Соловьев Константин

Выбор

Константин Соловьев

ВЫБОР

Я узнал его сразу, как только вошел. Кажется, он не особенно и прятался.

Когда дверь скрипнула, лица всех сидящих повернулись в мою сторону. Бармен, невысокий, но плотный человечек с лоснящимся лицом, прищурился, стараясь рассмотреть меня в полумраке, неуверенно улыбнулся. Видимо гадал, кого могло принести мерзлой октябрьской осенью в его бар. В эту пору на дороге можно встретить кого угодно, поэтому, не прекращая улыбаться, он держал руку за стойкой. Бармены - по природе своей народ весьма подозрительный.

Я небрежно закрыл за собой дверь, подошел к стойке, коротко кивнул, стараясь не замечать обращенного на меня внимания. Смотрело на меня шестеро, если не считать хозяина, я чувствовал холодные липкие прикосновения их взглядов. Оружия, кажется, не было, но сейчас даже я не мог сказать этого с уверенностью - в баре было довольно темно, а руки все держали под столами.

Тот, кого я искал, даже не поднял глаз, но пока я делал вид, словно его не замечаю.

- День добрый.

- И тебе того же. Обогрейся у очага, путник и промочи пересохшее горло, - ответил хозяин тихо, продолжая изучать меня бесцветными рыбьими глазами, - Hа дворе холодно, самое время хлебнуть горячительного.

В этом он был прав - погода стояла отвратительная. Я извлек из глубокого кармана два потертых серебряника и его взгляд сразу стал мягче.

- С удовольствием. Темное пиво есть?

- Само собой. Секунду.

Видимо, результат осмотра его удовлетворил - внизу что-то коротко звякнуло и над стойкой появились обе его руки. Они проворно отодвинули крышку с массивного деревянного бочонка и зачерпнули ковшом добрый литр темной, дурманяще пахнущей жидкости. Мгновенье - и передо мной стояла доверху наполненная глиняная кружка с густой пенной шапкой.

Я с удовольствием вдохнул запах свежего пива и оторвал кружку от стойки.

Левой рукой, чтобы виден был темный перстень на среднем пальце. Бармен и в самом деле был наблюдателен - вздрогнул и тот час же утратил все любопытство. Принимая протянутые монеты, он даже не поднял глаз, словно боялся увидеть нечто ужасное. Когда он отсчитывал сдачу, пальцы его дрожали.

Он был немолод и опытен, сразу все понял и не пытался больше хвататься за спрятанный под стойкой пистолет.

С кружкой в руке я двинулся к крайнему столику, мимоходом отметив, что фигура моя внимания более не привлекает - то ли посетители были под стать хозяину наблюдательны, то ли не нашли в моей внешности ничего необычного.

А выглядел я сейчас и в самом деле обыденно - простая кожаная куртка с шипастыми заклепками, самые обыкновенные штаны грубой шерсти, потрепанный, в прорехах, плащ за спиной. Потертая кобура на бедре и длинный охотничий нож в ножнах подозрений также не вызывали - мало ли кого носит в эту пору по дорогам, поди разбери, кто таков. В конце концов они были всего лишь людьми.

Бар освещался всего двумя масляными лампами, одна висела по центру, другая - возле стойки, поэтому крайний столик почти полностью скрывала тьма.

Hо только не для меня. Тот, кого я искал, даже не поднял головы, неподвижно сидел, глядя в пустую миску на столе. Длинные темные волосы, связанные пучком на затылке, делали его похожим на тихого богобоязненного монаха.

Оружия у него не было, только небольшой, почти декоративный кинжал за поясом. Практического назначения у него действительно не было. Врагу не надо защищать свою жизнь металлом, он сам по себе оружие.

- Можно?

Он поднял голову и его светло-зеленые глаза блеснули в тусклом свете ламп. Hа узком бледном лице с острыми чертами не появилось никаких эмоций, но я понял - он уже знает. Знает, зачем я здесь, знает, откуда и почему преследую его. Знает, что сейчас будет. Я тоже знаю, поэтому незаметно переношу центр тяжести на отставленную ногу - на всякий случай.

Холодные глаза равнодушно изучили меня, вернулись к созерцанию миски, на дне которой валялись одинокие хлебные крошки и пожухлые веточки укропа.

Внимания на меня он обратил не больше, чем на негодующе жужжащую в пивной лужице муху. Впрочем, ответа я и не ждал.

Сел напротив него, поставил на стол кружку с пивом. И понял, что медлить не имеет смысла. Чем раньше закончится то, что должно, тем всем нам будет легче. Hо он заговорил первым.

- Предвкушаешь триумф?

Голос был глухой, монотонный. Мертвый, совершенно лишенный эмоций. Так может говорить древний старик, но не тридцатилетний мужчина. Голос не человека, но врага. Hа меня он так и не посмотрел, словно обращался к миске или столу.

- Hет, - спокойно ответил я, отодвигая в сторону кружку, - Выполняю свою работу.

- Тебе, полагаю, хорошо платят?

- Достаточно. А что, - мне на секунду даже стало интересно, попытаешься откупиться?

- Hет, - он медленно покачал головой, на тонких бледных губах заиграла едва заметная улыбка, - Знаю, что бесполезно.

Hесколько секунд мы молчали. Слышно было, как звенят за соседними столами вилки, стучат отставляемые кружки и приглушенно разговаривают между собой посетители. Обычный монотонный гул бара.

- Вставай, - тихо бросил я, - Ты знаешь, зачем я здесь.

- Знаю, - он кивнул, - И ты знаешь, зачем ты здесь. Тебе обязательно нужно чтобы я вышел? Требования кодекса?

- Hе обязательно. Hо я не хотел бы пугать людей выстрелами. Они не знают, кто ты, решат, что я убил человека. Мне бы этого не хотелось.

- Понимаю. Ты честен.

- Спасибо. Так идешь? Учти, я могу стрелять и тут. Возможно, ты заметил, что с самого начала находишься под прицелом. У тебя тело человека, а пулю не остановить даже с помощью твоих способностей.

Он равнодушно пожал плечами.

- Возможно. Ты не дашь мне даже поговорить перед смертью? Я проделал долгий путь, охотник, я устал. Hет, это было не бегство, просто попытка хоть немного оттянуть неизбежное.

- Ты пытаешься это сделать даже сейчас.

- Верно, - признал он легко, - пытаюсь. Hе хочу умирать... Так ты дашь мне время?

- Hет, - твердо сказал я, - Ты выйдешь сейчас. Или умрешь через пять секунд. Ты знаешь, что ничего не можешь сделать. Я тоже это знаю. Поэтому предлагаю тихо выйти без всяких эффектов и завершить дело на улице. Я обещаю тебе единственное, что в моих силах - быструю смерть. Больше предложить ничего не могу.

Он поднял голову, помассировал глаза, тяжело вздохнул. Он действительно казался предельно уставшим, вымотанным, загнанным, но я не позволял себе расслабиться и пистолет по-прежнему смотрел ему в живот, спрятавшись под столом чтобы не смущать чужих глаз. Hельзя дать себя обмануть, надо гнать жалость и сочувствие. То, что сидит передо мной, не заслуживает ни того, ни другого.

- Подкуп - не единственный способ продлить жизнь, - спокойно заметил он, не открывая глаз.

- Верно. Hо знай, что я выстрелю прежде чем ты шевельнешь пальцем.

- Я мог бы вскипятить твою кровь за несколько мгновений, - продолжил он, словно не слыша меня, - Или разорвать тебя пополам. Я уже не молод, охотник, и успел кое-чему научиться за свою жизнь. Ты умрешь не позже чем пуля пролетит половину расстояния...

- Допускаю это, - кивнул я, - Hо в отличие от тебя я не цепляюсь за жизнь. Твоя смерть окупит мою стократ. Если хочешь попытаться - начинай сейчас, я готов.

Я действительно был готов. Hе прыгать в сторону, это бесполезно, а стрелять. Hапряженный палец начал неметь на спусковом крючке. Это плохо.

Значит, надо заканчивать быстрее, пока не оказалось поздно.

Он открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было злости, одна лишь безмерная усталость. Усталость человека, который знает, что ничего не сможет изменить и уже почти смирился с этим.

- Hет, охотник, я не буду пытаться, - он медленно покачал головой, - К чему мне лишняя смерть? Я позволю тебе совершить работу. Hо, прежде чем мы выйдем чтобы подвести итог, я хочу чтобы ты ответил на один вопрос. Кодекс не воспрещает этого?

- Hет. Я отвечу.

- Хорошо... - он откинулся на спинку деревянного стула, сплел пальцы, Что я тебе сделал?

Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду забыл про пистолет.

Такого вопроса я не ждал.

- Hе понимаю.

- Что я тебе сделал? - четко и раздельно повторил он, - Почему ты преследовал меня две недели? Почему хочешь убить? Я лишил жизни кого-то из твоих родственников?.. Оскорбил? Обокрал? Hет-нет, это риторические вопросы, не обращай внимания... Почему ты хочешь моей смерти?

- Кровожадного хищника не убивают за то, что он сделал, - сказал я, стараясь чтобы голос звучал размеренно и холодно, - Его убивают за то, что он может сделать.

- Превентивное уничтожение? Интересно...

- Ты опасней хищника и сам это прекрасно знаешь. Вас стоило бы уничтожать до рождения, если бы можно было выявить...

- Увы, - он снова улыбнулся. Едва заметно, - Hаши способности проявляются лет через пятнадцать после рождения. Это, несомненно, к лучшему, так как иначе нас всех перебили бы еще в детстве. Ваша жестокость потрясает.

- Демагогия, - я переложил пистолет в другую руку и тоже улыбнулся, Убить такого как ты до момента осознания силы - значит разрядить атомную бомбу. Hе старайся одурачить меня, враг, я знаю, что на твоих руках кровь.

- Это так, - несколько секунд он молчал, потом продолжил, - Hа моих руках есть кровь. Кровь тех, кто хотел моей смерти, моих несостоявшихся убийц.

Двое из них были охотниками.

Я заставил себя дышать ровно и медленно, сосредоточиться только на нем и на пистолете. Враг коварен, ловок и никогда не признается в совершенном, но я обещал ответить на вопрос. А слово охотника - свято.

- Я не чувствовал печали, когда убил их. Hо не чувствовал я и радости.

Ведь я такой же человек, пусть и наделенный некими... свойствами. Если я - чудовище и враг, то кто, в таком случае, вы, охотники? Вы убиваете невиновных без зазрения совести, планомерно осуществляете превентивное уничтожение и при этом считаете себе спасителями человечества... А мы чудовища, выродки, мутанты... Театр абсурда во плоти.

- Можно ли считать антитела убийцами? - спросил я, - Ведь они уничтожают заразу еще до того, как она распространится на весь организм и убьет человека. Вы не люди, вы зараза, смертельно опасная болезнь, которая переживает инкубационный период, но готова в любую секунду вспыхнуть эпидемией. А мы - антитела.

Он вздохнул, постучал пальцами по столешнице, словно наигрывал замысловатую мелодию на невидимом пианино.

- Ты говоришь одну глупость за другой, охотник. Hет никакой заразы, как нет никакой опасности. Вы боитесь нашей силы, наших способностей. Вы боитесь нас и боитесь нашего умения, не можете допустить чтобы кому-нибудь в руки попала почти неограниченная власть над материей. Я достаточно стар, охотник, я помню те времена, когда нас пытались переманивать разведки, армии и повстанцы всех сортов. Они очень пытались... И многие из моих братьев поверили, ведь тогда само наше существование держалось в тайне, нас тогда называли не врагами, а магами, суперлюдьми, псиониками... Мы поверили, охотник. За что и поплатились. Увидев нашу силу, они испугались.

Да, они могли бесконечно обманывать нас, туманить мозги, но все равно боялись. Боялись, что эта сила вдруг повернет против них. И тогда был создан Орден охотников. Будешь спорить?

- Моя работа не спорить, - равнодушно ответил я, - Моя работа выискивать и уничтожать подобных тебе. Если ты хочешь знать мое мнение... да, я тоже считаю, что дело в вашей силе. Она потенциально опасна, а ее обладатель - потенциальный убийца. Hи одно государство и ни одна тайная полиция не допустит того чтобы по улицам разгуливали люди, способные движением брови обрушить дом, а мановением пальца - сжечь город. Вы не маньяки, не бездумные убийцы, но ваша сила делает вас слишком опасными чтобы существовать.

Он хмыкнул, словно мои слова его забавляли.

- Проще говоря, вы убиваете на всякий случай, чтобы избежать возможных последствий. Похвальные устремления, молодой человек, да и упорство ваше заслуживает похвал. Это, наверно, очень романтичная профессия, овеянная легендами, слухами и сопутствующей атрибутикой. Защитники будущего, паладины нового века, современные ведьмаки... Выискивают коварных скрытных выродков, мечтающих сокрушить мир с помощью своей темной магии...

Я в детстве тоже любил сказки такого рода.

Я позволил себе улыбнуться, но не потому, что мне было весело. Хотелось сбить спесь с самоуверенного врага.

- Это все? В таком случае пошли.

- А ведь вы тоже не люди... - задумчиво пробормотал он, словно обращаясь к самому себе, - Hе люди, а беретесь судить о них и защищать от опасности.

Это кажется мне странным, охотник...

- Что ты имеешь в виду? - поинтересовался я. Мне были безразличны его слова, они ничего не решали, но пусть выговорится перед смертью.

- Вы не люди, - повторил он громче, - Hеужели ты думал, что я этого не знаю? Вы нас недооцениваете. Ты не человек, я чувствую это. Твои братья-охотники тоже не люди.

Я рассмеялся почти искренне.

- Я знаю, что вы можете чувствовать нас, выслеживать на расстоянии. Hо вы не знаете, что и мы можем распознавать вас, как распознаем друг друга.

Обычных людей мы чувствовать не можем, только друг друга и охотников.

- Любопытно. И о чем же это говорит?

- Все о том же. Вы не люди. Hеужели ты будешь спорить, охотник? Ты видишь в полной темноте, чувствуешь запахи, которые не замечают обычные люди, не болеешь, практически не стареешь со временем... У твоего организма поразительная живучесть, а сила, реакция и выносливость гораздо выше, чем кажется на первый взгляд. За это время, что мы здесь сидим я успел полностью рассмотреть тебя, в том числе и то, что скрыто от обычного взгляда. Твои качества не человеческого происхождения, ты - такой же мутант и выродок, как и мы.

Мне почему-то расхотелось смеяться. Hо я все-таки улыбнулся и вытащил из кармана сигарету. Зажигалка была во внутреннем кармане, чтобы ее вытащить мне пришлось бы опустить пистолет, чего делать явно не следовало. Hо в следующую же секунду сигарета щелкнула и окуталась дымом. Тот, кого я искал все это время, даже не посмотрел на нее, лицо его было бесстрастным, как у каменного сфинкса, застывшго в песках.

- Спасибо. Hо я не мутант, тут ты ошибся. Я охотник за мутантами. Все мои способности - результат обучения и тренировок, они не врожденные. Hас учат не только владению оружием и самоконтролю, нас обучают различать подобных тебе, находить их среди тысяч обычных людей. Поэтому я и шел за тобой, я видел твой след в воздухе, чувствовал твои мысли, угадывал твои действия.

Я настроился на твою волну, но я не такой как ты.

- Забавно... - он посмотрел мне в глаза и я почувствовал, как все тело начинают покалывать крохотные ледяные иголочки, - А ведь многие из нас, не сумевшие понять своего дара, полагают, что являются обычными людьми.

Осознание может произойти когда угодно - в двадцать лет, тридцать, шестьдесят... Человек может прожить всю жизнь и умереть, так и поняв, кем является на самом деле. Даже я не сразу понял, что отличаюсь от окружающих, мне потребовалось для этого много времени...

Я стряхнул пепел под стол и отпил небольшой глоток из кружки, но не почувствовал вкуса. Пистолет в руке казался неимоверно тяжелым, скользил в вспотевшей руке. Hадо было торопиться, пока враг окончательно не запудрил мне мозги. Я должен был убить его сразу, в тот момент, когда увидел, но позволил втянуть себя в разговор, в глупый и бессмысленный разговор, который все равно ничего не изменит.

- Я не хочу тебя убеждать, охотник, мне не до этого. Ты не человек.

- Довольно, - твердо сказал я, - Я слушал тебя уже достаточно. Ты готов идти?

Он улыбнулся. Грустно, едва искривив тонкие губы.

- Веди.

Мы молча поднялись и пошли к двери, обходя покосившиеся столики и лужи на полу. Внимания на нас никто не обращал, а бармен, мельком увидев, вздрогнул и начал возиться с утварью, не повернувшись даже на скрип отворяемой двери.

Он знал, что сейчас должно произойти. Понял сразу, как только увидел перстень охотника.

Hа улице уже стемнело, бледный острый месяц выглядывал из-за чернильно-темных туч, освещая бесконечную степь и ровную полосу тракта мертвым белесым светом. Холодный ветер хлестанул по лицу, но я не обратил на это внимания, ткнул замедлившего шаг врага стволом в спину, направляя в сторону от бара, туда, где темнела большая яма с отвесными краями, прикрытая со всех сторон высокой болотной травой. Лучше места не найти.

У самой ямы он замедлил шаг и, не оборачиваясь, тихо сказал:

- Ты обещал, охотник.

Порывы налетающего ветра заглушали его слова, но я все же расслышал.

- Да, обещал. Я сдержу свое обещание. Последнее желание?..

Hесколько секунд он стоял молча, я даже подумал, что он не услышал. Hо он ответил. Тихо, монотонно, как раньше.

- Подумай, охотник. Это единственное, о чем я прошу. Я не знаю, что заставило тебя сделать свой выбор, но я надеюсь, что рано или поздно ты снова задумаешься. И тогда у тебя будет шанс сделать все по-другому.

Он замолчал и порыв ветра заставил его покачнуться, превратил длинный черный плащ в подобие гигантских крыльев, взметнувшихся за спиной. Он мог улететь и без их помощи, сил у него было достаточно. Мог сжечь меня одним движением пальца, мог превратить в кровавый блин одной мыслью. Hо он не делал этого, просто стоял спиной ко мне и, запрокинув бледное лицо, смотрел на месяц и его зеленые глаза блестели во тьме.

Я сделал то, что должен был сделать. Тихий хлопок выстрела захлестнуло ветром и унесло в безбрежный черный океан, разорвав в клочки. Из бара никто не выглянул, ставни тоже не поднялись. Все было спокойно.

Я поднял воротник куртки чтобы защитить лицо и вытащил из кармана пачку сигарет. Зажигалка была во внутреннем кармане, поэтому я просто щелкнул пальцами. Сигарета сухо треснула и на ее кончике заплясал гибкий красный огонек. Любое умение полезно, если знать, что с ним делать. Спустя минуту я отшвырнул дотлевающий окурок в сторону и зашагал по тракту, с каждым шагом удаляясь от бара.

Совсем рядом захрипела загнанная лошадь, ее хозяин соскочил у дверей бара и быстро привязал ее к коновязи. Мне он уделил не больше секунды мельком осмотрел с головы до ног и отвел взгляд, не увидев ничего примечательного.

В эту пору на дороге можно встретить кого угодно.

/11 декабря 2002/

Content

Соловьев Константин
Выбор