Сорокин Владимир

Тополиный пух

Владимир Сорокин

Тополиный пух

Валентина Викторовна распахнула стеклянную дверь кабинета:

- Костя! К тебе ученики пришли!

Сидящий за широким столом Константин Филиппыч приподнялся, надел очки:

- Пусть пройдут.

- Они стесняются, - засмеялась Валентина Викторовна.

- Ну не в коридоре же мне их принимать... Зови, зови...

Валентина Викторовна скрылась, и через минуту в кабинет осторожно вошли трое молодых ребят и девушка с огромным букетом сирени.

- Здравствуйте, Константин Филиппыч, - дружно поздоровались они.

- Здравствуйте, здравствуйте, друзья, - весело проговорил Воскресенский, выбираясь из-за стола. - Располагайтесь, не стесняйтесь.

- Константин Филиппыч, - быстро заговорила девушка, - разрешите поздравить вас от всего нашего факультета с днем рождения, с юбилеем. Мы вас очень любим и ценим. И очень рады, что нам довелось слушать ваши лекции, быть вашими учениками... А вот это вам...

Она протянула ему букет.

Константин Филиппыч развел руками, неловко принял цветы и, перехватив узенькую ручку девушки, быстро поцеловал ее:

- Спасибо, дорогие, спасибо... я очень тронут... спасибо...

Один из ребят развернул бумажный сверток:

- А это, Константин Филиппыч, тоже вам от факультетского СНО.

Под бумагой оказалась красивая модель молекулы молочной кислоты. Вместо одного из атомов углерода в модель была вмонтирована сделанная из папье-маше голова профессора Воскресенского.

Константин Филиппыч разразился хохотом:

- Аха-ха-ха! Ну, молодцы! Проказники! Аха-ха-ха! Валя! Иди сюда! Посмотри! Посмотри!

Валентина Викторовна быстро подошла к столу, склонилась над моделью:

- Боже мой! Как же это вам удалось? А похож-то как!

- И главное - вместо углерода! - смеялся профессор. - А действительно, как же это вы так умудрились?

Один из студентов сдержанно улыбнулся:

- Общими усилиями, Константин Филиппыч.

- Ну, спасибо, спасибо... - профессор вертел модель в руках, - я ее теперь на столе держать буду, вот здесь.

Он отодвинул стопку бумаг к краю и поставил модель:

- Вот так. Ну, а что же вы все стоите?! Садитесь, садитесь!

Студенты попятились к двери:

- Спасибо, Константин Филиппыч, но нам пора.

- Отчего же пора? Куда спешите?

- Экзамены завтра. Математика.

- Аааа... Ну тогда понятно, - посерьезнел Воскресенский, - математика дело архиважное. Я, признаться, в ней плоховато разбирался... - Он улыбнулся, рассеянно потер седой висок.

Студенты заулыбались.

- А может, все-таки чайку выпьете? - спросила Валентина Викторовна.

- Нет, что вы. Спасибо. Нам пора.

- Жаль.

- Ну, заходите хотя бы после экзаменов, - развел руками Воскресенский, - заходите обязательно! А то обижусь!

Студенты закивали:

- Зайдем. До свидания.

Он проводил их до двери.

Валентина Викторовна тем временем поставила сирень в красивую синюю вазу.

Воскресенский вернулся, насвистывая, потрогал указательным пальцем цветы:

- Молодцы какие. Роскошная сирень...

- А ребята какие хорошие, - улыбнулась Валентина Викторовна, - и девушка милая. Ты даже руку ей поцеловал...

- Ты ревнуешь?! - засмеялся профессор.

- Брось глупости говорить. Просто она вся покраснела, испугалась.

- Ну да! А я и не заметил.

- Зато я заметила.

Они посмотрели друг другу в глаза, обнялись и рассмеялись.

Константин Филиппыч погладил аккуратную седую голову жены:

- Вот и до шестидесяти дотянули.

- Осилили, - улыбнулась она.

В дверь позвонили.

- Наверно, ребята что-то забыли, - засуетился профессор.

- Не торопись, я открою...

- Пошли, пошли...

Он быстро прошаркал к двери, открыл.

На пороге стоял рабочий с корзинкой гвоздик.

- Товарищ Воскресенский?

- Да. Это я.

- Это вам.

Рабочий шагнул через порог и поставил корзину перед профессором.

- Караул! - шутливо поднял руки Воскресенский.

- За доставку распишитесь, пожалуйста, - улыбаясь, протянул квитанцию рабочий.

Профессор поспешил за ручкой.

- Боже мой! Какие чудные гвоздики! - всплеснула руками Валентина Викторовна.

- Хорошие цветы, - улыбнулся рабочий. - Давайте я вам их куда-нибудь определю. А то самим неудобно поднимать.

- Пожалуйста, будьте любезны... вон туда можно, на тумбочку.

Рабочий пронес корзину через коридор и поставил на тумбочку. Вернулся с ручкой Воскресенский, расписался в мятой квитанции и вместе с ней протянул рабочему рубль.

- Эээ, нет, - тот спрятал квитанцию и быстро отворил дверь.

- Вам за беспокойство. Возьмите.

- Так это ж работа, а не беспокойство. Спасибо. До свидания.

Он ушел.

Профессор покачал головой, спрятал рубль:

- Неловко как-то получилось...

- Дааа, - вздохнула Валентина Викторовна и обняла мужа, - ну, ничего, ничего. Ты лучше скажи - от кого это такие роскошные цветы?

- Это Сергей, наверно, прислал. Или с кафедры. Но мне кажется - Сергей.

Константин Филиппыч подошел к гвоздикам, улыбнулся:

- Не забыл еще меня. Помнит...

- Тебя, Костя, все ученики помнят.

- Ну уж, не преувеличивай...

- А я и не преувеличиваю.

Профессор прошел в комнату, отдернул штору и неловко открыл окно. Теплый июньский ветер ворвался в комнату, заколыхал шторы.

- Пух летит, - улыбнулась Валентина Викторовна.

- Да. Как снег.

- А помнишь, тогда тоже пух летел, после сессии?

- Дааа, - грустно улыбнулся Воскресенский и покачал головой. - Я еще в лужу вляпался, помню. Там прямо у остановки была.

- Это когда мы трамвая ждали?

- Да. Они ведь ходили редко. А ты была в шляпке. Моей любимой.

- В сиреневой? - засмеялась Воскресенская.

- Да... страшно подумать! Сорок лет назад. И так же пух летел, и люди встречались, шутили, целовались... А пух все такой же. Поразительно!

- А как быстро все промелькнуло.

- Да. И главное, как много сделано, а кажется - ничего...

- Ну, это ты слишком. Ничего! Дай бог каждому так - ничего.

Профессор вздохнул:

- Ну, Валечка, это все относительно... относительно...

Валентина Викторовна ласково смотрела на него.

Профессор потрогал усы:

- Тополиный пух... тополиный пух...

- Да... тополиный пух... - тихо прошептала Воскресенская.

Константин Филиппыч побледнел, сжал кулаки:

- Какая ты сволочь... сука...

Жена недоумевающе открыла рот.

- Сволочь!

Профессор неуклюже размахнулся и ударил Валентину Викторовну кулаком по лицу.

Ахнув, она повалилась на пол.

- Сволочь! Мразь! Курва проклятая! - шипел побелевший профессор.

- Костя... Костя... - испуганно прошептала Воскресенская.

Трясясь, он надвинулся на нее и стал бить ногами:

- Мразь! Мразь! Мразь!

Воскресенская пронзительно закричала.

Профессор схватил стул и с силой пустил его в трюмо.

Куски зеркала посыпались на пол.

- Курва... сволочь...

Он плюнул в окровавленное лицо жены, но плевок застрял в бороде.

Воскресенская продолжала пронзительно кричать.

Константин Филиппыч выбежал в коридор, трясущимися руками открыл дверь и бросился вниз по широкой лестнице.

Внизу в подъезде ему попался восьмилетний сосед. Профессор наотмашь ударил его рукой по веснушчатому лицу и выбежал во двор.

Content

Сорокин Владимир
Тополиный пух