Соловьев Константин

По-реалу

Константин Соловьев

По-реалу

Есть на свете такой загадочный народ - толкиенисты. Этот рассказ в какой-то мере посвящен им, хотя автор старался по возможности донести свои мысли и до широких масс, не знакомых с такими словами, как "фишка", "хишка", "полигон" и "игромастер". Подчас эти мысли довольно туманны и запутанны, а иногда и откровенно банальны, так что заранее прошу возможного читателя не воспринимать все нижеизложенное всьерьез.

2053 год. Земля изрыта окопами, траншеями,

проволочные заграждения, стрельба, на

горизонте - атомный взрыв... В одном из

окопов сидят два солдата.

- Ты знаешь, кто такой Толкиен?

- Hет.

- Это человек, с которого начались наши

"Хоббитские игрища" ...

Анекдот

Я отчаянно замотал головой. Опять

мелькнуло: мы же не солдаты...

Толик понимающе кивнул:

- Вначале всегда трудно. Hичего, привыкнешь.

С. Лукьяненко, "Рыцари сорока островов"

ПРЕДУПРЕЖДЕHИЕ: Произведение содержит ненормативную лексику и элементы

насилия. Hе рекомендуется для прочтения лицам моложе

шестнадцати лет.

ПО-РЕАЛУ

Глава 1.

Дверь открылась и пестрая толпа стала судорожно втягиваться внутрь, оттеснив проводника вглубь. Еще секунда - и Славу с Дашей засосало в вагон, словно в гигантский пылесос. Заработав локтями, я рванулся следом за ними, отчаянно продираясь между мокрыми потными телами. Маленькая сухонькая женщина с неожиданной силой пихнула меня локтем под ребра и чуть не выбила из течения, но в следущее же мгновенье вибрирующая людская струя припечатала меня лицом к горячему металлическому косяку, а потом швырнула внутрь вагона. Рванув застрявшую где-то сзади спортивную сумку и получив вместе с ней несколько брошенных на ходу браных слов, я выбрался из тамбура в коридор и, то и дело распластываясь по стене, начал продвижение вглубь. - Кешка! Эй, Кешка! - сквозь людской клекот я расслышал голос Даши и увидел ее голову в одном из дверных проемов. Где-то сзади за ней маячил Слава, его льняной хаер развивался наподобие вымпела. - Иду! - проорал я и начал прокладывать себе путь к купе. Спустя несколько минут я оказался возле них и схватился за протянутую Славкой руку. Один сильный, хорошо расчитанный рывок - и меня втаскивают внутрь, дверь тут же закрывается. Швырнув тяжелую сумку в угол, я утер пот и попытался восстановить дыхание. Купе было забито вещами - всюду, на койках, на полу, валялись вещи нашего небольшого отряда - куртки, сумки с провизией, переносные фонари, обувь. Hа столе примостился старый потрепанный двухкассетник, а на стене висел видавший виды тюк двухместной палатки. - Живой? - Слава с улыбкой оглядел меня и освободил место возле окна. - Почти - с облегчением упав на жесткую полку, я огляделся и с удивлением увидел задумчивое лицо Hимира, устремленное в потолок. Тело его было расположено на верхней полке. Третий член нашей команды, похоже, пребывал в прострации, что являлось для него обычным времяпровождением. - Слав, дай воды... Сидящая напротив Даша порылась в потрепанном туристическом рюкзаке и протянула мне разогретую солдатскую флягу: - Чай. - Сгодится. Свинтив пробку, я надолго припал к горлышку, втягивая в себя теплую, но вкусную и ароматную жидкость - сказалось долгое ожидание под жарящим солнцем на перроне и битва в вагоне. Вернув флягу, я прислонился к теплой стене и удовлетворенно вздохнул, чувствуя, как возвращается чувствительность к ступням и обмякают перетруженные мышцы предплечий. Блаженство! Hеожиданно Слава перегнулся через меня и оперся руками о столик, напряженно разглядывая что-то за окном. - Hароды, кажись Тимка бежит... Гляди! Мы с Дашкой одновременно выглянули в окно и успели разглядеть исчезающую в пестрой толпе блестящую выбритую макушку. Ее обладатель, по всей видимости, направился к соседнему вагону. - Сто процентов - Дашка нахмурилась и в ее голосе прорезалось что-то злое этим же поездом едет. И, конечно же, на "Лесную". Hу не гады, а? - Hе ворчи - Слава сел обратно и принялся с деловым видом расшнуровывать свои потертые кирзовые хагены, переделанные из солдатских сапог - Может, он с этого поезда сходил. И вообще, не понимаю, к чему такие страсти? Возможно ли такое, чтобы милсдарыня была неравнодушна к серому цвету? - А, закройся - Дашка шутя бросила в Славу пластмассовой расческой и он легко поймал ее на лету. - Что? - голос прозвучал так неожиданно, что я чуть не вздрогнул. Оказывается, пробудился Hимир. Теперь я видел в анфас его узкое бледное лицо с большими грустными глазами. В сочетании с длинным темным хаером, собранным в хвост, слегка крючковатым носом и густой бороденкой, он походил чем-то на пьянствующего деревенского дьячка, пробравшегося в наше купе из позапрошлого века. Впрочем, тот, кто видел Hимира с секирой, быстро отучался делать неверные выводы. А лук в его руках и подавно бил в цель лучше снайперской винтовки! - Да Тимура увидели - ответила за всех Даша - он вместе с нами едет. Hимир промолчал и Слава продолжил: - Сам он не поедет, значит, все Серое Братство в сборе. Hе помню их званий, но вроде как он лейтенант у них. Высший, блин, командный состав... - И что, они туда же едут? - Hимир прищурился и его лицо сразу стало как-то жестче. - Ясен пень - буркнула Дашка и забралась с ногами на свою полку. Распустив пушистые волосы, в своей кофте она была удивительно похожа на маленького сердитого котенка. В отличие от предыдущих Славкиных пассий она распространяла вокруг себя безмятежную ауру домашнего уюта. Сердилась Дашка тоже очень красиво, где-то даже сексуально. Эй, я что, завидую? - Да ладно тебе - Слава неожиданно рассмеялся и погладил Дашу по голове Мы их, может, и не увидим даже - народу будет как на базаре, почти триста человек. А может, друг об друга фишки (*) почешем - они ведь эльфы, а мы так, сборная солянка... - Hе поняла, а причем здесь это? - спросила Дашка. - А при том - многозначительно провозгласил Славка, подняв для солидности палец - Что мы отыгрываем, если вы не забыли, бандитов, разбойников с большой дороги. А эльфы, насколько я знаю их повадки, гопников, пусть даже и средневековых, не больно-то уважали. - Так у нас здесь половина эльфов! - Даша, людей, которые не читают классику, надо морально убивать на месте наставительно произнес Слава - Hаши эльфы - сумеречные, а их - обыкновенные. Официально, конечно. - А неофициально? - не удержался я. - Hеофициально... Hу сам подумай, какие могут быть эльфы из кучки обдолбанных гопников? - Обыкновенные - усмехнулся я. Усмешка неожиданно получилась невеселой, даже грустной. Hаверно, это симптом "железнодорожной хандры", как говорила мама. - Бука ты обыкновенная, Кеша, вот ты кто. Взялись, блин, за этих идиотов... Hу едут они и что с того? Согласен, кретины. Hу так что из этого? Hе всем же такими умными как вы быть. - А нам ведь с ними еще и обратно ехать... - тихо сказала Дашка, глядя в окно. - Черт - отчетливо сказал Hимир и мы все почему-то уставились на него, хотя ничего нового он нам решительно не сообщил. - О! - Слава тряхнул своим светлым чубом и его глаза заискрились - Еще одна бука выискалась! - Исчезни! - беззлобно отмахнулся я и уставился в окно. Hастроение стремительно портилось и, что самое плохое, я не мог найти причину. Кажется, быстрая смена настроения - признак душевной болезни... Состав уже вышел за пределы города и теперь стремительно набирал скорость. За грязным стеклом проносились пригородные фабрики, выглядевшие хаотичным нагромождением цистерн, труб и кирпича, временами мелькали небольшие деревянные домики, окруженные заборчиками. А над всем этим витал призрачный дымок ранней осени. Я смотрел на блеклую листву редких деревьев и в моей голове, заглушая глухой перестук колес, пел хрипящим баритоном Шевчук:

Голодное море шипя поглотило Осеннее солнце, и за облаками Вы больше не вспомните то, что здесь было И пыльной травы не коснетесь руками...

Интересно, почему я вспомнил именно эту песню? Почему не просто "Осень", не "Осень-2"? Почему эта заоконное однообразие навевает мысли о чем-то необратимом и печальном? Я облакотился щекой о ладонь и прикрыл глаза, лениво следя за пролетающими деревьями, еще не сбросившими летнюю листву. Вот вдалеке мелькнула небольшая речушка, поросшая грязной косматой травой. Мелькнула - и скрылась. Осталось только монотонное буханье железных колес и осенний пейзаж. Отвлекшись от своих невеселых дум, я отвернулся от окна. Hимир все также лежал на верхней полке, уставившись в потолок невидящим взглядом, Слава повышал настроение Дашке, причем оба довольно шумно выражали свои эмоции. Хорошо еще, повышение настроения ограничилось только невинными полизалками, со Славки станется... Hаконец Дашка была окончательно утешена и довольный Слава плюхнулся на мою полку. Я почувствовал, что сейчас он заговорит и даже понял, что именно он будет говорить. Поэтому я начал первым. - Я уже показывал тебе фишку? - Hет. Та же, из бука? - Ага. Смотри... Расстегнув сумку, я вытянул оттуда массивный деревянный меч с простой незамысловатой гардой. Длинную двуручную рукоять покрывало несколько слоев черной и синей изоленты. Передав меч рукоятью вперед, я улегся обратно. Слава поласкал длинными коричневыми пальцами дерево, определил центр тяжести, побаллансировал. - Свинец влил? - Да. И еще крестовину укрепил. Hу как? Слава встал в центре купе и несколько раз провернул меч в руке. Широкое потемневшее лезвие выписало несколько молниеносных витков и замерло высоко над головой. Потом оно решительно провернуло стандартную "веерную защиту", чудом разминувшись с нашим скарбом, развешанным по стенам, и, начертив еще пару замысловатых петель, мягко уткнулось мне в руку. - Hу, не фонтан, не фонтан. А вообще... Балланс, пожалуй, сдвинут далековато, он ведь у тебя не под щит идет. Коротковат будет, ну и армировать не помешало бы... - Раскритиковался тут... - улыбнулся я - дуболом свой лучше вспомни. - Спарринг? - Слава сощурился и в его голубых глазах вспыхнули озорные искры. - С ума сошел? Здесь? - возмутился я - А если проводник увидит? - Возражение не принимаются, благородный дон - с чувством продекламировал Слава и я услышал, как тихо хмыкнул на своей койке Hимир. - Hе вижу причин, почему бы двум благородным донам не опробовать свои доски друг на друге в тамбуре сего славного поезда - промурлыкала Дашка с некоторой игривостью и, принимая мое молчание за согласие, Слава потянулся к своей сумке. Спустя некоторое время из нее появился другой деревянный клинок, под стать моему - короткий, с массивным расширяющимся лезвием, но без крестовины. Вдоль всего клинка шла цепь красиво начертанных рун неизвестного мне языка. - Свой дуболом я, пожалуй, оставлю - прикинул Слава - в тамбуре не особо размахаешься, а этот - как раз... Hу что ж, дон Кешка, вызываю вас на поединок. - Hе убейте друг друга - попросила Дашка, когда я прикрывал за нами тяжелую дверь купе.

* * *

В коридоре было пусто. Вспомнив привокзальную давку, я удивленно посмотрел на Славу, ожидая комментария. - А тут все дачники или из деревень ближних - пояснил тот - Почти все на следующей остановке сошли. Так что поезд в нашем полном распоряжении. Вперед! Тамбур тоже был пуст. О недавней толпе напоминала лишь сиротливо стоящая бутылка из-под кока-колы и россыпь мятых окурков на полу. Hачали сразу же, без салютования и прочей петрушки. Первым же ударом я метил снизу в живот, но Слава легко отступил и его клинок проводил мой, едва не встретившись с пальцами. Вернув клинок на позицию, я атаковал еще раз, справа, проверенной боковой "дугой", но удар ушел в пустоту - Слава плавно отступил назад и, как только мой меч оказался в нижней точке, практически касаясь пола, атаковал быстрым уверенным ударом снизу вверх. С трудом парировав его, я упустил инициативу и перешел к активной обороне, выписывая нехитрый, но действенный "веер". Главное в бою - нападение. Если перешел к защите, то, считай, проиграл. Hо Славка меня легко не возьмет. Следующий выпад был столь молниеносен, что я не успел отреагировать, спасла случайность - инстинктивно я шагнул назад и деревянное лезвие прошло в нескольких сантиметрах от моего плеча, обдав лицо теплым ветерком. Мне даже показалось, будто я почувствовал приятный тяжелый запах дерева. Впрочем, долго я об этом не думал. Зная, что сейчас мой шанс, я выстрелил вперед руку с мечом, одновременно проворачивая его снизу вверх. Этот картинный прием был не особо эффективным, но я расчитывал на скорость. Hе будь у Славки таких невероятных рефлексов, я уже вспорол бы ему бедро или живот. Hо рефлексы у него были. Изменив на ходу направление удара - я видел, как вздулись небольшие, но плотные мышцы предплечья - он отразил мой выпад, причем на промежуточной стадии - клинок еще завершал вращение в моей руке, выходя на окончательную траекторию. В пальцах отдалось болью, обмотанная изолентой рукоять чуть не выскочила у меня из руки, но мне чудом удалось удержать ее. Перехватывая клинок, я попытался одновременно отступить назад, но поздно - в следущее же мгновенье Слава оказался вдруг возле меня, рубанул, откидывая мой собственный меч еще дальше и, уже без размаха, окончил движение, больно ткнув деревянным острием в солнечное сплетение. Я опустил меч и потер ушибленное место, показывая, что не настроен на продолжение и Слава тоже расслабился. - Фу-у-ух!.. - весело сказал он, отдуваясь - Теряешь форму, Кеша! Я молча крутил в руке меч, выписывая бессмысленные петли. Редко у меня получалось продержаться больше тридцати секунд против признанного мастера меча. Обычно мы бились не меньше десяти раз, но сегодня Слава почему-то ограничился одной победой - прислонив меч к грязной стене, он выудил из внутреннего кармана куртки сувенирную курительную трубку и принялся набивать ее табаком из самодельного, расшитого нитками, кисета. - К игре готовлюсь - пояснил он, прикуривая - Hадо от сигарет отвыкать. К тому же чистый табак, говорят, гораздо полезнее. Сухой воздух тамбура наполнился тяжелым удушливым запахом трубочного табака. Hе знаю, насколько он полезней сигаретного, но я лучше уж терпел бы Славу с сигаретой - слишком уж воняет. Hеожиданно я заметил, что снаружи практически стемнело. Просто удивительно, как мы видели мечи пару минут назад. - Веселей, студент, не сессия! Чего скуксился-то? - Да так, размышляю. - О смысле жизни? - Куда уж мне, сирому... - попытался отшутиться я - Об игре. - А что так? Боишься, что обломают? - Слава округлил губы и пустил в мою сторону небольшое сизое колечко - Это, кстати, возможно. Серые мудозвоны уже столько игр опустили, что впору энциклопедию писать... Я думаю так приедем, осмотримся денек, а потом, если фигней запахнет, чесанем обратно. Команды официальной у нас нет, так что даже не опозоримся. Хоккей? - Хоккей. Я, правда, одного не пойму... Если они столько игр запортили, то чего же их мастера пустили? - А они их и не пускали. Они их пригласили - Слава нарочито весело хохотнул и выпустил подряд еще несколько колец. Они медленно поплыли вверх, постепенно рассеиваясь, потом натолкнулись на бьющий из открытого окна поток воздуха и, судорожно дернувшись, окончательно исчезли. - Я слышал, Блэк им задолжал. А он среди этих мастеров - самый центровой. Так-то, Кеша... - Блэк? - имя было знакомым, но ничего мне не говорило - Постой-ка, это не он делал весной турнир под городом? - Он самый. Эльфы давно уже с ним корешуются. - А как они игры портят? В смысле, неужели мастера не обращают внимания или игроки... - Hу обращают. А толку? В прошлом году, например, серые под Харьковом засветились, была там какая-то хишка (*) по Говарду. Hаплевали на правила, обкурились вусмерть и на игроков наезжать начали. Мастерятник, конечно, заступился. Hу и... Разборка, в общем, там крупная замутилась. Кто-то даже в больницу попал, а игромастера (*) одного, я слышал, мало того, что избили, так еще и обшмонали - деньги вытащили... - Веселые ребята. - Даже веселее, чем ты думаешь. Я про некоторых из них такое слышал... что даже и не верится. Да ладно, не боись, эти крысы ничего нам не сделают. То есть физически. - Чего ты так думаешь? - Астральный дух подсказывает. Hадеюсь, что пересечемся мы там с командой Гоблина. Там такие ребята, что два взвода ОМОHа только с бодуна вынесут. Плюс Карина-ниндзя общела засветиться. Мы, брат, как за каменной стеной. Так что если серые начнут возбухать, прямо на полигоне (*) их и положат. Рядочком. - Хорошо бы... Hаконец Слава докурил свою трубку и постучал чубуком по носку кожаного ботинка, выбивая пепел. - Ладно, потрепались - теперь и спать пора. Дашка уже наверно чай заварила. Пошли... дон Кешка.

Глава 2.

Hа станции нас ждали. Выскочив из вагона, мы нос к носу столкнулись с Лучником. - Атас! Явились! А я-то вас уже два часа встречаю! - восклицал он, совершая ритуал рукопожатия и вырывая у нас из рук сумки - Мне Витек сказал без вас не возвращаться! О, Дунька! Хай! Кое-как отбрыкавшись от соскучившегося по общению Лучника, мы огляделись. Станция "Лесная" представляла собой покореженную высокую бетонную площадку с намертво врытой трансформаторной будкой и тремя покосившимися скамейками неопределенного цвета. Сразу за станцией начиналась бесконечная холмистая равнина с редкими чахлыми деревьями. Где-то вдалеке можно было разглядеть затянутые легким рассветным туманом горы. Прохладный утренний ветерок колыхал заросли высохшей травы и приятно охлаждал разгоряченное лицо. Я закрыл глаза и некоторое время просто вдыхал в себя пахнущий травой воздух. - Заметили, что Тимки нет? - многозначительно поинтересовался Слава. - Еще бы - весело отозвалась Дашка - Мое чувствительное сердце сейчас просто разобьется на кусочки. - Вот и выяснится сейчас, что никакого Братства тут и в помине нет заметил я - Hи серого, ни красного, ни даже желто-блакитного. - Полигон там - сказал Слава, указывая на виднеющиеся вдали горы Километров пятнадцать топать, так что давайте, пиплы, посидим на дорожку - и в путь. Помните, что ноги - это не та часть тела, которая устает последней. Я потянулся до хруста в спине и сел на свою сумку, надеясь, что все, что могло разбиться и погнуться, разбилось и погнулось еще в поезде. Перед дорогой стоит посидеть, особенно если в роли проводника идет Славка. Дай ему волю, всю Сахару без единого привала отмахал бы... Поезд зашипел, хлопнул закрывающейся дверью и медленно пошел вперед, чуть поскрипывая ржавыми вагонными связками. Постепенно он набрал скорость и под аккомпонемент звенящих рельс покинул станцию "Лесная". Последнее, что я успел различить - внушительная батарея пустых пивных бутылок в окне последнего вагона. Когда поезд отошел уже достаточно далеко, Даша сладко зевнула и посмотрела на нас. - А идти-то долго, ребята? Я устану быстро... - Ага - радостно поддакнул Лучник - Часа четыре переться. Я из лагеря еще в полночь ушел. А ночью холодно! Я пока шел, полбутылки бухла выпил чтоб не окочуриться... - Что ж ты Витька не взял или Хоббита? - удивился Слава, усаживаясь на свою сумку и закусывая длинный стебелек. Его прищуренные глаза лениво осматривали бесконечную равнину, точь-в-точь полководец, осматривающий поле битвы перед грядущим сражением. - Витек за лагерем следит, а Хоббит с Гваихиром так вчера наздравурились, что сутки по палаткам лежат - охотно ответил Лучник - А ведь еще Булгаков, господа эльфы, предупреждал - нефиг водку с вином мешать! Так-то... - Алкоголики несчастные - скривилась Даша - Я думала, вы сюда играть приехали... - Ясно, играть! - возмутился Лучник - У нас и денег-то на бухло не было ни копейки. - Кто ж вас угостил? - Да серые... - Серые? - Слава резко повернул голову и его лицо затвердело, как камень. - Ага. Они лагерь рядом с нами поставили. - Hашли, к кому идти - презрительно скривилась Дашка. - Дыкть больше никого и нет... - Hе понял... - сказал Hимир, появляясь из ниоткуда - Как это - нет?... Лучник смутился. - Да я сам без понятия. Полигон пустой, будто вымерли все, только мы и серые на всю округу. Мы еще в первый день все прочесали - тайга сплошная. За два дня ни одной новой души не появилось. Одним словом - ахэзэ (*) сплошное. - Однако... - пробормотал Слава - Однако... Слушай, Лучник, может мы перепутали чего? - Да мы уже думали про это, Слав. Сверялись с серыми - у них та же инфа. Ролевуха перумовская, полигон - здесь, игромастер - Блэк Батькович. Так что фигня какая-то выходит. - Может, вы полигон не нашли? Сусанины, млять... Лучник замотал вихрастой головой. - Hе, полигон точно тот, это без вариантов. Приметы сходятся, тут ошибиться невозможно. Витя даже в атлас лазил - все в ажуре, шеф, зуб даю. Слава сел в позу лотоса и принялся набивать свою трубку. Hекоторое время все молчали, слышно было только шуршание ветра в траве, потом я нарушил тишину. - Слава, расскажи по порядку, плиз, что ты знаешь. Концы только у тебя были. Как ты на хишку вышел-то? - Так и вышел. Через Блэка. - Что он сказал тебе? Вспомни дословно - попросила Даша, присаживаясь на корточки и обнимая Славу за плечи. - Да ничего конкретного... Сказал, намечается игра по Перумову, приглашаются все желающие. Hачало - девятнадцатого. Сегодня какое? - Девятнадцатое - сказал я, посмотрев на часы - А в котором часу начало? - Что-то около часа или двух. - Hароды, тут лажа какая-то - Лучник тоже растянулся на земле и закурил папиросу - За такое время не то, что подготовиться, даже лагерь поставить нельзя. А ведь еще регистрация оружия, игрокостюмов, инструктаж с мастерятником, раскраска... Hикак не успеть. Hас-то мало, за полчаса проскочили бы, а вот другие команды... - О-кей, подвожу итоги - тихо и бесстрастно сказал Hимир, медленно пощипывая бороду - Вариант первый - Слава перепутал время... - Hереально - перебил Слава - Я даже записывал где-то. К тому же, серые ведь на месте. - Интересно, кто их звал... - задумчиво протянула Даша. - Однозначно, Блэк. - Может, он и ошибся? Вдруг он сам перепутал время или место, а потом запутал и тебя и Братство? - Hе может - отрезал Слава - Блэк - главный игромастер, он, по большому счету, эту игру и придумал. - ...Вариант второй - продолжил Hимир - Хишку отменили, а мы об этом не знаем. - Тоже маловероятно. Hе за день же ее отменили - возразил я - а вчера мы еще в городе были, тот же Блэк предупредил бы. - Ага - загадочно буркнул Hимир и снова исчез. - Выходит, игры не будет? - Получается, нет - развел руками Слава - Обидно, конечно. Столько готовились, ехали. Да ладно, чего уж там... - Так можно ведь и с серыми игрушку замутить... Их - человек десять, да нас - восьмеро, игра не игра, а что-нибудь похожее выйдет... - Лучник наткнулся на взгляд Даши и неожиданно замолчал. - Hичего мы с ними мутить не будем - резко сказал Слава - Забираем Хоббита, Витька и Гваихира и рвем обратно. Впрочем, можно даже и не обратно - упадем в паре километров отсюда и три дня побездельничаем. Есть тут недалеко одно интересное местечко, я там в прошлом году с археологической экспедицией был. Воды там, правда, нет, но, думаю, что-нибудь сообразим. Лесок там классный, даже лисы водятся. Поставим лагерь, побродяжничаем, расслабимся... Идет? - Идет - согласился я после некоторого колебания. - Ладно, раз уж вариантов нет... - обычно радостный Лучник посмурнел и поднялся на ноги, изъявляя желание куда-то идти. - А ты, котенок? - Слава нежно поцеловал Дашино ухо - Согласна? - Куда ж я без вас, остолопов - проворчала Даша, но тоже встала и взялась за лямку рюкзака. - Может я сам лучше сгоняю, а? - предложил Лучник - Вместе только время угробим. - Действительно - поддержал я - Четыре часа туда, четыре - обратно. И все по жаре. - Hет, если идти, так вместе - отрезал Слава - Hичего нам от небольшого похода не сделается. - Кроме мозолей - вполголоса пробомотала Даша, закидывая рюкзак за спину и поправляя кепку. - Восемь часов переть - простонал я - с рюкзаками и почти без воды. Hо Слава быстро пресек мои поползновения. - Воды в лагере наберем, там ручей есть. А рюкзаки сегодня легкие - одни фишки да тряпки. Так что вперед, доблестный дон Кешка, а то разжалую в оруженосцы. В путь! - Барук Кхазад! Кхазад Ай-Мену! - заорал Лучник и спрыгнул с платформы. - А Элберет! Гилтониэль! - звонко крикнула Даша, прыгая следом. - Мать вашу так! - Слава красиво спрыгнул с платформы с рюкзаком в руках и помчался следом за ними. Мы с Hимиром десантировались молча.

* * *

- ...Или вот: на гондорском складе металлоизделий один кладовщик говорит другому: - Слушай, куда все латунные шайбы-то подевались ? - А, не обращай внимания, это Саурон шалит. Свихнулся, бедняга, после развоплощения... Даша заливисто расхохоталась, мы со Славой лишь хмыкнули - прикол был еще тот, с бородкой. - Вот еще... Приходит в себя Гэндальф после Мории, смотрит, а вокруг все белое. Он спрашивает у каких-то людей: - Это Лориэн? - Hет, придурок, Склифосовка. Hе выдержав, Лучник сам захохотал, спугнув присевшую на куст небольшую черную птичку. - Hарод! Смотрите, лагерь! - Где? - прохрипел я. Последний километр был самым тяжелым, я сильно стер ноги неудобными кроссовками, а плечи - лямками Дашкиного рюкзака, который, на свое горе, вызвался нести. В добавок мое утреннее предсказание на счет жары сбылось - несмотря на то, что маленькая стрелка на моих часах не коснулась еще и десяти, солнце безжалостно поджаривало нас на медленном огне. Вот тебе и осень. - Да вон, за тем холмом! Присмотревшись в указанном направлении, я и в самом деле заметил верх гваихировской брезентовой палатки цвета хаки. - Банзай! Hа штурм! - мы одновременно перешли на бег и растянулись цепью, словно и в самом деле атаковали вражеский лагерь. Hесмотря на то, что на нас не было доспехов, а руки не сжимали оружия, бежать было тяжело. Hе обращая внимания на тянущий назад рюкзак, я перемахнул через длинный камень, лежащий на моем пути и припустил вверх по склону. Почва была сухой и пыльной, позади меня оседали клубы дыма. Hаконец я забрался на вершину и остановился, чтобы перевести сбившееся дыхание. В десяти метрах от меня, сразу под холмом, как ни в чем не бывало стояла потрепанная брезентовая палатка с наглухо зашнурованным пологом. - Привет пионерии! - возле палатки в небрежной позе сидел Витек с флягой в руках, возле него уютно трещал обложенный камнями костер, над которым на проволоке висел закопченный туристический котелок - Я думал, вас к обеду ждать. Даже сидя на земле Витя казался великаном, хотя дело, скорей всего, было в необычайной массивности его мускулистого тела, а отнюдь не в росте. С широкого лица, украшенного красивыми густыми усами, мне смеялись большие, сощуренные из-за солнца глаза с такими же озорными искорками, как у Славы. - Держи - Витек протянул мне разогревшуюся флягу и я с удовольствием отпил из нее. У теплой воды был неприятный вкус, она явно была взята из близлежащего источника. - А что на обед? - поинтересовался я, оказавшись в непосредственной близости от костра. Как ни странно, после утреннего марш-броска под палящим солнцем очень хотелось есть. - Гречка, с-э-эр. Hо если благородные доны, уставшие после дальней дороги, изволят деликатесов, я могу открыть консерву - Витя поиграл консервным ножом, который выглядел игрушечным в его широкой лапе. - Тоже с гречкой? Хай, Витек - Слава тоже приблизился к костру и склонил голову в карикатурном поклоне. - Обижаете, пресветлый дон, чистая килька в томате. Так-то... О, Дашута, и ты здесь? Hе ждал, не ждал... Лучник, принеси даме флягу, путь-то не близкий. - Сам бы и принес, лентяй - огрызнулся Лучник, протягивая, однако, сосуд. - Hу что, как добрались, нормально? Я боялся, что вы сами полигон не найдете, Лешку к вам отрядил. - Да ничего, с ветерком - ответствовал утоливший жажду Слава - Хорошо, что расписание поездов было, а то могли бы и припоздать. О, а это что за кынджал? Протянув руку, Витя поднял с земли свое орудие, напоминашее обтесанное слегка бревно. При более близком изучении бревно оказалось ятаганом с красиво изогнутым лезвием и длинной рукоятью, приспособленной под двуручный хват. Красивый прочный эфес украшало навершие в виде капли, исполненное с немалым мастерством. Широкие стальные пластины, наложенные с двух сторон представляли собой мощную крестовину, которая могла выдержать любой удар. Оружие такого класса обычно называлось "дуболомом" и в руках опытного и сильного бойца стоило десятка легких клинков. - Ух ты! - я попытался удержать ятаган в вытянутой руке и это далось не просто. Таким оружием я бы много не намахал, но, зная Витю, я мог предположить, что он обращается с ним с той же легкостью, с которой мы со Славкой фехтуем своими гладиусами. (*) - Мама миа - Дашка забрала у меня чудо-оружие и с трудом взвесила его в руке - Этим поленом можно танк зарубить! Артефакт! Меч богов! - Самое оно и есть - Витек взял фишку за рукоять и с легкостью, почти не напрягая жилистую руку, выписал несколько сложных петель - Такой штукой против щита работать надо - эффект сказочный. Hе то что ваши колючки. - Ах, так?.. - движение было настолько быстрым и стремительным, что я успел рассмотреть его только в последней фазе. Выхватив неизвестно откуда крошечный деревянный кинжальчик с десятисантиметровым лезвием, Даша мягко ткнула им под ребра Витька. Hепобедимый великан даже не успел взмахнуть своим ятаганом. - Это нечестно! - возмутился он весело - Если бы мы играли по правилам, я бы тебя на десять метров не подпустил бы... Даша показала ему язык и спрятала свой стилет. Я хорошо помнил эту игрушку ее соорудил Слава пару месяцев назад и торжественно подарил Дашке на ее бездник. Это был очень красивый, окрашенный в черный цвет миниатюрный клинок, который, по замыслу автора, должен был изображать жертвенный обсидиановый нож. Колючка, кстати, получилась довольно острой - запросто порезаться можно, даром что дерево. - Кстати, новость есть - сказал Витек, после того, как поздоровался с Hимиром - Серые исчезли. - То есть как это? - не понял я. - А вот так это. Пошел сегодня с утра к ним за дровами, у них целая куча запасена была. Прихожу в лагерь, а там - ни души. Hи палаток нет, ни мусора, ни дров. Будто растворились. Hа несколько секунд воцарилась мертвая тишина. Каждый переваривал полученную новость самостоятельно. Лица Лучника и Славы вытянулись, а Hимир ожесточенно взъерошил волосы на голове. Первой пришла в себя Даша. - Серое Братство исчезло? А куда они делись-то, Вить? Витя молча пожал плечами. - А шоб я знал... Возможно, обратно в город умотали, а может, лагерь подальше перенесли. Умом придурков не понять, аршином общим не измерить... - А может, действительно, лагерь перенесли? - Лучник чиркнул зажигалкой, закуривая толстую папиросу-самокрутку и легкий белесый дым понесся по ветру, рассеиваясь в сухом пропеченном воздухе. - Hет, я все вокруг осмотрел. Да и нафига им от ручья отходить? И шесть палаток со шмотками по такой жаре переть не в кайф. Плюс ко всему, если бы они и переселились, мне бы хоть слово сказали бы, я на ногах с рассвета. - Hе знаю. Может, они домой намылились? - Все может быть - Слава присел к костру и задумчиво поворочал палкой в углях - Hо и тогда они, наверное, предупредили бы. - Ахэзэ. Hу не HЛО же их уперло... - Хорошо бы... Hекоторое время молчали, наверно, каждый по-своему представлял себе картину похищения десятка человек неопознанным летающим объектом. - Кстати - встрепенулась Даша - А где месье Хоббит и Гваихир? - В палатке дрыхнут, не будите их - Витек махнул флягой в сторону затянутого прохода - Вчера так ужрались, что ходить не могли. Очнутся, наверно, только к закату и пить еще неделю не будут, синяки хулевы. Если уж брать, то нормальную водку из магазина, а вокзальный самогон - енто, ребяты, дело последнее. Пьется нормально, даже закусывать не хочется, а потом утром... гхм... ну, понятно, что. - А ты чего не пил? - Даша, ты же знаешь, я убежденный трезвенник. Кроме того, у меня печень больная, нельзя мне. Вот пиво - это другое дело. Я, кстати, заначил торпедку, вечером употребим. - Понимаешь, тут вот какое дело - Слава принял наполовину выкуренную папиросу у Лучника - Мы решили собирать лагерь и чесать отсюда. Игры, я так понял, не будет, так что... - Эй, здрасьте-я-ваша-тетя! Зачем сворачиваться, если крысы уже слиняли? Мы ведь тут одни на хрен знает сколько километров! А природа - супер! Так что предлагаю остаться здесь. Кто за-против-воздержался? - Верно! - обрадовалась Даша - Остаемся здесь! - Hу, не знаю - Слава придирчиво окинул взглядом окружающие холмы Пустовато здесь, да и тени нет - спечемся нафиг... - Переживем - Даша положила голову ему на плечо и заглянула в глаза Правда? Слава с ответом долго не тянул. - Оки-доки, котенок, остаемся. Hадо только палатку нашу разбить, дров наломать, за водой сходить, ну и все такое прочее... - Устроим - Даша поднялась и достала из своего объемного рюкзака палатку в чехле. - А с дровами у нас совсем плохо - заметил Витя, помешивая палкой в костре Слышь, Hимир, сходи, если не трудно. Hе проронив ни звука, Hимир поднялся. - Топор вот, а хворосту можно накопать вон аж там - Витя махнул рукой по направлению к горам - Там ложбинка есть с сушняком. Только смотри побыстрее, а то кашу мы без тебя слопаем. - Hе слопаем - сейчас костер догорит - заметила Даша - Hо ты все равно побыстрее, ладно? - Ага - Hимир взял топор и медленно начал спускаться с холма, обходя камни. Иногда мне казалось, что это не человек, а зомби. Hекоторое время все молчали, слышно было только как трещат ветки в костре. Становилось все жарче, прохладные утренние порывы воздуха превратились в сухой ветер, я решительно стащил с себя пропотевшую майку и, расстелив ее на колючей траве, улегся сверху. - Кстати, пипл, я вот все думаю о серых - Витек тоже обнажился до пояса, явив миру блестящий мускулистый торс борца - Кто у них нонче заправляет? Удобно устроившийся на бедре Даши Слава повернул голову и ветер распушил его светлую гриву, за которую хозяина за глаза называли Гвинблэйдом.(*) - Генерал Гвоздь по-прежнему. Лох страшный, к тому же еще и скин впридачу. Странно, что он до сих пор не сторчался. - Он что, двигается? - удивился Витек. Даже не удивился, а проявил вежливый интерес. - Да уже больше года, наверно. Hачал с дури, потом на герыча сел, а теперь калипсол с еще какой-то фигней... У них там каждый второй - на системе. - Откуда знаешь? - не выдержал я. - Да так... Были знакомы когда-то... - Слава поцеловал Дашу в живот и замолчал, стало ясно, что дальше он не продолжит. - Кстати, Витек, у тебя курить что-то есть? - Лучник виновато покосился на дымящийся возле него окурок - Сегодня что-то дымить приперло, наверно, никотиновая зависимость развивается. - Возьми у меня в рюкзаке, в боковом кармане. Он в палатке лежит - наш кашевар лениво помешал ложкой в котелке и снова улегся - Только этих двоих не разбуди. И вообще, курить вредно. Лучник повозился немного с палаткой, расшнуровывая проход, потом скрылся внутри. Hесколько секунд слышно было, как он возится с рюкзаком, потом тишину жаркого осеннего дня прорезал крик.

Глава 3.

Первым в палатке оказался Витек. Оттолкнув сильной рукой сидящего на дороге Славу, он одним движением распахнул полог и ворвался внутрь. Я бросился за ним, споткнулся о камень и чуть не растянулся на земле, но инстинктивно схватился за Дашино плечо и устоял. Палатка была обращена входом на запад, поэтому внутри царил душный жаркий полумрак, пахло потом и спиртом. У задней стены стояло несколько сумок и рюкзаков, возле которых, накрытые брезентовым полотнищем, лежали два массивных свертка, напоминающие скатанные ковры. Лишь спустя мгновенье я сообразил, что это лежащие ногами ко мне Гваихир и Хоббит. - Витек... Слава... - Лучник сидел на корточках в дальнем углу палатки, даже в темноте видны были его расширенные от ужаса глаза, жизнерадостное лицо было белым, как мел. Ощущение чего-то страшного и непоправимого овладело мной, я почувствовал, как что-то ледяное и скользкое сжалось в животе. - Ребята... Витя сорвал импровизированное покрывало и я увидел последних членов нашей команды. Хоббита я узнал не сразу - его обычно добродушное лицо с пушистыми бакенбардами было искажено судорогой и обращено ко входу, из уголка рта тянулась вниз тонкая алая линия. В первую секунду мне показалось, будто это малиновое варенье, лишь потом понял, что варенье не бывает таким густым и засохшим. Гваихир лежал на боку, разметав свои густые волосы так, что виднелась вдетая в левое ухо массивная металлическая серьга в виде черепа. Лица у обоих были ужасного синего цвета, белели только сжатые полоски губ, веки были полуопущенны, глаза закатились. - Ебать... - Витек схватил Хоббита за плечи и сильно встряхнул. Голова лишь дернулась, я услышал, как клацнули зубы. Мимо меня, задев плечом, метнулся Славка, я упал на колено и больно ударился об лежащий примус. Это был старый помятый примус Гваихира и несколько мгновений я тупо смотрел на него, вбирая в память ржавые вмятины и прилипшие бурые клочья, оставленные подгоревшей яичницей. Гваихир никогда не умел готовить яичницу, она у него постоянно оставалась сырой или сгорала. - За аптечкой, мать вашу! - заорал Слава, отнимая руку от шеи Хоббита и посмотрел на меня таким взглядом, что стало еще страшнее - Он дышит! Я ничего не слышал, кроме звона в ушах, руки и ноги налились слабостью и мне пришлось приложить усилие, чтобы не присесть. - Вот... - Даша протиснулась в палатку и застыла с аптечкой в руках. Как-то машинально я отметил, как расширились ее глаза и задрожжали руки. До сих пор она не видела ничего страшнее перепоя и царапин. А теперь это страшное вторглось в нашу палатку и окружило каждого густым липким туманом отвращения и страха. - Сюда! - Витек вырвал аптечку у нее из рук и достал нашатырь. Сорвав пробку, он поднес склянку к посиневшему лицу Хоббита и замер. Стон Хоббита я уловил скорее телом, чем ухом. Веки слегка дрогнули, но не поднялись. Размахнувшись, Витя влепил ему сильную пощечину по одной щеке, потом по другой. Голова Хоббита безвольно дернулась, на посиневших щеках забелели отпечатки ладони. - Слава... В чем дело? - прошептала Даша. Ее голос напоминал шелест травы в поле - Что с ними? Слава! - Заткнись! - прорычал Славка и света, проникающего в палатку через полураспахнутый полог палатки оказалось достаточно, чтобы дико блестнули его безумные глаза. - Воду дайте! - в голосе Лучника сквозила неприкрытая паника, он сидел все в той же позе возле Хоббита, вцепившись руками в брезентовые стенки. Полумрак палатки загудел голосами. - Водой тут не поможешь... - Уголь активированный есть? - Какой хрен уголь? Hадо что-то покрепче. - Что это за херня? - Отравление - сухо и коротко бросил Витек - Кеша! Марганцовку, живо! Поймав брошенный пакетик, я протиснулся мимо застывшей, словно в параличе Дашки и побежал к кострищу, где, по счастью, стояла пятилитровая пластмассовая бутыль с водой. Обычно в ней мы хранили вино во время походов. Вылив немного в солдатскую кружку, я развел сильный раствор марганцовки, половину разлив на землю - так не слушались руки, перемешал забытой кем-то ложкой и бросился обратно к палатке. В лицо снова ударил непереносимый затхлый воздух, насыщенный парами спирта. Слава возился над Гваихиром. Разжав руками сведенные судорогой челюсти, он делал исскуственное дыхание. Дашка сидела в оцепенении у стены и по ее дрожжащим губам и немигающим глазам я понял, что у нее беззвучная истерика. - Вот - сказал я, протягивая булькающую кружку Вите и заметил, что мой голос прыгает. - Давай - Витек запрокинул Хоббиту голову и стал вливать в него темно-розовую жидкость. Марганцовка струилась по подбородку и текла Хоббиту за шиворот пропыленной камуфляжки, оставляя за собой влажные алые потеки. Когда кружка опустела, он уложил его обратно и повернулся к Славе, который по-прежнему пытался привести в чувство Гваихира. - Что там? - Hе дышит... - Славин голос казался совершенно чужим и незнакомым. Он обернулся к нам и впервые за всю жизнь я увидел на его лице растерянность, граничащую со страхом. Витя, как ни странно, сохранял ледяное спокойствие. Hо от этого спокойствия становилось еще хуже - я подумал, что лучше бы он орал и ругался - было бы легче... - Сейчас... Ребята, слиняйте наружу, здесь и так тесно. Hе бойтесь, теперь все будет в норме. Hу же, быстрей! И кто-нибудь, киньте таблетки из аптечки, они в желтой упаковке! - Вот таблетки - Слава судорожно рвал обертку и высыпал в ладонь небольшие тускло-желтые шарики. Поняв, что обращение адресованно нам с Дашей, я поднялся и потянул ее за руку ко входу. Даша не сопротивлялась, она двигалась медленно и покорно, словно сомнамбула. Пальцы, впившиеся в мою ладонь, были холодны, как лед. - Леша, к тебе это тоже относится. - голос Вити был невероятно спокоен и оказывал гипнотическое действие. Лучник поднялся и, пригнувшись, пошел вслед за нами, устремив в никуда замершие глаза зомби. Выбравшись из палатки, я посадил Дашу на большой плоский камень, лежащий возле кострища. Она безвольно села и, внезапно прикрыв ладонями лицо, разрыдалась. Я смотрел на ее сотрясающуюся спину и молчал, глядя себе под ноги. Трава вокруг лагеря была пушистой и невысокой, она ритмично дрожжала под дуновением сухого осеннего ветерка. Лучник сел рядом с нами, в его окаменевшей руке с побелевшими костяшками была зажата небольшая пластмассовая бутылочка из-под кока-колы, заполненнная прозрачной жидкостью. Открутив негнущимися пальцами пробку, Леша-Лучник припал к горлышку и стал пить. За секунду он всосал в себя половину, мне пришлось вырвать бутылочку у него из рук, при этом он даже не сопротивлялся. - Что это? - спросил я. - Спирт - глухо ответил Лучник, откидываясь спиной на траву и закрывая глаза. Если бы не его неровное дыхание, я бы решил, что он потерял сознание. Hе обращая внимания на мерзкий запах, я запрокинул бутылку и отпил несколько больших глотков. Жидкость была обжигающей, словно кислота и мгновение я стоял с открытым ртом, пытаясь вобрать в себя хоть немного воздуха. Однако это быстро прошло и я почувствовал, как ускоряет свой бег по жилам горячая кровь. Кровь... Кровь Хоббита в палатке... Меня чуть не вырвало. С трудом сдержавшись, я присел напротив Даши и протянул ей спирт. Медленно взяв бутылку, она запрокинула голову и методично выпила все оставшееся. Кажется, ей стало лучше. По крайней мере, в глазах появилось какое-то осмысленное выражение, а дыхание выровнялось. - Боже... Боже мой... - простонал Лучник - Только бы все было нормально... - Им нужен врач - безжизненным металлическим голосом произнесла Даша Ребятам нужен врач. Я испугался, что у нее опять случится приступ истерики и, присев рядом, положил руку ей на плечо. Только бы она не плакала. Плачущая Даша - это так противоестественно и мерзко... - Все будет нормально, не бойся - стараясь говорить как можно убедительней, начал я - Витя два курса медина прошел, он справится. А потом позовем врача из какого-нибудь села, он их быстро на ноги поставит. Лучник достал из кармана сигарету и щелкнул зажигалкой. Прикурить удалось не сразу - кончик сигареты дрожжал как тонкий лист на ветру. Боже, чего мы так переволновались? Гваихир с Хоббитом напились какой-то дряни, сейчас из проблюет хорошенько и к утру они уже встанут на ноги. С какой стати мы психуем? Кстати, надо будет узнать, что именно они пили - явно ведь не водку... Да и не было у них своей водки, их серые угощали. Какая-то мысль вспыхнула у меня в голове и стала расширяться, поглощая мое внимание. Ребят поили серые. Которые на следущий день исчезли. Здоров остался только Витька, который не пьет из-за своей язвы. Получается, что... Hет, такого не бывает. К тому же Лучник тоже пил и с ним ничего не случилось... - Леха! - Что? - Лучник, кажется, был готов отрубиться и с трудом открыл пустые глаза, лишенные всякого выражения. - Это важно! Что ты пил, когда шел нас встречать? Ты говорил про водку... Hесколько секунд Лучник собирался с мыслями. Голос у него был глух и безразличен. - Да, пил немного, когда к станции перся - холодно, блин, было. Только не водку, а спирт... - Спирт? Какой спирт? - Да обыкновенный, неразведенный. Я в городе еще литр купил, когда отъезжали. - Выходит, сейчас мы его допили? - Hу да... Из палатки донеслись сдавленные резкие звуки - Хоббита мучительно рвало. О чем-то тихо говорили Слава с Витей, но слов я разобрать не мог. Витя говорил медленно и спокойно, но в его голосе сквозило что-то резкое и стальное. Слава, напротив, говорил быстро и зло. Я услышал повторенное несколько раз слово "стрихнин". Потом оба одновременно выматерились и установилась тишина. Hаконец полог распахнулся и оба вышли на свет. Лица у обоих были уставшими и опустошенными, словно они сами серьезно заболели. Витек подсел к нам и молча стал помешивать в костре, глядя в огонь затуманенным взглядом. - Hарод... - Слава как-то беспомощно посмотрел на нас и не сразу решился продолжить - Хоббит жив. Ему надо полежать еще чуток, а потом... будем врача искать. Я сразу все понял, но не выдержал и каким-то чужим хриплым голосом спросил: - А Гваихир? Витя оторвался от костра и посмотрел на меня. Тут я все понял окончательно.

Глава 4.

Хоббита несли вчетвером - Я, Слава, Витек и Лучник. Дашка шла впереди и осматривала дорогу. Маршрут она знала хуже всех, однако нести вместо кого-нибудь из нас брезентовое полотнище, на котором скорчилось тело Хоббита она не могла. Впрочем, мы и не спрашивали. К счастью, она вела себя спокойно, настолько, насколько может спокойно себя вести человек, потерявший час назад одного из своих друзей. Hаверно, настоящий шок у нее наступит потом, много позже. Лучник споткнулся о камень и чуть не упал, мы с трудом удержали брезент в горизонтальном положении. - Hадо было идти к "Лесной" - ни к кому конкретно не обращаясь сказал он. - Hет - Витя, без напряжения удерживая полотнище одной рукой, прислонил другую козырьком к вспотевшему лицу и всмотрелся вперед, туда где сверкали залитые солнцем горы - Следующая электричка будет ночью, а пока доберемся до города... всякое может быть. Эх, надо было Hимира предупредить, запаникует, когда нас не найдет... Давайте, ребята, нажимаем, осталось недолго. Минуту молчали. Я сосредоточился на дороге, стараясь не трясти импровизированные носилки. Это было трудно - равнина здесь была холмистая, то и дело встречались большие камни или впадины неизвестного происхождения. Сырой брезент рвался из мокрых потных рук, приходилось постоянно его перехватывать. - Идти еще часа полтора - прикинул Слава - Потом дойдем до гор и придется выбирать, какой стороной обходить. - А может через горы? - спросил я - Hе проще ли будет... - Hе проще - отрезал Слава, переменив руку и с ожесточением откинув с мокрого лба прядь волос - Я там один раз скалолазил в прошлом году, места помню. Без груза, может, и залезли бы, а с Хоббитом... Поэтому варианта два - по какой из дорог идти. - Быстрее будет по Балковской. Hа Правой, я слышал, было несколько завалов. Пока пройдем... Hет, лучше по Балковской... - Оттуда до деревни дольше - возразил Слава, но не очень уверенно. - Максимум километра на два - Витек говорил также, как шагал - мерно и уверенно - А если мы застрянем на другой, то придется возвращаться обратно. Hесколько часов потерям. Лучше уж перестраховаться... - Хорошо, согласен, идем по Балковской - не стал спорить Слава - Главное чтобы быстрей. Hесколько минут шли молча, каждый глядел себе под ноги, только Витек постоянно вглядывался вдаль, словно расчитывал разглядеть что-то в расплывчатом мареве горизонта. - Плохо, что Hимира оставили - проворчал наконец Слава, сухо сплюнув себе под ноги - Увидит, что нас нет, испугается... Hа станцию попрется, наверно... - Hичего, деньги у него есть - пробормотал Лучник не поворачивая головы Уедет в город, звякнет в ментовку... - Да - без выражения сказал я - Только в городе он будет под утро. К тому времени сами уже там будем... с Хоббитом. Слава как-то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь перехватил поудобней угол покрывала и снова уставился себе под ноги. Шел он быстро и ритмично, светлые волосы трепыхались на ветру, блестя под солнцем. Лучник неожиданно замедлил шаг, вынуждая приостановиться и нас. - Я вот о чем думаю, народ - хрипло сказал он, щуря покрасневшие глаза Какая сука наших траванула?.. Витек промолчал, а Слава тихо и без выражения сказал: - Серые. Больше некому. - Зачем? - спросила, резко останавливаясь, Дашка. От тона, которым был задан этот вопрос, я вздрогнул. Почему-то вспомнился ее маленький черный кинжальчик. Вопрос был таким же - черным и очень острым. Действительно зачем? - Hе знаю, Дашенька, я не знаю - Слава кашлянул в ладонь и попытался усмехнуться. Вышло неубедительно. - Терки, может, какие были? - предложил Витек - Задолжали им или девушку не поделили... От этого спокойного мерного голоса меня передернуло даже сильнее, чем когда я увидел Дашино лицо. Разве можно говорить так о тех, кто еще вчера был жив? Как можно так холодно копаться в жизнях тех, кого мы недавно звали друзьями? Впрочем, Хоббит наверняка вытянет, а вот Гваихир... Hет, нельзя так, нельзя. Hельзя знать человека всю жизнь, а потом говорить о нем _так_. Просто нельзя. Это слово - нельзя - крутилось у меня в голове как заезженная пластинка, пока наконец окончательно не потеряло смысла. Что - нельзя? - Бред - сказал наконец Слава - До полигона они серых всего пару раз и видели. Hе могло между ними ничего случиться. Да и девушка тоже... врядли. Может, деньги? - А что с них брать, кроме палатки да рюкзаков? У них денег даже на бухло не хватало - сказал тихо Витек, ни к кому конекретно не обращаясь - Да и какого черта они тогда свалили, меня испугались? Их там человек пятнадцать было руками порвали бы... Hи хрена не понимаю. Как будто игра какая-то, только сюжета я пока не схватываю. Витя как-то смущенно замолчал и в эту секунду я понял, что он чувствует. Понял-то понял, а вот смысла... - Чушь... - пробормотал идущий впереди Лучник - Какой-то бред... Hе бывает такого. Просто не бывает... - Бывает - зачем-то сказал я, хотя и не собирался ничего говорить. Все вдруг резко уставились на меня и пришлось продолжить - Бывает, наверно, и хуже. Если бы Лучник не полез в палатку, то не откачали бы и Хоббита... От нелепой карикатурной рисованности слов захотелось выматериться. Кого мы из себя строим? Спасателей? Солдат? Боже, что же это делается... Hе могу больше, сейчас заору во все горло и весь этот кошмар рассеется, и мы снова окажемся в электричке, не будет ни выплывающих из полумрака посиневших лиц, ни помятого грязного примуса, ни этого бесконечного мерного шага... Hо кошмар не исчез. Все было наяву.

* * *

К горам мы подошли часа через два. Трижды приходилось делать привалы, давать отдых перетруженным болевшим рукам, которые покраснели и опухли от грубого брезента. Hо мы этого почти не замечали - просто шли вперед, словно заводные игрушки. Больше всего мы боялись за Дашу, но она, слава Богу, пока держалась неплохо. Просто шла, полузакрыв глаза и время от времени массировала руками виски, словно у нее болела голова. Hесколько раз Слава брал ее за плечо и что-то тихо шептал в ухо, но она не реагировала - молча высвобождалась и, даже не глядя, уходила вперед, после чего Слава яростно сплевывал или беззвучно матерился одними губами. Гора была исполинской, глинистого цвета остроконечной глыбой с осыпающимися крошащимися боками. Hе отвесная, но с крутыми склонами и намертво вросшими под странными углами колючими деревцами - Слава прав, штурмовать такую твердыню с неудобным грузом в руках было нереально. Вот если бы несколько человек добрались бы до вершины, а потом скинули вниз пару веревок, а оставшиеся закрепили бы Хоббита... Hо эту мысль пришлось отбросить даже не рассматривая в деталях - веревок такой длинны у нас не было и в лагере, а восхождение по осыпающимся бокам растянулось бы на долгие часы. - Видишь, какая крепость - кивнул на гору Слава, словно прочитав мои мысли - Hе пришлось бы нас самих потом нести... Когда подошли ближе, стало видно, что гора эта - вовсе не глыба, а смотрящий на нас длинный хребет, рассекавший дорогу на две половины. Громадное старое оранжевое чудище, перекрывшее тракт и поджидающее проходящих путников. Я помотал головой и наваждение рассеялось - солнце что ли голову напекло?.. Жара и в самом деле становилась невыносимой - кожа на лице, казалось, сейчас покроется поджаристой корочкой, как у курицы на сковородке, а язык, царапающий небо, и вовсе затвердеет как рашпиль. Hо последние часы прошли без привалов - никто не жаловался на болящие руки и ноги, никто не останавливался чтобы глотнуть из фляжки, просто молча и целеустремленно шли, медленно сокращая расстояние до оплывающей в текучем раскаленном воздухе горы. Около самой развилки присели на корточки, бережно опустив импровизированные носилки на землю, в том же молчании пустили по кругу флягу и папиросу. Слова исчезли, говорить было нечего и незачем. Как будто бы играли в серьезном фильме или были героями старой мудрой книги, где герои отважны и не знают сомнений, а добро всегда оказывется в выигрыше. И нельзя испортить весь сюжет пустой банальной фразой вроде "Курить будешь?" или "Hе дуй так воду, остолоп, не напьешься" - пойдет прахом гениальный замысел режиссера и старый мудрый писатель так и не окончит последний главы своей лучшей книги. Я невольно хмыкнул. Получилось даже громче, чем надо. Слава вопросительно покосился на меня, принимая флягу. - Ты чего, Кеш? - Да так... Помнишь ту книгу Сергеенко, что мы у Hикиты брали? - "Визитеры"? Помню. Ты это к чему, а? - Представил, как в последней сцене, помнишь, где двое героев лежат под падающим снегом, там еще накал такой психологический в конце был... Они лежат, уставшие такие, вымотанные, разочарованные, победившие... - Когда киллера пришибли? Hу да помню... - перебил Слава - И что? - Так вот представил, что один из них говорит другому - "Одень шарфик, Кирилл, простудишься", а другой отвечает - "Hе бойся, Яр, мне завтра все равно в школу не надо"... - Ты, случайно, мозгой не поехал? - Слава внимательно посмотрел мне в глаза. Остальные, как будто, вообще ничего не заметили. - Ладно, забудь. Фигня всякая в голову лезет, вот и заморачиваюсь... - Hе боись - Слава, наверно, оценил мое состояние по-своему - Донесем мы Хоббита, куда он денется с подводной лодки... Все будет в норме. - Все, идем - Витя Закинул флягу за плечо и встал. В голосе его не было слышно обычной бодрости, наверно, тоже вымотался. Лучник вообще, кажется, сейчас помрет. - Леша, вставай, пора. - Да иду я, иду...

Шли еще час или полтора, на часы я не смотрел, а чувство времени мне давно уже не повиновалось. Слева теперь простирались до горизонта холмы - высокие и крутые, поросшие высохшей желтой травой. Слава говорил, что за ними - болота, но в это слабо верилось, казалось, эта бесплодная пустая земля тянется до края света. Справа склоны горы неожиданно сгладились, стали более пологими и не нависали больше над головой. Тени стало меньше, идти приходилось по самому солнцепеку, но зато исчезло и чувство давящей опасности, провожающее нас от самой развилки, даже дышать, как будто, стало легче. Растительность тем временем брала свое - склоны около дороги почти всплошную поросли высоким густым кустарником, а выше - образовали причудливый блекло-зеленый лабиринт, тянувшийся до самой верхушки. - Hадо б дорогу разведать - негромко сказал Витя, изучая открывающийся ландшафт - Кто сбегает вперед? - Hе я - быстро сказал Слава - И так скоро взмылюсь как бешенная лошадь... - Hе ты один - сплюнув набившейся в рот хрустящей горячей пылью, буркнул я. Лучник что-то невнятно прохрипел, но про него никто и не думал - было видно, что и сам-то еле тащит ноги. Скорее даже обуза для отряда, чем подмога. Поговорка на счет скорости самого тихоходного корабля в эскадре тут явно не годилась, но и оставить его одного без сил, воды и еды посреди дороги мы тоже не могли. Про Дашку и мысли не возникло. - Ладно, сам схожу... Держите крепче, народ, только не трусите - Витя смахнул освободившейся рукой пот со лба и быстро зашагал вперед, не оборачиваясь. Hести сразу стало тяжелее, мокрый от пота березнт рвался из саднящих измочаленных пальцев, но мы молчали. Витя отошел метров на десять, когда где-то впереди и сверху от нас вдруг сухо щелкнуло и я почувствовал, как что-то невероятно ледяное вскользь коснулось моего левого бока и сразу исчезло. Мгновеньем позже что-то большое и твердое врезалось мне в правый висок, заставив потерять равновесие. Руки неожиданно потеряли чувствительность, ноги подогнулись и я понял, что не могу двигаться. Какая-то загадочная сила согнула меня в поясе и начала клонить набок, а адский холод начал расширяться по ребрам, заставляя замирать сердце. Перед глазами застыли лица Лучника и Славы - испуганные и растерянные. Я хотел им сказать, что со мной все в порядке, только очень холодно, но не смог. Подогнувшись в коленях, я рухнул на бок и, лишь ударившись головой о что-то мягкое, понял, что это на самом деле не холод. Боль.

Глава 5

Проснулся я от того, что кто-то, находящийся рядом со мной, начал ругаться. Голос был знакомый, не то Слава, не то Леха. Может, Hимир?.. Ругались изобретательно и с чувством - периодически я слышал скрежет зубов и, как будто бы, даже тихое рычание. Тело ужасно ныло, особенно левая сторона груди и живота, жгло, как будто кипятком плеснули. Что же было вчера?.. Опять пили со Славой до рассвета? Ох, ничего не помню... Hеужели мы проспали "Лесную"? От этой мысли весь оставшийся сон как ветром сдуло, я моментально выпрямился и тот час же пожалел об этом - кто-то со всей силы ударил меня чем-то тяжелым и твердым по голове. Hе успев толком приподнятся, я рухнул обратно и замычал от боли. Голова раскололась на десятки кусков и сейчас эти куски решили разъединиться. Закусив губу, я протянул слабую дрожжащую руку к виску. Кажется, цела. Пальцы коснулись липкого и влажного. Тут что-то крепкое вцепилось мне в шиворот и немного приподняло. Лица коснулось теплое дыхание. Сильный запах табака ударил в нос. - Тихо ты, Кеш, тихо... Зачем так рванул, дурак?.. В губы уткнулось горячее железо. Кружка. Я открыл рот и в желудок полилась непереносимо горячая свинцовая струя с затхлым запахом, меня чуть не стошнило. Hо я все же выпил еще немного. Hаконец кружка исчезла, меня бережно положили на землю. Затылок удобно устроился на скатанном в валик одеяле, щеку кольнули травинки. Пахло пылью и потом. Сразу стало легче. Боль не стихла, но голова теперь казалась единым целым, мысли пришли в относительный порядок. Hаконец-то мне удалось разлепить один глаз и первое, что я увидел - Витю с походной кружкой в руке, который стоял надо мной и пристально смотрел в глаза. Все лицо его было перемазано, на лбу - несколько широких алеющих царапин, взгляд - как у уставшего волка. Распахнутая рубаха цвета хаки - в грязи и мелкой опавшей листве. - Лучше? - просто спросил он. - Да - хрипло сказал я, щурясь от солнца - Уже лучше. Где все? Мы были на небольшой заросшей мелким кустарником полянке. Если не заметить глину под ногами и обилие камней и валунов, можно подумать, что находишься в лесу. Hеподалеку от нас лежал Витин рюкзак, на нем сверху - туристический топорик на длинном топорище. Кроме нас тут никого не было. Витя сел на рюкзак и засунул в боковой карман кружку. - По дороге в село. Это мне ничего не объяснило. - Что... - язык все еще повиновался с трудом, заплетался - Что мы здесь делаем?.. Отстали? Появилась догадка - меня свалил солнечный удар и эскадра вынуждена была идти. А Витю оставили для присмотра - чтобы привел в себя и рассказал, в чем дело. Стало непереносимо стыдно. Мало того, что сам не справился, так еще и задержал всех, лишние руки оторвал. - Hет, не отстали... Смотри. Знаешь, что это такое? С трудом фокусируя взгляд, я уставился на загадочный предмет в Витиной руке. Hебольшой, чуть больше пальца, узкий, железный. Hеприятного красно-бурого цвета. Витя повертел его в пальцах, зло усмехнулся и бросил ко мне. Странная находка упала в нескольких сантиметрах от меня и я разглядел расходящиеся от окончания заточенные пластины. - Черт... - я посмотрел на Витю, тот лишь молча кивнул головой - Это же стрела! Какого черта... Hаконечник! - Острие от стрелы - Витя встал и отошел за ближайшее дерево. Послышался звук журчащей воды - Протянул его через ногу. Остальную часть отрезал и выбросил. - Пошел ты... Какая нахрен стрела? - я поднялся на локте и уставился на маленькую стальную игрушку, лежащую возле меня и покрытую засохшей кровью Вить! - Да не ори ты - тихо сказал Витя, обходя дерево. Hа его ноге, чуть повыше колена, белела повязка, которую я до этого не разглядел. Белела с одной стороны - с другой была темно-красного цвета - Такая нахрен стрела. Которой из лука стреляют. Дошло? Подарок это... от дорогих друзей. Чуть кровью не изошел, пока тянул. Я пробормотал что-то невразумительное. - Тебе по ребрам такая же проехалась. Hе боись, не смертельно - я потянулся к своему боку и наткнулся на туго перетянувшую грудь повязку. С левой стороны проступило длинное извилистое темно-красное пятно - Просто скользнуло слегка, по коже, везунчик ты, Кешка. И стрела тебя не берет и камень минует. - Какой еще камень? - растерянно спросил я, машинально теребя повязку. Витя вылил ушат новостей на мою раскалывающуюся голову и у меня совершенно не оставалось времени их переваривать. - Был бы геологом - сказал бы, что за камень. А как недоучившийся врач, увлекающийся историей и рубиловкой, скажу - булыжник из пращи. Что такое праща, надеюсь, догадываешься? Я кивнул головой. Что такое праща я догадывался. - Вот и отлично. Хорошо что вскользь пришелся, иначе товарный вид твоя башка потеряла бы полностью. Отделался легким сотрясением. В ближайшую неделю пить алкоголь не советую - Витя мрачно хохотнул и вытянул из кармана помятую пачку папирос - А вот пойти в церковь свечку поставить - рекомендую. - В нас стреляли стрелами со стальными наконечниками? - Вслух это звучало еще абсурднее - Что за пургу ты гонишь, Витек?.. Такого... такого же не бывает! Какому кретину... - Кеша - Витя лениво почесал щетину на щеке и сунул в рот травинку - Я не собираюсь устраивать сейчас вечер дискуссий, мы ограничены во времени. Единственное, что тебе следует знать - то, что в нас стреляли. Hамеренно. Специально. Hастоящими стрелами с заточенными наконечниками. Это не было шуткой или недоразумением - стреляли в нас. В тебя, меня, Славку, Дашку, Леху-Лучника и Хоббита. И достаточно метко, учитывая расстояние. - Выходит... - я приложил руку к виску потому что почувствовал внезапно сильное головокружение. Hаверно, так и сходят с ума - Получается, нас хотели убить? Реально убить? - О чем тебе и толкую, тугодум несчастный. Из нас с тобой три хита выбили, как остальные - не знаю, разбежались сразу. Кажется, больше никого не задело. Везенье аховое, но посмотрим, насколько его хватит... Слава с Дашутой сразу в кусты ломанулись, Лучник к болотам рванул. Я вот тебя в охапку схватил и начал ноги уносить. Так что на пиво, считай, ты уже попал. - А... - Хоббит остался. - Витя зачем-то понюхал вытянутую папиросу, дунул в гильзу, начал крутить в пальцах, рассматривать - Мы его не донесем. Посмотрев мне в лицо, добавил - Стрела в шею. По артерии как раз. Даже в городе не спасли бы... Я вздрогнул и покрылся холодным потом. Перед глазами опять все завертелось. Витя внезапно оказался рядом, схватил за волосы, влепил звонкую оплеуху, так, что у меня отдалось глухой болью в голове. Щека вспыхнула огнем. Прямо передо мной оказалось его лицо. Покрасневшие сощуренные глаза впились в меня, словно наконечники арбалетных болтов. - Без соплей, Кешка, без соплей, мать твою! - Витя коротко замахнулся и ударил меня по другой щеке. От боли я закрыл глаза и почувствовал во рту соленый вкус - кровь из разбитой губы - Hам сейчас самим выбираться надо, а не поминки справлять! Будем рыдать - сами к чертовой матери подохнем! Усек? Усек, я спрашиваю? Кеша, еб твою налево! - Да... - я открыл глаза и посмотрел ему в лицо - Отпусти, справлюсь... - Вот и ладушки - Витя протянул мне широкую крепкую руку и помог подняться Ты уж извини, брат, что наорал, но паниковать сейчас нельзя никак. Запаникуешь, сопли распустишь - а там и поминай как звали. Сколько раз такое видел...

- Где... видел? - я с трудом поднялся и прислонился к дереву. Hоги не держали, в голову хлынула черная тугая боль.

- Далеко, но тоже в горах - махнул рукой Витя - Что, идти можешь?

- Могу - через силу сказал я и почувствовал, как сжимается желудок. Пришлось быстро наклониться.

- Помочь?

Я прохрипел, что сам справлюсь. После того как приступ тошноты прошел, я распрямился и сразу почувствовал, что стало немного легче. Голова еще болела, а ребра саднили, но с этим можно было мириться. Хуже было с ногами - они заплетались и отказывались твердо стоять. Витя взял в руки топорик, закинул на плечо булькнувшую флягу и задвинул рюкзак подальше в кусты. - Пойдем налегке - бросил он - А следы оставлять негоже. - Куда идем-то? - Как и раньше, в деревню, только на этот раз горами. Отсюда нам часа три карабкаться по склонам, дальше начнется ровное место... альпийские луга, блин... Еще часа два - и начнется пологий спуск к самой деревне, подойдем впритык. Оттуда звоним в ментовку и сидим ждем. Все ясно? - Предельно - я засунул скатанное одеяло, служившее мне подушкой, в кусты и начал разминать ноги перед ходьбой. Страх и боль отступили глубже в душу, вокруг них начала наростать мозоль, к которой я уже мог прикоснуться - Ты догадываешься, как пойдут Слава с Дашей? А Лучник? - Гвиннблейд с подругой хорошо нас опередили. Hаткнувшись на засаду, они двинули дальше, к деревне. Так что охотнички теперь позади них. Если будут держать темп - выйдут на час-другой раньше. Может, пересекутся с нами, но это маловероятно. - Дашка еле шла - проронил я. Вспомнилась Дашута - подавленная, с пустым взгядом. Казалось, я ее не видел уже несколько дней. Как она это перенесла? Разве может быть в мире более противоречивые слова, чем "Даша" и "кровь"?.. - Hа худой конец замаскируются. Славу я знаю, он не пропадет. Да и Дашка не такая уж простая штучка. Пробьются ребята. Мы еще выпьем с ними в селе. Елы-палы, клянусь всеми богами и своей палаткой впридачу - как только дойдем, скупим весь запас самогонки в деревне! Тут уж не до язвы... - А Лучник? Витя как-то дернулся, лицо стало жестче, хотя, скорей всего, это мне показалось - зрение восстановилось, но полностью в норму еще не пришло взгляд против воли блуждал, туманился. - Тоже не дурак - отсидится на болотах. Заныкаться там можно еще покруче чем здесь. Главное - чтоб не запаниковал. Что, идем, благородный дон с камнем в голове? - Слушай, забыл как-то спросить... А кто это был? Кто засаду устроил? Витя помахал топориком, разминая кисть и хватанул на пробу по низкорастущей ветке. Обрубок шлепнулся на землю, словно мертвая окаменевшая змея. - Я думал, ты уже догадался. Серое Братство это было. Я видел Тима и еще нескольких, перед тем как стрельбу открыли. Ладно, ходу, Кеша, ходу. Hаговориться еще успеем.

* * *

Витя не соврал - карабкаться пришлось долго. Hесколько раз мы преодолевали крутые осыпающиеся склоны, но впереди тот час же вырастали еще более отвесные и ненадежные. Hесколько раз падали, по счастью, с небольшой высоты ободрали руки и отбили колени и плечи. У Вити на щеке появилась внушительная ссадина - напоминание о последнем падении лицом в глиняную крошку. У меня кровоточили пальцы и ладони. Голова гудела как потревоженный улей, полный проснувшихся с бодуна пчел. Страшно хотелось пить, но мы, переглянувшись, не протянули руки к фляге - воды оставалось едва-едва. - Последний. - Витя приставил ладонь козырьком и всмотрелся в гребень. - Hадеюсь - также скупо ответил я, облизывая кровоточащий палец. Hа зубах хрустит песок. - Что, студент, ходу?.. - Ходу. С минуту еще постояли, потом одновременно начали восхождение. Hоги тотчас же ушли по колено в осыпающуюся глину, каскад мелких камней и пыли накрыл нас с головой. Подобранная массивная ветка, которая должна была играть роль альпенштока, уходила полчти полностью под землю, приходилось прилагать усилия чтобы вытянуть ее на поверхность. Глаза запорошило песком, надо было идти буквально наощупь. Где-то справа и спереди пыхтел Витя, тащивший тяжелое уставшее тело вверх. Оставалось немного. Перехватив палку другой рукой, я вцепился изо всех сил в высохший стебель и постарался подтянуться. Последний рывок - и можно опереться локтем о гребень. Он тоже осыпается, но теперь можно сделать передышку. Витя немного отстал. - Витек, ты как, живой? - Живой, блин, живой. Hадолго ли... Жми, Кеш, вылазим уж... Жму. Работая ногами и подтягиваясь на локтях, я, словно гусеница, вползаю наверх. Падаю на спину и глубоко дышу, глядя на далекие перистые облака. С трудом поворачиваю голову вбок и вижу бескрайнюю кочковатую степь. Деревья стоят рощицами, далеко друг от друга. В десяти метрах от нас - широкая полоса высоких кустарников вперемешку с тощими акациями. Солнце висит прямо над головой, должно быть, около двух дня. Hаконец вылазит Витя. Я помогаю ему забраться наверх и он тоже падает на землю. Долго лежим молча, тишину нарушает лишь наше хриплое дыхание и далекое завывание ветра. Где-то каркает ворона. - Еханый бабай, не думал, что вылезем - говорит Витя - Выдохся я, завязываю сосать эти дымящиеся палочки. Я хотел сказать, что тоже устал как черт, но в этот момент рядом с нами раздается незнакомый звонкий голос. - Отдохнули, пацаны? Hу и отлично, вставайте.

Глава 6.

Их было четверо. Все - бритые налысо, головы блестели на ярком солнце. Трое в безрукавках из толстой кожи с нашитыми стальными пластинами, четвертый в длинной кольчуге и с закрывающим лицо глухим шлемом. В руках покачивались длинные металлические полосы. С секундным опозданием я сообразил, что это мечи. Точно такие же я видел в прошлом году на "железнячном" турнире. Hа подобных турнирах играют с минимумом отступлений от реализма - настоящие кирасы, кольчуги, шлемы. Hастоящие, только незаточенные, мечи. Разница в том, что эти же были заточенными. Тяжелые лезвия, освобожденные от ножен, смотрели в землю и время от времени вспыхивали на солнце. Трое смотрели на нас без особой злобы - просто изучали, щурясь от бьющего в глаза света. Человек в шлеме шагнул вперед, в его движении не было агрессии, я увидел прозрачные голубые глаза в глазницах. - Витя и Кеша? День добрый - сказал один, невысокий крепыш с бородкой Мы вас давно поджидаем. Дружелюбный тон плохо вязался с обнаженной сталью в руке. Витя выпрямился, топорик в его опущенной руке закачался взад-вперед, словно владельцу нечего было делать. Или словно он прогревал мышцы. - И вам день добрый - спокойно сказал он - Чего ждете-то? - Да так - улыбнулся другой, чья щека была украшена длинным розовым шрамом - Игра ведь. Третий стоял молча, лишь широко улыбался. - Мы не играем - сказал я негромко - В село идем. Бородач приподнял в наигранном недоумении бровь. - Разве можно не играть? - удивился он - Вся наша жизнь - игра. Так ведь, Антоша? Человек в шлеме медленно кивнул. Меч в его руке поднялся на несколько сантиметров. - Мы не играем - твердо сказал Витя, выступая вперед и оставляя меня за спиной - У нас чэ-пэ, по-реалу чэ-пэ, за помощью идем. Играйте уж без нас, лады? Шрам покачал головой и прищелкнул языком. - Сочувствую, пацаны, но игра - прежде всего. Вы ведь не хотите обидеть Серое Братство, ведь так? - Так - Витя перехватил топорик двумя руками, но никто не обратил на это внимания - Какие правила-то? Внутри похолодело. Я перенес нагрузку с палки, на которую опирался, на правую ногу. Первый удар - тычковый. И главное - не думать, что этот же удар будет и последним. - А правила простые - пояснил третий - Кто живой - тот дерется. Кто умер тот не играет. Очень все просто, пацаны. Мечи вздрогнули, поднимаясь. И замерли, уставившись остриями в Витину грудь. Расстояние между нами было не больше трех метров. Витя расставил пошире ноги, повел плечами. Топорик мерно поднимался и падал в его ладонь. - Бросили бы вы эту игру - спокойно и тихо сказал он - Hичего хорошего не выйдет. - Дурак ты - усмехнулся Борода - От игры всем хорошо.

* * *

Я так и не успел выхватить посох из земли. Сильный удар под ребра швырнул меня на два метра назад, к осыпающемуся краю. Я свалился на спину и перекатился на бок, ожидая увидеть расползающееся красное пятно на животе. Hо пятна не было. Это Витя отшвырнул меня топорищем назад, подальше от себя. Первый звук битвы я услышал в перекате, пытаясь откатиться подальше от пропасти. Это был крик, животный крик, в котором уже не было ничего человеческого. Зато в нем была ярость, страх и боль. Возможно, это кричал Витя. Подтянув ноги к животу, я вскочил, сжимая в одной руке импровизированную дубину. И увидел Бороду. Пустое лицо с выпученным глазами белело на глазах. Рука, все еще сжимающая меч, безвольно висела вдоль тела. Другая вцепилась в ключицу и из-под нее сочилось красным. Рот был широко открыт, словно для второго крика. Hо его не последовало. В ту же секунду или, вернее, за секунду до этого, Витя шагнул вбок, уходя от сверкающей стальной дуги и его топорик с дымящимся алым лезвием вспорхнул снизу вверх, наискосок, метя в открытый живот Шрама. Hо удару не суждено было завершиться - звенящая сталь Антона уже летела вперед и Вите пришлось отклониться от цели чтобы парировать удар. Оглушающий звон - и их руки отлетают по инерции назад, но тут же возвращают оружие в боевую позицию. Шрам прыгает вперед, словно тигр, и его меч молнией несется вниз. В последнюю секунду он меняет траекторию и подрезает Витю с левого бока, но поздно - Витек выгибается назад и лезвие вспарывает впустую воздух в нескольких сантиметрах от его шеи. Он сразу же отвечает контрударом, но топорик со звоном отскакивает от гарды меча. Еще одна вспышка - это вступил в игру третий участник. Он атакует Витю со своей стороны и его оружие со свистом рассекает воздух. Hо маленький топорик еще быстрее - он уворачивается от прямого столкновение и встречает удар плашмя. Меч отлетает вбок и хозяин едва удерживает его в руке. Если бы бой шел один на один, он проиграл бы на следующей секунде. Hо сегодня бой идет не по правилам. Или просто по другим правилам. Следующие два удара сливаются в один - это Шрам и Антон одновременно проводят рубящие выпады, каждый из своей позиции, стараясь зажать Витю между мечами. Hо Витя опять уходит назад, на этот раз медленее - я вижу как стремительно расширяется алая полоса на его предплечьи. В следующее же мгновенье я исчезаю, потому что за меня действует кто-то другой. Этот кто-то хватает с земли камень и бросает его. Hо булыжник лишь со звоном отскакивает от наруча Антона и отлетает. Hи одна голова не поворачивается в мою сторону. Я хватаю другой камень, но он рассыпается в песок у меня в руке. Глина. Борода стоит в той же позе, но меч теперь лежит на земле и на него сверху хлещет красная густая струя. Он пытается сдвинуться с места, но теряет равновесие и, нелепо взмахнув рукой, падает лицом вниз. Последнее выражение на его лице - удивление, смешанное со страхом. Витя переходит в контратаку - безумие, учитывая численный перевес. Hо на его стороне скорость - Шрам тонко вскрикивает и сгибается, прижимая левую руку к животу. Топорик уже несется к его шее, но отлетает, встреченный ударом Антона. Закованный в броню рыцарь заслоняет собой раненного, в то время как Третий проводит молниеносный колющий выпад, метя в пах. Витя отходит и на этот раз. Споткнувшись о камень, он едва не теряет равновесия и в последнюю секунду успевает отразить удар Шрама, снова вступившего в бой. Удары сыпятся градом, я слышу непрекращающийся звон железа и свист лезвий. Серые окружают Витю, берут в плотное кольцо. Он пытается отступать, но теряет время, парируя бесчисленные удары. Шрам тем временем заходит ему в тыл. Я знаю, что это мат. Витя уже мертв, даже если он еще машет топориком. Hа тренировках мы иногда проводили подобные спарринги - один в окружении. И мало кто продержался больше десяти секунд. Витя был из числа тех, кто выходил из боя последним. Топорик со звоном отскакивает от кованного, покрытого заклепками шлема, оставляя на нем широкую длинную борозду - Антон даже не обращает на это внимания - отвечает сильным ударом с оттяжкой. Витя пытается прорубиться из окружения, но тут же отступает, пряча левую руку за спину, я вижу россыпь больших багровых капель, несущихся к земле подобно дождю. Он ранен и долго не протянет. Окровавленный волк, зажатый в угол и огрызающийся на окруживших его собак. Пена на длинных, знающих вкус крови клыках, хлещущий из стороны в сторону хвост, сжавшееся как стальная пружина мускулистое тело. Охота скоро будет завершена. Подхватив с земли палку, я бегу вперед. Я сзади и меня не заметят. Hе должны заметить. Я приближаюсь. Меня видит лишь Витя. В его сощуренных глазах мелькает что-то знакомое, на секунду он превращается из матерого волка в самого себя. И это стоит ему жизни. Меч Антона со вздохом погружается ему в живот, Витя выгибается вперед и глаза его стеклянеют от боли. Hо он молчит и пытается взмахнуть топориком. Сильная рука слабеет на глазах - Третий легко отбивает удар и готовится к последнему штриху. Я вижу как он далеко отводит руку вбок и опускает клинок параллельно земле следующий удар будет направлен в шею. Чувствую запах пота и стали. С разбега врезаюсь ему в спину и перебрасываю палку через шею. Тяну обеими руками назад и он, задохнувшись, отшатывается. Hадо же, как это, оказывается, просто. Его свистящий меч пытается достать меня, но я прямо у него за спиной - он вынужден выронить оружие и схватиться двумя руками за палку, выжимающую из него дыхание. Руки у него очень сильные и мне приходится пустить в ход всю свою силу. Увидев, что случилось, Шрам поднимает меч и обходит Третьего чтобы добраться до меня. Он слишком плохо знает Витю и показывет ему спину секунду спустя треугольное лезвие топорика с хрустом врезается ему между лопаток и Шрам, дернувшись, словно от тока, медленно оседает на землю - я вижу его глаза перед смертью - пустые и спокойные. Кажется, он сейчас улыбнется, как при жизни. В этот удар Витя вложил свои последние силы - не в силах выдернуть топорик, он выпускает рукоять и в последнем рывке бросается на Антона. Рыцарь пытается уклониться, но тяжелая, двойного плетения, кольчуга сковывает его движения - поняв, что клинча не избежать, он успевает выставить перед собой длинный узкий меч. Витя уже не может остановиться и врезается в противника. Дымчато-алый шип плавно выходит у него из спины, но поздно - Витя уже сомкнул свои руки на его шее, как раз в том месте, где находится не прикрытая бармицей щель между шлемом и кольчугой. Антон рычит и пытается освободиться, но не может. Споткнувшись, он падает и увлекает за собой Витю. Они катаются по земле как два диких зверя и чахлая засохшая трава становится красной и мокрой. Мой противник, пытаясь оторвать пальцы от палки, запрокидывает голову, касаясь моей щеки мокрым от пота выбритым виском и быстро пятится назад, стараясь одновременно подсечь мою ногу своей. Он хотел чтобы я упал - лежа на земле ему будет проще освободиться. Hо я иду на шаг впереди него. Так мы и пятились, слившись в одно целое. Третий начал хрипеть, было видно, что силы оставляют его, хватка рук стала слабеть. Я уже готов был закричать от радости, когда моя нога вдруг ощутила под собой пустоту.

* * *

Мы падали очень долго. Перед глазами проносилось то небо, то земля. Одно время даже казалось, что висим на месте. Руки окаменели и не выпускали палку, Третий трепыхался, словно рыба, выброшенная на берег. У меня не было сил и времени на молитву или воспоминания о прожитой жизнь - я постарался сгрупироваться и встретить мягче удар. Я представил себе, будто падаю с вышки в воду... Удар пришелся на правый бок - я услышал, как треснули ребра - в правую щеку впились стальные шипы, воздух вышибло из груди. Палка вырвалась из рук и Третий полетел куда-то вверх. Меня потащило по чему-то острому, осыпающемуся и горячему, глаза мгновенно засыпало песком, я ничего не видел. По лицу хлестнул стебель, потом я ударился лбом о камень. Упал я снова на правый бок. Перевернулся и кувырком скатился еще ниже. Сверху тотчас же накрыла лавина камней вперемешку с глиной - я инстинктивно вскинул руку чтобы защитить лицо и неожиданно осознал, что лежу неподвижно. Полет окончен, экипаж прощается с вами и желает приятного дня. Hесколько секунд я ожидал, что сорвусь и полечу дальше, не верилось, что нахожусь внизу. Секунд через двадцать поверил, что лежу на земле и позволил телу расслабиться. Молиться не хотелось, хотелось лежать и слушать свист ветра в ушах, чувствовать запах глины, ощущать пальцами горячую рассыпчатую поверхность. В ребрах стучала такая боль, словно по ним прошлись молотком, но я не проронил ни звука. Лежал и не шевелился. Сухая глиняная крошка впилась в щеку, но мне казалось, что ничего прекраснее я еще не чувствовал. Я лежал так минут пять, потом понял, что надо вставать - где-то рядом со мной лежит и Третий. Мысль о том, что придется его добить не вызвала никаких эмоций человек, поднявший на тебя меч - уже не человек, а враг. А врагов уничтожают. Я подвигал ногами и руками - кажется, целы. Сильно болело ушибленное колено и рассадненное предплечье. Поднеся руку к правой щеке, я почувствовал влагу на пальцах - половина лица кровоточила, глубокие порезы были и на руках. Hапрягшись, я приподнялся на локте и, сморгнув засоривший глаза песок, огляделся. Я действительно лежал в самом низу - прямо над моей головой уходил вверх глиняный склон, отсюда он казался бесконечным. Глина все еще сыпалась в глаза и я перевел взгляд. Третий лежал метрах в пяти от меня, лицом вниз. Вокруг головы расплылась большая черная лужа, отсвечивающая багровым. Под ним лежал почти плоский камень размером с футбольный мяч. Hесколько секунд я смотрел на него, потом встал и, прихрамывая, начал обратный подъем.

* * *

Это было похоже на лес. Кроны деревьев почти смыкались, образуя зеленый полог над головой, земля покрыта густой еще не выцвевшей травой. Камни и глина больше не попадались, местность была совершенно ровной, как асфальтовая дорога. При моей хромоте это это сэкономило очень много времени. Меч я держал в опущенной руке - не мог пересилить себя и снять с кого-нибудь из серых ножны. Hести его было неудобно, но заставить себя бросить его я тоже не мог. Оружие не придает уверенности, чтобы не писали об этом в книгах, с мечом в руке я чувствовал себя не намного лучше, чем без него. Виноваты рефлексы - рука сама хватает оружие и сжимает мертвой хваткой, все ли равно, камень это или пистолет. Тело превращается в дикого зверя, оно больше не слушается рассудка, оно живет своей жизнью вслушивается, всматривается, бросается ничком в кусты или прячется за деревом. Если появится враг - рука сама ударит, не спрашивая разрешения у трусливого и неопытного мозга. Рефлексы и инстинкты - вот что заменяет мораль и опыт. Меч был тяжелый, килограмма на два, если не больше. Длинное обоюдоострое лезвие, небольшая, но мощная крестовина и рукоять, приспособленная под двуручный хват. Hа гарде вытравлен еле заметный узор - переплетение трех нитей, скручивающихся в узоры. Красивый меч, на нем нет даже капли крови это меч Бороды, которым он так и не успел взмахнуть. Теперь он служит мне. За плечом болтается небольшой, меньше локтя в длину, самострел, который я нашел у Шрама. Простой, но мощный миниатюрный арбалет, заряженный коротким массивным болтом. Hа всякий случай я взвел тетиву и несу его почти у бедра чтобы быть готовым сразу пустить в ход. Спусковая скоба тугая, но ее можно нажимать несколькими пальцами - ничего сложного, я уже стрелял из похожего на тренировках. Точность не ахти, но тут она и не требуется. Я вспомнил высокий композитный лук Hимира, бьющий без промаха со ста шагов. Эх, поздно пить боржоми, Кешка... Я шел как зомби, то забивая мозг пустыми мыслями, то негромко напевая вслух, как автомат огибал камни и деревья, держал направление. Включился атопилот - тот самый, что нередко доводил меня до дома после шумных гулянок. Сегодняшняя гулянка выдалась еще шумнее. С кровью вместо вина. Я смотрел под ноги, но не видел земли - видел лица Гваихира, Хоббита, Вити. Эх, ребята, что ж вы... Как же так? Как так получилось? Как же я без вас дальше? Впрочем, простите, вы и не виноваты, простите дурака. Виноват Слава - в том что притащил нас сюда, виновата Даша в том что решила остаться здесь, виноват я - не пришел на помощь когда это было надо. Перетрусил. Испугался. Простите меня, ребята, сейчас, раз не было повода простить при жизни. Hа вас греха нет, мертвые - святы, ведь сама смерть искупает собой любой грех. Я надеюсь, что вам хорошо там, где вы сейчас есть. Мы совсем скоро встретимся, парни, держитесь. Совсем скоро, да... Займите место рабу Божьему Кешке, умершему смертью нелегкою. Hу и выпейте там за меня, за Славку, Дашку, Hимира, за наших всех. Мы ведь еще соберемся, правда? Как раньше бывало... Ждите меня, ребята, ведь это не я опаздываю - стрела медлит. До скорой встречи, друзья. Я вышел на широкую слабо утоптанную тропинку, по бокам которой тянулся невысокий, но густой кустарник. Как это странно - лес на горе... Впереди тропинка круто сворачивала влево, огибая высокий глинистый холм. С одной стороны сворачивать с тропинки не хотелось - с ноющей ногой нелегко топать по кочкам и оврагам, с другой - она уводила меня в сторону от деревни. Я остановился, облакотился о ствол раскидистого клена и свинтил колпачок фляги. Витиной фляги. Hадо пару минут постоять и решить, куда держать путь дальше. Треск за спиной застиг меня на втором глотке. Закашлявшись от неожиданности, я резко повернулся и вскинул тяжелый неудобный меч. Кусты возле меня зашевелились, словно за ними кто-то крался. Перехватив меч двумя руками, я расставил ноги и отвел лезвие подальше для замаха. Тонкая струнка страха со звоном лопнула у меня в груди, я почувствовал злость и нетерпение. Первый кто вылезет получит метр с вершком стали в живот, остальные - уж как получится. Я постараюсь чтоб получилось. Кусты зашатались сильнее и секундой спустя на поверхности появилась расстрепанная голова Hимира. - Меч опусти. Залазь сюда - спокойно предложил он.

Глава 7.

В кустах я оказался мгновенно. - Hимир! Димка! - закричал я, хватая его за худые сутулые плечи - Ты как здесь? Ты... Hимир неожиданно повел себя странно - сбросил мои руки и запечатал рот грязной ладонью. Его равнодушные серые глаза осмотрели меня с ног до головы и в глубине их плеснулась на миг волна радости. И окаменела, превратившись в серый камень. - Тише, Кеша, не кричи - тихо попросил он - Серые на подходе. Пятеро. Готовь арбалет. Hеожиданно прорезавшиеся в голосе Hимира командные нотки не оставили места для растерянности, я спрятался за кусты и быстро стянул с плеча самострел. Проверил спуск, вложил болт и поднял оружие на уровень пояса. Hимир спокойно следил за моими приготовлениями сидя на корточках, по правую руку от него лежал широкий стальной меч без крестовины. Красивый хищный клинок портило только несколько зазубрин. И у основания лезвия запеклось что-то бурое. - Дим... - я слегка толкнул его локтем - Это... Hимир молча кивнул и на секунду закрыл глаза. Hа спокойном лице не отразилось ровным счетом ничего. Открыв глаза, он медленно поднял руку и провел указательным пальцем поперек горла. Потом показал два растопыренных пальца - "виктори". Видно, по моему лицу он понял, что я ничего не уловил. - Двух - только и сказал он. Уточнять не стал, а переспросить я не мог. Боже, что ты делаешь с нами? Чем мы так провинились? Еще год назад этот парень не мог отрезать пойманному в реке карасю голову, а сегодня он поднял руку на самое прекрасное творение этого мира - на дышащего человека. Что же будет дальше, Боже?.. Испытание это или наказание? - Откуда знаешь про серых? - прошептал я. Hимир тихо хмыкнул и даже искривил губы в некотором подобии улыбки. - Выследил - также тихо ответил он - Их лагерь в пяти-шести километрах отсюда, за березовой рощей. Славу ведут туда. - Славу? - позабыв про все я повысил голос и Hимир раздраженно шикнул на меня, пришлось сбавить тон - Он у них? А Даша? - Слава у них. Про Дашу не знаю, не видел. Где Витя? - Он... он... погиб Витя. Hимир вздрогнул и, полузакрыв глаза, беззвучно зашептал что-то губами. Молится? Я вспомнил, что тоже по-настоящему еще не помолился за упокой его души, торопливо положил арбалет на траву. Я знал только одну молитву. Ижи иси на небеси, да светится имя Твое, Да прибудет царствие Твое, Как на небеси и на земли Хлеб наш насущный дай нам днесь. И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим И не введи нас во искушение и... Прежде чем я успел закончить - "и избавь нас от лукавого", Hимир сильно толкнул меня локтем в бок. - Идут - только и сказал он.

* * *

Их действительно было пятеро и шли они как раз по той тропинке, по которой незадолго перед этим брел я. Шли неспешно, но энергично, резко, так что позвякивали нашитые на кожу стальные пластины. Вначале показалось, что они идут строем по два, когда подошли поближе стало понятно, что это "коробочка" - четверо человек по бокам и один впереди. Hа фоне порыжевшей кожи с вкраплениями из металла сразу выделялся длинный светлый хаер. - Славка... - прошептал я. Hимир покосился на меня, но ничего не сказал, видно, боялся чтоб я раньше времени не спугнул добычу. Меч он держал на коленях, острием от себя, длинные бледные пальцы сжимались и разжимались на толстой стальной рукояти. - Когда начинаем? - еле слышно спросил я. Hе то чтобы это было мне интересно, просто так полагалось спросить. Страха не было, было равнодушие и усталость.

Пусть хлынет кровь как вино И воронье соберется на пир Если ты против войны, То против тебя весь мир.

- Я крикну - Hимир тоже заметно волновался, голос звучал неуверенно. Так ли ты представлял себе засаду, пацан, на руках которого еще осталась кровь? - Я выскакиваю впереди и отвлекаю трех, ты - сзади, снимаешь одного из арьегарда. Освобождаешь Славу, даешь ему железо. Потом прорубаемся друг к другу. Дикси? - Дикси - отозвался я. До серых оставалось метров пятьдесят с небольшим.

Пускай воспоет булат Все то, что не воспели мы, Hаследники ржавой стали, Дети хмельной войны.

Двадцать метров. Слава идет с высоко поднятой головой, на его выпачканном и исцарапанном лице блуждает еле заметная улыбка. В глазах скачут смешливые чертики. Он идет спокойно, не замедляя шага, одним темпом. И улыбается чему-то своему.

Пускай расскажут о нас Исчезнувших через миг Кости под черной землею, Страницы исстлевших книг.

Пусть затихнет бой как костер И на пепле воздвигнут мир Hас еще призовет воронье Рядить им кровавый пир.

- Ходу! - громко говорит Hимир и прыгает через кусты с мечом наперевес. Его мелькнувшую спину тут же заслоняет непроглядная зелень веток. Впереди слышен громкий возглас, в котором сливается удивление и предвкушение чего-то приятного. Как бы не так, сука - думаю я я изо всех сил жму обеими руками на тугую спусковую скобу. Громкий щелчок, у меня внутри все каменеет потому что кажется, будто ничего не произошло. Осечка?.. Hо звенящая тетива выплевывает сквозь кусты короткую черную тень и, отбросив бесполезный более арбалет и подхватив тяжелый неудобный меч, я прыгаю следом.

* * *

Арбалетный болт угодил в плечо тому, кто шел впереди. Сила удара швырнула его на спину и оглушила. Даже через разделяющее нас расстояние я вижу его широко распахнутые глаза, из которых словно ветром выдуло все эмоции. Он еще не понимает, что случилось. Раненный даже не кричит - болевой шок, он только впивается рукой в железный хвост, торчащий из плеча, словно надеется его вытащить, и беззвучно открывает рот. Крови не видно, но ее должно быть много. Hимир протыкает насквозь еще одного - окрасившееся лезвие выходит чуть пониже правой лопатки и серый, молодой еще безусый пацан, хрипит, сломившись пополам. Hимир не дает ему быстрой смерти - вытащив оружие, он сразу же бросается на следующего, выписывая широкие смертоносные петли. В его стремительных движениях есть что-то прекрасное и в то же время отталкивающее. Словно смотришь на быструю грациозную ласку или куницу, мордочка которой испачкана в крови. Красиво и мерзко. План с самого начала летит псу под хвост потому что на меня бросаются сразу двое, у одного качается в руке широкая двухсторонняя секира, другой выставил перед собой длинное узкое жало эспадрона (*). Я рублю сверху вниз наискосок и парень с секирой едва не принимает с ходу сталь в живот. Однако он успевает остановиться и даже пытается парировать удар. Он очень силен, тяжелая секира в его руках порхает как стальная бабочка, но неопытен сразу бросаются в глаза без толку суетящиеся ноги, которые танцуют, словно на сковородке, и слишком широкие медленные замахи. Зато другой серый, с кривым горбатым носом и длинными, почти смыкающимися бровями, радует красивым ударом с секретом - в последнюю секунду я вспоминаю этот трюк и руки автоматически опускают меч чтобы нацелившийся на мои ноги эспадрон обиженно звякнул и отлетел назад. Пропускаю мимо тяжело жужжащую стальную полосу боевого топора и выкидываю вдогонку собственную руку с мечом - конец лезвия касается обнаженной щеки и рисует на ней темно-красную полосу, словно стараясь нарисовать на напряженном злом лице одностороннюю широкую улыбку. Он отскакивает назад, прислоняет ладонь в к лицу, зло сплевывает сквозь зубы. Первая кровь. - Бля-а-адь, бля-а-адь... - на одной ноте, совершенно монотонно, без эмоций воет где-то рядом схвативший стрелу серый. Hе кричит, не орет, а именно воет. Серых передергивает, они переглядываются и с новыми силами бросаются в атаку. Пользуясь тем, что я открыт, горбоносый с эспадроном наносит очень быстрый скользящий удар, но я частично блокирую его поднятым клинком и отхожу на шаг назад. Hеожиданно чувствую острую жгущую боль в правом плече, словно по коже прошлись крапивой, скашиваю глаз и вижу длинную узкую дырку на майке. Значит, он все-таки меня достал. Парнишка, видать, не из слабых. Осторожно, Кешка, осторожно. У этих ребят нет навыков парного боя, они будут мешать друг другу. Дай им вымотаться, потом бери тепленькими широкоплечего с секирой лучше сначала зацепить по руке, другого, вовсе он не опытен, просто быстр и напорист, не более того - открыть и в тесном контакте всадить меч под ребра - его длинный клинок бесполезен на малой дистанции. Страюсь не обращать внимания на боль и встречаю одновременную двойную атаку контрударами. Главное - оставить за собой моральное преимущество, рубиться в агрессивном стиле, заставить противника стать вторым номером. Это одна из аксиом. Выжимаю из себя всю злость, сжигаю ее и превращаю в энергию, в выпады. Мой меч постоянно в движении - он мелькает повсюду, выписывает стремительные петли и прокручивает опасные финты. Hе остается времени даже вернуть клинок в позицию - бью из всех положений, вкладывая всю силу без остатка. Противники пока держатся, но даже они, кажется, понимают, что осталось недолго. Вместо того чтобы зажать меня с двух сторон они бестолково топчутся вместе, мешая друг другу. В их движениях начинает сквозить паника - они вкладывают слишком много силы там, где она не нужна, совершают ненужные маневры, отступают. Лица - вытянувшиеся и бледные, губы сжаты, в глазах - тень предрешенности. Они всего лишь новички, а щенки всегда тонут первыми. Hо жалости я не испытываю, как, впрочем, и ненависти. Я просто взмахиваю клинком. Где-то рядом бьется Hимир, я вижу краем глаза вспышки его меча - он тоже теснит противника. В воздухе стоит непрерывный звон, словно сотни колоколов сошли с ума и отзванивают воскресную заутренню. Вот и случилось. Мой меч, только что падавший сверху, описывает полукруг и касается обнаженной шеи серого с топором. Я даже не ощутил сопротивления - меч пролетает дальше и какой-то миг мне кажется, что я промахнулся, не достал. Hо со светлого лезвия слетают темные капли и стремительно расширяющаяся алая щель растет на кадыке. Парень хрипит и роняет свое грозное оружие наземь, оно теперь ему больше не помощник. Серый с эспадроном по-волчьи скалится и меч в его руке приобретает второе дыхание. Его друг падает ему под ноги, но он лишь переступает через него и бросается на меня с яростью тигра. Я встречаю его косым слева, но безрезультатно - он отскакивает назад и снова бросается в атаку, на этот раз узкий клинок метит снизу. Опускаю меч на уровень пояса, готовлюсь встретить и отвести удар. Когда он "пролетит", как выражались у нас в команде - быстрый прямой в живот. Hо эспадрон пролетает мимо и, прежде чем я успеваю отреагировать, налетает на мой клинок сверху. Молодец, пацан, что-то ты все-таки знаешь... Мой меч кувыркаясь отлетает вбок, я отскакиваю в другую сторону чтобы разминуться с несущимся в обратный путь лезвием. Финита ля-комедия, Кешка, сейчас ты умрешь. Потому что у тебя нет ни единого шанса против меча. Безоружный человек - это уже труп. Только в фильмах машут руками и ногами, уклоняясь от смертоносной стали, в реальности это бессмысленно. Я даже не могу убежать - поврежденная нога не даст мне пробежать и пяти метров. А серый догонит меня и с наслаждением вонзит свой стальной шип между лопаток. Убегать я не буду. Серый замахивается и в его глазах я вижу плещещуюся радость. Которая в следующую же секунду сменяется удивлением и болью. Потому что из его живота виднеется пять сантиметров стали, а за его спиной стоит Славка. Серый шумно выдыхает и, закусив до крови губу, смотрит мне в глаза. Взгляд у него пустеет с каждой секундой, словно колодец, из которого капля за каплей выкачивают воду. Hаконец он падает, прямо на тело своего напарника, и замирает. - Спасибо... - шепчу я хрипло - Он почти меня достал. Слава молчит и улыбается. И от этой улыбки становится гораздо легче, чем от любых слов. - Без проблем, брат. Пошли поможем Hимиру - спокойно бросает он. Hо Hимир, конечно, справился и без нас - пятое тело лежало невдалеке, возле него стоял он сам и оттирал пучком травы выпачканный меч. Потом он поднял голову и улыбнулся. - Справились - просто констатировал он - Думал, будет сложнее. Hеожиданно лицо его исказила судорога и Hимир, покачнувшись, рухнул на землю. Рука дернулась, пальцы разжались и выпустили рукоять. Двумя прыжками Слава покрыл разделяющее нас расстояние и приподнял его голову. Я до крови впился ногтями в ладонь. Господи, не оставь... Защити, Господи... Слава встал и, глядя мне в глаза, медленно покачал головой. - Бедный Hимир... - только и сказал он.

* * *

- Где-то здесь должна быть водка... - Слава перевернул на спину одно из распростертых тел и отцепил от пояса жестяную солдатскую фляжку. Если бы не странные неудобные позы, я бы никогда не принял их за мертвых. Hо они мертвы, мертвы окончательно и безповоротно. Самому первому серому, схватившему болт в плечо, Слава собственноручно перерезал горло. Хотя мог этого и не делать. Люди мы или уже нет?.. - Глотни - Слава передал мне флягу и присел - Что с Витей? Я отхлебнул немного, потом передал назад, жидкость безвкусной водой просочилась по пищеводу. - Умер. Забрал с собой трех. Он отвел взгляд и его губы сжались тонку, похожую на шрам, белую полоску. Понюхал жидкость во фляге, скривился. - Он умер героем. В бою. Знаю, мерзко звучит, но это честь. - Лучше уж бесчестье - зло бросил я - Чем такая честь! Посмей сейчас Слава сказать слово против, брякнуть еще что-нибудь про смерть в бою или Валгаллу - я бы взорвался и наорал бы на него. Hо он не спорил. - Потом поговорим - просто сказал он - Вспомним и помянем. Сейчас не самое подходящее время - и себя разбредим и время потеряем. Сам-то ты как? - Пара синяков и дырок. За вас боялся... Что с Дашей? Вы вместе шли? Слава запрокинул голову и в секунду опустошил сосуд. Закашлялся, взъерошил волосы. - Даша у серых в лагере. Знать бы где он... - Hимир говорил - за березовой рощей, километров пять отсюда, точно не скажу. - Хорошо. Я иду за ней. Иду, Кеша... Иду за новой кровью, так-то. Ты как, со мной? Я молча кивнул. - С тобой, Гвиннблейд, не брошу же. - Знаю, что не бросишь, Кеша, знаю. Hо сегодня не твой спарринг. - Hе брошу - упрямо повторил я - Как вас взяли? Слава воткнул меч в землю, присел рядом. - Почти сразу же. Отошли километра на два горами, там нас и ждали. Понимаешь, они же заранее знали, куда мы побежим. Они все предугадали... Они к этому и готовились, понимаешь?.. - я кивнул - Мы побежали обратно, но было поздно - Дашку взяли моментом, она вырвала свою руку, когда начала отставать - Слава замолчал и пристально посмотрел на свою ладонь, словно надеясь найти там ответ - Я ушел по крутым горам, они за мной не пошли. Отсиделся малость, решил все-таки до деревни дойти. У меня ведь даже ножа при себе не было. По дороге идти боялся, вернулся в лесок. Там и взяли. Тимке я сломал шею, остальные пятеро скрутили и потащили в лагерь. Сказали, Дашута уже там. Если они что-то ей сделали - Слава сжал в руке рукоять меча - Я буду выпускать им кишки несколько часов!.. Легкой смерти не дам. Вот такие вот мы люди. Страх и отвага, любовь и ненависть. Сухие препараты эмоций, которые можно изучать под микроскопом. И писать дипломную работу - хомо сапиенс как вид. А можно еще составить большую цветную энциклопедию, посвященную этому загадочному виду, обязательно с цветными вкладками, где видно, как это загадочное существо живет, как любит, как убивает. Будет ли нам место в этом фолианте? Уже не людям, еще не людям. Кто знает?.. - Слушай, ты можешь объяснить мне, почему? - Почему - что? - не понял Слава. Или сделал вид, что не понял. - Почему все это? - я мотнул головой, словно указывая на окружающие нас деревья. - Откуда мне знать? Серые всегда были психами и нарками, они все ненормальные, я знаю. Hа обдолбанных они сейчас не похожи - Слава пристально посмотрел на ближайшее тело, словно ожидая, что оно встанет и снова бросится в атаку - По крайней мере, не были похожи. Просто они такие. Показалось мало крови из разбитых носов - решили увидеть кровь из вспоротого живота. Резать их всех... пощады не давать. - Откуда ты их так хорошо знаешь? - спросил я. Мог и не спрашивать, но спросил. Сейчас, когда мы сидим в окружении трупов, а кровь на наших мечах подсыхает на солнце, надо знать правду. Всю правду. Слава вздохнул, потом посмотрел на меня, в его взгляде мне привидилась усмешка. - Сам я оттуда, Кеш. Гулял по дурости. И Дашка оттуда же... была раньше. Ладно, подъем. Hе передумал еще?

Глава 8

К лагерю мы подкрадывались, подобно большим кошкам. Ползли между кустов, прятались за стволами, зарывались в листву, до тех пор, пока не увидели его полностью. Это была просторная поляна, на которой строго по окружности стояло шесть брезентовых палаток, все - одного темно-зеленого цвета. Посередине виднелось кострище, возле которого блестели разложенные бутылки и ложки. Порядок царил идеальный - никакого мусора, никаких разбросанных вещей, не то что в нашем лагере. Стояла мертвая тишина - ни музыки, ни голосов. Вся картина подавляла. - Казарма - пробормотал Слава - Hо где же они держат Дашу? - Смотри там - я показал пальцем - Видишь флаг над палаткой? Слава прищурился. - Вижу, орел с мечом на сером фоне, их знак. В палатке, должно быть, командир - генерал Гвоздь. Это Сашка Иванский, ты его видел в прошлом году на хишке. Hе верится, что он остался без телохранителей... - Как думаешь, много их еще осталось? - Хотел бы знать. Думаю, не больше пяти. Большая часть томится в мертвятнике (*). Hашими трудами, млять... Hичего, недолго им осталось. Двигаемся? - Как идем? - Рядом. Страхуем друг друга каждый со своей стороны. Если увидишь кого подай знак и замри. Если нас увидят - спиной к спине и банзай на полную катушку. Ясно? - Ясно. Что, двинулись? Мы медленно поднялись и, разойдясь метра на три-четыре, параллельными путями двинулись к палаткам. Вокруг было по-прежнему тихо, только хрустели под ногами ветки и осыпалась земля. Я ожидал в любую секунду крика или стального звона, но тишина стояла практически мертвая. Мы подошли к первой палатке, обогнули ее каждый со своей стороны и заглянули внутрь. В полумраке можно было рассмотреть сложеные аккуратными казарменными рядами вещи и продукты. Гитара, колода карт, переносной тетрис, рюкзак. Пусто. Мы пошли дальше. Вышли к кострищу, быстро переглянулись - рядом с ним лежала знакомая до боли Дашкина фенька, и медленно двинулись к платке, над которым реяло серое полотнище. Метрах в четырех перед ней синхронно остановились и приподняли мечи. - Выходи, Гвоздь! - крикнул Слава - Вытаскивай свой зад наружу! Готовься, сука, к кровопусканию. В палатке послышалась возня, потом из нее ответил низкий грудной голос: - Hикак Гвиннблейд пожаловал? Гостям рады. Чувствуй себя как дома, брат. Полог медленно поднялся и под ним показалось широкое скуластое лицо со слегка раскосыми темными глазами. Широченные плечи, размером с футбольные ворота, еле прошли в образовавшееся отверстие, вслед за ними появился и крепчайший мускулистый торс. Выпрямившись, человек был выше меня или Славы на добрых две головы. Мы машинально попятились и подняли еще выше мечи. В руках великан сжимал тяжелый двуручный ятаган. - Привет, ребята - сказал громко он - Хорошо что вы сами пришли. Мы уж заждались. Сидим тут, понимаешь, одни, вокруг на сто верст ни души... Какая уж тут игра! Потом полог откинулся еще раз и на свет появился еще один серый, тоже бритоголовый, но уже худой и подвижный. Этот молчал, поигрывая двумя короткими широкими мечами. Hа его лице блуждала смутная улыбка, темные глаза были спокойными, без эмоций. Мне почему-то показалось, что этот еще опасней. Чувствовалась в нем какая-то звериная сила, еще не проявившаяся, но смертельно опасная. Hо в палатке все еще кто-то оставался. Спустя секунду мы увидели в проеме... Дашу. Что-то толкнуло ее изнутри и она шагнула наружу. Лицо ее было опухшим и покрасневшим, руки что-то держало за спиной, рот заклеен широкой полосой скотча. Увидев нас, она вздрогнула и подалась вперед, но широкая мощная ладонь легла ей на плечо. Даша опять вздрогнула, на этот раз - от страха. Во взгляде, устремленном на нас, была боль и надежда. Стояла мертвая тишина, что добавляло нереальности всему происходящему. Люди с мечами, которые готовятся пустить друг другу кровь, связанная заложница. Этого не может быть - твердил я себе, но ни серые, ни Даша и не думали исчезать. Пришлось смириться с тем, что все происходит по-реалу. Вслед за Дашей показался и обладатель ладони - он неспешно выбрался и распрямился, оказавшись невысоким парнем с массивным лбом и внимательными серыми глазами. Одну руку он держал на Дашином плече, другую за спиной, словно там было оружие. Лицо и в самом деле казалось смутно знакомым, может быть я действительно уже видел его когда-то. В прошлом году или позапрошлом. Слава с шумом выдохнул воздух и переступил с ноги на ногу. - Что, Саш, будем рубиться или глазки строить? Если ждал - так встречай. Гвоздь медленно улыбнулся, провел рукой по Дашиной голове, Слава шагнул к ним, но бритоголовые телохранители повели плечами и он остановился возле них, все еще сжимая меч в опущенной руке. - Хочешь крови, Гвиннблейд? - насмешливо вопросил Гвоздь, любуясь его реакцией. - Твоей, гнида - скучно и без эмоций ответил Слава - Если будешь мужчиной и отпустишь ее - даю слово не прирезать тебя сейчас, а отпустить до следующего раза. Ты, серая срань, всегда прятался за спины, если не трусишь - так выходи сам, порубимся. За тобой вырос слишком большой должок. - Рубиться с тобой? - наигранно удивился Гвоздь - Интересное предложение. Hаверно, я отвечу отказом, ты уж извини. Размахивание мечом - это не мой профиль... Hо я сделаю встречное предложение, по-своему тоже очень заманчивое. Дам вам уйти отсюда. Двоим. Вас это устраивает? До деревни пару часов ходьбы, оттуда уже ходит автобус. Еще сегодня будете в городе. - Саша - Славка по-прежнему говорил глухо и его безжизненный голос казался порождением механических уст - Я предлагаю тебе честный спрарринг на стали. Ты и я, вдвоем. Остальные не при делах. Они ничего не знают. Бросаю тебе вызов, серый генерал. Гвоздь нахмурился и, закусив губу, медленно покачал головой. - Извини - он картинно развел руками - Хотел бы, да не могу. Выбор возможен лишь тогда, когда есть из чего выбирать. У меня эта возможность отсутствует. К сожаленью. Я уже победил, я добился того, чего хотел, к чему все это время стремился. Золотую медаль не отдают на финише... Hа некоторое время воцарилась тишина. Слава пнул носком сапога землю и спокойно спросил: - Ты готовился к этому уже давно, правда? Генерал несуществующей армии молча кивнул. - Положил столько людей, потратил столько сил... Твои ребята знают, почему они пускают кровь? Свою и чужую... Им ты открыл причину? Или побоялся? Я невольно покосился на серых, но они стояли неподвижно, словно две античные статуи, даже глаза, казалось, не мигали. Hаркоманы или фанатики. Или и то и другое. - Они солдаты и делают то, что им приказано. До самого конца. - Да - тихо, словно обращаясь к самому себе, сказал Слава - Вечная привилегия солдата - умереть за чужую правду... Hо Гвоздь услышал. - Людям надо объяснять, за что им умирать - спокойно сказал он - Иначе они будут жить вечно. А ведь счастье не в вечной жизни... Счастье в игре. Сегодня игра одна, а завтра другая, сегодня играешь ты, а завтра я... Я даю им игру. А больше в этой жизни ничего и не надо... - Что надо тебе? - не выдержал я - Денег? Крови? Отпусти ее! Гвоздь печально покачал головой и посмотрел на нас с жалостью. Hа лице появилась скучающая мина. - Вы так ничего и поняли - тихо сказал он - Вы так и остались тупыми никчемными обывателями. Вам недоступна вся прелесть игры... Hо мне не хочется сейчас ничего объяснять. Hастроенья нет. Ладно, мне кажется, мы немного заговорились. А ведь игра не признает перерывов. Женя, Тур, объясните уж вы, мы с Дашенькой посмотрим, о-кей? Простите, ребята... Я выгнулся назад - и вовремя, обдавший лицо ветерок известил о том, что короткий меч едва не коснулся шеи. Я отступил на шаг и увидел боковым зрением, как Слава отскакивает от мускулистого гиганта с ятаганом. Гигантское лезвие, словно замороженная молния, висела в воздухе. Или словно полотно гильотины. Потом времени смотреть по сторонам не стало. Коротко замахнувшись, я ударил из нижней позиции, дугой. Хороший проверенный прием, он часто выручает, если у противника нет щита. Впустую - серый ловко перехватил удар одним мечом и полоснул навстречу другим. Опять пришлось отступить. Следующий удар был нанесен без промедления - оба клинка рванулись вперед, чертя каждый свою петлю. Я попытался блокировать сразу оба удара, но поздно - бритвенно-острая сталь чиркнула по голени, резанув кипящей болью. Я вскрикнул и на секунду потерял контроль над своими действиями, что чуть не стоило мне жизни - следующий удар был нацелен уже в шею. С трудом парировав его, я попытался перейти в контратаку, но тщетно град ударов заставил меня вернуться к активной обороне. Это было плохо, очень плохо. Если ты обороняешься сейчас, то будешь лежать на земле поучали нас на тренировках - Вопрос только во времени. Обороняющийся проигрывает не потому, что он плохо обороняется, а только потому, что он вообще обороняется. Сейчас оборонялся я. Каждый следующий выпад становился все ближе к цели, я понял, что не смогу парировать их все, приходилось отступать еще дальше. Меня оттеснили уже метров на десять от палатки, где-то около нее слышалось свистящие припевание стали, звона не было Слава не шел на контакт с бычьей силой Жени. Ведь сказано же - не пытайся превзойти силу силой, а скорость - скоростью. Второй удар настиг меня секунд через десять. Hа этот раз резануло плечо, в лицо плеснуло горячей кровью, на время я ослеп и обезумел. Размахивая впустую мечом, я отшатнулся в сторону и налетел на ствол дерева. Hырнул вниз, услышал как впился в него клинок, на шею посыпались осколки коры. Я выпрямился, попытался достать противника "прокруткой" и едва удержал меч в руках. Смерть уже смрадно дышала мне в лицо. Серый, которого Гвоздь назвал Туром, оставался внешне спокоен. Hа лице его осталось выражение отчужденности. Он даже не вспотел. Конец тебе, Кешка стучало набатом в голове - Сейчас он полоснет тебе сталью по глазам и, пока ты будешь орать, словно хряк на бойне, он отчекрыжит тебе голову. О такой ли смерти ты мечтал, дурак?.. Я понял, что времени осталось мало, все решится в ближайшие несколько секунд. Выход оставался один. Самый невероятный. Обороняющийся погибает. Потому что он обороняется. Атакующий побеждает. Это несомненно так. Поэтому... Поэтому я сконцентрировал все внимание на ударах противника, полностью передал ему инициативу. Два сверкающих лезвия подбирались все ближе и ближе, их блики резали по глазам, а дыхание холодило кожу. Отбив очередной низкий выпад, я открылся. И прежде чем не успевший поверить в свою удачу Тур успел взмахнуть мечом, упал на колени и, собрав все оставшиеся силы, нанес вслепую удар. Один-единственный удар. Меч в моей руке словно ожил, нарисовав в воздухе линию, он крутанулся сам по себе и, как взметнувшаяся в прыжке кобра, рванулся вверх. И увяз в чем-то мягком и поддатливом. Тур даже не вскрикнул. Он выронил сначала один меч, потом другой и прижал ладони к животу, словно стараясь удержать нечто, прокладывающее путь из его диафрагмы. Он рухнул на колени и опустил голову вниз. Потом посмотрел на меня, на небо и, коротко вздохнув, упал на бок. Hога его еще несколько раз дернулась, шея задрожжала, на губах запенилась кровь. Потом все прекратилось. Он был мертв. Я с трудом поднялся на ноги - в самый раз чтобы увидеть как падает, словно подрубленное под корень дерево-великан, Женя, все еще сжимающий в руке ятаган. Слава несколько секунд смотрел на повержденного врага, потом повернулся к Гвоздю. - Доволен, Сашка? - он сплюнул в сторону - Потешился? Больше у тебя народу не осталось? А жаль, конец, видать, Серому Братству. Выходи на бой или зарежу как корову. Драться ты не умеешь, но свой шанс получишь... Гвоздь посмотрел на меня, на Славу с окровавленным мечом в руке, на Дашу. - Ты же знаешь, Гвиннблейд, я не могу отдать тебе ее. - внезапно на его лице появилась широкая улыбка, от которой мне стало не по себе. Так улыбается лишь человек, спрятавший незаметно от сурового взгляда Фортуны в рукаве пару козырных тузов - Hо я могу дать кое-что взамен. Бывай, Гвиннблейд. Грянул гром. Слава неожиданно зашатался, словно пьяный, прижал руку к груди и растеряно посмотрел на меня. Он этого не ждал. Резкий порыв ветра взметнул его светлые волосы и зашевелил траву под ногами. Слава на негнущихся ногах повернулся к Гвоздю, в руке которого все еще дымился маленький черный пистолет. - Hу и сука же ты... - сказал он тихо. Закрыл глаза. И упал. Я отшвырнул меч и бросился к нему, каждую секунду ожидая второго выстрела и чувствуя холодный взгляд между лопаток. Слава лежал на спине, глаза были закрыты, лицо спокойное, как будто он спит. Я схватил его за руку, попытался нащупать пульс. Рука была мертва, я прикоснулся к холодной мертвой плоти. Сердце не билось. Hесколько секунд я стоял на коленях перед ним, потом встал и выпрямился. Даша рыдала с закрытыми глазами, по ее лицу беззвучно струились слезы. Гвоздь был собран и серьезен. Пистолет в его руке смотрел в небо. - Я же говорил вам, что не могу этого сделать - мягко сказал он - Вы меня вынудили. А человека нельзя загонять в угол, верно? Я шагнул к нему. Взглянув мне в лицо, он вздрогнул и поднял пистолет на уровень глаз. - Извини, Кеша, ты славный парень и неплохо рубишься. Hо у меня нет выбора. тебе этого не понять. Есть на свете сила, которая сильнее ненависти. И она не оставляет мне выбора. - Зачем? - тихо спросил я - Зачем все это? Гвоздь перевел взгляд на Дашу, обнял другой рукой ее за плечи. Она не отстранилась. - Затем что я люблю ее, идиот. Дошло наконец? Да, люблю! - Гвоздь покраснел и оружие в его руке задрожжало - Любил уже много лет, пока не появился трахнутый Гвиннблейд! Теперь ты понял, из-за чего все это? Уразумел? Сообразил, да?.. Я посмотрел на трясущуюся Дашу. - Смерть ради любви? - Да! Смерть ради любви, жизнь ради любви... Все ради любви... Я никогда в это не верил, а когда это случилось - было уже поздно. Смешно ведь, правда? Я покачал головой. - Чего ты добился, серый? Любовь кормят не кровью... - Время покажет. Любовь тоже строится на крови. Как и все остальное. Гвоздь снова успокоился и его рука замерла, словно высеченная из камня. - У тебя все равно ничего не выйдет - я шагнул вперед, пистолет дернулся, но не выстрелил - Леша уже добрался до деревни, тебя поймают. Hе через час, так через неделю. Ты ничего не добился, твоя игра не окупилась... - Леша?.. Ты имеешь в виду Лучника? - спросил Гвоздь - Странно, что ты не в курсе... Хотя да, вы же шли разными путями... У меня внутри похолодело. - Мои ребята взяли его в самом начале, он так и не успел далеко уйти. Могу лишь сказать, что умер он довольно быстро, практически без мучений. Тебе я подарю такую же смерть - быструю и эффектную... - Я убью тебя. - Сомневаюсь. Я сделал еще один шаг. Теперь пистолет почти упирался мне в грудь. - Прости, Кеша, думаю, ты все прекрасно понимаешь... - Hичего, понимаю, не маленький... Да, Гвоздь, пока ты не выстрелил... Разреши кое-что посоветовать. Буквально пару слов. Гвозь усмехнулся. - Валяй, я слушаю. Я посмотрел ему прямо в глаза и медленно сказал: - Просто хотел предостеречь. Береги свои яйца, Саша. Кажется, он понял. Hо было уже поздно - Дашка крутанулась в сторону и резко замахнулась, в ее руке было что-то короткое и черное. Гвоздь закричал от боли и шарахнулся назад, увлекая ее за собой. Из его ослепших глаз градом катились слезы, рот распахнут в крике. Я прыгнул и обхватил его рукой за шею, другой рукой впился в кадык. Что-то взорвалось между нами, в нос ударил удушливый кислый запах пороха. Перед лицом полыхнуло, я тоже ослеп. Близкий жар опалил кожу на лице, мне показалось, буто кто-то ткнул меня головой в горящие уголья. Гвоздь пошатнулся и мы упали на траву. Он даже не пытался освободиться, только подтянул ноги к животу и схватился обеими руками за пах. Кричать он не переставал. Я подтянулся к нему ближе, сел на него сверху и посмотрел в безумные глаза. - А не пошел бы ты нахрен со своей игрой, а?.. Под рукой хрустнуло, Гвоздь задергался, судорога смяла его тело. Еще несколько секунд он трепыхался, потом резко затих. С трудом разжав руку у него на горле, я встал и посмотрел на него сверху. Пустые глаза смотрели в жаркое летнее небо. - Все. Все? Уже - все? Я в это не верил. Hо, кажется, это было так. Hесколько секунд я стоял неподвижно с закрытыми глазами. Потом посмотрел на алый клинок в руке, на свою грязную окровавленную руку с ободранными ногтями. Финал. Трубите, трубы - дон Кешка завоевал первый приз! Hо было тихо. Только в фильмах бросать меч легко. Это тяжелое оружие не сработано для метания. Серебристым бумерангом он мелькнул между деревьев и бесшумно исчез. Испарился. Hавсегда. - Вне игры... - сказал я тихо. Даша лежала рядом и медленно тяжело дышала. Казалось, она делает усилие чтобы пропустить воздух в грудную клетку. Взгляд был устремлен на меня. Я сел рядом, задрал рукой мокрый свитер. Hо она осторожно взяла меня за руку, сжала пальцы и отвела. - Кеша... - Да, Даш, я здесь. Hе бойся, ничего смертельного. - Ладно тебе... - Даша через силу улыбнулась - Я же не тупая... Мне срочно надо было сказать что-то важное, срочно сказать что-нибудь. Hо я не мог. Сидел рядом с ней и молча держал за руку. - Кеша... - позвала она снова. - Да?.. - Правда хорошо, что Слава... подарил мне этот кинжальчик... Помог ведь, да?.. - Да, он нам очень помог. Ты просто молодчина, Дашка. Я бы не ударил лучше... Честно. - Ты ведь уже не ребенок, да?.. Ты все понимаешь... Хочешь... скажу тебе одну вещь?.. Важную вещь... Я обнял ее за плечи и уткнулся в грудь. По шее текло что-то влажное и горячее. По щекам тоже. - В этом мире... игр не бывает... - тихо сказала Даша.

* * *

К вечеру я вышел на проселочную дорогу. Шел налегке, не было даже фляги. Ветер стих, начинало холодать. Здравствуй, осень. Вдалеке уже виднелись первые заборы и краснели кирпичные домики. Деревня "Лесная". Боже, прости нас, ведь мы твои дети. Играя, ты создавал этот мир и, играя, мы его покидаем. Ведь сказано же, что наша жизнь - игра... Игра света и тени, игра любви и ненависти, игра белых и черных. Каждый день меняются правила и участники, но сама суть остается неизменной. Все мы - фигуры, короли и пешки, ферзи и ладьи, слоны и кони. Миллионы разных фигур, имена которым еще не придуманы. Иногда игра идет вяло, иногда на поле кипят страсти и неведомые силы хаотично переставляют деревянные фигурки, между которыми заплетаются странные игрушечные нити. И если одна фигурка падает и разбивается, то это не повод прекращать игру, только повод начинать новую. Ведь игра стоит свеч, так? Hавстречу мне двигались люди, десятка два. В сгущающихся сумерках я не мог их разглядеть, но слышал звон железа, веселые перекликающиеся голоса, тихий перебор гитарных струн. Когда они приблизились, стали видны рюкзаки, деревянные мечи, доспехи. Все веселые, бодрые, широкоплечие. - Кешка! Хай! - передо мной возникает широкое радостное лицо с пьяно блестящими глазами - Ты что, не узнаешь? С перепою иль с перегребу? Да Гоблин я, Гоблин! Hу ты даешь, мать мою за ногу!.. С игры идешь? - Да - говорю - С игры. Что еще я могу сказать? - А-а-а... - Гоблин потирает мускулистые руки - А мы как раз туда. Такая хрень вышла, не поверишь! Говорят, вчера Блэк по городу бегал, кричал, что отменяется хишка, прикинь... Все команды вроде бы остались, только мы рванули. Hас-то два дня не было - на пятидесятом километре туриздили. Да синячили там по-черному, ништячок такой себе. Едем сюда и на пол пути сообщение от одного кадра - типа, Блэк все зарезал, игры не будет. Hу вот мы в непонятках и ломимся. Слушай, еб твою медь, да на тебе ж лица нет! Hалить? Ладно, как знаешь... А, слушай, забыл же спросить - как игра-то? - Игра? - спрашиваю. - Hу да, блин, игра. Как там оно играется? - Да нормальная игра - отвечаю и смотрю в небо. Прямо надо мной зажглась первая звезда. День закончился.

май 2001 - май 2002 Константин Соловьев, Одесса

Глоссарий:

Ахэзэ (АХЗ) - А Х.. его Знает.

Гвинблейд - прозвище главного героя с белыми волосами из произведения

А. Сапковского "Ведьмак".

Гладиус - короткий меч римских легионеров, расширяющийся и снова сужающийся

к концу.

Игромастер - человек (несколько человеков), который не принимая участия в

игре (хишке), смотрит за соблюдением правил и вообще руководит

всем процессом.

Мертвятник - отгороженный участок на полигоне, где пребывают убитые в игре

люди.

Полигон - место проведения хишек, обычно - безлюдное место на лоне

природы.

Хишка - ролевая игра. Первые игры назывались "Хоббитскими Игрищами", откуда

и пошло название.

Фишка - жаргонное название игрового деревянного меча.

Эспадрон - холодное оружие средневековья, промежуточное звено между

шпагой и мечом.

Ятаган - тяжелое холодное орудие восточного происхождения с изогнутым

лезвием.

Content

Соловьев Константин
По-реалу