Синицын Олег

Сюжет

Синицын Олег

Сюжет

Аннотация к роману "Сюжет":

Обычный студент Павел Божедай случайно находит видеокассету, которая вовлекает его в водоворот странных, подчас пугающих событий. Размеренная и забавная жизнь Павлика и приятелей превращается в стремительную погоню. Вопрос "Как это сделано?" не волнует друзей до тех пор, пока один из них попадет в беду. И не все так просто, как кажется на первый взгляд. И сокровища, за которыми устремляются ребята, - лишь иллюзия.

Часть 1.

Как Павлик Божедай нашел видеокассету

Глава 1.

Возвращаясь из университета, третьекурсник Павел Божедай пребывал в состоянии близком к панике. Шла вторая неделя осеннего семестра. Ничто не предвещало беды. Настоящие проблемы - пропущенные практики и заваленные зачеты - ещё впереди. Так Павлику казалось. Но сегодня, заканчивая лекцию, заведующий кафедрой Зураб Кабашвили неожиданно объявил, что доцент Мальвинин возвращается к преподаванию. Поток третьекурсников "Автоматизации технологических процессов" так и ахнул. Словно в зале аудитории прогремело объявление о поголовном отчислении.

Мальвинин вел у них высшую математику на первом курсе. Он был жестким преподавателем, беспощадно расправляющимся с лодырями и тупицами. На практике он требовал знания назубок начитанных лекций и драл со студентов по три шкуры. Пятерки по его предмету было впору заносить в Красную книгу. Самые заядлые отличники прыгали до потолка, когда получали "четыре". Говорили, что Мальвинин великолепный ученый, редкий специалист, но учиться у него - мука. Поэтому весь поток "автоматчиков" едва не устроил фейерверки, когда узнал на втором курсе, что доцент уехал в Германию.

Говорили, что ему предложили высокооплачиваемую работу в одном из университетов Мюнхена, он долго не раздумывал, собрал немногие из вещей и, поцеловав жену, которая осталась работать на кафедре кибернетики, уехал. Марина Мальвинина, младший научный сотрудник, рассказывала, что от мужа пришла пара писем, что у него все хорошо. Он читает лекции в университете, купил дом, и скоро в Германию отправится она. И вот такой поворот событий!

- Я ещё не видел человека, кто бы нашел там хорошую работу и вернулся, - сказал Юрик Прохоров. - В Германии даже дворники получают больше, чем наши преподаватели! Странно все это...

Кабашвили объявил, что Мальвинин будет вести "теорию автоматического управления". Причем не у кого-нибудь, а именно у "автоматчиков" на третьем курсе. Пожалуй, самый страшный предмет во всем пятилетнем обучении.

Короткое объявление, которым завкафедрой завершил лекцию, вызвало такое чувство у Божедая, словно он попал под трамвай, а потом по нему ещё каток проехался. И не один раз.

Павлик остановился купить семечек у старушки и достал все деньги, которые у него были. Двадцать пять рублей. На пятерку он приобрел великолепный бумажный кулек с солеными, крупными, чуть лоснящимися от масла семечками подсолнечника. Двадцать рублей оставалось.

Павлик высыпал семечки в карман прямо на деньги. Сообразил он об этом досадном обстоятельстве поздно. Ну да ладно!

Невозможно поверить, что ещё две недели назад Павлик наслаждался каникулами - трехмесячным периодом размеренной жизни, в котором было так приятно ничего не делать общественно-полезного, а только доставлять удовольствие себе. Каждый день в течение лета Павлик просматривал по фильму. Однако, доблестный Голливуд даже при всех его мощностях не мог удовлетворить Божедая и выпускать по новому фильму каждый день. Поэтому три четверти всего времени Павлик пересматривал старые ленты.

- Да-а, - вздохнул он.

Сегодняшнее потрясение сможет загладить только фильм. Желательно новый, а ещё лучше - "Искусственный интеллект", появление которого Павлик ждал все лето. Фильм стал бы светлым пятном в безысходности жизни. Как вечерняя кормежка для подопытного кролика.

Путь пролегал мимо претендующего на роскошь магазина немецкой обуви. Рядом со входом на картонке из-под турецких яблок сидел отвратительно пахнущий бомж; словно из презрения к восемнадцати градусам тепла на улице, на нем было одето пальто. Одежда под пальто выглядела словно кочегарская роба, хотя, возможно, рубашка когда-то была в красную клеточку, а штаны синими джинсами. Лицо покрывал исключительный слой грязи, словно бомжа за какие-то прегрешения навеки отлучили от воды и мыла.

- Не позвольте погибнуть. Подайте на хлебушек, ради Бога-а! - жалобно протянул он и дохнул на Павлика таким ядреным перегаром, что становилось понятно, какого рода хлебушек может спасти попрошайку. Либо в четвертинной, но скорее в пол-литровой таре.

Стараясь не смотреть в сторону попрошайки, Павлик обошел его по широкой дуге. Увидев, что Божедай сторонится, бомж обратился к нему:

- Подай на хлебушек, молодой человек. Бог тебя отблагодарит!

- Бога нет, - осторожно произнес Павлик и влетел на ступеньки проката видеокассет.

Он вошел в ярко освещенное помещение, плавно ступая по ковровому полотну. При взгляде на стойку "Новинки" сердце вдруг часто забилось, дрожь пошла по телу. Свет ламп померк в глазах. Божедай не устоял, но вовремя схватился за дверной косяк.

Это был он! "Искусственный интеллект"...

"Дэвиду 11 лет. Он весит 60 фунтов. Его рост - 4 фута 6 дюймов. У него темные волосы. Он любит мир, но он не настоящий..."

- Этого не может быть, - тихо прошептал Павлик.

Он жадно схватил коробку и начал пристально рассматривать.

- Этого просто не может быть!

Он внимательно изучил все картинки, прочитал все надписи на коробке, включая телефон эксклюзивного дистрибьютора в странах СНГ и Балтии. Павлик даже понюхал коробку. Просто удивительно, что его желания материализовались. Просто удивительно, что кассету никто не взял до него.

- Я беру! - крикнул он продавщице Любе.

Облокотившись на прилавок, Люба посмотрела на Павлика и лениво перекинула жвачку во рту.

- Павлик, - сердито произнесла она. - Из тебя семечки сыплются.

- Ой, прости! - ответил он и схватился карман куртки, перекрыв дырку.

- Ты посмотри, как насорил!

- Я прошу прощения!

- Какого прощения! Не наступай на них! А то потом ковер не отскоблишь!

- Люба...

- Что, Люба! Я уж тридцать лет как Люба! Кто подметать будет?

Павлик очень боялся, что по этой крошечной причине Люба не выдаст долгожданный фильм.

- Я уберу, - пообещал он и взмолился: - Только оформи мне кассету... Пожалуйста!

- Да, ладно... Сама уберу, - смягчилась Люба. - Карман заштопай.

- Обязательно! - заискивающе глядя ей в глаза, пообещал Божедай. Оформи кассету.

- Давай свою карточку!

Павлик протянул пластиковую пластину со штрих-кодом. Сканером Люба считала данные и вопросительно подняла глаза.

- Что? - настороженно спросил он.

- Что-что! Деньги давай!

Павлик радостно кивнул и сунул руку в карман. Он пошевелил пальцами в россыпях оставшихся семечек, и улыбка сползла с его уст.

Двадцать рублей лежали в дырявом кармане. Сейчас их там не было.

- Ну? - спросила Люба.

Павлика поразило онемение. Мысли остановились. Он смотрел на яркую обложку видеокассеты, и с ужасом понимал, что возможно фильм ему не достанется.

- Кажется, я потерял деньги, - произнес он.

- Тогда поставь кассету на место, - ответила Люба.

- Погоди! - воскликнул он. - Я сейчас!

И Павлик кинулся к выходу из видеопроката.

- Стой! Кассету оставь! - закричал Люба, но он уже не слышал.

Павлик выскочил на улицу. Если поспешить, то деньги можно найти! Людей сейчас мало.

Он двинулся по следу семечек. Рассыпанные по асфальту, они точно указывали путь, которым двигался Павлик. Он миновал магазин немецкой обуви, претендующий на роскошь, и бомжа у входа. Тот где-то раздобыл пару бутылок пива и с отрешенным видом потягивал из одной. Павлик пробежал мимо и добрался до старушки, у которой покупал семечки. Обойдя вокруг удивленной бабульки несколько раз, в нерешительности остановился. Затем, сообразив о чем-то, вернулся ко входу в магазин обуви.

К тому времени, бомж успел выдуть одну бутылку пива и пытался открыть вторую о щель между мраморными плитами в облицовке бутика. Заметив студента, он прекратил попытки и ухмыльнулся беззубым ртом.

- Вы не видели... - начал Павлик и вдруг понял, откуда у бомжа появилось пиво.

- Ты был не прав, молодой человек, - произнес бомж. - Бог все-таки есть! Он дал мне денег на хлебушек.

- Они валялись на асфальте? - спросил Павлик.

- Да, - кивнул бомж. - Бог послал их мне!

- Это мои деньги! - обиженно заявил Божедай.

Бомж огорченно вздохнул, словно ему было жаль Павликовых денег, и открыл-таки вторую бутылку.

В великой горечи и расстроенных чувствах Павлик вернулся в салон видеопроката. Он приблизился к прилавку, и только здесь обнаружил, что по-прежнему сжимает в руках видеокассету с новым фильмом Спилберга.

- Сбежать хотел? - с подозрением спросила Люба.

- Думал, что деньги найду.

- Деньги не находят, - неожиданно по-философски заметила девушка. - Их сначала зарабатывают, а потом они просачиваются сквозь пальцы.

- Любочка! - взмолился Павлик. - Я ждал этот фильм целое лето... И даже больше! Я всю весну предвкушал его выход. Это событие в мире кино! Спилберг мой любимый режиссер, а появление каждого его фильма для меня сенсация!

- Угу, - безразлично ответила Люба, жуя жвачку. - А для меня сенсация каждый вечер. ОРТ транслирует бразильский сериал.

Павлик схватился за голову.

- Как ты можешь сравнивать искусство!.. и какой-то бразильский сериал! Это же несопоставимые вещи!

- Очень даже сопоставимые. Твое кино по времени как раз две моих серии.

В глазах у Павлика померкло. Он отчаянно искал выход, но придумать ничего не мог. Воспользовавшись его замешательством, Люба изъяла у него коробку. Павлик беспомощно проводил кассету взглядом.

- Люба... - нерешительно начал он. - Может, дашь мне посмотреть? Я деньги завтра принесу. Обещаю.

- Меня Тимур убьет, если я кому-то дам кассету бесплатно.

Павлик вновь напряг мозги, но мыслительный процесс остановился. Ему не оставалось ничего, кроме...

- Может, дашь взаймы двадцатку?

- Щас! Я что, похожа на Джорджа Сороса? Пришел кассету взять в прокат, так я тебе и приплачивать за это должна?

- Ты мне ничего не должна! - спешно заверил Павлик. - Но я тебя умоляю...

- Я тебя умоляю! - Люба склонила голову набок. - Не убивай мое сердце! Откуда ж деньги в конце месяца?

Павлик понуро опустил голову, а Люба вышла из-за прилавка и, виляя полными бедрами, безжалостно выставила кассету на стойку "Новинки".

Был полдень. Павлик вышел из проката и направился домой. Путь пролегал через парк, совмещающий зеленые аллеи и комплекс аттракционов - качели, карусели, комнату смеха и огромное колесо обозрения, которое Павлик с детства привык называть "чертовым колесом".

Аттракционы работали, но людей в парке было немного. Павлик шел по пустой аллее, окруженной с обеих сторон живой изгородью, над которой возвышались ещё не сбросившие густую листву тополя.

Сосредоточенно грызя семечки, он мучительно думал. У него оставался единственный план, как можно раздобыть денег, чтобы получить желанный фильм (конечно, если видеокассету в прокате не возьмет кто-нибудь до него). Собственно, это был простой план. Мать и отец сейчас находились дома. Ему нужно просто подойти и попросить у мамы денег.

Только с виду этот план казался простым. Кто-нибудь другой без последствий мог попросить денег у своих родителей. Но только не Павел Божедай. Даже из-за обычной двадцатки мать тотчас начнет допрос с пристрастием - на что её сынульке потребовалась такая огромная сумма? Ответить прямо, значило провалиться на допросе и не получить просимого. Надежда Петровна Божедай терпеть не могла голливудских блокбастеров и, так же как Люба, считала мыльные оперы верхом искусства в кино.

Оставался ещё отец, Семен Александрович, но у него денег не водилось. Зарплату он отдавал матери, она являлась семейным казначеем и банкиром. Даже если у отца и появлялись откуда-то деньги, он предпочитал не распространяться о них. Если бы Павлик попросил у него денег в присутствии матери, и отец нашел бы в кармане пару червонцев, его ждал бы не просто допрос, а пытка, и продолжалась бы она весь оставшийся день.

Именно из-за характера своей матери Павлик называл планом то, что остальные называли "попросить денег у родителей". План никогда не бывал простым, потому что мать как опытный дознаватель, быстро определяла ложь. Чтобы обмануть её, необходимо нагромоздить несколько томов реальных фактов, и среди них спрятать тонкий листочек лжи. Допустим, Павлик мог сказать, что в институте с них потребовали сдать деньги на новые методички. Это была бы самая неуклюжая попытка, которая легко раскусывалась прямым звонком декану факультета. Ложь в этом случае определялась почти моментально, а попытка у Павлика имелась только одна. Выявив ложь, мать могла оставить его без денег на целую неделю. Нет, она будет давать какую-то мелочь на обеды, а Павлик будет изо всех сил эту мелочь экономить, питаясь одним хлебом. Однако накопленного вряд ли хватит, чтобы брать фильмы в видеопрокате и посещать с приятелями по субботам пивные бары.

Нужно начать речь с того, что в этом семестре у них появился новый преподаватель (ох, действительно горькая правда). Он очень жесток, и выживаемость колонии студентов на его предмете падает до пятидесяти процентов (суровая реальность, по словам старшекурсников). Он валит на лабораторных, практических занятиях, на зачетах и экзаменах; валит двоечников, отличников (то есть, бесполезно учить предмет, все равно не сдать). Но...

(с этого момента Павлик должен быть вдвойне осторожен, потому что ступает на тонкий лед лжи)

...но существует вариант, по которому Павлик может войти в число пятидесяти процентов выживших студентов. Новый преподаватель любит самого себя. До неприличия. Он выпустил книгу "Безграничные возможности природных сублимаций неорганических потребностей в полиморфном пространстве"...

(мама слушает Павлика открыв рот)

...Студент, цитирующий книгу и задающий по её тексту вопросы, становится любимчиком преподавателя и сдает экзамены почти не изучая предмет. Но книги нет в библиотеке. Она продается только в магазине.

Павлик мечтательно возвел взгляд к полуденному небу, представляя, как вынимает фильм Спилберга из коробки, вставляет его в видеомагнитофон...

Он опустил глаза и увидел на дорожке скопление шаркающих следов. Они выделялись на асфальте и скучились почему-то только здесь. Словно кто-то посреди аллеи вдруг вздумал танцевать бешеный рок-н-ролл.

Павлик собрался идти дальше, но взгляд отметил ещё одну странную деталь. В череде заботливо постриженных кустов зияла дыра. Кто-то прошел сквозь живую изгородь. Не хотел бы Павлик оказаться на месте этого человека, когда тот попадет в руки садовников парка.

Природная любознательность заставила его приблизиться к пролому в кустах и заглянуть внутрь. Ничего не видно. Павлик вошел в пролом и окунулся в темноту.

Густая листва тополей закрывала небо, в некоторых местах её пронзали солнечные лучи, падающие на землю. Павлик сделал несколько шагов вперед и остановился.

Он замер, не зная, что делать дальше. Позади светлело отверстие в изгороди. Зачем он забрался сюда? Глаза быстро привыкли к темноте, и Божедай с удивлением обнаружил перед собой черное пятно в земле. Он подошел ближе.

Пятно оказалось провалом. Павлик осторожно наклонился, рассматривая его. Провал достаточно широкий, чтобы мог пройти человек. Только зачем ему это нужно?

Павлику Божедаю, которого приятели в шутку называли Джедаем, нужно вернуться домой, чтобы с искренним выражением на лице рассказать матери историю про жестокого преподавателя, не мучающего студентов разве что "испанскими сапогами" и дыбой. Ему нужно получить от неё деньги и успеть взять в прокате "Искусственный интеллект", пока ещё кассета с фильмом стоит на стойке "Новинки".

Внезапно туча закрыла солнце и солнечные лучи, до этого момента сверлившие листву, растворились. Павлик оказался в полной темноте. В отчаянии он посмотрел на отверстие в живой изгороди, но не увидел и его.

Божедая охватила легкая паника. Ему, посмотревшему несчетное количество фильмов-катастроф и обладающему богатой фантазией, в этот момент легко было вообразить что угодно, начиная от хилого ядерного взрыва, устроенного мусульманскими террористами, и заканчивая банальным Апокалипсисом или внезапно погаснувшим Солнцем.

Туча ушла, тьму вновь прорезали солнечные лучи. Павлик облегченно вздохнул, обрадованный тем, что Солнце пока ещё светит. Он уставился на темный провал в земле, и почувствовал, что его тянет туда. Павлик сделал шаг и удивленно вскинул брови. Под землю вели ступени из камня. Возможно, на месте этого парка находились старые дома, и он оказался на развалинах одного из них?

Божедай начал спускаться по ступеням, мрак вокруг сгущался. Когда он полностью сошел с лестницы, а голова скрылась под землей, Павлик зябко поежился. Здесь холодно.

Если на поверхности под сенью тополей ещё можно было что-то разглядеть, то подвал поглотила кромешная тьма.

Павлик вдруг понял, что увиденным странностям имеется простое объяснение. Ну конечно! Проще быть не может. Несколько алкоголиков под кронами деревьев употребили необходимое для полного счастья количество "огненной воды", сломали живую изгородь, выбираясь на свет, и подрались посреди аллеи. Господи, зачем же Павлик забрался в эту темень!

Божедай взмахнул рукой и почувствовал, как пальцы подхватили какой-то предмет. Легкий, с острыми углами он слегка погремывал. Не желая больше оставаться в липкой, обволакивающей темноте, Павлик побежал вверх по ступенькам. Взобравшись по лестнице, он перевел дыхание.

В тополиной роще стоял полумрак, отверстие в живой изгороди светилось, из него раздавались чьи-то голоса. Подвальчик, в который спускался Павлик, потерял всякую таинственность и теперь выглядел как часть заброшенного дома. Только сейчас он различил вокруг остатки полуразрушенных стен, почти полностью скрытых травой. Определенно, тут находился старый дом.

Божедай вышел сквозь пролом в изгороди. Возле нее, посредине асфальтовой дорожки оживленно разговаривали бородатый дворник с метлой и пожилая женщина в очках, со скрученным клубком седых волос на затылке. Пиджак был натянут на её полную фигуру словно чулок, на рукаве горела красная повязка. Оба говоривших замерли и разом посмотрели на появившегося Павлика, лицо которого как всегда имело немного виноватое выражение.

- Эй! - удивленно открыв рот, произнесла смотрительница парка. Павлик увидел, что она не может изречь дальнейшие фразы из-за распирающего её гнева.

- Здравствуйте, - натянуто улыбнувшись, сказал он.

- Ты пошто изгородь сломал, тунеядец? - нахмурившись, спросил дворник.

В вопросе прозвучало сразу два обвинения, и Павлик запутавшись, решил начать оправдываться с последнего, что явилось ошибкой.

- Я не тунеядец, я - студент, - ответил он, и тут прорвало смотрительницу парка.

- Ах ты интеллигент замызганный! - вдруг заорала она тонким голосом, который резал уши, словно скрип несмазанной дверной петли. - Студент! Нажрался среди бела дня! Всю изгородь поломал, подлюга! Да я же сейчас милицию вызову! Они тебя мигом образумят, алкаш! Не мог найди другого места, где водку пьянствовать! Да как тебе не стыдно! Здесь дети гуляют, а ты пьяный, да ещё кусты поломал! Сейчас милицию вызову! Упекут тебя, студент, за решетку! Узнаешь в тюрьме, что значит кусты ломать!

Ноги вдруг понесли Павлика прочь от этих несправедливых обвинений. Он с трудом представлял сколько лет дают за поломанные в парке кусты, но садиться в тюрьму к уголовникам очень не хотелось.

- Куда побежал?! - ещё визгливее закричала пожилая женщина. - А ну стой! Дождись, пока милиция приедет!

Она перевела взгляд на растерявшегося дворника.

- А ты чего стоишь? - гаркнула смотрительница.

Дворник поняв, что от него требуются немедленные действия, вскинул метлу и закричал:

- Стой! Стрелять буду...

Он осекся и растерянно посмотрел на конец метлы, возведенный к небесам.

Павлик скрылся за поворотом. Он бежал со всех ног, желая поскорее убраться из проклятого парка. Как же он будет ходить в институт? Кратчайший путь от дома до института пролегает через парк. Смотрительница может вызвать милицию, и они будут несколько дней караулить Божедая, когда он снова пойдет по тополиной аллее. Придется ходить вокруг парка, а это на целых пятнадцать минут дольше, но что поделать...

Он остановился и обнаружил, что держит в руке видеокассету. Значит, в темном заброшенном подвале он обнаружил самую обыкновенную видеокассету?

- Хмм, - произнес Павлик.

Он огляделся, нет ли за ним погони, и только после этого начал рассматривать находку.

Видеокассета изготовлена из черной пластмассы и с виду не отличалась от любой другой. Фирма-производитель именовалась "Соникс", и Павлик сразу расстроился. Конторы, занимающиеся выпуском поддельных видеокассет, предпочитали именно такие названия. Брали имя крупного производителя и переделывали в нем пару букв... "Соникс" был ярким примером переделки логотипа крупнейшего концерна "Сони Электроникс инкорпорейтед".

Павлик отставил в сторону вопрос о производителе, и перевернул видеокассету, взглянув на корешок:

Spark,

Directed by Jeet Hoy Chehn.

Three show only

- Ерунда какая-то, - пробормотал он.

Похоже, фильм не переведен с английского, что делает просмотр затруднительным. Хотя Павлик изучал в школе данный язык, владел он им, как говорится, "со словарем". Без словаря практически не владел. Название фильма перевести не смог.

Дальше начинались загадки. На корешке была указана только фамилия режиссера. Никаких других. Ни фамилий актеров, ни оператора, ни композитора, ни продюсера. Еще более странно - отсутствовало название компании, выпустившей фильм. Хотя...

Фамилия режиссера китайская. Фильмы на английском языке в Китае снимают изредка, а вот в Гонконге это делают постоянно. Значит, фильм выпущен в Гонконге, а там, в отличие от Голливуда, могут и не указать название компании. Они слишком мелкие, чтобы люди их знали... Вообще-то Павлик не часто смотрел гонконгские фильмы. Скорее всего, этот являлся одним из боевиков вроде тех, режиссерами которых были Джон Ву или Джекки Чан.

Но самым странным в этой видеокассете была последняя строчка:

Three show only

Эту надпись, выполненную крошечными буквами, Павлик мог перевести без словаря. Но именно она была вызывающе непонятной.

- Только три показа, - перевел Павлик фразу на русский. - Вот тебе раз!

Фильм можно посмотреть только трижды? Как это? Про компьютерные программы Божедай ещё слышал, что некоторые можно устанавливать только счетное число раз, но чтобы ограничивать количество просмотров фильма... О таком он даже не догадывался. Да и как оградить зрителя от четвертого просмотра? Видеокассета взорвется что ли, когда вставишь её четвертый раз в видеомагнитофон? Павлик сомневался.

Он вновь осмотрел кассету, но больше ничего необычного не нашел. Возможно, стоит разобрать её и посмотреть, чем она отличается от остальных внутри. Шурупы не залиты пломбами, да если и были б залиты, так что ж с того!

Запихнув странную видеокассету во внутренний карман куртки, Павлик быстрым шагом направился домой.

Аспирант Лева Аренштейн занимался изобретением робота для нефтехимических производств. Третьекурсник Юрий Прохоров ему в этом помогал. Робот должен был заменить человека на самых грязных и опасных участках работы - таких, например, как чистка отложений внутри наземных и подземных резервуаров. Но Аренштейн, беря пример с японских конструкторов, хотел сделать свое детище многофункциональным. По идее Левы, робот должен уметь как минимум мыть посуду и гладить брюки.

Юрик Прохоров - маленький, полненький, в круглых очках - был подключен к этой работе как самый талантливый из студентов потока. Он в совершенстве знал микроэлектронику с программированием, и поэтому занимался разработкой "мозгов".

- Заведующий кафедрой настаивает, чтобы робот в первую очередь умел чистить резервуары, а не унитаз, - уныло произнес Аренштейн, когда они вошли в кабинет, в котором размещались он и Марина Мальвинина. Раньше за его столом сидел сам Николай Григорьевич. До того, как уехал в Германию. Мне ужасно не хочется запускать его в эти нефтяные помойки! Нефть - это повешенные требования к взрывозащите робота. Он получится таким массивным, что не сдвинется с места.

- И что ты предлагаешь? - спросил Юрик.

- Плюнем на Кабашвили! Робот будет многофункциональным и бытовым, а чистку резервуаров и взрывозащиту можно повесить на него позже.

- А если Каба узнает? - поинтересовался Юрик.

- Каба узнает, когда будет поздно. А победителей не судят! Вот смотри!

И Аренштейн развернул на столе чертеж.

- Это механика, - задумчиво произнес он. - Так, а где чертеж гидравлики?

Лева покопался в кипе бумаг.

- Гидравлика была здесь, - сказал он и посмотрел на Юрика так, словно он повинен в пропаже чертежа.

Юрик пожал плечами.

- Не смотри на меня с такой любовью, - сказал он. - Я не был в этом кабинете все лето.

Лева согласно кивнул и полез куда-то под стол. Юрик посмотрел на чертеж механической части, который не сильно изменился за лето, и повернулся к полке с книгами возле стола Мальвининой. Он пробежался по нескольким корешкам, остановился на "Сознании человека" Уэллса Танберга и вытащил книгу.

В узкой щели между книгами остался конверт.

Юрик ещё днем сказал своему приятелю Павлику Божедаю, что возвращение Мальвинина из Германии выглядит довольно странным. Как и хоккеисту, российскому ученому не заработать столько денег на родине, сколько их можно получить за бугром. Юрика чрезвычайно интересовало - почему вернулся Мальвинин! Без сомнений, что это письмо от него.

Прохоров посмотрел на конверт и уже протянул руку, чтобы взять его, как в этот момент прозвенел телефонный звонок.

Юрик спешно поставил "Сознание человека" на место, при этом немного смяв конверт.

- Нашел! - закричал Аренштейн и повернул голову к Юрику. - Возьми трубку.

Прохоров снял трубку со старинного черного аппарата и поднес к уху. Это оказалась Марина Мальвинина.

- Лева! - как-то возбужденно произнесла она. - Послушай...

- Это не Лева, это Юрик.

- А... Юрик, дай пожалуйста Леву.

Юрик протянул трубку Аренштейну.

- Ага... Понял.. Ага... - отрешенно говорил Лева в трубку. Юрик был уверен, что он сейчас больше думает о своем роботе, чем слушает коллегу. Понял.

Повесил трубку.

- Что-то случилось? - поинтересовался Прохоров.

- Что? - не понял аспирант, оторвавшись от раздумий. - Ах, да! Марина просила передать Кабашвили, что Николай Григорьевич заболел. Ангину что ли подхватил во время перелета из Германии.

- Продуло, наверно. Жарко было в самолете, поэтому форточки открыли, сказал Юрик, поглядывая на "Сознание человека".

- Ага, - ответил Лева, о чем-то думая. После паузы поднял глаза и противно захихикал. Дошло.

Юрик вернулся к столу, но в голове стоял голос Марины. Странный, возбужденный...

- Гидравлика изменилась, - сказал Аренштейн. - ...

Юрик смотрел на чертеж, а думал почему-то о голосе Марины Мальвининой. Он казался каким-то озабоченным.

- ... приводящее в движение манипуляторы, - говорил Аренштейн, водя по чертежу шариковой ручкой и иногда ненароком оставляя на нем синие линии и завитки.

Юрик кивнул.

Но ведь у неё муж заболел. Почему она не должна быть озабоченной?

Павлик влетел в квартиру, намереваясь посмотреть загадочную видеокассету. В квартире стоял хаос. Родители делали ремонт. И без того узкий коридор был завален вещами, сложенными горой. Пол в большой комнате покрывал слой известки. В маленькую спальню из большой комнаты были перетащены шкафы и швейная машина. Относительно свободными помещениями оставались кухня и ванная комната, совмещенная с туалетом. Именно здесь Павлик обитал последнее время. Стиральная машина служила ему столом, край ванной - стулом. Здесь он мог читать без конца, прерываемый лишь вынужденным посещением родителей. Видеофильмы он смотрел на кухне, но только днем, когда родители находились на работе. Вечернее время было забронировано для бесконечных сериалов матери и футболов отца.

Он тихо прокрался в квартиру, когда родители спорили о цвете обоев для большой комнаты. В руках отца находилась длинная кисть, которой он смывал известку с потолка, но видимо работа была остановлена замечанием матери. Руки матери пустовали. Она не принимала физического участия в ремонте. Она являлась техническим руководителем и координатором всех работ. По комнатам проносились звуки радио, транслирующего спортивную передачу.

Павлик незаметно просочился на кухню и вставил видеокассету в магнитофон. Не хватало еще, чтобы его привлекли к ремонту.

Фильм оказался не перемотан. Павлик не стал себя утруждать, и сразу включил воспроизведение. Экран маленького телевизора "Филипс" осветился.

На экране два типа в черных пальто крепко держали под руки человека с таким дебильно-положительным лицом, что сразу становилось понятно, что это главный герой фильма.

- Ю, мазер фака! - гротескно корча физиономию говорил третий тип в пальто, ухватив главного героя за галстук. На узле галстука сверкнул серебристый значок колеса. Кажется, с восьмью спицами. - Вер'с чип?

Главный герой с гордым протестом вскинул подбородок, показывая, что будет молчать.

Английского Павлика вполне хватило, чтобы перевести сказанные фразы. "Ты, мать твою! Где чип?" Просто стихи, а не фразы.

В старом заброшенном подвале Божедай обнаружил видеокассету с боевиком. Причем дешевеньким. И бездарным. В бездарных боевиках все время ищут какие-то чипы или лазерные диски.

Он попытался оценить остальное. Картинка телевизионная, камера дергается, наверное ручная. Актеры набраны по случаю из ближайшего спортзала.

Павлик ненавидел боевики. Единственная загадка этой видеокассеты надпись "только три просмотра". К чему она?

- Павлик! - раздался крик мамы из комнаты. - Ты где там? А ну иди-ка сюда!

Он вдруг вспомнил об "Искусственном интеллекте", стоящем в разделе "Новинки" видеопроката. Найденная видеокассета и надрывные крики смотрительницы парка выбили фильм Спилберга из головы. Он же собирался попросить денег у матери!

Павлик спешно вытащил видеокассету и, выйдя в коридор, незаметно положил на гору вещей в прихожей, надеясь потом унести из квартиры. С глаз долой такое убожество.

- Где ты был? - сузив глаза, осведомилась мама.

- В институте.

- Зачем?

Что за глупый вопрос? Впрочем, маме бесполезно что-то доказывать. Легче так же глупо ответить.

- Учился. - Павлик попытался собраться с мыслями, чтобы перейти к своему плану. - Мам... У нас появился преподаватель новый. Мальвинин Николай Григорьевич. Он...

- Какой преподаватель! - воскликнула мама. - Я тебя битый час жду! Я взяла на работе день за свой счет, а ты гуляешь неизвестно где!

Павлик не понимал.

- ... огромное количество голов забитых им, до перехода в "Динамо", вещало радио.

- Ты что, забыл? - продолжала мама. - Или тебе он не нужен?

- Кто?

- Господи! - Мама возвела глаза к размытому потолку, словно на нем находился распятый Иисус. - Ты мне все лето твердил, что не сможешь без него учиться в институте!

- ...тем не менее быстро адаптировался в новом клубе... - продолжал голос невидимого радиокомментатора.

Павлик не понимал, о чем говорит мама, потому что пытался рассказать ей историю о жестоком преподавателе, но не мог придумать, как вернуться к разговору о нем.

- Боже мой, Павлик, убери это идиотское выражение со своего лица! воскликнула мама. - О чем ты думаешь? Ты же знаешь, что мы делаем ремонт с папой...

- Да, - вставил Семен Александрович.

- ...А теперь вопрос! Сколько голов забил этот нападающий в прошедшем сезоне? Ответивших на вопрос, ждет...

- Выключи наконец эту ерунду! - Реплика относилось уже к папе.

- Сейчас, - ответил отец, не двигаясь с места.

- Мы экономим деньги на чем только можно! - продолжала мама, обращаясь к Павлику. - Но для тебя мы выкроили. Не из-за твоих каждодневных стонов, что у всех это есть, а у тебя нет. Мы согласились на жертву только ради того, чтобы наш сын хорошо учился в институте!

- Ты о чем, мама?

- О сотовом телефоне!

Павлик внезапно забыл про видеокассету, которую нашел в темном заброшенном подвале, он забыл про Мальвинина, забыл про свой план и про то - для чего его выдумал.

Сотовый телефон!

Мечта последнего года жизни Божедая! Заветное желание, которое он повторял про себя каждый день.

- Конечно пошли, мама!

- Наконец-то, - нерадостно усмехнулась мама. - Мальчик проснулся! Пойдем быстрее, мне ещё нужно успеть сделать завивку. А ты... - Она повернулась к отцу. - Смывай остатки известки с потолка.

Когда за уходящими хлопнула наружная дверь, Семен Александрович разжал пальцы. Кисть на длинной палке, которой он должен был смывать известку, хлопнулась об пол. Отец сложил руки за спиной, с видом Аристотеля посмотрел на потолок, словно пытался найти там разгадку сложной философской проблемы, а затем отправился в коридор. Остановился Семен Александрович перед грудой вещей. Груда покоилась на нескольких стопках спортивных журналов, которые он покупал каждую неделю. Семен Александрович наклонился и стал перебирать корешки. Выбрав нужный, он потянул за него. Журнал не поддался. Семен Александрович приложил усилие. Журнал стал выезжать, но вместе с остальными, которые лежали сверху. Отец этого не заметил, и в следующее мгновение вся груда шуб, пальто, курток, зимних шапок, перчаток и зонтов обрушилась на него.

Семен Александрович выполз из-под вещей, держа в руке заветный журнал.

- Количество голов в прошлом сезоне, - задумчиво повторил он и, бросив взгляд на бардак в коридоре, сокрушенно покачал головой. Семен Александрович собрал одежду обратно в кучу. Видеокассета с фильмом "Spark", которая лежала на самом верху, оказалась погребена под горой зимних вещей.

Глава 2.

Распахнув массивным бедром тяжелую дверь, Надежда Петровна Божедай вошла в просторный офис компании сотовой связи. Плетущийся следом Павлик не успел вовремя прошмыгнуть в закрывающуюся дверь и получил створкой по лбу.

Девушка-продавец в кабинке с удивлением смотрела на опустившуюся перед ней на стул повелительную даму и её сына, которому не досталось места, и он встал рядом, морщась и потирая ушибленный лоб.

- Нам нужен телефон без провода! - решительно заявила Надежда Петровна.

- Сотовый, - подсказал Павлик.

- Нам нужен сотовый телефон без провода. Только хороший!

- Вот неплохая модель, - произнесла девушка-продавец, - "Эриксон - Эр 320". Дисплей содержит пять строк, оснащен ВАП-браузером, имеет встроенный модем, который позволяет получить доступ к вашему компьютеру...

- У нас нет компьютера, - раздраженно сказала мама.

- Функция календаря поможет вам правильно организовать свое время. Существует так же функция голосового набора, с помощью которой вы можете вызвать абонента простым произнесением имени.

- Ясно, - изрекла Надежда Петровна, душу которой не затронула ни одна из функций телефона. - А где его сделали?

- Ну, - замялась девушка, - "Эриксон" полностью передали производство на Тайвань...

"Неправильный ответ", - подумал Павлик, с жалостью глядя на девушку-продавца.

- Вы что нам собираетесь подсунуть! - воскликнула мама. - Вы бы ещё Корею предложили!

- Мама, - потянул её за рукав Павлик. - Южная Корея один из лидеров по производству электроники!

- Не мешай! - ответила мама. - Мы кому покупаем телефон?

- Мне, - робко ответил Павлик.

- Вот и не мешай выбирать тебе хороший телефон! - Мама обратилась к девушке, произнося слова по слогам, словно вдалбливая простые вещи дебилу. - Де-ву-шка. Нам нужен хо-ро-ший сотовый телефон. Мы собираемся заплатить за него де-ньги! Так что не подсовывайте нам топорные изделия!

Девушка растерянно захлопала глазами.

- А что же вы хотите? - спросила она.

- Нам нужен телефон, который сделали в Японии или в Америке!

- В какой Америке? - совсем запуталась девушка, у которой в школе по географии всегда стояло "отлично". - В Южной Америке?

Павлику пришлось ещё раз посмотреть на неё с жалостью. Однако мама уже смотрела на неё с ненавистью.

- Не стройте из себя умника, - сказала мама так, что по коже побежали мурашки. - Вы за кого меня принимаете? Даже идиот знает, что когда говорят "Америка", имеют в виду США. Понимаешь, тупая ты кукла, - Сэ-Шэ-Аа!

Девушка посмотрела на покупательницу.

Быть может, она ошиблась в оценке одежды, и перед ней - богатая клиентка? Вроде нет. Простое платье, тонкая (не толстая) золотая цепочка. Прическа вряд ли из дорогой парикмахерской. Обычная "химия", выполненная где-то на кухне... И сын одет неброско.

Вряд ли они представляют зажиточную семью. Хотя, кто знает...

- Я прошу прощения! - произнесла девушка, включая обворожительную улыбку и, чувствуя, что если она и может растопить чье-то сердце, то только сердце сына. Мама - это неприступный ледяной айсберг, в котором можно окоченеть. - Вот отличная модель! Фирма "Сони", легкая, элегантная, с открывающейся крышечкой, которая защищает экран и кнопки. Цвет вы можете подобрать любой, но я бы посоветовала тональность индиго. Работа с телефоном проста и доставляет наслаждение. Присутствуют все функции, какие только существуют. Аппарат произведен в Японии!

- Мне он нравится! - с пылом произнесла мама, завороженная речью девушки. - Пробивайте!

Девушка сделала большую ошибку. Просто огромную. Она должна была сказать цену телефона прежде, чем клиентка произнесла заветное слово "пробивайте". Эта ошибка стоила ей испорченного дня и слез до поздней ночи.

После слова "пробивайте" Павлик отошел в сторону и отправился гулять по небольшому залу, в котором на стеклянных витринах были выставлены телефоны и принадлежности к ним. Он рассматривал аппараты с таким видом, словно к происходящему вокруг не имел никакого отношения. А между тем, мамин крик из кабинки делался все громче, нарастая словно снежная лавина, грозя смести и кабинки, и витрины, и сам офис услуг сотовой связи.

- ...Ироды недоношенные! Что же это вы делаете, буржуи проклятые! Последнюю копейку дерете с рабочего человека! Ах ты девка паршивая, и нашлось в тебе наглости сказать такую цену! Да чтоб тебя черти в аду за твои космы дергали, пугало крашенное!...

Павлик разглядывал телефоны, не забывая следить за речью матери, в которой почему-то иногда проскальзывали пролетарские мотивы. Мама работала бухгалтером, три раза голосовала за Ельцина, и к пролетариату имела весьма отдаленное отношение.

Из соседних кабинок выглядывали продавцы. Из дверей начальства на секунду появился менеджер, вроде как спеша на помощь, но прислушавшись к интонациям, быстро вернулся обратно.

Крик угасал, набор ругательств мамы постепенно исчерпывался. Уловив перелом, Павлик вернулся на свое место к тому моменту, когда мама возвела очи на чадо и спросила:

- Нет, ты видел?

- Да, мама, - ответил Павлик, с болью глядя на плачущую девушку-продавца.

Телефон достался Павлику самый простой и самый дешевый. Дешевле, пожалуй, не было.

Павлик рассматривал аппарат, пока мама диктовала паспортные данные, оформляя договор на себя ("Все равно ты денег не зарабатываешь, и за твою пустую болтовню по телефону придется платить мне", - сказала она.).

Девушка выводила слова в договоре, низко опустив голову и стараясь не поднимать заплаканного лица. Она в общем-то не была виновата в случившемся, она только потакала желанию клиента, но нельзя же безгранично верить, что желание клиента - закон. Наглядный тому пример - мама Павлика. Она хотела получить дешево телефон заведомо дорогого производителя, что изначально вело к конфликту, от которого пострадали обе стороны - и продавец, и покупатель. Девушка получила порцию отрицательных эмоций, Павлик - дешевый телефон. В выигрыше оказалась только мама. Она удовлетворила желание сына о покупке аппарата и высказала все свои мысли о службах сотовой связи, о людях, работающих там, и о физиологических особенностях людей, работающих в службах сотовой связи.

Павлику достался французский аппарат с минимальным набором функций, изрядно потрепанный и уже успевший пару раз сменить хозяина.

- Подожди меня на улице, - властно приказала мама. Павлик податливо кивнул. Выходя из дверей офиса он услышал слова Надежды Петровны:

- А на прощание, я хотела бы сказать вам, девушка...

Павлик не хотел слышать напутствия мамы. Бедная девушка наверное думала, что напутственного слова не будет.

Двери за спиной закрылись. Божедай не видел ничего вокруг. Все его внимание было сосредоточено на телефоне.

В детстве он хотел иметь конструктор "Лего", чуть позже - завести собаку. Когда подрос - мечтал о магнитофоне. Теперь сотовый телефон занимал его помыслы, и эта мечта осуществилась. В детско-юношеском возрасте Павлик не мог доказать маме практической ценности "Лего", собаки и магнитофона. Зато теперь, когда ему исполнилось двадцать лет и он учится на третьем курсе, Павлик мог спокойно строить логические цепочки и приводить аргументы, что для лекций, лабораторных, курсовых и экзаменов сотовый просто необходим, а его отсутствие может привести как минимум к вылету из университета.

Он смотрел на аппарат, не решаясь дотронуться до кнопок. Пусть пластмасса потеряла блеск, а корпус усеивали царапины - это был его собственный сотовый телефон.

- А ну дай-ка глянуть, Паха-птаха! - раздался над ухом прокуренный хриплый голос. Божедай неожиданно обнаружил, как телефон исчез из его рук и перекочевал в руки появившегося ниоткуда светловолосого парня. Глаза парня хитро прищурены, губы раздвинулись в неприятной улыбке.

Если для Божедая и существовал злой рок, то несомненно имя ему было Виктор Шалыпин. С Шалыпиным десять лет они учились в одном классе. Кроме каждодневных поборов, Витек устраивал пожары в школьном портфеле Божедая, выводил мелом на спине обидные прозвища, покрывал поверхность парты клеем так, что к ней прилипали руки. Обладая определенным талантом, Витек никогда не учился хорошо, балансируя "на грани". И как бы парадоксально это ни звучало, получать хорошие отметки помогал ему Павлик. В любом из школьных классов Шалыпин оказывался на задней парте за спиной Божедая. Все контрольные и сочинения Шалыпин списывал без угрызений совести.

После окончания школы Павлик поступил в университет, надеясь, что там-то он покажет себя другим, не мямлей. В университете, он думал избавиться от Шалыпина. Но не тут то было! Каким-то непостижимым образом Витек умудрился сдать экзамены и поступить на ту же специальность, в ту же группу, что и Божедай. Невозможно передать всю гамму чувств Павлика, когда на первой практике по физике он получил ощутимый тычок карандашом в спину и услышал слова, от которых похолодел, и которые уже надеялся забыть навсегда:

- А ну подвинься, Паха-птаха! Мне не видно твою тетрадку!

В тот момент Павлик ощутил себя словно в романе Стивена Кинга, в котором повзрослевших героев посещают мрачные личности из неприятных детских воспоминаний. Господи, он не хотел окончить жизнь, как в романе Кинга!

- Отдай телефон! - простонал Павлик. - Мне его только что мама купила!

- Мама? - переспросил Шалыпин и скривил иссушенные губы. Нижняя губа была разбита и из неё слабо сочилась кровь, которую он вытирал рукавом. На подбородке виднелись красные пятна.

"Да Витьку кто-то заехал в зубы!" - догадался Божедай.

В одной руке, которой он вытирал кровь с губы, у Шалыпина находилась почти пустая бутылка пива, в другой - сотовый телефон Павлика.

- Значит, мама купила? - повторил Витек, разглядывая трубку. - Передай маме от меня "спасибо", и скажи, что телефон мне нравится.

- Отдай!

- А как по нему звонить?

- Я не знаю! Я ещё ни разу не звонил! Отдай!

- Заткнись, хорек! - произнес Витек и ударил Павлика бутылкой в живот. Божедай согнулся от боли.

Тем временем, Витек допил пиво и бросил бутылку на цветочную клумбу, разбитую прямо возле лестницы, на которой стояли бывшие одноклассники и нынешние однокашники.

- Да это же просто! - воскликнул Шалыпин. Павлик поднял голову.

Шалыпин тыкал пальцем по кнопкам.

- Нужно набрать номер, - объяснил он, - и нажать кнопку с нарисованной трубочкой.

Он так и сделал.

- Алло!

- Не надо! Не звони! - запричитал Павлик. - Там только первые шесть секунд бесплатные! А остальные округляются до минуты! А минута в дневное время стоит...

- Не волнуйся! - заверил Витек. - Я меньше пяти минут говорить не буду... Алло! Хрюн? Как жизнь, волосатый?... Подумаешь - только расстались! Я вот, по сотовому звоню.

Павлик застонал от обиды. С развязным видом Шалыпин стоял перед входными дверями офиса и разговаривал по его, Павлика, сотовому телефону!

- Отдай!

Шалыпин шлепнул Павлика по рукам, которые он тянул к трубке.

- Пня встретил? ... Скока, Хрюн? Четыре пузыря на троих? Ну ты Геркулес!.. И как Пень поживает?.. Ха-ха... Два зуба ему вышибли? Ха-ха... Ну он прикололся!.. Слышь, волосатый, у тебя как со временем? Нужно лоха одного развести...

И все-таки Бог существует, защитник униженных и оскорбленных! В сверкающем сиянии он явился перед Павликом совершенно неожиданно. В образе мамы.

Она горделиво вышла из офиса, резко распахнув упругие массивные двери. Тяжелые створки двинули по Виктору Шалыпину, телефон вылетел из его руки, а сам Витек рухнул с лестницы на цветочную клумбу вниз головой.

Упав на колени, Павлик поймал телефон, счастливым образом не допустив его столкновения с бетонной лестницей. Мама недоуменно посмотрела на сына сверху вниз, потом перевела взгляд на развалившегося среди тюльпанов, трясущего головой Шалыпина. Затем вернула повелительный взгляд на Павлика:

- Ты чем тут занимаешься с новым телефоном?

Павлик поднялся. Он хотел сказать, что телефон вовсе не новый, телефон сменил уже двух хозяев, а Витек Шалыпин успел наговорить по нему минуты две. Павлик открыл рот и произнес:

- Я шнурки завязываю.

Шалыпин поднимался с газона, что-то бурча про очки и телефон. Одежда его была вымазана в черной липкой земле, из губы снова пошла кровь.

- Нашел место, где завязывать шнурки! - презрительно фыркнула мама. Пойдем, нечего тебе ошиваться рядом с бомжами.

"Бомж" Витек посмотрел на них таким взглядом, словно его, проведшего пятнадцать лет в психиатрической клинике, не долечив, выпустили на свободу.

- Эй! - закричал он вслед удаляющейся паре. - Я до вас ещё доберусь!

Павлик шел рядом с мамой и все время оглядывался.

Кого Шалыпин имел ввиду? Его или маму? Или их вместе?

И кто ему разбил губу?

Глава 3.

Памятник Котовскому - обычное место встречи для трех товарищей. Павлик не мог сказать точно, кем являлся этот высеченный из камня лысый мужик в бурке - героем или бандитом Гражданской войны, но лучшего места для встреч придумать было нельзя. Достаточно просто сказать: "В шесть у Котовского!" и все бы поняли.

Из офиса компании сотовой связи Павлик бежал сломя голову, но все равно опоздал.

- Извините меня, - виновато пробормотал он, обращаясь к двум поджидавшим его приятелям. Низенькому полному Юрику и атлетически сложенному Ковалевскому.

- Будешь наказан, - строго произнес Ковалевский. Он был высок, имел спортивную фигуру и крепкую шею. Он был красив и обладал таким пронзительным взглядом, от которого женщины падали в обморок. - Опоздавший проносит.

- Я сотовый покупал! - попытался оправдаться Павлик.

- Наконец и у тебя связь появилась, - обрадовался Юрик.

- Это не оправдание, - отрезал Ковалевский.

Павлик вздохнул.

Тем временем Юрик уже держал в руке деньги.

- Ну что? - спрашивал он. - Одну или две?

- Одну, - подал слабый голос Божедай. Юрик и Сергей с укором посмотрели на него.

- Он не уважает начало семестра, - сказал Ковалевский Юрику. Тот кивнул.

- Парни! - взмолился Божедай. - Я же до дома не доберусь!

- Он ещё и слабохарактерный, - сказал Ковалевский Юрику. Тот кивнул опять. Павлик насупился.

- Делайте что хотите! - произнес он, протягивая деньги.

- Мужик! - притворно-уважительным тоном произнес Прохоров.

Кафе "Вьюн" располагалось в подвале здания городского комитета по пользованию природными ресурсами. Стоящие посреди зала две увитые плющом колонны и стены кафе, зеленеющие от вьющихся растений, пытались оправдать название заведения, но в народе все равно прижилось название "Пьюн". Возможно потому, что чиновники из комитета с верхнего этажа частенько захаживали сюда в обед и после работы.

В самом углу находилась стойка бара, где официантки отдавали заказы и считали деньги. В углу стойки работал телевизор.

Пройдя мимо таблички "Штраф за употребление собственного спиртного 1000 рублей", они уселись за любимый столик у стены. Посетителей было немного.

- Девушка, девушка! - защелкал пальцами Ковалевский. - Подайте меню.

Официантка ловко запустила в него папкой с вложенным листком расценок, Сергей едва успел поймать её.

- Все здесь нравится, а вот обслуживание - дикое! - пробормотал он, раскрывая папку. - Так, возьмем два пакета сока, по салату.

- Горячее там есть? - поинтересовался Юрик.

- Бифштекс, жаркое, эскулап...

- Эскалоп! - уточнил Павлик.

- Какая разница! - возразил Ковалевский.

Юрик кивнул и успокоился, будто всего лишь хотел услышать эти названия, а не заказывать их. Сергей положил меню на стол и оглянулся на официантку, которая принимала заказ у другого столика.

- Ну, чего сидишь? - спросил он, глядя на Павлика. - Доставай.

Павлик аккуратно выгрузил из внутренних карманов куртки две бутылки "Столичной" и быстро поставил их под стол.

- Да не суетись, Павлик! - улыбнулся Сергей. - Все нормально.

- У меня нет тысячи, чтобы заплатить штраф.

- Этого не потребуется.

Ковалевский был удивительным человеком. Спектр его увлечений казался широчайшим. Он разбирался в электронике, обожал хорошую музыку, увлекался книгами фантастики и великолепно вел хозяйственные дела. Кроме этого он занимался легкой атлетикой, каждую неделю заводил новый роман, отчего получил прозвище "Мачо". В свои двадцать лет он успел жениться, завести ребенка и развестись. Сергей жил в отдельной квартире, имел трехгодовалые "Жигули" и платил со стипендии алименты.

Павлик всегда завидовал свободной и хаотичной жизни Ковалевского. Мама пристрелила бы Божедая-младшего, если бы Павлик заговорил об отдельной квартире или хотя бы о переселении в общежитие. "Ты же погибнешь один, как гибнут в саванне животные, выпущенные из зоопарка! - представлял он её слова. - Ты не умеешь зарабатывать деньги, и потом - как ты останешься без мамы?"

Как он останется без мамы!

- Сергей, у меня проблема, - произнес Павлик. - У меня проблема с Шалыпиным. Достал он меня уже. Сейчас вот, когда я телефон покупал, он поймал меня у входа и стал по моему сотовому звонить. А потом получилось так, что мама открыла двери и сбросила его в цветочную клумбу.

- В клумбу! - не поверил Сергей.

- Да.

Прохоров и Ковалевский захохотали.

В телевизоре появился рекламный ролик. Парни вскочили со стульев, чтобы лучше видеть экран.

Картинка показывала бескрайнюю пустыню, в песках которой неизвестно как увязла вазовская "десятка". Капот машины был поднят, а рядом обливающийся потом мужчина растерянно развел руки в стороны.

- Сломалась машина? - раздался насмешливый голос за кадром.

Картинка сменилась. Темный переулок, интеллигенту в очках и с портфелем перегородили дорогу три сомнительных субъекта.

- Вам нужно срочно вызвать милицию?

Зал аэропорта. Светловолосая деловая женщина суетливо поглядывает на часы и беспомощно смотрит на длинный ряд кабинок телефонов-автоматов, в каждой из которых разговаривает человек.

- Вам нужно срочно позвонить?

- Купите сотовый телефон! - дружно закричали парни, опережая финальную фразу рекламы.

Приятели опустились на стулья. Сергей повернулся, оглядывая зал, и произнес:

- Где же наша официантка?

- Я не все рассказал, - продолжил Павлик. - Он ещё звонил какому-то Хрюну и предлагал "развести" меня. Серега, что дальше-то делать? Мне предстоит целых три года учиться с ним!

- Вот это ещё неизвестно! - ответил Ковалевский. - Витек ещё экзамены не сдал с прошлого семестра. Я думаю, он скоро вылетит из университета.

- Чего ты его боишься! - воскликнул Юрик, блеснув очками. - Я сегодня тоже наткнулся на него. Он тоже пытался лапать мой телефон, так я ему так врезал, что пару зубов наверное вышиб, а уж губу точно разбил!

Павлик ошарашено смотрел на маленького Юрика, а Сергей молча пожал ему руку, после чего сказал:

- Ты выполнил мое желание. Мне всегда этого хотелось!

- Юрик! - произнес Павлик. Фрагменты мозаики сложились в голове. Только теперь я понял. Так это он тебя собирался "развести"! Мама столкнула его уже после того, как он звонил этому Свину... или Хрюну.

- Подумаешь! - махнул рукой Прохоров. - Снова в рожу получит!

- Юрик, - серьезно сказал Ковалевский. - Шалыпину, конечно, справедливо дать в морду только за то, что она у него такая есть. Однако его все-таки стоит опасаться.

- Переживем! - снова махнул рукой Юрик. - Так где же наша девушка?

Еще минут пять они просидели в ожидании. Всех официанток словно ветром сдуло.

- Уже целых пять минут сухие сидим! - возмущался Юрик. - Пойду схожу за ней.

- Погоди, - сказал Ковалевский и достал сотовый. Он порылся в своей записной книжке и набрал какой-то номер.

На стойке бара зазвонил телефон. Развалистым шагом к нему подошла полная барменша. Она неспешно сняла трубку и произнесла дежурное:

- Алло?

- Девушка! - заговорил Сергей в трубку. - Это вам звонят из Министерства пищевой промышленности. Срочно пошлите официантку к столику номер восемь! Да-да, бегом! У вас в солонке соль с повышенным содержанием Цэ-О-Два! Срочно!

Лицо барменши изменилось. Она метнула взгляд в полутемный зал, но от стойки бара их столик не разглядеть. Тогда барменша что-то крикнула. Из служебного входа к столику быстрым шагом направилась официантка.

- Наконец-то! - произнес Ковалевский, когда девушка появилась возле него. - Нам два графина томатного сока, три салата "Нежность", только понежнее, и жаркое с картофелем фри вон для того симпатичного молодого человека в очках.

- А что у вас с солью? - спросила официантка.

- Она у вас не йодированная!

- И что?

- Ничего.

Официантка пожала плечами.

- А спиртное будете брать?

- Нет, - отрезал Ковалевский. - У нас от него изжога.

Раз Павлик сегодня провинился, то он был и проносящим, и разливающим. Для конспирации водку наливали прямо в томатный сок, однако Павлик подумал, что конспирацию они соблюдают не до конца. Посторонний человек мог обратить внимание на трех молодых людей, которые наливают сок порциями, почему-то чокаются стаканами с соком и выпивают до дна, а после этого один из них долго морщится и отплевывается, словно у томатного сока давно истек срок годности.

После первой порции "кровавой Мэри" Павлик согрелся. После второй - он начисто забыл про Шалыпина. После третьей - рука его потянулась обнять сидящего рядом Юрика. Ковалевский смотрел на них, улыбаясь. Алкоголь его, казалось, вовсе не брал.

- А я этим летом свой бизнес пытался открыть, - сказал Юрик.

- Да ты что! - не поверил Павлик.

- Точно! - кивнул Юрик, отхлебнув сок из стакана. - Только бессмысленное это дело. Все денежные жилы давно разобраны, везде сидят сильные конкуренты с низкими ценами. Без начального капитала бизнес не откроешь. А как его скопить, начальный капитал? Не на стипендию же!

- Бизнес легче всего делать женщине, а не мужчине, - продолжил тему Ковалевский. - Я как-то раз к одной подвалил - поехали, говорю, ко мне домой. А эта краля опытной оказалась. Тут же мне устроила проверку на вшивость. Ткнула пальчиком в бутылку бренди за пятьсот рублей и говорит, чтобы я её купил. Я говорю: "Милая! У меня дома стоит водка за пятьдесят, если надо - найду шампанское. Но такой пузырь не потяну". Тогда до свидания, говорит. Я недоумеваю. Она мне по-знакомству раскрыла секрет. Оказывается, она так проверяет - богатый мужик или нет. Это её планка, бутылка бренди за пятьсот рублей. Если мужик без колебаний покупает, значит у него деньги есть, она пойдет с ним. Возможно, он женится на ней, возможно когда-нибудь окочурится. Может от старости свалится, может конкуренты по бизнесу прихлопнут. В любом случае денежки достанутся ей. Вот такой бизнес по-женски.

- Нам так денег не заработать.

- Вот уехать бы в Германию, - мечтательно произнес Ковалевский.

- Мальвинин вернулся из Германии, - напомнил Павлик.

- Да забудь ты про этого Мальвинина! В течение года у тебя будет не один повод поговорить о нем. Но жилетку я не надену, чтобы ты в неё не плакался... Я говорю о другом. Уехать бы насовсем.

- Куда ты поедешь без денег! - сказал Павлик.

- Да, черт возьми! - согласился Ковалевский. - Деньги - это главное. Без денег там нечего делать, а с деньгами и здесь неплохо!

- Хотел бы я быть миллионером, - сказал Павлик. - Как Спилберг, например.

- Твой Спилберг пашет, как боров! - сказал Юрик. - Хорошо бы деньги просто так найти!

- Давай выпьем за то, чтобы мы разбогатели! - провозгласил Павлик. Пусть мы будем богатыми, и чтобы мы жили на ранчо в Америке!

Они выпили за это.

Стоял теплый чудесный вечер той поры, когда не успело закончиться лето, а осень ещё не вступила в свои права. Деревья загадочно шелестели листьями, на небе светила полная луна, по пустой улице из симпатичных двухэтажных домов, построенных ещё до революции, двое молодых людей тащили третьего.

- А почему мы так быстро ушли из кафе? - очнувшись, осведомился Павлик, с удивлением взирая на незнакомую улицу, по которой они продвигались.

- Мне кажется, что барменша звонила в милицию, - пыхтя, произнес Юрик. Павлика качнуло, тройку повело в сторону, и они замерли. Постояв пару секунд, они двинулись дальше.

- Как она заметила, что мы пьяные?

- Тебя трудно было не заметить, Павлик, - раздался с другой стороны голос Ковалевского, - когда, забравшись на стол, ты стал кричать: "Я Майкл Джордан" - и попытался изобразить "лунную походку" Майкла Джексона.

- Я перепутал Джордона с Джексоном?

- Наверное, - ответил Ковалевский и внезапно сменил тему. - У тебя сколько денег осталось?

- Стоп! - произнес Павлик. Троица остановилась. Павлик долго шарил по карманам, под конец вытащив монету.

- Пять рублей! - оценил Ковалевский. - Гуляем!

Божедай наклонился вперед и открыл рот. Сергей и Юрик быстро отстранились, продолжая держать товарища. Павлик некоторое время стоял так, ожидая, когда содержимое желудка польется из него, но, не дождавшись, потянул приятелей дальше.

На перекрестке улицы Вяземской и Лавренцовского проспекта он начал приставать к двум девушкам, причем Ковалевский и Прохоров продолжали крепко держать его. Обычно застенчивого Павлика на этот раз прорвало.

- Девушки! - закричал он на всю улицу. - Девушки! Поехали в ночной клуб "Аргон"!

Девушки предпочли проигнорировать подвыпившего молодого человека, которого к тому же поддерживали с двух сторон.

- Девушки! - закричал Павлик, поморщился и поднял глаза на Ковалевского.

- Отпустите меня! - приказал он.

Сергей и Юрик осторожно отняли руки от куртки Божедая, но как только это произошло, Павлик тут же начал падать. На середине траектории крутого пике они сумели подхватить его.

- Отпустите меня! - кричал Павлик. - Девушки! Поехали в ночной клуб! Сейчас поймаем тачку, возьмем шампанского!

- Это на пять-то рублей! - едва слышно пробормотал Ковалевский.

- Поехали в ночной клуб! - не унимался Павлик. - Я хозяин ночного клуба! Это - двое моих телохранителей!

Девушки засмеялись и сели в припаркованный неподалеку "лексус" с открытым верхом. Взвизгнув покрышками, кабриолет сорвался с места и обдал троицу выхлопными газами.

- Господи, Джедай, надо же так нажраться! - сказал Юрик. - Мы же пили на ровнях!

- На себя посмотри, - с трудом изрек Павлик.

- Главное в милицию не попасть, - озабочено произнес Юрик, блеснув стеклами очков. Павлик вновь наклонился вперед, товарищи отстранились. Павлик постоял некоторое время, страшно рыгнул и только сплюнул на асфальт.

- Главное в милицию не попасть! - заплетающимся языком повторил Юрик, когда они двинулись дальше, раскачиваясь в унисон. - Там долго разбираться не будут. У них план по таким алкоголикам как ты.

- Я хозяин ночного клуба, - произнес Божедай.

- Значит, у них план по хозяевам ночных клубов.

- Да ладно! - сказал Ковалевский. Он выглядел лучше остальных бодреньким, подтянутым. Но на самом деле, как только он оставался один, его начинало кружить, и спокойствие он приобретал, только схватившись за Павлика. - Все нормалек, Юрик! Парень - крепыш! Посмотри, как он держится!

В этот момент Павлика так повело в сторону, что вся троица едва не упала на декоративный кустарник, сопровождающий пешеходную дорожку.

В одном магазине Ковалевский купил бутылку пива и хрустящий картофель с перцем. В тот момент, когда он расплачивался, Павлик протянул руку через прилавок и схватил с полки бутылку водки.

Увидев это безобразие, полная продавщица закричала и схватилась за бутылку с другой стороны. Павлик тянул бутылку и ругался такими словами, каких от него ещё никто не слышал. Юрик с Сергеем некоторое время с раскрытыми ртами наблюдали за этой сценой, а затем набросились на Павлика, отняли бутылку и вернули продавщице.

- Что же ты делаешь, Джедай! - с укором произнес Ковалевский. - За все надо платить.

Они повернулись к прилавку спиной, и в этот момент продавщица с криком огрела Павлика длинным батоном "багет", по-своему интерпретировав слова Сергея. Батон сломался, Павлик подхватил отломившийся кусок и хотел было броситься через прилавок, но Сергей с Юриком вовремя вывели его из магазина.

Они сели на бетонный бортик фонтана.

- Хочешь глоток пива, Джед? - спросил Ковалевский, протягивая открытую бутылку. Павлик кивнул, взял из рук бутылку и, не отрываясь, выпил её до дна.

- Что ж, - сказал Сергей, - хороший затяжной глоток... Нам с Юриком остается только насладиться хрустящим картофелем.

Он раскрыл пакет и отправил в рот приличную порцию.

- Ох перца положили! - пробурчал он с наполненным ртом. - ЯДЕРНЫЙ картофель!

Возле пивного бара они остановились. Сергей с Юриком прислонили Павлика к стенке и начали считать деньги.

- Чтобы хватило на дискотеку и на пиво, - сказал Ковалевский.

- Возьми "Балтику"! - попросил Юрик.

- А если на дискотеку не хватит?

- Должно хватить!

- А если..?

- Ну пойдем глянем, что там за пиво есть!

- А Павлик?

Они устремили взоры на Павлика, который умудрился задремать стоя.

- Павлик! - дернул его за одну руку Юрик.

- Слышь, Павлик! - строго сказал Ковалевский.

Павлик открыл глаза.

- Мы отойдем на минуту, - сказал Сергей, - а ты стой здесь и не вздумай сделать хоть один шаг. Приду - проверю!

Павлик мотнул головой. Его приятели скрылись в баре.

Божедай некоторое время стоял, не двигаясь, затем наклонился вперед и попытался снова вызвать рвоту. Опять не получилось.

Больше всего на свете он боялся сделать шаг. Потому что строгий Ковалевский придет и проверит - не сделал ли Павлик лишнего движения ногой.

К бару направлялась девушка в кожаной куртке со стальными наклепками. Ее волосы были схвачены на затылке металлической заколкой, только длинная прядь падала на лицо. Девушка остановилась возле Павлика, и с жалостью на него посмотрела.

- Кажется, я тебя знаю, - сказала она.

Павлик с трудом поднял голову.

- Я и-известный физик-ядерщик, - ответил Божедай.

- Кажется, ты учишься в политехническом университете.

- Все физики-ядерщики когда-то учились в университете, - произнес Павлик и, сглотнув, добавил: - В политехническом.

- Ты хорошо себя чувствуешь? - заботливо спросила девушка.

- Нет, - признался Павлик. - Последний опыт...хм, тьфу!.. закончился взрывом циклотрона. Меня обдало порцией гамма-излучения. Спасти меня может... только стакан тяжелой воды...

- Тебе нужно воды, - догадалась девушка. - Погоди, я сейчас.

Она убежала.

- Я дам тебе денег, - запоздало произнес Павлик, доставая пятирублевую монету. - У физиков-ядерщиков много денег...

Металлический денежный знак выскочили из непослушных пальцев и, однократно звякнув и подпрыгнув на асфальте, встал на ребро, прокатился по кругу и упала в метре возле ног Божедая. Павлик некоторое время с грустью смотрел на монету, потом секунд на десять отключился и даже успел пару раз издать протяжный храп, затем открыл глаза.

Монета по-прежнему лежала перед ним. Павлик забыл о своем обещании Ковалевскому и шагнул вперед, протянув к ней руку.

Его перевесило, словно центр тяжести тела внезапно оказался в протянутой руке. С грациозностью телеграфного столба Павлик рухнул на асфальт.

Очнулся Павлик оттого, что его взяли под руки и рывком поставили на ноги.

- Сережа, как ты обращаешься с физиком-ядерщиком! - с укором произнес Павлик.

- Сержант Зайцев! - раздалось возле его уха. - Запроси будку выполнен ли сегодня план по физикам-ядерщикам? Неохота на лишних бензин тратить.

- Будка, прием! - раздался возле другого уха молодой голос. В ответ из радиостанции донесся сплошной треск. - Будка, как слышите?

- Я не позволю с собой такого обращения, - угасшим голосом произнес Павлик. - Я требую предоставить мне адвоката.

- Будка! Прием! - Сквозь треск раздался какой-то ответ. - Выполнен ли сегодня план по алкоголикам?

- Я - физик-ядерщик, - уточнил Павлик.

Из рации раздалось что-то нечленораздельное.

- Что они сказали? - спросил пожилой прокуренный голос.

- Непонятно ничего, - ответил молодой. - Вроде выполнили.

- Запроси ещё раз.

Молодой сержант вновь прокричал запрос в радиостанцию. Павлик прекрасно понимал ситуацию, в которой оказался, и напряженно ожидал развязки. Опять ответом были продирающиеся сквозь треск слова.

- Вроде бы точно выполнили!

- Тогда бросаем его, - ответил пожилой.

Павлик улыбнулся от счастья.

- Что вы делаете! - Это закричала возвращающаяся девушка, неся в руке бутылку минеральной воды. - Отпустите его!

- Мы как раз и собираемся!

- Я его знаю! - сказала девушка. - Мы учимся в одном университете! Я провожу его домой!

- Вот и хорошо, - произнес молодой. - А то он замерзнет здесь на асфальте.

- И поделом ему! - сказал пожилой голос.

- Сможете его удержать? - спросил молодой.

- Постараюсь, - ответила девушка.

Павлик почувствовал, что обнял девушку за плечи.

- Удачи! - пожелал сержант Зайцев.

- В следующий раз следи за ним! - напутствовал пожилой.

Павлик поднял голову и увидел уходящих милиционеров. Внезапно радиостанция на поясе Зайцева ожила. Третий голос, громкий и озабоченный, прорезался сквозь треск:

- Лепехин и Зайцев! Мы сегодня ещё ни одного не взяли! План срывается! Живо тащите его в будку!

Павликом овладела паника, но он не мог двинуть ни рукой, ни ногой. Бежать не было сил. Милиционеры подскочили к девушке в кожаной куртке и перегрузили Павлика на свои плечи.

- Не надо! - умоляла она. - Я доведу его до дома!

- Извините, дамочка! - произнес хриплый прокуренный голос Лепехина. Появление в общественном месте в нетрезвом виде карается законом.

- Вы же хотели его отпустить!

- Мы хотели? Кто вам это сказал?

Они потащили Павлика, а девушка бежала следом. Милицейская будка располагалась неподалеку. А может это Павлику только показалось, потому что пока его тащили, он снова уснул, а когда проснулся, они уже заходили в металлическую коробку с надписью "Милиция".

В тесной будке прямо напротив входа располагался стол, за которым восседал третий милиционер. Павлика усадили рядом с дверью, Лепехин и Зайцев приблизились к столу.

- Сейчас "скотовозка" придет, - сообщил третий милиционер и, посмотрев на Павлика, добавил: - Красавец!

- Отпустите его, - умоляла девушка, - я его знаю! Мы в одном университете учимся.

- Учеба пьянству рознь! - важно изрек пожилой Лепехин. - Ты что думаешь, барышня, вытрезвитель только для бомжей? Врачи там тоже люди, им хочется общения с нормальными людьми.

- Он слишком молод для вытрезвителя, - сказала девушка. - А парень он хороший, напился случайно.

- Случайно только "залетают", - многозначительно поглядев на девушку, произнес пожилой милиционер.

- Ваши намеки слишком грубы, - ответила девушка.

- Может отпустим парня? - предложил молодой Зайцев.

- Хочешь без премии остаться? Я - не хочу!

Этот разговор для Павлика превратился в один непрекращающийся словесный поток, который кружил, залетал в голову, забивал горло и стоял в нем тошнотворным комком. Все это вдруг стало Павлику невыносимо. Он наклонился вперед, и со страшным криком начал изрыгать на пол содержимое желудка.

Окружающие замерли. Трое милиционеров выпучив глаза взирали, как на пол льется густой кровавый поток, а стены усеивают брызги. Павлик исторгал из себя все новые порции красной рвоты, и сопровождал эти действия такими страшными звуками, словно пытался изобразить рычание льва.

"Господи, да из меня кровь льется рекой! - подумал он. - Возможно у меня открылось желудочное кровотечение!"

Помутненный алкоголем разум Павлика живо представил гибель хозяина от полного обескровливания. Откуда взялась кровь? В голове всплывали термины "последняя степень туберкулеза" и "лихорадка Эбола"... Его похоронят осенью, свежая могила будет усыпана кленовыми листьями, а студенты в университете при упоминании фамилии Божедай будут уточнять: "Это который умер, блюя кровью в милицейской будке?"...

Вопреки подозрениям Павлика рвота заканчивалась. Он выплюнул тонкую красную струйку, ставшую последней, и поднял глаза. Трое милиционеров напротив остолбенели. Девушка, стоявшая за его спиной, не могла вымолвить ни слова.

- Да он водку томатным соком запивал! - вдруг воскликнул опытный Лепехин. - Ах ты подлюга! Напугать нас хотел!

Он будет жить! Из него шла не кровь, а "кровавая Мэри" по рецепту Сергея Ковалевского!

Павлик внезапно почувствовал прилив сил. Кровь осталась в нем и бурлила, призывая к новым подвигам. Он всего лишь освободился от тяжести, которая висела на желудке.

Павлик вскочил со стула и бросился вон из милицейской будки.

- Держите его! - заорал полный милиционер, сидевший за столом. Но преследовать Павлика никто не собирался. Это было невозможно. Зайцева с Лепехиным отделяла от выхода мерзкая застывающая лужа, при взгляде на которую тошнило, не говоря о том, чтобы ступить в неё носком начищенного сапога.

- А вот теперь, мерзкая девчонка, - воскликнул пожилой Лепехин, блеснув стальными зубами, - ты расскажешь про этого сукинова сына.

Девушка в кожаной куртке некоторое время смотрела на лица милиционеров, а затем сказала:

- А я его не знаю! Я его впервые в жизни вижу!

- Ты же говорила...

- Я говорила? - изобразила удивление девушка. - Да я заглянула сюда попросить закурить!

- Хватайте тогда ее! - закричал третий милиционер. - У неё поищем алкоголь в крови!

- Вот уж дудки! - воскликнула девушка и скрылась за дверями.

Павлик летел сломя голову. Он не видел ничего вокруг. Какие-то деревья. По всей видимости сквер. Он рванулся в темноту, налетел на стальную трубу ограждения, перевернулся в воздухе и упал спиной на траву.

Темнота.

Павлик открыл глаза и ничего не понял. Вокруг стояла темнота. Во рту был такой привкус, словно он наелся помоев.

Где он? Что с ним случилось?

Ему приснилось, будто его забрали в милицию. Смешно. Павлик всегда был примерным мальчиком.

Ему приснилось, что они пили с Сергеем и Юриком, и Павлик напился больше всех. Приятели тащили его на себе, а потом оставили ненадолго. Как хорошо, что этот сон закончился!

Темно, но он дома. Просто в квартире выключен свет, а на улице Горэнерго экономит электричество. Родители тихо спят на соседней кровати, потому что в большой комнате идет ремонт, а коридор слишком маленький, чтобы в нем можно было разместиться на ночь. Все в порядке, он дома... Только Павлику очень хотелось ещё раз встретиться с той девушкой из сна. Пусть она носит куртку с заклепками, пусть её лицо покрывает густой слой косметики, Павлику она понравилась. Под своей внешностью она скрывает чуткого и доброго человека. Но ещё один вопрос интересовал Павлика.

Почему у него такой дурной привкус во рту?

В кармане зазвонил телефон, и Павлик внезапно понял, что он вовсе не дома. Он лежит на газоне какого-то сквера, а вокруг темно действительно потому, что Горэнерго экономит электричество.

Божедай вытащил телефон и, потратив некоторое время на поиски кнопки соединения, наконец включил аппарат.

- Павлик! Ты где? - В голову ворвался радостный голос Ковалевского. Я же сказал тебе никуда не ходить! Мы тут пива накупили, выходим - а тебя нет!

- Павли-ик! - кричал в трубку Прохоров. - У-у-у!!!

- Пока тебя милиция не загребла, говори быстрее - где ты! - снова вернулся к трубке Ковалевский.

- Я - на траве, - ответил Павлик.

- Очень смешно! Говори быстрее - где ты! Пиво стынет!

- Вокруг темно. Ни пса не видно, - пробормотал Павлик.

- Так, - произнес Ковалевский обращаясь, похоже, к Юрику. - Сотовый не помог. Попробуем по-другому. Он не должен далеко уйти.

Из трубки раздался дикий вопль, Павлик испуганно отнял её от уха.

Однако прием Ковалевского сработал. Помимо динамика сотового, голос Сергея пронесся по темным улицам.

- Слышал? - спросил Ковалевский.

- Ага, - ответил Павлик. - Покричи еще!

Ковалевский повторил вопль индейцев-ирокезов, издающих его то ли когда они снимают скальп, то ли когда сами подвергаются этой процедуре.

Павлик поднялся.

- Кажется, я знаю, куда идти!

- Отлично! Подходи к Котовскому!

Ковалевский отключился.

Павлик перелез через ограждение, остановившее его побег из милицейской будки, и замер, удивленно оглядываясь.

По этим улицам он бродил тысячу раз, но сейчас они казались совершенно чужими. Слегка пошатываясь Павлик двинулся вперед по тротуару. Он не понимал, куда движется, но надеялся, что идет правильно. В руке он обнаружил кусок батона. Павлик абсолютно не помнил, откуда тот взялся, но с аппетитом принялся его жевать, надеясь избавиться от неприятного привкуса во рту.

- Ты, мать твою! - раздалось из-за угла . - Где чип?

Павлик удивленно остановился. Он уже слышал сегодня эту фразу. Только звучала она не так.

Божедай выглянул из-за угла. В глазах слегка плыло, но двух типов в черных пальто, державших растерянного лысоватого мужичка, он разглядел.

- Где чип? - не унимался третий громила в пальто, и сильно дернул мужичка за галстук. Что-то зазвенело по асфальту.

... (Where's chip?)...

Бред какой-то! Это сцена из фильма, который он сегодня смотрел. Из "Искусственного интеллекта"... то есть, нет... Павлик же не взял "Интеллект" в прокате!

Он убрался за угол. В голове все путалось. Вот ведь, говорил же Сереге с Юриком, что не нужно брать две бутылки!

Это сцена из фильма, кассету с которым он обнаружил сегодня в парке. Тупого бездарного боевика. Короче, что бы не происходило там за углом - это либо инсценировка сцены из фильма тремя идиотами, либо Павлик наконец узнал что такое "белая горячка". Существует только один способ, чтобы убедиться в одном из вариантов.

Павлик снова высунулся из-за угла.

Никого.

- Мамочки, - простонал он. - Мне нужно срочно домой.

Как хорошо, когда есть друзья! Они помогут добраться до родного района.

Он двинулся вдоль дома, где ему только что привиделись громилы в длинных черных пальто. Носок ноги что-то задел и этот предмет зазвенел по асфальту. Павлик напряг зрение и подобрал небольшой серебристый значок, изображающий колесо.

С какой-то стати он принялся считать спицы на колесе. Почему-то Павлик решил, что их должно быть восемь.

Божедай остановился. Зачем он подобрал какой-то значок и считает на нем спицы? Нет, нужно срочно домой. Только холодный душ и крепкий сон помогут.

Он размахнулся и со всей силы запустил значок куда-то в темноту. До памятника Котовского доплелся совершенно потерянным.

- Павлик! - издал радостный вопль Юрик. В руках он держал бутылки с пивом. - Ты посмотри, Серега, он самостоятельно идет!

- Парни, - улыбнулся им Павлик. - Как хорошо, что вы меня нашли! Как хорошо, что мы сейчас отправимся домой!

- Отправимся домой? - удивленно произнес Ковалевский. - Ты с ума сошел? Вечер только начался! Мы идем на дискотеку!

Павлик едва не упал в обморок от этого известия. Товарищи обняли его, кто-то сунул в руку бутылку пива. Божедай не хотел пива, но только потому, что в руках оказалась бутылка, он принялся его хлебать.

Зазвонил телефон. Кажется, у Павлика.

- Алло? - спросил он в трубку.

- Павлик, ты где? - Это была мама.

- Я... - опешил Павлик и принялся лихорадочно придумывать легенду. Мы тут сидим... у Сережи... Телевизор смотрим.

- Ты у Ковалевского! - воскликнула мама. - Зачем ты водишься с этим распутником! Он тебя дурному научит! Немедленно домой, Павлик!

- Мама, ещё только девять часов!

- Это поздно... Павлик, почему ты так странно разговариваешь?

- Как?

- Ну, вот так!

- Я нормально говорю.

- Ты пил водку?

- Нет, мама. Как ты могла такое подумать!

- Я уверена, что пил!

- Нет, мама! Я просто сильно устал. Мы помогали Сергею перетаскивать вещи.

- Ты врешь!

- Не вру! Сережа может подтвердить.

- Смотри, чтобы это было так!

- А как это может быть иначе! - солгал Павлик.

- Смотри у меня! - угрожающе произнесла мама. - Давай живо домой!

- Мы сейчас ещё пару шкафов перетащим!

- Вы же смотрите телевизор!

- Ну да! Посмотрим, и будем снова таскать.

Мама повесила трубку. Павлик обессилено выдохнул.

Пока они добирались до дискотеки, Юрик с Сергеем все время кому-то названивали по сотовым телефонам. Павлик подумал, что его приятелям следует экономнее расходовать деньги, но забыл им об этом сказать.

- А вот и дискотека! - закричал Юрик, указывая на сверкающую вывеску на здании. От этого сообщения Павлику стало почему-то тяжело на сердце.

Узкий проход перегораживал вышибала. Майка без рукавов обнажала его могучие плечи и бицепсы. А ещё вышибала был низкорослым. Павлику он не достал бы и до подбородка. Но несмотря на это, в его взгляде содержалась такая скрытая мощь, которая грозила смести любого.

- Как дела? - улыбнулся ему Ковалевский. - Нас трое, все без оружия!

- И этот подозрительный с батоном в руке тоже? - беззлобно спросил вышибала, указывая на Павлика. Тот растерянно забегал глазами.

- Оружие ему не нужно, - сказал Сергей. - Он одним взглядом убивает!

- Я - физик-ядерщик, - представился Павлик.

- Вот и хорошо, - произнес вышибала, обыскивая Божедая.

Они остановились в холле перед баром. Из танцевального зала доносились только басы, судя по ним мелодия была слишком ритмичной.

- Еще по сто грамм! - предложил Юрик.

- Не-е-е!!! - протянул Павлик, продолжая сжимать в руках кусок батона. - Я больше не вынесу!

- Нам три по сто! - сказал Ковалевский бармену. Павлику осталось только вздохнуть.

После того, как они выпили, Павлик почувствовал новый прилив бодрости. Вечер продолжался, он совершенно забыл, что дома его поджидает мама.

К ним подошел какой-то качающийся длинноволосый парень и спросил жетон для телефона-автомата. Юрик отдал парню сотовый телефон. Тот сначала не понял, но потом поблагодарил и стал звонить.

- Привет! - раздался у Павлика за спиной звонкий голос. - Так ты живой?

Он обернулся и увидел перед собой девушку из сна.

- Здорово, крошка! - приблизился к ней Ковалевский, загадочно сверкая глазами. - Мы самые живые из здешней компании.

- Значит, это вы, самые живые, бросили его возле пивного бара? язвительно спросила девушка в кожаной куртке, с укором посмотрев на Сергея.

- Мы его не бросили, а попросили подождать, - попытался оправдываться он.

- Он подождал бы, если б мог стоять. Из-за вас его забрали в милицию!

- Ты побывал в милиции! - воскликнул Юрик.

- Я этого не помню, - откровенно признался Павлик.

- Как же он выбрался оттуда? - спросил у девушки не менее удивленный Ковалевский.

- Он заблевал всю будку и сбежал, а менты не стали за ним гнаться. Я думаю, он им до утра оставил работы.

- Ну ты, Паха, даешь! - воскликнул Сергей и повернулся к девушке. - А как вас зовут, прекрасная мадмуазель? Я - Жорж Станиславский.

- Ты - Сергей Ковалевский, - сказала девушка. - Я прекрасно тебя знаю, потому что знакома с твоей бывшей женой.

Ковалевский сразу сник, повернулся к бару и заказал ещё порцию водки. Девушка повернулась к Павлику.

- Меня Юля зовут.

- А меня - Павлик, - ответил он. - Только я ничего не помню. Что я делал?

Ее губы расплылись в улыбке.

- Это не важно! - Она повернулась к Юрику и Сергею. - Вы будете до утра торчать возле бара или может потанцуем?

- А у тебя подружек нет? - спросил Юрик.

- Я одна пришла.

Впрочем, в танцевальном зале девушек было достаточно. Сергей, Юрик, Павлик и Юля образовали круг, и скоро к ним пристроилось ещё несколько девушек. Ковалевский быстро нашел где-то длинноволосую высокую блондинку в короткой юбке. Он выделывал с ней такие пируэты, что Павлику оставалось только отводить глаза. Рядом с ним скромно танцевала Юля, иногда поглядывая на Павлика, но ему, даже пьяному, смотреть на неё было стыдно. Юля знала то, чего Павлик не помнил.

Пока Павлик отлучался в туалет, стремительные синтезаторные толчки сменились медленным танцем. Можно было пригласить Юлю, но Божедай постеснялся это сделать и, простояв в холле до следующей композиции, вошел в зал.

К длинноногой блондинке, с которой танцевал Ковалевский, подошел какой-то хмырь (по-другому Павлик его и не назвал бы). Он дернул блондинку за руку, девушка демонстративно отвернулась, предпочитая не замечать хмыря. Похоже, они были знакомы.

Однако, "хмыря" заметил Ковалевский. Он что-то крикнул незнакомцу. Тот, выставив вперед подбородок, вплотную приблизился к Сергею, сверля его взглядом. Незнакомец сказал что-то злобное и снова дернул девушку за руку. Ковалевский легонько оттолкнул его от блондинки.

Хмырь сделал вид, что уходит, а когда Сергей отстранился, он окликнул девушку. Сквозь грохот музыки Павлик даже успел разобрать имя - Аннушка. Она повернулась, и в этот момент хмырь плюнул девушке в лицо.

Ответ Ковалевского не заставил ждать. Быстрым ударом он двинул незнакомцу в челюсть. Тот опрокинулся навзничь. Потом вскочил, сжав кулаки, и уже собирался наброситься на Сергея, но Павлик с Юриком подскочили к Ковалевскому, угрожающе глядя на хмыря.

Тот некоторое время рассматривал их лица, матерно выругался и скрылся в толпе. Ковалевский, подражая боксеру, победно вскинул вверх руки и запрыгал, словно на ринге. Длинноногая блондинка чмокнула его в щеку.

Последующие события Павлик помнил эпизодами. Дополнительные сто грамм, принятые в баре, сыграли в провалах памяти свою роль.

Кажется, Ковалевский решил догрузиться спиртным и вместе с Юриком отправился к бару.

Кажется, Павлик остался один в кругу девушек.

Кажется, новая подружка Сергея сбежала, бросая косые взгляды по сторонам. В тот момент Павлик подумал, что блондинка ему не нравится. Ему больше нравилась невысокая Юля, танцующая рядом и поглядывающая на него. Теперь он был готов пригласить её на танец, однако новой медленной композиции в репертуаре ди-джея не намечалось.

Потом неподалеку снова возник "хмырь". Он стоял спиной к Павлику и танцевал в кругу, в котором находились только парни. Потом все эти парни набросились на бедного Павлика.

В голове остались только визг девушек, гром музыки и первый удар, от которого Павлик тут же свалился без сознания. Пришел в себя он возле дверей родного дома, пытаясь непослушными пальцами вставить ключ в замочную скважину.

Сильно болели челюсть и нос. Тело вроде не пострадало. Интересно, как он выглядит со стороны?

Павлик бросил взгляд на часы. Почти час ночи! Где он шлялся столько времени? И как он добрался домой, если весь транспорт ходит только до половины первого?

Очень тихо Павлик вставил ключ в замочную скважину, осторожно стал поворачивать. Замок дважды негромко щелкнул. Павлик облегченно вздохнул.

Дверь обычно поскрипывала, и поэтому Павлик открывал её очень осторожно. На этот раз она не подвела. Павлик вошел в темную квартиру.

В комнатах стояла тишина. Родители спали. Павлик был несказанно этому рад.

В коридоре лежала груда вещей. Стараясь её не задеть, он неслышно разделся и водрузил свою грязную куртку на самый верх. Снял ботинки и поставил их в угол. Затем, иногда теряя равновесие, на цыпочках прошел в большую комнату.

Павлик крался тихо и был уверен, что так же тихо он ляжет в свою кровать никем не замеченный. И все было бы хорошо, если б Павлик в темноте не наткнулся на лестницу-стремянку, на которой лежали кисти, два жестяных ведра, банка с краской и мешки с побелкой. Лестница обрушилась. Все, что находилось на ней - загремело. В воздух поднялся столб известки.

В комнате внезапно вспыхнул свет, Павлик сощурил глаза и увидел сидящую в кресле маму с каменным лицом.

- Я проснулся, и хотел пройти на кухню попить водички... - произнес его заплетающийся язык.

- Похоже, тот шкаф, который вы переносили, свалился на тебя.

- Да, мама! Все случилось так, как ты сказала!

- И четыре часа тебя из-под него вытаскивали!

- Нет, на самом деле...

Павлик вдруг увидел, что мама плачет.

- Что же ты за гадость такая! - глотая слезы, говорила она. - Я тебя жду-жду! Все нервы себе измотала!..

- Прости, мама!

- ...а он зая-заявляется пьяный, да к тому же побитый!

- Мама...

- Уйди с глаз моих, Павлик! В могилу ты меня сведешь! Иди отсыпайся!

Грустно опустив голову и мучимый пьяными угрызениями совести, Павлик поплелся в спальню, где уже громко храпел отец. Он хотел подумать о своей вине, он хотел вспомнить события, случившиеся с ним за сегодняшний день, но быстро забылся и уснул.

Глава 4.

Утром следующего Павлик проснулся с распухшим носом, поцарапанной щекой и подбитым глазом. Купленная полгода назад куртка оказалась разорвана. В довершении ко всему он не мог отыскать сотовый телефон.

Потерять телефон на второй день после покупки - это слишком даже для Павлика! Черт бы побрал его приятелей, решивших отметить начало семестра. Вот так отметили...

В университете Прохоров и Ковалевский встречали его с виноватым видом.

- Павлик, прости, - сказал Сергей, глядя на его разбитое лицо. - Кто знал, что так все закончится?

- Парни, я сотовый потерял, - промолвил Павлик. - Где-то на дискотеке, это точно!

- Ну, раз на дискотеке, значит не найдешь! - бодро выдал Юрик. Сергей сурово посмотрел на него.

- Не волнуйся, Павлик, - сказал Ковалевский. - Все будет нормально.

- Нормально? - взвился Павлик. - Я говорил, что не надо две бутылки брать! Я сотовый потерял! Меня матушка прибьет!

- Если это тебя утешит, Павлик, то мы с Юриком тоже пострадали. Юрик на вчерашних разговорах потратил шестьсот рублей, а я - всю тысячу...

Сергей замолчал. Павлику не хотелось сейчас кого-то винить. Его тошнило, жутко болел нос.

- Как я добрался до дома? - спросил он.

Сергей с Юриком переглянулись. Юрик пожал плечами:

- Когда мы вернулись из бара, все закончилось, а ты со своей Юлей исчез.

- С какой Юлей? - удивился Павлик.

- Ты что, забыл?

- Нет, кажется начинаю припоминать. Как же она привезла меня домой?

- Мы не знаем, Павлик, прости, - сказал Сергей. - Найди её, поговори. Кажется, она к тебе неравнодушна.

- Мне стыдно.

- Вот и извинишься. К тому же, может у неё находится твой сотовый!

В перемене он бродил по коридорам, пряча лицо за поднятым воротником куртки и темными очками, но девушку Юлю не нашел. Она сама его нашла. На физкультуре ребята бежали кросс. Плелись в хвосте потока, мучимые тошнотворными позывами. Павлик бежал в черных очках.

- Эй, боец! - окликнул его звонкий голосок. Павлик обернулся.

Это была Юля. Она догоняла ребят. Наконец, Павлик нашел ее! Или, точнее, она его нашла. Однако, как эта девушка преобразилась!

Ее волосы были заплетены в короткую косичку, спортивный костюм обтягивал стройную фигурку. Ковалевский с Прохоровым деликатно прибавили ходу и ушли вперед. Павлик остановился.

- Привет, - сказал он.

- Привет, герой, - ответила она. - Как себя чувствуешь?

- Хорошо, - соврал Павлик.

Она засмеялась.

- После твоих вчерашних похождений я в этом сильно сомневаюсь. Можно?

Она прикоснулась к очкам.

- Да, - ответил Павлик.

Она сняла с него очки и с жалостью посмотрела на распухшее лицо.

- Я хотел сказать тебе спасибо, - нерешительно произнес он.

- Да ладно, чего уж там!

- Это ты помогла мне добраться до дома?

- Ты был очень тяжелый, - призналась она.

- Черт, мои парни меня бросили... Вообще-то они не такие плохие, как ты думаешь.

- Не уверена. Они ведь бросили тебя вчера не один раз, а целых два!

- Да, но... - Павлик не смог придумать им оправдания. Да и не очень хотелось врать. Парни действительно бросили его два раза, в обоих случаях отправившись за выпивкой.

- Как же ты довезла меня до дома?

- Остановила машину МЧС.

- Министерства по чрезвычайным ситуациям?

- Ну да! Ты же оказался именно в такой ситуации!

Павлик улыбнулся. Она ответила на улыбку, обнажив ряд ровненьких зубов.

- Но, по правде сказать, других машин не было.

Павлик мялся. В другой раз он не смог бы задать этот вопрос, но после вчерашнего, когда алкоголь ещё не выветрился и играл в крови, он спросил:

- Не хочешь сходить как-нибудь в кино?

Он увидел, как на мгновение загорелись её глаза. Павлик готов был поклясться. Но потом глаза потухли, а Юля безжизненным голосом произнесла:

- Не обижайся, Павлик. Достаточно того, что я буду встречаться с тобой в университете.

Павлик спешно убрал взгляд.

- Извини, - сказал он. - Это вырвалось случайно. Я не хотел...

Она опустила голову и побежала вперед.

"У неё есть парень, - понял Павлик. - Это же очевидно! У такой красивой девушки обязательно должен быть парень!"

- Юля! - окликнул он. Она обернулась на бегу. - Ты не видела моего сотового телефона?

- Ты дал его мне, когда мы выходили из дискотеки! - крикнула она. Сказал, чтобы я положила его на твою могилу!

Павлик вдруг почувствовал, как в нем вспыхивает угасшая надежда. Радость закипала, словно ароматный бульон. Но следующая фраза Юли вернула его на землю.

- Но я отдала его тебе. Пока, Павлик!.. Выздоравливай!

Когда Божедай после занятий вернулся домой, родителей в квартире не было. Павлик грустно плюхнулся на табурет.

Все-таки придется рассказать маме о потере сотового телефона. Рано или поздно она попросит показать аппарат, и тогда начнется... Павлик готов к любым наказаниям. Расстраивало только, что он так и не успел насладиться всеми прелестями беспроводной связи.

Божедай включил телевизор и, поленившись разогреть приготовленный мамой ужин, стал поглощать его холодным.

"Жизнь отвратительна, - подумал он, - а сам я - мерзок".

- Сломалась машина? - раздалось из телевизора. - Вам нужно срочно вызвать милицию?

Опять эта реклама про сотовые телефоны! Вчера она казалась забавной, вчера казалось стильной... Теперь она только дразнила.

Павлик поднял взгляд на экран.

Светловолосая деловая женщина беспомощно смотрела с экрана на Павлика.

- Вам нужно срочно позвонить? - Голос за кадром издевался не над бедной женщиной. Он издевался над Павликом.

- Да купи ты наконец сотовый телефон, дура! - в сердцах произнес Павлик и опустил глаза.

В углу кухни валялся кусок батона "багет". Он был грязен, и Павлик подумал, что надо его выкинуть в мусорное ведро. Он встал, уже собираясь это сделать, как из громкоговорителя телевизора раздалось:

- По слухам из Голливуда знаменитый киномагнат Дино Пасколли снимает фильм с самым грандиозным бюджетом в истории кино. Название фильма неизвестно, а режиссером данной картины является знаменитый Джон Кэрролл, которого критики называют одним из самых гениальных режиссеров современности. По слухам, количество долларов, потраченных на фильм, перевалит за миллиард...

- Вот это да! - произнес пораженный Божедай.

Считая себя тонким ценителем искусства, Павлик не брезговал высокобюджетными фильмами. Такой фильм всегда являл собой Зрелище, будь то "Титаник" Камерона или "Пирл Харбор", производства компании Диснея. Они напичканы современной компьютерной графикой, первыми звездами Голливуда и лучшей симфонической музыкой. Но ни один бюджет фильма не достиг ещё отметки в четыреста миллионов долларов. А тут - целый миллиард!

- Вот это фильм получится! - пробормотал Павлик.

- Между тем, - продолжала диктор, - официальные представители компаний Юниверсал, Трай Стар Пикчерз и Дриамворкс, которые по слухам участвуют в съемках, опровергли эту информацию. На данный момент, сообщили они, ни одна из студий компаний не задействована в работе над этим фильмом. Появившиеся слухи они назвали глупой уткой. Миллиардный бюджет неподъемен даже для трех студий, а Дино Пасколли, по их словам, в настоящее время закончил с кинобизнесом, и отдыхает на своем острове в Тихом Океане...

- Все равно было бы здорово, если бы такой фильм сняли! - произнес Павлик. - Хотя...

Самый большой доход от фильма за последние два десятка лет - "Титаник" Джеймса Камерона. Он обогнал по сборам оба хита Спилберга: "Парк Юрского периода" и "Инопланетянина" - за что Павлик люто невзлюбил создателя "Терминатора"... Прокат "Титаника" по всему миру едва перевалил за миллиард. Вряд ли в ближайшее время какая-либо картина соберет больше. Скорее всего, новость о новом сверхбюджетном фильме действительно "утка". Фильм должен приносить прибыль, иначе его нет смысла снимать. Если ожидаемая прибыль вряд ли перекроет бюджет - зачем ворочать такими деньгами? Жаль, а так бы хотелось увидеть суперфильм по грандиозной космической истории с Гаррисоном Фордом, Джорджем Клуни, Джеком Николсоном и Ангелиной Джоли в главных ролях, например.

Взгляд упал на кусок батона "багет" в углу кухни. Павлик вспомнил, зачем поднялся. Он взял батон и кинул его в мусорное ведро. Железное ведро громыхнуло. Павлик вернулся к столу, снова взялся за макароны и замер.

"Сколько может весить хлеб, чтобы так громыхнуть?" - подумал он.

В следующее мгновение Павлик вскочил со стула и достал из ведра кусок батона, с которым таскался весь вчерашний вечер. Из мякоти выступал кончик антенны сотового телефона Павлика.

Павлик радостно закричал и вытащил аппарат, покрытый скатавшимся хлебом.

Глава 5.

Пролетело три недели после начала учебных занятий. Начались практики. Мальвинин так и не появился, хотя Кабашвили обещал, что Николай Григорьевич вот-вот выйдет на работу. Говорили, что у Мальвинина от простуды случилось осложнение, и он лежит в больнице. Заведующий кафедрой начитывал лекции по теории автоматического управления, а практики откладывались; их мог бы проводить сам Кабашвили, но времени профессора хватало только для лекций.

Пару раз Павлик встречался с Юлей в коридорах университета. Они здоровались, она опускала глаза, он отводил взгляд, и на этом все заканчивалось. Павлик подумал, что ещё пара таких встреч - и они совсем перестанут здороваться.

Шалыпин в университете не показывался. Говорили, что он пытается сдать два последних экзамена, но у него не очень-то получается. Павлик несказанно радовался этим слухам. Какое счастье чувствовать себя свободным, не ожидая каждую минуту тычка острым концом карандаша в спину или подножки.

В конце сентября серьезно похолодало, и мама велела Павлику надеть куртку. Ремонт в квартире оставался почти на той же стадии, что и в начале месяца. Верхняя одежда по-прежнему была свалена кучей в прихожей.

Павлик достал свою куртку, при этом раскидав половину вещей, за что получил нагоняй от мамы. Время было бежать на лекцию, однако Павлик принялся складывать вещи обратно в кучу. Только после этого накинул на себя куртку.

Правая рука не пролезала в рукав. Что-то в нем застряло. Там находился не шарф, не шапка... Прямоугольный и гладкий предмет. Павлик поднатужился и вытащил это из рукава.

В его руке оказалась видеокассета. Та самая, которую он нашел в парке, на которой было написано, что фильм можно посмотреть только три раза. Он удивленно разглядывал её, словно увидел в первый раз. Что-то странное связано с ней, но что именно - Божедай вспомнить не мог.

"Только два просмотра".

Он уставился на эту крошечную надпись на торце. В прошлый раз она гласила "только три просмотра"! Почему надпись изменилась?

- Павлик! - окликнула его мама. - Когда я просила тебя собрать вещи, ты кричал, что опаздываешь в университет, а сейчас стоишь и разглядываешь свою очередную паршивую видеокассету.

- Я уже убежал, - произнес Павлик и положил кассету на видеомагнитофон, чтобы она снова не потерялась.

Он по привычке обогнул стороной Парк культуры и вышел к недостроенному зданию одного из корпусов университета. Заброшенный девятиэтажный гигант с темными провалами окон возвышался над головой, когда Павлик неожиданно нос к носу столкнулся с Юлей.

Если бы они прошли хотя бы в десятке метров друг от друга, Павлик сделал бы вид, что не заметил её. Однако сейчас это выглядело бы глупо. Павлик поднял на девушку глаза и, стараясь не выдать своих чувств, произнес:

- Привет, Юля!

- Привет, Павлик! - ответила она. - Тоже опаздываешь в институт?

- Нет... то есть да! - сказал он. - Обычно я прихожу вовремя.

- А я вот никогда не успеваю. - Она замолчала. Павлику пришлось сбавить шаг, так как сейчас обогнать девушку было бы неприлично. Они пошли вместе.

- Ходишь на дискотеку? - спросил Павлик.

- Была пару раз, - ответила она. - Только тебя там не видела.

- Я с тех пор спиртного в рот не беру и сижу дома.

Они вновь замолчали.

- Как твои товарищи? - спросила она.

- Хорошо.

- У Ковалевского появилась новая подружка?

- Ты о какой из новых спрашиваешь?

Она улыбнулась.

- Почему тебе не нравится Сергей? - спросил Павлик.

- Я знакома с его бывшей женой. Он оставил её одну с маленьким ребенком. Все из-за того, что не мог пропустить ни одной юбки. Что с ним будет в тридцать лет!

- Вообще-то он неплохой товарищ, - сказал Павлик.

- Не пытайся переубедить меня. Я его давно знаю, и можешь не сомневаться, мое мнение о нем не изменится!

Они миновали прозрачные входные двери и оказались в просторном холле. Павлик спешил на практику по программированию, которая заменяла теорию автоматического управления, и путь его лежал по лестнице, расположенной по левую руку. Юля остановилась у лестницы, ведущей к кафедре сопротивления материалов.

Она посмотрела на него. Глаза её были огромными и заманчивыми. Павлику вдруг очень захотелось, чтобы эти глаза и все остальное принадлежало ему.

- Кажется, мы остались одни в холле, - сказала она. - Все давно на занятиях.

Павлику очень хотелось спросить: не желает ли она встретиться с ним вечером? Пусть у неё есть парень, но может она его не любит? Может у них натянутые отношения или близится разрыв?

Он молчал, не решаясь задать вопрос, а она ждала от него слов. Любых.

"Нет, - подумал Павлик, - я уже один раз пытался. Она отказала. Стоит ли снова выслушивать отказ?"

- До свидания, - сказал он. - Увидимся еще.

Она улыбнулась одними губами, их изгиб был настолько привлекательным, что Павлик не мог оторвать глаз.

- До свидания, симпатяшка! - ответила она и убежала вверх по лестнице, оставив Павлика стоять с разинутым ртом.

Она назвала его "симпатяшкой"! Этого не может быть. Но Павлик слышал эти слова.

Он поплелся на практику, терзаемый противоречивыми мыслями. Павлик ей нравится! Нет, определенно это так. Не зря Ковалевский сказал, что Юля к нему неравнодушна. Уж кто-кто, а Сергей разбирается в женских чувствах. Но почему она отказала Павлику в первый раз? Она сказала, что им лучше остаться друзьями.

Павлик одернул себя. Он только что подумал очередным штампом, заимствованным из американских фильмов, пересмотренных в огромном количестве. Там постоянно повторяют эту фразу. Нет, Юля сказала по-другому.

"Достаточно того, что я буду встречаться с тобой в университете", вот её слова. Что они означают? Они означают, что за пределами университета у неё есть парень?

"Какая разница, что означают его слова! - вдруг подумал Павлик, направляясь к дверям лаборатории, в которой должна проходить практика. Давно известно - женщины говорят совсем не то, что думают!"

Нужно подойти к ней и пригласить на свидание ещё раз!

Павлик распахнул дверь в лабораторию.

Сидящие за столами студенты как один устремили на него напряженные взгляды. Чего они так переживают! Павлик опоздал, но практику вела добродушная Ирина Фроль, и ему нечего было опасаться...

За преподавательским столом сидел Николай Григорьевич Мальвинин. Павлик не сразу его узнал. Пышные всклокоченные волосы уступили место короткой стрижке, полноватое лицо похудело, тяжелый взгляд сделался ещё тяжелее. Авторучка в правой руке выписывала на чистом листе звезды и треугольники. Это был Мальвинин, с его привычками. Обычно к концу занятий такими рисунками кандидат физико-математических наук покрывал целый лист формата А4.

- Студент Божедай, если не ошибаюсь? - произнес Мальвинин, который обладал феноменальной памятью. Вспомнить через год фамилию одного из сотни одинаковых студентов! Павлик поежился. - У тебя в привычке опаздывать на занятия?

Павлик не мог вымолвить ни слова. Он посмотрел на приятелей и поймал на себе жалостные взгляды Прохорова и Ковалевского.

- Я жду ответа, - жестко произнес Мальвинин.

- Я... я не думал, что вы...

- Что я буду проводить лабораторную по ТАУ, вместо программирования?

Преподаватель ударил не в бровь, а в глаз. Именно это пытался произнести непослушный язык Павлика.

- Нет, - попытался возразить Божедай, но Мальвинин его не слышал.

- Значит, - произнес он, - на занятия мягкосердной Ирины Георгиевны можно опаздывать не задумываясь? Как тебе не стыдно! Садись, Божедай!

Предусмотрительные одногруппники устроились подальше от стола преподавателя, поэтому свободной осталась только первая парта. Павлик опустился за нее.

Появился Мальвинин! Кончилась беззаботная жизнь. Николай Григорьевич сначала соберет в кулак расшатавшуюся дисциплину, а затем начнет вдалбливать знания в бесшабашные головы студентов. У кого-то головы окажутся слишком чугунными, чтобы усваивать эти знания, и такие головы, фигурально выражаясь, "покатятся с плеч".

Тем временем, надев на нос очки, Мальвинин изучал лекции отличника Федина.

- Я вижу, - произнес он, оторвавшись от тетради, - объем материала начитан приличный. Теория в аудитории далеко оторвалась от практики в лаборатории, и это плохо... Я договорился с Кабашвили, и на этой неделе у вас будет три лабораторных по моему предмету.

По рядам прокатился едва различимый вздох. Громче выразить огорчение студенты не могли. Всем было страшно, даже отличнику Федину.

- Надеюсь, вы понимаете, что в эту неделю вам придется серьезно заняться ТАУ? - спросил Мальвинин.

Все хорошо понимали, что ТАУ нужно будет заняться не просто серьезно. Придется забыть на время остальные предметы, а так же телевизор, вечерние ужины, прогулки с собакой. Это была жестокая необходимость, потому что иначе у Мальвинина не выжить.

- По организационным вопросам я закончил, - произнес он. - Перейдем к опросу по лекциям.

Стон, прокатившийся по рядам, на этот раз сделался громче. Вряд ли кто-то перечитывал перед занятием лекции.

- Вот, опоздавший студент Божедай как раз и ответит, что называется "транспортным запаздыванием".

Павлик поднялся. Он чувствовал себя точно так же, как в тот момент, когда два милиционера тащили его пьяного в будку. Он не мог управлять ни руками, ни ногами, ни языком. Мыслительный процесс полностью затормозился.

- Что такое "транспортное запаздывание"?

"Это когда транспорт опаздывает", - понеслось в голове у Павлика, но он сомневался, что нашел правильный ответ.

Повисла неловкая пауза.

- Покажи свои лекции, - решительно потребовал Мальвинин. Его левая рука была согнута в локте и почему-то прижималась к боку. Павлик подал тетрадь. Мальвинин секунду полистал её и вернул назад.

- У тебя, Божедай, отсутствует первая лекция! Мне жалко терять время, студент, объясняя, что, пропуская лекции по ТАУ, ты шаг за шагом приближаешься к огромным дверям, на которых написано "незаконченное высшее образование".

Как несправедливо! Павлик присутствовал на первой лекции, но не писал только потому, что не мог найти ручку, которую после занятия обнаружил за ухом.

- Я... - начал он.

- Что? - резко произнес Мальвинин, выставив вперед литой подбородок.

- Я был на лекции... Просто у меня закончилась ручка.

Мальвинин строго посмотрел на Павлика. Тому пришлось спрятать глаза. Николай Григорьевич произнес:

- Записи в тетради для меня не важны. Важно то, что остается в голове. Понятие "транспортное запаздывание" одно из самых простых. Если бы ты слушал лекцию и ничего не писал, ты все равно бы запомнил его... Но ты ведь не слушал лекцию! Так?

Павлику пришлось признать про себя, что Мальвинин прав.

- Нет, я слушал, - соврал Павлик и это явилось ошибкой. Скажи Божедай правду, Мальвинин отпустил бы его. Но Павлик сказал неправду, и Николай Григорьевич понял это.

- Сядь, - раздраженно произнес он. - Мы потеряли на неуча драгоценное время. Прохоров, что такое "транспортное запаздывание"?

Павлик сел на место, чувствуя себя униженным. А вот Юрик за спиной отвечал бодро. Вообще, о Юрике следовало сказать особо.

Как студент, Юрий Прохоров выделялся феноменальными способностями. Дома он никогда ничего не учил. Иногда, правда, делал письменные задания, но не в этом суть. Чтобы понять предмет, ему достаточно послушать лекцию. Если он лекцию загибал, что случалось довольно часто, - перед практикой ему хватало беглого знакомства с чужими записями. Проблема могла возникнуть только если писавший обладал отвратительным почерком. Поэтому Юрик предпочитал брать лекции у девушек.

Экзамены Юрик сдавал как в школе вождения - экстерном. Поскольку его тетради с лекциями были пусты, дома он по обыкновению ничего не учил. В день экзамена Юрик приходил к восьми часам утра и брал у какого-нибудь мандражирующего студента полный комплект лекций. К концу экзамена он их прочитывал и шел к преподавателю последним. Если в билете попадались нюансы, которые он не успевал ухватить при беглом прочтении, Юрик мог поспорить с преподавателем, предлагая несколько собственных вариантов решения задачи. Обычно уставший преподаватель отпускал вундеркинда с отличной оценкой. Низшим баллом для Юрика было "хорошо".

Юрик объяснил термин "транспортное запаздывание" на примере анекдота о наркомане, которого поставили охранять клетку с черепахами, а они разбежались. На вопрос, как же так получилось, он отвечал: "Я открыл клетку, чтобы покормить их, а они как ломанутся!"

- Данный наркоман проявил истинное транспортное запаздывание! закончил Юрик.

- Ладно, - усмехнулся Мальвинин, - садись. А теперь послушайте...

И Николай Григорьевич начал рассказывать, что они должны сделать в лабораторной работе. Павлик слушал Мальвинина, ещё не веря до конца, что видит его перед собой, однако в основном мысли занимала прекрасная Юля, волосы которой были заплетены в короткую косичку.

Какая она красивая и самостоятельная! Павлик ещё не встречался с девушками серьезно, и у него возникло подозрение, что во всем виноваты любимые американские фильмы, занимающие его вечерами. Он вдруг подумал, что может прекрасно прожить без фильмов и обожаемого Спилберга. Ему нужно лишь найти после лабораторной Юлю и пригласить девушку на свидание! Он может получить любой ответ. Если это будет согласие - отлично. Если отказ - в этом случае он ничего не теряет, а страшные звери не разорвут его на части. Павлик избавится от неопределенности и мучительных мыслей. Пожалуй, именно так должен рассуждать Ковалевский, которому Павлик всегда завидовал.

Он едва дождался окончания лабораторной. Мальвинин заставил прибраться на стендах и напутствовал, чтобы к завтрашнему дню студенты знали начитанный материал на зубок. После этого, словно ракета, Павлик сорвался с места, даже не обменявшись приветствием с Ковалевским и Прохоровым. Он кинулся по коридорам в направлении кафедры сопротивления материалов.

Павлик бежал сломя голову, сталкивался со студентами, ронял чужие тетради. Все пустое, лишь бы успеть!

Он вбежал на кафедру сопротивления материалов и остановился возле дверей. Он нашел девушку. Юля стояла в глубине коридора, прислонившись к стене и прижав к груди тетради. Рядом с ней очень близко находился высокий парень, который своей привлекательностью напомнил Павлику Ковалевского.

Юля что-то говорила ему; он отвечал коротко, а она смеялась. Павлик прижался к стене, наблюдая за ними. Боже, как он глуп! Что он возомнил о себе! Жалкий киноман!

Кажется разговор Юли с молодым человеком заканчивался. Она протянула к нему лицо, и он коротко поцеловал её в губы. Павлик готов был провалиться от стыда, он был готов слиться с бетонной стеной. Боже, какой стыд!

Юля внезапно посмотрела в его направлении. Павлик спохватился и быстро выскочил из дверей. Он сделал пару шагов и столкнулся с кем-то.

- А ну замер, Паха-птаха! - раздался до боли знакомый голос. Он поднял глаза.

Павлик столкнулся с Витьком Шалыпиным.

Шалыпин был вне себя. Глаза его блестели, рот непроизвольно кривился. Не Павлик разгневал его, это сделал кто-то другой. Однако, ответить за все придется Павлику.

- Ты почему ботинки не почистил, Птаха? - угрожающе спросил Витек, Павлик удивленно опустил глаза на ботинки, и в этот момент Шалыпин наступил каблуком ему на ногу.

Божедай охнул от боли и присел на одно колено.

- Уйди...ох... - шептал Павлик, не в силах произнести ещё что-то. Шалыпин всем весом давил на стопу. Здоровенный ботинок Витька с толстой рифленой подошвой смял почти новенькие купленные мамой "Саламандерс", и грозил расплющить пальцы на ноге.

- Сойди с ноги, - сдавленно прошептал Павлик, поднимая лицо на бывшего одноклассника.

- Заткнись, щенок, - ответил Витек и ударил Божедая ладонью. На побелевшем лице Павлика остался красный след. Он со страхом посмотрел сквозь стеклянные двери кафедры сопромата и увидел, как быстрым шагом к выходу направляется Юля. Она выйдет из дверей и увидит униженного Павлика. Как стыдно! И как горько!

Павлик толкнул колено Шалыпина, и тот, пошатнувшись, убрал ногу.

- Ты как себя ведешь, крысиная морда! - воскликнул Шалыпин.

- Витя, мне нужно идти!

- Что ты сказал? - Витек приблизил к Павлику лицо. Павлик покосился на прозрачные двери кафедры. Юля уже собиралась толкнуть их, чтобы открыть.

- Ты на кого смотришь? - вдруг спросил Шалыпин. - Ты на неё смотришь?!

- На кого? - не понял Павлик, и в следующий момент получил тычок двумя пальцами в глаза. Двумя грязными пальцами Витька Шалыпина.

Боль пронзила, глаза потеряли способность видеть. Павлик припал к стене, судорожно доставая платок, чтобы вытереть слезы, полившиеся из глаз ручьем. Он издал протяжное всхлипывание и создалось полное впечатление, будто он плачет.

- Павлик! - раздался удивленный голос Юли.

Она увидела его!

Ослепший Павлик бросился вниз по лестнице, перебирая руками по стене. Преодолев два яруса, он начал что-то различать.

"Какой стыд! - думал он. - Непереносимый стыд!"

Павлик бежал по лестницам, надеясь убежать прочь от проклятого университета. Он выскочил на улицу и остановился. По проспекту проносились автомобили, светило яркое утреннее солнце. Глаза чесались, но зрение восстановилось. Павлик протер глаза платком, постоял ещё немного и поплелся на следующую "пару".

Ковалевский и Прохоров уже ждали его.

- Он стал ещё хуже, ты заметил? - спросил Ковалевский.

- Кто? - не понял Павлик. - Шалыпин?

- Да причем тут Шалыпин! - недовольно воскликнул Юрик. - Сейчас распространился слух, что Витек экзамены не сдал. Завалил теорию вероятностей. Теперь ему нечего делать в институте...

- Когда он не сдал? - спросил Павлик.

- Да вот только что!

Божедаю внезапно стало понятно - что вызвало гнев Шалыпина. Значит, Витек разозлился из-за того, что не сдал экзамен и наконец вылетел из университета. А Павлик попался ему под горячую руку...

- Ох! - прошептал Павлик.

Только сейчас до него дошло, что их двенадцатилетний симбиоз с Шалыпиным закончился, и Павлик может чувствовать себя свободным. Каким приятным может оказаться слово "расставание".

Правда, под конец Шалыпин все же успел унизить Павлика, причем сделал это на глазах у Юли. Теперь Павлик точно не отважится пригласить её на свидание. Да и она сама не пойдет с парнем, которого унижают, и который не сможет за себя постоять...

- Я не Шалыпина имел ввиду, когда говорил, что он стал хуже, произнес Сергей. - Я про Мальвинина.

Тяжелая волна накатилась на Павлика. Он избавился от Витька, но теперь новый Черный Бог восстал перед ним. Мальвинин... Впрочем, Николай Григорьевич не цеплялся без причины и не применял физическую расправу. Нужно учить его предмет, пытаться понять его...

- Да, - ответил Павлик. - Он вернулся из Германии каким-то озлобленным.

- Как бы ты себя повел, если бы преподавал в лучших университетах за границей, а потом тебя вышвырнули пинком под зад? - спросил Юрик.

Раздался телефонный звонок. Все трое дернулись к своим трубкам.

- Это у меня, - определил Ковалевский и поднес аппарат к уху: - Алло?

- Разве его вышвырнули? - продолжил разговор Павлик.

- Думаешь, он уехал по доброй воле? - спросил Юрик.

- Светлана Алексеевна! - говорил в трубку Ковалевский. - Рад слышать ваш голос!

Парни на секунду замолчали. Ковалевский называл Светланой Алексеевной бывшую жену.

- Ну если и не рад, так что же такого! - сказал Ковалевский, отвечая на неслышимый вопрос.

- Придется сегодня весь вечер зубрить лекции, - сказал Павлик, осторожно трогая веко.

- Зубрежка не поможет, - ответил Юрик. - Ты слышал, какой сложный материал! Его надо понимать!

- Все равно, вечером сяду и буду зубрить.

- Я же учусь, родная моя... - объяснял в трубку Сергей. - Ну не родная, ладно, не родная! Но...

Настойчивый голос бывшей жены Светланы слышали из трубки даже Павлик с Юриком.

- Ладно, - наконец согласился Сергей. - Когда, говоришь? Завтра? Ладно, возьму машину и заберу Анатолия Сергеича...

Анатолием Сергеичем величали сына Ковалевского.

- Что у тебя случилось? - спросил Павлик, когда Сергей убрал телефон.

- Бывшая просила завтра забрать Ковалевского-младшего из садика и отвезти в поликлинику к лору. Придется одну пару загнуть.

- Не ТАУ, случайно? - ядовито осведомился Юрик.

Ковалевский заглянул в расписание.

- Нет, - с облегчением ответил он. - Следующую после нее. Как-нибудь потом наверстаю.

Он вдруг спохватился, набрал короткий номер и выслушал сообщение в трубке.

- Деньги заканчиваются, - разочарованно произнес он, нажав кнопку разъединения. - Стипендия не раньше десятого октября, а моего второго заработка пока на горизонте не видать.

- Парни, - произнес Павлик. - Я не могу идти на следующее занятие. Честное слово! У меня просто сил нет. Руки до сих пор дрожат, хотя после этого словесного распятия прошел целый час! Он меня в могилу загонит раньше, чем я дотяну до его зимних экзаменов.

- Может тебе выпить сто грамм? - с полной серьезностью предложил Юрик. - Чтобы расслабиться.

- Меня сразу вырвет... Может, загнем пару, сходим ко мне - фильм посмотрим? Только фильм меня расслабит. А потом я займусь лекциями по ТАУ. Чувствую, все это зашло слишком далеко.

- Что скажешь? - спросил Ковалевский, обращаясь к Юрику.

- Согласен. Мы давно у Божедая фильмы не смотрели.

Глава 6.

Маленький телевизор "Филипс" стоял на холодильнике. Ковалевский устроился для просмотра лучше всех - он сидел в кресле, ноги покоились на кухонном столе. Тут же, прямо на столе, поджав по-турецки ноги, сидел маленький Юрик. Павлик присел с краю на табурет.

- Что будем смотреть? - спросил Сергей.

- Предлагаю "Индиану Джонса" или "Назад в будущее".

- Нет, Павлик, сколько можно! - взмолился Юрик. - Покажи нам что-нибудь новенькое! Чего мы раньше никогда не видели!

Павлик усмехнулся.

- Есть у меня одна кассета, - сказал он. - Досталась случайно. Фильм, правда, так себе. Боевик дешевенький...

- Боевик - это другое дело! - намеренно громко пробасил Ковалевский. Давай вставляй быстрее!

Павлик взял кассету и повертел её в руках.

"Spark".

Режиссер - Джит Хой Чен.

"Только два просмотра."

Павлик снова уставился на крошечную надпись.

Первоначально было три просмотра. Он четко это помнил. Когда же "три" успело превратилось в "два"?

- Давай, Павлик, не томи! - нетерпеливо произнес Юрик. - Нужно ещё успеть в институт на электротехнику!

"Ведь ты посмотрел кусочек фильма однажды! - произнес внутренний голос. - Поэтому "три" превратилось в "два". Осталось два просмотра". Но разве можно считать за просмотр тот кусок, который видел Божедай?

Он выбросил из головы эти странности - на сегодняшний день проблем хватало без этого - и вставил видеокассету в аппарат. С мягким шуршанием темный корпус скрылся в недрах видеомагнитофона "Панасоник". Павлик надавил на кнопку. Пленка засвистела, перематываясь к началу.

- Жми на "плей"! - задорно подначивал Сергей.

Павлик нажал на кнопку пульта дистанционного управления, и в ту же секунду в доме погас свет. Над головами мигнула и потухла лампочка в плафоне. Световое табло видеомагнитофона перестало показывать кассету и время. Урчавший холодильник, на котором стоял телевизор, заглох.

- Ну вот, только собрались фильм посмотреть, как электрики вырубили свет! - огорченно произнес Юрик.

Пока Павлик лихорадочно соображал - по его ли вине пропало электричество - свет неожиданно появился. Лампочка под потолком вспыхнула, гулко заурчал холодильник. Дисплей "Панасоника" загорелся. На нем появился новый знак - повернутый треугольник, означающий движение ленты. Экран телевизора осветился.

- Слава богу, - вздохнул Ковалевский.

На индикаторе времени прошло десять секунд, двадцать... Телевизор работал, но экран оставался темен.

- Перемотай, - попросил Сергей.

- Нельзя! - строго сказал Павлик. - Испортится впечатление от просмотра.

На темный фон экрана выплыли белые буквы "Spark". Шрифт самый простой. Ни наклона и цвета, отражающих содержание фильма. Самые простые буквы. Словно документальный фильм.

- А где перевод? - задал справедливый вопрос Ковалевский. Он вскинул руку к экрану, словно обращаясь к создателям фильма: - Эй, орлы! Как хоть фильм-то называется?

- Кажется "Звездочка", - произнес Юрик.

- Кажется? - издевательски спросил Сергей. - А почему не "Звезда"?

- "Звезда" - "стар", а "звездочка", кажется, "спарк".

- Я сейчас обделаюсь от этого фильма, - сообщил Ковалевский. Павлик напряженно ждал, что следующим появится на картинке.

Буквами помельче, чем название фильма, на экран всплыли имена актеров. Их было несколько, и все - незнакомые. Одно из четырех имен оказалось женским. Сразу за фамилиями актеров следовала фамилия главного режиссера, которую Павлик уже знал.

Джит Хой Чен.

Экран снова погас.

- Высокобюджетный фильм, как я погляжу, - издевательски произнес Ковалевский.

- Ты же сам просил боевик! - ответил Павлик.

После этого начался собственно фильм. Ребята вздохнули с облегчением, когда после напряженно-скудных титров появилась цветная картинка, которая показывала крутого парня в джинсах и клетчатой рубашке, двигающегося по темному переулку. Голос за кадром что-то заговорил на английском. Парень повернулся к камере, и зрители увидели, что у него узкий разрез глаз. Павлик не мог сказать, кем он являлся по происхождению - корейцем или китайцем, - но выглядел он, словно герой рекламы "Мальборо". Таким же уверенным и вызывающим.

Откуда-то из переулка раздался крик:

- Help me!

- А перевода не будет, - вспомнил Павлик.

- Юрик, - сказал Ковалевский. - Ты лучше всех знаешь английский. Может, будешь переводить?

- Их акцент до невозможности режет ухо, - сказал Юрик. - Но я попытаюсь.

Пока главный герой спешил на помощь, Юрик сообщил, что он является бывшим полицейским по имени Комбо.

Узкоглазый Комбо вылетел в тупик и увидел, как два желтолицых карлика пристают к высокой блондинке европейской внешности. За их спинами на кирпичной стене автомобильными аэрозолями был намалеван странный знак, изображающий рыбу, стремительно рассекающую морские волны и несущую на спине корзину.

Заметив крутого Комбо, карлики бросились наутек.

- Are you OK? - поинтересовался бывший полицейский, протягивая руку девушке. Она поднялась с земли и оказалась выше китайца (или корейца) на целых полголовы.

- С вами все в порядке? - перевел Юрик.

Девушка рассказала Комбо, что грабители пытались отнять у неё старинную карту. Эта карта досталась ей от отца-библиотекаря, который умер от сердечного приступа, но блондинка подозревает, что отца убили... Так вот, когда отец отдавал карту, он рассказал историю.

Павлик с интересом придвинулся к экрану. Боевик с исторической подоплекой! Хм...

В древней Европе жил великий волшебник. Он был таким великим, что на много веков до него и на много веков после не существовало таких великих волшебников. И был у него ученик, по имени Корбэйн. Собственно, у волшебника было много учеников, но речь пойдет именно о Корбэйне. Злые люди преследовали великого волшебника, и однажды им удалось убить его. Учитель успел передать тайну волшебства Корбэйну, и после смерти учителя он сделался волшебником.

Корбэйн стал служить властителям и заработал много денег. Вскоре ему наскучило быть вторым, и он решил захватить власть стране. Но попытка сорвалась, и Корбэйну пришлось спасаться бегством. Чувствуя, что его настигают, бунтовщик спрятал свои богатства. Привести к ним могла только карта, которую он составил.

Долго ли бежал от преследования Корбейн - неизвестно. Но в конце его настиг сам властитель, и в сражении лишил Корбэйна глаза. Солдаты схватили полуослепленного волшебника, заточили в темницу, и после суда предали казни через четвертование. Карта пропала на много веков. Сейчас она вновь появилась.

Отец нашел карту в одной старинной книге и отдал её дочери. Он говорил, что за картой охотится некий Мастер, который жаждет получить богатства, спрятанные Корбэйном.

После того как отец умер (девушка подозревала в его смерти этого Мастера), она шла по улице, неся карту в сумке. Внезапно на неё набросились два карлика и попытались отобрать карту. Они схватили за один край древнего пергамента, блондинка крепко вцепилась в другой. Когда прибежал Комбо, карлики сильно дернули и разорвали карту. Они сбежали, унеся с собой бОльшую часть, но маленький кусочек остался в руке девушки. И этот кусочек был самым важным, поскольку содержал финальную точку поисков. Однако, чтобы найти сокровища, требовалась вся карта. Поэтому доблестный Комбо, подхватив кусок карты, бросился в погоню за карликами.

Просматриваемый фильм невольно приобретал определенный колорит. Играли в нем китайские или корейские актеры, говорили они по-английски, сильно коверкая слова, что заставляло каждый раз кривиться Юрика, дублирующего фильм на русский язык. Иногда, правда, попадались европейцы. Камера у съемочной группы, похоже, была в единственном экземпляре. Объектив гулял из стороны в сторону, иногда терял героев фильма, иногда трясся, когда герои бежали. Декорации отсутствовали напрочь. Фильм снимался в естественных помещениях и пространствах - барах, улицах непонятных городов, мусорных свалках, заброшенных заводах, убогих каменистых равнинах. Ни одного пейзажа, которым можно насладиться.

Отдельного слова заслуживала игра актеров. Ценитель тонкой игры Джека Николсона и Дастина Хоффмана студент Божедай стыдился смотреть на кривляния узкоглазого парня по имени Комбо, который владел только двумя сценическими масками. Наморщенный лоб и прищуренный взгляд по замыслу режиссера должны говорить зрителю о раздумьях героя, однако больше напоминали тупую физиономию орангутанга, который не может дотянуться до грозди бананов. В остальных случаях герой использовал бессмысленный взгляд, глупую ухмылку, которые больше всего удавались, когда он кого-то бил, от кого-то улепетывал, и когда занимался любовью с какой-нибудь красоткой.

В фильме ни с того ни с сего появлялись неизвестные люди, мешали главному герою, пытались его убить, подсовывали ему большегрудых девиц. Узкоглазый Комбо падал в помойные ямы, гремел по железным лестницам полуразрушенных металлургических заводов, разбивал в баре бутылки о головы преследователей. Пару раз он успел переспать с разными девицами, и эти сцены Ковалевский назвал лучшими, руководствуясь не игрой актеров и постановкой, а количеством обнаженного женского тела на минуту фильма.

Девушка, которую он спас вначале, больше не появлялась. В сюжетные дыры этого фильма мог провалиться слон. Павлик то и дело вздыхал, просматривая следующий эпизод. И так продолжалось почти полтора часа. Драки, погони, перестрелки, ломаный ход сюжета. За всеми "плохими парнями" стоял один человек, которого харкающие кровью, умирающие на руках у Комбо преследователи называли Мастером. В конце фильма бывший полицейский все-таки отыскал сокровища на какой-то свалке под ржавым автобусом с круглыми фарами. Как только он приблизился к сокровищам, на экране появилась надпись:

"Конец".

- Все! - перевел дух Юрик.

- Гениальный фильм! - с укором глядя на Павлика, произнес Ковалевский. Божедай прятал глаза.

- Я не знал, о чем фильм, - оправдываясь, произнес он, мучительно думая о том, почему не заметил эпизод, который наблюдал, когда в первый раз смотрел фильм. Эпизод, в котором трое громил в черных пальто допытывались о каком-то чипе у главного героя.

- Фильм просто потрясающий! - продолжал издеваться Ковалевский. - Я думаю, пара "Оскаров" украсят его черно-белые титры в самый раз.

- Слушайте, а я так и не понял - в какой стране происходило действие? - пожаловался Юрик.

- Это ты нам фильм переводил, - сообщил ему Сергей. - Если ты не понял, то о нас и говорить нечего!

Юрик поглядел на часы.

- Так! - воскликнул он. - Нам нужно спешить в университет.

- Плевал я на университет, - сказал Сергей. - Вы мне настроение испортили этим фильмом. Пойду утешаться к Галочке.

- Той, что с Центрального проспекта? - поинтересовался Павлик.

- Нет, она из Перестрелкино, - ответил Ковалевский, быстро глянув в зеркало и легким взмахом поправил прядь выбившихся из прически волос.

После фильма Павлик отправился на следующую лекцию, но Юрику не хотелось на неё идти. Прогуливаясь по пустым коридорам он нос к носу столкнулся с заведующим кафедрой Зурабом Николаевичем Кабашвили, выходящим из своего кабинета.

Высокий, стройный, аккуратный, одетый в извечный костюм-тройку, Кабашвили являл собой истинный облик университетского профессора. Волосы его были наполовину седыми, на горбатом носу сидели очки с такими толстыми линзами, что глаза с трудом просматривались сквозь них. Кабашвили считался одним из "нормальных" преподавателей. Его лекции разбавлялись шутками, смешными историями и слушать их было одно удовольствие.

- Господин Прохоров! - удивленно произнес завкафедрой с легким грузинским акцентом. - Если мне не изменяет память, у вас сейчас должна идти лекция по контрольно-измерительным приборам!

- Да, я знаю, - спокойно ответил Юрик. - Но я спешу к Аренштейну. У него наметился прорыв!

- Да что вы говорите! - почти не высказал удивления Кабашвили. - И где же у него наметился прорыв? В трубе водяного отопления?

- Нет... - Юрик замялся, понимая, что профессор не поддался на выдуманную второпях ложь. - Просто...

Кабашвили взял его за руку.

- Не надо лгать, Юрий, - сказал он. - Я ценю вас как талантливого студента. Возможно - как будущего великого ученого. Но прежде чем стать таковым, нужно учиться.

Юрик опустил голову. Ему сделалось стыдно.

- Мне скучно на лекции, - признался он. - Что проку терять два часа, когда я усваиваю материал, прочитав чужие записи за десять минут!

На этот раз настала очередь замолчать Кабашвили.

- Понятно, - ответил он наконец. - Но тогда, что вам нужно от университета, господин Прохоров? Вы хотите получить красные корочки или чему-то научиться?

Юрик поднял голову и взглянул в понимающее лицо заведующего кафедрой.

- Я сам толком не знаю, - сказал он. - Мне не приходил в голову этот вопрос.

- Тогда задумайтесь, Юрий, - посоветовал Кабашвили. - Вы подаете большие надежды. Было бы очень обидно, если бы после окончания "Автоматизированных процессов" вы ушли в коммерцию или бизнес. Да, наука сейчас не денежная сфера. Но вам предстоит выбрать то, чего желает сердце. Поэтому, простите что повторяюсь, внимательно подумайте - к чему вы стремитесь, обучаясь нашей специальности. Если захотите учиться, приходите ко мне в любое время. Обсудим, как можно выйти из положения... А теперь извините, господин Прохоров, мне нужно идти.

Кабашвили покинул его походкой уверенного человека, и Юрику вдруг сделалось завидно. Он прислонился к стене и поглядел профессору вслед. Прохоров в самом деле не знал, зачем поступил в университет, в котором ему все дается без особых усилий.

Погруженный в раздумья, Юрик вошел в кабинет к Аренштейну. Марина Мальвинина отсутствовала, и Прохоров опустился на её место.

- Сегодня я сделал прорыв! - тайно сообщил ему Лева.

- В трубе водяного отопления? - спросил Юрик.

Лева обиделся.

- Я тебе ничего не скажу!

- Ладно, Лева, извини меня, - примирительно произнес Прохоров. Что-то день не выдался. Неудачный какой-то день. Мальвинин появился и устроил головомойку Божедаю, фильм, который мы посмотрели, оказался откровенно дрянным, а тут ещё Кабашвили поймал меня прогуливающим лекции.

Лева искоса поглядел на него.

- А может, ты сам виноват в этом неудачном дне?

- Кто знает, - грустно произнес Юрик. - Ладно, не обижайся. Рассказывай!

- Так вот! - с горящим взором произнес Аренштейн. - Робот будет приносить тапочки!

Юрик посмотрел на него так, словно что-то упустил.

- Тапочки?

- Да, тапочки!

- Зачем?

- Ну, как! - возмутился Лева. - Вот захотелось тебе пойти куда-нибудь - а тапочек нету!

- У меня тапочки всегда на ногах.

- А если ты спишь?

- Они стоят возле кровати. Я в любой момент спущу ноги с кровати и надену их.

- А если ты пришел с улицы?

- Они стоят в прихожей.

- А... - начал Аренштейн и замер, не в силах вообразить ещё какую-нибудь ситуацию.

- Лева, это идиотская идея, - откровенно признался Юрик.

- Ты не понимаешь!

- Зачем промышленному роботу приносить тапочки? Это только усложнит его.

- Всего пара лишних захватов.

- Это чушь!

- А если ты сидишь в тапочках, но пришел друг, которому тапочки понадобятся! - нашелся наконец Лева.

- Я принесу ему эти тапочки сам, - ответил Юрик, не думая. - Лева, хватит заниматься ерундой. Кабашвили уже разгонит нас через полгода, а мы ещё не отошли от разработки концепции!

- Кроме промышленного применения, это будет идеальный домашний помощник!

- Но тапочки ему носить не обязательно!

- Человеку это удобно.

- Пусть этот твой человек заведет собаку. Она тоже умеет тапочки носить.

- Собаку нужно кормить, выгуливать, следить за ней. А робот...

- Только не начинай сначала! - остановил его Юрик.

- Я - аспирант! Я - руководитель проекта!

- И что ты хочешь этим сказать! - угрожающе произнес Юрик.

- Ничего! - испугался Аренштейн.

- Если спроектируешь захваты для ношения тапочек, я напишу такую программу, что этот робот будет хватать тебя за ноги этими захватами!

Аренштейн не на шутку испугался.

- Не надо, - произнес он. - Я хочу, чтобы робот соблюдал законы робототехники Азимова!

- Может, тебе лучше фантастику писать? - ехидно спросил Юрик.

Лева опустил голову.

- Вот так, - произнес Юрик, словно заботливая мамочка. Одновременно он попытался удобнее устроиться перед столом. - Обойдемся без подношения тапочек. Ладно? Доставай свои чертежи.

Юрик вышел от Аренштейна совсем измученным. Идиотские идеи и их реализация лезли из Левы каждые десять минут. Хотя Юрик не был лишен фантазии, но с Левой работалось тяжело.

Прохоров шел по университету. Еще не прозвенел звонок, но он близился. В предвкушении бряцающего звука замерли стены и спертый воздух в коридорах. Юрик размеренно двигался к выходу из здания, каждый шаг гулко проносился в узких проходах.

Справа находился огромный стенд с объявлениями по факультету. В основном тут висели записки преподавателей о переносе занятий или с информацией о зачетах, объявления кафедр, плакаты, приглашающие посетить областную филармонию или городской цирк, а так же бумажки с шутками, прикрепленные студентами.

Юрик почти прошел мимо, как что-то заставило его остановиться. Он обернулся.

Среди мешанины объявлений висел пришпиленный кнопкой тетрадный листок. На листке была неумело нарисована рыба, несущая на спине корзину.

Юрик поглядел на рисунок и помотал головой.

Ему вдруг вспомнилось, как однажды, напевая песенку "Не оглядывайся на ангелов" английской группы "Оазис", он открыл почтовый ящик и вытащил на свет газету, на последней странице которой был напечатан текст этой песни. Юрик тогда подумал о невероятном совпадении, хотя маленький червь подтачивал его изнутри, шепча о таинственном волшебстве.

Рисунок, висевший сейчас на доске объявлений машиностроительного факультета, в точности соответствовал рисунку из фильма, который приятели посмотрели у Павлика два часа назад. Только там рыба была нарисована не на листке бумаги, а на стене переулка, где в начале фильма бывший полицейский Комбо спас от грабителей блондинку.

Невероятное совпадение...

- Помогите! - внезапно раздался с лестницы женский крик. Юрик почувствовал, как похолодела спина. Сердце замерло.

...(Help me!)...

- Помогите! - снова закричал женский голос.

Юрик оставил доску объявлений и бросился на лестницу.

На одной из площадок, пролетом ниже кафедры теплотехники, двое детей пытались отобрать что-то у преподавательницы английского языка Тамары Николаевны Больц. Со стороны это казалось шуткой. Двое детей и взрослая женщина просто забавляются. Вот только лицо взрослой женщины портило впечатление. С таким лицом не играют с детьми. На лице Тамары Николаевны застыла смесь удивления и испуга, словно невинная игра превратилась в нечто более ужасное.

Увидев сбегающего по лестнице Юрика, Тамара Николаевна жалобно воскликнула:

- Юра! Помоги мне!

Дети повернули к нему свои лица, и Юрик с ужасом понял, что они вовсе не дети.

На него смотрели два уродливых лица. Утрированные черты, большие рты и взрослые морщины на лбу. Лица были желтыми, с узким разрезом глаз.

...(желтолицые карлики)...

Юрик замер, ни в силах сдвинуться с места.

Воспользовавшись его замешательством, желтолицые карлики дернули что-то на себя, раздался треск. Но это был не просто звук разрываемой бумаги. Чего-то более плотного, похожего на ткань.

Оглушительно прогремел звонок, выведя Юрика из состояния оцепенения. Звук звонка заставил карликов вздрогнуть, и они оставили Тамару Николаевну, бросившись вверх по лестнице.

Юрик посмотрел им вслед и подбежал к преподавательнице английского языка. Она судорожно поправляла пиджак и юбку. Руки её заметно тряслись.

- Спасибо, Юра, - дрожащим голосом прошептала она и обессилено прислонилась к стене.

- Я ничего не сделал, - произнес Юрик и почувствовал, что голос его настолько слаб, словно он долгое время болел ангиной.

- Хорошо, что ты спугнул их... - Она нервно поправила сбившиеся волосы.

- Вы... - начал Юрик. - С вами все в порядке?

Студенты начали заполнять лестницу. Девушки, парни с сумками и тетрадками беззаботно спускались и поднимались. Шутили, смеялись, были серьезными, но не настолько, чтобы осознать - что сейчас произошло на лестничной площадке, пролетом ниже кафедры теплотехники.

- Да, - ответила Тамара Николаевна. - Со мной все нормально...

Она замерла. Юрик посмотрел на нее. Сердце стучало, словно колеса паровоза, в топку которого накидали дров.

- Только они украли карту...

Юрик почувствовал, что не может вздохнуть. Горло перехватило, грудные мышцы вдруг сжались так, что казалось скрипнули ребра.

Он опустил взгляд и увидел в руке Тамары Николаевны клочок рыжей плотной бумаги, похожей на ткань.

- Они потянули, но я держала крепко...

- Подождите меня, - сказал Юрик. - Подождите меня здесь!

Тамара Больц нерешительно кивнула. Юрик бросился вверх по лестнице в том направлении, где исчезли желтолицые карлики. Он бежал, расталкивая студентов. Кто-то недовольно вскрикивал, кто-то пихался в ответ. Одна девушка выронила тетради.

"Хорошо, что они побежали наверх! - на ходу рассуждал он. - Если бы они побежали вниз, то скрылись бы на улице. А вверху только коридоры кафедр, каждый из которых заканчивается тупиком!"

Он заглянул в коридор кафедры теплотехники и крикнул проходящим мимо студентам:

- Ребята, вы не видели пару желтолицых карликов?

Ответом были непонимающие взгляды и покручивание пальцем возле виска.

"Значит, здесь они не появлялись, - подумал Юрик. - Не обратить внимания на двух маленьких уродцев трудно."

Юрик побежал дальше по лестнице, на ходу набирая номер Божедая.

- Абонент временно не желает принимать сообщения, - раздалось из трубки.

Черт! Точно!

Павлик предупреждал, что отключит телефон, потому что собирается учить лекции по Теории автоматического управления. Ему сегодня досталось от Мальвинина...

Он набрал номер Ковалевского. Сергей не отвечал.

Проклятие!

Юрик влетел на следующую кафедру. Лампочки под потолком почему-то не горели, но было видно, что коридор пуст. Навстречу Юрику попалась лишь одна девушка.

- Вы не видели здесь двух желтолицых карликов? - воскликнул запыхавшийся Юрик.

- Желтолицых? Не знаю... Видите, что у нас творится? - Она показала на негорящие лампочки под потолком. - А вот пару каких-то карапузов я тут видела. Они скрылись в конце коридора. Кажется, в мужском туалете.

- Спасибо! - воскликнул Юрик и вошел в коридор.

Желтолицым некуда податься из мужского туалета. Кафедра находилась на восьмом этаже и прыжок из окна вряд ли спас бы их от преследования. Скрывшись в туалете, они оказались в ловушке. Правда, Юрик не знал, что будет делать, когда встретится с ними...

Он двинулся в темный коридор.

- Эй, Прохоров! - раздался окрик из-за спины. Юрик обернулся. В светлом пятне выхода маячили две темные фигуры. Одна из фигур была очень здоровой, вторая - щуплой, но высокой. Лиц не различить, но по голосу Юрик безошибочно узнал окликнувшего его человека.

Фигуры приближались. Юрик сглотнул.

- Эй, Прохоров! - насмешливо произнес Витек Шалыпин. - Куда спешишь? Мы едва успели за тобой!

- А, Витек! - деловито произнес Юрик так, словно только что узнал Шалыпина. - Хочу тебя поздравить с вылетом из университета. Ты это заслужил.

Витек был в два раза тоньше своего приятеля, голову которого покрывали длинные спутанные волосы. Когда дружок Шалыпина повернулся, отблеск света упал на его обнаженное плечо и на миг осветил татуировку свиного рыла. Хрюн! Павлик слышал недели две назад, как Шалыпин, разговаривая с Хрюном по сотовому, предлагал "развести одного лоха". Этим "лохом" был Юрик.

- Ха-ха, Прохоров! - Витек пропустил обидную реплику Юрика мимо ушей. - Как поживаешь, очкастый?

- Да уж лучше тебя!

Парочка надвигалась, и Юрику ничего не оставалось, как отступать. Он был ниже Витька на целую голову, а уж сравнивать себя с его приятелем даже не стоило. Вместе они задавили бы Прохорова одной только массой. Вскоре Юрик почувствовал, что оказался прижатым к стене.

- Послушай, Юрик... - Витек положил руку на его плечо. Прохоров с отвращением стряхнул её.

В темноте Юрик не мог разглядеть выражения лица Шалыпина, но предполагал, что сейчас на нем играет нагловатая усмешка.

- Что же это? - словно недоумевая, произнес Витек. - Почему же мне нельзя до тебя дотронуться?

- Ты что, гей, раз хочешь дотронуться до меня?

Юрик по-прежнему не видел лица Шалыпина, но надеялся, что стер с него ухмылку.

- Ты не остри, очкастый, - вдруг подал голос волосатый спутник Шалыпина. - Ты должен Витьку.

- И что же я ему должен?

Витек попытался что-то сказать, но не успел. Волосатый спутник опередил его.

- Ты взял у него деньги и не вернул!

- Я? - искренне удивился Юрик. - Взял деньги у этого неуча?

Он засмеялся. Засмеялся искренне.

- Да я быстрее удавлюсь, чем попрошу у него взаймы!

- Давай покончим с ним, - произнес нетерпеливо Витек. Похоже ему не нравилось, как развиваются события. В голове он строил совершенно другой план.

- Погодите-погодите, - сказал Юрик. - Может, вы подскажете, когда я брал у него деньги?

- Брось извиваться, сопля! - сердито произнес волосатый.

- Нет, погодите! Вы утверждаете, что я взял у господина Шалыпина деньги, но сами деньги не требуете, а просто хотите меня избить.

- Хватит болтать! - воскликнул Шалыпин, и толкнул Юрика. Он хотел его спровоцировать, но Юрик не поддался.

- Ты можешь вернуть деньги? - удивился амбал и повернул голову к Шалыпину.

- Брось, Хрюн, - недовольно отозвался Витек. - Я с него эти деньги уже три месяца трясу. Мне надоело это!

- У меня есть деньги, - произнес Юрик. - Прямо сейчас, вот в этом кармане!

- Зачем его бить, если у него есть деньги? - спросил Хрюн.

- Да, зачем, Витек? - подхватил Юрик. - Зачем, если по всем правилам уличных ростовщиков я не против вернуть долг даже с процентами? С хорошими процентами! И деньги у меня есть. Прямо сейчас!

- Так давай их! - сказал Хрюн.

- Но на самом деле денег я у Шалыпина не занимал. И он это прекрасно знает. Деньги - это только предлог, чтобы натравить тебя на меня, Хрюн. Дело в другом...

Витек толкнул Юрика, и он ударился затылком о стену. Очки слетели, но Прохорова было уже не остановить.

- Он хочет избить меня, но боится подойти один. Потому что восьмого сентября я уже хорошенько врезал ему.

- Бей его! - закричал Витек.

В темноте просвистел кулак. Юрик попытался закрыться, но без очков ничего не видел. Кулак врезался в щеку, Юрик почувствовал, как раскрошились зубы во рту. Витек врезал ему другой рукой и попал по уху.

Волосатый Хрюн недоуменно наблюдал за избиением низкорослого Прохорова.

- Видишь! - воскликнул Юрик. - Он побоялся сказать тебе правду о том, что получил в харю от какого-то очкарика. Да он же трус!

Шалыпин врезал коленом в живот, и Юрика согнуло.

- Трус! - прошептал он вместе с выдыхаемым воздухом.

- Витек! - подал голос Хрюн. - Заподло так делать...

- Молчи, волосатый! - в ярости закричал Шалыпин и ударил Юрика ногой по склоненной голове.

- Просто трус... - шептал Юрик. Последнее, что он помнил, это сладковатый привкус крови во рту.

Валявшегося без сознания Юрика на полу темного коридора нашла одна из преподавательниц кафедры, которая выбежала на шум и увидела, как две темные фигуры спешно покидают место преступления. В медпункте Юрик окончательно пришел в себя. Слева во рту был выбит зуб. Ухо, по которому пришелся удар кулаком, горело и раздулось. Удар ногой попал по лбу и в общем не причинил особого вреда. Единственное, что удручало - очки Юрика оказались раздавлены, а без них он почти ничего не видел.

- Кто это был? - спрашивал Кабашвили, когда медсестра накладывала шов на его рассеченный лоб.

Юрик скривил рот, пытаясь изобразить недоумение, но лишь простонал от боли. Левый край нижней губы распух.

- Я не знаю, кто они были, - ответил он.

- Чего они хотели? - обеспокоено спросил Кабашвили.

- Наверное, денег... Но я им не дал. Вот они меня за это...

- Нужно вызвать милицию, - сказал завкафедрой.

- Не стоит, - ответил Юрик. - Мне нечего им сказать.

- Смотри, Юрик. Это твое здоровье. Твой организм.

- Как-нибудь перенесу.

Он поднялся. Без очков перед глазами все расплывалось - лица, предметы.

- Вот вам свинцовая мазь, - сказала медсестра. - Перед сном нанесите её на синяки.

- Спасибо, - ответил Юрик, поднимаясь.

- Ты сможешь без очков дойти до дома? - спросил Кабашвили.

- Не переживайте! - махнул рукой Юрик.

- Я тебя провожу до дверей.

Они осторожно спустились по лестнице, Кабашвили все время держал его за руку, словно непослушного ребенка. Когда они оказались на улице, он отпустил Юрика.

- Теперь, один на один, ты можешь сказать - кто это был? - спросил он.

- Нет, Зураб Николаевич, я не видел лиц.

- Я беспокоюсь, ? серьезно произнес Кабашвили. - Если существуют посторонние люди, которые шляются по институту и избивают студентов, мы должны принять меры, Юра. Сейчас им попался ты, мужчина, но на твоем месте может оказаться беззащитная девушка. Ты понимаешь меня?

Кажется, Юрик понимал.

- Нет, я думаю это больше не повторится.

- То есть, ты хочешь сказать, что это был единичный случай, который связан исключительно с тобой? - уточнил Кабашвили.

- В принципе, ваше предположение можно считать правильным.

- Ладно. - Завкафедрой пожал руку Юрику. - Ты по-прежнему не хочешь обратиться в милицию? Случай может повториться.

- Нет, не хочу, - ответил Юрик.

- Тогда до свидания.

Очки у Юрика были единственные, поэтому остаток дня он потратил на прием у врача, который установил, что зрение за пять месяцев сделалось ещё хуже, и выписал рецепт. По рецепту Прохоров купил новые очки. Только в девять часов вечера Юрик вернулся домой.

У него не было отца. Так случилось, что мать с отцом разошлись, когда Юрику было пять лет.

Мать смотрела телевизор и одновременно листала журнал по юриспруденции. Юрик тихо прошмыгнул в свою комнату, чтобы мама его не видела, но в последний момент громко хлопнул дверью, чтобы она знала о приходе.

- Кушать будешь? - крикнула она сквозь стену.

- Я ужинал в университете! - ответил он.

Минут через тридцать она ляжет спать, а с утра встанет рано-рано и уйдет ещё до того, как прозвонит будильник студента Прохорова.

Юрик взял трубку стационарного телефона и сел на кровать. Набрал домашний номер Павлика.

- Алло? Кто это? - раздался в трубке голос Надежды Петровны.

- Надежда Петровна, это Юрий Прохоров. Здравствуйте!

- Чего тебе надо?

Мама Павлика говорила не слишком любезно.

- Можно мне поговорить с Пашей?

- Он сейчас занят.

- Мама, это кто? - раздался издалека голос Павлика.

- Работай! - приказала ему Надежда Петровна.

- Мне очень нужно поговорить с ним, - настаивал Юрик.

- Завтра наговоритесь. Сейчас он трудится, ему некогда разговаривать с разными алкашами.

Юрик опешил.

- В каком смысле? - не понял он.

- Ты ещё спрашиваешь! Кто напоил его две недели назад? Неужто скажешь, что он сам напился? Пришел домой весь пьяный и избитый! С такими друзьями, как ты, поведешься - и без штанов останешься! А тебе наплевать! Тебе только собутыльник нужен. Опять звонишь, чтобы пригласить его водку хлестать? А? Не вздумай ещё раз звонить, Юрий Прохоров! Слышишь меня? Не...

Юрик повесил трубку. Прозвучавшие обвинения здорово задели его.

Павлик напился тогда, и его мама знала - в компании с кем это случилось. Все это время Юрик звонил Павлику только на сотовый, но сегодня решил позвонить на стационарный телефон и нарвался на маму. Вот невезение!

Он набрал номер сотового телефона Павлика.

- Абонент временно не желает принимать сообщения, - раздался электронный голос оператора, словно продолжая тему злобной мамы, которая хочет оградить сына от "плохих" друзей. Но на самом деле, Павлик просто забыл включить свой сотовый.

Юрик набрал номер Ковалевского.

- Да! - закричал в трубку Сергей, и Юрик отпрянул от динамика. Кроме голоса Ковалевского и женского смеха в трубке играла такая громкая музыка, что было невозможно разговаривать.

- Сергей, это я, Юрик!

- Павлик!

- Да не Павлик! Я - Юрик!

- Да-да, Юрик. Слушай, у меня на счету остались какие-то крохи. Голос Ковалевского заплетался. Похоже, он сильно пьян. Вот невезение сегодня!

- Павлик!

- Да не Павлик я, а Юрик!

- Конечно, Юрик!

- Сережа, кто это? - раздался в трубке женский голос.

- Это мой приятель.

- Он симпатичный?

- Галочка, а если я обижусь? - Сергей вернулся к трубке. - У меня на счету совсем копейки... Я перезвоню те-тебе со стационарного!

- Давай! - произнес Юрик и повесил трубку.

Звонка Ковалевского он ждал около получаса. Наконец, не выдержав, снова позвонил на сотовый. Трубку подняла девушка Сергея.

- Девушка, дайте мне Ковалевского.

- Он спит. Это Павлик?

- Юрик.

- Юрик! - восторженно воскликнула девушка. Кажется, и она навеселе. Как поживаете?

Похоже, девушка начинала с ним заигрывать.

- Девушка, он что - действительно спит?

- Как убитый! Я хотела с ним поиграть... повеселиться. Но он повернулся на бок и захрапел!

- Девушка, он хотя бы звонил мне?

- Звонил, - ответила девушка. - И очень долго разговаривал!

Юрик нажал отбой. Не хватало ещё просадить последние деньги Ковалевского!

- С кем он разговаривал, с призраком что ли! - воскликнул он, обращаясь к пустой комнате.

Около двенадцати часов ночи Юрик вдруг проснулся. Он долго не мог понять почему - сон и явь сплелись воедино. Юрик включил свет, и обнаружил, что стены его комнаты мелко-мелко дрожат. Звенела ложечка в пустой чашке из-под кофе, тихо позвякивал старый будильник, который отдал ему на починку школьный товарищ. Звенели все детали, которые находились в комнате. Через некоторое время Юрик почувствовал, как эта дрожь передалась и ему. Заклацкали зубы.

Юрик подошел к столу и дотронулся до полированной поверхности, которую беспощадно усеивали пятна и царапины. Стол дрожал. На полке в толстом сосуде, плотно закрытом пробкой, находился концентрированный раствор серной кислоты. Поверхность жидкости покрылась мелкой сеткой волн.

- Что происходит? - удивился Юрик.

Задребезжали стекла в окнах. Тряска усиливалась.

- У нас не бывает землетрясений! - убеждая себя, произнес Юрик. - В средней полосе России нет сейсмоопасных зон!

Перед тем, как выглянуть в окно, он бросил взгляд на часы. Электронное изделие, собранное им самим и напоминающее часть робота-андроида из фантастического фильма, показывало 11:59:50. Почти полночь.

Юрик выглянул в окно.

Улица и двор выглядели обычно. Юрик не видел ничего странного, кроме одного...

На улице было светло как днем, и этот свет создавали не фонари. На небе стояла полная луна, которая светилась так сильно, словно в её недрах вдруг забурлили термоядерные процессы.

Юрик с удивлением и страхом смотрел на извечный спутник Земли, вдруг вообразивший себя Солнцем. Невероятно!

Луна вдруг вспыхнула, ослепив Юрика. Он невольно зажмурился, а когда открыл глаза, то обнаружил, что улица стала обычной. Фонари, в фирменном стиле светили себе под нос, и улица была погружена в темноту. Он поднял взгляд на небо.

Луна сделалась обычной. Причем не полной, а закрытой тенью Земли на три четверти. Юрик помотал головой, пытаясь сбросить наваждение, и снова посмотрел на нее. Обычная луна.

Взгляд упал на часы.

0:0:20.

Юрик дотронулся до скулы, и её пронзила острая боль. В знак солидарности, болью зашлась носовая перегородка. Юрик простонал.

Он выключил свет, вернулся на кровать и закрылся одеялом.

- Сегодня очень неудачный день, - прошептал он, засыпая.

Часть 2.

Этот длинный сумасшедший день

Глава 1.

Занятия закончились в шесть часов вечера, и Павлик плелся домой, едва переставляя ноги. Лучше бы он загнул лекции, как Юрик и Серега. Ведь впереди его ждал тяжелый вечер, потому что Мальвинин потребовал от студентов к завтрашнему дню знать начитанные лекции. Без сомнений, начало занятия Николай Григорьевич посвятит опросу. Весь оставшийся вечер придется читать теорию автоматического управления.

Чем больше он об этом думал, тем мрачнее становилось на душе. Павлик прошел мимо претендующего на роскошь магазина немецкой обуви и поднял глаза. Перед ним, зазывая неоновой рекламой, висела огромная надпись:

ВИДЕОПРОКАТ

Павлик некоторое время смотрел на вывеску и усиленно размышлял. Ничего оптимистического и приятного в сегодняшнем вечере не оставалось. Чтение морали в исполнении мамы, зубрежка лекций - вот предел его сегодняшних развлечений.

Но, может быть, стоит зайти в видеопрокат? Павлик не будет брать фильмы, он просто посмотрит на выставленные коробки видеокассет, восстановит потраченную за день психокинетическую энергию.

Медленно Павлик стал подниматься по ступенькам. Все блокбастеры прошедшего лета были просмотрены, в том числе и пресловутый "Искусственный интеллект" Спилберга, который не очень понравился Павлику. Ничто не могло представлять угрозу для зубрежки лекций. Он просто зайдет, посмотрит кассеты, уйдет. Ничего брать не будет...

- Привет Люба! - поздоровался он с девушкой за стойкой.

- Как поживаешь, Павлик? - спросила она.

Павлик скривил рот, показывая, что могло быть и получше.

Люба в общем-то была девушкой добродушной и то, что она сделала дальше, наверное было направлено на поднятие настроения Павлика. Люба даже не могла представить, что сообщая ЭТО Божедаю, она оказывает медвежью услугу.

- Ты спрашивал третий "Парк юрского периода", - сказала она, как всегда жуя жвачку. - Он появился сегодня. Стоит в разделе "новинки".

Переведя взгляд на указанный лоток, Павлик тихо застонал. Этот фильм он ещё не успел посмотреть.

Боже, за что?

Как назло, деньги у Павлика были. Он проскрежетал зубами.

"Все рано ничего не изменилось! - подумал он. - Я посмотрю фильм, а потом займусь ТАУ. Времени только половина седьмого, фильм идет полтора часа, на изучение лекций у меня останется целая ночь."

Обрадованный этим выводом, Павлик взял кассету.

Когда Люба сдавала сдачу с пятидесяти рублей, у неё закончилась мелочь.

- Я тебе дам жетон для телефона-автомата, - сказала она.

- Куда он мне! - расплылся в улыбке Павлик. - У меня есть сотовый.

- Ну тогда ставь кассету на место. Я не могу сдать тебе с полтинника.

Хоть Люба была девушкой добродушной, хитрости ей тоже не занимать. Люба прекрасно знала, что Павлик ни за какие коврижки не поставит кассету на место.

Божедай взял жетон, посмотрел на него и, пожав плечами, опустил в карман.

Придя домой, он хотел быстро прошмыгнуть в кухню и вплотную заняться просмотром фильма, однако мама заметила его.

- Павлик! - крикнула она из большой комнаты. - Если ты думаешь, что вскоре женишься и съедешь из этой квартиры, то ты глубоко ошибаешься!

Павлик покраснел до кончиков ушей.

- О чем ты, мама?

Надежда Петровна вошла на кухню и рывком уперла руки в бока.

- Я хочу сказать, - произнесла она, - что не только мы с папой должны гробить здоровье на этом ремонте! Тебе тоже жить в этой квартире, поскольку по вечерам ты сидишь дома и с девушками не гуляешь!

- Мама!

- А ну живо в большую комнату! Будешь клеить обои!

- Мне нужно готовиться к занятиям... - начал он, но эта ложь родилась впопыхах. Мама молниеносно парировала её.

- Именно поэтому ты прямиком направился к видеомагнитофону?

Оброк в виде поклейки обоев Павлик выполнял до девяти вечера. Папа раскатывал длинные листы, Павлик намазывал их клеем, папа прижимал лист сверху, Павлик выравнивал по низу. Мама, как обычно, являлась руководящей и организующей силой. А ещё она следила за тем, чтобы обои приклеивались ровно.

- Как ты стыкуешь? - кричала она. - Это у тебя не цветочек получился, а картина Пикассо!

Во время работы звонили его приятели, но всякий раз трубку брала мама. Вспоминать эти эпизоды Павлику не хотелось совершенно. От тех слов, что кричала в трубку мама, просто хотелось куда-то скрыться.

Вконец измотанные старший и младший Божедаи были отпущены только тогда, когда вся комната оказалась оклеена. Через пять минут папа уже храпел на своей кровати, а Павлик очень сильно ему завидовал. Перед папой не возникало дилеммы - чем закончить сегодняшний вечер, а вот перед Павликом встала серьезная проблема.

Без сомнений, нужно учить ТАУ. Но что делать с "Парком Юрского периода - 3"? Посмотреть его утром не останется времени, поскольку Павлик просыпался ровно в тот момент, когда нужно выходить из дома. Фильм надо смотреть сейчас. А потом он займется ТАУ. В принципе, он так и планировал, только график сдвинулся на пару часов. Но ничего страшного! Впереди целая ночь.

Он погрузился в боевик с участием компьютерных и механических динозавров. Фильм был достаточно интересным, но через час Павлик почувствовал, что с трудом улавливает развитие сюжета, а за десять минут до конца на грандиозной финальной сцене уснул...

- Павли-ик! - раздался голос мамы.

Божедай вздрогнул и открыл глаза.

- Что? - воскликнул он. - Что случилось?

- Ничего. Просто пора вставать.

Павлик вскочил с кухонного кресла и быстро посмотрел на часы. Стрелки показывали половину восьмого. Сквозь окно били яркие утренние лучи.

- Черт! - закричал он и схватился за голову.

- Не ругайся матом, - сказала мама, не отрываясь от приготовления гренок. - Сейчас будет готов завтрак. Ты славно потрудился вчера, а хороший труд он всегда на пользу. И правильно, что вместо своего фильма ты заснул. Перед занятиями тебе нужно было хорошенько выспаться. Я уж не стала тебя будить, а то ты бы всю ночь ворочался. Кстати, гренки готовы...

Надежда Петровна повернулась к сыну и хлопнула ресницами. Кресло, на котором он сидел, оказалось пустым.

- Павлик... - укоризненно произнесла мама и услышала, как в коридоре хлопнула входная дверь.

Павлик влетел в квартиру к Прохорову, когда тот уже собирался уходить в университет.

- Юрик, горю! - страшно закричал Божедай. - Я не прочитал вчера лекции по теории автоматического управления!

- Ну и что, - пожал плечами Юрик. - Я их тоже не читал.

- Ты можешь вообще ничего не читать! Ты все знаешь! Или тебе достаточно пролистать тетрадь с лекциями! Но я ведь ничего не учил! Мальвинин обязательно меня сегодня поднимет! Я погиб...

Он уставился на товарища.

- Что с тобой случилось?

За ночь ссадины и ушибы на лице Прохорова приобрели фиолетовый оттенок. Синяк с раздутой щеки перетек под глаз и образовал там живописный "фингал". Ныла челюсть. Когда он утром чистил зубы, то наткнулся щеткой на дыру на месте нижнего клыка.

Юрик подумал о том, стоит ли рассказывать все? Нет, сначала нужно разобраться с Мальвининым. У Павлика действительно слишком серьезная проблема.

- Вчера на меня напал Шалыпин, - ответил Юрик.

- Черт возьми! - пробормотал Павлик. - Он все-таки достал тебя.

- Не важно... Пойдем.

Они прошли в его комнату, которая была завалена телевизорами и бытовой аппаратурой, отданной Юрику для починки, а так же различными приспособлениями, которые талантливый юноша изготавливал сам. В углу прятался полуразобранный компьютер, который на вид казался таким же неработоспособным, но на самом деле функционировал. Юрик так часто его модернизировал, что закрывать верхнюю крышку считал нецелесообразным.

Павлик едва не плакал от отчаяния, но Юрик взялся за проблему со свойственной ему деловитостью и принялся рассуждать:

- Лабораторная Мальвинина идет второй парой. Придется загнуть первую лекцию.

- Что ты хочешь сделать? - удивленно поднимая глаза, спросил Павлик. Мне не хватит двух часов, чтобы освоить материал. К тому же из восьми лекций у меня есть только три. Или у тебя больше?

- У меня тоже три, - ответил Юрик. - Мы загибали лекции вместе, или ты забыл? Дай посмотреть твой сотовый.

Павлик суетно вытащил аппарат из кармана и протянул приятелю. Юрик быстро осмотрел аппарат и досадно чмокнул губами. Затем привычным движением воткнул в розетку паяльник и поднял глаза на друга.

- Предлагаю два варианта, Павлик, - сказал он. - Либо ты соглашаешься на разборку своего аппарата, либо проваливаешь лабораторную Мальвинина.

- Что ты собираешься сделать? - со страхом спросил Павлик.

- Похоже, я плохо сформулировал вопрос. Зададим его по-другому... Ты хочешь вылететь из университета?

- Нет, - быстро ответил Павлик.

Как только прозвучал ответ, Юрик проворно просунул отвертку в щель корпуса телефона и одним движением откинул верхнюю крышку, обнажив плату с микросхемами, кнопки и жидкокристаллический дисплей. Павлик закусил губу, чтобы не закричать, увидев такое насилие над своим аппаратом.

Из мотка проводов на полке Юрик вытянул один, из ящика достал крошечный штекер. К этому времени паяльник нагрелся, и Юрик принялся запаивать проводок в схему телефона. Павлик со страхом смотрел на разобранный аппарат, и ему казалось, что восстановить сотовый уже невозможно.

Закончив припайку, Юрик стал собирать телефон, и Павлик с облегчением увидел, что тот становится похожим на себя прежнего. Единственное, что появилось - это тоненький проводок, идущий из-под корпуса.

- Что ты сделал? - спросил наконец Павлик.

- Все будет обстоять следующим образом, - начал объяснять Юрик. Конечно, выучить лекции за оставшиеся два часа невозможно. Поэтому, когда Мальвинин поднимет тебя, я буду подсказывать. На твоем аппарате отсутствует гнездо для наушников, поэтому мне пришлось подключиться к схеме напрямую, извини. Ты положишь телефон в карман и выключишь звуковой сигнал.

- Что выключу? - не понял Павлик.

- Звонок телефона выключишь! Проводок пропустишь под одеждой так, чтобы он вышел как раз возле правого уха. Вставишь в ухо наушник.

- Ты гений! - восторженно произнес Павлик.

- Когда Мальвинин поднимет тебя, я позвоню. Ты сунешь руку в карман и включишь кнопку "разговор". Через наушник услышишь, что я буду говорить.

- А микрофон?

- Зачем он тебе! - недовольно произнес Юрик. - Я ведь буду находиться не на другом континенте, а в той же лабораторной комнате. Твои ответы я услышу и так, не через телефон. А через телефон я буду только передавать то, что ты должен говорить. Итак, сделаем проверку. Садись за мой стол.

- Зачем?

- Без проверки никак нельзя. Я бы сделал дюжину проверок, чтобы исключить вероятный срыв, но за отсутствием времени обойдемся одной.

Павлик осторожно опустился за стол Юрика, на котором находился полуразобранный компьютер и разный электронный хлам. Юрик включил портативную видеокамеру "Сони" и направил её на Павлика.

- Раз, два, три! Начинаем проверку! Я беру телефон... - Юрик положил камеру на полку так, чтобы она захватывала объективом всю комнату, и вытащил свой сотовый. Он поднял телефон к объективу, чтобы камера могла зафиксировать аппарат.

- Мальвинин задает тебе вопрос, - произнес Юрик. - "Что такое возмущающее воздействие"?

Павлик растерянно обернулся, не зная, что ему делать.

- Сначала ты должен встать, - объяснил Юрик.

Павлик поднялся.

- Как только Божедай встает, - комментировал перед камерой Юрик, - я набираю его номер.

Он выбрал в записной книжке своего аппарата фамилию "Божедай". Павлик почувствовал, как у него в кармане затрепыхался сотовый телефон. Он опустил глаза, быстро сунул руку в карман и нажал кнопку:

- Алло?

- Стоп! - огорченно сказал Юрик и выключил камеру. Павлик с недоумением взирал на друга. - Никаких "алло"! Ты слышишь меня? Забудь это слово! Никаких "алло" или "слушаю тебя"! Никаких слов, указывающих на то, что ты говоришь ещё с кем-то, кроме преподавателя.

Юрик отдышался, словно бежал по лестнице на последний этаж.

- Это во-первых! - произнес он. - Теперь во-вторых. Ты бросился в карман так, будто туда забралась крыса! Запомни два правила: жди звонка, чтобы он не застал тебя врасплох, и смотри только на Мальвинина! Ни на секунду не отводи взгляда, иначе ты пропал. Все понял?

- Кажется, да.

Юрик включил видеокамеру.

- Прогон номер два, - произнес он. - Скажите мне, студент Божедай, что такое "возмущающее воздействие"?

Павлик встал. Юрик набрал его номер. Почувствовав вибрацию, Павлик словно невзначай опустил руку в карман и нажал кнопку "разговор".

- Возмущающее воздействие - это... - начал он и услышал в наушнике голос Юрика:

- Это когда ты сидишь, пьешь кофе в баре, а наглый и пьяный громила бьет тебя в морду. Это и называется - возмущающее воздействие.

Павлик засмеялся.

- Не смейся, а повторяй за мной, - зашипел голос Юрика из телефонной трубки.

Стараясь выглядеть серьезным, Павлик повторил текст.

- Все! Прогон закончен, - удовлетворенно произнес Юрик и выключил камеру.

- Разве такое определение дается "возмущающему воздействию"? - спросил после этого Павлик.

- Откуда я знаю! - пожал плечами Юрик. - Я ведь, как и ты, не читал лекции... Но не волнуйся, я их возьму у кого-нибудь.

- Как я выглядел?

- Сейчас продемонстрирую.

Юрик быстро подключил камеру к компьютеру, и Павлик увидел себя на экране. Выглядел он откровенно глупо. На устах гуляла ухмылка, глаза бегали так, словно он задумал стащить все куски мела из преподавательской. В довершении ко всему, Павлику было стеснительно смотреть на себя со стороны.

- Ну как? - спросил Юрик.

- По-моему, не очень.

- По-моему тоже.

- Надо повторить, - сказал Юрик и нажал на стоп-кадр.

- Не надо, - умоляюще произнес Павлик. - Я понял свои ошибки. Только есть ещё одна проблема.

Он указал пальцем на экран, на котором Павлик застыл с раскрытым ртом. В ухе отчетливо виднелся черный наушник и проводок, идущий под рубашку.

- Я знаю, что надо сделать, - сказал Юрик и ушел в другую комнату. Через две минуты он вернулся с темным париком в руках.

- Боже, - пролепетал Павлик. - Ты не сделаешь этого со мной!

- Наденешь парик! - сказал Юрик голосом, не терпящим возражений.

- Ни за что! - воскликнул Павлик. - Он же увидит, что я в парике!

- Это очень симпатичный парик. Моя мама иногда надевает его, чтобы сменить цвет волос.

- Мальвинин помнит, какие у меня волосы.

- Да ничего он не помнит! - махнул рукой Юрик. - Из твоего образа в его памяти хранятся только основные черты и знания, которые помещаются в твоей голове. А о прическе или другой ерунде он и не вспомнит!

- А если он спросит - что это у меня на голове?

- Скажи, что сменил прическу. Вот увидишь, других вопросов не возникнет! Мы не в школе, какая ему разница - что ты устроил на голове!

- Да, но мои теперешние волосы короче, - вертя в руках парик, произнес Павлик.

- Я сейчас обстригу парик. Нужно только, чтобы волосы закрывали уши.

Когда Юрик, вооружившись большими ткацкими ножницами, укорачивал парик своей мамы, Павлик отвернулся.

- Готово! - произнес Прохоров.

Пол вокруг усеивали черные волосы. Павлик надел парик. Вместе ребята приблизились к зеркалу.

- По-моему он мне великоват, - с сомнением произнес Павлик.

- В самый раз! - отозвался Юрик.

Теперь под париком не было видно ни наушника, ни проводка, тянущегося под рубашку. Наушник залепили лейкопластырем, чтобы он случайно не вывалился.

- Ты готов! - произнес Юрик.

- Черт, - вдруг вспомнил Павлик. - Я оставил дома сумку с тетрадками.

- Сегодня она тебе не нужна. Сегодня твои тетрадки - это я!

На Ковалевского с утра было жалко смотреть.

- Юрик, что случилось? - неуверенным голосом спросил он.

- С Шалыпиным поздоровался.

- Какой же он козел! - в сердцах произнес Ковалевский. Прохоров смерил приятеля взглядом.

- Ты чего мне вчера не перезвонил?

- Как же! Я звонил! - произнес Ковалевский, морщась и почесывая лоб. Кажется, после вчерашней попойки, у него сильно болела голова. - Я ещё помню - с мамой твоей разговаривал. Она все меня ругала почему-то, только я не помню - почему.

- Идиот! - произнес Павлик. - Это ты мне позвонил!

- А ты зачем парик напялил? - только сейчас заметил Ковалевский.

- Господи, Серега! - сказал Юрик. - Ну ты совсем пьяный был! Я тебе два раза сказал, что я не Павлик, а Юрик.

- Да ладно, чего уж сейчас!

- Ладно? - вдруг взвился Павлик. - Моя мама была в таком бешенстве, что я думал - меня сейчас по стенке размажет, прямо по свеженаклеенным обоям! Вздумал звонить, да ещё в тот момент, когда мы с папой стену запачкали! Мама вопила так, словно у неё украли кошелек на базаре. А ещё ты, со своим дурацким звонком! Ты, Серега, вообще был невменяем! Она с тобой минут пятнадцать общалась!

- Да? - искренне удивился Сергей. - А о чем?

- Не о чем, а о ком! В основном о тебе! Если хочешь, могу рассказать, но только выйдем из общественного места. Речь была в основном в терминах и названиях, самые мягкие из которых были - блудливый кот и гребаный алкаш.

- Хорошо, что я этого не помню.

- Кончайте ерундой страдать! - произнес Юрик, которому надоело слушать пустую болтовню. - Со мной вчера произошло нечто странное.

Божедай и Ковалевский перевели на него взгляды.

- Я видел вчера в университете двух желтолицых карликов, - сказал Юрик.

Взгляд Ковалевского резко отупел. На какое-то мгновение Юрику показалось, что Сергея хватил паралич. Но Ковалевский вдруг засмеялся. Павлик посмотрел на Прохорова недоуменным взглядом:

- Если это шутка, Юрик, то хотя бы объясни - в чем она состоит?

- Это не шутка, Павлик! Я вчера видел, как два желтолицых карлика пытались отнять у Тамары Николаевны Больц какую-то карту. Нет, Серый, это была не игральная карта и не топографическая карта нашей области. Это была старинная карта. Ситуация в точности соответствовала эпизоду из фильма, который мы у тебя вчера смотрели!

- Не может быть! - не поверил Павлик.

- Они вырвали у Больц карту, но у неё остался кусок. Я преследовал их, но нарвался на Шалыпина...

Прозвенел звонок, завершающий перемену. Нужно спешить на лабораторную Мальвинина.

- Там ещё на доске объявлений факультета висел листок с нарисованной рыбой, - сказал Юрик, глядя на Павлика. - В фильме точно такая же картинка была намалевана на стене в виде "граффити".

- Я не помню этого.

- Сходим к доске объявлений после лабораторной?

- Хорошо.

Ожидание было напряженным. Звонок уже прозвенел, но Мальвинин отсутствовал. Павлик безропотно ждал. Сзади раздавались язвительные фразочки по поводу "головного убора" Павлика. Но он молчал, держась с достоинством каменной статуи.

Мальвинин появился через три минуты после звонка, извинился, положил портфель на стол и мельком оглядел ряды студентов. Павлику показалось, что на какой-то момент взгляд Мальвинина остановился на нем. А ещё Павлик заметил, что Николай Григорьевич держит левую руку прижатой к телу, словно она у него болела.

- Вчера мы с вами, - без подготовки начал он, - изучили двухпозиционные регуляторы, а так же пневматические регуляторы ПР 3.31. Вы изучили пропорциональные и интегральные составляющие регулирования, а так же их совместное воздействие. Однако, регулирование не было идеальным. Почему?

Он оглядел студентов. Павлик внутренне напрягся. Но оказалось, вопрос "почему" Мальвинин задал себе:

- Потому что регулированию постоянно препятствовало возмущающее воздействие. Что это такое?

"Это когда ты сидишь в баре, пьешь кофе, а наглый и пьяный громила бьет тебя в морду, - подумал Павлик. - Господи, если бы я знал, что Мальвинин спросит именно это определение, я бы выучил его и спокойно ответил. А сейчас настоящего определения я не знаю, на голове парик, в ухе наушник, выгляжу я как дурак, а в уме вертится это дурацкое определение Юрика"!

Он вдруг увидел, что преподаватель смотрит на него. Павлик запаниковал.

- Что это у тебя на голове, Божедай?

- Прическа... я сделал себе новую прическу.

- Надеюсь, она не помешала выучить лекции, которых у тебя вчера не было?

- Да, - ответил Павлик, и с ужасом понял, что ответил неправильно. Получилось, будто новая прическа помешала выучить лекции.

- Нет! - воскликнул он. - Нет, я учил...

Мальвинин жестом попросил его подняться. Павлик начал вставать и в этот момент ощутил, как парик на голове съехал. Павлик сделал вид, будто схватился за щеку, и незаметно поправил парик. Одновременно он почувствовал, как спина покрылась испариной.

Когда он полностью поднялся, в кармане завибрировал телефон. Сначала Павлик ужаснулся, затем сообразил, что все нормально. Звонит Прохоров. Он заблаговременно запасся лекциями и сейчас подскажет правильное определение.

Павлик плавно, немного по-деловому, опустил руку в карман. Он сделал вид, что расправляет подкладку, будто именно в данный момент в этом возникла необходимость. Павлик нажал кнопку "разговор".

Этого Божедай не ожидал. Никак не ожидал. На мгновение он замер от шока.

- Павлик! Павлик! - громко кричала мама прямо в ухо. Лицо Павлика исказилось от боли. Убавить громкость, не вынимая телефон из кармана, было невозможно. - Павлик, ты забыл дома сумку со своими тетрадками! Слышишь! Ты сумку забыл...

Его так и распирало от желания ответить маме, но это было бы вдвойне бессмысленно, потому что у него не было перед губами микрофона, а произнесенная вслух фраза "мама, отстань, я сейчас занят", могла бы вызвать подозрения Мальвинина.

- Алло, Павлик? Ал...

Павлик нажал "отбой". Голос мамы исчез. Он с облегчением выдохнул, поднял глаза и уперся в сердитый взгляд Мальвинина.

- Сколько мне ждать, Божедай? - недовольно произнес преподаватель.

- Возмущающее воздействие, это... - начал Павлик, мучительно косясь в сторону Юрика. Тот опустил глаза под стол, где держал аппарат, и пытался дозвониться до Павлика. Однако, по всей видимости это было не так просто.

Снова в кармане бесшумно задергался телефон. Павлик нажал кнопку "разговор".

- Павлик, почему ты не хочешь поговорить с мамой?...

Он тут же нажал на кнопку разъединения. В соревновании двух людей, пытающихся дозвониться до него, со счетом два ноль выигрывала мама. Юрик, сделав жалостное лицо, отчаянно давил на кнопку соединения.

- Ты опять не подготовился, Божедай! - поджимая губы, произнес Мальвинин.

- Я учил! - с плаксивой интонацией ответил Павлик.

- Тогда скажи определение!

- Возмущающее воздействие, это...

Снова завибрировал телефон. Только бы это был Юрик!

Павлик нажал на кнопку.

Это был Юрик!

- Это воздействие, оказываемое на объект управления, которое препятствует цели, достигаемой этим объектом!

Павлик торопясь, пока Мальвинин не посадил его, вслух повторил определение. Услышав начало, Николай Григорьевич начал кивать каждому слову, но когда Павлик завершал фразу, он вдруг напрягся.

- Дурак! - закричал ему в ухо Юрик. - Ты пропустил важное слово "цели"! Сейчас он к тебе прицепится!

- Сам дурак! - огрызнулся Павлик.

- Что ты сказал? - не расслышал Мальвинин.

- Я хотел сказать, что "цели, достигаемой этим объектом"!

- Да! - как-то подозрительно произнес преподаватель. - А ты понимаешь это определение?

- Конечно.

- И несомненно скажешь, что означает "цель управления"?

В ухе раздались звуки листаемых страниц.

- Это значение координаты объекта или её изменение во времени, которое соответствует желаемому результату функционирования объекта, - зашипел в ухо Юрик. Павлик взял себя в руки и попытался произнести определение вслух, не перепутав слова.

- Хорошо, - ответил Мальвинин, как-то недобро усмехаясь. - А теперь, Божедай, нарисуй нам объект управления со всеми воздействиями.

- Что? - не понял Павлик.

- Нарисуй!

- Иди к доске, - наставлял голос из наушника.

Неровным шагом Павлик поплелся к старой, потрескавшейся доске, которую редко вытирали мокрой тряпкой, и поэтому на ней уже было трудно что-то разглядеть. Повернувшись к рядам студентов спиной, Павлик взял в руки мел.

- Черти прямоугольник, - велел Прохоров. Павлик нарисовал эту фигуру маленькой, размером со спичечный коробок.

- И что же это, Божедай? - спросил Мальвинин, но голос его раздавался не от преподавательского стола, а откуда-то правее.

- Идиот! - зашипел в трубку Юрик. - Рисуй крупнее, а Мальвинину скажи, что это... Сейчас, погоди пока. Я не вешаю трубку...

Юрик пропал. Павлик негромко чертыхнулся, не спеша взял сухую тряпку и стер нарисованный им спичечный коробок.

- Так что же это, Божедай? - снова спросил Мальвинин. Павлик сжал губы и принялся рисовать большой, во всю доску, прямоугольник.

- Так ответьте мне!

За спиной послышалась какая-то возня. Павлик не стал оборачиваться, продолжая тянуть длинную линию. Голос Юрика не появлялся, но Павлик был уверен, что его товарищ не отсоединился.

- Что же это, Божедай? - спросил Мальвинин.

- Это... - начал Павлик.

"Где ты, Юрик? - мысленно молился он. - Ну ответь мне! Слышишь?"

Он напряженно ждал. Время тянулось

- Ну же, - прошептал Павлик.

- Это дом на колесиках, - вдруг раздалось в наушнике.

- Это дом на колесиках! - автоматически выпалил Божедай и пришел в ужас от того, что сказал.

Студенты засмеялись, и от этого смеха лицо Павлика стало красным. Он повернулся к лаборатории и увидел стоящего с опущенной головой Прохорова, а рядом Мальвинина, держащего в руке телефон Юрика. Николай Григорьевич что-то произнес в трубку, и Павлик услышал у себя в наушнике:

- Можешь снять парик, Божедай. Он тебе уже не потребуется.

Рука протянулась к голове и стащила парик. Павлик отцепил пластырь и вытащил наушник. Мальвинин отдал телефон Юрику и направился к преподавательскому столу, не спуская глаз с Божедая.

- Очень впечатляет, студент Божедай, - говорил он язвительным тоном. Павлик опустил голову. - Какой прорыв в технике, не так ли?

Павлик мотнул головой.

- Нет? - удивился Мальвинин.

- У меня не хватило времени подготовиться вчера. Занятия у нас закончились около шести вечера...

- Четырех вечерних часов оказалось недостаточно?

Божедай кивнул.

- Сказать - почему?

Павлик удивленно поднял голову.

- Потому что вчера ты смотрел фильм. Я видел тебя, выходящим из видеопроката.

Павлик готов был зарыдать.

- Я все выучу, - пообещал он, чувствуя, как увлажнились глаза.

Мальвинин подошел близко к нему.

- Любишь голливудские фильмы?

- Да, - ответил Павлик.

- Нет, ты их очень любишь, признайся! Ты жить без них не можешь!

В этот момент Мальвинин казался Павлику почти богом, видящим с небес все и вся.

- Я больше не буду.

- Не будешь, - произнес Мальвинин и вдруг закричал, выплескивая наконец свою ярость: - Потому что ты будешь учить теорию автоматического управления! Будешь читать её на переменах, будешь штудировать её в туалете и за обедом! Потому что если на следующем занятии на один из моих вопросов ты не сможешь ответить, я не допущу тебя даже до экзамена! Ты понял меня?

Даже когда мама оглушила Павлика через наушник, дозвонившись прямо на занятие, она говорила гораздо тише, чем Мальвинин сейчас.

- Ты знаешь, что из-за моего предмета вылетали даже отличники, которые оказывались немного ленивыми? Ты знаешь, с каким треском вылетали из института "блатники" с "мохнатыми лапами"? Не поможет и хождение с челобитными к Кабашвили! К следующей лабораторной работе ты будешь знать материал настолько хорошо, что понятия и термины будут отскакивать от зубов! А если ты запнешься хотя бы на одном слове, если я снова потеряю на тебя столько же времени, как сегодня или вчера - берегись! Для подготовки времени предостаточно. Следующая лабораторная послезавтра!

Мальвинин перевел дух и опустился на стул.

- Иди на место, - совсем тихо произнес он.

Юрик с мертвым лицом встречал его после лабораторной. Ковалевский стоял рядом.

- Не знаю как ты, Павлик, - сказал Сергей. - А я заметил, что Григорича что-то беспокоит. Нет, не твои выходки с париком и сотовым телефоном. На тебе он только сорвался.

- Пошли, - сказал Юрик.

- Куда? - удивился Ковалевский.

- Я же рассказывал...

- Ты ведь шутишь! - с нетрезвой улыбочкой произнес Ковалевский.

Факультетская доска была завешана объявлениями, расписаниями и записками, но плывущая рыба, нарисованная на тетрадном листке, на ней отсутствовала. Юрик удивленно заглядывал под каждую приколотую бумажку, проверяя - не закрыл ли кто-нибудь рисунок новым объявлением.

- Я точно помню, что видел рисунок здесь! - поклялся он.

Ковалевского по-прежнему разбирал смех. Юрик подумал, что алкоголь ещё не выветрился из него.

- До сих пор не могу вспомнить этот рисунок в фильме, - серьезно произнес Павлик.

- Ты веришь, что я видел его?

- Не знаю, - ответил Божедай. - То, что случилось, могло быть совпадением.

- Но не до таких мелких деталей, как два желтолицых карлика и карта! К тому же у Тамары Больц светлые волосы, как у той блондинки в фильме!

Ковалевский продолжал потихоньку хохотать.

- Серега, заткнись! - раздраженно воскликнул Юрик.

- Вы ведете себя так, словно занимаетесь важным делом, и мне от этого смешно.

Юрик вдруг посмотрел на Павлика.

- Может, поищем Больц? У неё должен остаться кусок карты!

Павлик пожал плечами.

- Если она сможет подтвердить твою историю - почему бы нет?

Тамару Николаевну они нашли в буфете. Она деликатно жевала пирожок. Увидев ребят, она втянула капусту, повисшую на ярко напомаженной губе.

- Ребята, завтра английский будет второй парой! - предупредила она, и тут заметила Юрика. - Прохоров! Что случилось?

Юрик понял, что она имеет ввиду его лицо.

- Я неудачно упал.

- Угу, - ответила Тамара Николаевна. Было непонятно, поверила она в объяснение или нет.

- Тамара Николаевна, - обратился к ней Юрик. - Я пришел расспросить вас о вчерашнем происшествии.

- Каком? - Она посмотрела на оставшуюся половинку пирожка.

- Ну, помните... вчера на лестничной площадке на вас напали два желтолицых карлика...

- Карлика? - недоверчиво переспросила Больц. Павлику показалось, что недоеденный пирожок вдруг перестал интересовать Тамару Николаевну.

- Они вырвали у вас карту, которую вы держали в руках!

- Карту? - ещё больше хмуря брови, произнесла преподавательница английского. Она положила пирожок на бумажную тарелку и перевела на Прохорова недоуменный взгляд.

Юрик умоляюще смотрел на нее. Павлик осторожно взял друга за руку и тихонько потянул к выходу из буфета.

- Как же вы не помните, Тамара Николаевна! - вспыхнул Юрик, вырывая руку. - Вы ещё звали меня на помощь!

- Юра, пойдем! - взял его за руку с другой стороны Ковалевский. Юрик продолжал вырываться, и товарищам пришлось крепче схватить его. Преподавательница английского испуганно смотрела на Прохорова.

- Вспомните, Тамара Николаевна! - воскликнул Юрик. - Вы позвали меня на помощь, затем сообщили, что они украли карту. Вы сказали: "Они потянули, но я держала её крепко"!

Тамара Николаевна с какой-то болью на лице смотрела на Юрика. Его товарищам показалось, что ей жалко этого избитого, слегка свихнувшегося паренька.

- Ладно, Юрик... - начал Ковалевский, но тут подала голос Тамара Николаевна.

- Я помню эти последние слова, - сказала она так, словно воспоминания давались ей с трудом.

Ошарашенные студенты отпустили Юрика. Он подался вперед.

- Вчера был безумный день, - говорила Больц. - У меня не задался урок с первокурсниками, один из них мне нагрубил. Я весь день ходила, словно не в своей тарелке.

Она подняла глаза на Юрика.

- Мне показалось, что после четвертой пары я заснула.

- Вы сейчас сказали, что помните последние слова, - серьезно произнес Юрик.

- Я помню только слова: "Они потянули, но я держала крепко". Вот только кто произнес их? Я не могу сказать... Это просто какой-то обрывок из моего сна.

Юрик больше ничего не сумел добиться от Тамары Николаевны. На прощание, она ещё раз напомнила про завтрашний урок английского и вернулась к недоеденному пирожку. Юрик посмотрел на Павлика, потому что Сергей отвернулся в сторону и что-то беззаботно насвистывал.

- Я не вру, - сказал Прохоров.

- Я пытаюсь поверить.

- Пойдем сейчас к тебе домой. Я покажу в фильме, где я увидел рисунок рыбы.

Павлик кивнул и повернулся к Ковалевскому:

- Серый?

- Я пойду с вами, только ненадолго, - сказал Сергей. - Мне нужно ещё нужно взять машину, заехать за ребенком в детский сад и посетить с ним лора в Колоградском районе.

- Ты сядешь за руль в таком виде? - ужаснулся Павлик.

- А что? - с безапелляционной уверенностью заявил Ковалевский. - Я нормально себя чувствую! Пусть голова побаливает, зато у меня острое восприятие ситуации!

- Да пусть делает что хочет! - произнес Павлик.

До дома они добрались за пятнадцать минут. На сей раз Юрик устроился в кресле, Павлик сел на табурет, а Ковалевский вообще прислонился к дверному косяку, всем видом показывая, что он здесь ненадолго. К тому же, его не отпускал смех.

Павлик перемотал пленку на начало и нажал "воспроизведение". Прошло название, прошли титры и на экране появилась пустынная дорога, проложенная по красной скалистой равнине. Ярко светило солнце, отбрасывая в овраги темные тени. Неприятный тип протягивал поперек дороги цепь с шипами.

- Что это? - удивленно воскликнул Юрик. - Что ты включил?

- Видеокассету, - растерянно произнес Павлик.

- Ты поставил другой фильм! - сказал Ковалевский и громко загоготал.

- Павлик! - обиженно произнес Юрик. - Хватить шутить!

- Я не ставил другой фильм! С таким глупым фильмом у меня только одна кассета!

- Ты перемотал её на начало? Может, это сериал... - начал Юрик.

- Перемотал, перемотал!

Он надавил на кнопку изъятия. С тихим щелканьем, видеокассета плавно появилась из отверстия. Павлик спешно вытащил её обеими руками. Сквозь прозрачное окошечко было видно, что пленка на начале, и лишь несколько слоев ленты успели намотаться на правую бобину. Надписи по-прежнему информировали, что в руках он держит фильм "Spark", режиссера Джит Хой Чена.

Оne show only

Павлик замер.

- Только один просмотр? - произнес он дрогнувшим голосом.

- Ты о чем? - не понял Юрик.

Мысли стремительно проносились в голове. Павлику внезапно сделалось холодно. Ему вдруг очень захотелось надеть свитер, который лежал в шкафу в соседней комнате.

Когда Павлик нашел кассету, надпись на ней гласила "только три просмотра". Вчера она изменилась на "только два". Эти дурацкие надписи почему-то меняются!

Павлик поднял взгляд на приятелей.

? Вчера на кассете было написано, что осталось только "два просмотра". А сейчас надпись изменилась на "один".

- Но ведь мы уже один раз посмотрели фильм! - произнес все ещё хихикающий Ковалевский. Юрик с Павликом переглянулись.

- А ведь этот клоун прав! - заметил Юрик.

- Из-за того, что мы посмотрели фильм, надпись изменилась? - спросил Павлик.

- Но ведь и фильм изменился! - сказал Прохоров.

Его товарищи правы. Два просмотра уже было. Остался один.

Павлик помотал головой, стараясь выкинуть странные мысли. Что за ерунда творится с этими "show only"!

- Может, изменилось только начало? - предположил Павлик.

Приятели вернулись на места. Павлик перемотал немного вперед. Картинка показывала опрокинувшуюся в кювет длинную машину. Кажется "кадиллак".

- Не напрасно в начале фильма тот тип раскладывал поперек дороги ленту с шипами, - иронично заметил Ковалевский. Юрик с Павликом недовольно на него зашикали.

На экране появился старый знакомый Комбо. Он вытаскивал из салона автомобиля человека, который двигался с трудом. Возможно у него повреждена нога.

- Я - профессор археологии! - добросовестно перевел Юрик слова человека, обращенные к Комбо. - В старых каменоломнях Нумора я раскопал древний артефакт, который позволяет найти сокровище, спрятанное Корбэйном!"

- Все ясно, парни, - произнес Ковалевский. - Не знаю, что ты вчера видел, Юрик, но фильм о том же! Сидите, наслаждайтесь повторным просмотром, но лично меня от этого Комбо уже тошнит. К тому же, мне пора за Анатолием Сергеичем в детский садик. Пока!

И Ковалевский покинул Павлика с Юриком, которые округлившимися глазами уставились в экран, где главный герой Комбо в паршиво снятом фильме опять искал сокровища Корбэйна, а люди так и не появившегося в кадре Мастера продолжала ему мешать. Вот только события фильма развивались по новому сценарию. Совсем не похожему на вчерашний просмотр.

Фильм закончился практически тем же. Комбо проник в сокровищницу, но что он там делал - осталось за кадром. Даже когда прошли финальные титры и погас экран, а лента, дойдя до конца, начала автоматически перематываться на начало, Павлик и Юрик не могли оторвать взгляды от экрана телевизора.

- У меня действительно эта кассета в единственном экземпляре, произнес наконец Павлик. Юрик опустил голову, уставившись в пол.

- Этого не может быть! - произнес он.

Глава 2.

12.30

Ковалевскому-младшему было почти четыре года. Он уже неплохо говорил, и в тот момент, когда Сергей, держа его за руку, как всегда красноречиво прощался с молодой воспитательницей, сын произнес слово, обозначающее в единственном числе женский пол лучшего друга человека. Причем произнес он это слово, откровенно глядя на родного отца.

Сергей и молоденькая воспитательница в шоке уставились на малыша, одетого в джинсовый комбинезон.

- Это что ты такое произнес! - думая что строго (на самом деле не очень), воскликнул Ковалевский.

- Это я такое имечко придумал! - ответил Анатолий Сергеевич.

- Ничего себе имечко! - усмехнулся Сергей и поднял глаза на воспитательницу. - Развиваете детям языковую базу?

- Да что вы! - всплеснула руками девушка. - Это он от кого-то услышал!

Ковалевский вернул насмешливый взгляд на сына и попытался изобразить строгость, однако его продолжал разбирать смех.

- Это плохое слово! - нравоучительно произнес Сергей, наконец справившись с собой. - Очень плохое! Не повторяй его и забудь!

Анатолий Сергеевич отлично устроился на заднем сидении восьмой модели "жигулей" Ковалевского. На всякий случай Сергей пристегнул его ремнем безопасности, на что Ковалевский-младший был очень недоволен, так как из-за маленького роста он не мог заглянуть в окно. Сергею пришлось свернуть фуфайку, которая валялась в багажнике, и на неё усадить сына.

Когда Ковалевский-младший наконец оказался удовлетворен, Сергей сел за руль, поморщился от головной боли и выехал на окружную дорогу.

Стояла сухая погода, солнце скрывали кисельные облака, дорога была пуста. Ковалевский выжал сто двадцать километров в час, но потом, вспомнив о сыне на заднем сидении, снизил скорость до восьмидесяти.

- Папа! - раздался голос Анатолия Сергеевича. - А почему делевья плывут за окном?

- Нет, Толя, деревья-то стоят, а вот мы - движемся. Но мы сидим в машине, и нам кажется, будто мы стоим, а движется то, что за окном... Объяснение получилось никудышным. Но не объяснять же ребенку теорию относительности! - Ну в общем ты понял?

- Ага, - ответил Ковалевский-младший. - А почему столбы плывут за окном?

- Я же объяснял, что они стоят на месте. Просто мы едем, и нам кажется, что столбы плывут... Ты понял?

- Ага.

Сергей перевел дыхание и обогнал медленно плетущийся по центру дороги "запорожец".

- А почему...

- Хватит! - оборвал сына Сергей. - Почему двигаются дома я объяснять не буду! Если так жаждешь это узнать, то первая книжка, которую я тебе подарю после букваря, будет учебник Матвеева по теории относительности Эйнштейна.

- Нет, папа, а почему там наисована лошадка?

Ковалевский кинул взгляд на зеркало заднего вида, определил направление, куда указывает малыш, и поглядел вперед сквозь лобовое стекло.

- Черт возьми! - пробормотал он.

Мимо него стремительно пронесся знак, похожий на обычный дорожный. Вот только такого дорожного знака Сергей Ковалевский не знал.

В обрамленном черной лентой квадрате была изображена отрубленная голова лошади. Именно отрубленная, потому что из линии, обрезающей шею, капала красная кровь.

Сергей пролетел мимо знака, уже за ним притормозил, намереваясь вернуться, но затем махнул рукой. Какая разница, если на обочине дороги вместо знака "остановка запрещена" поставили знак с отрубленной лошадиной головой! Сергей готов сейчас отсечь свою голову, лишь бы избавиться от пульсирующей в ней боли.

- А почему птисы не падают? - задал очередной вопрос Анатолий Сергеевич, не отрываясь от окна.

- Потому что они умеют летать, - резонно ответил Ковалевский. Они съехали с моста, пролегающего над железнодорожными путями, и сейчас двигались по широкой трассе, вокруг которой простирались неиспользуемые поля.

- Да? - произнес в ответ сын. - А почему?

- Что "почему"?

- Почему птисы умеют летать?

Около полуминуты Ковалевский находился в растерянности от заданного вопроса. В конце концов он не нашел ничего лучше:

- Вот такие они умелые!

Сзади раздался настойчивый гудок. Ковалевский мельком посмотрел в зеркальце заднего вида и сместил машину правее. Его обогнал потасканного вида "кадиллак".

Сергей подумал, что американский "кадиллак" довольно редкая машина для российских дорог. Автомобиль широкий, словно баржа. Американцы делают их в основном для себя. В Европе, откуда поступают в Россию подержанные иномарки, "кадиллаков" практически нет. Возможно, кто-то переправил этот автомобиль из Америки через Тихий или Атлантический океан. В любом случае, такой "вояж" вряд ли оказался дешевым.

Когда "кадиллак" поравнялся с "восьмеркой", Сергей увидел, что за рулем автомобиля сидит интеллигентного вида человек в узких прямоугольных очках. Еще мгновение, и "кадиллак" ушел далеко вперед, сильно дымя выхлопными газами.

В удаляющемся автомобиле Сергей разглядел ещё одну особенность. У него не было номера. Ни стационарного, выданного в России или США, ни временного транзитного, налепленного на заднее стекло. Вместо номера на заднем бампере была прикреплена табличка с надписью:

"Искра исполнит лишь одно желание"

Сергей вылупился на удаляющийся автомобиль. Он не был уверен, что правильно прочитал фразу на табличке, но теперь сделать это невозможно. "Кадиллак" шел со скоростью не меньше ста тридцати километров и почти скрылся из глаз.

Ковалевский подумал немного и надавил на педаль газа.

- Папа, ты осень быстло едес, - произнес Анатолий Сергеевич.

- Нормально я еду, - заверил его Сергей.

Стрелка на спидометре плавно приближалась к отметке сто сорок километров в час. Благо, дорога была ровной - без выбоин и, столь любимых отечественными градостроителями, колодцев канализации посреди трассы.

На такой скорости Ковалевскому казалось, что он не едет, а летит. Он затаил дыхание, в то время как кровь кипела, каждую секунду получая лошадиные дозы адреналина. Головная боль усилилась. Спасти его могла таблетка анальгина, но в автомобильной аптечке вместо лекарств и бинтов находился базовый набор радиолюбителя - паяльник с оловом и канифолью, отвертки, комплект резисторов, конденсаторов и транзисторов.

Полцарства за таблетку анальгина!

Дорога поворачивала. Ковалевский немного сбавил скорость и прошел поворот, только слегка почувствовав занос.

Сразу за поворотом обочина дороги ныряла под откос. Ковалевский бросил туда взгляд и стремительно надавил на тормоз. Завизжали колодки, трущиеся о вращающийся барабан диска. Автомобиль с заблокированными колесами повезло по асфальту, шины прочертили длинный дымящийся след. Сила инерции придавила к рулю Ковалевского, который гордился тем, что никогда не надевал ремень безопасности. Зато Анатолий Сергеевич визжал от восторга.

Автомобиль остановился у обочины. Сергей устало выдохнул. Ковалевский-младший воскликнул:

- Давай снова так!

- Нет, - отрезал Сергей. - Сиди здесь!

Он вылез из машины и обнаружил, что не может идти. От перенесенного стресса Ковалевский почти не чувствовал ног. Несколько секунд Сергей стоял, держась за крышу салона, потом подошел к краю дороги, откуда был виден склон.

Внизу крутого склона, уткнувшись носом в землю, лежал "кадиллак", на задней табличке которого вместо номерного знака было написано: "Искорка исполнит только одно желание". Автомобиль казался покинутым. Что произошло?

Сергей поднял ногу, чтобы начать спуск, как из машины раздался требовательный голос сына:

- Папа, я хосю с тобой!

Сергею пришлось вернуться.

- Толя, подожди меня немного! Я сейчас приду!

- Нет, я хосю с тобой!

- Ты должен сидеть в машине!

- Тогда я сказу маме, сто ты курил в масине!

Ковалевский замер с раскрытым ртом, осознав, что сейчас подвергся шантажу со стороны собственного сына. Светка ругала Сергея на чем свет стоит, когда тот курил в салоне в присутствии маленького Толика. "Еще раз такое повторится! - срываясь на крик, говорила она. - И сына ты больше не увидишь!"

Сергей откинул спинку водительского кресла, снял с сына ремень безопасности и помог ему выбраться из машины. Затем поднял Анатолия Сергеевича на руки, и начал осторожный спуск по склону.

- Папа, а посему масинка упаа? - вертя головой, спросил сын.

- Слишком быстро ехала, - ответил Ковалевский, сосредоточенно пробираясь вниз по склону так, не упасть.

- Мы тозе быстуо ехаи!

Ковалевский промолчал, игнорируя очевидную аналогию, прослеженную сыном. Они приблизились к багажнику "кадиллака". Спуск закончился, и Сергей поставил сына на землю. Разгибаясь, Ковалевский обратил внимание на разорванные задние покрышки автомобиля.

- Черт возьми! - пробормотал он.

- Папа, а сто это такое? - спросил сын.

Сергей обернулся к нему.

Рядом с машиной лежала металлическая лента, на каждом сегменте которой был смонтирован невысокий, но острый шип.

- Не трогай это! - воскликнул Сергей и вдруг из машины раздалось жалобное:

- Помогите!

Он кинулся к салону. В машине находился пожилой человек в узких прямоугольных очках. Его карие глаза с мольбой смотрели на Ковалевского.

- Вытащите меня из машины! - прошептал человек. - Кажется, у меня сломана нога.

Сергей попытался открыть водительскую дверь, но её перекосило. Тогда он обошел автомобиль и принялся вытаскивать человека со стороны пассажира. Сын пытался помогать отцу по мере возможностей, но увидев Анатолия Сергеевича рядом, Ковалевский заорал на него. Сын испуганно отскочил.

Кричать на сына - не самый лучший из воспитательных методов. Но сейчас Ковалевскому вспомнились сразу несколько эпизодов из фильмов, где попавшие в аварию автомашины вспыхивали и взрывались. Судьба оставляла героям несколько секунд или несколько минут, чтобы спастись. Но то, что автомобили в итоге обязательно взрывались, Ковалевский знал как закон Ома.

Поэтому Сергей кричал на сына, увидев его рядом с автомобилем. Поэтому торопился, вытаскивая из салона человека в узких прямоугольных очках.

Когда они оказались на безопасном расстоянии, Сергей опустил человека на большой валун. Сын с интересом разглядывал нового знакомого. "Кадиллак" пока не взорвался.

- Как вы себя чувствуете?

- Зверски болит нога, - ответил человек.

- Я вызову "скорую помощь", - сказал Сергей и уже достал телефон, чтобы набрать номер службы экстренного вызова. Человек поднял руку, останавливая Ковалевского. Тот замер с поднятым над кнопкой телефона пальцем.

- Подождите, - произнес человек и дрожащей рукой полез в карман. Через секунду он вытащил на свет проржавевшую железную табличку.

- Возьмите, - сказал он, протягивая её Сергею. - Возможно, я уже не выживу...

- Да бросьте! У вас всего лишь сломана нога!

- Держите! Я приказываю вам! - сжав зубы от боли, произнес человек. Сергей взял в руки странный кусок металла. От прикосновения на ладони осталась ржавчина. Но ещё более странными оказались сквозные крестообразные вырезы в пластине. Их было четыре, и все отличались друг от друга размерами и формой. Сверху стояла едва различимая надпись на латыни.

- Я профессор из университета, - говорил человек. - По специальности археолог. На раскопках одного из средневековых городов я наткнулся на эту пластину.

Ковалевский недоверчиво посмотрел на человека в прямоугольных очках.

- Один старик рассказал мне, - продолжал профессор, - что с помощью пластины можно найти сокровища Корбэйна.

От произнесенного имени Ковалевский вздрогнул. Человек, не заметив этого, продолжал рассказ:

- В древней Аравии жил великий волшебник. Очень великий. Волшебник правил великим городом. И был у волшебника ученик, по имени Корбэйн. Когда учитель умер, Корбэйн получил волшебство учителя, но был изгнан из великого города. Корбэйн стал служить могущественному властителю другой страны. Во времена завоевательных походов своего господина он помогал его войскам захватить богатый город купцов и торговцев. Говорят, он наслал на защитников страшный мор, который истребил всех жителей за несколько дней. Войска вошли в город, а Корбэйн захватил сокровища купцов и скрылся. Властитель долго преследовал его. В конце концов настиг и в сражении лишил глаза. Однако, перед этим Корбэйн успел спрятать сокровища. Ключ к их местонахождению и есть эта пластина. Волшебника заточили в высокую башню, а через несколько дней отрубили голову. Пластина с прорезями пропала на много веков, но я нашел её.

- Это невероятно! - произнес Ковалевский, который внезапно понял, что Юрик был прав, когда рассказывал, что события фильма повторяются в жизни.

- Нет, это очень даже вероятно! - заметил человек. - Сокровища Корбэйна существуют! Вам нужно найти место, где вы сможете использовать пластину. Самый маленький крест на ней укажет на сокровищницу!

- Послушайте, - внезапно произнес Ковалевский. - Хватит!

- Что "хватит"? - не понял профессор.

- Хватит повторять фразы из этого дурацкого фильма! С виду, серьезный человек, а занимаетесь такими глупостями!

- Простите?

- Ну зачем вам было кидаться под откос, дорогой товарищ?

- Кто-то положил поперек дороги стальные шипы! У автомобиля лопнула покрышка, и меня бросило в овраг.

- Папа, а сто такое "покрыфка"? - спросил Ковалевский-младший.

- Толик, погоди! - Сергей хотел сказать профессору что-то еще, но внезапно с дороги раздался вой сирены. Человек в очках обеспокоено поднял голову.

Рядом с "жигулями" Ковалевского остановился микроавтобус "скорой помощи". Сергей уставился на эту машину. Она выглядела весьма странно и совершенно не походила на "рафики" и "газели", которые использовались экстренной медицинской службой. Машина была вытянутой, блестящей, со странными металлическими устройствами на бортах, белой полосой посредине синего корпуса и парой обтекаемых "мигалок". Возможно, городская администрация закупила несколько микроавтобусов за рубежом.

- Я, кажется, не вызывал "скорую", - растерянно произнес Сергей.

Из кузова выскочили два человека в белых халатах с носилками. Последним появился степенный врач с длинными вьющимися волосами.

- Вот и все! - обречено пролепетал профессор. - На вашем месте, я бежал бы отсюда!

- Зачем? - задал резонный вопрос Ковалевский. Профессор не ответил.

Двое с носилками быстро оказались возле камня, на котором сидел спасенный из разбившейся машины. Сергей смотрел, как эти двое в белых халатах деловито уложили профессора на носилки, причем сделали они это достаточно грубо, потому как задели сломанную ногу, и профессор жалобно вскрикнул. Один из санитаров накинул на человека белое покрывало, укутав его с головой, словно мертвеца. Ковалевский с нескрываемым удивлением следил за ними.

- Это вы спасли его? - раздался позади Сергея хрипловатый голос.

- Да, - кивнул Ковалевский, поворачиваясь. - А кто вызвал "скорую помощь"?

Врач в белом халате имел внешность цыгана. Длинные вьющиеся волосы заправлены за уши, в правом ухе торчала золотая серьга. Чистое холеное лицо было приятным, если бы не глаза. Глаза доктора сразу не понравились Сергею. Немного прищуренные и чуть насмешливые они, казалось, все время оценивали тебя. Доктор не отрывал взгляда от лица Ковалевского, и Сергею стало не по себе.

- Разве "скорую помощь" вызвали не вы? - спросил врач, показав глазами на трубку сотового, которую Сергей продолжал сжимать в руке.

- Нет, я не успел позвонить.

- Да? - произнес врач. Ковалевский был готов поклясться, что тот нисколько не удивился. - Возможно это сделал кто-то из проезжающих по дороге водителей.

Это высказывание сбило Сергея с толку. Он хотел бы поверить врачу, но за все время, пока находился здесь, он не мог вспомнить ни одного проехавшего мимо автомобиля.

Тем временем врач поднес ко рту сигару, которую Сергей не заметил раньше. Врач затянулся и выпустил на Ковалевского облако сизого ароматного дыма.

- Это он вам дал? - вдруг спросил врач и без разрешения взял из рук студента проржавевшую пластину.

- Да... - растерянно ответил Сергей, не зная, как ему поступить в данной ситуации. Однако врач, пресекая возможные попытки Ковалевского вернуть пластину, уверенным движением положил её в карман.

- Я верну это пострадавшему! - произнес он. - Спасибо за помощь. Вы можете идти!

Он вдруг заметил Анатолия Сергеевича и изобразил некое подобие улыбки.

- Какой симпатичный малыш! - произнес странный доктор и взъерошил волосы Ковалевскому-младшему. Между пальцами у него торчала дымящаяся сигара. Сергей почувствовал, как похолодело сердце, когда этот человек с золотой серьгой прикоснулся к его сыну. Однако неприятно было не только ему. Ковалевский-младший сбросил руку со своей головы и испуганно спрятался за отца.

Сверху раздался новый жалобный вскрик. Сергей поднял голову и увидел, как санитары уже подтащили носилки с профессором к автомобилю "скорой помощи" и стали заталкивать их внутрь.

- Скажите... - начал Ковалевский, переведя взгляд на то место, где находился врач, и обнаружил, что тот исчез.

Сергей повернулся на сто восемьдесят градусов и увидел доктора неподалеку. Он наклонился, что-то подбирая с земли. Через секунду Сергей понял, что врач взял в руку ленту с шипами.

- Кто-то разложил шипы посреди дороги, - высказал догадку Ковалевский. - "Кадиллак" профессора наехал на них и свалился под откос.

- Скорей всего так, - произнес врач и вдруг деловито стал сматывать ленту.

- Что вы делаете? - удивился Ковалевский.

- Хочу сохранить улики для органов правопорядка.

С торчащей изо рта сигарой, он продолжал сматывать грязную металлическую ленту, пачкая руки и белый халат. Подозрение начало расти в Ковалевском, но не настолько, чтобы он мог высказать его вслух.

Врач полностью смотал ленту и накинул её на согнутую в локте руку.

- Счастливо! - произнес он. - Желаю вам больше не встречаться со мной!

Сергей оторопело уставился на врача.

- Что вы хотите этим сказать? - с угрозой спросил он.

- Только то, что лучше вам не попадать в неприятности, из-за которых придется вызывать "скорую помощь".

Врач повернулся спиной, выплюнул сигару и принялся взбираться по крутому склону.

- Папа, он мне не нъавится! - сказал Ковалевский-младший. Сергей ничего не ответил.

Длинноволосый врач, похожий на цыгана, добрался до "скорой", открыл заднюю дверцу, кинул туда (прямо к пострадавшему!) ленту с шипами и запрыгнул внутрь. Взвизгнув покрышками, автомобиль сорвался с места и уехал. Ковалевский посадил маленького Толика на плечи и принялся взбираться по откосу. Земля осыпалась под ботинками, ноги то и дело норовили соскользнуть. Наконец он оказался на обочине дороги. Сергей поставил сына на асфальт и поглядел на удаляющийся силуэт "скорой помощи".

В этот момент взорвался "кадиллак" под откосом.

Звук взрыва разорвал тишину загородной магистрали, огненное облако мигом поглотило разбитый автомобиль. Обломки двигателя и кузова выбросило на дорогу. Ковалевский едва успел накрыть своим телом сына, когда осколки стекла и мелкие детали посыпались на них.

Некоторое время Сергей не решался поднять голову, и лишь недовольные жалобы придавленного Толика заставили его сделать это. "Кадиллак" полыхал. Пламя из оврага поднималось до уровня дороги. Черный столб дыма занял половину неба.

Этот взрыв что-то сдвинул в Сергее. Ковалевский почувствовал нечто странное, словно вспомнил старого, давно забытого друга. Какое-то щемящее чувство.

Головная боль исчезла.

- Быстрее! - воскликнул он сыну. Тот непонимающе смотрел на отца. Сергей запихнул его в машину, крепко пристегнул ремнем безопасности и прыгнул за руль.

- Папа, мы поедем за зеленой масинкой? - поинтересовался сын.

- Она синяя, сынок, - произнес Сергей и надавил на газ.

Когда Юрик зашел к Аренштейну, он застал Леву собирающим вещи.

- Я переезжаю, - объяснил тот. - Мальвинин вернулся и теперь желает сидеть в одном кабинете с женой. А я - бедный аспирант. Меня можно вышвырнуть как вшивую кошку... Поможешь вещи перенести?

- Конечно, - ответил Юрик.

Аренштейн покинул кабинет, унося в охапке чертежи. Юрик подхватил со стола стопку книг и отнес их в новый кабинет Аренштейна, который раньше являлся подсобным помещением уборщицы. Места в новом кабинете разработчика нефтепромышленных роботов было в аккурат, чтобы разместить однотумбовый стол и монитор с компьютером. Однако Лева сумел основательно забить комнату чертежами и книгами, в результате чего ему самому оказалось негде и присесть.

Юрик вернулся в старый кабинет и остановился перед полкой с книгами Марины Мальвининой. "Сознание человека" Томберга находилось на месте. Юрик оглянулся, убедившись, что остался в кабинете один, и вытащил книгу.

За книгой лежал конверт, который помялся, когда в прошлый раз Юрик ставил книгу на место. Он некоторое время смотрел в щель, образованную книгами, а затем быстро просунул в неё руку. Юрик приложил усилие, но пальцы не достали до конверта, щель между книгами была слишком узкой. Нужно вытащить несколько учебников. Он взялся обеими руками сразу за восемь корешков.

- Что ты делаешь? - внезапно раздался в кабинете голос Марины.

Юрик испуганно втянул голову. Марина застукала его за грязным занятием - Прохоров пытался прочесть в чужое письмо.

Он не сомневался, что это письмо от Николая Григорьевича, которое преподаватель отправил из Германии. Почему Мальвинин вернулся? Этот вопрос мучил Юрика не меньше вчерашних событий. Он даже был готов пойти на скверный поступок.

Юрик покраснел, затем побледнел, рука его по-прежнему торчала между книг.

- Что ты делаешь тут? - уже грозно спросила Марина Мальвинина.

- Я... помогаю Аренштейну перетаскивать книги.

Марина испустила протяжный вздох. Из её голоса исчезли угрожающие нотки.

- Эти книги оставь, - сказала она. - Это моя полка и мои книги.

- Ой, извини, - произнес Юрик и вернул на полку "Сознание человека".

Марина выглядела неважно. Волосы не расчесаны, косметика на лице отсутствовала, на свитере притаилась маленькая дырочка, которую забыли заштопать. Глаза Марины покрасневшие.

- Значит, Николай Григорьевич теперь здесь будет обитать? - спросил Юрик.

- Да, - ответила Марина. - Как прежде.

Ему не давали покоя её покрасневшие глаза. Но что в этом такого! Быть может она много работала на компьютере?

- Сегодня он провел у нас лабораторную, - сказал Юрик, пытаясь избавиться от странных мыслей.

- Он нормально себя чувствовал? - неожиданно спросила она. Юрик не понял вопроса.

Что это значит? В каком смысле?

Но потом до него дошло. Мальвинин не просто так пропускал занятия, он лежал в больнице. Значит, Марина переживает за его здоровье. Но Мальвинин не кашлял, не сморкался. Значит - выздоровел.

- С ним все в порядке! - бодро ответил Юрик и вдруг вспомнил, как Николай Григорьевич, держа все время согнутой левую руку, постоянно прижимал её к боку. Еще поразмыслив, Юрик пришел к выводу, что ни вчера, ни сегодня Мальвинин вообще не пользовался левой рукой.

Марина похоже ему не особо поверила. Она опустилась за свой стол и уставилась в бумаги. Юрик готов был поклясться, что сейчас она не читает текст, а только делает вид. Марина не хотела разговаривать с Юриком, и студент Прохоров понял, что ему лучше убраться из кабинета.

Он поплелся на лекцию, продолжая думать о покрасневших глазах Марины Мальвининой.

А может она плачет по ночам?

13.10

Ковалевский разогнался, презрев все характеристики восьмой модели "жигулей", установленные заводом-изготовителем. Когда стрелка спидометра достигла ста километров в час, врубил пятую скорость.

Двигатель работал как часы, машина слушалась хозяина, словно преданный пес. Стремительно рассекая воздух, она летела по пустынной трассе.

- Папа, а мы не слишком быстуо едем? - осторожно поинтересовался сын. Ковалевский огрызнулся что-то в ответ.

На ста двадцати километрах в час Сергей достал сотовый телефон. Левой рукой держа руль, правой начал набирать номер. В трубке раздались длинные гудки.

- Алло? - послышался голос Юрика.

- Юрик, ты где?

- На лекции. Не кричи так, а то преподавателя напугаешь!

- Юрик, со мной случилось это! - прокричал в трубку Ковалевский.

На другом конце беспроводной линии повисло молчание.

- Юрик, не трать время! У меня очень мало денег на счету.

- Эпизод из фильма? - наконец произнес Прохоров.

- Да. Тот кусок вначале, который я успел посмотреть! Я наткнулся на упавший в кювет "кадиллак", на профессора со сломанной ногой! Я так же видел ленту с шипами из-за которой машина свалилась в кювет. Профессор снова рассказал историю про Корбэйна, но уже другую. Он дал мне пластину с прорезями в форме крестов, но её у меня отобрал врач "скорой помощи".

- Который носит золотую серьгу в ухе и курит сигару? - спросил Юрик.

Сомнения Ковалевского окончательно развеялись.

- Черт! - выругался он. - Именно так! Он похож на цыгана.

- Он гаитянин.

- Кто?

- Выходец с острова Гаити... Эта "скорая помощь" не настоящая. В ней приспешники Мастера. Включая и этого доктора.

- Черт! - снова выругался Ковалевский.

- Папа, не лугайся, - раздался с заднего сидения голос Анатолия Сергеевича.

- Извини, сынок!

- Ты с сыном? - спросил Юрик.

- Да, ехал в больницу по окружной дороге, и вдруг увидел это...

- Что ты сейчас делаешь?

- Несусь со скоростью сто двадцать километров в час за этой "скорой помощью"! - Вдалеке появился размытый силуэт автомобиля. - И кажется, я её не упущу... Но, Юрик, мне нужно знать - что было дальше.

- Кажется, они едут в какую-то больницу, - произнес Юрик.

Ковалевский напряженно вздохнул. Медленно он настигал "скорую помощь".

- Я не знаю, как это происходит, Юрик... Почему сюжет повторяется в жизни, но я попытаюсь не упустить "скорую помощь".

- Комбо тоже преследовал "скорую помощь", - раздался из трубки голос Юрика.

- Значит, я выступаю в роли Комбо... - произнес Ковалевский и замер, внезапно увидев что-то впереди на дороге. Он начал сбрасывать скорость.

- Юрик, я перезвоню!

Скорость упала до пятидесяти, до двадцати. Синий силуэт "скорой помощи" исчез вдалеке. Ковалевский прижался к обочине по указанию полосатой палочки работника автоинспекции.

- Основой работы ректификационной колонны является чаша, на которой происходит разделение тяжелых и легких компонентов... - говорил большой и толстый преподаватель предмета "Машины и аппараты химических производств", медленно двигаясь из одного угла аудитории в другой. Каждое вылетающее из его уст слово напоминало ворчание, а сам он казался чем-то недовольным.

Юрик смотрел на огромного ворчащего преподавателя, который беспрестанно двигался, и думал о Ковалевском. Ведь Сергей не поверил, что Юрик видел вчера двух желтолицых карликов, а сегодня эпизод из фильма случился с ним.

Юрик сидел один. Павлик не пошел на лекцию по "Машинам и аппаратам ", объяснив, что будет учить ТАУ.

- По крайней мере, - сказал он, - из-за "машин" меня не грозятся выгнать из университета, а из-за предмета Мальвинина это очень даже реально.

Юрик не мог перестать думать о том - как происходит воплощение фильма в реальности. Какие процессы переносят сюжет с экрана в жизнь? Ковалевский, например, ни на секунду над этим не задумывался. Он следовал за сюжетом, несясь на скорости сто двадцать километров в час. Но Юрик не мог оставить эти мысли.

Это казалось волшебством, но студент Прохоров не верил в чудо и божьи проявления. В мире господства науки для чуда не оставалось места. Тогда что это?

"Случайное совпадение, - говорил себе Юрик. - Невероятное, один шанс из миллиона, но совпадение событий в фильме и в жизни." Похожее на то, когда он, напевая песенку "Оазиса", вытащил из почтового ящика газету с текстом этой песни.

Если так рассуждать, то в любой момент совпадение с фильмом может прекратиться, если уже не прекратилось. "Скорая помощь", за которой мчится Ковалевский, приедет не в больницу, а в другое место. На этом совпадение закончится, потому что чудес в жизни не бывает.

Однако, если представить на секунду, что все события фильма... вся цепочка приключений Комбо повторится в жизни! Если Ковалевский сумеет проследить цепочку событий, и ему удастся дойти до самого конца?

- Боже мой! - произнес он.

Юрик застыл, пораженный выводом, к которому привели рассуждения. Тучный преподаватель говорил о дистилляте и тяжелых компонентах нефтепродуктов, но Прохоров не видел и не слышал его.

Он схватил телефон и принялся набирать номер Ковалевского.

...три, четыре, пять длинных гудков...

Ковалевский не отвечал.

- Проклятие! - пробормотал Юрик.

Глава 3.

- Добрый день, товарищ водитель, инспектор Васин, - приложил руку к козырьку дорожный инспектор. У него было наивное детское лицо и заячья губа. - Ваши документы, пожалуйста!

Ковалевский улыбнулся ему через опущенное стекло и протянул права, техпаспорт и талон технического осмотра. Первое правило поведения водителя, если тебя остановил инспектор ГАИ, - ни при каких обстоятельствах не выходить из машины. Только если тебя попросят это сделать.

Двигатель продолжал работать. Ковалевский не стал его глушить.

- Папа, а я хосю пауочку как у дяди! - произнес Ковалевский-младший с заднего сидения. Инспектор Васин поднял голову и посмотрел на Анатолия Сергеевича с таким подозрением, словно увидел в салоне бородатого чеченеца.

- Я куплю тебе такую, - сказал Сергей.

- Такие палочки не продаются, - серьезно заметил инспектор. Ковалевский замер, осмысливая возможный подтекст. Затем вновь наклеил на лицо улыбку.

- Как у вас со зрением, Сергей Васильевич? - поинтересовался инспектор.

- У меня единица! ? с гордостью произнес Ковалевский. ? Отличная такая единица!

- Единица? - подозрительно спросил инспектор. Ковалевский понял, что обстановка накаляется. - А вот я посоветовал бы вам сходить ко врачу и проверить зрение!

- Интересно, на основании чего вы сделали такой вывод? ? спросил Сергей.

- На основании того, что вы не видели знак "Ограничение скорости 70 километров в час".

"Я видел знак отрубленной лошадиной головы, - подумал Ковалевский. Это посерьезнее всех твоих знаков, инспектор Васин! Может, и был этот знак "Ограничение скорости", только я его не заметил."

- Конечно я видел этот знак! - заявил Сергей.

- Папа, я хочу такую пауочку! - с ноющими интонациями в голосе произнес Ковалевский-младший. Сергей предпочел не реагировать на стенания сына.

- Однако, вы сознательно нарушили указание знака и летели со скоростью сто двадцать четыре километра в час.

"Да!" - подумал Ковалевский.

- Нет, - произнес он вслух.

- Ну папа! - настаивал сын. Он начинал хныкать. Сергей раздраженно мотнул головой. Краем глаза он заметил на обочине дороги милицейскую машину и притаившегося в ней второго инспектора.

- Откуда вы взяли такую сумасшедшую цифру? - удивленно спросил Ковалевский.

- Да у нас тут приборчик есть! - издевательски произнес инспектор Васин и показал в окно радар для определения скорости автомобиля.

Сергей сделал такое лицо, словно на Новый год ему подарили самый желанный подарок, и он вот-вот готов сорваться на аплодисменты.

- Ух ты!

- Вот смотрите на эти циферки, - увлеченно сказал Васин. - Тут четко видно. Зафиксированная скорость - 124 километра в час. Время - 45 секунд. Но дорога пустая, кроме вас на ней никого.

- Папа! - обиженно воскликнул Анатолий Сергеевич.

- Толик, помолчи! - кинул назад Сергей и вновь улыбнулся инспектору.

- Ваш приборчик ошибается, - мягко произнес он. - Я ехал семьдесят.

Ласковое выражение сползло с лица инспектора Васина.

- Слушайте, кончайте прикидываться! Вы превысили скорость на пятьдесят километров!

- Не может быть!

Инспектор Васин начал злиться.

- Перестаньте паясничать! Вот прибор, он показал вашу скорость.

- Ваш приборчик обманывает!

От такого дерзкого заявления детское лицо инспектора Васина побелело.

- Мой прибор показывает правильно!

- Да? А где свидетельство о последней государственной поверке?

- О чем? - удивился инспектор.

И тут Ковалевский показал, что не зря потратил время на посещение двух лекций по "Контрольно-измерительным приборам".

- Как и любой прибор, ваш радар имеет установленный заводом-изготовителем класс точности. По-простому - насколько ваш радарчик ошибается. В процессе эксплуатации, прибор изнашивается, погрешности измерения увеличиваются. Для того, чтобы вернуться к классу точности, заявленному заводом-изготовителем, требуется подстройка прибора, но после подстройки его необходимо сдать в поверку соответствующим органам Госстандарта. Нужно продемонстрировать им, что ваш прибор не врет. Только после этого на данный образец выдадут сертификат, в котором указаны заводской номер и дата поверки. Если дата просрочена - вы не имеете права пользоваться прибором, и на любых слушаниях в суде я могу заявить, что определяя мою скорость, вы пользовались не аттестованным прибором!

Ковалевский выдохнул. Молодой инспектор находился в шоке. Его рука с документами замерла над опущенным стеклом. Сергей мог взять их и уехать, но он не позволил себе такой наглости, хотя был уверен, что инспектор простоит в прострации ещё десяток минут.

Но все испортил маленький Толик.

- Папа! - вдруг крикнул он, почти в самое ухо. - Ты купишь мне пауку или нет!!

От этого крика инспектор Васин очнулся. Ковалевский с сожалением опустил глаза.

- Значит, вы не хотите признать, что превысили скорость? - спросил инспектор.

Сергей снова поглядел на автомобиль с сидящим в нем вторым инспектором ГИБДД. Зазвонил сотовый в кармане, но Ковалевский не стал брать трубку. Сначала нужно разобраться с Васиным.

- Если ваш прибор не поверен, то он может врать, ? заявил Сергей.

- Но он не может врать на пятьдесят километров!

- С чего вы взяли? - пожал плечами Ковалевский. Звонок сотового продолжал терзать его. - Ведь никто не проверял.

- Хорошо, - вдруг подозрительно миролюбиво произнес Васин и двинул своей заячьей губой, изобразив улыбку. Ковалевский поежился. Телефонные трели наконец смолкли.

- Выйдите из машины! - приказал инспектор.

- Зачем? - спросил Ковалевский, предчувствуя недоброе.

- Проверим вас на наличие алкоголя. - Инспектор запустил руку в карман и вытащил оттуда стеклянную трубочку с наполнителем. Сергей понял, что пропал.

Он замер, о чем-то на мгновение задумавшись. Затем в третий раз поглядел в сторону сине-белого автомобиля на обочине.

- Хорошо, я выйду, - произнес он.

Инспектор Васин попятился назад, давая возможность открыть дверцу. В этот момент Сергей врубил передачу и сорвался с места. За считанные секунды его машина унеслась по дороге.

- Стой! - отчаянно закричал инспектор Васин, махая палочкой и выдувая из своего свистка соловьиные трели. - Стой, паразит!

Он ещё несколько секунд махал обеими руками, в которых были зажаты милицейская палочка и радар, а затем бросился к патрульной машине, в которой сидел его старший напарник.

- Что случилось-то? - недовольно произнес неторопливый усатый сержант.

- Быстрее! - говорил Васин, запрыгивая в салон. - За ним!.. Не захотел признать, что ехал сто двадцать... Отказался дыхнуть... Заводи мотор!

- Не захотел признать? - лениво произнес сидящий за рулем напарник, даже не двинув пальцем.

- Он спросил про какую-то поверку!

- Ну так и что! - ответил напарник. - Поверка у радара пройдена две недели назад. Сертификат соответствия имеется. Что ж ты, дурень, этого не знаешь?

- Быстрее! - глядя испуганными глазами, говорил Васин. - Что же ты медлишь! Заводи мотор! Он же уедет!

- Что ты суетишься? - наконец повернул к нему голову опытный напарник. - Это его документы у тебя в руке?

Васин только сейчас обнаружил, что продолжает сжимать права и техпаспорт Ковалевского.

- Но нужно догнать его сейчас, - словно оправдываясь, заговорил Васин. - Он же пьяный! А пройдет день, и мы не сможем ему ничего предъявить! Он хитрая бестия! Но как провел меня, сволочь! Ух, я бы ему показал, попадись он мне в руки!

Напарник скривился.

- Никуда гнать не нужно. - произнес он. - Смотри и учись! Дай мне его документы.

Растерянный Васин протянул документы напарнику. Даже не взглянув, тот спрятал их в нагрудный карман. После этого поднял радиостанцию, но прежде, чем нажать на кнопку, ещё раз посмотрел на Васина.

- Уверен, что хочешь отомстить ему?

- Да-да! - с жаром произнес инспектор.

Пожилой напарник нажал на кнопку.

- Говорит сто пятнадцатый! - сказал он. - Только что на восьмом километре окружной дороги нами был опознан Петр Калужный, по кличке Ванька Рябой, разыскиваемый по ориентировке за побег из Фрунзенского изолятора временного содержания. Преступник оказал сопротивление и скрылся на автомобиле ВАЗ-2108, номер Р740МВ! Всем постам, всем вневедомственным преступник двигается по окружной дороге в направлении Колоградского района. Повторяю...

Напарник повторил сообщение и повесил радиостанцию на панель. Васин проводил её взглядом.

- И что дальше? - спросил он.

- Увидишь, - ответил напарник.

13.20

Сергей вновь набрал сто двадцать километров в час. Синий автомобиль "скорой помощи" больше не маячил впереди. Ковалевский подумал о том, что потратил непозволительно много времени на общение с автоинспектором. Он взял телефонную трубку и набрал номер.

- Юрик...

- Я пытался дозвониться до тебя, - сразу сказал Прохоров.

- У меня были проблемы... Я упустил "скорую помощь".

- Сергей, - неожиданно серьезно произнес Прохоров. - Я звонил тебе, чтобы сказать следующее. Если по какому-то стечению обстоятельств, по какой-то невероятной случайности события фильма повторяются в жизни, то мы можем проследить за ходом сюжета!

- Я упустил "скорую помощь"! Ее не догнать!

- Нет, ты только послушай! Если живые люди действуют так же, как в фильме, если обстановка из фильма похожа на ту, которая тебя окружает, Юрик сделал паузу, - то почему бы поиски Комбо, в роли которого ты сейчас выступаешь, не могут увенчаться успехом?

- Я не понял.

- Фильм заканчивается тем, что Комбо находит сокровища. Я хочу сказать, что если события в жизни совпадают с сюжетом фильма, то почему бы и этим сокровищам не существовать в реальности?

- Ты хочешь сказать, что если я прослежу за сюжетом фильма в жизни, я приду к сокровищам, которые оставил Корбэйн?

- Да.

У Ковалевского перехватило дыхание.

- А ведь это очевидно! - очнулся он наконец. - Как я сразу об этом не подумал! Ведь если существует настоящая пластина с прорезями в форме крестов, то почему не могут существовать и сокровища!

- Они существуют. И мы должны их найти.

Дорога поплыла перед глазами Ковалевского.

- Значит, сбудется наша мечта стать богатыми?

- Да, - ответил Юрик.

- И мы сможем купить яхту, виллу, реактивный самолет?

- Без проблем! Поэтому, Серый, ты не должен упустить нить сюжета. Ты должен найти "скорую помощь"! Она выведет тебя на дальнейшие события.

- Я потерял слишком много времени. Мне не догнать это пугало с мигалками!

- Окружная дорога ведет только в Колоградский район, - заметил Юрик.

- Да, но я не знаю в какую больницу привезут профессора!

- Так... Погоди секундочку... - Юрик думал. - Ага! Я сейчас побегу к Павлику. Он к сожалению не отвечает на телефонные звонки, но я найду его. Поезжай в Колоградский район. К тому времени, пока ты доберешься, я, возможно, скажу тебе описание больницы. Возле неё должен находиться какой-то знак. Я уверен. Весь фильм сопровождают знаки...

Юрик помолчал, а затем добавил:

- Но есть ещё одно... Помнишь, после вчерашнего просмотра фильм изменился? У него стал новый сюжет, а на кассете, где было написано "только два просмотра", слово "два" превратилось в "один". Павлик ещё говорил, что поначалу на кассете стояло "три просмотра", но он однажды смотрел фильм без нас, и надпись изменилась.

- Кассету можно посмотреть только три раза?

- Да... Это как в сказке о трех желаниях. Начинаешь по-настоящему понимать что делать, только когда осталось последнее. Увиденное тобой ? наш последний шанс проследить за сюжетом и добраться до сокровищ. Более того, ты обязан реализовать свой шанс до полуночи, потому что запись на пленке пропадет ровно в полночь!

- Откуда ты знаешь?

- Не спрашивай. Сам увидишь.

- Значит, чтобы проследить за последним сюжетом и найти сокровища, времени у меня остается только до полуночи?

- Да.

- Это серьезно?

- Это очень серьезно, Серый. На кону стоит наше будущее. Цели обозначены. Звони сразу, как что-то обнаружишь.

- Ты звони в первую очередь! Если детскую поликлинику в Колоградском районе я знаю, то где находится взрослая - не имею понятия!

13.28

Павлик опять не отвечал на звонки. Наверное, забыл включить сотовый со вчерашнего вечера. Юрик бежал к его дому через парк. Он бежал так быстро, как только мог. Рыжие листья плотным ковром устилали асфальтовую дорожку, а сам парк казался куцым, заброшенным.

Через десять минут после разговора с Ковалевским, Юрик влетел на пятый этаж дома Павлика. Дыхание так перехватило, что Юрик не мог дотянуться до кнопки звонка. Он согнулся, сделал несколько глубоких вдохов и позвонил.

За дверью раздались стремительные тяжелые шаги. Прохоров почувствовал неладное, дверь распахнулась и на пороге выросла фигура мамы Павлика.

Появление Надежды Петровны явилось для Юрика неожиданным. Совсем недавно, около двух часов назад, когда вместе с Павликом они смотрели фильм, мамы дома не было.

Надежда Петровна уставилась на запыхавшегося полненького паренька. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы узнать его.

- Это ты?! - угрожающе воскликнула она, исказившись в лице.

- Извините, Надежда Петровна... - воздуха не хватало, чтобы продолжить фразу. Юрик сделал быстрый вдох, но инициатива была упущена.

- Тебе что тут нужно, Прохоров? - вроде бы спросила она, но даже не сделала паузы, чтобы позволить ответить. - Тебе здесь нечего делать, бесстыдник! Иди прочь!

- Надежда Петровна... - Дыхание оставалось прерывистым. - Мне нужен Павлик!

- Я что тебе сказала, очкастый щенок! - Она угрожающе шагнула вперед. - Пошел отсюда! И не смей приближаться к моему сыну!

- Мне нужно с ним поговорить! - умоляюще произнес Юрик, пятясь назад.

- Не смей приставать к моему сыну, интеллигент несчастный! У тебя нет ни одного достойного качества, чтобы водиться с моим сыном! Он не может взять у тебя ничего положительного, скотина!

Сердце учащенно билось, Юрик все ещё не мог успокоить дыхание.

- Вы не правы... - попытался оправдаться он. - Но это не важно... Позовите Павлика, я вас очень прошу!

Надежда Петровна сделала ещё один неистовый шаг.

- Зачем тебе Павлик?

- Мне он очень нужен!

- Павлик не может выйти. Он работает, в отличие от бездельника передо мной!

- Я вас очень прошу, пожалуйста...

- Иди лакай свое пиво! Не порть моего мальчика!

- Павлик! - закричал Юрик в распахнутую дверь.

Тяжелая ладонь на пухлой руке просвистела в воздухе и шлепнула Юрика по лицу. Его откинуло к перилам, он ударился виском о деревянный поручень. Треснуло стекло на одной линзе очков.

Юрик быстро поднял голову и не увидел на лице Надежды Петровны ни капли сожаления о том, что она сделала. Наоборот, на её лице появилась самодовольная улыбка.

- Хочешь еще? - спросила она. - Будет столько же, сколько у тебя уже есть на лице!

- Вы не правы... - прошептал Юрик и побежал вниз по лестнице.

Он знал, что не виноват перед мамой Павлика, но почему-то лицо горело от стыда. Прохоров встал у подъезда и ещё раз набрал номер сотового Божедая. После десятого длинного гудка Юрик нажал "отбой". Бесполезно...

Он отбежал на несколько шагов от подъезда и, задрав голову, принялся вычислять окно. Докинуть камешком до пятого этажа не представлялось возможным. Тогда Юрик стал звать Павлика.

После нескольких выкриков в окна начали выглядывать соседи и грозить Прохорову кулаками. Но Юрику было все равно. Только бы Павлик появился, только бы выглянул из окна!

- Павлик!

В окне вместо Павлика появилась его мама. Юрик опустил голову и отвернулся, чтобы не смотреть на нее. Но она открыла форточку и закричала на весь двор:

- Иди прочь, алкаш! Иди один, лопай свое пиво!

Юрик спрятался за деревом. Лицо было красным от несправедливых обвинений. Стыд жег Юрика. Горела щека, по которой пришелся шлепок ладонью. Но это все неважно. Ему необходимо добраться до Павлика. Каким угодно способом. Если он не подскажет Ковалевскому, как найти больницу - они упустят этот сказочный шанс сделаться богатыми.

Сергей продолжал нестись по трассе со скоростью сто двадцать километров в час. Дорога оставалась свободной от автомобилей. Навстречу попались только пара легковушек и грузовик. Он миновал несколько маленьких деревушек. Половина домов в них пустовала - жители переезжали в город, который находился в четырех километрах.

От окружного шоссе к деревням вели дороги. "Скорая помощь", за которой гнался Ковалевский, могла свернуть на любую, по избитой грунтовке пересечь деревню и выехать в город к любой из шести его больниц. В таком случае Сергей потерял бы след.

- Папа! - раздался с заднего сидения голос Ковалевского-младшего. Засем ты уехай от дяди с пауочкой?

Сергей посмотрел на часы и тихо выругался. Половина второго дня! Со всеми приключениями они с Анатолием Сергеевичем опоздали на прием к детскому лору. Светка убьет его... Но, черт возьми, почему она сама не могла съездить? Нужно было отрывать Ковалевского! Она ничего толком не объяснила.

Он пропустит прием у детского лора, но если им с Юриком удастся проследить за сюжетом фильма и найти сокровища, то у Сергея появится много денег. Тогда он наймет десяток врачей-лоров. А сейчас не до этого. Сейчас нужно...

- Папа! - настойчиво повторил маленький Толик. - Посему...

- Ну уехал и уехал, Толик, без всяких почему!

- Сто? - не понял сын.

- Мне вдруг очень захотелось уехать от этого дяди, - сдерживая себя, произнес Ковалевский.

- А сто ты ему дал?

"Я не дал, а оставил у этого инспектора Васина водительское удостоверение и техпаспорт на автомобиль! - подумал Ковалевский. - Черт его побери, этого гаишника!"

- Сто, папа?

- Не сто, а двести!

- Сто? - удивился сын.

Ковалевский усмехнулся.

- Это шутка! - сказал он.

- Сто такое "сутка", папа?

Сергей недовольно повел головой.

- Шутка, это когда я говорю тебе - хочешь яблоко?

- Не хосю, - ответил Анатолий Сергеевич.

- А ты скажи, что хочешь.

- Хосю.

- А у меня нет яблока! - воскликнул Ковалевский и захохотал. Он посмотрел в зеркальце заднего вида, и смех замер на устах. Сын на заднем сидении остался невозмутим. - Ну что, ты понял?

- Да, - ответил сын. - Папа, мне сто-то захотелось ябуока!

- Это была шутка! Нет у меня никакого яблока! Я разыграл тебя.

- А мне вдлуг захотеуось! Папа, дай ябуока!

- Толик, перестань! Я же сказал, что у меня нет яблока!

Анатолий Сергеевич замолчал, насупившись. Они продолжали ехать по окружной, и скоро вдали показались многоэтажные здания Колоградского района.

- А дядя с пауочкой сдеал сутку! - вдруг сказал Анатолий Сергеевич.

- Какую? - не понял Ковалевский, вырванный из раздумий вопросом сына.

- Он взяй у тебя бумазки и не отдай!

От этой шутки сына Сергею сделалось дурно. Он снова вспомнил, что остался без документов.

- Смесно, папа? - поинтересовался сын.

- Очень, - ответил Ковалевский.

Они въехали в жилую зону. Сергей тут же принялся вспоминать, где в Колоградском районе находится больница, но к сожалению район он знал плохо, а больницу не знал вообще.

В отличие от окружной дороги, на улицах транспорта было много. Ковалевский попал в пробку. На трехполосной дороге строители перекрыли сразу две полосы. Тяжелые троллейбусы и автобусы вместе с легковыми автомобилями просачивались через игольное ушко проезда, оставленного любезными строителями. "Благо, они не перекрыли дорогу полностью, - подумал Ковалевский. - А ведь могли бы!"

Сергею показалось, что слишком долго не звонит Юрик. Их последний телефонный разговор состоялся сорок минут назад. Подъем настроения, вызванный предположениями Юрика, постепенно сходил на нет. Похоже, что "скорую помощь" Ковалевский потерял. Вместе с ней ушла нить сюжета. Сергей с грустью подумал, что все его сегодняшние усилия напрасны. Он пропустил лекцию, не попал на прием к лору, скрылся от инспектора ГИБДД, оставив у него документы, прожег бензин, а в результате ? ничего!

Неужели замысел Юрика найти сокровища Корбэйна не удастся! Неужели это только мечты...

Внезапно Ковалевского осенило. А что, собственно, может дать звонок Юрика? Он скажет примету больницы, но не её местоположение. Больницу Ковалевскому придется искать самому.

В каждом районе города имеется больница, плюс окружная в центре города. Значит - около семи больниц. Ему нужно объехать все и посмотреть не остановилась ли возле одной странная синяя машина!

В общем, он рассуждал правильно, только за то время, пока Ковалевский ищет нужную больницу, "скорая "может уехать. Возможно, она уедет ещё до того, как Сергей выберется из этой пробки. Нет, он наверняка не успел бы проверить все больницы.

Сергей уставился на яркого тигра, налепленного присосками на заднее стекло стоящей впереди "Волги". Тигр весело скалился, глядя на Ковалевского глазами-пуговицами.

Он не успел бы проверить все больницы кроме одной. Кроме той, в районе которой находился.

Ковалевский достал телефон, набрал номер справочной службы и узнал адрес больницы Колоградского района. Услышав его, он мысленно выругался, крутанул руль влево и, переехав двойную разделительную полосу, вырвался из пробки и помчался в обратном направлении.

13.55

Юрик пребывал в замешательстве. Первый раз в жизни он не видел выхода из сложившейся ситуации. Павлик находился дома и под давлением матери даже не мог показаться в окне. Что же делать?

Из-за неприязненного отношения матери Павлика к Прохорову срывался задуманный план - проследить за ходом сюжета в жизни и найти сокровища. Если Юрик не поможет Ковалевскому, то сюжет растворится в событиях реальности. Сергей упустит "скорую помощь" и на этом все закончится. То же произошло вчера с Юриком, когда он преследовал двух желтолицых карликов, но его остановил Шалыпин.

Юрик в который раз выглянул из-за дерева и поднял глаза к окнам Божедаев на последнем пятом этаже. Эх, раздобыть бы рогатку и вышибить стекло в какой-нибудь из комнат Павлика. Тогда он наверное смог бы выглянуть в окно. Правда, даже из рогатки попасть будет не так просто, да и шум поднимется не слабый.

Возле подъезда на лавочке сидели три старушки в платочках. Все они смотрели на Юрика, подозревая в нем как минимум террориста.

Под пристальными взорами Юрик скрылся за деревом и выглянул из-за него с другой стороны.

А если вызвать пожарных? Сообщить, что в жилом доме по Ульяновской улице возник пожар. Пожарные выгонят всех из здания, в том числе и Павлика. Так Юрик встретится с ним... Правда, пожарные эвакуируют жителей только в случае, если начнется настоящий пожар. Или из окон пойдет дым.

План конечно хороший, но у Юрика нет ни времени, ни материалов, чтобы разводить настоящий пожар. Да и эти старушки, не спускающие с него глаз, вызовут милицию прежде, чем Юрик успеет взять в руки спички.

Приятно пахло прелой листвой. Он смотрел на темные окна на пятом этаже, как вдруг его осенило.

14.02

Больница располагалась прямо возле дороги. Еще издали Ковалевский заметил автомобиль "скорой помощи". Тот самый. Синего цвета с белой полосой.

- Да! - воскликнул Сергей.

Но ещё до того, как он остановился, "скорая" сдала назад и начала разворачиваться. Когда Ковалевский припарковался, странный автомобиль был готов к выезду.

- Вот тебе раз! - произнес Сергей, уткнувшись подбородком в руль.

Что делать ему? Снова следовать за "скорой" или отправиться в больницу?

"Скорая" тем временем оказалась на дороге, включила проблесковые маячки и сорвалась с места, распугивая водителей легковых автомобилей. Сергей решил не преследовать её. Сюжет фильма не может зацикливаться на автомобиле "скорой помощи". К тому же, Юрик что-то говорил про больницу. Действие фильма должно переместиться туда.

Существовал ещё один признак, по которому Сергей предположил дальнейшее развитие сюжета. Возле здания, почти у самых окон, стоял дорожный знак. На знаке был изображен профиль лошади, только на этот раз не отрубленная голова, а полный абрис бегущего скакуна.

В своде "Правил дорожного движения" такой знак отсутствовал. Ковалевский сделал вывод, что это знак из фильма.

Он выскочил из машины, хлопнул дверцей и решительно направился к дверям приемного отделения.

- Папа! - раздался из салона крик Анатолия Сергеевича. - Ты меня забый!

Сергей хлопнул себя по лбу, вернулся к автомобилю, взял сына на руки и вместе с ним вошел в двустворчатые двери.

Приемное отделение выглядело необычно пустым. Кафель на стенах старый, но натерт до блеска. Справа в коротком коридоре стояла пара пустых каталок. В конце его сидел санитар и, вытянув ноги, читал газету. В приемном было затишье. Очень непохоже на то, что Сергей наблюдал в американском сериале "Скорая помощь".

К ним подошел коренастый врач в синей шапочке. Рукава халата закатаны до локтей. На шее болтался фонендоскоп, на грудь спускалась марлевая повязка.

- Что у вас случилось? - спросил он.

- У нас все в порядке, - испуганно ответил Сергей.

- Тогда, что вы здесь делаете?

Ковалевский думал лишь секунду.

- От вас только что отъехал автомобиль "скорой". Он привез пожилого человека со сломанной ногой. У него прямоугольные очки. Он профессор. Вы можете сказать, куда его поместили?

Врач почесал предплечье правой руки, немного напомнив этим движением гориллу.

- К нам никого не привозили, - сказал он. - Вы ошиблись.

- Ну как же! - возразил Ковалевский думая, что его разыгрывают. - От вас только что отъехала "скорая помощь"! Такая странная синяя машина с белой полосой! Она стояла прямо под вашими окнами.

- Извини, парень, - развел руками врач, - я никого не видел. Если его привезли на "скорой", то мимо нас вряд ли бы проскочил!

Ковалевский мельком посмотрел в окно, затем вновь обратился к врачу:

- Как добраться до регистратуры? Возможно, там смогут прояснить!

- Пройдите прямо по коридору. - Врач махнул рукой на кафельный коридор, в конце которого сидел санитар с газетой. - Пройдете пару лестниц, пару дверей, потом спросите ещё раз, и я уверен - вы найдете регистратуру. Только там вряд ли помогут. Если его привезла "скорая", он попал бы сюда.

- Все равно спасибо!

Сергей двинулся по коридору, оглядываясь по сторонам. Палаты были пусты. Ни одного больного, ни одного стонущего человека.

Возле санитара он опустился на стул и поставил на пол Анатолия Сергеевича. Санитар оторвался от газеты и вопросительно посмотрел на него.

- Вы не против? - запоздало спросил разрешения Ковалевский.

- Валяйте!

- А мне будут делать укоуы? - как бы невзначай поинтересовался Анатолий Сергеевич.

- Нет, сынок, - ответил Ковалевский и обратился к санитару. - У вас всегда так тихо?

- Ну что ты! Наша работа непредсказуема! - откликнулся санитар. Иногда пашем без продыху, словно лошади...

Сергей насторожился на слове "лошади", но несомненно, сравнение про лошадей было случайным в речи санитара.

- ... а иногда бездельничаем, как сейчас. Болячки людей - это теория вероятностей. Слышали о такой?

? Что? ? удивился Сергей.

? Теория вероятностей! Слышали о ней?

- Да-да, - растерянно произнес Ковалевский. - Вы не видели здесь человека со сломанной ногой? Ему лет пятьдесят, на глазах прямоугольные очки.

- С утра никто не поступал, - ответил санитар.

- А нет ли у вас такого врача - черноволосого с длинными волосами, в левом ухе большая серьга, курит сигары. Похож на цыгана.

- Черноволосый, в ухе серьга, курит сигары? - удивленно повторил санитар. - Таких не видывал! Да я вообще врачей с сигарами ни разу не видел. Мы ж не в Америке!

- Да-да, - повторил Ковалевский, доставая сотовый. Он набрал номер Юрика.

- Алло? - произнес запыхавшийся Прохоров.

- Юрик! - удивился Сергей. - Чем ты занимаешься?

- Веревку сматываю... не важно! - Юрик отдышался. - Серый, не могу добраться до Павлика. Сотовый не отвечает, мать его кричит на меня и не пускает в квартиру.

- Я нашел больницу, Юрик!

- Правда! - обрадовался Прохоров.

- Но "скорая" уехала. Я остался в больнице, и не знаю, что делать дальше!

- Ты правильно поступил! - сказал Юрик. - Насколько я помню дальнейший сюжет, Комбо спустился в подвал.

- У вас тут есть подвал? - спросил Ковалевский у санитара. Тот отрицательно покачал головой.

- Папа, - произнес Анатолий Сергеевич. - Я хосю пи-пи!

- Погоди! - обрезал Сергей и произнес в трубку. - У них нет подвала!

- Может, ты находишься в другой больнице? - предположил Юрик.

- Нет, я уверен, что больница именно та! Возле входа нарисован дорожный знак с бегущей лошадью.

- Какой ещё знак? - удивился санитар, слушая разговор Ковалевского. Сергей не удостоил его ответом.

- Тогда ищи подвал, - велел Юрик. - Отчетливо помню, что Комбо искал подвал.

- У вас точно нет подвала? - переспросил Ковалевский.

Санитар помотал головой и поинтересовался:

- А где лошадь нарисована?

- Возле входа.

Санитар поднялся, кинул газету на стул и отправился к входным дверям.

- Папа! - нетерпеливо повторил Ковалевский-младший.

- Потерпи! - произнес Сергей.

- Что ты сказал? - спросил из трубки Юрик.

- Это я не тебе...

- Серега, я не знаю, как все происходит, но ты должен отыскать подвал! Это наш последний шанс, ты понимаешь? Мы не должны упустить его.

- Как мне найти подвал?

- Не знаю...

- Но ты видел фильм, в отличие от меня.

- Я не помню!

- Попытайся пробраться к Павлику, Юрик. Мне нужно описание входа в подвал!

- Я как раз сейчас над этим работаю! Позвоню, когда будут новости.

- Юрик, поторопись! Я боюсь, что упущу сюжет!

- Делаю, что могу. До связи!

Ковалевский нажал "отбой". Вернулся санитар.

- Действительно - знак с лошадью, - пробормотал он, глядя на Ковалевского.

- Кто его установил? - спросил Сергей.

- Впервые вижу. Может это сделали вчера?

- Папа... - вновь напомнил о себе Ковалевский-младший.

- Где у вас туалет? - спросил Сергей.

- Дверь налево. Только осторожнее, там лужа перед входом!

- Спасибо.

Подхватив сына на руки, Ковалевский скрылся за указанной дверью.

Квартира Божедая находилась на последнем этаже под самой крышей. Если бы Юрику удалось пробраться на чердак, который в "хрущевках" практически отсутствует, а оттуда на крышу, то при помощи веревки он мог спуститься к окнам Божедая.

План неплохой. Не возникнет такого переполоха, как в задумке с пожаром. Юрик мог на веревке незаметно спуститься с крыши, заглянуть в окно, убраться за стену, если выглянет мама Павлика. Однако, существовало три туманных момента.

Во-первых, где взять веревку? Во-вторых - выход на чердак скорее всего заперт. Домоуправление всегда так поступает, чтобы малолетние исследователи дворового пространства не забирались на крышу и не падали с нее. В третьих, у него не было скалолазной выучки, а отменной физической формой, которая могла заменить умение, он похвастаться тоже не мог. Ковалевский, например, мог, а Юрик не мог. Но это не сильно смущало Прохорова.

Существовал ещё один серьезный момент, мысль о котором даже не приходила Юрику в голову. Спускаться с крыши по веревке - огромный риск. В полной мере вероятный финал такого "плана" смогут оценить только дворники, которые на следующее утро выйдут подметать асфальт. В это утро им потребуются скребки.

Но Юрик не подумал об этом, и без тени сомнения начал приготовления. Под пристальным взором старушек с лавочки, он обошел все четыре подъезда и на счастье обнаружил в последнем незапертый чердак. Вскоре Юрик оказался на крыше дома.

В небе кружила стая голубей. Подошвы прилипали к битуму, слоем которого залита крыша. Юрик осторожно приблизился к краю и заглянул вниз.

Как он ни старался, найти окна Божедая не мог. Требовался ориентир. Некоторое время Юрик бродил по крыше, затем спустился вниз.

На заднем дворе, как на Голгофе, возвышались стальные столбы с поперечинами, на которых были натянуты бельевые веревки. Когда Юрик начал отвязывать одну, в кармане зазвонил телефон. Это был Ковалевский.

- Я нашел больницу, Юрик.

- Правда! - воскликнул обрадованный Прохоров.

Радость оказалась кратковременной. Сергей по-прежнему не знал, что делать дальше. И Юрик не мог ему помочь.

- Попытайся найти Павлика... - просил Ковалевский. - Мне нужно описание входа в подвал!

- Как раз сейчас над этим работаю. Позвоню, когда будут новости! ответил Юрик, поглядев на смотанную веревку в руке.

Он вернулся на свой наблюдательный пункт возле дерева и стал прикидывать, как с крыши найти окна Павлика. Только тут Юрик сообразил, что если спустится на уровень пятого этажа, то подняться обратно уже не сможет.

- Вот незадача! - прошептал он.

Весь план рушился. Необходим второй человек, который мог бы поднять Юрика на крышу...

- Юрик! - раздался удивленный голос из-за спины. - Зачем тебе веревка?

Голос вырвал Прохорова из раздумий. Он обернулся.

Рядом стоял Божедай, держа в руке пластиковый пакет, наполненный продуктами. Ручки пакета сильно натянулись, сверху из него высовывался кончик батона.

- Как хорошо, что ты появился, Павлик! - облегченно вздохнул Прохоров. Божедай сделал испуганные глаза.

- Что ты собираешься делать?

- Будешь сидеть на крыше и держать веревку, когда я спущусь на пятый этаж.

- Зачем?

- Ты не понимаешь! Мне нужно спуститься к окнам... - Юрик замер. Он так долго разрабатывал план, что забыл о конечной цели.

- Павлик, черт возьми! Где ты был?

- Я ходил в магазин.

- Твоя мама водила меня за нос, утверждая, будто ты находишься дома!

- Она ещё не это умеет! - с видом знатока, ответил Павлик.

Юрик свежим взглядом посмотрел на веревку в руке и отбросил её в сторону. Теперь в ней не было надобности.

Старушки на лавочке зашушукались.

- Павлик, - с серьезным видом произнес Прохоров. - ЭТО случилось с Ковалевским!

- Что "это"?

- Он наткнулся на сюжет!

Ручки пакета, который держал Павлик, лопнули, и продукты, за которыми он так долго ходил в магазин, посыпались на землю. Пакет раскрылся, на пожухлую траву повалились хлеб и яйца, громко взорвалась упаковка молока. Из бумажного кулька в молоко посыпались горошины конфет. Юрик с Павликом бросились собирать то, что уцелело.

- Он наткнулся на сегодняшний сюжет? - спросил Павлик.

- Да, - ответил Юрик, доставая из молочной лужи не расколовшиеся яйца. - И он до сих пор успевает за ним проследить.

- Ух ты! - воскликнул Павлик.

Батон был испачкан в земле, но Прохоров положил его в пакет поверх яиц. Изнутри раздался хруст.

- Но ему нужна помощь, - продолжал Юрик. - Он не смотрел фильм и не знает, куда идти дальше. Нужна кассета с фильмом. Вот почему целых полчаса я звоню тебе...

- Мой сотовый остался дома.

Юрик поднялся, передавая Божедаю разорванный пакет, заполненный теперь смесью разлившегося молока, раздавленных яиц и сырого испачканного землей хлеба.

- Ковалевский проследил сюжет аж до больницы.

- Он что, видел профессора и машину в кювете?

- Да.

- Ух ты!

- Сейчас ему нужно найти подвал. Если он не сделает этого, события сюжета могут уйти, как это случилось со мной вчера. Бежим быстрее к тебе!

- Ты что! Там мама!

? Да, вообще-то ты прав, ? согласился Юрик, бессознательно дотронувшись до треснувшей линзы очков. Это движение не осталось без внимания Павлика.

? Это она?

? Я не сделал ничего, что вызвало бы гнев, ? нерешительно произнес Юрик. ? Я только попросил позвать тебя.

? У неё особое отношение к людям. Она может составить мнение о человеке, не встретившись с ним ни разу. Она может, зная тебя лишь немного, наговорить чужому человеку ужасные вещи. Она может унизить, оскорбить и посчитать это само собой разумеющимся. Это относится не только к другим людям. Это может случиться и с членами семьи.

? Как же ты живешь? ? тихо спросил Юрик.

? Я привык. И потом, ведь она моя родная мама.

- Ладно, ? Прохоров бросил быстрый взгляд на уже знакомые окна. ? У нас мало времени. Забирай кассету и бежим ко мне домой.

Павлик взял пакет с продуктами, с брезгливостью достал сырой хлеб, придирчиво осмотрел его и бросил обратно в пакет. После этого он разжал пальцы. Пакет во второй раз шлепнулся на землю, продукты в нем подпрыгнули и растеклись сплошной кашей.

- Если события фильма повторяются в жизни, то значит существуют и сокровища? - спросил Павлик.

- Ты очень догадлив. Именно поэтому мы должны спешить!

- Хорошо. Жди меня здесь. Я быстро.

Решительным шагом он направился к подъезду. Юрик посмотрел ему в след и пробормотал:

- Я тебя уже полчаса здесь жду.

Глава 4.

14.20

Больница выглядела такой пустынной, словно в Колоградском районе никто не болел. Сергей двигался по серым коридорам и лестницам, думая о том, что возможно уже упустил сюжет.

Эх, если бы его не остановили работники автоинспекции... Если бы у него было время как следует подготовиться; если бы он оказался без сына, который связывал в свободе действий по рукам и ногам (Анатолий Сергеевич перед дверями туалета вдруг решил, что писать все-таки не хочет). Если бы не эти обстоятельства, Ковалевский мог бы проследить за сюжетом до самого конца.

Но найдет ли он в финале сокровища? В фильме, который Ковалевский смотрел вчера, Комбо добрался до них. Только странный режиссер Джит Хой Чен не показал, как они выглядят. Существуют ли сокровища Корбэйна на самом деле?

Сергей внезапно остановился.

- Что же это получается! - внезапно произнес он. Сын задрал голову, с интересом глядя на отца. - Если я найду сокровища Корбэйна, значит существовал и сам Корбэйн, ученик могущественного волшебника?

"А если существовал могущественный волшебник, - продолжил он уже мысленно, - то значит, в древнем мире существовало волшебство!"

Ковалевский скривил губы, изобразив улыбку. Строя такие логические цепочки, можно прийти к невесть какому выводу!

Могущественные волшебники! Какая чушь!

Сергей прервал размышления, остановившись на лестничной площадке. Небольшое окно открывало вид на маленький дворик. Рядом на стене висела табличка "Место для курения". В воздухе ощущался затхлый запах табака. На подоконнике стояла пепельница, выполненная из срезанного донышка пивной банки.

- Папа, фу! - произнес сын, затыкая нос. Ему не понравился запах. ? Пойдем отсюда!

? Подожди меня здесь, ? попросил Ковалевский. ? Я недолго.

Он подошел к подоконнику и, взяв в руки пепельницу, обнаружил в ней окурок сигары.

"Я вообще врачей с сигарами ни разу не видел. Мы ж не в Америке!" вспомнились слова санитара из приемного отделения.

- Гаитянин где-то здесь! - пробормотал Ковалевский.

Павлик открыл дверь своим ключом.

- Явился, наконец! - воскликнула мама, выходя из кухни. - Почему так долго?

- В магазине была очередь...

- Понятно, - произнесла Надежда Петровна. Она вышла в прихожую. Рыщущий взгляд скользнул по Павлику, прошелся по углам.

- А где продукты? - удивилась она.

Павлик глубоко вдохнул и прошел мимо Надежды Петровны на кухню.

- Павел! - ошеломленно воскликнула мама. - Бестолковый лентяй! Ты ботинки не снял!

Павлик взял сотовый с зарядного устройства, сунул в карман, затем вытащил из видеомагнитофона кассету. Надпись на корешке гласила:

"Только один просмотр"

- А ну сейчас же сними ботинки! - взвилась мама.

- Я спешу, - откликнулся Павлик.

- Что значит "спешу"? - От такого дерзкого ответа маме вдруг перестало хватать воздуха для фирменных ругательств.

- Меня ждут, - ответил Павлик и остановился в коридоре. Мама полностью перекрывала путь в прихожую.

- Так... - с угрозой произнесла она. - Все понятно.

- Что понятно, мама?

- Очкастый паршивец уже заходил сегодня, спрашивал тебя. Я вышвырнула его с лестницы!

Павлик не думал, что Юрику досталось так серьезно.

- Зачем ты это сделала?

- Ты не смеешь водиться с такими!

- Ты несправедлива к нему. Он хороший...

- Он приучил тебя к спиртному!

- Мама!

- Нет, не "мама"! - вдруг закричала Надежда Петровна, нависнув над бедным Павликом, словно дикий тигр над беспомощным бедуином африканских сафари. - Если он нацепил очки, то это ещё не значит, что он смеет называть себя интеллигентом! Он никакой не интеллигент! Он пьет, и ты научился! Скоро ты научишься курить и грязно разговаривать, а затем...

Павлик увидел просвет между маминым бедром и стеной. Он попытался сквозь него проскользнуть, но мама припечатала сына к гипсолитовой перегородке. Она жгла его уничижающим взглядом, и Павлик, опустив глаза, был вынужден отступить.

- А затем он сведет тебя с грязной потаскушкой, от которой ты сначала заразишься сифилисом, потом она забеременеет, и тебе придется на ней жениться!

- Мама...

- Нет, не "мама"! - воскликнула она, брызнув слюной. - Как ты смеешь не слушаться меня? Как ты смеешь перечить? Ты совершенно не знаешь жизни!

Павлик уставился в пол, не имея воли противостоять матери.

- Ты ещё ребенок! - говорила мама. - Не знаешь жизни! А этот... Прохоров, паскуда, знает только одну грязь...

- Мама...

- Не перечь! - взвизгнула она. Павлик понял, что Надежда Петровна близка к истерике. - А ну, снимай ботинки! Ты никуда не пойдешь! Где продукты?

Она снова повернулась в сторону прихожей, словно надеясь обнаружить там сумку с продуктами, и Павлик воспользовался этим. Он увидел открывшийся проход и проскользнул к входной двери.

- Куда пошел? А ну, вернись!! - закричала мама. - Куда ты подевал продукты?!

Павлик выскочил на лестницу, не помня себя. Как мама могла дойти до такого в своих мыслях о Юрике?

Он бежал с пятого этажа, думая о том, что не выдержит ещё одной словесной атаки со стороны матери.

К месту для курения направлялась симпатичная медсестра. Сигарета уже была зажата в её миниатюрных пальчиках. Увидев Ковалевского, она улыбнулась. Сергею показалось, что несколько натянуто.

- У вас не найдется зажигалочки? - спросила она.

Ковалевский достал зажигалку, крутанул колесико и поднес пламя к кончику сигареты медсестры.

- Лазьве тети куят? - удивленно спросил Анатолий Сергеевич. Медсестра посмотрела на него и слегка покраснела. Кажется, ей было стыдно получить упрек от четырехлетнего ребенка.

- Вообще-то не курят, - ответил Ковалевский.

- Куить - пуохо! - изрек сын.

- Да, - согласился Сергей.

- Это ваш симпатичный мальчуган? - поинтересовалась сестра, подозрительно глядя на Ковалевского-младшего.

- Мой, - сказал Сергей, крутя в руках зажигалку. - Девушка, кто у вас курит сигары?

Он показал ей толстый окурок, который нашел в пепельнице.

Медсестра смерила окурок безучастным взглядом.

- У нас никто не курит сигары, - ответила она. - Это дорогое удовольствие.

- Но кто-то его оставил здесь!

- Возможно, кто-то из больных, - пожала плечами она, и выпустила струйку дыма в направлении Анатолия Сергеевича в отместку за то, что он заставил её покраснеть. Ковалевский-младший закашлялся. Сергей смял свою сигарету, бросил окурок сигары в пепельницу и, косо посмотрев на медсестру, взял сына за руку.

- Но я не видела здесь больных с сигарами, - закончила она.

Ковалевский покинул место для курения, а медсестра проводила их взглядом. На её губах играла самодовольная улыбка.

- Что же нам делать, Анатолий Сергеевич? - спросил Ковалевский.

- Папа, я снова хосю пи-пи, - сообщил сын.

- Ну знаешь... Когда мы подошли к туалету, ты писать расхотел! Теперь тебе снова захотелось! Как это понимать?

- Я хосю!

- Это мнительность! - сказал Сергей. - Тебе кажется, что хочешь, но на самом деле это не так.

- Хосю пи-пи!

- Давай подождем. Возможно, опять расхочется!

Сергей повернул голову и увидел в неосвещенном коридоре силуэт человека. Ковалевский безошибочно узнал в темной фигуре длинноволосого врача с серьгой в ухе.

"Он гаитянин!" - вспомнились слова Юрика.

- Эй! - крикнул Сергей. - Постойте!

Человек в неосвещенном коридоре повернул голову, посмотрев в сторону Ковалевского, и кинулся в противоположную сторону.

- Вот видишь, сынок! - произнес Сергей, поднимая сына на руки. - Нам надо бежать за этим дядей!

- Засем?

- Если б я знал!

Они вбежали в темный коридор, с успехом миновали его и выскочили в небольшое фойе, которое не являлось тупиковым - коридор вел дальше. Но почему-то здесь Ковалевский остановился. Из фойе в разные кабинеты вели четыре двери, посредине стоял прозрачный ларек с лекарствами. Продавщица в нем отсутствовала. В углу находилось неизвестное растение в большой кадке, изрезанные и широкие листья которого напоминали папоротник. Под растением из кадки торчало кольцо. Ковалевский ухватился за него и вытащил из земли. К кольцу крепился непонятный штырь.

Сергей повертел в руках кольцо со штырем и сунул его обратно. Почему он подумал, что человек в халате врача скрылся в этом фойе? Он вполне мог пробежать дальше по коридору. Сергей поставил сына на пол возле ларька и поочередно подергал за ручку каждой из четырех дверей. Все заперты.

- Чтоб тебя геморрой загрыз!

- Папа не лугайся! - одернул его сын.

- Прости, Толик. - Ковалевский пробежал дальше по коридору. Огляделся, раздумывая, и вернулся в фойе к сыну. Анатолий Сергеевич с удивлением смотрел на отца. В этот момент раздался телефонный звонок.

Мама Юрика находилась на работе. Ребята заперли входную дверь и быстро разместились в комнате Прохорова. Павлик подумал, что совсем недавно был здесь - ещё сегодня утром, когда Юрик придумал отвечать на вопросы Мальвинина, воспользовавшись сотовым телефоном. Он усмехнулся этим воспоминаниям.

Между тем Юрик быстро включил телевизор, сунул кассету в видеомагнитофон и начал перематывать на начало. Пока лента жужжала, включил компьютер.

- Зачем? - просил Павлик.

- Пригодится, - бросил Юрик, остановил перемотку и включил воспроизведение.

Экран дернулся и по изображению побежали полосы.

? Что это? - испуганно воскликнул Павлик. - Твой видик сейчас зажует пленку!

? Не волнуйся, ? попытался успокоить его Прохоров. ? Это маленький неконтакт на плате ведущего двигателя. С пленкой ничего не произойдет, а экран подергается и перестанет.

Действительно, экран быстро очистился и дальше фильм смотрелся без казусов. На экране бывший полицейский Комбо входил в двери приемного отделения больницы. Рядом с входом мелькнул знак бегущей лошади.

Не выключая изображения, Юрик нажал на перемотку. Пять горизонтальных полос перечеркнули экран, Комбо смешно забегал по коридорам больницы. Юрик поймал нужный момент и остановил ускоренный просмотр.

Комбо нашел вход в подвал. Он проследил за гаитянином и спускался за ним следом. Подвал был скрыт дверцей в полу с кольцом вместо ручки. Местонахождение подвала оставалось совершенно непонятным.

Юрик перемотал немного назад. Вот Комбо бежит за гаитянином по темному коридору, вот человек в халате врача открывает дверцу в полу.

Прохоров нажал на паузу.

- Как бы ты назвал это место в больнице? - спросил он Павлика.

- Не знаю, - растерялся тот. - Это не фойе, не коридор... Так, угол какой-то!

- Вот именно. Мы не сможем объяснить Ковалевскому - куда ему нужно идти!

Юрик нажал на воспроизведение. На мгновение замерший Комбо подскочил к прямоугольному отверстию в полу. Вниз вела лестница. В подвале было темно и страшно. Павлик подумал, что возможно оттуда пахнет сыростью и плесенью. Прохоров вновь остановил просмотр.

- Смотри! - сказал он Павлику. - Это может являться знаком!

На стене, рядом с входом в подвал висел плакат к фильму "Унесенные ветром". Юрик неспроста обратил на него внимание. На плакате не было ни названия фильма, ни фамилий актеров, ни количества полученных "Оскаров". Только картинка с Кларком Гэйблом и Вивьен Ли. Да мелкая надпись в самом низу.

- Думаешь, ему следует искать плакат "Унесенных ветром"? - спросил Павлик.

- Если бы я знал ответы на все вопросы, я был бы Господом Богом, ответил Юрик. - Ты можешь прочитать это слово внизу?

- Слишком мелко написано.

Юрик кивнул, запустил на компьютере какую-то программу, и через минуту на дисплее появилась картинка с телевизора. Прохоров выделил крошечную надпись внизу плаката и приблизил её. Увеличенная надпись оказалась размыта до такой степени, что её невозможно было прочитать. Юрик запустил оптимизацию, которая убирала лишние точки и сглаживала линии. Через минуту размытая надпись пропала, и на её месте появилось четкое слово на английском:

MASTERPIECE

- Что означает это слово? - спросил Павлик.

- Мастерпис, - прочитал Юрик. - "Шедевр".

- Оно означает "шедевр"? - удивился Павлик.

- Ну а что тут удивительного? Ведь "Унесенные ветром" самый настоящий шедевр в истории кино!

- Ты полагаешь, этот плакат является указателем?

- Звони Ковалевскому! - уверенно сказал Юрик.

Павлик поднял трубку настольного телефона, но Прохоров остановил его:

- Звони с сотового!

- Почему?

- У Сереги мало денег на счету. Если ты позвонишь со стационарного Гортелекомовского номера, в миг просадишь его деньги. А входящие с сотовых для него бесплатные. Звони!

Павлик с неохотой достал свою трубку.

- Алло! - раздался в ней голос Ковалевского.

- Серега! - закричал Павлик. - Мы нашли знак, возле которого находится вход!

- Джедай! А мы тебя потеряли!

- Ищи плакат к фильму "Унесенные ветром", на котором в самом низу стоит крошечная надпись "Шедевр"!

- Надпись сделана по-русски? - удивился Ковалевский.

- "Мастерпис" по-английски!

- Мастерпис, - повторил Сергей. - Хорошо. Буду искать. Тем более, что где-то здесь я видел доктора-гаитянина, но он исчез у меня на глазах.

- Ты видел гаитянина? - удивленно произнес Павлик. - С серьгой и длинными волосами?

- Я вначале подумал, что он цыган.

- Ух ты! - воскликнул Павлик.

- Я перезвоню, - сказал Ковалевский.

Павлик нажал "отбой".

- Что? - нетерпеливо спросил Юрик.

- Он видел гаитянина в больнице!

- Значит, сюжет продолжается?

- Это потрясающе!

14.35

Сергей исследовал коридор до конца. Он выводил в холл с регистратурой и гардеробом. Скучающая старушка из гардероба не смогла ответить, где у них висит плакат "Унесенных ветром", но выразила готовность к разговору, заявив, что книгу читала, однако фильм не видела. Сергей вежливо попрощался, но словоохотливая старушка не отпустила его и продолжила, что кто бы не играл Скарлетт О'Хару в американской экранизации романа, лучше бы это была Вероника Кастро или Эльсера Мигель.

- С такой ролью, - заявила она, - больше ни одна актриса не справится!

Ковалевский покинул её, попутно думая, что бы сказала Вивьен Ли, получившая "Оскара" за свою роль, которую вот так запросто сравнили со звездами мыльных сериалов.

Сергей вернулся в приемное отделение больницы. Сын, бегущий за ним, захныкал:

- Папа, мне надоело!

- Потерпи немножечко, Анатолий Сергеевич! - утешал Ковалевский.

- Я хосю к лоу! - Слово "лор" он выговорить не мог. - Мама обессяла, сто я пойду к лоу!

- Мы уже пропустили прием у лора.

От этого сообщения сын заревел.

- Я хосю к лоу-у-у! - требовал он.

Сергей подхватил сына на руки и подбежал к санитару, который продолжал читать газету. Тот с удивлением посмотрел на знакомую парочку.

- Вы все ещё здесь? Не нашли туалет?

- Туалет мы нашли... Скажите, где у вас висит плакат к фильму "Унесенные ветром"?

Во взгляде санитара Сергей уловил откровенный призыв немедленно обратиться за медицинской помощью, тем более врачи помогут быстро, потому что они находятся рядом. Сергей мысленно поставил себя на место этого человека и ужаснулся. Странная парочка - папа и четырехлетний сынок бегают по клинике и спрашивают то местонахождение подвала, которого не существует, то плакат к фильму тридцатых годов.

- У нас тут не кинозал, - ответил санитар. - Более того, если начальство увидит что-то кроме плакатов "Внимание, вирус!" или "Подумай, прежде чем попробовать наркотики", начнется такая головомойка, что любовь к фильмам быстро пропадет. Поэтому плакат к "Унесенным ветром" поищите через дорогу в кинозале "Премьер".

Ковалевскому пришлось покинуть в этот раз нелюбезного санитара. Возвращаясь к регистратуре, он вновь остановился в разрывающем коридор фойе, где находился безлюдный ларек с лекарствами и размашистое растение с узкими листьями.

Сергей был уверен, что странный врач скрылся именно здесь. Его не видели в обоих концах коридора. Может быть, он скрылся за одной из запертых дверей, а Павлик с Юриком просто ошиблись, приняв плакат к фильму "Унесенные ветром" за знак, указывающий местонахождение подвала?

Ковалевский-младший перестал хныкать и заинтересовался резиновой клизмой, защищенной от него прозрачным стеклом ларька. Он пытался её схватить, но пальцы лишь скользили по стеклу с противным скрежетом. Сергей сморщился, не перенося этот звук, а Анатолию Сергеевичу напротив этот звук нравился, и он, елозя пальцами по стеклу, пытался извлечь из него мелодию.

- Сергеич, хватит! - воскликнул Ковалевский. - Мне неприятно!

- Купи глушу!

- Ларек закрыт. Видишь, висит замок.

- Папа! Ну купи!

Ковалевский отвернулся от сына. Узкие листья растения бросали беспорядочные тени на светлую стену. Он замер, глядя на них.

Перекрещиваясь, тени листьев образовывали букву "М". Ковалевский подумал о случайном совпадении и тут же увидел следующую букву - "А".

Он попятился. Из тени, бросаемой на стену листьями, размыто проступало слово "MASTER".

- Чтоб тебя за ногу... - пробормотал Ковалевский.

Он дотронулся до листьев, они затрепетали, слово рассыпалось и исчезло. Сергей пошевелил растение. Тени от узких листьев больше не образовывали буквы.

Мастер... Начало слова "мастерпис", которое в переводе с английского означает "шедевр". Вместо искомого плаката Сергей нашел это слово. Возможно ли такое?

Он бросил взгляд на пол и сразу все понял.

Между ларьком с лекарствами и кадкой с растением среди половых досок виднелась едва заметная щель, которая образовывала неровный квадрат. Внутри квадрата чернело крошечное отверстие.

Ковалевский припал к полу и попытался поддеть крышку подвала за край. Ничего не получилось. Пальцы не пролезали в отверстие, и поднять крышку он не мог.

В раздумьях Сергей встал на колени. Он постоял так некоторое время и вспомнил.

Ну точно! Как же он мог забыть!

Он вытащил из кадки кольцо со штырем, вставил в отверстие и потянул на себя.

Штырь выскочил.

Анатолий Сергеевич с нескрываемым любопытством следил за действиями отца.

Ковалевский снова вставил штырь в отверстие и на этот раз повернул его на половину оборота. Раздался тихий щелчок. Теперь, уверенный в конечном результате, он потянул за кольцо и распахнул крышку подвала.

- Ну, папа, ты даесь! - восхитился сын.

В нос ударил запах сырости с плесенью, из отверстия потянуло холодом. Сергей заглянул вниз.

Вниз уводили старые деревянные ступени. Глядя на них Ковалевский подумал, что они чудовищно скрипят. В подвале было темно, но откуда-то из глубины падали отблески света. Сергей судорожно сглотнул.

- Папа, пойдем вверх! - попросил Анатолий Сергеевич.

- Не вверх, а вниз, - автоматически поправил сына Ковалевский и достал сотовый.

Сотовый телефон Юрика лежал на столе, готовый к мгновенному использованию. Как только раздался звонок, Юрик резким движением подхватил трубку и тычком указательного пальца нажал кнопку соединения.

- Алло?

- Я нашел подвал! - раздался из трубки настороженный голос Ковалевского. - Возле него нет плаката, но имеется слово "мастер", которое случайно образовала тень от листьев растения.

- Он нашел подвал! - сообщил Юрик Павлику. Тот победно вскинул руки. Рядом на телевизоре, слегка подрагивая, застыла картинка с плакатом "Унесенных ветром".

- Спускайся туда! - приказал Юрик.

- Комбо спускался вниз? - брезгливо спросил Ковалевский.

- Конечно спускался! Что тебя смущает?

- Страшновато там... - Сергей помолчал и добавил: - Немного.

- Переживешь! Давай, двигай ластами по ступенькам!

- Сокровища там?

- Нет еще! Ты даже не добрался до середины фильма.

Из трубки раздалась короткая матерная фраза.

- Вот мою маму ты напрасно приплел, - без злобы сказал Юрик.

- Вам бы все скалиться! - огрызнулся Ковалевский. - Хорошо рассуждать, сидя перед телевизором... Ладно, я пошел.

Юрик нажал "отбой".

- Отлично! - сказал он. - Все идет по плану! Что у нас было дальше?

Он включил воспроизведение. Картинка ожила, Комбо спустился в подвал. Некоторое время, пока ребята смотрели фильм, их лица менялись. Наконец, достигнув определенного момента в сюжете, они закричали от ужаса.

- Господи! - пробормотал Павлик.

- Звони ему быстрее! - закричал Прохоров. - Нужно предупредить!

Павлик бросился к трубке и трясущимися руками набрал номер. Раздалось два гудка, а затем женский голос электронного оператора с садистской радостью произнес:

- Набранный вами номер не существует!

От удивления Павлик раскрыл рот.

- Что случилось? - спросил Юрик.

- Эта механическая дура говорит, что номера Ковалевского нет!

Юрик замер на миг.

- Набери ещё раз. Может, ты перепутал цифры!

- Этот номер заложен в справочник телефона. Я полчаса назад по нему звонил Сереге.

Прохоров оторопело смотрел на Павлика, а потом в сердцах хлопнул себя по лбу.

- Господи, так ведь у него деньги на счету закончились!

- Как же мы его предупредим? - глядя на Прохорова шальным взглядом спросил Павлик.

Глава 5.

15.05

Как Сергей и предполагал, деревянные ступени отчаянно скрипели. Ковалевский-младший сидел на руках отца и уже успел сменить восторг от спуска в подвал на испуг.

- Папа, мне стласно! - произнес маленький Толик.

- Тут не страшно! - попытался оправдаться Ковалевский. - Тут очень даже интересно!

Он поглядел на прогнившие доски под ногами и на облупившуюся синюю краску, нанесенную прямо на кирпичную кладку стен. Интересным назвать подвал было нельзя, даже если бы в нем разместился ночной стриптиз-клуб. Однако вряд ли Сергея с сыном здесь встретят обнаженные красотки и музыка. Из подвала доносился запах формалина, медикаментов и чего-то еще.

Ковалевский спустился с лестницы, достигнув каменного пола. Он остановился, сын на руках задрожал.

- Перестань сейчас же бояться! - велел Сергей. - Ты прямо как девчонка!

- Нет! Я не девчонка! - ответил сын, продолжая дрожать.

- Будь мужчиной!

- Папа, я опять писать хосю!

- Потерпи. Сейчас выйдем из этого чудесного подвала, и сделаешь свое маленькое дело.

- Давай выйдем сейсяс!

- Нет, - возразил Сергей. - Нам нужно найти дядю с серьгой.

- Он пуохой!

- Пусть плохой, зато у него осталась наша пластина.

Ковалевский прошел немного вперед и понял, что находится в длинном коридоре. Под потолком в пыльном плафоне тускло светила лампочка. Метров через пять горела ещё одна.

Он прошел дальше и увидел на стене странную полосу, намалеванную желтой краской. Она оставлена здесь без видимой причины. Обыкновенная полоса, словно неведомый маляр, двигаясь вдоль стены, вздумал прикоснуться к ней кистью.

Маленький Толик протянул руку к полосе, но Ковалевский отвел её.

- Сто это? - спросил сын.

- Не знаю.

Через пару метров на стене попался перечеркнутый треугольник, опять нарисованный желтой краской. Сергей не стал на нем задерживаться, лишь скользнув взглядом.

Разные знаки на стенах попадались через каждые несколько шагов. Они походили на кабалистические, но чем-то отличались от них. Сергей не являлся специалистом в области оккультных наук, поэтому не мог сказать точно.

Справа и слева вдоль коридора стали возникать комнаты без дверей. Сергей заглянул в первые две. Их стены, так же как и стены коридора, составлял старый кирпич. Комнаты были пусты. Однако в следующей кое-что находилось.

У дальней стены стояла медицинская каталка на колесиках. На ней, укрытое белым покрывалом, лежало нечто объемное и громоздкое. С замирающим сердцем и с ужасом догадываясь о сущности предметов на каталках, Ковалевский начал приближаться. Запах формалина усилился.

- Папа, мне стласно! - предупредительно зашептал Ковалевский-младший. Сергей ничего не ответил сыну. Во рту пересохло, он не мог пошевелить языком.

Сергей приближался к каталке. Сливающиеся тени его и сына падали на белую простыню, постепенно накрывая её. Сергей протянул руку, молясь всеми известными способами, чтобы предмет под покрывалом оказался не тем, о чем он думает.

Он приподнял белую ткань.

Из-под покрывала что-то скользнуло вниз.

Мужественный малыш Анатолий Ковалевский закричал и описался на папину рубашку. Чувствуя, как по животу течет горячая и пахнущая жидкость, Сергей закричал вместе с сыном.

Вывалившись из-под покрывала, с каталки свешивалась бледная рука.

Крик Ковалевского-младшего сорвался на визг, перескочив сразу несколько октав.

- Ну что ты, Толик, успокойся! - говорил Сергей, хотя скорее эти слова относились к нему самому. - Незачем так кричать при виде какой-то руки.

Он попытался вернуть руку под покрывало, но она каждый раз вываливалась обратно. Прикасаясь к ней, Ковалевский ощущал твердую холодную плоть, и не тешил себя надеждами, что прикасается всего лишь к больному человеку, которого случайно забыли в темном холодном подвале.

Человек под покрывалом был мертв. Это понимал даже ребенок, который сейчас визжал на руках у Ковалевского.

Результат испуга сына и родительской недобросовестности отца стек с живота в штаны. Ковалевский чувствовал себя так, словно обмочился сам.

- Толик... Толик...

Словами унять сына было невозможно. Сергей решил оставить покойника. Возвращаясь в коридор, он различил вмурованную в стену медную табличку, покрытую плесенью и зеленым налетом. Надпись на табличке гласила:

Душу грешную - Богу, тело бренное - эскулапамъ.

(Спасибо, Господи, что не даешь студентамъ остаться без практики!)

- Это же морг! - воскликнул Ковалевский. Анатолий Сергеевич неожиданно замолчал.

"Хотя, что это за морг, о котором не знает ни один врач наверху! продолжил уже мысленно Сергей. - Заставьте меня слушать группу "Стрелки", если я знаю - что это за место!"

Ковалевский понял, что без посторонней помощи ему не разобраться. Он набрал номер Юрика и услышал в трубке женский голос:

- Недостаточно денег для разговора.

Сергей в недоумении уставился на телефонную трубку, прежде чем до него дошло.

- Проклятие! - воскликнул Ковалевский. Деньги на счету закончились в последний момент.

Он вернулся в коридор и начал осторожно пробираться дальше. Некоторые комнаты, попадающиеся по обеим сторонам, были пусты. Но зато в остальных находились трупы на каталках, укутанные белыми простынями. Над некоторыми на стенах желтой краской были небрежно намалеваны знаки. Сергей больше не подходил ни к одному из тел. Больше всего он боялся трупного запаха, хотя аромат мочи от собственной рубашки сейчас перебивал все остальные.

Впереди, прямо в коридоре, стояла ещё одна тележка, и тело на ней не было накрыто.

- Папа, мозет не надо туда идти? - спросил Анатолий Сергеевич. - Я не хосю смотлеть на спяссего дядю!

Но Сергей уже не обращал внимания на протесты сына. Он неумолимо приближался к каталке. Ковалевский-младший на его руках задергался, пытаясь вырваться.

- Ну хорошо, - произнес Сергей. - Я спущу тебя на пол, только стой рядом и не уходи никуда. Понял?

Толик закивал. Сергей опустил его. Одной рукой сын схватился за рубашку отца, второй закрыл глаза. Сергей приближался к каталке, следом за ним семенил сын.

На каталке лежало тело профессора в прямоугольных очках, которого Ковалевский спас из разбившегося "кадиллака". Лицо было спокойным и бледным.

- Господи! - промолвил Сергей и попытался нащупать пульс на шее. Шея была холодной, пульс отсутствовал.

- У него же была сломана нога! - произнес Сергей. - Почему он оказался в морге?

Ковалевский поднял голову и увидел, что коридор заканчивается дверью. На ней был нарисован непонятный крест. Через щель в приоткрытой двери просачивался свет.

- Папа, я дальсе не пойду, - предупредил сын.

Сергей посмотрел на него.

- Мы не можем вернуться. Мы зашли слишком далеко, сынок!

Маленький Толик почти плакал.

- Мне тут стласно!

- Я с тобой! Ничего не бойся!

С этими словами Сергей Ковалевский, таща сына за руку, направился к приоткрытой двери, от которой тянулись запахи трав.

- Сколько у тебя денег? - спросил Юрик. Павлик покопался в карманах и выудил мелочь, оставшуюся после похода в магазин.

- Не годится, - сказал он. - Чтобы восстановить счет Ковалевского потребуется как минимум рублей триста!

- У меня нет таких денег, - произнес Павлик. - И мама мне столько не даст.

- У меня есть полтинник! Этого тоже недостаточно.

- Нужно спешить! - произнес Павлик, жалостно глядя на Юрика.

- Пожалуй, уже поздно. Все равно не успеем предупредить Сергея. Будем надеяться, что он выберется из подвала самостоятельно.

Павлик грустно опустил голову.

- Но восстановить связь с ним мы просто обязаны! - продолжил Прохоров. - Чтобы добраться до сокровищ, Серега должен знать содержание фильма, а он как раз этот самый фильм не смотрел. Ему некому помочь, кроме нас!

- Где же достать деньги?

Ребята замолчали.

В кармане Павлика неожиданно зазвонил телефон.

- Серега! - радостно воскликнул он.

Божедай выхватил трубку, словно ковбой - шестизарядный "Смит и Вессон", и закричал в нее:

- Да, Серега, я слушаю тебя!

- Павлик... - раздался в трубке совсем не мужской голос. - Это я Юля...

Павлик почувствовал себя так, словно проваливается в пропасть.

- Юля? - переспросил он.

Воспоминания вчерашнего дня нахлынули на него. Он был унижен Шалыпиным в присутствии этой девушки. Как неловко и стыдно! Зачем она звонит?

- Павлик... Ты не можешь сейчас говорить?

- Да... Нет... То есть, могу.

Юрик хлопнул себя по лбу и демонстративно указал на наручные часы. Павлик и без этого жеста понимал, что у них мало времени. Он не хотел разговаривать с Юлей, потому что чувствовал глубокий стыд. Но в кои-то веки Божедаю позвонила девушка, а он собирался повесить трубку!

- Как дела? - спросила она.

- Ммм... хорошо. Да, хорошо!

- С друзьями встречаешься по вечерам? Ходите на дискотеки?

Они говорили с ней об этом. Говорили вчера. Зачем она спрашивает после того, как Шалыпин издевался над Павликом у неё на глазах?

- Нет, сейчас не ходим.

- А что ты делаешь сегодня вечером? - спросила она.

- В каком смысле? - не понял Павлик.

Юрик толкал его, показывая на время. Божедай пытался отпихнуть товарища.

- Я говорила тебе как-то, что нам лучше встречаться только в университете, - сказала Юля. - Понимаешь, так у меня складывались обстоятельства. Есть обстоятельства в жизни, которым, бывает, подчиняешься беспрекословно и которое довлеют над тобой. Но сейчас все позади. Я свободна от обстоятельств, и если предложение пойти куда-нибудь вечером, которое ты сделал однажды на физкультуре, ещё в силе...

У Павлика больно сжалось сердце.

- ... то я бы от него не отказалась.

Юрик намеренно громко - чтобы слышала Юля - заговорил о том, что Павлику пора заканчивать разговор. Он был настроен решительно. Вопреки противодействию Павлик пытался понять, о чем говорит девушка.

- А как же твой парень? - спросил он.

- У меня больше нет парня. Я его ненавижу.

"Все-таки женщины странные создания, - подумал Божедай, - ещё день назад она целовалась со своим парнем на кафедре сопромата, а сейчас его ненавидит!"

Однако нельзя сказать, что Павлик огорчился. Наоборот, он был несказанно рад. Он почувствовал, что из пропасти его возносит стая ангелов.

- Павлик! - громко произнес Юрик прямо в ухо. - Заканчивай амурные дела! У нас с Ковалевским беда! Закругляйся!

- У тебя нет времени? - спросила Юля.

- Да. У нас Ковалевский попал в беду. Его нужно срочно выручать...

- Ну, так что скажешь? - спросила она. - Мы сможем встретиться вечером?

День назад Павлик собирался пригласить Юлю на свидание. А сейчас она сама звонит. Неужели он найдет в себе силы отказаться от этого предложения!

? Я был бы очень счастлив! ? откровенно признался он. Юрик рядом с ним схватился за голову.

? Тогда встретимся в семь возле Котовского.

- В семь? - переспросил Божедай. Услышав это, Прохоров погрозил ему кулаком.

- Давай в десять! - предложил Павлик.

- В десять вечера? - удивилась Юля.

Павлик надеялся, что к этому времени их приключения закончатся. Должны закончиться.

? В десять возле Котовского, ? повторил Павлик, словно заклинание.

? Тогда пока, Павлик. До десяти.

? Пока, ? попрощался он.

В трубке раздался щелчок, означающий конец связи. Павлик отнял её от уха и отстраненно посмотрел на обнаженные ветви клена за окном. Юрик помахал ладонью перед его глазами.

- Эй, Павлик!.. Ау!

- Это была Юля. Самая красивая девушка на свете. И она пригласила меня на свидание, - мечтательно произнес Божедай.

? Ты что, назначил ей свидание сегодня? ? взвился Прохоров. ? Ты что, не знаешь ? какой сегодня день?

? Юрик... Ты не понимаешь. Это мое первое свидание!Ё

? Тебе не нужны сокровища? ? напрямую спросил Прохоров. Павлик потупился. ? Не хочешь стать богатым?

? Мы все успеем, ? произнес он и закрыл глаза, восстанавливая в памяти облик Юли, у которой волосы были заплетены в короткую косичку.

- Ты почему у неё денег не попросил? - вернул Павлика с небес на землю Прохоров. Божедай с укором посмотрел на него.

- Как ты можешь такое говорить! Попросить денег у девушки...

- Тогда так, ваше святейшество. Вы сейчас бежите и пытаетесь раздобыть денег, чтобы заплатить за телефон Ковалевского. На все у тебя полчаса.

- Ладно, ? согласился Павлик. ? А ты?

- Я останусь здесь на случай, если Серега каким-то образом выйдет на связь. Давай, бегом!

Из приоткрытой двери струился туман и мерцающий свет. Ковалевский часто дышал, сердце билось в груди. Он прикоснулся к желтому знаку на двери и почувствовал, что пальцы прилипли. Сергей отнял руку. На пальцах осталась желтая краска. Знак был нарисован совсем недавно. Он подавил подступивший к горлу комок и толкнул дверь.

Комната оказалась тесной. Так же как и остальные, стены её были сложены из кирпичей, по которым прошлись синей краской. Однако, в отличие от остальных комнат с трупами, стены этой были испещрены желтыми знаками и символами. Ковалевский перевел взгляд на потолок и увидел знаки и там.

Помещение освещалось пламенем десятков свечей, установленных на крошечных полочках на стенах. В центре комнаты находился стол, заваленный куриными лапками, перьями, волосами и порошками. За столом, спиной к вошедшим, сидел человек с длинными вьющимися волосами. На спинке стула висел белый халат. Рядом с потолка свешивался приличных размеров колокол с длинной веревкой, привязанной к языку.

Услышав скрип двери, человек наполовину повернул голову, и Сергей увидел золотую серьгу в левом ухе. Пламя свечей на стенах вздрогнуло от сквозняка.

Доктор с золотой серьгой повернул лицо к Ковалевскому, и Сергей увидел, что оно покрыто краской. На лбу и щеках нарисованы полосы и кресты. Глаза обведены черной краской и походили на глаза мертвеца. С шеи свешивалось ожерелье из мелких костей. На конце его - куриная лапка.

Когда Сергей впервые увидел длинноволосого на окружном шоссе, он подумал, что этот человек мало похож на доктора. Теперь он не походил на доктора совсем. Он походил на дикаря.

На гаитянина.

- Ты умудрился проследить за мной? - не особенно удивляясь, произнес разукрашенный человек.

Сергей почувствовал лицо сына, уткнувшееся в ягодицу. Сын мелко дрожал.

- Почему умер профессор?

- Его рана была более серьезной, чем показалось на первый взгляд.

- У него была лишь сломана нога!

- Всякое случается. Сначала ногу сломал, потом вдруг сердце прихватило... Всякое случается.

- Мне нужна пластина, которую вы отобрали у меня!

Доктор-гаитянин издевательски засмеялся.

- Профессор отдал её именно мне, - произнес Ковалевский. - Вы не имеете на неё права!

- О каком праве ты судишь? - спросил гаитянин, перестав улыбаться. Сергей замялся.

- Вы - Мастер?

Гаитянин расхохотался. Он посмотрел на Ковалевского. Взгляд его был безумен.

- Мастер везде! Мастер следит за мной! Мастер следит за тобой! Он мой хозяин! Он направляет меня и моих сподвижников. И он - хозяин Пластины крестов!

Сергей немного подумал.

- Неправда. Ты лжешь мне! Никто не может являться хозяином пластины. Она ничья! Тот умерший профессор сам нашел ее! Твой Мастер просто хочет завладеть пластиной. Я знаю это, потому что смотрел фильм вчера!

- Не понимаю, о чем ты говоришь!

- Отдайте её мне! - Ковалевский протянул руку. - Отдайте по-хорошему, иначе...

- Иначе что? - спросил гаитянин, пронзительно глядя прямо в глаза.

Сергей сжал зубы. Этот противный человек начинал раздражать. С самого начала он только и делал, что обманывал Ковалевского.

- Я отберу у тебя её силой! - закончил он.

- Правда? - ядовито произнес гаитянин. Язык его на мгновение высунулся изо рта, словно у змеи. - Полагаешь, ты сильнее меня?

- Я моложе тебя лет на двадцать, я занимаюсь спортом и тяжелой атлетикой. А ты только нюхаешь свои порошки, куришь гашиш и живешь в сыром подвале, набитом мертвецами! - Последнее пришло Ковалевскому в голову спонтанно. Он сомневался в привычках этого человека, но что-то сказать было надо.

Однако его слова не испугали доктора-гаитянина, халат которого сейчас покоился на спинке стула.

- Значит, ты - парень, которого любят женщины?

- Возможно... ? Сергей растерялся. Он не понимал, при чем тут его увлечения.

- Они любят тебя за то, что ты красивый... сильный, смелый. За то, что уверен в себе и можешь за себя постоять!

Ковалевский не понимал, к чему клонит этот странный человек. Тот опустил ладонь на белый халат, накинутый на спинку стула. Сергей вдруг увидел - какие у него длинные ногти.

- Ты можешь за себя постоять, - повторил гаитянин. - Я уверен в этом. Но... хочешь себя проверить?

- Как? - не понял растерявшийся Сергей.

Он напрягся, готовый среагировать на любое движение гаитянина. Если бы тот попытался вскочить со стула и прыгнуть на Ковалевского или нанести удар - Сергей сумел бы защититься. Более того, дал бы достойный отпор. Он никогда не жаловался на слабость удара.

Гаитянин медленно поднял руку. Это движение не представляло угрозы. На белоснежной ткани халата, где только что покоилась ладонь, остался грязный след. Сергей сморщился от омерзения.

- Митра! - произнес длинноволосый. - Гатра павуру...

Рука его потянулась к веревке, привязанной к колоколу. Сергей напрягся.

- Вуду! - прошипел гаитянин. Рука сжала веревку и с силой дернула за нее. Колокол звонко ударил, звук боя заставил больно содрогнуться барабанные перепонки. Сын жалобно вскрикнул.

Гаитянин пронзительно захохотал. Похоже звон колокола был ему нипочем. И он ударил ещё раз.

Не в силах вынести этого звука, Ковалевский вместе с сыном вывалился из тесной комнатушки и захлопнул за собой дверь.

- ВУДУ!!! - раздался крик гаитянина, и в третий раз ударил в колокол.

Звук боя пронесся сквозь дверь. Сергей отскочил от нее. Справа послышался шум. Он обернулся и замер от ужаса. В комнате, в которую он заглянул, находилось три каталки. Со средней, над которой желтой краской был выведен странный знак, на каменный пол слетело покрывало. Бледное лицо мелькнуло в темноте, и Ковалевский увидел, как темная фигура, покоившаяся на каталке, стала подниматься.

Сын закричал. Сергей в ужасе отпрянул назад.

Никаких сокровищ, к черту! Ему нужно как можно скорее выбраться из этого места! Как такое могло произойти?

Он выскочил в коридор и замер, не в состоянии пошевелиться. Крик заледенел на устах.

Коридор заполняли поднявшиеся с каталок мертвецы. Блестя остекленевшими глазами, они перекрыли путь к выходу и угрожающе надвигались на Ковалевского.

Сергей отступал до тех пор, пока не уперся спиной в дверь, за которой находился гаитянин. Он быстро повернулся и дернул за ручку. Дверь оказалась заперта.

Итак, Павлик оказался на улице со срочным заданием раздобыть денег и внести их на счет Ковалевского. Он остановился возле подъезда и только сейчас осознал, какую работу взвалил на него Прохоров. Откуда же взять деньги?

Пойти к родителям? После сегодняшней ссоры с мамой Павлик не решится на это. Как же быть? Других близких знакомых, кроме Юрика и Сергея, у него не было. Остальные ребята из группы к великому огорчению не являлись сынками богатых родителей, что, впрочем, очевидно. Какой бизнесмен запихнет свое чадо в политехнический университет, когда по нему плачут как минимум бизнесс-классы и юридические колледжи?

По всему выходило, что попросить в долг не у кого. Павлик даже застонал от обиды. Где же раздобыть денег?

"Их надо заработать", - подсказывал внутренний голос.

- Надо, - согласился с голосом Павлик. - Вот только как?

Триста рублей за тридцать минут - неплохая зарплата для среднего менеджера или промышленного инженера. А вот когда у тебя незаконченное высшее образование, на улице такие деньги заработать непросто. Нужно как минимум владеть продуктовым ларьком или взимать с него дань. Ни того, ни другого Павлик сделать не мог. Получить во владение собственность неоткуда, а сшибать деньги с торговцев не для него. Павлик не имел достаточных для этой работы габаритов и обиженного разумом выражения лица.

Он покинул подъезд Юрика и двинулся по улице.

Идея пришла неожиданно. Ему нужно наняться грузчиком в ближайший магазин или торговую базу.

Огромный фургон как раз подходил к супермаркету "Царицыно". Павлик на всех парах помчался на задний двор.

Однако, заработать денег разгрузкой фургона оказалось не просто. В супермаркете были свои грузчики. Во-первых, они не захотели принять на время в штат "коллегу" (так выразился Павлик, представляя себя) и делить с ним заработанную сумму. А во-вторых, когда он попытался настаивать на своем желании, грузчики почти по Ленину (которого Павлик не изучал) указали ему верное направление, в котором следует двигаться, чтобы не мешать им (грузчикам) достигать вершин трудовых успехов. Павлик понял, что денег на погрузке ему не заработать.

Проходя мимо претендующего на роскошь магазина немецкой обуви, он посмотрел на просящего милостыню бомжа, который пару недель назад подобрал утерянные Павликом деньги.

Божедай встал у входа в магазин и, с развивающейся в голове идеей, начал следить за попрошайкой. Тот первое время косился на Павлика, всем видом показывая, что молодой человек мешает ему работать, но потом перестал обращать внимание.

- Граждане-товарищи! - говорил бомж, годами заученную фразу. - Подайте копеечку, Христа ради! Бог отблагодарит вас за щедрость и доброту душевную...

Для попрошайки, фраза была банальнейшей. Однако именно она подтолкнула Павлика к дальнейшим действиям.

Он бегло глянул на часы. Время, отведенное Юриком, ещё не истекло.

Он зашел в парикмахерскую на другой стороне улицы и, потратив последние деньги, побрился наголо. Лысина аж блестела. Глядя в зеркало, Павлик не узнавал себя. Пожилая парикмахерша пустила слезу и сказала что-то насчет своего сына, которому весной тоже в армию. Павлик не стал переубеждать её, поблагодарил за качественную работу и вышел к магазину немецкой обуви. Бомж с нескрываемым удивлением следил за Божедаем. Он продолжал не спускать глаз, когда Павлик встал в двух метрах от него.

- Эй! - окликнул его бомж. - Парень, ты чего задумал?

Но Павлик уже входил в роль. Он посмотрел на бомжа, тяжело вздохнул и поднял на уровень груди табличку, надпись на которой успел накидать на журнальном столике в парикмахерской:

"Я простой студент, и не нуждаюсь в вашем сочувствии.

Но я хочу, чтобы посмотрев на меня, вы ещё раз подумали о том, что СПИД - это страшно!"

Сощурившись, бомж прочитал надпись, ничего не понимая. Он отвернулся, потеряв к Павлику интерес, и вновь затянул свое "подайте Христа ради". Однако, на удивление, люди проходили мимо него и останавливались возле Павлика. Деловые мужчины с сотовыми телефона и дородные дамы сочувственно говорили о чем-то с ним, жали руку. Кто-то пытался дать деньги. Павлик отказывался, говоря, что деньги уже не спасут его. Но деньги все равно давали, и Павлик их брал.

Бомж был в ярости, когда по его подсчетам молодой нахал принимал уже четвертую сотенную купюру.

- Эй, послушай! - зашипел он Павлику, когда они остались одни. - Не имей наглость! Это мое место! Тут я бабки стригу!

- С твоими стенаниями ты не сострижешь больше полтинника в день, ответил ему Павлик.

- Бывало и шестьдесят...

- Ты работаешь устаревшими методами, - поделился Божедай. - Своим видом ты не вводишь людей в сострадание, а только вызываешь отвращение и отпугиваешь их!

- Чего? - не понял бомж.

- Тебе нужно перестроиться, чтобы зарабатывать деньги попрошайничеством. Ты должен идти в ногу со временем, ты должен чувствовать ритм жизни! Ты должен улавливать страхи людей, которые они подавляют в себе.

- Чего?

- Чего-чего! - разозлился Павлик. - Отставший ты! Фильмы надо смотреть, а не пиво глушить!

Вместо отведенных Юриком получаса, Павлик потратил час. Но зато за этот период он успел заработать достаточно денег на сострадании людей. Еще некоторое время ему потребовалось, чтобы положить триста рублей на счет Ковалевского. Когда он вернулся к Юрику, тот был в шоке.

- Павлик, что с тобой случилось?

- Ничего, - ответил Павлик, гладя ладонью свежевыбритую голову. - Я заплатил за Ковалевского. Можешь ему звонить!

- Как ты это сделал? Ты продал волосы?

- Вряд ли их оценили бы так дорого! Нет, я прикинулся больным СПИДом, и люди потянулись ко мне.

- Ну ты даешь!

- Фильмы надо смотреть! Ты знаешь, за что получил первого "Оскара" Том Хэнкс?

- За "Фореста Гампа"! - ответил Юрик.

- Вот и нет! Первого "Оскара" Том Хэнкс получил за исполнение роли больного СПИДом, борющегося за свои права. "Филадельфия". Я вспомнил этот фильм и постарался сыграть на уровне Хэнкса... Результат на лицо!

- Или на голове! - уточнил Юрик, глядя на новоиспеченную лысину Павлика и набирая номер Ковалевского.

Ковалевский не мог смотреть на мертвые лица, надвигающиеся на него. В отличие от собратьев из ужастиков эти зомби не успели полежать в могилах и у них не отваливались конечности. Сергей на мгновение подумал, что мог бы зарабатывать неплохие деньги в Голливуде, выступая в роли консультанта к фильмам ужасов, подсказывая режиссерам как реально выглядят зомби. А вообще ему было не смешно. Совсем не смешно.

Отступать некуда. Дверь за спиной, за которой спрятался гаитянский колдун, заперта. Анатолий Сергеевич со знанием дела демонстрировал мощь голосовых связок, но к сожалению от визга зомби не падали на пол и не превращались в пыль. Похоже, крик доставлял неудобство только Ковалевскому-старшему.

Сергей схватился за стоявшую неподалеку пыльную стойку из-под капельницы и опрокинул под ноги наступающим. Мертвецов это не остановило, и они продолжали надвигаться, постепенно припирая Ковалевского к двери. Живых и мертвых разделяло не более полутора метров.

Что эти остывшие бездыханные тела сделают, когда доберутся до него и сына? Глядя на них, Ковалевский сомневался, что будут просто рассказывать страшные сказки на ночь или делиться впечатлениями о потустороннем мире. Господи, нужно что-то делать! Нужно как-то выбираться отсюда! Прочь от них! Но куда? Позади запертая дверь, впереди плотный, словно зубная паста, поток мертвецов!

Сергей опрокинул стоявший возле стены небольшой шкаф. Одного из мертвецов, задетого створкой, отбросило назад, но наступающие сзади тут же вернули падающего в вертикальное положение. Ряд зомби был настолько плотным, что растолкать их не представлялось возможным.

Больше остановить мертвецов нечем. Оставалась только бестолковая деревянная лестница метров двух высотой, прислоненная к стене. Ковалевский посмотрел на горящие глаза и оскаленные рты покойников, и поежился. Он схватил лестницу и выставил перед собой, рассчитывая помешать зомби приблизится к нему и сыну. Но после того, как плотная толпа мертвецов придвинулась ещё на пол метра, Ковалевский понял, что сам будет раздавлен этой лестницей.

Он икнул от испуга.

Зомби приближались, глядя на живых каким-то неотрывным сосущим взглядом. Из оскаленных ртов доносилось странное бормотание.

Сын перестал визжать и закашлялся, сорвав голос.

Сергей внезапно понял - что ему нужно делать.

Он уронил лестницу на головы мертвецов, и пока те не поняли, что произошло, - схватил сына под мышку и принялся взбираться по ней.

Это было странной ощущение - подниматься по деревянной лестнице, которая двигалась под тобой, но более сильные чувства охватили Ковалевского, когда он вступил на плечи одного из усопших.

Держа под мышкой заходящегося от кашля сына, Сергей начал ступать по плечам и головам мертвецов. Их плотный поток, тесно прижатые плечи не позволяли провалиться. Он молил Бога, чтобы в эти тупые головы не пришла мысль разойтись.

Ковалевский двигался по плечам почивших, слыша недовольное бормотание. Его не мучили угрызения совести, когда он наступал на чью-то голову. Эта голова уже не потребуется хозяину. Свободной рукой Сергей придерживался за склизкий и влажный свод, чтобы не потерять равновесие. Вода со свода капала прямо на лоб.

Кто-то высунул руку и попытался схватить его за щиколотку, но Ковалевский уже ступал дальше.

Толпа мертвецов оборвалась под ним неожиданно. Сергей продолжал идти, и вдруг последний из зомби, никем не удерживаемый, согнулся под тяжестью покорителя женских сердец.

Ковалевский соскочил на пол, не выпуская сына. Зомби разворачивались медленно. Но теперь ничего поделать не могли. Перед Сергеем было свободное пространство, а бегал он... на курсе стометровку бегал вторым.

Сергей рванул к выходу.

Еще один запоздавший недотепа появился из комнаты слева. Не останавливаясь, продолжая удерживать Анатолия Сергеевича под мышкой, Ковалевский сшиб мертвеца ногой в прыжке. Зомби упал, досадливо крякнув. Пока он поднимался, Сергей уже оказался возле лестницы, ведущей из подвала.

Наверх забрался в считанные секунды и захлопнул за собой крышку. Он повернул кольцо в отверстии, тем самым заблокировав люк.

Все!

Сергей поставил сына на ноги.

- Кто это, папа? - охрипшим голосом прошептал сын. - Это такие кукоуки?

- Куколки, сынок, - неожиданно для себя пискнул Сергей. Он прокашлялся, восстанавливая голос, и повторил: - Куколки, мать их...

Он припал ухом к полу. Из подвала доносился топот, тихий скрежет и недовольное роптание усопших.

"Ничего себе больничка, - подумал он, оглядывая спокойное фойе и пустой ларек с лекарствами. - Наверху вроде все тихо и спокойно. Зато подвал набит гуляющими зомби и вдобавок содержит кабинет действующего колдуна Вуду, который прикидывается врачом."

Однако, что делать ему?

В голове возник ответный вопрос. А что делал Комбо на его месте?

Ковалевский достал телефон, набрал номер Юрика, но услышал уже известную ему информацию об отсутствии денег на счету.

Он бросился в регистратуру, волоча за собой сына. Совершенно древняя старушка в окне задала дежурный вопрос:

- Что у вас?

- У меня? - задохнулся Ковалевский. - Это у вас творится черт знает что! Немедленно вызывайте милицию! В подвале полно покойников, которые разгуливают под управлением врача "скорой помощи"!

Сергей увидел как сбоку из раздевалки высунулось знакомое лицо гардеробщицы, которая предлагала на место Вивьен Ли в "Унесенных ветром" звезду мексиканского сериала.

- Что у вас? - вытягивая к Ковалевскому ухо, переспросила старушка из регистратуры. Она была ещё и глухой!

- У вас ЗОМБИ в подвале!

- Кто-кто?

Сергей плюнул с досады. На счастье по лестнице спускался молодой врач с бородкой-клинышком.

- В каком подвале вы видели зомби? - с поддельной серьезностью спросил он, видимо услышав часть разговора. Ковалевский внимательно посмотрел на него.

- Пойдемте, я вам покажу!

- У нас нет подвала, - произнес молодой врач.

- Кому-нибудь другому расскажите!

Он потащил врача за собой. Сын бежал следом. В пустом фойе они остановились.

- Вот! - произнес Сергей, указывая на кольцо в полу и закрытый люк.

- И что? - спросил врач.

- Приложите ухо к полу. Послушайте!

Врач припал к щели.

- Ничего не слышу.

Ковалевский лег на пол рядом с ним. Желая во всем походить на отца, сын последовал примеру Сергея и тоже припал к полу.

Из подвала никаких звуков не доносилось.

- Хорошо, - сказал Ковалевский, берясь за кольцо. - Хотя бы убедитесь в том, что подвал существует!

Он попытался повернуть ключ и не смог. Задвижку заклинило. Или кто-то заблокировал её снизу.

- Они заперлись, - после тщетных попыток произнес Сергей.

- Ну конечно! - произнес врач. - Зомби заперлись, чтобы не показываться!

- Да! - с горящим взглядом ответил Ковалевский.

В ответ врач покинул их. Сергей прислонился спиной к ларьку и сполз вниз. Сын присел рядом и попытался сделать такое же расстроенное лицо, как у отца, но иногда поглядывал на Сергея, проверяя - не изменилось ли его выражение.

- Так, - заключил Ковалевский и поднялся.

В чем бы ни состоял ужас положения, что на свете все-таки существуют зомби, каким бы бессмысленным не казалось привлечение к их обезвреживанию органов правопорядка, перед Ковалевским стояла другая задача. Ему нужно получить пластину с крестами, которая находится у гаитянина.

Сергей попытался представить расположение подвала. Он состоял из длинного коридора и множества комнат по обе стороны от него. Коридор заканчивался комнатой колдуна.

Подземный коридор проходил вдоль коридора первого этажа. По-другому быть не могло. Сергей двинулся по нему, тщательно вымеряя шаги.

В одном месте он наткнулся на замурованную в кафельный пол трубу. Сергей поднес к ней лицо. Из трубы шел легкий, почти незаметный поток воздуха с запахом плесени. Значит, он двигается в правильном направлении.

В третий раз за сегодняшний день Сергей вышел в зал регистратуры. Старушки уже подозрительно косились на него, но Ковалевский не обращал на них внимания.

Он огляделся.

Что находится под регистратурой? Похоже, именно комната гаитянина. Как коридор на первом этаже заканчивается регистратурой, так подвальный коридор заканчивается этой комнатой. Однако, никаких возможных проходов вниз Ковалевский не видел. Как же быть?

Сергей выбежал на улицу со стороны дороги. Не то! Он обогнул здание. Поплутав полчаса и выслушав сотню стенаний сына по поводу усталости, Ковалевский вышел к окнам регистратуры с другой стороны. Местечко было тихим. Вокруг находились безликие вспомогательные постройки. Сергей встал под окнами и начал исследовать основание стены.

Вдоль стены вела бетонная отмостка. В одном месте она обрывалась и это место было закрыто каменными бордюрами, которыми огораживают тротуары. Сергей наклонился. Из щелей доносился запах сушеных трав. Не медля он начал оттаскивать бордюрные камни. Нижние были присыпаны землей, и Сергею пришлось выгребать её руками.

Перемазавшись с ног до головы, Ковалевский наконец открыл отверстие. Он улыбнулся.

- Стой здесь и жди меня, - приказал он сыну.

- Я устал!

- Переживешь.

Зазвонил телефон на поясе. Сергей удивленно вскинул брови. Откуда взялись деньги на счету? Впрочем, не важно.

Испачканным в земле пальцем Ковалевский нажал кнопку соединения.

- Серега! - закричал в трубку Юрик. - Будь осторожен! Там зомби в подвале!

- Юрик, мне сейчас некогда!

- Но там зомби..!

- Да, зомби... Юрик, мне сейчас некогда. Я перезвоню!

- Ну что? - спросил Павлик, почесывая бритую голову.

- Он мне перезвонит, - ошарашено ответил Юрик. - Похоже, наше предупреждение запоздало.

- Главное - Серега жив! - сказал Божедай.

- Да, - согласился Прохоров. - Конечно, это самое главное!.. Но только... неужели он видел настоящих зомби? Ведь их не бывает!

- В этом и суть фильма! - изрек Павлик. - Он выдает такой сюжет в жизни, которого не может быть на самом деле!

16.00

Сопровождаемый треском ломаемых досок, Ковалевский ввалился в комнату через потаенное оконце подвала. Колдующий над порошками длинноволосый гаитянин поднял голову и получил зубодробительный удар в челюсть. Он опрокинулся назад, упав на полки с бутылями и склянками. Раздался звон разбитого стекла. Сергей с удовлетворением потер костяшки и бросил быстрый взгляд на входную дверь. Она была заперта на огромный засов. Гаитянин успел запереться ещё час назад, когда Ковалевский бежал от страшного звона колокола, оживляющего зомби.

Гаитянин поднимался, мотая головой. Он что-то жевал, и через секунду на пол полетели два выбитых зуба. Сергей размахнулся и двумя ударами вновь уложил псевдоврача на пол.

- Ну что, проверил мою храбрость? - спросил Ковалевский, наклонившись над гаитянином. - Увидел, как я могу постоять за себя?

Колдун поднял к Ковалевскому голову. Глаза замутнены, из нижней губы сочилась струйка крови. Сергей сделал шаг вперед и сел на живот колдуну.

Среди вороха одежд гаитянина что-то блеснуло. Ковалевский протянул руку и вытащил из кармана металлическую пластинку с крестами. Он улыбнулся, подбросил её на ладони и посмотрел на избитого дикаря.

- Только не убивай! - взмолился тот. Ковалевский подпрыгнул у него на животе. Колдун взвыл.

- Поздно просить пощады. Ты по-другому говорил, когда выпустил на меня и маленького сына толпу ходящих мертвецов.

- Я всего лишь исполнитель!

- Нечего оправдываться. Или ты скажешь, что не расставлял шипы на дороге? Или не убивал профессора?

- Да... нет... не убивал! Клянусь!

- Не верю! - произнес Ковалевский и в доказательство своих слов ударил колдуна в область печени. Тот заскулил.

- Какой же ты противный, когда тебя прижали к стенке, - откровенно признался Сергей.

- Я лишь исполнитель. Нам приказывает Мастер.

- Да-да, - нетерпеливо произнес Ковалевский. - Что ты знаешь о сокровищах?

- Их оставил Корбэйн! И Мастер жаждет завладеть ими!

- Что в сокровищах?

- Все! Драгоценные камни, золото, украшения... Все!

- Зачем нужна пластина?

- Она укажет место, где спрятаны сокровища! Больше ничего не знаю, извини.

- Как она укажет место?

- Я не знаю!

Сергей несильно ткнул его кулаком. Гаитянин взвыл и воскликнул:

- Нет, вспомнил!

- Что вспомнил? Место?

- Нет, само место не знаю! Клянусь мамой! Знаю, как добраться до него! В баре "Серебряная подкова" найдешь девушку по имени Леа. Только нужно спешить! Она будет там недолго!

- Где этот бар?

- Я не знаю... Ой! ... Нет, честно не знаю!

Ковалевский встал с гаитянина и ухватил его за длинные волосы. Морщась от боли, тот невольно поднялся следом.

- Ты подлый и мерзкий, - сказал ему Ковалевский.

- Да, я подлый и мерзкий, - согласился псевдоврач.

- Ты погубил беззащитного человека!

- Я не виноват! Это все Мастер!

- Да! - как-то подозрительно согласился Ковалевский. - Мастер виноват во всем!

Он подвел гаитянина к старой батарее парового отопления и привязал к ней за волосы.

- Что ты собираешься сделать? - в ужасе спросил гаитянин.

- Ничего, - ответил Сергей. Он подошел к запертой на засов двери.

Видя, что Ковалевский отвернулся, гаитянин попытался освободить волосы, но Сергей завязал их настолько крепко, что освободиться можно было, только обрезав их. Гаитянин попытался дотянуться до стола, на котором лежал широкий нож, но пальцы лишь соскальзывали с края столешницы.

Тем временем Сергей осторожно отодвинул засов и отворил дверь. За ней никого не было, никаких звуков не раздавалось из сырого подвала. Похоже, зомби возвратились на свои каталки под белые простыни. Ковалевский удовлетворенно кивнул и, оставив дверь открытой, вернулся к окну, через которое проник в подвал.

- Эй, не бросай меня! - воскликнул гаитянин.

- Как можно! - произнес Ковалевский. - Я ни за что не оставлю тебя одного.

Он поднял руку и, взявшись за веревку, три раза ударил в колокол. Гаитянин закричал от ужаса.

- Компания у тебя будет прелестная, - сказал напоследок Сергей и вылез в окно. Когда он закладывал его обломками досок и каменными бордюрами, из подвала доносилось беспорядочное шарканье ног, истошный человеческий крик и странный шепот.

Когда вход в подземелье был завален, Ковалевский огляделся. Сын исчез.

- Анатолий Сергеевич! - позвал он.

В ответ не последовало ни звука.

Сергей почувствовал, как у него по спине побежали мурашки.

- Толик!

Он бросился из закоулка, готовый перевернуть больницу верх ногами...

Маленький Толик, свернувшись калачиком, спал на покрытых пленкой рулонах шлаковаты. Сергей остановился перед сыном и с облегчением усмехнулся. Со всеми погонями и приключениями он пропустил послеобеденный сон сына.

Он взял Толика на руки.

От прикосновения отца Анатолий Сергеевич вздрогнул и открыл глаза.

- Папа, а почему ты такой грязный? - облизывая слипшиеся губы, спросил он.

- Машина сломалась, вот я и ковырялся в ней.

- Мне пъиснилось, будто в мы встъетили таких стласных кукоуок!

- Надо же! - выражая искреннее удивление, приподнял брови Сергей.

Глава 6.

- Бар "Серебрянная подкова", - перевел Юрик название бара, в который вошел Комбо. Он остановил просмотр. Экран телевизора жутко передернуло, но Павлик уже знал, что на плате ведущего двигателя видеомагнитофона имеется крошечный неконтакт, который не влияет на качество просмотра, а только дает вот такие рывки.

- Если Ковалевский прошел больницу с зомби, то "Серебряная подкова" наш следующий пункт назначения. Ждем звонка от Сереги.

Пока выдалась пауза, Павлик просматривал новости на поисковом сервере. Он прошелся по событиям на Ближнем Востоке, положении в США, пропустил ненавидимый им спорт и наткнулся на новости культуры.

- Гляди-ка! - воскликнул он и начал читать. - "По сообщению телекомпании Си-Эн-Эн три павильона на севере Голливуда в Юниверсал Сити будут восстановлены в кратчайшие сроки. Вице-президент кинокомпании "Юниверсал" заявил, что уже к зиме два из трех павильонов будут сданы в эксплуатацию для нового фильма Джона Карпентера"... Что значит "восстановлены"? А что с ними сделали?

Павлик следил за всеми новостями Голливуда, но происшествие с тремя студиями в центре киномира как-то ускользнуло от его пристального внимания.

- Загляни в архив новостей! - посоветовал Юрик, но Павлик не успел этого сделать. Раздался телефонный звонок.

- Серый! - обрадовано воскликнул Юрик. - Как дела? Ты видел зомби?

- Так, Юрик, - строго произнес Ковалевский. - Давай сразу расставим все по своим местам. Теперь, когда вы будете говорить мне - куда идти по сюжету этого дурацкого фильма - вы сначала смотрите фильм и рассказываете мне, что будет происходить дальше. Не могу вам сообщить, что подвал с зомби стал для меня приятной неожиданностью. Понятно?

- Да, - растерянно ответил Юрик. - Извини.

- Теперь к делу. У меня находится пластина с крестами. Я отобрал её у гаитянина, которому попутно отомстил за смерть профессора и за испуг сына.

- Ты отобрал у него пластину и спустил на него собственных зомби? спросил Юрик.

Ковалевский несколько секунд молчал.

- Это было в фильме? - спросил он.

- Да.

- Я действовал спонтанно.

- Не важно... Хотя, для чистоты эксперимента, уточни - как ты обездвижил гаитянина?

- Привязал собственными волосами к батарее.

- Оригинально! - ответил Юрик. - Комбо, как бывший полицейский, пристегнул наручниками. Хорошо. Он рассказал тебе?

- Про бар "Серебряная подкова" и девушку по имени Леа?

- Ты словно смотришь фильм, - признался Юрик.

- Все это происходит со мной в жизни, Юрик! - сказал Сергей.

- Это удивительно... Ты поедешь в бар?

- Позже. Я пока не знаю, где он находится. К тому же, я по уши в грязи и пахну мочой. Знаете, Анатолий Сергеевич на меня описался от страха. Мне нужно пристроить его кому-то. Еще одного приключения он не перенесет. Попытаюсь подкинуть его родителям, хотя... черт! Они же уехали на два дня.

- Мы найдем адрес бара, - пообещал Юрик.

- Я пока пристрою Анатолия Сергеевича.

Ковалевский положил трубку и поглядел в зеркальце заднего вида на спящего сына.

- Вот только где я его пристрою?

Он свернул на Московский проспект.

Возможно вернулась Светка из... А куда она, собственно, собиралась, отправив Сергея с сыном в поликлинику? Ковалевский попытался вспомнить и не смог. Может, она разобралась с делами и вернулась домой? Сергей решил, что стоит заехать к бывшей жене, тем более, что она проживала поблизости.

- Еще у неё должна остаться моя старая одежда.

Сергей остановил машину возле подъезда, без зазрений совести въехав на заботливо ухоженный газон. Анатолий Сергеевич окончательно проснулся и выглядел бодрым.

В квартиру 45 на третьем этаже Сергей непрерывно звонил около трех минут. Когда он потерял всякую надежду, за дверью раздались шаркающие шаги. Дверь приоткрылась на ширину предохранительной цепочки, и в щели появилось лицо бывшей жены. Ее взгляд был каким-то странным. Сергей сказал бы, что это смесь испуга и недовольства.

- Привет, - нерешительно произнес Ковалевский. - Слава богу, ты дома! Я не надеялся тебя застать. Ты вроде куда-то собиралась?

- Пливет! - повторил Ковалевский-младший, подняв к матери чумазое лицо. Его джинсовый комбинезон был измазан грязью не меньше, чем одежда отца.

Глаза бывшей жены округлились.

- Что с вами случилось?

- Мы играли! - застенчиво улыбнулся Ковалевский, но сын провалил всю легенду.

- Папа ехай на масине так медъено, сто дядя с пауочкой его остановий.

- Ты ехал на машине так медленно, что тебя остановил милиционер? перевела речь сына Светлана, нахмурив брови. - А разве такое бывает?

- Постоянно! - заявил Сергей.

- А по-моему! - с угрозой произнесла она. - Анатолий Сергеевич путает слова "быстро" и "медленно"! Ты вез Толика, несся как сумасшедший, и из-за этого тебя остановил милиционер!

- Света...

- Что сказал врач? - сурово сквозь приоткрытую дверь продолжила допрос Светлана.

- Врач ничего не сказал, - ответил Ковалевский, с трудом представляя, какого врача имеет ввиду его бывшая. Он их столько повстречал за сегодняшний день!

- Посмотрел Анатолия Сергеевича и ничего не сказал? - подозрительно спросила Светка. Ее вид стал ещё мрачнее, и Ковалевский к своему ужасу понял, что она говорит про врача-лора. Вот к этому врачу они как раз и не попали.

- Света, извини, мы опоздали к лору...

- Опоздали?

Лучше куда-нибудь спрятаться, но, как назло, лестничная площадка была голой.

? Так вышло...

Сергею показалось, что его сейчас снесет потоком воздуха и слов, исторгаемых бывшей женой:

? Как вы могли опоздать к лору! Я же позвонила тебе за два дня!!! Ты сказал, что возьмешь машину, пропустишь лекции... Я записывала сына на прием к этому врачу за целый месяц! Я заплатила сто пятьдесят рублей, а ты заявляешься весь в грязи, словно копавшийся в помойке пес, и говоришь, что так вышло!

? Света...

? На тебя ни в чем нельзя положиться! Опять увязался за очередной юбкой? Кобель бессовестный!

Сергей стоял, понуро опустив голову, а бранные слова летели вниз по лестнице.

- Света, хватит, у меня возникли проблемы! - произнес он.

- Это из-за них вы такие чумазые?!

- Мне нужна новая одежда. Анатолий Сергеевич случайно опорожнился на меня.

? Чем же ты так его напугал, что мальчик описался?

Ковалевский проглотил ответ.

- Иди в магазин и купи себе одежду! ? воскликнула бывшая жена.

- Светка, перестань! У тебя же остались мои старые джинсы и рубашка!

- Джинсы я использовала в качестве тряпки для мойки полов, а рубашку порвала на лоскуты.

Ковалевский внимательно посмотрел на неё и наклонил голову набок.

- Ты обманываешь меня! Ты к вещам относишься бережнее, чем к людям!

- А эти вещи я использовала!

- Слушай! Кончай! - Ковалевский легонько толкнул дверь, и та неожиданно сорвалась с цепочки и распахнулась. Сергей увидел, что Светка стоит в домашнем халате.

- Света, извини... я не хотел.

- Вон из моего дома!

- Слушай... - Ковалевский смотрел на неё и не мог понять. - Ты же собиралась... Да, я вспомнил! Ты собиралась сдавать какие-то экзамены. Ты сказала мне, что пойдешь сдавать экзамены, и именно поэтому я загнул лекции и повез Толика в больницу....

- Вон отсюда! - задыхалась Светлана.

- Нет, погоди... - пытался разобраться Ковалевский. Застенчивость вдруг пропала куда-то. Он поднял глаза на бывшую жену. - Ты же никуда не ходила! Ты что, обманула меня?

- Ты не был у лора...

- Это уже другой вопрос!

- Папа! - воскликнул Анатолий Сергеевич, пробравшись в квартиру между их ног. - Это ботинки дяди Вити!

- Пошел прочь! - закричала Светка.

- Не смей так разговаривать с сыном, - произнес Сергей и увидел чужие ботинки, стоящие в прихожей. Это были не Светкины ботинки, поскольку они явно не подходили ей по размеру. Ботинки были большими, тяжелыми, с толстой рифленой подошвой.

Ковалевский дернулся, чтобы пройти в комнату. Светка перекрыла проход грудью.

- Убирайся отсюда! - вновь закричала она, и добавила то слово, означающее женский пол в собачьем племени, которое употребил в детском саду Ковалевский-младший.

- Видись, папа! - сказал Толик. - Я говоил, что это имечко! Мама им пофтоянно тебя называет!

Сергей замер. До него вдруг начало доходить.

- Воспитательница полагала, - продолжил он свои мысли, - что Анатолий Сергеевич набрался дурных слов от других детей. А оказывается, он набрался их дома!

Сергей снова попытался пройти в комнату, но Светка не дала ему этого сделать. Тогда Ковалевский ущипнул бывшую жену за бок, и она тут же отскочила в сторону.

В большой комнате была разложена постель и на ней, натянув одеяло до подбородка, пытался спрятаться прыщавый парень.

- Дядя Витя! - радостно закричал Ковалевский-младший и прямо в грязной одежде плюхнулся на самое уязвимое место мужчины. Парня скрутило, глаза вылезли из орбит, но он вытерпел боль и не закричал.

Ковалевский прошел в комнату и встал посередине.

- Убирайся! - без былой уверенности произнесла Светлана.

- Здравствуйте! - произнес Ковалевский и пожал руку парню под одеялом. - Света, это низко!

- Мы в разводе! Тебя не должна интересовать моя личная жизнь!

- Да причем тут это! - произнес Сергей, подняв с пола штаны парня и с подозрением оглядывая их. - Ты поступила подло. Ты отправила меня с сыном ко врачу под предлогом, что сама пойти не можешь, так как тебе нужно сдавать экзамен. Извините, вы преподаватель?

- Нет, - пискнул парень.

- Я так и думал... Так вот, тебе нужно было избавиться от сына, чтобы встретиться с любовничком! И ты подсунула сына бывшему мужу!

- Какое тебе дело!

- Мне? - спросил Ковалевский, рассматривая рубашку парня. Он задумался, затем поднял на Светку глаза и спросил: - Извини, что ты сказала последнее?

- Моя личная жизнь - не твое собачье дело!

- Послушай! - вдруг сорвался Сергей. - Выбирай выражения! Из-за тебя Толик выражается в детском саду как заматерелый крановщик!.. О чем это я? А! Ты использовала меня! И мне это не нравится!

- Вы будете меня бить? - осторожно поинтересовался парень под одеялом.

- Нет, - ответил Сергей.

- Он не имеет на это права! - воскликнула Светка. - Он мне больше не муж!

- Ну, дать по морде я всегда право найду! - сказал Сергей. - Но в данный момент мне требуется только одежда.

- Ты что, совсем спятил? - воскликнула Светка. - А в чем он пойдет домой?

Но Ковалевский уже стаскивал свои грязные штаны.

- Постираешь мои вещи, их он и оденет, - сказал Сергей и повернулся к парню. - Кстати, увидите, как она стирает, если имеете к этой женщине серьезные намерения. Советую пересчитать пуговицы перед стиркой и после нее. Готов сделать ставку - больше половины не окажется на месте.

- Мерзавец! - воскликнула Светлана. - Да от хорошей что ли жизни мне приходится так выкручиваться! Утром с сыном, вечером с сыном! Бросил меня и остался свободным! А я гроблю свою жизнь! Мне ведь тоже хочется погулять! Тоже хочется... Но куда я сына дену? Куда, скажи?

Пока она говорила это, Ковалевский почти оделся. В новых майке и джинсах было немного тесно, но они обтягивали стройную фигуру, и выглядел он даже сексуально. Сергей наклонился к сыну, поцеловал его и направился к выходу.

- Ты слышишь меня, Ковалевский? - кричала вдогонку Светлана. - Это ты виноват! Ты мою жизнь искалечил ...

Сергей уже спускался по лестнице и только внизу остановился, чтобы отдышаться и отправиться от стыда, который настиг его после слов бывшей жены.

- Павлик, посмотри в Интернете - есть ли у нас в городе бар с названием "Серебряная подкова"?

Павлик ввел ключевые слова в строку поиска и через несколько секунд получил ответ, что искомого словосочетания не найдено. Божедай вопросительно посмотрел на Юрика.

- Покажи карту города, - приказал тот. Павлик подчинился, и на экране монитора появилась карта, охватывающая все районы, включая участок реки.

- Нажми кнопку "показать бары, кафе, рестораны".

Карту города усеяли мелкие чашечки кофе, обозначающие места питания.

- Я и не знал, что у нас так много баров, - призвался Павлик. - Какой из них наш?

Юрик не ответил, продолжая смотреть на экран.

- Попробуй английское словосочетание "Silver horse-shoe"...

- Ничего, - получив ответ на запрос, произнес Павлик.

- Попробуй отдельные слова "silver" или "horse-shoe".

После нескольких минут поиска Павлик ответил:

- У нас вообще нет названий баров или ресторанов, связанных с лошадьми как по-английски, так и по-русски... Может, он находится в другом городе?

- Вряд ли, - задумчиво произнес Прохоров, глядя на электронную карту.

- Слушай, Юрик! А вдруг на этом сюжет фильма в жизни обрывается?

- Я бы так не сказал. Мы просто не понимаем очевидного. Вспомни, как Ковалевский искал плакат "Унесенных ветром", а нашел только слабый намек с этого плаката.

- Намек не слабый. Это было слово "Мастер"! Имя человека, который стоит за всеми плохими парнями в фильме.

- Не важно. Проявления сюжета в жизни существуют. Только мы смотрим не туда. Или плохо видим.

- Как это?

Юрик не ответил. В прострации он уставился на экран монитора с высвеченной на нем картой города.

- Алло, Юрик! - пощелкал пальцами у него перед носом Павлик. - Ты уснул что ли?

- Павлик... - произнес его друг. - Излучина реки Ухоть, которая огибает город, похожа на подкову!

Хлопая глазами, Павлик прильнул к экрану.

- Ты прав! - прошептал он, проходя взглядом по синей полосе. - Это невероятно!

- Почти весь город лежит внутри нее.

- Что это дает нам? Это просто совпадение!

Юрик серьезно посмотрел на него.

- Эти совпадения уже переходят всякие границы, Павлик. Это магия! Я не знаю какая, но самая настоящая магия! Фильм закручивает свой сюжет в жизни! Но продолжается он только до полуночи!

- Откуда ты знаешь?

- Сопоставил ряд событий. Вчера я впервые увидел фильм, и со мной произошел эпизод из него. В двенадцать часов ночи я наблюдал вспышку луны и легкое землетрясение.

- Я ничего не слышал...

- Не важно. Сегодня мы увидели другой сюжет. Я уверен, что превращение сюжета произошло именно в полночь. Поэтому я думаю, что излучина Ухоти в форме подковы не случайна. "Серебряная подкова" - это не название бара, это указание на его местоположение.

- То есть, ты хочешь сказать, что если мы нашли подкову, то осталось найти прилагательное "серебряная"?

Прохоров кивнул и, ткнув пальцем в голубую линию реки, начал вести по ней снизу вверх. Палец поднялся, прошел верхнюю точку и остановился на середине спуска.

- От набережной в центр города уходит улица Брянная. Ее название очень похоже на часть слова "серебряная".

Павлик с восхищением посмотрел на друга. Он всегда это знал, но сейчас остро почувствовал, что близко знаком с настоящим гением.

Тем временем Юрик посчитал чашечки кофе - условные значки, изображающие бары и рестораны.

- На этой улице семь возможных мест.

- Где же начало слова "серебряная"?

- Наверное, это одна из улиц, которая пересекается с Брянной!

Они стали искать, но не нашли ни одной улицы, начинающейся на букву "С".

- Нет такой, - наконец произнес Павлик, оторвавшись от экрана.

- Не может быть! Задорожная, Мехолевская, Калинина, Золоотвальная, Шаталова, Донская...

Павлик вдруг вскинул голову. Что-то встревожило его в этом перечислении. Он обеспокоено посмотрел на друга и сказал:

- Улицу Шаталова иногда называют Серой улицей, потому что там находится Серый дом - здание ФСБ города!

- Я этого не знал, - признался Юрик.

Они увеличили участок карты.

- Вот он! - сказал Юрик. - Бар "Койот", рядом с Серым домом!

- Ты уверен, что все наши домыслы правильные?

- Правильные или нет - это определит только Ковалевский, - ответил Прохоров.

Ковалевский позвонил ровно в пять часов вечера. Юрик взял трубку, а Павлик снова и снова внимательно просматривал следующую сцену фильма.

- Сына отдал своей бывшей. Вся изошлась в благодарности, что я нашел время побыть с ним.

- Где ты сейчас? - спросил Юрик.

- Подъезжаю к центру... Вы нашли, где находится бар?

- Он расположен возле Серого дома. Бар "Койот".

- Никогда в нем не был.

- Ничего страшного. Войдешь, сядешь за стойку. Не за столик!

- Почему? - удивился Ковалевский.

- Откуда я знаю! - ответил Юрик. - Так сделал Комбо.

- Хорошо.

- Слушай дальше. К тебе подойдет девушка по имени Леа. Ей верить нельзя, но она владеет нужной информацией. Она пригласит тебя домой. Ты пойдешь с ней. Вы выпьете. Будь начеку. Она попытается заколоть тебя ножом.

- Ничего себе! - промолвил Ковалевский.

- Ей приказано убить тебя и забрать пластину с крестами. Только когда ты поймаешь её с ножом в руке, она расскажет - где и когда должна состояться встреча с людьми Мастера.

- Долго ещё до конца фильма? ? взмолился Ковалевский.

- Конец виднеется на горизонте, Серега! - заверил Юрик. - Эти люди Мастера знают, как применить пластину. И найти сокровища.

Ковалевского в данный момент больше интересовало другое.

- А когда она попытается меня убить?

- По фильму - после того, как выпьете у неё дома.

- Но в жизни, в отличие от сюжета, все может произойти несколько иначе, я уже сталкивался с этим! - возразил Сергей. - Может, я припру её к стенке и заставлю говорить, как только встречу?

- Возможно твои действия не возымеют эффекта, - размышляя, произнес Юрик. - Она может ничего не сказать, заявив, что твои подозрения беспочвенны. Ее так просто не запугать. Она довольно уверенная девочка. А вот когда Комбо поймал её с ножом в руке ? она быстро заговорила. Комбо сказал ей - цитирую дословно: "Ты работаешь на Мастера, крошка!".

- Это и так понятно!

- Так и есть. Она работает на Мастера.

Пока Юрик говорил по телефону, Павлик несколько раз прокручивал эпизод из фильма. Узкоглазый Комбо, находясь в квартире девушки (еще до того, как она попыталась заколоть его), проходил мимо полки с книгами. Как только фигура Комбо убиралась из кадра, камера приближалась к полке и крупным планом показывала корешок безымянного томика.

Павлик, напоминая, указал Юрику на экран. Тот кивнул.

- Обрати внимание на ещё один момент, - сказал он Сергею. Павлик тем временем отмотал назад и вновь просматривал эпизод, в котором камера крупным планом показывала томик на полке. - У Леа в квартире есть книжная полка, на которой находится единственная книга. Фильм почему-то акцентирует на ней внимание, мы с Павлом думаем, что она имеет важное значение. На корешке стерлось название, и мы не знаем - что это за книга.

- Что за ерунда! ? произнес Сергей.

- Это не ерунда. Каждая мелочь в фильме имеет значение!.

- Ладно, гляну... - Ковалевский сделал паузу. - Улица Шаталова. Подъезжаю к Серому дому.

- Удачи тебе, - искренне пожелал Юрик.

- Да-да, - нетерпеливо произнес Ковалевский и выключил сотовый.

17.15

К бару "Койот", располагавшемуся рядом с пятиэтажным серым домом, Ковалевский подъехал во взвинченном состоянии. Он громко хлопнул дверью, когда выходил из машины, и едва не сбил с ног случайного прохожего.

- Смотри, куда прешь! - гневно крикнул он зазевавшемуся старичку.

Сергей толкнул двустворчатые двери и вошел в бордовый коридор. Светильники в виде лилий создавали мало света, и коридор лежал в полутьме.

Сергею было не по себе. Зная, что его могут убить, он все-таки шел на встречу с таинственной Леа. Юрику легко говорить, предостерегая Ковалевского, когда он окажется у Леа дома. Но что если Сергей на секунду потеряет концентрацию? Что если он не успеет перехватить её руку с ножом? Леа без зазрений совести выбросит его холодное тело с набережной реки Ухоть.

Перед дверями в бар он остановился, немного отдышался, подбадривая себя словами "все хорошо, все идет по плану!". Затем решительно толкнул двери, и оказался просторном зале.

Он так и не понял, почему это заведение назвали баром. Сама стойка бара занимала лишь десятую часть всего помещения. В зале находилось несколько столиков, которые в столь ранний час заполнены лишь на треть. За одним ? пара деловых женщин ужинали, перепачкав руки и губы в жирной курице и кетчупе. Подмяв под себя другой столик, бородатый толстяк в кожаной клепаной куртке (очень похожий на байкера) из огромной, не меньше литра кружки жадно поглощал пиво.

В углу, скрытая тенью, сидела молодая женщина. На столе одиноко белела чашечка кофе, в длинных пальцах дымилась сигарета. Ее лица Ковалевский не видел, оно находилось в тени, а вот длинные ноги, закинутые одна на другую, просматривались великолепно. Ковалевский несколько секунд не мог оторвать взгляд.

Переминаясь с ноги на ногу у входных дверей, Сергей постоял немного, не зная что делать, затем внезапно вспомнил, что Юрик приказал не садиться за столик, а идти к стойке бара. Так он и сделал.

- Здравствуйте, - сказал он барменше с короткой стрижкой, у которой белый воротник блузки ярко контрастировал с темной жилеткой. - Мне кружку пива... Только не такую, как тот монстр у парня в кожаной куртке!

- Это наш завсегдатай. Он ходит со своей.

- Надо же! - удивился Ковалевский.

Он оглянулся через плечо на девушку, скрытую тенью. С её места зал охватывался взглядом полностью. Она должна заметить его.

Тем временем деловые женщины закончили есть курицу и с интересом поглядывали на Ковалевскому, о чем-то перешептываясь. Сергей лишь слегка покосился на них. А может, одна из них - Леа?

Краем глаза он заметил, как в углу пронеслось какое-то движение. Сергей кинул взгляд в сторону затененного столика. Девушка перебросила ноги с одной на другую.

Сергей получил свое пиво. Он сделал глоток, удовлетворенно хмыкнул, и втянул сразу полстакана. Напряженные события сегодняшнего дня повлияли на нервы. К тому же, с полудня он ничего не ел и не пил. Он попросил к пиву картофельных чипсов.

Удовлетворенный рык толстяка-байкера известил посетителей бара о том, что его кружка-монстр опустошена. Ковалевский оглянулся, чтобы посмотреть на него, но увидел, как девушка в дальнем углу поднялась из-за столика и медленным шагом направилась к стойке бара.

Сергей отвернулся и, усиленно хрустя чипсами, напрягся так, словно она собиралась зарезать его прямо сейчас.

- Привет, парниша! - раздался за спиной кокетливый голос. Сергей заставил себя повернуться.

Если от ног девушки, когда он взглянул на них впервые, Сергей не мог оторваться, то смотреть на лицо без содрогания было невозможно. Как могло случиться, чтобы бог так непропорционально распределил женские прелести!... Сергей не представлял, как эта девушка смогла бы затащить его к себе домой по доброй воле. Вдобавок ко всему она была пьяна. Чего она подливала себе в чашечку кофе?

- Привет, - заставил себя улыбнуться Ковалевский.

- Вкусные чипсы? - спросила она. - Можно я попробую?

Не отрывая взгляда от лица Сергея, она запустила пальцы в упаковку; вытащив щепоть ломтиков, кинула их в рот и громко захрустела. С таким заигрыванием Ковалевский ещё не сталкивался. Зрелище было отвратительным.

- У! - произнесла она. - Отличные чипсы!

- Тебя как зовут? - напрямую спросил Ковалевский, которому надоела длинная прелюдия, и он решил закончить все побыстрее, чтобы меньше мучиться.

- Меня зовут Мария! - тягуче произнесла она. - Можешь просто - Маша!

- Как ты сказала? ? не поверил Ковалевский.

- Маша!

Сергей устало выдохнул. Это была не Леа.

Он наклонил к ней голову.

- Маша, иди отсюда!

- Что? - не поняла она.

- Топай отсюда, Маша! - членораздельно повторил Ковалевский. - Я занят!

- Ну ты хам! - на весь зал произнесла Маша.

- Да, я хам. А ты иди отсюда!

- Подумаешь! - воскликнула она, отвернувшись, но оглядываясь на него через плечо. - И не таких видали!

- Да-да, - произнес Ковалевский, возвращаясь к чипсам.

- Ишь! Видали такого нахала? - Она возвращалась к своему столику и чашечке кофе, в которой, судя по запаху из её рта, налита дешевая водка.

- Девушка, мне ещё пива, - сказал Ковалевский, обращаясь к барменше. Он поднял глаза и обнаружил, что девушка за стойкой внимательно смотрит на него.

Сергей вдруг понял, что она прекрасна. У неё были большие глаза, длинные ресницы и чувственные губы. Короткая стрижка подчеркивала тонкую шею. Внимательный и неотразимый взгляд покорял.

- Еще пива? ? переспросила она.

Сергей вдруг увидел небольшую табличку у неё на груди. Такую, на которых пишут имя продавщицы или официантки, чтобы ты мог без обиняков обратиться к ней напрямую.

На табличке единственное слово: "Леа".

Ковалевский почувствовал, как по телу прошел разряд электричества. Он глубоко задышал и заморгал глазами. Он не чувствовал себя таким напуганным даже в подвале с зомби.

- Привет, - попытался улыбнуться он, хотя душа ушла в пятки. - Меня зовут Сергей.

Читая детективы Чейза и просматривая фильмы о Джеймсе Бонде, Ковалевский никогда не понимал, в чем состоит интрига персонажа "коварная женщина". Он никак не мог взять в толк, почему герой зная, что возлюбленная хочет убить его, не может совладать со своими чувствами. Почему он не может бросить её и уйти? Почему персонаж зная, что в любой момент может оказаться в могиле, стонет от наслаждения? Сергей не понимал, и поэтому не любил детективы Чейза и фильмы о Джеймсе Бонде.

Теперь же, не в силах оторвать взгляд от Леа, он понял эту интригу. Понял ту странную смесь страха и магнетического притяжения, которое иногда перерастает в любовь...

- Леа... какое необычное имя! - произнес Ковалевский, и с ужасом понял, что невольно заигрывает с девушкой.

Она проигнорировала высказывание, закусила краешек губы белоснежными зубками.

- Удобно ли носить такие тесные майки? - спросила она.

- Всем девушкам нравится, - ответил Сергей. - А тебе - нет?

Она опять не ответила, оценивая проступающий сквозь майку рельеф мышц.

- Может, выпьешь что-нибудь покрепче пива? - спросила она. - Я угощаю!

Ковалевский почувствовал, как его затягивает в омут.

- Что-то не вижу у вас других спиртных напитков.

- Можно пойти ко мне домой. Я заканчиваю через двадцать минут.

Ковалевский судорожно сглотнул. Все получалось само собой. Сергей уже не следовал за сюжетом. Сюжет выстраивался сам.

Он больше не мог смотреть на Леа. Он хотел эту девушку. Хотел до дрожи в мышцах. А она хотела убить его!

Сергей начал вспоминать - успел ли Комбо переспать с Леа до того, как она пыталась его убить? Он силился восстановить в памяти рассказ Юрика, но так и не сумел. Нужно будет позвонить Прохорову и поинтересоваться. Вдруг удастся сделать сразу два дела...

Квартира девушки находилась в родном районе Ковалевского. Поднимаясь вслед за Леа на четвертый этаж, он постоянно оглядывался. Он дрожал от холода, но страсть обжигала его.

Квартира оказалась просторной и почти без мебели. Стены расписаны в морском стиле: волны, рыбы, пучки зелени, мачты потопленных кораблей. В одной из комнат стоял аквариум и ничего больше. В другой - огромная кровать. Кухня изобиловала шкафчиками, разными хромированными агрегатами, в баре рядами выстроились бутылки с водкой, мартини, джином и текилой. Ну конечно, ведь бар - это профессия хозяйки!

Однако оглядевшись и поразмыслив как следует, Ковалевский пришел к выводу, что вряд ли Леа здесь живет. Почти никакой мебели, никаких шкафов для платьев, в кухне чисто, словно в ней никогда не обедали. В квартире отсутствовал даже телевизор, что говорило о многом. Да и вообще Сергей сомневался, что для кровавого способа расправы над личностью Леа будет использовать собственную квартиру. Эта квартира была отделана шикарно. Но Леа здесь не жила.

Пока девушка готовила закуски, Ковалевский попросил разрешения сходить в туалет. С наслаждением опорожнившись, он перешел в ванную комнату и ахнул от изумления. Стены, потолок и даже пол были зеркальными. Со всех сторон на Сергея смотрело его растерянное лицо.

Он ополоснул лицо водой, пытаясь взбодриться, и уставился на пилку дня ногтей, лежащую на раковине из зеленого мрамора. Сергей внезапно вспомнил, что Леа собирается заколоть его ножом. Ковалевский решил, что должен найти нож.

Он осмотрел шкафчик для ванных принадлежностей, переворошил тюбики с кремами и зубными пастами, уронил пару флаконов с духами. Внимательно оглядел раковину и не забыл заглянуть под ванную. Ножа он не нашел.

Сергей достал телефон и тихо набрал номер. Юрик мгновенно поднял трубку.

- Ну как? - спросил он.

- Я в квартире у Леа, - шепотом сказал Сергей. - Откуда она достала нож?

- Этого в кадре не видно. Камера все время показывала Комбо... Ты посмотрел название книги на полке?

- Забыл. А где он?

- В спальне.

- Я посмотрю... - Сергей замялся. - Слушай, Юрик... Когда она пыталась убить его, у них... как бы это сказать... У них уже был секс или ещё нет?

- Серега! - Голос Прохорова был серьезен. - Выкинь эти дурные мысли из башки! Не вздумай лезть к ней под юбку. Комбо едва не погорел на этом. Будь осторожен! Никакого секса! Ты меня понял?

- Может, я успею?

- Хочешь плавать в Ухоти с бетонным блоком, привязанным к ногам? Судя по тому, что она рассказала Комбо, подручные Мастера именно так собирались избавиться от тела.

Слова Юрика подействовали на Сергея отрезвляюще.

- Я позвоню, как что-то выясню!

- Серега... Береги себя. Ты у нас один такой!

Ковалевский нажал кнопку разъединения и вышел из ванной.

Леа поджидала его с лучезарной улыбкой, от которой щемило сердце. Она успела переодеться в облегающее платье, на руке блестел оригинальный браслет. На маленьком подносе стояли: бутылка дорогого коньяка, пара фужеров, тарелка бутербродов с красной икрой и сервелатом. Ковалевский понял, что на поиски ножа у него уже нет времени.

- Коньяк "Реми Мартин" устраивает? - спросила она.

- Пойдет, - кивнул он. - А нельзя ли перекатить этот столик в спальню? Мне понравились пейзажи морского дна на стенах.

- Какой ты быстрый, однако! - заметила Леа.

- А чего, долго что ли столик катить? - не понял Сергей.

Столик на колесиках был перемещен в спальню довольно быстро. Книжную полку Сергей заметил сразу. Книга на ней стояла единственная - пухлый низенький томик.

- Чем зарабатываешь на жизнь, Сергей? - спросила Леа, оторвав его от разглядывания томика. Сергей повернул голову и утонул в её улыбке.

Боже, что с ним происходит!

Ему нельзя терять концентрации. Эта улыбчивая стерва в любой момент может всадить заточку в бок. И поворачиваться к ней спиной нельзя. Но откуда она достанет нож?

Сергей присел на кровать, и как бы ненароком ощупал её. Никакого ножа. Под одеждой Леа скрыть его тоже не могла. Нож выступал бы из-под обтягивающего платья. И корсет у неё не такой большой, чтобы там можно было что-то спрятать...

? Так кем ты работаешь, я не расслышала? ? повторила Леа. Из-за поисков ножа, Сергей проспал её вопрос.

- Я - маркетолог, - ответил Ковалевский.

- Надо же! - притворно удивилась она. - Такой молодой, а уже маркетолог!

Она разлила коньяк, причем Ковалевскому досталась доза в три раза больше. Они выпили. Почувствовав во рту ароматный вкус, а в желудке приятное жжение - Сергей вдруг подумал о том, что Леа может отравить его. Он быстро кинул на неё взгляд, но девушка тоже выпила коньяк и заманчиво смотрела в ответ. В несвойственной для себя манере Ковалевский отвел глаза.

- Приличный получаешь доход? - вновь спросила она.

- Ух ты! Вот это книга! - воскликнул Сергей, поднимаясь к книжной полке и думая, что это выглядит естественно, но на самом деле получилось так, словно он собирался избежать ответа на вопрос. Но ему было нужно выполнить задание Юрика - посмотреть название книги.

Однако добраться до книжной полки он не успел. Леа быстро поднялась и, наклонив его голову к своей, втянула его язык. Сергей мгновенно забыл про книгу и обнял её, гладя спину и бедра. Он ещё раз убедился, что ножа при ней не было. Трусиков, впрочем, тоже.

Когда она оторвалась от него, Ковалевский произнес:

- Можно ещё коньяку?

Они снова выпили, и Сергей почувствовал, что вместе с разливающимся по телу теплом, чувство страха перед этой женщиной исчезает. Осторожность тоже.

- Мне нравится твоя квартирка, - сказал Сергей. - Ты живешь одна?

- Да, - с жаром произнесла Леа.

- Телевидение презираешь?

На секунду в её глазах отразилось недоумение. "Она даже не знает, что в квартире отсутствует телевизор!" - понял Ковалевский.

- Почему? - спросила она.

Точно. Не знает.

- У тебя в квартире нет телевизора!

Она натянуто рассмеялась.

- Еще не накопила на телевизор.

"Да-да, - подумал Ковалевский. - На шикарный ремонт денег хватило, а на паршивый телевизор, цена которого раза в три меньше аквариума в соседней комнате, ? нет!"

На глаза вновь попалась полка с книгами.

- Любишь книги? - спросил он.

- Обожаю! - ответила она. - У меня их целых...

Леа обернулась к полке, очевидно, чтобы посчитать экземпляры, и с удивлением обнаружила, что там стоит единственная книга.

- Одна... - растерянно произнесла она.

- Наверное, очень интересная, - заметил Ковалевский.

- Попробуй икру, - мгновенно сменила тему Леа, подливая коньяку. Сергей съел бутерброд с икрой и, восхитившись её качеством, опять забыл про томик на полке.

После четвертой рюмки (Ковалевскому Леа опять налила больше), она запрыгнула на него и начала стягивать майку. Откинувшись на подушки, Сергей попутно проверил и их. Ножа не было.

- Ох! - простонал он, чувствуя тело Леа.

Ситуация начинала перетекать в ту фазу, против которой активно протестовал Юрик. "Но, черт возьми! Ему по телефону легко говорить, подумал Ковалевский. - А оказался бы он здесь на моем месте, под этими умелыми ласками!"

Ее руки потянулись к тому самому месту. Ковалевский начал отползать. Леа продолжала тянуться к нему. Сергей отступал. В результате он свалился с кровати.

После падения он не забыл заглянуть под кровать. Ножа там тоже не было. Где он?

- Ты не ушибся? - заботливо спросила девушка.

Сергей поднялся, потирая голову и изображая боль. Он был готов сколько угодно корчиться в муках, лишь бы оттянуть следующее прикосновение Леа.

- Может, - спросила она, - ещё коньяку?

Ковалевский понял, что она хочет напоить его и заколоть практически без сопротивления. Но как же действовали советские разведчики, которые напивались в кругу врагов, но тем не менее оставались совершенно трезвыми?

Сергей в третий раз, словно заново, увидел пухлый томик.

- Значит, любишь читать? - спросил он словно невзначай, но по сути это прозвучало навязчиво. Не обращая внимания на руки, ласкающие его, Ковалевский встал и подошел к полке. Леа тихо приблизилась сзади и начала гладить его живот.

Книга была старой и замусоленной. Теперь он понял, почему Юрик и Павлик не смогли прочитать название. На обложке оно попросту отсутствовало.

Руки Леа опустились ниже живота.

От неожиданности Ковалевский раскрыл книгу, на пол скользнул какой-то листок. Леа быстро отстранилась и бросилась его подбирать. Продолжая держать книгу, Сергей попытался помочь.

За листок они схватились одновременно. Текст на нем был повернут к полу.

- Положи его, пожалуйста, в книгу, - попросила Леа. - Это чужой список.

Ковалевский подчинился и только на секунду перевернул листок перед тем, как вложить между страниц.

Это был список из семи пунктов. В каждом пункте стояло короткое название в кавычках. Названия были на английском языке. И хотя Сергей в принципе мог прочитать английский текст, в данный момент он этого сделать не успел.

Он раскрыл книгу, чтобы положить туда листок, и увидел название:

William Shakespeare

Hamlet

Было трудно не понять, как называется произведение.

- Ты читаешь "Гамлета"? - спросил Ковалевский.

- Если это "Гамлет", то, значит, его окаянного и читаю, - ответила Леа, возвращая книгу на полку.

- Ты читаешь "Гамлета" в подлиннике? На английском языке?

- Слушай! Я тебя сюда позвала не "Гамлета" читать, верно?

Ковалевский устало выдохнул, вынужденный с этим согласиться.

- Выпей ещё рюмочку коньяка, - предложила она.

Сергей выпил и понял, что разведчик из него никудышный. Пятая рюмка коньяка ударила в голову.

Пока он окончательно не напился, нужно найти место, в котором Леа прячет нож. Он был уверен, что осмотрел все предметы в спальне, но где-то этот треклятый нож лежит. Нужно быть начеку.

Леа присела на кровать, заманчиво сложив ноги и таинственно глядя на Ковалевского. Ее глаза представились бескрайним синим морем, по которому Ковалевский мог плыть-плыть, да так и утонуть...

Внезапно Сергей понял, чего добивается Леа, так глядя на него. Она хотела, чтобы он увлекся её лицом и не заметил, как тонкая рука девушки тянется под простыню.

Сергей не видел ножа, но был уверен, что Леа незаметно пытается его достать. Как Ковалевский не нашел его, ведь он ощупал всю кровать!

Его реакция была молниеносной. Он прыгнул на Леа, опрокинув барменшу на постель, и прижал ту руку.

- Оу! - восторженно произнесла она. - Однако ты горяч!

Сергей разжал пальцы Леа и увидел в них упаковку презервативов. Он разочарованно выдохнул и скатился с нее, уставившись пьяным взглядом в потолок.

- Горяч, но не очень, - продолжила Леа, оставшись лежать в той же позе. - Что с тобой происходит?

- Ничего.

- Тебя что-то беспокоит?

"Только единственная вещь - куда ты спрятала нож, которым собираешься прикончить меня?" - быстро подумал он, но ответил монотонно и замкнуто:

- Ничего.

- Я тебе не нравлюсь?

Она перекатилась к нему, чтобы приласкать. Сергей расслабился и внезапно почувствовал, как что-то острое уперлось в бок. Холод пробежал по позвоночнику, сердце вздрогнуло, и он вскрикнул.

- Ой, извини, - прошептала Леа. - Это браслет...

Глубоко дыша, Сергей уставился на оригинальный браслет на её запястье.

Нет, так больше нельзя! Эта подозрительность доведет до инфаркта!

- Тебе мешает браслет? - заботливо спросила она. - Я сниму. Я надела его для тебя, но если он мешает, я сниму...

- Сними, пожалуйста, - попросил Сергей.

- Я сейчас, - пообещала она и выбежала из спальни.

"Может, никакая она не "коварная женщина"? - подумал Ковалевский. Самая обычная девушка, которой понравился симпатичный парень, и ей захотелось переспать с ним. Со мной такое случалось не раз".

Леа вернулась быстро, как обещала, и сразу припала к Ковалевскому. Сергей обнял её, вдыхая чудный запах мягких рассыпающихся волос. Он коснулся губами её виска, и почувствовал, как острое лезвие прижалось к его шее.

Сергей крякнул, осознав опасность только через несколько мгновений. Поначалу ему показалось, что он ещё находится в объятиях Леа, а к горлу прижимается не нож, а какая-нибудь расческа. И только подавшись вперед и ощутив, как лезвие легко рассекает кожу, Сергей понял, что проиграл.

Юрик предупреждал, что встреченная в баре девушка по имени Леа попытается его убить. Сергей обыскал всю спальню в поисках ножа. Он был готов в любое мгновение перехватить занесенную над ним руку с лезвием... И все-таки он проиграл.

У Леа не было ножа в спальне. Все просто. Она принесла его из другой комнаты под предлогом, что ей необходимо снять браслет...

- Чувствуешь лезвие? - спросила она.

Ковалевский беззвучно кивнул.

- Чувствуешь, какое оно острое?

Сергей кивнул снова.

- Попытаешься сделать хотя бы одно движение... и хлещущую из горла кровь будет сложно остановить, даже если "скорая помощь" прибудет быстро. Это ясно?

- Да, - прохрипел Ковалевский.

- Не первый раз мне приходится резать глотку мужикам. Можешь не сомневаться - я это умею делать.

Ковалевский не сомневался.

- Меня наняли, чтобы убить тебя, - произнесла она.

Сергей это знал. Он знал это с самого начала. Но от произнесенных слов все равно побежали мурашки по коже.

- У тебя находиться вещь, которая требуется Мастеру.

- У меня нет её с собой, - соврал Сергей. - Я забыл её дома.

- Ну как же! А эта пластина в кармане твоих джинсов? Ты так тесно прижимался ко мне, что её было трудно не обнаружить.

Она просунула руку в карман джинсов Сергея и вытащила из него пластину с прорезями в форме крестов.

- Это она? - спросила Леа.

- Да, - удрученно ответил Ковалевский. Лезвие ножа продолжало прижиматься к горлу. Сергей подумал о том, что пропади пропадом эти сокровища Корбэйна! Выжить бы сейчас!

- Ты знаешь, - проинформировала она Ковалевского. - Еще ни один мужчина, который был мне поручен, не ушел от меня живым.

Она вдруг схватила губами мочку уха Ковалевского и всосала её. Сергей напряженно ждал, когда Леа удовлетворится своим превосходством.

Она оторвалась, громко чмокнув, и произнесла:

- Но я не хочу тебя убивать. Я полюбила тебя.

Нож убрался от горла. Ковалевский, не смея поверить в неожиданное спасение, выпучил глаза. Леа встала с кровати и положила нож на книжную полку рядом с томиком Шекспира. По форме и размерам он больше подходил для разделки огромных звериных туш.

Если бы Сергей сейчас вернулся в зеркальную ванную, то увидел бы в отражении физически крепкого парня с выражением умственной отсталости на лице. Ему только что подарили долгожданную игрушку, и он, не веря в неожиданное счастье, вытаращив глаза, начинает робко улыбаться.

- Нет, я полюбила тебя не такого, - произнесла Леа, взглянув на него. - Но все позади! Я тебя не трону. Возьми пластину. Она мне не нужна.

Сергей взял пластину дрожащими руками.

- А как же твое задание?

- Плевала я на него! Я скроюсь, и меня не найдут. А деньги я могу и по-другому заработать. - Она прикоснулась своими губами к губам Сергея, и он наконец расслабился, отвечая на поцелуй.

Им потребовалось всего полчаса.

- Прости, маленькая, - сказал Ковалевский, целуя Леа в носик и потихоньку выбираясь из-под одеяла. - Мне нужно спешить.

Она подняла на Сергея большие глаза, серьезные и взволнованные.

- Я должна передать пластину людям Мастера в одиннадцать вечера, сообщила Леа, когда Ковалевский натягивал джинсы.

- Они знают тебя в лицо?

- Нет. Они вообще не знают - кто я.

- Ты хочешь сказать - они не знают, что ты женщина?

Леа нахмурилась, прямая морщинка устроилась над переносицей.

- Зачем ты обозвал меня женщиной? Я ещё молода, мне всего двадцать четыре года, - обиделась она.

- Извини. - Сергей примирительно поцеловал её в щечку. - Ты девушка. Самая обольстительная и самая привлекательная!

- То-то! - Она погрозила пальцем. - Встреча должна состояться, на остановке "Новостройки" девятого маршрута.

- Как я их узнаю?

- Они носят широкополые шляпы. Такие, как у гангстеров в фильмах.

Сергей замялся перед следующим вопросом. Но для продолжения дальнейших отношений (Леа ему действительно нравилась) он должен был задать его.

- Ты серьезно говорила, что убила много мужчин?

- С чего ты это взял?

- Ты сама это сказала, - осторожно произнес Ковалевский.

- Разве? - Она закатила глаза. - Я разбила множество мужских сердец. Они рыдали и ползали у меня в ногах, но я была неумолима. Можно сказать, что я убила их.

Ковалевский так ничего и не понял.

- Ладно, - сказал он, полностью одевшись. - Когда я могу снова с тобой встретиться?

- Я позвоню. Оставишь номер?

- Хорошо. - Сергей ослепительно улыбнулся на прощание и уже собирался уходить, как что-то остановило его. Последний вопрос, который он забыл задать. Не дающий покоя, словно песчинка на зубах. Тема, которая волновала его, но осталась не выясненной...

- Ты видела Мастера?

- Ни разу.

- Но кто он?

- Кто-то могущественный. И ещё я знаю, что ему очень нужна эта пластина.

18.45

Когда Ковалевский выбежал на улицу, уже темнело. В окнах домов зажигался свет, на тускнеющее небо выплыла луна. Вот так. В погоне за перипетиями сюжета прошел день. Возле своей машины Ковалевский достал телефон и набрал номер Юрика.

- Серега! - обрадовано воскликнул Прохоров. - А мы уже не чаяли услышать твой голос.

- Значит, уже похоронили меня?

- Почти!.. Ну как? Как все прошло?

- Все прошло замечательно, - мечтательно произнес Ковалевский. - Леа чудесная девушка! И живет в нашем районе.

- Ты все-таки переспал с ней, - с безнадежностью в голосе сказал Юрик. - Поэтому тебя так долго не было.

- Какая разница. Зато я все узнал! Встреча состоится в одиннадцать вечера!

- Отлично. До одиннадцати ещё уйма времени. Я думаю, тебе стоит приехать и посмотреть фильм, чтобы быть в курсе событий... Кстати! Ты узнал, что за книга стоит у Леа на полке?

- Это томик "Гамлета" на английском языке.

Сергей услышал в трубке, как Юрик передал эти слова Павлику. Тот удивленно присвистнул.

- Там ещё был список, но я не успел его рассмотреть, - закончил Сергей.

- Что за список? - быстро спросил Прохоров.

- Я не успел его прочитать... - Ковалевский подумал, что какой же он кретин! - Черт. Леа поначалу не дала мне его разглядеть, но затем, когда мы это... когда у нас наладились отношения, я мог просмотреть список несколько раз. Но забыл.

- Серый...

- Я стою возле её подъезда. Я мигом заскочу к ней, возьму список и полечу к вам. Договорились?

- Серый...

- Все! Пока! - крикнул Ковалевский в трубку и кинулся к подъезду.

Глава 7.

В начале восьмого вечера вернулась мама Юрика и рассердилась на ребят за то, что они не смогли приготовить себе покушать. Товарищи почти насильно были накормлены поджаренными куриными ножками с овощами, после чего им было разрешено вернуться в комнату Юрика.

Электронный будильник-киборг показывал половину восьмого. За окном опустился темный вечер. С момента последнего звонка Ковалевского прошло больше сорока минут.

- Что-то он задержался у этой Леа, - обеспокоено произнес Юрик.

- Ты что, Серегу нашего не знаешь? - ответил Павлик. - Если он вернулся к женщине, то просто так от неё не уйдет.

- Он должен уйти со списком. Не более того. Чтобы взять список и добраться до моего дома ? требуется не более получаса. Ведь Леа живет в нашем районе.

- Позвони ему.

Юрик набрал номер и долго ждал ответа.

- Он не отвечает, - произнес Юрик удивленно.

- Опять деньги закончились?

- Гудки длинные. Он просто не берет трубку. - Юрик задумчиво запустил пятерню в волосы.

- Я же говорил, - сказал Павлик, глядя на друга и жалея о том, что не может повторить его жеста.

- Придется ждать.

Они прождали ещё тридцать минут. Сергей не звонил сам и не отвечал.

- Почему так долго? - говорил Юрик, нервно бродя по комнате. - У него нет совести! Если он думает, что прошел весь сюжет, то жестоко ошибается. Ему предстоит посетить КЛАДБИЩЕ!

Павлик не разделял тревог Прохорова, полагая, что Ковалевский ещё даст о себе знать. Божедай без пользы ковырялся в Интернете, читая анекдоты и просматривая фотографии красивых девушек. На развлекательном сайте он снова наткнулся на сообщение о восстановлении трех студий в Голливуде. Вспомнив совет Юрика, Павлик залез в архив новостей.

Он просмотрел новости за десять дней, за двадцать... Ничего. Павлик не отступился, продолжая листать архивы, пока не наткнулся на следующее:

8 сентября.

"После суток упорной борьбы с огнем, пожарным наконец удалось справиться с пламенем, охватившим три павильона кинокомпании "Юниверсал" на севере Голливуда.

? Черт возьми! ? пробормотал Павлик. ? Там целые сутки бушевал пожар!

"Уничтожено дорогостоящее оборудование и декорации к фильмам на несколько десятков миллионов долларов. Полиция сообщает, что во время пожара погибло четыре человека. В настоящее время расследованием причин занимается специальная комиссия. По предварительной версии пожар произошел в результате поджога..."

Павлик откинулся на спинку стула, снова и снова перечитывая сообщение. Оказывается в Голливуде бушевал страшный пожар, а он пропустил эту информацию потому, что в тот день отправился покупать с мамой сотовый телефон, а вечером пьянствовал с приятелями.

Но именно в этот день, восьмого сентября, случилось ещё одно важное событие. Оно перевернуло размеренный уклад жизни ребят и встряхнуло их. Оно привело к тому, что сейчас товарищи с нетерпением ждут звонка Сергея Ковалевского. Именно в этот день Павлик нашел видеокассету...

Когда Ковалевский не позвонил в течение следующего получаса, пришла очередь забеспокоиться и Павлику, а Юрик уже не знал, куда податься от волнения.

- Что-то случилось! - говорил он. - Определенно Серега попал в какую-то переделку... Он не назвал случайно адрес Леа?

? Юрик, ? обиделся Павлик. ? Ты же с ним разговаривал!

? Верно, ? согласился Юрик. ? Я говорил с ним, но адреса он не назвал. Сказал только, что она живет в нашем районе.

Павлик поглядывал на часы. Не только пропажа Сергея вызывала в нем волнение, когда он наблюдал неумолимо движущиеся стрелки. На десять часов назначено свидание с Юлей, и если до этого времени Ковалевский не появится - свидания Павлику не видать.

Истоптав свою комнату вдоль и поперек, Юрик внезапно остановился. Он повернулся к Божедаю, бестолково тыкающему по ссылкам тематического каталога в Интернете:

? Пусти-ка меня за компьютер.

Павлик послушно освободил место.

? Позвони Сергею ещё раз, ? приказал Юрик.

Павлик набрал номер Ковалевского со своего телефона, но это не дало результата. Тем временем пальцы Юрика бегали по клавишам, выводя какие-то списки и перечни.

? Что ты хочешь найти? ? спросил Божедай.

? Вот, ? сказал Юрик, перейдя в новое окно. ? Сервер городской телефонной службы. В нем вполне официально можно найти номер телефона любого человека или наоборот ? любого человека по номеру телефона.

? Но мы не знаем номер телефона Леа, ? напомнил Павлик. Юрик только отмахнулся. Он ввел в строку поиска имя "Леа" и нажал "Enter". Сервер городской телефонной службы вежливо попросил ввести фамилию.

? Какого черта! ? взорвался Юрик. ? Я не знаю фамилию! Выдайте мне список имен!

Но компьютер оставался глух к требованиям студента.

? Ладно, ? вдруг подозрительно усмирившись, сказал Прохоров. ? Если не хотите по-хорошему, тогда я взломаю сервер!

Юрик открыл сразу несколько окон, которые заполнили экран, и принялся орудовать кодами и шестнадцатеричными цифрами.

? Юрик, не надо...

? Они ещё не знают, с кем связались! ? угрожающе воскликнул Юрик. ? Понаставили запретов! Да я сделаю всеобщий доступ к этой базе данных!

? Юрик, ? умоляюще произнес Павлик. ? Возможно имени "Леа" не существует в России. Это лишь выдумка сценариста.

? Павлик, не мешай! ? огрызнулся Прохоров. ? Лучше включи телевизор на Городском телеканале.

? Зачем?

? Вдруг передадут какое-нибудь экстренное сообщение. Может авария какая случилось или здание обрушилось.

Павлик покорно включил телевизор, а Юрик продолжил терроризировать сервер ГТС.

Время шло, диктор Городского телеканала убеждал даже здоровых граждан мануально лечиться у некоего "профессора". Павлик смотрел на Прохорова и думал - занимался ли Юрик хакерством до этого дня? Сервер оказался для него крепким орешком.

Наконец, не выдержав, Юрик со злости ударил по клавиатуре.

? Без толку! ? воскликнул он и бросил взгляд на часы. ? Уже девять часов!

Павлик не решался взглянуть на друга. А Юрик внезапно поднялся и без слов направился в прихожую.

? Ты куда? ? удивленно спросил Божедай, выйдя из комнаты и обнаружив, что Юрик натягивает куртку и ботинки.

? Иду искать Серегу. Я больше не могу ждать.

? Куда ты пойдешь? На дворе тьма!

? Леа живет на нашем поселке, - как-то суетно заговорил Юрик. Возможно Серега где-то неподалеку. Он лежит в каком-нибудь овраге, истекая кровью, и не может поднять трубку телефона.

? Он бы позвонил, ? произнес Павлик, взяв Юрика за плечо. - Набрать номер совсем не сложно. Даже смертельно раненый человек может нажать несколько кнопок.

Юрик замер с шарфом в руке. Павлик бегло посмотрел на часы. До встречи с Юлей оставалось чуть меньше часа

? С Серегой определенно произошли неприятности, - произнес Юрик, медленно возвращая шарф на крючок. - Даже если он успеет на встречу в одиннадцать, в чем я сомневаюсь, то потеряется в событиях, потому что не видел конец фильма. Павлик, чтобы не упустить сюжет, на встречу должен пойти кто-то из нас!

? Ты прав, ? согласился Павлик. ? Но мы не знаем, где она должна состояться и кто придет на встречу. Серега этого не сказал.

Юрик думал лишь мгновение.

? Мы можем посмотреть фильм. Там должно быть указание!

? Но пластина с крестами находится у Сереги. Без неё мы не сможем найти место, где лежат сокровища.

? Согласен, ? ответил Юрик. ? Но у нас нет выхода. Это наш последний сюжет. Другого не будет, как не будет и другого шанса разбогатеть. Ты понимаешь это, Павлик? Мы должны приложить все силы, выжать из этой ситуации максимум! Иначе, когда закончим институт, день за днем приходя на завод, работая без продыха и пытаясь скопить на самую простую модель "Жигулей", мы будем с горечью думать о том, что могли стать богатыми, но упустили этот шанс!

Речь Юрика потрясла Божедая. После этих слов он почувствовал себя разбитым и обреченным. Юрик в одном предложении обрисовал Божедаю его будущую жизнь, и от этой безрадостной картины Павлику сделалось страшно.

? Ты прав, Юрик, ? сказал наконец он. ? Мы должны добраться до финала. - Павлик облизал пересохшие губы. - Но когда наступит время применить пластину с крестами - я не знаю, что мы будем делать...

21.15

Юрик включил просмотр фильма. Изображение на экране опять дернулось из-за пропадающего контакта где-то внутри аппарата. Ребята вновь просматривали эпизод, в котором Комбо, только что узнав от Леа где и когда состоится встреча с людьми Мастера, ехал на неё в автомобиле.

Возле темного неприметного места он остановился и вышел из машины. На плохо освещенном тротуаре его поджидали два субъекта в широкополых гангстерских шляпах.

Сюжет развивался. Комбо и два типа в шляпах отправились на кладбище, где в одной из могил было спрятано сокровище. Однако, Юрику с Павликом нужно было не это. Павлик перемотал назад, когда Комбо только подъехал к тротуару.

- Хай... - едва успел вымолвить бывший полицейский, как палец Юрика оборвал его фразу, надавив на кнопку "лентяйки".

- Опять эти загадки, - пробормотал Павлик.

- Как ты думаешь, где они стоят? - спросил Прохоров.

- Ясное дело - на тротуаре, - ответил Павлик.

- Что ты видишь рядом с тротуаром?

? Стену без надписей.

? К сожалению это так, ? согласился Юрик.

Они продолжили просмотр.

? Переведи, что они говорят, ? попросил Божедай.

На миг троицу и припаркованный автомобиль Комбо скрыл промчавшийся автобус. Камера оператора находилась на противоположном тротуаре.

? Говорят они в общем-то ни о чем... "Привет-привет!", "У тебя пластина?", "А что если у меня?", "Мы можем показать тебе!"... Черт, разговор заглушает шум автомобилей с дороги, да и микрофоны очевидно установлены неудачно.

? Где же они встретились? ? не понимал Павлик.

? Хрен их знает где! ? Сцена закончилась. Троица переместилась в другой эпизод. Прохоров снова перемотал пленку к началу предыдущей сцены и нажал на паузу. Комбо застыл на чуть подрагивающем экране, готовый вылезти из машины.

? Соберись, ? сказал Юрик. ? Смотрим ещё раз и отмечаем каждую деталь.

Он вновь включил воспроизведение. Экран опять дернулся от неисправной платы ведущего двигателя, и Павлик подумал, что это стало происходить слишком часто.

Комбо вылез из машины, махнул рукой двум типам в шляпах. Павлик внимательно смотрел на экран, но не было ни одной детали, за которую бы зацепился взгляд, которую бы ребята могли применить для поисков места встречи. Обвалившаяся штукатурка на стене, разбитый тротуар. В кадр не попало ни одной надписи, ни одного дорожного знака.

Говорящих перекрыл автобус.

? Стой! ? внезапно закричал Павлик. Юрик спешно нажал на паузу, картинка замерла на моменте, когда Комбо с дурацкой улыбкой на лице нахально грубил двум подручным Мастера.

- Я думаю... нет, я почти уверен, что автобус, который промчался мимо, начинает тормозить, - сосредоточенно произнес Павлик.

? Быть может, они стоят возле светофора? - предположил Юрик.

? А если возле остановки? - внимательно посмотрев на приятеля, спросил Павлик. - Кто назначает встречу возле светофора? Никто. А возле остановок сколько угодно.

? Точно! - восхитился догадке Юрик. - Остановок гораздо меньше, чем светофоров. Через наш поселок проходит два маршрута автобусов ? "седьмой" и "девятый".

Юрик перемотал назад пленку и стал просматривать изображение движущегося автобуса по кадрам.

? У него девятый номер, ? сказал Прохоров, остановив кадр. ? Он написан вот здесь, сбоку.

Юрик отложил дистанционный пульт и задумчиво закусил костяшку кулака.

? В нашем районе имеется шесть остановок "девятого" маршрута, ? сказал Павлик. ? На одной из них состоится встреча. Но на какой?

? Больше указаний нет. Можно обойти все остановки.

? Извини, Юрик, ? сказал Павлик. ? Но пока мы будем обходить остановки, ожидающие встречи люди могут уйти. Тем более у нас нет пластины с крестами. Что случилось с Ковалевским? Где он?

? Павлик, не горячись, ? произнес Прохоров. ? Найдем мы эту остановку. Ведь ещё десять минут назад было неизвестно - где состоится встреча.

Павлик посмотрел на часы.

? Через тридцать минут у меня назначено свидание с Юлей, ? сообщил он.

Юрик возвел глаза к небу и испустил тяжкий вздох.

? Ты не можешь его отложить?

? Если бы ты знал, как я мечтал о нем, ? ответил Павлик.

? Это твой первый шаг к рутинному существованию женатого человека, которому вечно не хватает денег.

? Не запугивай меня. Я все успею!

? Что ты успеешь?

? Я приду на свидание с Юлей, которое состоится в десять, и ещё успею на встречу с людьми Мастера в одиннадцать.

? Ты пока не знаешь, где она состоится.

? У меня есть время. Можно посмотреть сцену встречи ещё раз?

Они пересмотрели сцену ещё несколько раз. Кроме автобуса, больше никаких отличительных признаков найти не удалось. Однако это не убавило решимости Павлика. До встречи с Юлей оставалось двадцать минут.

? Я сяду на автобус и проеду все остановки за десять минут! ? сказал он.

? Люди Мастера могут уйти за это время, - возразил Юрик, - или ты их не узнаешь. Не обязательно они будут в шляпах.

? Тогда что же делать?

Юрик внезапно резко обернулся к экрану. Его глаза вспыхнули.

? Что он сказал? ? почти закричал Прохоров.

? Кто? ? испуганно спросил Павлик.

? Вот этот! ? Юрик ткнул пальцем в экран на одного из плохих парней. Комбо разговаривал с тем, что находился справа. А парень слева повернулся к камере и что-то произнес.

Юрик нажал на паузу, намереваясь остановить просмотр и перемотать ленту чуть назад, как изображение вздрогнуло (в который раз за сегодняшний день). Экран внезапно потух, видеомагнитофон фыркнул, дисплей его погас.

? Что это? ? схватившись за голову закричал Павлик.

? Плата ведущего двигателя накрылась! ? с ужасом воскликнул Юрик. ? В самое неподходящее время!

Глава 8.

18.50

С досадой сообразив во время телефонного разговора с Юриком, что мог без труда заглянуть в странный список, вывалившийся из томика Шекспира, но забыл это сделать, Ковалевский вернулся к подъезду Леа. Список может оказаться важным. Таким же важным, как плакат к фильму "Унесенные ветром".

Однако, существовал ещё один повод для возвращения в квартиру Леа. Кроме возможности получить список, Ковалевского прельщала новая встреча с магнетической барменшей... И кто знает, а может это удастся им ещё раз?

В романтической задумчивости Сергей распахнул дверь подъезда и уже собрался войти, как неожиданно кто-то набросился на него сзади. Этот "кто-то" оказался довольно тяжелым, и умело рассчитал прыжок так, чтобы опрокинуть Ковалевского. Сергей упал на асфальт, выронив телефон.

- Что за шутки! - гневно воскликнул он, пытаясь подняться, но смог этого сделать, так как сверху навалились сразу два человека.

- Не двигаться! Руки за голову! Лицом в землю! - раздался над ухом яростный крик.

Руки оказались заломлены за спину, и через секунду прозвучал щелчок наручников.

- Что происходит? - с испугом воскликнул Сергей.

Ковалевского ухватили подмышки и поставили на ноги. Он обнаружил, что окружен бойцами ОМОН в опущенных черных масках с прорезями для глаз и рта. Двое крепко держали его, третий направил в грудь ствол укороченного Калашникова, четвертый внимательно изучал лицо. Из-за угла, взвизгнув покрышками, вылетел "уазик". Очумевшими глазами Сергей смотрел на ОМОНовцев и не мог поверить.

- Мужики, оставьте! - произнес он. - Вас нет в сюжете!

- Зато ты в нашем сюжете главный герой! - ответил четвертый, похоже, самый главный. Он кивнул одному из своих, и тот быстро и умело обыскал Ковалевского.

- Документов нет! Ключи от машины и какая-то железяка.

- Проверь машину, - последовала команда.

- Мужики, это недоразумение, - пытаясь держаться непринужденно, сказал Ковалевский. - Отпустите меня. Я ни в чем не виноват.

- Если бы мне, - произнес старший, - каждый раз, когда я слышу эти слова, давали по червонцу - я был бы богат, как Березовский.

- Но я действительно не в чем... Ой!

Державший его парень надавил на согнутый локоть, и сустав пронзила острая боль. Сергей закусил губу, чтобы не закричать.

Тем временем боец закончил осмотр салона автомобиля и отрицательно покачал головой, глядя на старшего. Тот кивнул и поднял к губам радиостанцию:

- Говорит седьмой... Задержали автомобиль Р740МВ, указанный в ориентировке ГИБДД. Документы у водителя отсутствуют... Только на разыскиваемого он совсем не похож.

- Везите его в райотдел! Там разберемся! - донеслось из динамика.

- Не-ет! - закричал Сергей. - Вы не имеете права! Я требую предоставить мне адвоката!

Видеомагнитофон умер. На дисплее не светился ни один индикатор. Юрик стал нажимать кнопку изъятия видеокассеты, но та не желала подчиняться. В отчаянии он просунул пальцы в щель и попытался вытащить кассету, но она сидела прочно.

? Что же делать? ? воскликнул Павлик, глядя на Юрика жалостными глазами. ? Это все? Нашим мечтам конец? Ковалевский пропал, видеомагнитофон сломался, сюжет вот-вот потеряется!

Дверь в комнату Юрика растворилась и на пороге появилась мама. Павлик возвел на неё жалостный взгляд. Мама выглядела спокойной, даже чуть несерьезной, но что-то заставило её прийти к ним.

? Вы конечно уже взрослые люди, ? произнесла мама. Павлик невольно сравнил её со своей, и сравнение осталось не в пользу последней.

? Вы взрослые люди, ? повторила она. ? Каждый выше меня на голову... Конечно, взрослые. Так не могли бы вы вести себя в соответствии с возрастом и говорить тише? Весь дом слышит ? что творится в комнате Юрия Прохорова.

? Мама, извини нас, ? произнес Юрик.

? Говорите спокойнее, ? попросила она. ? Каждый крик отражается на ваших и моих нервах, а так же на нервах тех, кто проживает этажами выше и ниже. Это все, что я хотела сказать.

Мама закрыла дверь. Ее появление помогло Павлику прийти в себя. Отчаяние отступило, и он почувствовал себя свободнее.

Юрик уже действовал. Достав отвертку, он вскрыл видеомагнитофон.

? Ничего страшного не произошло, ? убеждая Павлика, произнес он и скинул крышку. Внутри магнитофона черная хромовая пленка была протянута через несколько видеоголовок, походящих на блестящие хоккейные шайбы. Юрик надавил на какой-то рычажок и видеоголовки отошли. Он аккуратно заправил пленку в видеокассету и извлек её из аппарата.

? Чтобы починить магнитофон, мне потребуется не меньше тридцати минут, ? сказал он. ? Столько времени у нас нет.

Юрик протянул Павлику кассету. Тот рассеяно взял её в руки.

? Беги домой. Я с тобой не пойду. Не хочу больше показываться перед твоей матерью.

? Но как я...?

? Просмотришь эпизод, в котором человек рядом с Комбо обращается к экрану.

? Я не знаю английского.

? Позвонишь мне и передашь в своей интерпретации его слова или, ещё лучше, дашь послушать через телефон. Затем мы встретимся на улице, и я заберу у тебя видеокассету. После этого отправишься на свидание. Только ты обещал, что успеешь и на встречу с людьми Мастера. Я останусь здесь, координировать твои действия по фильму. Надеюсь, что появится Ковалевский.

21.45

Павлик бежал домой так быстро, как никогда. Юрик не пошел с ним, опасаясь гнева мамы Божедая. Но ведь и сам Павлик не надеялся на теплый прием, вспоминая, как они расстались сегодня. Мама может начать со скандала, а закончить тем, что никуда его не отпустит.

Дома, в которых проживали семьи Божедаев и Прохоровых, разделяла лишь пара кварталов. Павлик весьма скоро оказался возле своего подъезда, но за время кросса он успел подумать о многом.

Он подумал о том, что для свидания Юля выбрала неудачный день. Свидание сбивало все планы. Сегодня Павлик должен обязательно добраться до кладбища! Если он хотел этого, нужно забыть о каком-то свидании! Выбросить из головы! Хорошо бы позвонить Юле и перенести встречу на завтра. Правда, он не знал номера телефона...

Можно просто не явиться. Но такая мысль даже не приходила Павлику в голову. Во-первых потому, что Божедай являлся обязательным человеком, а во-вторых - эта Юля серьезно ему нравилась. Павлик очень хотел встретиться с ней, и боялся, что если он не придет, девушка больше не захочет общаться с таким необязательным человеком.

Божедай взбежал на пятый этаж запыхавшись. Собственно, по-другому никогда не бывало. Пятый этаж есть пятый этаж. Он открыл дверь своим ключом и тихо пробрался в кухню. Родители в спальне что-то оживленно обсуждали и на счастье не заметили его прихода.

Павлик включил телевизор и вставил видеокассету в магнитофон. Фильм начался как раз с того момента, где Комбо разговаривал с подручными Мастера. Павлик перемотал немного назад.

Вот то самое место. Комбо разговаривает с одним из субъектов в шляпах, а второй повернулся к экрану и, глядя прямо в камеру, что-то произнес. Павлику сделалось не по себе. Казалось, будто этот тип смотрит прямо на него.

Слов не слышно. Их заглушал шум транспорта с дороги. Павлик увеличил громкость и перемотал пленку назад.

Он мельком глянул на часы и заволновался. До свидания с Юлей оставалось пять минут! Он уже опаздывает, а где состоится встреча с людьми Мастера так и не знает!

Человек повторял фразу, пытаясь заглянуть прямо в душу Павлика. Его губы немного кривились в усмешке, и Божедаю казалось, что человек смеется над ним.

? Имморт... инст... мэ...к.

Ему пришлось сделать звук громче. Голоса героев, говорящих на английском языке, наполнили кухню.

? Кто у нас на кухне? ? раздался из другой комнаты голос мамы. ? Павлик что ли появился?

Краем уха Павлик услышал слова Надежды Петровны и попытался сейчас не думать о ней. Он быстро набрал номер Юрика, а из комнат доносилась тяжелая поступь и усиливающийся скрип половиц, извещающий о приближении мамы.

? Это я, ? произнес Павлик в микрофон. ? Слушай!

И он поднес трубку к динамику телевизора. Человек с безучастными глазами и опасной улыбкой на устах в третий раз произнес фразу на английском языке. В этот момент в кухне появилась мама.

? Что ты делаешь, Павлик? ? удивилась она.

Павлик только мельком посмотрел на неё и припал к трубке.

? Услышал? ? спросил он Юрика.

? "Бессмертие вместо волшебства".

? Ты правильно перевел?

? Полагаю, что да.

? Что она означает?

? Я не знаю...

? Что ты делаешь, Павлик? ? взвизгнула мама. ? Ты спятил?

? Юрик, встречаемся через пять минут! Я выхожу!

Павлик нажал кнопку разъединения и положил телефон в карман.

? Ты говорил с Прохоровым? ? спросила мама. В её интонациях намечалась угроза.

Стараясь не обращать внимания на фигуру мамы, маячащую в дверях кухни, Павлик изъял видеокассету из магнитофона.

? Куда ты собрался? ? продолжала допытываться она. ? Это был Прохоров? Ты с ним разговаривал?

Божедай наконец поднял на неё глаза. Мама испытанным приемом перегородила коридор.

? Мне нужно идти, мама, ? устало сказал Павлик. ? Пропусти меня!

? Куда тебе нужно идти, сопляк? К Прохорову?

? Мама... Мне действительно очень нужно... ? Павлик мельком посмотрел на часы. Уже начало восьмого! Он опаздывает на свидание с Юлей! Сколько она прождет его? Минуту? Десять? Павлик сомневался, что так долго.

? Я знаю, куда тебе действительно нужно. Вместе с Прохоровым на блядки!

? Господи! Мама! Как ты можешь такое говорить! ? Он попытался приблизиться к ней, но мама, положив увесистую ладонь на его грудь, остановила Павлика.

? Ты никуда не пойдешь. Я не пущу тебя. Я не позволю тебе опять нахлестаться водки и прийти в скотском состоянии, как первого сентября.

? Ты ничего не знаешь, мама!

? Я не знаю? ? задохнулась от возмущения Надежда Петровна. ? Я прожила не свете сорок шесть лет, из которых двадцать воспитывала тебя, неблагодарного! Я-то знаю, что к чему и кто чего стоит! Мне достаточно одного взгляда, одного звука, чтобы оценить человека! Твой Прохоров ? занюханный алкоголик!

? Не называй его так! Ты его совсем не знаешь! - попросил Павлик.

? Мне не нужно его знать! Я не хочу, чтобы мой сын водился с такими.

Павлик с болью посмотрел на мать.

- За что ты ударила Юрика? Он не мог нагрубить тебе. Он деликатный человек.

- Я заехала ему по морде, потому что так посчитала нужным! Он заслужил это своим поведением!

- Но каким поведением, мама? Что он сделал?

- Я знаю, что он поганец в душе. Я вижу это по его мерзким маленьким глазкам! Этого достаточно. Каким бы интеллигентом он не пытался казаться нацепив очки, на самом деле он занюханный алкаш!

Павлик сглотнул. Это был редкий случай, когда он собирался возразить маме.

? Юрик совсем не такой, как ты о нем думаешь... ? ответил Павлик, видя, как лицо матери искажает гнев. ? К тому же, я иду не к нему...

? Не ври! Я знаю, что ты идешь к нему! Ты только что разговаривал с ним по телефону!

? Мама, я опаздываю на свидание с девушкой!

Мама на миг замерла и ошеломленно посмотрела на Павлика, словно он сообщил ей не о предстоящем свидании, а о том, что срочно женится, так как его девушка беременна. В этот момент Божедай почему-то подумал, что мама выпустит его из кухни, в которой сделалось невыносимо душно.

? Ты идешь на свидание? ? переспросила мама. ? И договариваешься по поводу него с Прохоровым?

Павлик попытался шагнуть вперед, но мама оттолкнула его.

? Вы собрали деньги, вызвали на них накрашенную шлюху и собираетесь исполнить с ней свои мерзкие маленькие желания? Ты это называешь свиданием?!

Ничего более низкого Павлик ещё не слышал из уст матери. Глаза её горели, левая щека нервно подрагивала, рот исторгал мерзкие слова. Надежда Петровна находилась на грани истерики.

? Это разврат! ? возведя руки к потолку, воскликнула мама, напоминая типичного ортодоксального священника. ? Содом и Гоморра! - Она опустила очи на Павлика. - По-нынешнему это называется "групповой секс"! Да-да!

? Мама...

? Ни смей вякать! Ни слова! ? завизжала она. ? Ты не пойдешь никуда! Я тебя не пущу!

То, что произошло в следующее мгновение, перевернуло судьбу Павлика. Он снова попробовал сделать шаг вперед. Если бы он не предпринял этой попытки, то жизнь его осталась бы такой же серой, как была до этого. Павлик окончил бы институт, женился на первой встречной, которую одобрила бы мама, а может не женился бы вообще, продолжая обитать у родителей. Поступил бы на завод. И так, тягостно, день за днем утопая в мелких житейских проблемах, он дожил бы до старости, добившись на производстве должности среднего инженера. Возможно, ведущего инженера.

Но Павлик сделал шаг вперед. Один маленький шаг...

В приступе ярости мама оттолкнула его. Потом она очень долго жалела о своем поступке. Но время вспять не повернешь.

Павлик упал на линолеум кухни, обрушив стопку видеокассет, стоящих возле телевизора. Поднимаясь с пола, Павлик смотрел на горящие глаза мамы, на брызжущую с губ слюну и чувствовал, что все его страхи и боязнь вдруг отступили куда-то. В этот миг Павлик с удивлением ощутил холодное спокойствие. Внезапно, он понял - что происходит с мамой - и его страх перед ней исчез. Потому что мама сама испытывала страх...

Павлик поднялся с пола, пристально глядя в глаза матери, а она продолжала что-то кричать о грязном и развратном Прохорове. Мама открывала и закрывала рот, но не замечала, что наставляет совершенно другого человека. До того, как она толкнула Павлика, перед ней стоял беспомощный наивный ребенок. Сейчас на неё смотрел человек, который внезапно ощутил, что мысли взрослых для него уже не являются загадкой.

- Ты не поняла, что сделала, мама, - произнес он, не сводя глаз с её лица.

- Я сделала то, что считала нужным! Я огражу тебя от грязной улицы и грязных приятелей...

- Ты не можешь мне приказывать, мама, - произнес Павлик. Мама в шоке уставилась на него. - И ты не имеешь права судить о том, кого не знаешь. Ты не имеешь права судить о Юрии и Сергее! Это самые лучшие друзья, которые могут быть на свете!

- Я их прекрасно знаю... я...

- Не перебивай меня, мама! - вдруг жестко оборвал её Павлик. - Ты не можешь знать, что такое друзья, потому что у тебя самой их никогда не было!

Мама вдруг начала глотать воздух. Округлившиеся и покрасневшие глаза безумно уставились на сына.

- Твои подруги не могут тебя выносить. Вспомни, с кем ты встречалась в последний раз? Когда в последний раз к нам приходили гости? У тебя нет друзей, и это твоя проблема, мама. Ты поссорилась со всеми знакомыми, а тех, кто остался - очернила перед людьми.

- Я знаю людей! - злобно попыталась вставить мама. - Мне нечего знаться с теми, кто...

- Ты судишь о людям по себе, - произнес Павлик. - На самом деле не все - скоты и подонки, алкоголики и шлюхи, как ты называешь их.

- Я их отлично знаю! - прошипела мама. - В мире полно подонков потому, что это поганый мир. И я не пущу тебя в этот мир! Я не пущу тебя на улицу! Я...

- Что ты можешь сделать мне, мама? Мне двадцать лет, я взрослый человек.

- Неблагодарная скотина... Как ты разговариваешь с матерью! Я кормила тебя, растила тебя...

- Замолчи! - обрезал Павлик. Мама посмотрела на него испуганным взглядом. - Если ты ещё раз повысишь на меня голос, я уйду в общежитие.

- Павлик...

- Я тебя предупредил, - произнес он.

Павлик поднял с пола кассету и вплотную приблизился к матери.

- Больше не смей на меня кричать, - сказал он. - Ты кричала на меня и поливала грязью моих друзей только потому, что смертельно боишься остаться одна...

Павлик беспрепятственно прошел мимо Надежды Петровны в прихожую. Он покинул квартиру, громко закрыв за собой дверь. Некоторое время Надежда Петровна Божедай не могла сдвинуться с места, а затем из её глаз покатились слезы.

Последняя фраза, произнесенная Павликом, огорошила её. Ее смысл давно глодал душу.

Надежда Петровна очень боялась потерять сына.

19.40

- ...я требую предоставить мне адвоката! - крикнул Сергей, когда его втолкнули в одну из двух клеток районного отделения милиции. Он отлетел к стене и упал на холодный бетонный пол. - Что это за обращение с человеком! Как вы можете позволить себе схватить на улице свободного гражданина и бросить его за решетку!

Дежурный по отделению был очень спокойным человеком. Он сгреб все вещи Ковалевского в ящик стола (металлическая пластина тоже последовала туда), поднял на Сергея томный взгляд и ничего не ответил.

- Это безобразие! - воскликнул Сергей. - Мы живем в правовом государстве! Я буду жаловаться в Международный трибунал в Гааге! Вы нарушаете все конвенции по правам человека! Это полный беспредел!

Он вдруг увидел сидящего в соседней клетке лысого "дядю" с подозрительным лицом и руками, синими от наколок.

- Это точно, - кивнул тот. - Беспредел. Хватают людей, почем зря.

Сергей на миг остановился, заинтересовавшись надписями на его руках. Здесь были как старые наколки - "Тюрьма и партия едины!", "Брежнев главный авторитет страны", так и более свежие - "Пустите Кобзона в Америку!" и почему-то "Путин - наш президент!". Еще одна наколка, сделанная особняком от остальных, гласила: "Дрессировщик медведей".

Сергей перевел взгляд, осматриваясь. С трех сторон место заключения было обнесено решеткой, и только четвертую перекрывала стена с зарешеченным окном. Прямо перед входом в клетку на высоте человеческого роста располагался металлический стержень, напоминающий перекладину спортивного турника. Сергей некоторое время изучал стержень, не понимая его назначения. Затем опустил взгляд на дежурного и снова крикнул:

- Выпустите меня!

- У тебя нет документов! - объяснил милиционер. - Без документов - не имеем права.

- У меня их... это... потерял я документы. Но вы же можете позвонить в паспортный стол! Там подтвердят мою личность!

- Паспортный стол уже закрыт. А личность твою мы и так знаем. Ты Ванька Рябой.

- Это чудовищная ошибка!

- Ты - Ванька Рябой? - удивленно спросил "дядя" из соседней клетки, привставая. - Я много слышал о тебе! Надо же! Я сижу с Ванькой Рябым в соседней клетке!

- Я никакой не рябой! - бросив недовольный взгляд на соседа, крикнул дежурному Сергей. - Я - Сергей Ковалевский!

- Но я не думал, что ты такой молодой, Ванька! - восхищенно произнес "дядя".

- Вот дождемся следователя и узнаем - кто ты, - сказал дежурный, разглядывая цветастый журнал.

- Так зовите его быстрее! - произнес Сергей.

- Рабочий день только что закончился. Следователь отправился домой. Придет завтра с утра.

- Как - с утра? - оторопело промолвил Ковалевский.

Если его продержат здесь до утра, то все планы по нахождению сокровищ рушатся. Большие часы над головой дежурного показывали восемь вечера. Встреча с людьми Мастера назначена на одиннадцать. Все летит к чертям! Все мечты о богатстве и славе! Машины, загородные виллы, курорты и девушки ? все рушится из-за этого чудовищного недоразумения!

- Эй! Выпустите меня! - уже жалобней воскликнул Сергей. Руки продолжали оставаться скованными за спиной. - Я не Рябой! Я - Ковалевский.

Дежурный демонстративно громко перелистнул страницу журнала. Похоже, он считал исчерпанным лимит слов, который выделял для общения с заключенными.

Как все случилось некстати! Ковалевский прошел почти весь сюжет. Он гнался на огромной скорости за "скорой помощью", он лазал по темным подвалам больницы и улепетывал от зомби, он побывал под ножом у прекрасной девушки-убийцы. Ковалевский прошел весь сюжет. Чтобы добраться до сокровищ, осталась финальная сцена. И вот Сергей угодил в такой переплет!

Если он не выберется из этой клетки, о сокровищах придется забыть, а все сегодняшние усилия пойдут прахом. Завтра окажется поздно, завтра видеокассета будет пуста. Ребята использовали все три просмотра загадочного фильма.

- Вы не можете так поступать с гражданином России! - воскликнул неожиданно он и ударил ногой по прутьям клетки. - Я зарабатываю деньги и исправно плачу налоги! Из этих налогов вы получаете зарплату!

На этих словах дежурный оторвал голову от журнала.

- Ты мог бы зарабатывать и больше денег, потому что у нас слишком маленькая зарплата.

- Прохиндеи, вот вы кто! Кровососы! - Сергей начал методично стучать ногой по прутьям клетки. - Свободу! СВО-БО-ДУ!!!

- Молодец, Рябой! - воскликнул его сосед. - Морально я с тобой!

Но удары ногой по прутьям клетки Ковалевскому показались слишком слабым выражением протеста. Теперь он делал это с разбега. Каждый новый удар сотрясал клетку и заставлял её звенеть. Сергей чувствовал подъем, обеспеченный выпитым у Леа коньяком "Реми Мартин".

- Выпустите меня! - кричал он после каждого удара. - Выпустите меня!

Наконец дежурный оторвался от журнала, тяжело вздохнул и поднял трубку телефона. Предчувствуя победу, Ковалевский замер.

- Федечка? Тут задержанный на допрос просится. Проведете?... Жду.

- Что, испугался! - радостно закричал Ковалевский. - Я на вас подам жалобу в прокуратуру! Вот увидите, когда меня выпустят!

Загремели открываемые двери и к клеткам "обезьянника" приблизились два здоровенных сержанта. Сергей увидел, как его сосед в наколках забился в дальний угол клетки.

- Кто просится на допрос? - пробасил один из сержантов. - Этот лысый что ли?

"Дядя" суетно заерзал в своей клетке, когда палец сержанта указал на него. Дежурный открыл рот, чтобы ответить, но Ковалевский опередил его:

- Это я! Я прошусь на допрос! Давайте быстрее!

Сержант достал ключи и начал открывать решетчатую дверь. Ковалевский с самодовольной улыбкой на устах встречал их.

- Отойдите, пожалуйста, от двери! - попросил сержант. Ковалевский подчинился и встал по центру места заточения. - Будете двигаться только по приказу.

- Хорошо! - согласился Сергей. - Этот ирод не захотел выслушать меня! Мне нужно срочно на допрос. Я не тот, за кого меня принимают! Я не в чем не виноват!

Дверь распахнулась, но Сергей остался на месте, помня предупреждение сержанта. Он ждал приказа, чтобы двинуться.

Однако вместо того, чтобы войти в клетку, сержант вдруг подпрыгнул. Ковалевский недоуменно уставился на него. Это что ещё за пляски в райотделе!

Сержант подпрыгнул, но на пол не опустился, ухватившись руками за железный стержень, висевший перед клеткой. Он качнулся, его мощное тело стремительно пронеслось в воздухе. Двумя ногами сержант въехал Ковалевскому в грудь.

Тяжелым ударом Сергея откинуло на каменную стену. Словно блин, он шмякнулся об неё и свалился на пол. Раскрыв рот Ковалевский пытался вдохнуть воздух, но дыхание было сбито.

- Вот теперь можешь двигаться и говорить! - нравоучительно пробасил сержант. Он поднял голову и сказал дежурному: - Если ещё раз будет проситься на допрос, зови нас опять.

Павлик выскочил из дома, когда часы показывали десять минут одиннадцатого. Он опаздывал на свидание! Ждет ли его Юля, или может уже ушла?

Разговор с мамой оставил неприятный осадок, но Павлик был рад, что сумел объясниться. Это была его собственная победа, возможно первая в самостоятельной жизни. Теперь у него не оставалось сомнений, что отношения с матерью изменятся. Павлик чувствовал себя другим человеком. Возможно, заново родившимся.

Юрик ждал на середине пути к памятнику Котовскому. Рядом с небольшим темным сквером. Павлик отдал ему кассету.

? Починил видеомагнитофон? ? быстро поинтересовался он.

? Нет. Мне нужно ещё минут сорок.

? Ты правильно перевел фразу из фильма?

? "Бессмертие вместо волшебства", ? повторил Юрик. ? Даже представить не могу ? что она означает!

? Придется обойти все автобусные остановки девятого маршрута, чтобы найти связь с этой фразой, ? сказал Павлик. ? Я уже опаздываю на свидание с Юлей.

? Твой сотовый заряжен? Денег достаточно на счету?

? Да, не беспокойся. Я не пропаду, как Ковалевский.

? Тогда удачи.

Павлик бросился от него со всех ног. Длинная стрелка на наручных часах приближалась к двадцати минутам одиннадцатого. Он все пропустил! Любая другая девушка на месте Юли давно бы ушла! Поэтому Павлик молился, чтобы у неё распустились волосы или отвалился каблук. Любое, что могло бы задержать ее!

Пробегая мимо магазина немецкой обуви, он вновь увидел просящего милостыню бомжа. Этот попрошайка сделался Павлику почти родным. Однако, кое-что в облике бомжа изменилось. Он больше не произносил надоевших фраз, а в руках у него появилась табличка. На ней кривыми буквами было выведено:

Люди добрые!

Подайте Христа ради больному сифилисом!

Воспользовавшись советом Павлика бомж решил сменить имидж и двигаться в ногу со временем.

Павлик схватился за голову: "Боже мой! Так к нему никто и близко не подойдет, не говоря уже о том, чтобы кинуть пару рублей!"

Увидев Павлика бомж заулыбался, но задерживаться возле попрошайки Божедай не рассчитывал. Он припустил дальше.

Лысый герой Гражданской войны недобро взирал на город с пьедестала. Мимо него проходили люди. Юли среди них не было.

Павлик остановился как вкопанный, ещё не веря, что Юли нет на месте встречи. Затем он обежал вокруг памятника Котовскому. Юля нигде не пряталась.

Божедай прислонился спиной к гранитному пьедесталу и грустно опустил голову. Девушка не дождалась его и ушла. Но не все потеряно! Он встретится с ней завтра и объяснит ? почему задержался. Юля поймет, она же не бесчувственный сухарь. Правда, будет злиться.

Павлик усмехнулся. Они ещё не начали встречаться, а первый разлад в отношениях уже наметился.

? Черт возьми, ? пробормотал Павлик, медленно бредя от памятника к ближайшей остановке девятого автобуса.

Он читал однажды, что во всех трагических событиях нужно искать положительные моменты. Это взгляд оптимиста. Действительно, Юля ушла, но с другой стороны сегодняшним вечером Павлик получит свободу действий в поисках сюжета. Девушка не будет его сдерживать, и он беспрепятственно отыщет место встречи с людьми Мастера.

Павлик заулыбался.

Как хорошо, что Юля не пришла! Ребята найдут сокровища, получат за них кучу денег. В один прекрасный день Павлик подъедет к Юле на шикарной машине и, сверкая золотым браслетом, произнесет: "Привет, крошка! Не хочешь прокатиться?" Он был уверен, что она даже не вспомнит о сегодняшнем инциденте...

Позади раздался стук каблуков.

? Павлик...

Он оглянулся, и улыбка сползла с его губ. Это была Юля. Господи, как она потрясающе выглядела в обтягивающих джинсах и светлой куртке!

? Павлик! Куда ты направился?

? Я... ? начал Божедай, от удивления не зная что сказать.

? Павлик, извини, я немного опоздала... Девушки всегда немного опаздывают. ? Юля замолчала, с непониманием глядя на него.

"Опоздала! ? радостно подумал Павлик, любуясь её аккуратно очерченными губами. ? Как хорошо, что ты опоздала".

? Павлик! Что ты сделал с собой?

Божедай понял, что Юля имеет ввиду его бритую голову.

? Это моя новая прическа, ? потупившись, произнес он. ? Тебе не нравится?

? Я испугалась, что тебя забирают в армию! ? со вздохом произнесла она. ? Но могу сказать, что мне нравится. Если бы ты ещё опустил "эспаньолку"...

Он улыбнулся. Она улыбнулась ему.

? Что же мы будем делать на свидании? - спросила Юля.

? О! У нас будет очень интересное свидание! Нам нужно будет оббежать все автобусные остановки на нашем поселке...

? Всю жизнь мечтала, ? с сомнением произнесла девушка. - Может, сходим в какое-нибудь кафе?

- Ты можешь не поверить, Юля, но это очень важно ... - Голос Павлика немного дрожал от волнения. Он боялся, что Юля сейчас развернется и уйдет искать себе другого парня. - Я не могу всего рассказать... не потому, что не доверяю. Просто это очень долго рассказывать.

- У нас целый вечер впереди! Разве не так? Вот ты и расскажешь.

- Может все-таки пойдем к автобусным остановкам? - умолял Павлик.

Юля снова улыбнулась, глядя на Божедая, и, взяв его под руку, повела вперед. Павлик почувствовал одуряющий аромат её духов, от которых закружилась голова.

Некоторое время они шли молча. Павлика так и подмывало ускорить шаг, но он не смел нарушить неспешную походку девушки.

- Мне было горько, когда этот придурок напал на тебя, - внезапно произнесла она. - Встречаются же на свете такие подонки!

Павлик понуро опустил голову. Юля поняла, что тема ему неприятна, но она должна была это сказать.

Чтобы развеять сгустившиеся тучи, она спросила:

- Так зачем нам осматривать автобусные остановки?

Павлик подумал, что, не подготавливая, сразу рассказать всю историю не сможет.

- Понимаешь... - ответил он. - Это похоже на игру.

Она недоверчиво посмотрела на него.

- На детскую игру?

- Не совсем. Ну, вот сейчас, например, нам нужно найти на автобусных остановках нечто, связанное с фразой "Бессмертие вместо волшебства".

- Как будет выглядеть это "нечто"?

- Хороший вопрос, - усмехнулся Павлик. - Как раз в этом и состоит суть игры. Мы не знаем, как это будет выглядеть...

- Кто же играет в такие игры? - подозрительно спросила Юля.

- Мы с ребятами, - быстро ответил Павлик.

- Понятно, - с угрозой произнесла девушка. - Значит, с Ковалевским? Он пишет всякую чепуху, а ты бегаешь и разгадываешь ее?

- Эту чепуху пишет другой человек. А мы разгадываем её вместе с Серегой. Но сейчас он пропал... Понимаешь, Юля - на самом деле это не просто игра. Это очень серьезно. Это происходит по-настоящему...

Они подходили к автобусной остановке. Павлик внезапно увидел, что Юля смотрит на кого-то впереди. Он проследил за её взглядом и обнаружил на остановке того самого парня, с которым девушка целовалась на кафедре сопромата. Ее бывший дружок, с которым, как она сказала, порвала.

Но лицо Юли говорило об обратном. При виде юноши, её глаза заискрились, на устах появилась улыбка. Юля отпустила руку Павлика и, ускорив шаг, обогнала его.

? Алексей! ? закричала она, махая парню рукой. Он заметил её и широко улыбнулся в тридцать три сверкающих зуба.

Юля кинулась в его объятия. Вот так, значит, они расстались! Не смогли пережить друг без друга и дня.

Свет померк в глазах Павлика. Он почувствовал себя лишним.

Сергей не знал, сколько времени пролежал на холодном полу, пока окончательно не замерз и не протрезвел. Несколько раз трезвонил его сотовый в ящике стола дежурного. Товарищи разыскивали Ковалевского и волновались. Сергей умолял милиционера взять трубку, но тот не реагировал на просьбы, уткнувшись в журнал.

Через некоторое время Сергея начала мучить жажда. Сначала он почувствовал сухость в горле, потом она поднялась к корню языка и охватила полость рта. Сергей двигал пересохшими губами, и ему казалось, что из них сыплется песок. Язык напоминал скорее наждачную бумагу.

- Дежурный! - протянул он, подползя к решетчатой двери и просунув лицо между прутьями. - Дай водички попить!

? Я тебе не официант! ? последовал ответ после небольшой паузы.

- Ну что тебе, жалко? Плесни полстаканчика из своего графина! Помираю я!

? Вот и хорошо! Суду не придется выносить смертный приговор!

Шутки дежурного уже достали Ковалевского.

? Дежурный... ? протянул Сергей. ? Не будь фашистом! Плесни на донышко водички из-под крана. Ну я прошу тебя!

Дежурный встал и подошел к клетке. Сергей с надеждой поднялся навстречу.

? Чтобы налить тебе водички из-под крана, мне нужно попросить кого-то, чтобы он посидел здесь вместо меня, приглядывая за вами, негодяями. Мне нужно пройти длинный коридор, постучаться к Льву Кузмичу, который всегда занят и который всегда ругается, когда его отрывают от работы. Мне нужно попытаться открыть кран, который постоянно заедает, и вода неожиданно хлещет на тебя, окатывая с ног до головы именно в тот день, когда ты одел новый выглаженный мундир... Так зачем, скажи, я должен терпеть эти несчастия из-за какого-то ублюдка в клетке?

? Чтобы я не доставал тебя своими просьбами, ? ответил Ковалевский, внимательно выслушавший дежурного.

? Для этого есть более простой способ... Федечка!

? Нет, не надо Федечки! ? быстро произнес Сергей.

Дежурный вернулся на свое место, а Ковалевский задумался о тяжелой жизни граждан в какой-нибудь Руанде. Уж если в правовом государстве тебе не дают попить воды, то что творится в жаркой Африке?

На самом деле все обстояло паршивейшим образом. Сергей стерпел бы жажду, если б знал, что к одиннадцати часам его выпустят из клетки райотдела и вернут пластину с крестами. Но, похоже, сегодня никто не собирался этого делать.

? Дежурный! ? окликнул Сергей.

Похоже дежурного он вывел из себя.

? Слушай, ты мне надоел!

? Служивый, дозволь позвонить!

? Еще чего не хватало!

? Мне ведь положен один телефонный звонок!

? Это ты в американских телесериалах услышал?

Сергей не помнил, где он это слышал, но похоже, что именно в американских сериалах. Там, где говорят, что "вы имеете право не отвечать на вопросы, все сказанное вами может быть использовано против вас".

? Дай мне позвонить хотя бы по моему сотовому телефону!

? Я дам позвонить, а через полчаса в райотдел нагрянут твои дружки и попытаются освободить тебя? Нет уж, оглашение приятной информации о твоем аресте мы оставим до утра, когда ты будешь находиться в стенах покрепче этих.

Сергей чертыхнулся.

? Слышь, Ваня! ? окликнул его "дядя" из соседней клетки.

Сергей устало оглянулся на собрата по несчастью, который скорее всего угодил сюда за дело.

? Я не "Ваня"!

? Хорошо, ты не Ваня. Я слышал твою новую кличку. Ты ? "Ковалевский"! Так вот, Ваня "Ковалевский". Если хочешь организовать побег, лучше это не так сделать. Клянчить у мусора телефонный звонок ? только его злить. Лучше с человеком "браткам" весточку передать. Так оно надежнее. Меня вот выпустят с утра. Ты скажи чего, я пособлю...

? Послушай, любезный...

? Зачем так обижаешь, Ваня? Почто "любезным" обзываешься? Назвал бы "козлом", не так бы обидно было...

Так попутно Сергей узнал о гомосексуальном значении обращения "любезный" в местах не столь отдаленных.

? Ладно, извини! ? сказал Ковалевский. ? Как тебя звать-то?

? Петька Синий я...

? Почему "Синий"? ? удивился Сергей.

? Вот поэтому, ? ответил "дядя", показывая испещренные наколками руки.

? Понял... Так вот, Петр, завтра для меня и моих товарищей будет слишком поздно!

? Полагаешь, тебя расстреляют сегодня ночью, Ванька? ? серьезно спросил Синий.

Ковалевский со вздохом отвернулся. Выбраться из клетки до полуночи нет никакой возможности. А между тем, время идет, до встречи на автобусной остановке остался час.

Тут Ковалевский всерьез подумал о побеге.

Павлик не мог безучастно наблюдать, как Юля, улыбаясь и держа своего АЛЕКСЕЯ за руки, что-то оживленно говорит ему. Переминаясь с ноги на ногу и пряча глаза, Божедай стоял в пяти метрах от воссоединившейся парочки. Какую-то минуту назад он с трепетом ощущал тепло Юлиной руки, а сейчас остался наедине с собой, завистливо глядя на атлетически сложенного парня с лучезарной улыбкой.

Он простоял так некоторое время, придя к выводу, что в общем они неплохая пара. Красивые и смеющиеся. Он вновь почувствовал себя лишним и повернулся, чтобы пешком добраться до следующей остановки. Изучать надписи на этой под насмешливым взором Юли он бы не смог.

? Павлик! ? окликнула его Юля. ? Ты куда?

Этого ещё не хватало! Неужели она хочет познакомить Павлика со своим парнем. "Мне очень приятно"! "Нет, а мне ещё более приятно познакомиться с вами"! "Я ? парень Юли". "А я ? никто". Только не это!

? Павлик, познакомься ? это мой брат!

Павлик задохнулся от услышанного.

? Твой брат? ? произнес он ошеломленно. ? Но я думал...

? Это мой самый любимый брат! ? сказала Юля, и Павлик понял, почему они показались ему великолепной парой. Они были очень похожи. Светлый волосы, карие глаза, одинаковые лучезарные улыбки.

? А это Павлик! ? представила его Юля. ? Это мой парень.

Павлик пожал крепкую руку Алексея, чувствуя накатившуюся волну счастья, когда Юля назвала его своим парнем.

? Мне очень приятно, ? облегченно вздыхая, сказал Божедай.

? Мне тоже, ? произнес Алексей, улыбаясь точно так же, как Юля. ? Куда вы направляетесь?

? Мы исследуем автобусные остановки, ? сказала Юля брату. ? Это очень интересно! А куда едешь ты?

? Я собрался к нашей бабушке. Мама просила перевести её через дорогу.

? Зачем? ? искренне удивился Павлик.

? Раз в неделю бабушка ходит в клуб любителей икебаны, - ответила за брата Юля. - Месяц назад она сломала ногу и теперь ходит с палочкой. Клуб находится через дорогу от её дома, а на дороге такое страшное движение! Вот Алексей и провожает её.

? Какие вы молодцы! ? восхитился Павлик.

Подъехал девятый автобус.

? Ну, мне пора, ? сказал Алексей, на прощание поцеловав Юлю в щечку. После этого он подал руку Павлику.

? Рад был познакомиться!

? Я тоже! ? ответил Павлик.

Они долго глядели в след удаляющемуся автобусу.

? Обязательно целоваться с братом у всех на виду? ? спросил Павлик, когда автобус растворился в сумраке вечера.

? Ревнуешь меня к родному брату? ? поинтересовалась Юля.

? Просто, я подумал, что он твой парень...

Юля засмеялась.

? Ладненько! ? произнесла она. ? Ну что, будем исследовать остановку?

Они приблизились к бетонной коробке, призванной защищать людей от дождя и снега. Ее стены, а так же потолок, густо покрывали рукописные человеческие творения. Встречались и простые надписи шариковой ручкой, вроде "Здесь целовались Вера и Соня". Однако основу составляли сложные граффити, выполненные автомобильными аэрозолями, часть из которых была непристойного содержания, другая часть призывала обратить внимание на зеленый мир планеты, третья представляла логотипы известных рок-групп. Кроме их, на стенах коробки пестрело множество объявлений об обмене квартир, поиске работы и потерянных котятах. Глядя на этот коктейль из надписей, Павлик пришел в ужас.

? Что там нужно найти? ? спросила Юля. ? "Бессмертие вместо волшебства"?

? Вряд ли из этого что-то получится, ? отрешенно произнес Павлик. Он набрал номер Прохорова и услышал в трубке, как Юрик произнес с надеждой:

? Алло?

? Это я, не Серега! ? предупредил Божедай.

? Я надеялся...? умершим голосом ответил Юрик. ? Как дела?

? Поэтому и звоню! С надписями на остановке творится какое-то сумасшествие. Если их будет столько на каждой, то времени не хватит, чтобы изучить их за год!

- А как называется остановка?

- Улица Тверская, - ответил Павлик.

- Тверская, тверская... - задумался Юрик. - "Тверская" похоже на слово "твердь", а "твердь" возможно означает "вечность". Быть может, "вечность" означает "бессмертие"?

- А может это просто остановка "Тверская улица", и её название ничего не обозначает? Посмотри ещё раз фильм. Может, найдешь дополнительную подсказку?

- Ты сам знаешь, Павлик, что на пленке ничего нет! Мы и остановку-то определили с трудом! К тому же я пока не починил видеомагнитофон.

- Что же мне делать? Еще раз говорю, что утону в этих надписях!

Юрик некоторое время молчал.

- Полагаю, для начала тебе нужно проанализировать названия всех остановок. Если не сможешь найти аналогии, садись на "девятый" автобус и проследуй мимо каждой. Внимательно смотри в окно. Возможно ты увидишь. В мелочи не лезь, не теряй времени! Указание должно быть снаружи всех этих надписей... - Юрик помолчал, а затем добавил. - Я верю в это!

- Ну спасибо! Утешил.

- Удачи! До встречи осталось двадцать минут! - напомнил он.

- Я знаю, - ответил Павлик со вздохом.

Сергей всерьез подумал о том, что до одиннадцати вечера выбраться из клетки законным способом возможности нет. А раз так, то что ему остается делать?

Бежать!

Есть тысяча способов как бежать из этой дурацкой клетки. Ковалевскому было достаточно и одного.

Можно попытаться вскрыть замок на двери. Правда Сергей не обладал навыками для взлома. Но не беда! Имеются другие способы.

Сергей повернулся и внимательно исследовал окно, закрытое тремя стальными прутьями. Через него вполне можно вылезти наружу. А прутья... Они не выглядели неприступными. Кто-то уже пытался выковырять их из пазов, а доблестные стражники этого не заметили и не замазали раствором подточенные места.

Сергей дернулся, чтобы пощупать решетку, и только тут вспомнил, что руки скованы за спиной.

Он выругался. Тысяча способов мигом сузилась до двух-трех. Допустим, он мог бы попросить дежурного что-то принести. Тот откроет дверь, и Сергей вырубит его ударом ноги...

Только это все фантазия. Дежурный не поднимет задницу со стула, даже если Ковалевский будет корчиться на полу от сердечного приступа. За все время он ни разу не приблизился к клетке даже на метр. К тому же, о чем таком можно попросить, чтобы он открыл дверь? К сожалению, ни о чем.

Эх, жаль, что скованы руки. Если б они были свободны, Сергей мог бы горы свернуть!

- Дежурный! - позвал Ковалевский. - Там у меня сигареты "Парламент". Хочешь - угощайся. Только мне одну дай.

- "Парламент"? - переспросил дежурный. Он открыл стол и удивленно хмыкнул. - А ведь действительно...

Он достал сигарету и закурил, но Ковалевскому не дал. Хотя Сергею хотелось курить, он мог перебороть себя.

- Ну как, нравится? Курил когда-нибудь "Парламент"? - поинтересовался Сергей.

- Откровенно говоря - нет, - ответил дежурный. - Стоят они дорого.

- Но зато какое качество! А?

- Да, - согласился дежурный.

Прошла минута, и Ковалевский подал голос:

- Может, дашь мне одну? Все-таки это мои сигареты.

- Какие сигареты? - разыгрывая искреннее недоумение произнес дежурный. Он посмотрел на пачку в руке, словно увидел впервые. - Так это же мои сигареты!

- Конечно, твои! - покорно согласился Сергей. - Дай хотя бы одну твою сигаретку!

- Стану я всяких... задержанных сигаретами угощать!

От Ковалевского не ускользнуло, что дежурный не сорвался на обидное ругательство.

- Ладно-ладно! - примирительно произнес он. - Сними наручники, хотя бы! Руки сильно затекли. Я их уже не чувствую.

В ответ на просьбу дежурный неожиданно поднялся из-за стола. Сергей удивленно посмотрел на приближающегося лейтенанта. Неужели получилось?

Милиционер приблизился к прутьям почти вплотную. Впервые за все время, пока Ковалевский находился здесь.

Пшикнув, дежурный подозвал Ковалевского. Озаренный надеждой, Сергей приблизился. В соседней клетке зашевелился Петька Синий, глядя на них.

- Слушай, - сказал дежурный. - Спасибо за сигареты. Но наручники я снять не могу, уж ты прости!.. Не могу я!

Он вернулся на свое место, а Ковалевский вернулся к своим мыслям. Времени было половина одиннадцатого. До встречи оставалось тридцать минут, а любимец женщин из группы МА-31 по-прежнему находился за решеткой. Что же делать?

Взгляд Ковалевского неожиданно упал на татуировки соседа. Заметив, что Сергей заинтересовался им, Петька Синий привстал, готовый к диалогу.

- Что означает "дрессировщик медведей"? - спросил Сергей, указывая глазами на татуировку на руке "дяди".

- Тебе ли не знать, Ванька! "Медведь" - это сейф. А я сам "медвежатник".

- Ты можешь вскрыть наручники?

Петька (как пожилому человеку не шло это имя!) оглянулся на дежурного, который с наивной улыбкой на устах доставал вторую сигарету "Парламента".

- Наручники - это азы. Сейф погладить куда сложнее!

Сергей повернулся к нему спиной и просунул между прутьями скованные руки.

- Вскрывай! - приказал он.

Петька вздохнул.

- Меня выпустить должны с утра, - произнес он. - Если дежурный прознает, что я открыл наручники, они меня в СИЗО упрячут!

- Не волнуйся. Я скажу, что сам это сделал. Вскрывай!

Через три секунды руки Ковалевского оказались свободны. Закончив операцию, Петька отскочил от решетки и притворился спящим. Ковалевский оставил руки за спиной, словно они продолжали быть скованны. В голове уже зрел коварный план.

Сергей посмотрел на дежурного.

Тщательный анализ названий остановок ничего не дал. Юля, правда, предположила, что "Мастерские ЖКО" могут означать "волшебство", но сказала она это скорее всего в шутку.

Следуя мимо остановок на автобусе и внимательно глядя в окно, Павлик понял две важные вещи, которые сильно затрудняли поиск. Во-первых, остановок оказалось не шесть, как они с Юриком предполагали, а в два раза больше. На каждой бетонные коробки располагались по обеим сторонам дороги, в обоих направлениях движения автобуса. А во-вторых, на многих остановках не горели фонари - где-то разбита лампочка, где-то повреждена проводка, где-то вообще отсутствовал осветительный столб. Прочитать надписи в темноте было невозможно.

На одной из остановок они вышли, когда Павлику показалось, будто на стене дома написано слово, начинающееся на "Бес". Он ошибся. Это было название улицы - "Весельная".

Время поджимало, и Павлик совсем отчаялся. Юля не понимала его беспокойства.

- Если это игра, - говорила она, - то и относиться к этой затее следует как к игре.

- Это очень серьезная игра, - ответил Павлик. - И ставки в ней очень высоки.

Павлик вновь связался с Прохоровым, но у того не было новостей. Видеомагнитофон он пока не починил, обозвав его "старой развалиной". Однако Павлику было не до шуток. До встречи оставалось пять минут.

Павлик заметался. Они бегом преодолели расстояние до следующей остановки, которая называлась "Мукомольная".

Только что закончилась смена на фабрике, и остановка была забита людьми. Подошел автобус, толпа с шумом и смехом наполнила его так плотно, что кажется скрипнули стальные борта. Пространство перед бетонной коробкой опустело.

Павлик с Юлей приблизились к остановке и с удивлением обнаружили, что один человек не сел в автобус. Он прятался под навесом и странно вертел головой.

Божедай некоторое время наблюдал за ним, затем вздохнул, отпустил руку Юли и направился к этому типу.

Подойдя ближе, Павлик смог разглядеть лицо. Черты были грубыми, в косом свете фонаря они создавали угрюмые тени. Синяки под глазами и отечные щеки без слов говорили о том, что человек много пьет. На нижней губе висела не закуренная папироска. Попойца трясущимися руками чиркал спичкой о коробок. Павлик долго ждал, когда же вспыхнет сера. Наконец это случилось, спичка загорелась, и человек бросил её под ноги, не делая попытки поднести огонек к папироске. Асфальт возле ботинок усеивали обгоревшие спички, среди них валялась пара пустых коробков.

Заметив Павлика, человек состроил жалостные глаза и хриплым голосом протянул:

- Помогите!

Павлик не знал, как реагировать в данной ситуации. Этот тип явно не был человеком Мастера, ожидающим встречи. Он являлся самым обычным чрезмерно пьющим мужиком, который чего-то ждал. Помочь ему? Но у Павлика совсем нет времени.

- Извините, - произнес Божедай. - Я обознался. Мне нужно спешить.

- Помогите мне! - произнес человек и очередная зажженная спичка не достигнув кончика папиросы отправилась под ноги. - Я не могу сдвинуться с места. Мне страшно!

Павлик очень хотел уйти. Но мужик вдруг схватил его за рукав.

- Помоги мне!

- Я не знаю, как вам помочь! - недоуменно произнес Павлик, пытаясь вырваться.

- Снимите его!

Человек поднял руку, и Павлик увидел на его среднем пальце голубое пластмассовое кольцо.

- Ну что вы! - запротестовал Павлик. - Нет.

Он попытался освободиться, но человек крепко вцепился в рукав. Приблизилась Юля.

- Первый, кто подойдет ко мне, должен снять его! - сказал человек. Снимите!

- Я не буду! - противился Павлик.

- Я сниму, - сказала Юля.

Двумя пальцами она легко освободила перст человека. Кольцо оказалось в руках у девушки. Попойца облегченно вздохнул, а Юля вдруг уставилась на основание среднего пальца, где только что находилось кольцо.

Мужик посмотрел на коробок в руке и с остервенением запустил его в темноту. Затем он вырвал папиросу изо рта и отправил туда же. Более того, следом полетела пачка "Примы" из кармана. Павлик успел заметить, что пачка была полной.

Человек вытянул руку в направлении дороги и произнес:

- Туда!

- Что "туда"? - не понял Павлик.

Юля вдруг схватила руку попойцы и принялась внимательно разглядывать его ладонь.

- На одну туда! - повторил человек и, вырвав руку у Юли, настойчиво повторил свой жест.

Закончив непонятные наставления, он вдруг сорвался с места и припустил в темноту. У Юли в руках осталось кольцо.

- Этот странный человек тоже участвует в вашей игре? - спросила она.

Павлик взял у неё кольцо и с некоторой брезгливостью осмотрел. Затем плюнул с досады, извинился перед Юлей за это и набрал номер Прохорова.

- Юрик, - суматошно заговорил он в трубку. - Тут какие-то странности... Я нашел кольцо.

- Кольцо! - внезапно взорвался Юрик. - Это символ бесконечности, а значит бессмертия.

- Что он сказал? - спросила Юля, обращаясь к Павлику.

- Он сказал, что кольцо - это символ бессмертия.

Юля внезапно заволновалась.

- Я изучала хиромантию, - заговорила она. - У этого человека возле основания среднего пальца, на котором находилось кольцо, линия сердца и линия головы скрещиваются, а холм Сатурна полностью отсутствует! Это очень редкое свойство... Оно обозначает магические способности.

- Юрик - я перезвоню! - бросил в трубку Павлик и повернулся к Юле.

- Значит, кольцо находилось на месте магии? - заключил он. Бессмертие на месте волшебства!

Юля широко раскрытыми глазами посмотрела на него.

- Он сказал "на одну туда"! На одну - что? На одну остановку? Встреча состоится на следующей остановке... На "Новостройках"!

Но ещё до того, как Павлик сообразил, что им нужно преодолеть метров триста до следующей остановки, он увидел того, кого не хотел видеть и уж тем более встречаться сегодня.

Развалистой походкой по обочине дороги двигался Виктор Шалыпин.

План, который придумал Ковалевский, был достаточно простым и базировался на физических данных Сергея. Благо, он не упускал возможности поддерживать форму.

Он начнет с того, что снова поднимет скандал. По любому поводу. Будет кричать, колотить по прутьям клетки, обзывать дежурного "душителем демократических свобод". Как было в прошлый раз, дежурный вызовет сержанта, чтобы утихомирить Ковалевского. Он уже грозился сделать это. Ну и великолепно! Это Сергею и нужно.

Сержант отопрет дверь, попросит Ковалевского встать посредине камеры и, ухватившись за перекладину, опять попытается в полете ударить ногами в грудь. Только на этот раз полет гимнаста-любителя будет совсем другим. Сергей отскочит в сторону, схватит сержанта за ногу и рванет что есть силы. Сержант рухнет на пол, отбив легкие. Он вряд ли поднимется, упав с такой высоты на бетонный пол. Сергей выхватит у него пистолет из кобуры и успеет поиздеваться над дежурным. После этого можно будет бежать на встречу, тем более, что времени почти не осталось.

Отлично! Он был готов.

- Эй! - громко произнес Ковалевский, обращаясь к дежурному. - Верни мои сигареты.

Краем глаза он увидел, как Петька Синий, предчувствуя заварушку, вжался в угол и стал намеренно громко посапывать.

Дежурный недовольно посмотрел на Сергея и ничего не ответил.

- Ты что, не слышишь? Ты глухой? Верни сигареты, жлоб! Ты взял их из моих личных вещей! Я напишу жалобу в прокуратуру! Там ещё денег было полторы тысячи!

- Лучше заткнись, - посоветовал дежурный.

- Я тебе покажу "заткнись"! - зло выкрикнул Ковалевский, ударив ногой по прутьям. - Ты как разговариваешь с гражданином России!.. Молчать!

- Не было у тебя никаких денег, - сказал дежурный. - Бессмысленно пытаться это доказать.

- Выпустите меня! - закричал Ковалевский, вновь пиная решетку. - Я требую адвоката!

Звонок сержанту Федору последовал незамедлительно. Ковалевский улыбнулся про себя.

- Опять на допрос желает? - поинтересовался появившийся бугай, потягиваясь.

- Хуже, - сказал дежурный. - Говорит, что у него были какие-то деньги и грозится заявить в прокуратуру.

Сержант приблизился к клетке.

- Процедуру знаешь? - спросил он. Ковалевский смотрел, как на короткий ежик сержанта падает свет от потолочной лампочки. Казалось, что этот пушок светится самостоятельно.

- Встать по центру и двигаться только по команде, - ответил Сергей.

- Смышленый... Вот и вставай.

Ковалевский занял указанную зону, пряча освобожденные руки за спиной, словно они продолжали оставаться скованными. Он был готов сорваться в любую секунду.

Глядя на приближающегося Шалыпина, Павлик почувствовал, как сердце сильнее заколотилось в груди. Но он не смел бежать, ощущая в своей ладони нежную руку Юли.

Девушка тоже увидела Шалыпина и напряглась.

- Ты его знаешь? - спросил Павлик.

- К несчастью да, - ответила она. - Быть может, нам лучше уйти, пока он нас не заметил?

- Это будет похоже на бегство, - ответил Павлик. - К тому же, он нас уже заметил.

Витек действительно обратил на них внимание и, как-то странно улыбнувшись, резко сменил направление, двигаясь теперь прямо к остановке.

- Какая встреча! - с мерзкой интонацией произнес он.

- Здравствуй, Виктор, - пытаясь держаться непринужденно, ответил Павлик. Он протянул руку Шалыпину, когда тот приблизился на расстояние метра. Но вместо того, чтобы пожать руку Божедаю, Шалыпин внезапно ударил его в живот. Павлик согнулся от боли, выпустив руку Юли.

- Как ты смеешь протягивать мне руку, обнимаясь с моей девушкой! разъяренно произнес он.

Эти слова донеслись до Павлика словно издалека, но их смысл поразил в самое сердце.

Юля - девушка Шалыпина! Это невозможно!

Извиваясь от боли, Павлик ошеломленно смотрел на нее. Он вдруг понял все недомолвки и недосказанности Юли в отношении своего бывшего парня. Он понял, почему ему досталось тогда от Шалыпина в институте, когда Павлик следил за Юлей. Теперь все встало на свои места, и Павлику сделалось больно в душе.

- Не смей смотреть на мою девушку, недоносок!

Вместе с фразой на Павлика дохнуло алкогольными парами. Шалыпин был пьян. Не до такой степени, чтобы заплетался язык, но достаточной, чтобы в нем взыграла злость по малейшему поводу.

- Я больше не твоя девушка, ублюдок! - воскликнула Юля. - Вчера я узнала тебя настоящего, и больше не хочу с тобой иметь ничего общего!

- Заткнись! - ответил ей Шалыпин.

- Только безмозглый ублюдок может так издеваться над людьми! - и не думала прекращать она. - Я считала тебя обычным парнем, когда познакомилась с тобой в конце лета. Ты пытался быть внимательным и обходительным. Но два дня назад я увидела истинное лицо. Могу с уверенностью сообщить, что ты отъявленный мерзавец...

Не дослушав, Шалыпин залепил ей звонкую пощечину. Юля взвизгнула. Сила удара была такой, что её отбросило. Девушка упала в кустарник.

- Что ты делаешь? - воскликнул Павлик.

- Только то, что должен. Наказываю строптивую бабу. - Шалыпин присел, и Павлик увидел у него в руках недопитую бутылку пива. - Но речь не о ней, Божедай. Речь о тебе...

- Ты о чем? - испуганно спросил Павлик.

Когда бьют по коленной чашечке - это жутко больно. Когда по коленной чашечке бьют стеклянной бутылкой из-под пива - боль может быть такой пронзительной, что кажется, будто ты умираешь от нее.

Павлик стал кататься по асфальту, воя и держась за колено. Сотовый телефон вывалился из кармана и упал неподалеку.

- Здесь говорю только я! - сказал Шалыпин. - Речь о тебе, Божедай! Как ты посмел встречаться с моей девушкой?

Юля поднималась из кустов, держась за лицо.

- Не смей этого делать! - сказала она, глядя на Шалыпина исподлобья.

- Что делать? - насмешливо переспросил Витек. - Вот это?

Он наступил Павлику на голову. Каблук ботинка Шалыпина врезался в ухо, масса тела припечатала голову Павлика к асфальту, кожу на щеке содрало от прикосновения к шероховатой поверхности.

- Что ты делаешь! - закричала она и бросилась на Витька, оттолкнув его от Божедая. Павлик с облегчением почувствовал, как нога убралась. Хоть бы кто-то пришел на помощь! Хоть бы один человек прошел мимо и остановил Шалыпина!

- Я ставлю на место слюнтяя, - произнес Витек. - Женщина, ты должна понимать разницу между мужиком и слюнтяем.

- Я понимаю разницу между мужиком и подонком! - парировала Юля.

Эти слова вывели Шалыпина из себя. Неожиданно взгляд его упал на сотовый Павлика, валяющийся на асфальте. Он сделал два шага и со злостью опустил ногу на аппарат.

Павлик проскрипел зубами.

Из-под ноги Шалыпина в стороны брызнули пластмассовые осколки и резиновые кнопки. Шалыпин убрал ногу, победоносно глядя на Юлю. Павлик бессильно смотрел на раздавленную плату и вытекший жидкокристаллический дисплей. Ему не было жалко телефона. И он уже не боялся гнева матери. Просто кто-то должен остановить разбушевавшегося пьяного Шалыпина.

Сержант неспешно, словно зная, что правосудие всегда настигнет виновного, отпер дверь клетки. Сергей напряженно ждал, когда тот подпрыгнет и ухватится за перекладину, чтобы со всего маху заехать ногами в грудь задержанному.

Нужно ли говорить, насколько Сергей был разочарован, когда вместо этого сержант сделал шаг вперед и залепил кулаком Ковалевскому в печень.

Не ожидавший такого поворота событий Сергей рухнул на пол, где по его замыслу должен был оказаться "любезный" сержант. Он скорчился, задыхаясь от боли.

Сержант выдержал паузу, как учат актеров по системе Станиславского, и метко ударил носком ноги в солнечное сплетение. Ковалевский окунулся в океан боли.

- Ты погляди-ка! - воскликнул сержант, обращаясь к дежурному. - Твой подопечный успел расковаться!

"Я сам раскрыл наручники"! - хотел воскликнуть Ковалевский, но не сумел этого сделать, а только словно рыба хватал ртом воздух.

- Наверное его сосед помог! - предположил дежурный. - Он хорошо знает всякие замки. Он - "медвежатник".

Когда пронзительная боль в солнечном сплетении немного отступила, Сергей почувствовал, как руки вновь оказались скованы наручниками. Затем сержант подхватил его за майку, протащил пару метров и второй парой наручников приковал к батарее.

Ковалевский услышал, как хлопнула закрывающаяся дверь, щелкнул запираемый замок, а потом заскрипела открывающаяся дверь у соседа, раздалась пара глухих ударов. По количеству ударов охнул Петька. Щелкнули наручники, которых у профессионального "медвежатника" до этого не было. Дверь захлопнулась. Потихоньку оправляясь, Ковалевский подумал, что сосед безвинно пострадал за него. Теперь Петька Синий вряд ли поможет.

Сергей лежал, прижавшись щекой к бетонному полу и задумчиво смотрел на циферблат больших круглых часов над дежурным. Стрелки на часах показывали одиннадцать. Он уже опоздал. Выбраться из клетки невозможно. По крайней мере, это будет невозможно сделать как минимум до утра.

Дежурный продолжал с невозмутимым видом читать цветастый журнал и курить сигареты Ковалевского. Похоже он задался целью выкурить все до полуночи, чтобы к утру не оставить улик.

Сергей с невыразимой тоской подумал об упущенных возможностях. Случившееся недоразумение, из-за которого он оказался за решеткой, развеяло все надежды на дармовое богатство. Когда ещё в жизни представится такая возможность? Никогда.

Заныла печень. Ковалевский жалобно застонал.

- Я вижу, что ты мужчина хоть куда! - сказала Юля, обращаясь к Шалыпину. - Как ты расправился с сотовым телефоном! Какая смелость!

Валяясь на асфальте, Павлик думал о превратностях судьбы. Он знал автобусную остановку, где должна произойти встреча, но не мог попасть на нее. Шалыпин все время появлялся не кстати. Вчера он избил Юрика и оборвал преследование сюжета. Сегодня он наткнулся на Божедая...

Павлик почему-то усмехнулся своим мыслям.

Увидев улыбку на лице распластавшегося юноши, Шалыпин покраснел от злости.

- А тебе, ушастый урод, весело? - взвыл он. - Тебе смешно?

Шалыпин размахнулся и врезал Павлику ногой в низ живота. Боль пронзила Божедая. Витек собрался ударить снова, но Юля обхватила его руками, сковав движения и препятствуя дальнейшей расправе. Однако Витек легко разорвал захват и повалил Юлю на асфальт рядом с Павликом.

- Ты показал, какой ты мужчина! - воскликнула она. - Посмотрите все какой он мужчина! Избил девушку! Храбрец!

Шалыпин схватил её за волосы:

- Заткнись, сука! - закричал он. - Заткнись, я сказал, а то...

- Что "а то"? - сжав зубы и морщась от боли, произнесла Юля. - Ты убьешь меня?

Продолжая держать волосы, Шалыпин влепил ей две пощечины, но заставить замолчать упрямую Юлю ему не удавалось.

- Что же так слабо бьешь? Стесняешься! Не думай об этом! Залепи мне по полной!

Павлик поднялся, пытаясь заглушись все ещё не утихшую боль. Шалыпин беспрерывно хлестал Юлю по щекам. Он не мог заставить её замолчать, и перестать бить тоже не мог. Павлик чувствовал, что ситуация может закончиться очень плачевно...

Павлик приблизился к Шалыпину. В нем не осталось ни капли сил, но Павлик размахнулся и ударил бывшего сокурсника.

Удар пришелся по щеке. Шалыпин повернулся. Удар Павлика не произвел на него никакого впечатления.

Витек отбросил Юлю в сторону. Павлик жалостно увидел, как она без сил повалилась на асфальт.

- Божедай... - произнес Шалыпин. - Ты сошел с ума? Я тебя правильно понял?

Павлик попытался ещё раз ударить, но Шалыпин легко отбил руку и схватил Павлика за горло, вонзив пальцы глубоко в шею.

- Ты за это поплатишься, Божедай! - произнес Шалыпин, сжимая шею Павлика и клоня его к асфальту. Павлик пытался достать до Шалыпина, но не мог. Вырваться из захвата невозможно. Он беспомощно шарил руками по сторонам.

- Ты убьешь его... - упавшим голосом произнесла Юля. Павлик был готов поклясться, что она не только не может подняться, но и говорить не в силах.

- Этого я и добиваюсь! - произнес Шалыпин, истерично глядя на Божедая.

Правая рука Павлика внезапно наткнулась на что-то. Бутылка из-под пива, выроненная Шалыпиным...

Спасибо, Витек...

С широким размахом Павлик врезал Шалыпину пивной бутылкой по коленной чашечке. Раздался хруст и звон стекла. Бутылка разлетелась в дребезги. Шалыпин взвыл и отпустил горло Павлика. Он наклонился, схватившись за колено, но остался на ногах.

- Ты мне ногу сломал, Божедай! - закричал на всю дорогу Шалыпин. Ногу сломал...

- Это тебе за Юлю! - произнес Павлик, не дав ему договорить. Он выронил горлышко бутылки, оставшееся в ладони, и ударил коленом по склоненной голове.

Что-то хрустнуло у Витька на лице. Шалыпина откинуло назад, он шлепнулся на спину. Из свернутого носа на верхнюю губу хлынула кровь.

- А это тебе за Юрика, - произнес Павлик. Он упрямо посмотрел в растерянные глаза Шалыпина, застывшие в немом вопросе.

Затем врезал в подбородок.

На этот раз удар получился. Костяшки кулака удачно легли в нужное место, сломав Шалыпину челюсть. Точно так, как когда-то объяснял Ковалевский.

Поднялась Юля, еле стоя на ногах. Он подошел к ней и обнял, не позволяя упасть. Она смотрела на Павлика новым взглядом, таким, которого Павлику всегда не хватало.

Шалыпин катался по асфальту, мыча что-то нечленораздельное, но в то же время не сводя с Павлика глаз. Его взгляд выражал безумие и смертельный испуг. Смотреть на него было одновременно страшно и противно. Скрючившись, он сжимал правое колено, рот перекошен и залит кровью, продолжавшей сочиться из носа. Павлик сделал шаг вперед, Шалыпин дернулся, пытаясь отстраниться.

- Он называл себя мужчиной, - с горькой усмешкой произнесла Юля.

- Ему нужно вызвать "скорую помощь", - сказал Павлик.

- Обойдется, - ответила Юля. - Если ты это сделаешь, я обижусь! Пойдем, Павлик! Тебе нужно спешить на встречу! Или ты забыл?

Павлик посмотрел на часы. Боже! Время - десять минут двенадцатого!

Глава 9.

Сегодняшний матч "Спартака" в Лиге Чемпионов был решающим. Все стояло на карте. "Спартаку" нужна только победа. От сегодняшней игры зависело продолжит ли клуб выступление на международном турнире или вылетит из него, как он обычно это делал.

Когда Семен Александрович думал о предстоящем матче, его пробирала мелкая дрожь и охватывало волнение, словно он являлся главным тренером "Спартака".

Но его жена, Надежда Петровна, совершенно не понимала мужа. Вместо того, чтобы находится вместе с ним в напряженном ожидании или по крайней мере не мешать ему чувствовать это, она заставила Семена Александровича искать скрипящую половицу в маленькой комнате. Это выводило его из себя. Он нажимал на доски, ступал на них, слышал, как одна из них скрипит, но не мог понять - какая. Было даже неясно - откуда раздается скрип. Семен Александрович показывал в один конец комнаты, его жена - в другой.

Если бы жена отсутствовала, он бы плюнул на это ерундовое занятие и принялся бы читать свежий "Спорт-Экспресс". Но максималистка по натуре Надежда Петровна не могла смириться с тем, что Семен Александрович сядет в кресло и будет читать газету. Ей нужно было завалить его работой. Не важно какой... Лишь бы отец Павлика не сидел без дела.

Однажды Надежда Петровна подняла голову, услышав шаги на кухне, и предположила, что появился Павлик. Она отправилась туда, а Семен Александрович облегченно вздохнул, подумав, что пока жена будет читать мораль сыну, у него есть время пробежать глазами пару статей.

Семен Александрович с головой погрузился в сравнение Юрия Ковтуна с Александрой Нестой, в их тактико-технические данные, проценты, набранные желтые карточки и остальное. С завидным отрывом спартаковец проигрывал своему конкуренту по всем показателям.

Сам не заметив как, Семен Александрович прочитал всю газету. Глаза слипались, и он подумал, что если начнет смотреть матч, то вряд ли досмотрит его до конца. К тому же куда-то запропастилась Надежда Петровна. Нет, он не хотел, чтобы она вернулась в комнату и снова заставила его искать скрипящую половицу. Но такое исчезновение было странным.

Усиленно протирая глаза и мотая головой, Семен Александрович отправился на кухню. Надежда Петровна стояла возле мясорубки и с отрешенным выражением на лице вращала ручку. Семен Александрович кивнул, подумав что так и должно быть, и тут заметил - что Надежда Петровна засовывает в мясорубку.

Это были её ненаглядные комнатные растения - бегонии, азалии, алоэ, кактусы, калатеи и плющи. Она комкала их, не опасаясь уколоться, и одной рукой заталкивала зеленое месиво в жерло мясорубки, а другой рукой пыталась провернуть. Семен Александрович взглянул на подоконник и увидел, что практически все горшки пусты.

Надежда Петровна заметила мужа, наблюдающего за ней из дверей кухни.

- Хочешь салат? - поинтересовалась она.

- Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая?

- Значит не хочешь.

Она взяла тарелку, полную перекрученной зелени, и отправилась в большую комнату, в которой по-прежнему оставался недоделанным ремонт. Опустившись на заляпанный известкой табурет, Надежда Петровна принялась есть зелень рукой, уставившись на покрытую новыми обоями стену, на которой некоторые листы уже начали отклеиваться.

Около минуты отец Павлика внимательно смотрел на жену. Потом, пожав плечами, пришел к выводу, что Надежда Петровна практикует новую форму диеты из комнатных растений. Озаренный этим выводом, он отправился на кухню. Время приближалось к намеченному. Глаза слипались ужасно. Он не выспался сегодня. Ему не досмотреть даже первый тайм. Матч нужно записать на пленку.

Где-то на середине пути между остановками Юля сломала каблук.

- Не жди меня, - сказала она. - Тебе нужно спешить. Я догоню.

Павлик посмотрел на девушку. После ударов Шалыпина у неё распухли щеки.

- Ладно, - сказал Божедай и побежал дальше.

Что он скажет людям Мастера? До сего момента Павлик не задумывался над этим вопросом. Ведь он выступает в роли Комбо, а встреча у Комбо прошла гладко. Бывший полицейский наврал в три короба, сказал, что Леа заболела и просила прийти его. Люди Мастера без вопросов отвели главного героя на кладбище, проблемы возникли позже. Не убили Комбо только потому, что он сказал, будто не имеет при себе пластины с крестами. Павлику в этом случае врать не придется. У него не просто не было пластины. В отличии от Комбо, который пластину спрятал, Божедай даже не представлял, где она может находиться.

- Нет, пластина-то у Ковалевского, - произнес на бегу Павлик. - Но вот где Серега?

Он дернулся к карману, чтобы позвонить Юрику, но с досадой вспомнил, что телефон раздавил Шалыпин. Витек успел таки насолить на прощание.

Остановка располагалась возле многоэтажных панельных домов, которые были построены совсем недавно, лет десять - пятнадцать назад. Она так и называлась - "Новостройки". На остановке пересекалось сразу несколько автобусных и троллейбусных маршрутов, и обычно здесь было людно. Однако в столь поздний час под навесом торчали только два человека. Павлик их сразу узнал. Два субъекта в широкополых шляпах точно походили на своих прототипов в фильме. Или это были они? Павлик не ведал. Выяснить природу фильма ребятам пока не удалось.

Павлик успел вовремя. Люди в шляпах уже собрались уходить.

- Стойте! - закричал Павлик. - Это со мной вы должны встретиться! Погодите!

Они остановились в недоумении. Павлик приблизился. Колючие взгляды скользнули по нему. Божедаю сделалось не по себе.

- Ты ещё кто такой? - спросил один из людей, тот, что пониже, и Павлик с удивлением узнал в нем человека, который говорил с экрана фразу: "Бессмертие вместо волшебства".

- Мы ни с кем не встречаемся, - обрезал второй. - Вы ошиблись, юноша.

- Меня прислала Леа...

Павлик остановился перед ними, часто дыша. Сказались быстрый бег и волнение, которое охватило Павлика при виде этих людей.

- Мы не знаем никакой Леа, - невозмутимо произнес второй человек.

Павлик похолодел.

- Да ладно, Гомж! - сказал низкий. Он наклонил голову и, пронзительно глядя на Божедая, поинтересовался:

- Почему она сама не пришла?

- У неё ребенок заболел, - выпалил Павлик и ужаснулся тому, что сказал.

- Разве у Леа есть ребенок? - изумился Гомж.

Нехорошая идея, отправить Павлика на встречу с этими головорезами. Откуда он знает, как проводит время наемный убийца, тем более - женщина! Лучше бы Юрик сам отправился сюда, у него язык лучше подвешен.

- Это не её ребенок, - попытался исправиться Павлик. - Э-это ребенок её подруги, которая живет по соседству. Подруга заболела и по-попросила посидеть с ребенком...

От волнения Павлик слегка заикался. Люди в широкополых шляпах напряженно ждали, когда он завершит фразу.

- Ты кто такой? - спросил первый, что пониже.

- Меня зовут... - Павлик на мгновение остановился. - Комбо.

- Не тот ли, что работал в полицейском управлении Чип-тауна?

Зачем он назвался Комбо! Это провал! Комбо вряд ли назвал бандитам настоящее имя.

- Тот Комбо из Брунсета, а я - из Гловерли. - Павлику пришлось напрячь память, чтобы вспомнить названия районов из фильма.

- Да ладно тебе, Кей-Кей! - сказал Гомж. - Леа не прислала бы непроверенного парня!

Низкорослый Кей-Кей злобно сверкнул глазами.

- Довольно болтать, - сказал он. Павлик напрягся, стараясь ничего не упустить из разговора, но и не сморозить глупость. - Ты в курсе?

- Вы о сокровищах Корбэйна?

- Похоже ты через чур в курсе! - промолвил Кей-Кей.

- Я слышал о них от одного профессора...

Два бандита переглянулись между собой.

- Я уже устал от тебя, - сказал низкий Кей-Кей. - Выкладывай пластину.

Павлик попытался придать своему голосу огорченное выражение.

- Дело в том... - сказал он, - так получилось, что пластины у меня нет...

- Что! - взревел Гомж.

- Так сложились обстоятельства, - робко ответил Павлик. - Но я могу вам обещать, что как только мы придем на место, пластина тут же появится. Так получилось... Леа отдала её одному человеку, а он появится, когда мы ...

Глаза Гомжа налились кровью. Павлик внезапно понял, на каком тонком льду он оказался со своим враньем. Он испуганно замер.

- Успокойся, - примирительно обратился к напарнику Кей-Кей. - Парень хочет нам помочь. Только и всего. Верно, Комбо?

- Честное слово! - воскликнул Павлик. - Я клянусь!

- Вот и хорошо. - Глядя на напарника, Кей-Кей приблизился к Божедаю. Если у тебя нет пластины, не хочешь ли отправиться на кладбище?

Павлик не думал, что все получится так просто.

- Да! - с жаром воскликнул он и почувствовал, как в живот уперлось что-то твердое.

- Впервые вижу человека, который торопится умереть!

Павлик опустил глаза. Кей-Кей уткнул в его живот ствол пистолета. Настоящего или игрушечного - разбираться не было времени. Павлик очень хотел выжить, потому что эти люди не поверили ни единому его слову.

К остановке приближался троллейбус, и Павлик подумал, что на виду у пассажиров бандиты не отважатся стрелять в него. А вот когда транспорт уйдет...

- Мужчины! - раздался голос за их спинами. Все трое были так поглощены остановившимся троллейбусом, что не заметили, как сзади к ним приблизилась темная фигура. - У вас закурить не найдется?

Кей-Кей повернул голову, и ему в лицо ударила струя слезоточивого газа. Он выронил пистолет, схватился за глаза и скрючился. Тем временем Юля перевела струю из баллончика на его соседа. Тот заорал и кинулся в сторону рогатого потребителя электроэнергии.

- Очень интересно, - сказала девушка, поднимая с земли пистолет. Кажется твоя игра, Павлик, стала напоминать детектив.

Но прежде чем Павлик сумел ей ответить, Кей-Кей, крутившийся возле ног, стрелой кинулся к домам. Еще десяток секунд и он исчезнет за углом.

- Павлик, смотри! - крикнула Юля, указывая в другом направлении.

Божедай повернул голову и увидел второго, Гомжа, который, оказавшись перед уже закрывшимися дверями троллейбуса, не растерялся и запрыгнул на заднюю лесенку. На неё обычно забираются водители, чтобы поправить слетевшие с проводов штанги.

Павлик дернулся в сторону троллейбуса, затем оглянулся на исчезающего за углом Кей-Кей. Парочка бандитов должна привести Божедая к кладбищу, но вместо этого они сначала едва не пристрелили его, а теперь убегают в разные стороны. Нужно догнать их. Но которого?

Он посмотрел на Юлю и понял, что она не сможет ему помочь.

Пока Павлик размышлял, троллейбус начал удаляться от остановки. Гомж издевательски ухмылялся, глядя на растерявшихся молодых людей. Его уже не догнать, но вдруг именно Гомж знает, где находится кладбище?

Внезапно, запотевшее заднее стекло троллейбуса изнутри протерла чья-то ладонь. В получившееся окошко выглянуло лицо Ковалевского. Сергей улыбнулся, взглядом показал на Гомжа, и кивнул Павлику.

Словно камень свалился с души. Павлик почувствовал неимоверное облегчение. Нашелся Серега! Он сумеет разобраться со сбежавшим бандитом.

Ковалевский сквозь запотевшее стекло жестом показал Павлику, что позвонит.

- Нет! - закричал Павлик. - У меня сломан телефон! Серега, нет!

Но троллейбус уже набрал скорость и умчался по ночному шоссе к следующей остановке.

Павлик кинул взгляд в сторону многоэтажек. Кей-Кей уже скрылся за углом.

- Юля, нам снова нужно бежать, - глядя ей в глаза, сказал Павлик.

- Павлик, что у нас за свидание сегодня! Одна беготня и драки! Объясни мне - что происходит!

Павлик чмокнул её в щеку.

- Объясню, как только будет время! - Он кинулся в том направлении, где исчез Кей-Кей. До Юли донеслись последние его слова. - Догоняй меня!

Юля опустила в сумочку баллончик со слезоточивым газом, следом за ним - тяжелый пистолет, и, вздохнув, на сбитых каблуках поковыляла за Павликом.

Увлеченный тяжелыми мыслями и вымотанный напряженным днем, лежа на бетонном полу "обезьянника" Ковалевский не заметил, как уснул, оставаясь прикованным к заплеванной батарее.

- Эй! - раздался чей-то насмешливый голос. - Сергей Владимирович Ковалевский!

Сергей открыл глаза и проморгался. С момента заключения его впервые назвали по имени. У решетки кто-то стоял, но спросонья и из-за полутьмы лиц людей было не разобрать.

- Это я, - хрипло откликнулся Сергей, попытался подняться, но цепь наручников потянула назад, к батарее.

- Не узнаешь? - с усмешкой спросил другой голос, более молодой. Сергей вспомнил этот голос.

- Инспектор Васин!

- Вижу тебе тут нравится, - сказал Васин. - Как ты обнимаешь батарею! Об этом нужно снимать фильм!

К решетке подошел дежурный. Во рту его дымилась сигарета "Парламента". Наверное, последняя.

- Вот его документы, - обращаясь к дежурному, сказал напарник Васина, усатый инспектор ГИБДД. - Представляешь, так спешил куда-то, что оставил их у нас. Много времени потратили, пока нашли его.

Щелкнул отпираемый замок.

- Не знаете, кто так пошутил, назвав его Рябым? - спросил дежурный.

- Такому шутнику нужно шею свернуть! - произнес пожилой напарник Васина. - Надо же, так человека оклеветать!

Дежурный наклонился и стал расстегивать наручники.

- Ты уж извини меня, - сказал он Сергею. - Мы и впрямь подумали, что ты Ванька Рябой. Ведь номер твоего автомобиля был указан в ориентировке.

- Сколько... - прошептал Сергей.

- Что, "сколько"? - не понял дежурный.

- Сколько времени?

- Почти четверть двенадцатого.

Руки Ковалевского оказались свободны, он быстро поднялся. На его груди, на черной майке отчетливо виднелись два следа от ботинок.

- Подойди к моему столу, - сказал дежурный. - Я вещи приготовлю.

Дежурный вернулся на свое место и принялся доставать из стола немногие пожитки Ковалевского. Сергей хотел отправиться следом, но пожилой напарник Васина остановил его.

- Так вот тебе наука, парень! - произнес он. - Впредь, будь любезен стой на месте, когда тебя попросили притормозить сотрудники автоинспекции. Иначе, вот какие недоразумения случаются!

Ковалевский молча посмотрел на них и прошел к дежурному.

- Претензии есть? - пряча глаза, спросил лейтенант.

- Давайте поскорее! - попросил Сергей.

- Тогда распишись здесь, что претензий не имеешь... Отлично. Вот твои вещи. За сигареты прости. Никогда "Парламент" не курил, понравились очень...

- Где моя машина?

- Вот этого не знаю! - виновато ответил дежурный. - Очевидно, на платной стоянке. Сейчас бесполезно к ним рваться. Лучше прийти утром.

Ковалевский мельком оглядел место своего временного заключения, и не сказав ни слова, побежал к выходу. Ему нужно успеть на встречу. Остановка "Новоселки". Туда можно добраться на троллейбусе.

Оказавшись на улице, Сергей рванул на остановку. Троллейбус подошел скоро. Забравшись на заднюю площадку, он достал сотовый и набрал номер.

- Юрик, это я.

- Серега! - закричал Юрик. - Ты нас убиваешь своим поведением! Мы тут с ума сходим, а ты... Где ты был?

- В тюрьме сидел.

- Как в тюрьме? - опешил Юрик. - Как ты попал туда?

- Вот такие шутки у наших инспекторов ГИБДД... Ладно, после расскажу. Это долгая история. Сейчас начало двенадцатого. Я успею на встречу?

- На встречу отправился Павлик...

Теперь настала очередь удивиться Ковалевскому.

- Как же вы узнали? Я ведь сказал время, но не место встречи!

- Некогда рассказывать. Павлик должен уже находиться там!

- Но у него нет пластины! Она у меня!

- По сюжету, она ему пока не нужна.

Ковалевский посмотрел в окно.

- Мне ещё ехать две остановки до "Новоселок". Расскажи вкратце концовку фильма.

- Конечно. - Юрик прокашлялся. - В общем, Комбо встречается с людьми Мастера на автобусной остановке и говорит, что его послала Леа. Ему не верят, но он умеет пудрить мозги. Бандиты с радостью убили бы его, но Комбо нарочно не захватил пластину с крестами. Он говорит, что пластина появится, как только они окажутся в нужном месте.

- Пластина была при нем? - спросил Ковалевский.

- Нет.

- Комбо же не знает, куда его приведут приспешники Мастера! Откуда он возьмет пластину?

- Слушай дальше. Они идут на кладбище...

- Мертвецов мне сегодня уже хватило.

- Мертвецов там не будет. Ты слушай дальше! Когда они приходят на кладбище, Комбо остается один и на него нападает маньяк-убийца, которого Комбо ещё будучи полицейским засадил за решетку. Маньяк и подручные Мастера обыскивают его, но не находят пластины. Тогда они спрашивают, как же он собирался найти вход в сокровищницу? Комбо говорит, что сейчас покажет. Он свистит, и на свист прибегает бультерьер, похожий на белого поросенка в черных пятнах. Он откусывает маньяку руку с лезвием. Бандиты разбегаются, Комбо отвязывает от ошейника собаки пластину с крестами и находит сокровищницу.

- А как пользоваться пластиной?

- Могильный камень, из-за которого выпрыгнул маньяк, служит отправной точкой. Нужно встать спиной к надгробию и, глядя сквозь прорези в пластине, совместить их с крестами на могилах. Самая маленькая прорезь укажет на сокровищницу.

- Понятно, - сказал Сергей. - Я тебе ещё позвоню. Сейчас попытаюсь дозвониться до Павлика.

- Пока, Серега! Больше не пропадай так!

Сергей набрал номер Павлика, но прежде, чем поднес трубку к уху, он увидел друга в окно.

Наконец нашелся Ковалевский! Устало выдохнув, Юрик опустил трубку рядом с разобранным видеомагнитофоном и выключил телевизор. До того, как позвонил Сергей, он смотрел новости Городского канала. Смотрел и боялся, что увидит с экрана лицо товарища, сфотографированное в морге для опознания.

Мама уже спала. Из приоткрытой двери доносилось её тихое сопение.

Видеомагнитофон был почти готов. Юрик торопясь надел крышку, подсоединил провода, подключил питание, затем вставил видеокассету, переданную Павликом, и нажал на воспроизведение. На секунду Юрик замер от раздавшихся из динамика слов:

- ...Чтобы вы не услышали о сегодняшнем вечере, чтобы вы не читали в газетах, настоящее впечатление вы получите только от того, что увидите! Как битва под Сталинградом, как извержение вулкана Кракатау оно ошеломит и раздавит вас, заставит кричать от переживания и стонать от наслаждения. Прямо сейчас на ваших телеэкранах центральный матч Лиги Чемпионов "Браселона" - "Манчестер Юнайтед". Легкая, грациозная "Браселона" и быстрый, могучий "Манчестер Юнайтед", а комментирую это сумасшествие я, Василий Уткин...

- Что это за сумасшествие? - ошалело повторил Юрик, глядя на экран, показывающий переполненный футбольный стадион и игроков, выходящих на поле. - Что это такое?

Он перемотал на час вперед, следя за счетчиком ленты. С экрана донеслось:

- Что это? Кажется Дэвид Бэкхем уходит с поля! Да, "Манчестеру" нелегко приходится сегодня...

Юрик вытащил видеокассету из магнитофона и округлившимися глазами уставился на нее. На корешке шариковой ручкой небрежно было выведено: "Футбол. Для записи с телевизора". Другие надписи на кассете отсутствовали. Ни названия "Spark", ни фамилии режиссера, ни предостережения, что фильм осталось смотреть только один раз.

- Это же не та кассета! - внезапно догадался Юрик. - Павлик принес не ту видеокассету!

Он быстро схватил телефон и принялся набирать номер Павлика. Вместо голоса Божедая из трубки раздался голос электронного оператора, который вежливо сообщил, что в настоящее время абонент не желает принимать сообщения. Странно. Павлик выключил телефон, чтобы без помех поговорить с людьми Мастера? Непродуманный поступок.

Юрик рассеянно отложил трубку в сторону.

Хотя с другой стороны, видеокассета с фильмом больше не нужна. Только Ковалевский не видел финала. Юрик с Павликом несколько раз пересмотрели концовку и помнили её наизусть.

Значит, так тому и быть.

Юрик вздохнул и, опустившись на диван, принялся ждать звонка.

До следующей остановки было довольно приличное расстояние. Ковалевский решил не дожидаться момента, когда водитель остановит транспорт перед светофором, а висящий на задней лесенке бандит спрыгнет на асфальт и будет таков.

Сергей оглянулся на салон троллейбуса. Он был пуст, за исключением устроившейся возле средних дверей юной школьницы, неизвестно откуда возвращавшейся в поздний час, и пожилого старичка, уснувшего на переднем сидении. В кабине водителя громко работало радио, передавая двадцатку лучших песен сентября.

Сергей повернулся к запотевшему заднему стеклу, за которым виднелось озабоченное лицо Гомжа, вцепившегося в перекладины лесенки. Бандит озирался, опасаясь возможной погони. Но он не предполагал, что преследователь находится за спиной.

- А теперь, - пробормотал сквозь зубы Ковалевский, - государство заплатит мне за ущерб, причиненный незаконным заключением в "обезьянник".

Сбоку над компостером для талонов висел плакат: "При аварии - выдерни шнур и выдави стекло". Взявшись за поручни, Ковалевский подпрыгнул и, проигнорировав первый пункт указания, качнувшись, вышиб каблуками заднее стекло троллейбуса.

С громким взрывом лопнула левая половина окна и рассыпалась на мелкие кусочки, обдав обомлевшего приспешника Мастера. Испуганно завизжала школьница, дернув головой, проснулся старичок. Только из салона водителя по-прежнему доносилась оглушительная песня. Водитель не слышал ничего.

- Все в порядке, граждане! - заверил пассажиров Ковалевский. - Сейчас, на ваших глазах я произведу задержание особо опасного преступника.

После этих слов Сергей высунулся в разбитое окно и схватил головореза за отворот пиджака, пытаясь втянуть его в салон. Однако, вместо того, чтобы подчиниться, приспешник Мастера самым наглым образом укусил Ковалевского за большой палец и рванул отворот пиджака на себя. От неожиданности Сергей до пояса вылетел наружу, уставившись на проносящийся под ним асфальт. А бандит не успокоился и, схватив Ковалевского за брючный ремень, начал вытаскивать его, пытаясь сбросить на дорогу.

По лицу хлестал ветер, троллейбус летел со скоростью не менее шестидесяти километров в час. Бандит кряхтя пытался выбросить Ковалевского через заднее окно, а Сергей, перегнувшись через край окна, чувствовал, что не может противостоять усилиям противника и постепенно сползает вниз. Мелькающий асфальт медленно приближался.

Троллейбус внезапно притормозил на перекрестке, и Ковалевский с облегчением почувствовал, как сила инерции закинула его в салон. Под ногами наконец оказался твердый пол. Сергей уже собрался распрямиться и врезать по нахохлившейся физиономии бандита в разбитом окне, как водитель резко надавил на газ, троллейбус дернулся вперед, и Ковалевский вывалился наружу.

"Рогатый" набирал скорость. Падая, Сергей вцепился в щиколотку головореза и повис на ней. Его ноги волочились по асфальту. Так продолжалось некоторое время, пока Сергей не понял, что невольно тянет бандита за собой вниз.

- Нет, только не падай! - умоляюще воскликнул Ковалевский. - Только не отцепляйся!

Человек в шляпе, широкие поля которой были густо усыпаны осколками стекла, изо всех сил пытался удержаться на лесенке. Сергей силился закинуть ногу на буксировочный крюк, но у него ничего не получалось.

Некоторое время противники молча старались не слететь с несущегося троллейбуса. Гомж норовил вернуть на лестницу ногу, в которую железной хваткой вцепился Ковалевский. А Сергей ни за что не желал отпускать её, предвидя, как ему будет больно, когда он свалится на колючий асфальт.

Однако бандит быстро сообразил, что нужно делать. Бросив взгляд по сторонам, он увидел спускающийся сверху канат, привязанный к штангам, которые в свою очередь цеплялись к проводам. Через них троллейбус получал электроэнергию для двигателя. Гомж с трудом оторвал одну руку от лестницы и дернул за канат.

Левая штанга отошла от проводов. Лишившись электричества, троллейбус с ниспадающим звуком стал замедлять движение. Инерция придавила Гомжа к лестнице, обе его ступни оказались на ней. Теперь у него появилась возможность действовать. Каблуком свободной ноги он принялся сдирать пальцы Ковалевского, впившиеся в другую ногу. Сергей не выдержал давления и разжал руки.

Хотя троллейбус продолжал тормозить, Ковалевский упал с него на скорости не меньше двадцати километров в час. Сергей покатился кувырком.

Он содрал локти и сильно ушиб плечо. Несмотря на это, Ковалевский быстро поднялся. После сумасшедших кувырков кружилась голова.

Троллейбус продолжал останавливаться. Увидев, что сброшенный преследователь встал, бандит Гомж спешно попытался вернуть штангу на провода. Это ему удалось, сверху посыпался сноп искр, и троллейбус, радостно взвыв, вновь начал набирать скорость.

- Твою мать! - воскликнул Ковалевский и бросился за троллейбусом.

Павлик повернул за угол, за которым скрылся бандит, и глазам его предстала незаконченная стройка многоэтажного дома. Кей-Кей перебирался через сетчатый забор, ограждающий этот участок. Павлик тихо выругался и бросился за ним.

Пока Павлик преодолевал забор, Кей-Кей уже взбирался на огромную гору песка возле дома. Спрыгнув с забора, Божедай задрал голову. Верхушка песчаной горы доходила до третьего этажа многоэтажэки. Кей-Кей находился на середине пути к вершине. Павлик устремился следом.

Ботинки мигом наполнились холодным песком. Ноги вязли и проваливались. Несколько раз песок скатывался лавиной, относя Павлика назад к подножию, но, сжав зубы, Божедай упорно стремился на самый верх.

Тем временем Кей-Кей почти забрался на песчаную макушку. Еще секунда, и он исчез с глаз Павлика, прыгнув вниз с другой стороны. Божедай сжал зубы и усиленно заработал руками и ногами. Через несколько секунд он оказался на вершине.

Павлик поднялся, чтобы оглядеться. Кей-Кей скатился вниз и сейчас перебирался через груду битых кирпичей. Дальше его путь пересекал забор, обозначавший конец строительства. За забором продолжались жилые многоэтажки. Кей-Кей стремился скорее покинуть стройку, а Павлик никак не мог догнать бандита. Он все время отставал на одно и то же расстояние!

Глянув на часы, ...

(двадцать пять минут двенадцатого!)

...Божедай вдруг увидел неподалеку протянутый на третий этаж толстый электрический кабель. Скользнув по нему взглядом, Павлик обнаружил, что другой конец кабеля крепится к столбу, находящемуся за забором.

Кей-Кей громко ругался, преодолевая россыпь из битых кирпичей, но до конца ему оставалась пара метров.

Божедай запрыгнул на балкон третьего этажа. Кабель уходил в темноту комнат, но его дальнейшая судьба Павлика не интересовала. Он подергал за кабель, проверяя - надежно ли тот закреплен, и стянул с пояса брючный ремень. После этого Павлик перелез через перила балкона, сел на краю, свесив ноги над песчаной горой. Накинул ремень на электрический кабель и крепко намотал концы на руки.

Кей-Кей преодолел наконец россыпь кирпичей. Разрыв между ними теперь составлял не менее ста метров. Остановившись перед забором, бандит оглянулся. Божедая он не заметил, Павлика скрывала тень балкона. Удовлетворенно кивнув, Кей-Кей начал взбираться на забор.

Понимая, что дальше тянуть некуда, Павлик прыгнул вниз. Ремень заскользил по кабелю, и юношу стремительно понесло под уклон. Намотанные на руки концы ремня больно врезались в кожу, но Павлик не заметил этого, поглощенный волшебством полета.

В эти мгновения он почти забыл - зачем рассекает ночную мглу. Его захватывал сам полет. Павлик радовался каждой секунде, пока находился в воздухе. Вот под ногами пронеслась груда кирпичей и развалы, вот протоптанная строителями дорожка и сетчатый забор...

Павлик поднял голову и закричал.

На него быстро надвигался деревянный столб, на котором заканчивался кабель.

Божедай разжал пальцы так проворно, как только это возможно. Намотанный на руки ремень распустился, и Павлик соскочил вниз.

Он думал, что упадет на землю, но сила инерции бросила его на столб. Павлик больно ударился лбом, невольно обвил ствол руками-ногами и в таком положении съехал на землю.

- Уф, - прошептал он, пытаясь справиться с накатившимся головокружением. Но отдыхать времени не было. Неподалеку с забора спрыгнул Кей-Кей.

Павлик бросился к нему, перегородив путь.

- Не вздумай шевельнуться! - предупредил Павлик, угрожающе наматывая на руку ремень.

- Что это там? - сделав удивленное лицо, воскликнул Кей-Кей, уставившись за спину Божедая. Доверчивый Павлик обернулся. Воспользовавшись этим, Кей-Кей подскочил к нему и заехал кулаком в живот. Божедай согнулся, не в силах вздохнуть.

Надо же! Попасться на такой затасканный трюк!

Кей-Кей промчался мимо Павлика, устремившись в проезд между двумя домами.

Глотая воздух и держась за живот, Божедай поспешил за ним. Он вбежал в темный проезд, повернул за угол и остановился, пораженный.

Неестественно яркий свет озарил изумленное лицо Павлика. Божедай раскрыл рот, не веря глазам. Открывшийся вид был настолько поразительным и нереальным, что мозг отказывался объяснить увиденное.

Он знал этот район, знал это место. На небольшом пятачке, окруженном многоэтажными домами, обычно располагались детские ясли. Но сейчас их не было. Вместо аккуратного низенького забора с деревянными фигурками петушков и белок, Павлик увидел перед собой древние арочные ворота и длинную ограду из кованых прутьев. Ворота светились в темноте, и это свечение Павлик не мог [СОГ1]объяснить. На арке стояла надпись:

Cemetery1

Троллейбус набирал скорость. Водитель, удивленный странным поведением управляемого им транспорта, тем не менее не догадался посмотреть в зеркало заднего вида, а только увеличил громкость радио и продолжил давить на педаль.

На лице Гомжа нарисовалась ухмылка, когда Ковалевский остался на дороге. Только ухмылка недолго продержалась на его лице - до тех пор, пока он не увидел, что бегущий Сергей догоняет троллейбус.

Сергей бежал как на лучших своих выступлениях. Если бы сейчас за ним наблюдали тренеры с секундомерами, они несомненно зафиксировали бы университетский рекорд.

Гомж нетерпеливо подпрыгивал на ступеньке лесенки, очевидно полагая, что от этого троллейбус поедет быстрее. Но Ковалевский приближался неотвратимо.

Теперь идиотскую ухмылку на лице Гомжа сменило отчаяние. Он просчитал, что с ним будет, если Сергей догонит транспорт.

Осталось совсем немного - и Сергей ухватится за лесенку, на которой висел Гомж.

Он находился уже близко! До ступенек оставался какой-то метр.

Сергей вдруг почувствовал, что троллейбус поравнялся с ним скоростью. Ковалевский бежал на пределе, и не мог сократить это жалкое расстояние.

В отличие от Ковалевского троллейбус продолжал набирать скорость. Разрыв между ними начал увеличиваться.

Он уже выбивался из сил, а электроприводный перевозчик припустил, быстро удаляясь. Довольный Гомж кричал в адрес Ковалевского разные непристойности.

Сергей остановился, часто дыша и с бессилием глядя на уменьшающийся контур общественного транспорта. Вот неудача!

На задних фонарях троллейбуса загорелись тормозные огни. Сергей обрадовано вскрикнул и бросился вдогонку. Еще не все потеряно!

Гомж недоуменно озирался, но он не видел того, что открылось Ковалевскому. Приближалась остановка!

На этот раз Сергей быстро догнал транспорт. Приспешник Мастера не стал дожидаться, когда его за ногу стащат с лестницы, и полез на крышу. Сергей глянул - стоит ли ему забираться следом, и понял, что может обойтись без этого. Он схватился за оба каната, привязанные к штангам, и дернул за них.

Веревки попали как раз между ног Гомжа, бандит споткнулся и, неловко перевернувшись, стал падать с крыши. На миг Ковалевский ужаснулся тому, что наделал, но затем увидел, как падая, Гомж ухватился за веревки. Подпружиненная штанга, словно лифт, плавно и быстро опустила его на асфальт рядом с Сергеем.

Ковалевский схватил Гомжа за грудки и оттащил на тротуар, в тень деревьев.

- Вот теперь мы поговорим! - зловеще произнес он.

- Что вы себе позволяете! - завопил бандит. - Я честный гражданин...

Ковалевский толкнул его на ствол дерева.

- Ты думаешь, я бежал за тобой, чтобы вернуть оброненный носовой платок? Ты за кого меня принимаешь, мелкий пакостник?

- Вы ошиблись! - с неожиданной интеллигентностью заговорил бандит. - Я шел по улице, как вдруг...

Он внезапно замолчал, почувствовав что-то острое, прижатое к шее.

- Чувствуешь лезвие? - спросила Ковалевский.

- Да-а, - хрипло протянул мерзавец.

- Чувствуешь, какое оно острое?

- Да-а...

- Значит ты хорошо уяснишь то, что я сейчас произнесу. Видишь ли, за сегодняшний день я сильно устал. Где я только не побывал и чего только не делал. Даже в тюрьме успел посидеть. Я сейчас вне себя, и мне очень хочется выместить злобу на ком-то...

- Не надо, - простонал бандит.

- Ты не дослушал... - огорченно произнес Ковалевский. - Ты знаешь, что хлещущую кровь из горла остановить очень сложно? Даже "скорая помощь" не поможет... Не первый раз мне приходится резать глотку мужикам. Можешь не сомневаться - я это умею делать. Ни один мужчина, который был мне поручен, не ушел от меня живым...

Сергей остановился, задумавшись над последними словами.

- Хотя это немножко из другой оперы!

- Я не сомневаюсь, что вы умеете резать глотки! - закричал Гомж.

- Очень хорошо. Теперь вообрази меня Папой Римским, которому ты исповедуешься для очищения грешной души. Кто послал тебя на встречу?

- Мастер.

- Кто такой Мастер! - внезапно разгневался Ковалевский. - Он меня уже достал! Его нет в фильме! Он не является действующим лицом! Вы все только прикрываетесь его именем!

- Мастер мо-могуч, - заикаясь, ответил бандит.

- Как он выглядит?

- Я не знаю!

- Плохой ответ! Сын мой, ты откровенен не до конца!

- Ой... - воскликнул бандит, которому Ковалевский надавил на горло остроносым ключом от квартиры. - Ей богу, не знаю!

- Смотри у меня! Богу клянешься! - Ковалевский ослабил нажим. - Зачем вы с приятелем пришли на встречу?

- Чтобы забрать пластину.

- А потом?

- Потом мы должны отправиться на кладбище... Кей-Кей знает место, где нужно воспользоваться пластиной. Я только помогаю ему.

- Кей-Кей - это твой напарник? Где вы ребята берете эти дурацкие клички?

- Что? - не понял бандит.

- Где находится кладбище?

- Это знает только Кей-Кей.

- Почему-то я тебе не верю! - с угрозой произнес Ковалевский.

- Нет, я не лгу! - истерично закричал бандит, глядя на Ковалевского щенячьими глазами.

Сергей отпустил его и плюнул с досады.

- Что там на кладбище? - уже без угрозы спросил он.

- Люди говорят, что там спрятаны сокровища, - доверительно произнес бандит, потирая место на шее, куда упирался ключ.

Сергей усмехнулся от важности услышанной тайны.

- А ещё люди говорят... кто-то слышал, будто Мастер говорил, что ему не нужны сокровища!

Теперь Сергей внимательно посмотрел на бандита.

- Что же ему нужно?

- Не знаю, - развел руками бандит.

- Ты слышал что-нибудь про Гамлета?

- Да, - убежденно ответил Гомж. - Но срок заключения у него закончится ещё не скоро.

- Иди отсюда, литературовед! - фыркнул Ковалевский, доставая телефон. - Но не вздумай снова попасться мне на глаза! Убью!

Гомж дал деру, обронив свою шляпу, а Ковалевский набрал номер Павлика. Бандит, которого преследует Божедай, важнее добычи Ковалевского. Павлик не должен упустить его...

Однако его товарищ почему-то выключил телефон. Сергей перезвонил Юрику и выяснил, что он тоже не может связаться с Божедаем.

- У меня новая беда, - сообщил Юрик. - Кажется кассета с фильмом осталась у Павлика дома.

- Но ты же помнишь фильм! Зачем она нужна?

- Не знаю, пригодилась бы... - ответил Юрик. - Парни, не тяните! Времени - половина двенадцатого! До окончания суток осталось полчаса.

- Зачем ты это говоришь! - взорвался Ковалевский. - Будто я этого не знаю!

- Я волнуюсь, Сергей.

- Я тоже... Слушай, а может быть ты вспомнишь какие-то признаки кладбища?

- Никаких признаков. Тем более в нашем районе кладбище отсутствует! Даже вообразить не могу - что может им являться! Ни старых монастырей, ни церквей, ничего этого на нашем поселке нет!

Ковалевский со вздохом отсоединился и посмотрел на пластину, сквозь прорези которой пробивался отраженный асфальтом свет вечерних фонарей.

- Осталось тридцать минут, - пробормотал он.

Глава 10.

Словно пораженный молнией, Павлик уставился на светящиеся ворота.

Кладбище...

Откуда оно взялось тут? Ведь на крошечном участке земли между многоэтажками всю жизнь находились детские ясли! Здесь никогда не было кладбища... У них в Калитвинском районе вообще нет кладбища, к тому же с такими светящимися воротами, как в Диснейленде!

Тем временем Кей-Кей, оглянувшись на Павлика, толкнул огромную створку и проскользнул в образовавшуюся щель. Павлик сделал несколько шагов к воротам и остановился.

Он посмотрел вдоль забора. Кроме того, что неизвестное кладбище оказалось там, где его никогда не было, по размерам оно значительно превосходило участок земли между многоэтажками.

Дома остались только за спиной. Перед Павликом городской ландшафт обрывался забором кладбища, который не имел ни начала, ни конца. Было похоже, будто здания раздвинулись, чтобы вместить между собой этот древний некрополь с огромными светящимися воротами.

Павлик вплотную подошел к воротам и коснулся их. Они были выполнены из кованного железа, а над этим железом, над каждым прутиком парило тонкое, холодное сияние, которое, собираясь вместе, ярко освещало пространство на несколько десятков метров вокруг.

Павлик обессилено уронил руку. Что же ему теперь делать? Он нашел кладбище. Но у него нет пластины, чтобы добраться до сокровищ. Пластина находится у Ковалевского.

Как не вовремя он остался без сотового телефона!

- Павлик! - раздался позади него голос. Он обернулся и увидел Юлю.

- Что это? - удивляясь, спросила она, подходя к воротам.

- Это кладбище, - ответил Павлик.

- Откуда оно взялось здесь?

- Я не знаю, Юля. Но это часть нашей игры... Как ты быстро догнала меня. Ты тоже бежала через стройку?

- Я что, дурочка? - сказала она, не отрывая глаз от светящихся ворот. - Пока вы барахтались в песке и летали по проводам, я спокойно обошла стройплощадку стороной...

Павлик усмехнулся.

- У тебя случайно нет сотового телефона? - спросил он.

- У меня и жетонов-то нет, - ответила Юля. - Не очень люблю телефоны.

- Мне нужно срочно позвонить Ковалевскому! Жизненно необходимо...

Павлик замер, обратив внимание на последние слова девушки. Он быстро полез в карман и вытащил жетон для телефона-автомата.

- Есть! - воскликнул он.

Этим жетоном, кажется тысячу лет назад, ему отдала сдачу Люба из видеопроката. А он так не хотел его брать!

Телефонный автомат отыскался поблизости и к счастью работал. Павлик опустил монету в приемное отверстие и уже хотел набрать номер Ковалевского, как с огорчением осознал, что не помнит цифр.

Номер Сергея содержался в памяти сотового и набирался автоматически, как только Павлик выделял в электронной записной книжке фамилию Ковалевского.

Он думал лишь секунду, а затем принялся давить на кнопки, набирая домашний номер Юрика.

- Павлик! - обрадовано закричал Прохоров. - Мы изволновались! Что у вас за манера с Серегой пропадать в самый неподходящий момент. Почему ты не берешь трубку?

- Мою трубку раздавил Шалыпин.

- Ты нарвался на Витька! - в ужасе произнес Юрик.

- Я избил Шалыпина, Юрик.

- Ты что сделал? - удивился Прохоров, внезапно почувствовав, как по коже побежали мурашки.

- Я избил Шалыпина... Сильно избил. У него сломан нос, свернута челюсть и ещё кажется перемолота коленная чашечка. Я отомстил за тебя, Юрик.

Юрик слышал в трубке холодный голос Павлика. Доброго, отзывчивого Павлика. Дрожащей рукой Юрик потрогал раздувшуюся щеку, после вчерашнего удара бывшего однокурсника.

- Но речь не о нем. У нас очень мало времени. Я нашел кладбище.

- Позвони Сереге! Он не дождется твоего звонка...

- У меня был всего один жетон для телефона-автомата. Ты знаешь детские ясли за стройкой, возле остановки "Новостройки"? Кладбище сейчас находится на этом месте... ты слышишь меня?

- Да, - прошептал Юрик.

- Оно будет находиться здесь до полуночи. Потом, как я понимаю, исчезнет. Срочно звони Сереге и вели ему сломя голову лететь сюда. Здесь его будет поджидать Юля. Ты все понял?

- Да, Павлик. - Голос Прохорова дрожал от волнения.

- Тогда до свидания... Нет, ещё одно! Шалыпину нужно вызвать "Скорую помощь". Я боюсь, он умрет там, на остановке "Мукомольная".

- Хорошо, - заторможено ответил Прохоров. - Я вызову "скорую"... Ты помнишь сюжет? Будь осторожен! Ради бога, вернись оттуда живым!

- Я постараюсь.

Павлик положил трубку.

- Ты меня оставляешь на свидание с Ковалевским? - с вызовом произнесла Юля. Павлик приблизился к ней.

- Кроме тебя, у меня больше никого нет, - ответил он. Юля внезапно засмущалась, затем неожиданно обняла за шею и поцеловала в губы с такой страстью, что у Павлика закружилась голова.

- Я люблю тебя, - произнесла она, когда их губы разошлись. - И я не хочу, чтобы ты ушел сейчас в эти ворота. Я не хочу тебя потерять!

- Я должен... - ответил он, высвобождаясь из её объятий. - Это наш шанс сделаться богатыми...

- Ты мне не нужен богатым, - ответила Юля. - Ты мне нравишься таким, какой есть.

Павлик встал у самых ворот.

- Я тебя тоже люблю, - произнес он. - С того дня, когда увидел в первый раз. Я не надеялся, что ты ответишь взаимностью. Я обязательно вернусь.

С этими словами Павлик прошмыгнул в ворота.

Затаив дыхание, Павлик двигался по дорожке между иссеченных трещинами надгробных плит и накренившихся каменных крестов, каждый из которых был раза в два больше человека. Половинка луны, висевшая на небе, светила тускло, и служила только для того, чтобы придать окружающему каменному ландшафту мрачный, угрюмый вид. Однако, Божедаю и без того было страшно.

Терзаемый любопытством, он пару раз подходил к могильным плитам, чтобы прочитать надгробные надписи. Выбитые года жизни были совершенно несусветными. В первом случае: 1261-1419 года. Павлик быстро прикинул, что неизвестный усопший по фамилии Карлстенбурген прожил почти 160 лет. Во втором случае получалась вообще белиберда - 1842-1713 года. То ли у этого человека время текло в обратном направлении, то ли каменщик, изготовивший надгробие, был пьян.

Из темноты раздался шорох. Павлик замер, прислушиваясь. Тишина. Он решил больше не останавливаться возле надгробий. До полуночи осталось мало времени, к тому же по фильму напал маньяк-убийца, напавший на Комбо, выскочил как раз из-за такого надгробия.

Дорожка уводила вглубь кладбища. Павлик был убежден, что прошел путь больший, чем реальное расстояния между многоэтажками. Он оглянулся, надеясь увидеть дома, но увидел только отблеск светящихся ворот. Казалось, это кладбище находится не на Земле, а совершенно в другом месте. Павлик вдруг остро почувствовал одиночество.

Впереди возвышался темный силуэт массивного сооружения. Павлик вышел из-за крестов, которые закрывали постройку.

Белый лунный свет падал на дом. Одноэтажный, но высокий, с греческими колоннами и плоской крышей. На венце крыши сидела каменная птица с тремя головами, устремленными в три стороны света. Дом смотрел на Павлика провалами арочных окон, в которые никогда не вставлялись стекла.

"Что за дом может находиться посреди кладбища?" - подумал он, и ответ пришел тут же.

- Это чья-то усыпальница! - тихо произнес Божедай. - Склеп.

Павлик не знал, существуют ли в реальности такие огромные склепы, напоминающие изящный, но все же мрачноватый дом. Холодея от ужаса, навеянного этим сооружением, Павлик двинулся к нему отчасти потому, что не знал - куда следует идти, отчасти потому, что дорожка вела к этому дому.

Кладбище и дом разделяла полоса пустой окаменелой земли. Божедай вздохнул с облегчением, когда позади остались странные могильные плиты, из-за которых он каждую секунду ожидал нападения.

Он взошел по невысоким мраморным ступеням и толкнул тяжелые створки каменных дверей.

Изнутри дом оказался огромным залом, посредине которого на высоком постаменте находился закрытый гроб. Над ним возвышался крест метров трех высотой со скульптурой распятого Иисуса, выполненного в натуральную величину. Сквозь окна на стенах и потолке, зал заливал белый лунный свет.

Павлик стал приближаться к гробу, каждый шаг гулко разносился по сводам. Скульптура распятого Иисуса была выполнена идеально, хотя трактовка образа оставалась несколько странной. Обычно Иисуса изображали обнаженным, в одной набедренной повязке, но здесь его тело скрывала длинная рубаха. Скульптор тщательно проработал каждую деталь - и голову, лежащую на плече, и умиротворенное выражение лица, и терновый венок на челе, и руки, раскинутые в стороны. Белый лунный свет, придавал композиции неземное изящество и гладкость форм.

Гроб был выполнен не менее искусно. Каменную поверхность густо покрывали рельефные рисунки и вычурная вязь, похожая на смесь арабского языка и иврита.

- Кто ты? - тихо спросил Павлик и заметил табличку у изголовья. Он нагнулся, чтобы разглядеть надпись.

Текст на табличке отсутствовал. Табличка была чистой.

Божедай отстранился от гроба, понимая, что прежде должен отыскать сокровища. Но как он их найдет, если Ковалевский куда-то запропастился! Вдобавок ко всему, до сих было неизвестно, как применить пластину.

Нерешительно Павлик приблизился к гробу и стал толкать крышку. Малую толику шанса он оставлял на случай, что найдет под крышкой сокровища. Втайне он надеялся на это, но больше ему хотелось узнать, кто же похоронен в огромном склепе?

Крышка была очень тяжелой. Павлик кряхтел, изо всех сил пытаясь сдвинуть её хотя бы на миллиметр, и вот она стала поддаваться. Ободренный успехом, он не заметил, как Иисус над его головой открыл глаза.

Иисус повернул голову, переведя взгляд на правую руку, взмахнул ладонью, и в ней, словно по волшебству, появилось опасная бритва.

Павлик поднял глаза на шорох, раздавшийся сверху, и едва не упал в обморок.

"Иисус" спрыгнул с креста, лунный свет отражался от лезвия бритвы в его руке. Напуганный Павлик понял, как жестоко ошибся. Это был тот самый маньяк из фильма, который должен был выскочить из-за креста и напасть на Комбо. Но маньяк соскочил с креста.

Внешностью он действительно напоминал плотника из Назарета. Жиденькая бородка, длинные волосы, худое лицо. И только глаза безумно сверкали, а рубашка, которая на нем надета, оказалась смирительной с обрезанными по запястье рукавами.

- Помнишь меня, Комбо? - хищно спросил психопат с лезвием, наступая на испуганного Павлика и под конец прижав его к гробу. Из-за колонны вышел Кей-Кей в своей неизменной широкополой шляпе.

- Как ты смог не узнать меня, Комбо? - с поддельной печалью в голосе произнес маньяк. - Ведь ты же засадил меня на двенадцать лет в психиатрическую клинику!

- Вот ты и попался, Комбо, - произнес Кей-Кей с затаенной угрозой в голосе. Вся его слащавость и заискивание исчезли.

- Меня там мучили в клинике, - продолжал маньяк. - Они резали меня, пытали электротоком думая, что могут вылечить. Посмотри, что они сделали со мной! Посмотри...

Он задрал рубашку и Павлик увидел, что его тело иссечено шрамами и зашитыми рубцами. Шрамы прямые, косые, крючкообразные, швы всех мастей. Поперек живота проходила длинная глубокая полоса, похожая на след от харакири. Бред какой-то! Как бы он выжил после этого японского способа самоубийства?

"Этого не может быть на самом деле!" - подумал Павлик.

Рубашка упала, скрыв страшные рубцы. Павлик поднял глаза на лицо психопата и увидел, что оно выглядит ужаснее тела. Глаза горели, мешки под ними проступали особенно четко, из приоткрытого рта по подбородку текла слюна.

- Я не Комбо, - произнес Павлик.

- Он врет! - сказал Кей-Кей. - Полчаса назад он говорил, что и есть этот самый Комбо.

- Я много лет ждал этой встречи! - продолжил маньяк. - Я хочу, чтобы ты почувствовал боль, которую я испытал за долгие двенадцать лет заточения в психиатрической клинике!

- Он нужен живым, - предупредительно произнес Кей-Кей. - Мы не знаем, где находится пластина!

- Мне он нужен мертвым! - закричал "Иисус". - Ты понял меня? Он УЖЕ мертвец, раз попал ко мне в руки.

От таких заявлений Павлику сделалось дурно.

- Ты работаешь на Мастера, - злясь, начал доказывать Кей-Кей. - Это Мастер вытащил тебя из психиатрической клиники...

- Не-е-ет! Я убью Комбо! - закричал маньяк и вдруг, задрав рубашку, начал рассекать лезвием грудь. Из пореза тонкой струйкой засочилась кровь. Павлика едва не стошнило, Кей-Кей скривился от отвращения.

- Перестань... - попросил он.

- Чту-у-уо? - протянул психопат, отняв лезвие от пореза и занеся его над собой повторно.

- Это отвратительно, - сказал Кей-Кей. - Зачем Мастер выпустил из психушки такого мерзавца?

"Иисус" снова коснулся лезвием груди.

- Нет, не надо! - вскинув руки, закричал Кей-Кей. - Сделаем по-твоему...

До полуночи оставалось каких-то жалких десять минут. Павлик не заметил, как луна из половинки превратилась в полную и постепенно начала усиливать блеск. Кажется, Юрик был прав, когда рассказывал, как прошлой ночью видел вспыхнувшую луну. А вот Божедай может не дожить до этого...

Павлик находился на крыше склепа, на самом краю рядом со скульптурой трехголовой птицы. Руки связаны за спиной, расстояние до земли не меньше пяти метров. Чокнутый "Иисус" стоял внизу и, задрав голову, постоянно просил Кей-Кей наконец столкнуть Павлика вниз.

- Неужели тебе охота лететь вниз головой на эти камни? - продолжал допытываться Кей-Кей, не обращая внимания на угрозы "Иисуса" зарезать всех, включая Мастера.

- У меня нет при себе пластины! - умоляюще говорил Павлик. - И я не Комбо! Посмотрите - сколько мне лет! Когда этого типа посадили в психиатрическую клинику, я только-только научился читать!

- Неправильный ответ, - произнес Кей-Кей, и подтолкнул Павлика. Божедай покачнулся на краю, внутри все оборвалось, но бандит поймал его за рукав и вернул в вертикальное положение.

- Где пластина?

Павлик смотрел на разгорающуюся луну. Он устал отвечать, что у него нет пластины. Но Кей-Кей не слушал.

- Я сейчас взберусь к вам! - угрожающе закричал "Иисус".

- Погоди! - откликнулся бандит и повернулся к Павлику. - У нас мало времени, Комбо!.. Где?

- Не знаю...

Толчок получился сильным, и на этот раз Кей-Кей не схватил его за рукав. Павлик полетел вниз головой...

Какое все-таки короткое расстояние - пять метров. Павлик ничего не успел почувствовать, кроме боли, внезапно резанувшей по ногам. В следующее мгновение он обнаружил, что висит вниз головой в дюжине сантиметров от земли, а ноги затянуты петлей.

Только теперь Павлик почувствовал страх падения, только теперь у него замерло сердце.

Перед ним появилось больное лицо "Иисуса", который наклонился, чтобы заглянуть в глаза Павлику. Рядом со щекой блеснуло лезвие, и Божедай ощутил его холодное прикосновение.

- Как жаль, что веревки не хватило, - сказал маньяк. - Ты бы сейчас катался по земле, истекая кровью и разрывая себя обломками костей.

- Какая у тебя все-таки больная фантазия! - с омерзением произнес спустившийся с крыши Кей-Кей.

- Она помогает мне выжить в этом мире!

- Попробуем ещё один прыжок? - поинтересовался Кей-Кей у Павлика. Хотя это долго, мы не успеем...

Он поднялся, поднялся и "Иисус". Вися вниз головой, Павлик не видел их лиц. Он видел только ноги. На "Иисусе" отсутствовали ботинки, голые ступни были грязны.

- Мне надоело с ним возиться, - услышал Павлик голос Кей-Кей. - Режь его!

Павлик внутренне сжался, что-то лопнуло, и ноги его больше ничто не удерживало. Павлик упал на землю.

- Да не веревку, болван! - раздраженно воскликнул Кей-Кей. - Комбо режь! Быть может вид собственной крови заставит его развязать язык...

В воздухе что-то просвистело, и Павлик увидел, как рядом с ним на землю повалился Кей-Кей.

- А ну, стоять, сволочь! - раздался голос Ковалевского. Павлик услышал быстро удаляющиеся шаги.

- Серега, - с усталой улыбкой пробормотал Божедай.

Ковалевский наклонился к нему. В руке он держал пистолет. Кажется Кей-Кей досталось рукоятью этого увесистого "Браунинга".

- Как ты, Павлик? - спросил Сергей, быстро развязывая ему руки.

- Порядок, - ответил Павлик, освободил из петли ноги и обнял Ковалевского.

- Серега...

- Я приехал так быстро, как только мог.

- Пластина у тебя?

- Где же ей быть!

- Ты мой пес, - сказал Павлик.

- Кто? - удивился Сергей.

- По фильму, пес Комбо освободил хозяина и принес пластину.

- Юрик говорил мне об этом, - кивнул Ковалевский. - Давай, Павлик! У нас совсем нет времени! Здорово я огрел этого придурка! Он теперь долго не придет в себя, а мы не знаем - у какой могилы нужно встать, чтобы применить пластину.

- Я знаю, - сказал Павлик.

Он привел Ковалевского к гробу без названия под сводами склепа.

- Встань спиной к гробу.

Ковалевский подчинился.

- Ты смотришь наружу через единственное окно, - сказал Павлик. Поднеси пластину к глазам и постарайся, чтобы прорези на ней совпали с реальными крестами на могилах. Сокровищницей будет то, что покажется в самой маленькой прорези.

Ковалевский сосредоточился.

- Это не так просто, - сказал он. - Крестов много, но...

Павлик замер.

- Есть! - закричал Сергей. - Кресты совпали по размеру и форме с прорезями! Я вижу могилу, где спрятаны сокровища!

Он отбросил в сторону теперь ненужную пластину и вытянул руку, указывая:

- Вон она, Павлик! На которой изображена звезда!

Павлик внимательно посмотрел на указанную Сергеем могилу. Точнее, на неприметный надгробный камень, на котором высечена трехлучевая звезда. Она походила на логотип концерна "Мерседес", только без обрамляющего круга.

Ковалевский поспешил к выходу, но почувствовав, что бежит один, оглянулся.

- Ну, что же ты, Павлик! - воскликнул он. - У нас почти не осталось времени!

Павлик смотрел на гроб, крышку которого ему помешал открыть внезапно появившиеся психопат.

- Ты чего остолбенел! - звал Ковалевский. - Взгляни на луну!

Луна на небе сделалась такой яркой, что на неё невозможно было смотреть. Павлик знал, что времени почти не осталось.

- Павлик, ты сошел с ума? Там нас ждут сокровища! - воскликнул Ковалевский.

- Я не могу уйти, не заглянув в гробницу! - ответил Павлик, пытаясь сдвинуть крышку гроба. Ковалевский вернулся и схватил его за руку.

- Там что-то есть, Сергей! - умолял Павлик, пытаясь вернуть руки на каменную крышку. - Склеп - сердце кладбища!

- Павлик, ты спятил! Под этой чудесной звездой нас ждут миллионы в той валюте, которую ты захочешь получить!

- Либо ты поможешь мне, либо я останусь здесь до тех пор, пока не сдвину эту чертову крышку! - вдруг жестко заявил Павлик.

Ковалевский отпустил Божедая и крепко выругался.

- Я тебя ненавижу за баранье упрямство! - сказал Сергей и, торопясь, начал толкать крышку.

Под усилием двух человек тяжелое надгробие начало поддаваться. Раздался каменный скрежет, Павлик надавил сильнее, и крышка, соскочив с гроба, массивно и звучно рухнула на пол. Божедай и Ковалевский заглянули внутрь.

- Он пуст! - произнес Сергей. - Ты идиот, Павлик. Здесь ничего нет!

Они оставили мертвый дом, в котором хранился пустой гроб. Они пробежали мимо лежавшего без сознания Кей-Кей. Павлик на мгновение затормозил возле него, но Ковалевский быстро одернул Божедая.

- Даже не бери в голову помогать ему, Павлик, - сказал он. - На самим требуется помощь.

В этот момент под ногами задрожала земля. В лицо ударил сильный порыв ветра. Луна на небе налилась ещё больше, готовая вспыхнуть в любую секунду.

Сергей остановился, глядя на нее, и обреченно произнес:

- Мы не успеем!

Он посмотрел на Павлика с обидой.

- Мы все равно не успели бы, - ответил Павлик. - Ведь сокровища надо забрать, погрузить на что-то, вынести.

- Но я мог схватить хотя бы горсть золотых монет! Я бы мог набить ими карманы...

Земля вздрогнула, сбросив ребят с ног. Многие кресты попадали, рядом надгробная плита провалилась в отверстие в земле. Позади раздался грохот. Павлик обернулся.

Величественный склеп рушился. Падали колонны, обваливалась крыша, но дом продолжал смотреть на Павлика пустыми глазницами окон.

- К воротам! - воскликнул Ковалевский.

Они побежали по узкой тропинке, а земля под ногами сотрясалась, словно от взрывов. Неистовый ветер выбивал песок из надгробных камней и бросал в лицо. Сергей бежал первым, Павлик отстал метров на пять. Каждый новый толчок пытался остановить их, бросить на землю, но каждый раз они чудом оставались на ногах.

Вот и появились ворота. Свечение их поблекло. Луна на небе, наоборот, словно сверхновая звезда, приготовилась взорваться и превратить ночь в белый день. Было похоже, что Павлик с Сергеем очутились на залитой софитами съемочной площадке.

Вой ветра казался завыванием страшного зверя. Ребята преодолели ещё несколько метров до ворот, как новый удар сотряс кладбище.

От этого удара почти все кресты обрушились, словно по волшебству. За спинами ребят с грохотом упали стены дома-склепа. Забор с воротами и кладбище мигом разделила протянувшаяся длинная трещина. Площадь кладбища опустилась вниз.

С разбега Ковалевский преодолел эту ступень высотой в половину метра и оказался под аркой ворот. Он обернулся к спешащему за ним Павлику.

Павлик был уже рядом. Ему оставалось только запрыгнуть на барьер, и он окажется в безопасности, за вратами кладбища, как и Ковалевский.

Очередной толчок уронил его на землю. Павлик изумленно смотрел, как поднявшийся фронт земли начал быстро расти. Кладбище словно проваливалось в преисподнюю.

Павлик проворно вскочил. Сергей упал на колени и протянул ладонь. Из внутреннего кармана куртки выскользнул сотовый телефон и полетел вниз, но Ковалевский не обратил на это внимания.

- Прыгай, Павлик! - закричал он.

Павлик подпрыгнул, ухватившись за протянутую руку. Сергей скрипнул зубами, но выдержал вес друга. Земля под Павликом и кладбище частями начали проваливаться в пропасть. Павлик висел на руке Ковалевского, чувствуя на месте сердца пустоту, а под ногами - бездну.

- Не волнуйся, Павлик! - прохрипел Ковалевский. - Я тебя вытащу!

И действительно, он медленно вытягивал Божедая. Павлик перебирал ногами по отвесной стене, постепенно поднимаясь. На небе творилось что-то невероятное. Луна словно взбесилась, забыв, кто она есть.

Сергей вытянул Божедая почти до пояса. Павлик был невыразимо благодарен другу. Оставался последний рывок, и ноги Павлика окажутся на твердой поверхности...

Участок земли, на котором они находились, провалился вниз.

Павлик внезапно почувствовал, как невольно отцепился от руки Ковалевского. Ничто больше не сдерживало его свободный полет.

Божедай закричал, падая вниз.

Луна вспыхнула, накинув на мир простыню яркого белого света.

Ковалевский отпрянул назад, оказавшись за пределами кладбища.

Перемена произошла неуловимо. Яркий белый свет вдруг исчез. Сергей стоял перед старым забором с зайчиками и белочками, и нерешительно дотрагивался до досок с облупившейся краской.

- Павлик? - спросил он.

Половинка луны на небе казалась самой обычной. Вокруг темнели контуры многоэтажных панельных домов, перед Ковалевским возвышалось неосвещенное здание детских яслей в окружении деревьев, сбросивших листья. Под деревьями - пустые качели, вращающиеся барабаны, разноцветные лесенки, которые в темноте казались зловещими.

Кладбище исчезло. Словно его и не было. Исчезло вместе с Павликом...

Сергей почувствовал легкое прикосновение к плечу и резко обернулся.

Молча глотая слезы, на него с ненавистью глядела Юля.

- Где Павлик? - совсем тихо спросила она.

Ковалевский не смог ответить ей.

- Ты бросил его там!

Часть 3.

Искра

Глава 1.

Юрик распахнул дверь и обнаружил на пороге Ковалевского, на котором не было лица. Юрик понял, что сокровища они упустили.

- Мы потеряли Павлика, - произнес Сергей.

До Прохорова не сразу дошел смысл сказанной фразы. Сергей протиснулся в прихожую, и, когда вслед за ним в дверях появилась заплаканная Юля, Юрик почувствовал, что ему нужна опора, чтобы остаться на ногах.

- Она все знает, - произнес Ковалевский. - Я рассказал.

- Что случилось? - упавшим голосом спросил Юрик.

- Павлик остался там, когда кладбище исчезло ровно в полночь.

Молча они прошли в комнату. Мама давно спала за стеной. Ковалевский плюхнулся на диван, Юля опустилась на стул, отрешенно глядя в пол.

- Мы не успели, - первым заговорил Ковалевский. - Увидев, что творится с луной, мы побежали прочь. Я прыгнул в ворота, но Павлик...

- Ты бросил его там! - вдруг сказала Юля. Она проглотила слезы и повторила: - Павлик остался там из-за тебя!

- Я пытался вытащить его, но не смог... - начал оправдываться Ковалевский.

- Ты бросил его так же, как у бара восьмого сентября. В тот же день на дискотеке ты снова оставил его одного. Заварил кашу и сбежал, а влетело Павлику. Ты всех бросаешь - жен, друзей...

- Это неправда! - с болью произнес Ковалевский.

- Неправда? - вспыхнула Юля и перевела на Сергея такой гневный взгляд, что он не смог его вынести и отвернулся. - Вспомни Свету! Разве ты не оставил её одну с годовалым ребенком? Тебе плевать на людей, Сергей Ковалевский! Ты думаешь только о себе и своем либидо! Ты не сделал ничего! Ты просто бросил Павлика в очередной раз...

- Стойте! - попытался прекратить ссору Юрик, постепенно приходящий в себя. - Разругавшись, мы не поможем ему.

Юля замолчала, словно окаменев. Он повернулся к Сергею.

- Как ты думаешь... - Юрику было трудно задать этот вопрос. - Павлик жив?

- Я не знаю! - замотал головой Ковалевский. - Это было похоже на страшный сон. Мы не успели к могиле с сокровищами буквально на какие-то пять минут. Кладбище провалилось в пропасть. Павлик упал туда же. Я не знаю, жив ли он...

На этих словах Юля всхлипнула и уткнулась в ладони. Ковалевский осторожно посмотрел на неё и продолжил:

- Только я не знаю, где теперь находятся развалины кладбища. На том месте появились детские ясли. Не осталось и следа от того, что мы видели. Будто перед нами открылся кусочек параллельного мира, но ровно в двенадцать он обрушился вместе с сокровищами...

- И Павликом! - добавила Юля, с презрением глядя на Сергея.

- К черту эти дурацкие сокровища! - сказал Юрик. - Игра зашла слишком далеко. Я не предполагал, что это приключение встанет нам такой ценой.

- Где искать это место, Юрик? - спросил Ковалевский. - Я думаю, оно не нарисовано на картах!

- Все началось с видеокассеты! Откуда Павлик принес ее?

- Он не говорил. Кстати, где она сейчас?

- Кассета осталась дома у Божедая, - Юрик немного замялся. - Вчера у меня произошел конфликт с его матерью.

- Я отправлюсь к ней с утра, - пообещал Ковалевский. - Но что даст видеокассета? Ведь три просмотра сделаны!

- Я не знаю, Сергей... Но у нас нет другой ниточки, чтобы найти Павлика.

Ковалевский устало закрыл глаза и провел ладонью по лицу.

- Юрик, не возражаешь, если я переночую у тебя? Чувствую, что после сегодняшних приключений не смогу подняться с твоего дивана.

- Оставайся.

Юрик посмотрел на Юлю.

- Если вы думаете, что я останусь на ночь в комнате с двумя мужиками, то сильно ошибаетесь! - Юля встала. - Я поеду домой.

- Я провожу... - было поднялся Ковалевский, но Юля смерила его таким уничтожающим взглядом, что ему пришлось опуститься на диван.

- Я смогу добраться до дома самостоятельно! - произнесла она, выходя в коридор. Юрик отправился за ней.

- Юля, - позвал Прохоров. Девушка обернулась. - Юля, мы сделаем все, чтобы спасти Павлика.

- А что вы сможете сделать? - спросила она, натягивая туфли с отбитыми каблуками. - Вы даже не знаете, где Павлик! Вы даже не знаете жив ли он...

Девушка снова всхлипнула. Юрик опустил голову.

- Звоните мне, - сказала она, записав телефон на листке бумаги. Звоните, как только узнаете хотя бы что-то.

Юрик пообещал.

Поднимаясь рано утром на пятый этаж дома, в котором проживала семья Павлика, Ковалевский чувствовал тяжесть на сердце. Ночью, измотанный напряженным днем, он легко пообещал, что сходит к Божедаям и возьмет видеокассету. После вчерашних приключений казалось, что он может пойти даже в Кремль к премьер-министру. Однако, проснувшись утром Сергей крепко задумался о том, что скажет Надежде Петровне. Ему предстояло не просто попросить видеокассету. Ему предстояло объяснить этой властной, деспотичной женщине - куда подевался её сын.

Юрик сказал, что вчера мама Павлика оскорбляла его и даже ударила. Сергей не думал, что с ним может случиться подобное, но разговор с Надеждой Петровной предстоял очень тяжелый.

Вот и пятый этаж. Ковалевский встал перед дверью и позвонил. Послышались торопливые шаги, раздалось щелканье отпираемого замка. Сергей вдохнул побольше воздуха, чтобы не начать заикаться при виде матери Павлика.

Дверь распахнулась и на пороге появился Семен Александрович. Сергей настолько не ожидал встретить сейчас отца Павлика, что не нашел ничего лучше спросить:

- Мне бы Надежду Петровну...

Семен Александрович оглядел Ковалевского с ног до головы. От его внимания не укрылись два отпечатка ног на черной майке, которые Сергей получил вчера в районном отделении милиции.

- Что ты хотел? Она плохо себя чувствует.

- Кто там, Семен? - раздался из комнат голос мамы Павлика. Сергей невольно сглотнул. С Надеждой Петровной Божедай он встречался лишь однажды. Больше видеть её не хотелось.

- Это Сергей пришел... - Семен Александрович замялся, вспоминая фамилию.

- Ковалевский, - подсказал Сергей.

- Да, Ковалевский, - сказал Семен Александрович.

- Сережа! - вдруг радостно закричала мама Павлика. Послышались её торопливые шаги. Надежда Петровна появилась в дверях.

- Что же ты держишь его на лестничной площадке! - воскликнула она, обращаясь к мужу. - Проходи, Сережа! Проходи...

Ничего не понимающий Ковалевский оказался в тесной прихожей. В своих мыслях эту встречу он представлял по-разному... но никак Сергей не назвал бы её любезной.

- Тапочки надевай, тапочки... - суетилась Надежда Петровна. Семен Александрович молча ушел в комнату.

- Я ненадолго, - сказал Сергей. - Мне нужно забрать одну вещь Павлика.

- Забирай, конечно забирай! - улыбаясь, произнесла мама.

- Мне нужна видеокассета...

- Все кассеты Павлика на кухне, - сказала мама и протянула руку, приглашая Ковалевского пройти туда.

Сергей и без мамы знал, где находятся видеокассеты Павлика. Однако, чтобы найди ту самую, ему пришлось переворошить целую гору.

- Хочешь чаю или кофе, Сереженька? Рано ты встал, мы вон только глаза продрали!

Ее глаза были красными, усталыми. Ковалевский сомневался, что родители Павлика только проснулись.

Он отказался от кофе и чая. Кассеты с фильмом "Spark" в общей куче не было. Сергей нашел её в видеомагнитофоне.

На корешке напротив надписи "Количество просмотров" стояла цифра ноль.

- Я заберу её, - сказал Сергей, показывая кассету маме.

- Что же только одну? Бери больше!

- Нет, мне нужна только одна.

Сергей вернулся в прихожую и стал надевать ботинки.

- Почему ты так быстро уходишь? Попробуй пирожка домашнего!

- Нет, спасибо! - Сергей наконец справился со шнурками и выпрямился. До свидания.

Он повернулся спиной и взялся за дверную ручку.

- Сережа, подожди... - тихо попросила Надежда Петровна. Ковалевский обернулся.

- Сережа, ты не знаешь - где Павлик?

- Нет, - откровенно ответил Ковалевский.

- Ну, может быть, ты его увидишь, - стесняясь, произнесла она. Передай ему, пожалуйста, что мне очень стыдно свое поведение вчера... За то, что я ему наговорила вчера...Скажи ему, что он был прав, я действительно боюсь потерять его...

Сергей почувствовал в горле сухой ком.

- Я передам, - сухо произнес он.

- И ещё передай, чтобы он возвращался домой...

Сергей вышел на улицу, задыхаясь. Хотя общение с мамой Павлика получилось не таким, как он ожидал, все равно разговор оказался тяжелым.

С утра сильно болела голова. Юрик проснулся, когда Ковалевский уже ушел. На фоне яркого солнечного утра за окном, события вчерашнего дня казались кошмарными.

Он снял очки, в которых уснул, помассировал глазные яблоки и посмотрел на часы. Восемь утра.

Пропал Павлик. Нужно что-то делать.

Юрик не знал, что требуется делать. Когда в первом часу ночи к нему завалились измотанные Сергей и Юля, он один рассуждал здраво. Он обнадеживал их... Но проснувшись утром, Юрик яснее понял то, о чем молчал вчера. Найти Павлика не просто трудно. Практически невозможно.

У него нет ни одной ниточки, которая могла бы вывести поиски на правильный путь. Эта видеокассета взялась ниоткуда, этот фильм был снят неизвестно кем и непонятно с какой целью. Воплощение сюжета в жизнь Юрик мог объяснить не иначе, как волшебством, в которое не верил. Как по этим исходным данным можно что-то отыскать?

- Кто все это придумал и зачем? - воскликнул вслух Юрик.

- Утро придумали для того, чтобы завтракать, - сказала мама, входя в комнату. - На кухне стынут гренки. Скорее уничтожь их, иначе отправишься в институт голодным.

"Сегодня ещё в институт! - вспомнил Юрик. - Господи, сегодня же практика у Мальвинина! А он задал уяснить гору материала!"

Юрик не сможет сегодня прочитать ни одной строчки из лекций по ТАУ и завалится на практике. Впрочем, это мало волновало его.

Почти уткнувшись подбородком в тарелку, Юрик медленно жевал гренки.

Зачем кто-то создал странный фильм, который воплотился в жизнь и привел ребят в неизвестный параллельный мир? Там ли остался Павлик, жив ли он, и если жив - то как его вытащить оттуда?

"К странному кладбищу, не существующему в жизни, привел сюжет фильма, - мысленно повторил Юрик. - Чтобы вернуться туда, нужно вновь посмотреть фильм и проследить за сюжетом..."

Но все три просмотра использованы. Что сейчас осталось на их месте? Скорее всего белый телевизионный "шум".

Юрик внезапно вскочил, не доев гренки и оставив полчашки кофе.

Срочно нужна видеокассета! Только она поможет в поисках Павлика! Кроме неё ничего нет!

Когда вернулся Ковалевский, он застал Юрика нервно бродящим возле порога.

- Я жду тебя, - сказал Юрик.

- Я спешил, - ответил Сергей. Он протянул кассету.

Товарищи быстро прошли в комнату и включили видеомагнитофон. Юрик перемотал кассету на начало и с замершим сердцем надавил на кнопку "Воспроизведение".

Экран ожил. Юрик со вспыхнувшей надеждой уставился на него, но через секунду понял, что на принесенной Ковалевским кассете записан футбольный матч. "Спартак" - "Лацио".

- Что это? - недоуменно спросил Ковалевский.

- Это шутки отца Павлика, - ответил Юрик. - Я уже сталкивался с этим. Ты принес не ту пленку.

- Нет, ту самую! - возразил Сергей. Он остановил видеомагнитофон и вытащил кассету. - Видишь наклейку на торце с названием?

- Значит, отец Павлика записал футбол поверх фильма, - пришел к выводу Юрик и схватился за голову. - Невероятно! Все три просмотра использованы, да ещё этот дурацкий футбол!

Он повалился в кресло. Ковалевский переводил растерянный взгляд с Юрика на видеокассету и обратно. Затем он поднялся.

- Пойдешь сегодня в университет? - спросил Сергей.

- Пока не знаю. Сил нет.

- Я отправлюсь по тем местам, где побывал вчера. Быть может, удастся узнать что-нибудь.

Ковалевский ушел, а Юрик так и остался сидеть в кресле, бессмысленно глядя перед собой. Затем он посмотрел на видеокассету.

- Спарк, - прочитал Юрик название и достал англо-русский словарь.

Позавчера по памяти он перевел название фильма, как "Звездочка", но сейчас не был уверен в точности перевода.

Прохоров отыскал нужную страницу и стал двигать пальцем по колонке слов: "spank", "spanner", "spar", "spare"...

Оказалось, что название фильма Юрик перевел совершенно неправильно.

- Слово "Спарк" переводится как "Искра"! - произнес Юрик, обращаясь к пустой комнате.

Он начал вспоминать сюжет фильма и пришел к выводу, что новый перевод ничего не дает. В фильме отсутствовала связь с этим названием.

- Черт! - с досадой произнес Юрик.

Вообще-то странно. Название фильма всегда отражает его содержание. Эта картина снята отвратительно - с плохой камерой, ужасными декорациями, практически без музыки... Но авторы фильма имели определенную школу. Пусть у них отсутствовал вкус, а бедная фантазия не позволяла сделать поведение героев интереснее, авторы не могли... просто не должны были назвать фильм в честь любимого терьера!

В фильме присутствовали и другие загадки. Причем тут "Гамлет" на полке наемной убийцы Леа? Ковалевский сказал, что эта книга была единственной в квартире.

А таинственный список из семи пунктов, который Ковалевский не успел посмотреть? Такая же отстраненная от сюжета вещь, как название фильма?

Юрик спохватился.

Быть может список все ещё находится в квартире у Леа? Быть может Ковалевский заскочит к ней и возьмет список?

Юрик схватил трубку телефона и, набрав номер сотового Ковалевского, услышал пару гудков и с огорчением вспомнил, что Сергей обронил телефон на кладбище, когда пытался вытащить Павлика. Прохоров положил трубку на рычаг. За жалкий месяц Юрик успел привыкнуть к тому, что каждого из троицы можно найти.

Он вернулся к размышлениям. Странности фильма били ключом, только прежде Юрик их не замечал, объясняя низким качеством фильма. На ум всплыла ещё одна. Фраза "бессмертие вместо волшебства". К чему она?

Он внезапно понял, что у фильма существует скрытый подтекст. Содержание, которое пока непонятно. Второе дно. Тот, кто снимал фильм, вложил в него какой-то смысл.

- А кстати, кто снимал фильм? - спросил Юрик.

Он вернулся к наклейке на торце видеокассеты, но ещё до того, как прочитал фамилию режиссера и кое-что еще, явившееся важным фактором к открытию тайны, раздался телефонный звонок.

Глава 2.

Темнота.

Кругом темнота...Что с ним случилось?

Воспоминания вчерашнего дня отозвались головной болью.

Павлик попытался повернуться на бок и не смог. Что-то тяжелое придавило ногу. Божедай простонал.

Локоть уперся во что-то твердое. Кажется в каменную плиту.

Где он?

Последнее воспоминание было о том, как неизвестное кладбище обрушивалось в бездну. Сам он висел над пропастью, ухватившись за руку Ковалевского, и когда Сергей почти вытащил его, земля вдруг провалилась под ногами, и Павлик полетел в вниз.

Потом наступил провал в памяти. Наверное он потерял сознание. Очнулся здесь, в темноте...

Павлик протянул руку, и сантиметрах в тридцати от лица пальцы наткнулись на твердую шероховатую поверхность. На ней нащупывались какие-то углубления и пазы.

"Буквы!" - догадался Павлик.

Он провел по поверхности ладонью и угодил на ребро, за которым начинался провал. Провал был небольшим. Дальше вновь следовала плита.

Придавленную ногу Павлик почти не чувствовал. Попытался вытащить её, но нога застряла.

Как долго он находится здесь?

Божедай нащупал широкую кнопку на ручных электронных часах и нажал её. Зеленая подсветка "Кассио" высветила разбитое стекло, сегментные индикаторы под которым демонстрировали сплошные восьмерки. Подсветка погасла через полторы секунды, но Павлик успел заметить, что завален обломками каменных плит.

Снаружи раздался гудок и шум чего-то огромного - рассекающего воздух и заставляющего его взвывать. Шум стих. Павлик нетерпеливо зашевелился.

Рядом находилась автострада! Павлик был уверен, что звуки издал пролетевший по ней грузовик. Божедаю даже показалось, что он слышал скрежет шин по асфальту.

- Помогите! - изо всех сил закричал Павлик. - Я здесь!!!

Он крикнул ещё несколько раз, а затем стал прислушиваться.

Если это и автострада, то не слишком оживленная. Автомобиль проехал лишь однажды. Вряд ли Павлика скоро обнаружат.

Он вернулся к обследованию завала. Пусть часы не показывали время, но их подсветка могла послужить крошечным фонариком. В инструкции на часы говорилось, что если пользоваться подсветкой раз в сутки, то заряда батарейки хватит на три года. Часы мама подарила Павлику в день поступления на первый курс университета. С тех пор прошло чуть больше двух лет, подсветкой он пользовался не всегда, следовательно батарейки в часах могло хватить надолго.

Павлик включил подсветку и, не отпуская кнопку, поднес зеленое сияние к буквам на поверхности плиты. Из темноты проступила надпись по латыни, а так же даты жизни и смерти. Павлик отпустил кнопку. Все ясно.

Он оказался засыпан обломками могильных плит того странного кладбища, на котором Павлик и Ковалевский пытались найти сокровища.

Вновь раздался шум движущегося грузовика.

- Эй! Помогите!

Крик был напрасным. Вряд ли Павлика услышат. Летя по трассе на огромной скорости в ушах стоит только рокот двигателя и свист ветра, а многие любят включать музыку в салоне. К тому же Павлик крикнул поздно. Шум автомобиля уже стих.

Он вернулся к изучению завала при помощи импровизированного фонарика. Справа из стены торчал металлический стержень. Павлик попробовал потянуть за него, стержень слегка пошевелился и застрял.

Он снова различил приближающийся шум.

- Помогите!

Звук движущегося автомобиля заглушил крик прямо здесь, в каменном плену. Никто его не услышит, никто не придет на зов. Отчаяние овладело Божедаем, тоскливое и пронзительное.

Павлик попробовал шевельнуть стержень в другую сторону. Он почувствовал, как от этого движения одна из плит сдвинулась. Крохотная искорка надежды вспыхнула в нем. Потихоньку Божедай сможет выбраться из-под обломков!

Сдвинувшаяся плита открыла темный проем, зеленая подсветка наручных часов утонула в нем. Павлик увидел в темноте проема маленький мигающий огонек.

Чтобы получить автомобиль, эвакуированный на специальную стоянку ГИБДД, Ковалевскому пришлось выложить кругленькую сумму. В другой раз он бы поспорил из-за денег, но сегодня не было времени.

Быстро, но в необычном для себя стиле (соблюдая правила дорожного движения) Ковалевский прибыл к зданию больницы Колоградского района. По пути он остановился на повороте окружной дороги. Обгоревший остов "кадиллака" чернел под откосом.

Сергей вошел в больницу через приемное отделение, которое сегодня кишело людьми. Кашляющими, стонущими, истекающими кровью. Знак бегущей лошади возле входа отсутствовал.

- Что у вас? - быстро поинтересовался врач, который подходил к нему вчера.

- Вы меня не помните? - спросил Сергей.

- У вас все нормально? Извините, у меня много работы.

К фойе, в котором находились аптечный киоск и спуск в подвал, Сергей подошел с замирающим сердцем.

В киоске сидела симпатичная девушка. В другой раз Сергей завел бы знакомство, но только не сегодня.

Кадка с напоминающим папоротник растением отсутствовала. Сергей обескуражено остановился в центре фойе, ища глазами кадку. В ней должен находиться важный элемент - ключ от подвала.

Сергей принялся искать люк в полу, нашел его и попытался поддеть пальцами. Ничего не получилось.

- Что вы делаете? - строго спросила девушка из ларька.

- Ничего, - ответил Ковалевский и пошел прочь.

В окошке регистратуры маячила та же глухая старушка, что и вчера. Но сегодня из её уха торчал слуховой аппарат. Ковалевского внезапно осенило.

- Здравствуйте, - сказал он.

- Вы к какому врачу? - спросила старушка. Ей было много лет.

- Собственно, я хотел бы поговорить с вами.

Старушка сильно удивилась.

- Вы давно работаете здесь? - спросил Сергей.

- Скоро пятьдесят лет будет, - ответила она. - Но что вам нужно?

- Извините, что задаю много вопросов... Когда построено это здание?

- Давно, сынок. Еще до революции... - Она подумала. - До обеих революций.

- Вы слышали о подвале в больнице?

Старушка кивнула.

- Моя мать работала здесь медсестрой, а до неё - бабушка. Я слышала от матери, а она от бабушки, что подвал существовал здесь ранее. Но при Советской власти, когда построили восточный корпус, он оказался не нужен. И замуровали его.

- А что в восточном корпусе?

- Как что? Морг!

По спине Ковалевского пробежали холодные мурашки.

- До революции в подвале находился морг, - объяснила старушка. - Потом его переместили в восточный корпус, а подвал замуровали.

Сергей вспомнил бронзовую табличку "Душу грешную - богу, тело бренное - эскулапам", которая косвенно подтверждала, что в подвале основного здания больницы когда-то располагалась покойницкая.

Он обошел корпус, и оказался под окнами регистратуры с тыльной стороны здания. Отсюда он вчера пробрался в подвал и наказал гаитянина. Сергей дернулся к тому месту, где пролез в окно, и удивленно присвистнул.

Знакомый угол между стеной и фундаментом был очищен от обломков старых бордюрных камней и залит бетоном. Ковалевский потрогал его поверхность. Бетон успел застыть. Не иначе, как залили вчера.

На дверях бара "Койот", что напротив Серого дома, висел замок. Листок бумаги, прилепленный к стеклу, информировал, что бар откроется после двенадцати. Сейчас не было и десяти. Однако служебный вход открыт. Ковалевский не стесняясь прошел туда.

Он попал к полной директрисе, которая с некоторым недоумением сообщила ему, что девушка по имени Леа у них не работает. Огорченный Ковалевский отправился к Леа на квартиру и застал там бригаду рабочих.

- Где хозяйка? - поинтересовался он, пытаясь заглянуть через плечо бригадира ремонтников.

- Тут не хозяйка, а хозяин, известный предприниматель. Он сейчас на Гавайских островах отдыхает. Слышал про такие?

Сергей слышал про Гавайские острова. По лестнице он спускался расстроенным. Леа найти не удалось.

Но ведь Леа не призрак! Сергей мог с уверенностью сказать, что она была очень даже хороша в постели.

Отпирая дверь собственной квартиры, Ковалевский услышал, как звонит телефон. Его сотовый отправился в никуда вместе с таинственным кладбищем, но домашний существовал и сейчас трезвонил вовсю.

- Алло? - произнес в трубку Ковалевский упавшим голосом.

- Здравствуйте, - сказала девушка на другом конце провода. - Меня зовут Валерия Кириллова. Вы знаете... Это очень странно. Я нашла этот номер в своей записной книжке...

От голоса, раздававшегося из трубки, Сергею сделалось дурно. Он не мог спутать этот голос ни с чем. Этот сладкий тембр, в который сегодня добавилось нечто другое, чего он пока не мог уловить.

- Леа, ты что! - радостно прокричал он в трубку. - Это же я, Сергей!

- Извините, Сергей. Я вас не знаю... И зовут меня не Леа, а Лера.

Только сейчас Ковалевский услышал, что девушка слегка картавит. Могло ли случиться так, что вчера, когда она представилась ему в баре, Сергей пропустил букву "р" в её имени? Несомненно могло.

Но Ковалевский готов поклясться, что вчера девушка не картавила.

- Нам нужно встретиться, Ле...Лера!

- Извините, наверное произошла ошибка, - испугалась девушка.

- Никакой ошибки нет! Неужели ты не помнишь меня?

- Нет.

Этого не может быть! После того, что случилось между ними!

- Нам нужно все обсудить, - сказал Сергей. - Давай встретимся у тебя дома.

- Так сразу?

- Послушай, милая девушка! Не строй из себя невинность. Мы вчера были вместе. Я видел твою татуировку на правом бедре! Будешь упираться, что у тебя её нет?

Леа или Лера молчала. Ковалевский напряженно ждал.

- Приезжайте, Сергей. - Она назвала адрес.

Ковалевский сорвался с места и через семь минут уже входил в квартиру Валерии Кирилловой. Когда он мчался на машине по улицам, пролетая перекрестки на красный свет, его ещё терзали некоторые сомнения, что он направляется к другой девушке. Но когда Ковалевский увидел её, все сомнения отпали.

- Леа, - прошептал он.

- Я не Леа, я Лера, - поправила она, продолжая картавить. - Валерия.

Она вдруг странно посмотрела на него.

- Кажется, я вас где-то видела. Давным-давно... Такое грустное, щемящее чувство.

- Меня зовут Сергей.

- Мне знакомо это имя, оно кажется пришедшим из сна.

Девушка жила скромно, но старалась содержать жилье со вкусом. Дешевая мебель, узкий диван, цветы повсюду. В большой комнате стоял телевизор "Филипс".

- Ты здесь живешь, - утвердительно произнес Ковалевский, опускаясь на диван.

- А разве я этого не говорила?

Сергей посмотрел на нее.

- Давно картавишь? Вчера ты не картавила.

- Я всю сознательную жизнь боролась с этой буквой "р", и она меня победила. Но разве прилично задавать девушке такие вопросы?

- Мы были вчера вместе, - сказал он. - И ты не картавила.

- Я этого не помню... - покачала головой Лера. - Если вы хотите заставить меня думать по-своему, то у вас ничего не выйдет.

- Я не пытаюсь заставить тебя думать. Я пытаюсь заставить тебя вспомнить! Вчера ты собиралась зарезать меня. Ты говорила, что убила много мужчин и тебе ничего не стоит перерезать глотку ещё одному, потому что ты умеешь это делать.

Огромные глаза Валерии сделались ещё больше.

- Я никого никогда не убивала! - В голосе сквозило искреннее изумление. Сергей поверил бы ей, если б перед глазами, как наяву, не стояли вчерашние события.

- Ты приставила мне нож к горлу...

- Зачем, Сергей, вы хотите оклеветать меня?

- Я не лгу! Это случилось вчера! Ты сказала, что тебя нанял Мастер.

- Я не знаю никакого мастера... - Она внезапно замолчала. Глаза уставились на аккуратно ухоженные ногти.

- Хотя... - медленно произнесла она, - это имя я где-то слышала. Будто очень давно. Старое воспоминание из детства...

Уходя, он задал последний вопрос.

- У тебя есть "Гамлет"?

- Шекспира? Нет, но у меня есть другие шекспировские вещи в переводе Маршака.

- Вчера у тебя стояла книга без перевода. На английском... Впрочем, ладно.

- Мы ещё встретимся, загадочный Сергей? - спросила она.

- Не знаю, возможно... Но сейчас у меня пропал друг. Я должен его найти.

Возвращаясь домой, Ковалевский думал о том, что его поиски не принесли никакого результата. Ничто, что навело бы на след исчезнувшего Павлика.

Павлик смотрел на мигающий в темноте огонек, стараясь понять, что это такое. Устав от бессмысленных раздумий, Божедай протянул руку.

Не достал.

Павлик изловчился, сумев повернуться на бок, и вытянулся в струнку. Он мог продвинуться в том направлении, но зажатая под плитой уже одеревеневшая нога держала и не позволяла дотянуться до огонька.

Он попытался воспользоваться подсветкой от часов, чтобы осветить пространство впереди себя, но она не достала до источника огонька.

От неудобной перекрученной позы перехватило дыхание. Он лег на спину, чтобы отдышаться. Так Павлик пролежал минуты три, глядя в темное пространство перед собой.

Ему не выбраться из каменного плена.

Эта холодная мысль заставила содрогнуться, словно от электрошока.

Вот к чему привел просмотр самой обычной видеокассеты!

"Нет, - возразил себе Павлик. - Я не прав!"

Видеокассета была далеко не самой обычной. Пусть сценарист фильма не знал, что такое закрученный сюжет и харАктерные персонажи. Пусть композитор предпочитал заунывную синтезаторную музыку. Пусть режиссер не представлял, что такое "увлекательное кино". Но фильм не был обычным.

Откуда он взялся?

Павлик вспомнил старый подвал в парке, в котором нашел видеокассету. Как она очутилась там и почему её нашел именно Павлик? Вопросы, над которыми следует подумать.

Однако существует и обратная сторона медали. Зачем кто-то поместил видеокассету в странный подвал? Павлик видел следы борьбы на асфальте. Возможно кто-то спрятал её там, а Павлик нашел. Получается, он взял чужую вещь...

До слуха донеслась синтезированная мелодия из "Биттлз". Он повернул голову и обнаружил, что звуки раздаются от мигающего огонька.

- Так это же сотовый Ковалевского! - воскликнул Павлик.

Мелодия оборвалась, словно звонивший человек передумал и повесил трубку.

Это спасение!

Павлик вновь устремился к огоньку, пытаясь достать до него рукой, но придавленная плитой ступня не позволяла сдвинуться. Тогда Павлик попытался извлечь ногу, но во тьме было совершенно ничего не видно, да и ногу он почти не чувствовал.

Снаружи раздался шум нового проезжающего автомобиля. Павлик уже перестал обращать на них внимание. Вряд ли кто-то из водителей сумеет услышит крики о помощи. Только, если спустит колесо.

Внезапно Павлик вспомнил о металлическом стержне. Он схватился за него и принялся раскачивать из стороны в сторону. Вскоре удалось его вытащить.

Божедай сел, насколько это оказалось возможным. Лоб уперся в шершавую каменную поверхность. Павлик просунул стержень в отверстие рядом с ногой. Надавив на него, он почувствовал, что прижавшая ступню плита приподнялась. Он радостно заулыбался, уже представляя ногу свободной, как стержень выскочил и плита хлопнулась обратно.

- Ох! - воскликнул он.

Теперь уже аккуратнее и не торопясь, Павлик снова поместил конец стержня в щель и надавил.

Металл скрипел по камню, Павлик чувствовал, как импровизированный рычаг в его руках почти звенит от напряжения.

Плита медленно поднималась. Не отпуская стержень, Павлик попытался вытащить ногу, но она не вылезала. Он добавил усилий, и вдруг обнаружил, что плита перестала подниматься, а толстый металлический прут, который служит рычагом, гнется под её тяжестью.

Павлик понял, что плита сейчас снова обрушится, а стержень скривится настолько, что им невозможно будет пользоваться.

Он закричал. Стержень согнулся, не выдержав веса плиты, и та рухнула. В последний момент Павлик непостижимым образом успел вытащить ногу.

Дрожащей рукой он дотронулся до лба и обнаружил, что лоб покрыт капельками пота.

Пощупав ногу, Павлик вздохнул с облегчением. Кажется цела. Несколько минут он растирал одеревеневшую щиколотку, пока к ней не вернулась чувствительность. Затем Павлик протянул руку и достал сотовый телефон Ковалевского.

Звонок заставил Прохорова оторваться от размышлений. Он поднес трубку к уху.

- Юрик, - раздался в динамике далекий голос, - это я, Павлик...

Он не ожидал услышать голос друга. Никак не ожидал...

Юрик почувствовал, что усталость и переживания сваливаются с него, словно тяжкий груз. Он закрыл глаза.

- Боже мой, Павлик! Мы так волновались! Ты где? Ковалевский сказал, что ты провалился в пропасть!

Голос Павлика был озабоченным.

- Я нахожусь где-то в городе. Меня засыпало обломками. Я не могу выбраться из-под них...

- Но Ковалевский сказал, что на месте кладбища ничего не осталось. Только детские ясли. Никаких обломков.

- Я не знаю точно, где нахожусь, Юрик. Последнее что помню, это протянутую руку Ковалевского и падение в пропасть. Потом провал в воспоминаниях. Когда очнулся - вокруг темнота, обломки надгробных плит, выбраться из-под них невозможно, но я слышу снаружи шум автострады. Я пробовал кричать, но никто не отзывается.

- Мы вытащим тебя, Павлик! - уверенно сказал Прохоров. - Главное, ты жив!

- Но как вы меня найдете?

- Дай подумать... Так! Мы найдем тебя по сигналу сотового.

- Это сотовый Ковалевского, Юрик. Серега по нему весь вчерашний день разговаривал. Батарея садится, и мне кажется, что её надолго не хватит.

- Не волнуйся. Я потороплюсь. Перезвоню тебе!

Он положил трубку и тут же набрал номер Ковалевского. Сереги дома не оказалось. Юрик некоторое время думал, продолжая слушать раздающиеся из трубки короткие гудки, затем достал из кармана бумажку с телефоном Юли.

- Юля, это Юрий Прохоров. Я звоню сказать, что нашелся Павлик.

Пауза в трубке была длинной.

- Где он?

- Пока не знаю. Он утверждает, что завален обломками и не может выбраться из-под них.

- Но вчера мы с Ковалевским обыскали всю территорию возле детских яслей. Там не осталось ни следа от кладбища.

- Быть может его каким-то образом перенесло в другое место.

- Но как мы его найдем?

- У меня есть идея.

- Я сейчас же приеду к тебе.

Девушка повесила трубку. Юрик посмотрел на часы. В университете прошла первая пара лекций. В принципе, все сегодняшние занятия можно пропустить, кроме практики Мальвинина, которая состоится после обеда.

Пока Юля добиралась, Юрик успел войти на сервер компании сотовой связи и подключиться к данным, которые ему сейчас были необходимы.

Когда Юля вошла в комнату, Юрик посмотрел на девушку так, словно увидел впервые. Прохоров вдруг сильно позавидовал другу и пожалел о том, что не он напился и попал в милицию восьмого сентября.

Юля была очень красива. Только сейчас Юрик это понял. Ее красота не бросалась в глаза при первом взгляде, а была потаенной, открывающейся при новой и новой встрече. Твердость, которую проявляла девушка, отражалась на лице и заставляла мужчин задержать на нем взгляд. И даже легкие синяки на щеках, которые Юля попыталась скрыть макияжем, не могли испортить впечатления.

- Я могу с ним поговорить? - первое, что спросила она.

- Можешь, но не сейчас. Нужно экономить батарею сотового.

- Как ты собираешься найти его?

- По сигналу с мобильника. Я подключился к серверу компании сотовой связи, и теперь у меня имеются все необходимые данные со станций-ретрансляторов. Мы попросим Павлика сделать звонок. Нужно, чтобы звонок зафиксировали не менее трех станций. Каждая из них получит сигнал, но на станцию, расположенную ближе к Павлику, сигнал придет быстрее. На дальнюю - медленнее. По разнице прихода сигнала на эти две станции вычисляется гиперболическая линия, на которой находится Павлик.

- Но эта линия может быть бесконечно длинной, - возразила Юля. - Нам что, искать Павлика на всем её протяжении?

- Для этого нужно, чтобы сигнал зафиксировала третья станция. Если взять разность прихода сигнала ещё между двумя "сотами", то получится новая гиперболическая линия. Пересечение этой линии с первой покажет местонахождение Павлика. Как пишут в литературе, этот метод дает погрешность до 125 метров. Системы геопозиционирования ещё только развиваются на Западе.

- Сто двадцать пять метров это неплохо, - сказала Юля. - Нам бы только узнать район, где очутился Павлик.

Юрик вернулся к монитору и вывел на экран карту области, на которую легли точки станций-ретрансляторов сотовой сети. Юля встала за спиной. Прохоров почувствовал легкий аромат её духов, от которых кружилась голова.

- Я фиксирую номер, - сказал Юрик, вбивая в строку запроса телефонный номер Ковалевского. Юля взяла трубку в руки.

- Теперь позвони ему, - сказал Прохоров, подняв глаза на девушку. Скажи, чтобы он сделал звонок на мой сотовый телефон. Пусть дождется одного длинного гудка и повесит трубку. Помни - его аккумулятор практически разряжен. Не задерживай Павлика разговором. Попроси лишь позвонить.

Юля сосредоточенно кивнула. Юрик повернулся к экрану и скомандовал:

- Давай!.

Юля набрала номер.

- Алло, - раздался в трубке голос Павлика.

- Павлик, это я, - произнесла девушка. - Я волновалась за тебя.

- Как я рад слышать...

- У нас очень мало времени, Павлик. Юра сейчас попытается засечь тебя. Ты должен позвонить на его сотовый телефон, дождаться длинного сигнала и разъединиться.

- Скажи ему, что из пяти полосок, обозначающих прием, у меня горит только одна.

Не отрывая трубку от уха, Юля повернулась к Юрику:

- Павлик говорит, что у него слабый прием. Горит только одна полоска.

Юрик покачал головой.

- Это плохо. Но все равно попытаемся.

- Я надеюсь увидеть тебя, Павлик, - вернулась к трубке Юля. - Пока!

- До свидания, Юля.

Она нажала кнопку разъединения и вопросительно посмотрела на Прохорова.

- Ждем звонка, - сказал Юрик. - Когда телефон прозвонит - не бери трубку. В этом нет надобности.

Они ждали десять секунд, пятнадцать. Наконец сотовый Юрика заиграл первые ноты гимна России и тут же оборвал мелодию.

- Отлично! Сигнал прошел, станции поймали его... - произнес Юрик, изучая на экране цифры над "сотами". - Проклятие!

- Что случилось?

- Сигнал приняли только две станции. Вот здесь, - Юрик ткнул пальцем в экран, - на севере области.

- Он оказался за городом!

Юрик поработал мышкой и между двух станций на экране возникла изогнутая линия.

- Он где-то на этой линии.

- Как узнать точное место? Нужно, чтобы его засекла третья станция?

- Да. Тогда мы сможем прочертить вторую линию и в точке их пересечения найдем Павлика... Дай мне телефон.

Юрик набрал номер трубки Ковалевского:

- Павлик, у тебя действительно слишком слабый прием. Быть может, тебе удастся поднять трубку выше, чтобы станции поймали сигнал? Попытайся добиться, чтобы загорелась вторая полоска.

- Я попробую, - пообещал Павлик.

- Как только поймаешь вторую полоску, сразу звони. Мы будем ждать.

Павлик активизировал подсветку экрана, которую, чтобы экономить аккумулятор, он предусмотрительно выключил до этого. Темнота каменного плена не позволяла разглядеть - сколько горит полосок, обозначающих прием.

Он стал водить аппаратом из права в лево. Зеленоватое свечение дисплея освещало каменные плиты, выхватывало темные выбоины надписей на надгробиях. Полоска не появлялась. Павлик перемещал аппарат по всему свободному пространству, но так и не добился, чтобы появилась вторая полоска.

Что же делать?

Он поглядел наверх, подсвечивая экраном сотового. Между плитами виднелась приличная щель. Вполне достаточная для того, чтобы просунуть в неё стержень и попытаться их раздвинуть. Тогда в образовавшееся отверстие можно будет просунуть руку и, возможно, телефон поймает ещё одну станцию.

Павлик принялся работать металлическим рычагом. К удивлению плиты над головой начали двигаться. Павлик усилил натиск чувствуя, как плиты поддаются. Внезапно между ними появился маленький участок синего неба.

- Да я же могу выбраться отсюда! - воскликнул Павлик.

Он надавил на стержень. Щель между плитами стала увеличиваться. В темное пространство места заточения начал падать свет.

- Еще немного! - скрипя зубами от напряжения, издал Павлик. Он уже видел, что над двумя плитами, которые пытается раздвинуть, находится ещё одна. Но она располагается гораздо выше. Павлик наверняка сумеет пролезть под ней. Главное, что видно кусочек голубого неба!

Павлик надавил. От последнего усилия плиты вдруг легко отошли в стороны. Павлик полез наверх, держа в руке сотовый телефон, на котором вспыхнула ещё одна полоса.

Телефон Юрика вновь проиграл гимн России.

- Есть! - закричал Юрик. - Павлика поймали все три станции! Он умница!

Юрик принялся живо бегать пальцами по клавиатуре, а его сотовый не переставал играть гимн.

- Брось Павлик, - произнес Прохоров. - Зачем ты звонишь? У тебя же сядет аккумулятор!

Он вычислил новую гиперболу и, наложив её на экран, замер в изумлении.

Изогнутые линии легли параллельно, нигде не пересекаясь.

- Этого не может быть! - пробормотал Юрик. - Сигнал с сотового аппарата так не распространяется! По всем законам радиофизики эти линии обязаны пересекаться! Они же поступают с одного телефона!

Он повернул растерянное лицо к Юле. Девушка подняла не унимающуюся трубку.

- Юрик! - раздался из трубки обреченный голос Павлика. - Я вижу на небе черные звезды!

Павлик выбрался из груды каменных обломков и замер, не в силах поверить в увиденное.

Над головой распростерлось голубое небо, а на нем, словно дыры от пуль, висели черные звезды.

Это невозможно! Где он очутился?

Он поглядел под ноги, и голова закружилась.

Павлик находился на краю гигантской скалы. Отвесная стена под ним резко ныряла и далеко внизу скрывалась в киселеобразной массе облаков.

Павлик оглянулся и понял, что обломки могильных плит, на которых он стоит, покоится на тесной площадке. Скала являлась огромным каменным столбом.

Голова продолжала кружиться все сильнее, и это становилось опасно. Он сделал шаг назад, чтобы не свалиться в пропасть, и растерянно сел на обломок плиты.

Окружавшая его сюрреалистическая картина словно сошла с полотна Дали. Вокруг, насколько хватало глаз, из туманной бездны поднимались скалистые столбы, похожие на тот, на котором он оказался. Они были толстыми, тонкими, высокими и расколотыми, покрытыми трещинами и плесенью. И на каждом столбе находилось нечто вроде свалки - стволы сгнивших деревьев, обломки мебели, металлические остовы непонятных сооружений.

В спину ударил поток воздуха. Позади Павлика раздался воющий звук, который он принимал за шум движущегося грузовика. Божедай оглянулся и увидел на вершине соседнего столба ржавый автобус. От порыва ветра он накренился, и попавший внутрь воздух издал этот протяжный воющий звук. Павлик едва не заплакал от обиды, поняв, что когда был заточен под обломками могильных плит, ему очень хотелось, чтобы этот звук напоминал шум движущегося транспорта. На самом деле звук раскачивающегося старого автобуса, неизвестно как угодившего на вершину скалистой колонны, не имел с ним ничего общего.

Еще одна особенность странного окружающего мира бросилась в глаза Павлику. Каменные столбы связывали узкие, едва заметные каменные мостики. Но мостик, который должен соединять столб Павлика с соседним - был обрушен, и Божедай никуда не мог податься со своей площадки. Разве только он сумеет найти способ преодолеть десять метров пропасти, разделяющей столбы.

Пораженный увиденным, Павлик не слушающимися пальцами набрал номер Прохорова. Когда произошло соединение, он, не дожидаясь ответа, произнес:

- Юрик! Я вижу на небе черные звезды.

Из трубки донесся озабоченный голос Юрика.

- Павлик, я не могу тебя обнаружить. Гиперболические линии разности прихода временного сигнала не пересекаются и идут параллельно.

- Все правильно, - упавшим голосом произнес Павлик. - Я оказался в параллельном мире.

Юрик молчал секунду.

- Все так плохо?

- Я выбрался из-под завала... Но лучше бы я этого не делал, так и оставаясь в неведении.

- Павлик, мы что-нибудь придумаем, - с интонациями, не вселяющим уверенности, произнес Юрик.

- Что ты придумаешь, Юрик! Я нахожусь в невообразимом мире каменных столбов! Под ногами - туманная бездна, а над головой - черные звезды! Как я отсюда выберусь, Юрик? - Нервы Павлика не выдержали, и под конец он кричал в трубку. Голова закружилась, мир перед глазами покатился в тартарары.

Он зажмурился, пытаясь прийти в себя.

- Что с видеокассетой? Фильм пропал?

- В общем - да, - ответил Прохоров.

Павлик закрыл лицо руками.

- Все усилия тщетны, - произнес он.

- Павлик, мы не бросим тебя! - заговорил Юрик. - Слышишь? Мы не оставим тебя одного!

- Этот разговор, - произнес Павлик, - бесполезная трата заряда в аккумуляторе. Позвони, когда возникнет конструктивная идея.

- Павлик... - закричал Юрик, но Божедай нажал кнопку разъединения.

Он положил телефонную трубку в карман и внезапно обнаружил то, чего не заметил раньше. Далеко впереди над вершинами столбов вздымалась могучая гора, на темном теле которой изображена трехлучевая звезда. Она являлась увеличенной копией знака на могиле, под которой должны были находиться сокровища. Знак, похожий на логотип компании "Мерседес-бенц", только без обрамляющего круга.

Теперь Павлик понял закономерность хаотичного, на первый взгляд, расположения мостиков между столбами.

Все они вели к этой горе.

Глава 3.

Юля ушла вся в слезах. Некоторое время после разговора с Павликом Юрик не мог ничего делать. Все валилось из рук. Около десяти часов утра позвонил Ковалевский.

- Со мной связался Павлик, - сообщил ему Юрик.

- Слышу по твоему голосу, что ничего радостного в этом нет.

- К сожалению, ты прав. Его забросило в неизвестный мир.

- В какой мир? - не понял Ковалевский.

- В неизвестный, в параллельный, называй как хочешь! Он сейчас не в том состоянии, чтобы обсуждать, как ему выбраться оттуда.

- Господи... Как ему удалось связаться с тобой?

- Он нашел твой сотовый телефон, и каким-то чудом наши станции-ретрансляторы принимают его сигнал.

- Мой сотовый? - удивился Ковалевский. - Я же разговаривал по нему весь вчерашний день! В нем же аккумулятор почти сел!

- В этом вся беда... Тебе удалось что-нибудь обнаружить?

- Я нашел Леа.

- Ух ты!

- Сильно себя не обнадеживай. Во-первых, она не Леа, а Лера. Во-вторых она все позабыла. Всплывают только обрывки, которые кажутся ей сном. Помнишь, как у Тамары Николаевны Гольц?

- Значит, фильм не воссоздает персонажей сюжета в жизни. Он использует реальных людей, только как-то ему удается их одурманивать.

- Юрик, о чем ты говоришь? Как картинка на экране телевизора может влиять на поведение людей?

- Я не знаю, Сергей. У меня нет других мыслей, чтобы рационально объяснить то, что происходило вчера.

- Хорошо, а как ты объяснишь поднявшихся зомби? Я видел их собственными глазами... Кстати, я поговорил кое с кем и работников больницы. В Колоградской действительно существовал подвал, в котором находился морг.

- Это только все запутывает. Нашел что-нибудь еще?

- Нет. Но ты знаешь, вчера у меня возникла интересная мысль. А что, если Корбэйн, ученик волшебника, существовал на самом деле?

Юрик замер. Ему в голову такая мысль не приходила.

- Я попробую что-нибудь найти, - сказал он. - Ты пойдешь в университет сегодня?

- Только на практику Мальвинина.

- Хорошо. Постарайся проанализировать свои вчерашние приключения. Может ещё какие мысли придут в голову.

- Ладно... Кстати, запиши номер моего нового сотового телефона. Я его только что купил.

Юрик накарябал номер на первом попавшемся огрызке бумаги, рассеяно опустил трубку аппарата на рычаг и взял в руки видеокассету.

Искра.

Режиссер - Джит Хой Чен.

Он подошел к компьютеру и набрал в строке это имя по-русски. Сервер поиска выдал длинный список, состоящий из "Чен" и "Хой", возле каждого стояла приписка "нестрогое соответствие". Комбинации всех трех слов, составляющих имя, поисковик не нашел.

Юрик вошел на англоязычную "Альта Виста" и попробовал отыскать фамилию режиссера там. Сервер выдал пару ссылок. Юрик ткнул на одну указателем, и экран заполонили иероглифы.

- Черт возьми! - пробормотал Юрик, пытаясь разобраться хотя бы в разделах сервера, на который попал. Но это было таким бесполезным делом, что он быстро отказался своей затеи.

Юрик зашел по второй ссылке. Здесь названия на китайском чередовались с английскими предложениями. Юрик начал переводить то, что мог.

Джит Хой Чен - гонконгский режиссер.

"Смерть на кончике пистолета" - 1970 год.

"Три броска скорпиона" - 1972 год.

"Карибские убийцы" - 1973 год.

"Обагренные кровью" - 1975 год.

Юрик прочитал с десяток названий фильмов. Перечень заканчивался 1980-ым годом, когда по-видимому был снят последний фильм.

Судя по перечню, режиссер проработал десять лет и больше кино не снимал. Фильма "Искра" среди них не было, да и по названию этот фильм никак не походил на, скажем, "Обагренные кровью".

Что же случилось с режиссером после 1980-ого года? Он умер?

Юрик стал искать года жизни, но нашел только год рождения - 1949. На сайте даже не было даты и месяца.

Прохоров задумался. В голову полезли самые невероятные мысли. Одна из них о том, что умерший режиссер на том свете снял фильм и каким-то образом сумел переправить видеокассету в мир живых.

А что, на том свете существует профессиональная аппаратура для съемки фильмов в формате VHS?

- Кстати! - произнес Юрик.

Он вновь вернулся к кассете, чтобы посмотреть название фирмы-производителя.

"Соникс".

Сомнение кольнуло его. Павлик говорил, что производитель видеокассеты - фирма, прикрывающаяся названием известной марки "Сони". Вроде все сходится, только что-то не нравилось Юрику.

Он открыл защитную крышечку и придирчиво исследовал пленку. Потом изучил болты и наконец вскрыл видеокассету.

- Однако, для подделки она слишком хороша, - заключил он.

Юрик вбил название "Соникс" в строку поиска сервера "Альта Виста", заставка которого продолжала висеть на экране. Сервер выдал множество ссылок, Юрик ткнул на самую первую.

Его перебросило на шикарно оформленный сайт, в заголовке которого громадными буквами висела строгая надпись "Соникс Магнетикс".

Юрик стал быстро читать текст рекламы:

- Корпорация "Соникс Магнетикс" является одним из крупнейших производителей профессиональной видеоаппаратуры. Мы работаем на рынке больше двадцати лет, лучшие телекомпании мира пользуются нашей записывающей и воспроизводящей техникой!

Он перешел в раздел "товары" и ошарашено откинулся на спинку стула. Видеокассета, которую Павлик посчитал подделкой, стоила восемнадцать долларов!

- Черт тебя подери, Павлик! - произнес Юрик. - Это не подделка! Это самая настоящая профессиональная видеокассета. А фильм, который на ней записан, снят режиссером с того света!

Павлик сидел на краю каменной плиты и смотрел вниз. Налетающие порывы ветра толкали в спину, словно прикосновение призрака. В эти моменты на соседнем столбе раскачивался автобус, издавая громкие, раздражающие звуки. В другом месте трепетало рваное полотнище, надпись на котором было не разглядеть.

Он хотел пить, но тоска и невыносимая горечь затмевали жажду.

Почему он очутился в этом неизвестном мире в тот момент, когда у него наладились отношения с Юлей? Ах, как ему хотелось увидеть девушку вновь. Павлик слышал её голос в телефонной трубке, но от этого сделалось ещё больнее.

Он обречен погибнуть на этом скалистом столбе, где нет ни пищи, ни воды. Неважно, как он очутился здесь. Вряд ли друзьям удастся его вытащить. Еще никто не попадал в параллельный мир, и уж тем более никто не выбирался из него.

Взгляд Павлика опять остановился на темной горе с трехлучевой звездой, нарисованной кем-то на её поверхности. Что там находится? Сокровища Корбэйна? Но сюжет давно закончился. К тому же, Павлик был убежден, что сокровищ не существует.

И все-таки, что означает эта гора?

Он мог бы пробраться на неё по каменным мостикам, соединяющим столбы. Но как назло, именно возле его колонны мостик отсутствовал.

От порыва ветра автобус вновь покачнулся, издав скрежущие звуки. Это начинало действовать на нервы. Чтоб он свалился куда-нибудь!

Мир, в котором очутился Павлик, был на редкость странным. Сколько он ни читал фантастики, ничего подобного ему не встречалось. Какие-то свалки на столбах! Вот, например, справа в груде мусора на вершине Павлик различил обломки благородных зданий, между которыми торчали старинные ружья со штыками, кружевные лохмотья и заляпанная красной краской (он не хотел думать, что это кровь) одежда. Сбоку, зацепившись одним колесом и поэтому не падая в пропасть, висела лошадиная повозка.

Другой столб был завален деревянными конструкциями. Павлик сколько не глядел на них, никак не мог понять - чем они являлись.

Может это свалка жизни? Сюда попадают все ненужные вещи?

Павлик усмехнулся. Получается, что и он, Павел Божедай, отрезанный ломоть бытия. Но как он может им являться, когда настоящая жизнь ещё и не начиналась!

Ржавый автобус вновь качнулся, и Павлик уже рассерженно повернул к нему голову.

- Ты можешь заткнуться? - попросил он.

Стыдливо опустив круглые фары, автобус молчал. Павлик отвернулся от него. Он начинает сходить с ума, разговаривая со ржавым автобусом.

Все это похоже на чью-то сумасшедшую фантазию. Но ведь так и есть. В странный мир черных звезд, бесконечных столбов и свалки Павлика привел фильм. А у фильма есть вполне конкретный автор.

Джит Хой Чен.

Оставшееся до занятий время Юрик прокопался в поисках имени Корбэйна. В отличии Джит Хой Чена, имя Корбэйн в различных интерпретациях встречалось сотню раз, начиная от сподвижников Иисуса Христа и Будды и заканчивая известными модельерами и сенаторами-республиканцами. Оно не связывалось с фильмом "Искра" и не связывалось с фамилией режиссера. Юрик оставил поиски. Настало время отправиться на лабораторную к Мальвинину.

Всю дорогу до университета Юрик пытался свести воедино известные факты. Ничего не получалось.

Когда он проходил мимо недостроенного корпуса университета, раздался сигнал сотового телефона. Юрик поднял трубку.

Это оказался Павлик.

- Юрик, я вдруг подумал - а не поискать ли тебе в Интернете фамилию режиссера.

- Зря ты тратишь драгоценные микрофарады в аккумуляторе. Неужели ты полагаешь, что я не проверил это? К сожалению, информации о режиссере практически нет. Джит Хой Чен с 1970-ого года по 1980-ый снял в Гонконге несколько фильмов, однако похоже, что в 1980-ом он умер.

- И никакой ссылки на фильм "Звездочка"?

- Никакой, Павлик. Кстати, забыл тебе сказать. Я неправильно переводил название фильма. Он называется "Искра".

Павлик замер, обдумывая информацию.

- По-моему разницы никакой, - произнес он. - В фильме не было ни того, ни другого... Юрик, продолжай искать!

Прохорова прошиб пот, насколько обреченным казался голос друга.

- Я стараюсь! - произнес Юрик, чувствуя, что ему тяжело произнести эти слова. Подумать только - из этого маленького динамика черной трубки раздавался голос близкого человека, которого забросило в неизвестный мир! Словно Павлик звонил с того света.

Павлик отсоединился.

Прохоров вошел в холл университета, сдал куртку в гардероб, когда раздался звонок Ковалевского.

- Юрик, а как звали того режиссера из нашего фильма? - спросил он.

Догадливые товарищи порядком достали Юрика. Павлика ещё можно понять. Он с ума сходил в одиночестве, усиленно пытаясь найти выход. Но Серега явно запоздал со своими догадками.

- Серега, ты где?

- Дома. Так как его звали?

- Можешь не беспокоиться, я уже проверил в Интернете.

- Я только что услышал по телевизору похожую фамилию.

Юрик весь превратился во внимание.

- Джит Хой Чен, - напряженно произнес он.

- Да, очень похоже.

- Что ты слышал, Сергей?

- Только эту фамилию. Я переключал каналы и наткнулся на нее.

- Не может быть, что ты слышал именно эту фамилию! Два часа назад в её поисках я облазил весь Интернет и ничего не нашел.

- Это были новости на НТВ, - произнес Сергей. - Может два часа назад этой фамилии не было в Интернете, но ведь новости появляются внезапно!

Юрик сломя голову бросился вверх по лестнице, забыв взять номерок у гардеробщицы. Прозвенел звонок, но Юрик бежал не на лабораторную Мальвинина. Он бежал к Леве Аренштейну.

Лева оказался на месте.

- Хорошо, что ты пришел, - сказал он. - У меня есть пара идей.

- Лева, мне срочно нужен твой компьютер!

- Но нам необходимо обсудить наши проблемы, Юра! Ты не пришел вчера вечером, и в результате моя работа простаивает!

- Мне сейчас нужно спешить на лабораторную к Мальвинину. Но прежде я должен заглянуть в Интернет!

- Тогда уж лучше бежал бы на лабораторную. Знаешь же, что Мальвинин не любит, когда опаздывают!

- Это дело жизни и смерти! - взмолился Юрик. - Лева, пусти меня, пожалуйста! Я зайду к тебе после лабораторной!

- Хорошо... Запомни - ты пообещал, что зайдешь!

- Зайду-зайду! - ответил Юрик, опускаясь на стул Левы.

Интернет через университетскую сеть работал гораздо быстрее, чем у Юрика дома через модем. Прохоров не стал заходить на поисковый сервер и искать информацию по ключевому слову. Юрик просто вошел на сервер телекомпании НТВ.

"В Палестине израильскими спецслужбами уничтожен известный террорист."

"Цены на нефть вновь стали опускаться."

"Папа Римский прибыл в Великобританию."

"Новый виток напряжения между Индией и Пакистаном."

"Погиб известный американский режиссер Джон Кэрролл."

Смутное предчувствие заставило Юрика открыть последнюю новость.

"Эксперты из криминалистической лаборатории ФБР официально объявили, что одним из погибших при пожаре в павильонах кинокомпании "Юниверсал" стал знаменитый режиссер Джон Кэрролл, известный своими фильмами "Пожар в Антарктиде" и "Блеск". До последнего момента оставались надежды, что режиссер жив и находится на отдыхе, но проведенный анализ ДНК подтвердил, что одно из четырех найденных после пожара тел принадлежит ему.

Критики считали Джона Кэрролла одним из самых гениальных режиссеров Голливуда. Начав снимать фильмы в Гонконге под фамилией Джит Хой Чена он быстро завоевал популярность и перебрался на "фабрику грез"..."

Буквы вдруг стали двоиться перед глазами у Юрика. Он почувствовал, что не может дышать.

Покачнувшись, он поднялся со стула Левы Аренштейна и нетвердой походкой добрался до двери.

- Что с тобой? - спросил заботливый Лева.

Юрик не мог ответить. Рот будто наполнился вяжущей смолой. Он достал телефон и трясущимися руками набрал номер сотового, который находился у Павлика.

- Что у тебя с голосом, Юрик? - спросил Божедай.

- Джит Хой Чен - китайское имя Джона Кэрролла. Свои первые фильмы он снимал в Гонконге под этим именем. Но это ещё не все. Джон Кэрролл погиб при пожаре в павильоне "Юниверсал".

По паузе Юрик чувствовал, что Павлик потрясен не меньше его.

- Выходит, - наконец произнес Божедай, - что наш фильм снял гениальный Джон Кэрролл? Один из друзей Спилберга? Значит наш фильм, который мы считали дешевкой, был снят в Голливуде одним из крупнейших режиссеров современности. Но постой...

Павлик задумался. Юрик напряженно ждал. Никто, кроме Павлика не знал о фильмах так много.

- Месяц назад прошла информация, что киномагнат Дино Пасколли снимает фильм с миллиардным бюджетом, и режиссером его является как раз Джон Кэрролл. По слухам, одна из компаний, производящих фильм, была "Юниверсал". Именно в её павильоне случился пожар... - Павлик остановился. - Что же получается? Это и есть наш фильм?

Юрик не видел ничего перед собой. Коридор кафедры поплыл перед глазами.

- Ты сказал, миллиард долларов бюджета? Тот самый фильм, который мы смотрели? "Искра"?

- Это невероятно! - произнес Павлик.

- Зачем он был снят?

- Я не знаю. Мне нужно все обдумать. Я до сих пор не могу поверить, что мы смотрели фильм, который снимал сам Джон Кэрролл и который стоит миллиард долларов!

- Павлик, ты же сказал, что информация об этом фильме лишь слухи!

- Это так.

- Как же он попал к таким простым парням, как мы? Как он попал из сгоревшей киностудии Голливуда в Россию?

Мысли о странной истории Корбэйна, ученике могущественного волшебника, не оставляли Ковалевского. Сергею показалось, что Юрик не уделяет должного внимания этой личности и ведет поиски в неверном направлении. Поэтому он подумал, что лучше заняться Корбэйном самому.

После звонка Юрику о случайно услышанной в новостях фамилии режиссера, Сергей отправился в областную библиотеку. Он поднялся на второй этаж по ступенькам парадной лестницы и, не раздеваясь, прошел в читальный зал. У стола библиотекаря остановился и нерешительно произнес:

- Привет.

Бывшая жена подняла на него глаза поверх очков.

- Надо же, кто к нам пожаловал! - с притворным удивлением произнесла Светлана. - Ковалевский, ты что, научился книжки читать?

- Света, мне нужно...

- Ты почему не оставил куртку в гардеробе? Ты определенно не умеешь читать. Вдоль всего пути висят огромные плакаты, указывающие, что нужно раздеться!

- Я хотел бы извиниться за то, что нам с Анатолием Сергеевичем не удалось вчера попасть к лору.

- Не пытайся меня надуть, Ковалевский! Я тебя знаю! Тебе меня не провести. Тебе что-то нужно от меня, поэтому ты и заявился, состроив виноватое выражение лица.

Обвинения Светланы были несправедливы. Ковалевский действительно чувствовал себя виноватым.

- Можешь думать как хочешь, но мне нужна твоя помощь.

- Если хочешь продолжить этот разговор, то вернись в гардероб и оставь там куртку!

- Хорошо, - с готовностью ответил Сергей.

Он сдал куртку, а затем быстро вернулся в читальный зал.

- Вижу, что ты открыт к конструктивному диалогу, - сказала Светлана. Значит, какая-то информация тебе понадобилась очень сильно.

- У меня пропал друг, Света. Он в большой беде. Если я не помогу ему, он может погибнуть.

- Заразился чем-то? - ядовито спросила Светлана.

Ковалевский проигнорировал намек. Не было времени на препирательства с бывшей женой. Ему необходима её помощь.

- Света, ты как раз учишься на историческом. К тому же у тебя феноменальная память. Мне нужно найти информацию об одном человеке из истории. Его имя - Корбэйн.

- Корбэйн? - переспросила она. - Впервые слышу это имя.

- Не говори так сразу. Подумай...

- Если я знаю, то знаю. Если нет, то и вспоминать нечего. - Она посмотрела на него и, сжалившись, уточнила: - Из какой он истории? Древнейший мир, средние века?

- Точно сказать не могу. Я слышал две легенды...

- Легенды? - прервала его Светлана. - Значит это не историческая личность. Нужно смотреть в легендах. Есть одна неплохая энциклопедия о мифах и легендах. Подожди.

Она поднялась из-за стола и растворилась между огромных книжных стеллажей. Сергей мельком оглядел старый зал, построенный ещё до революции, высокие стрельчатые окна и лепнину на стенах.

Светлана вернулась быстро, неся в руках большую книгу в кожаном переплете.

- Это "Энциклопедия мифов и легенд", второе издание, 1890-ый год.

- Почему второе издание, а не первое? - спросил Сергей.

- Первое было выпущено в середине девятнадцатого века, но оно является исключительной редкостью. А вообще, энциклопедия более полная, чем современные аналоги. Тебе придется попотеть. Видишь, какая она толстая?

- Я буду стараться, - серьезно сказал Ковалевский.

Света усадила его за стол в конце зала, включила зеленый плафон и удалилась. Ковалевский раскрыл оглавление и упал духом. Энциклопедия содержала около шестисот страниц мелкого текста. На поиски потребуется уйма времени, но Сергей вспомнил о Павлике, который остался один в чужом мире, и с усердием принялся изучить список терминов и имен в конце тома.

Имени "Корбэйн" или схожего с ним там не нашлось. Сергей испустил жалобный вздох и принялся листать издание.

Вообще энциклопедия оказалась очень интересной. Статьи были увлекательными, картинки сочными и интригующими. Сергей вдруг пожалел, что не посещал библиотеку раньше. Ему приглянулись тихая завораживающая атмосфера читального зала, запах книг.

Он переворачивал страницы и с удивлением открывал для себя много новых, неизвестных историй. История древнеегипетского царя о том, как на страну опустилась вечная ночь, и он отправился на край света в поисках спасения для своих подданных. История о миланском купце, который торговал диковинными вещами, привезенными из станы Таг. История о князе Святославиче, который однажды увидел ступеньки, ведущие на небеса, и отправился в путешествие по облакам.

- Я вижу, ты зачитался, - раздался рядом голос. Ковалевский поднял на Свету покрасневшие глаза. В руках у неё находился раскрытый журнал.

- "Единые корни трех религий: истина или миф?", - прочитал Сергей название статьи. - Что это?

- Журнал "Наука и религия". Весьма занимательная статья. Рекомендую прочитать. Поворачивает мозги в правильном направлении.

- Я вообще-то немного верующий, - серьезно сказал Сергей.

- Ладно, извини. В статье вскользь упоминается имя "Корбах". Созвучно с разыскиваемым тобой человеком.

- Спасибо, - пробормотал Сергей и погрузился в статью. Некий профессор доходчивым и красивым языком высказывал предположения о источнике происхождения трех религий - христианства, ислама и буддизма. Статья изобиловала именами, Корбах упоминался в исламских источниках. Было удивительно, как Светлана нашла его среди других. Но вероятно Корбах это не Корбэйн.

Ковалевский прочитал статью до конца и вернулся к энциклопедии. Вскоре он наткнулся на ещё одну неизвестную легенду. Странную, непонятную... По стилистике больше не легенду, а притчу.

Сергей начал её читать, выбрасывая из текста твердые знаки и преобразуя "яти" в "е":

"В старом мире жил мудрый человек, который владел великим искусством. И были у него ученики, которые терпеливо и добросовестно овладевали знаниями, внимательно слушали наставления учителя. Лишь один ученик был нетерпелив, он стремился скорее научиться секретам искусства, чтобы самому стать великим. Но учитель давал знания постепенно, одновременно уча быть послушными и внимательными к людям, быть добрыми и чуткими. В один прекрасный день..."

Сергей перевел взгляд на другую страницу:

- "... бесследно исчезнувшей принцессы. Царь Антибор повелел казнить беглецов, но доблестный Маргол..."

Сергей оторвался от энциклопедии. На следующем листе повествовалась иная история. Он глянул на нумерацию страниц и понял, что одна, которая продолжает историю о нетерпеливом ученике, отсутствует.

Он подошел к столу Светланы.

- Тут нет страницы, - сообщил он.

Светлана посмотрела на развернутую энциклопедию и грустно произнесла:

- Значит кто-то вырвал.

- Дай мне другую.

- Другой нет, Сергей. Это единственный экземпляр. Очень ценный, к тому же...

В этот момент зазвонил сотовый, купленный Сергеем несколько часов назад. Этот номер знал только Юрик! Друг попусту не звонил. Значит случилось что-то важное.

Светлана посмотрела на него с укором:

- Когда входишь в читальный зал, сотовый нужно выключать.

- Света, прости меня.

- Вон отсюда! - вытянув руку в направлении двери, произнесла бывшая жена. Сергей спешно выбежал из читального зала и поднял трубку:

- Алло?

- Сергей, это я! - Голос Юрика сильно взволнован. - Тут такое завертелось!

- Ты нашел информацию о режиссере?

- Ее я нашел два часа назад. Я о другом. Дуй на всех парах в лабораторную комнату, где у нас проходит практика Мальвинина.

Определенно Юрик не сидел сложа руки, пока Павлик пропадал в этом мире черных звезд. Информация о том, что режиссером фильма был гениальный Джон Кэрролл, до сих пор не могла уложиться в голове. До этого момента Павлик думал, что фильм, который перевернул его судьбу, являлся каким-то волшебным, появившемся ниоткуда. Но теперь становилось понятно, что "Искра" произведена в Голливуде, и денег на неё было потрачено столько, что на эту сумму могли снимать фильмы сразу несколько кинокомпаний в течение целого года.

Зачем это было сделано? Зачем производить фильм, который по всей видимости не собирались запускать в массовый кинопрокат? Или собирались?

Быть может, производители фильма планировали показать его в кинотеатре, надеясь, что после сеанса толпа людей кинется по улицам в поисках сокровищ? Но ведь это глупо! Павлик, Юрик и Сергей вместе смотрели фильм, но сначала сюжет в жизни нашел один только Юрик, потом только Ковалевский...

Определенно фильм произведен не для широкого показа. Тогда зачем тратить миллиард долларов зная, что возврата не будет?

Павлик задумался о человеке, который организовал производство фильма. В слухах, которые дошли до него, упоминался киномагнат и миллиардер Дино Пасколли. Известный, но загадочный человек, проживающий на собственном острове в Тихом океане. Павлик где-то читал, что больше всего на свете он любит одиночество, и даже производство фильмов частенько организует исключительно по телефону.

Зачем он потратил миллиард долларов? Неужели он надеялся найти сокровища, которые искал Комбо? Павлик сомневался, что человеку, владеющему миллиардами, нужны какие-то золотые дублоны или бриллианты, пусть даже их будет целый сундук. К тому же по слухам, Дино Пасколли было много лет. Чего он хотел добиться?

От порыва ветра заскрежетал автобус на соседнем столбе.

- Эй, потише там! Я думаю! - воскликнул Павлик и понял, что сбился с мысли. - Вот идиотская громила! И как тебя занесло на этот столб?

Павлик забыл, что думал о том - почему Дино Пасколли потратил миллиард долларов на этот фильм. В голове уже возникали новые вопросы.

А как они сняли это? Как режиссер Кэрролл или (будь трижды проклято это имя) Джит Хой Чен добился того, что события, увиденные ребятами на экране, перенеслись в жизнь?

Гипноз.

Ковалевский больше всех принимал участие в событиях сюжета, но, судя по своим приключениям, Павлик был уверен, что бандит Кей-Кей и кладбище ему не привиделись. Да и Сергей вряд ли гнался за мнимой "скорой помощью", бежал от призрачных зомби или уворачивался от воображаемого ножа девушки Леа. Все это происходило по-настоящему. Вопрос только - как?

На этой стадии размышления Павлика заходили в тупик. Не заплатил же Пасколли каждому человеку, участвующему в сюжете, чтобы он сыграл определенную роль в жизни трех студентов!

И наконец... Как видеокассета с этим супердорогим фильмом попала к Павлику? Он вспомнил, что нашел её в старом заброшенном подвале. Вспомнил следы на асфальте. Что это было? Как фильм на кассете перенесся в Россию?

Может ему это только показалось, но налетающие порывы ветра, обдувающие скалы и раскачивающие автобус на соседнем столбе, сделались холоднее. Павлик плотнее укутался в тонкую куртку.

Очень хотелось пить. Он провел на столбе уже много времени, а во рту не побывало даже маковой росинки.

Павлик вновь обратил внимание на окружающие колонны и странные свалки на вершинах. Каждый раз, глядя на них, он открывал что-то новое. Так на одной, расположенной дальше остальных, проблескивали битые стекляшки, зеленели остовы больших лодок и возвышались остатки стен какого-то здания, к которому Павлик сразу приклеил название "лондонское". Он сам не знал почему.

Постепенно мысли его вернулись к информации, полученной от Юрика.

Если "Искру" сняли в Голливуде, значит в фильме нет волшебства. Тогда почему Павлик оказался здесь? И потом, откуда на месте детских яслей появилось кладбище?

Мысли Павлика скакали галопом, и он уже думал о странностях, которые видел на кладбище. Что означает птица с тремя головами? Почему гроб, находившийся в склепе, оказался пуст? И почему...

Павлик перевел взгляд на далекую гору, на поверхности которой проступал знак трехлучевой звезды, такой же, как и на могиле.

Автобус на соседнем столбе вновь покачнулся, издав уже каменный скрежет, вместо металлического.

- Ну хватит! - Павлик вскочил на ноги. - Ты начинаешь выводить меня! Сколько может продолжаться это безобразие?

Грустные фары автобуса теперь были задраны к чернозвездному небу. Ударил новый порыв ветра, и автобус в который раз перекинулся фарами вниз.

- Нет, это невыносимо! - воскликнул Павлик и, подобрав пару обломков могильных плит, стал кидать ими в ржавого монстра. Первый камень влетел в лобовое окно с выбитым стеклом и глухо загремел по внутренностям. Второй ударился о крышу, и от этого слабого удара автобус накренился фарами вниз ещё больше. Раздался скрип камня.

- Я попал! - обрадовано закричал Павлик, аплодируя себе.

И тут он увидел, что далеко внизу на столбе, на котором висит автобус, наметилась трещина. Причем не просто трещина, а целый разлом. Столб не выдержал методичного раскачивания и надломился. Однажды, он рухнет...

Павлик повернул голову, чтобы оценить возможную траекторию падения и понял, что столб упадет ни куда-нибудь, а прямо на Павлика.

Раздался каменный скрежет. Прямо на глазах трещина в скалистой колонне увеличивалась. Автобус на её вершине дернулся и съехал ещё ниже. Равновесие было нарушено, теперь он уже никогда не качнется на вершине. Центр тяжести сместился ближе к Павлику...

Столб с автобусом вздрогнул и покачнулся.

Павлик закричал.

Юрик был потрясен, наконец узнав, откуда появился фильм. Информация о том, что "Искра" стоит около миллиарда долларов, была удивительной, но не объясняла, как сделан фильм. А это интересовало Юрика больше всего.

"Если фильм произведен в Голливуде, - думал он, - значит в нем нет ничего сверхъестественного."

Путь по коридору от кабинета Аренштейна до лабораторной комнаты, в которой должно проходить занятие по ТАУ, занял у Прохорова не меньше десяти минут. При каждом неторопливом шаге в голове Юрика проносились десятки мыслей.

Он толкнул дверь и вошел в лабораторию зная, что опоздал намного, и это повлечет гнев Мальвинина.

В лабораторной комнате было тихо, студенты что-то строчили на листках бумаги, Николай Григорьевич по своему обыкновению рисовал звезды. Когда Юрик появился на пороге, преподаватель поднял голову.

- Прохоров, - произнес он с какой-то усталостью. - Ты опоздал на сорок минут! Уж от тебя я такого никак не ожидал.

- Извините, - ответил Юрик, лишь отчасти думая о лабораторной по ТАУ. - У меня случились личные проблемы.

- Во время учебы личных проблем не существует. Все твои проблемы должны быть связаны с университетом и изучением предмета. Личные проблемы должны отходить на второй план.

Юрик кивнул, прекрасно зная философию Мальвинина.

- Где ваши приятели? - продолжал допрос Николай Григорьевич. - Где Божедай? Где Ковалевский? Из вашей неразлучной троицы только вы один явились на занятие, да и то опоздали на него!

Юрик молчал. Ему нечего было сказать Мальвинину. Разве сможет преподаватель понять то, что произошло с ними вчера? Разве объяснишь отсутствие Павлика тем, что студента забросило в мир черных звезд!

- Я готов понести любое наказание, - упрямо произнес Юрик.

- В этом нет надобности. Ты сам наказал себя. Прошло сорок минут письменного опроса. У тебя осталось столько же на ответы. Вот список заданий.

Мальвинин протянул ксерокопию. Юрик краем глаза заметил, что список заданий состоит не менее, чем из сорока пунктов.

- Можно пользоваться лекциями, учебниками, - продолжал преподаватель. - После перемены вместо программирования снова будет ТАУ. Можно закончить работу на перемене, а сдать - на следующем занятии. На нем мы разберем правильные ответы и уровень понимания тематических разделов.

Юрик опустился на свое место. Теперь уже внимательно он поглядел на вопросы и понял, что не успеет ответить на все, даже если бы у него были учебник или лекции. Но сегодня он не захватил учебник, а тетрадь с лекциями пуста.

Юрик попытался попросить у кого-нибудь учебник, но никто из соседей делиться не хотел. Источники необходимы каждому, хотя времени заглядывать в них не было совсем. "Пары" едва хватало, чтобы письменно ответить на все вопросы.

Отчаявшись добиться помощи, Юрик раскрыл пустую тетрадь и уставился в вопросник, думая о фильме "Искра". Он многое узнал за утро, но ничто из этой информации не могло спасти Павлика.

Во время перемены студенты остались в лаборатории, продолжая строчить ответы. Однако Юрик обещал зайти к Аренштейну. Он поднялся со своего места, единственный из группы, и поплелся к выходу. Мальвинин удивленно вылупился, но что ему до Мальвинина!

Лева Аренштейн ждал.

- Успел на лабораторную? - поинтересовался он.

- Ага, - безразлично ответил Юрик.

- Хорошо, - сказал Аренштейн. - Пойдем к Мальвинину в кабинет. В этой тесной комнатушке чертеж и не развернешь как следует.

Лева подхватил под мышку скрученный лист ватмана и отправился по коридору, Юрик молча поплелся за ним. В кабинете Мальвинина, где раньше обитал Аренштейн, никого не было. Марина отсутствовала, а Николай Григорьевич остался в лабораторной комнате.

Лева раскинул чертеж на широком столе преподавателя и начал что-то говорить, но Юрик не слышал его, продолжая думать о фильме. Лева говорил, спрашивал мнение Прохорова и сам отвечал.

Юрик смотрел на чертеж и ничего не понимал в нем. Он мимолетом глянул на часы. Через пару минут перемена закончится. Нужно возвращаться.

Какая-то мысль, какой-то крохотный вспыхнувший лучик в голове заставил Юрика повернуть голову в направлении стеллажа с книгами. "Сознание человека" Томберга находилась на месте. К ней давно никто не прикасался, корешок покрывал едва заметный слой пыли, но на нем остались следы от пальцев Юрика, когда он вчера вытаскивал книгу.

Нахально отвернувшись от чертежа Аренштейна, Юрик протянул руку и вытащил книгу. Мятое письмо находилось за ней, на своем месте.

Лева удивленно прервал речь.

- Что ты делаешь? - спросил он, когда Юрик просунул руку между книгами и вытащил письмо.

- Юра!

Юрик ничего не слышал. В его руках оказался загадочный конверт, который он уже два раза пытался посмотреть в начале семестра.

Одного взгляда оказалось достаточно. Юрику даже не понадобилось вскрывать письмо. Все написано на конверте. Адресат - Марина Мальвинина, страна, город, улица, дом, квартира... Отправитель - Мальвинин Н.Г.

ВСЕ БЫЛО НАПИСАНО НА КОНВЕРТЕ!

Юрик покрылся потом, потому что отгадка всегда находилась под носом.

Место отправления - Юниверсал Сити, Голливуд, Лос-Анджелес.

Глава 4.

Юрик вернулся в лабораторию одновременно со звонком. Мальвинин подозрительно поглядывал на Прохорова, но тот, не подняв глаз, сел на свое место.

- Я думаю, вам хватило времени, чтобы ответить на вопросы, - произнес Мальвинин. - Сдайте листки с ответами.

Студенты шумно начали подниматься и подходить к преподавателю, на столе Николая Григорьевича выросла стопка исписанных листков. Юрик быстро черкнул на листке единственное слово и подошел к столу Мальвинина последним. Его листок оказался сверху и Николай Григорьевич первым взял его в руки. Пронзительно глядя на преподавателя, Юрик остался возле его стола.

- Что же ты, Прохоров? - спросил Николай Григорьевич, глядя на Юрика и нащупывая на столе очки. - Можешь присесть.

Юрик не двинулся с места.

Мальвинин нацепил на нос очки и только сейчас обнаружил, что на листке написано лишь одно слово.

Искра

Юрик увидел как руки Мальвинина задрожали, лицо исказило волнение, и понял, что попал в самую точку. Неловким движением Мальвинин смахнул очки с носа и поднял глаза. Прохоров молча глядел в ответ на своего преподавателя.

В лаборатории повисла неловкая пауза. Группа МА-31 напряженно ждала реакции Мальвинина на письменные ответы, но Мальвинин внезапно произнес то, чего от него никто не ожидал.

- Прошу прощения, - сказал он, продолжая смотреть на Прохорова. Занятие сегодня отменяется. Прошу ещё раз меня извинить.

В лаборатории воцарилось молчание.

- Разбор ответов тоже отменяется? - задал вопрос отличник Федин, и со всех сторон донеслось обращенное к нему недовольное пшиканье.

- Ваши ответы мы разберем на следующем занятии. А сейчас - до свидания.

Кто-то вскочил, подхватив сумку, и бросился к дверям. Вскоре шумной гурьбой студенты высыпали из помещения, в котором остались сидящий за столом преподавателя Мальвинин и стоящий возле него с напряженным лицом Юрий Прохоров.

- Кассета у вас? - дрожащим голосом произнес Мальвинин.

- Вы не были в Германии, Николай Григорьевич! - заявил Юрик. - И вы не преподавали в университете Мюнхена!

Мальвинин рассеянно кивнул.

- Вы включали видеокассету? - тихо спросил он.

- Мы смотрели фильм. Я, Божедай и Ковалевский.

- Я заметил, как вчера в полночь вспыхнула луна, - отрешенно произнес Мальвинин.

- Более того, сюжет фильма переместился в жизнь и нам удалось проследить за ним!

- Неужели получилось! - произнес Мальвинин, глядя на Юрика безумными глазами.

- Из-за этого фильма пропал Павел Божедай. Мы не знаем, как добраться до него, хотя у нас пока имеется с ним связь.

Мальвинин с выдохом откинулся на спинку стула и неловким жестом предложил Прохорову сесть. Юрик опустился за первую парту, напротив Николая Григорьевича.

- Это вы привезли видеокассету с фильмом из Америки?

- Как она попала к вам?

- Ее нашел Павлик в парке.

- Все правильно, это я оставил её там.

Юрик не смог удержаться, чтобы не задать следующий вопрос.

- Вы принимали участие в съемках фильма?

- Я был одним из пяти человек, которые обладали всей информацией. Дино Пасколли не в счет... Четверо из этих людей погибли при пожаре в павильонах кинокомпании "Юниверсал". Я должен был стать пятым, но мне удалось скрыться от людей Пасколли, и более того - мне удалось спасти видеокассету. Она результат четырех лет подготовки и полутора лет съемки. Пасколли приказал уничтожить кинопленку, сохранив отснятый материал на видеокассете. Когда работа была закончена, его люди убили Джона Кэрролла, сценариста, оператора и монтажера.

- Этого не может быть, - прошептал Юрик, не ожидавший такой развязки. Мальвинин как то странно посмотрел на него, потом скинул пиджак и закатал рукав рубашки на левой руке. На той, которую, как подметил Прохоров, он все время прижимал к телу и которой практически не пользовался.

От запястья до локтя и выше руку Мальвинина покрывали бинты.

- Мне тоже досталось, - сказал Николай Григорьевич. - Один из головорезов Пасколли всадил в меня две пули, обе попали в руку. Мне удалось скрыться, и я остался жив, в отличие от Джона.

- Джит Хой Чена? - уточнил Юрик.

Мальвинин помассировал левую ладонь. Только теперь Юрик обратил внимание на бледность левой ладони преподавателя.

- Это его китайское имя... - произнес Николай Григорьевич. - Мне нравился Джон и его фильмы. Мне нравилось, как он продумывает сцену, как работает с актерами. Он был гениален. Я не встречал таких людей.

Мальвинину стало тяжело говорить, скулы его напряглись, но он продолжил:

- Видеокассета находилась у Джона. Пасколли рассчитывал забрать её и уничтожить всех, кто знал о ней, а так же не оставить следов от декораций и павильонов. Однако Джон успел подменить видеокассету и передать мне оригинал, а затем у них на глазах бросил в огонь дубликат. Все подумали, что фильм сгорел. Они не знали, что оригинал остался у меня, но пытались разделаться со мной. Я был последним из тех пяти, которых Пасколли приказал уничтожить.

- Что же случилось дальше?

- Мне удалось бежать от них сначала в Феникс, потом в Денвер, а оттуда в Германию, где у меня была действующая виза. Из Германии тайком я перебрался в Россию. Видеокассета всегда находилась со мной. В тот день, когда я появился в городе, я отправился в университет, чтобы обговорить с Кабашвили возвращение к преподаванию. Зураб Николаевич обрадовался моему приезду, и обещал место на кафедре. Когда я шел домой по аллее парка, на меня напали два мерзавца. Я вдруг подумал, что люди Пасколли каким-то образом вычислили меня, и успел спрятать видеокассету. Мне здорово досталось от этой парочки, но я лишился только наручных часов и пустого кошелька. Они оказались банальными уличными грабителями. Люди Пасколли никогда так не одевались, и уж точно не татуировали свиные головы у себя на плече, чтобы все это видели.

- Эта пара грабителей не кто иные, как Шалыпин и Хрюн! - вдруг дошло до Юрика.

- Не знаю, они не представились, - сострил Мальвинин, хотя вид у него был совсем невеселый. Руки дрожали, на лбу выступили капельки пота. - Но избили основательно. Я потерял сознание, кто-то нашел меня в парке, вызвал "скорую помощь". Я попал в больницу.

Теперь Юрик знал, почему Мальвинин, появившись в начале учебного года, тем не менее пропустил несколько недель занятий. И ещё он понял, почему Марина Мальвинина ходила заплаканная...

- Николай Григорьевич, - сказал Юрик, - теперь ясно, что вы принимали самое непосредственное участие в съемках этого фильма. Но как это было сделано?

- Ты можешь подождать несколько минут? Что-то я разволновался. Мне нужно принять валерьяновых капель.

- Хорошо, - ответил Юрик.

Мальвинин ушел, а Прохоров набрал номер Ковалевского, чтобы немедленно вызвать его сюда.

Столб с автобусом угрожающе клонился в направлении Павлика. Божедай в ужасе озирался по сторонам, но бежать некуда. Вокруг простиралась туманная бездна.

А каменная колонна кренилась все стремительнее, и в некоторый неуловимый момент крен превратился в падение, остановить которое мог исключительно Господь Бог. Но он по-видимому не собирался вмешиваться.

Павлик заорал, что было мочи.

Падающий столб, с автобусом на вершине, с воем рассекал воздух чужого мира и катастрофически быстро приближался к Павлику. Предчувствуя удар, Божедай сжался.

Первым врезался автобус, который, загрохотав, смял в лепешку собственную крышу и соскользнул вниз, вращая колесами. Только после этого столкнулись два столба, и тот, на котором раньше находился автобус, вмиг рассыпался на куски, тут же обрушившиеся. Облако взметнувшейся пыли осталось висеть в воздухе.

От удара Павлика сбросило с вершины.

В последний момент он ухватился за край площадки и повис над бездной. Мимо него посыпались обломки надгробных плит, и только чудом ни одна не задела Павлика.

Он висел над пропастью, продолжая кричать и чувствуя, как его пальцы медленно соскальзывают.

Божедай отчаянно стал перебирать ногами, чтобы взобраться наверх, и обнаружил под собой уступ. Устало выдохнув, он устроился на уступе, сняв нагрузку с пальцев.

Облако пыли, поднявшейся после столкновения, замерло в воздухе, не оседая и не рассеиваясь. Далекий грохот падающих камней наконец утих, и Павлик подумал, что все закончилась. Но оказалось - все только начинается.

Столб, на котором он находился, все-таки не выдержал удара. Что-то лопнуло. Снизу от него откололась длинная скальная часть и, словно кабель-мачта стартующей на Байконуре ракеты, откинулась в сторону. Павлик снова закричал и оглянулся.

Скала, на которой он находился, падала на следующую.

Божедай спешно начал взбираться на площадку и вскоре оказался на ней. Его трясло от возбуждения и страха. Павлик чувствовал дрожь под ногами. Столб обрушится на следующий точно так же, как до этого предыдущий с автобусом обрушился на него. Если не выдержит следующий столб, то остальные посыплются, как костяшки домино. Но что же в этом случае будет с Павликом?

Столб наклонялся, не думая останавливаться. Павлик присел и вцепился в камни площадки. Крен увеличивался, обломки могильных плит съезжали к краю, по одной проваливаясь вниз.

Падение столба было неумолимым. Верхушка соседнего приближалась все быстрее. Если бы Павлик не вцепился в камни с усилием забитого молотком альпинистского костыля, он соскользнул бы с площадки вниз, вместе с мелкими камнями и могильными плитами. Но Божедай держался, не сводя глаз с приближающейся соседней вершины.

Их разделяло пять метров, четыре, три...

Два!

Павлик разжал пальцы и сильно оттолкнулся от площадки, взлетев в воздух в тот момент, когда столбы столкнулись. Его временное прибежище за какое-то мгновение превратилось в обломки и посыпалось вниз. Божедай свалился на площадку соседнего столба, распластавшись на ней словно краб на солнцепеке.

Он лежал и чувствовал, как сердце забилось вновь, а столб продолжает дрожать от удара. Но похоже он выдержал столкновение. Он не будет падать, и остальные скалы не посыплются, словно домино.

Некоторое время Павлик не решался подняться, а когда сделал это, то понял, что находится на столбе, с которого ведет каменная тропинка.

Теперь у него был путь. Он мог двигаться дальше.

В кармане зазвонил телефон. Он остался цел после сумасшедших прыжков и падений, и Павлик несказанно этому обрадовался. Телефон являлся единственной ниточкой, связывающей его с внешним миром. Хорошо, что есть друзья, которые не успокоятся, пока не сделают все возможное. Павлик надеялся, что это "все возможное" приведет к его спасению. Потому что больше надеяться было не на что...

- Павлик, это Прохоров... Если стоишь, то лучше присядь.

- Николай Григорьевич? - удивленно произнес Сергей, входя в лабораторию. Он не ожидал встретить здесь Мальвинина, занятие которого пропустил.

- Все в порядке, Сергей, - заверил Юрик. - Николай Григорьевич все знает про фильм. Он участвовал в его съемках.

Он повернулся к Мальвинину.

- Сергей прошел почти весь сюжет в жизни.

Ковалевский растерянно опустился на стул, рядом с Юриком. С одинаковым удивленно-непонимающим выражением, написанным на лицах, они походили на пару двоечников, оставленных после занятий.

- Значит, вы знаете, как это было сделано? - спросил Ковалевский. Это магия?

- Магии не существует, ребята, - ответил Мальвинин, проведя здоровой рукой по коротко остриженной голове. - Существует Теория вероятностных событий. Именно как специалист в этой области я был приглашен Джоном Кэрроллом для создания фильма.

- Как это? - удивился Юрик.

- Я сейчас объясню... - Голос Мальвинина слегка дрожал от волнения. Бывает ли с вами такое, что иногда в голову приходят невероятные или неожиданные мысли? Бывает, вы оговариваетесь, и до слушателей доносится какая-то чушь, которая обычно не имеет смысла. Это же оговорка! Но иногда оговорка случайно принимает веселый смысл, и тогда окружающие смеются. Иногда оговорка принимает зловещий смысл - и все замирают. Такое случается?

- Да! - ответил заинтригованный Юрик.

- Конечно! - ответил Ковалевский.

- Существует вероятность, что в своем предложении вы можете сделать две оговорки. Это вполне возможно. Еще меньшая вероятность, что эти две оговорки будут связаны по смыслу... А теперь представьте, что вы сказали целое предложение, состоящее из оговорок, и это предложение имеет смысл! Такая вероятность совсем мизерная... Но она существует.

Так же и с мыслями. Вам в голову может прийти посторонняя мысль. Может прийти две мысли, связанные по смыслу. А однажды, вы вдруг понимаете, что должны сделать что-то несусветное. Скажем, размозжить молотком собственный телевизор. И опомнитесь вы только тогда, когда обнаружите, что телевизор разбит, в руках молоток, а все воспоминания связанные с этим кажутся дурным сном. Многие психически неуравновешенные люди часто сталкиваются с этими "мысленными оговорками". Речевая оговорка чаще всего наблюдается у людей с неважной дикцией. Это естественно...

- Черт возьми! - воскликнул Ковалевский, думая о девушке Лере, которая мало что помнила из вчерашних событий, хотя действовала продуманно и называла себя Леа.

- Прослежена связь между речевыми оговорками и оговорками мысленными. Первые влияют на вторые. Человек сказал странную фразу и тут же задумался над ней. Так вот, все это может складываться в последовательность событий, которую мы называем неосознанной. Оговорки связываются в предложения, мысли - во взаимосвязанные действия, и люди говорят, общаются, думают, подчиняются командам, состоящим из таких оговорок. Получается сюжет. Он необычен, но вероятность его появления существует.

Эти неосознанные события окружают нас. Они протекают рядом - на работе, на улице, за стеной нашей квартиры. Мы просто не замечаем их. Иногда мы сталкиваемся с эпизодами, но не придаем им особого значения. Например, мы можем увидеть странную машину на дороге, которая летит по встречной полосе. Или человека, который покупает кухонный нож. Что мы сделаем? Неужели начнем следить за этой машиной или за этим человеком? Нет, конечно. Мы отправимся по своим делам. А между тем, эти события обладают определенной логикой... сюжетом. Водитель машины, пытается догнать грузовик, который везет груз краденой платины, а человек, покупающий нож, собирается зарезать родственника, чтобы завладеть его квартирой. А если ухватиться за события, если проследить за ними?

Существует неопубликованное предположение Эйнштейна, что неосознанная последовательность событий в жизни может привести к неведомым Местам, которых нет на географической карте.

- В новые измерения? - спросил Юрик.

- Эйнштейн не считал эти места новым измерением. Он считал их забытыми географическими Местами, к которым нельзя пройти просто так, ногами. К ним ведет только неосознанная последовательность событий.

- Разве наука занимается этим?

- После смерти Эйнштейна, его предположение получило развитие и выросло в Теорию вероятностных событий. Это теория, о которой не говорят на конференциях и семинарах. Это теория, в которую мало кто верит. Существует только горстка людей, которая ей занимается. В частности, группа из нашего университета.

- То есть, вы хотите сказать, - произнес Юрик, - что события, с которыми мы столкнулись, и есть эти неосознанные события? Но как происходит, что с экрана они переносятся в жизнь?

- Они не переносятся в жизнь. Фильм лишь предсказывает эти неосознанные события в жизни. Мы создали математическую модель, прогнозирующую события в любой части света, и представили её в виде трех фильмов.

Пасколли требовал, чтобы модель легко воспринималась любым человеком, и поэтому возникла идея представить модель прогнозируемых событий в виде фильма. Пасколли нашел гениального режиссера, который сумел воплотить эту модель на экране. Фильм должен быть универсальным. Он мог быть применен в любой стране, в любом городе. Человек, посмотревший фильм, знает каких событий ему ждать, он находит события фильма в жизни и, проследив за ними, выходит к Месту.

Повисла пауза. Мальвинин перевел дыхание, волнительно глядя на ребят.

- Постойте-постойте! - вдруг воскликнул Ковалевский. - А как же странные дорожные знаки с нарисованными лошадиными головами? А как же листья пальмы, образовавшие слово "Мастер"?

- Да, и название бара "Серебрянная подкова" оказалось связано с нашим городом, - продолжил Юрик. - Город огибает река в форме подковы, а на пересечении улиц Брянная и Серая находится разыскиваемое кафе. И потом, откуда взялись желтолицые карлики?

- Про странные знаки могу сказать то же самое, что и про оговорки и сумасбродные мысли. С предметами иногда случается брак по той причине, что художнику пришло в голову нарисовать на знаке вместо перекрестка дорог бегущего скакуна. В городской цирк в составе труппы могут приехать два китайских лилипута, а листья пальмы могут случайно образовать слово. В этом нет ничего необычного. Мы сумели это предсказать.

Про "Серебряную подкову" скажу следующее. Вы нашли расшифровку этого сочетания таким образом - хорошо. Вы распознали события из фильма в жизни. В другом городе могла находиться улица Серебряная или Подковная, или прямо бар с названием "Серебряная подкова". Я повторяю, что фильм дает лишь намеки с просчитанной вероятностью. Главное, чтобы люди, посмотревшие фильм, нашли эти события в реальности!

- Нет, все-таки постойте! - сказал Ковалевский. - Теперь я понимаю, что ваша Теория вероятностных событий - штука, почище динамита. Но как вы объясните поднявшихся зомби и гаитянского колдуна вуду в подвале районной больницы?

- Это просто. Явление зомби на Гаити раскрыто учеными. Гаитянские колдуны - бокоры - приготовляют порошок, в котором используют рыбу иглобрюха, содержащую большое количество тетратоксина. Получается психотропная смесь, которая, если её подмешать в пищу, может вызвать замедление всех жизненных процессов. Человек впадает в кому примерно на сутки и создается иллюзия, что он умер. За время пребывания в гробу мозг жертвы подвергается кислородному голоданию, что приводит к гибели большого количества клеток. Человек становится сумасшедшим. Если его выкопать из гроба, то он и будет зомби.

- Как же в наш город попал гаитянин? - недоумевал Ковалевский.

- Он скорее не гаитянин, а какой-нибудь цыган, занимавшийся тайными экспериментами в близлежащей больнице или морге. Но во время сюжета он представлял себя настоящим колдуном Вуду с острова Гаити.

Ковалевский поразился, насколько точно Николай Григорьевич описал все, что случилось с ним.

- Скажите, а Место, которому должны привести неосознанные события, представляет собой кладбище? - спросил Ковалевский.

- Вы имеете в виду финальную часть третьего фильма? - наморщив лоб, спросил Мальвинин. - А что не так с кладбищем?

- Оно возникло там, где его никогда не было, и исчезло ровно в полночь.

- По этому поводу ничего сказать не могу. Всеми концовками занимался непосредственно Джон Кэрролл... - Мальвинин задумался. - И, кажется, ещё Пасколли как-то в этом участвовал. Кладбище - только переходный мостик. Место, о котором я веду речь, представляет собой конечную цель поисков в фильме. Место должно находиться там, где на кладбище погребены сокровища.

- Это могила с трехлучевой звездой? - спросил Сергей.

- К сожалению, когда мы снимали фильм, мы не знали, как выглядит переход к Месту. Если это выглядит как могила со трехлучевой звездой, значит вы нашли то, достичь чего мы пытались, снимая фильм. Значит, события вывели вас в нужном направлении, а мы сняли фильм должным образом.

- Вы рассказываете удивительные вещи, Николай Григорьевич, - произнес Юрик. - Это потрясающе. Теперь понятно - как сделан фильм. Но мне непонятно одно. Зачем он был сделан?

- Я не знаю, - ответил Мальвинин. - Мне обещали хорошие деньги. Очень хорошие, если вы слышали о бюджете фильма. Поэтому я не задавал вопросов. Я лишь исполнитель, и мне больше интересен процесс создания модели, которая спрогнозировала цепочку неосознанного поведения людей. Хотя, если честно, то я не верил, что у нас что-то получится.

- Ваш фильм привел к Месту. Там оказался Павлик, - сказал Прохоров. Это не наш мир. Там на небе светят черные звезды.

- Божедай? - удивился Николай Григорьевич.

- Да. Мы не можем вытащить его оттуда. Мы использовали все три просмотра, и, вдобавок, получилось так, что поверх фильма случайно записана трансляция футбольного матча.

- Да, Пасколли заказал особую видеокассету на "Соникс Магнетикс", подтвердил Мальвинин, качая головой. - Каждый из сюжетов должен быть прослежен в течении суток. Большего не позволяла модель. Она стала бы громоздкой, и вряд ли смогла бы что-то спрогнозировать. Поэтому было произведено три разных фильма. Если не получилось по первому, то можно проследить события по второму, если не поможет и второй - то оставался третий. Пасколли потребовал поместить все три на одну видеокассету, причем один поверх другого. Как только подходило время, скрытые в кассете магнитные головки уничтожали один слой, открывая другой.

- Но как же быть нам? Вы сможете сделать ещё одну модель, чтобы мы могли вытащить Павлика?

- Чтобы снять ещё один фильм, нужно три года расчетов и около трехсот миллионов долларов.

Взгляд Юрика остекленел.

- Но что нам делать? - спросил Ковалевский. - Павлик ведь умрет в том мире!

- Николай Григорьевич! - произнес Юрик. - Быть может я сумею восстановить фильм по остаточной записи на пленке! В криминалистике существуют такие методы. У Павлика был старый видеомагнитофон, и возможно стирающая видеоголовка неплотно прилегала к пленке или была смещена, быть может направляющие сдвинулись и пленка "гуляла"...

Николай Григорьевич внимательно слушал Юрика, массируя бледную ладонь левой руки.

- Юра, ты талантливый студент, - сказал он, внезапно оборвав Прохорова, - но похоже плохо слушал меня. Фильм не создает сюжет в жизни! Он лишь предсказывает цепь этих странных событий! Даже если тебе удастся восстановить фильм, в жизни ничего похожего больше не случится. Вероятность повторения одного из трех сюжетов равна нулю.

- Значит, Павлик погибнет?

Николай Григорьевич наморщил лоб.

- Существует единственный выход. К искомому Месту может привести только цепь неосознанных событий, происходящих в жизни. Вы люди опытные. Вы сумели проследить за одним из сюжетов до конца. Вам нужно выявить в жизни ещё одну цепь этих событий. - Он обратился к Ковалевскому. - Когда ты почувствовал, что сюжет начался?

- Когда увидел на обочине дороги знак с отрубленной лошадиной головой, - уверенно ответил Сергей.

- Ты сможешь снова опознать подобную странность, ухватиться за неё и проследить за развитием?

- Не знаю. Трудно сказать. Если бы я не видел фильм, я бы не поехал за "скорой помощью".

- Если вы хотите помочь своему другу, вы должны сегодня же начать поиски. Вы должны бродить по улицам, магазинам, выставочным залам и железнодорожным вокзалам. Вы должны обращать внимание на каждую мелочь, которая показалась вам сумасшедшей. Вы должны попытаться проследить за ней. Единственное, чего вы будете лишены - это поддержки фильма.

- Мы не будем знать в какой момент на нас набросится маньяк из-за угла? - спросил Ковалевский.

- Точно. Вам придется держаться за сюжет железной хваткой, ни в коем случае не упускать события.

- Это очень сложно! - со знанием дела сказал Сергей.

Однако Юрик уже поднимался из-за стола. Его тянуло к действиям.

- Спасибо за то, что все рассказали, Николай Григорьевич, - произнес Юрик.

- Звоните в любое время. Вот номер моего сотового.

Юрик с Сергеем ввели номер Мальвинина в записные книжки своих мобильников.

- Вы не боитесь, что за вами придут люди этого безумного киномагната? - напоследок спросил Юрик.

- Кроме того, что я русский математик, в Голливуде обо мне ничего не известно. К тому же я работал под другой фамилией. А Кабашвили держит всю информацию обо мне в тайне

- Причем тут Кабашвили? - удивился Юрик, чувствуя, что он рано поднялся из-за стола. - Он связан с Пасколли?

- Нет, что вы! Он хороший человек. Зураб Николаевич тридцать лет занимается этим неопубликованным предположением Эйнштейна. Ведь фактически, модель прогнозируемых событий составил он! Когда я пришел к нему молодым студентом, модель предугадывала поступки только одного человека. Но группы людей, да ещё связанных сюжетом - нет, это очень сложно. За долгие годы поисков нам удалось составить работоспособный прогноз.

Когда к нему пришел запрос от Кэрролла о том, что необходим специалист в области Теории событий, он предложил меня. Я упрямился, говорил, что это его модель, и что только он должен ехать в Голливуд, но Зураб Николаевич ответил, что староват для таких поездок. Взамен он просил меня после окончания съемок опубликовать результат работы всей его жизни. Кто же знал, что Пасколли окажется мерзавцем?

- Вы не боитесь, что люди Пасколли выйдут на Кабашвили?

- Они уже сделали это, - ответил Мальвинин. - Кабашвили ответил, что знает меня лишь по конференциям, и в настоящее время не догадывается о моем местонахождении. - Он усмехнулся. - Не ведаю, как повернется мой собственный сюжет в будущем, но пока все думают, что видеокассета погибла вместе с Кэрроллом, и я надеюсь - меня не будут искать.

Прохоров сжато описал Павлику то, что услышал от Мальвинина. Он объяснил свою краткость стремлением экономить заряд аккумулятора.

Слушая Юрика, в голове у Божедая возникали десятки вопросов, и он не жалел разрядить телефон. Он жаждал услышать ответы. Но Юрик оставался неумолим.

- Мы отправляемся искать сюжет в жизни, Павлик. Надеюсь, что нам повезет, и мы вытащим тебя оттуда.

- Значит, Мальвинин ничего не знает об этом Месте?

- Он сказал, что всей информацией владеет только Кабашвили. Но, Павлик...

- Да-да, я знаю. У меня осталось мало времени. Но как они сделали это?

- Тут задействованы теория вероятностей и математический прогноз. Больше ничего не могу сказать. Это слишком длинно. - Юрик замолчал. - С тобой все в порядке?

- Страшно хочется пить! - признался Павлик. - Я представляю стакан газированной воды, и умираю от желания опустошить его.

- Мы спешим...

Голос Прохорова потух в трубке. Павлик продолжал держать её возле уха, затем посмотрел на дисплей. Он не светился. На нажатия кнопок аппарат не реагировал. Аккумулятор сел окончательно.

Божедай вздохнул и запустил сотовый в бездну. Черный корпус телефона быстро растворился в белой дымке. Теперь Павлик остался совсем один - без связи с внешним миром, без поддержки друзей.

Юрик рассказал совсем немного, и именно отсутствие описаний подстегнуло фантазию Павлика. Правда, теперь он четко представлял логическую цепь событий: пожар в павильонах Голливуда, бегство Мальвинина из Америки, спрятанная в парке видеокассета... Все в прошлом. Сейчас Павлику предстояло выбраться из мира черных звезд, потому что в мире обычных звезд его ждали друзья и девушка Юля.

Однако Павлик не собирался дожидаться, пока друзьям удастся проследить за сюжетом в жизни. Что бы не обещал Юрик, без помощи фильма они могут вообще не найти сюжет. А у Павлика существовал вполне определенный путь. На соседний столб перекинулся каменный мостик. Словно нити паутины они связывали одинокие столбы, и устремлялись к огромной центральной горе со знаком трехлучевой звезды.

Незаметно опустились сумерки. Голубое небо потемнело, столбы сделались мрачными.

Жажда продолжала мучить. Павлик облизал распухшие губы. Просто чудовищная пытка. На фоне жажды голод не чувствовался. Нужно двигаться через мост, пока есть силы. У него нет другого выхода, кроме как пробираться к этой центральной горе.

- Но только не сегодня, - произнес Павлик.

Узкую каменную тропинку в опустившейся темноте почти не видно, и Павлик решил, что останется на столбе до следующего рассвета.

Через половину часа стало понятно, что он поступил правильно. Луна на небе отсутствовала, черные звезды не хотели светить. Вокруг опустилась такая тьма, что было невозможно что-то разглядеть даже в метре от себя.

Сделалось холодно. Павлик попытался укутаться в куртку, но она почти не грела. Он стал шарить руками в темноте, и к радости возле валунов наткнулся на ткань. На ощупь она была мягкой и довольно толстой. Павлик потянул за нее, но она видимо придавлена камнем. Ему ничего не оставалось, как обернуться тканью, прижавшись к валуну. Стало теплее.

Павлик снова и снова думал о странном фильме, в создании которого принимал участие Мальвинин. Зачем киномагнату Дино Пасколли понадобилось снимать его? Что он желал найти в мире черных звезд?

Вопросы в его голове постепенно теряли остроту. Павлик провалился в тревожную дрему. Он спал, но ему казалось, что он не спит. Каждое дуновение ветра, каждый шорох заставляли вздрагивать.

Павлику чудилось, что его вопросы выросли до размеров многоэтажного дома. Буквы маршировали вокруг, накрывая Божедая гигантскими тенями.

Павлик вздрогнул и открыл глаза. Он действительно уснул. Однако нечто разбудило его.

Темнота оставалась такой же непроницаемой. Ему показалось, что его разбудил какой-то шорох. Из окружающего мира доносилось много звуков - шум ветра, скрипы деревянных конструкций и камней. Но этот звук раздавался рядом. Совсем близко. С этого столба.

Божедай вжался в камень. Каждый шорох в темноте казался зловещим, и особенно - если этот шорох звучал вблизи.

Неподалеку послышался едва слышный стук. Павлик оцепенел. Стук сильно напоминал осторожный шаг...

Он услышал ещё один стук. Без сомнений это звуки шагов! Кем бы не являлось существо, издающее осторожные стуки, оно находится на столбе, в нескольких метрах от Павлика! Он пытался утешиться мыслью, что его невозможно найти в темноте, но неумолимая фантазия рисовала животное с глазами, словно приборами ночного видения.

Больше шаги не раздавались. Вместо них пространство прорезал скрип несмазанной дверной петли, раздающийся издалека. Этот звук донимал Павлика около часа, затем стих. Он полежал некоторое время с раскрытыми глазами, а потом незаметно уснул.

Глава 5.

Около трех часов дня они собрались дома у Прохорова. Юля внимательно выслушала рассказ Юрика.

- Эта история кажется бредом сумасшедшего, - произнесла она сразу после того, как Юрик закончил говорить.

- Ты же видела кладбище! - произнес Ковалевский, нервно бродивший по комнате.

- Кто там подал голос? Господин Ковалевский? Ты лишен права издавать звуки. Ты бросил Павлика!

- Я не бросал! - взорвался Ковалевский. - Я пытался вытащить его, но земля под ним провалилась!

Тирада Сергея не произвела на Юлю ровно никакого впечатления.

- Ты должен был спасти его. Ты не сделал этого, - холодно ответила она.

- Я...

- Хватит ссориться! - оборвал Ковалевского Юрик. Он обратился к девушке:

- Юля, мы не знаем другого способа, как добраться до Павлика, кроме предложенного Мальвининым.

- Искать в окружающих событиях странности и, следуя за ними, как по нити Ариадны, найти место, где оказался Павлик?

- Точно так.

- Мне не кажется это реальным.

- Тогда иди отсюда! - воскликнул Ковалевский, наконец обретя возможность ответить. Юля стрельнула в него колючим взглядом, Сергей съежился и, словно тень, ретировался куда-то в угол.

- Извини, Ковалевского, - произнес Юрик. - Он не меньше тебя хочет помочь Павлику.

Юля ещё раз искоса посмотрела на Сергея.

- Каков твой план? - спросила она Прохорова.

- Ты умеешь работать в Интернете?

- Да.

- Отлично. Мы с Ковалевским отправимся в город искать странные неосознанные события. Возможно, одному из нас повезет, и он поймает нить сюжета. В этом случае и понадобится информационная поддержка. В жизни постоянно сталкиваешься с вещами, которые требуют дополнительного разъяснения. Ты останешься здесь. Моя мама уехала в командировку, так что дома будешь одна.

Юрик достал из кармана трубку сотового.

- Я попросил её у двоюродного брата. Этот телефон должен находиться у тебя, Юля. Зарядное устройство вон там.

Юрик указал на розеточный размножитель, в два гнезда которого воткнуты заряжающиеся телефоны Юрика и Ковалевского. Возле третьей розетки лежало ещё одно зарядное устройство.

Девушка взяла телефон. Юрик достал из кармана пластиковые карточки экспресс-оплаты и раздал каждому по две.

- Пополните счет телефона с одной карточки, вторую оставьте про запас. Вдруг понадобится оплатить разговор с другого сотового.

После этого он вытащил из кармана пачку сторублевых банкнот.

- Откуда такое богатство? - удивился Ковалевский.

- Взял взаймы. У матери. Только она об этом не знает. - Он разделил пачку и отдал половину Ковалевскому. - Кто ведает, Сергей...

- Деньги могут потребоваться, - кивнул тот. - Отдам, как только заработаю.

- Если наткнешься на что-то, тут же звони. Я приду на помощь.

- Хорошо. - Сергей опустился на стул, держа в одной руке деньги, в другой - пластиковые карточки экспресс-оплаты. Он некоторое время смотрел на них, не говоря ни слова.

- Что с тобой? - спросил Юрик.

- Предстоящие поиски настолько призрачны! Я устал, Юрик. Я уже не чувствую в себе сил. Это страшно выматывает, когда знакомишься с девушкой зная, что она собирается тебя убить.

Юрик подошел и положил ладонь на его плечо. Ковалевский поднял глаза на друга.

- Если бы там оказался ты, Сергей, мы с Павликом сделали бы все, чтобы вытащить тебя. Но сейчас именно Павлик находится в мире черных звезд, и ему не на кого надеяться, кроме нас.

- Точно, - произнес Сергей и поднялся. Юля по-прежнему холодно смотрела на Ковалевского, но что-то изменилось в её взгляде.

Сергей шел по Ленинскому проспекту. На небе подозрительно ярко светило солнце. С тихим завораживающим шорохом легкий ветер катил по асфальту сухие листья. Серые здания угрожающе нависли над Сергеем, с затаенной ненавистью следя за каждым его шагом.

Хмурые лица людей двигались навстречу, но даже те, на которых была написана радость, являлись только масками. Они все что-то замышляли.

Для Ковалевского все они - и люди и предметы - являлись сюжетом. Ему казалось, что каждый что-то задумал, и он поминутно оглядывался, надеясь поймать задержавшийся на нем взгляд или скрытые действия, творящиеся за спиной.

Навстречу, перебирая руками по невидимой стене, прошел мим, лицо которого было покрыто белым гримом, а тело обтягивал черный костюм. Сергей обернулся и долго следил за мимом, который теперь отчаянно пытался выбраться из невидимого шара. Он мог быть участником сюжета... но скорее всего являлся студентом театрального института, разучивающим пластику движений и пантомиму.

Сергей остановился возле газетного киоска, надеясь разглядеть в калейдоскопе газет и журналов странный знак или странный заголовок... Проблема состояла в том, что каждый журнал и каждая газета пытались завлечь потенциального читателя рисунком на обложке или названием:

"Женщина из Тамбова утверждает, что инопланетяне посетили её дом, выпили все кофе и съели весь сахар".

Под заголовком размещалась фотография косматой женщины, демонстрирующей пустую банку из-под "Нескафе". Считать ли это эпизодом из сюжета или обычной рекламной уловкой?

Ковалевский отвернулся от цветных обложек и поймал на себе пристальный взгляд.

На другой стороне улицы стояла девушка с ярко обведенными черной тушью глазами. Ее иссиня-черные волосы отливали в дневном свете, черный кожаный плащ, в который она облачена, доставал почти до пят.

Она так настойчиво смотрела на Ковалевского, что ему сделалось не по себе. Сергей на мгновение отвел взгляд, а когда искоса поглядел на девушку, то обнаружил, что она переходит дорогу, направляясь прямо к нему.

"Вот оно! - подумал он. - Долго искать не пришлось. Сюжет сам приполз в руки".

Сергея охватило волнение. Стараясь не выдать его, Ковалевский, пытаясь казаться как можно беспечнее, оперся ладонью на прилавок с газетами.

Прилавок оказался не закреплен. Рука Ковалевского провалилась, подкинув деревянную столешницу. Трепеща страницами в воздух взлетели журналы с газетами и посыпались на упавшего Сергея.

Он быстро поднялся и, стараясь не обращать внимания на надрывающуюся от крика старушку-продавщицу, сделал вид, словно ни причем, и отошел в сторону.

Девушка пересекла дорогу и оказалась возле него. Она подняла глаза, и Сергей увидел, что они слегка затуманены.

- Это ты! - произнесла она.

- Без сомнений! - сказал Ковалевский.

- Два...

Было очень трудно ориентироваться, не зная, что имеет ввиду девушка. Как жаль, что у них нет фильма. Он бы знал, что означает это "два".

Дабы не спугнуть почитательницу черного цвета, Ковалевский произнес:

- Я не против, чтобы было два, но это трудно!

- Деньги завтра...

- Вам нужны деньги? - поинтересовался Сергей.

Слегка покачнувшись, накрашенная девушка вновь подняла на него затуманенные глаза, и ещё до того, как Сергея коснулось озарение, кто-то грубо толкнул его в спину.

- Ты кто такой? - угрожающе зашипел неприятный мужской голос. Сергей обернулся и увидел парня с опасным лицом в яркой цветастой рубашке. - Это мое место! Я здесь торгую курительными радостями! Это мои клиенты! А ну пошел прочь!

- Два косячка... - пробормотала девушка.

Ковалевский спешно покинул газетную лавку, сопровождаемый угрожающими взглядами злобного парня и старушки, торгующей прессой.

"Надо же так опростоволоситься! - разорялся Сергей. - Встать на углу, где торгуют гашишем, и думать, что странное поведение молодой наркоманки и есть проявление сюжета".

Вскоре Ковалевскому наскучило слоняться по улицам, и он зашел в супермаркет. Возле входа стоял человек с плакатом: "Великолепные экскурсии по Золотому Кольцу России! Посетите уникальный Среднереченский монастырь!". Сергей прошел мимо человека, взял корзинку для продуктов и направился в зал.

- Великолепный тур по древнерусским городам! - крикнул ему вдогонку мужчина.

- Вот сам в него и отправляйся, - прошипел сквозь зубы Ковалевский, подходя к длинному ряду соусов и майонезов.

Он побродил между прилавков, ломая голову над разгадкой рисунков на коробках с печеньем, анализируя форму маринованных грибов и пытаясь увидеть в нарезке палтуса какой-то смысл.

Сергей оставил в углу бесполезную корзину и позвонил Юрику.

- Есть успехи? - деловито поинтересовался Прохоров.

- Я могу работать наркоторговцем. Меня уже за него принимают обкуренные девчонки. В остальном - никаких успехов. А у тебя?

- Я иду к Кабашвили.

- Зачем? - удивился Ковалевский.

- Хочу поговорить с Зурабом Николаевичем о Месте. Он знает гораздо больше Мальвинина. Ведь он занимается Теорией вероятностных событий около тридцати лет! Он может рассказать многое!

- Звони, если будут новости. А то я один с ума схожу, пытаясь отыскать сюжет.

- Позвони Юле.

- Ты что! Я её боюсь. Она меня съест с головой.

Юрик отключился. Ковалевский повернулся и увидел странного полного мальчика возле рыбного отдела.

Прежде чем искать сюжет, Юрик отправился в университет, надеясь поговорить с Кабашвили. Мальвинин много рассказал ребятам, но до сих пор Юрик не уяснил главного - чем является Место, в котором оказался Павлик? Мальвинин не мог ответить на этот вопрос. Кроме него предположением Эйнштейна занимался только Кабашвили. По словам Николая Григорьевича, заведующий кафедрой изучал мифическое предположение Эйнштейна около тридцати лет. Прохоров надеялся, что Кабашвили сможет больше рассказать о Месте.

Кабашвили был неплохим стариком. Самое главное - он понимал студента, понимал его проблемы и мог пойти навстречу. Юрик не собирался пересказывать Зурабу Николаевичу историю с видеокассетой. Не имело смысла и заняло бы много времени. Он хотел поговорить о самом предположении Эйнштейна.

Сегодняшний день, в отличие от вчерашнего, был пересыщен новой информацией, и голова шла кругом. Юрик подумал, что ещё немного открытий, и он свихнется.

Недостроенный корпус университета выглядел необычайно мрачно в этот день. Юрик задержался на некоторое время, разглядывая темные окна. Какое-то непонятное, тягостное предчувствие овладело им. Сбросив наваждение, он вошел в главное здание.

"Прежде всего нужно поговорить с Кабашвили, а уже потом искать проявления сюжета, - думал он, подходя к дверям кабинета завкафедрой. Нужно знать особенности Места, куда мы стремимся. А то застрянем в этой дыре, как Павлик!"

Юрик дернул за ручку и обнаружил, что дверь заперта.

- Вот невезение! - с досадой сказал он. Придется ждать.

Он повернулся к лестнице, по которой проносились студенты.

А зачем, собственно, ждать? Можно не терять времени даром. Пока Кабашвили не появился, можно поискать сюжет в стенах университета. Именно здесь Юрик впервые столкнулся с его проявлениями.

Стремительным шагом он направился к доске объявлений машиностроительного факультета. Она по-прежнему была завешена расписаниями и записками, но странных среди них не было. Прохоров стал заглядывать под листки, но это тоже ничего не дало.

Разочарованный неудачей, он принялся бродить по лестницам и коридорам университета. Здесь, похоже, искать нечего.

"А может, - подумал Юрик, - не нужно искать сюжет? Я и Ковалевский нежданно столкнулись со странными знаками. Быть может, сюжет появляется, когда о нем не думаешь?" Получалась какая-то бессмыслица.

От этих раздумий его оторвал странный диалог двух девушек возле лифта.

- Ну как, сходила в мастер-кассы? - спрашивала одна студентка.

- О, это просто супер! Там работают такие визажисты! Они настоящие мастера! - стрекотала другая.

- В чем же их мастерство?

- Они тонко чувствуют, как будет выглядеть каждый элемент, каждая деталь. Это просто удивительно, насколько мастеровитыми бывают люди! Мастер-классы, которые они организуют, - просто чудо!

- Вправду говорят - дело мастера боится.

Юрик навострил уши, притаившись неподалеку и внимательно слушая. Девушки ничем не отличались от других, да и разговор был пустым. Однако его насторожило повторяющееся чуть ли не в каждом предложении слово "Мастер".

Подъехал лифт, и две студентки вошли в него. Юрик проследовал за ними.

- Тебе на какой этаж? - спросили они Юрика.

- Мне на крышу, - мрачно пошутил Прохоров.

Девушки засмеялись и нажали кнопку, цифра которой была на этаж выше той, где они находились. Очевидно, студентки считали ниже своего достоинства подниматься по лестнице.

Двери раскрылись, они вышли из лифта. Чтобы не вызвать подозрений, Юрик быстро надавил на кнопку следующего этажа, доехал до него и бегом по лестнице спустился обратно.

Ему удалось не потерять их. Девушки направлялись на кафедру физики. Они вошли в "Лабораторию оптической спектроскопии", оставив дверь приоткрытой. Юрик припал к щели.

В зашторенном помещении сидел толстый потеющий преподаватель. Студентки, виновато повесив головы, остановились возле его стола.

- Итак, барышни, - вытирая платком взмокшее лицо, произнес толстый преподаватель, похожий на борца сумо. - Не изложите ли причину вашего отсутствия на контрольной?

- Мы хотели попасть на нее! - живо заговорили девушки. - У вас классная контрольная! Мы спешили, но как назло сломался этот неклассный лифт, и мы опоздали в класс.

- Мы пришли, когда класс был уже пуст, - заметила другая.

- Вы не в школе, барышни, - раздраженно ответил преподаватель. - И это вам не класс, а лаборатория.

- Да-да, лаборатория! - закивали они. - Классная лаборатория!

Юрик со вздохом отошел от двери. Это не сюжет. Две пустобрехи лишь без конца повторяют кажущиеся модными словечки. Он подумал немного, достал сотовый и набрал номер Мальвинина.

- Николай Григорьевич? Я вас не потревожил?

- Прохоров? Нет-нет, все нормально, Юра.

- Забыл спросить вас - кто такой Мастер в фильме? Его имя фигурирует в каждом эпизоде, но в кадре он так и не появляется.

- Я толком не знаю, - ответил Мальвинин. - Мне кажется, Мастер создан для увеличения зловещности. Эту фигуру придумал сценарист, но он сейчас мертв. Правда, в написании сценария принимал активное участие Пасколли.

- Значит, вы не можете сказать?

- Нет.

- Я хотел спросить ещё кое-что, - сказал Юрик. - В чем различие трех фильмов? Мне нужна полная информация, потому что мы посмотрели только два.

- Сразу могу сказать следующее. Фильмы делились по жанрам. Первый являлся боевиком, второй - приключением, третий - ужасами.

- Значит, фильм с зомби, психопатом и кладбищем - ужасы?

- Ты прав.

На данный момент у Юрика больше не было вопросов.

- Не возражаете, если я ещё вам позвоню?

- В любое время, - ответил Мальвинин. - Есть сдвиги?

- Без фильма очень трудно. Люди сами по себе странные существа.

- Твой вопрос о различии в трех сюжетах подтолкнул меня к одной мысли. Фильмы конечно отличаются, и их сюжеты сравнивать бессмысленно. А вот сравнить одинаковые элементы в трех фильмах следует обязательно.

- Что вы имеете ввиду? - не понял Юрик.

- Я имею ввиду Корбэйна, легенда о котором присутствует во всех трех фильмах и различается лишь деталями. Он был учеником великого волшебника, он спрятал сокровища, лишился глаза и был казнен. Некоторое различие между легендами тоже интересно.

- Какое же?

- Место действия легенды! - произнес Мальвинин. - В первом случае это был Восток, во втором - Европа, в третьем - Аравия...

Мальвинин замолчал, и Юрик ждал, что он скажет дальше.

- Мне в голову пришла интересная мысль о Корбэйне. Я сейчас дойду до дома, проверю свою мысль по одной хорошей книге и позвоню тебе.

- Эта книга случайно не "Гамлет"? - спросил Юрик.

- Ты имеешь в виду Шекспира? - удивился Мальвинин. - При чем тут он?

- В последнем фильме в квартире у Леа камера показала крупным планом томик "Гамлета". Мы с Павликом подумали, что книга должна что-то означать.

- Режиссура полностью на совести Кэрролла. Что он хотел этим сказать я не знаю, но "Гамлет" не относится к разработанной нами модели... Мальвинин на секунду замолчал. - Я кажется понял про Европу, Аравию и Восток! Я перезвоню тебе, Юрий!

В трубке сотового раздался щелчок, означающий конец связи.

Юрик сбежал по лестнице на кафедру кибернетики и ещё издали увидел, что дверь кабинета Кабашвили открыта. Он бросился к ней.

Полный мальчик вел себя странно. Он брал с прилавка филе семги в вакуумной упаковке и начинал быстро-быстро читать вслух все надписи. Он немного заикался и повторял слова. Ковалевский притаился возле пачек с печеньем и пристально наблюдал за мальчиком.

Перечитав все упаковки с семгой, мальчик принялся за банки с икрой. Люди шарахались от него в стороны, охранники подозрительно поглядывали, но мальчик не обращал на людей внимания. Он обращал внимание только на надписи, вроде: "Икра зернистая, лососевая, сахалинская, сахалинская...".

Поведение мальчика было вызывающе странным, и Ковалевский не имел права пропустить этот эпизод, который вполне мог начинать сюжет.

- Роберт! - раздался под сводами супермаркета детский окрик. Услышав его, мальчик удвоил скорость прочтения надписей, словно опасаясь, что ему осталось мало времени для этого занятия.

- Роберт!

Ковалевский увидел бегущего к полному мальчику другого паренька, слегка постарше.

- Роберт, что же ты убежал? - спросил мальчик постарше полного мальчика. Он взял его за руку и попытался оттащить от прилавка, но полный мальчик ни за что не хотел покидать рыбный отдел. Люди оглядывались на них.

- Это мой брат, - оправдывался мальчик постарше. - Он слегка не в себе... Роберт, пойдем!

Ковалевский четко отметил, что для братьев они ни капли не похожи, и с крепнувшей уверенностью, продолжал следить за ними.

- Масса нетто, масса нетто... - твердил Роберт, вертя в руках банку с красной икрой.

Мальчик постарше отобрал у него банку, вернул на прилавок и потащил брата к выходу. Сергей последовал за ними.

- Извините его, - говорил мальчик девушкам за кассой и охранникам. Это мой брат, он слегка ненормален...

Один из охранников помог ему довести брата до дверей. Тот пытался вырваться, одновременно перечитывая названия отделов супермаркета.

- Спасибо вам! - говорил брат Роберта, когда охранник открывал двери. - Он слегка сдвинутый. Я сижу с ним, но стоило мне на минуту уйти в другую комнату, как он исчез из дома...

В этот момент что-то разорвалось с громким лопающимся звуком. Роберт мгновенно перестал читать названия отделов, а в следующий миг из него посыпались банки с икрой.

- Бежим! - закричал его мнимый брат.

Мальчик Роберт худел на глазах. Банки с икрой сыпались из-под куртки, катились по полу, и Сергея поразило - как их много.

- Стой! - закричал охранник, но распахнутая дверь под воздействием пневматического доводчика, захлопнулась, преградив ему путь.

Пока охранник справился с дверью и оказался на улице, пара воришек была уже далеко.

- Вот это да! - произнес человек с рекламным плакатом туристической поездки.

Ковалевский усмехнулся. Эпизод опять не являлся сюжетом. После этого он грустно вздохнул.

- Не хотите поехать в великолепный круиз по...

- Вы меня уже спрашивали, - ответил Ковалевский и вышел на улицу.

Без подсказки найти проявления сюжета в жизни очень трудно. Почти невозможно. Неудивительно, что ни один человек не выявил в жизни эти странные события, и, наоборот, более удивительно, что Кабашвили и Мальвинин сделали их математический прогноз.

- Молодой человек!

Окрик раздался из-за спины. Ковалевский обернулся и увидел в темном проулке между домами невысокую фигуру.

- Вы ко мне обращаетесь? - деликатно осведомился он.

- Да. - Это был неизвестный Сергею старик. Одет прилично, его лицо покрывала густая борода. - Не были бы вы столь любезны, согласившись выслушать меня?

Сергей пожал плечами и приблизился к старику.

- Видите ли, мне очень неловко обращаться за помощью к постороннему человеку, но сложилась такая ситуация, что справиться один я не могу.

- В чем дело то? - напрямую спросил Ковалевский, уставший от длинного вступления.

- Возможно, это покажется вам сумасшествием, но я знаю, как отыскать старинный клад...

Сергей почувствовал, как у него перехватило дыхание. Волосы зашевелились на голове. Превратившись в слух, он ловил каждое слово старика.

- Я вижу, вы человек сильный, и можете мне помочь в этом деле. В свою очередь, я бы поделился с вами частью клада...

- Это сокровища Корбэйна? - наконец обретя дар речи, спросил Ковалевский. Старик странно посмотрел на него.

- Откуда вы знаете о них?

- Слышал...

- У меня имеется карта - как найти сокровища. Однако, проблема в том, что меня преследуют...

Ковалевский понял, что ему невероятно повезло.

- Люди Мастера?

- Его, - ответил старик. - Они догнали меня, инсценировали ограбление, отобрав все деньги, но на самом деле им нужна карта. Хорошо, что я успел зайти в книжный магазин и спрятать листок с картой в энциклопедию. Но её, как назло, купил какой-то богач для своего сына.

- Вот невезение! - расстроился Ковалевский.

- Да-да. Но я уверен, что он даже не заглядывал в энциклопедию. Я слышал, она нужна сыну для школы. Нужно перекупить книгу. Он живет в этом доме.

Старик указал на возвышающийся над ними пятиэтажный дом.

- Я схожу к нему... - с готовностью откликнулся Ковалевский.

- Нет, вы не знаете название энциклопедии. Это должен сделать я. Вы подождете меня у подъезда? Мне одному не найти клад.

- Конечно.

Старик скрылся в подъезде, но через пару секунд выскочил из него.

- Совсем забыл, - произнес он. - Меня же ограбили. Одолжите денег.

- Конечно. Рублей пятьсот хватит?

- Думаю - да.

Сергей с беспокойством прождал старичка у подъезда около получаса. Затем, поглядев на дом, он подумал - какой богач поселится в "хрущевке"?

Простояв ещё пять минут, он вошел в подъезд, и сразу все понял.

Подъезд был проходным.

Не существовало карты, не было никакого богача, купившего энциклопедию, в которой она спрятана. Не может богатый человек проживать в старом разваливающемся доме! Ковалевский попался на удочку обычного вымогателя, который воспользовался его заинтересованностью.

Сергей вернулся на улицу, ругая себя последними словами за излишнюю доверчивость. Он набрал номер Юрика, но его телефон был занят.

Катастрофически не происходило ничего загадочного. Все странности, с которыми он столкнулся сегодня, имели криминальную подоплеку.

Ковалевский достал пачку "Парламента" и обнаружил, что в ней нет ни одной сигареты. Он по-прежнему находился возле супермаркета. Толкнув двери, Сергей снова оказался внутри.

- Уникальные экскурсии по Золотому Кольцу России! - встретил его словами мужчина с плакатами. - Посетите великолепный Среднереченский монастырь!

Устало поглядев на него, Ковалевский прошел к кассе, возле которой увидел выставленные ряды сигаретных пачек, но, не дойдя, вдруг остановился, услышав несущиеся вслед слова:

- Согласно легенде, именно там спрятал сокровища легендарный волшебник Корбэйн!

Ковалевский подскочил к человеку с плакатами, забыв про сигареты.

- Корбэйн? - спросил он, не заметив, как припер человека к стене. - Ты упомянул Корбэйна?

- Говорят, что он жил в монастыре некоторое время, пока его не схватили и не содрали с живого кожу. Сокровища так и не нашли. Полагают, что Корбэйн спрятал его в древних стенах монастыря.

- Что ты знаешь о Корбэйне?

- Только то, что сказал. Я рекламный агент, а не историк. Отпустите меня.

Сергей разжал руки, отпустив пиджак человека. Тот заговорил:

- Среднереченский монастырь знаменит не только своей историей. Прежде всего это уникальное сооружение с удивительной архитектурой и великолепным парковым ансамблем...

- Плясал я как-то в одном ансамбле, - сказал Ковалевский. - Как туда добраться?

- На поезде. С Московского вокзала туда отправляется поезд.

- Монастырь расположен далеко?

- Около часа езды.

Сергей присвистнул. Он ещё не сталкивался в сюжете с такими расстояниями.

- Ты не обманываешь меня? - с угрозой спросил Ковалевский.

- Помилуйте! Да зачем же мне это! Я лишь рекламный агент.

- Который поезд?

- На нем будет написано, - ответил человек. - "Среднереченский монастырь".

Сергей бросился к выходу из магазина, а человек с плакатами продолжал говорить ему вслед:

- Вы не пожалеете, что съездите туда! Это великолепный отдых.

Ковалевский усмехнулся на слова об отдыхе.

Перед дверью кабинета заведующего кафедрой в кармане у Юрика прозвучал сигнал сотового телефона. Он быстро взял трубку.

- Юрик, это я! - кричал в трубку Ковалевский, не в силах унять эмоции. - Я нашел сюжет! Корбэйн, сокровища - об этом только что рассказал мне один тип!

Юрик почувствовал, как у него словно камень с души свалился.

- Это просто отлично! Тебе нужна помощь?

- Пока нет. Я еду на Московский вокзал.

Юрик выпучил глаза.

- Это зачем же?

- С вокзала идет поезд к Среднереченскому монастырю. По преданию именно там Корбэйн спрятал сокровища.

- Слушай, Серега. Чтобы ты знал. Я разговаривал с Мальвининым. Помнишь легенду о Корбэйне? Интересная вещь получается. В первом фильме действие легенды происходит на Востоке, второе в Европе, третье в Аравии.

- Хорошо, буду иметь ввиду.

- Удачи тебе! Звони, когда будет результат или как только потребуется что-нибудь.

Ковалевский отключился. Юрик на секунду замер перед дверью кабинета завкафедрой. Случилось то, что ещё час назад казалось невероятным. Ковалевский все-таки нашел сюжет. Теперь Юрик мог спокойно поговорить с Кабашвили. Однако перед этим он решил позвонить Юле.

- Ковалевскому удалось это! - сообщил он.

- Я рада, - ответила девушка. - Ему нужно чем-то помочь?

- Пока нет. Я иду к Кабашвили. Потом скорее всего отправлюсь на подмогу Ковалевскому.

- Я надеюсь на вас, ребята, - сказала Юля.

- Я буду звонить, - ответил Юрик.

- Только не пропадай насовсем! - произнесла она на прощание.

Юрик некоторое время держал в памяти её голос, затем подумал о том, насколько повезло Павлику, и с легким сердцем вошел в кабинет Кабашвили

- Зураб Николаевич? - спросил Юрик, миновав порог. - Можно к вам?

Кабашвили, сидя за столом, что-то писал. Его знаменитые очки с толстыми линзами лежали рядом. Он оторвался от бумаг, сощурив глаза, посмотрел на Юрика, но, так и не разглядев студента, раздосадовано помотал головой и надел очки.

- Юрий Прохоров! - произнес он. - Очень рад.

Юрик прошел в кабинет, одну стену которого занимал гигантский стеллаж с книгами. Кабашвили встал и протянул руку для приветствия. Юрик пожал грубую мозолистую ладонь и опустился на стул.

- Я слушаю тебя очень внимательно.

- Зураб Николаевич, - начал Прохоров. - Я много думал о нашем разговоре во вторник. И я принял решение, что хочу учиться.

Зураб Николаевич улыбнулся, морщины на лбу разгладились.

- Я бы сказал, что ты уже учишься, и это дается тебе без усилий. Знаешь, головы студентов напоминают пористые губки. У кого-то они большие, у кого-то маленькие. Меньшая губка впитывает меньше воды. Большая губка должна впитывать больше. Твоя голова это большая губка, Юрий, но сейчас она впитывает очень немного знаний из того объема, который может впитать.

- Я понимаю, - сказал Юрик. - Именно поэтому я пришел к вам. От Николая Григорьевича Мальвинина я узнал о Теории вероятностных событий.

- Вот как! - произнес Кабашвили, откидываясь на спинку стула.

- Я хочу изучать эту теорию, Зураб Николаевич!

Кабашвили усмехнулся.

- Предположением Эйнштейна занимаются лишь несколько человек в мире. Серьезные ученые в него не верят. Ты хочешь посвятить себя проблеме, за которую в научном мире можешь подвергнуться гонениям?

- Но вы же занимаетесь ей! - возразил Юрик.

- Я занимаюсь ей более тридцати лет. Мне уже ничто не испортит карьеру.

- Я хочу заниматься этим! - упрямо сказал Юрик. - Мне это интересно. Расскажите о забытом Месте, к которому могут привести неосознанные события. Мальвинин почти ничего не знает о нем.

- Мальвинин великолепный математик, но ему недостает фантазии, сказал Кабашвили и улыбнулся. - Он занимался одними вычислениями, однако о том, как может выглядеть Место, он не задумывался... Я полагаю, что Место это кусочек нашего мира. Когда-то давно люди частенько ходили туда. В те времена мир был простым и, я полагаю, путь к Месту тоже был несложным. Но цивилизация развивалась, появлялись машины и сложные химические процессы, тропинка становилась все извилистей и круче. И люди забыли дорогу к Месту.

- Под тропинкой вы подразумеваете события, которые могут привести к Месту?

- Именно их.

- Но что особенного в этом Месте?

Кабашвили вновь улыбнулся, сделавшись похожим на доброго сказочника.

- Я долго прикидывал, как выглядит Место, Юрий. Мне кажется, что на небе там светят черные звезды, а мир состоит из тысяч бесконечно высоких столбов, на которых покоятся обломки несбывшихся фантазий.

Юрик почувствовал, как по телу побежали холодные мурашки. Не видев мир собственными глазами, Кабашвили смог в точности представить его.

- Эти каменные столбы соединены мостиками, словно паутиной. Но все пути сходятся к центру...

Завороженный речью профессора, Юрик ждал окончания. Но тот снова улыбнулся и спросил:

- Хочешь узнать, что находится в центре?

- Куда ведут все тропинки? - жадно спросил Юрик.

- Я не знаю. Я представил лишь модель мира, я смог вычислить, что он напоминает паутину. Но что находится в центре - мне неведомо. В этом и суть поисков. В этом...

На столе Кабашвили настойчиво зазвонил телефон. Юрик вздрогнул. Кабашвили нахмурил брови из-за того, что звонок прервал его. Он нажал кнопку на пульте аппарата и включил громкую связь.

- Кабашвили слушает вас, - сказал Зураб Николаевич.

Ответ, раздавшийся из динамика, заставил профессора вздрогнуть, а Юрика поднять голову. Такого противного и по-змеиному шипящего голоса Юрик не слышал, прожив на земле двадцать лет.

- Почему, - растягивая слова, произнес голос, - в расписании занятий отсутствует предмет "Физические методы отчленения головы"?

Каждое произносимое слово отдавалось в динамике эхом. Юрику вдруг показалось, что голос раздается с того света. Кабашвили растерянно поглядел на Прохорова.

- Извините, куда вы звоните? - наклонившись к микрофону, спросил профессор.

Противный голос захохотал, а затем из динамика раздались короткие гудки. Кабашвили с растерянным видом уставился в телефонный блок.

Юрик вдруг отчетливо понял, что сейчас столкнулся с самым образцовым проявлением сюжета.

Но как же так? Ведь сюжет обнаружил Ковалевский! Он сейчас направляется на Московский вокзал, чтобы добраться до Среднереченского монастыря.

А что, если линия событий Ковалевского тупиковая? Что, если этот странный звонок и есть истинное проявление сюжета!

- Что это было? - растерянно глядя на Прохорова, спросил Кабашвили.

- Сюжет, - автоматически ответил Юрик, вскакивая со стула. Ждать нельзя. Нужно найти звонившего, вот только как?

- Юра, постой! - воскликнул Кабашвили. - Ты можешь объяснить?

- Я объясню позже! - закричал Юрик, уже находясь в коридоре.

Он несся по коридору, думая только об одном - как бы успеть.

Глава 6.

Прохоров был уверен, что знает, откуда неизвестный звонил в кабинет Кабашвили. Звонок шел с сотового телефона, о чем свидетельствовало легкое эхо каждого произносимого слова. А раз так, то звонивший мог находиться где угодно. В том числе - возле факультетской доски с расписанием занятий.

Доска расписаний располагалась на первом этаже. Юрик бежал туда сломя голову. Она находилась в небольшом закутке, и, вбежав в него, Юрик поначалу подумал, что ошибся. Возле доски никого не было.

Он перешел на шаг, приблизился и только тогда заметил, что стекло на доске расписаний разбито. Его разбили не случайно. Это сделали варварски, несколькими ударами. Осколки усеивали пол, острые куски остались торчать в пазах.

Юрик выбежал в огромное фойе рядом с гардеробом. Оно пустовало. Ни одного человека. Все словно вымерли.

Человек, звонивший в кабинет Кабашвили, находился здесь. Только куда он сбежал?

Юрик вернулся к доске и только тогда обнаружил помарку в листах расписания. Напечатанное название предмета "Методы промышленного тестирования производственного персонала" шариковой ручкой было переправлено на издевательское "Методы промышленного скальпирования производственного персонала" .

Предмет проходил по пятницам в 16.30 в аудитории 420. Юрик быстро посмотрел на часы.

16.25.

Он бросился вверх по лестнице на четвертый этаж. Аудитория 420 находилась в конце крыла. Чтобы попасть туда, нужно пересечь коридор кафедры "Электрических машин". Он вбежал на четвертый этаж и обнаружил, что проход на кафедру преграждает натянутая крест-накрест бумажная лента. Бетонный пол за ней густо покрывала побелка, смытая с потолка. Рядом на стене приколота надпись: "Осторожно, ремонт! Проход в Западное крыло осуществлять через шестой этаж".

У Юрика не было времени, чтобы обходить через шестой этаж, и он нырнул под ленту.

Здесь уже никто не работал. Свет выключен, и коридор погружен в темноту. Юрик знал, что ему нужно пройти всего метров тридцать, чтобы очутиться в Западном крыле. Он тысячу раз пересекал коридор, он знал его наизусть.

Прохоров побежал в темноте, видя впереди светлое пятно выхода. В этот момент Юрику вспомнились истории людей, переживших клиническую смерть. Ему казалось, что так же как и они, он двигается по темному тоннелю к белому свету. Он приближался, оставалось совсем чуть-чуть...

Под ноги попалось ведро с застывшей краской. Юрик споткнулся и полетел кубарем в направлении белого света.

Он выкатился на широкую лестничную площадку Западного крыла. Куртка и джинсы оказались испачканы в побелке. Юрик быстро поднялся, и невольно вскрикнул. Щиколотку пронзила резкая боль. Стоя на одной ноге и охая, он отряхнулся, после чего торопясь поковылял в направлении аудитории 420.

Дверь была не заперта, и Юрик распахнул её.

В аудитории царил невозможный хаос. Первое, что бросилось в глаза это громоздкая конструкция из столов и стульев, достигающая потолка. Окна зашторены, и в помещении стоял полумрак. Юрик пощелкал выключателем возле входа, но плафоны не вспыхнули.

Пол усеивали бумажные листки и фотографии. На светлых стенах крупными буквами выведено: "Я ненавижу Комбо!" и "Скоро земля обагрится твоей кровью, бывший полицейский"!

Юрик понял, что нашел сюжет.

Он поднял с пола несколько листков и одну фотографию. Мелким и аккуратным почерком листки были исписаны ругательствами и клятвами мести. Юрик перевел взгляд на снимок, и комок подступил к горлу. На нем был изображен он сам.

На фото он смотрел через плечо. Юрик не мог сказать, когда был сделан снимок, но очевидно, что на улице стоит лето, потому что деревья покрыты зеленой листвой. Снимок сделан ещё до того, как друзья посмотрели фильм...

Вокруг шеи Юрика красным фломастером нарисована виселичная петля. Внизу неряшливая подпись: "Смерть Комбо!"

- Черт возьми! - пробормотал Юрик. - Кто-то принимает меня за Комбо! И делает он это уже давно!

Мальвинин был прав, утверждая, что от фильма ничего не зависит. Эти неосознанные события происходят в жизни сами по себе. Некий сумасшедший долгое время следил за Юриком, принимая его за Комбо... Уютнее от этих мыслей почему-то не становилось.

Юрик сделал шаг вперед и почувствовал под ногами что-то липкое. Он опустил глаза и обнаружил, что ступил в лужу густой темной жидкости. Поправив очки и наклонившись, Юрик понял, что угодил ботиком в лужу крови.

Он резко отпрянул.

Мальвинин говорил так же о том, что каждый сюжет имеет определенный жанр. Кажется, Юрик оказался в сюжете ужасов.

- Зачем я здесь? - задал справедливый вопрос Прохоров. Он снова оглядел стены и затем вернулся к конструкции из столов и стульев, вздымающейся к потолку. Определенно, это должно к чему-то привести. Юрик увидел над вершиной сооружения осветительный плафон...

Он залез на стол, являющийся первой ступенькой. Сооружение шаталось и вздрагивало от любого прикосновения. Оно слишком ненадежно, чтобы взбираться по нему.

Тщательно выверяя каждое движение, Юрик карабкался наверх. Уже возле потолка амплитуда колебаний конструкции усилилась, и Юрику пришлось замереть на минуту, чтобы успокоить качку. Когда шатание прекратилось, Прохоров взобрался на стул, являющийся вершиной конструкции. Теперь он доставал до плафона. До пола было не меньше пяти метров высоты. Если конструкция рухнет, то костей он точно не соберет.

На стекле плафона был нарисован ключ. Юрик потрогал поверхность пальцами, дабы убедиться, что не ошибается. Ключ действительно был выведен черной краской на матовом стекле и, кроме того, имел весьма странную форму. Его носик был прямоугольным без зазубрин и пазов. Словно не ключ, а заготовка.

Зачем кто-то намалевал ключ на плафоне?

Однако обдумать мысль он не успел. В аудитории внезапно вспыхнул свет. Юрика ослепило, он покачнулся, но вовремя схватился за шнур, соединяющий осветительный плафон с потолком.

- Наконец! - произнес шипящий голос.

Сверкающие зайчики в глазах стали униматься. Юрик посмотрел в направлении раздавшегося голоса и увидел возле входных дверей тощего человека в белой холщовой рубашке. Черты его лица напоминали божественный лик Иисуса Христа. В опущенной руке сверкнуло крохотное лезвие.

- Я хочу сразу сказать, что я не Комбо! - быстро заговорил Юрик. - Моя фамилия Прохоров. Мне всего двадцать лет, я учусь в политехническом университете и у меня не было времени, чтобы сделаться полицейским! К тому же, это Россия, и у нас есть только милиция!

Странные мелкие порезы густо покрывали лицо и лоб маньяка. От уголка рта через шею на грудь белой рубашки протянулась застывшая кровавая полоса.

Маньяк смотрел на Юрика исподлобья. Его внешность мученика никак не соответствовала этому взгляду, жаждущему крови.

- Ты засадил меня в психиатрическую клинику!

- Это не так...

- Клиника оказалась секретной лабораторией ФБР! Надо мной ставили опыты! Меня ПЫТАЛИ там, надеясь вылечить и одновременно получить новые знания! Они сделали из меня подопытную крысу! КРЫСУ!! И все это благодаря тебе!

Он приблизился к ненадежной конструкции, на которой находился Юрик, и угрожающе поглядел снизу вверх. В его руке вместо любимой (Юрик знал это по фильму) опасной бритвы находился крохотный перочинный ножик. Но это не вселяло надежды в Прохорова. "Иисус" мог отправить на тот свет и таким малышом.

- Послушайте! - натужно усмехнулся Юрик. - Это же бред. Вы находитесь в России! Здесь нет ФБР, и уж тем более нет их секретных лабораторий.

- Ты мне не веришь? - вспыхнул маньяк так, что Юрик испугался. Но затем запал его угас, и он произнес более миролюбиво.

- Однако, это не играет никакой роли...

"Иисус" протянул руку и выдернул из конструкции стул.

С ужасающим грохотом, достойным рок-концерта, столы и стулья посыпались на пол. Опора исчезла из-под ног, и Юрик повис на шнуре плафона.

"Иисус" с кряхтеньем выбрался из-под завалившей его университетской мебели. Как жаль, что этот идиот не пострадал.

- Ты за это ответишь! - злобно выкрикнул "Иисус", расположившись прямо под Юриком.

- Это же ты обрушил парты! - обиженный несправедливым обвинением воскликнул Прохоров. Ответом послужило злобное рычание.

Что произошло с лицом "Иисуса", и откуда эта кровь на рубашке? Маньяк не мог так сильно пострадать во вчерашнем катаклизме на кладбище, потому что сбежал ещё до того, как вспыхнула луна. Да и раны на лице выглядели свежими. Кто их оставил?

И, черт возьми, где он потерял свою элегантную, выполненную на заказ бритву?

Стоваттная лампочка в плафоне медленно нагревала матовое стекло. Юрик чувствовал, как оно начало жечь руки. К тому же шнур, за который он держался, резал пальцы.

- Спрыгивай! - закричал "Иисус". - Я разделаю тебя как индейку!

- И индейки у нас не водятся, - попутно заметил Юрик, изо всех сил пытаясь удержаться на шнуре.

Плафон раскалился настолько, что Юрику пришлось прикусить губу, чтобы не закричать.

- А ещё этот ловкий урод... - вдруг произнес маньяк. - Твой дружок, Комбо.

- Какой мой дружок? - не понял Юрик.

- Тот, что оставил меня одного на воздушном шаре!

Каждая новая фраза звучала ещё безумнее, но Юрик не успел об этом подумать. Шнур, за который он держался, лопнул в месте крепления к потолку, и Юрик с высоты в пять метров обрушился на маньяка, не успевшего отпрыгнуть.

Перочинный ножик отлетел в сторону. Из "Иисуса" вырвался хрюкающий звук, и маньяк сложился в несколько раз.

Юрик осторожно сполз с него. Психопат лежал на спине, закатив свои божественные очи.

- Проклятый безумец! - пробормотал Юрик, совершенно не представляя, что делать дальше.

Маньяк зашевелился и застонал. Глаза его оставались закрыты, но рука принялась шарить по полу в поисках лезвия. Юрик отполз к двери и медленно поднялся.

"Иисус" открыл глаза. Зрачки смотрели прямо на Юрика.

- Комбо... - прошептали его губы. Юрик понял, что должен улепетывать со всех ног.

Павлик очнулся не оттого, что хорошо поспал. Выспаться как раз не удалось. Очнулся от холода, от которого не спасала даже ткань, в которую он укутался.

Божедай сел на камень и обнял себя. Мелко застучали зубы. Губы потрескались и двигались с трудом.

Где-то вдалеке вставало невидимое солнце. Небо просветлело, черные звезды засверкали. Павлик с удивлением взирал на ткань, укутавшись в которую проспал всю ночь. Ткань была мягкой и пушистой, пурпурного цвета с черными хвостиками по всему полотну. Она напоминала королевскую мантию из горностая, которые Павлик частенько видел в сказках Александра Рома. Ткань старая, покрытая пылью, но тем не менее казалась настоящей.

Божедай отложил её в сторону и вновь подумал о воде. Если он не найдет воду, то вряд ли доберется до центральной горы.

Отчаянно зудела бритая голова. Постриженные волосы рвались наружу. Павлик вонзил скрюченные пальцы в лысину и начал её чесать. После этого он облегченно вздохнул и накинул на себя мантию.

Она оказалась тяжелой и влажной. Вот почему он замерз...

Павлик оцепенел. Ночной воздух увлажнил все вокруг!

Он скинул мантию и, перегнувшись через край столба, свесил голову. Поверхность скалы была усеяна живительными каплями влаги.

Павлик собирал влагу платком, потом комкал его и отправлял в рот. Пожевав и выдавив влагу в иссушенное горло, Павлик повторял эту процедуру.

Напившись таким образом, он ощутил теперь, что страшно хочет есть. В отличие от вожделенной воды, ночь не принесла пищи. Павлик посмотрел вперед на путь, который предстоял, и испустил тяжкий вздох.

Каменные мостики, соединяющие столбы, казались тонкими и ненадежными. Если хотя бы на одном участке тропинка провалится, Павлик полетит в эту бездонную пропасть, скрытую шевелящимся кисельным туманом. К тому же от голода кружилась голова. Путь предстоял очень трудный.

Божедай вступил на мостик. Бездна открылась под ногами, и Павлик понял, что в полный рост двигаться по тропинке не сможет. Его сбросит ветром, или он сам не удержит равновесие.

Он опустился на колени, коснувшись руками холодной скалистой поверхности, и на четвереньках пополз вперед.

Глава 7.

Только добравшись до Московского вокзала Ковалевский понял - как мало информации он получил от рекламного агента, призывавшего посетить Среднереченский монастырь. В расписании не было ни одного пункта назначения с таким названием, справочный компьютер на запрос выхаркнул слово "подождите..." и завис. О поезде, следующем до Среднереченского монастыря, в билетных кассах не слышали. Отчаявшийся Ковалевский купил в газетном киоске карту области, но и там ничего не обнаружил.

Сергей вышел на перрон. Немногочисленные люди ожидали своего поезда, спускались в подземные переходы, направляясь к нужным платформам. Они спешили, тащили огромные баулы и чемоданы на колесиках, волокли за руку непослушных детей. Диспетчер с заложенным носом объявляла прибытие поездов. Ковалевский грустно вздохнул и вновь окинул взглядом перрон. Рекламный агент говорил, что Сергей легко найдет поезд...

В кармане зазвонил сотовый. Это был Юрик.

- Серега, как твой монастырь? - По звукам, раздающимся из трубки, было похоже, что Юрик бежит.

- Монастырь оказался пустышкой. Меня послали на Московский вокзал. Я стою на перроне и не знаю, что делать дальше.

- А я следую за сюжетом! - воскликнул Юрик. - Хотя, если сказать точнее, то бегу от него...

- Ты о чем?

- Я столкнулся с маньяком "Иисусом". Помнишь, который пытался порезать Павлика на кладбище?

- Этот мерзавец вчера сбежал от меня... Что ж, если ты обнаружил сюжет, то мои поиски можно сворачивать. Где ты нашел "Иисуса"?

- В университете. Подробности расскажу позже... Проклятие! Он заметил меня! Я перезвоню... - Юрик отключился.

Ковалевский покачал головой. Сюжет, за которым он следовал, по-видимому оборвался. Зато Юрик нащупал собственный сюжет. Интересно, что вновь появился больной "Иисус"...

- Поезд номер тринадцать до Среднереченского монастыря отправляется с четвертого пути через пять минут, - прогнусавила диспетчер в громкоговоритель.

Сергей подумал, что ему послышалось, но диспетчер прокашлялась и ещё раз повторила информацию, о которой не знали в железнодорожных кассах. Сергей некоторое время продолжал стоять на перроне, а затем кинулся в подземный переход.

Платформа номер два, рядом с которой протянулись третий и четвертый путь, пустовала. Справа возле нее, невидимый со стороны вокзала, стоял поезд с девятью пассажирскими вагонами. Ковалевский появился из перехода как раз возле последнего.

На борту вагона под окнами висела табличка: "В Среднереченский монастырь".

- Это неосознанные события меня уже достали! - пробормотал Сергей. Все-таки сюжет происходит со мной. Тогда почему Юрик бежит от маньяка "Иисуса"?

Он приблизился к окну. Сложив руки домиком над головой, он попытался заглянуть внутрь. Это был купейный вагон. Двери купе открыты, ни одного человека не видать.

Сергей подошел к посадочной площадке вагона, подергал за массивную ручку. Дверь заперта.

- Эй, проводник! - воскликнул Ковалевский и постучал кулаком по стеклу. - Хватит дрыхнуть!

За стеклом, наполненным бликами, что-то мелькнуло. Щелкнул замок, массивная ручка повернулась, и дверь отворилась.

Проводник оказался невысокого роста. В тамбуре было темно, и Сергей не сумел разглядеть его как следует. Лицо скрывала тень, но зато хорошо виднелась синяя железнодорожная униформа с блестящими пуговицами, знаками отличия в петлицах и на груди.

- Хочу проинформировать вас, - заговорил Ковалевский, - что о вашем поезде не знают в билетных кассах, а мне срочно нужно попасть в Среднереченский монастырь. Быть может, обойдемся без билета? Я буду вам очень благодарен, и эта благодарность обретет вполне финансовые очертания.

- Двести рублей, - глухо промычал проводник.

- Эй-эй, поимейте совесть! Я же не в Париж направляюсь. Всего час пути!

- Сто пятьдесят.

- А если без НДС? - спросил Ковалевский. - В сто уложимся?

- Давай. - Из полутьмы к Ковалевскому вытянулась рука. Она была сильно поцарапанной, у запястья поселилась свежая ранка.

- Кота что ли держите? - поинтересовался Сергей, суя в руку мятую купюру. Ответа не последовало, рука убралась и проводник отодвинулся в сторону, пропуская Сергея.

Ковалевский прыгнул в вагон, прошел мимо запыленного бойлера и остановился у начала длинного коридора.

- Поезд номер тринадцать отправляется до Среднереченского монастыря с четвертого пути, - пронесся за окном громогласный голос диспетчера. Повторяю...

- Какое место можно занять? - спросил Сергей.

- Любое, - ответил проводник из-за спины. - Ты единственный пассажир...

Дверь купе проводника хлопнула неожиданно. Сергей обернулся, и понял, что дикий проводник скрылся в своей каморке.

- А чай? - поинтересовался он, обращаясь к пыльному бройлеру.

"Похоже, я единственный пассажир не только в вагоне, но и во всем поезде," - подумал он.

Сергей устроился в центре вагона в мягком купе. Город за окном быстро закончился, потянулись леса и луга. В северо-западном направлении Сергей не ездил ни разу, и поэтому совершенно не представлял - где сейчас летит поезд. Мимо него пронеслись пара станций, названия которых ни о чем не говорили.

Время текло медленно. Смотреть в окно надоело. От безделья Сергей принялся стучать кулаком по верхней полке, но и это быстро наскучило. Тогда он стал расхаживать из конца в конец вагона.

Проводник не появлялся, да он и не был нужен. Главное, чтобы поезд доставил Ковалевского до Среднереченского монастыря.

Через пол часа, когда вымотанный бездействием Сергей валялся на нижней полке, дверь распахнулась, и в купе вошел проводник, неся стакан с дымящимся чаем. Его лица Сергей так и не разглядел.

- Вообще-то... - начал Ковалевский, но вступление прервал грохот опущенного на столик стакана. Рядом упала пара пакетиков с сахаром. Проводник ничего не сказал, развернулся и ушел, громко хлопнув дверью.

- Лучше поздно, чем никогда, - пробормотал Ковалевский.

Он осторожно принюхался к аромату из стакана, и с отвращением сморщился. Чай вонял грязным веником. Сергей отставил стакан в дальний угол столика, чтобы противный запах не раздражал его обоняние.

Он вновь принялся смотреть в окно, за которым проносились серые осенние пейзажи. Проникнувшись ритмом стука колес, Ковалевский уже не мог оторвать взгляда. Он так бы и просидел до самого Среднереченского монастыря...

За окном пронесся плакат. Поезд ехал быстро, и Сергею показалось, что он неправильно прочитал надпись на нем:

"Машинист! Сбрось скорость! Впереди тупик!"

Ковалевский вытянул шею, но плакат уже уплыл.

- Что бы это значило? - произнес Сергей.

Поезд не собирался тормозить. Быть может, надпись почудилась Сергею? Быть может, там стояли другие слова?

То, что Ковалевский увидел в окне следующим, убедило его в правильности прочтения надписи. Вниз по откосу катились два человека в железнодорожной форме. На пару секунд они пронеслись за окном и пропали.

Приключения продолжались. Все правильно, Сергей не мог доехать до Среднереченского монастыря без происшествий. Он был уверен, что эти двое в синей железнодорожной форме - машинист и его помощник.

Ковалевский подскочил к двери. Если впереди тупик, а машинист с помощником решили покинуть несущийся поезд, значит дело плохо. Он схватился за ручку и попытался открыть дверь. Она не поддалась. Сергей покрылся испариной.

- Проводник! - закричал он и забарабанил по двери. - Отопри дверь, сукин сын!

Безрезультатно.

Он бросился к окну и увидел, что впереди на подножке посадочной площадки, держась одной рукой за поручень, висит проводник. Он неотрывно смотрел на проносящуюся внизу землю, выбирая момент для прыжка. Когда он поднял глаза, то увидел Ковалевского, припавшего к стеклу.

Свободной рукой проводник содрал с себя синюю фуражку и замахал ей. Голову человека покрывали скальпированные раны, клочки оставшихся волос падали на лоб неряшливыми прядями. Только теперь Сергей узнал гаитянского колдуна, которого привязал за волосы к батарее в подвале Колоградской больницы.

- Мерзавец, - прошептал Сергей. - По всей видимости ты не стал дожидаться, пока зомби доберутся до тебя.

Гаитянин (или все-таки цыган?) спрыгнул с подножки. Его синяя фигура пронеслась под окном и врезалась в телеграфный столб.

- Какой же ты все-таки неудачник, - усмехнулся Ковалевский.

Поезд проходил поворот. В окошко стали видны передние вагоны. Ковалевский посмотрел вперед и увидел, почему все так спешно старались покинуть поезд.

Впереди находился недостроенный железнодорожный мост. Ошибиться нельзя, рельсовое полотно подходило к берегу, возле которого возвышалась стальная конструкция. Через десяток метров эта конструкция резко обрывалась.

- Если недостроенный мост считать тупиком, то гильотину можно назвать машинкой для стрижки волос! - произнес Ковалевский.

Он ухватился за поручень окна и дернул его вниз. Пальцы соскользнули, и Ковалевский припечатался лицом к стеклу.

- Что же это? - отчаянно закричал он, безуспешно пытаясь открыть окно.

Окно было заперто на ключ.

После преодоления очередного каменного мостика Павлик поднимал голову, пытаясь определить, настолько приблизилась центральная гора, и со вздохом понимал, что изменений не замечает. Гора с трехлучевой звездой по-прежнему казалась далекой и неприступной.

Мостики между столбами были разной ширины, и где-то Павлик позволял себе идти не пригибаясь, но в некоторых местах ему приходилось ползти, прижавшись грудью к каменистой тропке. Толщина их тоже разнилась, хотя по форме мостики всегда представляли собой арку. Возле вершины столба - толще, в середине - самое узкое место.

Путь Павлика медленно поднимался. Вершина каждого нового столба оказывалась выше предыдущей, и мостики тянулись под наклоном. Ему все время приходилось карабкаться вверх.

Находясь над пропастью, Павлик старался не смотреть в туманные глубины. Иногда это не удавалось, все-таки случалось опускать глаза, чтобы не промахнуться рукой или ногой мимо узкого пути. И тогда бездна захватывала. Цепляла взгляд своей величественностью и первозданностью. Столбы стремительно ныряли вниз, их основания утопали в мягком тумане далеко внизу. В некоторых местах туман карабкался на скалы. Павлик пытался разглядеть что-то в просветах белых кисельных клубов, но ничего не понимал.

Иногда, особенно в те моменты, когда Божедай находился на середине очередного моста, его охватывало странное чувство, будто за ним кто-то следит. Павлик тут же оборачивался. Пройденный путь пустовал. Никто не жил на столбах - ни зверь, ни птица. Никто не мог следить за Павликом. Впрочем, одиночество и жуткий голод, от которого сводило желудок и кружилась голова, вполне могли сыграть с нервами злую шутку. Вполне возможно, что добравшись до горы, Павлик превратится в параноика.

Скоро он перестал считать пройденные столбы. Какой в этом смысл! Гора нависала над ним, но Павлику казалось, что она по-прежнему недостижима.

Площадку на вершине очередного столба, которого достиг Павлик, покрывали обломки дубовых кафедр, массивные старомодные столешницы, ряды деревянных и неудобных стульев. В одном месте валялся старый судейский парик. Вокруг вершины ветер кружили сотни бумажных листков. Павлик поймал несколько из них.

Половина листков была пуста, другую половину покрывали непристойные картинки, казавшиеся старинными. Павлик отнес бы уровень их непристойности к началу века.

Он присел на краю площадки и стал глядеть вниз. Одиночество вдруг навалилось невыносимой тяжестью. Павлик съежился, словно под грузом, не выдержал, и из глаз его полились слезы. Все попытки выбраться из мира черных звезд тщетны. Ему не добраться до горы, и даже если он сделает это, то все равно неизвестно - как вернуться в реальный мир.

Как нелепо повернулась его судьба! Только начала получаться жизнь. Разъяснились отношения с матерью, Павлик познакомился с великолепной девушкой, которую полюбил и которая испытывала к нему взаимные чувства. И вот... Страсть к легким деньгам закинула его в мир, из которого невозможно отыскать выход. В котором его ждет мучительная смерть от голода...

Какой-то шорох раздался у Павлика за спиной. Он обернулся. Снова появилось это странное чувство, что за ним кто-то следит. Павлик смахнул ладонью слезы на глазах, и встал.

Никого. Только листья бумаги шуршат. Возможно, это они послужили источником шороха.

Он собрался в последний раз поглядеть вниз и идти дальше, как внезапно увидел внизу в тумане какое-то шевеление.

Впереди, возле основания горы, туман двигался. Вообще он двигался всегда, но там, из-под пелены проступило нечто черное и массивное. Сколько Павлик ни пытался, он не мог разглядеть это нечто - слишком велико расстояние.

- Пожалуй, надо идти дальше, - рассудил он. - Этим я сразу убью двух зайцев. Приближусь к горе, и сумею разглядеть этот... этот объект.

- На твоем месте я бы не стал загадывать так далеко, - раздался голос за спиной.

Ошеломленный Павлик обернулся и увидел перед собой бандита Кей-Кей.

Из-за центральной горы вдруг донесся далекий паровозный гудок. А, может быть, он прозвучал от колышущегося сгустка тумана, недалеко от её основания?

Окно было заперто на ключ с квадратной головкой. Сергей поковырял в отверстии пальцем, затем вытащил ключи от дома, но ни один из них не подходил. Ковалевский в отчаянии ударил кулаками по окну. Звук удара утонул в толще стекла.

Недостроенный мост через реку приближался. От него до локомотива оставалось не менее полукилометра.

Сергей взобрался на столик, ударил по окну ногой. Подошва ботинка скользнула по стеклу, не причинив ему вреда, и Сергей едва не свалился на пол вниз головой.

Он спешно начал рыскать по купе в поисках тяжелого предмета, который мог бы разбить окно. Под одной из нижних полок обнаружились детские сани. Обрадованный Ковалевский без раздумий пустил их в ход. Схватившись за полозья, Сергей с размаху заехал ими по оконному стеклу.

Сани мигом превратились в клубок спутанных алюминиевых прутьев. На стекле не осталось даже царапины. Ковалевский начал подозревать, что оно выполнено из пуленепробиваемого материала.

Тем временем поезд приближался к недостроенному мосту. Скоро передние колеса локомотива въедут на рельсы, которые заканчивались над обрывом. Сергей на секунду подумал - удастся ли выжить, если состав упадет в реку? Даже если купе не затопит водой, вагон будет погребен под её толщей долгое время. Спасатели, которые прибудут на место трагедии, обследовав пару вагонов придут к выводу, что в поезде не было пассажиров. Если Ковалевского и достанут, то где-то через год и в качестве бездыханного трупа.

Он вновь попробовал счастья, подергав за дверную ручку. Однако сегодня девушка по имени "счастье" повернулась к нему тем местом, на которое Ковалевский обычно садился.

Сергей выхватил сотовый. Юрик откликнулся не сразу. Его голос раздавался откуда-то издалека и был таким слабым, что казалось, будто Прохоров поднял трубку, находясь на смертном одре.

- Юрик, у меня беда! - с ходу закричал Ковалевский. - Причем, это не какая-нибудь бедушка! Это БЕДА, написанная крупными буквами!

- Ты можешь конструктивнее? - попросил Юрик. - И не ори так, я прячусь от маньяка.

- Юрик, я опять в сюжете!

- Не может быть, - возразил Прохоров. - За событиями слежу я! Вон тот сумасшедший "Иисус" со своим ножичком. Это я слежу за сюжетом!

- Но я нахожусь в поезде, который следует в Среднереченский монастырь! Более того, я опять столкнулся с гаитянином! Хочешь сказать - это случайность?

- Невозможно! - ошалело промолвил Юрик. - Ты вновь встретился с гаитянином? Но это...

- Юрик, у меня нет времени все объяснять. Я заперт в купе, машинист, его помощник и проводник вагона выпрыгнули из поезда, а сам поезд...

Ковалевский почувствовал, как вагон затрясся. Он выглянул в окно. Локомотив находился уже на мосту.

- А сам поезд уже въехал на разобранный мост! - истерично закричал он.

- Серый... У меня просто нет слов...

Вагон начал подпрыгивать, Ковалевский уже не отрывался от окна. Поворот закончился, поезд вытянулся в линию, и переднего локомотива не было видно, но Сергей был уверен, что тот уже падает с моста и тянет за собой остальные вагоны.

- Юрик, все! Мне крышка! Поезд падает, дверь заблокирована, окно заперто на ключ!... - на последнем слове Сергей взвизгнул.

- На ключ? - В голосе Прохорова Ковалевский уловил нечто такое, что вселило надежду. - Ты сказал на ключ? С квадратной головкой?

За окном раздавались ужасный стальной грохот и могучие всплески воды. Вагон, в котором находился Ковалевский, прыгал на рельсах, словно необъезженный жеребец. Телефон выскочил из пальцев, но Сергей вовремя поймал его.

- Серый, слушай меня внимательно!

- Юрик, быстрее!

- Не паникуй! Попробуй найти ключ в светильнике на потолке. Слышишь? Разбей светильник! Там должен находиться ключ!

- Откуда ты...

- Не спрашивай!

Не выключая сотовый, Сергей запрыгнул на стол и запустил изломанными санями в матовый плафон, встроенный в потолок. На голову посыпались осколки пластмассы, но острый глаз Ковалевского заметил среди этого дождя что-то темное, упавшее на пол.

За окном появились клепанные стальные конструкции. Вагон въехал на мост.

Ковалевский бросился на пол в поисках ключа, но как назло в руки попадались лишь осколки плафона.

- Где же ты? - умолял Ковалевский.

До падения в реку оставались какие-то мгновения.

Его вагон был последним. Передние колеса ещё находились на рельсах, но падающий в реку восьмой вагон через сцепку уже тянул вагон Ковалевского вниз. Задние колеса приподнялись над железнодорожным полотном.

Ковалевский покатился по полу. Осколки плафона поехали вместе с ним, и в этой мешанине Сергей увидел темный силуэт ключа.

Сергей схватил его и поднялся к окну.

Рельсы под передними колесами закончились и вагон начал нырять вниз.

Ковалевский вонзил ключ в предназначенный для него паз и рванул за поручень.

Вагон начал крениться. Металлические клепанные конструкции за окном закончились, открыв глазу широкую водную гладь. Пронзительный скрежет металла резал уши.

Стекло опустилось сантиметров на сорок. В лицо ударил влажный ветер с запахом силоса. Не раздумывая, зажав в руке сотовый телефон, Сергей нырнул в эту щель.

Оказавшись в воздухе, Ковалевский издал жалобный крик, потому что только сейчас увидел расстояние до воды. Дыхание перехватило. Сергей ненароком сделал в воздухе сальто, за которое на соревнованиях мог получить неплохой балл.

Сверкающая вода стремительно приближалась

Ковалевский шумно плюхнулся в холодную воду. Тысячи мелких пузырьков окружили его, а по ушам бил стальной грохот падающих в реку вагонов.

Сергей провалился в воду глубоко, и ему стоило больших усилий выбраться на поверхность, преодолевая сопротивление отяжелевшей одежды.

Наконец он вынырнул среди волн, шумно втянул в себя воздух, а в следующее мгновение вагон номер девять поезда "До Среднереченского монастыря" обрушился в воду в нескольких метрах от Сергея.

Его подхватило гигантской волной. Ковалевский заработал руками, помогая этому движению, и его вынесло почти к самому берегу.

Он вылез из воды и, стуча зубами, опустился на прибрежный песок. Было жутко холодно. Сергей подумал, что ещё ни разу в жизни не купался в начале октября.

Упавшие в реку вагоны замерли, нагромоздившись друг на друга композицией Зураба Церетели. Часть из них была погребена под толщей воды, часть поднималась над гладью. Не смея поверить в то, что он счастливым образом выбрался из этого катаклизма, Ковалевский сидел на песке и тихо радовался жизни.

В трубке сотового телефона, которую он продолжал сжимать в руке, что-то захрюкало. Сергей вытряхнул из неё остатки воды и поднес к уху. В динамике надрывался голос Юрика. Оказывается, Ковалевский перед тем, как прыгнуть в реку, забыл выключить сотовый.

- Юрик, я жив, - сказал Сергей в трубку.

- Господи, Сергей, я все слышал! Это невероятно!

- Я тебе очень благодарен. Если бы не твоя подсказка, где найти ключ, я бы лежал сейчас в запертом купе на дне реки и считал каждый вдох... Но как ты догадался про ключ?

- В моем сюжете я наткнулся на осветительный плафон, на стекле которого нарисован ключ с квадратной головкой.

- Но ведь это неправильно! Эту подсказку должен был найти я! Ведь она относится к моему сюжету!

- Вряд ли бы ты оказался в университете и забрался на пятиметровую высоту, чтобы посмотреть рисунок на плафоне.

- А как ты там оказался?

- Это неважно.

Ковалевский замолчал, снова поглядев на упавшие в реку вагоны.

- Тебя продолжает преследовать "Иисус"?

- Да, он все время бродит тут неподалеку.

- Получается, что мы находимся в двух разных сюжетах? - спросил Ковалевский.

- По-видимому... Что будешь делать дальше?

- А что будешь делать ты?

- Знаешь, - ответил Юрик, - у меня нет никакого желания подходить к "Иисусу" и спрашивать - как он относится к неосознанным событиям и как будет дальше развиваться сюжет. Скорее всего, в ответ он пырнет меня ножом, потому что считает, что я - Комбо. Буду потихоньку следить за ним, правда пока получается наоборот... Что будешь делать ты?

- Не знаю, - ответил Сергей, оглядевшись. - Пойду искать монастырь. Если поезд следовал в нужном направлении, то монастырь должен находиться уже недалеко.

- Удачи, - пожелал Юрик и отключился.

Глава 8.

Юрик прятался от маньяка вот уже более часа, находясь в западном крыле. Неподалеку от перехода в новый недостроенный корпус университета.

"Иисус" находился поблизости, бродя по лестницам и размахивая своим перочинным ножиком. Он не уходил из Западного крыла, то ли чувствуя, что Юрик скрывается здесь, то ли просто слоняясь без причины. После того, как Прохоров упал на него с потолка, маньяк прихрамывал. Кровь изо рта перестала идти, хотя белая рубашка была уже изрядно замарана.

Пару раз по сотовому звонил Ковалевский, и телефонный звонок настораживал "Иисуса". Юрик перевел режим звонка на вибрацию.

Последний раз Ковалевский сильно напугал. Хорошо, что он остался жив в такой головокружительной катастрофе, как крушение поезда. Но почему разные сюжеты происходят одновременно и с Юриком, и с Сергеем? Который из них правильный? Который приведет к Месту с черными звездами? И почему в сегодняшних событиях участвуют вчерашние "персонажи" - "Иисус" и гаитянский колдун?

С лестницы раздались неспешные шаги, и Юрик быстро спрятался за квадратную колонну. Он научился узнавать походку "Иисуса" почти мгновенно. Да и никого больше не было в этой части здания.

Прочерчивая лезвием воздух, маньяк прошел мимо, заглянул за угол и отправился дальше.

Юрик несколько раз пытался выбраться из Западного крыла, но "Иисус" интуитивно разгадывал его попытки, и появлялся именно в тех местах, через которые Юрик собирался покинуть невольную западню.

Можно попытаться выйти через недостроенный корпус, но Юра не знал плана здания и очень боялся заблудиться. К тому же он ни в коем случае не хотел потерять "Иисуса" - пока единственную ниточку сюжета. Так Прохоров и застрял здесь.

"Иисус" скрылся. Юрик вернулся к своим мыслям.

Все-таки сюжеты, в которые попали он и Ковалевский, связаны. В частности, нарисованный на плафоне ключ, который обнаружил Юрик, пригодился в сюжете Сергея.

- Черт меня побери, если я что-то в этом понимаю, - пробормотал он.

Телефон заерзал в кармане. Юрик приставил трубку к уху. Это был Мальвинин. Наконец! Вот он пусть попробует ответить на эти каверзные вопросы!

Юрик вкратце обрисовал преподавателю ситуацию.

- Этого не может быть, - однозначно заявил Мальвинин. - Сразу два сюжета в одном городе? Это невозможно! Я могу сделать короткие расчеты, но даже и без них заявляю, что вероятность таких событий - ноль.

- Более того, Николай Григорьевич, - шепотом говорил Юрик, - в этих сюжетах участвуют персонажи из вчерашнего фильма.

- Тем более невозможно!

- Полагаете, на меня напал обычный маньяк?

- Не исключено.

- Но я побывал в аудитории, которая завалена моими фотографиями с подписью: "Я ненавижу Комбо!".

- Возможно над этим стоит подумать, но звоню я по другому поводу... Кажется, я нашел историю, которая дает ответы на многие вопросы. Я сейчас выхожу из дома и иду к тебе...

- Не нужно, Николай Григорьевич! Это опасно...

- Извините, что вы сказали? - спросил Мальвинин.

Юрик опешил, и только через секунду понял, что Мальвинин обращается не к нему.

- Николай Григорьевич? - осторожно спросил Юрик, и в следующее мгновение из динамика донесся глухой удар, стук выроненной трубки, а следующим - падение чего-то большого и тяжелого.

Юрик прижался к колонне, не с силах оторвать трубку от уха.

- Николай Григорьевич? - спросил он. В ответ из динамика донесся хриплый вздох, оборвавшийся булькающим звуком.

- Николай Григорьевич! - воскликнул Юрик, не заметив, что сделал это громко.

Мальвинин не отвечал. В трубке повисла тишина...

И вот среди этой тишины через километры беспроводной связи Юрик услышал два отчетливых приближающихся шага.

Кто-то взял трубку в руки. Юрик ощутил это. Потом он услышал приглушенное дыхание.

Юрик замер, не в силах думать о том, что произошло.

- Где ты? - произнес сдавленный голос из трубки.

Мороз прошел по коже. Юрик спешно нажал кнопку разъединения.

Дрожащими пальцами он провел по лбу, не веря в услышанное. Юрик надеялся, что случилось не то, о чем он подумал. Но здравый рассудок упорно твердил, что люди киномагната Пасколли все-таки достали Мальвинина. Последнего человека, который знал все о фильме "Искра".

Нужно помочь Мальвинину. Возможно, он ещё жив!

Юрик понял палец над клавишами телефона и замер.

Человек, взявший трубку, задал прямой вопрос: "Где ты?", словно знал, с кем разговаривает Николай Григорьевич. И ещё Юрику показалось, что этот голос он где-то слышал...

Когда он набрал номер Юли, то с лестницы послышались быстрые шаги. Юрик выглянул из-за колонны и все понял. Он так сильно кричал в телефонную трубку, призывая Николая Григорьевича, что привлек внимание "Иисуса". Тот бежал прямо к нему. Их разделяло метров двадцать. Скрыться было некуда, кроме коридора, ведущего в недостроенный корпус.

Он побежал туда, услышав, как из трубки раздался голос Юли.

- Ты слишком долго не звонил... - строго произнесла она.

- Юля, Мальвинин в беде! - прокричал Юрик, оглядываясь и видя, как маньяк кинулся вслед за ним. - Кроме тебя, ему некому помочь!

Юля не раздумывала долго.

- Что нужно сделать?

- Отыщи в Интернете его адрес и сразу вызывай туда "скорую". Возможно смертельное ножевое ранение. После беги туда сама.

- Я поняла.

- Не теряй времени! - воскликнул Юрик, вбегая в темноту недостроенного корпуса. Жадно вдыхая воздух раскрытым ртом, следом за ним несся маньяк "Иисус".

Томиться в ожидании звонка было невыносимо. До того, как позвонил Юрик, Юля все время плакала, не в силах перестать думать о Павлике Божедае. Она пыталась заставить себя быть сильной, пыталась корить себя за никому не нужное проявление чувств, но не могла удержаться, и слезы лились из глаз.

После звонка Прохорова Юле понадобилось лишь несколько минут, чтобы найти в Интернете адрес Мальвинина и вызвать туда "скорую помощь". Потом, припудрив покрасневшие глаза и сильно волнуясь, она побежала по этому адресу.

Дом, в котором проживал Мальвинин, стоял в отдалении от остальных. Построенный в сталинские времена, он перенес из той эпохи монументальность и торжественность, призванные показать незыблемость социалистического строя. Однако из-под этой величавой маски проступали угрюмость и затаенный страх...

Не зная нужный подъезд, Юля подошла к крайнему справа. На его дверях были аккуратно выведены номера квартир и фамилии хозяев. Но не успела девушка даже бросить взгляд на табличку, как из соседнего подъезда стремительно вышел человек.

Его высокая фигура была облачена в длинный темный плащ, очень напоминающий монашескую рясу. Этот факт не просто привлекал внимание. Окажись человек на оживленной улице, сотни изумленных взглядов преследовали бы его. Как одежда, ряса в двадцать первом веке выглядела вызывающе.

Человек остановился возле подъезда и медленно повернул скрытую капюшоном голову к Юле.

Ей внезапно захотелось бежать от этого взгляда. Отвернувшись, Юля впилась глазами в табличку с номерами квартир, ничего не видя перед собой.

Она чувствовала на себе взгляд этого человека, словно он ощупывал её пальцами. Это продолжалось бесконечно долго. Потом взгляд исчез.

Юля осторожно посмотрела в ту сторону. Решительным шагом человек стремительно направился вдоль дома и скрылся за углом.

- Боже... - прошептала она, дотронувшись до волос дрожащей рукой. Она наконец смогла различить номера квартир на табличке и все поняла.

Квартира Мальвинина была под номером пятнадцать, но на табличке цифры начинались с девятнадцатой. Это означало, что Мальвинин жил в подъезде из которого только что вышел человек в плаще и капюшоне.

Странный человек...

Возможно убийца Мальвинина.

Нетвердым шагом Юля направилась к нужному подъезду. Обычно она умела проявить твердость, даже умела постоять за себя, но в такой переплет попала впервые...

Девушка тихо открыла дверь в подъезд, и на первых ступеньках увидела кровь. Юля прижалась к стене, чтобы не ступить на темно-багровые сгустки, и принялась подниматься. На площадке второго этажа крови было больше.

Глубоко дыша от волнения, девушка поднималась дальше.

На площадке между вторым и третьим этажом она обнаружила Мальвинина. Юля сдавила рот, чтобы не закричать.

Площадку заливала кровь. Николай Григорьевич лежал на боку не двигаясь. В его шее зияла страшная рана, из которой и шла кровь.

- Боже... - прошептала она ослабшим голосом. - Люди! Неужели вы не слышали, что здесь случилось?

Слезы вновь полились из глаз. Она присела рядом с Мальвининым, и крепко прижала платок к ране. Она почти не разбиралась в медицине, но рассудила, что если кровь продолжает идти, значит сердце ещё бьется.

Она не помнила сколько просидела в крови возле тела. В какой-то момент появились врачи "скорой помощи", мягко отстранили её, подключили Мальвинину плазму, погрузили тело на носилки и торопясь понесли к автомобилю.

Молодой врач о чем-то спросил её.

- Что? - не поняла она.

- Вы знаете этого человека?

- Это наш преподаватель из университета. Он будет жить?

- Сейчас ничего не могу сказать. Но хорошо, что вы сумели остановить кровь. Как его зовут?

- Мальвинин, Николай Григорьевич.

Врач записал имя и побежал к машине, на которой уже включились проблесковые маячки.

- Постойте! - закричала Юля. - Можно мне с вами?

- Нет, - на ходу крикнул врач.

- Но хотя бы скажите, куда вы везете его?

- В окружную!

Юля видела Марину Мальвинину всего несколько раз. Но жена Николая Григорьевича узнала её. Они сидели на спаренных стульях для посетителей в коридоре окружной больницы. Юля пыталась утешить её, но вряд ли это было возможно.

Мальвинин продолжал цепляться за жизнь, но, как объяснила медсестра, состояние очень тяжелое. Николай Григорьевич находился в операционной, и только чудо могло спасти его.

- Они все-таки достали Коленьку! - сквозь плач, говорила Марина. - Он утверждал, что его не смогут найти, что Пасколли не знает его настоящего имени, и вот...

Несколько раз Юля пыталась дозвониться до Юрика, но электронный оператор сообщал, что абонент находится вне зоны действия сети.

- Он хотел отправиться к Прохорову, - продолжала Марина. - Он собирался помочь в поисках неосознанных событий, но...

Она снова зарыдала. Юля мягко положила руку на её плечо.

- Он сказал, что нашел нечто важное, - произнесла Марина. - Он сказал, что эта легенда все объясняет.

- Какая легенда? - удивилась Юля.

И Марина протянула толстую старинную книгу. Юля взяла её в руки. На обложке, тиснеными золоченными буквами было выдавлено: "Энциклопедия мифов и легенд. 1865-ый год." Между страниц была вставлена закладка из шнурка. Юля открыла энциклопедию в этом месте. В глаза бросился заголовок:

"Притча о великом волшебнике и его ученике".

Кей-Кей выглядел ужасно. Не осталась и следа от лоска и напыщенности, которые запомнились Павлику в облике бандита при первой их встрече, на остановке "девятого" маршрута. Широкополая шляпа отсутствовала, пиджак разорван, белая, когда-то накрахмаленная рубашка покрыта грязными полосами. Губы Кей-Кей потрескались, под глазами появились фиолетовые круги. Павлик подумал, что сам выглядит не лучше. Только у него не было таких глаз. Сверкающих, горящих ненавистью.

- Как ты оказался здесь? - изумленно спросил Божедай.

- Я сейчас объясню, - ответил Кей-Кей, и Павлик увидел у него в руке увесистую деревянную ножку от стула. Кей-Кей размахнулся и, словно бейсбольной битой, заехал ею по голове Павлика.

В глазах потемнело. Кажется на миг он потерял сознание. Когда же в мозгу начало проясняться, Павлик обнаружил себя лежащим на деревянных досках кафедры. Голова страшно кружилась. Темя кромсала тупая безжалостная боль. Павлик приложил ладонь к этому месту и почувствовал что-то липкое и влажное.

- Вот так я очутился здесь, - ответил Кей-Кей, отбросив деревянную ножку в сторону. - Твой дружок заехал мне рукоятью пистолета по голове. Когда я очнулся, то обнаружил вокруг эти ДРЯННЫЕ столбы! Не правда ли, забавно...

Павлик с трудом поднялся на локте.

- Прошлые разногласия бессмысленны, - попробовал сказать он, но слова не клеились. Павлику пришлось повторить фразу.

На этот раз удалось.

- Прошлые разногласия бессмысленны... Мы попали в общую беду. Выбраться из неё мы тоже должны сообща.

- Вот уже нет, - произнес приспешник Мастера, сделал шаг к Павлику, но поскользнулся на досках кафедры, едва не потеряв равновесие.

Павлик отполз в сторону. Подальше от края. Бездна страшила его, впрочем не меньше, чем Кей-Кей.

- Сокровища! - вдруг воскликнул бандит. - Ты забыл сказать про сокровища! Мы их тоже поделим?

- Сокровищ не существует. Есть что-то другое, но оно не имеет ценности в нашем мире.

- Хочешь обмануть меня и все присвоить? - Теперь Кей-Кей оказался на краю площадки и наступал на Павлика.

- Сюжет замутил твой разум, - произнес Павлик. - На самом деле ты никакой не бандит. Ты обычный гражданин!

- Пора с этим заканчивать, - произнес Кей-Кей и в руках у него появился пистолет.

Павлик привстал, чтобы отстраниться от надвигающегося бандита, хотя бежать от пули бессмысленно... Но неожиданно оказалось, что лежал он на одном конце длинной доски. На её другом конце стоял Кей-Кей. В момент, когда Павлик встал, центр тяжести переместился, доска качнулась, словно маятник аптекарских весов. Кей-Кей соскользнул со столба.

Он закричал. Сам не помня как, Павлик бросился к краю и успел схватить Кей-Кей за отворот пиджака. Ноги бандита болтались над пропастью, пальцы судорожно скользили по отвесной стене, не находя даже трещинки, чтобы зацепиться. Глаза безумно взирали на Божедая.

- Ты не можешь упасть! - кричал Павлик, почти не видя бандита, потому что перед глазами все плыло. В голове стоял странный шум, словно ропот людской толпы. Все это последствия удара. - Я не хочу снова остаться один!

- Вытащи меня! - взмолился Кей-Кей. - Я обещаю, что больше не причиню тебе вреда!

Бандит пытался поставить ноги на маленький уступ, но тот оказался ненадежным и разрушился, каменные обломки посыпались вниз.

Павлик почувствовал, что съезжает. Ему пришлось свободной рукой вцепиться в край скалы, чтобы не соскользнуть вслед за Кей-Кей.

- Вытащи меня! - умолял бандит. - Я буду служить тебе, как Мастеру.

- Мастера не существует, усвой ты наконец! - воскликнул Павлик.

Он мертвой хваткой держал отворот пиджака, и думал, что если Кей-Кей и упадет, то только вместе с ним. Но он ошибся.

Раздался треск, тяжесть вдруг спала с руки. Божедай обнаружил зажатый в кулаке лоскут пиджака, а лицо Кей-Кей, только что находившееся в полуметре от его лица, стало быстро удаляться.

Он смотрел прямо в глаза Павлика. В них почему-то не было испуга и страха. Кей-Кей смотрел на Павлика с непонятной грустью до тех пор, пока не ударился о далекий выступ на столбе. Его перевернуло, словно тряпичную куклу, и через несколько мгновений крохотная фигурка растворилась в тумане, окутавшем подножье невозмутимых скалистых колонн.

Павлик откатился от края. Слезы отчаяния лились из глаз, и он был не в силах остановить их. Да и зачем?

Кей-Кей вел себя как мерзавец, так почему Павлику было так больно видеть его смерть!

Нет, Павлик не хотел, чтобы Кей-Кей погиб даже после того, как он ударил его по голове.

Темя вдруг запусльсировало с такой силой, что у Божедая помутилось в глазах. Он не смог перенести боль и провалился в беспамятство.

Электронный оператор в который раз сообщила, что абонент находится вне зоны действия сотовой сети. "Странно, - подумала Юля, глядя на двух медсестер, укладывающих в белый шкаф упаковки с бинтами, - ведь Юра находился в здании университета. Как могло получиться, что его сотовый там не берет"?

Простояв некоторое время в задумчивости, Юля решила позвонить Ковалевскому. Ей не хотелось связываться с ним, но ведь он тоже в этом участвует, в конце концов!

- Сергей, это Юля!

- Привет, Юля! - немного насмешливо откликнулся Ковалевский. Его легкомысленность раздражала.

- Мальвинина пытались зарезать, - сообщила она. Насмешливость Ковалевского как рукой сняло. Она поняла это по молчанию, опустившемуся в трубке. - Николай Григорьевич сейчас в очень тяжелом состоянии.

- Кто это сделал? - сухо спросил Ковалевский.

- Не знаю... Хотя я видела одного подозрительного человека...

Ковалевский ритмично дышал, и Юля подумала, что он разговаривает на ходу.

- Это очень плохо, - сказал он. - Даже с участием Мальвинина у нас было мало шансов, а теперь их вообще нет!

Слова Ковалевского болью отозвались в её сердце.

- Не говори так! - воскликнула она.

- А как мне говорить? - завелся Сергей. - Что у нас все хорошо? Что Павлик сегодня вечером будет дома?

- Не смей...

- Что "не смей"! А что я должен сметь?

- Тебе безразличен Павлик. Ты ничего не делаешь, чтобы помочь ему!

- Я? - задохнулся от злости Ковалевский. - Да я только что, следуя за сюжетом, пережил крушение поезда!

У Юли сдавило горло. Неужели все настолько серьезно! Мальвинин получил удар ножом в шею, Ковалевский... Неужели он правда попал в железнодорожную катастрофу?

Приступ безысходности накатился на девушку. Их поиски - только пустая трата времени. Без фильма им не вытащить Павлика из мира, где на небе светят черные звезды.

- Тебе легко рассуждать сидя дома, что мы ничего не делаем! продолжал со злостью говорить Ковалевский. - ... Юля? Что с тобой?

Она не могла сдержать слез и рыдала прямо в трубку. Ей было стыдно показать слабость, особенно перед Ковалевским. Но она ничего не могла поделать.

- Юля, не надо... - нерешительно произнес Сергей.

- Я не могу этого вынести, - сквозь слезы говорила она. - Павлик остался где-то там... один. А тут ещё Мальвинин... Я пыталась остановить кровь из раны, но она так и хлестала!

Ковалевский молчал.

- Но самое ужасное, - продолжала Юля, - что ты прав. Вам не спасти Павлика! Это иллюзия...

Она снова зарыдала.

- Юля, - произнес Ковалевский. - Ты слышишь меня? Мы не оставим его там! Мы сделаем все возможное, потому что если бы кто-то из нас оказался там, Павлик тоже сделал бы все возможное!

Она втянула носом воздух с протяжным шмыгающим звуком.

- Забудь, что я говорила, - произнесла она. - Я звоню по другому поводу. Мальвинин обнаружил информацию, которая, как сказала его жена, поможет в разгадке этих событий. У меня в руках "Энциклопедия мифов и легенд"...

- Издания 1890-ого года? - удивился Ковалевский.

- Нет, - ответила Юля, взглянув на цифру. - 1865-ый! Ты знаешь о ней?

- Это же первое издание! Исключительная редкость! - взволнованно произнес Сергей. - Я видел лишь второе издание 1890-ого года...

Ковалевский замолчал на мгновение.

- Мальвинин нашел в ней легенду об учителе и ученике?

- Это "Притча о великом волшебнике и его ученике". - Юля начала читать. - "В старом мире жил великий и мудрый волшебник, который владел великой магией. И были у него ученики, которые терпеливо и добросовестно овладевали знаниями, внимательно слушали наставления учителя. Лишь один ученик был нетерпелив, он стремился скорее научиться секретам волшебства, чтобы самому стать великим. Но мудрый волшебник давал знания постепенно, одновременно уча быть послушными и внимательными к людям, быть добрыми и чуткими. В один прекрасный день юный ученик заявил, что хочет скорее постичь магию, и что ему безразличны другие люди. Учитель расстроился, потому что ученик был очень талантливым, а он считал, что тот кроток и терпелив.

С этого момента Сергей слушал, затаив дыхание. Окончания истории он не знал.

- Великий волшебник, - продолжала Юля, - привел ученика туда, где на небе светили черные звезды. И сказал ему: "Здесь лежат знания, которых ты жаждешь. Ты шел со мной и видел путь. Так приди сюда снова и забери знания."

Когда они вернулись, ученик долго искал страну черных звезд. Даже когда злые люди убили великого волшебника, даже когда правитель этой страны лишил ученика глаза, он продолжал искать, и ищет это место по сей день...

Так мудрый волшебник наказал нетерпеливого ученика. Потому что знание нельзя найти, его можно только постичь".

- Мы знаем, что Место, где на небе светят черные звезды, существует! сказал Ковалевский. - Чертов киномагнат Пасколли воспринял эту легенду всерьез!

- Есть ещё кое-что, - сказала Юля. - На полях стоят пометки Мальвинина. Тебе прочитать?

- Да!

- Он пишет: "Коран - Карбах, Новый завет от Матвея - Корбен"... Тебе что-нибудь ясно?

- Мне следует подумать... Очень серьезно подумать... Звони, если что.

- А где ты находишься?

- Сам не знаю. Иду по дороге, которая, по моим предположениям, должна привести в Среднереченский монастырь.

Сергей шел по проселочной дороге, не переставая думать над притчей, которую прочитала Юля.

Притча из энциклопедии 1865-ого года о том, как ученик решил скорее овладеть волшебством учителя, но вместо этого зря потратил свою жизнь, лежит в основе трех легенд из трех фильмов. Пасколли запала в душу эта идея, и он решил добраться до мира черных звезд. Тем более, что его существование предсказано самим Эйнштейном и математически подтверждено профессором Кабашвили.

Ковалевский попытался вспомнить, что на этот счет говорил Мальвинин. Николай Григорьевич говорил, что путь к Месту люди когда-то знали, но теперь забыли. По легенде так и выходило.

Если притча является первоисточником трех легенд фильма, то имя ученика - Корбэйн.

В каждом из трех сюжетов сценарист (царство ему небесное) перенял из притчи многие элементы. Вероятно, они являются ключевыми.

Великий волшебник и его ученик.

Желание ученика постичь магию.

Лишение глаза.

Ковалевский подумал немного и добавил сюда ещё один элемент.

Смерть учителя от рук злых людей.

Этот эпизод присутствовал только в одной легенде фильма. Но и в притче учитель погиб, а не умер собственной смертью.

В притче ни слова о сокровищах, которые оставил Корбэйн. Вот это и является выдумкой сценариста. Режиссер фильма даже не показал их. Киномагнату Пасколли не нужны были сокровища. Ему нужно было то, что всю жизнь искал Корбэйн.

Дорога поднялась на пригорок, и там Сергей столкнулся с необычной для нашего времени картиной. С другой стороны на пригорок взбиралась повозка с запряженной лошадью. В повозке сидел мужик в высоких сапогах, потертых трико и майке, с надписью "Лос-Анджелес лейкерс".

От мужика Сергей узнал, что к Среднереченскому монастырю он двигается в правильном направлении.

- Только тебе идти до него далеко, - сказал он. - До ночи протопаешь. Лучше бы ты на машине ехал.

Сергей поблагодарил доброго советчика, и отправился дальше, надеясь, что какая-нибудь заблудившаяся попутка подбросит его до монастыря.

Он вернулся к размышлениям.

Кто был этот мудрый волшебник? Он выдуманная личность или реальная?

Сергей знал, что многие легенды основаны на реальных личностях или реальных событиях, будь то Илья Муромец или Троянская война. Возможно, существовал прототип великого волшебника. Кто он?

И зачем кому-то понадобилось убивать великого волшебника? Странная притча. Этот факт не имеет в её поучительности никакой ценности. И потом... Какой он великий волшебник, если не мог защититься? Значит его застали врасплох или...

Ковалевский остановился, словно пораженный молнией.

- Карбах - Коран, - пробормотал он. - Корбен - ...

Он спешно достал телефон и принялся звонить Прохорову. Тот не отвечал.

Глава 9.

В недостроенном корпусе университета можно было с полной степенью почувствовать себя слепым - настолько там было темно. Юрик натыкался на стены, под ноги попадались кучи мусора и обломков кирпичей. Он бы с радостью остановился и вернулся назад, но его неотрывно преследовала неровная поступь "Иисуса".

Через некоторое время шаги за спиной стихли. Юрик остановился, чтобы в этом убедиться. Так и есть. "Иисус" отстал. Теперь можно не спеша обдумать сложившуюся ситуацию.

Прохоров не представлял, на каком этаже находится. И хватит бегать от психопата! Вот уже час Юрик занимается этим, но продолжения сюжета нет, и единственное, чем может закончиться преследование - ударом ножом из-за угла. Возможно, это тупиковая ветвь неосознанных событий. Возможно, что истинное развитие событий у Ковалевского. Сюжет должен быть один.

В итоге Юрик пришел к выводу, что нужно забыть про маньяка (не совсем, конечно) и выбраться из недостроенного корпуса.

Однако, это оказалось не так просто сделать, как он предполагал. Очутившись в комнате с окнами на улицу, Юрик выглянул из них и высчитал, что находится на седьмом этаже. На город опускался вечер, по дороге летели машины, люди, похожие на муравьев, ползли по пешеходным дорожкам студенческого городка. Осенний ветер дохнул на Юрика запахами выхлопов.

Ему нужно спуститься вниз. Юрик вернулся в темноту, попробовав найти лестницу, и заблудился до такой степени, что полностью потерял ориентиры.

Так, блуждая впотьмах, он вышел в коридор, освещенный красным помаргивающим светом.

Юрик замер, как вкопанный, когда перед ним выросли две рослые фигуры.

- Вы кто такой? - грозно спросила одна фигура, мигом подскочив к Прохорову. Юрик отступил и уперся в стену.

- Где ваш пропуск? - не менее воинственно поинтересовалась вторая фигура.

- Кто вам рассказал про это место? - задавала вопросы первая.

- Я... случайно здесь оказался...

Юрик увидел за их спинами массивную стальную дверь, пересекающую коридор. В центре двери - огромный маховик, как на шлюзовых камерах подводных лодок.

- Послушай, Стен, это же доктор Комбо! - произнес второй бугай.

- Ой, доктор Комбо! Мы вас не узнали! Не думали, что вы окажетесь за пределами Зоны!

- Вот ваш пропуск. Вы обронили его.

Юрику в руки достался пропуск. На лицевой стороне приклеена его фотография.

- Что здесь происходит? - спросил Юрик. - Что вы здесь делаете и что это за стальная дверь?

Два здоровенных парня переглянулись.

- Однако, странные вы вопросы задаете, доктор. Не знай мы вас в лицо, то подумали бы, что вы - чужой! - ответил один.

- Это же секретная лаборатория США! - с серьезным видом заявил другой.

Юрика разобрал смех. Нужно прекратить смеяться, но он не мог. Бугаи снова переглянулись между собой.

- Не хотите кофе? - предложил один.

- Или бренди? - продолжил другой.

- Вы что, издеваетесь! - воскликнул Юрик. - О чем вы, парни? Какая лаборатория США? Выгляните на улицу! Это же Россия!

- Вот потому лаборатория и секретная, - логично вывел первый охранник.

- Черт знает что! - произнес Юрик.

- В Зоне тревога, доктор. Возникла ситуация номер один, - сообщил первый охранник.

- Ситуации присваивается первый номер, когда происходит нечто из ряда вон выходящее! - возразил второй и повернулся к Юрику. - А то, что случилось у нас - совершенно невообразимо! Это ситуация ноль, доктор Комбо.

- Ситуации ноль не существует! - взвился первый. - Этой цифры нет ни в одной инструкции по ликвидации чрезвычайных последствий!

- А вот и есть...

- Можете не спорить, - произнес Юрик, подходя к огромной двери и трогая стальной монолит. - Я не знаю эти ситуации.

- Вот видишь, - сказал первый охранник второму. - Даже доктор Комбо не знает, как назвать эту ситуацию.

- Хватит болтать и пустите меня внутрь! - обрезал Юрик, цепляя на грудь выданный пропуск.

Когда охранники открыли дверь, Прохоров едва устоял на ногах от удивления. Перед ним открылся коридор, стены и потолок которого покрывали толстые листы нержавеющей стали. Из углов высовывались следящие видеокамеры, датчики движения и другая моргающая мишура. Юрик шел по коридору и думал о том, что маньяк "Иисус" оказался прав, когда рассказывал, что его поместили в секретную лабораторию США.

Нет, не может быть! Секретная лаборатория? Под носом у целого университета?

Он миновал несколько дверей и вошел в самую большую. По всей видимости он оказался в центральном зале лаборатории. На площади в пятьдесят квадратных метров установлено около дюжины столов с мониторами. Стены закрывало непонятное оборудование, дальняя была полностью прозрачной и открывала вид на огромный зал, в котором находились странные котлы, прессы и другие устройства.

Рабочие места пустовали.

Юрик повернулся и обнаружил рядом стальной двустворчатый шкаф. Одна дверца приоткрыта. Юрик подошел ближе.

Это оказался шкаф для хранения оружия. Все пять установочных мест для винтовок пустовали.

- Сумасшествие какое-то, - пробормотал Юрик. - На эту лабораторию потрачены миллионы долларов! Одни стены из нержавейки чего стоят! Неужели и это можно объяснить неосознанным поведением людей?

Он сомневался. С ним и Ковалевским происходило что-то невероятное, неподвластное оговоркам и случайностям, о которых рассказывал Мальвинин.

Чем бы это ни являлось, лишь бы оно привело к Павлику.

На ближайшем мониторе прилеплена записка на розовом листе бумаги. Юрик оторвал её от экрана:

"Доктор Комбо!

Спешу сообщить, что во время вашего отсутствия в результате мезатропийных реакций и полиморфного криогенного голографирования, при воздействии ионного стимулятора, нам удалось добиться движения клетки! Мы искали вас, чтобы сообщить об этом радостном событии, но не нашли.

Между тем, образование клеток перешло в лавинообразный процесс и к нашему ужасу в результате эксперимента получилось чудовище.

Оно обладает огромной силой, оно двигается стремительно, его кровь способна прожигать отверстия в нержавеющей стали..."

- Я оказался в фильме "Чужой"! - пробормотал Юрик.

"Надеюсь, что оно не сможет вырваться за пределы Зоны. Все входы и выходы перекрыты. Мы отправились на поиски чудовища. Надеюсь, нам удастся поймать его. И да поможет нам Бог!

С уважением,

Ваш подчиненный, доктор Кламп.

P.S. Если вашей жизни будет угрожать опасность, воспользуйтесь средством эвакуации, отмеченным красным квадратом."

Ужасы про маньяка плавно перетекли в ужасы про чудовищ, полученных в результате генетического эксперимента. Со стороны это казалось игрой, но Юрику было совсем не весело. Где-то там, за стальными стенами бродило чудовище, и не меньше пяти человек носились за ним с винтовками в руках.

Юрик прошелся между рабочих мест. Ситуация застала ученых врасплох. Возле компьютеров остались недописанные страницы, недоеденные пончики, недопитый кофе.

На последнем столе Юрик обнаружил листок. Дрожь пошла по телу, когда он взял листок в руки.

Без сомнений, это был тот список, который Ковалевский нашел в томике "Гамлета" у Леа в квартире. Список из семи пунктов.

Юрик припал к строчкам:

1. "Гамлет", Шекспир.

2. "Кандид, или Оптимизм", Вольтер.

3. "Преступление и наказание", Достоевский.

4. "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", Стивенсон.

5. "Дракула", Стоукер.

6. "Процесс", Кафка.

7. "Унесенные ветром", Митчелл.

- Что это? - пробормотал Юрик. Он несколько раз пробежался глазами по списку.

Почему в списке находятся именно эти книги? Все авторы были знакомы и даже более того. Каждый автор представлял собой Имя в литературе. Но не каждое произведение знакомо Юрику. "Дракулу" и "Унесенных ветром" Юрик знал по экранизациям, "Преступление и наказание" изучал в школе, "Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда" читал. "Гамлета" знали все. Оставались "Кандид" Вольтера и "Процесс" Кафки. О них Прохоров не знал ничего.

Эти произведения что-то объединяет. Вот только - что именно?

За спиной раздались медленные неторопливые шаги. Он быстро повернулся, одновременно пряча листок в карман. Вероятно это один из ученых, которые рыщут по стальным коридорам в поисках чудовища...

Во входном проеме появилась высокая темная фигура.

- Здравствуйте... - произнес Юрик и обомлел. На человеке был длинный темный плащ, голову скрывал просторный капюшон.

Человек сделал шаг вперед, по направлению к Юрику.

Юрик вдруг почувствовал яркую необычность этого человека. Непонятным образом он не вписывался в окружающую обстановку...

Прохоров подумал, что это определение не верно.

Человек в темном плаще не вписывался в сюжет! Юрик внезапно понял кто это! Он всегда стоял за кадром, он ни разу не показывал своего лица!

- Мастер, - прошептали губы.

- Ты сообразителен, - донеслось из-под капюшона, и Юрик узнал этот голос! Владелец его поднял трубку сотового Мальвинина и спросил: "Где ты?".

Убийца Мальвинина!

- Зачем вы это сделали? - прошептал Юрик, пятясь назад от надвигающейся фигуры. - Зачем вы убили Николая Григорьевича?

- Он подобрался слишком близко... Они все знали слишком много, и много болтали.

- Кого вы ещё подразумеваете под словном "они"? - тяжело дыша спросил Юрик.

Человек обошел стол, его рука в перчатке прикоснулась к монитору и стекло на экране мигом покрылось сеткой трещин.

- Они больше не будут трепать языками, - произнес он.

- Вы убили Кабашвили! - ужаснулся Юрик и, продолжая пятиться, наткнулся на стол с компьютером.

- Как добраться до Места? - спросил человек.

- Вы убили Кабашвили, - отстраненно повторил Юрик.

Человек приближался. Знать бы, что выражает его лицо, скрытое тенью капюшона.

- Как добраться до Места?

- Даже если бы я знал, то не сказал бы! - Злость взыграла в Прохорове.

Человек поднял голову, капюшон приоткрылся, и мерклый свет упал на его лицо. Прохоров вздрогнул, лицо показалось лишь на секунду. Оно было худым и вытянутым. Лоб большой, с морщинами, губы сложены в строгую линию.

В чем-то лицо было особенным, но Юрик не успел понять эту странность. Информация отложилась в подсознании и обязательно всплывет потом. Но сейчас Юрик забыл об этом. Неожиданно Мастер приблизился к нему и вскинул руку.

Он не дотронулся до Прохорова. Но Юрик почувствовал, как нечто тяжелое ударило в грудь.

Юрик отлетел к стене, шмякнулся об неё и свалился на пол.

- Бессмысленное геройство, - произнес Мастер. - Как добраться до Места?

Было тяжело вздохнуть. Удар о стену отбил легкие. Юрик поднял голову и обнаружил, что лежит на полу рядом с красным квадратом.

...(эвакуация!)...

Он подполз к квадрату, но подняться и встать на него не успел. Неизмеримо ловко Мастер подскочил к Прохорову. Длинный плащ всколыхнулся, капюшон откинулся назад. Мастер ударил Юрика ногой.

Лопнула линза в очках. Она треснула ещё вчера, после пощечины мамы Павлика, когда Юрик ударился о перила. Но сейчас стекло развалилось на две половинки, не вывалившись только потому, что осколки сдерживала стальная оправа.

Мир в глазах Юрика раскололся надвое.

- Где Место? - прозвучал в пустом зале вопрос Мастера.

Юрик пополз к красному квадрату. Он должен бежать. Мастер убьет его, как он сделал это с Мальвининым...

В проеме стальной двери появилась чья-то фигура.

- Не ждали? - осведомился маньяк "Иисус".

Юрик продолжал ползти к красному квадрату. Только на нем можно найти спасение.

- Теперь ты никуда не денешься от меня, Комбо! - воскликнул психопат, и тут заметил Мастера. - А ты что за пугало?

Человек в плаще не удостоил "Иисуса" даже мимолетным взглядом. Словно безумец являлся опостылевшим манекеном, который наблюдаешь каждый день, проходя мимо витрины магазина.

- Эй, монах, я к тебе обращаюсь! - поигрывая смешным перочинным ножом, воскликнул "Иисус".

- Пойди прочь, жалкий бухгалтер, - ответил Мастер.

Юрик встрепенулся. Мастер знал, кем "Иисус" являлся в реальной жизни?

Догадки Прохорова подтвердились. Мастер не принадлежал сюжету. Он находился вне его! Как и Юрик, пытающийся отыскать неосознанные события.

Фраза Мастера разозлило маньяка. Он двинулся на них, продолжая вертеть в руках нож.

- Меня двенадцать лет пытали в этой лаборатории! - говорил он, приближаясь. - Я зол на мир. Неужели ты, Бэтмен, думаешь, что я не смогу определить, какого цвета у тебя кровь?

Мастеру пришлось обернуться. Воспользовавшись этим, Юрик подскочил красному квадрату и встал на него...

Ничего не случилось.

Как же активизировать эвакуацию?

Юрик оглянулся в поисках кнопки или рычага.

- Что ты вылупился на меня? - нагло поинтересовался "Иисус", продолжая приближаться к Мастеру. - Я вырежу твой гнусный желудок и отдам его на съедение псам!

Мастер поднял правую руку, ладонью вперед, и сделал легкий взмах.

Невидимая сила подкинула "Иисуса" в воздух. Перочинный нож вывалился из пальцев, с глухим звуком запрыгав по антистатическому покрытию. Округлившимися глазами маньяк уставился на пол в двух метрах от своих ног. Словно сильным порывом ветра "Иисуса" подхватило, пронесло через помещение зала и впечатало в прозрачную стену. Стекло вздрогнуло, но не разбилось. Маньяк съехал по нему на пол, но сознание не потерял.

Юрик не верил глазам, наблюдая за этой сценой. Колдовство Мастера и полеты "Иисуса" не укладывалось ни в какие объяснения о неосознанном поведении людей или их случайных мыслях. Юрик не знал, жив или нет преподаватель по ТАУ, но думал, что если бы Мальвинин оказался здесь, то не смог бы объяснить случившееся.

Маньяк пытался подняться на ноги, прислонившись спиной к прозрачной стене. Ноги не слушались, дрожали в коленях, и "Иисус" снова падал. Теперь он не представлял угрозы.

Пока Мастер наблюдал, как маньяк пытался справиться с нокаутом, Юрик увидел на стене огромный плакат на английском. Текст гласил: "Внимание! Для активизации эвакуатора встать на красный квадрат и топнуть ногой два раза"! Как он не заметил его раньше?

Юрик собрался уже выполнить указание, как обнаружил, что Мастер смотрит на него.

Короткий взмах руки, и Прохоров отлетел к стене, прямо под плакат. Мастер встал рядом с квадратом, продолжая смотреть на Юрика.

- Как найти Место?

Податься некуда. Мастер зажал его в углу. Юрик понял, что сейчас наступит развязка.

Неспешно, из широкого рукава Мастер достал кривой нож.

Лезвие с зазубринами изгибалось под углом сорок пять градусов, на его гладкой поверхности темнели пятна крови. Сейчас Юрик последует за Мальвининым и Кабашвили...

Воздух взорвался грохотом разлетевшейся на осколки прозрачной стены. Мастер быстро повернул голову, Юрик хотел броситься к красному квадрату, но тоже замер, не в силах оторваться от увиденного.

Маньяк "Иисус" сидел на полу, засыпанный осколками стекла, и испуганно озирался, а над ним, больше его раза в три, выросла ужасная тварь.

Она походила на огромного паука со множеством мохнатых лап и желтым рисунком на груди, напоминающим искаженное ужасом человеческое лицо. Черные выпуклые глаза с жаждой взирали на "Иисуса". Из-под мощных заточенных челюстей текла слюна и капала на голову маньяка.

Юрику показалось, что после падения или от ужаса "Иисус" реагировал заторможено. Он закричал только в тот момент, когда голова твари наклонилась и схватила его жвалами. Вопль "Иисуса" утонул в чреве твари, полученной в результате эксперимента.

- Достойная смерть для такой мрази, - пробормотал Юрик и посмотрел на Мастера. Его лицо по-прежнему скрывал капюшон, но интуитивно Прохоров почувствовал, что человек в плаще бесконечно удивлен.

Медлить нельзя. Нужно пользоваться тем, что Мастер отвлекся.

Юрик вскочил и прыгнул на красный квадрат. Он оказался так близко от Мастера, что вдохнул исходящие от плаща запахи ладана, пыли и древности.

Мастер почувствовал рядом присутствие Юрика и быстро обернулся. Но Прохоров не терял времени.

Два удара каблуком по красному квадрату, на котором он стоял. Юрик боялся, что удары получатся слабыми, и эвакуатор не сработает, поэтому он прикладывался изо всех сил и отбил пятку.

Эвакуатор сработал. Квадрат скользнул вниз, Юрик провалился под пол. Фигура Мастера, наблюдающая за ним, уплыла вверх, а в следующее мгновение темный люк отделил Юрика от зала лаборатории.

Загудели невидимые приводы, опрокинув Прохорова на спину. Это стало для Юрика неожиданностью, и он закричал.

С боков поднялись обтекаемые металлические конструкции, и окружили со всех сторон. Он оказался в контейнере.

Легкие, но прочные ремни окутали руки и плечи, протянулись поперек живота. Взвыли двигатели. Капсула стремительно сорвалась с места. Юрик снова закричал, наблюдая через крохотное окошко, как капсула словно гоночный болид, несется по узкому коридору.

Тело налилось тяжестью от перегрузок, глаза защипало от напряжения, но Юрик не мог оторвать руки, чтобы протереть глаза. Запястья были притянуты к креслу предохранительными ремнями.

Сумасшедшая гонка по неизвестному тоннелю продолжалась неизвестно сколько времени. Закончилось все тем, что сквозь маленькое оконце ударил луч света.

Капсула вылетела из земли на какой-то лесной поляне. Она пронеслась по траве, врезалась в дерево и, перевернувшись, летела до тех пор, пока скорость не погасла. Как только капсула остановилась, ремни отпустили Юрика, а стенки её рассыпались. Прохоров вывалился на траву.

- Уф, - пробормотал он.

Можно ли сравнить это приключение с катастрофой поезда, в которую попал Ковалевский? Юрик подумал, что его приключение круче.

- И невероятнее, - добавил он, думая о гигантском пауке и съеденным маньяке по имени "Иисус", который в жизни являлся бухгалтером.

Павлик очнулся, когда на мир вокруг начала опускаться темнота. Столбы и мостики между ними почернели, и лишь из-за центральной горы виднелись слабые отблески света. А может и не света вовсе...

Страшно раскалывалась голова. Он попытался встать, но обнаружил, что не может этого сделать. Кроме пульсирующей боли в темени, все плясало перед глазами. Павлик приложил усилие и поднялся, держась за деревянную кафедру. Ноги плохо слушались, но он устоял.

Накатился приступ тошноты. Павлика вырвало.

Он ничего не ел уже более суток, и из него полилась только мутная жижа.

Легче не сделалось. Тошнота по-прежнему донимала, зато мир в глазах Павлика успокоился.

В памяти всплыл образ Кей-Кей. Ему легче. Он свалился в пропасть и больше не мучается. А вот Павлику нужно двигаться вперед, на гору.

Этот мостик был довольно широким, но Божедай не рискнул идти по нему в полный рост. Головокружение могло накатиться в любой момент, и он не устоял бы на ногах.

Он пополз по мосту на четвереньках.

Хорошо, что теперь он не видно бездну. Она утонула во мраке. Добравшись до соседнего столба, Павлик обнаружил, что тьма опустилась непроглядная. Следующий мостик он преодолевал на ощупь.

Кровь из раны на голове перестала идти и запеклась, хотя поначалу заливала воротник и спину. Область вокруг места удара вспухла и наверное приобрела багрово-синий оттенок. Если бы у Павлика было зеркало, он сказал бы точнее.

Он хотел отдохнуть. И не пять-десять минут, как позволял себе Павлик, а восемь-десять часов крепкого сна. Конечно, в таком состоянии сон вряд ли будет крепким, но тело бы расслабилось. Да и остальное тоже - пальцы, сбитые колени, спина...

И голова, конечно, которой досталось больше всего.

Когда головокружение и тошнота немного отпускали, темнота позволяла сосредоточиться на мыслях.

Пасколли, фильм "Искра", Мальвинин и его участие в съемках - все это скрутилось в голове клубком, который предстояло распутать. Павлик понял, что все факты ему известны. Оставалось только собрать нужные сведения в единое.

Томик "Гамлета" и Теория вероятностных событий. В чем связь? И есть ли она? Может быть её и нет.

Павлик уже не замечал, что начал бормотать себе под нос. Потом веки стали наливаться тяжестью, а тошнота и головокружение отдаляться куда-то. Нет, они оставались поблизости, но на время отошли на второй план.

Однажды он попытался поднять руку, но ему не захотелось этого сделать. Павлик очень удивился, но пересилить себя не смог. Он беспечно махнул рукой и прижался грудью к каменному мосту, свесив руки по обе стороны от него.

Павлику показалось, что он лежал какое-то мгновение. Но когда он открыл глаза, то увидел, что небо светлеет. Яркая горизонтальная полоса пробивалась снизу сквозь частокол каменных столбов.

Непонимающим взглядом Божедай осмотрелся. Он заснул прямо посередине одного из мостиков и проспал всю короткую ночь. В мире черных звезд сутки проходили в несколько раз быстрее земных.

Головокружение было таким легким, словно после выпитого бокала шампанского. Тошноты не ощущалось. Хоть Павлик досадовал на себя за то, что уснул, но сон придал бодрости и сил.

Темный монолит центральной горы возвышался над головой. С одной стороны - с той, где вставало невидимое солнце, - он начинал нерешительно розоветь. Вот это да! Павлик так много прошел ночью, или с расстоянием здесь творится то же самое, что и со временем?

Как бы то ни было, идти оставалось недалеко. Павлик поднялся и только тогда увидел ещё одну странность. В том месте, где вчера (по местным меркам) шевелился туман, сегодня выросли три новых столба. Их скальные поверхности чистые и гладкие. Два из них высокие, третий только начал пробиваться сквозь кисельную мглу. Странно.

Павлик начал движение, и радость покинула его. Вновь вернулись тошнота и головокружение - напоминание о канувшем в пропасть Кей-Кей. Павлику почему-то было жаль этого человека. Он не мог объяснить своих чувств.

Когда он проходил следующий мост, ему неожиданно вспомнилась пустая гробница на кладбище. Странно, непонятно. Словно кого-то хотели похоронить, но не успели...

Или гробница служила символом? Как и птица с тремя головами?

Что-то связывало гробницу с остальным, Павлик не мог понять - что, пока не увидел один из столбов, на котором уже побывал. Столб, на котором его догнал Кей-Кей. Он находился далеко внизу, но листы бумаги, словно стая голубей, продолжали кружить вокруг него, подхваченные ветром и не способные улететь за пределы этого вихря.

Павлик внезапно вспомнил роман, который читал давным-давно. На ретроспективном показе черно-белых американских фильмов он случайно увидел картину Орсона Уэллса. Павлика захватила идея, и когда он узнал, что картина поставлена по известному роману, то взялся за его прочтение.

Роман оказался трудным, странным, загадочным. Было невозможно понять, что пытался сказать автор. Но роман остался в памяти.

Главного героя, работающего в банке, неожиданно обвиняют в преступлении, которого он не совершал. Ему не объясняют, в чем заключается вина, и начинают длинное судебное разбирательство, которое становится запутанным и бессмысленным. Изнеможенный бесплодными попытками снять с себя вину или даже узнать - в чем его обвиняют, герою однажды удается заглянуть в свод судебных законов, по которым его судят. Он обнаруживает там...

Картинки непристойного содержания. Наверное похожие на те, которые витали сейчас вокруг столба с деревянными кафедрами и рядами устаревших стульев.

Мысль, которая пришла в голову, была настолько яркой и неожиданной, что он остановился посредине мостика.

Павлик вдруг многое понял, и от этого не сделалось легче. Он понял, например, откуда взялось имя "Мастер".

- "Гамлет", - повторял про себя Павлик. - Это ещё одно произведение. А всего их семь, по количеству пунктов в списке.

Семь, но Павлик знал только три.

"Гамлет", Шекспира.

"Унесенные ветром", Маргарет Митчелл.

"Процесс", Франца Кафки.

Это с последним романом связаны обломки судебных кафедр и листки, кружащие вокруг столба! Павлик даже нашел там адвокатский парик!

Он задумчиво посмотрел вниз.

Три новых столба бросали размытую косую тень на облачную гладь. Павлику почему-то подумалось, что тень напоминает огромного паука.

Вот и появился холм, вершину которого покрывали рытвины, обнажившие залежи красной глины. Они походили на волосы вросшего в землю рыжеволосого великана. Именно об этом холме говорил Ковалевскому мужик с повозки. Именно за ним должен находиться Среднереченский монастырь.

Холм был довольно большим, и Сергею потребовалось минут десять, чтобы взобраться на него. Завершив подъем, Ковалевский остановился на гребне и замер в изумлении.

С вершины открывался захватывающий вид на хвойные леса и бугристые поля. Прямо у основания холма две реки сливались в одну. Это то место, о котором говорил мужик с повозки. Здесь и должен стоять Среднереченский монастырь... Но его не было.

Обессиленный Ковалевский опустился на пожелтевшую траву.

- Как же так?

Где же монастырь? Сергей нашел именно то место, которое описывал мужик с повозки. Ковалевский видел по глазам, что он не врет. Почему так получилось?

Раздосадованный, он достал сотовый телефон.

В довершении всех бед, на сотовом не высвечивалось ни одной полоски, указывающей на прием. Сигнал с сотового не принимала ни одна станция-ретранслятор.

Ковалевский спустился с холма и отправился дальше вдоль реки по грунтовой дороге. Через некоторое время телефон ожил. На дисплее появились три буквы - логотип компании, предоставляющей сотовую связь. Не особенно веря в успех, он набрал номер Прохорова и, к удивлению, услышал ответ.

- Серый! - суетно заговорил он. - Как я по тебе соскучился!

- Я тоже рад тебя слышать живым и здоровым.

- Есть вести о Мальвинине?

- Звонила Юля. Николай Григорьевич жив, но находится в тяжелом состоянии. Его ударили ножом в шею. Неизвестно, выживет ли он...

- Кабашвили мертв, - сообщил Юрик.

- Боже, - пробормотал Ковалевский, стиснув телефон с кулаке так, что он едва не треснул. - Как все повернулось... Тебе удалось удрать от "Иисуса"?

- Я пережил невероятный сюжет. Мальвинин рассказывал, что сюжеты делятся на ужасы, приключения и боевики! Я попал в ужасы! Я видел, как "Иисус" погиб в пасти огромного паука! Меня занесло в секретную лабораторию США, которая находится в недостроенном корпусе нашего университета, и которая произвела на свет это чудовище!

- Какое чудовище? - растерялся Ковалевский.

- Генетического монстра!

- Ты меня извини, Юрик, но твой рассказ походит на бред! Таких совпадений не может быть.

- Я о том же! - воскликнул Юрик. - Но не это главное... Я встретил Мастера.

- Мастера? - удивился Ковалевский. - Того самого, что стоит за всеми плохими парнями?

- Мастер тоже ищет Место!

- Он всегда его искал, - ответил Ковалевский.

- Но никогда не показывался! И потом... Он напал на Мальвинина, он убил Кабашвили. Он стоит над сюжетом. Он не подыгрывает, как остальные. Он следует за сюжетом, как мы с тобой. Кроме того, он обладает силой, которую я не могу объяснить!

- Юрик, я знаю - кто такой Корбэйн!

- О чем ты? - удивился Прохоров.

- Послушай меня. Вспомни три фильма и легенды о Корбэйне в них. В одном фильме он являлся учеником могущественного волшебника из Европы, в другом - учеником могущественного волшебника из Аравии. Ты говорил, что в самом первом фильме, который мы не видели, Корбэйна называли учеником могущественного волшебника с Востока...

- Это имеет какой-то смысл?

- И очень важный! Каких ты знаешь могущественных волшебников древности?

Юрик задумался.

- На ум не приходит ни одного имени, кроме Мерлина и Гэндальфа. Но оба, похоже, сказочные персонажи.

- Я не согласен с тобой, - как-то странно произнес Ковалевский. Подумай! Если волшебники действительно были великими, значит они творили такие волшебства, о которых помнят до сих пор! Имена этих волшебников по сей день с благоговением повторяют люди всего мира!

- Не уверен, что знаю их.

- Ответ находится на поверхности! Он настолько очевиден, что ты просто не замечаешь его! Волшебник с Востока - это Будда, из Аравии - Мухаммед, из Европы видимо - ...

- О, Боже!

- Правильно, Иисус! Я наткнулся на интересную статью в журнале "Наука и религия". В ней рассказывается об истории происхождения трех основных религий мира - христианства, ислама и буддизма. Основатели этих религий, как бы их ни называли - пророками или богами на земле - по сути являлись великими волшебниками. Иисус ходил по воде, кормил пятью тысячами хлебами, поднимал мертвых. Мухаммед множил воду в пустыне, преодолевал за одну ночь огромные расстояния, исцелял больных. Будда выращивал из зубочистки дерево, вызывал страшных чудовищ, вырастал до небес. В основе трех фильмов лежат завуалированные легенды о Иисусе, Мухаммеде и Будде!

Мне долго не давал покоя вопрос, почему один из великих волшебников был убит злыми людьми. Какой же он великий волшебник, если не сумел околдовать противников, не смог испепелить их тела огненным столбом! Теперь становится понятно, что этот волшебник - Иисус, принявший смерть на кресте во искупление человеческих грехов.

Юрик почувствовал, как у него голова пошла кругом.

- Серега... Ты открыл удивительные вещи, но только... постой! Почему у трех великих волшебников, по легенде живших в разное время, был один и тот же ученик?

- В статье говорится о том, что современная хронология страдает большими неточностями и откровенными ляпами. Фиксируя знаменательное событие, разные народы присваивали ему собственное, принятое у себя летоисчисление. Допустим, 118-ый год от рождения царя Икс или 1000 лет от коронования султана Игрек. Но кто знает, когда родились Икс и Игрек? А ведь древние монахи-хронологи не задумывались над этим. Написано 118-ый год эта цифра и отправилась в хронологическую таблицу. Написано, 1000 лет пусть будет так!.. Кроме того, событие описывали в соответствии с местным колоритом и традициями, то есть попросту приукрашивали. Получались разные события в разное время. Исходя из этого стоит заметить, что легенды об Иисусе, Мухаммеде и Будде очень похожи. Смотри - все они пророки, все учили верить в единого и всемогущего бога, проповедовали жить в скромности и повиновении, проповедовали любить ближнего. В каждой религии существуют священные писания, будь то Библия, Коран или буддийские тексты! В каждой религии присутствует оппонент - Сатана, Иблис или Мара! Кроме того, эпизоды из жизни богов во многом совпадают. Иисус и Мухаммед ходили по воде, исцеляли больных и множили воду. Иисуса и Будду объединяет сверхъестественное рождение, приветствие небожителями, благословение старцем, искушение злым духом, превращение хлебов, встреча с женщиной низкого происхождения и ещё много другого.

Ковалевский выдохнул, истощенный длинной речью.

- Так вот, историки полагают, что три основные религии мира произошли от одной, а три столповых личности этих религий имеют один прототип.

- Ты хочешь сказать, что существует только один бог? Серега, о чем мы говорим? Не далеко ли ты забрался в теологию?

- Мальвинин нашел очень важный текст, который называется "Притча о великом волшебнике и его ученике". На основе этого текста были созданы три легенды к трем фильмам Пасколли. Я полагаю, что притча является истинной историей единого бога и его ученика...

- Корбэйна! - выдохнул Юрик.

- Точно! В древнем мире жил бог, творил чудеса, проповедовал добро и одним из его учеников являлся Корбэйн. Он хотел скорее постичь тайну волшебства учителя, но тот наказал нетерпеливого тем, что открыл ему место, где находится волшебство. Место, где на небе светят черные звезды! Всю жизнь Корбэйн пытался достичь этого места! Как говорится в легенде: "...Даже когда злые люди убили великого волшебника, даже когда правитель этой страны лишил ученика глаза, он продолжал искать, и ищет это место по сей день".

- Значит, ты полагаешь, что легенда о Корбэйне - кусочек истории про настоящего бога?

- Мальвинин делал заметки, из которых становится ясно, что в Новом Завете и Коране он нашел упоминание о схожих именах. Корбен, Карбах...

Юрик не видел ничего перед собой. В глазах стояла фигура Мастера в темном плаще с капюшоном, скрывающим голову.

- Мастер - это Корбэйн, - ошеломленно произнес Юрик.

- Что ты сказал? - не поверил услышанному Ковалевский.

- Человек в темном плаще, которого я встретил, который пытался выведать путь к Месту, который ударил ножом Мальвинина и убил Кабашвили Корбэйн!

Ковалевский на другом конце провода замолчал. Юрику показалось, что он даже не дышит.

- Этого не может быть! Он не мог прожить столько лет!

- Ты сам сказал, что по легенде Корбэйн до сих пор ищет Место!

- Я полагал, что это образное выражение.

- Я видел его лицо под капюшоном, - произнес Юрик. - Я не понял поначалу, что было в нем особенного. Но теперь знаю. У него был закрыт правый глаз, а кожа на глазнице провалилась.

- По легенде Корбэйн лишился глаза, - прошептал Ковалевский.

- Это было во всех легендах без исключения, - сказал Юрик. - Сергей, нам противостоит пусть нерадивый, но ученик самого Господа Бога! Он тоже мечтает добраться до Места, в котором оказался Павлик. Что же случится, если он там окажется?

- По легенде, он получит все волшебство и сделается могущественнее бога, - ответил Ковалевский.

- Нет, Сергей! Не говори фразами из романов-фэнтези! Мне такой враг не нужен. Мне лучше верни Витька Шалыпина!

- Мы не должны дать Корбэйну добраться до Места, но в то же время обязаны спасти Павлика...

Глава 10.

Сергей некоторое время молчал, задумчиво глядя на садящееся за горизонт солнце. Затем он произнес:

- Многое стало понятно. Но до сих пор мы не знаем дороги в страну черных звезд... Мой сюжет пропал.

Юрик почувствовал, как что-то оборвалось у него внутри. А Ковалевский продолжал:

- В указанном месте Среднереченского монастыря не оказалось. Сейчас я бреду по дороге, скоро опустится темнота, и я усну под каким-нибудь деревом, потому что вариантов для продолжения сюжета у меня нет. Надежда осталась только на тебя.

В трубке послышался разочарованный вздох Юрика.

- Я тоже упустил сюжет, - ответил он. - Меня выбросило в черт знает каком лесу!

Ковалевский устало закрыл глаза.

- Получается, что оба наших сюжета оборвались... - заключил он. Ладно. Я попытаюсь добраться до какого-нибудь населенного пункта, хотя надежды на продолжение странных событий почти нет.

- Я попытаюсь выбраться из леса и обнаружить сюжет! - стараясь придать голосу бодрости, произнес Юрик. Но Ковалевский ему не поверил. Он крутился в сюжете вторые сутки и знал что к чему.

- Звони, - коротко напутствовал Сергей. На большее не хватало ни слов, ни сил. Изнутри его медленно душила безысходность.

- Ты тоже, - ответил Юрик.

Ковалевский разъединился и вновь посмотрел на красный солнечный диск. Павлика не спасти. Все усилия тщетны. Они могут до самой смерти искать путь в мир черных звезд, как это делал Корбэйн. Без прогноза у них нет шанса помочь Павлику...

Позади раздался тихий шум автомобиля. Сергей с надеждой обернулся.

По грунтовой дороге медленно пробиралась легковушка с включенными фарами. Что ж, появилась надежда, что ему не придется заночевать в лесу под деревом.

"Жигули" классической модели остановились возле Ковалевского. Сергей дернул два раза за ручку передней дверцы и только с третьего сумел её открыть.

- Не подвезете до ближайшего населенного пункта?

- Куда нужно? - заторможено спросил водитель.

- Вообще, мне нужно в Среднереченский монастырь.

- Залезай!

Не смея поверить в неожиданное счастье, Сергей запрыгнул в салон.

- Вы знаете где он? А то мне сказали, что он находится здесь, на слиянии двух рек! - оживленно заговорил Сергей.

- Тебя обманули, - прошелестел водитель.

- Я так и знал! Этот мужик на обозе показался мне подозрительным. Ну не ездят сейчас на лошадях!

На приборной доске, рядом с рычагами отопителя, была прикреплена фотография. Толстый лысоватый мужчина демонстрирует объективу здоровую щуку. Странно, зачем водителю фотография чужого человека? Обычно люди, проводящие за рулем много времени, ставят перед глазами фото жены или детей.

Себя, в крайнем случае...

Взгляд Сергея остекленел, и только сейчас он внимательно посмотрел на водителя. Его лицо показалось до боли знакомым...

В осеннем лесу было глухо. Только сучья трещали под башмаками. Березы и осины уже сбросили листву и теперь стояли голыми среди насмешливых хвойных красавиц. Юрик чувствовал себя в осеннем лесу так же неуютно, как эти лиственные деревья. Родиной Прохорова являлись городской асфальт и кирпичные стены. Поэтому он стремился как можно скорее выбраться из леса.

Как далеко от города выбросил его эвакуатор из секретной лаборатории? Сколько времени придется потратить, чтобы добраться до ближайшего поселения? Отвечать на эти вопросы не хотелось. Очень вероятно, что Юрик не успеет до полуночи.

Вспомнив о лаборатории, он невольно усмехнулся. Приключения в секретном исследовательском центре США выглядели безумно. Однако встреча с Мастером, а так же выводы о Корбэйне, к которым пришел Ковалевский, наводили на серьезные мысли.

Юрик точно знал, что бога нет. Там, за небом находятся планеты, звезды, галактики. Там негде разместиться небесному царству. Под землей скрыты миллионы тонн магматического вещества. Под землей тоже негде спрятаться. Нет, Юрик не верил в бога...

Тогда почему он испытывал такое сильное волнение, когда думал о Корбейне? Человеке в темном плаще и накинутом на голову капюшоне, который до сих пор ищет Место, хранящее первобытное могущество?

Нет, в реальности с ребятами такого не могло случиться. Но случилось! Отвергнутый ученик бога Корбэйн преследовал их, не брезгуя самыми отвратительными методами. От его руки уже пали Мальвинин и Кабашвили. Еще одной жертвой мог стать Юрик...

Лес неожиданно закончился. Прохоров с удивлением обнаружил, что стоит на пригорке, а с него открывается великолепный вид на разлив двух рек и прекрасные церковные сооружения, окруженные белокаменными стенами.

Он поправил очки, одна линза которых была расколота надвое.

Города не видно. Более того, Юрик не узнавал окружающий ландшафт. Где он оказался?

Ему нужно добраться до города.

Прохоров замер, снова уставившись на белоснежную каменную ограду и поднимающиеся над ней позолоченные купола.

"Какую церковь окружают высокой стеной? - подумал он, и не удержался от изумленного вздоха, потому что догадка была очевидной.

- Так это же Среднереченский монастырь, который искал Ковалевский! воскликнул он.

Обрадованный Юрик бросился вниз к реке, на другом берегу которой возвышалась величественная обитель божьих послушников.

Юля вышла из здания областной больницы и, погруженная в мысли, пешком отправилась по улице. По сообщению врачей операция прошла успешно. Хирургам удалось зашить поврежденные сосуды и восстановить кровообращение. Мальвинин находился без сознания, но его жизнь теперь была вне опасности. Марина осталась дежурить возле палаты.

Мысли Юли незаметно переключились на воспоминания о Павлике. Он стоял перед глазами живой и смеющийся. Она вспомнила, как он пришел на свидание с совершенно лысой головой и улыбнулась. Прохоров рассказал ей, что таким образом Павлик заработал деньги для того, чтобы заплатить за сотовый Ковалевского. Павлику были дороги друзья.

Были... Почему она говорит о нем в прошедшем времени? Юля поймала себя на мысли, что воспоминания о Божедае незаметно превратились в скорбь об утраченном или умершем человеке.

- Но Павлик не умер! - решительно сказала она себе.

Никто из его друзей не выражал такую обреченность. И Прохоров, и Ковалевский продолжали искать пути к Месту. Ковалевский вообще удивил её, круто изменив мнение о себе. Конечно, Юля до сих пор не могла простить ему то, что он бросил жену Светлану с ребенком на руках. Но Павлика на кладбище он не оставил, как она думала поначалу. Он пытался его спасти.

И сегодня Сергей сделал все от него зависящее, чтобы выручить друга из беды. Даже если Павлику не удастся помочь, девушка была благодарна Ковалевскому. Когда она разговаривала с ним по телефону, то слышала в голосе Сергея ту же боль, которая лежала в её душе.

Юля остановилась на перекрестке перед светофором, на котором горел красный. Ее взгляд слегка замутился, когда она вновь подумала о Павлике.

Загорелся зеленый. Юля сняла ногу в кроссовке с тротуара и опустила на асфальт шоссе...

Раздался визг покрышек, который вырвал её из задумчивости, а затем последовал металлический удар и звон. Прямо в нескольких метрах перед Юлей на перекрестке врезались друг в дружку две иномарки.

Юля замерла и лишь моргнула от неожиданности.

- Куда ты прешь, сурок лохастый! - раздался грубый голос уголовного вида парня из потрепанного "Мерседеса". - Да ты, верблюд, до последней копейки выложишься, чтобы оплатить мне ремонт!

Из "БМВ" седьмой модели появился элегантный молодой человек в длинном драповом пальто. За ним из салона вышла ещё пара молодых людей деловой внешности.

- Послушайте, - произнес молодой человек с легкой улыбкой. - Это ваша вина. У вас была помеха справа, и вы были обязаны меня пропустить.

- Ты не знаешь с кем связался! - угрожающе воскликнул водитель потрепанного "Мерседеса" и вслед за этими словами и салона вылезли три бритых амбала. - Я же тебя по асфальту размажу, а об твое пальто ноги вытру! Я же твои очки тебе в глотку запихну! Я ...

Юле надоело слушать угрозы, и она собралась обойти место аварии. Но ответ парня в длинном пальто остановил её.

- Послушай, фантик! - неожиданно ответил "интеллигентный" молодой человек. - За каждое оскорбление, которое коснулось моих нежных ушей, ты получишь по мозгам!

Амбал из потрепанного "Мерседеса" замер с раскрытым ртом. Юля поняла, что на перекрестке столкнулись не просто две иномарки. Здесь произошло столкновение двух бандитских группировок, вид одной из которых был чуть более приличным, но суть оставалась той же.

Юля все-таки вступила на "зебру" пешеходного перехода и прошла несколько метров. Она старалась не смотреть в сторону конфликтующих и держаться как можно независимей. Но несмотря на её желание, Юля оказалась втянутой в противостояние.

В ответ на слова молодого человека грянули выстрелы. Юля упала на асфальт напротив "БМВ".

Словно по команде на асфальт попадали люди в разных частях улицы, и даже попадали на пол те, кто находился в квартирах и домах. Перестрелка развернулась прямо на перекрестке. Прячась за автомобилями, "амбалы" и "интеллигенты" вели беспорядочный огонь друг в друга.

Юля лежала, прижавшись щекой к асфальту. Когда перестрелка немного утихла, она подняла голову.

Один из парней, который назвал бритоголового "фантиком", обернулся.

- Что вы тут делаете, барышня? - спросил он и пригнул голову, потому что в воздухе вновь засвистели пули.

- А как по-вашему? - вдруг вышла из себя Юля. - Пытаюсь дорогу перейти!

- Неудачное выбрали место.

Юля отвернулась, поджав губы от злости, а когда вернула взгляд, парень сжимал правое плечо, из которого сквозь пальцы сочилась кровь.

- Как ты? - мельком спросил его другой "интеллигент". Молодой человек в длинном пальто сморщился от боли.

Позади Юли раздался визг покрышек. Девушка обернулась и едва успела отпрыгнуть в сторону.

В "БМВ" едва не воткнулся огромный джип "Тойота-Лендкрюзер". Водитель выскочил из автомобиля, на ходу доставая пистолет.

- Сколько их? - по-деловому спросил он, словно перестрелки - это его будни.

- Девушка, умеете водить машину? - спросил Юлю товарищ раненного.

- Автобусы не умею, - ответила она, глядя на сверкающего гиганта-внедорожника.

Раненый простонал.

- Его нужно отвезти в одно место. Джипом управлять легко. У него автоматическая коробка передач.

- У меня есть свои дела, - заявила Юля.

Раненый опять застонал. Его дружок с мольбой посмотрел на девушку.

- Ладно, - откликнулась она. - Только у меня нет денег, если придется платить за ремонт этой машины.

- Бейте джип как вздумаете - ему все равно ничего не будет. Только довезите Джорджа!

Водитель имел длинные редкие волосы, бледное лицо и измученные, усталые глаза. Его подбородок покрывала куцая бородка. Одет он был странно - в светлую холщевую рубашку с обрезанными рукавами. Почему Сергей подумал, что встречался с ним раньше? Ковалевский не мог сказать. Но лицо было странно знакомым. Если бы не слегка безумный взгляд, Ковалевский назвал бы его...

- О Господи! - пробормотал он.

Водитель повернул к нему голову и ответил:

- Вообще-то все меня называют "Иисусом". Не правда ли - странно! - Он противно захохотал.

"Этого не может быть! - говорил про себя Ковалевский. - Это не маньяк, по прозвищу "Иисус", который преследовал Павлика на кладбище, который гонялся за Юриком по университету, которого, по словам друга, сожрало чудовище, выведенное в секретной лаборатории США".

Сергей вдруг засмеялся. Водитель подозрительно посмотрел на него.

Ковалевский с самого начала не поверил в рассказ Прохорова. Он казался бредом. Так и есть! Генетическое чудовище не сжирало маньяка. "Иисус" сидел сейчас рядом с Ковалевским и преспокойно управлял автомобилем.

Ошибка Прохорова ничего не меняла. Как бы положительно не вел себя "Иисус", на самом деле он является психопатом и безжалостным убийцей.

Маньяком.

Сергей дотронулся до приборной доски, палец угодил во что-то влажное и липкое. Он поднес пальцы к глазам. Они были перемазаны в красном...

Повернув голову, "Иисус" посмотрел на Ковалевского и улыбнулся ему, обнажив гнилые зубы. Сергей натянуто улыбнулся в ответ, с ужасом думая о приборной панели, перепачканной в крови. Это чужая машина! Маньяк убил владельца, чтобы завладеть ею.

Дорога повернула, и взору Ковалевского открылось широкое поле. Сергей на мгновение забыл про маньяка, припав к лобовому стеклу.

Поле усеивали огромные воздушные шары. Глядя на хаос форм и расцветок, можно было сойти с ума. Готовились к взлету и уже висели в небе монгольфьеры в форме булочки, по размеру не меньше грузовика; в форме пятиметровой тапочки "Найк", чайника на несколько тысяч литров, гипертрофированно увеличенного мобильника. Однажды, среди других промелькнула огромная фига.

- Что это? - ошеломленно пробормотал Ковалевский.

- Общество "Подъемная сила" и федерация воздухоплавания каждую осень проводят фестиваль воздушных шаров... - прошипел "Иисус" и заключил: Ненавижу!

Ковалевский с опаской посмотрел на него.

Маньяк перевел взгляд на Сергея. Его гнилые зубы обнажились в оскале, по подбородку текла слюна.

- Пользуешься одеколоном "Цептор"? - спросил "Иисус".

- Да...

- Ненавижу!

В последний момент Ковалевский успел схватить его руку с ножом. Маньяк набросился, выпустив руль.

- Ты что, идиот? - воскликнул Сергей.

Неуправляемый автомобиль мотнуло. Маньяк захохотал, и от этого хохота Ковалевского прошиб пот. Обеими руками и весом тела "Иисус" давил на рукоять ножа, острое жало которого нависло над ключицей Сергея. Ковалевский едва сдерживал напор сумасшедшего.

"Жигуленок" соскочил с дороги и полетел по полю, прямо в гущу воздушных шаров. Руль вращался как ему заблагорассудится. Автомобиль подбрасывало на кочках. В одном из таких прыжков, Ковалевскому удалось оттолкнуть "Иисуса", и тот врезался затылком в крышу салона.

С разных сторон послышались крики. Ковалевскому на секунду удалось посмотреть вперед, и он обнаружил, что "жигуленок" летит на воздушный шар в форме пивной кружки. Шар готовился оторваться от земли, но избежать столкновения уже было невозможно. Люди разбегались в разные стороны, аэронавт спешно покидал корзину.

Сергей попытался схватить руль, чтобы избежать столкновения, но "Иисус" снова набросился на его. Ковалевский опять перехватил руку с ножом. Так, сцепившись в одной из поз Камасутры, они въехали в воздушный шар.

Плетеную корзину подбросило. Мешки с песком ударили по лобовому стеклу и выбили его, осыпав дерущихся мелкими осколками. Ковалевский успел закрыться, а лицо маньяка здорово посекло, сделав похожим на забрызганное брусничным вареньем.

Автомобиль зацепил бампером одну из веревок, которые свисали с корзины, подпрыгнул на ухабе и перевернулся. Крыша заскользила по сухой земле, постепенно сминаясь. В перевернутое зеркало Ковалевский увидел, что воздушный шар в виде пивной кружки тащится за ними.

Со скрежетом автомобиль остановился, подняв тучу пыли. Маньяк отцепился от Сергея и проворно проскользнул в проем лобового стекла.

- Стой, подлец! - воскликнул Ковалевский.

Он выбрался из автомобиля и увидел, что "Иисус" вскарабкался на корзину воздушного шара. Корзина висела в полуметре над землей. Шар рвался в небо, но его держала веревка, зацепившаяся за бампер перевернутого "жигуленка".

"Иисус" подобрался к горелке, нагревающей воздух в шаре, и крутанул маховик подачи топлива. Пламя пыхнуло, увеличившись в несколько раз. Шар недовольно затрепетал брезентом, загудел и резко пошел вверх. Веревка, связывающая его с автомобилем, натянулась струной.

Подъем прекратился. Обнаружив это, маньяк выхватил свою элегантную, выполненную на заказ опасную бритву и поднес её к веревке. Не долго думая, Сергей оттолкнулся от земли и прыгнул на корзину, вцепившись в охватывающую её сетку. В тот самый момент "Иисус" полоснул лезвием по веревке, и шар устремился в небо.

Павлик спешил. Три столба росли быстрее, чем он двигался. Павлик должен успеть добраться до центральной горы прежде, чем закончится формирование столбов. Он чувствовал это. Ему нужно собрать все силы в кулак и совершить последний рывок...

Но сил для последнего рывка не было. Павлик полз вперед, преодолевая метр за метром буквально на зубах. Столбы уже не пропадали в туманной бездне, а упирались основанием в гору. Без сомнений, он проделал огромный путь, чтобы добраться до нее. Но этого недостаточно. Оказывается, на гору нужно успеть вовремя!

Чтобы ускорить темп, Павлик встал на ноги и начал двигался через мостик, не касаясь его руками. Голова продолжала кружиться, но нужно рисковать, если он не хотел навсегда остаться под черными звездами.

Голода не чувствовалось. Живот онемел и это хорошо. А вот то, что он перестает ощущать ноги - это плохо. Только бы они не отказали!

Павлик торопился. Он тяжело и прерывисто дышал. Холодный воздух морозил гортань, но о простуде некогда думать. Вперед! Только вперед!

Между тем, пока Павлик боролся с собой, рост трех столбов прекратился. Они теперь возвышались над головой, но этим все не закончилось. Формирование столбов продолжалось.

На их вершинах начали расти непонятные конструкции. Кирпич за кирпичом вздымались стены, балка за балкой - укладывались каменные перекрытия и вытягивались колонны.

На вершинах трех столбов появлялось невиданное доселе сооружение. Основание сооружения окуталось искрящимся туманом. В какой-то момент Павлику показалось, что среди тумана мелькнул объемный предмет. Почему-то ему подумалось, что предмет имеет форму огромной пивной кружки...

Мельком взглянув вниз, Ковалевский обнаружил, как земля стремительно удаляется из-под ног. Он висел снаружи плетеной корзины, "Иисус" находился в ней.

- Отпусти мою корзину! - закричал маньяк Ковалевскому.

- Фигу тебе! - откликнулся Сергей и одним прыжком оказался внутри.

Они замерли, прижавшись к противоположным бортам. Сергей смотрел на иссеченное мелкими ранками лицо маньяка. Тот улыбнулся.

- Наконец! - произнес он. - Только ты и я! Я давно ждал этого момента.

Он вычертил лезвием бритвы в воздухе какие-то знаки.

- Это будет честный бой, - продолжил он. - Проигравший заканчивает путешествие на воздушном шаре.

- Ну уж нет! - произнес Ковалевский и пнул маньяка в пах.

Тот хрюкнул и свалился на колени. Сверкающая бритва взлетела в воздух, Сергей подхватил её.

- Странно ты представляешь честный бой, - сказал он. - Ты с оружием, я - без.

Он выкинул лезвие за борт и уменьшил пламя горелки. Шар остановил подъем, замер, словно раздумывая, а затем медленно начал опускаться.

Словно змея, "Иисус" вытянулся и обвил ноги Сергея так, что тот упал. Сотовый выскользнул из кармана.

Воспользовавшись секундным замешательством Ковалевского, маньяк прыгнул на него. Сергей лежал на спине, маньяк оказался сверху.

Как и Спаситель, "Иисус" был худ. Но нехватка мышц компенсировалась крепостью и подвижностью. Сергей выкинул кулак, метясь в лицо, но удар пришелся в воздух. В ответ маньяк кривыми пальцами ударил Сергея в кадык. Ковалевский задохнулся.

Желая продолжить удачную серию, "Иисус" откинул голову, намереваясь лбом разбить Ковалевскому лицо. Подлый удар мог закончиться очень плачевно, если бы Сергей вовремя не убрал голову. С размаха "Иисус" вонзился лбом в плетеное, но твердое дно корзины, этим напомнив Ковалевскому усердного богомольца.

Пока "Иисус" тряс головой, пытаясь прийти в себя, Сергей скинул его и, не давая опомниться, заехал кулаком в челюсть.

- Ух, - пробормотал Сергей, не ожидавший такого эффекта.

Удар оказался настолько мощным, что маньяка отбросило в дальний угол. Из непроизвольно раскрывшегося рта словно пуля вылетел зуб, срикошетил о борт и собрался улететь прочь, как стремительная рука Ковалевского схватила его. Сергей не мог объяснить, зачем поймал зуб. Вероятно, это была подсознательная демонстрация собственной реакции.

Ненароком он поглядел вниз и обомлел.

Ковалевский не представлял, над какой местностью сейчас пролетает воздушный шар. Но впереди, на высоком утесе, над соединяющимися руслами двух рек возвышался величественный комплекс церковных строений, окруженный высокими каменными стенами. Золотые купола в лучах заходящего солнца горели красным огнем, кресты выглядели непоколебимым оплотом веры, а витиеватые витражи в окнах - фантастическими.

Это был Среднереченский монастырь. Ковалевский нисколько не сомневался. Сумасшедшая судьба не зря посадила его в автомобиль к маньяку, а затем забросила на небо в корзине воздушного шара. Сейчас этот шар нес Сергея к месту назначения - к монастырю, который в этом сюжете являлся мостиком к миру черных звезд.

Заглядевшись на монастырь, Ковалевский не заметил, как за спиной выросла фигура "Иисуса". Из его рта текла кровь и заливала грудь, облаченную в белую смирительную рубашку. Маньяк довольно улыбнулся и от души заехал Ковалевскому по почкам.

Сергея выгнуло дугой. Охая, он свалился на дно корзины. "Иисус" прошел мимо и выкрутил подачу топлива в горелку на полную. Пламя вновь выросло. Сделалось жарко. Шар начал подниматься.

Ветер унесет их. Нужно опустить шар. Иначе Ковалевский потеряет монастырь и, возможно, больше не сможет его найти.

Сергей попытался подняться, но ударом ноги "Иисус" опрокинул его.

Сергей лежал на полу, плюясь кровью, и чувствовал, как шар взмывает ввысь. Нужно опустить его. Как можно скорее!

- Ты полагал, что избавился от меня? - воскликнул "Иисус". - Ты полагал, что сломал меня?

Он принялся озираться по сторонам. Ковалевский понял, что маньяк ищет свою бритву. Так и оказалось.

- Куда ты подевал мой любимый ножик?

- Я его выбросил.

- Проклятый! - Маньяк снова собрался нанести удар ногой, но на этот раз ему не повезло. Ковалевский перехватил ногу и опрокинул "Иисуса". Быстро вскочив, Сергей бросился к горелке и утихомирил пламя.

Едва он успел обернуться, как маньяк налетел на него. Вместе они перевалились через борт и повисли на веревочной сетке, которая опоясывала корзину.

Ветер нес воздушный шар к белокаменным стенам. Расстояние до земли было слишком большим. Очень вероятно, что когда шар будет пролетать над монастырем, Сергей не сможет спуститься вниз...

"Иисус" щуплым кулаком ударил Сергея в щеку и схватил за плечо, пытаясь оторвать от корзины и сбросить вниз. В ответ Сергей нанес два молотобойных удара, и снова схватился за сетку, дабы не упасть.

Они так и обменивались ударами - один удар "Иисуса", и два могучих удара Ковалевского. Победить в этом состязании мог только выносливый студент политехнического университета. "Иисус" быстро это понял и полез обратно в корзину. Сергей не последовал за ним. Приближались стены монастыря.

Высота была приличной, прыгнуть отсюда мог только сумасшедший. Пусть ветер унесет шар далеко в поле, но лучше уж он приземлится.

Из корзины донесся звучный шлепок. Это "Иисус" перевалился через борт и упал на дно.

Налетел порыв ветра. Шар тряхнуло. Откуда-то появились темные тучи и затянули небо. Заходящее солнце озаряло их снизу багровым светом.

Шар начало относить от монастыря, но ещё хуже - шар начал подниматься.

Ковалевский перевел взгляд с пылающих в закатном пламени облаков на постройки монастыря, пока ещё проносящиеся под ногами. Сверху раздался хлопок. Маньяк включил горелку.

Больше ждать нечего. Он должен прыгать. Ветер и теплый воздух, нагнетаемый в шар горелкой, унесут его неведомо куда. Сергей сомневался, что сможет потом найти монастырь.

Он поглядел вниз, и обнаружил прямо под собой несколько стогов сена. Монастырь оказался действующим! Только сейчас Ковалевский обнаружил монахинь в черном, которые, задрав головы, наблюдали за ним.

Высота около восьми метров уже не казалась Сергею запредельной.

Он должен прыгнуть.

Ковалевский закричал и отцепился от веревочной сетки.

Избавившись от лишнего груза, воздушный шар резко пошел вверх. Над краем корзины появилось израненное лицо маньяка.

- Мама, - пролепетал он.

Шар уносило ввысь. Он сжался в углу. Холодные ветры порывами налетали на шар и рвали его то в одну, то в другую сторону. Маньяк съежился, угнетенный неистовством могучих стихий. Он не знал, сколько прошло времени, ему показалось - не так много. Небо, не потемнев до ночной черноты, вдруг начало светлеть. Заметив это, "Иисус" высунулся из корзины и обнаружил, что его несет к городу.

- Господи Боже, спаси и сохрани! - бормотал он.

На дне корзины валялся сотовый телефон, оброненный Ковалевским. Сжав его в руках, маньяк дрожал всем телом...

Шар опустился на газон прямо перед Политехническим университетом. Сжимая в руке сотовый телефон, словно распятие, "Иисус" выбрался из корзины и воззрился на небо.

Солнце ярко светило. "Иисус" не мог понять, почему природа повернула вспять и вместо луны выбросила на небо солнце.

Какой-то озабоченный студент, сидя на ступеньках перед входом, строгал перочинным ножом карандаш. Маньяк отобрал нож у студента. Ему даже не пришлось применить силу. Студент был напуган одним видом окровавленного лица "Иисуса".

Он миновал створки входных дверей и приблизился к огромной доске, на которой было вывешено расписание занятий. "Иисус" припал к нему, изучая предметы, а затем ухмыльнулся окровавленным ртом.

Внизу были напечатаны номера телефонов всех административных служб и руководителей кафедр. "Иисус" посмотрел на сотовый в руке и набрал номер.

- Кабашвили слушает вас, - раздалось из трубки.

- Почему, - растягивая слова, произнес в микрофон "Иисус", - в расписании занятий отсутствует предмет "Физические методы отчленения головы"?

Раненого быстро погрузили на заднее сидение "Лендкрюзера", Юля села за руль и утонула в кресле. Она конечно ездила на автомобилях и у неё даже были права... Но в джип она не садилась никогда. Было удивительно смотреть сверху на остальные автомобили.

- Вам надо в больницу, - сказала Юля. - Она рядом.

- Прежде, необходимо выполнить важное дело, - ответил парень со странным именем Джордж.

- Партию героина не повезу!

- Очень смешно, - серьезно сказал парень. - Разворачивайтесь и езжайте прямо по дороге. Я буду показывать.

Юля сдала назад. Это оказалось на удивление легко. Хотя работать одной ногой было необычно (педаль сцепления отсутствовала), Юля не была замучена привычкой ездить на отечественных автомобилях, и вскоре вошла во вкус.

Разворачиваясь, она помяла металлическое ограждение дороги, даже не заметив. Потом переехала через бордюрный камень и выскочила на тротуар. Ненароком девушка сбила прозрачный холодильник с мороженым, продавщица которого спряталась в ближайшем подъезде.

- Извините! - пробормотала Юля и, наконец выбравшись на дорогу, очень быстро проскочила изрешеченный пулями "Мерседес" и спрятавшихся за ним бритых уголовников.

Джип лихо разгонялся и вскоре оказался далеко от места конфликта.

- Вам нужно выехать на окраину города, переехать Столбовой мост, наставлял парень, не отпуская раненое плечо.

- А куда потом? - спросила Юля. - Я не могу надолго удаляться от города. У меня дела.

Парень ничего не ответил.

Юля давила на газ, мелкие машины там, внизу, пугливо разбегались в стороны, уступая дорогу. Уверившись в своей безнаказанности, последний светофор Юля пролетела на красный свет. Город закончился.

- Останови, - вдруг потребовал парень. Юля послушно прижала машину к обочине.

- Вот, ты должна взять это, - прошептал он, протягивая сверток. Юля взяла его в руки.

- Что это?

- Ты должна использовать его по назначению.

- Как я должна использовать его? - удивилась она. - И что это такое?

- Разверни...

Юля сдернула бумагу, и глазам открылся великолепный православный крест. Он был тяжелым, выполненным из тускло светящегося металла, очень похожего на платину. На концах креста зияли отверстия. Юле показалось, что там когда-то находились драгоценные камни, но их кто-то вынул.

- Поедешь прямо, - совсем слабым голосом говорил парень, - затем свернешь на проселочную дорогу возле старой водонапорной башни. Проедешь по лесу, минуешь старый колодец, выедешь на берег неглубокой реки. Переедешь реку на джипе и окажешься там...

- Где? - спросила Юля.

- Сам не ведаю... Но я откуда-то это знаю.

Раздался щелчок. Юля обернулась и обнаружила, что парень открыл заднюю дверцу и выбирается из машины.

- Ты куда? - удивилась она.

- Езжай и делай все, как я сказал!

- Но как же твоя рана!

Хлопнула закрывшаяся дверца. Здоровой рукой парень ударил по борту джипа, словно по крупу беговой лошади.

- Давай! Езжай! - сказал он Юле. - Не тяни кота за хвост!

Он вдруг развернулся и побежал прочь. Юля выскочила из "Лендкрюзера", глядя вслед парню в длинном пальто. Догнать его уже невозможно.

В задумчивости она вернулась в салон.

- Прямо, затем свернуть на проселочную дорогу возле старой водонапорной башни... - повторила она, и включила передачу.

Глава 11.

Ботинки из нобука предназначались явно не для того, чтобы в середине осени переходить вброд пусть даже неглубокую реку. Но болотных сапог у Юрика с собой не было. Не захватил он их из дома!

Под отвесными стенами монастыря он оказался в измоченных по колено брюках и хлюпающих ботинках.

- Вот это стена! - охнул Юрик, задрав голову. Нельзя сказать, что высокая каменная ограда монастыря была неприступной, но уж очень она походила на крепостную.

Прохоров вытряхнул воду из ботинок, и двинулся вдоль стены. Продравшись сквозь заросли высохшего репейника и насобирав колючек на штаны и рукава, Юрик оказался на углу. Над головой выросла круглая смотровая башня. Вот по ней можно забраться. Вдоль поверхности башни строители выложили кирпичом выпуклый узор, который мог послужить неплохой лестницей.

Без размышлений, Прохоров начал карабкаться вверх. Преодолев несколько метров Юрик оглянулся. Очки едва не свалились с носа, он вдруг понял, что никогда в жизни не забирался на такую высоту.

Земля с мятой травой осталась далеко внизу. Неведомая сила увлекала вниз, неслышимый голос нашептывал разжать руки. Юрик отвернулся и прижался щекой к холодному кирпичу башни.

- Вот почему скалолазы в фильмах советуют не смотреть вниз! прошептал он. - Высота - это живое существо, которое зовет к себе и тянет...

Больше ни разу не оглянувшись, Прохоров добрался до верха ограды и, распрямившись, устало выдохнул.

Возможно, монастырь когда-то являлся крепостью. Толщина стены оказалась полтора метра. Красные лучи заходящего солнца сверлили глаз сквозь узкие бойницы и каменные зубцы.

Однако, ничто не могло сравниться по красоте с постройками монастыря. На его площади, в ромбовидном ограждении каменных стен устроились старомодные корпуса для монахов и настоятелей, певческий флигель, многочисленные хозяйственные постройки, а так же высокая пятиярусная колокольня. Между сооружениями протянулись дорожки, выложенные булыжником. Но центром комплекса являлся величественный белокаменный собор с четырьмя маленькими золочеными куполами и одним большим. Каждый из куполов венчал православный крест. Над воротами собора было изображено лицо Иисуса, которое тут же напомнило Юрику одного знакомого мерзавца, погибшего в пасти генетически созданного чудовища. Прохоров опустил глаза, стыдясь непристойных мыслей для столь высокого заведения.

Вниз вела деревянная лестница, по которой Юрик не замедлил спуститься. Оказавшись на булыжной дорожке, он замедлил шаг и невозмутимо двинулся по ней, словно оказался в монастыре на законных основаниях, словно был облачен в строгую рясу.

Из-за угла навстречу вывернули несколько монахинь, следующие цепочкой. Они шли, опустив глаза, и не заметили того момента, когда Юрик оказался перед ними.

- Девушки, здравствуйте! - попытался он проявить вежливость.

На него уставилось шесть пар глаз. Под черными платками замерли пять испуганных взглядов и один взгляд лукавый.

- Мужчина! - закричала одна из сестер.

С визгом послушницы бросились врассыпную, оставив растерянного Юрика в одиночестве. Прохоров дождался, пока последний подол исчез в районе хлева, пожал плечами и двинулся дальше. Но прошел он немного. Путь преградила старая некрасивая монахиня с суровыми морщинами в углах рта. На её груди устроился приличных размеров крест. По властности и виду, с которым она держалась, Юрик определил в ней настоятельницу. Возможно самую главную ту, которую называют "матушка". Что-то типа взводного сержанта в армии.

- Что вы здесь делаете? - строго спросила она.

- Меня зовут Юрий Прохоров...

- Как вы попали сюда? Это место смиренных послушниц! Как вы осмелились пробраться в женский монастырь?

- Так это женский монастырь! - дошло до Юрика. - То-то я ни одного мужика не встретил.

- Немедленно убирайтесь! - вдруг рявкнула настоятельница.

- Извините, но сперва мне нужно...

- Вы что, не понимаете где оказались? - С каждым словом она распылялась все больше. Ее глаза были страшны. Она неистово наступала на Прохорова. - Вы нарушаете наш покой и моральные принципы, которые гарантируются законом Российской Федерации "О свободе вероисповедания"!

- Но могу я, хотя бы немного, осмотреть монастырь? - осторожно осведомился Юрик.

- Среднереченский монастырь закрыт для посещений! - тоном, не терпящим пререканий, заявила игуменья. Видимо так она обрезает посторонние суждения своих послушниц.

- Я вынужден остаться. Это дело жизни и смерти!

- Смерти?.. О, да! - Как-то подозрительно произнесла мать-настоятельница. - Я сейчас уйду, и если вы будете находиться здесь через минуту, то мой двуствольный "Сайга" не оставит и кусочка - прости меня Боже - от вашей срамной майки и заодно от вашей груди!

Она скрылась стремительным шагом. Юрик понял, что дело плохо и метнулся к дверям собора. Оказавшись в полутьме арки ворот, он достал сотовый и набрал номер Ковалевского.

- Да?

- Серега, я нашел Среднереченский монастырь! - затараторил Юрик. - Ты не поверишь, но я уже в нем! Что дальше-то делать? Это не мой сюжет. Мой сюжет закончился, когда меня катапультировали из лаборатории...

- Комбо, это ты? - пошипел голос в трубке. Юрик прирос к полу.

Невозможно, чтобы это был "Иисус". Он же погиб! Его сожрал гигантский паук!

- Иисус? - осторожно спросил Юрик.

Постороннему могло показаться, что низкий полноватый юноша в разбитых очках, остановившийся в парадных дверях монашеского собора, наладил прямой контакт с небесным сыном.

Из трубки раздался непонятный хрип. Через секунду Юрик понял, что это смех психопата.

- Тебя съел паук! - сказал Юрик. - И почему у тебя трубка Ковалевского?

- Твой друг упал с воздушного шара, - сообщил маньяк. - Я видел его смерть. Его размазало по крышам келий, а святой крест прошил грудь и пронзил в самое сердце!

- Ты врешь, Иисус! - воскликнул Юрик.

Теперь посторонний человек мог подумать, что в общении со Спасителем юноша слишком крепок в выражениях.

Из трубки снова донеслось противное шипение, заменяющее смех.

Прыгая с воздушного шара, Ковалевский рассчитывал приземлиться в стога сена, заботливо уложенные прямо за скотным двором. Однако в спешке Сергей не учел того, что шар двигался, и вместо ожидаемой мягкой посадки Ковалевского вынесло на покатую жестяную крышу.

Листы кровли загремели, когда Сергей, кувыркаясь, катился вниз по крыше двухэтажного корпуса. Дыхание схватилось в груди, сердце сжалось в комок, пальцы безнадежно скользили, не в состоянии за что-нибудь зацепиться и затормозить падение.

Край крыши близок...

Ковалевский зажмурился, в последний момент увидев внизу аккуратно выложенные дорожки из булыжников.

Пусть он проведет оставшуюся жизнь прикованным к постели, пусть кресло-каталка сделается его ближайшим другом... Но ТОЛЬКО БЫ ОН ОСТАЛСЯ ЖИВ!!!

Зажмурившийся Ковалевский не долетел до края крыши и провалился в маленькое чердачное оконце, смотрящее в небо. Хруст рамы и звон стекла в ушах заставили Сергея открыть глаза. Эти звуки мало походили на те, которые раздаются при падении на булыжную дорожку.

Деревянный настил чердака жестко встретил его, Ковалевский взвыл. Сквозь клубы пыли он успел увидеть, что судьба занесла его на низкий чердак, заполненный старыми прялками, колоннами дореволюционных утюгов и никому не нужной тканью, которая в течении многих лет служила трапезой для моли.

Сергей приподнялся на локте, спину пронзила острая боль, он вскрикнул. Деревянный настил, на который упал Ковалевский, не выдержал веса тела, хрустнул и провалился.

С истошным криком, с обломками досок и сопровождаемый пылевым столбом Ковалевский рухнул прямо в монашеские кельи. На этот раз ему повезло, приземление оказалось мягким - прямо на чью-то постель.

Ковалевский похлопал ладонью по голове, стряхивая пыль. В ушах шумело, спину скрутило, но можно сказать, что прыжок с воздушного шара наконец завершился, и вышло это авантюрное приключение удачным.

Надо же! Прыгнул с воздушного шара и приземлился прямо в кровать!

С чердака упали последние обломки. Ковалевский прочистил глаза и только тогда обнаружил, что вокруг повисла напряженная звенящая тишина. Келья служила приютом для двух десятков послушниц, и все они в данный момент находились здесь. Пристальные испуганные взгляды сосредоточились на личности Сергея Ковалевского.

Он несмело улыбнулся.

- Привет! - произнес он и не удержался от комплимента. - Симпатичные лысинки!

Дружный пронзительный визг разорвал тишину. Два десятка голосов накладывались, сливались, надрывали барабанные перепонки и делали дальнейшее пребывание в келье невыносимым. Под этот аккомпанемент Сергей соскочил с кровати и бросился к дверям. Только оказавшись за ними он смог расслабиться и проверить, остались ли целы барабанные перепонки.

Монашеские корпуса были построены из больших тесаных камней. Из них же был выложен короткий коридор, в котором очутился Ковалевский. С одной стороны коридор заканчивался лестницей, ведущей вниз, с другой - глухой стеной, тупиком.

Сергей прижался спиной к грубо оструганной двери и устало выдохнул, но расслабление оказалось мимолетным. Рядом скрипнули петли, и по правую руку возникла старая карга.

- Еще один! - воскликнула она.

- О чем вы? Я неповторимый и единственный...

Он осекся, опустив глаза. В руках благочестивая сестра сжимала двуствольное охотничье ружье.

- Еще один, - качая головой, произнесла она, и начала поднимать сдвоенный ствол.

Ковалевский подпрыгнул на месте и бросился наутек. Только через мгновение он сообразил, что летит в тупик коридора, где на стене был изображен рельеф всадника, мучающего копьем змея. Лестница вниз располагалась с другой стороны, и путь к ней перегородила решительная поборница нравов в сутане.

- Не убивайте меня! - взмолился Ковалевский, оказавшись зажатым в тупике. - Меня случайно занесло в монастырь! Клянусь!

Монахиня испытывающе смотрела на него, ствол ещё не поднялся для выстрела.

- Говори, как на духу! - приказала она.

- Меня случайно занесло в монастырь! Я упал с воздушного шара!

Два черных отверстия уставились в грудь Ковалевскому.

- Нет! - отчаянно вскрикнул Сергей и отпрянул к стене, больно ударившись локтем о камень. Что-то щелкнуло, стена за спиной Ковалевского поддалась и со скрежетом объехала в сторону.

Потеряв равновесие, Сергей упал в образовавшуюся щель. Следом раздался выстрел из двух стволов, размозживший голову святому Георгию Победоносцу.

Сергей поднялся, увидев сквозь проем, как монахиня освободила казенник от стрелянных гильз и достала из-под одежд две новые. Он не сомневался в решительности игуменьи уничтожить пришельца, и поэтому изо всех сил надавил на каменную дверь тупика, чтобы закрыть её.

Ухабистая грунтовая дорога вывела из леса. Юля надавила на тормоз. Джип протащило по грязи, но затем он замер, как вкопанный.

Приблизив голову к лобовому стеклу, Юля уставилась на темно-красный, почти черный, в лучах заходящего солнца, монастырь на холме.

- Похоже, именно это и является конечной целью моей поездки.

Юля скосила глаза на сверток, лежащий на соседнем сидении. Потом нажала на газ, и джип скатился с пригорка.

Без малейших проблем она пересекла неглубокую речку. Джип погрузился в воду по верх колесных арок, но не заглох и не забуксовал. Оказавшись на другом берегу, Юля лихо подкатила к выделяющимся дощатым воротам.

Она вышла из машины и замерла в нерешительности. Зачем парень в длинном пальто направил её сюда? Что делать дальше?

Юля многое знала о сюжете, но она не верила, что он может приключиться с ней. Она не видела фильм, она не заметила никаких странных явлений, творящихся вокруг... Хотя, бандитская перестрелка под светофором была довольно странной.

Юля набрала номер Юрика.

- Юля? - удивленно спросил он. - Ты где?

- Сама не знаю, - ответила она. - Я попала в странную историю, в результате которой оказалась перед деревянными воротами какого-то монастыря.

- А рядом неглубокая река? - спросил Юрик.

- Откуда ты знаешь!

- Я внутри этого монастыря. Это финал сюжета.

- Неужели я тоже оказалась в сюжете!

- Это конечно странно, но ломать голову над этим некогда. Раз ты оказалась здесь - заходи внутрь. Я в соборе.

- Как же я зайду?

Юрик молчал. Что-то отвлекло его.

- Как же я зайду? - повторила Юля.

- Как сочтешь нужным, - быстро заговорил Юрик. - Я, например, лез через стену. Все, пока!

Юрик посчитал свой ответ исчерпывающим и отключился. Юля чертыхнулась с досады, но потом вспомнила, где находится, и прикрыла рот ладошкой.

Как же ей пробраться в монастырь? Ну не карабкаться же через стену, как Прохоров!

Юля подняла голову и с недоумением посмотрела на белую отвесную стену монастыря. А как вообще Юрий сумел на неё вскарабкаться? Девушка слышала о том, что студент Прохоров - вундеркинд, но не до такой же степени!

В любом случае лазанье по стенам не подходило для девушки.

Надравшись храбрости, она сняла туфлю и постучала ей о калитку в воротах.

Прошло несколько томительных минут. Наконец изнутри лязгнули затворы, еле слышно пропели заботливо смазанные петли и калитка отворилась.

- Добрый вечер, - вежливо поздоровалась Юля с появившейся в проеме монахиней.

- Монастырь закрыт для посещений и экскурсий, - сразу предупредила сестра. - К тому же на дворе поздний час.

- У меня важное дело, - произнесла Юля. - Я хотела бы остричься...

Звонок Юли застал Прохорова в тот момент, когда он, задрав голову, бродил по пустому собору. Звуковой сигнал телефона гулко раздался в стенах храма. Юрик спешно включил аппарат, чтобы не распугать святых с живописных фресок на стенах.

Неведомым образом Юля очутилась возле монастыря. Новость ошеломила Прохорова. Выходит, не только он и Ковалевский были втянуты в сюжет. Что же такое творится?

- Раз ты оказалась здесь - заходи внутрь, - произнес Юрик. - Я в соборе...

Он осекся. Неподалеку от ограждения для хоров из стены торчал чугунный рычаг с искусным узором на рукояти. Юрик так засмотрелся на него, что прослушал вопрос девушки.

- Как же я зайду? - повторила Юля.

- Как сочтешь нужным. - Юрик говорил, одновременно приближаясь к рычагу. - Я, например, лез через стену. Все, пока!

Он отключил телефон. Не до Юли. Рычаг всецело поглотил внимание. Зачем он нужен?

Юрик прикоснулся к нему ладонью. Холодный.

Узор на рычаге плавный, величественный и старинный, выполненный мастером литья.

Из-за стен собора донесся сдвоенный выстрел. Прохоров вздрогнул, резко подняв голову. Выстрел прозвучал глухо и отдаленно, но Юрик не сомневался, что раздался он в стенах монашеской обители. На ум сразу пришла строгая матушка-настоятельница, которая обещала хорошую порцию свинцовой дроби. Он поежился, немного помялся перед рычагом, а затем надавил на него.

Пол вздрогнул. Из-под пола раздался металлический лязг огромного, невидимого глазу механизма.

Юрик вдруг увидел, как стены поехали вниз. Он поднимался! Небольшая площадка, на которой он стоял, отделилась от пола. Прохоров наклонился. Под площадкой находился массивный стержень с зубьями по всей длине, который и толкал её к сводам.

Затаив дыхание и уносясь под купол, Юрик съежился.

Площадка вздымалась все выше, и вот уже Прохоров уставился в огромные глаза Иоанна Крестителя, голова которого находилась возле самого свода.

Его несло прямо к потолку. Юрик вдруг подумал, что оказался в ловушке вроде тех, которые преодолевал Индиана Джонс. В фильме доблестный археолог всегда находил выход, но сейчас перед Юриком открывался не выход, а два пути. Либо он спрыгнет вниз и разобьется, либо площадка припечатает его к потолку как раз вместо младенца на руках у Девы Марии.

Прыгать вниз страшно.

Потолок приближался.

Юрик закричал, сжавшись в клубок и обхватив голову руками...

Он проскользнул сквозь потолок, словно тот являлся голографическим изображением. Площадка продолжала нести Юрика вверх, а потом исчезла, скинув его.

Юрик поднял голову.

Вместо того, чтобы оказаться на вершине собора, его занесло в другой храм, мало походящий на православный.

Храм поражал фундаментальностью и подавляющим превосходством над человеком. Своды располагались настолько высоко, что их даже не видно, они терялись где-то в темноте уносящихся ввысь стен. Судя по тому, как Юрик попал сюда, храм должен находиться на вершине монастырского собора. Но раньше его там не было!

Прохоров понял, что оказался в переходе из реального мира в мир черных звезд. Таком же переходе, как кладбище в последнем сюжете. Радость охватила его. Он близок к тому, чтобы найти Павлика!

Юрий поднялся на ноги. От огромного зала, в центре которого он сейчас стоял, в разные стороны протянулось четыре гигантских коридора. Высокие стрельчатые окна на стенах покрывали сложные витражи. Он подошел к одному из них.

Две темные фигуры с вершины горы смотрели на простирающееся перед ними голубое небо, покрытое крошечными угольками. Под их ногами раскинулась целое море из скал и мостов. Следующие витражи изображали другие сцены из притчи, найденной Мальвининым. Прохоров долго шел по залу, пока не добрался до конца. С последнего витража взирал темный человек, лицо которого скрывала тень капюшона.

- Корбэйн! - прошептал Юрик.

Ковалевский налег плечом на каменную дверь, и со скрежетом задвинул, отгородившись от агрессивной монахини с охотничьим ружьем. Что-то лязгнуло в стене. Каменная дверь оказалась снабжена автоматическим запором. Сергей уперся лбом в холодную плиту.

Вокруг стоял густой мрак. Сергей достал из кармана преданную "Зиппо" и чиркнул кремнием. Пространство озарилось тусклым светом, искаженная тень Ковалевского упала на стену из тесаных камней.

Сергей находился перед скрученной лестницей. Возвращаться в кельи не хотелось, и он двинулся вверх по ней.

Так Ковалевский попал в мир металлических винтовых лестниц. Они поднимались и ныряли вниз, соединялись громыхающими мостиками без перил и качающимися переходами на цепях. Когда пламя зажигалки начало ослабевать, Сергей оказался перед клепаной чугунной дверью. Он схватился за ручку и рванул дверь не себя. Раздался противный скрежет.

Ковалевский ввалился в проем открытой двери и обомлел. Мир металлических лестниц вывел его в залы величественного храма. По каким-то неуловимым признакам храм напоминал кладбище, на которое предыдущий сюжет забросил Ковалевского и Павлика.

- Финал близко, - определил Сергей.

Монахиня вела Юлю по аллее. Листья с деревьев давно осыпались, но дорожки были чистыми. Усердные сестры убрали листву.

Где-то раздался выстрел. Стая воронья спорхнула с деревьев и с простуженным карканьем начала кружить над головой.

- Что это? - спросила Юля.

Проводница в черном одеянии, шествующая впереди, не прореагировала на вопрос. Возле корпуса стали попадаться группы монашек, которые с живостью что-то обсуждали.

- ...Говорю вам - черт, прости меня Господи! - донесся до Юли осторожный шепот. - Весь грязный, провалился сквозь крышу и пытался соблазнить благочестивых послушниц... Да, рога на голове и козлиный хвост. Но сам - симпатичный такой, прости меня Господи...

Однако добраться до настоятельского корпуса им так и не удалось. Монашки всех возрастов заполонили площадь возле колокольни и воззрились на монастырский собор, на вершине которого словно призрак парил собор другой, в несколько раз больший. Внешний облик его частично напоминал средневековые европейские соборы Альби и Милана, немного мечети Марджа и Дамаска, совсем каплю пагоды Мьянмы. Широкая мраморная лестница поднималась к его арочным воротам. У её основания столпились монахини, с недоумением и ужасом взирающие на невесть откуда взявшееся удивительное сооружение.

Юля покинула сопровождающую, от изумления разинувшую рот, и начала протискиваться сквозь толпу к лестнице. Оказавшись в первом ряду, она остановилась.

Никто из сестер не решался встать на белые мраморные ступени, только Юля вышла вперед и коснулась их каблуком изящной туфли. По рядам монахинь пронесся изумленный вздох.

- Бесовские козни! - раздался нетерпимый голос из задних рядов. Юля не обернулась и начала подниматься вверх по лестнице, шаг за шагом приближаясь к узорчатым арочным воротам.

Ворота распахнулись от легкого прикосновения. Перед Юлей открылись огромные залы, внутреннее убранство которых немного напоминало мрачный готический стиль, но на самом деле являлось более древней, незнакомой человечеству архитектурой.

- Юля? - раздался знакомый голос. - Юля! Как ты оказалась здесь?

Она увидела отделившуюся от стены тень и узнала в ней Ковалевского.

- Приехала на джипе. - Ее голос легким эхом прокатился по пустым залам.

- Тебе повезло. Я свалился с воздушного шара.

Она шла ему навстречу, слегка улыбаясь.

- Где мы находимся? - спросила Юля, когда Ковалевский оказался возле нее.

- Это переход от реального мира к миру черных звезд, - раздался справа голос Прохорова.

- И ты здесь! - радостно воскликнул Сергей.

Юрик был серьезен и радости друзей не разделял.

- Осталось самое важное - найти место, которое послужит проходом к затерянному миру Павлика. Я обошел весь храм, но не отыскал ни одной двери.

Сергей и Юля растерянно молчали.

- На кладбище переход был отмечен могилой со знаком трехлучевой звезды, - сказал Ковалевский. - Возможно, на одном из этих витражей присутствует такой знак?

- Вчера был другой сюжет, - произнес Прохоров. - Сегодня новый сюжет и новый мостик.

- Скорее всего ты прав, - согласился Сергей. - Вчера у нас была пластина с крестами. Она являлась ключом к мостику. Сегодня новый сюжет. Он вовлек и тебя, и меня, и Юлю. Один из нас сегодня должен был найти ключ.

Он посмотрел на Юлю, держащую в руках увесистый сверток.

- Да! - словно опомнившись, сказала она. - Это распятие. Мне дал его... в общем один человек, который принадлежит сюжету.

Сергей принял распятие. Прохоров склонился над ним.

- Его нужно во что-то вставить, - предположил Ковалевский.

- А зачем на концах креста отверстия? - спросил Юрик, подняв взгляд на девушку.

- Он достался мне без объяснений.

Ковалевский вертелся по сторонам, выискивая отверстие или щель, в которое можно вставить распятие. Юрик задумчиво чесал лоб.

- Юрик, нужно искать - куда вставить крест! - нетерпеливо произнес Ковалевский.

- Погоди...

- Юра, нужно обойти все залы.

- Ты видел их?! - неожиданно закричал Юрик.

Ковалевский притих, испугавшись гнева друга.

- А я пробежался по ним, - продолжил Прохоров. - Ты будешь ходить годы, чтобы отыскать щель в этом обилии барельефов и ажурных колонн! Все должно быть проще...

Не опуская распятие, Юрик стал вышагивать по залу. Ковалевский с виноватым видом поглядел на Юлю. Та пожала плечами.

- Все должно быть проще, - повторял Юрик, словно заклинание.

Он замер.

- Этот храм... Залы храма выполнены в форме креста!

Он повернулся. Юля и Ковалевский со страхом озирались на уносящиеся ввысь стены, теряющиеся во мраке своды и длинные витражные окна.

- Зал, в котором мы стоим - есть основание распятия, - произнес Юрик. - Он самый длинный, и здесь находятся ворота храма. Вроде как у ног.

- Значит там, - продолжил Ковалевский, указывая вперед, - вершина распятия?

- Но какой зал предназначен для нас? - спросила Юля.

- Действительно, куда же идти? - напряженно спросил Ковалевский.

Юрик посмотрел на распятие.

- Эти отверстия на концах креста... Они не напрасны. В них должно что-то вставляться. Некий ключ. Правильный ключ точно сядет в нужное гнездо и укажет один из четырех залов, который нас ждет.

Стены храма для Ковалевского вдруг вспыхнули. Эта вспышка представилась только ему. Ковалевский смотрел на Юрика, не видя друга. Правая рука нырнула в карман. Сергей лихорадочно что-то искал в нем.

- У тебя есть ключ? - удивился Юрик. - Ты нашел его?

Вместо ответа Ковалевский поднял ладонь и раскрыл её. На ней лежал зуб.

- Я выбил его у маньяка - произнес Сергей. - Сам не знаю зачем сохранил.

На миг легкая тень догадки затуманила взгляд Прохорова. Предшествующие события предстали воочию. Ему вспомнился шепелявящий маньяк "Иисус" в окровавленной рубашке. Странные, непонятные на первый взгляд события теперь связывались в единую цепь...

В единую цепь сюжета.

Глаза Юрика прояснились. Он взял зуб с ладони Ковалевского.

В отверстие у основания креста зуб не подошел. Пазы в правой перекладине оказалось велики для него, в левой - малы...

Тяжело дыша, Юрик опустил зуб в голову распятия. Он вошел легко, мгновенно слившись с платиной креста, словно все время находился на этом месте.

Не сговариваясь, друзья бросились в головной зал. Здесь не было алтаря, отсутствовали кафедры. Зал был огромен и пуст. Лишь витражные окна безучастно взирали на трех молодых людей.

- Зал мы нашли, но что делать дальше? - спросил Сергей.

- Одно из окон должно являться проходом... - В оцепенении Юрик остановился перед скромным неприметным окном, примостившимся между двумя гигантами со сложными витражами.

Размером окно не превышало человеческий рост и располагалось низко над полом. Витражный рисунок на нем простой. Он изображал дверь. Некоторые элементы витража отсутствовали - они казались вышиблены камнями.

Юрик медленно приблизился к витражу и прижал к нему ладони. Сквозь отверстия посвистывал холодный вечерний ветер, так же сквозь них можно было увидеть часть монастыря далеко внизу и волны лесной долины, раскинувшейся до горизонта.

- Вот она дверь, - отрешенно произнес Юрик. - За ней находился Павлик. Осталось совсем немного. Только как её открыть?

Ковалевский дотронулся до его плеча, и Юрик оглянулся.

- Сюжет не напрасно развивался в трех направлениях, - произнес он. Каждый из нас должен был отыскать частичку ключа. Юля нашла распятие, я добыл зуб. Ты должен был тоже что-то принести в храм.

- Но я ничего не нашел... - возразил Прохоров, и увидел, что Сергей и Юля внимательно смотрят на него. - Я действительно ничего не нашел! Так уж случилось...

Прохоров посмотрел на наручные часы. Времени у них только до полуночи. Стрелки показывали около восьми вечера, но что-то с ними было не так. Стрелки словно взбесились. Секундная как пропеллер вертелась по циферблату, из-за этого минутная тоже ускорила бег.

Юрик поднял голову и вскрикнул. Ковалевский и Юля повернулись в ту же сторону. Непонимание и страх отразились на их лицах.

Из глубины зала тихо ступая, к ним приближалась темная фигура в плаще. Она двигалась медленно, завораживающе, плащ скрывал движение ног, и казалось, что фигура летит.

Бежать некуда, к тому же они не могли бежать. Павлик ожидал помощи за этой дверью.

Юрик уронил взгляд на часы и обнаружил, что минутная стрелка ускоряется прямо на глазах. По мере приближения человека в плаще. Он действовал на часы как магнит на компас. Минуту назад, когда Юрик смотрел на свои "Сейко", они показывали без десяти минут десять, а сейчас двенадцать минут одиннадцатого...

- Уходи отсюда, Корбейн! - крикнул Ковалевский, выступая вперед и закрывая Юлю. - Это мы нашли вход! Там, за дверью наш друг!

Мастер взмахнул рукой, и Ковалевского отбросило на добрый десяток метров.

- Мы прошли сюжет! Дверь наша! - жестко произнес Юрик.

Невидимые руки крепко схватили его за бока и кинули на стену. Юрик подумал, что свалится на пол, но незримая сила придавила его к стене. Ноги безвольно болтались в полуметре над полом.

- "Мы нашли сюжет"! - вдруг донесся из-под капюшона голос, передразнивший Юрика. - Чтобы вы делали без фильма, которой я создал!

- Что? - одновременно произнесли все трое.

Дрожь изумления прокатилась по телу Юрика.

Корбэйн приблизился к нему. Прохоров сейчас нарочно поглядел на циферблат. Стрелки бежали, пытаясь обогнать одна другую.

- Вам нельзя завладеть тем, что сокрыто в мире черных звезд! - слабым голосом произнес Ковалевский. - В вас много злости, чтобы получить волшебство бога! Христос правильно наказал вас!

Корбэйн обернулся к нему и отошел от Прохорова, пришпиленного к стене. Юрик увидел, как стрелки часов замедлили бег.

- Не было Иисуса Христа, - прошипел Корбэйн. - Это людские выдумки! Существовал совсем другой бог! Мое бессмертие - это его проклятие. Оно будет лежать на мне, пока я не найду мир черных звезд! Но я уже рядом. И не сомневайтесь, скоро у людей появится новый бог.

- Я все понял! - вдруг закричал Юрик. - Я видел список! Только цепь неосознанных событий может привести к миру черных звезд! И вы стали пытаться предсказать эти события. Вы участвовали в создании книг, пьес, фильмов! Вы делали это ещё со времен Шекспира! Книги и фильмы получались гениальными, но до Места вы так и не добрались. Теперь вы скрываетесь под именем Дино Пасколли! Киномагната, который создал "Искру"! Да, в вас есть талант! Но вы ненавидите людей!

Взгляд единственного глаза из-под черного капюшона пронзил Прохорова.

- Последний фильм удался, - глухо произнес Корбэйн. - Иначе бы один из вас не оказался там.

Он подошел вплотную к Прохорову так, что лица Юрика коснулось его дыхание.

- А теперь, ты отдашь мне то, что приобрел в последнем сюжете.

- Мы только что думали об этом. У меня ничего нет! - попытался рассмеяться Юрик, но улыбка замерла на устах. Древние грубые пальцы коснулись его лба, скользнули по нему и стащили с Прохорова очки.

Корбэйн отошел от Юрика, для которого мир вдруг сделался смазанным, размытым. И все-таки он смог различить, что сделал человек в черном плаще.

Корбэйн разломал оправу очков и вынул расколотое пополам стекло, которое треснуло ещё при столкновении с мамой Павлика, но окончательно разбилось при встрече с самим Мастером.

Все трое неотрывно следили за тем, что делал Корбэйн. Он приблизился к витражу. Ветер с улицы, пробивающийся сквозь отверстия, шелохнул его одежды. Держа осколок линзы двумя пальцами, Корбэйн поднес его к отсутствующему фрагменту витража.

Кто-то ахнул. Кажется это была Юля.

Фрагмент изображал дверную ручку, у которой отсутствовала нижняя половина. Ребята с изумлением увидели, что осколок по форме и размеру в точности соответствует недостающему элементу витража.

Осколок линзы, словно живой, дернулся, выскочил из пальцев Корбэйна и со звоном занял свое место. Витраж вздрогнул, неожиданно рассыпался, обдав осколками человека в черном плаще.

Окно представило взору не постройки монастыря и не лесные просторы. За окном открылась невообразимая глубина, из которой поднимались скалы и столбы, сплетенные тонкими ниточками переходов. На глубоком голубом небе сияли черные звезды. В центре этого мира напротив окна возносилась могучая гора со знаком трехлучевой звезды на своей темной глади. От окна к вершине горы вел узкий каменный мостик.

Корбэйн подпрыгнул и оказался на мостике. Окно задернулось за ним мутным, но прозрачным занавесом.

Пришпиленный до этого к стене, Юрик свалился на пол. Ковалевский бросился к окну и ударил по занавесу кулаками. В ответ раздался глухой звук, который может издавать только очень толстое и прочное стекло. Сергей без проблеска надежды на лице опустился на пол.

- Павлик, - прошептала Юля.

Пальцы Юрика нащупали на полу очки, оброненные Корбэйном. Прохоров вытащил из оправы вторую половинку стекла расколотой линзы.

Глава 12.

Боже, как трудно идти. Ноги подкашивались от усталости. Тошнота изматывала своим постоянством, а головокружение временами делалось настолько сильным, что Павлик забывал, где находится.

Еще несколько шагов до конца моста. Мост узкий, двумя ногами не встать. К тому же он поднимается. Павлик пробирался по нему на четвереньках. Но все позади. Вот уже гора, к которой он так долго и трудно шел.

Божедай свалился на камни, как только сошел с мостика. Некоторое время он лежал, отдыхая, затем поднялся.

Храм напротив него вырос прямо на глазах. Пока Павлик пробирался по мостикам и столбам, сами собой построились могучие стены, взметнулись ввысь готические колонны, узкие витражные окна прорезались в белизне стен, а изящные полукруглые своды накрыли сооружение.

Но что-то изменилось в огромном храме, появившемся из воздуха на фундаменте трех столбов. В глазах двоилось от измождения, но Павлик заметил это изменение.

От храма к скале протянулся каменный мост. Похожий на тот, который только что преодолел Божедай. Не зная почему, Павлик понимал, что должен спешить.

Он поднялся и, шатаясь, взобрался на гребень скалы. Взгляду открылся удивительный вид.

В лоне неглубокого кратера на вершине горы прятался от остального мира зеленый сад. С гребня Павлик изумленно взирал на заросли изумрудных кустов. Алые цветки на них сияли, словно капли крови. Сад был неухоженным, диким, но все равно поражал первозданной красотой.

Павлик спустился вниз и оказался в буйстве зелени. Ветер завывал над головой, но здесь было тихо. Только слегка шевелились ветви колючих кустов и цветки на них.

Он стал продираться к центру сада. Кустарник хватал за одежду, колючки царапали кожу. Как будто зелень не желала пускать его.

В один момент ветви неожиданно расступились. Павлик оказался на крохотной, свободной от зелени площадке. В центре возвышался постамент, доходящий Божедаю до пояса, а над ним, точно призрак, порхала маленькая светящаяся искорка.

Павлик присел, пристально глядя на крохотный не тухнущий огонек.

- Значит из-за тебя весь сыр-бор? - произнес Павлик.

Она была ничтожного размера, но в то же время - чем больше Павлик смотрел на нее, тем больше ему казалась, что искорка бесконечна. Она являлась лишь частичкой пламени, но глубина огонька поражала. В ней находилось и сияние, и свет, но и темнота, и холод. В ней было движение и был покой. Кладези и пустыни. Вершины и пропасти...

Павлик протянул руку. Он ощутил её слабое тепло, похожее на булавочный укол. Павлик мог прикоснуться к ней, но не стал этого делать. Он сам не знал - почему.

Так, завороженный, он простоял около минуты, пока не заметил, что зелень вокруг внезапно начала увядать. Павлик оглянулся.

Сочные зеленые листья съеживались и чернели, ветви скрючивались, а цветы роняли лепестки, которые растворялись, падая на камни. Вскоре, буйная зелень исчезла, и Павлик остался один в пустом кратере. Только постамент и крохотная искорка над ним.

- Я столько веков пытался найти путь сюда, но первым здесь оказался растяпа-студент!

На гребне кратера стоял человек в черном плаще. За его спиной, словно призрачные, возвышались величественные постройки древнего храма.

- Корбэйн! - выдохнул Павлик.

Корбэйн спустился с гребня и приблизился.

- Я знаю, что это вы создали фильм. Вы стремились попасть сюда. Зачем?

- Чтобы завладеть Искрой, - донеслось из-под капюшона.

- Зачем она вам?

- Это искра Создателя. Крупица Божьей силы, но она может сделать любого человека могущественнее бога.

Павлик обнаружил, что Корбэйн оттеснил его от постамента.

Он внимательно посмотрел на Павлика, медленно поднял руки и скинул капюшон с головы.

- Искра может исполнить любое желание. Даже самое невероятное. В этом и заключается её могущество!

Павлик задохнулся от неожиданности, изумления и страха. Стоящий перед ним человек в черном плаще был знаком ему. И не просто знаком...

- Зураб Николаевич? - ошеломленно выдохнул Божедай.

Кабашвили взирал на Павлика единственным глазом. Второй глаз, искусственный, он сжимал в пальцах.

Профессор Кабашвили, руководитель кафедры кибернетики, человек, который по словам Мальвинина более тридцати лет занимался предположением Эйнштейна!.. Впрочем, Николай Григорьевич немного ошибался. Кабашвили занимался теорией событий тысячу лет! Теперь становилось понятно, зачем профессор носил очки с толстыми линзами. Он скрывал искусственный глаз, живой оригинал которого потерял ещё в те времена, когда люди не могли пересечь океан, а книги писались на пергаменте.

- Значит, Эйнштейн не предсказывал существование Места? - спросил Божедай.

- Эйнштейн ничего не предсказывал, - произнес Корбэйн. - У него не было никакой теории по этому поводу, потому что это моя теория! Я занимаюсь ей всю свою долгую жизнь! Я знал о Месте, потому что Учитель водил меня сюда. Он издевался надо мной... Знаешь, как он перенесся в страну фантазий? Сделал всего один прогноз. Мы находились в Вавилоне. Учитель сказал, что сейчас та женщина уронит кувшин с молоком. В то же мгновение женщина действительно не удержала сосуд, а мы оказались в этом мире. Я пытался повторить его фокус, но у меня ничего не получалось. И так из года в год, из столетия в столетие...

- Но как же Мальвинин!

- Мальвинин был очень талантливым математиком. Он далеко продвинул мои исследования. Когда я начал снимать в Голливуде фильм "Искра", он потребовался мне там.

- Выходит, он не знал, что Пасколли это вы?

- А я не знал, что Джон Кэрролл передал ему видеокассету... Однако, достаточно разговоров!

Кабашвили повернул седую голову к постаменту. Павлик стоял рядом и не мог тронуться с места.

- Она прекрасна, не правда ли? - с трепетом произнес Корбэйн-Кабашвили. Он поднес к искорке ладони, словно грея их. - В ней сила и бесконечность! О, если бы ты знала, радость моя, как долго я шел к тебе...

Павлик начал пятиться. Он желал сейчас только одного - оказаться дома, в реальном мире, где на улицах по вечерам Горэнерго экономит электричество, где в университете кипит студенческая жизнь, а простодушная девушка Люба из видеопроката иногда корит Павлика за не перемотанную ленту.

За стенками кратера находится каменный мост. Его сейчас не видно, в отличии от высокого храма. Мост привел сюда Корбэйна. Мост выведет из страны фантазий Божедая...

Корбэйн не замечал, что Павлик удаляется. Его поглотил вид крохотного огонька.

- Люди переполнены жалкими желаниями, - говорил бывший завкафедрой. Но настоящим желанием может быть только одно...

Корбэйн коснулся искорки. Коротко вспыхнув, она слилась с ладонью. На миг его единственный глаз озарился белым огнем. Тело вздрогнуло, словно от конвульсии. Руки вытянулись, как жерди. Пальцы растопырились.

Божедай продолжал пятиться, глядя, как могучие древние силы завладевают человеком в черном плаще. Он испытывал страх и ужас - те чувства, которые охватывали пещерного человека при виде молнии. Наконец разум не выдержал, и Павлик побежал прочь.

Зубы Корбэйна выбивали дробь, но несмотря на это он сумел произнести повелевающим голосом:

- Я хочу обладать первородной силой Создателя и древним волшебством Бога!..

Холодный ветерок прошелестел по дну кратера, Павлику показалось, будто его прошило насквозь.

- И да будет так! - воскликнул Корбэйн.

Звезды на небе вспыхнули черным светом. Гора задрожала. Воздух вдруг взвыл и устремился к темной фигуре, которую ломали неведомые силы. В Корбейна полетели мелкие камни и пыль. Со всех сторон ветер устремился к нему. Мастер вскинул руки и, казалось, всасывал собой воздух мира.

Павлик бежал вверх по склону кратера, преодолевая сопротивление усиливающегося ветра. В какой-то момент напор сделался таким могучим, что юноша не мог двинуть и ногой. Он повалился на камни, впившись в какую-то трещину. Ветер неистовствовал, бурей проносясь по лону каменной чаши на вершине горы.

Ноги оторвало от земли. Ветер пытался унести Божедая. Пальцы уже готовы были сдаться...

Он не хотел возвращаться. Его страшил Корбэйн. Страшили те силы, которые завладели им. Павлику нужно вернуться домой, только и всего!

Ветер неожиданно стих. Ноги опустились на склон. Павлик оглянулся, и вскрикнул от боли. Яркий свет резанул по сетчатке глаз.

На месте бывшего профессора кибернетики находилась фигура, испускающая ослепительный свет. Павлик схватился за глаза, пытаясь выдавить пляшущих солнечных "зайчиков".

Исходящее от Корбэйна сияние было настолько ярким, что свет пробивался даже сквозь зажатые ладонями глаза.

Павлик отвернулся, и через некоторое время боль стала проходить, а сияние вокруг - меркнуть. "Зайчики" уменьшились и исчезли, Божедай попробовал взглянуть на мир.

Сияние пропало. Корбэйн больше не светился. Он снова превратился в человека в черном плаще, но теперь, глядя на него, Павлик почему-то вспоминал глубину и скрытую силу искорки...

- Я долго ждал этого часа, - прогремел голос Корбэйна. - Сила бога во мне. Наконец, я владею волшебством!

Божедай вскочил и рывком оказался на гребне. Вот он, каменный мост, ведущий к одному из окон храма. Узкий, но не уже остальных, которых Павлик преодолел множество.

Это выход из мира черных звезд!

Тяжелый удар заставил содрогнуться гору. Павлика сбросило вниз, к основанию моста, а огромные куски скал, составляющие стенки кратера на вершине горы, разлетелись далеко в небеса и растворились в яркой синеве. Над головой пронеслась каменная глыба, а Павлик, прижавшись грудью к краю, с ужасом смотрел вниз на почти отвесный склон.

Просто чудо, что его не сбросило туда. Он долго бы кувыркался по гладкой поверхности, тщетно пытаясь за что-нибудь зацепиться, а под конец исчезнул бы в бездне.

Павлик выдохнул и оглянулся.

Кратер превратился в плато, посреди которого рядом с каменным постаментом (теперь пустым) стояла темная одинокая фигура.

Корбэйн разрушил стенки кратера, чтобы не позволить Божедаю бежать. Зачем? Корбэйн получил искру! Пусть первым деянием нового бога будет прощение, пусть он позволит вернуться домой потерявшемуся юноше.

Корбэйн двинулся по плато, направляясь не куда-нибудь, а к Божедаю. После того, как он взял искру, в его внешности произошли странные изменения. Но Павлик не понимал - какие.

Божедай с трудом поднялся. Каждый орган, каждый участок тела ныл. Руки и ноги налились слабостью, голова кружилась. Он подошел к мосту.

До заветного окна недалеко, метров сто пятьдесят. Внизу - туманная бездна. Павлик ступил на мост и сделал несколько шагов.

Он чувствовал себя странно и удивительно в новой роли. Что-то было не так с ним, но Корбэйн не мог понять - что именно.

Каждое движение теперь имело смысл. Поворот руки или подхваченный ветром полог плаща. Все движения теперь передавались окружающему миру. Так же как мир передавал ему каждое свое изменение.

Мир вокруг стал другим.

Столбы... Они сделались почему-то размытыми и красными. Это тепло, исходящее от них.

Воздух... Превратился в океан. С волнами, потоками, водоворотами... Корбэйн мог шевельнуть пальцем, и колебания воздуха усилятся многократно и превратятся в ураган.

Бездна... Самое непонятная часть мира. Он не знал, что находится за туманной дымкой, но видел, как из неё поднимаются какие-то всполохи.

Божедай... Жалкий червяк пытается сбежать. Вместо головы, тела, рук и ног - астральная проекция, от которой разит страхом...

Корбэйн щелкнул пальцами и произнес короткое "Роканах"! Щелчок и слова унеслись в океан воздуха, закрутили-завертели его и...

Мир вздрогнул, смазав краски.

Павлик боязливо оглянулся. Толчок едва не опрокинул его вниз.

Сбоку из воздуха, словно из мглы, появилось нечто огромное. Оно стремительно приближалось, и через несколько мгновений Павлик понял, что видит гигантский маятник со странным грузом. Железным шаром, изображающим сплетенные человеческие руки. Стержень, на котором подвешен груз, основанием уходил в небеса.

Все произошло за секунды. Груз маятника закрыл храм, а в следующее мгновение прошел через мост и разрушил его.

Ударом Павлика сбросило на отвесный склон. Мост развалился на части. Обломки посыпались вниз. Железный шар из сплетенных рук повалил несколько столбов на своем пути и ушел далеко в небеса, растворившись в них.

Павлик покатился по крутому склону, на который так боялся упасть. Руки-ноги бились по поверхности скалы, словно тряпичные. Рядом, задетые грузом маятника, рушились колонны, сталкивались, грохотали.

Отвесный склон закончился обрывом. У Божедая оставался один шанс из десяти, что он сумеет зацепиться за край.

Павлик вскинул руки.

В голове все мелькало.

Руки обвили какой-то валун.

Тело перелетело через край, ноги провалились в пропасть.

Павлик повис на краю. Бездну под ногами он не видел, но знал, что она никуда не делась. Она ждет, что-то тихо нашептывая...

Сил у Павлика не было.

От моста остались два жалких основания-обрубка, выступающие над пропастью. Теперь храма не достичь, даже если Павлик каким-то образом заберется на скалу.

Это конец.

От спасительного окна Павлика отделяло сто пятьдесят метров пропасти. Оборвалась единственная ниточка, которая могла вывести из мира черных звезд. Неужели он обречен?

Кругом трещали и рушились колонны. На голову посыпалась мелкая крошка. Рядом грохнулся увесистый булыжник, перескочил через край и исчез в пропасти.

- Удивительно, что ты не взял искру.

Павлик поднял глаза. Метрах в двадцати над ним, на обломке моста стоял Корбэйн. Что-то не так в его внешности - странное, завораживающее, пугающее... Юноша сглотнул, стал перебирать ногами по отвесной стене, но попытка была тщетной. Ему не забраться на край.

- Мне нужно лишь вернуться домой! - собрав остатки сил, воскликнул Павлик.

Корбэйн захохотал. Из валуна, который обнимал Павлик, вдруг проступили глаза. В камне начали вырисовываться челюсти с опасными клыками, шероховатая поверхность превратилась в жесткую щетину. Павлик обнаружил, что обнимает отвратительную собаку.

Раскрытые челюсти потянулись к Павлику. Он разжал руки и полетел вниз...

Он не успел ничего почувствовать. Ни проваливающегося сердца, ни подступающего к горлу комка и мурашек по коже.

Ноги встретила твердая поверхность.

Павлик поскользнулся и упал на спину.

Два столба, сломанные ударом маятника, не обрушились в бездну, а прислонились вершинами один к склону горы, другой к стене храма. Сверху на них упал обломок моста и, перекосившись, застрял. Павлик приподнялся на локте, не веря в спасение. Он скользнул взглядом по случайно образовавшемуся переходу и обнаружил, что вершина одного из столбов упирается в стену храма как раз под окном...

Послышался нарастающий гул. Он повернулся и увидел, что маятник возвращается. Груз из сцепленных человеческих рук увеличивался на глазах. Божедай пригнул голову.

Накрыв юношу тенью, груз просвистел рядом со стенами храма и ушел в другую сторону неба, растворившись на время.

Павлик вскочил. Его шатало, голова продолжала кружиться. Корбэйн по-прежнему стоял на обломке моста, наблюдая.

- Тебе не уйти от меня, - произнес Мастер. Звук голоса пронесся по бескрайним просторам страны фантазий.

Павлик побежал по упавшим столбам, поднимая подошвами пыль.

Мир плясал перед глазами. Равновесие играло с ним, бросая из стороны в сторону. Справа и слева возле ног бездна ждала ошибки.

На середине пути между горой и храмом, когда Павлик перескочил на застрявший и перекосившийся обломок моста, из-под столба начали вылезать небольшие существа, похожие на кошек. Они собирались в стаю и преследовали его, словно шакалы. Часто оглядываясь, он однажды промахнулся ногой мимо пути. В последний момент Павлик сумел избежать полета в бездну, упав на мост грудью и бросив вниз только короткий взгляд.

Правую ногу пронзила острая боль. Одно из существ вцепилось маленькими острыми зубами в щиколотку. Еще несколько мерзких тварей готовились наброситься. Павлик закричал, дернул ногой. Животное неловко соскользнуло и полетело в пропасть. До Божедая донесся тонкий визг.

Сверкая глазами и угрожающе шипя, остальные надвигались на Павлика. Если набросятся скопом, они разорвут его как пираньи. Останавливаться больше нельзя. Павлик с трудом поднялся и побежал дальше.

Через десяток метров обломок моста закончился. Его конец упирался в накренившийся столб. С разбега Павлик запрыгнул на поверхность столба и стал карабкаться вверх. Мерзкие животные взбираясь следом.

Подъем был крутым, но до заветного окна осталось немного. Маленькие твари отстали, задержавшись где-то на середине подъема. Павлик на секунду замер, превозмогая сильный приступ тошноты, перескочил через полуметровую трещину, и рванулся вверх по колонне.

Уже близко стена храма.

Два метра...

Один...

Павлик коснулся рукой шершавого камня, из которого были построены стены. Обломок моста, над которым располагалось окно, находился на расстоянии вытянутой руки. Нужно лишь подпрыгнуть, взобраться на него, и Павлик окажется возле окна...

- Мараторе вендиум! - раздался крик Корбэйна.

Павлик оттолкнулся от скалы, чтобы подпрыгнуть, и с ужасом почувствовал, как каменный столб под ногами рассыпался в прах. Толчка не получилось.

Опора исчезла из-под ног.

Сердце провалилось. К горлу подступил комок. Спина похолодела, а по коже побежали мурашки.

Павлик падал вниз вдоль стены храма. Его ударило о неё и откинуло в сторону.

Павлик пролетел сквозь облако оседающей пыли, в которую Корбэйн обратил переплетение застрявших столбов и части моста.

Его перевернуло вверх ногами.

Исчезли стены храма. Павлик летел вдоль трех столбов.

Белая пелена быстро приближалась.

Корбэйну нравилось, как мир подчиняется ему. Движением руки он мог создать новую гору, океан или существо, но этим же движением он мог и уничтожить.

Обрушенные столбы - мизерное испытание мощи. Ему по силам закружить звезды на небосклоне. Светила и галактики будут срываться с обсиженных мест и, разбрасывая плазму, кружиться в небесном хороводе.

Только он по-прежнему плохо видел. Не звезды, а их образы. Вместо неба - свечение.

- Что со мной? - спросил Корбэйн.

Падающий в бездну силуэт изменился. Боязнь и страх, исходящие от него, вдруг исчезли. Корбэйн больше не слышал чувств Божедая.

Мальчишка умер? Нет, ещё жив.

Как странно...

Если Корбэйн не слышит чувств, то нужно хотя бы взглянуть в лицо. Оно зеркало души, оно покажет истинные переживания.

Но Корбэйн не мог различить лица, как ни силился.

Почему? Он же бог! Он видит все!

Павлик не успел повидать жизнь. Он не успел познать любви. Он так и погибнет молодым.

Одно утешало - он наконец узнает, что скрывается за этим туманом.

Белые клубы приближались. Павлик уже мог взмахом руки развеять их. Сейчас туман поглотит его...

Что будет там, внизу? Скупая каменная равнина или зеленые джунгли? Может быть, там находятся постройки неведомых городов?

Если существует Бог, то там может находиться рай... Или ад.

Павлик не знал, что окажется внизу. Но всей душой жаждал увидеть это. Вот она, истинная тайна страны фантазий - то, что находится за туманом.

Пелена окутала со всех сторон. Павлик сосредоточенно смотрел вниз.

Между туманом стали появляться просветы.

Квадраты...

Треугольники...

Хаос из геометрических фигур! Хотя, нет... какое-то построение.

Невидимая сила вдруг остановила падение.

Сердце больно забилось, словно сумасшедший зверек.

- Стойте! - закричал Павлик. - Я хочу увидеть, что там внизу!

Невидимая сила подбросила Павлика вверх и понесла сквозь туман. Облака закрыли странный рисунок.

- Я не хочу возвращаться! Я хочу умереть! Верните меня!

Подъем был стремительным, ветер хлестал в лицо, члены налились тяжестью.

Вот показались стены храма.

Вот вершина горы и Корбэйн на обломке моста, вскинувший руку и смотрящий на Павлика. Значит, это он спас Божедая!

Корбэйн и храм пронеслись и исчезли внизу. Юношу теперь несло к черным звездам.

Мимо, едва не задев, скользнул подвес гигантского маятника. Павлик устало смотрел на него и вспоминал узоры под облаками, чувствуя себя обманутым. В голове все вертелось. Чувства и мысли спутались в клубок. Павлик не знал, чего хочет и что ему нужно.

- Ты мог бы стать моим учеником, - вдруг вторгся в голову знакомый голос. - В тебе есть задатки. Любой человек, добравшийся до мира черных звезд, достоин научиться волшебству.

"Я не хочу, - из хаоса мыслей и чувств сформировал Павлик ответ. - Я хочу домой".

Воздух свистел в ушах. Свет начал меркнуть. Черные звезды на небе сделались ярче.

- Не торопись... - Ласково прошептал голос Корбэйна, который, казалось, прикоснулся к самой душе. - Ты ведь всегда мечтал о богатстве и славе? Власть сделает тебя таким. Люди будут восхищаться тобой и бояться тебя!

Слова Мастера затронули сердце Павлика.

А почему бы нет? Что его ждет дома?

Властолюбивая мать. Жалкая и нудная жизнь после окончания университета.

В дальнем уголке души Павлик всегда жаждал славы. Власти? Может быть, но славы больше. Его жизнь не могла сделать Божедая знаменитым. В своем будущем он не видел такой перспективы. Так почему он не может воспользоваться возможностью, предоставляемой Корбэйном? Сделаться первым учеником нового Господа!

Вокруг стало совсем черно. Павлик летел вдоль подвеса маятника. Интересно, где он заканчивается?

- Когда-то давно я был тринадцатым апостолом своего бога, - произнес Корбэйн. - Но он растоптал мое имя, и в Библии апостолов осталось двенадцать. Ты будешь первым апостолом и единственным... Апостолом Павлом.

Глаза Павлика загорелись. Улыбка заиграла на устах. Корбэйн почувствовал это превращение.

- Я вижу, тебе это по душе, - шептал голос. - Мы вернемся в мир новыми мессиями. Мы провозгласим новую религию! А как ты знаешь, когда появлялась новая религия, старые боги объявлялись демонами. Так было всегда и так случится на этот раз.

Подъем остановился. Павлик замер на мгновение, поднял голову и увидел...

На небе сияла луна.

Луна!

Он провел здесь несколько суток, и ни разу её здесь не видел! Но теперь она висела среди черных звезд и наливалась белым светом.

- Юля, - вдруг прошептали его губы.

Как он мог забыть о ней!

Она ждала его. Он это чувствовал. Но если он вернется апостолом нового бога... Павлик вдруг осознал, что у апостола не может быть любви.

Он стал падать. Кажется, Корбэйн не заметил посторонних мыслей.

- Смотри, - произнес голос в голове.

На толстом подвесе маятника вниз побежала витиеватая надпись: "Нет Бога кроме Корбэйна, и Божедай - пророк его!"

Павлик вытянул из брюк ремень, который однажды уже сослужил добрую службу.

- Взгляни в будущее, Божедай. Ты увидишь, как будут написаны новые Библии.

Луна над головой сияла, готовая озарить мир ослепительным светом в любой момент. Корбэйн упивался фантазией и не видел земной спутник. Зато Павлик зрел его отчетливо.

Времени почти не осталось. Скоро храм на трех столбах превратится в обломки.

- Ты увидишь костры, на которых сжигают священников старой веры. Что это за культ - Христа? Будды? Идолопоклонничество! В костер! Ты увидишь, как новые религиозные войны захлестнут мир!

Внизу показался храм и гора с трехлучевой звездой. Купол храма начал проваливаться. От гигантского сооружения откалывались боковые колонны. Они трещали, ломались и падали в туманную бездну.

Корбэйн находился на обломке моста и смотрел на Павлика, который только теперь понял - что не так во внешности нового бога.

На лице Корбэйна отсутствовали глаза. Словно их никогда не было! Лоб плавно перетекал в щеки, лишь горбатый нос выступал из лица.

Он лишился зрения, когда взял искру...

"Бог - слеп, - подумал Павлик. - Это давно известно"!

- Эй, Корбэйн! - воскликнул Павлик. - Погляди на себя! Где твой оставшийся глаз?!

Фигура в черном плаще вздрогнула. Пальцы потянулись к отсутствующим глазницам.

Хорошо, что удалось отвлечь Корбэйна. Павлик падал недалеко от стен храма. Путь его пересекал траекторию полета маятника...

Вот он, маятник. Приближается. Момент выбран удачно.

Павлик пролетел мимо проваливающегося купола. Осталось совсем немного...

Вот.

Павлик вскинул руку с ремнем. Ремень взвился змеей, пряжка зацепилась за стальной рельеф из человеческих рук на грузе. Инерция маятника потянула его за собой и выдернула из цепких объятий невидимой силы Корбэйна.

Божедай взлетел в воздух и приземлился на грузе.

По миру прокатился рев нового бога, в котором были и осознание слепоты, и гнев на ускользающего юношу.

Павлик летел на грузе. Стена храма приближалась, но, самое главное, приближалось окно с обломком моста под ним.

- Казан! - закричал Корбэйн.

Маятник разлетелся на осколки, но в последний момент Павлик спрыгнул с него и оказался на обломке моста.

Луна сверкала, словно лампа в миллион ватт, словно вспышка ядерного взрыва, словно тысячи солнц центра галактики. Свет заливал матовое стекло в окне. Павлик ударил по нему кулаками... В ответ раздался глухой стук. Окно закрыто.

Павлику не пройти внутрь!

Он схватился за голову. Корбэйн за его спиной вспарил в воздух. Но не это главное...

Обломок моста, чудом устоявший после удара маятника, не выдержал приземления Павлика и осыпался под ногами. Павлик почувствовал, как падает следом. Отвесная стена храма начала уходить вверх, камни моста уже летели вдоль нее, ударялись, отскакивали, разбивались в пыль.

Словно в замедленной съемке непрозрачное окно уплывало вверх.

"Это конец", - подумал Павлик. Сердце остановилось, дыхание перехватило. Туманная бездна вновь распахнула объятия, и Павлик подумал, что теперь Корбэйн не спасет его.

Он закрыл глаза, готовый быть уничтоженным Корбэйном или вновь окунуться в пелену облаков. Чувства успокоились.

Павлик приготовился встретить смерть.

Сильный рывок едва не выдернул руки из плечевых суставов. Изумленный Павлик поднял глаза и увидел перед собой лицо Ковалевского. Он крепко сжимал запястья Божедая. Юрик и Юля высунулись из окна и держали Сергея за ноги.

- В этот раз я тебя точно не отпущу, Джедай, - произнес Ковалевский, пронзительно глядя на него.

Последовал рывок вверх. Юрик и Юля едва успели втянуть Павлика с Сергеем в окно, как вспыхнувшая луна накрыла своим светом мир каменных столбов и черных звезд.

* * *

Обессиленный Павлик упал в объятия друзей. Юрик, Сергей и Юля смеялись, слезы радости лились из глаз. Прохоров держал в руках очки, в которых полностью отсутствовала одна линза.

Собравшиеся возле собора монахини обнаружили, что огромный возносящийся в небеса храм исчез с вершины православного собора. Вместо него на краю крыши появились три молодых человека и девушка.

Несколько сестер принесли длинную лестницу и помогли друзьям спуститься вниз.

- Что там произошло, Павлик? - спросил Прохоров. - Где Корбэйн?

- Я расскажу потом, - произнес Павлик. - Позже...

Сестры вдруг расступились и перед ребятами появилась мать-настоятельница. В её руках весомым аргументом находилось охотничье ружье.

- Хватит на сегодня! - сказала она. - А ну, вон из монастыря!

Ребята захохотали и весело бросились к раскрытым воротам. Радость переполняла их. Ковалевский подзадоривал монашек:

- Девушки, девушки! Что вы делаете сегодня вечером? ... А, молитесь! Зря, можно было бы сходить на танцы!

- Вы не знакомы с Ковалевским? - кричал Юрик, почти ничего не видящий без очков. Друзья держали его под руки, чтобы он не врезался в какое-нибудь дерево. - Вы много потеряли!

- Павлик, не хочешь постричься в монахи? - не унимался Ковалевский.

- Я уже пострижен. К тому же, я зверски голоден!

Игуменья захлопнула засов на воротах за спиной у ребят, потом прислонилась к стене и устало выдохнула.

- Надо же, послал Господь такой денек!

Трое друзей изумленно глазели на джип "Тойота - Лендкрюзер".

- Ну, чего встали! - улыбнулась Юля. - Будто джипов не видели!

- Это ты на нем приехала? - не поверил Ковалевский.

- Такой сюжет был, - пожала плечами она.

- Повезло же тебе с сюжетом!

- Ребята, - произнес Юрик. - Мы ведь так и не нашли сокровища!

- И не сделались богатыми, - продолжил Ковалевский.

Павлик посмотрел на Юлю, а в голове звучал голос Корбэйна, который повторял: "Я наделю тебя властью. Ты станешь знаменитым".

- Все в наших руках, - произнес он.

Послесловие.

После таинственного исчезновения руководителя кафедры кибернетики Зураба Кабашвили, его место занял поправившийся Мальвинин. Он сделался ещё строже, но, к удивлению остальных кафедр, выпускники "Автоматизации технологических процессов" получались отличными специалистами.

Дино Пасколли бесследно исчез из мира кино. Дотошные папарацци пытались найти его на собственном острове в Тихом океане, но так ничего не добились. Они пришли к выводу, что киномагнат покинул этот мир. Желтая пресса выпустила статью, что тело Пасколли по завещанию отправлено на ракете в космос.

Юрий Прохоров остался на кафедре и через несколько лет сделался блестящим ученым, ставшим одним из основоположников Теории вероятностных событий.

Юля вышла замуж. За Павлика Божедая...

Павел Божедай, проучившись в университете до окончания третьего курса, затем уехал в Москву и поступил на режиссерский факультет ГИТИСа. После окончания, он начал снимать фильмы.

В 2009-ом году его фильм "Взгляд из туманной бездны", произведенный на кинокомпании "Юниверсал", завоевал главный приз на Каннском кинофестивале, а в 2010-ом - получил "Оскара" за лучшую режиссуру...

"Взгляд из туманной бездны".

Автор сценария: Павел Божедай.

Финальная сцена.

Корбэйн на развалинах храма, которые покоятся на трех столбах. Он растерян подавлен и... слеп. У него осталось волшебство, но он не знает, как его использовать.

И тогда в голове раздается тихий, едва различимый голос:

- Что же ты надумал, ученик? Ты так ничему и не научился. Бессмертие не исправило тебя. Ты хотел стать сильнее бога? Но так и не научился слушать людей и сопереживать им.

- Ты навсегда останешься здесь со своим бессмертием, а у притчи наконец появится финал: "И ученик нашел волшебство, но пользоваться им мог только в стране фантазий".

- До свидания, ученик. Возможно один из людей когда-нибудь найдет дорогу сюда... Но кому как тебе не знать, что чем дальше развиваются люди, тем путь сюда становится все извилистей и круче...

октябрь 2001 - март 2002

Кажется, мы забыли о Ковалевском!

Вы спросите - что же стало с ним?

Однако, это уже совсем другая история...

1 Кладбище

Content

Синицын Олег
Сюжет