого выстрелили прямо через дверь. Поняв, что медлить нельзя, Коростылев выхватил пистолет и вынырнул из-за угла. Трое боевиков в черных куртках пытались вышибить хлипкую дверь, а четвертый глазел по сторонам.

Его-то первым и снял Тихон. Пуля попала бандиту в ногу, он закричал от боли.

Но пистолет Коростылева глушителя не имел, и бандиты, среагировав на звук выстрела, обернулись и начали беспорядочно палить в сторону бежавшего под прикрытие кустов Шрама. Несколько пуль вошли в землю у самых ног, но Тихон, невредимым, добрался до темной полосы кустарника и, рухнув на землю, начал ответный огонь. Трое оставшихся на ногах были как на ладони.

Они не догадались разбить лампу и теперь выделялись на фоне стены отчетливыми фигурами. Им некуда было спрятаться, но, после того, как Коростылев попал в руку ещё одного налетчика, двое бандитов, используя тела упавших, как живые щиты, начали прицельно стрелять в ответ.

Перекатившись несколько раз, Шрам встал и выстрелил, держа пистолет обеими руками. Его пуля пробила лоб бандита. Тот коротко вскрикнул и повалился на площадку перед входом уже в качестве трупа.

Последний оставшийся в живых налетчик вдруг вскочил на ноги и, бестолково размахивая руками, забыв про оружие, побежал в тень. Шрам взял его на мушку и плавно, как в тире, нажал на курок. Парень последний раз махнул руками и повалился на клумбу.

Некоторые окна больницы осветились. В них появились силуэты людей, пытавшихся разглядеть, что за странный шум во дворе.

Коростылеву было нежелательно встречаться с милицией и он, подбежав к бандитам на крыльце, стал быстро обшаривать их карманы. У всех троих нашлись картонки, на которых было пропечатано, что их обладатели являются бойцами спецподразделения партии "Русская Национальная Идея". - Я тебя знаю... - Прошипел вдруг один из раненых, и Шрам опознал в нем одного из наркоманов, что приходили на квартиру Бешеного. - Тебе и твоей сучке - не жить! Получив столь ценные сведения, Тихон в полсилы ударил пытавшегося поднять пистолет парня ребром ладони по шее, и тот не смог исполнить задуманное. - Ничего, - Хищно улыбнулся Коростылев, - Вас тут подлатают.

Майора спасло лишь то, что он пригнулся, чтобы обыскать второго боевика.

На большой скорости во двор больницы въехали "Жигули", водитель которых на ходу, уперев автомат на раскрытое окно, дал очередь по Шраму. Тот, подхватив валяющийся пистолет и подняв перед собой мертвого боевика, встал во весь рост и несколько раз надавил на курок, метясь в капот мчащейся машины.

Автомобиль с визгом развернулся на площадке перед парадным входом в здание клиники и погнал обратно. Водитель, ещё один нацист, стреляя, промчался мимо. Пара пуль угодила в тело мертвого боевика, но и Коростылев, какимто чудом, попал в колесо машины. "Жигули" потеряли управление. Их развернуло и автомобиль, перевернувшись насколько раз, врезался в один из бетонных столбов, на которых держались больничные ворота. Удар смял крышу машины, послышалась ещё одна очередь из автомата, и в следующий момент раздался сильный хлопок, после которого "жигуль" объяло бушующее пламя.

XLII. РАЗГОВОР С ЗАГОРУЙКО.

Обогнув горящую машину, Тихон осторожно выглянул на улицу. Мимо, сверкнув освещенными окнами прокатил полупустой автобус. Некоторые пассажиры заметили огонь и теперь, повернув головы, смотрели в сторону Коростылева.

Но "Икарус" проследовал мимо, и Шрам покинул свой наблюдательный пост.

Перебежав на другую сторону улицы, майор неспешным шагом прошелся по дворам, пока не вышел на оживленную трассу. Наугад выбрав направление, Тихон размашисто зашагал вперед, высматривая таксофонную будку. Первый попавшийся ему телефон оказался сломан, лишь со второго он смог позвонить Загоруйко.

Павел Сергеевич взял трубку после второго сигнала. Прослушав доклад Коростылева о преследовании Бешеного и о взрыве в канализации, майор несколько раз шумно выдохнул в трубку, размышляя над услышанным. - Да, Тихон, хитер, он, зверюга... - Это я и так знаю! - Возмутился Шрам, - Ты же о нем информацию собирал, я, вон, тебе сколько документов притащил! Ты прочитал? Есть там какие зацепки? Куда он мог направиться?

- Только те адреса, которые у тебя. - Тихон живо представил себе, как Павел Сергеевич пожимает плечами, - Больше ничего. - Ладно. - Отрезал Коростылев, - Теперь второе. Тоже очень важное.

В нескольких словах Шрам описал нападение на жену, кто это сделал, и рассказал про события получасовой давности. - Ей срочно нужна охрана. Сказал в заключение Тихон. - Они полумерами не успокоятся. - Отдельно я не смогу её охранять. Народа у нас не так уж и много... - Тогда я... - Не спеши! - Сухо перебил возмущенного Коростылева Павел Сергеевич:

- Я могу перевести её в наш госпиталь. Туда и муха не пролетит. Охрана, сигналка, все есть, лечение - на высшем уровне. Годится?

- Вполне. А навещать её там можно будет?

- Пропуск я выпишу. - Пообещал Загоруйко. - Перевезем её завтра утром. А пока я выделю к ней на ночь пару ребят. Удовлетворен?

- Да. - Кивнул Шрам, и продолжил:

- Еще мне нужна машина.

На другом конце провода послышался смех:

- А я-то все жду, когда ты об этом вспомнишь?

- Да вот вспомнил. Не удастся тебе сэкономить! - Рассмеялся в ответ Тихон. - А я и не собирался... - Посерьезнев, ответил Павел Сергеевич:

- Она давно тебя ждет. Шестерка. Стекла бронированные, форсированный движок. С виду неказиста, но это и к лучшему... Фэ-эс-бэшник продиктовал Коростылеву адрес стоянки, где был оставлен автомобиль, и Шрам, попрощавшись, немедленно отправился туда.

Вернувшись домой далеко заполночь, Тихон включил во всех комнатах свет и некоторое время угрюмо взирал на причиненный боевиками националистов разгром. Через несколько минут созерцания, успокоившись, и приведя себя в деловое расположение духа, Коростылев принялся за приборку. Вооружившись молотком он, в первую очередь, повесил сорванные книжные полки. Закончив это дело, Тихон методично стал расставлять книги на их привычные места.

Справочники к справочникам, детективы, фантастика, энциклопедии.

В процессе расстановки одна из книг раскрылась и из неё выпала старая открытка. Перевернув её, Коростылев прочитал: "Я тебя люблю. Тихон." На почтовом штемпеле просматривалась дата, 1974 год. Тот самый год, когда познакомились будущие супруги. Он, курсант предпоследнего курса Высшей Школы КГБ, она, студентка-второкурсница Экономико-Статистического Института. Познакомившись на вечеринке, где кто-то, Коростылев уже забыл кто именно, справлял свой день рождения, они весь вечер лишь смотрели друг на друга. А под конец праздника, Тихон вызвался её проводить. Шел февраль, вьюжило, но они шли под руку, не замечая колючего снега, бившего им в лица.

Вскоре они встретились ещё раз, были поцелуи, прогулки по полуночной Москве. Он кормил её в "Космосе", что на улице Горького, "Солнышками", водил на "Седьмое Небо", дарил розы и гвоздики. Их роман развивался бурно и быстро. Уже осенью они подали заявление в ЗАГС.

Расписали из в начале декабря. А перед свадьбой Тихон послал Гале эту открытку. Она, как и рассчитывал Коростылев, пришла на квартиру Галиных родителей вечерней почтой. И девушка положила её на ночь под подушку.

Вспоминая все это Тихон вздохнул, улыбаясь промелькнувшим перед внутренним взором событиям такой давности. Кабинет уже был приведен в порядок, и Коростылев, зажав открытку в руке, перешел в гостиную. Там, вываленный вместе с ящиком, лежал, раскрытый на средине, семейный альбом. На одном из снимков виднелась надпись "Сочи 83". "Хватит!" - Сказал себе Коростылев, - "Эдак всю ночь буду сидеть и вспоминать... Надо и о деле поразмыслить..." Но мысли не слушались, и бритая наглая рожа Бешеного перекрывалась картиной смеющейся Гали, брызгающей соленой морской водой в сторону лежащего на песке самого Коростылева.

Пока в голове Шрама шла борьба между общественным и личным, он прибрал комнату. Наконец, поняв, что уже слишком устал, чтобы ещё и думать, Тихон завалился спать. Проснулся он в шесть. Несколько минут смотрел в потолок, вспоминая, что за срочное дело наметил он для себя перед тем, как отойти ко сну. А припомнив, быстро вскочил, позвонил Загоруйко, сообщил ему, что хочет сопровождать жену в госпиталь, и через двадцать минут Коростылев уже ехал на старенькой зеленой "шестерке" к больнице, где лежала Галя. Врач укоризненно посмотрел на Шрама, очевидно припоминая, что тот врал ему прошлой ночью. А у двери реанимационной палаты сидел парень в камуфляжной форме и поглаживал лежащий на коленях АКМ, подозрительно поглядывая на медсестер, косившихся не оружие и вынужденных проходить мимо охранника.

Галя ещё не проснулась, и Коростылев сел в холле около стойки дежурной сестры, поджидать Павла Сергеевича. Тот вскоре появился. Около получаса ушло на оформление документов, и вскоре Галину Дмитреевну на носилках отнесли в поджидавший её Рафик "Скорой помощи". Тихон сам вел "шестерку", не отставая от машины, в которой везли жену. Вскоре кавалькада выехала за Кольцевую и, через десятка полтора километров, добралась до госпиталя.

Коростылев всю дорогу постоянно глядел в зеркальце заднего вида, но преследователей вроде не было. Убедившись, что жену устроили по высшему разряду, Тихон отозвал Павла Сергеевича на беседу. - Новостей о Бешеном пока нет, - Начал разговор Загоруйко:

- Однако, кой-какие соображения я тебе скажу. Если он не заблудился и не бродит сейчас в московских подземельях, то в городе его точно нет. Он не дурак и понимает, что уж если за ним началась охота, первый встречный гаишник сможет его опознать, и тогда начнутся сложности. А ему необходимо выполнить свой замысел... - Ты хочешь сказать, - Вставил свою реплику Тихон, - Что Говорков должен уехать, причем недалеко?

- Возможно. Но вероятность того, что он заляжет в какой- нибудь блат-хате в Москве, на мой взгляд, гораздо ниже. - Я тоже об этом думал, Коростылев закусил нижнюю губу:

- Только Подмосковье велико. Да и наверняка там не одно место, куда может податься такая нацистская шишка. - В тех распечатках, что мы с тобой сделали, - С хитрой усмешкой проговорил Загоруйко, - Есть списочек дач. Всего десяток позиций. Вот он.

И Павел Сергеевич извлек из "кенгурятника" вчетверо сложенный листок.

Тихон и раньше видел его, просматривал, но не обратил на эти сведения должного внимания. Теперь Коростылев прочел адреса с гораздо большим вниманием. - Так это самые фешенебельные участки. Там никого, кроме "новых русских" и нет!

- Вот именно!

- А ведь точно! - Сориентировался Шрам, - Там одни дворцы стоят. В них запасов продуктов до двухтысячного года! И никто не обращает внимания на соседа. - И у каждого - взвод охраны... - Добавил Загоруйко. - Да, - Тихон ещё раз пробежал глазами список, - Туда так просто не вломишься... - Если какое-нибудь спецоборудование нужно - ты скажи. - Да нет, - Задумался Шрам, - У меня все необходимое имеется. Надежное и опробованное. - Смотри. Пожал плечами Павел Сергеевич. - Дело не только твое - наше. - Если он где-то там - я его возьму. - Пообещал Коростылев. Но это обещание ему не суждено было выполнить.

XLIII. ЗАВОД.

После выхода из больницы Коростылев недолго ходил безработным. По долгу службы ему много раз приходилось бывать на некоторых секретных оборонных предприятиях. А теперь эти знания пришлись как нельзя более кстати. Тихон решил побывать там и устроиться, хотя бы охранником. На первое время. Идти в систему МВД он не хотел, знал, что и там коррумпированных больше, чем честных работяг, а конфликтовать с ними - себе дороже. Никаких других вариантов, кроме охраны, где бы могли понадобиться специалисты-оперативники его квалификации, Тихону в голову не приходили.

Первые несколько предприятий, расположенные в черте Москвы, он обошел за пару дней. Кое-где ответили Тихону недвусмысленным отказом, в других местах просили зайти через недельку, но Коростылев догадывался, что их кадровики собираются навести о нем справки. Запросы эти непременно должны были попасть к Кабану, а тот вряд ли даст бывшему сотруднику лестную характеристику. В третьих капитана встречали с распростертыми объятьями, но их предложения были настолько нелепы, что Тихон вежливо обещал подумать и вычеркивал это учреждение из списка. Но отчаиваться было пока рано.

Следующий рейд Коростылева был по подмосковным предприятиям. Их, как знал Коростылев, было гораздо больше. Решив начать с самого крутого из них, Тихон поехал в Мячиково. На том предприятии он однажды получал спецоборудование для операции по захвату какой-то банды. Объект не изменился с тех пор, как Коростылев побывал там в последний раз. Все тот же бетонный забор, все та же табличка у ворот "Склад пиломатериалов СМУ-8". На саму территорию Тихона не пустили, но в отдел кадров проход был беспрепятственный. Коростылев взял стандартный бланк анкеты и, сев за стол, стал было его заполнять, не обращая внимания на каких-то людей, постоянно проходивших мимо него. Не успел он заполнить и половины пунктов, как кто-то остановился напротив него и начал пристально разглядывать.

Тихон некоторое время чувствовал это внимание, не отрываясь от писанины, но потом, поняв, что стоящий не собирается уходить, поднял на него глаза. - Тихон? - Неуверенно спросил этот мужчина. Он был невысок, кареглаз, нос с горбинкой выдавал в нем выходца с Кавказа. - Сурен? - Так же осторожно предположил Коростылев. - Узнал! - Неподдельно обрадовался старый знакомец. Несколько лет назад Тихон, тогда ещё старлей, и Сурен Ашотович Газарян, капитан КГБ, колесили по курским лесам в поисках "черных копальщиков", самозванных археологов, извлекавших из недр земли оружие и воинские регалии времен второй мировой.

Им удалось внедриться в одну из таких групп, проследить её связи и ликвидировать преступную группировку, занимавшуюся продажей оружия.

С тех пор они не встречались, и Газарян за это время раздался вширь, немного постарел, но остался тем же шебутным армянином. - Что ты тут делаешь, дорогой? - Сурен уже обнимал Коростылева звонко хлопая того своими ручищами по спине. - Да вот, думаю устроиться сюда... - А как же органы?

- Да ну, - Поморщился Тихон. - Кабан подставил... - Да ты что? Поразился Газарян и отступил на шаг. - Пришлось подать в отставку... Коростылев вздохнул:

- Теперь вот работу ищу... - Слушай, ты не представляешь, как тебе повезло! - Расцвел Сурен. - Я здесь заместитель директора по кадрам. Кем ты хочешь быть? Начальником цеха? Экспертом? Вот разве что свою, да директорскую должность предложить не могу... - Да какой из меня цеховик. Я же в производстве не секу. Вот если бы в охрану... - Намекнул Коростылев. Будешь! - Радостно хлопнул Газарян Тихона по плечу так, что тот слегка пошатнулся:

- Я давно хотел местного командира охранников снять. Да все недосуг было.

Да и замены подходящей не было. А в тебя я верю. Пойдем, я тебя Ухтину представлю! Сурен повел Коростылева не территорию. Проходя через турникет, Тихон заметил, что парень за бронированным стеклом будки, нажимающий кнопку блокировки, изрядно пьян. Это наблюдение сразу не понравилось капитану, видно действительно нынешний командир охранников подраспустил свою команду.

Территория предприятия состояла из нескольких зон с разными уровнями секретности. Везде Сурена беспрепятственно пропускали, даже не спрашивая документы. До кабинета директора им пришлось пройти через четыре кордона, на которых дежурило по одному парню в серой камуфляжной форме с "Калашниковым" через плечо. Директор был на месте, и Газарян , ведя за собой Тихона без стука вошел в кабинет, закричав прямо с порога:

- Владимир Львович, смотри, кого я тебе привел! Владимир Львович Ухтин в это время распекал кого-то по селектору. Он был совершенно седой, чувствовалась годами накапливавшаяся усталость, но в директоре была видна порода. Такой человек вполне мог играть в кино английского лорда или потомственного русского аристократа. - Присаживайтесь. - Отключив звук в селекторе, предложил Владимир Львович и вернулся к выслушиванию оправданий.

Пока шла беседа с невидимым собеседником, Коростылев разглядывал кабинет.

Обстановка была достаточно простой, но современной. Удобные стулья, аквариум со стайкой гуппи, несколько полок с делами и книгами, проекционный телевизор. - Недели вам хватит? - Спросил Ухтин. - Да, да! - Заверили из селектора. - Тогда действуйте. - Владимир Львович отключил связь и повернулся к визитерам:

- И кого же ты мне привел, Сурен Ашотович?

- Профессионала! Он десять лет был оперативником в гэбухе. Ас! Каратист!

Стреляет как... - Газарян на секунду запнулся, - Как Вильгельм Тель вместе с Робин Гудом!

- Лучник? - Удивился Ухтин. - Да брось, ты ведь понимаешь, что я хотел сказать! Короче, выкидывай твоего Стомахина и бери моего Тихона!.. Не пожалеешь!

- А сам наш гость что скажет? - Владимир Львович спокойно посмотрел на Коростылева. - Сказать что я думаю?.. - Тихон поджал губы и посмотрел в глаза Ухтину, потом, решившись, веско заговорил:

- Не знаю, что у вас тут делают, он бардак полный. - Так... Рассмеялся Владимир Львович, - Продолжайте, прошу. - Бойцы находятся на постах пьяные, некоторые халатно относятся к своим обязанностям, они или пропускают всех без разбора, или вообще отсутствуют на местах. Не удивлюсь, если у вас половина разработок срывается из-за банального воровства... Предложения? - Коротко спросил Ухтин. - Треть - уволить, остальным поднять зарплату, организовать курсы повышения боевого мастерства, изменить систему допусков, поставив дополнительные заграждения, усилить контроль на выходе, использовав металлоискатели... - Коростылев остановился, прикидывая, что ещё можно улучшить в этой работе. - Что я говорил! - Обрадовано усмехнулся Газарян. - Голова!

- Постой, не торопись. - Охладил его Владимир Львович. - Скажите Тихон... - Глебович. - Скажите Тихон Глебович, как вы предлагаете все это профинансировать?

Коростылев пожал плечами:

- Скажем тренировать ребят я и сам могу... - Да что ты, в самом деле, Владимир Львович? - Сурен Ашотович встал и подошел к аквариуму, - Он тебе не бухгалтер, а оперативник. В должность встанет - научится из тебя финансы выбивать. - Научитесь? - Строго прищурившись спросил у Тихона Ухтин. Коростылев вдруг понял, что проверку он прошел и ответил с таким же выражением на лице:

- Конечно научусь. - Видишь, - Рассмеялся Газарян, - Наш человек!

- Хорошо. - Одними глазами улыбнулся Владимир Львович, - Уступая настойчивым просьбам моего зама, я готов принять вас. Пока на должность заместителя командира вооруженной охраны. Месяц пооботретесь, вникните, что к чему, а там видно будет. - Спасибо, Владимир Львович! - По-военному встал Коростылев и щелкнул каблуками. - Погоди, директор, - Сурен постучал по стеклу, распугав мелких рыбешек, - Стомахин так просто власть не сдаст. Он делиться не будет... - Тогда будем действовать так, - Проговорил Ухтин, Все предложения - непосредственно мне. Если они окажутся дельными - я проведу их как непосредственно мои распоряжения. Такой вариант устроит?

- Вот теперь славно! - Газаряну надоело пугать гуппи, и он быстрым шагом подошел к Тихону и обнял его за плечи:

- А ты мне не верил... - Да верил я! - Излишне серьезно проговорил Коростылев, но не выдержал и раскололся, рассмеявшись звонко и счастливо.

XLIV. ПРОСПИРТОВАННАЯ ОХРАНА.

Неделя ушла на оформление документов. Все это время Коростылев скучал на своей квартире, смотря телевизор и листая старые детективы. Все домашние дела, требовавшие мужской руки, были давно переделаны, и Тихон откровенно маялся от тоски, ожидая звонка Сурена Ашотовича. Наконец, отставной капитан вышел на свою новую работу. Его непосредственным начальником оказался майор МВД, тоже уволенный из органов, Иван Карпович Стомахин. Он всегда носил строгий черный костюм с белой рубашкой, на которой чужеродной кляксой висел серо-голубой милицейский галстук. Тело Ивана Карповича было явно великовато для пытавшейся вместить его одежды, но майор, казалось, не придавал этому никакого значения.

Стомахин встретил своего нового заместителя подчеркнуто настороженно.

Командир охранников вряд ли догадывался о будущем увольнении, но новичок мог нарушить многие планы Ивана Карповича.

Вводя Тихона в курс дела, майор обрисовал перед ним круг задач, которые должен был решать непосредственно он сам. Иван Карпович попытался свалить на своего зама большую часть собственных обязанностей, не подозревая о том, что вскоре обязан будет передать их все. На Коростылева были повешены контроль за арсеналом и ответственность за боеготовность всех единиц оружия, он обязан был следить за исправностью сигнализации по периметру предприятия, проверка постов тоже теперь оказалась в ведении Тихона.

Большая часть рядовых охранников работала ежедневно по одной десятичасовой смене. Прочие же, те, что стояли на проходной, охраняли склад и дежурили на пульте сигнализации, работали сутки через трое. Закончив инструктаж, Стомахин повел Коростылева знакомиться с личным составом. В общей сложности на территории оказалось более тридцати постов. Тихон, как третье лицо по важности, получил доступ во все зоны. Он с Иваном Карповичем прошелся по производственным цехам, заглянули к инженерам-проектировшикам, в макетные мастерские. На территории оказался виварий с собаками, кроликами и крысами, тир, отдельно стоящая столовая с огромным залом, в одном из подвалов оказался роскошный конференц-зал. Под особой охраной находился склад партий экспериментальных образцов.

Весь первый день прошел в метаниях. Стомахин представлял Тихону всех бойцов, рассказывал обо всех местах, сложных для визуального наблюдения, пояснял, что ни детали, ни документацию не разрешено переносить из отдела в отдел, но ни словом не обмолвился о том, чем конкретно занята та или иная группа. Это показалось Коростылеву не только странным, но и подозрительным. Тем более, что контроль за соблюдением мер безопасности самими сотрудниками предприятия, Иван Карпович оставил за собой, хотя, если он избавлялся от хлопотных обязанностей, эта была наиболее трудоемкой из всех, и от неё он должен был бы желать освободиться в первую очередь.

Несколько дней подряд Тихон вынужден был вставать в пять утра, чтобы к полвосьмого быть уже на предприятии. Он несколько раз в день обходил посты, разговаривал с бойцами. В процессе этих разговоров выяснялись странные вещи. Оказалось, что достаточно большое количество работников считают свое учреждение ремонтной мастерской для своей бытовой техники.

Здесь мастера чинили плееры, микроволновые печи, телевизоры, телефоны... Все это проносилось мимо охраны, которой закрывали глаза русским народным напитком. Точно так же, чтобы привести мастера из рабочих в зону, куда тому доступ был запрещен, охраннику наливалась стопка спирта. Имелось даже выражение для этого процесса: "протереть оптическую ось". А, поскольку "протиральщиков" за день набиралось не менее двух-трех, то боец, к концу работы, мог оказаться на четырех конечностях. В один из обеденных перерывов Коростылев забежал к Ухтину и рассказал о том, что обнаружил, и предложил метод борьбы с этим:

- Как не запрещать - все равно чинить будут. - Начал Тихон. - А значит - и охрану спаивать. А если это официально разрешить, со всякими оговорками, что в нерабочее время, детали за свой счет, - то пропадет изрядная доля нервозности... Владимир Львович обещал подумать, и через пару дней вышел его приказ, в котором работникам позволялось использовать материалы и оборудование предприятия для починки личных приборов. Но оговаривалась и ответственность за злоупотребление этими правами. Тем временем Коростылев потихоньку выяснял, над чем тут работают. Оказалось, что наряду со специальным стрелковым оружием, которое Тихон получал здесь несколько лет назад, на предприятии занимаются приборами ночного видения, инфракрасными прицелами, акустическими усилителями, способными вычислить положение человека по шуму его дыхания или по биению сердца, которые можно было использовать и как подслушивающую аппаратуру, разрабатывались мощные импульсные лазеры, способные насквозь прожечь человека, световые и шумовые гранаты. Среди прочего обнаружилась лаборатория, занимавшаяся миноискателями.

Пообщавшись с её сотрудниками, Коростылев доложил Владимиру Львовичу, способ, как можно вылавливать несунов. Разработанный прибор не только выявлял наличие металла, но и мог определять его количественно. Через неделю пробный образец поставили на один из турникетов, охранника научили им пользоваться, и в руки Коростылева посыпался богатый улов. Практически каждый четвертый что-то тащил. Большей частью это были радиодетали, но попался один деятель, который выносил деталь от подводного пистолета-пулемета "ППП Нептун-4", местной секретной разработки.

Тут же была вызвана милиция, которая обнаружила в квартире этого работника два собранных "Нептуна" и третий, укомплектованный наполовину. Несуна препроводили в КПЗ, а наутро перед проходной повесили листовку, рассказывающую об этом случае.

Эти дни Тихон практически не пересекался со Стомахиным. Начальник охраны отмечался с утра и весь день пропадал на территории. Но, после разоблачения "шпиона" Иван Карпович сам подошел к Коростылеву.

Перекинувшись парой фраз, Стомахин, словно невзначай спросил:

- Этим твоим новшеством все турникеты оборудованы?

- Пока только один. - Честно ответил Тихон, - Но через неделю поставим его на все. - Молодец! - Похвалил его Иван Карпович, - Вот что значит молодая хватка.

Так и продолжай! Но, как ни старался Стомахин скрыть свою озабоченность, это у него получалось достаточно плохо. Коростылев сразу понял, что введение новшества не по нраву начальнику охраны. Оставалось лишь выяснить причины такого странного поведения.

За краткий срок своего заместительства, Тихон успел не то чтобы сдружиться, но по-хорошему перезнакомиться со всеми бойцами охраны.

Некоторые из них оказались совершенно случайными людьми, жестокими и равнодушными. От них Коростылев планировал избавиться в первую очередь.

Именно они были насквозь продажны, и за некоторую мзду закрывали глаза на многие нарушения режима секретности. Другие были просто туповатыми исполнителями. Они действовали строго в рамках инструкций и не желали ни под каким видом их нарушать даже в мелочах. Этих Тихон хотел бы поставить к складам и на периметр. Наконец, третья категория охранников была наиболее близка Коростылеву по духу. Они не только выполняли свои обязанности, но и пытались как-то совершенствовать мастерство. Некоторые занимались восточными единоборствами, самбо, боксом, другие увлекались стрелковым спортом. Был даже один кандидат в мастера по биатлону. Таких людей было не так и много, из сотни человек взвода - меньше четверти, но именно для них Тихон решил организовать секцию Вин-Дао-Ян. Как только директор дал "добро", Коростылев объявил набор в группу. Кроме охранников, к удивлению Тихона, пришли и рабочие, и инженеры, заявилось даже несколько девушек-секретарей.

Всю эту толпу, более двух сотен, пришлось разбить на несколько групп, по уровню мастерства и физической подготовки. Не имея возможности заниматься с каждым из новичков индивидуально, Коростылев назначил для начальной группы один день в неделю для тренировок. На первом занятии он показал основы дыхания. Заставил всех законспектировать свои слова и посоветовал, чтобы не терять времени, тренироваться самостоятельно, на досуге, по вечерам.

Для более подготовленных Тихон показал несколько специфических возможностей, которые дает человеку система тренировок Вин-Дао-Ян. Эта группа состояла лишь из бойцов охраны, к ним затесался лишь один фрезеровщик, занимавшийся несколько лет Каратэ-до. Несмотря на то, что все здесь были профессионалами по рукопашному бою, выступление Коростылева, не оставило никого равнодушным. Его владение своей мускулатурой, достаточно слабое, по меркам настоящих мастеров Вин-Дао-Ян, не раз вызывало аплодисменты.

Для желающих Коростылев предложил спарринговаться. Вышел тот самый фрезеровщик, и Тихону пришлось попотеть, чтобы не потерпеть поражение.

Рабочий был гораздо сильнее Коростылева, вел бой агрессивно, полностью полагаясь на мастерство, а на мощь удара. Но Тихон взял его техникой.

Специально пропустив несколько атак фрезеровщика, Коростылев, когда противник замахнулся для решающего удара, ушел с линии атаки и, пока соперник пытался обнаружить партнера, одним легким движением отправил того в нокаут. Больше желающих проверить боеготовность Тихона не было, и он начал первое занятие.

XLV. УКРАДЕНОЕ ОРУЖИЕ.

История с "Нептуном" через несколько дней получила неожиданное продолжение. Иван Карпович, как ответственный за внутреннюю безопасность и секретность, вынужден был провести расследование. О его результатах он должен был лично проинформировать директора Ухтина. Но, когда Стомахин сообщил Владимиру Львовичу, что доклад готов, тот пригласил в свой кабинет и Тихона. Начальник охраны, косясь на Коростылева, подал Владимиру Львовичу свой рапорт, но тот, отвел руку с бумагой:

- Зачитайте, пожалуйста... Не смутившись, Иван Карпович начал читать. Из его слов получалось, что задержанный на проходной работник ОТК воспользовался преступной халатностью рабочих, изготавливающих детали к ППП, и своим служебным положением. Он браковал годные части "Нептуна" и, вместо того, чтобы их уничтожать в присутствии комиссии, писал рапорт об уничтожении и беспрепятственно выносил секретное оружие по частям.

Особый упор в докладе Стомахина был на то, что преступник действовал в одиночку, и никаких сообщников и пособников в ходе расследования выявлено не было. Все это внимательно выслушав, Владимир Львович пару минут молчал, пристально изучая бритую физиономию Ивана Карповича. - Я не понимаю одного, - Бархатистым голосом произнес Ухтин, - Зачем ему понадобились эти "Нептуны"? Ведь никакие патроны, кроме тех, что производятся у нас, к нему не подходят. А их-то обнаружено не было... - Может, на потом оставил? Предположил начальник охраны. - Или спрятал в другом месте... - А как он их думал достать? - Поднял брови директор, - Вот в чем вопрос.

Доступа к цеху, где их делают, у него не было... Поэтому приказываю: расследование продолжить. - Слушаюсь! - Отдал честь Иван Карпович. - Вы, Стомахин, можете идти. А вы, Коростылев, задержитесь.

Когда начальник охраны закрыл за собой дверь кабинета, Владимир Львович несколько расслабился и предложил Тихону присесть. - А у вас какие соображения по этому делу?

- Странно все это... - Начал Коростылев, - Если нашелся один продажный отэкашник, можно предположить, что их может быть и два, и три... Дальше, такое специфическое оружие не продашь кому попало - здесь нужен особый заказ. Хотя "Нептун", как я знаю, может стрелять и на воздухе, но основное его назначение - подводный бой... - Да, вы правы, - Наморщился Ухтин, - Это меня и смущает во всем этом деле... Поэтому я поручаю вам параллельное расследование... Тихон кивнул, соглашаясь. - Когда будут установлены металлоискатели на всех проходных? - Спросил вдруг Владимир Львович. - К сегодняшнему дню они будут готовы. Вечером их и установим... - Хорошо. Улыбнулся директор. - Только это не афишировать! Но вахту ставить только ваших парней. Такие уже есть? Которым можно доверять на все сто?

- Найдутся. - Уверенно сказал Коростылев:

- Только у меня есть одно предложение... Не задерживать воров, а проследить за ними... - Да вы телепат. - Покачал головой Владимир Львович, - Именно это я и хотел вам предложить. А ребята на это пойдут?

- Профессионалов я подберу.

На следующий день Тихон немного изменил график дежурств, объяснив назначенным, что от них требуется. Сам же, побеседовав с парнями, которые, как Коростылев подозревал, являются ушами и глазами Стомахина, рассказал им, что новую систему поставят через пару дней. Этим Тихон надеялся спровоцировать преступников на более активные действия. Результат появился сразу. На проходной были замечены сразу пятеро, выносивших большие количества металла. Установить их личности труда не составило. Все они оказались жителями Москвы, которых развозили по домам автобусы предприятия.

Назавтра Тихон, с молчаливого согласия Ухтина, навестил их квартиры.

Проникать в чужие жилища Коростылев умел. Но результат оказался нулевым.

Металлоискатель оружия не нашел, что косвенно подтвердило догадку о том, что эти люди на кого-то работают.

В этот раз Коростылев срочно вызвал несколько парней, которые должны были проследить за несунами. Охранникам выдали рации, по которым они должны были держать связь между собой и сообщать обо всем увиденном своему новому начальнику.

Металлоискатель сработал четко и выявил все тех же старых знакомых.

Покинув автобус, они все пошли в разных направлениях. За ними неотвязно шли охранники. Лишь один из воров обнаружил слежку и попытался оторваться.

Остальные же благополучно привели ребят из охраны к одному и тому же дому.

Коростылев сидел на рации и слушал доклады парней. Узнав, что все пути сошлись, Тихон попросил определить, если это возможно, номер квартиры и проследить за ней. Вскоре пришла поразительная новость. На горизонте появился Стомахин и проследовал туда же, где его ждали несуны.

Теперь все встало на свои места. Через некоторое время Тихону доложили, что пятеро работников по одному покинули квартиру, и там остался лишь Иван Карпович. А ещё через час к подъезду подкатил "Москвич- пикап".

Пыхтя и отдуваясь, к нему вышел Стомахин, сгибаясь под тяжестью здоровенных сумок. Ему и приехавшему мужику пришлось сделать ещё по паре ходок, и каждый раз в сумках было что-то очень тяжелое.

Пока шла погрузка, один из парней поймал такси и, когда "пикап" с Иваном Карповичем отправился в путь, за ним уже следили.

Коростылев, видя, что приближается развязка, созвонился с Ухтиным, коротко рассказал ему все и, сообщив что берет служебную машину, помчался в Москву. За то время, что он добирался до города, "Москвич" со Стомахиным приехал в Кунцево, и там во всю шла разгрузка. Тихон немедленно направился по этому адресу. Прибыв на место, он увидел в глубине двора пустой "пикап", и тут же из кустов появились его ребята. Они рассказали, что видели по крайней мере человек шесть, базируются они в подвале, оружия у них не заметили, но по тому, как держались эти мужики, было понятно, что это настоящая банда.

Действовать надо было быстро, и Тихон решил немедленно атаковать и взять негодяев тепленькими. Но тут произошла досадная случайность, когда бойцы направились к подъезду, в который занесли ворованное оружие, оттуда вышел Иван Карпович. С первого взгляда узнав своих работников он, с прытью невероятной для его обширного тела, вскочил в машину и рванул с места, чуть не сбив одного из охранников. Стрелять в него значило заранее выдать свое приближение, и Коростылев решил, что им можно будет заняться позже.

Атака была стремительной и бескровной. Ворвавшись в подвал, бойцы немедленно взяли на мушку всех, кто там находился. Двоих мужиков, которые попытались схватить оружие, пришлось успокоить сериями точных ударов. Всех присутствующих заковали в наручники и положили в ряд у стены.

Лишь после этого начался обыск. В привезенных Стомахиным сумках оказались знакомые уже Коростылеву "Нептуны", но, кроме них, обнаружились и несколько боевых лазеров, автоматы с лазерными прицелами, инфракрасные прицелы, шлемы ночного видения, подслушивающая аппаратура, гранаты и кучи патронов как к "Нептунам", так и к другим видам секретного оружия.

Украденного было столько, что вряд ли поместилось даже в две легковушки. И

Тихон был вынужден вызвать по рации автобус.

Осталось решить, что делать с захваченными мужиками. Коростылев решил, что их надо сдать милиции, предварительно заставив их похватать руками несколько единиц оружия. Секретные разработки оставлять в руках эмвэдэшников было бы ошибкой, и поэтому Тихон приказал оставить лишь несколько обычных АК, сняв с них все "лишнее". Прибыл автобус. Бойцы загрузили в него оружие. Тихон тоже оттащил несколько сумок, закинув их на заднее сидение и в багажник машины, на которой сам приехал. Когда подвал очистили, автобус отбыл, и Коростылев вызвал милицию.

Вскоре прибыли насколько машин, мигающих синими фонарями, из них высыпалось полтора десятка милиционеров. Среди них Коростылев нашел старшего, им оказался моложавый подполковник, и рассказал о случившемся.

Подполковник качал головой, злился, но, поскольку Тихон был официальным лицом, дать волю своему раздражению не решался. Задержанных погрузили по машинам, и туда же попросили пройти всех участников операции захвата. Для оформления протокола.

XLVI. РЭКЕТ.

По факту хищения и хранения оружия было возбуждено уголовное дело. Оно тут же перешло в ведомство КГБ, и Тихон с помощью Сурена Ашотовича, у которого осталось там множество связей, мог следить за его развитием. Оказалось, что эта банда готовилась к нападениям на суда, захватам самих кораблей и их грузов и продаже всего этого где-то на западе. Но большая часть современных пиратов, из-за поспешных действий Коростылева, успела скрыться. Исчез и их идейный вдохновитель Иван Карпович Стомахин.

Украденное оружие было возвращено на предприятие, но его небольшая часть осталась у Тихона. Он, когда вернулся из отделения после задержания преступников, к оставленной в Кунцево машине, обнаружил там три сумки, которые сам и загрузил и о которых, в спешке, все позабыли. Поразмышляв немного, Коростылев решил, что раз доставшееся ему оружие нигде не учтено, не грех было бы его припрятать. Вдруг пригодится.

Ухтину влепили выговор по партийной линии, но на должности оставили. А о Коростылеве как бы забыли. Впрочем, его роль в раскрытии хищений и разоблачении банды не афишировалась. Лишь Владимир Львович вызвал его к себе, официально назначил начальником охраны и выпил с ним по рюмочке "Наполеона". - Что ж, - Директор поднес рюмку с коньяком к носу и втянул сладковатый запах, - За твое повышение! Коростылев выпил, закусил бутербродиком с лососиной. - Теперь ты начальник - тебе и карты в руки. Можешь воплощать свои планы.

Я поддержу. Поблагодарив, Тихон начал действовать. Конечно, на магнитные пропуска, какие Коростылев видел в американских фильмах, средств не было.

Но у него был план оборудовать турникетами все пункты прохода в разные зоны секретности, который он и предоставил Ухтину. Были уволены несколько охранников, которые были замечены в мздоимстве. Те, кто поддерживал Стомахина, ушли сами. Коростылев съездил в организацию воинов-афганцев и набрал там недостающих людей.

Многие сотрудники роптали по поводу некоторого ужесточения порядков, но их недовольство выражалось лишь на уровне эмоций. Никто из специалистов не уволился, а продуктивность работы даже несколько возросла. По вечерам Тихон вел тренировки по системе Вин-Дао- Ян. Обучая охранников и несколько групп новичков, он не забывал и о себе. Те тетрадки старого мастера, которые он оставил Коростылеву перед смертью, были прекрасным пособием, но Тихону не хватало самого процесса общения с Лу Фу.

Читая эти записи и разучивая новые упражнения, Коростылев иногда вдруг ловил себя на том, что в его ушах словно бы звучит голос мастера, подсказывающего что и как делать. И все чаще этот голос говорил, что надо уходить с этой работы и уделять тренировкам гораздо больше времени. Тихон и сам понимал, что здесь ему не место, что приход сюда был, по большому счету, ошибкой, но надо же было где-то зарабатывать... И Коростылев все откладывал и откладывал свой уход, выдумывая все новые причины. Но внезапно произошло чрезвычайное происшествие. Перед входом в предприятие взорвалась граната. Взрыв прогремел за десять минут до конца смены. Еще немного - и пострадали бы десятки людей. Но, или по счастливой случайности, или по расчету злоумышленников, граната лишь выбила несколько стекол на вахте, и этим разрушения ограничились.

Никто из охранников не видел никого и ничего подозрительного. Стекла временно заменили фанерными щитами, и Тихон удвоил количество ночных дежурных. До следующего утра все было спокойно. А как только Коростылев появился на службе, его немедленно вызвал Ухтин. Владимир Львович протянул Коростылеву обычный почтовый конверт. Тихон вытащил листок бумаги и прочел письмо. Там было требование вынести с территории предприятия несколько наименований оружия, в том числе и злосчастные "Нептуны", патроны к ним и оставить в указанном месте и в определенное время. В противном случае, а так же если директор обратится в милицию или подобное учреждение, обещалось взорвать проходную вместе с людьми. - Как? - Коротко кивнул Ухтин в сторону послания. - Круто... Без Стомахина, я думаю, тут не обошлось... - Вот ведь гнусь! - Раздраженно проговорил Владимир Львович. Коростылев удивленно уставился на директора. Раньше тот ни при каких обстоятельствах не позволял себе ругани.

Немного успокоившись, Ухтин пристально поглядел на Тихона:

- Что делать будем? Коростылев, не отвечая, внимательно осмотрел конверт, пробежал глазами сам текст:

- Нет никакой гарантии, что потребовав такое один раз и получив что-то от нас, они не войдут во вкус и не захотят большего... - Это и так ясно. Что конкретно ты предлагаешь? Недоуменно выслушав эти резкие слова, Тихон негромко стал перечислять меры по нейтрализации рэкетиров:

- Можно дать им заведомо неисправное оружие. Вряд ли эти преступники будут проверять его на месте. Это раз. Второе, в несколько автоматов и пистолетов необходимо поставить радиомаяки. Еще один вшить в сумку, в которой они будут. То же самое сделать с патронами. - Не многовато маяков? - Спросил вдруг директор. - Люди дороже. - Отрезал Коростылев и продолжил, - Третье: выделить несколько человек с рациями для визуального наблюдения и подготовить группу захвата. Это я беру на себя. Тихон не сказал Ухтину, что собирается дать своими людям приказ стрелять на поражение. Если преступники знают о существовании этого завода - лучше им быть мертвыми, чтоб не рассказали ещё кому-нибудь. За годы службы в безопасности Коростылев немало повидал бандитов. И многие из них, отбыв срок наказания, принимались зверствовать ещё сильнее, чем до заключения. И, если уж эти люди не побоялись предъявить такие требования к секретному предприятию, это значило только одно - терять им нечего. - Руководство операцией я буду осуществлять лично. - Сказал под конец Тихон.

Глубоко вздохнув, директор умоляюще посмотрел на своего начальника охраны:

- Так это боевик какой-то получается!.. Вестерн!.. Нельзя как-нибудь по другому?.. - Нет. - Твердо ответил Коростылев. - Что ж, ответственность вся на тебе... А приказ выдать тебе необходимое оборудование я немедленно подпишу... На Владимира Львовича было жалко смотреть. Он, сидя в своем кресле, знал о преступном мире лишь понаслышке, никогда, до сей поры, не сталкиваясь с ним вплотную. А теперь, когда под угрозой были люди его предприятия, да и сам режим секретности, он запаниковал и, не будь на месте начальника охраны Тихона, наделал бы глупостей. Впрочем, операция, которую планировал Коростылев и сама была изрядной глупостью. Ему не было известно ничего ни о составе банды, а что это именно банда, сомнений не было, ни о вооружении, которым она располагает, ни о местах её дислокации. Но Тихон почти знал, что это работают люди Стомахина. Оставшаяся на свободе часть пиратской группировки.

В письме было приказано чтобы завтра, ровно в полдень, человек с сумкой, в которой должно быть оружие по списку, оставил её на платформе электропоездов "Мячиково" и немедленно ушел. О всем прочем преступники обещали написать позже.

Собрав десяток бойцов, среди которых больше половины было бывших афганцев, Коростылев рассказал им о рэкете. Парни возмущенно загудели, но Коростылев оборвал все звуки резким взмахом руки:

- Я на разведку, а вы получите оборудование, бронежилеты, оружие и ждите меня. Этим утром Коростылев, как можно более незаметно прошелся по станции электричек, просмотрел расписание поездов, списал несколько из них в блокнотик. В руководствах Лу Фу был раздел посвященный невидимому воину.

Но до него следовало сделать такую уйму подготовительной работы, что Тихон опасался, что никогда не достигнет этого уровня. Стояла уже поздняя осень, народа на станции почти не было, и Коростылев стал опасаться, что его наблюдатели будут слишком выделяться из немногочисленной толпы запоздалых дачников.

Вернувшись не предприятие, Тихон застал своих бойцов проверяющими личное оружие и примеряющими бронежилеты. Оторвав их от этих занятий, Коростылев подробно расписал обязанности каждого и строго предупредил о соблюдении полнейшего молчания.

Возражений и дополнений к плану не последовало. Тихон удовлетворенно хмыкнул, схема действий действительно была хороша.

XLVII. РАЗБОРКА С РЭКЕТОМ.

Электропоезд на Москву подходил к платформе в 12.03. Тихон, в бронежилете, вооруженный девятизарядным пистолетом "Вепрь", стоял во втором от головы состава тамбуре и, посматривая на проплывающий за окном осенний пейзаж, лениво курил. В его кармане лежала портативная рация с узким, практически не поддающимся перехвату, диапазоном. Поезд медленно начал тормозить, показалась пустынная платформа. Предыдущая электричка ушла всего пять минут назад и все, кому надо было в Москву, укатили на ней. Мимо Коростылева, за узким окном тамбура, проплыли несколько старушек с извечными сумками на колесиках, пара пьяных рабочего вида мужиков, лотошница со свежими газетами. По радио прозвучало невнятное из-за треска объявление машиниста. Тихон смог выхватить лишь слово "следующая". Состав дернуло, и двери распахнулись. На платформе у головы поезда стояла большая черная сумка. Вокруг никого не было видно, но Тихон знал, что за ней, кроме него самого, наблюдают ещё трое. Один в машине на автобусной площадке, второй - на крыше девятиэтажки смотрит в бинокль, и третий едет в том же вагоне, что и Коростылев. Все люди на станции наблюдали за местностью уже не первый час, но ничего подозрительного, никаких сторонних наблюдателей выявлено не было. Согласно разработанному плану, Тихон вышел.

Мешковатый плащ скрывал и бронежилет, и то, что Коростылев был вооружен, грязные сапоги и мятая шляпа дополняли картину. Он походил на дачника, возвращающегося на свой участок после застолья у соседей. Из средины электрички вывалила ватага парней, человек пятнадцать. Они походили на стройотрядовцев, те же зеленые куртки со множеством нашивок, обязательная гитара. Не успев ступить на платформу, один из парней на всю громкость включил магнитофон.

Парни сразу двинулись по направлению к Тихону. Тот пошел им навстречу.

Когда толпа и Коростылев поравнялись, он понял, что же насторожило его в их поведении. Многие "студенты" давно выросли из институтского возраста, но не это было главным, они не говорили, их глаза беспокойно ощупывали все окружающее. Несколько взглядов оценивающе впились в Тихона, но тот невозмутимо прошел мимо и встал у лотка с газетами, как бы выбирая что купить. Как и подозревал Коростылев, "стройотрядовцы" остановились около сумки с оружием, плотно закрыв её от взглядов окружающих. Тихон купил газету и зашел за угол небольшого зала ожидания, скрывшись из поля зрения парней. Прислонившись к стене, он связался с наблюдателем на крыше. Тот доложил, что ничего не видит, кроме плотного кольца спин.

Оставалось лишь ждать. Следующий электропоезд должен был проследовать минут через пятнадцать. Все это время парни толпились около сумки, не проявляя видимой активности. Приказав наблюдателю на крыше покинуть своей пост и прибыть на платформу, чтобы сопровождать эту группу, если она будет садиться в поезд, Коростылев не спеша пошел по направлению к поселку, меняться местами со своим парнем. Самого его рэкетиры наверняка уже приметили, и сопровождать их лично было довольно рискованно. С крыши дома открывался широкий обзор, и Тихон прильнул к окулярам бинокля. Он увидел, как подошла электричка, как "студенты" сели в нее, но сумка осталась стоять на платформе.

Тут же наблюдатель в машине, у которого был переносной пульт слежения за радиомаяками, сообщил по рации, что все сигналы маяков, кроме одного, пришли в движение. Тихон сразу понял, что сумка пуста. Рэкетиры, ошиваясь около нее, вытащили все оружие и унесли его с собой. Такой вариант развития событий был предусмотрен. Ошибка была лишь в количестве народа, который явился за дармовщинкой.

Быстро спустившись, Тихон подбежал к служебной машине, запрыгнул на переднее сидение:

- Гони!

Мотор набрал обороты, и через несколько минут преследователи выехали на трассу. Впереди уже ехал автобус "ПАЗ", с шестью афганцами из команды Тихона, которые только и ждали приказа Коростылева отправиться в бой.

Водитель следил за дорогой, передав компьютеризированный пульт слежения Тихону. Судя по поступающим сигналам бандиты уже проехали одну остановку и подбирались к следующей. Вдруг движение маяков остановилось, а через минуту стали перемещаться перпендикулярно прежнему направлению, они, приближаясь к машинам преследования. Тут же загудел вызов по рации.

Сопровождавший боевиков наблюдатель сообщал, что они залезли в грузовик, а потом вышли оттуда и вновь вернулись на платформу. Тихон приказал по мере возможности продолжать их пасти. Афганцам же Коростылев приказал немедленно тормозить. И вовремя.

Из проезда, ведущего к станции выехал армейский крытый брезентом "ГАЗ".

Судя по поступающим радиосигналам оружие находилось там.

Соблюдая предельную осторожность, преследователи двинулись за грузовиком.

Вскоре он пересек Кольцевую и заколесил по московским улицам. Несколько раз машина с оружием пропадала из поля зрения, но техника работала четко и автомобиль с Коростылевым неизменно шел параллельно рэкетирам. Конечный пункт путешествия оказался в том же самом Кунцево. Лишь дом оказался другим. Грузовик остановился, но людей в нем оказалось лишь двое. Водитель и его напарник. Они перекинулись парой фраз и, поднатужившись, вытащили из кузова две сумки и бодро зашагали в подъезд. Они и не подозревали, что все их слова, с помощью акустического усилителя, долетали до слуха преследователей.

На площадках этого дома находилось по четыре квартиры. Проследив, на какой этаж подались бандиты, Тихон поднялся за ними. Подслушивающий прибор мог уловить звуки и из-за запертой двери, чем и воспользовался Коростылев.

Послушав что творится в каждой из квартир на площадке, Тихон определил, в какой конкретно находятся похитители. Первые насколько минут они обсуждали успешно проведенную операцию, но все слова сводились к выражению радостных эмоций и никакой полезной информации не несли. Вскоре один из бандитов спросил второго:

- Когда будем главному звонить? Бесится уж, небось!.. - Да и хрен с ним! - Вяло ответил напарник, - Сам позвонит... - Не, помнишь, что он говорил? Будет ждать. Давай, набирай номер!

Послышались шаги, и раздался треск телефонного диска. Коростылев внимательно считал все щелчки, определяя номер, по которому звонил бандит.

В принципе, это было лишним, все звуки записывались на кассету, но Тихону не терпелось узнать, где скрывается шеф этих ублюдков. Первыми цифрами оказались три четверки. это значило, что абонент неподалеку. - Але! Иван Карпович? - Проговорил звонящий. У Коростылева внутри все заликовало: Стомахин! Кто, как не он?! К сожалению, аппарат не брал голос из телефонной трубки, но и так можно было догадаться, по внезапной и долгой паузе, что Иван Карпович за что-то распекает своих исполнителей. - Ну да, в порядке. Все привезли... Нет, ещё не проверяли... - Говорил бандит, отвечая на вопросы Стомахина. - Хорошо... К вам?..

Едем... Коростылев буквально скатился с лестницы. Он успел добежать до машины до того, как люди Ивана Карповича вышли из квартиры, неся все те же сумки. - По-тихому за ними. - Шепнул Коростылев водителю и машина тронулась.

На экранчике прибора сигналы радиомаяков разделились. Большая их часть, как и раньше, была вместе, а один остался на квартире, в которой побывали бандиты. - Смотри-ка, себе заначили... - Ухмыльнулся Тихон, Думают, Стомахин не узнает... Связавшись с ребятами, которые остались на предприятии, Коростылев продиктовал номер телефона и попросил срочно определить по нему адрес.

Ехать пришлось недолго. Через несколько минут грузовик остановился и из него выскочил напарник водителя. Мужик осмотрелся и, не заметив ничего стремного, зашел в подъезд. Пробыв там буквально несколько секунд, он вернулся и залез в кабину. Грузовик не тронулся с места, как ожидал Коростылев, а остался стоять. Очевидно, бывшие в нем кого-то поджидали. И этот кто-то не замедлил явиться. Тихон издалека узнал характерную походку Ивана Карповича. Стомахин, не обращая внимания на припаркованный грузовик вошел в подъезд. За ним сразу же направились двое бандитов, который раз волоча за собой сумки с оружием.

Наступила пора решительных действий.

XLVIII. РАЗБОРКИ С РЭКЕТОМ - 2.

У Стомахина, очевидно, была нездоровая страсть к подвалам. И этот его схрон находился под первым этажом здания.

Тихон понимал, что Ивану Карповичу нельзя дать прикоснуться к оружию. Он, как человек хорошо с ним знакомый, за пару минут поймет, что его накололи, и тогда под угрозой окажутся жизни ни в чем неповинных рабочих. Бойцы Коростылева высыпали из подъехавшего автобуса и с автоматами наперевес ринулись в подъезд. Но атака остановилась перед запертой железной дверью.

Один из бойцов подергал ручку и, обернувшись к Тихону, стоящему наверху лесенки, пожал плечами, закрыто, мол. Спустившись, Коростылев осмотрел дверь. "Глазка" на ней не наблюдалось, и он решил рискнуть. Забарабанив кулаками по двери, Тихон заорал:

- Открывай! Скорее!

Грохот произвел впечатление на находившихся внутри, и из-за двери послышался недовольный голос:

- Кто там ломится?

- Иван Карпович там? Беда случилась! - Истошно кричал Коростылев. - А ты сам-то кто? Ни секунды не колеблясь, Тихон назвал одну из фамилий охранников уволившихся вслед за Стомахиным. И попал. Лязгнул засов, дверь приоткрылась, Коростылев рванул её на себя и ударом по шее отключил открывавшего. Подхватив бесчувственное тело, Тихон посторонился, давая проход своим ребятам.

Через секунду прозвучали несколько пистолетных выстрелов и сразу за ними автоматная очередь. Коростылев вбежал в помещение подвала, когда все уже было завершено. На зеленых армейских ящиках, неестественно вывернувшись лежало тело водителя грузовика. В паре метров от него, под прицелом сразу нескольких автоматов, рядом с раскрытой сумкой, сидел дрожащий Стомахин.

Он держал в руке "Нептун" и поводил им из стороны в сторону, не решаясь ни бросить оружие, ни выстрелить. - Если ты нажмешь на курок, Спокойно предупредил Тихон, - Пистолет взорвется... - Врешь!.. - Прохрипел Иван Карпович, его лицо пошло крупными каплями пота, и бывший эмвэдэшник нажал на спусковой крючок.

Патроны для "Нептуна" обладали увеличенным пороховым зарядом, что давало прицельную меткость в воде на расстояние до пятидесяти метров. В том оружии, которое держал Стомахин, выход пули в ствол был заблокирован.

После нажатия на спуск пороховые газы, не находя привычного выхода, разорвали "Нептун", сдетонировали патроны в обойме. Бойцы попадали на пол, и через мгновение Стомахин дико закричал. Тихон поднял голову и увидел, что Иван Карпович лишился правой кисти. Толстяк ошалело смотрел на обрубок руки, из которого хлестала ярко-алая кровь, и вопил не от боли, но от страха. В его тело попало множество мелких осколков, и теперь из царапин на лице тоже потекли красные струйки.

К нему тут же подскочил один из бойцов и, пинком отбросив искореженное оружие, на котором прилипли остатки пальцев пострадавшего, с торчавшими из плоти ярко-белыми костями, сел рядом со Стомахиным. В руках бойца появился пакет первой помощи, и парень споро перетянул культю. Кровь перестала хлестать из раны, теперь она лишь медленно капала, оставляя на пыльном цементном полу красные шарики. Среди бойцов Коростылева потерь не было.

Лишь один получил пару пуль в живот, при штурме, но их задержал бронежилет, и теперь парень отколупывал от него расплющенные лепешки металла. - Я же предупреждал... - Произнес Тихон. Но Иван Карпович не отреагировал, он был в шоке. Его лицо приобрело странный сероватый оттенок. Толстяк на отрываясь смотрел на падающие капли крови и вдруг, захрипев, повалился набок. Его глаза бессмысленно уставились куда-то в пространство. Боец, перевязывавший Стомахина прикоснулся к его шее, потом приложил ухо к груди. - Умер... Коростылев с досады сплюнул:

- Теперь и не допросишь... Ублюдка... - Так у нас же ещё один живой остался... - Сказал какой-то боец, таща за подмышки тело напарника водителя. Он прислонил его к штабелю ящиков и похлопал по щекам. Тот замычал и открыл глаза.

Увидев вооруженных людей, трупы Стомахина и водителя, мужик тихонько завыл. - Заткнись! - Рявкнул Коростылев, но от этого помощник водителя завыл ещё сильнее. - Расскажешь, где ваши кучкуются - оставим живым... Пообещал Тихон. - Я не виноват!.. Это все они!.. Они заставляли!.. Говорили - обратно на зону!.. А я на воле пожить хочу!.. - Верещал пленный. - Дело говори, сука! Мужик притих и затравлено глянул в глаза Коростылеву:

- Тут... Близко... Я покажу... - Смотри у меня! - На всякий случай пригрозил Тихон. Мужику он не верил, подозревая, что тот не такая уж невинная жертва, какой хочет себя представить. Мужика заковали в наручники, трупы обыскали. Нашли ключ от подвала, деньги, записную книжку с непонятными шифрованными записями.

Мужика под руки выволокли из помещения, за ним вынесли сумки с оружием, лишь после этого Коростылев запер подвал и вместе со всеми сел в автобус.

Помощник водителя показывал дорогу. Он привел бойцов к детскому саду. - Здесь. - Не врешь?

- Там, в подвале... - Выходов сколько?

- Два... Оставив мужика в автобусе, Тихон поставил одного человека около запасного входа в подвал, наказав стрелять во всех, кто попытается выйти, а сам, с шестью бойцами, которые надели шлемы с прозрачными пуленепробиваемыми щитками, отправился штурмовать базу пиратов. Едва люди Коростылева, выбив дверь, ворвались в подвал, их встретил, сперва неуверенный, но с каждой секундой становящийся все более яростным пистолетный и автоматный огонь.

Бойцы, бывшие афганцы, не растерялись и стали поливать свинцом всех отстреливающихся бандитов. Люди Стомахина сопротивлялись отчаянно. Они использовали любые прикрытия, но у бойцов было три автомата с инфракрасными прицелами, которые позволяли выявлять и нейтрализовывать спрятавшихся бандитов.

С улицы тоже раздались автоматные очереди. Вскоре бой стал стихать.

Когда был убит последний сопротивлявшийся боевик, Коростылев методично обследовал все помещение подвала. Везде лежали трупы людей Стомахина.

Тихон насчитал четырнадцать человек, но и среди его ребят были потери.

Одного из бойцов убили точным выстрелом в затылок. Пули попали в основание черепа, как раз в то место, где кончалась задняя пластина бронежилета и был пятисантиметровый промежуток до шлема. Второму выстрел попал в бок, там тоже было незащищенное место.

Когда Коростылев открыл одну из дверей, ему в грудь резко ударило что-то жутко тяжелое, и лишь потом послышались звуки выстрелов. Последний затаившийся бандит пытался посчитаться с нападавшими. Тихона спас лишь бронежилет. Бойцы, которые шли вместе с командиром, изрешетили сидевшего в засаде и, убедившись, что он мертв, отправились дальше.

Судя по тому, что Коростылев и его бойцы встретили такое яростное вооруженное сопротивление, эти люди готовились к какой-то массированной акции. Вскоре их цель обнаружилась.

В процессе обыска, у одного из убитых обнаружилась карта, на которой Тихон узнал свое предприятие. На ней были нанесены все посты охраны, расположение складов и мастерских, наиболее удобные места проникновения через периметр.

Коростылев сообразил, что рэкет с требованием оружия, был всего лишь уловкой, с помощью которой Стомахин выяснял, занимается ли предприятие до сих пор той продукцией, которая его интересовала. Забрав тела своих ребят, бойцы вышли на улицу. Там, у второго входа они увидели ещё четыре трупа.

Рядом с ними, схватившись за плечо, стоял боец. Из-под его пальцев текла кровь.

Дальше оставаться здесь было опасно. Наверняка жители соседних домов слышали стрельбу, и теперь сюда, вполне возможно, стягиваются силы милиции. Быстро погрузившись в свой "ПАЗ", бойцы с Коростылевым покинули это место.

XLIX. УВОЛЬНЕНИЕ.

На следующий день после разгрома банды, Тихона, когда тот проверял посты, нашел сияющий Газарян. - Ну ты и наделал шороху! - Восторженно прокричал Сурен Ашотович, - Вся Контора на ушах стоит. - Да тише, ты!.. Опасливо глянул по сторонам Коростылев. - Что случилось?

- Случилось? - Переспросил Газарян, - А то ты сам не знаешь?

- Может и знаю... - Уклончиво проговорил Тихон, не скрывая довольной ухмылки. - А-а-а!.. - Шутливо погрозил пальцем Сурен Ашотович, - Вчера в гэбэшных сводках интересная штука сообщалась. Кто-то расправился с мощной бандой.

При них нашли планы захвата нашего завода, уйму оружия, взрывчатку. И, представляешь, ни одного живого! Восемнадцать трупов!

- Двадцать. - Поправил Коростылев и, вспомнив своих погибших ребят, тяжело вздохнул и добавил, - И двое наших... - Жаль... - Погрустнел Газарян. - Да, классные были ребята... - Погоди, - Нахмурился Сурен Ашотович, - Почему двадцать?

- Есть ещё один подвальчик, - Коростылев назвал адрес, - Там наш с тобой друг и его прихвостень валяются. - Вот оно что... - Протянул Газарян. - Только, сам понимаешь, это ты узнал не от меня. И еще... - Решив выкладывать все на чистоту, Тихон продиктовал Сурену телефон и адрес Стомахина. - Пусть ребята и это местечко проверят. Может чего интересное найдут... - Да, да... Хорошо... - Записал Газарян и хитро взглянул на Коростылева, - А как ты прикажешь им это преподнести? Мол познакомился на улице с парнем, а он оказался тем самым, что банду расчихвостил? Ищут ведь тебя... Свидетелей, правда почти нет, но один номера машины и автобуса записал... - Это неважно. - Предусмотрев, что случайные люди могут обратить внимание на номерные знаки участвовавших в операции машин, Коростылев распорядился предварительно заменить их на фиктивные, - А на счет того, что я тебе сказал... Ты уж сам думай, как подать... Звонок, там, анонимный, или ещё чего... Мне-то, сам понимаешь, недосуг... Да ещё к родителям заходить... Сообщать... - Война!.. - Развел руками Сурен Ашотович, - Ладно, иди. - Смотри, - Свел брови Коростылев. - Никому!

- Магыла! - Утрируя восточный акцент сказал Газарян, но эта нехитрая шутка не могла поднять настроения Тихону. Ему, как начальнику, следовало навестить родственников погибших, сообщить о решении директора выплачивать им пожизненно пенсию на сына и рассказать обстоятельства гибели. И тут Коростылев сталкивался с дилеммой: говорить правду или лгать. Лгать не хотелось, но и всю правду рассказывать тоже было нельзя. Тихон решил сочинить историю, в которой фигурировали взрыв гранаты, попытка налета, преследование и геройская смерть. Оправдывая себя тем, что сына родителям уже не вернешь, пусть хоть считают, что он погиб как герой и не зря. Ведь на самом же деле не зря?! После выполнения скорбного долга, Коростылев вернулся на предприятие в ещё более подавленном состоянии духа, нежели выезжал. Первый его визит прошел на редкость спокойно. У погибшего был только отец. Он сразу все понял и даже не дал рассказать Тихону его "сказку". - Мой сын никогда трусом не был! - Гордо заявил старик, и гораздо тише, едва слышно добавил: - Я видел, как он умер... Мне сон был... У второго живы были и отец и мать. Женщина внимательно выслушала Тихона, а потом с ходу разрыдалась и яростно бросилась на Коростылева, норовя вцепиться тому в волосы или выцарапать глаза. Муж даже не пытался её останавливать. Тихон вынужден был позорно отступить. После таких приключений, тренировка Вин-Дао-Ян была настоящим отдохновением.

Сегодня занимались профессионалы. Тихон для начала провел медитацию, для установления душевного равновесия и спокойствия. Когда эта цель была достигнута, началась собственно тренировка. В этот раз особое внимание Коростылев уделил ногам. Тренирующиеся как бы заново учились ходить. Они изучали способы прыжков, позволявшие вознестись над землей на уровень собственного роста, особый скользящий шаг, с помощью которого можно за считанные секунды оказаться в десятках метров от начала движения, и другие достаточно сложные техники. После тренировки Тихон решил провести пару показательных боев для наглядного показа, что же могут ноги. Сам он, конечно, был далек до совершенства, но и того, что он знал и умел, было достаточно для эффектной демонстрации возможностей воина Вин-Дао-Ян. С первым партнером Коростылев постоянно прыгал, и удары того доставались пустому месту. После нескольких минут такого развлечения, Тихон приземлился на голову противника, и бой был завершен. Во втором поединке тренер дал понять возможности наземного передвижения. Он так же не ввязывался в обмен ударами, уходя от них с кажущимся безразличием. Под конец партнеру это надоело, он сломя голову, лихорадочно молотя по воздуху руками и ногами, ринулся на Коростылева и внезапно оказался на полу. Тихон в небрежной позе сидел на поверженном и беспечно улыбался. Провожая ребят, Коростылев вдруг опять подумал об уходе с предприятия. Но ему было жаль бросать тренировки и он дал себе зарок, что уволится ровно через пять месяцев. Весной.

Этого срока, как думал Тихон ему хватит и на подготовку своей замены, и на завершение курса тренировок. Хотя для достижения совершенства в воинских искусствах года будет однозначно мало. Но Коростылев решил, что с нынешнего момента он будет преподавать не просто техники саморазвития, а их принципы, ту основу всех единоборств, которой обучал его Лу Фу.

С той поры интенсивность собственно тренировок, для постороннего взгляда, заметно снизилась. Большую часть времени стали занимать не физические упражнения, а способы концентрации, методы владения внутренней энергией Ци. Рассказывая об этом, Коростылев часто стал замечать, что говорит о вещах, о которых он сам раньше не имел никакого понятия. Слова будто сами лились, рассказывая о тайных аспектах человеческого бытия.

Заметив это, Тихон вспомнил, что старый мастер предупреждал его об этом.

Он говорил, что может наступить время, когда Коростылев сможет ответить на любой вопрос, пусть даже он раньше никогда не думал об этом предмете. Но, предупреждал китаец, на первых порах этим злоупотреблять нельзя. Требуются годы, чтобы научиться вызывать у себя это состояние по собственной воле.

Кроме тренировок, Тихон подобрал толкового парня и, поставив его своим заместителем, мало помалу стал вводить его в курс своих обязанностей.

Вскоре зам поднабрался опыта и стал действовать самостоятельно.

Коростылеву, правда, пришлось несколько раз останавливать молодой пыл, но парень быстро учился, и через пару месяцев Коростылев мог с чистой совестью рекомендовать его на свое место. Все время после рейда по уничтожению банды Стомахина, Тихон пытался разузнать у Сурена Ашотовича, как продвигается дело по расследованию этой его операции. Газарян делал попытки по своим каналам раздобыть какую- либо информацию, но все было глухо. Лишь в феврале он смог сообщить, что дело это закрыто. Впрочем, записную книжку Стомахина, которую Коростылев не стал брать с собой, расшифровали и по этим записям выявили ещё нескольких сообщников. В том числе и среди работников министерства Судостроения. Все они взяты под контроль. В начале марта Тихон записался на прием к Ухтину и положил ему на стол заявление об увольнении по собственному желанию. Владимир Львович прочитал бумагу и удивленно вскинул глаза. Насколько минут он молча разглядывал Коростылева, пытаясь догадаться, что же послужило причиной этого шага. Так ничего и не придумав, директор спросил напрямик:

- Почему так вдруг?

- Не могу больше. - Честно ответил Коростылев. - Да что ты, в самом деле?!.. Как ты взялся за дело у нас... - Только хвалить меня не надо, Перебил Тихон, - Я сделал все что смог, а теперь... - Ты же только все наладил!.. - Вставил свое слово Ухтин. - Да, наладил. А теперь мне тут делать нечего. - Скучно стало?

- Не в этом дело. Хотя и скучно тоже... - Коростылев не хотел рассказывать Владимиру Львовичу истинных причин своего ухода. Кто знает, как отнесется директор к тому мистическому голосу, который требовал от Тихона более активно продолжать движение по пути Вин-Дао-Ян. Ухтин же сам дал такую удобную подсказку, и Коростылев решил не переубеждать директора. Если ему так нравится думать - что ж... - Да, - Погрустнел Владимир Львович и задумчиво сжал пальцами свой подбородок, - Если уж ты твердо решил... Директор не стал заканчивать фразу. Он придвинул к себе заявление Тихона и размашисто подписал.

L. ЭКИПИРОВКА.

Бежевая "шестерка", за рулем которой сидел Тихон Глебович, шла по ярославской трассе. Первой в списке, который дал ему Загоруйко, была дача в районе Загорска, но Коростылев уже миновал этот город и уверенно двигался дальше.

Там, впереди, немного не доезжая до Переславль- Залесского, в двух десятках километров от трассы была небольшая деревушка. Именно в неё и направлялся Шрам. За те несколько лет, что Тихон здесь не был, многое изменилось. Даже нужный ему поворот Коростылев едва не проскочил. Свернув на грунтовку, машина миновала пару селений, проехала через лесок, и вскоре показалась деревня. В ней было полтора десятка домов, в которых раньше доживали свой век старики и старухи, а теперь, судя по встретившемуся Тихону трактору, обосновалось какое-то фермерское хозяйство.

Один из домов, самый крайний, ближе всех стоящий к лесу, принадлежал Шраму. Он выкупил его у колхоза в конце восьмидесятых и прожил в нем в полном одиночестве около полутора лет, лишь изредка наведываясь в Москву, к Гале, привозя ей картошку и прочие плоды обширного огорода. Все это время было заполнено тренировками по системе Вин-Дао-Ян. И сейчас, кроме основной цели путешествия, Тихон хотел проникнуться тем духом, который он утратил за последний год-полтора. Побродить по знакомым местам, вспомнить свои достижения на пути совершенства, которые он так бездумно растерял.

Его дом стоял как и прежде. Добротный пятистенок, с завалинкой, резным крыльцом. Но дорожка, вымощенная битым кирпичом уже заросла репьями и крапивой, как и весь двор. Теперь уже не разобрать, где был палисадник, где грядки, лишь старые яблони да вишни стояли на прежних местах в густой полыни. Ограда из досок где повалилась, прогнив, а где и просто была разворована.

Тихон обошел избу. Одно из окон, выходящее на лес, оказалось распахнутым.

Ставни, его закрывавшие - сорваны. На земле, едва видные под растениями, валялись горбыли, которыми Коростылев для надежности заколотил все окна и входную дверь. Однако ворам это не стало преградой. Под крыльцом, так, куда Тихон его и положил, лежал топор. За все годы он лишь слегка покрылся ржавчиной, и с его помощью Коростылев за несколько минут оторвал прибитые к двери доски, освободил пару окон, и, отперев висячий замок, вошел в избу.

К чести неизвестных воров, почти все осталось на своих местах. Перед отъездом Шрам основательно почистил дом, и брать в нем было практически нечего, кроме табуретки, стола, и широкой лежанки. На столе остались сгнившие остатки чужой трапезы. Несколько заросших пылью и плесенью консервных банок рыбий скелет да корка белого хлеба. Скорее всего, прикинул Тихон, эти люди охотились за иконами, которые иногда попадались в заброшенных домах. Но от прежних хозяев иконы Коростылеву не достались, да он не очень-то и горевал об отсутствии святых ликов.

Выкинув мусор за ограду, Шрам спустился в подпол. Люк в него находился непосредственно под кроватью, двигать которую ворам не захотелось. Включив фонарь, Коростылев осмотрелся. Здесь действительно ничего потревожено не было. Около лестницы стояла лопата. Взяв её, Тихон подошел к одному из углов и поднял широкую доску, одну из тех, которыми был здесь вымощен пол.

Под доской оказалось свободное пространство и там стояли три сумки.

Опасаясь, как бы не порвалась ткань, пусть и синтетическая, Шрам вытащил сумки из подвала в горницу. Вскоре на столе расположилось содержимое сумок. Развалы промасленного оружия, патроны, коробки со спецоборудованием, пара шлемов с бронещитками, пуленепробиваемые жилеты.

Непонятно каким образом сюда затесался арбалет с колчаном стрел и пневматический пистолет с несколькими обоймами шприц-патронов с сильнодействующим снотворным.

Разобравшись с наличным оружием, Шрам стал отбирать то, что может пригодиться для обнаружения и штурма дачи, в которой скрывался Бешеный.

Что здание придется брать штурмом Тихон не сомневался. Вряд ли Говорков заляжет в месте, где его можно будет взять голыми руками. Решив, что арбалет и пневмопистолет пригодятся, Коростылев проверил их боеготовность, разобрав и смыв слитым из машины бензином лишнюю смазку. Та же участь постигла ППП "Нептун". Его прицельная дальность стрельбы на воздухе оставляла желать лучшего, но магазин на сорок два патрона и то, что даже одно попадание вырубало человека, решили за него.

Из оборудования Тихон отобрал лазер в виде фонарика, акустический усилитель, незаменимую вещь для подслушивания на дальних расстояниях и инфракрасный прицел. Все прочее он отодвинул в сторону, стационарные "жучки", шариковые ручки и очки с вмонтированными в них миниатюрными видеокамерами, другое миниатюрное шпионское снаряжение вряд ли потребовалось бы в боевой операции.

Забросив все это в багажник и не забыв при этом бронежилет и шлем, Коростылев спрятал все остальное на прежнее место, задвинул кроватью люк и, заперев дверь на замок, отправился погулять.

Полной грудью вдыхая лесной воздух, Шрам невольно прибавил шаг, а потом и побежал, что было сил. Первое время он спотыкался о корни, но потом тело вспомнило старые ощущения, и Тихон словно бы помчался в нескольких сантиметрах над землей, не замечая никаких препятствий на своем пути.

Через минут двадцать такого бега Коростылев начал вдруг задыхаться.

Внезапно навалилась странная усталость. Ноги словно приковало к земле. По телу прокатилась волна жара. Потом ещё и ещё одна. Огненный стержень запульсировал внутри позвоночника, и Шрам физически чувствовал, как тот сжигает его спинной мозг.

Ноги подкосились, и Тихон упал на спину. Перед его глазами были ветви деревьев, а над ними, в ярко-синем небе, какое бывает только за городом, плыли сероватые кляксы облаков.

Жар распространялся. Со спины он проник в живот, в ноги, в руки.

Коростылеву казалось, что под его пальцами начинает гореть хвоя, что одежда на нем уже тлеет от нестерпимого жара, излучаемого его телом. Перед глазами всплыли вдруг лица. Множество лиц. Одни казались знакомыми, других Тихон явно никогда не видел. Они заполонили все поле зрения. Даже зажмурившись, Коростылев видел эти направленные на него горящие глаза. Простите меня и идите с миром!.. - Неожиданно для себя прошептал Тихон.

И в тот же момент огонь исчез. Еще не веря этому, Шрам пошевелил руками, согнул ноги в коленях. Ничего не болело. Усталость куда-то пропала, а тело наполнилось странной силой. Той самой силой, которую Коростылев накапливал все годы занятий Вин-Дао-Яном. Словно она дремала в нем, запертая в неведомом хранилище, а теперь разом вылилась наружу, наполнив мускулы энергией. Пробуя возвращенные способности, Тихон встал, всем телом оттолкнувшись от земли так, что со стороны могло показаться, что невидимые нити подняли его, как поднимают канатами лежащую башню.

Обернувшись, Коростылев с удивлением заметил, что на земле отпечатался его силуэт. Там, где он лежал, хвоя была абсолютно сухой, светло-коричневой, в отличие от остальной почвы, которую покрывала хвоя влажная и темная.

Чувствуя непонятную радость, Шрам подпрыгнул. И не удивился, взвившись над землей на метра полтора. В свои лучшие дни он прыгал вверх на три метра, но это было в лучшие дни.

Приземлившись, Коростылев опять побежал. Это был уже другой бег. Тихон без напряжения варьировал скорость, с длинных шагов, без остановки, переходил на трусцу, а потом опять стелился над неровной поверхностью земли. Без усилий перепрыгнув громадную лужу, заросшую ряской, Шрам остановился и помчался назад.

Он вспомнил лица, пригрезившиеся ему в момент, когда тело горело огнем, и Тихон понял, кто это был. Ему явились все убитые им. Именно об этом предупреждал Лу Фу, когда говорил о том, что нельзя без особой на то причины лишать жизни человека. Но этих-то Коростылев убил в честном бою, или на войне, сам не заметив того, как перешел какую-то грань, за которой все его способности мастера рукопашного боя как бы пропали, закапсулировались в дальних уголках сознания, не имея выхода наружу.

Сейчас же, Тихон отчетливо понял это, ему повезло. Когда он попал в обстановку, где так долго и успешно тренировался, в его мозгу что-то сработало, и он освободился от тянущего вниз груза убийств.

Китаец не раз говорил, что мастер Вин-Дао-Ян обязан общаться с природой.

Разговаривать с деревьями, птицами, травой. И сейчас Коростылев подозревал, что именно земля помогла ему, высосала из него наслоения ненависти погибших от его руки людей.

Поняв это, Тихон как бы споткнулся. Он с ходу упал на тропинку, по которой бежал и, раскинув руки, попытался обнять ими весь Земной шар, в приливе немыслимой благодарности.

LI. РАЗВЕДКА.

По пути из своей деревни, Тихон решил заехать на дачу под Загорском. Был достаточно поздний вечер, и в домах по обе стороны трассы уже зажглись окна. Рассудив, что если на той даче, куда он направляется, кто-то есть, без света он сидеть не будет и узнать, кто там обитает, не составит особого труда. Сверившись по карте, Коростылев нашел нужный ему дачный поселок и, остановившись на его окраине, вышел из машины. Вокруг стояли двух и трехэтажные особняки из красного кирпича. Своим видом дачи скорее напоминали маленькие дворцы, чем жилища. Каждый из домов украшали башенки, эркеры, веранды, фигурные балконы. Все это было сделано для одной единственной цели - поразить воображение. Каждый хозяин дома пытался сделать его единственным и неповторимым, и эти потуги рождали архитектурных монстров. Каждый из них скрывался за высоким бетонным забором. По верху некоторых из них даже шла колючая проволока. Улица, подъезды к каждым воротам были покрыты гладким асфальтом.

В некоторых домах кто-то жил, другие же выглядели пустыми. Но все они выделялись на фоне вечернего неба, как единый скальный массив, созданный ветрами и водой за тысячелетия эрозии.

Найдя нужную улицу, Тихон сверился с адресом. Дом, который он искал, должен был находиться с другого края поселка. Прикинув расстояние между участками, Коростылев решил, что идти несколько километров ему несподручно и пошел обратно к машине. "Шестерка" прошла до конца улицы, но нумерация домов заканчивалась на 26.

Тихону же нужен был 28-й дом. Не выходя из машины он осмотрелся. И тут, в свете фонарей, Шрам заметил узкую дорожку, уходящую в темноту вблизи от забора последнего дома. Направившись туда, Коростылев проехал с пару сотен метров и затормозил лишь только фары выхватили из темноты леса кованые ворота. Подавшись назад, Шрам вывел машину обратно к поселку и, припарковавшись там, достал из багажника акустический усилитель и прибор ночного видения. Дом номер 28 дворец не напоминал, он им и был. Высокий забор скрывал лишь нижние этажи здания, третий и крыша были хорошо видны как с подъездной дороги, так и со стороны леса, в котором эта громадина стояла. Тихон вскарабкался на дерево и, устроившись там на высоте около четырех метров, надел инфракрасные очки. Прибор позволил более детально рассмотреть как само здание, так и прилегающую к нему обширную территорию.

С первого взгляда Коростылев обнаружил охранника. Он шел вдоль фасада дома, а на груди его висел странной формы автомат. Еще один человек обнаружился у парадного входа. Третьего Тихон засек, когда тот проходил мимо ворот. Исследовав территорию у здания, обратив внимание на то, что с внутренней стороны забора стоят какие-то коробки, похожие толи на инфракрасные датчики, то ли на видеокамеры, Шрам переключил свое внимание непосредственно на дом. В нем светилось несколько окон, но все они были зашторены и инфравизор не мог показать, что там внутри. Сняв прибор ночного видения, Тихон засунул в ухо миниатюрный динамик и включил усилитель, направив микрофон не одно из окон. Сперва ничего не было слышно, кроме какого-то шума, и Коростылев усилил мощность звука. Шум стал более ритмичным и, лишь Шрам понял, что это чье- то дыхание, его чуть не оглушил резкий звон. Коростылев резко выдернул наушник и, уменьшив громкость, вставил его обратно. Теперь он услышал голос, очевидно, говорящий по телефону. Первые несколько реплик, типа "да" и "нет", никакой новой информации не прибавили, но вот невидимый за шторой человек сказал:

- Расслабляется.

После этого последовала недолгая пауза и тот же голос виновато проговорил:

- Не знаю. Пьян он. А через пару секунд молчания раздалось четкое:

- Слушаюсь! Мы его подготовим! Ждем. Послышался щелчок, а за ним торопливые шаги. Свет погас и хлопнула дверь.

Судя по услышанным обрывкам разговора, вскоре ожидалось прибытие какого-то важного лица. Иначе человек, говоривший по телефону, не стал бы отвечать в такой сухой манере.

Кроме того, оставалось пока неясным о ком конкретно идет речь, кого надо "подготовить" к высокому визиту? Шрам подозревал, что предметом обсуждения был Бешеный. Но выяснить, так ли это можно было лишь подождав некоторое время. И Коростылев стал ждать. Скрашивая безделье, Тихон некоторое время слушал беседы в других комнатах с освещенными окнами, но больше ничего интересного подслушать ему не удалось. Лишь обсуждения каких-то коммерческих сделок, достоинств машин и сравнительный анализ нескольких проституток со множеством интимных подробностей. Прошло около часа, когда на дороге, ведущей к даче, появилась кавалькада машин. Коростылев, не снимая наушник, надел инфракрасные очки.

Первой шла черная 31-я "волга", за ней роскошный лимузин "Понтиак", замыкающим шел "BMW". Ворота перед первой машиной распахнулись как бы сами собой, и приехавшие автомобили вереницей проследовали на территорию дворца.

Это означало, что за дорогой ведется постоянное наблюдение. А машина Тихона здесь уже засветилась. Впрочем, прикинул Шрам, местные охранники могли принять его за заблудившегося водителя, который пытался срезать угол, выезжая на трассу. Хорошо если было так, в противном случае, его тачка уже под колпаком, и её хозяина уже ищут. Но чутье подсказывало Коростылеву, что пока все спокойно, и он может и дальше незамеченным скрываться в ветвях.

Из лимузина вышел человек. В какой-то момент он повернулся лицом к Коростылеву, и Шрам узнал его. Это лицо довольно часто в последнее время попадалось на расклеенных по городу предвыборных плакатах. Васильченко.

Сам Владимир Иванович выглядел озабоченным, его со всех сторон прикрывали телохранители, дюжие парни в черной униформе. Кандидат в президенты неспешно прошествовал ко входу, перед ним распахнули двойные двери, и он скрылся в глубинах дома.

За все это время не было произнесено ни слова. Как Тихон не пытался поймать звуки речи, в наушнике были лишь разного рода шумы, от хлопания дверец машин до стука кованых сапог по асфальту.

Но в следующие несколько минут информация посыпалась как из рога изобилия.

Загорелось окно в одной из комнат на первом этаже. Зашторено оно не было и Коростылев смог, пока охранник не задернул занавески, разглядеть на диванчике в глубине помещения знакомую фигуру Савелия Говоркова.

Микрофон тут же нацелился на это окно. Но самое важное Шрам уже знал:

Бешеный здесь. - А, ты, Володя... - Услышал Тихон слегка искаженный голос преступника. - Зачем меня из своего гарема вытащил? Ответ состоял из многоэтажного матерного ругательства, Коростылев не считал колена, но его этажность могла поспорить с высотными домами на Новом Арбате. В переводе на русский язык, оно бы звучало так:

- Ты чего тут делаешь? Своим появлением ты можешь меня крупно скомпрометировать. - А, хуйня! - Просто ответил Говорков. - Только на хера твои орлы меня протрезвили?

- Ты же ко мне не явился. Вот и пришлось разыскивать и самому к тебе являться. Почему на встречу не пришел?

- Неприятности. - Пробурчал Савелий. - Не успел. - А конкретнее. Хрен один появился. По лагерям его знал. - Ну и?.. - Он и на хате моей побывал, и у телки. Его взяли, а он удрал, падаль, и на бомжей вышел. Что??!! - Взревел Васильченко. - Ты понимаешь, что это значит? Вся операция под срывом!!

- Да не ори, ты. - Проговорил Бешеный, подождав пока Владимир Иванович закончит свои вопли, - Он только двоих бомжей знал. А у меня десяток других есть. Дымовуху напустят. Да и нет его уже. Я, кажись, подорвал его... - Так подорвал или нет?

- Не знаю я! Неохота мне было завал голыми руками разгребать. Самого волной шарахнуло. - А бомбы? - Переменил тему Председатель "РНИ" - Они уже у хачиков. Заведены, заряжены. - Кто их знает?

- Только я. Четко. - Ну, ладно... - Задумчиво сказал Васильченко, - А что с этим, твоим другом?

- Каким другом? - Не понял Говорков. - Который за тобой гоняется. А-а-а... Я ж говорил - подорвал... - Протянул Бешеный, и Тихон отчетливо услышал хруст пальцев, - Женку его мочкануть хотели, припугнуть чтобы. А она живучая оказалась. Я в больничку машину послал, а эта сука под охраной была. Всех моих - того... А сам он... Гэбист. Жил мужиком... - Ты говори, может он здесь тебя найти, если жив остался? - Сурово спросил Владимир Иванович. - Да ни в жизнь. Твой адрес только у меня на компьютере. А влезть в него невозможно. Я крутую защиту поставил. Коростылев чуть не рассмеялся, вспомнив о крутости защиты на той персоналке. Но упоминание о бомбах и хачиках, кавказцах, их обладателях, заставило Тихона всполошиться. Это придавало делу новый поворот. Если до того, Шрам планировал просто убрать Бешеного, несмотря на строгий запрет Загоруйко, то теперь Говоркова следовало сперва допросить. Разговор тем временем закончился. Васильченко, раздраженный донельзя, материл всех попадавшихся ему на пути к лимузину.

Сам хлопнул за собой дверцей, и кавалькада машин покинула территорию дачи.

Подождав немного, Шрам спустился с дерева. Внизу все было спокойно. За его машиной так никто и не следил, и Коростылев рванул в Москву, за шприц-тюбиками с сывороткой правды. По пути он строил планы захвата этой дачи.

LII. БЕШЕНЫЙ НА ДАЧЕ.

При свете редких желтых лампочек, Савелий Говорков шел по узкой дорожке около рельсов. Мимо с грохотом проносились метропоезда и, ещё издалека слыша их приближение, Бешеный вжимался в ребристую стену, чтобы его не снесло воздушной волной прямо под стучащие колеса. Когда он добрался до станции, это оказалась Красносельская, Савелий осмотрел себя. Его новый костюм оказался во многих местах порван, заляпан грязью, в ботинках хлюпало. Пассажиры, косясь на него, морщили носы и старались бочком отойти подальше. Купание в подземной речке сделало его одежду, а с ней и самого Говоркова, источником труднопереносимого зловония. Показываться в городе в таком виде значило немедленно обратить на себя внимание легавых.

Дожидаться ночи тоже смысла не имело. Можно, конечно, было позвонить кому-нибудь, чтобы его встретили, но этого не позволяла гордость Бешеного.

Предстать перед подчиненными в таком виде было выше его сил.

Внезапно Савелий вспомнил о даче Васильченко. Она располагалась под Загорском, и там можно было и переодеться и отдохнуть. Охрана его знала, как-никак все они были в его подчинении, но не прямо, а косвенно: личная охрана Председателя партии "РНИ" набиралась Бешеным. Кроме того, после таких приключений оставаться в Москве было не только глупо, но и опасно.

Если Карась связан с секретными структурами, за головой Савелия должна уже идти охота по всему городу.

Оставалось, правда, неясным, жив сам Коростылев или нет. Но, для собственного успокоения, Бешеный предпочитал думать, что его противника завалило в тоннеле, и теперь опасаться больше некого, разве что кто-то другой пойдет по его следу. Но на это нужно время, а оно работает на Говоркова. Доехав до Комсомольской, Бешеный поднялся наверх и, найдя электричку, следовавшую до Загорска, нагло улегся на сидении и притворился спящим.

Без проблем доехав до города, Савелий вышел и направился к даче Васильченко. Говорков несколько раз бывал там, но всякий раз он был "на колесах" и ему казалось, что это очень близко от станции. Но идти пешком оказалось и дольше, и труднее.

Проклиная все и всех, Бешеный шел по обочине дороги. Мокрые носки уже давно натерли мозоли, каждый шаг доставлял боль, и на ум Савелию пришло сравнение с Русалочкой. Эта нелепая мысль развеселила Говоркова и, перебив слегка таким образом абстиненцию, он зашагал бодрее, прекратив обращать внимание на неудобства. До дачи он добрался лишь когда стемнело. Все тело ломило, оно требовало очередную дозу наркотика. Взяв себя в руки, Савелий прошел по гладкой дорожке к даче. В доме за коваными воротами горел свет.

У самих ворот дежурил охранник. Он, заметив Бешеного, который без сил привалился к решетке ворот, навел на него дуло автомата:

- Проваливай, бродяга!

Савелий вгляделся в его лицо, пытаясь вспомнить, как же зовут этого парня.

В голове мелькнула странная польская фамилия со множеством согласных в начале, и Говорков неуверенно спросил:

- Снжовский?

- Снжавский. - Машинально поправил охранник и опустил оружие, - А ты кто?

- Работодатель, бля. - Устало проговорил Савелий. - Открывай!

Еще с полминуты парень вглядывался в лицо Бешеного и вдруг, узнав, вытянулся в струнку и зачем-то отдал честь:

- Сержант Строшек Снжавский. - Ты меня впустишь или нет?! - Говорков был совершенно измотан и ему были безразличны все звания, условности, лишь бы уколоться, добраться до ванны и смыть с себя всю мерзость, облепившую его тело.

Засуетившись, сержант отворил одну из створок и впустил Бешеного. Тот, не обращая внимания на охранника затопал по дорожке к дому, ругая при этом Васильченко за то, что дорожка эта шла не по прямой, а полукругом, и, значит, чтобы дойти, нужно было сделать гораздо больше шагов. У дверей его встретили по-другому. Очевидно страж ворот предупредил своих коллег в доме о посетителе. Перед Савелием раскрылась дверь, и он, не глядя на подобострастно лыбящегося охранника, потребовал:

- Морфий. Потом ванну и массажистку. И повалился в роскошное кресло, обитое синим бархатом. Через минуту появились трое парней. Один из них нес одноразовый шприц и упаковку ампул. - Какой дозняк? - Спросил тот, что собирался делать укол. - Два... - Выдохнул Бешеный. - Нет, три... Два миллилитра наркотика лишь сняли бы наркотическое похмелье, три должны были привести Савелия в слегка приподнятое состояние, которое ему было необходимо, чтобы вымыться по-человечески.

Парень споро вскрыл ампулы, набрал в шприц прозрачную жидкость. Говоркову закатали рукав, перетянули жгутом руку, протерли спиртом место укола, и игла вошла в его вену. Морфин сделал свое дело. Боль сразу отошла на второй план, Бешеный улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь первыми мгновениями действия наркотика. Через пару минут Савелий, без посторонней помощи встал и приказал:

- Ведите. Охранник пошел впереди, Бешеный за ним. Вскоре Говорков, кинув на пол грязные лохмотья, в которые превратилась его одежда, нежился в шипучих струях джаккузи. Вскоре в помещение вошла девушка, она сняла халатик и оказалась в бикини. - Дальше. - Попросил Савелий, и массажистка сняла и все остальное.

Она, выключив на время напор воды, намылила Говоркова, прошлась мочалкой по его телу. Смыв с Бешеного грязь, девушка вывела его из бассейна, и, уложив на стол, начала делать массаж, не обращая внимания на руки Говоркова, шарящие по её интимным местам. По ходу дела, она обработала мозоли на ступнях, боль ушла, и теперь кайф был почти полным.

После того, как процедуры были закончены, Савелий, растертый ароматическими маслами, взял флакон с ними и вылил его на девушку.

Размазывая пахучую вязкую жидкость по телу массажистки, Бешеный возбудился и, уложив её на то место, где лежал сам, взял девушку. Около часа скользили они друг по другу, пока Говоркову не надоело это занятие.

Прогнав массажистку, он вызвал охранника и приказал проводить себя в постель. Проспал Савелий до полудня.

Уколовшись с утра, он проглотил завтрак из четырех блюд, на считая десерта, и пошел опустошать личные запасы спиртного Владимира Ивановича Васильченко. В помощники он вызвал троих девиц, с которыми и развлекался, пока не появился какой-то парень из охраны и не обломал все веселье.

Боевик сообщил, что сюда едет Сам, и что он очень хочет перетереть с Бешеным. Савелий попытался отбиться от назойливого охранника, но тот, оказалось, был вооружен на только кулаками, но и шприцем, который он вколол Говоркову прямо через шелковый халат.

В шприце оказался протрезвляющий состав, и Бешеный с ужасом почувствовал, как с каждой проходящей секундой из него улетучивается весь хмель. А на смену ему пришел страх. Говорков не боялся Васильченко, хотя его друг детства и был скор на расправу. Савелий вдруг вспомнил, что должен был ещё вчера явиться к Владимиру Ивановичу на доклад о ходе подготовки теракта.

Трезвого Бешеного провели в комнату на первом этаже и оставили в одиночестве. Вскоре отворилась дверь, и на пороге возник сам Васильченко.

Савелий в это время просматривал какой-то журнал, который издавала "РНИ", и поднял глаза лишь тогда, когда Владимир Иванович остановился напротив Говоркова. - А, ты, Володя... - Лениво произнес Бешеный. - Зачем меня из своего гарема вытащил? В ответ Владимир Иванович начал материться. Он обильно сыпал самыми разнообразными эпитетами, но, самое удивительное, прямых оскорблений в них не было. Председатель "РНИ" выражал лишь недовольство появлением здесь Топорокова и тем, что он не явился вовремя на встречу.

Подождав, пока Васильченко закончит словоизвержение, Савелий в двух словах рассказал о проделанных шагах. При этом пришлось упомянуть и Коростылева.

Бешеному все же было приятно думать, что он убил преследователя, но трупа-то он не видел. А труп - самое надежное свидетельство того, что этот Карась больше не встанет у него на пути. Владимир Иванович гневался все больше и больше. Он никак не хотел расставаться с планом захвата власти в стране, и каждая неудача была для него хуже ножа в сердце. Савелий, как мог его успокаивал, но Васильченко покинул дачу в наисквернейшем настроении.

Плюнув на все, Бешеный пошел обратно. К девкам и выпивке.

LIII. ШТУРМ ДАЧИ.

Лишь восстановив свои способности к рукопашному бою, Коростылев понял, как многого он лишился безответственно относясь к чужим жизням. Сейчас, мчась по ночной трассе, он вспоминал территорию дачи Васильченко, разрабатывал схему своих действий, использование естественных укрытий. Внезапно Тихон поймал себя на мысли, что он занимается лишь бездарной тратой столь необходимой ему энергии. Покойный Лу Фу всегда говорил, что воин Вин-Дао-Ян всегда действует спонтанно, находя наилучший ответ на выпады противника.

Отключившись от мыслей о будущем, Шрам восстановил спокойное дыхание и чуть сильнее придавил педаль газа. Машина шла и так на скорости под сто километров в час, теперь же на спидометре было уже 130. Тихон мог ехать и быстрее, реакция на неожиданности позволяла сделать это. Его останавливало лишь сознание о пределе возможностей самого автомобиля.

Еще Коростылев понимал, что теперь он не должен обагрять своих рук кровью.

Сегодняшний бой необходимо провести без человеческих жертв. Даже ненависть к Бешеному ушла на второй план перед сожалением о том, как этот, несомненно талантливый в чем-то, человек так бездарно тратит свою жизнь, работая на преступную группировку. Если ещё сутки назад Тихон, без сомнения, придушил бы Говоркова, попадись тот ему в руки, то сейчас в Шраме зрело желание взять преступника живым. Это была интересная и сложная задача. И тем полнее будет удовлетворение от её выполнения. Конечно, есть возможность, что Говоркова освободят, из- за несовершенства законодательства или подкупа должностных лиц, или он сам сбежит, опять-таки не без помощи нацистов. Но тогда, после провала запланированной им операции, отношение к Бешеному будет уже несколько иным. В то, что тюрьма исправит Савелия, наставит его на другой путь, Коростылев уже не верил. В лагерях практически никто не исправляется, несмотря на то, что они официально и называются "исправительными колониями". Попадая в преступную среду новичок узнает слишком много о разного рода преступных деяниях, методах "работы". Соблазн, давление со стороны матерых рецидивистов быстро делают из салаги настоящего бандита. А Говорков уже слишком глубоко погряз в негативной карме. Так много он её набрал, что перекраситься ему уже невозможно.

Подъезжая к поселку, Тихон мысленно пожелал Бешеному, если тот сегодня случайно умрет, благоприятного перерождения. Впрочем, если он умрет и не сегодня - тоже. Еще на конспиративной квартире, где Тихон однажды встречался с Загоруйко, Коростылев переоделся во все черное. Там же он захватил несколько гранат. Невидимой в ночи тенью, Шрам выскользнул из машины. Поправил очки ночного видения. Попрыгал на месте, проверяя не звякнет ли что, и, убедившись, что все тихо, быстрым шагом направился к забору.

Теперь предстояло самое сложное: незаметно пробраться на территорию.

Тихону не хотелось поднимать тревогу раньше времени, но он не знал, какого рода датчики следят за периметром.

Пожалев, что ни разу в жизни он не занимался прыжками с шестом, Коростылев подошел к забору со стороны фасада здания. Справа остались ворота, а перед ним была бетонная стена с шедшими поверху двумя рядами острых металлических прутьев, которые ещё и были обмотаны колючей проволокой.

Подозревая, что по проволоке пущен ток, и прикасаться к ней явно не стоит, Шрам бесшумно двинулся вдоль забора. Наконец место для преодоления препятствия было найдено. Там витки колючки находились на расстоянии двух ступней и это давало возможность перешагнуть её, на задевая. Собравшись, Тихон подпрыгнул. Он выбросил свое тело на несколько метров вверх и точно приземлился на носки на краю бетонного блока. Удерживая равновесие, Коростылев осмотрелся. Нигде не было никакого движения. Окна здания все были темны, кроме одного, там где, видимо, находился пост охраны. Ни сирены, ни звонков слышно не было. Осторожно переступив через проволоку, Коростылев с силой оттолкнулся и приземлился метрах в десяти от забора.

Перекатившись по земле под прикрытие ближайшего дерева, Тихон посмотрел в сторону ворот. Там, освещенные прожекторами, стояли двое.

Перед выездом сюда Шрам проверил пневматический пистолет. Его шприц-патроны были заполнены раствором сильнодействующего снотворного. Но прошло несколько лет и вполне возможно, что лекарство утратило свои свойства. Надо было рисковать.

Неслышно перебегая от дерева к дереву, Тихон подобрался как можно ближе к охранникам. Когда до них осталось с десяток метров, Коростылев лег в траву и прицелился. Инфракрасный прицел немного увеличивал фигуры боевиков. Шрам два раза нажал на курок. Раздалась пара чуть слышных хлопков. Первому Тихон метил в спину, второму - в ногу. Оба выстрела достигли цели.

Охранники удивленно посмотрели друг не друга и дружно повалились на асфальтовую дорожку. И тут Коростылев заметил видеокамеру, она крепилась к будке за воротами и снаружи её не было видно. На счету было каждое мгновение.

Выбежав из-за укрывшего его дерева, Тихон схватил за вороты обоих парней и потащил прочь из светового пятна, подальше от глаза камеры. Боевики были каждый килограмм по девяносто, но Шрам за несколько секунд буквально выдернул их из поля зрения возможного наблюдателя. Решив не создавать себе лишних проблем, Коростылев быстрыми движениями надежно связал парней капроновой веревкой, заткнув им рты заранее приготовленными кляпами.

Проверив прочность узлов, Тихон двинулся к дому. Как он помнил, вокруг здания постоянно ходил часовой. Тихон определил, что здесь охранников было, по крайней мере, двое. Но возможны были и сюрпризы. Действовать надо было быстро и решительно.

Первый дежурный обнаружился стоящим у угла дома. Он странными дрожащими движениями курил папиросу. Ветерок донес до Коростылева приторный не табачный дымок. Боевик шабил анашу. Но он стоял непосредственно вблизи от ещё одной видеокамеры. Шрам, закусив губу, снял и этого наркомана. Если следящие за территорией не заметили исчезновение первых двоих - возможно они спят... Это было бы невероятным везением для Тихона. Оттащив боевика в тень и связав его, Коростылев направился дальше. С другой стороны дома обнаружился бассейн. Около него, в шезлонгах, сидели двое. Шрам уловил обрывки их раздраженной беседы. Один пытался что-то доказать другому, с чем тот яростно не соглашался. На этих увлеченных спорщиков Тихон решил патронов не тратить. Прокравшись сзади, но встал за боевиками и резко столкнул их лбами. Парни успели лишь охнуть и оказались без сознания.

Лишив и этих боевиков возможности самостоятельно передвигаться, Шрам подумал, что пора бы проникнуть и внутрь дачи. Но, подойдя к одному из окон, он увидел, что оно под сигнализацией. Остался один вариант - парадный вход. Возвращаясь к нему, Шрам вспомнил про боевика- наркомана.

Он нашел его, все ещё спящего. Переодевание заняло на больше минуты, и вскоре ко входу в здание направилась странная парочка. Боевик с автоматом тащил на себе человека в одном нижнем белье. "Охранник", кепи которого было надвинуто по самые брови, беспрепятственно вошел в холл. Там его встретили двое. - Ты кого приволок? - Спросил один из боевиков. На это "охранник" скинул неподвижное тело на руки и швырнул в спросившего. Пока боевик-наркоман летел в пытающегося увернуться настоящего охранника, Коростылев выхватил пневмопистолет и навскидку послал заряды снотворного в обоих парней.

Теперь, пока не поднялась тревога, следовало обыскать здание, найти Бешеного и вывезти его отсюда. Задача невыполнимая, если учитывать количество комнат, готовых в любой момент проснуться боевиков... Припомнив расположение единственного освещенного окна, Коростылев ринулся туда.

Дверь оказалась незапертая, и Тихон, приготовившись стрелять, ввалился в помещение, заставленное мониторами слежения. В пистолете оставалось лишь два заряда, которые и были немедленно израсходованы. Оказалось, что охранники, вместо того, чтобы наблюдать за обстановкой, баловались с девушкой, трахая её оба одновременно. Выстрелы Шрама поразили девицу и того из боевиков, что пристроился сзади. Оба тела повалились на парня, лежавшего на матрасике и занимавшего нижнюю позицию.

Боевик, выбрался из под тел, и, смотря на дуло пистолета, потянулся куда-то. - Замри! - Негромко приказал Тихон. Парень остановил руку и с ненавистью глянул на Коростылева. "Если б он знал, что мой магазин пуст..." - Подумалось Шраму. Он за один шаг преодолел расстояние до парня и с ходу ударил того в живот. Боевик застонал и повалился на пол. Не теряя ни секунды, Коростылев достал из кармана шприц-тюбик с сывороткой правды и вколол её охраннику. Когда состав подействовал, это Тихон определил по остановившемуся взгляду парня, был задан сакраментальный вопрос:

- Где Бешеный?

LIV. ДОПРОС БЕШЕНОГО.

Охранник явно пытался бороться с действием препарата и ответил:

- Здесь... - На каком этаже? - Тихон понял, что вызнать нужную информацию можно лишь задавая конкретные вопросы. И парень вынужден был сказать:

- На втором. - В какой комнате?

- Третья справа... - У него есть оружие?

- Нет. - Выдавил из себя боевик. Стало понятно куда идти, но Коростылев не торопился, желая выжать из парня всю информацию, которой тот располагал. - Сколько людей на территории дачи?

- Тридцать шесть.

Чуть не присвистнув, Шрам спросил:

- Кто? Где? Чем занимаются?

Боевик стал дотошно перечислять всех. Выяснилось, что боевиков здесь более двадцати человек, включая Бешеного, а остальные - обслуживающий персонал, типа садовника, поваров и девиц. Девятерых охранников Шрам уже нейтрализовал, осталась почти половина.

Связав парней и голую девушку в одну гирлянду, Тихон отправился наносить визит Савелию Говоркову. Зарядив в пистолет новую обойму, Коростылев, прижимаясь к стене, поднялся на второй этаж. Там, по сведениям допрошенного парня, постоянно дежурил охранник. Только Коростылев поднялся на один пролет лестницы, из коридора сверху появился боевик. Он заметил Шрама, но, поскольку на том все ещё была форма местного охранника, среагировал поздно, и Тихон метким выстрелом усыпил парня. Оттащив его в холл и устроив в кресле, Коростылев направился к указанной двери. Она оказалась заперта. Стараясь произвести как можно меньше шума, Тихон отошел на шаг и всем телом ударил по двери. Щеколда не выдержала, и Шрам ввалился в темное помещение.

Тут его ждал сюрприз. Говорков оказался не один. Рядом с ним лежали две девицы. Одна из них проснулась, и, увидев нежданного гостя, открыла рот, чтоб закричать. Коростылев вынужден был потратить два заряда, чтобы отключить и вставшую и её подругу. Бешеный при этом даже не шевельнулся.

Прикрыв дверь, Шрам начал действовать. В первую очередь он накинул на шею Савелия веревку, сделав петлю, привязал преступника к спинке кровати так, чтобы тот мог дышать, но любое его резкое движение, перетягивало бы ему горло.

От этих манипуляций Бешеный пробудился, дернулся и застонал, когда нейлоновый канатик врезался в кожу. Коростылев включил фонарик и осветил сперва пистолет, чтобы Говорков понял, что не стоит звать на помощь, а потом направил луч себе в лицо. - Карась?.. - Удивленно прошептал Бешеный. - Ах, ты, сука!

- Тихо, тихо! - Шикнул на него Шрам, - Как видишь, я жив. - Это ненадолго... - Заверил его Бешеный. - Посмотрим. - Улыбнулся Тихон. - А теперь ты скажешь мне координаты всех хачиков, которым ты дал бомбы и всех бомжей... - А хуй пососать не хочешь? - Злобно прошипел Савелий, не понимая, откуда его враг смог узнать такую конфиденциальную информацию. Это твое призвание... - Намекнул Коростылев на обстоятельства их первого расставания. Он достал шприц- тюбик и приблизился к Бешеному. Тот же, увидав в руке Тихона пластиковую ампулу со сверкнувшей иглой, стал извиваться всем телом, стремясь добраться кулаками или ногами до противника. Савелий понял, что Карась пришел именно за теми сведениями, о которых спрашивал. И, значит, убивать он пока не намерен. Говорков сделал глубокий вдох, готовясь в следующее мгновение громко закричать, он Шрам опередил его и, проскользнув между бьющих по воздуху рук и ног Говоркова, отключил его несильным, но точным ударом в ярменную ямку. Бешеный задохнулся, и Тихон воспользовался этой паузой, чтобы вколоть преступнику раствор правды. Несколько минут Савелий дышал как астматик во время приступа. Коростылев мог бы облегчить его участь простым массажем, но, несмотря на дефицит времени, он этого не сделал. Говорков, как матерый преступник, понимал лишь силу, как решающий аргумент в убеждении. А Тихон эту свою силу только что продемонстрировал. - Рассказывай! - Приказал Шрам, увидев, что Бешеный уже отдышался. - Говори адреса, телефоны, имена тех, кому дал бомбы. - И Тихон нажал кнопку записи на портативном диктофоне.

Морщась от неспособности скрыть что-либо, Говорков стал перечислять требуемые позиции. С помощью дополнительных вопросов Коростылев выяснил, что завербовано Бешеным четырнадцать человек. Всем даны коробки, в которых находится по четыреста грамм тротила. Каждому дано задание в определенное время сесть в метро на конкретной станции и ехать в указанном направлении до другой станции. Но ни один из курьеров не добрался бы до места назначения. Часовой механизм должен был сработать, когда человек и поезд, в котором он ехал, находились бы в тоннеле.

С бомжами оказалось все проще. Бешеный не доверял им, поэтому те коробки, которые он должен был им выдать, находились пока у него. В этих коробках находились дымовые шашки с боевыми отравляющими веществами. Тихон заставил Савелия назвать адрес, по которому находится этот арсенал. Дело было сделано. Шрам выключил диктофон. Теперь надо было выбраться отсюда и прихватить с собой Говоркова. Но допрос занял гораздо больше времени, чем планировал Коростылев. Светало, и охранники могли уже проснуться.

Насколько помнил Коростылев снотворное, хотя и действовало почти мгновенно, погружало человека в сон максимум на пару часов. Те же заряды, которые были в распоряжении Шрама, могли ослабить действие из-за длительного хранения. Отвязав Бешеного и приказав ему одеваться, Тихон направился к двери. Не успев взяться за ручку, он услышал быстрый топот нескольких пар ног. Почти тут же завыла сирена.

Савелий уже оделся и ждал новых приказаний. Он соображал все, что с ним происходит, но препарат Коростылева полностью лишил его воли, и теперь Говорков стоял как истукан.

Вздохнув, Тихон связал Савелия по рукам и ногам, на случай, если действие сыворотки вдруг ослабеет, и, достав из-за пояса "Нептун", выскользнул за дверь. Не успел Коростылев сделать и пары шагов, как сзади послышалось чье-то сопение, и Тихон прыгнул. Раздалась автоматная очередь. Пули просвистели там, где за мгновение до того находился Коростылев. В воздухе он повернулся лицом к противнику и на лету выстрелил в него несколько раз, метясь в ноги. Одна из пуль попала нападавшему в колено, оно разлетелось кровавыми брызгами, и боевик упал, издав громкий яростный вопль.

На звуки выстрелов тут же появилось четверо охранников. Они появились со стороны лестницы, и Шрам едва успел повернуться, чтобы встретить их. Трое были вооружены автоматами, а один нес настоящий крупнокалиберный пулемет.

Тут уж было не до сохранения положительной кармы, и Тихон начал стрелять.

Первым он убил парня с пулеметом. Пока трое боевиков наводили свои автоматы на Коростылева, он упал на пол и очереди ударили в стену полуметром выше нынешнего положения Шрама. Этих мгновений ему было достаточно, чтобы ранить двоих из нападавших. Один выронил оружие и схватился за развороченное плечо, а второй получил пулю в живот. Тихон успел подумать, что от такой раны парень не выживет, и, перекатившись к противоположной стене коридора, ещё раз нажал на курок. Четвертый успел пустить очередь, и пули взрыли ковер буквально в двух сантиметрах от ноги Шрама. Но ответный выстрел достиг цели. Пуля пробила голень, и боевик упал, мгновенно потеряв сознание. Вскочив с пола, Коростылев побежал к лестнице. Где-то бродили ещё четверо или пятеро охранников, и встреча сними могла оказаться не очень приятной. Но Тихону необходимо было расчистить путь к отступлению. Он осторожно спустился на первый этаж.

Выглянул за угол. Никого. Но какое-то чувство подсказывало: впереди опасность.

Решив действовать с максимальной осторожностью, Шрам тихо прокрался по коридору к выходу из дома. Вдруг одна из дверей распахнулась, и перед Коростылевым предстала обнаженная блондинка. Размеры её бюста наводили на подозрения о пластической операции. Девушка с удивлением посмотрела на Тихона, на оружие в его руке. - Ты кто, красавчик? - И она шагнула навстречу Коростылеву. - Ты ведь в меня не выстрелишь? Девушка мило улыбнулась и в следующий момент нанесла профессиональный удар ногой, намереваясь поразить живот Тихона. Еще пару дней назад он бы пропустил этот выпад, но сейчас Шрам успел повернуться и, дернув девушку за красивую лодыжку, так, что её тело невольно качнулась вперед, уложил каратистку на пол ударом локтя по нежной шее. В комнате наблюдателей, куда Коростылев заглянул по пути к выходу, все было так же, как он оставлял. Троица мирно спала, но на одном из пультов мигали красные лампочки. Заскочив в комнату, Тихое наугад нажал одну из кнопок под ними, и сирена смолкла.

Тут же сзади него послышался характерный щелчок, которым сопровождается снятие автомата с предохранителя.

LV. ПОБЕГ БЕШЕНОГО.

- Руки! - Послышалось сзади. Тихон поднял вверх руки и повернулся. В дверях стоял парень в стандартной камуфляжной форме охранника. Ото всех остальных его отличала лишь багровеющая на лбу большая шишка.

Тот, что спорил у бассейна, понял Коростылев. - Бросай оружие! Приказал боевик. В ответ Шрам посмотрел вверх, оценивая высоту потолка, и внезапно высоко подпрыгнул. На мгновение Тихон оказался распластан на побелке. Охранник дал очередь, но она прошла мимо Коростылева, зато сам он не упустил своего шанса. Выстрел из "Нептуна" поразил предплечье парня. Его рука вместе с автоматом упала на пол, обрубок зафонтанировал алой кровью.

Перешагивая через воющего охранника, пытающегося зажать страшную рану, Шрам вдруг пожалел, что взял именно это оружие. Сила выстрела из "Нептуна" была чрезвычайно высока, а очередь из него могла запросто перерубить человека пополам.

Несмотря на то, что Коростылев стрелял исключительно одиночными, его пули наносили ужасающий ущерб телам противников. Но оставить это оружие и подобрать другое Шрам не мог. "Нептун" все ещё считался секретной разработкой и находился на вооружении лишь у нескольких десантных подразделений.

Оглядевшись по сторонам, Тихон решил, что теперь уж точно пришла пора смываться. Иначе он просто перебьет тут всех. Но возникло непредвиденное осложнение. Как только Шрам сунулся на второй этаж, его встретил плотный огонь из нескольких стволов. Коростылев вынужден был затаиться за углом.

Послышались невнятные крики, кто-то пробежал по коридору. Не рискуя стрелять наугад, Тихон выжидал. Вскоре опять послышался топот, хлопнула дверь, а к Коростылеву подкатилась лимонка.

Моментально плашмя рухнув на ступени, Шрам заскользил по ним вниз и лишь этим спас себя от осколков разорвавшейся гранаты. Взрыв вырыл в полу отверстие неправильной формы. Выглянув за угол, Тихон обнаружил, что стрелявшие исчезли. Он переступил через дыру и бегом направился к комнате, где оставлял Бешеного. Еще не схватившись за ручку двери, Коростылев понял, что там не все ладно. У него оставался ещё порядочный кусок веревки и, намотав один конец на ручку, Шрам отошел на несколько шагов и потянул нейлоновый шнур на себя. Грохнул взрыв, от которого дверь разлетелась в щепы, зазвенели вылетевшие стекла.

Внезапно послышался странный гул. Он шел со стороны той части дома, где находился бассейн. Ворвавшись в одну из комнат, окна которой выходили на ту сторону, Тихон увидел, что обширный участок лужайки отъехал в сторону и в открывшемся подземном бункере вращает лопастями небольшой вертолет.

Не раздумывая, Тихон протаранил окно своим телом и вместе с рамой и стеклами приземлился на цветнике. Сразу же послышались выстрелы, и пули засвистели над головой Коростылева, глухо ударяя в стену дома. Справа обнаружились какие-то кусты, и Шрам перекатился под их прикрытие. Надев очки ночного видения, он быстро нашел троих боевиков. Стрелял лишь один из них, пытаясь отвлечь на себя внимание Коростылева. Двое других обходили позицию Тихона с флангов. Переставлять инфракрасный прицел с пистолета на "Нептун" времени уже не было. И, хотя очки и мешали хорошенько прицелиться, Шрам сквозь кусты снял сперва одного, прокравшегося ближе, а затем и второго. Третий тоже не избежал своей участи. Когда он перезаряжал автомат, Тихон подбежал к нему и, пока тот судорожно стрелял в небо, слегка придушил.

На это ушла лишь минута, но и её оказалось достаточно, чтобы вертолет поднялся в воздух и направился прочь. Еще сверху Тихон заметил, что в бункере находятся две вертушки. Но взлетела только одна. Коростылев имел небольшой опыт управления этими машинами. Однажды, ещё во времена когда он служил в Безопасности, ему пришлось пройти курс пилотирования самолетов и вертолетов. Но с тех пор Шрам за штурвал ни садился ни разу. Спрыгнув в бункер, Тихон перекатился по полу, высматривая противников. Но поблизости никого не было. Все ещё оглядываясь по сторонам, Коростылев залез в вертолет и окинул взглядом приборную доску. Автоматически его рука потянулась к тумблерам, щелкнула некоторыми из них. Внезапно мотор чихнул, и лопасти начали свое движение. Через минуту Тихон уже поднял машину в воздух. Странное дело, но никто в него не стрелял, никто не мешал улетать.

Управление внезапно оказалось достаточно легким. Покрутившись на месте, Шрам засек вдалеке вертолет, стартовавший первым, и помчался за ним. Тихон не сомневался, что в нем находится Бешеный. Преступник знал возможности Коростылева и рисковать, оставаясь на даче, не мог.

С другой стороны, это могло быть тактическим ходом. Сделанным для того, чтобы Шрам немедленно полетел вслед, а Говорков, тем временем, благополучно бы скрылся. Но что-то подсказывало Тихону, что Бешеный там, впереди. И это подозрение вскоре подтвердилось самым неожиданным образом.

Вдруг зазвенел какой-то сигнал. Коростылев осмотрел кабину и увидел, что на соседнем сидении лежит рация. Писк доносился из нее. Взяв прибор связи, Шрам нажал кнопку. - Привет, Карась! - Послышался близкий голос Говоркова. - Летишь?

- Лечу. - Ответил Тихон. - Кассета с моими признаниями с тобой?

- Со мной. - Это хорошо. - Почему это? - Спокойно спросил Шрам. Потому что под твоим сидением бомбочка и она взорвется через пару секунд. Прощай! - Глумливо рассмеялся Говорков и отключил связь.

Сомневаться в словах Бешеного у Тихона резона не было. Сыворотка правды все ещё действовала. Говоркову возвратилась способность принимать решения, но лгать он пока не мог. На альтиметре была высота пятьдесят метров.

Снижаться времени не было. Вскочив с кресла пилота, Шрам открыл дверь и прыгнул вниз. В то же мгновение его обдало жаром. Тихона подхватила взрывная волна, и он стремглав полетел вниз. Земля приближалась с каждым мгновением. Но это была не пашня или луг. Коростылев падал на лес.

Внезапно он вспомнил записи Лу Фу. Там говорилось, что воин Вин-Дао-Ян, если он соберет достаточно энергии Ци, может летать. Но никаких конкретных техник достижения этого состояния мастер не приводил. Самое время было попробовать. Падать оставались считанные мгновения. Коростылев расслабил тело, перед его глазами возникла картинка энергетических потоков в его теле, земле, растущих снизу деревьях. Шрам что-то сделал и потерял сознание.

Когда Коростылев открыл глаза, была уже средина утра. Часы показывали одиннадцатый час. Удивившись, что он смог поднести руку к глазам, Тихон проверил свои мышцы. Все они оказались на месте, лишь в паре мест была боль от ушибов. Кости тоже были целы. Встав, Шрам с хрустом потянулся.

Все-таки он это сделал! Он, если не летел, то явно смог задержать свое падение! А это уже Достижение. Сделав шаг вперед, Тихон внезапно покачнулся. На него навалилась страшная усталость, и Коростылев повалился в траву.

Ему понадобилось не меньше получаса, чтобы, с помощью дыхательных упражнений, хоть как-то восстановить свои силы. К одиннадцати, Тихон смог встать и пойти, все ещё пошатываясь от усталости. Но динамические упражнения силы восстанавливали гораздо быстрее, и вскоре Шрам перешел на быстрый шаг, а затем и на бег. Вскоре он нашел просеку. Она вывела его к грунтовке, и вскоре показалась широкая трасса. Не решившись показываться на дороге в полном вооружении, Коростылев снял его с себя, забросал листвой и приметил это место.

Остановив машину, Тихон узнал, что находится буквально в нескольких километрах от поселка, в котором стоит дача Васильченко. Попросив водителя подвезти, Шрам рассказал ему на скорую руку сочиненную байку о том, что он выпил и пошел погулять по лесу. Заблудившись он поплутал, выспался и теперь ему надо обратно. Шофер слушал, поддакивал, но, казалось, не верил ни единому слову. Добравшись до поселка, Шрам нашел свою машину на том же месте, где и оставлял. Сев за руль, Коростылев направился в Москву.

Следя за дорогой, Тихон размышлял. С одной стороны, он вроде бы выполнил задание. Теперь у него есть все адреса невольных камикадзе. Их не составит особого труда разыскать. Но, с другой стороны, Бешеный на свободе. Он вполне может набрать новый "штат" бомбистов. Хотя, при этой мысли Тихон улыбнулся, Говорков ведь считает, что я мертв. И, значит, никого больше вербовать не будет, считая, что вся информация сгорела вместе со мной и вертолетом. Значит, остается одно: найти Бешеного.

Только вот где?

LVI. ДЕРЕВНЯ.

Уволившись, Тихон ещё несколько дней, по привычке, вскакивал в пять утра, готовый нестись в Подмосковье. Рядом тихо спала Галя, и Коростылев вспоминал, что никуда идти больше не надо. Несколько раз ему звонили ребята из охраны, рассказывали как идут дела, как продвигаются тренировки.

Тихон с удовольствием говорил с ними, но парни настойчиво звали обратно, что выводило его из себя. После таких звонков Тихон чувствовал себя предателем. Он завел ребят, дал им возможность заниматься боевым искусством, а сам... Все чаще Коростылев стал подумывать о том, чтобы на время уехать из города. Куда-нибудь, где о нем никому не известно, чтобы, наконец, разобраться в себе самом. Через месяц безделья, Тихон не выдержал и, одолжив у соседа его машину, горбатый "Запорожец", направился за город.

Коростылев намеренно выбрал направление, противоположное тому, где находилось его предприятие. Наугад выбрав трассу, он несколько часов ехал по ней, выбирая район, который бы ему понравился. Вскоре такое место нашлось, и Тихон свернул с шоссе. Поплутав по проселкам, он нашел деревню.

Та оказалась почти пустой. Несколько изб, в одну улицу. Почти все заколочены. Лишь на паре участков в огородах копались старухи, да у колодца стояла девка, наполнявшая ведра. Переговорив с местной жительницей, сморщенной, но на удивление прямой старушкой, Коростылев выяснил все, что ему было нужно: название деревни, наличие свободных домов и расположение правления колхоза. Вскоре Коростылев беседовал с председателем, который жаловался на недостаток работников, трудности с техникой и горючим. Тихон сразу предупредил, что дом ему нужен лишь для дачи, и председатель закивал, называя цену. Опешив от этой суммы, Тихон решил, что колхозник слишком уж загнул и достал красное удостоверение. Эта книжечка произвела магический эффект, и стоимость сразу сократилась втрое.

Под конец, они сошлись на семистах рублей, и вскоре Коростылев вступил во владение. Дом он выбрал себе самый крайний в деревне, который даже стоял чуть на отшибе. Изба приглянулась Тихону своей добротностью. Дубовый венец, широкая русская печь, просторные горницы. Около недели Коростылев приводил дом в порядок. Жег мусор, ладил ставни, поправлял крыльцо. Заодно он вычистил и погреб, в котором устроил тайник и перевез в него оружие и оборудование, самовольно изъятые у банды Стомахина.

Не забыл и про огород. Сажать было уже поздновато, но Тихон все же повтыкал сотню картошин, приобрел помидорную рассаду и тоже посадил.

Но за повседневными хозяйственными делами Коростылев не забывал и про основную цель своего присутствия здесь. Каждый день он уходил в лес.

Сперва ненадолго, а вскоре и на целый день, когда было закончено большинство дел по дому. Несмотря на то, что посторонних глаз здесь почти не было, Тихон все же старался не показывать жителям деревни, чем же он тут занимается. Нелюдимым он не был, но и общаться, по большому счету было не с кем. Старушки много раз просили его помочь им, Коростылев помогал, в результате чего его рацион пополнялся свежими яйцами, парным молоком, но эти заботы не отнимали у него много времени, и застать его дома можно было лишь по утру или поздним вечером.

Лес стал Коростылеву вторым домом. Он нашел полянку, рядом с которой было небольшое круглое озерцо. Там, под сенью нескольких кряжистых дубов, Тихон медитировал, там же, до изнеможения разучивал движения, после чего плавал в холодной воде. Мало-помалу, по мере освоения тех упражнений, которые описал ему Лу Фу, Коростылев понимал, до чего же он был неуклюж. Та плавность движений, которую он приобрел занимаясь с мастером теперь казалась ему сравнимой с грацией бегемота, семенящего по вязкому песку. И он ещё осмеливался это преподавать! Взял на себя роль Учителя! Но буквально через несколько минут Тихон перестал себя корить. Ведь это - лишняя трата Ци, которую он стремится набрать.

С той поры Коростылев позабыл всякую жалость к себе. Он, до темноты в глазах, выполнял физические упражнения, а когда буквально валился с ног от усталости - медитировал, сливаясь сознанием с окружающим пространством.

Вскоре что-то потянуло его на бег. Теперь он занимался на ходу.

Стремительно мчась, не разбирая дороги, Тихон контролировал каждую мышцу своего тела. Он стремглав взбирался на гладкие сосны, встающие у него на пути, спрыгивал с противоположной стороны и несся дальше. Потом внезапно начались прыжки. Та умопомрачительная скорость, с которой он теперь мог передвигаться, казалась ему недостаточной и Коростылев стал делать шаги длиной два, три, четыре метра.

Один раз он добежал до трассы и минут десять, скрываясь за деревьями, скакал вровень с едущей по дороге машиной. В другой раз он с разбега перепрыгнул небольшое озерцо. Когда потом он специально принес рулетку и промерил расстояние от одного берега до другого, выяснилось, что Тихон шутя перекрыл мировой рекорд, сиганув на одиннадцать метров. Лето кончилось, пошли дожди. Коростылев не прекращал тренировок даже в яростные грозы. Вязкая грязь, которая обычно облепляла сапоги, не давая поднять ноги, к кедам Коростылева почему-то не приставала. До конца ноября Тихон тренировался обнаженный по пояс. Ни мороз ни снег его не брали. Лишь когда намело сугробы по колено, он стал надевать майку и бегал теперь уже на лыжах.

На зиму Коростылев запасся собственной картошкой, завез каши, коробку тушенки. Еще к началу осени у него уже была готова поленница и теперь, зимними вечерами, Тихон топил печь и смотрел на бойкие язычки пламени, бегающие по жарким березовым углям. Это тоже была медитация. Как-то, перенеся взгляд на стопу газет, Коростылев вдруг заметил, что над ними начал виться дымок. Мгновением позже появились искры и запылал огонь. Едва успев загасить бумагу, чуть не спалившую всю избу, Тихон стал гораздо осторожнее медитировать на живое пламя.

В один из январских дней началась настоящая пурга. Непогода бушевала несколько дней, до половины ставней укрыв избу Коростылева снежной крошкой. Когда метель кончилась, Тихон вооружился широкой лопатой и откопал из-под завалов входы в избы бабушек-соседок.

Если летом Коростылев большую часть времени уделял силовым упражнениям, вырабатывавшим выносливость и физическую мощь, то зиму он посвятил оттачиванию техник и установлению максимально полного контроля за собственным телом.

Часами повторяя одни и те же движения, отслеживая при этом и работу мускулов, и траектории движения разных точек тела, и ритм дыхания, Тихон начал понимать насколько совершенным может стать собственное тело, если им заниматься в должной мере. Правда, одергивал он себя, тело человека и так совершенный механизм, несовершенны лишь способы его употребления.

Прилежно выполняя все указания по тетрадям покойного китайца, Коростылев, однако становился в тупик, когда речь у того заходила о некоторых мистических проявлениях воина. Лу Фу писал, что адепт Вин-Дао-Ян может, при желании стать невидим, может летать по воздуху без помощи чего бы то ни было, может остановить толпу нападающих и одним усилием мысли настроить их на миролюбивый лад, может метать огонь глазами и много чего ещё такого же невероятного. На счет огня Коростылев и сам убедился, хотя и не верил до конца, объясняя это тем, что из открытой печи мог отщелкнуть уголек... Но газеты лежали далеко, и даже рикошетом горящая частица не могла пролететь такое расстояние. Ко всему остальному Тихон относился со странной смесью чувств. Здесь была и вера, и неприятие, желание и осознание невозможности, тревога и беспечность. Кроме того, Лу Фу писал, что к этим проявлениям специально стремиться не стоит, многие из них проявятся сами, когда будет на то веская причина и достаточный запас Ци. В одном ряду с мистикой стояли и некоторые странные духовные упражнения.

Коростылев механически заучил их, но не делал, считая, что и так достигнет состояний в них манифестируемых: бесстрашия, неуязвимости, постоянной готовности к ответу... Еще один странный раздел касался владения собственным членом. Тихон прекрасно помнил, как сломал о небольшие гениталии китайца ручку от метлы.

Первые полгода Коростылев занимался этими методиками от случая к случаю, но когда кое-что стало получаться, занялся ими всерьез. Он добился того, что мог убирать член и мошонку в брюшную полость так, что их полностью прикрывала лобковая кость. Он получил возможность сознательно управлять своей эрекцией, напрягая и расслабляя пенис по собственному желанию.

Причем, после тренировок, это получалось практически мгновенно. Вскоре Коростылев понял, что пришла пора силовых упражнений с членом. Он стал пробивать им сперва газеты, все увеличивая количество листов. Потом, пошли куски картона, а однажды Коростылев, балуясь, разорвал собственные штаны.

Постепенно пенис приобретал крепость, Тихон научался владеть и этим органом.

Зима кончилась. Коростылев стал совершенно другим человеком. Замечая эти изменения, он тихо радовался, мысленно благодаря Лу Фу за такой неоценимый дар.

LVII. ДРАКА С ПОСЛЕДСТВИЯМИ.

Зимой Тихон несколько раз навещал Галю в Москве. Каждый его приезд, который длился от силы двое суток, она баловала мужа разносолами, раз от раза становясь все грустнее. Коростылев понимал, что не уделяет любимой того внимания, которое был бы должен, но переламывал себя, внушая, что пока что не имеет права прекращать цикл тренировок. Вот когда они закончатся... Но другая часть его сознания говорила, что путь Вин-Дао-Ян бесконечен, а это значит, что его зарок будет тянуться до самой его смерти... И Тихон решил, что весной он вернется в свой дом. В Москву. Так и было сделано. Он собрал вещи, заколотил дом и, заплатив колхозному водителю, покидал все в трехтонку и направился в город.

Пока Коростылев был в деревне, не слушая ни радио, ни телевизор, он здорово отстал от жизни. Водитель рассказывал, что теперь времена другие, что КПСС, руководящая сама собой, борется с собой же, но ничем, кроме бесконечной говорильни, это не заканчивается. Шел девяностый год. Галя, увидав скарб, сваленный в кучу у подъезда, на радостях разрыдалась, поняв, что теперь-то её муж вернулся надолго. Потом она с недоумением смотрела на его движения. Рациональные, плавные, за которыми чувствовалась огромная внутренняя сила.

А уж ночью Коростылев и вовсе поразил жену. Неутомимый, ласковый, он готов был заниматься любовью от гимна до гимна. Но к третьему часу Галя запросила пощады, и Тихон угомонился.

Запретив жене брать отгулы, Коростылев с утра отправился на знакомство с изменившимся городом. Но перемен оказалось не так уж и много. Лишь поменялись кое-где вывески, да больше стало на улицах старушек, торговавших на всех углах всякой всячиной. Еще одно новшество - платные кооперативные туалеты - вызвали у Тихона сперва приступ негодования, а затем, поняв абсурдность этого чувства и предмета его вызвавшего, он звонко рассмеялся. Прохожие закосились на него, и Коростылев направился дальше. Он нашел кафе, заглянул в него. Внутри было достаточно пристойно.

Заказав кофе, Тихон присел за деревянный столик и пригубил горячую темную жидкость. Но спокойно допить ему не дали. В помещение ввалилась ватага молодых ребят, явно уже нагрузившихся с самого утра. Первые две минуты они вели себя спокойно, но потом один из них пристал к парочке, сидевшей за соседним с Коростылевым столиком. Парочка эта, по виду студенты, парень и девушка, разложили перед собой тетради и вполголоса переговаривались, листая конспекты. Это мирное занятие прервал подсевший к ним нахал. Он схватил девушку за запястье и потянул к себе:

- Пойдем, потанцуем?

До Тихона долетел запах перегара, которым разило от парня. Студентка попыталась вырваться, а её друг встал:

- Отвали. Она не танцует. - А ты почем знаешь? Жених... Это слово вызвало животный хохот среди пьяной молодежи. Они, очевидно, считали, что роль жениха является чем-то позорным и могущим вызвать лишь сожаление. Да, жених. - Твердо ответил студент, смотря на выпившего представителя молодежи сверху вниз. - Хамит? - Удивился нахал и повернулся к своим приятелям, ища поддержки. - Издевается. - Сообщил кто-то из них свое резюме. Пристающий парень встал и замахнулся. Коростылев сперва спокойно наблюдал за этой сценкой, но потом, когда нахал попытался ударить студента, Тихон не выдержал. Он на замахе перехватил руку пьянчуги и несильно сжал. Тот ошеломленно уставился на неожиданное препятствие. Произведя оценку возможностей Коростылева и решив, что они не так уж велики, наглец злобно прищурился и сквозь зубы процедил:

- Отпусти, дядя. Хуже будет... - Кому? - Полюбопытствовал Тихон. Тебе. - Рявкнул парень и попытался ударить дядю свободной рукой.

Коростылев без труда поймал его кулак своей ладонью и сомкнул пальцы.

Послышался хруст. Кодла, до которой наконец дошло, что их друга обижают, гурьбой пошла на выручку.

Стараясь не бить в полную силу, чтобы не порушить тут все отлетающими телами, Тихон сперва отрубил пристававшего к студентам парня и повернулся лицом к нападавшим. Все они были пьяны, их координация движений никуда не годилась, они бестолково махали руками и ногами, стремясь ударить по Коростылеву, но того неизменно не оказывалось на том месте, куда наносился удар. Зато легкие затрещины Тихона по плечам, локтям и шеям парней достигали своей цели. Вскоре ни один из них не владел своими руками, они обвисли, и попытки пошевелить ими вызывали боль. Это было непонятно.

Эффективно, но не эффектно. Парни никак не могли сообразить, что встретились с противником, неизмеримо превосходившим их по классу.

Теперь в ход пошли ноги. Но несколько попаданий по голеням охладили пыл бойцов. Они попадали на пол, не в силах понять, что же с ними произошло. - Ну, старикашка!.. - Пробормотал один из лежащих. - Мы тебе покажем!

- Уж напоказывались. - Незлобно усмехнулся Коростылев, - Валите отсюда, пока я ещё добрый. - А то что? - Нагло приподнялся на локте другой парень и тут же рухнул обратно, локоть все ещё болел неимоверно. - Размажу. - Сказал Тихон и вернулся к своему кофе. Пока Коростылев разбирался с юными нахалами, студенты, из-за которых завязалось это избиение, по тихому смылись. Охая и хромая, успокоенные парни проковыляли к выходу и хлопнули за собой дверью. Напиток ещё не остыл, и Коростылев глотнул терпкий отвар. Краем глаза он заметил какое-то странное движение за стойкой кафе. Девушка, продававшая напитки и пирожные, шепталась о чем-то с солидным мужчиной. Она часто поглядывала на Тихона, и он не удивился, когда этот мужчина направился прямо к нему. - Не помешаю?

- Присаживайтесь. - Предложил Коростылев. - Спасибо, - Ответил незнакомец и манерно сел напротив Тихона:

- Меня зовут Рудольф Вячеславович. Я - хозяин этого заведения. - Очень приятно. Тихон Глебович. - Вы не местный? - Внезапно спросил Рудольф Вячеславович. - Отчего же. Москвич. - Странно. У вас такой вид, словно вы из какой-то глухой сибирской деревни... Буфетчица принесла поднос с кружечками дымящего кофе, парой рюмок с коньяком и корзинкой с ассорти пирожных. - Угощайтесь. - Спасибо, - Проговорил Тихон не притрагиваясь к угощению. - А на счет деревни вы правы. Я действительно только что оттуда... - Восхитительно! - Рассмеялся хозяин кафе. - Я не буду тянуть резину и сразу к делу. Вы безработный?

- Пока - да. - Признался Коростылев. - Мне Зоя рассказала как вы деретесь. Да я и сам кое-что успел увидеть. Вы профессионал? Тихон пожал плечами:

- Не знаю. Может быть. Рудольф Вячеславович опять захлебнулся смехом:

- Да вы, Тихон Глебович, большой шутник! Слегка успокоившись, он продолжил:

- Я хочу предложить вам работу. Необременительную, но достаточно прибыльную. - И хозяин забегаловки умолк высматривая реакцию Коростылева.

Но на лице Тихона ничего не изменилось. - Один мой друг держит ресторанчик. Заведение - не чета моему. Шик. И ему срочно потребовался... Как бы это поточнее выразиться?.. - Вышибала. - Просто сказал Тихон. - Ну, - Замялся Рудольф Вячеславович, - Можно и так назвать, но это очень уж грубое слово. Скажем, сотрудник, обязанный следить за порядком в зале.

Вы согласны?

Коростылев пожал плечами:

- Посмотреть надо. Условия узнать... - Вы сейчас свободны? Ресторатор схватился обеими руками за крышку стола, словно испугался, как бы его новый знакомый не ушел прихватив с собой этот предмет его мебели. Да. - Ответил Коростылев. - Тогда - не составите мне компанию? Я как раз собирался навестить этого моего друга. - Отчего ж? Давайте повидаемся с ним. - Согласно кивнул Коростылев.

LVIII. НОВАЯ РАБОТА.

Ресторан назывался "У Тракта". Заправлял им некий Торий Ильдасович Севастопольский. Был он непомерно высок, под два метра ростом, тощ и всем своим видом оправдывал радиоактивное имя. Казалось, что он только что покинул стены какой-то клиники, где ему делали пересадку спинного мозга.

Его представил Тихону суетливый Рудольф Вячеславович, представил и умчался по своим делам. Коростылев спокойно пожал протянутую руку. Кисть Тория Ильдасовича была похожа на осьминога. Такая же скользкая, с длинными узкими пальцами. - Так значит, вы профессионал рукопашного боя? - Спросил Севастопольский и стал потирать свои извивающиеся пальцы. - Почти. Уклончиво проговорил Коростылев. - Мне нужен человек, который бы смог разнять нескольких дерущихся и с минимальными потерями, со стороны заведения, выпроводить на улицу. Пожав плечами, Тихон промолвил:

- Без проблем. Хоть десяток.

Они беседовали в зале, где в этот час шла уборка. Здесь все было оформлено под смесь русского трактира и западного салуна. Деревянные лестницы с резными перилами вели в никуда, на стенах висели головы медведей и бизонов, рога. Дополняли интерьер светильники в форме керосиновых ламп.

Несколько женщин мыли полы, протирали пыль с развешанных по стенам неведомо чьих трофеев, сновали официанты, расстилая скатерти и сервируя столики. За одним из них сидели три бугая и резались в карты, не обращая внимания ни на что происходящее вокруг них. Их столик был уставлен батареями пивных бутылок. Лишь один из них как-то раз поднял глаза от игры, холодно осмотрел Тихона и вернулся к своему занятию. - Глядя на вас, я бы рискнул не поверить... - Проговорил Торий Ильдасович. - Как на счет проверки?

- Давайте. - Поморщился Тихон. Тратить силы впустую ему не хотелось, но Севастопольский воспринял мимику Коростылева по-своему:

- Если вы не готовы, или... - Он не рискнул сказать напрямую, что претендент трусит, но смысл паузы не ускользнул от Коростылева и он махнул рукой:

- Давайте, я сказал. И покончим с этим!

- Эй, ребята! - Помахал конечностью Торий Ильдасович, - Быстро сюда.

Громилы не торопясь положили карты и, едва не сшибая столики, направились к хозяину. - Вот этот человек, - Севастопольский указал пальцем на Тихона, - Хочет бросить вам перчатку. - Зачем она нам? - Не понял один из верзил. - Мудила, - Ткнул его локтем в бок его сосед, - Это вызов!

- И, пристально посмотрев на Коростылева маленькими глазками, спросил, - Правда что ль?

- Освободите пространство. - Попросил Тихон Тория Ильдасовича. - Это он нас гонит? - Опять спросил непонятливый охранник. На него уже никто не обратил внимания, и Коростылев понял, что держат его тут лишь из-за его устрашающего вида.

Один из верзил дождался утвердительного кивка хозяина и свистнул официантов. Те быстро раздвинули столики. Около эстрады образовался достаточно широкий круг. Тихон встал, снял пиджак:

- Какие условия? До первой крови? Уложить на лопатки?

- Пока сами не сдадутся. - Оскалился Севастопольский. - Ладно. - С готовностью согласился Коростылев. Он вышел в круг и стал поджидать противников. Они вышли к Тихону и сразу двое обступили его с боков. Коростылев не шевельнулся, не желая сам начинать активных действий.

Бугаи сопели, видно было, что они нагнетают в себе ярость, как делали это перед битвой скандинавские берсерки. Но Тихон подозревал, что его нынешние противники не ели супа из мухоморов, который, по верованиям викингов, давал неуязвимость в сече, и продолжал терпеливо ждать. Наконец, верзилы созрели, и один из них, тот самый, непонятливый, кинулся на Коростылева, выставив вперед кулак, размерами напоминавший часы с кукушкой. Тихон без труда уклонился от удара, поставил парню подножку, и тот пролетел несколько метров врезавшись-таки в один из столиков. На бедолагу посыпались стулья и тарелки, а Коростылев уже отражал следующую атаку.

Двое оставшихся, видимо, занимались какими-то единоборствами, и Тихон был вынужден отступать, уворачиваясь от града достаточно мощных, но слабопрофессиональных ударов. Коростылев знал, что выдержит прямое попадание их кулаков в любое место тела, но это не входило в его планы.

Парируя некоторые, особо неприятные атаки, Коростылев, тем временем, выискивал слабые стороны своих противников. К тем уже присоединился третий, и Тихон не пожалел его, перехватив и вывернув его ручищу и послав его мощным пинком по копчику снова отдохнуть под столом. Слабых мест в обороне верзил оказалась уйма. Но Коростылев понимал, что его возьмут на эту работу, лишь когда он покажет эффектный прием. Внезапно Коростылев поймал себя на мысли, что думает уже так, будто действительно решил работать здесь вышибалой. "А почему нет?" - Сказал себе Тихон. Он и так уже потратил довольно много времени, убегая от противников. Пришла пора показать класс. Слегка подпрыгнув, Коростылев сделал в воздухе шпагат и угодил носками ботинок по подбородкам громил. Те отшатнулись. Приземлившись, Тихон дотянулся ногой до солнечного сплетения одного из парней, а второму ударил обеими руками в обширный живот. Третий поскользнулся на ровном месте и сам свалился на уже ушибленную часть тела. Тот, кому пришлось познакомиться с ногой Коростылева, согнулся пополам. Тихон обязательно бы полюбовался на это невероятное зрелище, если бы второй, получивший по животу, не удержался на ногах и сам пошел в бой. Пропустив мимо головы его кулак и получив коленом в пах, Коростылев оседлал эту ногу и, используя его как опорную точку, подпрыгнул. Его визави щелкнул зубами от тихоновского колена, которое пришлось по многострадальному подбородку верзилы. Тот упал, а Коростылев прыгнул вверх, пропуская под собой несущегося толстяка. Поняв, что непостижимым образом промахнулся, тот повернул сперва голову, потом все остальное. Тихон поманил его пальцем.

Все это уже начинало надоедать. Верзилы обросли слоями жира вперемешку с мышцами, и вырубить их обычными ударами было непросто. Они, как динозавры, думали спинным мозгом. Убивать их, а тем паче калечить не рекомендовалось, и Коростылев решил сэкономить заведению немножко пива. Первый удар Коростылева поразил нервный узел в правой руке нападавшего. Оставшись без четвертой части своих конечностей, тот сделал мах своим слоноподобным бедром. Оно пролетело мимо и указало Тихону направление движения. Он, проскользнув по этой балке из плоти, ребром ладони ударил соперника по горлу, не забыв при этом угостить со всей силы по яйцам.

Завизжав так, что у Коростылева заложило уши, бугай грохнулся об пол и прекратил делать сознательные движения. Видя такое безобразие, двое оставшихся на ногах, рванулись к Коростылеву. Он испустил воинственный клич и, поднырнув под несущиеся к его голове кулаки, ударил одного из нападавших ребром ладони по ребрам так, что у того перехватило дыхание.

Другой нацелил на Тихона свою ногу, но тот подхватил её, придал дополнительный импульс к потолку, и нападавший в который раз приземлился на пятую точку. Отдышавшийся громила слишком поздно обнаружил Коростылева у себя за спиной. Локоть Тихона соприкоснулся с затылком охранника, и тот повалился навзничь. Теперь уже все лежали, кроме непонятливого. Он сидел, опираясь на кулаки. Увидев, что Тихон направляется к нему, расправившись со всеми его товарищами, громила, перебирая руками и ногами, задом стал пятиться от Коростылева. - Довольно. - Раздался голос Тория Ильдасовича. Тихон подошел к столику и медленно надел свой пиджак. - Скажите, почему вы так долго с ними возились? - Поднял бесцветные брови Севастопольский. Опасался - покалечу. - Грудным басом ответил Коростылев, окая по-среднерусски. Хозяин ресторана растянул губы в странной механической улыбке:

- Вы мне подходите. Хорошо деретесь. Красиво. Тихон не стал возражать, хотя он и был портив термина "драка", но этот бой было бы правильней всего назвать именно так. А уж насчет эстетики он действительно постарался, хотя, в какой-то момент решил не показывать всего, на что способен. - Да, - По телу Тория Ильдасовича вдруг прошла волна, - А этот удар, между ног, вам не повредил? Демонстративно Коростылев смахнул воображаемую пылинку с манжеты:

- Какой? Я что-то не помню такого... Следующие полчаса ушли на обсуждение деталей найма. Тихон узнал, что работать придется большей частью по вечерам и ночью. Предложенная оплата в пять тысяч рублей показалась мизерной. Коростылев успел заглянуть в меню, и цены, указанные там заставили его попытаться поднять свою ставку в три раза.

Сошлись на десяти тысячах. После этого в руках Севастопольского появился контракт, который Тихон должен был подписать. Документ был весьма обширен, со множеством пунктов и параграфов. Коростылев сперва взял предложенную ручку, но потом сложил листы вчетверо и заявил:

- Дома изучу. После этих слов оказалось, что бледный Торий Ильдасович может побелеть ещё сильнее. Но, видно уж очень сильно он заинтересовался персоной Коростылева, потому что, после недолгой паузы, великодушно разрешил. Контракт лежал у Тихона в кармане, и Севастопольский лично проводил потенциального вышибалу до дверей. Прощаясь, он задал вопрос, который сперва заставил Коростылева насторожиться:

- Умеете ли вы действовать против вооруженных людей? В следующее мгновение Тихон понял, что речь идет не об огнестрельном, а холодном оружии, типа вилки, но все равно, на всякий случай сказал уклончиво:

- Смотря какого... Казалось, Торий Ильдасович и этим ответом остался доволен.

LIX. СТРАННАЯ ЭСТРАДА.

Контракт, который Тихон пристально изучил дома, оказался составлен весьма толково. В нем нашлось множество пунктов, которые превращали человека, безоглядно его подписавшего, буквально в раба заведения. Уволиться самому было практически невозможно, рабочий день оказался ненормирован, даже внешний вид подчинялся особой регламентации. Все то, что не устраивало Коростылева, он жирно подчеркивал красным карандашом, и этими пометками пестрел весь документ. "Работник несет ответственность за испорченное имущество предприятия." "Прочь!" - Отмечал Коростылев. "Питание может производиться на предприятии за счет работника." Не годится. Ресторан таки, а цена за один борщ, как отчетливо помнил Тихон была такой, что на эти деньги можно было прожить неделю. "В случае возбуждения уголовного или административного дела по вине работника, которую он допустил в стенах предприятия, предприятие имеет право уволить виновного." Это что такое?

Если забулдыга, которого пришлось выставить за дверь, придет с протоколом о побоях, и по нему возбудят дело - Коростылева просто вышвырнут? Долой!

Но был там один пункт, который заставлял крепко задуматься. Звучал он так:

"Предприятие вправе заключать с работником контракты на разовую трудовую деятельность, не идущую в ущерб основному занятию работника. В случаях немотивированных отказов предприятие вправе на месячный срок перевести работника на нижеоплачиваемую должность" "Ага, - Подумал Тихон, Был вышибалой, стану помощником вышибалы. Но что это за разовые контракты?" Вымарав в этом пункте второе предложение, Коростылев стал знакомиться с бумагой дальше. Вычитав свои права и обязанности, последних было гораздо больше, Тихон остался удовлетворен проделанной работой. Теперь, после того как он убрал все "лишнее", контракт можно было подписывать. На следующий день Коростылев представил свое законотворчество Торию Ильдасовичу. Тот, странно глянув на Тихона, попытался отшутиться:

- Но это же все голые формальности. На них можно не обращать внимания. Это стандартный контракт. У нас такой подписывают абсолютно все. И ничего, довольны. Давайте не будем с самого начала создавать себе сложности... - У вас проблемы с машинисткой? - Прищурился Коростылев. - Так сказали бы, я сам бы и напечатал. - Но есть определенные стандарты... - Нахмурился Севастопольский. - Стандартный контракт... - Значит, со мной будет нестандартный. Если будет... - Безапелляционно заявил Тихон. - Будет! Как-то слишком поспешно согласился Торий Ильдасович. - Подождите минутку. Минутка, как всегда в России, растянулась на пол часа.

По истечении этого времени, Севастопольский принес Коростылеву три новых контракта и старый, испещренный красными пометками.

Пока Тихон читал, сравнивая, два текста, хозяин ресторана не отрываясь смотрел на него, нервно поигрывая пальцами. Этот новый документ был, несомненно, лучше прежнего, но все отмеченные несуразные кары остались.

Они лишь были заменены на более мягкие наказания. Типа штрафов. Просмотрев все до конца, Коростылев вздохнул:

- Не пойдет. Тут все не так, как я вам дал. - Но мы обязаны... - На глазах бледнея начал Торий Ильдасович. - Вы обязаны защищать своих работников, а не глушить их санкциями! - Резко произнес Коростылев и встал было, но Севастопольский его остановил. - Подождите, Тихон Глебович... И на свет появился ещё один образец контракта. Этот уже был выполнен с учетом всех пожеланий. Лишь в паре мест в нем оставались штрафы, но Тихон не мог не признать их справедливости. - А что же вы его под конец сберегали? Надеялись, что я такое, - Коростылев положил ладонь на предыдущий вариант документа, - Буду подписывать?

- Да. - Просто ответил Севастопольский, и внезапно Тихон увидел, за странной внешностью, - смертельно уставшего человека, которого уже не один раз пытались надуть и который, обжегшись на безалаберности и простой непорядочности людей, теперь старался перестраховаться как можно серьезнее. Заполняя графы контракта своими паспортными данными, адресом, и прочими официальными свидетельствами реального своего существования, Коростылев, напротив слов "Семейное положение", внезапно для себя написал "холост". Рука словно сама вывела эти буквы. Тихон сперва хотел было исправить, но потом сообразил, что это, может, и к лучшему, и заполнил все экземпляры именно так. Следующим днем Тихон вышел на первое дежурство.

Вечер прошел спокойно. Никто не буянил, не бил посуду и зеркала. Но метрдотель все же прибег к услугам Коростылева, когда один из клиентов напился до такой степени, что не мог самостоятельно передвигаться. Но услуга оказалась достаточно странной: позвать милиционера, дежурившего неподалеку. При сотруднике МВД, метрдотель быстро обыскал незадачливого алкаша, и, найдя бумажник, взял из него сумму по ресторанному счету. После этого клиенту были возвращены остатки денег, а сам он посажен в такси.

Такая практика удивила Коростылева, и он напрямую спросил об этом у своего коллеги, с которым только два дня назад спарринговался в этом самом зале.

Парень ответил, что Илдасович очень печется о репутации "Утраты" и не позволяет обирать клиентов. - Почему "утрата"? - Недоуменно полюбопытствовал Тихон. - Как... "У Тракта" говорить - язык сломаешь. Все равно "ка" не выговоришь. Вот и выходит - "Утрата"... Так Коростылев познакомился с неофициальным названием этого ресторана. Но смысл его он понял немного позже.

Прошли две недели работы у Севастопольского. Тихон получил аванс в половину оговоренной суммы и был этому весьма рад. За это время ему пришлось несколько раз применить свои умения. Но ни с чем экстраординарным он на сталкивался. Обезоружил деятеля, вздумавшего похвастаться пистолетом, разнял толпу дерущихся на свадьбе, когда родственники жениха что-то не поделили с родней невесты, выпроводил сексуального маньяка, пристававшего ко всем дамам, принимая их, даже старушку, ужинавшую с сыном, за проституток.

Последних, впрочем, хватало. Коростылеву показали местных, которых не стоит трогать, и дали директиву выпроваживать пришлых. С этим проблем не возникало. Девушки, обоих категорий, пытались задобрить Тихона, кто деньгами, кто своим телом. От "своих" он вынужден был брать, не преступая грани приличия, и они призывали его , когда попадался любвеобильный, но некредитоспособный клиент. Однако за это время Коростылев заметил несколько странностей. В ресторане один день в неделю был выходной. И однажды после него, он увидел, что уборщицы смывают с эстрады бурые пятна, очень сильно напоминающие кровь. Затем, в одной из кладовых Тихон случайно обнаружил канаты и стойки для ринга. Осмотрев после этого место, где обычно играли музыканты, он нашел отметины от этих стоек. Специально заглянув к "Утрате" в ближайший выходной, Коростылев увидел большое скопление иномарок. А внутри явно что-то происходило. Но все входы оказались заперты, а увидеть что-нибудь за плотными шторами не удалось. На следующий день его вызвал Севастопольский. Торий Ильдасович нервничал, обильно потел и выглядел неуверенно. - Я хочу кое-что вам предложить... - Начал хозяин ресторана и пристально уставился на Тихона. - Но сначала... Что вы делали здесь вчера вечером?

Этот вопрос не застал Коростылева врасплох. Вчера он почувствовал, что за ним наблюдают и ждал этого разговора. - Я хотел узнать что здесь происходит в это время. - Без обиняков ответил Коростылев. - Что ж... Честно. - Через силу улыбнулся Севастопольский. - А что вам уже известно?

- Я подозреваю, что тут проводятся подпольные боксерские матчи. - Вы догадливы и наблюдательны... - Молвил Торий Ильдасович и, прикрыв веки спросил:

- А как вы к этому относились бы, будь это действительно так?

Коростылев беспечно пожал плечами:

- Мне до этого нет дела. Это ваши заботы. - Что ж... - Севастопольский открыл глаза и стал перебирать бумаги у себя на столе, - Теперь такой вопрос: Как бы вы отнеслись к тому, что я бы предложил вам в них поучаствовать?

- Это зависит от правил... - Правил? - Неподдельно пораженный Торий Ильдасович даже привстал, нависнув над Тихоном. - Не денег? Правил? Я верно понял?

- Верно. - Хм... Вообще-то правил никаких нет... Точнее есть, но одно. Бой идет до полной победы одного из соперников. Он заканчивается, если кто-то явно не может его продолжить. - Так вот откуда кровь... - Сказал сам себе Коростылев. - Вы согласны поучаствовать? Не бесплатно, разумеется... Поверьте, деньги могут быть очень большие. К нам ходят весьма обеспеченные люди... - А если я проиграю?

- Не смешите! - Покачал головой Севастопольский. - Я видел вас в деле.

Такие профи, как вы, мне пока не встречались. Главное, чтобы бой проходил красиво. Нам не нужны нокауты на первых секундах. - Это сложно... - Но деньги... - Мне они не особо нужны... - А что же вам надо? Просите!

- Время и место для тренировок. - Да сколько угодно! - Вскричал Торий Ильдасович, - Лучшие базы. Лучшее питание! Все на высшем уровне. По международному классу!

- А я потом смогу прекратить это, если мне надоест, или появятся какие-то мешающие обстоятельства?

- Конечно! Вы же помните ваш контракт. Там есть специальный пункт о дополнительных работах... Разовых, заметьте.

Коростылеву что-то мешало согласиться. Какое-то смутное предчувствие беды.

Но он счел это излишней мнительностью, а деньги, на самом деле были нужны.

Тихон хотел набрать приличную сумму и поехать в Китай. Искать там мастеров Вин-Дао-Ян.

И Тихон Глебович, скрепя сердце, проговорил:

- Согласен!..

LX. ГЛАДИАТОР.

Выторговав себе право поприсутствовать на боях, прежде чем подписывать новый контракт, Тихон отработал неделю и к полудню выходного был уже в ресторане. В этот день, по словам Тория Ильдасовича, планировалось провести пять боев. Обеденный зал преобразился почти до неузнаваемости. На месте столиков были выстроены трибуны, охватывающие эстраду с трех сторон.

Сама эстрада теперь представляла из себя настоящий ринг. Невесть откуда появились мощные софиты, заливающие место схваток ярким белым светом. На трибунах расположилось около сотни болельщиков. Они негромко переговаривались, а между ними сновали официанты, разнося напитки и принимая ставки. На световом табло, висящем над рингом горела надпись:

"Черный Бык - Ужас Вселенной. 8/5. 15 раундов. Без оружия, по правилам классического бокса. "Вскоре музыка, доносившаяся из невидимых динамиков, заиграла громче, на ринге появился рефери с микрофоном и вызвал участников первого боя, превознося достоинства каждого. Черный Бык оказался негром.

Его тело культуриста отсвечивало синевой, гипертрофированные мускулы ходили под темной кожей при каждом движении атлета. Казалось, что простая ходьба дается ему с неимоверным трудом, так он весь напрягался, делая очередной шаг. Его противник не уступал чернокожему по габаритам. Ужас Вселенной приветственно воздевал руки, пока рефери объявлял сколько боев он провел и в скольких из них выиграл.

Зазвенел гонг, и бой начался. Для начала противники обменялись сокрушительными ударами, которые не принесли никакого вреда. Публика возбужденно загудела.

Тихон сперва без особого интереса наблюдал за схваткой. Он с первых мгновений понял, что противники, несмотря на эффектную внешность и устрашающие прозвища, в классическом боксе смыслят мало. Они идут вперед, не заботясь о собственной защите и получают гораздо больше ударов, чем если бы они действительно были профессионалами. После пятого раунда определить преимущество кого-либо казалось невозможным. Все это время черный и белый атлеты мутузили друг друга почем зря, но это не сказывалось на их боеспособности ни в положительную, ни в отрицательную сторону.

Поняв это, Коростылев удивился, а потом стал более пристально вглядываться в методику боя каждого из участников. К концу шестого раунда Тихону стало более-менее все ясно. Оказалось, что эффектные удары наносились в пол-, а то и в четверть силы. Сражающиеся не столько сражались, сколько потешали публику своей игрой. Все это безобразие продолжалось до четырнадцатого раунда. В какой-то момент схватки Черный Бык провел классический апперкот и сбил противника с ног. Тот оказался в нокдауне. И с этого момента схватка приобрела совершенно иной характер. Теперь бойцы сражались в полную силу. Не заметить это, казалось, невозможно. Теперь оба показывали профессионализм достаточно высокого уровня. И, хотя с начала схватки прошло довольно много времени, в бойцах словно включились более мощные моторы. Темп боя возрос. Тихону стало понятно, что все предыдущее представление было лишь прелюдией к этому, настоящему сражению. Атлеты просто берегли силы, исследовали слабые и сильные стороны противника, готовились к решающей схватке. Последняя часть боя была проведена в неимоверно быстрых комбинациях ударов, неистовом балетном кружении атлетов. Тут Ужасу Вселенной пришлось туго. Он пропускал множество атак Черного Быка, и вскоре негру удалось мощным хуком слева послать белого спортсмена в чистый нокаут. Рефери досчитал до десяти, и зрители взорвались восторженными криками.

Следующая пара демонстрировала тайский бокс. И вновь повторилась схема предыдущего сражения. Почти до самого конца противники бестолково, но, по возможности красиво, махали руками и ногами. А потом, сойдясь в решающем раунде, начали мутузить друг друга по-настоящему. Все это действо перестало быть интересным для Коростылева. Схема оказалась ясна, и он хотел было покинуть заведение, но внезапно к нему подошел один из официантов:

- Торий Ильдасович просит вас пройти к нему. Севастопольский был в бешенстве. Он яростно распекал кого-то по телефону, стучал кулаком по столу, глаза его горели, рот брызгал слюной. Тихон стоял перед ним, до него долетали капли жидкости, и Коростылев внезапно поймал себя на странной мысли: "Хорошо, что его слюна не ядовитая..." Закончив разговор и раздраженно швырнув трубку на рычаг, Торий Ильдасович затравленно посмотрел на Тихона. - У меня к вам просьба... - Какая? - Не дождавшись приглашения, Коростылев присел на стул. - Дело в том, что один из заявленных бойцов получил травму. Можно, конечно, отменить бой, но из-за этого меня ждут крупные неприятности. Тот, кто должен был выступать против него - любимец публики. Фаворит. Я просто обязан дать ему выступить... - И вы хотите поставить меня против него? - Прервал Тихон излияния Севастопольского. - В общем - да. Вы, конечно, можете отказаться... Сказать, что вы не в форме... - Я всегда в форме. - Негромко произнес Коростылев. - Когда бой?

- Через два часа. Последняя пара. - Хорошо. Я готов. - Только... Вам нужен псевдоним. Что-то такое забойное. - "Неистребимый" пойдет?

- Да! Прекрасно! - Обрадовано потирал руки Торий Ильдасович. Только... Я хотел бы ещё обсудить ваш гонорар. Я предлагаю три процента от ставок против вас. Вы новое лицо, и поэтому должна получиться приличная сумма. И еще. Постарайтесь продержаться все раунды. И... Не покалечить Безумного Головореза. По крайней мере до конца встречи. - А он?

- О! У него такая же задача. В полную силу деритесь только в последнем, десятом, раунде. А там - кто выиграет, тот и победитель.

Коростылева проводили в раздевалку. Там ему подобрали форму, которая ограничивалась аляповатым розово-синим махровым халатом, парой белых кроссовок и шелковыми трусами в сине-белую полоску.

Безумный Головорез оказался накачанным мужиком с перебитым носом и узкими щелками вместо глаз. Он радостно пожал Коростылеву руку и стал обсуждать стратегию будущего поединка. Бой предстоял по смешанным правилам карате и айкидо. Допускались захваты, удары в пах, броски. Тихон пообещал, что не начнет настоящих действий до начала десятого раунда.

Но перед ним живо стояла картина сегодняшней первой встречи, когда негр стал действовать по-настоящему ещё в предпоследнем раунде и, этим нарушением этики, добился победы. И Коростылев решил постоянно быть начеку. Немного размявшись перед встречей, Тихон накинул халат и стал ждать вызова.

Когда он вышел на ринг, то невольно сощурился от яркого света множества прожекторов. Рефери представил его как новичка, который посмел бросить вызов чемпиону. Коростылев опешил. Никто не предупреждал его, что Безумный Головорез забрался так высоко в местной рейтинге. Вскоре появился и противник. Его встретили бурей аплодисментов и приветственных криков. Он скинул с себя халат и, состроив зверскую рожу, с криком разорвал на себе майку и кинул обе половинки в зал. Началась схватка. По началу Тихон не особо напрягался. Он поддавался, позволял швырять себя на канаты, но, пропустив пару достаточно весомых ударов в голову, стал гораздо осторожнее, как и планировал с самого начала. Теперь Коростылев сам делал подсечки, садился верхом на противника, краем глаза следя при этом за судьей, не сочтет ли он это нарушением правил, но судья молчал, и Тихон резвился как мог. Безумный Головорез оказался слабым противником. Он был силен, но неповоротлив. Возможно, в лучшие свои годы, он был в более хорошей форме, но сейчас его выручал лишь сокрушительный удар правой и недюжинная выносливость.

К началу предпоследнего раунда Коростылев начал замечать, что Безумный Головорез все время бросает на него злобные взгляды. Публика недоумевала над постоянными падениями своего кумира, над тем, что он никак не мог достать своего верткого противника, и теперь скандировала его прозвище, требуя осадить выскочку. С первых секунд девятого раунда Безумный Головорез начал серьезную драку. Сперва он, словно шутя, попрыгал на месте, подражая в движениях разъяренному орангутангу, а потом внезапно нанес Коростылеву прямой удар ногой в живот. Вовремя среагировав, Тихон, работой мышц брюшного пресса скомпенсировал поражающее действие удара, но отлетел к канатам. Со стороны это смотрелось как будто Неистребимый согнулся от нестерпимой боли.

Довольный Бешеный Головорез пошел добивать противника. Но тот внезапно распрямился и огорошил приблизившегося чемпиона серией ударов по нервным центрам. Это выглядело как последняя безрассудная атака, но от неё фаворит внезапно застыл на месте, не в силах поднять руку. Сообразив, в чем дело, он пустил в ход ноги. Тихон без проблем ушел от ударов и зазвенел гонг.

Все последние минуты встречи Коростылев заставлял Безумного Головореза гоняться за собой по всему рингу. А когда до завершения боя оставались секунды, Тихон сам пошел в атаку, несколькими ударами отрубив сознание противника. Тот не смог даже толком защититься. Зал взорвался аплодисментами. Все кричали, и за этими воплями Тихон не заметил, как Безумный Головорез встал и, подойдя к Коростылеву вплотную, нанес сзади удар ногой в промежность. Коростылева спас автоматизм реакции. Его член машинально втянулся в брюшную полость, а голень Бешеного Головореза со всей дури врезалась в лобковую кость. Чтобы покончить с противником Коростылеву потребовалась секунда. Тот упал и больше не поднимался. На счету Неистребимого появилась первая победа.

LXI. СЛАДКАЯ ЖИЗНЬ.

Когда Тихон вышел из душа, его уже поджидал Торий Ильдасович. Восхитительно! - Вскричал директор ресторана и, по совместительству, держатель подпольного тотализатора, - Я смотрел весь бой не отрываясь!

Потрясающе! У вас талант! Никогда ничего подобного не видел. Во время этих дифирамбов Коростылев растирался полотенцем и скромно молчал. В руках Севастопольского появился некий предмет, который трудно было назвать конвертом, скорее это походило на объемистую бандероль. - Это, - Торий Ильдасович положил сверток на стол перед Тихоном, - Ваш выигрыш. Здесь примерно четыре сотни тысяч... - Хорошо. - Равнодушно произнес Коростылев, изо всех сил пытаясь скрыть свое удивление грандиозностью суммы. - А сейчас, пока тут никого нет, я хотел бы поговорить о вашем будущем... Севастопольский церемонно сел на стул и с хозяйским видом скрестил руки на груди. - Надеюсь, вам понравилось так зарабатывать?.. - Пока не могу сказать. - Ответил Тихон, начав одеваться. - Это ведь достаточно тяжелая работа... - О! Я вас понимаю. Пол часа непрерывного боя!.. Но я готов предоставить вам все мыслимые условия для тренировок, лишь бы вы согласились и дальше принимать участие в этих соревнованиях... - Я подумаю. - Кивнул головой Коростылев, уже зная, что даст свое согласие. Такие деньги, конечно, приятное дополнение, но Тихон хотел тренироваться и дальше, а настоящей парной работы ему уже не хватало.

Нельзя же всю жизнь шлифовать свое мастерство без работы с партнером... - Я собираюсь заявить вас на следующих боях, через неделю. Так что ответ мне нужен через пру дней. Эти дни на работу можете не ходить... А наш контракт?

- Там же ясно сказано, - Усмехнулся Торий Ильдасович, - Что график работы согласуется с администрацией. А администрация - это я.

И ещё одно... Вы сейчас победили в первый раз. Все участники ждут, что вы как-то отпразднуете свою победу... После застолья, которое было устроено прямо на ринге, гонорар Коростылева уменьшился ровно на четверть.

Присутствовали все участники сегодняшних боев. Безумный Головорез, набравшись, все лез обниматься с Тихоном. Потом в его мозгу что-то щелкало и он начинал громогласно доказывать, что проиграл по чистой случайности, и пытаться залезть Коростылеву в штаны, чтобы выяснить, есть ли у того яйца.

Это плавно переходило в признания в любви и очередную серию попыток обняться. И так по кругу. Другие атлеты тоже вели себя за столом как старые друзья. Это наводило Коростылева на подозрения, что тут не все чисто.

Торий Ильдасович был тамадой. Он вставал каждые несколько минут и произносил длиннющие тосты, попутно знакомя Тихона со всеми присутствующими. Среди тех оказалось большая часть тренеров, самих в прошлом профессиональных борцов, боксеров, каратистов, которые, по возрасту, уже не могли принимать участие в боях, но годились на передачу своего богатого опыта молодому поколению. Присматриваясь к ним, Тихон замечал, что многие из наставников были моложе его самого. Веселье кончилось далеко заполночь. Коростылев, хотя и старался пить как можно меньше, все же изрядно набрался и, сидя в такси, доказывал водителю превосходство системы Вин- Дао-Ян над прочими вариантами каратэ.

Проснувшись, Тихон несколько минут смотрел в потолок, вспоминая события вчерашнего дня. Решив, что ничего лишнего он по-пьяни не натворил, Коростылев сделал несколько дыхательных упражнений. Голова прояснилась, но тело оставалось разбитым.

Сделав над собой усилие, Тихон начал методично восстанавливать контроль над собственным организмом. На это ушло более получаса, но он своего добился. Поскольку сегодня можно было на работу не ходить, Коростылев переделал все домашние дела, попутно размышляя над произошедшими изменениями в его жизни. Вскоре картина стала абсолютно ясна. Торий Ильдасович и не думал использовать нового работника в качестве вышибалы.

Это был лишь тактический ход, чтобы привлечь Тихона в его ресторан.

Наверняка с самого начала, как только Коростылева ему представили, Севастопольский планировал использовать его именно в качестве гладиатора.

И проверочная драка говорила только в пользу этого предположения. Так же было весьма прозрачным и приглашение посмотреть состязания. Вряд ли Безумному Головорезу должен был противостоять какой-то иной соперник, кроме Тихона. Торий Ильдасович спланировал это заранее и завлек Коростылева в ловушку. Впрочем, а ловушку ли? Судя по тому гонорару, который был выдан, сам хозяин заведения получил в несколько раз больше.

Ему выгодно сотрудничество с настоящим бойцом, а тому неплохо было бы подзаработать.

Перед Тихоном открывалась реальная возможность посетить Китай и найти там, если повезет, последователей своего учения.

Впрочем, это был лишь самообман. Коростылев прекрасно понимал, что стоит ему принять решение, как он сорвется с места и, не обращая внимания на сложности, помчится хоть на край света. Но в этот раз он нашел прекрасную отговорку: ему хочется взять с собой и Галю. Сам он неприхотлив, может выжить где угодно, но она не может жить без определенного комфорта, и поэтому её надо им обеспечить, собрав для этого некую сумму.

Правда, он ещё не спрашивал согласия самой Гали, думая, что она будет рада повидать мир. Но все случилось иначе. Заглянув к Севастопольскому через пару дней, Тихон сообщил ему о своем согласии на бои. Торий Ильдасович блаженно улыбался и потирал руки. - Я не ошибся в вас! - Пряча глаза под веками заявил хозяин ресторана. - Контракт мы будем заключать на каждую схватку в отдельности. Оплату ваших тренировочных расходов я беру на себя. Требуйте.

Коростылеву ничего особенного нужно не было. Лишь как-то подспудно у него проскочила мысль, что никому нельзя позволять наблюдать за своими тренировками. Это условие он и выдвинул одним из первых. - А, понимаю, секретная техника! - Закивал Севастопольский. - Могу вас заверить, что там, где вы будете, никто не посмеет вас потревожить. В тот же день, Тихона отвезли на дачу. Это оказалось двухэтажное строение, невзрачное с виду, но оснащенное самыми современными удобствами. Подвал занимал огромный зал, уставленный всякими тренажерами, начиная от банальных "качалок", кончая бегущей дорожкой с компьютерным контролем жизнедеятельности.

Коростылеву представили домработницу и врача, который должен был следить за состоянием тренирующегося. - Раньше здесь была тренировочная база "ЦСКА". - Сообщил Севастопольский, - Пока я её не перекупил. - И я тут буду один? - Недоверчиво спросил Тихон. - Абсолютно! - Воскликнул Торий Ильдасович. Он оставил Коростылеву машину, трехдверный "Жигуль" и доверенность на вождение.

Оставшись один, Тихон прошелся по дому, заглядывая во все комнаты. Их оказалось не так много и в большинстве своем это были спальни. В холле, который переходил в обширную веранду, стоял огромный телевизор и, казавшийся игрушечным рядом с этим монстром, видак. Тут же был стеллаж с видеокассетами. Просмотрев названия, Коростылев обнаружил, что все записи были съемками разных боев, системами тренировок по различным видам единоборств. Клад для профессионалов рукопашного боя. На территории дачи нашлось заросшее травой футбольное поле. Там Тихон и начал свою тренировку. Все дни Коростылев стал проводить на этой даче, лишь на ночь приезжая домой. В перерывах между физическими упражнениями и медитациями, он смотрел кассеты с кэтчем, бои Мохаммеда Али и других боксеров, тренировки по системе кэмпо.

Единственное, что его смущало, так это то, что он представлял себе, сколько может стоить такой комплекс и ему не верилось, что все это целиком и полностью находится в его, Тихона распоряжении.

Второй бой Коростылев провел с достаточно профессиональным каратистом, которого звали Китайская Смерть. Он действительно был настоящим китайцем, но обрусевшим. По заверениям объявляющего, Китайская Смерть являлся обладателем черного пояса Дзюдо. Схватка, как обычно, проходила в пятнадцать раундов, по три минуты каждый. Здесь Коростылеву пришлось попотеть. Верткий китаец бился отчаянно. Он безостановочно проводил хитроумные атаки, но все они были крайне стандартны. Тихон мог, по ходу боя, предвидеть любое движение противника, и лишь это давало ему определенное преимущество. Китайская Смерть как метеор носился вокруг Коростылева, нанося удары, от которых тот уклонялся, сам почти не контратакуя. Расчет оказался верным. К финалу поединка китаец выдохся, и Тихон эффектно закончил бой серией высоких прыжков, всякий раз доставая голову противника.

Гонг, означающий окончание встречи, прозвучал как раз в тот момент, когда рефери досчитал до десяти и засчитал чистую победу Неистребимого.

LXII. ПОЛОСА НЕПРИЯТНОСТЕЙ.

Прошло около полугода с тех пор, как Тихон стал подпольным борцом. За это время он накопил значительную сумму, благодаря непрерывным тренировкам возросло его мастерство, он научился, благодаря видеокассетам, которые были в его распоряжении, вести бои так, чтобы публика выла от восторга.

Неистребимый стал фаворитом нелегального ринга. Если раньше он сражался каждую неделю, то теперь схватки происходили примерно раз в месяц, а все остальное время Коростылев был совершенно свободен. Но по-настоящему свободного времени у него не было. Тихон занялся кэмпо и обучался владению мечом.

После одного из боев, который как обычно завершился полным разгромом противника, классического борца, на голову выше Тихона, его вызвал Севастопольский. Торий Ильдасович смотрел с неприятным прищуром и как всегда, когда он нервничал, поигрывал пальцами, постукивая подушечками друг о друга. - Я так слышал, что вы теперь тренируетесь с холодным оружием? - И бизнесмен пробуравил Коростылева пристальным взглядом.

Тихон никому пока что не рассказывал о своем новом занятии. Разве что кто-то из обслуги тренировочного комплекса мог подсмотреть за его попытками овладеть новым видом единоборств.

Выдержав взгляд, Коростылев слегка пожал плечами:

- Так, балуюсь... - Не скромничайте, Тихон Глебович... Севастопольский развел руки, словно собирался обнять своего лучшего бойца, - Мне доложили, что это у вас получается очень хорошо. Молча Тихон ждал продолжения. Он уже изучил манеру Тория Ильдасовича вести беседу и знал, что такое начало означает предложение провести схватку. И действительно, после недолгой паузы, хозяин ринга сказал:

- Я бы хотел сделать новый цикл боев. Не как раньше, чистая рукопашная схватка, а с применением настоящего холодного оружия... Как вы относитесь к такой идее? Идея Коростылеву нравилась. Он и сам хотел попробовать свои силы в подобного рода схватках, но отсутствие должного мастерства останавливало его. - Неплохо, но... - Вот и прекрасно, перебил его Севастопольский, - Бой на следующей неделе.

Но, поскольку вы профессионал высочайшего класса, я думаю, вы должны будете дать фору вашему будущему противнику. Скажем, у вас будет палка, а у него меч, тупой, естественно... А задача... Обезоружить противника и нокаутировать его. Усмехнувшись, Тихон дал согласие. Он был настолько уверен в себе, что не сомневался, в своей победе над любым противником, вооруженным как угодно. Всю неделю активно тренировавшись с шестом, Коростылев готовился к встрече. И день настал. В этот раз ринга с канатами не было. Эстраду превратили в настоящее татами с ограничительной полосой, за которую противникам нельзя было выходить. Коростылев в раздевалке познакомился со своим противником. Это оказался рослый мужик, бывший каскадер, занимавшийся боем на мечах. Его псевдоним звучал как Рыцарь Отрубленной Руки. Под звуки бравурной музыки соперники вышли на ристалище.

Соперник Тихона оказался одет в настоящую кольчугу, и за спиной у него был широкий и длинный двуручный меч. Сам Коростылев вооружился двухметровым шестом, а из одежды на нем были лишь лосины. Собравшиеся радостными воплями приветствовали участников поединка, и судья, превознося до небес каждого, представил их публике. Эта схватка должна была идти без ограничения во времени, но противников предупредили, чтобы они находились на татами не менее пятнадцати минут. Прозвучал сигнал к началу, и Рыцарь Отрубленной Руки выхватил свой меч и закрутил его, медленно наступая на Тихона. Тот попятился, держа шест наготове. Через минуту меченосцу надоело бес толку вращать своим страшным оружием и он решительно пошел в настоящую атаку. Первый раз лезвие пронеслось в нескольких сантиметрах от живота Коростылева, и тот с недоумением отметил, что эта сталь не так тупа, как обещал Севастопольский. Второй удар скользнул по шесту. Тихон хотел остановить движение меча и сам пойти в наступление, но недооценил совокупную массу Рыцаря и его оружия. Лезвие пролетело вдоль полированной древесины и срубило бы Коростылеву пальцы, не успей он вовремя убрать их.

Это было уже серьезно. Меченосец размахивал своим оружием, и не было возможности подойти к нему ближе и навязать контактный бой.

Тактика боя пришла вдруг сама. Пока противник замахивался для очередного удара, Тихон, используя шест, как рапиру, ударил противника в закрытую кольчугой грудь. Тот лишь слегка пошатнулся, и его меч выбил шест из рук Коростылева, отбросив его в зал. Неистребимый остался безоружен.

Теперь Коростылеву пришлось резво отступать, следя за тем, чтобы не покинуть пределов круга. Публика недовольно засвистела, но Тихон не обращал на неё внимания. Любая секундная потеря концентрации могла обернуться трагедией. Казалось, Рыцарь Отрубленной Руки не устает махать своей железякой, неся вдобавок на себе на один килограмм стали. Коростылев хотел приберечь свои прыжки на конец схватки, но ситуация становилась безвыходной, и он взвился в воздух.

Приземлившись за спиной Рыцаря, Неистребимый едва успел откинуться назад, как на том месте, где мгновением назад была его грудь, просвистело лезвие меча. Не дожидаясь, пока противник соберется для следующего маха, Коростылев подскочил к сопернику и обеими руками ударил того по шее. Но звенья кольчуги оказались покрыты мелкими, но острыми шипами. Тихон отскочил, но его достал локоть противника. К счастью, шип налокотника не задел кожи, но от сильного удара в грудь, Неистребимый отлетел на полтора метра и, когда он падал, вблизи его лица просвистел меч. Заточенная сталь прошлась по лбу Коростылева, разрезав кожу до кости. Еще миллиметр и сталь разбила бы череп Тихона. Полилась кровь, затекая в глаза. Боли Неистребимый не чувствовал. Но он перестал видеть противника и, вполне возможно, что в этот момент он... Тихон перекатился, пытаясь стереть кровь о пол, чтобы хотя бы на миг определить расположение Рыцаря. Вблизи что- то с гулом грохнуло. Коростылев сообразил, что это меч соперника ударил в пол эстрады. Туда, где он сам был мгновение назад.

Кровавая пелена в глазах на миг разошлась, и Неистребимый увидел странное зрелище. Закованный в кольчугу мужик пытается вытащить застрявший в досках пола меч. Этим нельзя было не воспользоваться. Почти наугад Тихон прыгнул и достал пяткой незащищенную переносицу Рыцаря. Тот выпустил меч и страшно закричал.

Теперь бой стал на равных, если не учитывать того, что Тихон ничего не видел из-за крови, застилающей ему глаза, а противник больше походил на танк, чем на человека. Помня, что по кольчуге бить нельзя, Коростылев повел атаку на неприкрытые ею участки тела Рыцаря Отрубленной Руки.

Зрители что-то скандировали, стоял жуткий ор, но это не волновало Коростылева. Перед ним был человек, который осмелился нарушить правила, не затупив свое оружие. И за это он должен понести наказание.

Регулярно протирая глаза, из-за чего тыльные стороны рук Тихона стали липкими от собственной крови, он следил за действиями врага, не давая тому вновь завладеть мечом. Рыцарь кинулся на Коростылева, но в рукопашной тот был сильнее. Без особых хлопот поднырнув под бронированные кулаки, Неистребимый оказался за спиной противника и, не обращая внимания на впившиеся в ладони шипы, сдавил тому горло. Рыцарь захрипел, пытаясь достать Коростылева, замахал руками. Несколько ударов попали Тихону по голове, по телу, но он не ослаблял хватки, и вскоре Рыцарь Отрубленной Руки с грохотом ударился оземь.

Рефери объявил победу Неистребимого. Тихона оторвали от неподвижного тела, повели куда-то. - Зашейте же рану! - Кричал кто-то рядом с Коростылевым, но все это были пустяки по сравнению с тем, что он победил такого мощного соперника.

Вскоре появился врач. Он тут же сделал Тихону какие-то уколы. Зашил след от меча, перебинтовал руки. Когда Коростылева умыли, и он обрел способность нормально видеть, он увидел перед собой Тория Ильдасовича. Тот был хмур и бледен сильнее обычного. - Ты его убил. - Безо всякого выражения проговорил Севастопольский. - Его меч был боевым. - Сообщил Тихон. - Да?! Нагнулся к Неистребимому хозяин ресторана. - Посмотрите. - Равнодушно проговорил Коростылев. Лекарства начали действовать, и его покачивало как на волнах. Все казалось радужным и прекрасным. - Я с этим разберусь! Грозно вымолвил Севастопольский. - А ты молодец!

Побил его таки. - Побил или убил? - Сквозь дурман Тихон плохо расслышал слова хозяина. - Убил, убил! Но не беспокойся. Я это замну. Главное - твоя победа. "Убил?" - Пронеслось в голове Коростылева, - "Но Лу Фу говорил, что убивать нельзя... Как же так?.." И Тихон провалился в беспамятство.

LXIII. ПРОДОЛЖЕНИЕ НЕПРИЯТНОСТЕЙ.

Рану Тихону зашили. Эта операция прошла удачно, если не считать того, что когда через десять дней швы сняли, на лбу остался красно-розовый рубец, начинавшийся от волос и кончавшийся на брови, пересекающий наискосок весь лоб Коростылева.

Объяснения Тория Ильдасовича, что по нелепой случайности никто не проследил за состоянием оружия и кольчуги Рыцаря Отрубленной Руки, Тихон принял, но не поверил ни единому слову. Очень уж Севастопольский нервничал, выдавая эту версию событий. Гибель Рыцаря действительно замяли.

Коростылева никто не побеспокоил по этому поводу, словно и не было той злосчастной схватки.

Тихон понемногу продолжал тренировки, и вскоре его навестил сам Севастопольский. Владелец ринга некоторое время стоял в дверях зала, наблюдая за выполнением очередного ката и, увидев, что Коростылев его закончил, направился прямо к нему. - Как настроение? - Доброжелательно полюбопытствовал Торий Ильдасович, на голову возвышаясь над Тихоном. Тот, разглядывая пуговицу на пиджаке Севастопольского, негромко задал встречный вопрос:

- Когда и с кем?

- Это настоящий ниндзя. - Сообщил бизнесмен. - Ниндзя... - Механически поправил Коростылев. - Ну да. Страшный человек. Приехал откуда-то из Бурятии и совершает рейд по всем столичным рингам. Убил уже четверых... Тихон хмыкнул. - Ты, конечно, можешь отказаться... Но я должен поставить кого-нибудь. А он расправится с любым... Так что решай.

У тебя, по-моему, есть шанс. А всех остальных он просто покрошит как капусту... Ты - лучший... - Ага. - Покачал головой Тихон. - Или сражайся, или посылай кого-то на смерть. Некрасиво действуешь... - Умоляю, останови его! - Воскликнул Торий Ильдасович, и Коростылев обратил наконец внимание на то, что его работодатель действительно смертельно напуган. - Это зверь. - Продолжал Севастопольский. - У него нет никаких правил, принципов. Он играет с противниками, как лев с кроликом. А потом заглатывает целиком! Короче, у меня есть кассета с его боями. Посмотри. И как решишь - позвони.

Он всех нас разорит!.. Черт подери! - Последние фразы вырвались у Тория Ильдасовича спонтанно, и он слегка покраснел, то ли от того, что никогда не позволял себе ругаться, то ли от того, что так явно проговорился.

Пообещав сообщить о своем решении, Тихон проводил Севастопольского до его машины и направился в холл, знакомиться с техникой ниндзя. Включив видак, Коростылев не отрываясь просмотрел все четыре часа записи. Три четверти из них были явной демонстрационной лентой. Там огромный шкафоподобный мужик, до глаз одетый в черное, крушил бетонные блоки, гнул металлические прутья толщиной с палец, голой ладонью рубил деревья. Показательные бои были так же эффектны. Ниндзя расправлялся с толпой в два десятка человек, расшвыривая их по кустам, дело происходило в каком-то лесу. Одиночные встречи заканчивались на третьей-пятой секунде. Последний час занимали документальные съемки боев в Москве. Каждая из встреч шла ровно пятнадцать минут, большую часть которых ниндзя лениво отмахивался от наседающего на него противника. Последние секунды каждого боя заканчивались одинаково: черный мужик ломал позвоночник противника о дубиноподобное бедро. Тихона поразила та жестокость, с которой ниндзя расправлялся с противниками.

Недоумевая, почему тот их убивает, Неистребимый прошелся по холлу, заглянул в тренировочный зал. Все было спокойно и безлюдно. Выходя, Коростылев вдруг увидел, что одна из дверей, соседняя со входом в зал, та, что постоянно была заперта, теперь стоит нараспашку. Заглянув туда, Тихон обомлел. Помещение с тренажерами, казалось, стало гораздо больше. В следующее мгновение, Коростылев понял, что зеркало, занимающее всю стену зала, оказывается полупрозрачное. В этой комнате на треногах стояли видеокамеры, нацеленные на зал. Они не работали, но в миг Коростылеву все стало ясно. Севастопольский заснял на пленку все его тренировки. Зачем ему это было надо Тихон мог только догадываться, но факт, что за ним наблюдают, оказался весьма неприятен. Ведь если у Тория Ильдасовича накопился полный комплекс тренировок по системе Вин-Дао-Ян, это значило, что Коростылев не выполнил своего слова, данного покойному Лу Фу, не передавать Учение в недостойные руки. Тем более, что обещание не убивать Тихон уже нарушил, но он оправдывал себя, что сделал это исключительно в целях самозащиты, что, впрочем, не умаляло тяжести набранной кармы.

Послышались торопливые шаги, и Коростылев скользнул в зал и сделал вид, что выходит оттуда. Шаги, как оказалось, принадлежали человеку, которого Торий Ильдасович представлял как местного сан- и электротехника. Этот мужик с подозрением глянул на Коростылева, но тот, не обращая на смотрящего никакого внимания, пошел прочь. Сзади послышался громкий хлопок дверью. Раскрыв слежку, Тихон понял, что на самом деле маловато знает о своем хозяине. Не мешало бы поднакопить информации. А для этого в распоряжении Коростылева были все средства.

За полдня сгоняв в деревню, где у него хранился арсенал, Тихон разжился там комплектом подслушивающей аппаратуры. Тем же вечером заглянув к Севастопольскому, Неистребимый незаметно приклеил тому под стол небольшой микрофон. Записывающее устройство поместилось у Коростылева в раздевалке, куда он заглянул по пути из здания. Теперь оставалось лишь ждать и тренироваться. Бой был назначен на ближайшее время, и Тихон провел четыре оставшихся до него дня в медитациях и упражнениях по набору Ци. Все шло вроде бы хорошо, но перед глазами Коростылева постоянно стояла сцена, как его будущий противник ломает спины незадачливым соперникам. А Тихон не горел желанием последовать их примеру. В день, когда была назначена схватка, Коростылев пришел немного раньше обычного и сразу заперся в раздевалке. Его подслушивающий аппарат оказался на месте, и Тихон, вставив в уши миниатюрные динамики, начал прослушивать пленку. За несколько дней накопилось порядочно разговоров, но большая часть из них касалась непосредственно управления рестораном. Тут было много любопытного, но Коростылева не интересовали подробности закупок мяса, минуя госснабжение, количество чаевых на одного официанта, взятки сотрудникам ОБХСС и прочие пикантные детали существования ресторана при развитом социализме.

Другие разговоры касались содержания подпольного ринга, но в них имени Тихона не упоминалось. Из этого блока сведений удалось выяснить, что борцов нещадно обманывают, недоплачивая им, по крайней мере, половины причитающейся суммы. Коростылев узнал размеры ставок и едва сдержал возглас удивления, услышав такие гигантские суммы. Выяснилось так же, что на боях обожают присутствовать партийные бонзы и высокие чины из милиции и КГБ. Этим объяснялось то, что ринг не прикрывали, несмотря на его явную противозаконность.

Но два разговора подтвердили худшие опасения Коростылева. Один из них начался вполне обыденно. Некто зашел к Торию Ильдасовичу, и они несколько минут болтали о женах, детях, дачах и погоде. Но вскоре тема сменилась. - Я тут кое-чем недоволен, Торий. - Вдруг сказал неизвестный. - Не может быть! - В голосе Севастопольского явно слышался ужас. - Этот твой... Как его там?.. Непотопляемый... - Неистребимый... - Ну да! Так вот, он продолжает меня раздражать. - О! На счет него - не беспокойтесь. Все будет сделано. Конкретно. - К нам из Японии прибыл один человек. Представитель якудза. Он русского происхождения, но с малолетства обучался у самураев. Настоящий мастер ниндзюцу. - И?

- Он уже ликвидировал четверых слишком зарвавшихся товарищей. Теперь очередь за Неистребимым. - Я посмотрю, как он это сделает. - Пообещал неизвестный, и беседа вновь повернула на не интересующие Тихона темы.

Второй разговор следовал непосредственно за предыдущим. Севастопольский секретничал с обладателем густого, почти что инфразвукового баса. Его обладатель сносно изъяснялся по-русски, но в его словах чувствовался сильный акцент. Основной его особенностью было отсутствие звука "л". В этот раз Торий Ильдасович не отвлекался на лирические рассусоливания и начал сразу с дела:

- Вы должны убить Неистребимого. - Без проблем. - Учтите, он профессионал не чета тем, с которыми вы боролись в прошлых встречах. - Я смотрел запись. Справлюсь. Не первый раз. - Смотрите. Он может быть очень опасен. - Озабоченно проговорил Торий Ильдасович. В ответ на это ниндзя лишь гулко расхохотался.

LXIV. СМЕРТЕЛЬНЫЙ БОЙ.

Последний разговор лишь подтверждал решимость Севастопольского избавиться от Тихона. Открытым оставался лишь вопрос, зачем ему это нужно? Но Коростылев, усмехнувшись, сказал себе, что задаст его чуть позже, при личной встрече тет-а-тет. А пока... Пока нужно было как следует подготовиться к сражению. Спрятав микрокассету и радиоприемный диктофон, Коростылев переоделся к бою и сел медитировать. Сегодня ему нужен был настрой на победу любой ценой, кроме цены собственной жизни. Тихон знал как это делать, но до сих пор на практике это не применял. Сейчас же иного выхода, кроме использования некоторых секретных техник психофизической подготовки к бою у Коростылева не было. Кроме них, оставались и некоторые приемы, которые он практиковал лишь на свежем воздухе или во время своей жизни в деревне, не попавшие, соответственно, в видеодоклады Торию Ильдасовичу, и ставку можно было сделать и на них. Сделанные несколько глубоких вдохов, погрузили Тихона в легкий транс, и он сознательным усилием притупил чувствительность нервных окончаний. Теперь он почти не чувствовал боли, хоть режь его по живому. Одновременно Коростылев увеличил проводимость нервной системы. Он знал, что за это в последствии придется расплачиваться несколькими днями головной боли, легким похудением и истощением нервной системы. Зато после такой настройки Тихон мог действовать в полтора раза быстрее. Кроме этого, на короткое время должны были появиться слабые экстрасенсорные способности, позволявшие предугадывать действия противника.

Подготовившись таким образом, Коростылев расслабленно лег на пол и стал ждать. Вскоре его проводили на ринг. Будь Тихон в обычном состоянии, он непременно бы удивился тому, что нынче поле боя огорожено кругом из мелкой металлической сеткой. В том состоянии, в которое он себя ввел, Коростылев лишь отметил преимущества и недостатки этого сооружения применительно к предстоящему бою.

Рефери, при виде Тихона, как водится, начал болтать всякую чепуху, перечисляя реальные и вымышленные титулы Неистребимого. Последних было гораздо больше. Не слушая эту лапшу на уши богатенькой публике, Коростылев ждал соперника.

Вскоре появился и он. Ниндзя излучал силу, уверенность и страх. Даже зрители замолкли, когда мощная фигура противника Неистребимого показалась в зале. Тихон слышал о таком приеме. Он был по плечу лишь настоящим мастерам рукопашного боя, излучать такой ужас, что враг, устрашившись, немедленно сдавался без боя. Однако Коростылев был не лыком шит и, хотя сам изредка и с переменным успехом, пользовался Устрашением, сегодня он не надел этой ауры.

Но, увидав ниндзю и то, как он беззастенчиво пользуется своим, как ему казалось, преимуществом, Неистребимый попытался устранить эту недоработку и тоже стал излучать страх. В тот же момент квадратный воспитанник самураев словно оступился. Он на миг помедлил, а когда шагнул дальше, Тихон встретился с ним глазами. В них не было удивления, и лишь слабый кивок показал Коростылеву, что его соперник преисполнился большего уважения к своей жертве. Ниндзя представили сперва на непонятном языке, а потом перевели это имя как Огненный Дракон, Вырывающийся Из Жерла Вулкана И Уничтожающий Все На Своем Пути. Они вступили в круг шестиметрового диаметра, за ними защелкнулась дверца, и рефери объявил, что по сетке, которая ограничивает поле боя после сигнала к началу схватки будет пущен электрический ток, который не опасен для здоровья, но может причинить некоторые неприятности. Огненный Дракон и Неистребимый встали напротив друг друга и обменялись ритуальными поклонами. Бухнул и задребезжал гонг, тишина лопнула и распалась звенящими осколками. Бой начался.

Секунд тридцать противники не шевелясь смотрели в точку над головой своего врага. Еще Лу Фу учил Тихона, что смотреть следует не в глаза, а поверх макушки партнера, тогда лишь можно будет заметить самые мелкие его движения и не пропустить атаки.

Первым пошевелился Огненный Дракон. Он развел руки в стороны, и широко зевнул, но этот маневр не смог обмануть Коростылева. Тихон резко шагнул в сторону, и в тот же момент ниндзя прыгнул, и его колено оказалось в том месте, где мгновение назад была голова Коростылева. Тот попытался использовать этот шанс и ребром ладони достал затылок противника, однако тот, казалось, не обратил никакого внимания на этот удар. Огненный Дракон приземлился в нескольких сантиметрах от сетки и моментально пошел в наступление.

Лишь увеличенная скорость реакции спасла Неистребимого. Рука ниндзя промахнулась в миллиметрах от плеча Тихона, который, уклонившись, избежал очень неприятного захвата. Воспользовавшись тем, что голова Огненного Дракона находится в непосредственной близости от его локтя, Коростылев, с разворота врезал им по скуле противника. Этот удар так же оказался безрезультатным. Ниндзя словно был в невидимой, но непрошибаемой броне. С этого момента Неистребимый вынужден был лишь обороняться, лихорадочно маневрируя по всей площадке. Ему досталось несколько весьма ощутимых ударов, от которых он отлетал как кегля. Но ни один из приемов Тихона не причинял беспокойства его сопернику.

Увидев это, Коростылев по-настоящему разозлился. С одной стороны ему приятно было встретиться в схватке с таким мощным и умелым бойцом, но этот мощный и умелый боец должен был убить Тихона. И эта несправедливость, наполняла его благородным гневом.

Ниндзя взял-таки в захват голову Неистребимого и, под улюлюканье публики, начал методично бить того коленом в живот. После четвертого удара колено Огненного Дракона было захвачено мышцами брюшного пресса Тихона. Ниндзя попытался сбить того свободной ногой, но Коростылев только этого и ждал, выскользнув из рук врага и попытавшись взять того за пальцы болевым приемом. С таким же успехом можно было разгибать подковы. В следующее мгновение Неистребимый ощутил, как рука, которую он пробовал вывернуть, сама выкручивает его конечность. Применив владение мышцами, Неистребимый смог вырваться, отступить, но на него тут же пошла непробиваемая туша Огненного Дракона.

Коростылев оказался прижат к сетке. Счет пошел на мгновения. Если он не вырвется из этой западни - вскоре его позвоночник будет представлять собой две изолированные части.

Подпрыгнув одной силой икр, Тихон взлетел на пару метров и, схватившись за сетку, не обращая внимание на боль от электричества, оттолкнулся от неё пятой точкой и оказался за спиной ниндзи. Тот успел развернуться, поставить блок, но Коростылев видел это движение и, поднырнув под мчащуюся на него руку, достал до подмышечного нервного узла. Руку Огненного Дракона должна была обвиснуть, но ниндзя странным образом сохранил её в боеспособном виде, и она в обратном движении снесла Неистребимого с ног. В падении Коростылев увидел, что на него валится ниндзя, выставив вперед оба локтя.

Сократив мускулы спины, Тихон, как змея, выскользнул из под удара, но цепкие пальцы противника обхватили его лодыжки.

Впервые за все время схватки на лице Огненного Дракона появилось что-то похожее на эмоциональный отклик на события. Положение для Неистребимого было почти безвыходным. Ниндзя встал, держа Коростылева за ноги не вытянутых руках. Хуже всего было то, что Тихон оказался спиной к врагу.

Поняв, что теперь последует удар двумя ногами по его несчастной голове, Неистребимый шестым чувством засек его начало и, согнувшись в поясе, ударил по глазам ниндзи. Эта комбинация увенчалась лишь частичным успехом.

Сохраняя зрение. Огненный Дракон отклонился назад, упал на спину и, понимая, что его соперник все равно достает до глаз, вынужден был попытаться остановить движение Тихона. А для этого ему пришлось отпустить одну руку.

Коростылев резко откинулся назад и, пока ниндзя все ещё падал, головой ударил того в пах. Что-то хрустнуло. Тихон надеялся, что не его затылок.

На мгновение хватка ног ослабла, и Неистребимый вырвался.

Одним движением ниндзя поднялся. Внезапно в его руке что-то блеснуло. А в следующий миг в Тихона полетел сюракен, метательная звезда. И тут реакция не подвела Коростылева. Он вскинул руки и поймал разящий металл между ладонями. Еще один миг и сюракен засвистел обратно. В метании этих специфических для ниндзя орудий Тихон не был мастак, и звезда прошла мимо увернувшегося Огненного Дракона, прорвала сетку и вонзилась в стену зала.

Видя такое дело, ниндзя резким движением что-то бросил на пол. Еще до начала этого маха, Коростылев уже поворачивался спиной и отступал вбок.

Последовала яркая вспышка, которая должна была ослепить Тихона. Но он сам воспользовался сложившейся ситуацией. Двигаясь по наитию, Неистребимый вычислил где находится Огненный Дракон и безжалостно, со всей мочи ударил того ногой по яйцам. Не надеясь на то, что такая неприятность надолго задержит этого монстра, Коростылев проскользнул под руками ниндзя и достал-таки его глаза. Сам он внезапно оказался крепко прижат к каменному животу врага. Но именно это и было фатальной ошибкой Огненного Дракона.

Тихон не даром все эти дни тренировал тайное оружие адептов Вин-Дао-Ян, половой член. В то мгновение, когда ручищи ниндзя сгребли его тело и хотели раздавить его, Тихон единым порывом напряг свои гениталии. Пенис, разорвав трусы и лосины вонзился в тело Огненного Дракона и тут же ушел обратно. Хватка ослабла, Коростылев сполз несколькими сантиметрами ниже и повторил удар членом. И они стали падать.

Ногам стало мокро. Зрители закричали, на понимая, откуда появилась кровь.

Они подумали, что ниндзя раздавил Неистребимого словно комара, и были поражены, когда якобы раздавленный шевельнулся и, скользнув по крови выше, так, чтобы его таз на мгновение оказался на уровне груди великана, спрыгнул с лежащего Огненного Дракона и церемонно поклонился публике.

LXV. БЕГСТВО.

Зная, что Огненный Дракон через мгновение справится с болью, Тихон решился на последний удар. В тот момент, когда член оказался напротив сердца ниндзя, Неистребимый напряг его, и пенис, пробив грудину, разорвал трахею и проник в сердце врага. Тот захрипел, захлебываясь собственной кровью, и Коростылев встал.

После его поклона, зрители некоторое время не могли понять, что случилось.

Огненный Дракон лежал неподвижно в луже невесть откуда взявшейся крови, в ней же был пах и ноги Неистребимого. Тихон, естественно, убрал член в живот, и его не было видно.

Наконец, после минуты напряженного молчания, публика взорвалась приветственными возгласами. Поднялся дикий шум, сквозь который едва было слышно, как судья присуждает победу Коростылеву. Дверь в сетке раскрылась, туда скользнул мужик в белом халате с саквояжем. Он встал около мертвого ниндзя на колени, но это не интересовало Тихона. Несмотря на яркие прожектора, заливающие слепящим светом весь ринг, Коростылев не мог не увидеть, как с первого ряда поднялись несколько человек и демонстративно ушли. На лице одного из них, явно хозяина, играла зловещая ухмылка. Двоим было явно все до фени, телохранители. Неистребимый проследил глазами их движение и понял, что они направлялись прямиком в кабинет Севастопольского. Тихон как был, залитый по пояс кровью, поспешил туда же.

Он ворвался к Торию Ильдасовичу, когда незнакомец что-то раздраженно тому выговаривал.

Телохранители раздраженного немедленно наставили на Коростылева свои пистолеты. - А, Неистребимый... - Неприятно осклабился незнакомец. Игнорируя оружие, Коростылев придвинул к себе стул и уселся на него, положив ногу на ногу, чтобы скрыть дырку в трико. Он оглядел собравшихся и негромко спросил:

- Могу я узнать, почему меня хотят убить?

- Это... - Начал Торий Ильдасович привстав, но его гость знаком остановил Севастопольского. - Я объясню. - Холодно сказал он. - Кто вы? Спросил Тихон краем глаза наблюдая за телохранителями. Те, поняв, что немедленной стрельбы не будет, опустили оружие, но держали пальцы на курках. - Я - организатор сети боев по Москве и области. Можете называть меня просто - Шеф.

А что касается вас, Неистребимый, то по вашей вине у нас стали падать доходы. Видите ли, беда в том, что вы не понимаете намеков. Это раз. И два: вы очень предсказуемы. То бишь, когда вы появляетесь на ринге даже тупой поймет, что победа за вами. Так уж вы себя зарекомендовали... А такая предсказуемость в нашем деле опасна и невыгодна... Шеф показал ровный ряд верхних зубов и развел руками. - Я же ему чуть не в прямую говорил: ляг под этого! Нет, не слушался... - Вставил Севастопольский. - Хорошо. - Кивнул Коростылев, - С этим разобрались. Теперь - где кассеты с записями моих тренировок?

- Да вы - нахал, Неистребимый! - Поразился Шеф. - Они здесь. - Вдруг сказал Торий Ильдасович. Он понял, что после такого признания его хозяин вряд ли отпустит Коростылева живым, но обстоятельства могли сложиться и в пользу Тихона. - Вот за этой панелью. Севастопольский нажал какую-то кнопку, и стенная панель отъехала, показывая ряды видеокассет. , - Я бы рекомендовал их мне отдать. Я не имею права раскрывать секреты своих тренировок... - Наглец! - Вскричал Шеф. - Да что ты себе позволяешь?! Кто ты такой?

Не отвечая, Коростылев моментально оказался у одного из телохранителей и отнял у него пистолет. Второй вскинул оружие и выстрелил в Тихона. Но пуля попала в живот его коллеге, а ответный выстрел Неистребимого поразил неудачливого стрелка в лоб. Тот свалился, Коростылев отпустил раненого и навел дуло пистолета на Шефа. - Неистребимый я. - Проговорил Тихон. Держа Шефа на мушке, Коростылев кучей вывалил кассеты на пол. У Севастопольского в кабинете был небольшой бар, взяв оттуда пару бутылок виски, Тихон облил этой жидкостью кассеты и поджег, воспользовавшись зажигалкой Тория Ильдасовича. Кабинет моментально заволокло едким дымом. - Что ты, мудак, себе позволяешь?! Я же тебя на том свете найду! - Орал Шеф, испуганно глядя на смотрящий в его сторону черный глазок дула. - Заткнись и радуйся, что я тебя не убил. - Рявкнул Коростылев. Он отступил к двери и, сделав на прощание ручкой, весело проговорил:

- Адью. Надеюсь, больше не встретимся! Появляться в таком виде, в котором был Тихон после боя, в городе было по меньшей мере неразумно. Заглянув в свою раздевалку, Коростылев моментально переоделся и выглянул в коридор.

Там его уже ждали несколько человек. Оружия, насколько заметил Неистребимый, у них не было. Со всеми ними Тихон встречался в схватках на ринге и знал особенности каждого. - Ребята, - Крикнул Коростылев, - Сегодня я злой! Могу и всерьез покалечить... Разойдитесь по хорошему... Бойцы не отреагировали на его слова и ринулись на Тихона. Нападавших было человек восемь. Двоих Коростылев уложил сразу, мгновенными ударами раздробив одному горло, а второму сломав грудину. Но и сам получил несколько ощутимых попаданий в голову и живот. Рассердившись по-настоящему, Тихон стал бить в полную силу. Через полминуты все нападавшие валялись на полу держась кто за сломанную ногу, кто за живот. "Это не ниндзи." - Подумалось Коростылеву "Вот был интересный противник. Жаль его..." На автостоянке около ресторана Неистребимый нашел свой "Жигуль" и на максимальной скорости погнал домой.

Добравшись до своей квартиры, Тихон ворвался в нее, пробежался по комнатам. Гали не было. Было бы гораздо проще поговорить с ней, объяснить ситуацию, но времени не было. С минуты на минуту могли нагрянуть люди Шефа.

Все свои гонорары, большую их часть, Коростылев тратил на доллары, приобретая их у знакомых валютчиков. У него скопилась изрядная сумма, и теперь, когда Тихон решил рвануть в Китай, эти деньги были весьма кстати.

Сев за свой стол, он написал пару записок. В одной он сообщал, что срочно уезжает в Польшу на соревнования. В ней Коростылев называл Галю своей домработницей и просил регулярно поддерживать чистоту в квартире. Во второй коротко объяснял истинные причины своего бегства. Если бы первая, как он надеялся, попала бы в руки людей Шефа, Гале ничего бы не угрожало.

Домработниц в заложницы не берут. А вот ко второй Тихон прописал, чтобы по получению Галя её немедленно сожгла. Эта бумажка не должна была попасть на глаза никому.

Оставив эту записку соседке и строго наказав отдать её только в руки своей жене, Коростылев выскочил из подъезда и сел в машину. И вовремя. Как только он отъехал на сотню метров, к его дому подкатили несколько черных волжанок, и из них посыпались люди, забегая в его подъезд. Улыбнувшись, Тихон нажал на педаль газа. Приключения, которые он пережил, нелегально пересекая границу с Китаем, разыскивая последователей учения Вин-Дао- Ян, заслуживают отдельной книги. Коростылев множество раз рисковал жизнью, попадая то в лапы китайской наркомафии, то отбиваясь от милиции, которая принимала его за торговца оружием и американского шпиона. Он несколько месяцев бродил по Тибету, разыскивая скрывающихся там даосов, которые по легендам были Великими мастерами кунг-фу. Тихон попал в убежище приверженцев религии Бон-По, и его едва не принесли в жертву.

Но все поиски оказались безрезультатны. За три года он так и не нашел ни одного человека даже слышавшего, не говоря уже о знающих, об учении Вин-Дао-Ян. В девяносто четвертом он вновь перешел границу и отправился в Подмосковье, в свою деревню. Продолжать тренировки.

LXVI. ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАНОВ.

Вертолет сделал круг и возвращался на дачу. Савелий своими глазами видел, как машина с преследовавшим его Карасем взорвалась, как горящим шаром полетела вниз, в небольшое лесное озерцо.

Приказав пилоту покружить немного над обломками, Бешеный пытался выглядеть внизу фигуру врага, но водоем оказался глубок, и без остатка поглотил обломки летающей машины. Лишь радужное пятно разлилось на гладкой водяной поверхности.

На разгромленной даче оставаться не имело смысла, и Говорков решил наведаться в город, навестить Васильченко. Кандидата в Президенты в его избирательном штабе не оказалось, зато там был Седой. Он-то и подсказал Савелию, где находится его хозяин. Владимир Иванович встречался с избирателями на одном из заводов. Прибыв туда через полчаса после начала выступления, Савелий вынужден был ждать ещё около пятидесяти минут, пока не кончится это собрание. Наконец, рабочие разошлись, и Васильченко, у которого на сегодня было назначено ещё несколько выступлений, посадил Бешеного в свой "Понтиак". Рассказ Говоркова о нападении на его дачу не на шутку разгневал Васильченко. - Я же тебя только вчера спрашивал: убил или нет? Что ты мне, недоумок, ответил?

Проглотив "недоумка", Савелий уверенно произнес:

- Зато теперь он мертв. Точно. - Точно? - Переспросил глава РНИ, - Ты труп его видел?

- Так сгорело все... И утонуло... - Утонуло, бля! В прошлый раз засыпало. И что? Бешеный лишь пожал плечами. - Короче так: пропагандистскую кампанию мои референты уже подготовили. В то, что твой Карась утоп - я не верю. - Но... - Попытался возразить Бешеный, но Владимир Иванович его резко перебил:

- Заткнись, когда я говорю! Если у него уже все списки твоих людей действуй немедленно. Пусть они сейчас же вылазят из своих нор и едут куда надо. Взрывы мне нужны сегодня! Понял? Вопросы есть?

- А дымовуха? - Спросил Говорков. - Ведь бомжей можно только с утра поймать. - Во, бля!.. - Прошипел Васильченко. - Хуйня ведь получится, без дымовухи-то... Ладно. Не сегодня. Завтра. И чтоб все это время твои хачики шароебились где-нибудь. Чтоб их на хатах никто сыскать не мог. - Трудно будет время изменить... - Ничего. Справишься. И чтоб больше никаких Карасей. Никаких накладок. А то ты у меня пожалеешь, что на свет родился! Бери человечка в сопровождение и все, уебывай из машины!

Владимир Иванович подал знак своему водителю, и лимузин остановился.

Бешеный вышел, и к нему подъехала его "Девятка", которую вел один из телохранителей партийного босса. Парень присоединился было к эскорту, но через мгновение вернулся и вновь сел за руль. И Говорков поехал навещать своих восточных камикадзе. Для каждого из них Савелий разработал особый маршрут. С таким расчетом, чтобы бомбы взорвались в самых ключевых точках метрополитена. Одна из них должна была рвануть на многострадальной Авиамоторной, другая, когда поезд находился на метромосту. Конечно, существовала вероятность, что взрыв прогремит не там, где запланировано, но в построениях Говоркова лишние несколько сотен метров значения не играли. Главным было то, чтобы в момент срабатывания запала адская машина находилась бы в метропоезде.

За пол дня Бешеный посетил всех десятерых наемников. Каждый из них думал, что в картонной коробке, которая была у него на хранении находится какой-то ценный груз. Савелий всем намекнул, что там сверхценный наркотик и что открывать коробки просто так не следует - они заминированы. С некоторыми курьерами-камикадзе пришлось долго разговаривать, придумывая разного рода предлоги на тему почему изменился день передачи товара и почему этот товар надо немедленно проверить, причем без присутствия гонца, которому очень хотелось попробовать хранящийся в коробке наркотик. Но Говорков благополучно отбазаривался от любопытствующих и делал свое дело.

Савелию повезло, что взрыватель в бомбах был поставлен электронный, не тикающий. Его достаточно просто можно было переставить на новое время срабатывания, соблюдая при этом некоторые предосторожности, чтоб в руках не рвануло. Некоторых в этот час не было дома, и Бешеный вынужден был заниматься взломом дверей, розыском коробок, возней с таймером и писаниной однотипных посланий. Говоркова не волновало, будут найдены эти записки вовремя, или же нет. Даже если бомба взорвет квартиру, все равно - это будет теракт, хотя и не такой масштабный, как хотелось. То, что по ним могут разыскать заложившего, Савелий не думал.

Ни одного из курьеров Бешеный не стал предупреждать о том, что им надо до завтрашнего вечера уехать из города. Савелий был уверен, что на этот раз Карась мертв полностью и безоговорочно. Ну кто может выжить после взрыва, который разметает его на сотни метров по округе? Посещения хачиков утомили Говоркова. Он приказал водителю остановить машину в каком-то переулке, подальше от лишних глаз, порылся в бардачке, в карманах. Нашлась коробка со шприцами, иглы, но ампул не было. Бешеный уже чувствовал надвигающийся отходняк. В таком состоянии нельзя было даже просто разговаривать. Когда начинались ломки, хотелось повеситься, чтобы на чувствовать этой выкручивающей суставы боли. Сориентировавшись, Говорков сообразил, что находится невдалеке от одной из точек, где он регулярно приобретал наркотики. Приказав водителю тронуться, он поехал к знакомой улице.

Проехали дворами. Бешеный, превозмогая нарастающую боль во всем теле, показывал дорогу. Вскоре автомобиль припарковался у сталинского дома в районе метро "Сокол".

LXVII. СТАРЫЕ СВЯЗИ.

В три часа Тихон уже был в Москве и звонил по таксофону Павлу Сергеевичу Загоруйко. Они договорились о встрече на знакомой уже Коростылеву конспиративной квартире на Профсоюзной улице. Шрам прибыл туда первым и немедленно принялся за дело. Включив компьютер, он вошел в текстовый редактор и, нацепив наушники, стал расшифровывать диктофонную запись признаний Бешеного.

Текста оказалось не так уж и много. Лишь адреса, имена и клички десяти человек. Некоторые из них обитали в общежитиях, другие - снимали квартиры.

Жителей Москвы среди этих личностей не было.

Лишь когда Тихон вывел напечатанный текст на принтер, он вспомнил, что спрашивал Говоркова и о второй части его плана. О бомжах и том месте, где хранились дымовые шашки. Выругав себя за эту непростительную оплошность, Шрам ещё раз с начала и до конца прослушал пленку, пытаясь найти там хоть какой-нибудь намек на бомжей, но тщетно. То место, где Бешеный выдавал эту часть информации, было безнадежно испорчено. Слышались лишь неразборчивые хрипы и пронзительное шипение.

Оставалось два выхода: или вновь допросить Говоркова, или сесть в медитацию и по памяти восстановить сказанное Бешеным. Коростылев, естественно, выбрал второй способ. Но как только он начал входить в медитативный транс, раздались шаги и в комнату вошел майор Загоруйко. Шрам вынужден был прерваться. - Как успехи? - Спросил Павел Сергеевич. Вместо ответа Тихон протянул ему лист распечатки. Поверху шло красиво выделенное заглавие: "Список завербованных бомбоносителей." Просмотрев текст, и глянув на его оборотную сторону, Загоруйко покачал головой:

- Сильно. А где же сам Бешеный? И вообще, откуда это? Тут отмолчаться было невозможно, и Коростылев рассказал о своих приключениях. Все время повествования Павел Сергеевич слушал с неотрывным вниманием. А когда Тихон закончил, коротко резюмировал:

- Врешь ведь?

Шрам холодно посмотрел на майора, и тот невольно отвел взгляд:

- Ну, не врешь... Но... Не верится как-то... И Бешеный удрал... Погоди, тебе что надо? - Возмутился Шрам, - Чтобы я предотвратил теракты или привез тебе Говоркова перевязанного голубой ленточкой?! Что со мной случилось - это, на самом деле, мои сложности. Главное - я жив и доставил тебе эту писульку! - Тихон хлопнул ладонью по странице распечатки. - Что ты жив - это прекрасно... - Виновато улыбнулся Загоруйко, - Что выудил эти адреса - тоже замечательно. Но пойми, Бешеный нужен нам. И желательно живым. Пусть помятым, пусть без, как ты сказал, голубой ленточки, но живым. Он - самый ценный свидетель преступной деятельности господина Васильченко. Без показаний Бешеного этот ублюдок может встать на вершину власти. И тогда... - Коричневый террор... - Да. - Вздохнул Павел Сергеевич. - Если коммунистов мы кое-как пережили, то Васильченко Россия не переживет. Будет новая гражданская война и все прочее... - Ладно. - Поморщился Коростылев, Это и так понятно. Ты мне скажи, что ты думаешь делать с этой бумагой?

- Я - ничего. - Хитро улыбнулся Павел Сергеевич. - Я оставляю её тебе... - Ты хочешь, чтобы я сам навестил этих деятелей и изъял у них бомбы? А куда я их потом дену? Видя негодование Шрама Загоруйко задорно рассмеялся:

- А если я тебе предложу вернуть их по принадлежности? Сколькими проблемами будет меньше? А?

- Нет. - Серьезно молвил Тихон. - Я принесу их сюда. И пусть тут сидят саперы и возятся с ними. При мне. Павел Сергеевич прямо посмотрел в глаза Коростылева и понял, что тот не пойдет на такое предложение. - А ты изменился... - Вдруг проговорил Загоруйко. - Ладно, считай, что я неудачно пошутил. Но Шрам понимал, что майор не шутит. Понимал он и то, почему Загоруйко хотел подорвать штаб избирательной кампании РНИ. Павел Сергеевич боялся. Пусть это был необоснованный страх, пусть майор умом понимал, что народ не пойдет за националистами, но даже малейшая вероятность этого вызывала у Загоруйко панический ужас. - Да. - Погрустнев выдохнул Тихон, Изменился... Теперь я не имею права убивать кого бы то ни было... Почему? Не спрашивай. Это мое... - Хорошо... - Задумчиво проговорил майор. Извини... Но на счет бомбистов я серьезно. То, что ты добыл, этот список, это хорошо... Но, поверь, я не могу с ним пойти к начальству и требовать сотню человек для обыска в этих квартирах. Да и не дадут мне столько. Сейчас все силы направлены на другие участки... - Это же бред! - Воскликнул Тихон. - Что может быть серьезнее терактов?!

- Да, бред, - Согласился Загоруйко, - Но ситуация именно такая. Да тебе одному будет проще... Ты не связан бумажной волокитой. Тебе проще... Повторил Павел Сергеевич. - Хорошо. - Кивнул Тихон, - Но от этого будет страдать дело по розыску Бешеного. - Он никуда не денется. - Заверил майор. - Кстати, где он может быть?

- Представления не имею... - Покачал головой Коростылев, - Разве что... - Что?

- Он наркоман. Где-то он должен доставать наркотик... Может пошукать по притонам?

- Хорошая мысль. - Обрадовался Павел Сергеевич. - Я свяжусь с отделом по борьбе с распространением наркотиков. У них должны быть списки всех наркотических тусовок. К вечеру они у тебя будут... На этом беседа завершилась. Сев в свою бежевую "шестерку", Тихон с минуту подумал. Предчувствие подсказывало ему, что действовать надо немедленно, иначе может стать слишком поздно. До тринадцатого числа, даты, на которую были назначены взрывы, оставалось целых три дня. Но, каким-то шестым чувством Коростылев понял, что наци могут изменить этот срок.

Через двадцать минут машина Шрама остановилась у роскошного ресторана.

Здание, несмотря на ранний вечер, сияло лампочками, из которых был выстроен рекламный призыв: "Загляните в наш ресторан! Лучшая европейская кухня! Незабываемое эротическое шоу!" Тихон не стал заходить с парадного крыльца. Обогнув здание, он нашел неприметную дверь служебного входа и нажал кнопку звонка. Дверь приоткрылась, из щели высунулась небритая ряха.

Маленькие глазки ощупали Коростылева с ног до головы и раздался вопрос, заданный не очень дружелюбным тоном:

- Чо надо?

- Торий Ильдасович на месте? - Напустив на себя грозный вид спросил Шрам. - А хто ты есть? - Не унимался охранник. - Занят он. Отвали!

Выяснив нужную информацию, Тихон решил обойтись без церемонии представления и быстрым щелчком в лоб, заставил громилу освободить проход.

Переступив через застывшее на полу тело, Коростылев аккуратно запер за собой дверь и, по знакомым коридорам направился к кабинету директора ресторана.

В приемной оказалось довольно-таки много народа. Шрам с первого взгляда выделил двоих вооруженных охранников. Остальные были рядовыми посетителями. У Тихона не было времени сидеть в очереди и он пошел напролом. В несколько шагов проскочив помещение приемной, Коростылев, ворвался в кабинет Севастопольского и прислонился спиной к двери по которой тут же забарабанили кулаки охранников. Директор, такой же тощий, как и несколько лет назад, удивленно уставился не нежданного визитера.

Прошли несколько секунд узнавания, за которые Торий Ильдасович продемонстрировал на своем лице множество противоречивых чувств, от радости до озабоченного непонимания. - Добрый вечер, господин Севастопольский. Помахал ему рукой Шрам. - Как поживаете?

- Хорошо. - Кивнул Торий Ильдасович. - А вы как?

- Прекрасно. - Широко улыбнулся Коростылев, сдерживая напор телохранителей, не прекращавших попытки проникнуть в кабинет. - Только, боюсь, ваши дуболомы сейчас дверь высадят... Шрам резко шагнул вперед, и парни ввалились в дверь, попадали, устроив в проеме кучу-малу. Севастопольский равнодушно смотрел на них и, дождавшись пока они встанут проговорил:

- Вон! Телохранители, недоумевая, вышли, тихо прикрыв за собой дверь.

Торий Ильдасович встал:

- Подождите минут десять. Я вас потом приму. Только после этих слов Коростылев заметил маленького серого человечка, в котором, к своему удивлению, узнал одного из борцов, с которыми состязался сам будучи чемпионом подпольного ринга. Бывший борец бочком проскользнул мимо Коростылева, очевидно, не узнав его. Когда они остались наедине Торий Ильдасович произнес:

- Надеюсь, что очень серьезные обстоятельства вынудили вас нанести мне визит?

- Да. Очень. - Соглашаясь наклонил голову Шрам.

LXVIII. ЛИКВИДАЦИЯ ОПАСНОСТИ.

С тех пор, как Тихон побывал здесь в последний раз и устроил небольшой пожар из видеокассет с записями своих тренировок, кабинет неузнаваемо переменился. Теперь он походил на офис преуспевающего бизнесмена. Так же загроможденный ненужной оргтехникой, со стеклянным столом и черными вращающимися креслами. Коростылев сидел в одном из них и рассказывал Торию Ильдасовичу избранные места из гонок за Бешеным. Ему пришлось выдать свой нынешний социальный статус и пояснить, что эти шпионские страсти санкционированы ФСБ. Шрам не называл никаких имен, кличек, тем более в разговоре не было даже намека на то, что будущие теракты дело рук одного из кандидатов в Президенты. Внимательно выслушав, Севастопольский сложил пальцы домиком и несколько минут напряженно молчал, обдумывая полученные сведения. Вскоре он произнес:

- Чего же вы, Неистребимый, от меня хотите?

- Честно говоря, - Вздохнул Коростылев, - Я надеялся на вашу помощь. Нет. - Рассмеялся Торий Ильдасович. - Это несерьезный разговор. Сами посудите: это наверняка какая-то "крыша". Не могу же я посылать своих людей расстраивать её планы, не зная против кого конкретно идет игра?

Кроме того, какая мне от этого выгода?

- Выгода? - Поднял брови Тихон. - Что ж, наверное надо рассказать вам больше. Тогда вам станет понятно, что вскоре вы можете оказаться вообще без выгоды. Вы ведь продолжаете свой бизнес?

- Предположим, что "да". - Тогда, как можно предположить, вы приглашаете иностранных борцов? Ставки делаются в валюте. Доходы немалые... - Вы проницательны. - Закивал Севастопольский. - Так вот, все это может прекратиться разом. - Отчего же?

- Я назову одну фамилию. - Скривил Шрам свой рот в недоброй ухмылке. Васильченко. - Вот оно что... - Заиграл пальцами Торий Ильдасович. Действительно, это меняет дело... Я, конечно, мало интересуюсь политикой, но этот господин может разрушить все... Если он правильно воспользуется сумятицей и страхом обывателей, то... - Он придет к власти. А это означает закрытие границ и прочие малоприятные изменения... - Да, да... - Глубоко вздохнул Севастопольский. - Что ж. Вы меня убедили.

Я рискну вам помочь. Несмотря на то, что вы, господин Неистребимый здорово меня подставили. Заодно открою вам маленькую тайну... Те кассеты, которые вы сожгли в своей благородной ярости - были моей коллекцией порнушки... И Торий Ильдасович затрясся от утробного смеха. Тихон не стал выяснять, куда делись настоящие кассеты. Все равно за время, которое прошло с той поры, он усовершенствовал свои методики, внес в них новые элементы, и теперь старые видеозаписи не имели для него практической ценности. Как не имели её и для всех остальных, ибо, по зрелом размышлении, Коростылев понял, что зафиксированные там движения ничто без соответствующей медитативной практики, а записывать мысли тогда, да и сейчас, не умеет никто. - Кстати, - Успокоившись проговорил Севастопольский, - Как вы отнесетесь к тому, что я раскрою тайну взрывов некоторым своим друзьям?

- Это поможет их предотвращению?

- Увы, без этого наша операция станет невозможной... В моем распоряжении только борцы. Они умеют махать руками и ногами так, чтобы публика писала от восторга, но это в данном случае ни к чему. Зрители нам ведь не нужны?

- Ладно. - Махнул рукой Коростылев. Он понимал, что в тот момент, когда эта информация станет известна преступному миру - поднимется настоящая волна действий против созданной Васильченко партии. И нетрудно догадаться, кто именно выйдет из неё победителем. Торий Ильдасович достал из кармана сотовый телефон, нажал несколько кнопок на селекторе. - Разговор будет закодирован, - Пояснил хозяин "Утраты", - Так что ваши коллеги ничего не узнают. После этого предисловия Севастопольский побеседовал с несколькими людьми. Слушая имена и клички, которыми тот оперировал, Тихону постепенно становилось не по себе. Он и не подозревал, что Торий Ильдасович имеет выходы на таких воротил преступного бизнеса. Видимо за прошедшие годы ресторатор значительно поднялся в криминальной иерархии. Некоторые разговоры проходили на повышенных тонах, но Севастопольский неизменно добивался успеха в убеждении. Вскоре он защелкнул микрофон и с довольной улыбкой произнес:

- Вам, Неистребимый, крупно повезло. Знаете в чем? В том, что ваш противник сидит как кость в горле всем нашим парням, и у них просто пока не было повода взяться за него по серьезному. А вы этот повод дали... Коростылев вздохнул. Если бы он мог остановить все это, если бы мог предотвратить в зародыше все эти будущие кровавые разборки, которые неминуемо начнутся в ближайшее время. И Тихон впервые пожалел о том, что послушался совета умирающего Лу Фу и не убил Бешеного тогда, в лагере. Но, осадил он сам себя, у Васильченко был бы тогда другой помощник, и все было бы почти так же, как сейчас... - Через полчаса, - Продолжал Торий Ильдасович, - Под ваше командование поступит около сотни отборных головорезов. Профессионалов в своем деле. А там уж командуйте!..

Вскоре в подвале ресторана "У Тракта" состоялась странная встреча. Майор ФСБ мирно беседовал с представителями разных преступных группировок, которые были обязаны своими хозяевами выполнять все распоряжения этого человека.

Коростылев не был мастером толкать длинные речи, да и время уходило, и он ограничился тем, что выдал по адресу из списка Бешеного каждой из прибывших бригад. - Чо делать-то с хозяевами? - Спросил один из боевиков, мрачного вида детина в кожанке и бандане, - Мочкануть или как?

- По возможности никого не убивать! - Твердо сказал Коростылев. - Все они подставки, фрайера. Не при делах. Ясно?

- А ежели кто рыпнется, его что, по головке гладить? Бандиты рассмеялись. - Я ж русским языком сказал "по обстоятельствам", но, желательно без лишней мокрухи. Коробки с бомбами привезете мне. Обговорив с боевиками место встречи, Шрам отпустил их. - Да уж, господин Неистребимый, - Качал головой Торий Ильдасович, возвышаясь над Тихоном, - Навели вы шороху. Шрам молчал, наблюдая за тем, как выходят из подвала последние бандиты. - Вы сейчас уходите? - После недолгой паузы спросил вдруг Севастопольский. - Наверное, да. - Проговорил Шрам. - А то отобедали бы. Угощаю. Вам ведь всегда нравилась наша кухня... - Спасибо, Торий Ильдасович, как-нибудь потом... - А то - заходите. Может, тренером поработаете... - Откуда такая любовь? - Улыбнулся Коростылев. - Очень просто, - Осклабился в ответ Севастопольский, - Ваш бой с этим японцем не дал якудза завоевать в Москве сферу влияния. Так что, криминальный мир у вас в долгу. И это ваше второе везение. Знаете, кстати, кто такие якудза?

- Японская мафия. - Именно. Очень неприятные ребята. Так что - милости прошу в любое время... Когда Тихон садился в свою машину, его нагнал мальчишка-рассыльный:

- Вам просили передать. - Крикнул он и протянул Коростылеву фирменный конверт ресторана "У Тракта". Раскрыв его, Тихон нашел там пластиковую карточку золотистого цвета со своей старой фотографией. Надпись на карточке гласила, что её предъявитель имеет неограниченный кредит в этом ресторане и право бесплатно посещать это заведение и все мероприятия, которые в нем проводятся. Усмехнувшись, Шрам завел автомобиль и отправился на встречу с бандитами.

Коростылев выбрал площадь Хо Ши Мина, как наиболее удобное место для передачи ему изъятых бомб. Во-первых, она была недалеко от квартиры, где его должен был ждать Загоруйко с саперами, и, во-вторых, здесь всегда было достаточно безлюдно.

Ждать ему пришлось не более десяти минут, как появился первый боевик. Он принес обычную картонную коробку из-под обуви. В ней-то и находилась бомба. Курьер вкратце рассказал об операции. Сопротивления не было, правда пришлось сильно припугнуть хачика, и он почти добровольно выдал искомое.

При нем боевики вскрыли коробку и, когда её обладатель удостоверился в том, что там не наркотики, а адская машина, он чуть не целовал подметки бандитов за то, что они избавили его от этого ужасного предмета.

Тихон тоже заглянул внутрь. Там лежал серо-желтый кирпичик тротила, рядом с которым находился таймер. Он показывал время, оставшееся до взрыва.

Двадцать часов тридцать одна минута. Коростылев побледнел. Это значило, что Бешеный таки передвинул срок акции, и взрывы должны были прогреметь завтра, одиннадцатого июня. Вскоре Шрам стал обладателем девяти коробок.

Десятая группа почему-то задерживалась. Но вот появились и они. Здесь Тихона ждал неприятный сюрприз. Азербайджанец, которому Говорков поручил бомбу, уехал в неизвестном направлении и вернется только к завтрашнему вечеру. Коростылев с досады сплюнул. - Не серчай, хозяин. - Улыбнулся один из боевиков, - Мы тебе его личность достали. Или, хочешь, завтра его возьмем?

- Завтра поздно будет. Погоди, а что за "личность"?

- Ну, это, фотка его... - И боевик протянул Тихону стопку поляроидовских снимков.

Отделив от них половину, Шрам вернул их боевику:

- Слушай внимательно. Отдашь их своему боссу, пусть размножит. И чтоб перехватили этого хмыря до того как он подорвется! Ясно? Чтоб расставил людей по вокзалам, в метро. Чтоб все его искали!

- Хорошо. Только ты не сердись. Не виноваты мы... Коростылев лишь отмахнулся.

LXIX. БЕШЕНЫЙ ОТДЫХАЕТ.

Услугами содержателя наркопритона Василия Ногачева, по кличке Шира, Бешеный пользовался несколько лет. Со времени их знакомства Шира практически не менялся. Всегда спокойный, с печальными глазами, Василий без лишних разговоров давал Говоркову в долг, будучи уверен, что тот в любом случае возместит необходимую сумму. Вот и в этот вечер Савелий, наказав парню водителю ждать своего возвращения до утра, матерясь и поминутно хватаясь за перила лестницы взобрался на шестой этаж. Позвонил.

За бронированной дверью не было слышно ни звука, но внезапно она распахнулась, и на пороге предстал сам Василий:

- А, дорогой гость! Заходи. - Ампуляк есть? - С ходу, все ещё задыхаясь от нелегкого подъема, спросил Бешеный. - Обижаешь... - Одними губами улыбнулся Шира. Он знал, что Савелий брезгует раствором опия и самодельным героином, предпочитая колоться чистыми медицинскими препаратами. Конечно, фирменные ампулы с морфином обходились дороже, чем самопальное варево, но и на них был неплохой спрос у клиентов Василия. Тем более, что большую часть их Шира изготовлял сам, запаивая в пустые стекляшки самолично сделанные растворы морфия или героина. Ввалившись в хату, Савелий прямиком направился в одну из знакомых уже комнат, но Шира остановил его, поймав за рукав пиджака:

- На кухню... - Да ты чо, бля!.. - Возмутился Говорков. - Тихо, ты! Прошептал Василий. - Там сходняк... Высокие люди, знаешь. Не надо их тревожить... Послушавшись, Бешеный протопал на кухню и уселся на новенькую итальянскую кушетку:

- Тащи.

Шира скрылся, оставив Говоркова в одиночестве. Савелий некоторое время взирал на агрегат по изготовлению наркотиков, который занимал большую часть примыкающего к кухонной плите столика. В нем шел процесс. За те несколько лет, что Бешеный и Ногачев были знакомы, Василий изрядно расширил свое дело. Если сначала притон состоял всего из одной квартиры, то сейчас Шира скупил весь этаж. Пробив стены, он стал обладателем двенадцатикомнатной хаты, все помещения которой использовались по назначению.

Некоторое время Василий ходил под "крышей" Рыбака, авторитета почти монополизировавшего московский рынок наркотиков. Но после разгрома того, около года назад, Шира вновь стал вольной птицей. Хотя под Рыбаком было достаточно спокойно и гарантированно был товар, Шира с радостью узнал о падении "крыши". Он не любил, когда над ним был ещё кто- то.

Савелий уже начинал выходить из себя, когда появился, наконец, хозяин притона. Шира пальцем поманил Бешеного за собой, и тот пошел, как бычок на веревочке. В распоряжение Говоркова была предоставлена небольшая комнатушка с широкой кроватью, магнитофоном и видаком. Он сразу же растянулся на сексодроме:

- Вася, вмажешь? - И Бешеный не вставая стянул с себя пиджак и, чуть не оторвав пуговицу на манжете рубашки, задрал рукав. Обнажилась татуированная рука. - Что с тобой делать? - Вздохнул Шира, он обычно предоставлял своим клиентам самим проделывать этот процесс. - Тебе сколько?

- Как обычно. Для кайфу. - Выдохнул Говорков уже в предвкушении живительного укола. Разложив на столике ампулы, Василий вскрыл три из них, разорвал упаковку на шприце и набрал в него раствор медицинского морфия.

Сменив иглу на более тонкую, Шира подвел уровень жидкости к обрезу шприца и повернулся к Савелию:

- Куда?

- Куда найдешь... - Да у тебя вся кожа синяя, - Усмехнулся Шира, - Хуй поймешь куда мазать... - Не пизди. - Огрызнулся Бешеный. - Дело делай!

- Сейчас, сейчас... - Забормотал Василий, перематывая руку Савелия у плеча широким резиновым жгутом. - Покачай. Говорков начал сжимать и разжимать кулак. В то же время Шира водил пальцами по татуированной коже, пытаясь нащупать вену. Вскоре место укола было найдено, и Василий воткнул туда иголку шприца. В пластиковый баллончик потекла кровь. - Дома. Констатировал Шира и, распустив жгут, надавил на поршень. Шприц опустел за насколько мгновений, и Василий выдернул иглу, прижав место укола ваткой, смоченной в спирте. - Кайф... - Блаженно вымолвил Бешеный. - Как приходнусь - бабу... Лучше двух... Шира не удивился такому требованию. Говорков принадлежал к тому типу наркоманов, которые стремятся получить от жизни максимальное удовольствие.

Поэтому под рукой у Василия всегда было несколько проституток, которые, сами употребляя наркотики, готовы были за дозу выполнить любые сексуальные фантазии клиента. Пока Говорков тащился, наслаждаясь действием морфия, Шира вызвонил пару девиц, которые не замедлили явиться. Василий проводил их в комнату, где валялся Савелий, и тихонько прикрыл за ними дверь.

Открыв глаза, Савелий пристально оглядел проституток. Оставшись довольным их внешним видом, Бешеный томно потянулся:

- Раздевайтесь... - А ширнуться? - Хрипло спросила одна из девушек. Там, на столе... - Проговорил Говорков. - Но в голом виде... В мгновение ока обнажившись, девицы завладели ампулами и шприцами, укололи друг друга. Савелий с довольным видом наблюдал за этим действом. Смотря, как другие вводят себе наркотик, он сам словно бы получал часть их дозы.

Пока проститутки валялись в отрубе, Бешеный медленно разделся. Через несколько минут наркоманки зашевелились, и Говорков, заметив это, приказал:

- Давайте-ка минет вдвоем... После инъекции морфина Савелию было трудно возбудиться в сексуальном плане. Но когда это происходило - он не замечал времени.

Несколько минут девицы трудились своими языками над гениталиями Бешеного и, когда возбуждение наконец наступило, Говорков схватил первую попавшуюся под руку проститутку и яростно насадил её на свой окаменевший член. LXX.

ПОИСКИ БЕШЕНОГО.

Около одиннадцати вечера Тихон подъехал к дому, в котором была конспиративная квартира ФСБ. Багажник его бежевой "шестерки" был битком набит бомбами. Поднявшись, Коростылев открыл дверь и попал прямо в объятия Павла Сергеевича:

- Так быстро? - Удивился майор. - А чего канителиться? - Криво ухмыльнулся Шрам. - Внизу, в машине, несколько килограмм взрывчатки. Где твои саперы?

Со всеми предосторожностями пара взрывотехников, молодых парней, занесли коробки в квартиру и, уединившись в одной из комнат, приступили к разминированию. Впрочем, если бы произошел случайный взрыв, от квартиры все равно ничего бы не осталось. Но Загоруйко заверил Тихона, что ребята профессионалы и риска нет никакого. Пока саперы занимались своими делами, Шрам поведал о том, что одна из коробок убыла в неизвестном направлении и отдал майору фотографии её нынешнего владельца. - Это уже неприятно... Покачал головой Павел Сергеевич. А когда Коростылев сказал, что до взрыва осталось около двадцати часов, майор встал и нервно потирая руки прошелся по кухне. - Плохо. Очень плохо... - Как от зубной боли морщился Загоруйко. - Понимаешь, чем это чревато?

- Да уж не маленький. - Хмыкнул Тихон. - Это чревато тем, - Словно не расслышав продолжил Павел Сергеевич, - Что Бешеного надо найти до завтрашнего вечера.

Узнав, что взрывов не было, он наверняка устроит ещё какую-нибудь акцию!

Понимаешь?

- Он, или Васильченко. Бешеный-то у него не один... - Да... Точно!.. Майор шумно выдохнул сквозь сжатые зубы. - Тогда твоя задача ещё усложняется. - Но и я у вас не один... - Ехидно подначил Коростылев. - Не один, не один... - Павел Сергеевич замолк, чтобы подыскать подходящее возражение, но в этот момент появились саперы. Они доложили, что все взрыватели отсоединены и опасности больше нет. - На какое время они были поставлены? - Зачем-то спросил Загоруйко. - Все на одно. На завтра, двадцать один час двенадцать минут. - В сумме - шесть... - Проговорил Тихон. - Что это значит? - Повернулся к нему майор. - Да так... Мистикой ребятки балуются. - А, ну это известно... - Натянуто улыбнулся Павел Сергеевич и вновь обратился к саперам:

- Передайте генералу Кащееву эти снимки. - И Загоруйко протянул фотографии, принесенные Шрамом. - На этого человека надо объявить розыск по варианту "Цунами". Вариант "Цунами" предполагал тотальное наблюдение за всеми вокзалами, въездами в город, по нему немедленно мобилизировались более пяти сотен сотрудников ФСБ, которые, в данном случае, должны были найти всего одного человека - обладателя взрывного устройства. Когда дверь за саперами закрылась, Коростылев пристально посмотрел на Павла Сергеевича:

- А раньше нельзя было это объявить?.. - Но ты же справился... Парировал Загоруйко. - Кстати, как тебе это удалось? В смысле, за такое время... - Как тебе сказать... - Улыбка на мгновение появилась на губах Тихона и тут же исчезла без следа, - Короче, пришлось прибегнуть к помощи старых знакомых. И знаешь, какие от этого будут последствия? Партии Васильченко будет объявлена настоящая война... - В смысле? - Недоумевая Павел Сергеевич поднял брови. - В прямом. - Строя из себя наивняка, развел руками Коростылев, - Несколько "крыш" объединятся и замочат всю верхушку РНИ.

Загоруйко остолбенел:

- Ты серьезно?.. Это ведь... Ты понимаешь, что ты сделал?!.. Понимаю. - Невозмутимо сказал Тихон. - Ликвидировал угрозу реставрации тоталитаризма. В ответ на эти слова Павел Сергеевич несколько секунд не мог ничего возразить. - Но ты представляешь, какие будут жертвы?! - Удрученно проговорил наконец майор. - Да уж не больше, чем от взрывов в метро. - Сухо произнес Тихон. - Я же твоему ведомству сколько работы сократил... - Тоже мне, сократил... - Насупился Загоруйко, - Расследования этих убийств. А потом наверняка новые националисты появятся. Выявляй их, доказывай... - Но признай, сейчас угроза прошла? - Настаивал Шрам на своем мнении. - Да. Вынужденно согласился Павел Сергеевич. Но ты же сам говорил, что против насилия, смертей... - Павел, ты одно с другим не путай. Я - это я. Я их не подталкивал к этому решению. Они сами поняли чем чреваты партии подобного типа. Мафии выгоднее существовать при демократии... - Именно, что выгоднее... - Загоруйко хлопнул ладонью по столу. - Ладно тебе, - Оборвал его Шрам, - Давай кончим этот спор. Ты, лучше, скажи, дали тебе список притонов?

- Дали. - Неохотно признался Павел Сергеевич. - Надеюсь, там-то ты ничего не натворишь... - И майор положил на кухонный стол несколько листов, соединенных розовой пластиковой скрепкой.

Проглядев список, Коростылев присвистнул:

- Так много?

- А чего же ты хотел? Статистику знаешь? В Москве каждый четвертый подросток уже пробовал наркотики. - М-да... - Поджав губы, Тихон ещё раз, уже более внимательно, просмотрел адреса. Его внимание привлек один из них, точнее, имя его владельца.

Что-то показалось Коростылеву в нем знакомым:

- "Шира, он же Василий Васильевич Ногачев." - Проговорил вслух Тихон, - Где-то я уже встречал это имя... И тут перед Коростылевым словно ожили события десятилетней давности. Зековский лагерь, Брулев, меха и низенький седой Шира, посвящавший его, Тихона, в секреты транспортировки и изготовления наркотиков. Большая часть фактов уже забылась, но лицо Ногачева Шрам помнил отчетливо. - Как ты думаешь, - Медленно проговорил Коростылев, - Они все друг друга знают?

- Нет. - Веско сказал Загоруйко. - Видишь, у каждого притона пометка о том, какой наркотик там употребляют. Опий, там, гашиш, "винт". Если зелья разные - эти люди практически не пересекаются. Мало кто потребляет сразу несколько разных наркотиков. Хотя, это можно сказать только про матерых наркоманов. Молодежь теперь и таблетки ест и в вену колется... - Бешеный у нас молодежь? - Полюбопытствовал Шрам. - Он четкий опиушник. Во всяком случае, так написано в его досье. Поэтому и искать его надо именно в тех притонах, где употребляют этот тип наркотиков. - Угу... - Пробормотал Тихон, очередной раз просматривая список, - Значит, где-то две трети надо исключить... Но Коростылев и так уже знал все, что ему было нужно. Если опиушники действительно все знакомы друг с другом - найти Бешеного в их среде не составит большого труда. И начать он задумал именно со своего старого знакомого - Ширы. Теперь осталось ещё одно небольшое дельце вспомнить то, что Бешеный говорил о бомжах. - Павел, ты не мог бы мне помочь?.. - Попросил Шрам. - В чем?

- Записать кое-что... - Диктуй. - Загоруйко тут же достал блокнот и ручку. - Погоди. Не так сразу.

Пройдя в комнату с компьютером, Тихон растянулся на полу, предупредив Павла Сергеевича, что говорить он может начать неожиданно, и чтобы тот был готов начать в любую секунду. Майор пообещал, и Коростылев начал медитацию. Для начала он успокоил дыхание. Когда ритм вдохов- выдохов стал порядка трех-четырех в минуту, Тихон начал собственно погружение в недра собственного сознания. Вспомнив события прошлой ночи, Шрам, словно на ускоренной перемотке в видаке, просмотрел все свои действия. Атаку на дачу, отстрел охранников, захват Бешеного. После этого момента, Коростылев снизил темп вспоминания. Теперь главным было то, что говорит Говорков. Вот Тихон колет преступника шприц-тюбиком, вот задает вопросы... Пропустив то, что осталось на диктофонной ленте, Шрам стал слово в слово повторять речь Бешеного, посвященную бомжам и месту хранения дымовых шашек. Когда тот закончил, Коростылев ещё пару минут пожил в прошлом и, стремительно прокручивая события до нынешнего момента, стал возвращаться в настоящее.

Там его встретил Загоруйко. Оказалось, что Павел Сергеевич поленился записывать вручную и загрузил слова Коростылева в компьютерный файл. Через несколько минут умная машина перевела звуки в знаки, и майор торжественно вручил Тихону свеженькую распечатку.

LXXI. НАЕМНИК.

Вернувшись в Россию осенью девяносто третьего года, Тихон не стал появляться в Москве, опасаясь поисков со стороны криминальных структур. Он не знал того, зачем его разыскивают, но несколько визитов странных личностей к нему на квартиру убедили его в необходимости пока поскрываться. Об этих посещениях рассказала ему Галя. Она, увидев заросшего до бровей мужа, сперва даже не узнала его. Но потом бросилась ему на шею и, лишь собрав волю в кулак, Коростылев заставил себя не засиживаться дома. Тихон оставил супруге денег. Как ни странно, сумма, которую он привез из Китая, мало отличалась от той, с которой он отправился в путешествие. В горах, лесах и пустынях, где он провел большую часть времени, тратить было не на что. А пропитание Коростылев зарабатывал на подсобных работах. Выслушав рассказы Гали о её житье-бытье, о странных гостях, периодически заходивших к ним на квартиру, Тихон сперва не мог понять, кто же это. Но потом, сопоставив начало этих визитов и свое расставание с подпольным спортом, понял, что никем иным, кроме людей Севастопольского, они не могут быть.

Закупив на зиму продуктов, Коростылев наказал Гале никому не рассказывать о его возвращении и, поцеловав её на прощание, отправился в свою деревню.

Изба его стояла как и прежде. В самой деревне, несмотря на прошедшие годы, почти ничего не изменилось. Лишь через несколько дней Тихон узнал, что количество его соседок поубавилось, а на деревенском кладбище появились два новых креста.

На Коростылева тут же навалилась куча работы. Он перевесил покосившиеся ставни в двух избах, пришлось пилить, строгать, конопатить, заменять разбитые листы шифера на крыше, колоть дрова, помогал копать картошку. Как ни странно, картофель вырос и на его огороде, несмотря на то, что он не занимался им уже три года. Яблони и сливы тоже принесли плоды, и теперь в погребе Коростылева стоял бочонок моченой антоновки и несколько корзин свежих ароматных яблок.

Лишь к средине октября Тихон начал регулярные многочасовые тренировки. В их ходе выяснилось, что форму он почти не потерял. Он все так же бегал с умопомрачительной скоростью, продолжал развивать и осваивать свою мускулатуру. Теперь к обычному комплексу добавилось и плавание. Коростылев погружался в ставшую уже достаточно холодной воду. Ходил по вязкому дну, на несколько минут задерживая дыхание.

Прошло около месяца, когда Коростылев встретил незнакомца. Тихон старался выбирать наиболее безлюдные места для своих занятий, и, если ему паче чаяния кто-то встречался, не вступал в разговоры, переходя на бег. А догнать Коростылева не мог никто.

Встретившийся Коростылеву человек не походил на деревенского жителя. Не был он похож и на разнеженного городского. В нем чувствовалось что-то военное. Толи по выправке, то ли по хищному блеску в глазах. Все эти наблюдения были сделаны за считанные мгновения. Тихон, следуя установившейся привычке, промчался мимо, и ещё долго чувствовал спиной странный изучающий взгляд.

Пару дней все было спокойно, но внезапно, когда Коростылев на поляне, покрытой ковром опавших листьев, проводил "бой с тенью", он почувствовал, что за ним наблюдают. Не показывая вида, что заметил слежку, Тихон незаметно поднял с земли еловую шишку и, не смотря в сторону соглядатая, запустил ей в него. Коростылев краем глаза уловил быстрое движение, и из-за дерева показался давешний незнакомец, который сжимал в руке импровизированный снаряд. Человек улыбался. Приблизившись на несколько метров, он уронил шишку на землю и сел поджав ноги. - Метко. - Продолжая улыбаться проговорил незнакомец. Тихон, насупившись молчал. До сих пор никто не прерывал его занятия таким образом, и Коростылев думал, как бы наиболее доходчиво объяснить этому нахалу, что один из них тут лишний.

Пока Тихон находился в размышлениях, незнакомец представился:

- Руслан. Руслан Автандилович. - Что вам надо? - Неприветливо полюбопытствовал Коростылев. Он хотел узнать намерения Руслана Автандиловича и избавиться от его присутствия как можно скорее. - Вы, насколько я вижу, занимаетесь боевыми искусствами?

- Возможно. - Настороженно произнес Тихон, ожидая продолжения. - Можно ли вам предложить небольшой спарринг?

- Нет. - Твердо ответил Коростылев, поняв, что от схватки уйти можно будет лишь ретировавшись с максимальной поспешностью. Но на поляне лежала его одежда, а в ней были ключи от дома и квартиры... - Жаль. - Сказал Руслан Автандилович и напал. Его движения оказались достаточно стремительными, чтобы застать врасплох ничего не подозревающего человека. Но Коростылев был начеку и поэтому когда агрессор одним плавным движением оказался на ногах и попытался в прыжке дотянуться тяжелым ботинком до челюсти Тихона, её на прежнем месте не оказалось. Зато там появились руки Тихона, одна из которых поймала Руслана Автандиловича за лодыжку а вторая нанесла несильный, но точный удар в область подмышки.

Нападавший свалился как куль с песком и неподвижно замер. Всмотревшись в его шею, Коростылев заметил, что артерии пульсируют, а глаза чуть подрагивают за прикрытыми веками. Усмехнувшись про себя, и сообразив, что Руслан Автандилович пытается приманить его к себе симуляцией потери сознания, Тихон в развалку подошел к лежащему. Тот, очевидно по звукам, определив, что противник уже находится в пределах досягаемости, резко вскочил и попытался провести серию ударов руками. Но Коростылев был настороже и, уклонившись от первого, прямого в гортань, перехватил второй, направленный в область живота. Пока соперник поднимал колено, стремясь сделать элементарную подсечку, Тихон ладонью изменил направление движения этой ноги так, что Руслан Автандилович не удержал равновесия и грохнулся лицом вниз.

Схватив его за шиворот и брючный ремень. Коростылев одним мощным движением кинул нахала в находившееся поблизости озерцо. Пока тот, плюясь и отфыркиваясь, выбирался на берег, Тихон собрал свою одежду и быстро ретировался.

Тихон не думал, что ещё встретит этого наглеца, но на следующий день, вернувшись домой после очередной тренировки, он застал Руслана Автандиловича сидящим на крыльце своей избы. У ног пришельца стоял большой целлофановый пакет. "Выследил..." - С досадой подумал Коростылев. Увидев хозяина дома, Руслан Автандилович встал:

- Я пришел извиниться за вчерашнее... Такое начало Коростылеву почему-то понравилось. - На самом деле я давно вас разыскиваю... Продолжил незваный гость. - И для чего же я вам понадобился?

- Знаете, неудобно, как то, на пороге... Может в доме поговорим?

Без лишних слов Тихон отпер замок, впустил Руслана Автандиловича в избу.

Пока Коростылев растапливал печь, визитер возился в горнице, выгружая на стол содержимое сумки.

Из еды российского производства был лишь хлеб. Все остальное пестрело иностранными надписями, было закатано в вакуумную упаковку и выглядело весьма аппетитно. По центру возвышались три бутылки: водка, Киндзмараули и двухлитровая бадья Пепси. - Простите, Тихон Глебович, не знал ваших вкусов, - Начал Руслан Автандилович, откручивая крышечку с "Посольской", - Но, думаю, что угодил... Коростылев потянулся за Киндзмараули, со скрипом вкрутил штопор в пробку и легким движением выдернул её. Руслан Автандилович залпом осушил почти пол стакана водки, Тихон же лишь слегка пригубил терпкое вино.

Поставив стакан на стол, Коростылев откинулся на спинку стула:

- Что же привело вас ко мне?

- Поверьте, насущная необходимость! - Заверил гость. Последовало длиннющее вступление. Руслан Автандилович вещал как заправский оратор на митинге, с той лишь разницей, что зритель у него был лишь один. Визитер рассказывал о борьбе чеченского народа за свою независимость, клеймил продажных правителей, коснулся и перспектив развития Ичкерии, как исторически называлась территория нынешней Чечни.

Запивая свои слова водочкой и немилосердно поглощая принесенные деликатесы, Руслан Автандилович лишь через минут двадцать дошел до сути своего предложения:

- Вы, как высококлассный специалист в боевых искусствах, могли бы послужить нашему общему делу освобождения республики Ичкерия. Не бесплатно, разумеется... Коростылев уже начинал терять терпение, слушая эти речи. Он давно уже понял, к чему клонит его визитер, и на это предложение у Тихона был уже четкий ответ:

- Нет. - Сказал Тихон, убедившись, что Руслан Автандилович закончил вещать. - Жаль. Очень жаль. - Грустно проговорил чеченский вербовщик. - Но против вашей воли мы пойти не можем. Давайте, закончим нашу трапезу и я удалюсь.

Вскоре, Руслан Автандилович попросил принести простой воды. Пока Коростылев выходил в сени, где стояла бочка, гость замаскировал в ветчине, которая была на тарелке Тихона небольшую таблетку.

Ничего не подозревающий хозяин съел этот кусок, и вскоре его голова стала клониться к столу, а через минуту Тихон уже во всю храпел.

LXXII. ВОЕННЫЙ ЛАГЕРЬ.

Пробуждение было крайне неприятным. Тихон обнаружил, что лежит в полной темноте, пол слегка потряхивало. Рядом с ним что-то периодически громыхало, перекатываясь из угла в угол.

Коростылев попробовал шевельнуться, но это у него не получилось.

Оказалось, что он крепко связан по рукам и ногам. Высвободиться, как ни старался Тихон, не удалось: над веревками поработали профессионалы своего дела. Сообразив, что его похитили и куда-то везут, Коростылев, убедившись, что ни порвать, ни выскользнуть из пут ему не удастся, успокоился и стал ждать продолжения. Одно было ясно совершенно точно: его нынешнее положение - дело рук Руслана Автандиловича, чеченского вербовщика. Но неужели тот не понимал, что сказанное ему "нет" окончательное? Хотя... Прикидывая перспективы, Тихон понял, что временно ему стоит прикинуться согласившимся. Иначе вернуться обратно у него шансов мало. Кроме того, хотелось выяснить, как же этот вербовщик на него вышел? По чьей наводке?

После принятия этого решения, Коростылев попытался устроиться поудобнее, насколько это было возможно связанному, и, набравшись терпения, стал ждать конца путешествия. В крайнем случае - кормежки. Еще несколько часов грузовик ехал по асфальту. На нем потряхивало, но терпимо. Но вот машина куда-то свернула и Тихона стало кидать из стороны в сторону. Все попытки увернуться от ударов были бесполезны. Коростылев лишь глубже содрал кожу на лодыжках, запястьях и локтях, там, где проходили связывающие его веревки. Через несколько минут этой пытки грузовик остановился. Заскрипела дверь, и Тихон зажмурился от бьющего в глаза света. Вошедший убрал фонарик и спросил:

- Оклемался?

- Что происходит? - Возмущенно отозвался Коростылев, - Где я?

- На Северном Полюсе. - Ответил незнакомый голос. Его обладатель спрыгнул на землю, послышались шаги, а потом в поле зрения появился Руслан Автандилович. Он несколько секунд разглядывал лежащего, а затем присел на корточки. Если бы Тихон захотел, он смог бы достать его ногами, но время мести пока не пришло. - Как вы себя чувствуете? - Приветливо осведомился похититель. - Как видишь... Отвратно. - Что случилось?

- Через несколько минут здесь будет сильно вонять... - Намекнул Коростылев. - Маммед! - Позвал Руслан Автандилович. - Выведи нашего гостя облегчиться. - И, повернувшись к Тихону, вежливо добавил:

- Надеюсь, глупостей не будет. Вы будете под прицелом. И я бы не советовал проверять меткость Маммеда... С конечностей Коростылева сняли веревки, обвязали их вокруг талии, и второй похититель отконвоировал его, держа как собаку на коротком поводке, в ближайший овражек. Осмотревшись, Тихон понял, что они уже довольно-таки далеко забрались на юг. Стояла ночь, но и имевшегося лунного света было достаточно, чтобы определить это.

Растительность здесь вся была хрупкой и колючей, что Коростылев обнаружил, пытаясь нащупать какой-нибудь листок. - Чо ты там шаришь? Спросил подозрительный Маммед, не сводя с Коростылева дула громоздкого автомата. - Подтирку ищу. - Огрызнулся Тихон. - А ты камушком... Рассмеялся похититель. - Я ж не мусульманин... - Это не надолго... Глумливо хохотал Маммед. Коростылев без проблем бы засветил этим камушком, которым ему в конце концов пришлось воспользоваться, в лоб боевику. Но тот пристально следил за каждым его движением, и неизвестно, кто бы выиграл в этом поединке. Понадеявшись, что когда-нибудь представится боле благоприятный случай, Тихон отправился обратно к машине. Там его поджидал Руслан Автандилович. - Я должен повторить свое предложение. - Проговорил он, затаптывая сигарету. - Видите ли, Тихон Глебович, из этого места есть всего два пути... Первый - с нами. Второй - на небеса. В ад, там, или рай, это зависит только от вас... Итак, ваше решение?

- Сколько я буду получать? - Угрюмо спросил Коростылев. - Вот это другой разговор! - Обрадовался наниматель. - Об этом чуть позже.

Вы подпишите пару бумажек, тогда и обговорим сумму. А пока - прошу в экипаж. - Руслан Автандилович указал на кузов грузовика. - Связывать мы вас больше не будем. Вы ведь сознательный человек, не правда ли?

- Почти. - Сказал Тихон, исподлобья разглядывая вербовщика. И, решив узнать напрямую, спросил:

- Кто же вам меня... Порекомендовал? Что за умник такой?

- О! - Поднял брови Руслан Автандилович, - Это секрет. Но вам я могу сказать... Один из ваших бывших знакомых... - Кто именно?

- А это вы уж узнавайте сами... - Не беспокойтесь. Узнаю и разыщу. - И Коростылев кивнул, как бы придавая весомость своим словам. Но выяснить личность человека, порекомендовавшего его чеченским боевикам ему так и не удалось. Остаток ночи Тихон спал с относительным удобством. Он нашел в кузове какое-то подобие матраса, на котором и закемарил.

Утром к нему прибавилось ещё три будущих наемника. А к концу дня их стало полтора десятка. Всю дорогу они молчали. Коростылеву не удалось как следует рассмотреть этих людей. Ехали они в полной темноте, а когда двери кузова открывались, отвыкшие от солнечного света глаза отказывались воспринимать детали увиденного. Приехали они ночью. Руслан Автандилович построил новобранцев, и началась посадка в темнеющую неподалеку глыбу вертолета. Несколько часов полета - и Тихон оказался в горной долине. Их встретили какие-то люди с автоматами, в чалмах и долгополых халатах.

Не требовалось особой проницательности, чтобы понять, что рекрутов привезли в учебный лагерь, который находился на территории Афганистана.

Следующие пару месяцев Тихон даже не помышлял о побеге. Все это время было занято интенсивной боевой подготовкой под руководством абрека по имени Сулим. Промеж себя будущие боевики называли его Губач, за постоянно оттопыренную нижнюю губу. Этим выражением лица инструктор выражал свое недовольство новичками. Общался он исключительно через переводчика, хотя, как постепенно выяснилось, умел говорить и по-русски. Новобранцев будили в шесть утра, пробежка, туалет, завтрак. И везде постоянная мелкая пыль, которая попадала в воду, забивалась в стволы оружия, прилипала к потному телу. Коростылев без особого напряжения выдерживал этот режим. Тренируясь, он давал себе куда большие нагрузки. Видя его неутомимость и неплохие познания в воинской науке, Губач произвел его в сержанты и поставил под командование Тихона группу из пяти человек.

Кроме обычной боевой подготовки, рекруты обучались минированию, ведению партизанской войны, основам пыточной науки и прочим премудростям, без которых не может обойтись наемник.

Для Коростылева этот срок пролетел как один день. На следующую ночь после того, как Сулим объявил об окончании обучения, боевиков погрузили на вертолеты и отправили обратно, в Россию. В Чечню.

LXXIII. ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ.

Это был настоящий военный городок. Расположенный в горах, он практически полностью был скрыт пологом леса. Для пущей безопасности со стороны аэроразведки, над каждым из одноэтажных глинобитных домов была натянута маскировочная сетка.

Строений в лагере боевиков было не очень много. Три казармы, душные бараки, практически без окон, в которых впритык стояли двухэтажные кровати, которые живо напомнили Тихону месяцы проведенные у зеков. Арсенал и склад продуктов занимали ещё одно здание. Столовую заменяли несколько наспех сколоченных навесов, под одним из которых находились котлы полевой кухни. Развлечений не было никаких. За исключением гашиша. Спиртное, правда было, но мусульмане его не употребляли, а прочим разрешалось дерябнуть только перед боем. Никто не имел права отлучаться из лагеря, кроме старших командиров и иностранных военных советников. Начальствующих личностей было всего пятеро, командир подразделения Юсуф и четверо ротных.

Коростылев оказался под началом одного из них, бородатого чеченца по кличке Шайтан.

Среди боевиков русских почти не было, но и за теми немногими велась постоянная слежка. Впрочем, следили все за всеми. Но не было и дня, чтобы не возникала драка. Причины для мордобоя оказывались самые прозаические: кому-то не понравилось, как на него смотрят, кто-то что-то украл. Работа командиров сводилась к выслушиванию доносов и принятию мер.

Такая тягомотина продолжалась около трех недель. Тихон слонялся по лагерю, старался не ввязываться в разборки и откровенно обалдевал от скуки.

Тренироваться ему не давали. Когда он первый раз, удалившись на пару десятков метров от лагеря, попытался провести бой с воображаемым противником, откуда ни возьмись появились боевики и Коростылеву пришлось на деле доказывать свое мастерство. Хотя бой проходил не всерьез, побежденный амбал-боевик, славящийся своим вспыльчивым характером, едва не перерезал Тихону глотку. Больше Коростылев не стал рисковать. За рубец, проходящий по середине лба, Тихону присвоили прозвище Шрам. Сперва он пытался протестовать, считая его не очень-то благозвучным, но потом привык. Тем более, что абсолютно все здесь носили какие-либо клички. Еще одной проблемой был язык. По-русски здесь не говорили принципиально, хотя знали его все. Поэтому Коростылеву пришлось запомнить несколько наиболее употребимых команд, чтобы не выглядеть полным идиотом. Самым приятным для боевиков был возглас дежурного: "Х'гулло!" На обед! Для командиров, впрочем, приглашение звучало иначе, "Яхуния", что значило более вежливое "Кушать подано".

Каждое утро начиналось с истошного вопля "д'хълат", по которому бойцы обязаны были, наскоро облачившись, высыпать из казарм и сгруппироваться по отрядам для утренней пробежки вокруг лагеря. Несколько раз Шрам слышал возглас "кемдо", после которого все забегали в ближайшие строения или пытались спрятаться на месте. И, поскольку всякий раз после этого над городком пролетал вертолет или самолет федеральных сил, Коростылев понял, что эквивалентом этой команды служит русское "воздух!". По прошествии чуть более трех недель пребывания Тихона в лагере, Шайтан объявил построение.

Его боевики, и Шрам в их числе, стояли неорганизованной толпой и взводный, в кои-то веки по-русски, объявил приказ:

- Юсуф сказал, село будем брать! Выходим завтра утром! Около пяти утра Коростылева разбудили, вручили оружие, обычный АК, гранатомет и полный подсумок патронов. Раздали сухой паек, и взвод выступил. Вел их Шайтан.

Боевики тянулись за ним, как отара овец. Шли безостановочно до полудня, лишь однажды сделав привал на утренний намаз. Тихон все время посматривал по сторонам, но местность была совершенно дикой, никаких признаков цивилизации, и сориентироваться, поняв, наконец, где же конкретно он находится, не было никакой возможности. Спустившись с гор, отряд попал в небольшую долину, где и остановился на обед.

Марш продолжался до глубокой ночи. Лишь когда совершенно стемнело, боевики вышли на разбитую бетонку. Шайтан послал минеров и они заложили в промежутках между плитами несколько зарядов. После этого боевики двинулись дальше.

Протопав с полкилометра, они остановились. Невдалеке светились окна. Село.

Цель.

Собрав боевиков вокруг себя, Шайтан объяснил задачу. Тройками боевики должны были окружить селение и, атаковав, уничтожить живую силу противника. По сведениям чеченской разведки, в этом поселке находилось какое-то подразделение федеральных сил.

Шрам не хотел воевать, ему была противна сама мысль об убийстве. Хватит того, что он уже собственноручно отправил на тот свет двоих противников в бытность свою гладиатором. В Китае, правда, у него возникало несколько ситуаций, когда требовалось остановить нападавшего, и Коростылев всегда делал это с малой кровью, стараясь отключить, или, в крайнем случае, неопасно покалечить противника. Сейчас же выхода не было.

Взводный не даром разделил отряд на группы по три человека. Двое без лишних хлопот смогут расправиться с непокорным третьим... Решив про себя, что стрелять он будет в воздух, Коростылев, вместе с двумя бойцами отправился занимать исходную позицию. Они бесшумно обогнули селение и спрятались в зарослях полыни у какой-то грунтовой дороги. Через несколько минут взлетела зеленая ракета - сигнал к открытию огня. В то же мгновение раздались первые автоматные очереди. Зазвенели разбитые стекла.

На другом конце поселка что-то рвануло, в воздух поднялся дымный след взрыва. - Давай, хуйни из гранатомета! - Приказал Тихону боевик, назначенный командиром тройки. Шраму пришлось снять оружие с плеча и он, прицелившись выше ближайшего дома, нажал на спуск. Граната с визгом умчалась прочь, и через пару секунд все осветила яркая вспышка. В следующее мгновение до Шрама донесся оглушительный грохот взрыва. Тихон не знал, попал ли он, а если попал, то куда. Размышлять было некогда, Видя нерешительность Шрама, и поняв это как нежелание идти в бой, его командир ткнул его дулом автомата между лопаток и прошипел:

- Вперед! А то расстреляю, гнида!.. Вынужденный подчиниться, Коростылев, стреляя наугад одиночными, короткими перебежками стал приближаться к крайним домам. Один из них уже горел, из него, в пламени пожара это было отчетливо видно, выбегали одни женщины, простоволосые, в балахонах толи ночных сорочек, то ли халатов. Шрам видел, как одна из них упала, скошенная чьей-то очередью.

В ответ на атаку, из домов стали раздаваться редкие винтовочные выстрелы.

Расстреляв все патроны, Шрам сменил рожок в автомате и пополз вперед. Он укрылся за штакетником, заросшим крапивой, рядом примостился другой боевик. Сквозь непрерывные хлопки очередей Тихон не услышал этого выстрела, но его сосед вдруг истошно закричал и, вскочив, стал поливать из автомата окна одного из домов. Там, очевидно, сидел снайпер, поскольку почти тут же раненый боец прекратил кричать и повалился на забор, обрушив его своей тяжестью.

Перекатившись, Коростылев затаился, но очередной выстрел чуть не достал его самого. Пуля просвистела буквально около виска Шрама. Он стал отползать, и в этот момент дом, в котором прятался снайпер, взорвался.

Тихон увидел, как внутри что-то ярко вспыхнуло, в одном из окон эта вспышка осветила человеческую фигуру. Его подхватила взрывная волна и вынесла сквозь окно. В следующий миг эта стена упала наружу, и здание рассыпалось.

Бой продолжался не более четверти часа. По истечении этого времени сопротивление было сломлено, и боевики вошли в село.

Целыми осталась едва ли половина домов. Везде бушевали пожары, носились, истошно голося, обезумевшие женщины. Шрам видел, как один из нападавших в упор застрелил старуху, осмелившуюся броситься на него. Стрельба прекратилась. Коростылев, не зная, что теперь делать, прошелся по разрушенному селению. Момент для побега, казалось, был весьма подходящим, но Тихону не повезло. Его остановил один из русских наемников и потащил в дом. - Пойдем, развлечемся! - Кричал он и Шраму, чтобы не вызывать лишних подозрений, пришлось последовать за ним. В строении, куда он привел Коростылева, под дулами автоматов сидело трое пленных. Молодых парней, на которых были лишь камуфляжные штаны. Руки и ноги их были скручены колючей проволокой, из под впившихся в кожу шипов текли струйки крови. На голове одного из пленных был венок, сплетенный из той же проволоки. Безумно хохоча боевики наблюдали за тем, как Шайтан вырезал армейским ножом на груди крайнего слева парня пятиконечную звезду. Пленный терпел. Лишь отрывистое дыхание выдавало, какие муки он испытывает в этот момент.

Закончив художественную часть, взводный резким движением всадил нож в глаз несчастного. Послышался душераздирающий вопль. Боевики загоготали ещё сильнее. Кто- то из них произнес что-то на своем языке и озверелая толпа кинулась на пленных, начав месить их своими сапогами. Не выдержав этого зрелища, Шрам повернулся и пошел прочь. Его бесило собственное бессилие.

Он мог бы, схватив автомат положить половину издевающихся, но у него не было права умирать. Какое-то чувство подсказывало Коростылеву, что он должен пока что вынести все это, что его путь не завершается здесь, в этом разрушенном селении, что впереди его ждет что-то очень важное, ради чего он обязан выжить. В свете пожара Коростылев увидел нескольких боевиков, которые навалились не какую-то женщину. Она визжала, но парни, забыв законы шариата, насиловали её все втроем. Этого Тихон вынести уже не мог.

Подойдя к бандитам, он несколькими ударами раскидал насильников. Одним из них оказался амбал, который в первые дни пребывания Шрама в лагере чуть не прирезал его за победу в поединке. Теперь уже Коростылев, воспользовавшись своим преимуществом, забыв про зарок не убивать, вонзил свой нож в грудь боевика. Тот упал.

На Шрама кинулись его коллеги, но Тихон оказался быстрее. Через мгновение они лежали, истекая кровью. Женщина, в ужасе наблюдавшая за этой расправой, наконец пришла в себя и, пятясь, отползала от Коростылева, все ещё стоящего с ножом в руке.

В этот момент раздался недалекий взрыв.

LXXIV. БОЙ.

Внезапно Тихон почувствовал, что теряет сознание. Вокруг него началась странная суета, боевики бегали, звучали какие-то нерусские восклицания, а Коростылев, выронив нож в грязный снег, стоял на коленях перед трупами зарезанных им насильников, и не было у него сил для того, чтобы просто пошевелиться.

Кто-то толкнул его и Шрам повалился в грязь. Он лежал, перед глазами бушевало пламя пожара. Волны раскаленного воздуха опаляли лицо. В голове не было ни единой мысли. Если бы кто-нибудь был повнимательнее, то Шрама запросто могли обвинить в воинском преступлении, убийстве собратьев по оружию. Но не были они Тихону собратьями. И, из-за поднявшейся суматохи, никто не обращал внимания на лежащих, принимая их за трупы павших во время боя, несмотря на то, что тогда у них было бы в руках оружие. Кто-то заметил, что Коростылев лежит с открытыми глазами. Боец подошел к Шраму, тронул того за плечо:

- Раненый? - Спросил он с сильным акцентом. - Атпалзай туда, слышишь? Суда колонна идет. В хрупком зимнем воздухе уже слышался посторонний гул. Тихон определил, что идет несколько БТРов, а это значит, что чеченцы выбрали неудачный момент для нападения на поселок. Так же неудачно было и его расположение. Отступить можно было только в горы.

С трудом поднявшись, Коростылев сделал несколько шагов и, покачнувшись, едва не упал снова. - Уходим! Уходим! - Кричал незнакомый голос. К Тихону подбежал боевик и, обхватив за талию, поволок куда-то в темноту. Там уже собрался отряд.

Шайтан носился вокруг бойцов, выкрикивал что-то на своем языке, а до Шрама запоздало дошло, что ему-то выгоднее было бы оставаться на месте. Но, кто знает, как среагировали бы федералы на его появление. Не исключено, что на Коростылеве отыгрались бы за разгром селения. Попросту пристрелили бы где нашли. Без лишних разговоров.

Через минуту-другую, отряд двинулся. Шум БТРов стал ещё громче и, обернувшись, Тихон увидел несколько пар светящихся фар. Боевые машины уже были на подходе к горящему поселку.

Не успели боевики углубиться в хилый лесок, как их встретили автоматные очереди. Засада. Попадав на землю, чеченцы стали отстреливаться.

Практически ничего видно не было, и без того темное небо было затянуто плотными облаками. Лишь трассирующие пули выдавали расположение федеральных бойцов, но они же показывали и нахождение их противников.

Заняв круговую оборону, боевики поливали все ураганным огнем. Сквозь треск выстрелов слышались крики:

- Справа обходи, сволочей!

- А-а-а! Сука!

- Аллах акбар!

Вблизи Коростылева что-то сильно грохнуло. Раздался громкий стон. Граната?

Миномет? Тихону было все равно. Он уже решил дезертировать. Причем немедленно. Наскоро сделав несколько дыхательных упражнений, Шрам попытался привести себя в состояние наивысшего напряжения духа, то, в котором он стремился проводить рукопашные схватки. Но что-то не получалось. Необходимое состояние пришло, но оно было слабым, исчезла непоколебимая уверенность в себе. И Тихон, с немалым изумлением, обнаружил, что элементарно трусит. Задавив в себе постыдный страх, Коростылев встал. Надо было выбрать направление движения, но пули неслись, казалось, сразу отовсюду, со всех направлений. Прекратив размышлять, положившись на свою интуицию, Тихон, перебегая от дерева к дереву, стал приближаться к федеральным воинам. В какой-то момент ему не повезло и он чуть не наступил на парня, залегшего за деревом и лихорадочно перезаряжавшего свой автомат. Парень недоумевая посмотрел на возникшую над ним темную фигуру, хотел закричать, но не успел. Реакция Шрама оказалась быстрее и он успокоил вояку несколькими точными ударами по нервным центрам. Но возня привлекла внимание соседей. - Тихон! Что за шум? - Послышалось слева. Коростылев невольно вздрогнул.

Это надо же, в полной темноте выйти именно на своего тезку. Не отвечая, Шрам скользнул вперед.

Звуки боя остались позади, но за спиной изредка чпокали о деревья шальные пули. Пригнувшись, Тихон с наибольшей скоростью, на которую был способен в этот момент, мчался вперед. И ему не повезло вторично. Выскочив на открытое место, Коростылев нос к носу столкнулся с какими-то людьми. Стой! - Прозвучал строгий окрик. - Стой! Стрелять буду! Шрам, поняв, что кривая его вывела прямо к полевому штабу федеральных сил, медленно поднял руки. - Кто такой? - К Тихону подошло сразу четверо молодых парней с нацеленными на пришельца автоматами. Коростылев назвался. - Где командир? Спросил Коростылев. - Я сейчас покажу тебе командира, пидор чеченский! - И один из бойцов попытался садануть Шрама прикладом. Тихон рисковал, уходя от удара, но получать по ребрам ему крайне не хотелось.

Промахнувшись, солдат взревел:

- Да я тебя!.. Голыми руками!.. Бросив оружие, он, несмотря на свои заверения, бросился на Коростылева с ножом. Легко перехватив руку с режущим предметом, Тихон заломил её, и нож выпал. Остальные солдаты с любопытством смотрели за этой схваткой, не забывая, впрочем, поворачивать оружие по мере перемещений нежданного гостя.

Нападавший на Шрама пытался вырваться, оглашая окрестности отборной бранью. Выпустив его руку, Коростылев, пятясь, отступил на шаг и занял привычную стойку для боя. - Ах ты ещё и крутой! - Яростно выдохнул федерал и попытался нанести удар ногой в голову. Уклонившись, Тихон проделал подсечку и солдат свалился в грязь. - Что тут происходит? - Послышался строгий голос. Шрам не заметил на подошедшем знаков отличия, но интонация вопроса выдавала в говорившем человека, привыкшего отдавать приказы. Товарищ майор! Боевика захватили! - Отрапортовал один из автоматчиков. Захватили? - Удивился майор. - Да он, как я вижу, вас всех быстрее захватит, чем вы его... Посмотрев на Коростылева, командир коротко кинул:

- Пойдем.

И, повернувшись, пошел прочь. Шрам направился вслед за ним. - Но, товарищ майор... - Раздалось сзади, - Он же... Майор повернулся:

- Если бы он хотел уйти - он бы ушел. Не стал с вами тут возиться. Ясно?

- Ясно, товарищ майор. - Солдат отдал честь, но его командир уже шагал дальше.

Он привел Тихона в одну из БМП, усадил напротив себя. Тусклая лампочка делала лицо майора морщинистым и усталым, а, может, так оно и было на самом деле. - Ну, Мастер, кто ты? Откуда?

Коростылев мастером не был. Но такая оценка совершенно незнакомого человека говорила о том, что майор хорошо разбирается в боевых искусствах.

Представившись, Тихон рассказал о событиях нескольких прошедших месяцев.

Начиная с насильственной вербовки и кончая событиями ещё тянущейся ночи. - Да, история... - Ухмыльнулся майор, - Да. забыл представиться. Я Павел Сергеевич Загоруйко. Майор ФСБ. Здесь нахожусь в качестве военного наблюдателя или что-то такого типа.

Кстати, Тихон Глебович, знаете ли вы, какой у вас нынче статус?

Шрам как-то не задумывался над тем, что же будет, если он добровольно перейдет на другую сторону. И, пожав плечами, Коростылев неуверенно ответил:

- Дезертир?

- Военнопленный. - Вздохнул Загоруйко. - И вас теперь ждет не Москва, а лагерь для пленных... - Но я же!.. - Опешил Тихон. - Я знаю. И поэтому готов помочь. Но... В ответ на некоторые обещания... - Я не хочу больше воевать. Это не для меня. - Резко проговорил Шрам. - Нет, воевать я вас заставлять не буду. - Заверил Павел Сергеевич. - Как бы вы отнеслись, если бы я предложил вам поработать в отряде "Гамма"?

- Смотря что это такое. - Осторожно парировал Тихон. - Это секретное подразделение ФСБ. - Пояснил майор. - Оно занимается операциями по захвату террористов, перехвату преступных авторитетов, прочими делами, связанными с безопасностью государства.

Права - обширные, но и ответственность немалая. Там нужны такие Мастера рукопашного боя, как вы. Почти не раздумывая Коростылев согласился. - Я здесь буду ещё некоторое время, - Сообщил Павел Сергеевич, - Поэтому будьте постоянно в Москве. Я позвоню. Дальнейшие события происходили настолько стремительно, что слились для Коростылева в единое воспоминание.

Вот он переодевается в гражданское, вот его везут в Грозный, а через полчаса, после встречи с какими-то высокими воинскими чинами, его сажают в поезд, конечной станцией которого является Москва.

LXXV. НАПАДЕНИЕ НА ПРИТОН.

Простившись с Павлом Сергеевичем, Тихон направился по адресу своего старого знакомого. Припарковав машину рядом с домом, и захватив, на всякий случай, шприц-тюбик с сывороткой правды, Коростылев вошел в подъезд. Там, со времени его последнего посещения, около десяти лет назад, практически ничего не изменилось. Те же зеленые облупившиеся стены, те же покореженные анонимными силачами-варварами перила. Лифт, правда, сменили на новую конструкцию, с автоматическими дверьми, но он, как и встарь, не работал.

Взбежав на шестой этаж, Шрам нажал кнопку звонка. Дверь уже была другой, мощной, бронированной. Внутри запиликало и стихло. Скорее почуяв, чем услышав шаги внутри, Тихон принял суровый вид. Его некоторое время разглядывали в глазок, потом дверь широко распахнулась, и на пороге возник сам Шира:

- Неужто Карась пожаловал?!

- Он самый. - Улыбнулся Коростылев. - Впустишь, или как?

- Заходи, заходи! - Посторонился Василий и пропустил гостя.

Пройдя мимо двух угрюмых парней, сидевших в коридоре у двери и пристально обшаривавших вошедшего взглядами, как видно охранников, Шрам сразу направился на кухню. Тут перемены были разительны. Шира полностью поменял обстановку и его кухня теперь походила на рекламную экспозицию мебельной фирмы. Но на плите, вместо кастрюль и сковородок, стояла непонятная стеклянная конструкция, состоящая из колб, трубок, каких-то приспособлений. Внутри многогорлого сосуда, стоящего над огнем, булькала и пузырилась вязкая коричневая масса, в которой Тихон опознал опий-сырец. Процесс - как на фабрике! - Гордо сказал Василий, заметив что гость разглядывает сооружение. - Геру гонишь? - Полуутвердительно спросил Шрам. Ее, лапушку. - Расцвел в улыбке притонодержатель. - Героин нынче в цене.

А выходит - чистяк! - Хвастливо продолжал Василий, - Лучше западного. Эти негритосы-пушеры в геру сахар добавляют. А у меня - продукт натуральный.

Не сравнить с негритянским! - И, сообразив, что болтает лишнее, перескочил на другую тему:

- Что это я? У тебя как дела? Где пропадал? Коростылев ответил не сразу.

Он развалился на мягкой кушетке, не сводя взгляда с аппарата, в котором готовился один из сильнейших наркотиков. И, наконец кивнул в его сторону:

- А не ебнет?

- Фирма! Не должон. Чешское стекло. Лишь после этого Тихон слегка успокоился и начал рассказывать про свое житье-бытье. Он поведал Шире о своем провале с мехами, рассказал, как был гладиатором, о походе в Китай, о том, как воевал в Чечне. Истины в этих рассказах практически не было.

Коростылев взял лишь общую канву своих похождений, сделав акценты на свои якобы криминальные мотивы, толкнувшие его на эти подвиги. Коростылеву не терпелось перейти к делу, расспросить господина Ногачева о Бешеном, но торопиться было нельзя. Итак то, как его, постороннего в наркомафии человека, встречает этот делец, было весьма необычно, и Тихон не хотел портить его впечатление о себе. По ходу рассказа, Шира несколько раз срывался, проверяя показания каких-то приборов, контролирующих химический процесс. А когда Шрам закончил, Василий закачал своей седой головой:

- Вот это я понимаю. Жизнь, полная приключений. Не то, что у меня. Сидишь тут, света белого не видишь... Вокруг, тьфу, наркоманы, хуета одна.

После этого самое время было переходить к делу. Тихон кашлянул и начал:

- Знаешь, а я к тебе по делу... - Да уж догадался. Ты за просто хуй посреди ночи не придешь... - Усмехнулся Василий. - Говори. - Ищу я одного кента... - Начал Тихон, но его прервал настойчивый звонок в дверь. - Кого ещё черт принес? - Пробурчал Шира. - Погоди, посмотрю.

Он вышел из кухни. Прошла минута, не больше, как раздался сдавленный вскрик, удар и послышались шаги нескольких человек.

Василия буквально впихнули в кухню. За ним шествовало четверо молодых парней, вооруженных пистолетами. - Это кто? - Спросил один из новоприбывших, высокий голубоглазый блондин, внешность которого намекала на его скандинавские корни, кивком указывая на Тихона. - Гость. - Ответил Шира. - Мужики, вы под кем? Я под Сивым хожу. Разборка будет... - Не пизди! - Оборвал его парень. - Ты нам на хуй не нужен. Нам нужны твои клиенты. Да и то не все... Пока шла эта беседа, боевик, рыжий парень с конопатым лицом, по-деловому подошел к Коростылеву, рывком поднял его на ноги и быстрыми движениями обшмонал. Тихон пока не сопротивлялся. Ему были известны способы ухода с линии стрельбы, но пока что непосредственной угрозы не было. Рыжий нашел шприц-тюбик и завладел связкой ключей и бумажником Шрама. - Руки покажи. - Тихо приказал боевик, Шрам повернул конопатому ладони, перевернул тыльной стороной. - Ты чо, бля? - Рыжий попытался дать Коростылеву оплеуху, но странным образом промахнулся. - Рукава закатай. - Продолжил он ни сколь не смущенный неудачей. Тихон повиновался. Не обнаружив на венах следов от уколов, конопатый принялся рассматривать содержимое бумажника. Просмотрев все отделения, он вытащил золотую пластиковую карточку, выданную хозяином ресторана "У Тракта".

Увидев этот предмет, конопатый, с отвисшей челюстью стал подобострастно извиняться. - Простите, я ж не знал, кто вы... - Боевик с улыбкой виноватой собаки вернул Коростылеву все изъятое и его внимание переключилось на Ширу. - И по чью душу вы сюда ввалились? - Нагло подбоченясь спрашивал хозяин протона. - Мне нужен Бешеный. - Сказал блондин. Тихон едва сдержал вздох досады.

Теперь он понял, что значит этот визит. Ведь он сам был его причиной. Судя по тому, как отреагировал боевик на клубную карточку Шрама, они знакомы с Севастопольским. А именно он, на данный момент, был координатором операции объединенных сил криминальных группировок против партии "Русская Национальная Идея". - И вообще, любые члены националистической партии. Закончил фразу боевик. - Не знаю я никаких членов! - Выкрикнул Шира. - Что я, у торчков партбилет спрашивать буду? Скандинав едва заметно кивнул, и в то же мгновение двое боевиков схватили притонодержателя за руки, а блондин врезал тому поддых.

Василий согнулся пополам. Он ловил ртом воздух и бешено вращал глазами. - Пойми, мудила, если мы тут сами наведем шмон, - Нравоучительно говорил боевик, - Могут пострадать достойные люди. А косяк будет твой. Потому что ты, гнида, отказался сотрудничать.

Видя, что Василий уже слегка отдышался, блондин добавил по тому же месту. - Как, согласен? Из горла Ширы донесся рык, который невозможно было как либо истрактовать. - Пойми, мы добра тебе хотим. - Ласково увещевал боевик. - Ты их не бойся. Ты нас теперь бояться должен... Но хозяин притона по-партизански молчал. Он бросал жалобные взгляды на Тихона, понимая, впрочем, что тому нет резона вмешиваться.

У самого Коростылева эта сцена вызывала лишь отвращение. Он, хотя и использовал силу, использовал её лишь для самообороны, не прибегая к таким методам для выдавливания информации. В принципе, он и сам планировал бы использовать "сыворотку правды", если Василий добровольно не скажет, где можно найти Бешеного, но предлагать её налетчикам было бы ошибкой. Могут появиться лишние вопросы.

Видя, что кулаками толку не добьешься, блондин подал знак, и Ширу усадили на стул, связав по рукам и ногам. По другому кивку конопатый стал обыскивать кухонные шкафчики. Через минуту он уже извлек баночку белого порошка и упаковки шприцов.

Блондин открыл баночку, понюхал и его губы разошлись в зловещей улыбке:

- То, что надо... Героин. Какой у тебя дозняк? - Повернулся он к Василию. - Молчишь. Ничего, сейчас узнаем... Набрав в шприц горячей воды из-под крана, бандит вылил её в рюмку, сыпанул туда порошка, размешал. Когда вещество растворилось, он заполнил этой жидкостью шприц и подошел к Шире.

Задрал тому рукав. Василий сидел ни жив ни мертв, не в силах пошевелиться.

Высмотрев подходящую вену, боевик вонзил туда иглу. - Скажешь? Зловеще произнес он, слегка надавливая на поршень. - Или сделать тебе золотой укол? Блондин вогнал в кровь Василия уже около трети раствора, когда тот заговорил. - Хватит. - Василий уже тяжело дышал. Он закатывал глаза и морщился, как от нестерпимой боли. - Я скажу. - Говори. - Кивнул боевик, но иглу из вены не вытащил. - Он в соседней квартире. - Пролепетал Шира, судорожно вдыхая. - С телками... И его голова бессильно упала на грудь. - Переборщил я, что ли? - Сам себя спросил блондин и додавил поршень.

LXXVI. ЗАХВАТ БЕШЕНОГО.

Коростылев рванулся на помощь Шире, но было уже поздно. Лошадиная доза наркотика заставила содержателя притона потерять сознание, а в следующий момент он перестал дышать. - Что ты наделал?! - Закричал Тихон, понимая, что Василий уже почти мертв. - Зачем? Сорвав с умирающего веревки, боевики не противодействовали этому, Шрам нажал на несколько активных точек, которые служили для реанимации во время клинический смерти. Но все тщетно. Шира вздохнул, его тело обмякло и свалилось на пол. - Кто это? - Словно в первый раз заметив постороннего спросил блондин.

Конопатый подбежал к нему, что-то зашептал на ухо. - Ах, так... Протянул боевик уже с гораздо большим уважением глядя на Коростылева. Тогда ладно... А как такой человек оказался в такой, - Блондин кивком указал на труп Василия, - Компании?

- Не знаю. - Пожал плечами конопатый. - Может, он сам скажет?

- Мне нужен Бешеный. - Спокойно проговорил Тихон. Шок от нелепой гибели Ширы у него прошел, и теперь Коростылев был готов ко всему. - Какое совпадение! - Расхохотался блондин, - Нам тоже. Как делить будем?

- Амебы делятся. - Сурово произнес Шрам, - Я - не намерен. Бешеный мой. - Вот ведь хуйня какая! - Продолжал гоготать налетчик, - Не намерен. Ишь ты!.. - И, внезапно успокоившись, серьезно сказал:

- У нас приказ. Ясно?

- Какой?

- Взять и доставить. - Живым?

- Живым или мертвым. Тихон поглядел в холодные глаза боевика. В них светилось ледяное равнодушие и решимость исполнить приказанное любыми средствами. В принципе, Коростылев мог бы в несколько секунд раскидать их всех, но тогда могла бы начаться стрельба, боевики могли поранить друг друга, а Шрам пока что не хотел портить отношения с их хозяевами, мало ли что может случиться, и поэтому предложил:

- Давай договоримся по хорошему. - Как конкретно? - Уточнил блондин. Мы берем его вместе. Вы везете его к хозяину, но со мной. А там разберемся. - Чего захотел! - Хмыкнул один из боевиков, но блондин на него шикнул, и тот отступил на шаг. - Я должен посоветоваться. - Заявил налетчик и вышел в коридор, где на стене висел телефон. Тихон не слышал всей беседы, но, судя по вежливовиноватым интонациям скандинава, говорил он действительно с боссом.

Вернулся блондин довольно-таки удивленным:

- Дали добро. - Вот и славно. - Коростылев хрустнул пальцами. - Пошли? Долго искать Бешеного не пришлось. Пройдя через пробитую в стене дверь в соседнюю квартиру, боевики по очереди стали заглядывать во все комнаты, стараясь не испугать находившихся там наркоманов.

Говорков оказался в самой дальней. Он возлежал на девице, а вторая, нагнувшись над ним, что-то делала с его ягодицами.

Отстранив захватчиков, Тихон вошел в комнату. Савелий сперва не отреагировал на его появление, но потом, увидев вошедшего, пробормотал:

- О! Уже глюки пошли... - Сейчас ты познакомишься с кулаками этих глюков. - В полголоса проговорил Шрам. - Карась? - Ошеломленно прошептал Говорков. - Некоторые называют меня Неистребимый. - Коростылев не смог отказать себе в удовольствии произнести эту театральную фразу.

Вслед за Тихоном вошли боевики и, грубо вытащив Бешеного из "бутерброда", заставили одеться. Они не обращали внимания на жмущихся друг к другу испуганных проституток, пока одна из них не спросила:

- А как же деньги?.. - Радуйся, что жива осталась. - Басом произнес конопатый и девица ещё сильнее вжалась в трясущуюся подругу. Говоркова провели по коридору мимо связанной парочки охранников притона. Без эксцессов спустились по лестнице, но в момент выхода из подъезда, Савелий что было сил рванулся из рук похитителей и закричал:

- На помощь!!! Мафиози на оплошали и не выпустили Бешеного. Ему тут же заткнули рот зуботычиной, но он достиг своей цели. Парень, который кемарил в машине и ждал возвращения хозяина, проснулся. Пока боевики усаживали Савелия в свой "BMW", а Тихон заводил свою "шестерку", наци связался по рации со своим руководством. Те отдали ему приказ следить и не вмешиваться, постоянно сообщая о маршруте движения. Машина с плененным Бешеным тронулась, следом за ней поехал Коростылев. А в полусотне метров сзади за ними шел автомобиль с нацистом.

Тихон первым засек слежку. Они мчались по пустынным ночным улицам в сторону центра, и не обратить внимания на "хвост" было практически невозможно. Обогнав "BMW" с бандитами, Коростылев сравнял скорости и предупредил боевиков об опасности. Те просто отмахнулись от предупреждения, считая его плодом разыгравшейся фантазии. И вскоре пожалели об этом. Около стадиона "Динамо" машины остановились на светофоре. В этот момент "BMW" с Бешеным справа и слева обошли две машины.

Раздались выстрелы. Но автомобиль мафиози имел, как оказалось, бронированные стекла, и пули лишь отскочили от них, а похитители дали по газам и попытались скрыться. Машины нацистов рванулись за ними. Сзади Шрама обогнала преследовавшая их машина и помчалась следом.

Шрам вынужден был пуститься в погоню за всеми четырьмя. "BMW" резко свернул в Боткинский проезд. Преследователи и с ними Тихон последовали за ним. Загоруйко не зря хвалил эту машину. Теперь, в погоне, Шрам смог по достоинству оценить её ход и маневренность. Он, практически не отставая, шел за вереницей автомобилей, возглавляемой машиной с мафиози. Они промчались по Беговой, проскочили мост над железной дорогой, у Ваганьковского кладбища свернули направо. Коростылев понял замысел боевиков. Они направлялись в Фили, где легко можно было скрыться во множестве подворотен и сквозных дворов. И действительно, вскоре все выехали на Шмидтовский проезд, перемахнули через мост.

Выстрелов больше не было, но Шрам недоумевал, почему не отстреливаются мафиози. Через мгновение он получил ответ в виде нескольких хлопков из пистолета. Одна из машин нацистов резко вильнула в сторону, её водитель был или ранен, или просто хотел уйти от пуль, но он не справился с управлением, и черная "девятка" боком врезалась в фонарный столб.

Оставшиеся пристроились в хвост. Идущая первой стала сокращать расстояние до машины похитителей, и вскоре "BMW" получил удар по заднему бамперу. Чем закончилась эта дуэль Тихону узнать не довелось. Парень, который вел машину Бешеного, наконец обратил внимание на ещё одного преследователя. Он резко дал по тормозам, и Коростылеву, чтобы уйти от столкновения, пришлось выехать на встречную полосу. Большая Филевская оказалась слишком узкой для Шрама, и его машина застряла в зарослях акации. Пока он выбирался оттуда, время было потеряно.

С полчаса Тихон колесил по Филям, пока на Кастанаевской улице, около продуктового магазина не наткнулся на вписавшийся в его угол знакомый "BMW". Два трупа боевиков лежали неподалеку. Еще один был за рулем. Но ни Бешеного, ни конопатого налетчика видно не было. Очередной раз Коростылев оказался в безвыходной ситуации. Но, поразмышляв, Шрам подъехал к ближайшему телефону-автомату и набрал номер Севастопольского. Тот, несмотря на поздний час, оказался на месте. - Чьи ребята брали Бешеного? - В лоб спросил Тихон. - За что я тебя люблю, - Отозвался Торий Ильдасович, - Так это за прямоту.

А брали его парни Угрюмого... - Можешь ему передать, что он может забрать их трупы на Кастанаевской.

Вместе с разбитой тачкой. Пока тут ментов ещё не было... - Это ты?.. В голосе Севастопольского послышалась угроза. - Нацисты! - Проорал Коростылев. - Бешеного пасли. Понял? А я за ними ехал. Было три машины по пять стволов в каждой! - Приврал Тихон. - А ты как там оказался?

- Это я Бешеного пасу уже четвертый день. Он должничок мой!... Только я его нашел - врываются эти оболтусы... Вот и поплатились... - М-да... Только и смог сказать Торий Ильдасович. - Так что, - Продолжил Шрам, - С тебя информация. Где сейчас Бешеный?

- Погоди, дай подумать. - Задумчиво проговорил Севастопольский. Постой, ты знаешь, где находится избирательный штаб Васильченко? Напрягшись, Коростылев сказал адрес. - Нет. Это для журналюг и прочей мелкоты. Слушай настоящий.

Торий Ильдасович продиктовал название улицы, номер дома. - Там это в спаренной квартире на первом этаже. Есть там один деятель.

Седой его кличка. Он-то все про Бешеного знает. Где, что и как. Чуть не горшок за ним выносит. Поблагодарив, Тихон сел в машину и помчался на другой конец города, в Измайлово.

LXXVII. ОСВОБОЖДЕНИЕ БЕШЕНОГО.

Боевики, похитившие Говоркова, оказались в ловушке. Чтобы открыть огонь по преследовавшим их машинам нацистов, им бы пришлось опустить бронированные стекла. А тогда они сами оказались бы мишенями для пуль националистов.

Блондин, который сидел рядом с водителем, кричал на того, требуя увеличить скорость. Но идиотский компьютер, заведовавший управлением, показывал, что "BMW" идет по бездорожью, и не соглашался превысить скорость более ста километров в час.

Бешеный, зажатый между конопатым боевиком и его партнером, злобно улыбался:

- Сделают вас, ублюдки!.. - Заткнись! - Саданул его локтем по ребрам рыжий налетчик. Савелий лишь рассмеялся. - Кто это такой умный додумался меня захватывать? Не Карась ли?

Бешеный хотел, пока не поздно, выяснить причины своего такого положения.

Блондин, который обернувшись почти все время наблюдал за действиями машин преследователей, давая указания водителю, перевел взгляд на пленника. - У него с тобой другие счеты. - Проговорил командир группы захвата. Приедем - разберешься. - А вы-то кто такие? Знаете, кто я? - Не унимался Говорков. - Знаете, что Васильченко с вами и вашим боссом сделает?!

- Наш босс твоего Васильченко сам сделает. - Рыкнул на него блондин. Закройся, пока по чавкам не получил! Умолкнув, Савелий стал осмысливать полученную информацию.

Они уже мчались по Большой Филевской. Похитители видели, как наци оттерли машину Неистребимого, и та въехала в кусты. - Сворачивай! Приказал командир боевиков. - Давай дворами!

Водитель "BMW", нарушая все правила движения, резко вывернул руль, и машина устремилась в арку дома. Чудом вписавшись, автомобиль, сбив по пути одинокий мусорный бак, запетлял по узким дворовым улочкам. Но преследователи не отставали. В пылу погони блондин не заметил, что теперь за ним следуют только две машины. Вырулив на Кастанаевскую, водитель запоздало заметил, что по той же полосе ему навстречу несется какая-то машина. Он попытался свернуть, но места для маневра оказалось слишком мало, и "BMW" на всей скорости врезалась в угол магазина. Лобовое стекло вылетело сразу. Сработала аварийная техника безопасности, и сидящие в машине ударились лбами о воздушные подушки, смягчившие удар. Но все равно все на какое-то время потеряли сознание. Этих секунд нацистам хватило для того, чтобы выскочить из своих машин и практически в упор расстрелять водителя. Блондин и ещё один боевик успели выскочить из автомобиля, но пули преследователей оказались быстрее. И срезали тех рядом с покореженным "BMW".

Рыжий захватчик не принимал участия в перестрелке. Он, до того самого момента, пока его и Бешеного не вытащили из машины, был без сознания.

Очнулся он закованным в наручники, а над ним, на фоне звездного неба, маячила далекая рожа Говоркова. - Давай, в машину его! - Приказал он. Зачем? - Возразил кто-то. - Чпокнуть его и вся хуйня. - Он мне живым нужен. - Грозно насупился Савелий, и конопатого подхватили за руки и куда-то поволокли. Вскоре он опять окунулся в забытье.

Бешеный привез пленного боевика в предвыборный штаб Васильченко. Остальные машины не стали сопровождать Савелия, и ещё в Филях разъехались в разные стороны. В штабе, огромной сдвоенной квартире на первом этаже старого сталинской постройки дома, оказалось на удивление много народа. Большей частью это были референты, имиджмейкеры, которые занимались срочной работой: писали предвыборные выступления для своего нанимателя, разрабатывали внешний вид, жесты и ключевые фразы для этих речей, имея в виду менталитет и культурный уровень будущей аудитории. Некоторые из них действительно были убежденными националистами, но были и такие, которым важна была лишь сумма, которую они получат за свою работу. Здесь же находилась и группа быстрого реагирования во главе с Петром Сергеевичем Стрекаловым, по кличке Седой. Именно к ним, не обращая внимания на косые взгляды писак, Бешеный приволок конопатого боевика. Седому уже были известны последние неприятности Говоркова, и он сразу наехал на прибывшего:

- Как ты такое смог допустить?!

- Утухни! - Заорал в ответ Говорков. - Ты побазарь-ка с этим хмырем. Он тебе много интересного расскажет. - Пиздец вам всем! - Истерически выкрикнул конопатый боевик. - Вся братва щас против вашей нацистской погани! Всех замочат!

- Вот как? - Усмехнулся Седой. - А почему, можно узнать?

- А нехуя бомбы в поезда подкладывать!

- Что? - Теперь удивление Петра Сергеевича стало неподдельным. Откуда эти сведения?

- Да я сам их из хачиков выковыривал!

- Вот это новость!.. - Изумился Стрекалов. - Что скажешь, Бешеный?

- Это работа Карася. Или, как его зовут у них, - Савелий кивнул в сторону мафиози, - Неистребимого. - И что ты теперь намерен делать? Шеф за провал тебя с говном съест. За яйца повесит. Да и меня заодно... Что делать?! Давай, думай! - Истошно кричал Петр Сергеевич. - Значит так... Задумчиво вымолвил Савелий, он уже оправился от шока, и голова его стала работать быстро и четко. - Этого - в расход. Вывези - и в воду. Шефу - ни полслова. Тол у нас ещё есть?

- Полно. - Отозвался Седой. - Тогда совместим дымовуху со взрывами. Все равно всех бомжей в расход пустим... - Логично. - Кивнул соглашаясь Петр Сергеевич. - Давай, вызывай взрывника. А я - на хату номер четыре. Пусть привезет все туда... А я с утра развезу... Вскоре Савелий сел в машину и погнал её на квартиру, которой не было ни в одном из списков. ЕЕ он снимал сам, и знали о ней лишь двое. Сам Бешеный и его ближайший помощник - Стрекалов.

LXXVIII. ВИЗИТ В ШТАБ-КВАРТИРУ.

Тихон разминулся с Бешеным всего на несколько минут. Был уже четвертый час ночи одиннадцатого июня, дня на который были запланированы множественные теракты. Добираясь до Парковых улиц, на одной из которых и находилась штаб-квартира партии "Русская Национальная Идея", Коростылев размышлял. Он понимал, что Говорков увидев своего врага живым и здоровым, немедленно начнет действовать. Воскрешение Карася означало для Савелия только одно: бомбисты ликвидированы. А это значило, что он немедленно, чтобы не сорвать масштабную акцию, начнет вербовать новых "помощников". Следовательно - выход единственный. Как можно скорее нейтрализовать Бешеного.

Остановившись у дома, который указал Торий Ильдасович, Шрам ещё некоторое время сидел в машине. В боевое состояние он ввел себя за доли секунды, но разработка схемы действий требовала более длительного времени. Окна квартиры на первом этаже были темны. Но вот пробился какой-то слабый лучик света, и этого было достаточно, чтобы понять - внутри кто-то есть, а сами окна занавешены плотными шторами. Окна находились в двух метрах над землей и на них виднелись решетки. Штурм этим путем отпадал.

Покинув машину, Коростылев решил посмотреть на парадный вход в это нацистское гнездо. И как только Тихон вошел в подъезд, нужная ему дверь распахнулась. Одного взгляда Шраму хватило чтобы проанализировать ситуацию. Двое дюжих молодцев вели третьего, в котором Коростылев узнал конопатого налетчика. Его руки были заведены за спину. Наручники.

Мгновение - и Коростылев, преодолев в прыжке несколько метров, свалил одного их конвоиров, познакомив его живот со своим ботинком. Второй даже не успел среагировать, как получил ребром ладони по шее, и больше не шевелился. - Беги! - Шепнул Шрам рыжему мафиози. Тому не надо было повторять дважды.

Парня как ветром сдуло. Лишь хлопнула дверь подъезда.

Путь внутрь был свободен. Но нет. На Тихона смотрел ствол автомата. Его держал худощавый боевик, как видно привратник. Коростылев начал поднимать руки и внезапно, ударом ноги, отбил оружие в сторону. Парень дал очередь, но она прошла не задев никого, а Шрам уже парализовал стрелявшего.

Подхватив автомат, Тихон ринулся внутрь. При виде вооруженного чужака, да ещё и после стрельбы, среди работников пера и слова, в изобилии обретавшихся в этой квартире, поднялась паника.

Опытным взглядом Коростылев вычленил из мечущихся людей троих боевиков.

Они оказались вооружены, но стрелять не решались, опасаясь попасть в кого-то из своих. - Всем лечь! - Прозвучал приказ, и творческие работники попадали на пол, пытаясь спрятаться под столами. Шрам повалился вместе со всеми.

Выхода не было, и Тихон, переключив автомат на стрельбу одиночными, первым открыл огонь. Возвышавшиеся боевики оказались прекрасными мишенями.

Перекатываясь среди столов и стульев, Коростылев, несмотря на ответные выстрелы, за минуту ранил всех троих. Но нужного человека среди них не оказалось. - Где Седой? - Шрам поднял за грудки одного из валявшихся на полу людей.

Тот дико вращал глазами и туго соображал. - Где Седой?! - Повторил Тихон, и, чтобы вывести до смерти испуганного человека из шока, легонько дал тому по щеке. Вместо выдачи ожидаемой информации тот закатил глаза и поджал ноги. Коростылев не стал поддерживать его бесчувственное тело и оно, опрокинув стул, вернулось в исходную позицию. - Он там... - Едва слышно прошелестел чей-то голос. Шрам повернулся на звук и увидел толстого парня, указывающего на одну из дверей. Тихон рванулся в том направлении. За дверью его поджидал ухмыляющийся человек.

Полностью седой. Коростылев вспомнил его. это был один из тех, что гнались за ним после его визита на квартиру Бешеного. Седой был один, но руки его находились под столом. - Ты - Неистребимый Карась. - Констатировал хозяин кабинета. - Я. - Согласился Коростылев. - Сейчас ты умрешь. Благородно предупредил его Седой и показал Шраму свои руки. На одной из ладоней лежала граната-лимонка нацист сжал её и выдернул чеку. Не мешкая ни мгновения, Тихон оказался около Петра Сергеевича и обхватил своей ладонью кулак, в котором оказалась зажата граната. В следующий миг Стрекалов обмяк от несильного, но действенного удара в висок. Подхватив бессознательного нациста на плечо, Шрам оставил в кабинете гранату и рванулся прочь. Интеллигенция, обрадованная затишьем, уже стала поднимать головы, как мимо неё пронесся Коростылев. Тихон уже покидал подъезд, когда раздался взрыв.

Загрузив плененного Седого в свою машину, Шрам повел её вперед. Погони пока можно было не опасаться, но и оставаться около взорванного офиса смысла было мало. Остановившись во дворе одного из домов по шоссе Энтузиастов, Тихон заволок Седого в какой-то подъезд и, надев на того наручники, стал приводить нациста в чувство. Через полминуты массажа активных точек, Стрекалов очнулся. Обнаружив себя в незнакомом, пахнущем мочой, месте, он лишь злобно рассмеялся:

- Выжил? Это не надолго. - Бешеный мне то же самое обещал. - Закивал Коростылев. - Вот видишь... Так и будет... - Это мы ещё посмотрим. Усмехнулся Шрам. - А теперь - маленький допрос. - А хоть пытай. - Скривился Седой. - Ничего не скажу. - Скажешь. - С милой улыбкой заверил его Тихон и извлек из кармана шприц-тюбик с сывороткой правды. Павел Сергеевич стоически перенес укол.

На его лице застыла глупая ухмылка. Он был уверен в своих силах и считал, что никакие медикаменты не смогут втянуть из него и грана полезных Неистребимому сведений. - Где Бешеный? - Спросил Коростылев через минутудругую, когда действие препарата должно было уже начаться. - Не знаю. Ответил Седой. Перед глазами у него все плыло, но он прекрасно ориентировался в каверзных вопросах и сохранял ясность сознания.

Ведь действительно, ему не было известно, добрался ли Бешеный до места, и где тот в данное время находится. - Куда он направляется?

- Не знаю. - Каков конечный пункт его движения? Стрекалов на миг задумался. Куда мы все идем?

- Кладбище. - Был ответ. - Какое?

- Не знаю... Где похоронят... Коростылева стали раздражать постоянные "не знаю", но он понял, что Седой отвечает не на поставленный вопрос, как его понял бы любой человек, а с философских позиций. После такого открытия, Тихон сменил тактику. - Общался ли ты с ним в последние сутки?

- Да.

С ужасом сказал правду Стрекалов. Это уже было кое-что. Небольшая, но победа Шрама. - В какое время в последний раз? Сейчас, - Коростылев глянул на часы, - Без двадцати четыре. - Не знаю... - Во сколько вы расстались при последней встрече? В минутах. - Двадцать шесть минут назад... - Какие действия он собирается предпринять в ближайшем будущем касательно взрывов в метро? И Седой, мрачнея на глазах стал рассказывать план Бешеного. - Кто должен предоставить ему взрывные устройства?

- Наш человек... - Когда?

- Скоро... - Теперь так. По какому адресу Бешеный должен принять груз взрывных устройств?

На Петра Сергеевича было жалко смотреть. Он закатывал глаза, пытался хоть как-то унять словоизвержение, но тщетно. Правильно поставленные вопросы вытягивали из него все, что Седой знал. И Стомахин назвал адрес. После того, как Коростылев получил все, что ему было нужно, он вывел нациста на улицу и приковал к одной из труб, предназначенных для сушки белья. Затем, из находившегося поблизости телефона, связался с сонным Загоруйко, сказал тому где можно застать первого арестованного и, повесив трубку, отправился навещать Бешеного. Пока тот чего не натворил...

LXXIX. ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА.

Который уже раз за эту ночь Тихону пришлось пересекать Москву из конца в конец. Теперь его путь лежал на Кронштадский бульвар. В "хату номер четыре", последнее пристанище Бешеного.

Обгоняя медленно тянущиеся вереницы поливальных машин, выехавших в такую рань на городские улицы, Коростылев был на редкость серьезен. Ему не верилось что теперь, после стольких перипетий, он выполнит, наконец, свое задание.

Говорков столько раз скрывался, каждый раз при этом Шрам чудом избегал гибели и сейчас он был готов к решающей схватке. Теперь Савелию было некуда деться. Сегодняшним утром он будет задержан.

По пути Тихон вспоминал все свои действия, все попытки взять Бешеного.

Анализировал их и постоянно натыкался на собственные ошибки.

Ну чего ему стоило тогда, в подвале, не играть в ковбоев, а сразу отрубить противника? Или на даче Васильченко. Не надо было тогда покидать связанного противника, давая тому шанс к побегу, чем тот немедленно и воспользовался. А этой ночью... Ведь Коростылев без всяких проблем справился бы со всеми четырьмя налетчиками и к нынешнему моменту Говорков бы уже сидел на Лубянке.

Но Коростылев вдруг понял, что занимается бессмысленным самокопанием. Как было - так и было. И не стоит тратить силы на воображание того, что было бы, если бы... Даже если сейчас Савелий Говорков очередной раз ускользнет - Шрам знал, что приложит все силы для его водворения в тюрьму. Хотя про себя Тихон уже решил, что сейчас не даст террористу ни единого шанса. Прибыв на место Коростылев не стал подъезжать к самому дому. Он покинул машину и, пытаясь скрываться за деревьями, обошел хрущевку кругом. В нужной ему квартире на четвертом этаже горело одно окно. Кухня, определил Шрам. Идти напролом было бессмысленно, Бешеный наверняка был вооружен, и Тихон предпочел более рискованный путь. Он вошел в подъезд, осторожно, чтоб не хлопнула, прикрыл за собой дверь на тугой пружине. Бесшумно вбежав на последний этаж, Коростылев поднялся к люку, ведущему на крышу. Замок поддался за несколько секунд и Шрам вышел на покрытую черным битумом поверхность. Он сразу направился к краю и заглянул вниз. Балкон соседей Говоркова сверху оказался пустым. Лишь несколько ящиков с какими-то цветами висели по его передней стенке. Легко спрыгнув на эту площадку, Тихон замер на мгновение.

Убедившись, что хозяева балкона продолжают спать, Коростылев перегнулся через перила. В комнате этажом ниже по-прежнему было темно.

Спустившись на руках по балконной решетке, Шрам качнулся и разжал пальцы.

Оказавшись тремя метрами ниже, он прильнул к стене дома, стараясь быть незамеченным из окна. Прислушался. Все было тихо, лишь где-то играла далекая музыка.

Оставалось последнее препятствие. Балконная дверь. Но тут Коростылеву повезло. Окно рядом с ним оказалось слегка приоткрыто. Его удерживала металлическая гребенка и щель оказалась достаточной, чтобы просунуть туда палец. Но на подоконнике стоял глиняный горшок с засохшим растением и влезть в окно, не свалив его, было проблематично. Тихону пришлось лечь на карниз и, протянув руку, достать пластиковый поддон, в котором стоял этот горшок. Не выпуская его из руки, Шрам влез в квартиру. Он слегка задел занавески и кольца их несильно звякнули. Коростылев замер. Но, Бешеный, как видно, не услышал этого шума, или принял его за следствие порыва ветра. Цветок Тихон поставил на пол и осмотрелся. Это была однокомнатная квартира и Коростылев оказался в её единственной комнате. Обстановки, кроме двуспальной тахты, стола, на котором лежал пистолет, да вращающегося стула, не было.

Положив оружие в карман, Шрам бесшумно прокрался к двери в кухню. Она была настежь распахнута и оттуда доносились какие-то слабые шлепки. Коростылев, слившись с косяком, заглянул туда.

Бешеный сидел к нему боком и раскладывал на кухонном столе какой-то пасьянс. - Сходится? - Спросил Тихон, делая шаг в освещенное помещение.

Савелий резко повернул голову. Коростылев увидел, как искажается от страха или злобы лицо Говоркова. Впрочем, зрачки у него оставались как два маковых зернышка - следствие действия наркотика. - И сюда добрался!.. Оскалил зубы Бешеный. - Добрался. - Кивнул Шрам. - Как же ты Седого расколол? - Поинтересовался Савелий. Тихон придвинул себе свободную табуретку, сел нога на ногу. Он видел, что теперь Бешеный действительно загнан в угол. Понимал это и сам Говорков. Но время решительных действий пока не пришло. А поэтому, почему бы не поговорить?

- Помнишь шприц-тюбик, из-за которого твои пацаны меня за торчка приняли?

Так в нем - сыворотка правды. Была... - Значит, - Сделал вывод Савелий, - Ты работаешь на какую-то из спецслужб... - ФСБ. - Подтвердил Тихон. - Ага. - Задумчиво проговорил Бешеный и вернулся к картам. Коростылев не мешал. После нескольких манипуляций, на столе осталась колода, рядом с которой лежала одна карта. - Пасьянс Марии Медичи. - Сказал вдруг Говорков. - Сошелся. У неё он сходился всего три раза. Первый - когда убили её мужа. Второй - когда её заставили отречься от престола и третий в Бастилии. На следующий день ей отрубили голову. - Да ты фаталист... Негромко рассмеялся Шрам. Савелий не реагировал на его смех, он перетасовывал карты и вдруг кинул колоду в лицо Тихону. Но тот подозревал нечто подобное и, когда Бешеный попытался проскочить мимо Коростылева, встретил его во весь рост. Табуретка ещё не успела упасть, а Говорков, уже сгибался от удара в солнечное сплетение. Тихон подхватил его и усадил обратно. - Не советую. - Со вздохом сказал Коростылев. - Теперь ты не уйдешь так просто. - Уйду. - Прошипел Бешеный. - Это наша с тобой последняя встреча. - Да, последняя. - Согласно кивнул Тихон. - Теперь вряд ли кто-нибудь выручит тебя. Тем более из подвалов Лубянки. Руки вперед!

Но как только Шрам приготовился защелкнуть наручники, снизу завизжали тормоза и раздался короткий автомобильный гудок. По реакции Бешеного, тот внезапно начал зловеще улыбаться, Коростылев понял, что это приехали друзья Говоркова.

Убрав наручники, Тихон приказал:

- Встречай, как ни в чем ни бывало. - И показал пистолет. Бешеный под дулом собственного оружия поплелся к двери. Открыл. По лестнице топал, судя по звуку, всего один человек. Вскоре он появился на площадке. Со спины Тихону не было видно, что делает Говорков, он тот, очевидно, мимикой смог показать пришедшему, что в квартире опасность. Коростылев, стоявший в тени входной двери, заметил, как визитер подобрался, но движения не прекратил.

В тот момент, когда он пересекал порог квартиры, Бешеный крикнул:

- Стреляй! Парень одним движением вытащил пистолет и нажал на спуск. Но Шрам, предвидя такой ход событий, в этот момент отступил, таща за собой Бешеного и пуля попала тому прямо в грудь. Говорков начал оседать, сползая по телу Коростылева. Визитер, видя, что он натворил, замешкался, и этого времени Тихону хватило чтобы выстрелить в сторону наци. Он упал, схватившись за ногу. Пистолет выпал и закрутился на кафеле лестничной площадки.

Подхватив Савелия подмышки, Шрам приволок его в комнату, уложил на диван.

Из горла Бешеного вырвался тяжелый хрип, он закашлялся и застыл. Перед смертью Савелий Говорков почему-то вспомнил Вектора Даценко. Тот сюжет для романа, который он ему рассказал. "Могила Бешеного". "Скоро они действительно будут. - Промелькнуло в умирающем мозгу, - А жаль..." Тихон потрогал его горло. Пульса не было. Разорвав рубашку на груди Говоркова, Коростылев осмотрел рану. Одного взгляда было достаточно для того, чтобы определить - с таким ранением не выживают. "Вот и все... - Подумал Тихон. Вот и все..." Кончилась многодневная погоня. Провалено задание. Больше спешить некуда.

Вернувшись на лестницу за раненым боевиком, Шрам тоже приволок его в квартиру, перевязал ногу, чтобы остановить кровотечение. Оставив парня прикованным наручниками к трубе отопления, Тихон спустился к его машине.

Там, в черной сумке, стоявшей в салоне, обнаружились кирпичики тротила. "Успел." - С непонятной грустью сказал про себя Тихон. Поднявшись обратно, он обыскал квартиру, не обращая внимания на матерную ругань раненого взрывника. Дымовые шашки обнаружились под тахтой. Теперь все встало на свои места. Коростылев позвонил Павлу Сергеевичу, сообщил о своих "успехах" и заявил, что отправляется домой. Отдыхать.

LXXX. МОГИЛА БЕШЕНОГО.

Взрыв-таки прогремел именно в назначенное время. Силы МВД и ФСБ непонятным образом пропустили камикадзе- бомбиста в Москву.

Сразу ввели усиленный контроль за всеми метропоездами, но лишь несколько человек в Москве знали, что терактов больше быть не должно. Среди них был и Тихон Глебович Коростылев.

Через два дня после нелепой смерти Бешеного, Шраму позвонил Павел Сергеевич и, официально поздравив с выполнением задания, чего Тихон никак принять не мог, рассказал о том, как парни из федеральной безопасности нагрянули в несколько арсеналов партии "РНИ". Как произвели аресты почти всей правящей верхушки нацистов. Седой оказался весьма полезным свидетелем. Коростылев сухо поздравил Загоруйко с удачной операцией и, когда тот намекал, что вскоре Тихона ждет новое задание, повесил трубку.

Перезванивать Павел Сергеевич не стал.

Из газет Шрам узнал, что Бешеного будут хоронить на Ваганьковском кладбище.

Тихон не пошел на саму церемонию отпевания и похорон. Пока они шли, Коростылев бродил по кладбищу, разглядывая надгробия со всемирно известными именами. Лишь когда смолк духовой оркестр и все прибывшие проводить Бешеного в последний путь покинули его могилу, к ней подошел Тихон. Он несколько минут в полной тишине рассматривал ажурный крест с черно-белой фотографией Савелия Говоркова.

Внезапно послышались автоматные очереди, что-то гулко взорвалось.

Коростылев не реагировал на эти звуки, зная, что это боевики мафии расстреливают оставшихся на свободе членов "Русской Национальной Идеи" Подождав пока все стихнет, Тихон сходил к воротам. Подобрал брошенный какой-то бабкой букетик желтых лилий и, вернувшись на могилу Бешеного, положил их рядом с кучей других цветов.

Content

Ширянов Баян
Могила Бешеного