Ричард Старк

Луна мясника

Часть первая

Похищение

Глава 1

Паркер, устремившись на свет, дважды выстрелил через левое плечо. Он только хотел задержать фликов у входа в магазин, пытаясь скрыться со своими сообщниками.

Входная дверь на лестницу подвального этажа пропускала рассеянный свет. Открыв ее, они, вероятно, невольно включили сигнал беззвучной тревоги, установленный какой-нибудь частной компанией. Видимо, это были дополнительные средства охраны магазина, и на купленном ими плане они не были обозначены.

Харли первым вскочил в дверь. Перед магазином прогремело несколько выстрелов, и раздались крики: “Стойте! Стрелять будем!”, хотя флики и без того стреляли, не переставая.

Паркер скользнул в дверь следом и устремился в пустоту. Он услышал, как позади него Майклсон что-то прорычал, потом раздался глухой звук, похожий на удар набитого мешка о стену.

Паркер перепрыгнул через три ступеньки, потом еще через три и, наконец, упал на утрамбованный земляной пол.

Харли был уже на полпути ко входу в тоннель, расположенный в стене напротив. Он бежал, согнувшись в три погибели: потолок был низкий, да еще под ним извивались и перекрещивались черные трубы.

Две лампочки слабо пропускали желтый свет, и Бригг, стоя у входа в тоннель, моргал глазами за стеклами очков, уцепившись в ящик с инструментами.

Бригг был хорошим техником, но очень уж непривычен к сильным эмоциям.

Харли первым нырнул в тоннель и исчез в нем. Он продвигался вперед ползком, сильно отталкиваясь носками ботинок.

Паркер на мгновение остановился возле Бригга, схватил его за руку и указал на лестницу:

— Пусти их в воздух! Скорее!

Пристально вглядываясь в темноту, Бригг тихо проговорил:

— Майклсон там! — и показал подбородком на лестницу.

Паркер посмотрел в том направлении: Майклсон лежал поперек входа, на верхней площадке лестницы. Его голова и руки безвольно свешивались на ступеньки, он не шевелился.

— Он убит, — сказал Паркер. — Тут мы ничего не можем сделать. Взрывай этот чертов барак!

— О, проклятье! — вырвалось у Бригга.

На его лице появилась недовольная гримаса, но он опустился на одно колено, открыл ящик с инструментами и достал из него металлическую трубку, обмотанную черным электрическим шнуром. Потом дернул за конец провода и бросил трубку на лестницу. Не успела она упасть, как Бригг уже закрыл ящик.

Трубка пролетела над Майклсоном и упала на первую ступеньку лестницы, у его груди. Дверь исчезла в яркой вспышке света, смешанного с дымом и осколками.

Паркера отбросило назад, а Бригг, поднимавшийся с колен, снова упал. Клубы дыма и гари повалили на них, а грохот повторился многократно, отлетая рикошетом от одной стены к другой.

— Пошли! Быстро! — крикнул Паркер, почти не слыша своего голоса.

Бриггу надо было повторить дважды. Уши заложило, и он потряс головой, потом, кое-как встав на ноги, рванулся к тоннелю, толкая перед собой свой ящик с инструментами.

Прежде чем последовать за Бриггом, Паркер оглянулся на лестницу и дверь, но ничего не увидел: дым уже заполнил все помещения. Он не слышал ничего, кроме производимого им же шума: скрипа щебенки под ногами, ударов собственного сердца и пульсации крови в висках. Почти задыхаясь от дыма, он быстро влез в тоннель длиной около четырех метров. Выкопан он был в сырой, плотной земле и сообщался с другим подвалом, где Бригг держал наготове свой ящик. В это время Харли почти достиг нижних ступенек лестницы.

— Спецодежда! — крикнул Паркер Бриггу, быстро начиная расстегивать молнию.

— Пошли, у нас нет времени, — возразил Харли.

— Все снимите свою спецодежду! — повторил Паркер. — Надо обрести обычный вид.

Харли нахмурился, взглянул на двери на верху лестницы, потом резким движением расстегнул молнию и стал стаскивать комбинезон.

Паркер уже бросил свою одежду в угол подвала.

— Мы не возьмем ее с собой? — удивленно спросил Бригг.

— Зачем? Больше мы сюда не вернемся, а все это не сможет помочь опознать нас.

— Ты думаешь?

С сомнением качая головой, Бригг положил свою старательно сложенную одежду и последовал за Паркером.

Они были в подвале, хорошо обставленном почти новой мебелью, с цементным полом, крашеными стенами и с гигантским котлом, урчащим в углу. Всю неделю приходили они сюда по вечерам, когда старший сторож на нижнем этаже здания по своему обыкновению засыпал. Так постепенно они смогли вырыть этот тоннель, чтобы попасть в подвал соседнего ювелирного магазина.

Деревянный ящик скрывал отверстие тоннеля днем, а штабель из шести таких ящиков помог им избавиться от земли.

Сейчас Харли первым поднялся по лестнице, Паркер за ним, Бригг замыкал шествие. Поднявшись наверх, Харли подождал, пока Паркер и Бригг, шаги которых позвякивали на металлических ступеньках, не подошли к нему. Он тихо приоткрыл хромированную дверь и выглянул в холл.

— Черт! — вырвалось у него.

— Что?

— Старик встал!

Паркер поднялся на последнюю ступеньку, чтобы самому оценить ситуацию, и глянул поверх плеча Харли. Сзади Бригг прошептал:

— Вероятно, его разбудил взрыв. Сторож в серой униформе стоял около застекленной двери и смотрел на улицу.

— Спрячьте лица! — приказал Паркер. — И быстро пошли.

Они вошли в холл. Теперь уже Паркер был впереди, прикрывая рукой лицо. Он достал из кармана “смит-и-вессон” и держал его в опущенной руке.

Они почти дошли до старика, когда тот услышал их шаги и обернулся, удивленно моргая.

— Кто... кто...

— Спокойно! — приказал Паркер, показывая револьвер. — Никакого шума — и мы вас не тронем.

— Господи боже мой! — прошептал старик. — Господи Иисусе!

У Харли был ключ. Он присел около застекленных дверей, отодвинул засов и быстро отпер дверь. Толчком распахнув ее, он выскочил на тротуар, пересек его, чтобы присоединиться к Далесиа, ожидавшему их в “крайслере”.

Бригг выскочил за ним, крепко уцепившись за свой ящик. В это время Паркер коротко и твердо приказывал сторожу:

— Идите и сядьте в кресло! Не торопитесь и не оборачивайтесь.

— О, не беспокойтесь, — сказал сторож. У него было оружие, но он знал, что его нанимали не для того, чтобы им пользоваться.

— А теперь? — спросил он, сев в кресло.

— А теперь я буду наблюдать за вами через стекло. Паркер спрятал оружие, быстро пересек холл и вышел за дверь, перейдя тротуар, скользнул на заднее сиденье, рядом с Бриггом.

Харли сидел спереди, около Далесиа. Мотор автомашины уже работал.

— Поехали, — сказал Паркер.

Они отъехали, потом Далесиа спросил:

— Майклсон?

— Он уже не придет, — ответил Харли.

— Его подстрелили, — добавил Бригг.

Далесиа кивнул. Он ехал не спеша, подождал, пока на перекрестке не загорелся зеленый свет, затем увеличил скорость.

— Он ранен? — переспросил Далесиа. — Может заговорить?

— Для него все кончено, — ответил Паркер.

— Что бы я хотел узнать, — сказал Харли, — так это вот что: кто мог нас видеть? Откуда внезапно появились все эти флики?

— Наверняка существовал еще один сигнал тревоги, — сказал Паркер, — внутренний сигнал на двери подвала.

— В сущности мы ведь покупали безукоризненный план, — заметил Харли. Он был в ярости: — Морз нам все гарантировал.

— Такие вещи случаются! — возразил Паркер. — Это могла быть новая система, недавно установленная.

— Такие вещи, может быть, и случаются, но не со мной! — настаивал Харли. — Ему очень хорошо заплатили, Морзу, за стоящий план, но все это сорвалось...

Паркер пожал плечами. Факт, что он не связался бы с этим делом, если бы не нуждался в деньгах. Дело это было незначительное, задуманное парнем, которого он не знал, и не он руководил всей операцией. Это была идея Харли, Харли и его друга Морза.

Некоторое время они ехали молча, потом Харли заявил:

— Я поеду повидать Морза. Вы поедете со мной, а?

— Ладно, — равнодушно ответил Далесиа. — Мне пока все равно делать нечего.

Харли повернулся, вопросительно посмотрел на сидящих на заднем сиденье:

— А вы, Паркер?

— Нет, не стоит, — ответил Паркер.

— Бригг?

— Нет, — сказал Бригг. — Я, пожалуй, вернусь во Флориду.

— Ну, как хотите. Я же должен посчитаться с Морзом!

Харли повернулся к окну; он кипел от ярости.

— А у тебя есть какие-то планы на ближайшее время? — вполголоса спросил Паркера Бригг.

— Пока еще не знаю.

— Сейчас я действительно на мели, — сказал Бригг. — И уже довольно давно... Кажется, придется перейти на подножный корм, пока ветер не переменится.

— Это мой четвертый промах в деле, — задумчиво сказал Паркер. — У меня тоже полоса невезения...

— Нет ничего другого на примете?

— Нет.

Паркер нахмурился и стал смотреть на темные витрины магазинов. После небольшого молчания он добавил:

— Есть один трюк.

— Какой?

— Два года назад я был вынужден оставить добычу на месте, из-за непредвиденных обстоятельств. Думаю, пора ее вернуть.

— Тебе нужен помощник?

— Тогда я работал с одним парнем, — ответил Паркер, — и думаю, что вновь сговорюсь с ним. На этом они расстались.

Глава 2

— Прежде чем платить налог с дохода, разве не нужно сперва, чтобы этот доход у меня был? — с насмешкой спросил Грофилд.

Тип из налогового управления оперся руками на папку с документами, которую он положил на письменный стол Грофилда. Говорил он медленно, будто разъяснял ребенку.

— У вас, несомненно, есть доход, мистер Грофилд. Нельзя руководить театром с дефицитом в течение пяти лет. Это просто невозможно.

— Вы видели здесь хоть один спектакль? — вновь спросил Грофилд.

— Нет!

— Большинство, подобно вам, может сказать то же. Человек из “налогов” смотрел на Грофилда с нахмуренными бровями, как бы пытаясь понять, с кем он имеет дело.

— Если вы теряете столько денег все эти годы, — наконец отозвался он, — то на что же вы живете?

— Это знает лишь Бог! — ответил Грофилд.

— Почему вы упорно открываете театр каждое лето?

— Из-за проклятого упрямства!..

У инспектора вырвался нетерпеливый жест.

— Это не ответ! — сказал он с досадой.

— Да нет, это правда! — сказал Грофилд. — Почти всегда...

— Нужно, чтобы у вас была возможность получить доход, — сказал чиновник.

— Я полностью с вами согласен, — отозвался Грофилд. — Я даже сказал бы, что это необходимо.

Открылась дверь, и Мэри, жена Грофилда, заглянула в комнату.

— Телефон, Алан!

Грофилд бросил взгляд на телефон, стоявший на его столе. Он сделал незаконный отвод от конторы к этому месту, чтобы не платить за лишний аппарат.

— Хорошо! — ответил он.

— В доме, — добавила Мэри.

— О!

Телефон в доме тоже был подсоединен к линии конторы, что позволяло ему разговаривать как из кабинета, так и из дома. Слова Мэри все ему объяснили. Он встал и одарил представителя “налогов” широкой ослепительной улыбкой.

— Вы меня извините?

— Мы будем вынуждены изучить ваши расходные книги, — сказал чиновник, не скрывая своего дурного настроения.

— Видит Бог, я позволю вам удовлетворить любопытство, — сказал Грофилд, выходя из конторы.

Он немного задержался на деревянной платформе на верху лестницы и окинул взглядом лесистые холмы Мид Грова, Индиана. Единственным признаком присутствия человека в этой местности была стоянка для автомашин, гравийное покрытие которой имело тенденцию превращаться в трясину.

— Нам понадобится много гравия, — сказал Грофилд жене, стоявшей рядом с ним.

— О, нам понадобится многое!.. — с грустью отозвалась Мэри. — Парень у телефона — это Паркер!

— Хо! Хо! — произнес Грофилд. — Может быть, у него есть гравий.

— Это было бы благословением, — сказала Мэри.

Недавно она играла роль директрисы благородного семейного пансионата в трех комедиях и еще не отвыкла от определенной манеры говорить.

Грофилд сбежал по лестнице и, обойдя ригу, направился к ферме.

Слова “ТЕАТР МИД ГРОВ” располагались гигантскими буквами на стене, выходящей на деревенскую улицу. Сейчас улица была пустынна.

Человек, первым превративший ригу в театр, выдержал лишь один или два сезона, после чего сбежал отсюда навсегда, оставив после себя неоплаченные долги. За последние двадцать лет рига-театр испытал много перемен. На некоторое время она вновь стала просто ригой, потом ненадолго была превращена в кинотеатр, затем в склад для велосипедных деталей, позже опять в театр, несколько раз быстро прогоревший.

И это всегда было так. Летние театры всегда в убытке, особенно когда ими руководит актер, играющий роль директора.

Грофилд, купивший театр “Мид Гров” пять лет назад, никогда и не рассчитывал на него как на средство к существованию. Скорее, это он содержал театр, а не театр его! И он знал об этом с самого начала.

Фактически ремесло актера, хотя и не давало ему возможности зарабатывать на жизнь, было для него всем! А на жизнь он зарабатывал другим способом — с такими парнями, как Паркер. И ему уже давненько ничего не подворачивалось, после ограбления в прошлом году универсального магазина в предместье Сент-Луиса.

Грофилд пересек пустынную деревенскую улицу, надеясь на легкое дело, которое может принести ему большой куш.

“Фред Адворт сможет взять на себя мои роли во время моего отсутствия, а Джек...”

Думая об изменениях, которые должны будут произойти, Грофилд быстро вбежал в дом, где жившие здесь актеры создали ужасный беспорядок. Он прошел в комнату, служившую раньше столовой, теперь она стала спальней для него и Мэри, и, сев на кровать, взял трубку:

— Алло?

— Это я!

Голос Паркера, как всегда, был мягким и теплым... как свинцовая пломба.

— Извини, что заставил тебя так долго ждать, — сказал Грофилд. — Я был далековато отсюда, с одним типом из “налогов”.

— Мэри сказала мне.

— С типом из “налогов”, — повторил Грофилд. — Хочу этим сказать, что надеюсь услышать от тебя хорошую весть.

— Ты помнишь нашу работу в Тэйлоре?

— Помню, — с горечью ответил Грофилд. Да, он помнил трюк с бронированной машиной, обернувшийся “уксусом”. Это было потерянное время, потерянные деньги... Он сам некоторое время был в жалком состоянии, фактически из-за этого дела в Тэйлоре, округ Мидвест, он и оказался в Канаде со всей бандой этих ненормальных.

— О, да, я отлично помню это! — повторил Грофилд.

— Мы там кое-что забыли! — повторил Паркер. Несколько секунд Грофилд не понимал, что хотел сказать этим Паркер.

“Деньги? — внезапно подумал он. — Ведь Паркер их там где-то спрятал. Но, боже мой, прошло уже два года!”

— Ты считаешь, что они еще там? — спросил Грофилд.

— Естественно! — ответил Паркер. — И если вдруг их там нет, то мы должны отыскать их.

— Очень интересная мысль! — отозвался Грофилд.

— Один из моих друзей должен приехать туда и будет находиться в Охно Хуз в среду! Возможно, ты сможешь поговорить с ним.

— Охно Хуз в Тэйлоре?

— Его зовут Эд Латан.

Это было имя, которое Паркер уже использовал однажды.

Грофилд не мог удержаться, чтобы не воскликнуть:

— Кажется, я его знаю!

С Паркером юмор частенько не срабатывал. И теперь он лишь повторил:

— Возможно, ты захочешь с ним поговорить.

— Вероятно! — ответил Грофилд. — Даже весьма вероятно!

Глава 3

Тэйлор, с населением почти 150 тысяч жителей, доходы большинства которых значительно выше средних, был довольно богатым городом. Жизнь в нем была легкой и приятной. Паркер прибыл в Национальный аэропорт Тэйлора в полдень. Солнце сверкало, и равнина, окружавшая аэропорт, обжигала сухой июльской жарой.

Бабочка, наклеенная на ветровом стекле такси, в котором устроился Паркер, означала, что машина оборудована кондиционером. Но шофер пояснил, что тот вышел из строя еще в начале лета и что владелец такси слишком скуп, чтобы заменить его.

— Потому, видимо, эта машина в сентябре вообще не будет работать, понимаете? — не умолкал шофер.

Паркер ничего не ответил. Он смотрел на мелькавшие рекламы отелей, аэролиний, кинотеатров. Шофер, взглянув на него в зеркальце, замолк.

При въезде в город они миновали кладбище автомашин. Время было предвыборное, и повсюду были расклеены афиши — на столбах, телефонных будках, заборах, в витринах парикмахерских и отелей.

Доехав до центра, Паркер успел узнать, что двух кандидатов на пост мэра звали Фаррел и Уэн. Афиш с именем Фаррела было раза в три больше, чем Уэна. Иными словами, Фаррел был кандидатом, который мог истратить денег больше, следовательно, ему покровительствовали влиятельные люди города, и было более чем вероятным, что Фаррел выиграет этот спор.

Охно Хуз был отелем для деловых людей. Он находился рядом с железнодорожным вокзалом и знавал лучшие времена... лет тридцать тому назад. Шератон, Говард Джонсон и Холидей Инн располагались в более шикарном районе города, неподалеку от реки.

Паркер выбрал Охно Хуз потому, что это был отель для коммерсантов, довольно жалкий, но все же респектабельный. А для того, что Паркер собирался предпринять, он был достаточно удобен, удален от центра города.

Комната Паркера находилась на втором этаже, с видом на Лондон-авеню, главную улицу города. Немного дальше, справа, через улицу висел плакат, призывающий голосовать за Фаррела. Опять он, повсюду он. Без сомнения, это был решительный кандидат в мэры.

Пообедав в кафе отеля, Паркер поднялся в свою комнату и, не зажигая света, уселся в единственное кресло напротив окна, в котором отражался свет проезжающих мимо машин.

В половине девятого в дверь постучали. Паркер встал, зажег свет и открыл дверь. Это был Грофилд, он вошел, приветливо улыбаясь.

— Очаровательное помещение! — сказал он. — На моем ночном столике надпись “А. Линкольн”. Возможно, это исторический автограф?

Паркер никак не прореагировал на эту реплику. Просто сказал:

— Салют, Грофилд! Пойдем-ка, прогуляемся по парку.

Видимо, предстоял серьезный разговор.

Глава 4

Грофилд выстрелил трижды, и три сбежавших зэка, одетых в полосатые черно-белые куртки, упали навзничь. Он переменил прицел, выстрелил еще пять раз по пяти машинам гангстеров, мчавшимся мимо. И завершил выстрелом по анархисту, собиравшемуся бросить бомбу, и по машине контрабандного виски. Потом положил ружье на прилавок и удовлетворенно кивнул головой, глядя на поверженные цели в глубине тира.

Хозяин заведения, маленький мужчина в расстегнутом пиджаке и с черной сигаретой во рту, появился перед Грофилдом и равнодушно проговорил:

— Неплохо.

Грофилд сразу же сориентировался:

— За это надо платить.

— Раз вы выполнили максимум, то имеете право еще на десять дополнительных выстрелов.

Грофилд оглянулся и задержал взгляд на двух мальчишках, лет одиннадцати-двенадцати, которые не спускали восхищенных глаз с мишеней.

— Эй, ребята! — позвал он.

— Что? — дружно откликнулись те.

— Вы имеете право на пять выстрелов каждый, — сказал им Грофилд. — С приветом от человека в маске. Один из мальчуганов спросил:

— А кто этот человек в маске?

— Я, — ответил Грофилд.

— Но ведь вы не в маске?

Фактически она у него была: очки в черепаховой оправе, щетинистые усы, немного удлиненный нос и мешки под глазами.

— Неважно. Во всяком случае, вы имеете право на пять выстрелов каждый!

Типу, стоящему за прилавком, он заявил:

— Хорошенько займитесь этими ребятами, это мои друзья!

После этого он затерялся в толпе. Действительно, затерялся! Парк аттракционов Очарованного Острова был очень большим и тенистым. А ночью он казался еще большим. Идея создателя этого парка заключалась в том, что он располагался действительно на острове, удаленном от всякой цивилизации, от всяческих забот трудового люда. Квадратный по форме, он был полностью скрыт высоким дощатым забором, с внутренней стороны которого была помещена гигантская фреска, изображающая морские пейзажи с кораблями и птицами на далеком горизонте. Вдоль забора был вырыт ров шириной в три метра, что превращало парк в настоящий остров, окруженный водой.

Внутреннее пространство этого острова было разделено на восемь секторов, начинавшихся от центра, как куски пирога; каждый имел определенную “тему”.

Грофилд не спеша прошел перед Островом Сокровищ, Островом Нью-Йорка, Островом Будды, чтобы, наконец, прийти туда, куда ему было нужно.

“КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ!” — взмывали в небо огромные неоновые буквы.

Внутри постройки — Грофилд уже знал — можно было совершить таинственную прогулку в темноте, вокруг пустынного псевдоострова. Получасом ранее, без Паркера, он уже проделал круг, чтобы освоиться с местностью. Паркер, конечно, уже приходил сюда, а у Грофилда это была первая встреча с Островом Удовольствий.

Потерпевшие кораблекрушение должны были плыть на спасательном плоту из фальшивого каучука. Он вмещал восемь пассажиров.

Плот следовал по узкому каналу, который извивался в совершенно темном помещении, и проплывал мимо различных освещенных картин.

Паркер посоветовал Грофилду особо поинтересоваться последней картиной. Размером она была больше других и изображала пустынный остров, посреди которого возвышался холм. Проплывая мимо картины, люди сперва видели манекен в лохмотьях, который с довольным видом кивал головой, глядя на случайно вырытый им ящик с золотом.

Когда плот проплыл с другой стороны острова, скрытой от потерпевших крушение холмом, появилась шлюпка, заполненная пиратами, высаживающимися на берег. Вооруженные кирками и лопатами, они, по всей видимости, приплыли сюда за своим золотом.

Намерение Паркера и Грофилда состояло в следующем.

Задняя стенка строения “Кораблекрушение” находилась в стороне от других аттракционов и была погружена в темноту. Всюду в других местах было шумно и оживленно, как днем. А в этом отдаленном уголке “необитаемого острова” плотная тень производила особое впечатление.

Грофилд поднял глаза к безоблачному небу, усеянному крошечными звездами, с серпом луны, слишком тонким, чтобы давать свет. Воздух был теплым, но небо здесь казалось каким-то хмурым и угрожающим...

Паркер уже поджидал Грофилда около задней двери.

Его силуэт выделялся чуть более плотной тенью, и Грофилд не сомневался, что это он. Тихо подойдя, Грофилд спросил шепотом:

— Где это находится?

— Я все выяснил! Пошли!

Они осторожно переступили порог, мгновенно погрузившись в полнейшую тьму. Грофилд закрыл дверь, и они очутились в узком коридоре, образованном с одной стороны, стеной строения, а с другой — большим черным занавесом. По ту сторону занавеса слышны были смех и вскрики посетителей, шумы, записанные на магнитофон, и музыка.

— Это место меня угнетает, — прошептал Грофилд, отойдя от двери.

Он повернул направо, между стеной и занавесом. Паркер шел впереди, Грофилд следовал за ним, ориентируясь на легкий шорох рукава Паркера о занавес.

Когда Паркер внезапно остановился, Грофилд наткнулся на него. Они стояли неподвижно, молча и внимательно прислушиваясь. Потом Грофилд почувствовал, что Паркер вновь двинулся вперед, и справа от него появилась вертикальная полоса красноватого света. Это Паркер раздвинул занавес, и перед ними предстала центральная часть “прогулки потерпевших кораблекрушение”.

Теперь они находились за последней картиной, с ее единственным, спасшимся от кораблекрушения человеком, с одной стороны острова, и шлюпкой с пиратами — с другой.

Грофилд увидел, как перед островом проплыл плот с туристами. С округлившимися глазами и открытыми ртами, они сами походили на восковые куклы в шлюпке, изображавших пиратов.

Шлюпка!.. Это же там Паркер оставил свои деньги, спрятав чемоданчик под сиденье одного из пиратов! В чемодане было семьдесят тысяч долларов, похищенных из бронированной машины!..

Проплыл новый плот с оживленными посетителями. Трудно было себе представить, что это живые люди, настолько они походили на экспонаты острова.

Затем наступил перерыв. Огни острова совсем погасли, и сообщники очутились в сплошной темноте. До них долетал лишь шум расходившейся толпы.

— Отлично! — воскликнул Паркер.

Грофилд включил карандаш-фонарик и держал его таким образом, чтобы тонкий луч света просачивался между двумя пальцами. Грофилд направил этот луч на шлюпку, куда уже забрался Паркер.

Паркер сдвинул с места манекен пирата, опрокинув при этом второй манекен, и принялся шарить в глубине шлюпки.

— Посвети-ка сильнее, — попросил он. Грофилд приблизился к шлюпке вплотную и направил свет фонарика внутрь.

— Так, хорошо! — сказал Паркер.

Потом он поднялся и молча направился к выходу. Грофилд двинулся следом.

“Я знал, что это будет не так просто”, — подумал он тоже, не сказав ни слова.

Выйдя наружу, они смешались с толпой и направились к выходу из парка.

— Что теперь будем делать? — спросил Грофилд.

— Когда я прятался здесь, — отозвался Паркер, — местные гангстеры узнали об этом и пытались захватить меня врасплох, чтобы отнять деньги.

— Значит, они все тут обшарили после твоего бегства?

— Безусловно!

— И как ты планируешь их найти?

— Я знаю имя их шефа: Лозини! Этого нам достаточно.

Глава 5

Алан Лозини, склонившись над электрической сковородкой, заявил:

— Жаль, что большинство людей ничего не понимает в китайской кухне.

Трое мужчин, находившихся в патио, согласно закивали. Их жены сидели около пруда в компании мадам Лозини и разговаривали о колледжах, куда проникла расовая дискриминация. Двор освещали прожекторы. Отражаясь в воде, их свет был фантастичен и делал женщин в их цветных шелковых платьях неряшливо наряженными сиренами.

— Китайцы уважают свою пищу, — продолжал разглагольствовать Лозини. — В этом их секрет! Как будто пища — это личность!

Он вилкой помешал каштаны и куски сельдерея, а трое гостей опять согласно кивнули.

Все трое были деловыми людьми. Мужчина в светло-синем костюме и темно-зеленом галстуке был Фрэнк Фаран, бывший председатель одного синдиката, а теперь управляющий “Нью-Йорк Рум”, клуба в центре города, с двумя аттракционами в неделю и джазовым оркестром во время уикенда.

В белом свитере изнемогал от жары Джек Валтер. Он был адвокатом и членом многих компаний.

Человек с черным галстуком-бабочкой и в цветастом пиджаке, бывший бухгалтер по имени Натан Симс, теперь имел большое влияние на политическую машину города, занимался он также и некоторыми личными финансовыми проблемами мистера Лозини.

По мере приготовления овощи распространяли в воздухе приятный запах. Издалека доносились голоса женщин, сидящих у пруда.

Лозини с удовольствием смотрел на произведение своего кулинарного искусства, потом улыбнулся гостям, те улыбнулись в ответ.

Лозини считал себя тонким знатоком кухни, и никто из его окружения не спорил с ним. Это было честью — быть приглашенным к его столу! И было катастрофой быть слишком долго неприглашенным...

Никто никогда не уклонялся от приглашений Лозини.

На взгляд гостей, овощи поджаривались слишком медленно, но Лозини так не считал, он смотрел на них с отеческой улыбкой, но сразу же настороженно поднял голову, услышав, как Гаролд вышел из дома. Белая куртка Гаролда сидела на нем безукоризненно.

Лозини ждал с деревянной ложкой в руке; трое приглашенных скромно отошли в сторону. В мире, в котором они жили, лучше было не слушать посторонних разговоров.

Гаролд подошел, склонился над сковородкой, и тихо произнес:

— Вас просят к телефону, мистер Лозини.

— Кто? — резко и коротко спросил тот.

— Я не знаю, мистер Лозини. Он отказался назвать свое имя.

Лозини нахмурился.

— Что он хочет?

— Он только сказал, что это по поводу парка с аттракционами, сэр.

Лозини сощурился, как будто его обдало горячим паром.

— Что это за тип? — спросил он и тут же, кажется, понял сам.

— Я не знаю, мистер Лозини, — ответил Гаролд, который и не мог быть в курсе дела. — Он только сказал, что должен вас предупредить.

— Ладно, ладно! — нетерпеливо кивнув головой, прервал его Лозини.

Прищурившись, он посмотрел на дом. Тип, два года назад ограбивший бронированную машину, прятался в парке с аттракционами. Тогда Лозини послал по его следу своих ребят, но те его упустили... Кто же хотел говорить с ним по телефону?

Гаролд терпеливо ждал. Гости в стороне о чем-то беззаботно болтали. Лозини, наконец, принял решение:

— Хорошо, — сказал он и повернулся к гостям.

— Нат! — позвал он.

Натан Симс, бывший бухгалтер, подошел, вопросительно, но вежливо подняв брови.

— Я могу чем-либо помочь? — спросил он. Лозини протянул ему деревянную ложку.

— Мешай это, — сказал он, — и не давай подгореть. Он обернулся к Гаролду:

— Я буду разговаривать в бунгало.

— Хорошо, мистер Лозини.

Гаролд вернулся в дом. Лозини большими шагами направился к бунгало. Он вошел, включил свет, плотно закрыл дверь и, сев на кровать, снял трубку.

— Алло!

— Лозини? — спросил чей-то резкий бесстрастный голос.

— Да, это я, — ответил Лозини и услышал щелчок:

Гаролд на кухне положил трубку.

— В последний раз, когда вы меня видели, — продолжал голос, — вы приняли меня за флика по имени О’Хара. Вы подумали, что меня ранили в голову.

Лозини мгновенно понял: это был тот взломщик, которого они преследовали в парке аттракционов! Тогда этот подонок скрылся, переодетый полицейским из команды Лозини.

— Мерзейший подонок! — сказал Лозини, судорожно сжимая трубку и наклонившись вперед.

Ему хотелось сказать, что трое его лучших ребят погибли в тот раз, и что грабитель еще не заплатил за это, но он сдержался. Такие вещи не говорят по телефону.

— Я хотел бы снова повстречаться с тобой, — продолжал Лозини немного помолчав. Он задыхался от сдерживаемого гнева.

— Вы должны мне деньги! — твердо проговорил голос.

Лозини даже онемел от такой наглости. Уставившись прямо перед собой, на умывальник, он не сразу нашелся, что ответить такому наглецу.

— Лозини?

— Где... — Лозини прокашлялся. — Где ты находишься?

— В городе. У вас моя добыча, и я пришел забрать ее.

— Какая, черт побери, добыча? У меня нет никаких твоих денег, да и не об этом сейчас речь!

— Это те деньги, которые я спрятал. Вы их у меня взяли, и я хочу их вернуть. Итак, вы мне их вернете без фокусов, или мне следует рассердиться?

— Все, что я тебе дам, это ногой под зад, — выдохнул Лозини.

Тот, на другом конце провода, по-прежнему оставался спокойным и только поинтересовался:

— Вы знаете Карна?

— Что?

— Он руководит делами того же рода, что и ваши...

— Нет, совсем нет. Он... О, я понимаю, что ты хочешь сказать! — Лозини снова пришел в ярость. — Мне наплевать на твоих знакомых или незнакомых! Я хочу твою шкуру, и я получу ее!

— Позвоните Карну! — так же спокойно посоветовал голос.

— Мне нет необходимости звонить кому то бы ни было...

— Все же позвоните ему! — оборвал его голос. — И спросите, что нужно делать, если вы должны деньги некоему Паркеру.

— Приходи сюда, и мы расплатимся — гарантирую тебе это!

— Позвоните Карну! — повторил еще раз тот же голос. — А я еще раз позвоню вам завтра вечером, чтобы сказать, куда их положить...

— Я ни у кого ничего не буду спрашивать!

— Тогда вы совершите большую ошибку! — сказал голос.

Лозини резко бросил трубку. Сразу же пожалев об этом, он снова схватил ее, но связь уже оборвалась.

“Жаль! — подумал он. — Может, удалось бы его приблизить... Паркер? Очень хорошо!”

Лозини быстро набрал номер. Лучший из его ребят был убит тогда в парке аттракционов... Убит именно этим подонком, который теперь явился требовать деньги. Его заместитель, Тэд Савелли, возможно, когда-нибудь тоже станет лучшим, но этот день еще не наступил. Но тем не менее он разбирался в таких делах.

— Алло!

— Тэд?

— Да, мистер Лозини.

— Тэд, ты помнишь дело с парком аттракционов?

— Да, сэр.

— Парень, который это сотворил, — он называет себя Паркером, — заявил мне только что, что он в городе! Он звонил мне.

— Это действительно он?

— Мне кажется, да. Я очень хотел бы с ним встретиться... Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Да, сэр, я очень хорошо понимаю!

— Как ты считаешь, его сложно разыскать?

— Если он в городе, — ответил Тэд Савелли, — то я его найду!

— Браво, малыш!

Лозини положил трубку и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на телефон. Его обуревало желание позвонить Карну. Он едва был с ним знаком, но всем было известно, что это видная фигура в обществе. Но что изменится от этого звонка? Если этот подонок Паркер действительно протеже Карна, то он бы появился открыто и не один. Нет, это блеф просто, и Паркер — обыкновенный вооруженный грабитель.

И даже если бы Карн или кто-то другой посоветовал бы ему вернуть деньги Паркеру, это ни к чему бы не привело: у Лозини не было денег этого мошенника. Два года назад, когда Паркеру удалось скрыться, Лозини все перерыл, но безрезультатно. Нельзя отдать то, чего не имеешь!

Лозини встал, вышел из бунгало и вернулся в патио, где его приглашенные все еще помешивали овощи на сковородке, больше всего беспокоясь, чтобы не пережарить и не испортить их.

При виде хозяина Натан Симс облегченно вздохнул. Да и остальные гости тоже почувствовали облегчение.

— Спасибо, ребята, — сказал Лозини, взяв ложку из рук Натана Симса, и принялся рассматривать содержимое сковородки.

Теперь овощи представляли собой зеленоватое пюре, а пар издавал запах горелого...

Лозини посмотрел вокруг. Теперь его все нервировало и раздражало...

Глава 6

— Она действительно хороша, ваша библиотека, — сказал Грофилд.

Девушка, идущая впереди него по проходу, обернулась.

— О, спасибо! — ответила она так, будто он восхитился ее красивыми ногами, что вполне соответствовало действительности.

Они пересекли читальный зал, все столы которого были свободны.

— Похоже, дела здесь идут не шибко? — спросил Грофилд.

Девушка глубоко вздохнула и безнадежно пожала плечами.

— Что можно ожидать от такого города, как этот? — ответила она.

“Ну, конечно, — подумал Грофилд, — она считает себя здесь розой на навозе! А впрочем... Может быть, стоит эту розу сорвать?”

— А какие в вашем городе есть развлечения? — поинтересовался он.

— Почти... ничего! Вот мы и пришли. В небольшом закутке помещались деревянный стол и стул. На столе стоял аппарат для чтения микрофильмов. С улыбкой глядя на это убранство, Грофилд заявил:

— Очень неплохо! Прелестно!

Она широко улыбнулась, чтобы показать, что она понимает шутки, вероятно, решив, что встретила родственную душу.

— Вы должны посетить дискотеку.

— В самом деле?

— Это замечательно!

Он несколько секунд смотрел на нее, но, судя по выражению лица, она не собиралась провести его в укромный уголок, где бы он смог без помех поинтересоваться ею поближе.

По привычке и чтобы не испугать малышку, он вполне благонамеренным тоном поинтересовался:

— Но должно же быть здесь что-нибудь, где можно погулять после захода солнца?

Она поморщилась, показывая свое презрение.

— Все смотрят телевизор, — ответила она.

— Я хочу вам сказать, — продолжал он, — что сейчас даже не знаю, буду ли занят сегодня вечером, но дайте мне номер вашего телефона на случай, если я буду свободен. Я позвоню вам. Посмотрим тогда, что нам предложит добрый город Тэйлор.

— О, сегодня вечером я не могу, — неуверенно ответила девушка.

“Это тоже неплохо!” — подумал Грофилд.

— Может, попозже, на неделе? — предложил он.

— Согласна! Хорошая мысль, — она была явно обрадована. — Вы запишите...

Он не понял, что она имела в виду.

— Да?

— ...мой номер телефона.

— О, да! — Грофилд достал записную книжку. — Говорите.

Она продиктовала ему семь цифр, а когда он записал, добавила:

— Я в самом деле огорчена за сегодняшний вечер!..

— Знаете, такая красивая девушка, как вы... Я не должен был надеяться, что вы будете свободны, особенно в пятницу вечером.

Она просто расцвела.

— О, благодарю вас! Это мило.

— Я не могу лгать в библиотеке, — сказал Грофилд. — Итак, газеты...

— Ах, да! — она засуетилась. Широким жестом указала на полки. — Они там. Более свежие сверху, а старые — внизу. А тома, что на нижней этажерке — это указатели.

— Отлично! Большое спасибо!

— Ну, что ж, — с улыбкой проговорила она. — Пожалуй, не буду вам мешать.

— До скорого...

Грофилд с дружеской улыбкой кивнул ей и подождал пока она ушла.

Девушка уходила, неестественно виляя бедрами. Наконец-то Грофилд мог заняться микрофильмами “Таймс Хроникл” — единственной ежедневной газеты Тэйлора.

В самом свежем указателе он обнаружил три ссылки на самого Лозини, потом с полдюжины ссылок об организованной преступности. Все это было многообещающим.

Он взял с верхней полки коробки с соответствующими микрофильмами, достал и, заправив один из фильмов в аппарат, сел, чтобы приняться за чтение.

Почти два часа изучал он карьеру интересующих его людей.

Алан Лозини, Фрэнк Фаран, Луис “Датч” Буанаделла, Натан Симс, Джек Валтер, Эрнст Дюлар... Почти все они многого достигли за два прошедшие года. Ознакомившись с фильмами, Грофилд получил полное представление об активности городского преступного мира. Его записная книжка была полна заметок. У него устали глаза, от неудобной позы начала ныть спина.

Грофилд встал, положил очередной фильм в коробку, поставил ее на полку. Потер глаза, потянулся, сунул записную книжку в карман и направился к выходу.

Поработал он неплохо!

Девушка словно ждала его появления: тут же встала из-за стола ему навстречу. Грофилду пришлось остановиться.

— Знаете, — прошептала она, — я смогу освободить сегодняшний вечер.

“Вероятно, она отменила свидание с молодым человеком, сославшись на мигрень”, — подумал Грофилд. Он почувствовал себя слегка виноватым перед девушкой.

— Да ведь это замечательно!

— Тогда, если и вы будете свободны...

— Я очень надеюсь на это, — сказал он, внезапно вспомнив, что у него есть номер ее телефона, но ведь он не знает, как ее зовут. Спросить напрямую было не совсем удобно. И он попытался действовать дипломатически.

— Я вам позвоню, если буду свободен. Да, меня зовут Алан, Алан Грин.

— Привет, Алан! А меня зовут Лори Нивен.

— Отлично! Я буду называть вас Лори.

Они вновь обменялись улыбками, и Грофилд вышел.

Вернувшись в отель, он застал Паркера стоящим у окна комнаты: тот рассматривал огромную предвыборную афишу.

Услышав шаги своего напарника, Паркер тут же повернулся.

— Лозини отказал, — лаконично сказал он. Грофилд бросил записную книжку на кровать.

— Что ж, выбирай!

— Уже выбрал!

Глава 7

У Фрэнка Фарана было расстройство желудка. Без сомнения, всему виной эта китайская кухня, от которой он не мог отказаться у Лозини. Уж там-то не попривередничаешь, а уж тем более не покритикуешь, что бы Лозини ни приготовил.

Но, Боже мой, он дорого заплатил за это: целый день пил лишь сельтерскую воду, и только около половины девятого позволил себе съесть в клубе луковый суп.

Анги, служащая бара, с которой он спал уже некоторое время, пришла к нему около десяти часов вечера. Но ему было не до развлечений с нею.

— Я очень плохо себя чувствую, — сказал он.

— Скажи-ка, это скверно!

Анги, славная девушка, несмотря на ее тридцать семь лет, с такой худенькой и хрупкой фигуркой, что казалось, будто имеешь дело с подростком.

— Я сожрал какую-то гадость и до сих пор мучаюсь, — сказал он.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— О, Боже мой, нет! А как там дела внизу?

Она пожала плечами.

— Сегодня ведь пятница, — ответила она.

Другими словами, дела шли хорошо.

“Нью-Йорк Рум” имел постоянную, хотя и немногочисленную клиентуру, развлекая ее стриптизом. “Коробка” всегда была переполнена в пятницу и субботу вечером, когда играл джаз-оркестр, исполняя поп-музыку. Эти вечера покрывали все расходы и к тому же приносили немалый доход.

— Тебе больше ничего не нужно? — спросила Анги.

— Пожалуй, нет. До скорого.

Он смотрел, как она выходила, и почувствовал себя еще более разбитым.

По законам Тэйлора, “коробка” в будние дни должна была закрываться в полночь, а в пятницу и субботу — в час ночи.

В час двадцать, когда последние клиенты собирались уходить, Фаран, сидя за счетами, прикидывал выручку. Он уже подводил общий итог, когда дверь вдруг отворилась и с безумным видом ворвалась Анги.

— Эти типы... — начала она и порывисто указала на двух мужчин, вошедших за ней.

Фаран поднял голову, посмотрел на незваных гостей и мгновенно все понял. Он не верил своим глазам! Напасть на “коробку”, принадлежащую самому мистеру Лозини? Это мог только безумец!..

Но, Бог ты мой, они пришли именно для этого!.. Оба высокие, на лицах черные маски. Достаточно угрожающий вид, холодные глаза. Они быстро осмотрелись. И оба почти одновременно сунули левые руки в карманы пиджаков.

Анги испугалась. Через открытую дверь, пока вошедшие ее не захлопнули, Фаран успел увидеть, что его служащие занимались своими обычными делами: ставили стулья на столы, начинали убирать помещение бара.

Значит, эти двое вошли, когда в зале были посетители, и выбрали Анги, заставив ее проводить их сюда, нисколько не вызвав беспокойства остальных.

Спокойные, деловые, быстрые, настоящие профессионалы.

Анги, отступив к стене, едва пробормотала:

— Они хотели, чтобы я... они... я не могла...

— Все в порядке, дорогая, — сказал Фаран. Он чувствовал, что не должен вставать с места, но протянул обе руки, чтобы успокоить Анги.

— Не беспокойся, — сказал он, — они никому не причинят зла.

— Совершенно верно! — отозвался один из них. — Вы отлично знаете, чего мы хотим! Другой сказал Анги:

— Вы совершенно ничем не рискуете, моя красавица. На следующей неделе вы будете рассказывать подружкам интересную историю, что приключилась с вами.

— Вы совершаете грубейшую ошибку, ребята! — сказал Фрэнк Фаран.

Эта реплика Фарана осталась без ответа. Лишь первый — похоже, он был главный — приказал:

— Держите руки на столе!

— Я не идиот, — возразил Фаран, — чтобы сопротивляться, — и он положил руки на стол. — Но вы, должно быть, не знаете, кому принадлежит эта выручка. Возможно, вы не в курсе дел в этом городе.

Первый подошел к письменному столу и взял пачку двадцатидолларовых билетов, скрепленных резинкой. Они были уже пересчитаны и упакованы.

— Мы в курсе дел, Фрэнк, — сказал он.

Фаран нахмурился. Эти люди его знали?

Оба парня были в шляпах, в очках в черепаховой оправе, и у обоих были усы.

Фаран прищурился, стараясь получше разглядеть лица за камуфляжем.

У ближайшего к нему, того, что подбирал еще не упакованные деньги — десяти-, пяти- и однодолларовые бумажки, чтобы сунуть их в карман, — было широкое лицо с крупными чертами, широко расставленные черные глаза и узкогубый рот.

Другой, прислонившийся к двери и уговаривавший Анги не волноваться, был тоньше, более непринужден и всем своим обликом напоминал красивого киноактера. У него тоже был очень уверенный вид, но без холода и излишней суровости первого.

Фаран был уверен, что никогда не видел ни того, ни другого.

— Послушайте, — сказал Фаран. — Лично мне наплевать на то, что вы ограбите этот барак! Но если вам известно, кому он принадлежит, то вы делаете все, чтобы доставить себе очень большие неприятности!

Главарь не обратил на эти слова никакого внимания. Он закончил сбор денежной выручки — было немногим меньше девятисот долларов, уже сосчитанных Фара-ном, — и протянул руку к кредитным карточкам.

Фаран так удивился, что невольно сделал протестующий жест и даже выкрикнул:

— Послушайте, что вы...

Мощным ударом детина тут же прижал руки Фарана к столу.

— Не будьте идиотом! — рявкнул он.

— Послушайте, — сказал Фрэнк бесцветным голосом. — Я думал... Они ведь вам ни к чему. Что вы с ними...

“Динер клуб”. Детина подобрал бумаги, сунул их в карман и протянул руку за бумагами “Банк-америкэнз”.

Фаран продолжал с недоумением наблюдать за действиями незнакомца. Он был до такой степени потрясен, что вообще перестал понимать что-либо.

— Вы ведь не сможете... Вы ничего не сможете сделать с этими бумагами. Вы не сможете нигде обменять их на деньги!

Если наличность в этот момент составила около девятисот долларов, то по кредитным карточкам было еще около трех тысяч. Это будет большая потеря для “Нью-Йорк Рум”, если незнакомцы заберут их, хотя они сами никак не смогут воспользоваться этими карточками. Единственное разумное в этой акции то, что множество клиентов пило и ело за счет... Лозини!

“Америкэн Экспресс”. “Мастер Шарж”. “Карт Бланш”.

Фаран только смотрел, как исчезали расписки в кармане детины.

В другом конце комнаты второй тип продолжал разговаривать с Анги, давая ей любезные, даже немного легкомысленные обещания, и Анги теперь уже почти успокоилась. Стоя рядом с незнакомцем, она широко раскрытыми глазами смотрела на все происходящее, но уже не с таким безумно-испуганным видом, с которым она ворвалась в кабинет.

Что касается Фарана, то тот был в полной панике.

— Эти же расписки для вас совершенно бесполезны! — опять повторил он. — Вы заставляете нас терять бабки, абсолютно без пользы для себя... Зачем это, Боже мой! Зачем?

Детина тем временем спрятал все карточки в карманы. Вытащив пистолет, он взял его за дуло и трижды с силой ударил по столу — на нем появились три довольно глубоких отметины.

При каждом ударе Фаран лишь судорожно зажмуривался.

Между тем детина процедил:

— Когда мы уйдем, позвоните Лозини и скажите ему, что это только в счет того, что он мне должен! Я не собираюсь его разорять. Вы хорошо поняли, Фаран?

Фаран поднял глаза.

— Да!

— Повторите!

— То, что вы взяли, это только в счет того, что он вам должен. Речь вовсе не о том, чтобы его разорить.

— Верно, Фаран!

Детина отступил на шаг, спрятал пистолет, потом кивнул на Анги:

— Эта молодая дама проводит нас до тротуара. Не предпринимайте ничего, пока она не вернется сюда!

— Нет! — воскликнула Анги сдавленным голосом. Парень у двери обратился к ней тоном дружеского участия:

— С вами ничего не случится, моя прелесть! Мы только пройдем вместе с вами через клуб, как только что вошли сюда!

Детина еще раз переспросил:

— Вы все хорошо поняли, Фаран?

— Да, понял.

Детина удовлетворенно кивнул и повернулся к Анги.

— Пошли! — сказал он.

Анги покосилась на Фрэнка, словно спрашивая разрешения.

— Не волнуйся, Анги, — сказал он. — Они не причинят никому вреда.

— Точно! — сказал тип у двери. — Совершенно точно. Мы никому и никогда не причиняем вреда, вот так! Пошли, Анги, и поделитесь со мной своими любовными секретами.

Они вышли из кабинета. Детина, замыкавший шествие, захлопнул за собой дверь.

В первый момент рука невольно потянулась к телефону, но Фрэнк не снял трубку. Он мог сделать это, но из каких-то смутных соображений решил все же последовать указаниям типа.

Фаран ощупал повреждения на своем письменном столе: он безнадежно испорчен. Такие глубокие дыры вряд ли возможно отремонтировать.

Вбежала Анги.

— О, Фрэнк! О, господи!

Фаран снял трубку и стал набирать номер.

— У них там была машина, — проговорила Анги. Она запыхалась, будто пробежала стометровку. — Номерные знаки покрыты пылью, их не разобрать, но это “шевроле” темно-зеленого цвета.

— Ерунда, — сказал Фаран. — Наверняка машина нанята под фальшивым номером.

Он набрал номер и теперь с нетерпением ждал, когда ему ответят.

Анги обошла стол, наклонилась к Фарану и обняла его.

— Боже, мой, Фрэнк, — сказала она. — Я так испугалась...

— Подожди, позже... — отозвался он.

Тут желудок его запротестовал, он не смог удержаться и выпустил газы... Несмотря на то, что было ужасно неловко перед женщиной.

— Боже мой, — сказал он, одновременно и смущенный и облегченный, — Боже мой, я...

— Фрэнк?

— Позже, черт возьми!

Резким жестом он сбросил ее руку со своего плеча. Наконец на другом конце провода раздались звонки. Анги отошла от него с обиженным видом. Он чувствовал, что должен был обнять ее и утешить, но, черт возьми, у него ведь более важные дела! На том конце провода сняли трубку.

— У телефона Фрэнк Фаран из “Нью-Йорк Рум”. Мне необходимо поговорить с мистером Лозини. Да, разбудите его, пожалуйста! Это очень важно! Да, я знаю, знаю, но тем не менее, разбудите его. Я беру на себя всю ответственность. То, что я скажу, его заинтересует! Без сомнения!

Глава 8

Была половина третьего ночи.

В кабинете ночного сторожа около ворот Дональд Снайдер отложил книгу, которую до этого читал, встал и взял связку ключей и карманный фонарик.

Настало время обходить фабрику. Он прошел по асфальту, где обычно проходила погрузка, и направился в главный корпус. Огромные, размером в два этажа, красные неоновые буквы составляли название: “ПИВО КЕДРИХ” — и бросали достаточно света, чтобы Снайдеру не надо было зажигать фонарь.

Дойдя до главного входа, Снайдер отпер дверь и вошел в помещение; затем, включив фонарик, направил его луч вдоль пустого коридора.

Все было спокойно. Он, не спеша, прошел по коридору, поочередно освещая его то слева, то справа. Ничто не привлекло его внимания.

По обе стороны коридора тянулись небольшие окошки с решетками. Сквозь них по левой стороне свет фонарика выхватывал из темноты машины, наполняющие бутылки, а справа — склад готовой продукции. Все было в порядке.

На втором этаже находились кабинеты служащих и хозяев. Те, что были в конце коридора, напоминали небольшие прекрасно обставленные квартиры. Снайдер любил проходить по ним, ничего не трогая, просто так, чтобы посмотреть и почувствовать атмосферу теплоты и уверенности, которая всегда присутствует в местах, отмеченных роскошью.

В начале же коридора находились кабинеты мелких служащих, скромные, заполненные полками и металлическими шкафчиками.

Снайдер продолжал свой обход, открывая двери и освещая фонарем внутренность помещений. В какой-то момент, продвигаясь по коридору, он вдруг почувствовал, что не один здесь. Сердце от страха забилось с перерывами. Он пошатнулся. Фонарик задрожал в его руке, и Снайдер вынужден был прислониться к стене, чтобы сохранить равновесие. В ужасе зажмурился, затем решился взглянуть на человека, который, как он чувствовал, где-то рядом.

Высокий и стройный, тот был одет во все темное. Его голову и лицо скрывал шерстяной чулок с тремя отверстиями. Нечто подобное сторож видел на фотографиях в журнале, изображавших террористов. В руках у незнакомца не было оружия, и он не делал никаких угрожающих жестов, тем не менее, он вызывал страх, и Снайдер не мог ни пошевельнуться, ни заговорить.

Света было достаточно, чтобы Снайдер увидел мужчину, заметил кивок, которым тот как бы приветствовал его.

— Надеюсь, я не очень испугал вас.

Эта фраза, произнесенная спокойным и равнодушным голосом, была такой нелепой здесь, что Снайдер даже не сразу ее понял. Он стоял неподвижно, по-прежнему прижатый страхом к стене, и мужчина вынужден был наклониться к нему, заметно обеспокоенный:

— С вами все в порядке?

— Я... — Снайдер сделал какой-то бессмысленный жест, свет от его фонаря при этом перебегал с места на место. Внезапный испуг почти лишил его голоса, он не сразу смог произнести единственно важный для него вопрос:

— Кто вы?

— А!

Снайдеру показалось, что мужчина улыбается, хотя отверстие для рта было слишком маленьким, чтобы заметить улыбку незнакомца, а свет, к тому же, недостаточно силен.

— Я, — сказал человек, — вор!

— Вор?

— Мой коллега в данный момент вскрывает сейф. А вы, видимо, ночной сторож?

Снайдер окинул взглядом пустой коридор. Финансовый сектор находится выше и слева. Там, в углу одной из комнат стоял огромный сейф. Но дверь комнаты была закрыта, как и все остальные.

— И вы сейчас делаете свой обход, — прибавил человек.

Снайдер нахмурился.

— Здесь нет денег, — сказал он.

— Ну что вы! Должны быть.

— Здесь только чеки.

— Действительно, главным образом чеки. Послушайте, продолжим разговор по дороге. Обычно вы проходите по своему коридору, да?

— Что?

— Когда вы делаете обход, вы доходите до конца, а потом что?

Снайдер соображал с трудом. Внезапное появление незнакомца в темном коридоре совсем лишило его этой способности.

— Потом — что? — переспросил он.

— После того, как вы закончите ваш обход по этому этажу, — терпеливо разъяснил грабитель, — что вы обычно делаете потом? Вы осматриваете грузовики или что-то другое? Так что вы делаете?

— О... Я возвращаюсь в свою будку. Остальное все позже. Сейчас только главный корпус.

— Отлично! И вы должны где-нибудь отмечаться, чтобы потом доказать, что вы действительно сделали обход?

— Нет, я делаю обход, и все.

Снайдер отвечал почти механически, пытаясь понять, что же здесь происходит.

— Это очень хорошо! — сказал грабитель. — Вы порядочный человек... таких немного в наше время.

Снайдер с подозрением посмотрел в глаза незнакомца, почти невидимые в отверстиях маски, чтобы понять, не насмехается ли тот над ним.

— Мы немного прогуляемся, — сказал грабитель и, взяв Снайдера за локоть, слегка подтолкнул. Снайдер медленно двинулся вперед.

— Куда мы направляемся? — осмелился спросить он, идя рядом с незнакомцем.

— Продолжайте ваш обход, — был лаконичный ответ. — Мы дойдем до конца коридора.

Теперь они подходили к кабинетам служащих.

— Эти чеки ничего вам не дадут, — сказал Снайдер. — Все они на имя пивоваренного завода.

— Совершенно верно, — согласился грабитель, которого эта перспектива, похоже, ничуть не смущала. — Но там должно быть немного и наличными. Во всяком случае, найдется несколько сотен долларов.

— И вы делаете все это ради нескольких сотен долларов?

Грабитель засмеялся. Он, казалось, был в хорошем настроении и почти не торопился, будто просто прогуливался со Снайдером по деревенской улице, а не совершал ограбление со взломом.

— Я не понимаю, что происходит, — продолжал Снайдер. — Да и не хочу знать.

— Очень умно с вашей стороны. — Грабитель остановился и открыл какую-то дверь. — Что в этой комнате?

— Кабинет мистера Фицпатрика, вице-президента, он изучает конъюнктуру рынка.

— Прекрасно, — сказал грабитель. — Пойдемте посмотрим!

Снайдер переступил порог, направив свет фонаря перед собой. В этот момент из глубины коридора до него донеслось приглушенное эхо взрыва.

Он удивленно глянул через плечо, но грабитель спокойно стоял позади него, что заставило Снайдера двинуться дальше. Проходя по приемной мимо директорского кабинета, Снайдер спросил:

— Это был сейф?

— Угу. Вы никогда не зажигаете здесь свет?

— Иногда.

Они прошли через другую дверь, приведшую их в просторный кабинет. Грабитель пошарил по стене. Нашел выключатель, и перед ними предстала большая комната, уютно освещенная приглушенным светом.

— Очень, даже очень современно! — одобрительно сказал грабитель. — Вы не знаете, есть ли здесь ванная? Снайдер указал на дверь в глубине кабинета.

— Есть, — ответил он, — а дверь рядом — это на кухню.

По бежевому ковру они проследовали к ванной. Снайдер открыл ее, Они вошли, и грабитель тоже включил здесь свет. Множество лампочек отразилось в хромированном столе, в который были вмонтированы умывальники. Вся стена над ними была сплошным зеркалом.

— Восхитительно! — воскликнул незнакомец и достал из кармана пару наручников. — Теперь вам надо заложить руки за спину.

Снайдера вновь обуял страх. Он вспомнил, как уже однажды был жертвой ограбления.

— Не стоит меня связывать, — глухо пробормотал он. Он прищурился и стал отступать. Незнакомцу это не понравилось, будто Снайдер отказался сыграть такую простую роль.

— Послушайте, ведь это не причинит вам никаких неудобств, — сказал он. — Нам только надо еще около получаса.

— Я не хочу быть связанным! Грабитель вздохнул.

— Ведь вы не хотите, чтобы я достал пистолет, не так ли? Мне казалось, что мы прекрасно поняли друг друга.

Снайдер недоверчиво смотрел на него, непрерывно и совершенно непроизвольно моргал.

— Вы не будете завязывать мне глаза?

— И не подумаю! Я просто надену вам наручники, оставлю здесь, придвину стол к двери, чтобы задержать вас еще немного. Вот и все! — незнакомец ободряюще похлопал его по руке. — Ну, давайте, не усложняйте себе жизнь.

Снайдер неохотно повернулся и заложил руки за спину. Тут же он почувствовал, как холодные браслеты сомкнулись на его запястьях. Он втянул голову в плечи, ожидая удара сзади.

Но грабитель просто взял его за руки, повернул и усадил на стульчик, покрытый мягким полотенцем.

— Вот и все! — сказал он. — Вам ведь неплохо? — спросил он. — Отлично! Теперь мы снабдим вас посланием к Лозини.

Снайдер поднял к нему нахмуренное лицо:

— К кому?

— Лозини, — повторил грабитель. — Алану Лозини!

Снайдер покачал головой.

— Я не понимаю, что вы хотите этим сказать.

— Вы никогда не слышали об Алане Лозини?

— Никогда в жизни.

Грабитель задумался на несколько секунд, потом пожал плечами.

— Впрочем, это неважно, — сказал он. — Он все сообразит! Рад был познакомиться с вами. Доброй ночи!

Снайдер, наклонившись вперед, остался сидеть на стульчике.

“Это невероятно, — подумал он. — Так ведь уже было!”

Незнакомец на мгновение остановился у двери.

— Я оставлю вам свет, — сказал он и, приветственно взмахнув рукой, удалился.

Снайдеру понадобилось двадцать минут, чтобы выбраться из ванной и позвонить по телефону...

Глава 9

Сидя за столом в своем номере отеля Охно Хуз, Паркер считал деньги. Девятьсот — “Нью-Йорк Рум”, три сотни — с пивоваренного завода.

Расписки на кредитных карточках ресторана и чеки с завода были разорваны на мелкие кусочки и брошены в реку. Теперь ресторан никогда не вернет себе денег от клиентов, а вот завод от большинства своих заказчиков получит новые платежные чеки. Но это операция долгая и неприятная.

В комнате горела только лампа, стоящая у локтя Паркера. Штора время от времени вздымалась, колеблемая легким бризом. Кровать была расстелена, и на ней лежали две куртки с застежками-молниями.

Паркер считал, медленно и аккуратно распределяя деньги на две равные стопки.

Грофилд вышел из ванной, потянулся, зевнул и потер себе щеки.

— О, эта шерсть! — воскликнул он. — Не понимаю, как лыжники терпят ее.

Паркер продолжал молча считать деньги.

— Шестьсот долларов каждому... — наконец сказал он.

— Вот как! — отозвался Грофилд. — А еще говорят, что преступление не оплачивается!

— Этой ночью мы нанесем еще один удар.

— Да? А который сейчас час?

— Без четверти четыре.

— Лозини, безусловно, уже предупрежден, — сказал Грофилд. — Его ребята теперь, вероятно, начеку.

— Конечно. Но они же не могут держать в поле зрения весь город.

Паркер выдвинул ящик стола и достал оттуда записную книжку, в которой Грофилд делал записи в библиотеке.

— Что ты предлагаешь? — спросил Паркер у Грофилда.

— Надо подумать.

Паркер встал, а Грофилд сел на его место за столом. Пока он листал записную книжку, Паркер подошел к окну и отдернул штору. Лондон-авеню освещалась слабым светом фонарей. Поперек улицы по-прежнему большой плакат предлагал выдвинуть в мэры Фаррела. Как звали противника? Кажется, Уэн. Паркер молча созерцал уснувший и замерший город.

— Ну, вот, нашел! — воскликнул Грофилд. Паркер обернулся.

— “Мидтоун-гараж”, — сказал Грофилд. — Эта четырехэтажная стоянка работает круглые сутки. В пятницу вечером они должны собрать немного наличности, которая, должно быть, находится там же.

— А где это?

Грофилд протянул руку к окну.

— В двух кварталах отсюда. Можно пойти пешком.

— Нет, поедем на машине, — сказал Паркер. — Мы въедем и выедем в машине. Это же гараж!

— Согласен! — Грофилд убрал записную книжку в ящик стола и на минуту задумался. — Деньги тоже?

— Почему бы и нет!

Грофилд положил обе пачки денег поверх записной книжки в ящик стола и запер его.

Они натянули куртки, и Паркер окинул беглым взглядом комнату: не забыли ли чего?

— В путь!

Чтобы не привлекать внимания, они не стали вызывать лифт и спустились вниз пешком. Внизу, повернув налево, можно было попасть на пустырь, но они повернули направо, прошли по небольшому коридору к двери, что выводила из отеля недалеко от магазина. Сегодня ночью они уже проходили этим путем, никого не встретив.

Дверь выходила на сильно освещенную узкую улочку, казалось, полностью состоящую из магазинчиков и небольших лавочек.

Паркер и Грофилд прошли по ней, удаляясь от Лондон-авеню и отеля, метров через триста остановились около “бьюик ривьера”, темная масса которого выделялась в полутьме. Никаких машин и никаких прохожих, кроме них самих, на улице не было.

Паркер достал из кармана дюжину ключей, висевших на металлическом кольце, и пытался открыть дверь машины. С пятой попытки она отворилась. Он скользнул за руль, потом наклонился и открыл дверцу Грофилду.

Мотор завелся быстро, и они проехали множество каких-то улочек и переулков, затем, проскочив мимо гаража, развернулись так, чтобы подъехать к нему со стороны улицы, противоположной отелю.

Улицы были пустынны, но, пересекая Лондон-авеню, они почти сразу же увидели патрульную машину полиции, потом еще две других. Они ехали на малой скорости. В каждой сидели по два человека.

— Твой друг Лозини не теряет времени даром на принятие контрмер, — заметил Грофилд.

— Он не идиот, но он нетерпелив, — ответил Паркер. — Ему хочется все делать быстро, и он излишне вспыльчив.

— И тогда делает глупости, — продолжил Грофилд.

— Верно!

Молодой негр лет девятнадцати сидел в будке при въезде в “Мидтоун-гараж”. Пронзительная музыка, доносящаяся из его транзистора, позволяла, видимо, бороться со сном. Сидя на табуретке и положив ноги на прилавок, парень сонным взглядом смотрел сквозь окно будки на улицу.

Он среагировал не сразу, когда Паркер направил “бьюик” ко входу и остановился рядом с будкой.

Неловко оторвав чек от корешка, парень сунул его в часовой аппарат, отмечавший время.

Паркер, пока парень все это проделывал, краем глаза наблюдал за улицей. Он увидел, как снова, уже в противоположном направлении, проехала патрульная полицейская машина. Ему показалось, что оба сидящих в ней человека посмотрели на гараж. Видимо, они наблюдали за незнакомыми людьми и ждали, не произойдет ли чего-нибудь.

Сидящий рядом Грофилд смотрел на стену справа. Паркер успел лишь бросить туда быстрый взгляд, и ему показалось, что кабинет начальника гаража должен быть именно здесь.

— Вот, возьмите, — сказал, наконец, сонный парень.

Паркер взял чек и медленно поехал по спиральному подъему внутрь здания. Он ехал до тех пор, пока парень в будке мог его видеть, потом остановился у внутренней стенки и выключил мотор. Последовавшая за этим тишина показалась им какой-то значительной.

— Мне что-то не нравится это движение по улице, — заметил Грофилд.

— Ты хочешь бросить это?

— Нет! Но надо хорошо все обдумать, чтобы потом легче было ускользнуть.

— Не беспокойся.

Сунув по пистолету в карманы курток, они вышли из машины.

Сообщники спустились по пандусу, предусмотрительно держа руки в карманах курток. Вскоре они увидели негра в его будке. Он смотрел в другую сторону, покачивая головой в такт музыке, звуки которой заглушали все вокруг.

На улице было тихо.

Они подошли к металлической двери конторы, и пока Грофилд пытался ее открыть, Паркер внимательно наблюдал за парнем в будке. Но тот уже почти спал, даже не подозревая об их близком соседстве.

— Дверь заперта на ключ, — констатировал Грофилд.

Паркер подошел и заглянул через соседнюю застекленную дверь. Он увидел большой письменный стол, конторку внушительных размеров, деревянный шкаф и мужчину в зеленой спецовке, сидящего за одним из письменных столов и читающего “Плейбой”. Он был маленький, коренастый, на вид итальянец. Вероятно, механик гаража...

“Отлично! — подумал Паркер. — Достаточно пожилой, чтобы быть благоразумным, не паниковать и не разыгрывать из себя героя”.

С правой стороны, позади мужчины в кабинете, было еще окно, выходящее на улицу.

Паркер рассмотрел все, что ему было нужно, и подошел к Грофилду.

— Подойди к окну, которое выходит на тротуар, и пригрози ему своей пушкой, когда я подам тебе знак.

— Хорошо!

— И дай мне знак, если кто-то появится поблизости.

Грофилд быстро вышел на улицу и завернул за угол, а Паркер занял пост у застекленной двери, откуда мог наблюдать за человеком внутри и за другими окнами. Еще раз он быстро оглянулся на негра в будке. Тот все ниже опускал голову, засыпая.

Грофилд показался в другом окне. Паркер видел, как он быстро осмотрелся вокруг, и кивнул головой, когда Грофилд подал ему знак, что все спокойно.

Паркер в последний раз взглянул на черного парня, по-прежнему дремавшего в своей будке, потом достал из кармана кольт и ударил дулом по центру стеклянной двери, но... без результата.

Когда он ударил еще раз, человек сидевший внутри, поднял голову и так перепугался, что, вскочив из-за стола, замер в неестественной позе: нагнувшись вперед, опустив руки, как плети, вдоль туловища, он с раскрытым ртом смотрел на пистолет в руке Паркера.

Оскалившийся от ужаса, загипнотизированный черным дулом пистолета, он был похож на гориллу в клетке зоосада.

Потом Грофилд ударил по стеклу дулом своего пистолета. Человек мгновенно обернулся и, увидев еще один угрожающий ему пистолет, немедленно поднял обе руки вверх.

Паркер ударил по стеклу еще раз. Человек с поднятыми руками посмотрел на него и неверной походкой подошел к двери, поняв, что должен ее открыть.

Паркер быстро проскользнул внутрь помещения и закрыл дверь за собой, бросив лаконичное:

— Спокойно!

— Согласен, — тут же заверил его мужчина и еще раз повторил: — Согласен, согласен!..

Он по-прежнему держал руки поднятыми и дрожал.

— Опустите руки, — сказал Паркер. — У вас не будет неприятностей. Только тихо!

— Совершенно верно, — согласился мужчина, но не опускал рук. — Я работаю здесь, вот и все.

— Лапы вниз! — прикрикнул Паркер.

Испуганный человек посмотрел на свои поднятые руки с недоумением и каким-то изумлением. Все это было бы довольно комично, если бы человек не был так серьезен.

— О, да... да! — пробормотал он, резко опуская руки. — Я... я... очень нервный...

— Дневную выручку! — приказал Паркер. — Идите и принесите мне ее!

— Ну да, да, конечно, — согласился он. — Сейчас, сейчас...

Так, вполоборота, не в силах оторвать взгляд от Паркера и его оружия, он продолжал отступать, бормоча и объясняя все то же:

— Я всегда был таким, это меня нервирует, я... Например, моя жена очень легкомысленная, и это меня нервирует...

Он подошел к конторке, вынужденный теперь не смотреть на Паркера, чтобы порыться в карманах и найти ключ. При его “нервах” сделать это было нелегко, он шарил в одном и том же кармане и не находил там ключа.

— Успокойтесь, — сказал Паркер. — Никто не причинит вам ни малейшего вреда.

— Да? Хорошо... — отозвался мужчина. — Я хочу сказать... вы... вы пришли... за выручкой, да? Наконец он обнаружил ключ в другом кармане.

— Да, — ответил Паркер.

Он поднял глаза на Грофилда, который наблюдал за улицей. Взгляды их встретились, и Грофилд кивнул головой. Все было спокойно.

Человек нервничал. Ключи бестолково звенели, пока он пытался вспомнить, какой из них ему нужен. Наконец, он все же нашел его, но не мог сразу отпереть ящик, уронив связку на пол. Потом неуклюже нагнулся, чтобы выдвинуть ящик снизу, и достал оттуда все металлические, выкрашенные в зеленый цвет коробки. Положив их на пол, он вновь закрыл ящик, поднял коробки и направился с ними к Паркеру, пошатываясь под своей ношей. Он заискивающе улыбнулся:

— У меня только нет ключей от коробок. Когда мистер Жозеф приходит...

— Хорошо, это неважно, — сказал Паркер, — мы уходим.

У мужчины был ошеломленный вид.

— Что? Я думал, что вы их унесете...

Он потряс обеими коробками, полными денег.

— Вы отнесете их в машину, — предложил ему Паркер. — Мы уходим отсюда. Вы пойдете передо мной и подниметесь по пандусу. По дороге не поворачивайтесь ко мне, не пытайтесь привлечь внимания парня в будке и не пророните ни единого слова.

— Послушайте, — сказал человек, пытаясь объяснить нечто, по его мнению, очень важное, будто Паркера это могло интересовать: — Я не знаю, смогу ли сделать это...

— Конечно, сможете!

Паркер сунул кольт в карман куртки и повернул ручку двери.

— Я не знаю... — настаивал мужчина, крупные капли пота выступили на его лбу. — Ноги меня больше не слушаются... Я совсем не могу идти... Я не знаю, смогу ли я...

— Вперед! — оборвал его Паркер и толчком отворил дверь.

Нервный мужчина, усиленно моргая и дрожа всем телом, неверными шагами переступил порог. Паркер последовал за ним.

Снаружи ничего не изменилось, негр по-прежнему дремал, музыка визжала, не было видно ни единой души. Паркер, держась поодаль, прошел по пандусу вслед за служащим. Они миновали “бьюик”, прошли еще дальше. Подойдя к “вольво”, Паркер остановился и твердым голосом сказал:

— Стойте!

Человек замер на месте.

— Теперь положите коробки. Откройте дверцу машины со стороны пассажира!

Тот послушно поставил коробки, и они звякнули о бетон. Паркер быстро подошел к нему. В тот момент, когда человек протянул руку к двери, он достал свой кольт, взяв его за дуло.

— Дверца заперта, — сказал человек.

Паркер быстро оглянулся и ударил его рукояткой пистолета. Тут же, когда тело начало скользить по машине, он подхватил его, чтобы ослабить падение. Паркер не хотел убийств. Ограбление — это счеты между ним и Лозини, а убийство очень осложнило бы ситуацию.

Паркер схватил металлические коробки с деньгами и быстро вернулся к “бьюику”, где его уже поджидал Грофилд. Тот был явно взволнован.

— Снова проезжали машины фликов, — сказал он. — Я не мог оставаться снаружи и вынужден был войти сюда.

— Ничего, все нормально, — ответил Паркер.

Они сели в “бьюик”, коробки поставили у ног Грофилда, а Паркер сел за руль и медленно съехал до будки, где отдал полусонному парню полученный ранее чек и один доллар.

— Сдачи не надо, — сказал он.

Паркер пропустил черный лимузин, который ехал очень медленно, и только тогда отъехал. Двое сидящих в нем мужчин, бросили взгляд на гараж, потом двинулись дальше.

Глава 10

В четверть десятого утра Лозини вошел в свой кабинет. Его уже ожидали.

Двое из присутствующих были его гостями накануне: Джек Валтер — личный адвокат Лозини, дородный, флегматичный; и Франк Фаран.

Третьим был Тэд Савелли, помощник Лозини, солидный рыжий мужчина лет сорока, одетый подчеркнуто элегантно.

Четвертый — Гаролд Калезиан, стройный и холеный, одетый в темно-серый костюм, — был основным связующим звеном между Лозини и полицией.

Все четверо приветствовали вошедшего в кабинет Лозини, а тот в ответ лишь что-то проворчал. Он обошел свой письменный стол и устроился за ним так, чтобы видеть всех четверых.

Огромные, во всю стену, застекленные рамы были открыты, и комната была залита солнцем. Кабинет находился на шестом этаже “Подан Билдинга”, самого большого здания в городе. Лозини и некоторые его друзья были акционерами “Полан Билдинга”.

Лозини взглянул на Тэда Савелли.

— Так, Ал, — сказал Савелли. — Бум, бум, бум! Никто ничего не видел. Они нанесли три удара и скрылись.

Тэд Савелли, казалось, принимал все происшедшее совершенно спокойно и выказывал вроде бы даже некоторое восхищение этими подонками, которые действовали без всякого шума и так удачно.

Лозини очень ценил Тэда Савелли именно потому, что тот всегда был жесток и деятелен, но никогда не терял спокойствия и частенько сдерживал темперамент Лозини.

— Скрылись? — спросил Лозини. — Ты даже не знаешь, где они?

Савелли покачал головой.

— Где бы он ни находился, работает он один. Никаких связей в городе у него абсолютно нет.

— С ним работает еще один тип, — вмешался Фаран.

— Но это нездешний, — заметил Савелли. — Они приехали вместе, и никто в городе их не знает.

— Ты в этом уверен? — спросил Лозини.

— Мы многих допросили за двенадцать часов прошлой ночи. Мы сделали все, что смогли, но это ничего не дало. Они работают одни!

Лозини повернулся к Валтеру.

— Каковы потери?

Джек Валтер заворчал, неловко доставая из кармана конверт. Слегка с придыханием он произнес:

— В “Нью-Йорк Рум” они забрали девятьсот долларов наличными и около трех тысяч кредитными карточками. А на пивоваренном заводе и в гараже они взяли около восьмисот долларов и на девять тысяч чеков.

Лозини быстро подсчитал в уме:

— Он накрыл нас на четырнадцать тысяч долларов!..

— Не совсем точно, — возразил Валтер. — Наличность, конечно, потеряна и, по всей вероятности, то же обстоит и с кредитными карточками. Но большинство чеков пивоваренного завода могут быть замещены. Мы немного на этом потеряем, но все же должны будем получить примерно восемьдесят за сто.

— Значит, потеряно около пяти тысяч долларов, — сказал Лозини. — И сколько нам будет стоить эта бумажная волокита, чтобы возместить остальное?

— Я еще не сосчитал, — ответил Валтер.

— Не стоит того! А что с этими служащими?

— Единственные служащие “коробки”, которые в курсе дела, это Фрэнк и Анги Даусон. Фрэнки заверил меня, что мисс Даусон здесь не замешана.

Лозини повернулся к Фарану.

— Верно? Не так ли?

— Это моя подружка, — ответил Фаран. Он все еще был каким-то зеленоватым и говорил сдавленным голосом.

— Уверяю вас, мистер Лозини, что все о’кей, я с ней уже говорил.

Лозини кивнул головой и вновь повернулся к Валтеру.

— А остальные?

— На заводе, — ответил Валтер, посмотрев в свои записи, — единственный служащий, которому немного не повезло, это ночной сторож, Дон Снайдер. Его заперли в ванной комнате и...

Лозини нахмурил брови и переспросил:

— Как его зовут?

— Дональд Снайдер.

— Знакомое имя! Валтер невозмутимо ответил:

— Он был ночным сторожем на Очарованном Острове, когда там были... неприятности два года назад. Лозини позволил себе улыбнуться.

— Ему не везет! Что же с ним случилось?

— Это он заявил об ограблении, после того как ему удалось выбраться из ванной. Описание единственного грабителя, которого он видел вблизи, дает возможность предположить, что это был не Паркер, а другой. Кажется, он пытался передать вам послание через этого Снайдера.

— Послание?

— Как он это сделал с Фрэнки. Нахмурившись, Лозини обратился к Фарану:

— Какое послание?

Фаран облизал губы и поежился.

— Он просил передать вам, что делает все это только в счет вашего долга. Никакой речи о том, чтобы посягнуть на ваш капитал.

— Он так и сказал? — переспросил Лозини, издав странный звук, и повернулся к Валтеру:

— А ночному сторожу тоже?

— Он не оставил у него послания, но, видимо, только потому, что Снайдер никогда не слышал о вас. Он не помнит даже имени, произнесенного грабителем, помнит только, что оно начиналось на “Ло”.

Тэд Савелли и Гаролд Калезиан слегка улыбнулись.

— Анонимность, — сказал Савелли. — Что вы думаете об этом?

— Необходимо быстрее действовать! — сказал Лозини.

Анонимности! Вот все, чего он хотел, чего придерживался уже лет двенадцать! Иногда пресса бросала прозрачные намеки, но большего никто себе не позволял.

— Снайдер, кажется, не особенно пострадал тогда, — продолжал Валтер. — После того раза, когда ему немного попало от наших ребят, ему и дали эту работу на пивоваренном заводе.

Все это очень мало нравилось Лозини.

— А что мы сделаем с ним на этот раз? — спросил он.

Валтер пожал плечами.

— Дадим ему несколько недель оплачиваемого отпуска. Он совершенно не знает и не понимает, что произошло, он был просто невинным свидетелем и его достаточно напугали.

— Больше никого? — коротко бросил Лозини.

— Еще парень в гараже, — ответил Валтер. — Он был оглушен, вероятно, Паркером. Его зовут Антонио Скоппо, и сегодня утром он уже вышел из госпиталя.

— А он наш? Валтер поджал губы.

— Не имею представления.

Он старался знать как можно меньше об этой стороне деятельности Лозини.

Лозини повернулся к Тэду Савелли:

— Антонио Скоппо наш парень?

— Кажется, я припоминаю это имя. Он был у нас водителем раз или два, но у него совершенно нет хладнокровия. Мы давно его не использовали.

Лозини вновь обратился к Валтеру:

— Мне больше ничего не передавали?

— Нет. В гараже Паркер о вас не говорил. Видимо, он подумал, что вы поймете все и без слов, так как это была уже третья операция за ночь.

Теперь Лозини мрачно посмотрел на Гаролда Калезиана.

— А как ты думаешь, где были тогда флики? Калезиан широко улыбнулся. Обвинение, высказанное Лозини, нисколько его не тревожило. Его никогда ничего не тревожило!

— С трех часов ночи, Ал, — ответил он, — улицы были под наблюдением.

— Этот проклятый гараж находится на Лондон-авеню, — сказал Лозини. — На самой освещенной улице города!

— В этом секторе была машина, — возразил Калезиан. — Но там были и две твоих, Ал. У них были даже неприятности с фликами. Что же твои парни сплоховали?

— Они ведь не профессиональные флики.

— Тогда зачем посылать их патрулировать улицы? Лозини сделал нетерпеливый жест рукой, чтобы прекратить пререкания.

— Дело не в этом! Дело в этом подонке Паркере! Где он находится, и что нужно предпринять, чтобы его обнаружить?

— Я не знаю, где он, — ответил Калезиан. — Так же и Тэд. Не забывай. Ал, что мы поздно вошли в игру. Если бы ты предупредил меня вчера или хотя бы даже вечером, когда он тебе позвонил, возможно, я смог бы что-то предпринять.

— Кто мог ожидать, что он рискнет напасть? Калезиан пожал плечами...

— Мы в деле уже шестой час!

— Ну и что-нибудь узнали о нем? Кто он, откуда?

— Нет, ничего, что бы помогло опознать его! Никаких отпечатков пальцев. Известно только имя — Паркер!.. Мы созвонились с Вашингтоном, подождем, что сообщат оттуда.

Лозини пристально посмотрел на него.

— Как, по-твоему, это надолго?

— Боюсь, что да, — ответил Калезиан с тонкой улыбкой.

— А что мы будем делать сегодня вечером? — спросил Савелли.

Но Лозини думал о чем-то своем.

— Быть может, у меня будет возможность обнаружить кое-что о нем, хотя бы узнать, кто он...

— Каким образом? — спросил Савелли.

— Я увижусь с вами позже, ребята! Мне необходимо позвонить.

— Итак, сегодня вечером? — настаивал Савелли.

— Я позвоню тебе днем, — ответил Лозини и повернулся к Фарану: — Фрэнки, оставайся поблизости. Ты будешь у себя или в клубе, чтобы знать, где тебя искать?

— У себя, — ответил Фаран. — Я действительно плохо себя чувствую. Попробую немного вздремнуть...

— Да, разумеется.

— А мне? Что делать мне? — спросил Валтер. Лозини мрачно посмотрел на него.

— В каком смысле?

Валтер помахал бумагами, которые держал в руке:

— Я о расходах...

— Совершено ограбление, — сказал Лозини. — Как обычно, подавай жалобу. И дай немного тому типу из гаража, чтобы его подбодрить!

— Ясно, — сказал Валтер, кивнув. Калезиан встал.

— Предупреди меня, Ал, если захочешь изменить программу. В настоящее время мы бросили всех на розыски Паркера.

— Я позвоню тебе, — ответил Лозини. Посетители вышли из кабинета, попрощавшись с Лозини, он коротко кивнул головой.

Когда за ними закрылась дверь, и Лозини остался один, он долго неподвижно стоял у окна, смотрел на залитый солнцем город, и с отвращением думал о том, что необходимо позвонить. Делая то, что посоветовал ему этот подонок, он как бы объявлял себя заранее побежденным... И вместе с тем это была единственная возможность прояснить обстановку, единственно разумное решение на данном этапе.

“Проклятие! После всего!” — подумал он... И снял телефонную трубку.

Но ему понадобилось целых двадцать минут, чтобы выяснить, где, в каком городе находится Валтер Карн в настоящий момент.

Наконец, узнал: в Лас-Вегасе! Потребовалось еще полчаса, чтобы соединили с этим Карном... на поле для гольфа. И вот уверенный твердый голос на другом конце провода произнес:

— Лозини?

— Валтер Карн?

— Он самый! Вы хотели со мной поговорить?

— Мне необходимо получить у вас сведения кое о ком.

После короткого колебания Карн отозвался снова:

— О ком-то, о ком я смогу говорить, надеюсь?

— Он сам мне сказал позвонить вам, чтобы вы рассказали о нем.

— Вот как! И как его зовут?

— Паркер, так он назвался.

— Паркер? — в голосе Карна звучало удивление, а не антипатия. — Речь идет не о моих ребятах?

— Нет, вовсе нет.

— Кажется, вы не особенно жалуете этого Паркера?

— Я хотел бы увидеть его в гробу!

— А что он сделал?

— Он утверждает, что я должен ему деньги.

— А вы ему должны?

— Да нет же! — этот разговор привел Лозини в скверное настроение, у него создалось впечатление, что Карн насмехается над ним. — Но что это меняет? Так кто же он, этот парень?

— Вы помните Бронсона из Буффало? Несколько лет назад?

— Вы заняли его место, — ответил Лозини, слишком недовольный, чтобы разводить дипломатию.

— Все это верно, но не я вынуждал его к отставке!

Тут Лозини вспомнил, что Бронсона кокнули в собственном доме...

— Это был Паркер? Вы хотите сказать, что он...

— Вот что произошло, — продолжал Карн. — Он утверждал, что наша группа должна ему деньги. Сорок тысяч, если быть точным! Ситуация была туманной, и Бронсон решил действовать... Но Паркер устроил ему веселую жизнь!..

— Это же он стал делать и здесь, — признался Лозини.

— Короче, Бронсон начал действовать и послал парней, чтобы... Но в этот момент Паркер уже решил, что в его интересах обратиться к заместителю Бронсона.

— То есть к вам!

— Я не был замешан в этом деле, но, признаюсь, меня устраивал такой поворот. Самого Паркера я увидел лишь года два спустя, когда он здорово помог мне. У нас было дело на море, около Техаса. Вы никогда не слышали об этой истории?

— Нет. А что там было?

— Порасспросите окружающих! — посоветовал Карн. — Возможно, у вас у городе найдется кто-нибудь, знающий это дело. Попросите рассказать, что произошло на Кокаине.

Лозини нахмурился.

— На Кокаине?

Название ему ничего не говорило.

— Это остров. Но если вы позвонили мне только затем, чтобы осведомиться насчет Паркера, то я советую вам заплатить!

— Но у меня нет его денег! — запротестовал Лозини. — Он только воображает, что это я взял их. Он ошибается, это кто-то другой!

— Но он считает, что это вы виноваты?

— Но я ни в чем не виноват!

— Желаю удачи!.. — проговорил Карн холодным ироничным тоном и тут же повесил трубку.

Рассерженный, чувствуя себя обманутым, Лозини резко бросил трубку и злобно осмотрелся.

— Я не дам себя одурачить, — громко воскликнул он.

Бешенство наполнило его до краев...

Глава 11

Днем, в половине третьего, Паркер позвонил Лозини. Но опоздал минут на двадцать, звонок его уже не застал.

— Но я знаю, что он хотел поговорить с вами, — ответил мужской голос. — Мы ждем его. А где вас найти? Вопрос был настолько глуп, что и не стоил ответа.

— Я позвоню ему через двадцать минут, — сказал Паркер и повесил трубку.

Позже он позвонил уже из другой телефонной будки. Тот же голос ответил:

— О, да, Лозини приехал. Не вешайте трубку, прошу вас.

— Шестьдесят секунд, не дольше, — сказал Паркер. Два года назад мошенники и городская полиция были в таких отношениях, что работали бок о бок, чтобы захватить его в парке аттракционов. Может быть, и теперь Лозини в таких отношениях с фликами, чтобы с их помощью определить, откуда он звонит.

— Даже меньше, — заверил голос.

Ожидая, Паркер бросал вокруг себя быстрые, внимательные взгляды.

Невдалеке Грофилд сидел за рулем бронированной “импалы”, которую нанял сегодня утром, расплатившись в отеле.

После вызванного ими шума благоразумнее было не оставаться долго на одном месте.

Кредитная карточка, которой они воспользовались, чтобы нанять машину, была действительна, по меньшей мере, еще неделю, и теперь у них была мобильная база для операций. Позже, днем, если будет необходимость, они смогут найти другое убежище для ночлега.

— Паркер?

Паркер сразу же узнал важный голос Лозини.

— Я по-прежнему хочу получить свои деньги! — сказал Паркер твердо.

— Я звонил Карну.

— Отлично! Он посоветовал вам рассчитаться со мной?

— Да, действительно. Но мне хочется встретиться с вами, Паркер.

— Никаких встреч! Только бабки! Семьдесят три тысячи!

— У меня есть кое-какие проблемы.

— Вам нужно время, чтобы собрать их?

— Вы мне нужны, Паркер! Я не собираюсь нападать на вас, ей-богу!

— Нам не о чем говорить!

— Нет, есть! И я не могу сделать это по телефону. Мы и так слишком долго разговариваем.

— Ничего интересного вы мне сказать не можете. Итак, бабки! Вы даете мне их или нет?

— Если вы ничего не хотите узнать, черт вас возьми, то я тоже не хочу! Я ведь не сказал “нет”, я только сказал, что хочу с вами встретиться. В этом деле есть кое-какие детали, о которых вы не знаете.

Паркер нахмурился. Был ли это ультиматум? Или Лозини заплатит сегодня, или он проделает это позже, после одной-двух операций с ограблением?

— Паркер? Немного терпения, Боже мой! Голос Лозини изменился. Он казался более старым, слабым. Этот новый тон, эта слабость в голосе заставили Паркера мгновенно изменить намерения. Может быть, в самом деле, было что-то неизвестное ему?

— Я должен это обдумать, — сказал Паркер. — Я позвоню вам еще.

Глава 12

О’Хара увидел немного дальше, справа закусочную и кивнул в ее сторону:

— Дернем по чашечке кофе, — предложил он.

— Хорошая мысль, — ответил его коллега, Марти Дин. — Я просто подыхаю...

Они оба подыхали... Три часа дня! Они торчали на службе уже двенадцать часов, катаясь в патрульной машине. Они взмокли от жары в своей униформе, как крысы, их пистолеты становились все тяжелее...

К тому же у О’Хара было прескверное настроение. Вся эта история была связана с шумом в парке аттракционов двухгодичной давности, о чем О’Хара очень бы хотел забыть навсегда! Он знал, что один из вчерашних грабителей был, безусловно, тот подонок, который наделал два года назад много шума в парке аттракционов, и он все бы отдал, чтобы тот попался ему в руки! Он уже предвкушал свою месть! Ему так это было нужно! Он должен был взять реванш... или сдохнуть!

Возле закусочной О’Хара затормозил, чтобы въехать на стоянку, и едва проскользнул между серым фургончиком и красной “тойотой”. Выключив мотор, оба вышли из машины. Марти Дин сладко потянулся.

— Боже мой, как хорошо стоять на ногах, а не торчать в машине часами, — сказал он.

— Еще бы! — согласился О’Хара.

Он пытался побороть свое дурное настроение, не мог же он объяснить Дину, как два года назад паршивый бандит заставил его снять униформу, связал его, а потом напялил на себя одежду полицейского, чтобы спокойно удрать... И что вместо своей доли в восемнадцать тысяч долларов, которые он рассчитывал получить после охоты на человека в этом дурацком парке, он получил... сколько? Лишь две тысячи!.. Деньги эти давно растаяли, но унижение жило в душе.

О’Хара и Дин вошли в кафе-ресторан, нашли два места у стойки. Оба заказали кофе и пирог.

— Я сейчас вернусь, — сказал О’Хара и направился в туалет.

Он стоял около умывальника, когда справа от него открылась дверь. Он невольно обернулся и замер, на его лице отразилось недоумение.

— Вот как, салют! — сказал он.

— Салют, О’Хара, — ответил ему парень с улыбкой, направил свой автоматический пистолет на полицейского, и нажал на спуск...

Глава 13

Лозини, сидя на заднем сиденьи черного “олдсмобила”, внимательно слушал сидевшего за баранкой Фрэнка Фарана, который, рассказывал ему историю “острова-казино” у берегов Техаса.

Лозини не удивился, узнав, что Фаран знал историю, происшедшую на Кокайн-Айленде. Фаран был человек общительный, любивший выпить, частый посетитель баров. А такие люди всегда слышат много всевозможных историй. Тем более, что за последние годы Фаран несколько раз ездил в Лас-Вегас, и в одну из поездок ему и рассказали о Кокаине, об этом нашумевшем в Техасе происшествии.

Теперь Фаран выглядел несколько лучше, чем утром. Голос его звучал тверже и уверенней, видимо, ему удалось немного поспать, и недавно пережитое начало притупляться.

— По словам некоего Уэнси, — говорил он, — у берегов Техаса в Мексиканском заливе есть небольшой остров. Некто Барон сумел сторговаться с Кубой и купил остров, построив затем на нем казино. Понимаете, получилось ничего, нечто вроде плавающего казино, расположенного к тому же за пределами территориальных вод.

— М-м-м, — промычал Лозини, с нетерпением ожидая главного.

— Весь вопрос был в том, — продолжал Фаран, — что Барон не хотел ни с кем делиться! Он не хотел входить в синдикат, понимаете?

Лозини очень хорошо это понимал: Барон, как и он сам, вел все свои дела, но Лозини имел связи с национальной федерацией, и у него были обязанности по отношению к ней. Барон же, видимо, хотел оставаться независимым.

— И что же они ему сделали? — спросил Лозини.

— Они пытались сговориться с ним. Уэнси говорил, они спорили и вели переговоры почти шесть лет, но Барон никак не хотел отступать и сдаваться.

— Шесть лет! — воскликнул Лозини.

— Он никогда не покидал своего острова. Сам остров охранялся тридцатью хорошо вооруженными молодцами, и попасть туда можно было только с одной стороны. Короче, положить на него лапу было просто невозможно. Барон презирал всех и вся.

— И это целых шесть лет! — удивленно повторил Лозини.

— И все это время Барон здорово загребал бабки! — продолжал рассказывать Фаран. — Все богачи Галвестона и даже Нью-Орлеана, парни с собственными яхтами, парни, которые имели привычку в пух и прах тратить свое состояние в “коробках” синдиката, теперь стали ездить к нему на остров.

Лозини кивнул головой.

— Очень хорошо! Все понятно. А что сделал Паркер?

— Это был их специалист, приглашенный со стороны. Один из руководителей синдиката связался с ним и попросил тряхнуть казино. Тогда Паркер привлек к этому делу своих друзей, они обследовали местность и согласились помочь. Они напали на этот неприступный остров! Они пришли, подожгли казино, убили Барона, забрали деньги и... ушли!

Лозини сгорбился. История эта ему совсем не нравилась...

— Сколько человек было в шайке Паркера?

— Их было трое.

Лозини ни о чем больше не спрашивал. Нахмурившись, смотрел он за окно, ничего не видя. Не спросил даже, узнает ли Фрэнк Паркера.

— Вот они! — вдруг резко воскликнул Фаран. — Один из них во всяком случае!

Собравшись с силами, Лозини внимательно посмотрел на машину, ехавшую рядом. Это была бронированная “импала”. Человек за рулем был темноволосый, лет тридцати и слишком красивый, на взгляд Лозини. Больше в машине никого не было. Он сделал знак Фарану следовать за “импалой”.

— Это не Паркер, — сказал Лозини.

— Да, это другой, — ответил Фаран. — Это он развлекал тогда Анги, — с горечью в голосе добавил он.

“Импала” устремилась вперед, и Фаран был вынужден прибавить газ, чтобы не отстать от нее. Лозини отметил, что они уже выехали за город. У края дороги промелькнула закусочная-бар или станция обслуживания, а дальше шли пустыри, кое-где росли деревья.

По соглашению, заключенному между Лозини и Паркером, каждого из них на эту встречу мог сопровождать только один человек. Лозини выбрал Фарана, с которым Паркер уже был знаком.

Лозини с Фараном должны были ехать вдоль Вестерн-авеню до тех пор, пока Паркер не посчитает, что может, не опасаясь засады, побеседовать с ними. Теперь Паркер ехал впереди них на место свидания, и Лозини решил, что тоже ничем не рискует.

“Импала” свернула с большой дороги к деревенскому тракту. Проехав по нему сотню-другую метров, машина опять повернула. Они проехали до узкого асфальтированного шоссе, которое, пересекая возделанные поля, углублялось в лес.

— Я знаю эту дорогу, — сказал Фаран, кивнув вправо. — Там есть небольшой ручей, в котором я купался еще в детстве.

Иногда “импала” уходила немного вперед, потом притормаживала. Наконец зажглись огни стоп-сигнала, и машина остановилась.

Лозини опустил руки на колени и сжал кулаки.

“Импала” остановилась, и Фаран, подъехав к ней, пристроился сзади. В этом месте по обе стороны дороги расстилались поля, и было прекрасно видно далеко во круг. Лучшее место для встречи трудно было выбрать. Но где же Паркер?

Двери “импалы” распахнулись, водитель вышел и направился к ним с приветливой улыбкой на губах. Подойдя, он открыл правую дверцу и скользнул на сиденье рядом с Фараном.

— Здравствуйте, — бросил на него холодный взгляд и коротко кивнул головой.

Затем парень повернулся к Лозини:

— Паркер в машине, идите и говорите с ним! Я же здесь с удовольствием побеседую с мистером Фараном.

— Я считал, что вы в машине один, — не скрывая удивления, проговорил Лозини.

Парень по-прежнему дружелюбно улыбнулся.

— Это была идея Паркера — спрятаться там, чтобы убедиться, нет ли у вас других намерений.

— Никаких других намерений у меня нет, — сказал Лозини.

Открыв дверцу, он вышел и, захлопывая ее, услышал, как парень представился:

— Меня зовут Алан Грин.

Лозини медленно направился к “импале”. Теперь он различал силуэт мужчины, сидящего сзади. Мотор “импалы” работал, а стекла подняты: в салоне был включен кондиционер. Тишину нарушало лишь урчание обоих моторов.

Лозини остановился возле “импалы” и, положив руку на дверцу, оглянулся вокруг. Никого, нигде ни души. Лозини отметил, что в его машине Грин дружески беседует с Фараном... Слишком уж быстро... Дружеский стиль обхождения Грина не мог не понравиться Фарану, но все же Лозини был удивлен, что обида так скоро была забыта.

Лозини открыл дверцу, нагнулся, влез на заднее сиденье и закрыл за собой дверцу.

Паркер сидел с другого края сиденья, прислонясь плечом к стеклу, вполоборота к Лозини и молча смотрел на него. Лицо его ничего не выражало.

— Салют, Паркер! — сказал Лозини.

Он подумал, что у Паркера не такая уж страшная, угрожающая внешность, как он представлял себе. Он выглядел обыкновенно, как все люди. Возможно, немного более жесткий, более холодный. Но это был не робот с ледяными глазами, которого помнил Лозини.

Паркер ответил на приветствие кивком.

— Вы хотели со мной поговорить? — сказал он.

— У меня проблема, — ответил Лозини, энергично жестикулируя. — Мне не хочется неприятностей, но я не знаю, как их избежать. Вот почему я и хотел с вами объясниться.

— Валяйте!

Лозини посмотрел на дорогу.

— Я звонил Карну, и он рассказал мне всю историю с Бронсоном. Знаю я и о Кокаине. Он сказал, что если я вам должен деньги, то лучше будет заплатить.

— Точно!

Теперь Лозини повернулся к Паркеру, чтобы видеть его глаза. Ему хотелось, чтобы тот поверил, что он говорит правду, что он и не пытается его обмануть.

— Мне очень неприятно, — сказал Лозини, — но денег у меня нет!

Паркер пожал плечами, всем своим видом показывая, что его это не касается.

— Вам нужно время? — спросил он.

— Дело в том, и я приехал, чтобы сказать вам, что ваших денег у меня никогда не было! Тогда, в парке аттракционов я не нашел их.

— Их нет в том месте, где я спрятал.

— Это не я их взял, — настаивал Лозини. — Я никогда не видел ваших денег.

— Значит, ваши парни наложили на них лапы!

— Я так не думаю, — Лозини пожал плечами и покачал головой. — Это в принципе возможно, но я не думаю, чтобы они стали так рисковать. Это сделал кто-то посторонний.

— Никто другой не мог их захватить, — настаивал Паркер. — То место, куда я их спрятал, не посещает ни один служащий парка, и тем более никто случайно не мог попасть туда. Если деньги исчезли, это значит, что кто-то их искал специально и нашел. И это никто иной, как из вашего окружения!

— Я не могу утверждать, что это совершенно невозможно, — согласился Лозини. — Один из моих парней мог меня надуть. Но я снова повторяю: я не получал эти деньги. У меня их никогда не было.

Лозини нагнулся к Паркеру, протянув руку, как бы желал коснуться его колена.

— Послушайте, Паркер, я хочу быть искренним с вами! Может быть, лет десять назад я, безусловно, не сделал бы вам такой подарок. Я приказал бы моим ребятам прочесать улицы, чтобы захватить вас и убрать, даже не задумываясь о времени, которое на это потребовалось. Но это было бы десять лет назад, в то время и ситуация была иной.

Паркер ждал продолжения, по-прежнему с непроницаемым лицом наблюдая за Лозини.

— Но сейчас, — продолжал Лозини, — я не могу так действовать. В секторе все спокойно, и я даже не готов для такого рода действий. У меня нет достаточно квалифицированных парней. Большинство тех, что сейчас работают на меня, — служащие контор. Да и в данный момент у нас в разгаре предвыборная кампания.

— Я видел афиши.

— Конкуренция сильная, — продолжал Лозини. — У моего кандидата могут быть неприятности. Выборы пройдут во вторник, и если на улицах перед самыми выборами!.. Это не самый лучший момент для меня. Мои позиции и так неустойчивы, а вы можете их вообще подорвать. Это одна из причин, почему я хочу избежать войны с вами. А потом — из-за того, что сказал мне Карн. Короче, я хочу сговориться с вами, найти компромиссный вариант.

— Я оставил здесь семьдесят три тысячи долларов! — твердо сказал Паркер. — Половина принадлежит моему компаньону. — Он жестом указал на Грина, сидевшего в другой машине. — Ни я, ни он не согласимся ни на десять из ста, ни на дружеское рукопожатие, ни на какой-то там компромисс! Мы только хотим получить свои деньги! Сумму полностью, все, что мы захватили из той бронированной машины.

— Очень хорошо! Я проведу расследование. Может быть, один из моих парней...

— Безусловно!

— Хорошо, согласен! Я займусь этим и буду держать вас в курсе.

Паркер согласно кивнул.

— Сколько времени?

— Дайте мне неделю.

Паркер недовольно поморщился.

— Я позвоню вам завтра, в семь вечера, — твердо сказал он.

— Я не могу вам гарантировать, что за такое короткое время получу какой-то положительный ответ. Паркер пожал плечами и отвернулся.

— Вы должны быть немного решительней, знаете ли, — сказал он.

Лозини понял, что разговор окончен. Он рассчитывал на больший успех.

Паркер ждал, вновь повернувшись к нему.

— Все, что я хочу, это избежать конфликтов, — продолжал Лозини. — Так как самый простой способ, чтобы избежать их, это сотрудничать с вами, то я готов к такому сотрудничеству! Если же вы будете слишком нажимать на меня, мне в таком случае будет проще принять ответные меры. Что я и сделаю.

Паркер размышлял несколько секунд.

— Понимаю, — сказал он. — Я позвоню вам в семь часов.

Глава 14

Из телефонной будки на углу улицы Паркер позвонил Клер. Обычно она жила в их доме на берегу озера, на севере Нью-Джерси, но во время летнего наплыва туристов, в июле и августе снимала номер в одном из отелей Флориды.

Сейчас она была в номере. Когда в трубке послышалось ее “Алло!”, Паркер просто сказал:

— Это я, — не сомневаясь, что его голос узнают.

— Добрый день! — ответила Клер, вложив в эти слова всю возможную теплоту.

Ни он, ни она не были сентиментальны.

— У меня здесь дело еще на несколько дней, — сказал он.

— Очень хорошо, — ответила она спокойно, зная, что у нее нет выбора.

— Может быть, неделю. Я еще не знаю.

— Мне приехать к тебе?

— Дело пахнет потасовкой.

После короткой паузы она нервно произнесла:

— Все ясно.

Клер знала, что это означает — “потасовка”. Трижды после того, как они познакомились, мир насилия, которому он принадлежал, врывался и в жизнь Клер.

От этих мыслей она содрогнулась, вспомнив многое. Момент ограбления Конгресса нумизматов, то время, когда они встретились... И позже, когда эти типы похитили ее, чтобы заставить Паркера участвовать в краже бриллиантов. Потом, еще позже, двое незнакомцев, которые разыскивали Паркера, вторглись в ее дом на берегу озера.

Она ни за что не хотела вновь оказаться в подобном положении, и это вполне устраивало Паркера.

— Ну вот и ладно, — проговорил он и собирался повесить трубку, когда она вдруг заявила:

— Подожди, с тобой хотел поговорить Генди Мак-Кей. Позвони ему.

Генди Мак-Кей был “кассир” в отставке, он держал ресторан в Пресс Илл, в Майне. Он бывал иногда связным между Паркером и своими собратьями. Если он хотел поговорить с Паркером, значит, у него было предложение.

— Я позвоню ему, — сказал Паркер.

— Отлично, — отозвалась Клер.

— Я вернусь, как только смогу.

— Я знаю.

Паркер повесил трубку, затем набрал номер ресторана Мак-Кея.

Рокочущий голос Генди раздался тотчас же:

— Ресторан Мак-Кея! — послышалось в трубке. Без всяких предисловий Паркер заявил:

— Клер сказала, что ты хочешь меня видеть.

— Салют! — приветливо воскликнул Генди. — По правде говоря, мне захотелось прервать свою отставку!

Это была новость, очень удивившая Паркера. Вот уже восемь лет, как Генди Мак-Кей оставил свое ремесло. Когда-то он и Паркер вместе участвовали в краже ценной статуэтки, принадлежащей одному толстосуму. И Генди во время операции был тяжело ранен, получив пулю в живот. Главным образом, это и повлияло на его решение удалиться от этих хлопотных дел.

Не без колебаний Паркер проговорил:

— Я считал, что ты навсегда ушел в отставку.

— Я тоже так думал. Но у меня возникли сложности с деньгами. Так что, если у тебя будет что-нибудь интересное на примете, если ты что-либо услышишь...

— Согласен, — ответил Паркер, теперь ему было все ясно с Генди. — Сейчас пока ничего, но я буду помнить о тебе.

— Спасибо, — отозвался Генди. — Но не потому, чтобы оказать мне услугу, а потому, что я всегда на все готов!

— Я никогда не оказываю услуг! — твердо возразил Паркер. — Я тебя извещу, если что-нибудь наклюнется.

Паркер повесил трубку и присоединился к Грофилду, который ждал его в “импале”. Он сел за руль, Грофилд спросил:

— У нас свободный вечер, не так ли?

— Мы будем сидеть тихо до семи часов завтрашнего вечера. Потом я позвоню Лозини.

— Тогда, скорее всего, я тоже позвоню, — Грофилд открыл дверцу, поколебавшись пару секунд, прежде чем выйти: — Может, спросить, есть ли у нее подруга? — прибавил он.

— Нет! — коротко бросил Паркер. Как всегда, он оставался спокойным, холодным, бесстрастным.

Глава 15

Стоя в телефонной кабине, Грофилд ожидал соединения и тут внезапно вздрогнул: а как имя девушки?

Послышался звонок. Так как же ее зовут, ради всего святого?

— Алло?

И тут он вспомнил: Лори Нивен! Ее “позывные” мгновенно всплыли в памяти, как только он услышал ее голос.

— Салют, Лори! — с облегчением проговорил он. Потом снова забеспокоился, пытаясь вспомнить имя, которым назвался. Ах да, Грин! И он проговорил в трубку:

— Вас беспокоит Алан Грин.

— О, здравствуйте! Как поживаете?

— К сожалению, я так и не смог освободиться вчера вечером. Работа, понимаете! Она казалась обрадованной.

— Но ведь вы меня предупреждали об этом, — сказала девушка.

— Ну, а как сегодня вечером?

— Вы свободны?

— Совершенно! — он посмотрел на часы, затем сказал: — Сейчас ровно семь. Что, если я заеду за вами в восемь?

— Хорошо. Это будет чудесно!

— У меня нет вашего адреса.

— А-а... — ему казалось, что он слышал, как бегут ее мысли... — Я... э... я встречу вас на углу Сурс-стрит и Четвертой авеню в восемь часов. Согласны?

“Проблемы с родителями, — подумал Грофилд. — Или, может быть, нужно потихоньку обмануть своего дружка”.

— Отлично, — ответил он.

— Там на углу есть старый монастырь. Я буду ждать вас внутри.

— Согласен! До скорого!

Грофилд вышел из кабины и влез в “импалу”. Паркер, сидящий за рулем, слушал последние новости. Грофилд уселся рядом.

Паркер завел машину и направился в южный квартал города, где располагалось множество мотелей. Там можно снять что-нибудь на ночь. Потом Грофилд возьмет машину и отправится на свидание. Так они решили.

Паркер за исключением Клер избегал контактов с женщинами, когда находился “на работе”. Что касается Грофилда, то у себя в театре он ограничивал свои потребности Мэри. С одной стороны, он любил ее достаточно сильно, чтобы рискнуть унизить изменой. Но, с другой стороны, когда он был далеко от дома и “работал”, то почти всегда находил девушку, которая развлекала бы его в часы бездействия.

— Слушай!

Грофилд повернул голову к Паркеру, а тот указал на радио.

Диктор говорил о полицейском, о флике в униформе по имени О’Хара, убитом днем в одной из закусочных.

— Возможно, — продолжал диктор, — это дело рук бандитов, которые совершили ограбления прошлой ночью.

— Что же это происходит? — забеспокоился Грофилд.

— О’Хара! — проговорил Паркер. — Это один из фликов Очарованного Острова. Он помогал им искать наши деньги!

— О!!!

— Не прозевай телефонную кабину. Мне нужно будет очень срочно позвонить Лозини.

Грофилд вздохнул.

— А мне, видимо, придется позвонить моей маленькой Лори...

Глава 16

Паркер вышел из машины за три дома от указанного адреса.

— Желаю удачи! — сказал ему Грофилд.

Паркер кивнул ему и ушел.

“Импала” сделала небольшой круг и остановилась в заранее условленном месте.

Было около девяти часов вечера. С того момента, когда они услышали о смерти О’Хара, прошло два часа.

На небе серебрился узкий серпик. Во вторник наступила новая фаза луны.

“Нолан Билдинг” простирался на целый квартал, включая Лондон-авеню, Сетер-стрит, Вест-стрит, Хой-стон-авеню. Большую часть нижнего этажа занимал банк, выходящий фасадом на Сетер-стрит. Здесь же располагались посредническое агентство и большой ресторан, названный почему-то “Ривербот”. Он выходил на Лондон-авеню. Со стороны “Ривербот” был и вход в холл помещения контор, с лифтами и табличками со списком владельцев.

Паркер пришел на несколько минут раньше и стал изучать меню ресторана “Ривербот”, выставленное в одной из витрин. Он видел, как за это время пять человек прошли в холл. Ни один из них не был Лозини.

Паркер собирался в свою очередь войти в холл, когда увидел подъехавшую к краю тротуара машину. Ока остановилась прямо против входа. Это был черный “олдсмобил”, которым пользовался Лозини сегодня вечером.

Паркер видел, как Лозини и какой-то толстяк вышли из машины. Они пересекли тротуар, а машина отъехала. Тот, другой, был крупным и тяжелым и чувствовал себя, без сомнения, намного лучше, опираясь на палку. Или сидя.

Паркер подождал еще пару минут и вошел.

Холл напомнил ему зал одного ювелирного магазина, который он неудачно ограбил. Здесь же был поджарый служитель в униформе, совсем не сонный в отличие от того, из ювелирного, а наоборот, очень оживленный. У лифта, улыбаясь, стоял молодой пуэрториканец, его помощник.

Паркер отметился в регистрационной книге под именем Эдвард Латан, сказав, что направляется в “Голдинг финансиер, 1712”. Он уже собирался войти в лифт, когда подошел еще один человек. Паркер взглянул на него и сразу понял, что тот тоже явился на совещание.

Этот человек иронически улыбнулся Паркеру, как бы подчеркивая, что узнал его, потом обратился к служителю:

— Отметь меня, Джимми, ладно?

— Хорошо, мистер Калезиан. В голосе Джимми Паркеру послышалась тщательно скрытая неприязнь.

Улыбающемуся пуэрториканцу Калезиан заявил:

— Мы поднимемся одни! Я пришлю тебе кабину.

— О’кей, — отозвался молодой лифтер, с лица которого, видимо, ничто не могло смахнуть улыбку.

Паркер и Калезиан вошли в лифт, и когда дверца закрылась, Калезиан нажал на кнопку семнадцатого этажа. Потом, слегка улыбнувшись, сказал:

— Итак, вы Паркер?

— А вы что-то вроде флика? — парировал Паркер. Калезиан улыбнулся еще шире. Он, казалось, был в восторге.

— Как вы догадались?

— Служащий не приезжает позже своего патрона. Только флик, получающий хорошее жалованье, может позволить себе это. Хотя бы для того, чтобы показать свою независимость.

Калезиану не слишком понравилось такое объяснение, но он не подал виду.

— Вы тоже настоящий детектив, — сказал он. — И, пожалуй, рады будете узнать, что в ответ на наш запрос о вашей персоне мы получили из Вашингтона рапорт, и очень странный.

— Странный? Что это значит?

— Имя Паркера совершенно неизвестно! Все было нормально. Он действительно был в розыске, но под различными именами. Имя же Паркера до сих пор нигде не упоминалось. А что касается его примет, то лицо его совершенно изменила пластическая операция лет десять назад.

Лифт остановился, и дверцы бесшумно раздвинулись.

— Это здесь, — подсказал Калезиан.

Номер 1712 находился справа. Незапертая дверь вела в пустую приемную, в глубине которой была еще одна открытая дверь. В нее были видны несколько человек, сидящие на кожаном диване и в креслах.

Калезиан вошел первым, Паркер следом.

Лозини расположился за большим письменным столом из красного дерева, на котором стояли лишь телефон, пепельница да лежала пачка сигарет.

Лозини бросил на Паркера недовольный взгляд, мрачно посмотрел на часы, но промолчал. Затем, быстро взглянув на Калезиана, посмотрел куда-то за Паркера.

— Вы один?

— Да. Мне нужно позвонить по телефону.

— Зачем?

Лозини был возбужден, нетерпелив, кажется, уже готов забыть про ситуацию, запрещающую показывать зубы.

— Я должен предупредить моего товарища, чтобы он взорвал ваш дом, — невозмутимо ответил Паркер.

Калезиан в углу рассмеялся.

Толстый тип, пришедший вместе с Лозини, издал приглушенный возглас. Лозини молча смотрел на Паркера, подошедшего к телефону. Тот повернул к себе аппарат и стал неторопливо набирать номер кабины, в которой его ожидал Грофилд.

На самом же деле в доме Лозини не было никакой бомбы. Не было даже времени, чтобы установить ее там, но угроза взрыва должна была подействовать!

Все словно онемели.

В комнате было шесть человек, не считая Паркера, и все шестеро смотрели, пока Паркер медленно набирал номер телефона, наблюдали за выражением его лица.

Как условились, Грофилд снял трубку при первом же звонке, ответил:

— Грил-Рум Соенси!

Паркер продиктовал ему номер телефона, обозначенный на аппарате.

— Ты записал?

Грофилд повторил номер и спросил:

— Все в порядке?

— Да, — ответил Паркер и повесил трубку.

— Вам позвонят? — сказал Лозини.

— Совершенно точно!

— И если вы ему не ответите, то он взорвет дом?

— Да.

— Моя семья в доме!

— Я знаю!

Лозини заколебался, следует ли ему прийти в ярость или вести себя благоразумно. Сдавленным голосом он проговорил:

— Я ничего против вас не затеваю. Мы собрались на совещание. У нас ведь общая проблема. Мне незачем иметь против вас дурные намерения!

— Если я исчезну, — сказал Паркер, — то исчезнет и проблема!

Лозини покачал головой:

— Вовсе нет! О’Хара был не один в этом деле. Он был недостаточно смел. Я вам уже сегодня сказал днем, что нахожусь в скверном положении, которое может еще ухудшиться. Из-за причин, не имеющих ничего общего с вами. Я, возможно, даже потеряю своего мэра... — Лозини направил палец на Паркера, и продолжал: — Попросту говоря, я чувствую, что здесь что-то затевается! Кто-то атакует мои слабые фланги, и не будь вас, я, скорее всего, ничего бы и не заметил, пока бы это все не закончилось и я бы сел в калошу!.. Своим появлением сюда вы ускорили события, вызвали суматоху, и вот теперь я стал замечать некоторые детали, которым раньше не придавал значения, они просто ускользали от меня...

— Отлично, — сказал Паркер.

— Значит, мы с вами в одном лагере! — продолжал Лозини. — Я хочу уничтожить моих тайных противников, потому что им нужна моя шкура, они зарятся на мое место, а вы хотите уничтожить их, потому что они забрали ваши деньги! Это одни и те же люди, вот что я вам скажу.

Паркер вновь пожал плечами.

— Подождите, Паркер! Теперь мы знаем, как деньги исчезли из парка, — продолжал Лозини. — Благодаря О’Хара! Теперь нам надо узнать, кто их взял и где они теперь.

Человек, сидящий справа от Паркера, заявил:

— Деньги попали в руки О’Хара. Возможно, он с кем-то поделился, но уж половину-то он себе оставил!

Вмешался Калезиан:

— Нет-нет! Я могу вам ясно обрисовать финансовое положение О’Хара. Он, может быть, и урвал от этой истории две или три тысячи, не больше.

— Почему вы в этом так уверены, Гаролд?

— Секунду! — вмешался Паркер. — Я здесь ни с кем не знаком. — Повернувшись, он обежал взглядом собравшихся и указал пальцем на Фарана: — Только с вами.

Фаран слегка улыбнулся и кивнул.

Человек, утверждавший, что О’Хара должен был иметь деньги, сказал:

— Я Тэд Савелли, помощник мистера Лозини. Паркер поклонился Савелли и повернулся к толстяку, приехавшему вместе с Лозини в черном “олдсмобиле”, он и сидящим производил то же впечатление вялой туши, что и в движении.

— А вы? — спросил Паркер. Вместо него ответил Лозини:

— Это Джек Валтер, мой личный адвокат.

— Личный?

Пошевелившись в кресле всей своей огромной массой и безуспешно пытаясь воинственно скрестить руки, Валтер объяснил:

— Не только адвокат. Я занимаюсь и коммерческими вопросами.

— Больше, чем ты хочешь, — возразил Лозини, — и... меньше, чем я хотел бы!

Валтер улыбнулся, кивнул и снова принял присущее ему вялое выражение. По всей вероятности, тяжеловесность и неловкость Валтера были чисто физическими, внешними, в то время как острый взгляд выдавал его ум и сообразительность.

Возраст следующего из сидящих, на которого перевел взгляд Паркер, приближался к пятидесяти. Он производил впечатление внезапно похудевшего человека, о чем свидетельствовали глубокие морщины на его лице. Было очевидно, что раньше он был довольно упитанным.

— Нат Симс, — представился он, вставая и улыбаясь, и протянул Паркеру довольно крепкую руку. — Я эксперт-бухгалтер Ала Лозини. Но у меня есть еще и другие обязанности.

“Бухгалтер? Хорошо. Ал? Это значит имя Лозини”, — решил Паркер.

Он крепко пожал протянутую руку и повернулся к Калезиану:

— Мы уже виделись в лифте.

— Ну да, — Калезиан снова улыбнулся. — И вы меня сразу вычислили.

— Чем вы занимаетесь в полиции? — бесцеремонно поинтересовался Паркер.

Улыбка Калезиана стала более насмешливой, когда он ответил:

— Я инспектор первого класса. Состою в бригаде по борьбе с гангстерами.

Повернувшись к Лозини, Паркер спросил:

— Самый высокопоставленный среди ваших полицейских?

— Более высокопоставленных нет, — ответил Лозини, явно желая польстить Калезиану.

Калезиан весело, показывая, что он нисколько не обижен, объяснил:

— Верно, для них я самый высокопоставленный.

— К чему вы все это ведете, Паркер?

Паркер обратился к Калезиану.

— Не к вам ли должен был обратиться О’Хара?

Наступило неловкое молчание, каждый обдумывал то, что сказал Паркер. Улыбка Калезиана слегка погасла.

— Я предпочитаю действовать более достойно, — сказал он после паузы.

— Я ведь только спросил, — насмешливо возразил Паркер.

— Вы хотите знать, не я ли забрал деньги? Так вот, это не я!

Паркер пожал плечами.

— Когда О’Хара вышел из парка аттракционов он, видимо, уже знал, где находятся деньги. Теперь, ему нужен был помощник, чтобы забрать их. Обратился ли он к одному из людей Лозини? Безусловно, нет! Он должен был обратиться к флику. Так вот, не к вам ли он обратился?

— Вовсе необязательно, — ответил Калезиан. — Я бы даже сказал, что этот вариант маловероятен. Я никогда не имел дел с О’Хара. У нас были разные должности в полиции.

— Очень хорошо! — сказал Паркер. — О’Хара не обратился к вам потому, что субординация очень строга. У О’Хара был большой выбор людей, к которым он мог обратиться за помощью. Может быть, он проделал это один или с товарищем, который патрулировал вместе с ним.

Паркер вспомнил другого типа в патрульной машине: настоящий кролик, боящийся собственной тени.

— Нет, — продолжал Паркер. — Я не представляю себе, чтобы эти двое смогли совершить все сами.

— Особенно, если О’Хара получил так мало в этом деле! — заметил адвокат Валтер.

— Не исключено, что в этом деле был замешан его коллега! — вмешался Савелли. — И что это он убил О’Хара.

— Кто знает! — сказал Калезиан. — Не помню, с кем из отряда работал О’Хара два года назад. — Он с широкой улыбкой повернулся к Лозини: — Это не из ваших.

— Выясним сперва о том, с кем он дежурил в паре раньше. Он, возможно, знает, что сделал О’Хара, или что-нибудь видел.

— Я займусь этим, — сказал Калезиан.

— Вот что мы сделаем, — сказал Лозини, — Тэд и Фрэнк, вы разузнаете все обо всех, кто участвовал в деле с парком аттракционов два года назад. Может быть, флику удалось соблазнить одного из моих парней. Точно ведь ничего неизвестно. Я хочу быть уверенным, что они честны, от первого до последнего.

— О’кей, — сказал Фаран.

— Когда вы хотите начать? — спросил Савелли.

— Завтра же, — ответил Лозини. — Я дам список имен, проработай с Фараном хорошенько.

— Идет.

— Я выясню относительно бывшего коллеги О’Хара, — сказал Калезиан.

— И относительно всех остальных фликов, с которыми О’Хара мог сталкиваться, — добавил Паркер. — Из тех, которых О’Хара знал достаточно близко.

— Это будет нелегко, — возразил Калезиан. — Ведь если я интересуюсь одним фликом, — здесь нет проблем, так как я смогу незаметно просмотреть его досье. Но если я начну интересоваться десятью или двенадцатью, об этом станет известно.

— Ты сделаешь все и наилучшим образом! — твердо сказал Лозини.

Калезиан покорно развел руками:

— Естественно.

— Завтра, да? — уточнил Паркер.

— Это трудно сделать в воскресенье, — ответил Калезиан. — Но я сделаю все, что смогу. Некоторые сведения я смогу получить только в понедельник.

— Почему? — спросил Лозини. — Флики работают без выходных.

— Но не администрация. Все эти сведения, о которых мы говорим, не являются срочными, и получать их можно только в рабочие дни. Например, я не могу обратиться завтра в банк для проверки счета.

— Лозини, — обратился к нему Паркер, — самый простой выход из всего этого, чтобы вы отдали мне мои деньги, а себе возместите их позже, когда обнаружите того типа, который присвоил мои и которого мы все ищем. Таким образом, вы спокойно можете дожидаться выборов, а я не буду вынужден сидеть в комнате и терять терпение.

— У меня нет необходимой суммы, — возразил Лозини. — Дела идут плохо. Доходы падают, расходы растут. Эти выборы стоят нам страшно дорого, а мой кандидат, возможно, и не победит... Я с большим нетерпением ожидаю окончания вашего дела, можете мне поверить.

— Ну что ж, — сказал Паркер, обежав всех взглядом. — Больше вам нечего мне сказать или предложить? Присутствующие молча посмотрели на него.

— Очень хорошо! — продолжал Паркер. — Лозини, я позвоню вам завтра днем.

— Позвоните мне домой, — сказал тот и прибавил: — Вы ведь знаете номер телефона.

— В принципе у меня тоже все, — сказал Калезиан. — Я спущусь вместе с вами, Паркер.

— Боже мой! — воскликнул Лозини с мрачным видом. — Хоть бы какой-то проблеск! Ничего ведь так и не выяснилось...

Паркер и Калезиан прошли по коридору до лифта. Калезиан нажал кнопку и повернулся к Паркеру.

— Знаете, кто-то хочет определенно навредить. Ал сейчас на вашей стороне, и, может быть, было бы лучше, если бы вы немного успокоились. Лучше дать ему пока заняться своими проблемами и подождать конца выборов.

— Нет! — жестко бросил Паркер. Калезиан казался расстроенным.

— Почему? В чем дело?

— В Лозини!

— Не понял!

— Он не слышит, как под ним трещит сук.

Калезиан нахмурился, потом сказал:

— Вы думаете, кто-то потихоньку пакостит ему?

— Естественно.

— И кто-то хочет сесть на его место?

Паркер кивнул на кабинет Лозини.

— Разве не об этом сейчас идет речь?

Калезиан немного подумал.

— Может быть. Но кто?

Двери лифта раздвинулись, кабина была пуста. Калезиан улыбнулся:

— Вы хитрый парень! Они начали спускаться.

— Если вы и правы, знаете ли, — продолжал Калезиан, — то это еще не повод, чтобы слишком нажимать на Лозини. Дайте ему время взять дело в свои руки.

— Эти предстоящие выборы, я полагаю, что в них ключ ко всей истории. Вторник! Вполне возможно, Лозини не будет больше здесь!

Калезиан помрачнел, но не стал больше возражать.

— А у меня нет охоты начинать все заново, — закончил Паркер.

Глава 17

Двое мужчин сидели на заднем сиденьи машины, казавшейся совершенно черной, на Броувер Роуд, недалеко от бейсбольного поля и парка аттракционов.

Было воскресенье, четыре часа утра. Прошло уже шесть часов после совещания в кабинете Лозини. Еще не рассвело. Эта часть города была совершенно пустынной: никакого транспорта, никаких построек. Никакого движения вообще, кроме шофера машины, который ходил взад-вперед, метрах в тридцати от машины, и развлекался тем, что сбрасывал носком ботинок камешки с обочины. А двое мужчин в машине, не различая в темноте лиц друг друга, обсуждали ситуацию.

— Значит, Ал знает, что что-то происходит за его спиной?

— Пока еще нет. Он чувствует, что что-то затевается, но не знает, что именно.

— Деньги?

— Ты хочешь сказать бабки с Очарованного Острова?

— Нет, деньги, которые у него понемногу грабят. Он в курсе?

— Нет. Он продолжает верить, что времена тяжелые.

— Итак, что же он знает точно?

— Только то, что допустил оплошность, что все идет не так, как надо.

— И это благодаря тем типам, которые явились сюда?

— Большей частью.

— Как их зовут?

— Они называют себя Паркер и Алан Грин.

— Что они из себя представляют?

— Грин не приходил на совещание к Лозини, а у Паркера вид решительный и суровый.

— В каком смысле? Слишком речист?

— Да нет. Он почти не открывал рта. Но впечатление создается, что не стоит стоять у него на пути.

— Нужно хорошенько напугать или подкупить его.

— О том, чтобы напугать его, не может быть и речи! Что касается подкупа, то мне кажется, что в таком случае следовало бы отвалить ему семьдесят три тысячи долларов, за которыми он и прибыл сюда.

— Мне неприятно говорить об этом, но, возможно, придется убрать обоих типов.

— Великий Боже! Как О’Хара?

— Это не моя вина. Он сам проявил инициативу, а лишь потом предупредил меня.

— Это грязное дело. До сих пор мы держались осторожно: никаких убийств, никаких насилий! Рано или поздно мы будем вынуждены работать с людьми из национального эшелона — Джеком Фижом в Балтиморе, Валтером Карном в Лос-Анджелесе. Они ни в чем не могут упрекнуть Ала, и не надо, чтобы они могли в чем-то упрекнуть тебя.

— Я уже беседовал с некоторыми из них. Об этом не беспокойся, предоставь действовать мне. Они примут ситуацию такой, какова она будет.

— Если мы начнем вести себя, как гангстеры двадцатых годов, они не очень-то нас примут.

— Как это, как гангстеры? Я человек деловой.

— Я имел в виду, среди прочих, О’Хара.

— Я тебе уже сказал, что это не моя вина. К тому же, насколько я понял, он не был личностью настолько сильной, чтобы можно было положиться на него. А этот Паркер производит впечатление человека, которому, возможно, удалось бы заставить О’Хара заговорить.

— Его можно было отправить в отпуск на несколько недель. Теперь на нашем счету уже одно убийство, и ты говоришь еще о двух других.

— Чепуха! Паркер и Грин, кто это такие? С ними хорошо поработают, трупов не будет. Они просто исчезнут, а их тут никто не знает. Они случайно заехали сюда — и уехали. Никаких проблем.

— Мне не нравится такой разговор.

— Ты хочешь получить свой кусок пирога?

— Я хочу быть на стороне победителя! Я не идиот! Но если ты хочешь знать мое мнение: убийство исключается.

— Согласен. Согласен.

На этом совещание закончилось. Таинственные участники разъехались...

Глава 18

Белая кожа, выше бикини переходящая в золотистую, бедра, тонкая талия, гладкая спина перед самым лицом Грофилда, лопатки почти у самого его носа. Над правым ухом слышалось равномерное незнакомое дыхание. А с другой стороны, скрывающейся за двумя полушариями, поперек его ног лежали чьи-то тяжелые ноги... Эта тяжесть, видимо, и разбудила его.

Да, это так. И еще какая-то боль. Правая рука Грофилда была прижата в неловком положении и затекла. Он пытался осторожно пошевелить ею, чтобы ослабить судорогу в плече, и почувствовал ладонью кончик груди. Дыхание у его уха изменило ритм, послышалось тихое бормотание, и чей-то нос еще сильнее уткнулся в его шею. Тело женщины казалось довольно тяжелым.

“Господи, что же это!” — подумал Грофилд.

Сейчас он ничего не видел, кроме ее зада, а память еще дремала.

Но вот он все вспомнил: Лори Нивен, девушка из библиотеки! Накануне вечером он трижды звонил ей: в семь часов, чтобы сказать “да”, в половине восьмого, чтобы сказать “нет”, в половине девятого, чтобы снова сказать “да”!

Она уже была готова встретиться с ним, потом решила остаться дома, потом опять была готова к встрече, как только был дан отбой.

Через окно, поверх ягодиц Лори, видно было лишь небо и восходящее солнце, в утреннем воздухе далеко разносился звон колоколов. А у Грофилда все болело. Он заворчал, подвинулся на сиденьи так, чтобы голова приняла нормальное положение. Лори невольно протестовала, бормоча что-то в его шею. Левой рукой он похлопал ее по ближайшей лопатке.

— Лори! Эй!

Опять лишь бормотание.

Он похлопал еще раз по спине, вновь окликнул, но безрезультатно. Солнце на ее ягодицах казалось таким горячим, но кожа была прохладной. Лори слегка поежилась от его прикосновения, а он только сейчас сообразил, что такой же голый, как и она.

Оба понемногу начали приходить в себя. Грофилд погладил ее левой рукой по спине, а правой ладонью почувствовал, как напряглась ее грудь.

— Проснись, дорогая! — воскликнул Грофилд. — Мне кажется, мы снова займемся любовью!

Правой рукой она обхватила его шею, и ее бедра задвигались. Дыхание у шеи Грофилда стало прерывистым.

Так продолжалось некоторое время, потом она вдруг откинулась назад, и Грофилд увидел удивленное лицо.

— О! — воскликнула она радостно.

— Салют! — сказал он в ответ.

Теперь его правая рука была свободна, и он, наконец отодвинув Лори, освободил свое плечо.

Лори улыбнулась. Она положила ладони на его плечи, прижимая к спинке сиденья, и оставалась в этой позе некоторое время. Так они были похожи на сиамских близнецов, разделенных друг от друга только от пупка. По-прежнему смеясь, она продолжала заниматься упражнениями, которым научилась, видимо, не в библиотеке.

Грофилд забыл о церковных колоколах... А когда вспомнил, они уже затихли. Лори навалилась на грудь, волосы ее рассыпались по лицу, а нос снова уткнулся в его шею.

— Добрый день! — через некоторое время произнес Грофилд.

Она ничего не ответила, потом резко выпрямилась и огляделась вокруг. Ее лицо отразило ужас.

— Разве уже день? — спросила она.

— Да, день. И прекрасный! — ответил Грофилд.

— Господи! Мои родители... — в панике она толкала его руками, локтями, коленями. — Нужно, чтобы... Который час? Где моя одежда?.. Невозможно, чтобы...

— Эй, осторожнее!

Спокойно усевшись на его грудь, Лори начала натягивать трусики.

— Мне необходимо скорее вернуться! — вскричала она. — Ну, скорее! Поторопись же, прошу тебя!

— Подвинься немного, милая. Я согласен сделать все, что бы ты ни попросила, но для этого тебе надо слезть с меня.

— Скорее, скорее, скорее! — все твердила она. Лори стала торопить его шлепками, этим скорее мешая ему принять нормальное положение.

— Но черт возьми! — вырвалось у него. — Я... Дай мне возможность... Я хотел бы...

Наконец, освободившись, Грофилд сел и посмотрел в окно. Машина стояла перед церквушкой из красного кирпича, окруженный могильными надгробьями.

— Я прошу тебя, побыстрее, — она была по-настоящему взволнована. — Ты даже не начал еще одеваться!..

— Сейчас. Я быстро, — и он начал шарить вокруг себя. Найдя один носок, натянул его и продолжал поиски. — Я отвезу тебя, не беспокойся, дорогая!

Наконец Грофилд отыскал все части своего туалета и быстро оделся. Так закончилось его любовное свидание, и он возвратился в город.

Глава 19

Майкл Абаданди медленно проехал мимо “Принцесс-мотеля”. Неоновая вывеска была еще включена, но казалась слабой и анемичной в свете утреннего солнца. Среди дюжины машин у здания бронированной “импалы” не было.

Это был квартал мотелей — длинных, низких строений, выкрашенных в пастельные тона, монотонность которых разбавлялась зданиями баров и ресторанов.

Абаданди доехал до следующего мотеля, “Куолити Реет”, поставил машину на свободное место около конторы и не спеша вернулся к “Принцесс-мотелю”.

Асфальтированная стоянка “Куолити Реет” отделялась от такой же у “Принцесс” небольшим белым забором, через который Абаданди просто перешагнул. Он сделал два шага между двумя “шевроле”, потом остановился, чтобы пропустить “плимут-фари” с сидящей в нем веселой парочкой. Потом он прошел за мотель, где большинство павильонов располагалось в виде подковы.

Бронированной “импалы” нигде не было видно. Нахмурив брови, Абаданди обошел “подкову”, внимательно осматривая каждую машину, но нужную ему так и не обнаружил.

“Что же произошло? — подумал он. — Может, из предосторожности они поставили свою машину в другое место? Или же еще вчера заметили, что за ними следят, и приехали сюда, очень возможно, лишь для того, чтобы сбить со следа своих преследователей?”

Во всяком случае Абаданди больше ничего не оставалось, как найти телефонную кабину и позвонить куда следует, чтобы получить дальнейшие инструкции. Абаданди снова направился к фасаду здания и, поворачивая за угол, внезапно увидел подъехавшую “импалу”.

Ему пришлось спрятаться за ближайшую машину. Потом он выпрямился и двинулся дальше. Проходя мимо, он глянул на “импалу”.

В машине был только один.

Абаданди зашел за угол, оглянулся и увидел, что “импала” встала на свободное место. Тот, что вышел из нее, был явно не Паркер. Абаданди видел Паркера два года назад на Очарованном Острове и хорошо запомнил его. Это, должно быть, второй, Алан Грин. Тот, зевая, вышел из “импалы”, потянулся и направился к крытой галерее, проходящей вдоль всех павильонов.

Абаданди видел, как он миновал семь дверей и остановился перед восьмой. Пошарив в карманах, нашел ключ, отпер дверь и закрыл ее за собой.

“Но где же другой?” — подумал Абаданди. Подозрительный по натуре и по необходимости, Абаданди раздумывал некоторое время, прежде чем на что-то решиться, потом повернулся и медленно прошел к фасадам мотелей.

Ему понадобилось лишь несколько мгновений, чтобы убедиться окончательно, что второй тип не торчит где-нибудь снаружи. Он повернулся к “подкове”, поднялся по лестнице, прошел по галерее, и наконец достиг интересующей его двери. В правой руке Абаданди держал четыре ключа, один из них, как он надеялся, поможет ему тихо открыть нужную дверь. Левая же его рука постоянно находилась на уровне пояса, где прятался револьвер.

Майкл Абаданди понимал, что действовать должен быстро! Такая работа была ему хорошо знакома. Держа три ключа в руке, он тихо вставил в замочную скважину четвертый. Не получив желаемого результата, он быстро, но осторожно попробовал другой ключ, на этот раз удачно. Он отпер дверь, толкнул ее и, достав свой револьвер, тихонько вошел в комнату.

Комната была погружена в темноту. Шторы задвинуты. Слабый луч солнца сквозь щели занавески освещал двуспальную кровать, на которой никто не спал, и наспех сброшенную одежду. Из-под приоткрытой двери ванной вырывалась тонкая полоска света.

Абаданди тихо закрыл за собой дверь. Он прислушался к шуму душа из ванной и к голосу, который что-то напевал.

Стоя спиной ко входной двери, Абаданди быстрым взглядом обежал всю комнату. Он был правша, но научился стрелять и левой рукой, потому что большинство людей всегда ожидало появления оружия с другой стороны. А преимущество над противником всегда очень важно.

Комната была пустая, и, видимо, здесь жил один человек. А что это могло означать? Один из них был здесь, а другой в другом месте?

“Может быть, мне следует уйти, дождаться, когда этот парень отправится к своему напарнику? — пронеслось в голове Абаданди. — Нет, по отдельности это сделать даже удобнее. Напарника я отыщу, это не составит большого труда. Все будет о’кей!”

Абаданди бесшумно прошел по комнате, обошел кровать, бросил взгляд на дверцу шкафа. Одна из них, приоткрытая, позволяла увидеть стопку белья и маленький чемодан на полу. Видимо, тип не собирался оставаться здесь надолго.

Из-за двери ванной комнаты просачивался пар. Абаданди пришлось сощуриться, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь запотевшие стекла очков. Затем правой рукой легонько нажал ручку двери. Дверь отворилась.

Абаданди, держа пистолет в левой руке, напрягся для броска, но в этот миг почувствовал сзади какое-то движение.

Он быстро обернулся. Парень, вышедший из шкафа, пересек уже половину комнаты. Он приближался быстро, бесшумно, согнувшись вперед. У Абаданди была лишь четверть секунды на размышление.

“Он смотрит мне в глаза, а не на мое оружие. Значит, это профессионал”.

Другой парень продолжал напевать под душем, ничего не подозревая.

Абаданди быстро развернул револьвер, но было уже поздно... Тип прыгнул, правой рукой захватил левое запястье Абаданди и в то же мгновение ударом кулака и плеча в живот пригвоздил его к стене.

Абаданди не был идиотом. Он понимал, что сейчас нельзя стрелять наугад, а державшая его твердая рука мешала, не давая возможности прицелиться. И он мгновенно решил не стрелять, а действовать тем естественным оружием, которым располагал: правой рукой, ногами и головой.

Абаданди, прежде чем сам отлетел к стене, попытался ударить своего противника коленом в низ живота. И хотя первый удар заставил его на миг задохнуться, ему все же удалось дважды ударить парня по затылку, и тот упал на бок, прижимая Абаданди всем телом к стене, а левой рукой стараясь прижать его к полу и обезоружить.

Песня в ванной замолкла. Несмотря на пыл сражения, Абаданди сообразил, что голос умолк в тот момент, когда он спиной ударился о дверь. Иными словами, парень в ванной догадался, что в комнате что-то происходит, и что ему, Абаданди, скоро придется противостоять двоим.

Абаданди еще дважды ударил парня по голове, но без существенного результата.

Абаданди в молодости был акробатом и решил словчить. Он быстро упал на левое колено и, рванувшись правым плечом, мгновенным переворотом оказался отброшенным на середину комнаты. Одновременно он выбросил вперед левую ногу в надежде ударить ею противника.

Вновь безрезультатно. Но, тем не менее, он вырвался из объятий противника. Повернувшись на спину, он привстал на колени напротив двери, поднял голову, увидел другого типа на пороге ванной, голого и ошеломленного, потом на него, как пикирующий самолет, обрушилась темная масса, и он понял, что это была нога его первого противника.

Значит, его акробатический трюк не помог, он не освободился. Видимо, этот тип намеренно позволил ему вырваться. Он следил за его перемещениями и точно рассчитал то место, где он остановится, и где в нужный момент окажется его голова...

Абаданди попытался ускользнуть, но было уже слишком поздно...

“Мои очки”, — успел подумать он, и его голова, казалось, раскололась от страшной боли...

Страшный Абаданди погрузился в небытие...

Глава 20

Паркер ударил парня по голове со всего размаха. Это и вырубило Абаданди. Потом Паркер отступил на шаг, выбил из его ослабевших пальцев револьвер, и когда Абаданди тяжело свалился на левый бок, с силой ударил его еще и рукояткой револьвера по затылку.

Этого было более чем достаточно.

Паркер перевернул его на спину, опустился на колени и быстро обшарил его всего в поисках другого оружия. Но обнаружил лишь браунинг 22-го калибра, прикрепленный к правой ноге.

— Что все это значит?

Паркер поднял глаза. Грофилд, совершенно голый, с куском мыла в руке стоял в двери ванной.

— Это или ревнивый муж, — отозвался Паркер, — или же посланный теми, у кого наши деньги.

Грофилд подошел ближе, оставляя мокрые следы на ковре. Нахмурившись, смотрел он на потерявшего сознание человека.

— Ревнивый муж! Он пришел убить меня, не так ли?

— Вернее, убить нас обоих, — поправил его Паркер. — Он выбрал тебя первым, потому что проследил за машиной.

— Я был слишком беспечен, — согласился Грофилд и взглянул на мыло в своей руке:

— Я сейчас вернусь.

Грофилд вернулся под душ, а Паркер теперь уже более тщательно обыскал незнакомца.

Пачка смятых сигарет в кармане рубашки. Связка ключей в правом кармане брюк — два ключа от дома, один неизвестного назначения и несколько от багажника “крайслера”. В левом кармане коробок спичек, пять билетов “Нью-Йорк-Рум” по двадцать долларов каждый. В правом заднем кармане — бумажник.

Паркер, взяв бумажник, расположился в одном из кресел, зажег настольную лампу и стал внимательно рассматривать содержимое бумажника.

Парня звали Майкл Абаданди. Он жил на Эдгенорд авеню, 157. Он был членом Интернационального общества транспортников, а также Американского союза машинистов. Здесь были кредитная карточка, водительские права, удостоверение личности на бланке банка. Но никаких бумаг, указывающих на его профессию. В бумажнике было еще пятьдесят семь долларов.

Более сотни Паркер обнаружил за поясом брюк.

Телефон стоял рядом с кроватью. Паркер, держа бумажник в руке, снял трубку и позвонил домой к Лозини. Ему ответил мужской голос:

— Мистер Лозини еще не встал.

— Разбудите его, скажите, что это Паркер.

— Он просил разбудить его только в девять часов.

— Скажите ему, что я приеду через полчаса.

— Но...

Паркер бросил трубку, встал и перешагнул через неподвижное тело на полу.

— Послушай, дружище! — Грофилд, на ходу расчесывая мокрую шевелюру, снова вошел в комнату. — Почему ты не окликнул меня? Это же могло плохо кончиться.

— А зачем? Ты был страшно утомлен, да к тому же голым, а я мог разделаться с ним один.

Грофилд вернулся к шкафу, чтобы взять ботинки. Надевая их, он, нахмурившись, смотрел на тело Абаданди.

— У него кровь.

— Положи ему под голову полотенце. Не надо оставлять следов.

Взяв одно из полотенец, Грофилд опустился на корточки и, приподняв голову Абаданди, положил под нее полотенце. Струйка черноватой крови стекала по его лицу вокруг уха и исчезала в волосах. Грофилд наклонился.

— Боже мой! — воскликнул он.

— Что?

Паркер подошел и увидел, как Грофилд осторожно приподнял веко лежащего. Глаз был неподвижным, блестящим, лишенным выражения. Грофилд отдернул пальцы, и веко закрылось.

— Посмотри, — сказал Грофилд. Он немного отстранился, чтобы Паркер мог видеть другой глаз Абаданди. Видна была лишь тонкая струйка крови, вытекающая из него.

Паркер опустился на колено и дотронулся до щеки лежащего. Кожа его была холодной, вялой. Никакой реакции...

— Проклятье! — воскликнул Паркер.

— Он в состоянии шока, — предположил Грофилд.

— Мне бы очень хотелось побеседовать с ним.

— Вряд ли это возможно.

— Он не должен умереть здесь! Ты готов?

— Да.

— Нам нужна липкая лента.

— Изоляционная пойдет?

— Все равно.

Грофилд покопался в своем чемодане и достал липкую изоляционную ленту, от которой Паркер оторвал два куска сантиметров по шесть-семь длиной и приклеил их крест-накрест на правое веко Абаданди.

Было неприятно дотрагиваться до глаза под тонким веком. Паркер вытер кровь с лица парня и стал ждать, пока не убедился, что кровь из-под липкой ленты больше не течет.

— Отлично, — сказал Паркер. Он свернул полотенце окровавленной частью и протянул его Грофилду: — Убери это!

— Угу.

Паркер встал и сказал:

— Мы отведем его к машине, усадим в нее, а потом где-нибудь оставим.

Грофилд закрыл свой чемодан и снова спрятал в шкаф. Потом вдвоем они подняли грузное тело Абаданди, взяли его под мышки, положив его руки себе на плечи. Издалека можно было подумать, что они ведут пьяного.

Так втроем они вышли на галерею. Болтали две женщины на пороге одной из комнат. Больше никого не было видно. Они проследовали вдоль всей галереи, ноги Абаданди волочились по полу. Им с трудом удалось дотащить его до низа лестницы.

Усадив Абаданди на заднее сиденье “импалы”, Паркер сел за руль, машина тронулась. Выехав за город, Паркер осмотрелся, выбирая подходящее место.

Они уже опаздывали к Лозини, но что делать, обстоятельства были выше их. Машины на дороге почти не встречались, и в это воскресное утро большинство из них ехало медленно: это были, видимо, семейные поездки за город.

— Не повезло этому бедняге, — проговорил Грофилд. Паркер быстро взглянул на него, потом вновь мрачно уставился на дорогу.

— Если бы я спал сегодня утром дольше обычного, то, безусловно, не повезло бы тебе...

— А ведь только час назад я был очень активен на этом же сиденьи, — как ни в чем не бывало заявил Грофилд.

К опасностям в своей неспокойной жизни оба привыкли и не придавали им большого значения. Да и смерть, постоянная спутница их похождений, не слишком пугала. Оба они как-то и не думали о ней.

Глава 21

Лозини, сидя у пруда, пил свою первую чашку кофе. На нем были старые брюки, измазанные в краске, мокасины и темные очки, защищающие глаза от яркого утреннего солнца.

Лозини чувствовал себя усталым. И дело было не только в том, что он неважно спал. Скорее всего это нервы, которые беспокоили его в последнее время не на шутку.

Что же происходит? Паркер опаздывает уже почти на полчаса, а Лозини не терпелось узнать, чем вызван его такой ранний звонок. Но не оставалось ничего другого, как ждать, хотя нервы были на пределе.

Вскоре в доме послышался шум. Лозини пошевелился в кресле, переставил чашку на столе.

Паркер и Грин появились в сопровождении Гаролда. Когда посетители подошли к нему, Лозини сделал знак Гаролду вернуться в дом.

Лозини не стал вставать. Он только указал на пустые кресла рядом. А когда Паркер и Грофилд уселись, Лозини поинтересовался:

— Гаролд предложил вам кофе?

Не ответив, Паркер полувопросительно, полуутвердительно заявил:

— Майкл Абаданди работает на вас!

— Да, действительно, — ответил Лозини, нахмурившись.

— Он явился сегодня утром в наш отель. С особым заданием!

— Вот как!

— Вы его не посылали, — так же отрывисто продолжал Паркер.

— Боже мой, конечно, нет!

— Лозини, если вы еще можете так спокойно пить кофе, значит, вы действительно сильный человек!

— Как раз о спокойствии речь не идет...

— Вы на грани краха! — бесцеремонно добавил Паркер.

— Я знаю... Не стоит труда говорить мне об этом.

— Я хотел обратить ваше внимание на одну тонкость.

— Я достаточно реально оцениваю свое положение. А что за тонкость?

— Во всем этом городе лишь нам двоим вы можете доверять! Только нам единственным, ясно?

Лозини посмотрел на него. Грофилд сидел рядом с Паркером, скрестив руки. Он слегка щурился от солнца, и у него был гораздо более серьезный вид, чем в ту ночь, когда он болтал с Анги.

— Вам двоим? — переспросил он.

— Да, только нам. Каким образом Абаданди обнаружил нас? — спросил Паркер. — Как мог узнать, где мы живем? Значит, нас проследили после совещания у вас, вчера вечером. А как это могло случиться? Напрашивается мысль, что кто-то знал о нашей встрече совершенно точно и еще до ее начала поставил снаружи типа, чтобы тот незаметно сел нам на хвост. Кто знал об этом совещании? Только люди, которым вы доверяете!

— Пожалуй...

— Здесь готовится дворцовый переворот. А это значит, что группа из четырех или пяти человек, а может быть, и дюжина, участвует в нем! Группа людей, понимаете? Скорее всего они внутри вашей же организации. Они хотят вышвырнуть вас, чтобы посадить кого-то на ваше место. Понятно?

Лозини поднял свои темные очки и протер глаза. Потом сказал:

— Впервые в жизни я понимаю, что это такое — стать старым... Появляется желание просить о перемирии... — Он снова надел очки и прямо посмотрел на обоих мужчин. Лица их были непроницаемы: — Вы правы! Вы — единственные, кому я могу доверять, потому что я точно знаю, какова ваша позиция, и чего вы хотите.

Ни тот, ни другой не проронили в ответ ни единого слова.

Лозини смотрел на пруд в калифорнийском стиле, на дом в стиле Новой Англии, смотрел каким-то безразличным взглядом, потом поднял глаза к солнцу и продолжал:

— Я построил все это потому, что был ловок и богат. Я сделал где-то ошибку и занимался делами, не замечая ее. Сколько лет я уже не тот? Пять? Больше, меньше? Нет. Я был еще ловок и силен, когда преследовал вас в парке аттракционов! А ведь это было всего два года назад.

Паркер утвердительно кивнул:

— Вы изменились.

Лозини сжал кулак и опустил его на стол, рядом с чашкой кофе.

— Им понадобилось не много времени, а? Как только я начал наклоняться, кто-то тут же пытается влезть мне на плечи. Они почувствовали это, подонки! “Лозини становится стар, а значит, время войти в игру”, — так они решили...

Он продолжал постукивать кулаком по столу.

— Если бы только знать, кто из них! Тогда, по крайней мере, я был бы удовлетворен!

— Один из типов, присутствовавших на совещании, — предположил Паркер.

— Нет! Многие замешаны в этом, безусловно, но они не организаторы. Для этого у них нет необходимой мощности и силы.

— Савелли? Это ваш помощник, верно?

— Понадобятся еще годы, чтобы Тэд Савелли смог стать во главе организации. Никто не пойдет за Тэдом, вот в чем вопрос. Это должен быть человек, за которым охотно последовали бы другие.

— Вы знаете своих людей! Кто обладает необходимыми качествами?

Лозини уже раньше приходило это в голову. Поэтому, почти не раздумывая, он ответил:

— Всего три человека способны организовать удар, найти достаточно помощников, на которых могли бы опереться, и заставить себя признать, как ваш друг Карн.

— И кто они?

— Эрни Дюлар, Датч Буанаделла, Фрэнк.

— Дюлар замешан? — внезапно вмешался Грин. Лозини нахмурился и внимательно посмотрел на Грофилда:

— Вы знакомы с Эрни?

— Нет. Но я многое прочитал о нем в вашей городской газете. — Он повернулся к Паркеру: — Дюлар контролирует всех букмекеров в округе. А Луис Датч Буанаделла, здешний король порнографии. Кинематография, книготорговля, закупочное предприятие через посредника.

Пораженный Лозини на мгновение даже забыл о своих невзгодах.

— Похоже, вы хорошо осведомлены о моих делах! — сказал он.

— Я всегда интересуюсь документами и справками, — с довольной улыбкой отозвался Грин.

— А кто это Фрэнк? — спросил Паркер. — Не Фрэнк Фаран?

Лозини кивнул на Грина:

— Вероятно, вы в курсе дела?

— Речь, должно быть, идет о Фрэнке Шродере, — ответил Грин. — Специалист по наркотикам.

— Черт возьми, — с восхищением отозвался Лозини. — Может, вы сумеете мне сказать, и который из них?

— Ведь я лично их не знаю, — ответил Грин. — Но сильно сомневаюсь, чтобы это был Шродер.

— Почему?

— Во-первых, он слишком стар, чтобы принять командование.

— Он на пять лет моложе меня, — заявил Лозини. Грин развел руками и улыбнулся, как бы извиняясь перед Лозини.

— Не слишком стар, чтобы руководить, но слишком стар, чтобы начинать руководить! К тому же, говорят, он сам употреблял наркотики, и я не думаю, чтобы у него была солидная поддержка.

— Это не так!

— Неважно, правда это или нет, — возразил Грин, — факт то, что об этом ходят слухи, и этого вполне достаточно, чтобы он не смог найти себе сторонников.

Лозини утвердительно кивнул.

— Очень хорошо! Значит, маловероятно, что это может быть Шродер.

— Следовательно, остаются двое, — констатировал Паркер, — Дюлар и Буанаделла!

— Так! — Лозини посмотрел на Грина: — Что вы думаете по этому поводу?

— Огорчен. Они оба одного возраста, оба крепкие, оба уже достаточно могущественные, даже внутри вашей организации, у обоих имеются необходимые связи за пределами вашего города. Вы их, думаю, хорошо знаете:

у кого из них зубы поострее?

— У обоих, — ответил Лозини.

— Дайте нам их адреса, — попросил Паркер.

— Вы будете драться за меня?

— Нет. Ваши шансы удачно закончить это дело зависят только от вас! Но тип, которому О’Хара рассказал про деньги в парке аттракционов, уже два года готовит восстание, которое сейчас и начнется!

— Неужели это началось так давно?

Совершенно удрученный Лозини попытался припомнить все признаки и подробности, которые он должен был заметить еще в то время и которые прошли мимо его внимания.

— Они дожидались этих выборов, — продолжал Паркер. — Вот здесь-то вам и конец!

— Это верно, — снова согласился Лозини.

— И мои деньги попали к Дюлару или Буанаделла, — продолжал Паркер, — если кто-то из них лезет наверх. Они им понадобились, чтобы провести выборы нужного кандидата. Значит, моя добыча у них — и придется ее отнять!

Лозини смотрел на Паркера почти с восхищением.

— Боже мой! Как просто вы рассуждаете!

— Я приехал сюда, чтобы забрать свои деньги, а не для того, чтоб вмешиваться в войну гангстеров!

— И вы отправитесь и к Эрну, и к Датчу? А как вы узнаете, кто из них?

— Сперва мы добудем сведения. Будем задавать вопросы тем, кто переметнулся в другой лагерь.

— Абаданди?

— Он сейчас не в состоянии говорить. Дайте нам адрес Калезиана.

— Калезиана?! Но почему?

— Никто не решится начать войну против вас, если ваш флик не будет у него в кармане. Калезиан достаточно хитер, чтобы понять, что вы сдаете позиции.

— Дерьмо!

— Кстати, а Фаррел? — спросил Паркер. Лозини и Грин удивленно посмотрели на него.

— Кто? — переспросил Лозини.

— Ваш мэр. Вы уверены, что он будет побит? Может быть, он тоже перешел на другую сторону?

— “Мой” — это Уэн, — вмешался Грин. — Фаррел — это кандидат-реформатор, противник.

— Вы, Лозини, все повторяли: “мой кандидат”, и я думал, что это Фаррел. — Он повернулся к Грину: — Почему ты не сказал мне об этом, черт возьми!

— Не сказал тебе, что?

Грин был удивлен так же, как и Лозини.

— А что это меняет? — спросил Лозини. — Альфред Уэн — это мой человек и депутат, полномочия которого истекли. Георг Фаррел — это реформатор и новый кандидат. Такова предвыборная ситуация.

— Фаррел, — продолжал Паркер, — это тот, чье имя мельтешит по всей Лондон-авеню? И афиши повсюду?

— Да, — ответил Лозини. — А мы не могли тратить столько денег. Уже года два, как дела пришли в некоторый упадок. Я уже говорил вам об этом. К тому же, мы никогда и не смогли бы истратить столько. А Фаррел и его сторонники работают по-другому.

— Я должен был проверить, — словно про себя проговорил Паркер, нахмурив лоб и устремив взгляд на пруд. — Это моя ошибка. Я не должен был доверять видимому.

— Я вас не понимаю, — сказал Лозини.

— Ваши доходы не уменьшились, — пояснил ему Паркер. — Но пользуются ими другие. И их человек — это Фаррел.

— О! — протянул Грин.

В мозгу Лозини вдруг все стало на свои места, он все понял.

— О, мерзавцы! О, негодяи! Они финансировали Фаррела моими же деньгами!..

— И моими! — бросил Паркер и повернулся к Грину: — Оставим Калезиана и отправимся к Фаррелу.

— Ладно.

— Уходите в отставку, Лозини! Поезжайте во Флориду и играйте там в шашки, — сказал Паркер и встал.

Лозини смотрел им вслед, пока они шли, освещенные солнцем, потом скрылись в тени дома.

“Играйте в шашки!” — все еще обидно звучало у Лозини в ушах.

“Калезиан! Абаданди! Эрни Дюлар или Датч Буанаделла! Фаррел! Моими же деньгами!” — обгоняли друг друга мысли.

Глава 22

Пол Дунстан встал в девять часов. По утрам в воскресенье он вставал обычно позже. Два парня из лавки должны были зайти за ним около десяти, чтобы отправиться на пляж. Он встал так рано, чтобы потом не торопиться, а теперь не знал, чем занять время, и метался по квартире. Его хорошее настроение немного ухудшилось, когда он взглянул на столик у входной двери. На нем лежал конверт с чеком на получение пенсии, а идти за деньгами можно было только завтра.

Полу Дунстану было двадцать девять лет, и он стал получать семь долларов в неделю, как только вышел в отставку, прослужив в полиции Тэйлора четыре года. Он старался не вспоминать об этом времени.

Он и Джо О’Хара пару лет патрулировали вместе в радиофицированной полицейской машине. Были они вместе и тогда, два года назад, когда в парке аттракционов на Очарованном Острове произошла известная история с перестрелкой и большим шумом. До этого происшествия Дунстан был в числе фликов, которых щедро одаривали, а он и не желал ничего лучшего, время от времени закрывая на кое-что глаза. Но дело в парке аттракционов многое изменило.

Тогда он был замешан в попытке убийства. Он видел, как вокруг него умирали люди, он оказался пленником бандита, направившего в его голову пистолет, так что сопротивление было равносильно смерти. Когда на Острове все закончилось, он решил, что с него довольно!.. И не потому, что О’Хара должен был на ком-то согнать свою злость. И не потому, что он прочел в глазах старого Лозини презрение... Но что ему до Лозини? Просто изменилось что-то внутри него. Он вдруг понял, что больше не сможет так жить, не считаясь с законами и со своей совестью.

И Пол Дунстан бросил работу в полиции, покинул Тэйлор, устроился в другом городе, в пятистах километрах, в фирме, выпускающей приборы для поддержания искусственного климата в комнатах.

Теперь у него была хорошая работа, добрые друзья, приятная жизнь с маленькими подружками, которыми он обзавелся за последние два года. Если бы не эти абсурдные семь долларов пенсии, он бы совершенно стер из своей памяти Тэйлор, жизнь в нем и работу в полиции.

Без двадцати десять он оделся. Завернув плавки в полотенце, он положил сверток на столик у входа, рядом с неприятным конвертом и чеком. В этот момент раздался звонок в дверь.

Было без десяти десять.

“Кто бы это мог быть? — подумал Дунстан. — Ведь Гарри никогда не заходит раньше времени”.

Пол Дунстан подошел к двери, открыл ее. Действительно, это был не Гарри. Перед ним стоял улыбающийся парень, очень уверенный в себе. В руке у него был плоский бумажный пакет.

— Пол Дунстан? — спросил он.

Его лицо показалось Полу смутно знакомым. Возможно, этот тип был из Тэйлора. А может, Дунстану это просто почудилось...

— Да, — ответил он.

— Мне очень жаль, — сказал он, все так же улыбаясь, — но я до сих пор не знаю, что мог сказать тебе О’Хара!

Пол Дунстан среагировал медленнее, чем во время службы в полиции. Он не успел сделать и движения, как из бумажного пакета появился пистолет с глушителем...

И было уже слишком поздно что-либо предпринимать...

Не издав больше ни звука. Пол Дунстан упал у двери...

Глава 23

— Ваша проповедь замечательна, ваше преподобие! — с чувством произнес Георг Фаррел.

Судя по выражению лица пастора, тот знал, что служит только фоном.

— Рад, что вам понравилось, мистер Фаррел.

Фаррел продолжал трясти руку пастору, держа в своих и не давая ему высвободиться. Краем глаза Фаррел наблюдал за Джеком, скромно стоящим в стороне. Джек должен подать ему знак, когда фотографы и камеры, направленные на них, закончат съемки, и лишь тогда он выпустит руку пастора.

Фаррел, стоя перед церковью в ярком солнечном свете и любезно пожимая руку пастора, воплощал собой идеал американцев. И он это знал.

Высокий, дородный, с внешностью банкира и профилем киноактера. “Только представьте себе этот образ, господа избиратели, — как бы говорил всем своим видом Фаррел, — и сравните с любой фотографией Альфреда Уэна, с его крупным носом, мешками под глазами, и со всей его довольно жалкой внешностью, и вам станет ясно, кто достоин быть избранным в мэры!”

Несколько минут спустя Джек поднял руку, якобы приглаживая свои короткие волосы. Это был знак, и Фаррел приветливо улыбнувшись пастору, выпустил его руку.

— Продолжайте вашу полезную деятельность, ваше преподобие, — сказал он на прощанье.

— Вы тоже, мистер Фаррел, — ответил пастор без всякого выражения.

“Я ненавижу тебя, старик”, — подумал в это время Фаррел.

Улыбаясь, он отвернулся от пастора, и привычным жестом коснулся локтя Элеонор. Разумеется, она была там, где и должна быть: рядом со своим мужем. Уверенная в себе, достаточно привлекательная. Что такое общественный деятель без своей жены, которая всегда рядом?

Они вместе спустились по ступенькам церкви. Фаррел взмахом руки приветствовал толпу зевак, большинство которых, извещенные заранее по радио и телевидению, немного задержались, чтобы посмотреть на одного из кандидатов в мэры.

Внезапно и неожиданно раздались аплодисменты, и Фаррел был так удивлен, что даже немного смутился. Он продолжал свой путь, еще раз почувствовав, что может гордиться такой популярностью. Видимо, его действительно любили.

Лимузин стоял у тротуара. Рядом, готовый открыть дверцу, Джек. Первой уселась Элеонор, следом за ней он... Джек закрыл дверцу, скользнул за руль, и автомобиль отъехал. За ним следовала полицейская машина с двумя телохранителями.

— Нормально! — воскликнула Элеонор. — Одно дело позади.

Фаррел вытянул ноги, погрузив ступни в толстый ковер лимузина. Этот прекрасный ковер для салона предложил ему продавец машин на период выборов.

Элеонор достала из сумочки записную книжку, где были расписаны все предстоящие мероприятия, и стала просматривать.

— Предстоит выпить кофе с выборными главного квартала, — сказала она.

— А потом?

— Потом посещение бассейна в Мемориал Парке, — ответила Элеонор. — Затем матч второго дивизиона на поле ветеранов. Далее обед и дискуссия в синдикате профессоров, обед и лекция в лиге Урбани...

— Достаточно, — сказал Фаррел, — более чем достаточно.

Он уже съел свой первый завтрак с Кавалерами Христофора Колумба и выслушал утренний концерт у Федеральных методистов.

Вторник никогда не наступит!

Элеонор улыбнулась ему: она все понимала без слов. “Мое лучшее приобретение!” — сказал как-то о ней Фаррел. Шутка оказалась правдой.

Сорокатрехлетний Георг Фаррел был президентом мебельной фабрики Авондал, специализировавшейся по производству стульев и столов. Она была основана еще его дедушкой в 1868 году.

Когда местные полицейские предложили ему выставить свою кандидатуру в мэры, Фаррел сразу же согласился. Он обожал политику и все, что с ней связано. Ему нравилось комбинировать, разрабатывать планы, условные знаки, принимать быстрые решения. Вместе с тем он был реалист. Он понимал, что в Тэйлоре ли, в другом ли городе нужно будет зачастую идти на компромиссы с людьми, которые никогда не пригласят вас к себе... Такие люди, как, например, Лозини — мошенник, гангстер, контролирующий очень многое в городе. Но он играл необходимую роль, так как преступления и порок продолжали существовать, что бы ни происходило. И необходимо было осуществлять какой-то контроль над этой клоакой. Лозини, полубизнесмен, полуубийца, занимался в городе именно таким контролем.

Но Лозини постарел, сильно потерял в авторитете, и его место следовало занять более квалифицированному человеку. Более квалифицированному в широком смысле: не только в плане контроля над преступными элементами, но и в отношении города и его граждан.

Преемником Лозини должен быть человек, с которым Фаррел мог бы договориться, которого мог бы понять, и даже которому он мог бы симпатизировать... в определенной мере.

Уничтожение Лозини повлечет за собой и уничтожение Альфреда Уэна, его ставленника.

Фаррел сумел даже убедить себя, что, по сравнению с Уэном, он действительно реформатор. Под его, Фаррела, руководством Тэйлор станет чистым и более честным городом.

Лимузин остановился перед главным входом “Карлтон-Шепард”, единственного отеля первого класса в Тэйлоре. Там, на шестом этаже, Фаррел оборудовал свою главную квартиру, занимая полностью весь этаж. Это должно было подчеркнуть большие возможности кандидата.

Впятером они вошли в лифт: Фаррел, Элеонор, Джек и двое фликов в гражданском. Кабина стала подниматься. Находящиеся в ней люди, прижатые друг к другу, молчали.

Когда лифт остановился, указатель на щитке показывал лишь пятый этаж. Лифтер сам казался обеспокоенным. Он несколько раз нажал на кнопку, подергал за контрольную рукоятку, но лифт так и оставался неподвижным.

— Зачем вы остановили? — спросил один из фликов в гражданском.

— Я не останавливал, — стал оправдываться лифтер, и в этот момент в дверь постучали. Лифтер обратился к фликам: — Открыть?

Они сами были в нерешительности, а Фаррела внезапно обуял страх.

“Нападение? — пронеслось в его голове. — Такие случаи бывали во время национальных выборов, но не во время городских. Кто может покушаться на мою жизнь?”

“Лозини! — подумал он. — А вдруг Лозини что-нибудь разнюхал и начал немедля действовать, решив сначала убрать конкурента Уэна, а потом взяться за наведение порядка в своем хозяйстве”.

— Откройте! — сказал наконец один из фликов. Они не доставали оружия, но правые руки обоих согласно скользнули к задним карманам, откинув полу сюртука.

Лифтеру нужно было сперва открыть решетку, потом уже выкрашенную золотистой краской дверь, в которую они увидели двух человек, стоящих на лестничной площадке. Один из них приветливо кивнул фликам.

— Не беспокойтесь, Туми, — сказал он. — Это Калезиан послал нас.

Напряжение ослабло. Значит, это были полицейские. Фаррел принял их сначала за людей Лозини, ему казалось, нечто враждебное исходит от них.

— Что произошло? — спросил один из фликов.

— Неприятности на шестом, — ответил один из стоявших на площадке. — Попытка нападения на мистера Фаррела. Надо, чтобы он прошел к себе другим путем. А все остальные могут подниматься. Никому ничто не грозит. Мистер Фаррел?

Говорящий сделал приглашающий жест, но Фаррел все еще колебался, не зная, как поступить. Стоявший рядом флик возразил:

— Мы пойдем вместе с вами!

— Калезиан хочет, чтобы вы оставались на месте, — сказал один из парней, — придется прикрыть нас, когда мы поведем мистера Фаррела по другой лестнице.

— Мы обязаны оставаться с ним! — настаивали флики в штатском.

— Здесь в кабине с вами жена кандидата!

— Мы рискуем стать живыми мишенями, — вмешался другой вновь прибывший.

— Я не уверен, что знаю вас, — сказал флик.

— Послушайте, Туми!

Вновь прибывший достал из кармана потертый бумажник, открыл его и протянул флику:

— А вы ведь меня уже видели!

Туми утвердительно кивнул головой, но, недостаточно убежденный, все еще колебался.

— Мы получили приказ не покидать мистера Фаррела!

— Проклятье! — пробормотал вновь прибывший. Он был недоволен, и в руках его появился пистолет. Стоящие в кабине бессознательно отшатнулись назад.

— Руки за голову! — раздался строгий холодный приказ.

Видимо, длительные переговоры ослабили внимание фликов, и они не успели достать свое оружие.

Фаррел беспрекословно подчинился приказу. Он видел, что флики еще колебались. Потом и второй человек на лестнице выхватил свой пистолет, также направив его в кабину. И флики поняли, что им следует повиноваться.

— Вы тоже, — сказал один из парней лифтеру, который широко открытыми глазами, с недоумением следил за всем происходящим.

Лифтер тотчас поднял руки.

Первый незнакомец сделал Фаррелу знак своим оружием:

— Выходите!

— Не... не убивайте меня, — промычал Фаррел.

Он был страшно напуган, но старался говорить как можно спокойнее, не раздражая напавших. — Нет никаких оснований, я...

— Заткнитесь, болван! Если бы я хотел вас убить, вы давно бы были мертвы. Я лишь хочу поговорить с вами.

Затем, обратившись к своему спутнику, он сказал:

— Постереги их! Я скоро вернусь.

— Жаль, что не вышло по-другому.

— Сойдет и так, — обернувшись к Фаррелу и злобно глядя на него, словно тот был виноват, что первоначальный план не удался, он добавил:

— Ну, выходите, быстро!

Фаррел, пошатываясь, вышел. Он почти поверил, что его не собираются убивать. Во всяком случае, не сейчас...

“Что же им нужно от меня?” — лихорадочно думал он.

— Опустите руки и идите нормально. Сюда, направо.

Фаррел послушно направился по пустому коридору, он чувствовал за спиной дыхание идущего следом незнакомца. Они дошли до двери с зажженной над ней красной лампочкой, и незнакомец приказал:

— Сюда!

Фаррел послушно открыл дверь, прошел в нее и очутился на небольшой лестничной площадке.

Здесь Фаррел подождал, не последует ли команда спускаться или подниматься, но незнакомец молчал. Он плотно закрыл за собой дверь, дернув за руку, заставил Фаррела повернуться и с силой ударил в живот, чуть ниже пояса.

Тот согнулся пополам и отлетел к стене, схватившись обеими руками за живот: страшная, режущая боль пронзила его.

Незнакомец ждал. Лицо его было непроницаемым, ледяные глаза равнодушно наблюдали за поверженной жертвой.

Фаррел старался восстановить дыхание, борясь с подступающей тошнотой и прислушиваясь к постепенно затихающей боли в животе. Сощурив глаза, с открытым ртом, смотрел он на этого страшного человека, пытаясь понять, почему он так поступил с ним и что намерен делать дальше.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что мне не до шуток! — сказал незнакомец. — Надеюсь это вам ясно. Горло у Фаррела было каким-то чужим, будто протертым наждачной бумагой, и ему было довольно трудно говорить.

— Очень хорошо! Теперь ответьте на мои вопросы. Только правду. Во-первых, кто вас финансирует?

Фаррел не сразу понял вопрос.

— Я не... — он закашлялся, и это также причинило ему боль. Схватившись за горло, он спросил: — Что? Я не понял...

— Один из помощников Лозини вас финансирует. Кто из них?

“Господи! Скандал!” — это первое, что пришло Фаррелу в голову.

— Уверяю вас, вы ошибаетесь...

Незнакомец держал пистолет в левой руке. Он тут же поднял его и сильно ударил Фаррела по правому плечу.

Фаррел завопил от боли. Вопль этот эхом отозвался по всей лестнице. Незнакомец молниеносно зажал Фаррелу рот и крепко прижал его голову к стене, пока не замерло эхо.

Фаррел же схватился рукой за свое плечо: боль была невыносимой. Он чувствовал, как дрожат его губы, и знал, что незнакомец прекрасно понимает его состояние. В нем боролись злоба и страх. Этого страха он бесконечно стыдился.

Наконец незнакомец отпустил его голову и отступил на шаг.

— Мне некогда терять время напрасно, — сказал он. — Я тороплюсь. Я знаю, кто вас финансирует, кто, кроме людей Лозини, может вас поддержать, а кто нет. Этот список очень короток. Итак, кто это? Или вы мне скажете правду, или я просто разорву вас на части здесь же и пойду задавать этот вопрос другому.

“Он знает... — подумал Фаррел. — Ему известны несколько человек, но он не знает, кто именно. Может, солгать ему, указав на кого-нибудь другого? А что, если я скажу ему, что это Фрэнк Фаран, парень из ночной “коробки”?”

— Если вы мне солжете, — продолжал незнакомец, словно прочитав его мысли, — так вот, если вы мне солжете, я вернусь ровно через час и убью вас! Сделать это будет несложно, точно так же, как мы это сделали только что.

Фаррела била мелкая дрожь... Он мучительно думал:

“Как сказать этому чудовищу правду? Безусловно, я потом смогу отрицать все, тем не менее...”

Незнакомец поднял кулак.

— Буанаделла! — завопил Фаррел. — Луис Буанаделла!

Глава 24

Гаролд Калезиан с портфелем в руке спустился по трапу самолета и сел в темно-зеленый “бьюик”, ожидавший его на стоянке в аэропорту Тэйлора под палящим солнцем. Он бросил портфель на заднее сиденье машины, включил кондиционер и направился в город. Через десять минут он уже заводил “бьюик” в цокольный этаж роскошного здания, где жил один, расставшись, но не разведясь с женой.

Калезиан вошел в лифт, чтобы подняться в свою квартиру на восьмом, самом верхнем этаже здания. С балкона его квартиры был виден центр города — вид напоминал днем мрачноватые театральные декорации, ночью же, благодаря неоновым вывескам, вполне впечатляющий.

Калезиан открыл входную дверь и вошел в квартиру. Здесь было очень душно: уйдя из дому в восемь утра, он оставил все окна закрытыми.

Калезиан нахмурился, закрыл за собой дверь и, держа в руке портфель, прошел из прихожей в гостиную.

“Должно быть, отказал кондиционер”, — подумал он. Но окно в гостиной оказалось открытым. Может быть, ветер? Казалось бы, нет никаких оснований для беспокойства. Все должно было совершиться, как задумано, ничего не должно сорваться! Учтена каждая мелочь.

Тем не менее, Калезиан, проходя через гостиную, чтобы захлопнуть окно, невольно крепче сжал ручку портфеля.

На балконе, облокотясь о балюстраду напротив двери, и слегка щурясь от солнца, стоял Ал Лозини.

— Салют, Гаролд, — сказал он.

Удивленный Калезиан молча застыл на месте. Поведение Лозини было так же странно, как и его появление здесь. Он не выглядел ни агрессивным, ни недовольным. Похоже, он стоял, против обыкновения никуда не торопясь. В ярком солнечном свете яснее читался его возраст.

— Выходи-ка на солнышко, — предложил Лозини. — Это тебе полезно.

Калезиан, не выпуская из руки свой портфель, вышел на балкон.

— Ты меня просто удивил, Ал, — наконец проговорил он.

— В молодости я был взломщиком. Твои замки — семечки! Я мог приехать сюда на фургоне и в три четверти часа вывезти отсюда все!

Калезиан нахмурился.

— Есть вещи, которые никогда не забываются, я полагаю, — сказал он, — например, взломать замок, вскрыть квартиру.

— Нет, есть вещи, которые забываются! Например, не доверять всем! — твердо сказал Лозини.

— Что-то я тебя не понимаю, — сказал Калезиан, а сам подумал: “Неужели он все знает?”

— Садись, Гаролд, — предложил Лозини, указав на стул.

Калезиан колебался. Мелькнула мысль, что стоит сделать два шага, и Лозини окажется за балюстрадой. “Восемь этажей — и от него останется только лепешка”.

Но Калезиан вряд ли сможет объяснить причину подобного “несчастного случая”. У него не было такого веса в полиции, чтобы приостановить потом расследование, которое неизбежно начнется в этом случае, особенно если все это произойдет под балконом его квартиры.

Все эти мысли лихорадочно пронеслись у него в голове, и ему вдруг показалось, что Лозини обо всем догадался: и о том, что Калезиан попытается столкнуть его вниз, и о том, как это и для него, Калезиана, опасно, слишком опасно.

— Ну, Гаролд, садись же!

Калезиан уселся верхом на шезлонг, крепко упираясь обеими ногами в пол, готовый ко всему. Портфель он положил на колени и оперся на него руками. Он старался напустить такой же равнодушный вид, какой был у Лозини.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — наконец проговорил Калезиан.

Лозини не ответил. Он изучал Калезиана, будто раздумывая, стоит ли с ним откровенничать.

Гаролд Калезиан ждал. Внешне ему удалось скрыть свое нервное напряжение. В конце концов Лозини медленно кивнул. Потом отвернулся, чтобы посмотреть на город.

— Пока я тебя ждал, — начал он, — я много думал о прошедшем. Как все здорово складывалось когда-то!

И каким орлом я был.

— Естественно. Ведь все меняется, к сожалению, — вставил Калезиан, внимательно слушавший излияния Лозини.

— А теперь я почти уничтожен, — продолжал тот. — Знаешь, как тяжело это говорить? Я смотрю на себя в зеркало, вижу почти старика и не узнаю себя... Такое ощущение, будто я забыл то, что всегда знал, и не могу понять, как это случилось. Точно так же, будто забыл надеть брюки, выйдя в город...

— Ты еще в полной форме. Ал, — отозвался Калезиан, мысленно спрашивая себя, не хочет ли Лозини сказать всем этим, что готов отойти от дел. Так ли это? Может, он и пришел сюда просто сообщить о своей отставке и попросить помощи у него, Калезиана, чтобы спокойно и тихо совершить все это. Калезиан почувствовал, как его напряжение постепенно спадает: — У тебя впереди еще долгие годы, Ал!

— Не успокаивай меня, Гаролд. Я почти решил устраниться и все бросить... И отправиться играть в шашки... — добавил Лозини с горькой усмешкой.

Калезиан внимательно наблюдал за ним, взвешивая каждое его слово.

— Почти? — невольно переспросил он.

— Да, Гаролд.

Лозини сунул руку в карман своего пиджака так медленно и красноречиво, что Калезиан не сомневался ни секунды: Лозини достанет пистолет. И вдруг он и вправду появился в руке Лозини, и дуло его было направлено прямо на Калезиана.

Пальцы Калезиана, сжимавшие портфель, ослабли сразу же, но он сдержал себя, сидел, не шелохнувшись.

— Осторожнее, Ал! — только и сказал Калезиан.

— Да, я уйду, — все так же спокойно, все тем же безразличным тоном продолжал Лозини, — но только так, как захочу сам! Я не позволю себя уничтожить. Я не позволю сбросить себя, как ненужного старика!..

— Ал, я не понимаю, о чем ты...

— Датч или Эрни? — оборвал его Лозини. — Это не может быть никто третий.

Калезиан сощурил глаза, ошеломленный услышанными именами, но, глядя прямо в дуло грозно направленного на него пистолета, не мог больше изображать невинного.

— Ал, у тебя преимущество передо мной в двадцать лет, — сказал Калезиан. — Я действительно не могу...

— Это верно, мерзкий подонок! — твердо сказал Лозини и грязно выругался тем же странно спокойным тоном. — У меня, действительно, большое преимущество перед тобой! Но ты этого даже не знаешь. Все, что я пока хочу от тебя, это имя, понял? Эрни Дюлар или Луис Буанаделла? И ты мне это скажешь! Так который же из них?

— Ал, я не имею ни малейшего представления, кто это...

— Я размозжу твою грязную башку, — продолжал Лозини, голос его стал твердым и угрожающим. — Или сперва выстрелю тебе в ногу, и ты останешься хромым на всю оставшуюся жизнь. Если останешься... Тебе придется волочить лапу, когда отправишься к своим подручным... Если отправишься...

— Ал!..

— Не пытайся больше отрицать! Ты достаточно хорошо знаешь меня, Гаролд. Я буду постепенно отстреливать у тебя куски мяса, и ты даже не успеешь моргнуть, как я приступлю к этому. Еще одно слово, лжец, и я начну!

У Калезиана пересохло во рту. Он действительно хорошо знал Лозини! Хорошо знал это ледяное выражение его глаз, и понимал, что тот может мгновенно, не раздумывая нажать на спуск. И это будет страшно... За последние годы он видел два или три трупа, искалеченных подобным образом: отдельные куски мяса попадали в морг в пластиковом мешке... Флики много шутили по этому поводу, но Калезиан не помнил, чтобы он разделял подобные шутки. Зато он хорошо помнил эти куски окровавленного тела внутри прозрачных мешков...

— Хорошо, — согласился Калезиан, облизнув пересохшие губы, и прикрыл руками голову, защищаясь от солнечных лучей. — Я все тебе расскажу.

Калезиан на секунду умолк, отчаянно ища выхода, но не находил его. Он опять облизал губы.

— Начинай! — воскликнул Лозини.

Отверстие пистолета неумолимо смотрело на Калезиана.

“Этот мерзавец, может, и состарился, но с ним еще далеко не все покончено...”, — подумал Калезиан.

— Это Эрни, — наконец произнес он. — Эрни Дюлар.

Лозини немного расслабился. Дуло пистолета было теперь направлено на лицо Калезиана. Однако выражение глаз Лозини потеряло свою ледяную враждебность. Он побледнел.

— Это должно было случиться. Ал, — продолжал Калезиан. — И ты понимаешь, что и я должен был сделать свой выбор.

Лозини ничего не возразил.

— Фактически, — продолжал Калезиан, — ты знаешь, откуда я приехал. Я летал к одному парню в Чикаго. Эрни готовит поле деятельности заранее и хочет знать, не будет ли высшее руководство против, не будет ли проблем, крови и войны, а просто — смена у руля.

Лозини проговорил упавшим голосом:

— К какому парню? Какому парню в Чикаго?

— К Каллигану.

Лозини кивнул:

— Так, и он не возражал?

— А зачем ему это?

— Конечно, — согласился Лозини, подумав. Потом он нахмурился и сказал:

— Докажи мне, что это Эрни!

Калезиан вздрогнул:

— Как?

— Позвони ему! Пошли: мы зайдем в квартиру, и ты позвонишь ему. А я послушаю, что он тебе скажет.

— А! Согласен. Почему бы нет! Ты, возможно, думаешь, что на самом деле это Датч и я пытаюсь прикрыть его? Сейчас я позвоню — и ты сам во всем убедишься.

Калезиан сделал вид, что хочет открыть портфель, все это время лежащий у него на коленях, но потом передумал, сказав:

— Подожди минуту, у меня есть что-то более убедительное! В этом портфеле письмо Эрни к Каллигану. Ты сможешь прочесть его.

Калезиан медленно приподнял портфель, щелкнул замками и стал открывать.

Лозини, нахмурившись, внимательно следил за ним.

— Письмо... вот оно! — сказал Калезиан. Потом резко выпрямился, в его руке был пистолет. У Калезиана не было времени поставить глушитель, но на высоте восьмого этажа...

Калезиан выстрелил, потом бросился вперед, чтобы помешать телу упасть через балюстраду. Он уложил старого Лозини на пол, вырвал из его руки пистолет и бросил в шезлонг.

Затем Калезиан вбежал в квартиру, вскочил в спальню. Шкаф для белья стоял около двери в ванную. Он достал пластиковую простыню-скатерть, которой всегда пользовался на пикниках, и вернулся на балкон. Расстелив скатерть на полу, быстро завернул в нее труп Лозини.

Старик получил пулю в самое сердце.

Калезиан перетащил завернутый труп Лозини в гостиную, закрыл двери на балкон, понизил термостат кондиционера до двенадцати градусов — на предельно низкую температуру. Затем прошел в ванную и зачем-то начал смывать те места на лице, которые особенно напекло солнце.

Внезапно его стала бить дрожь, и он вынужден был присесть. Руки у Калезиана судорожно сжались в кулаки, а глаза бессмысленно уставились в стену. Все тело сотрясала мелкая непрерывная дрожь. Вероятно, это была реакция на только что пережитое...

Лозини... Не какой-нибудь мелкий мошенник; не незначительный неудобный флик, а сам Лозини!..

“Я всегда боялся этого мерзавца”, — промелькнуло в голове Калезиана.

Через несколько минут он успокоился, проглотив два бокала “алказельцер”, и вышел из дому, чтобы позвонить из автомата.

Калезиан не был уверен, не прослушивается ли фэбээровцами или местными фликами его собственный телефон, и не хотел рисковать.

Из телефона-автомата он позвонил Луису Буанаделла. Но линия была занята...

Глава 25

Луис Буанаделла разговаривал по телефону с Георгом Фаррелом, оторвавшим его своим звонком от семейного завтрака.

— Но какого черта вы назвали ему мое имя?

— Ничего другого я не мог сделать. Он был... он поставил меня в безвыходное положение... И он, в самом деле, хотел точно знать... Вы понимаете, что я хочу этим сказать?..

По телефону они могли разговаривать лишь намеками.

Фаррел так и начал этот разговор, спросив:

— Вы узнали, кто у телефона? Буанаделла сразу же ответил:

— Да, исчадие глупости, как все, кто слышал ваше слезливое выступление по радио!

До сих пор им удавалось достаточно успешно скрывать свои взаимоотношения, и теперь Луис Буанаделла был вне себя от ярости: надо же быть до такой степени олухом, чтобы рискнуть все уничтожить своим звонком!.. И это за два дня до выборов!.. Идиот!

Но десять минут спустя Буанаделла просто пришел в бешенство... Но уже по другой причине...

“Это дерьмо Паркер все же сумел провести проклятого слюнтяя Фаррела и его идиотов-телохранителей!.. Напугав до смерти, он вырвал его, Буанаделлы, имя!.. Его, который собирался руководить организацией. А этого никак не должно было случиться до выборов!.. — лихорадочно думал Луис Буанаделла, вполуха слушая оправдания Фаррела. — Это не должно было случиться! — повторил он про себя. — Такой человек, как Фаррел, выставивший свою кандидатуру на пост мэра по их совету, должен быть вне всяких подозрений. А он, Буанаделла, решив свергнуть с гангстерского трона Алана Лозини, все время оставался в тени, как бы вне игры. А теперь это дерьмо, неизвестно откуда прибывший бандит, этот Паркер, раскроет весь их заговор, и это будет похлеще взрыва!.. Паркер и его дружок давно уже должны быть трупами! — думал Буанаделла. — Что случилось с Абаданди, черт его возьми?! У него было достаточно времени, чтобы убрать и этого проклятого Паркера, и того, другого, Грина, кажется. Куда он делся, этот чертов Абаданди? А теперь вот новое дерьмо, которым надо срочно заняться?!”

— А когда произошел ваш разговор? — спросил Буанаделла.

Фаррел немного замешкался с ответом, он был еще слишком взбудоражен, чтобы быстро соображать.

— Э... минут двадцать пять... около получаса назад.

— Полчаса назад? Но что же вы делали все эти полчаса, черт вас возьми?!

— Датч, нужно было... Мне нужно было всех успокоить там. Ведь со мной были полицейские, которым угрожали пистолетами. Датч, вы понимаете? Нужно же было как-то объяснить происшедшее. Я сказал им, что эти люди из секты Среднего Востока, что это связано с интернациональной политикой, и что мне еле-еле удалось уговорить их, чтобы меня отпустили.

— И кто поверил в это?

— Репортеры, полицейские, все! — в голосе Фаррела послышалась гордость за свою находчивость, потом он заговорил более спокойно: — Я хорошо знаю свое дело, Датч! Я умею говорить с людьми!

Это было правдой. Если Буанаделла нужно было время, чтобы переварить всю эту чепуху, то окружающие могли поверить словам Фаррела. Видимо, ему удалось полностью убедить всех, и уже полчаса спустя он мог позвонить Буанаделла. И это было хорошо.

— Ладно, — скрепя сердце, сказал тот. — Вы сделали все, что могли.

— Спасибо, Датч. Я хотел, чтобы вы как можно скорее были в курсе всего случившегося. Я, конечно, огорчен, но я не...

— Знаю, знаю, — оборвал его Буанаделла. — Повесьте трубку.

Луису Буанаделла было пятьдесят. Крупный, метр девяносто ростом, любитель поесть, он весил сто двадцать килограммов. По национальности — итальянец, родился и вырос в Балтиморе и после демобилизации вернулся туда же, чтобы стать “солдатом” уже другой “армии”, и стал работать на тех, кто руководил городским рэкетом. Благодаря везению, ему удалось выполнить несколько интересных операций, повысивших его в ранге, и он стал откладывать заработанные таким путем деньги.

В Тэйлоре, куда затем переехал, он свел знакомство с Лозини и под его руководством стал заниматься производством и демонстрацией порнографических фильмов, купив сначала один, потом два, а затем и три кинотеатра.

Благодаря легальному прикрытию и деньгам, рэкет Лозини тоже получал от этого немалую выгоду. Таким образом, Луис Буанаделла быстро преуспел, а с удачей появились и амбиции.

Звезда Алана Лозини закатилась, он стал слишком стар для такого дела и неминуемо должен был устраниться, уступив свое место другому. Луис Буанаделла поспешил прозондировать почву и убедился, что никто другой, посильнее, не посягает на место Лозини: ни Эрни Дюлар, ни потом, позднее, Тэд Савелли.

Будучи человеком новой формации, в большей мере бизнесменом, чем гангстером, Буанаделла избрал надежный метод, чтобы сесть на место человека, гораздо выше его стоящего: за спиной Лозини он объединился с его помощниками, увеличил свою экономическую мощь, согласовал все дальнейшие действия со своими подручными.

Луису Буанаделла понадобилось более трех лет, чтобы хорошенько разработать эту операцию. Действовал он очень осторожно, неторопливо завоевывая позицию за позицией, никогда не высовываясь, никогда не выражая нетерпения.

Финальным этапом было замещение мэра Лозини мэром Буанаделла. Это должно было случиться в ближайший вторник, так как в его победе на выборах Буанаделла не сомневался! Вот тогда ему и объявят, что тайная война окончена, а Луису останется лишь поудобнее устроиться в кресле Лозини.

А Лозини? Во вторник и ему объявят об окончании тайной войны и о его поражении. Ему, Лозини, останется только покинуть Тэйлор и уехать куда-нибудь подальше... Или, может быть, посетить Европу... Буанаделла был готов предложить ему такое путешествие!

Все было так хорошо придумано! И последний этап казался таким простым. Но только казался... И теперь все рушится таким глупейшим образом... Из-за маленькой, абсолютно непредвиденной случайности...

Эти проклятые бабки из парка аттракционов! Семьдесят три тысячи долларов, половина из которых была уже истрачена на предвыборную кампанию Фаррела. Остальное тоже сослужило свою службу, чтобы смазать кое-кому лапы, и дать внушительную сумму Калезиану, потом еще двоим фликам. Потом пришлось дать, чтобы купить молчание одного из людей Лозини по имени Тони Сака. Ну, а остальное осталось в кармане самого Луиса Буанаделла.

И самым неприятным было сознание того что ему на самом деле не очень нужны были эти деньги. То что они появились, было лишь приятным сюрпризом. Совершенно неожиданным, к тому же. Но ведь он прекрасно мог обойтись и без них!

Да, приятный сюрприз, который повлек за собой второй, еще более приятный, в виде двух парней-головорезов по имени Паркер и Грин...

Все превратилось в настоящий бордель. Дурак Калезиан начал убивать фликов-очевидцев. Лозини стал подозрительным, нервным. Фаррел компрометировал свой облик “честного человека”. А Буанаделла вынужден был отказаться от методов делового человека и перейти к другим, более действенным и простым.

Буанаделла никогда не приходило в голову избавиться подобным образом от таких людей, как Лозини, Франк Фаран или Эрни Дюлар.

Но эти иностранцы, это всего лишь два несчастных грабителя, без связей и поддержки... Живыми они были слишком опасны. И ведь никто не заметит их исчезновения!.. Но, Боже мой, когда же Абаданди удастся их прикончить?

Может быть, не раньше, чем они сами появятся в его доме, наведенные сюда этим трусом Фаррелом? Видимо, ему, Буанаделла, надо подготовить им достойную встречу!

Он все еще держал телефонную трубку в левой руке. После разговора с Фаррелом, Буанаделла медленно сосчитал до пяти, потом снял правую руку с телефонного аппарата и стал ждать сигнала.

Тщетно! Линия молчала!

Луис Буанаделла нахмурился. Он несколько раз клал и поднимал трубку: ему внезапно представилось, что Паркер и Грин перерезали телефонные провода, чтобы изолировать его в доме.

Но вот все же раздалось долгожданное:

— Алло!

— Что? — Буанаделла вдруг почувствовал, как все его лицо покрылось испариной. — Что происходит в этом проклятом борделе? — завопил он.

— Датч? — продолжал тот же голос. — Это ты?

— Кто это? Опять Фаррел?

Но голос был каким-то другим.

— Нет! Ты знаешь кто.

Наконец, он узнал своего собеседника. Это был Калезиан.

— Но Боже мой! — крикнул он. — Что еще случилось?

— Найди безопасный телефон, — сказал Калезиан. — Мне необходимо поговорить с тобой.

— У меня нет никакого безопасного телефона! — в бешенстве заорал Буанаделла. — И времени у меня тоже нет. У меня свои проблемы!

— Тогда мне придется приехать! Это важно!

— Ладно, приезжай, раз так необходимо. А теперь повесь-ка трубку. Мне нужно срочно позвонить.

— Я буду через десять-двенадцать минут.

— Повесь же трубку! — рявкнул Буанаделла, кипя злобой на всех и вся...

Калезиан тут же повесил трубку. Буанаделла тоже. Потом снова поднял ее, чтобы услышать гудок освободившейся линии. Он уже хотел набрать нужный номер, как вдруг какой-то шорох заставил его замереть на месте.

С порога застекленного выхода на террасу, позади него, раздался чей-то голос:

— Положите трубку! Ну-ка, быстро!

Сперва Буанаделла даже не понял, откуда этот голос: извне или в телефонной трубке. И еще больше взбешенный, он воскликнул:

— Чертов телефон! — и швырнул его в ближайшую картину с видом Монмартра.

Глава 26

Следуя за Паркером, входящим в окно-дверь, Грофилд подумал:

“Все, как в театре. Наш “выход на сцену” и эта обстановка в комнате — прямо-таки театральная декорация, к тому же очень удачная!”

Над отделкой комнаты поработал кто-то с весьма утонченным вкусом. Она выглядела настоящим произведением искусства. Это была то ли библиотека, то ли студия, то ли домашний рабочий кабинет. Но наверняка это была комната “папы”, как ее, вероятно, называли в семье.

Человек, стоявший посередине комнаты и только что в бешенстве швырнувший в стену телефонный аппарат тоже очень вписывался в декор, и Грофилд с усмешкой подумал, уж не ошиблись ли они адресом.

Перед ними стоял деловой человек, член Ротари-клуба, столп общества, аккуратный налогоплательщик, человек, внушающий доверие.

Если бы Грофилд и Паркер не слышали разговора Луиса Буанаделла по телефону и не видели этого взрыва ярости, то, пожалуй, подумали бы, что все это ошибка и попали они отнюдь не к Луису Датчу Буанаделла, отпетому дельцу-гангстеру, желающему уничтожить Лозини и сесть на его место.

Но когда Буанаделла повернулся к ним лицом, Грофилд сразу же отмел все сомнения.

У Луиса Буанаделла была тяжелая челюсть, ледяной взгляд, мощные плечи. Все это не соответствовало впечатлению респектабельного бизнесмена. С первого взгляда было видно, что этот человек привык доводить дело до конца, и уж наверняка не гнушается насилием.

Увидев их, Луис Буанаделла разразился бранью:

— Мерзкие подонки! Вы ворвались в этот чертов бордель... Если хотите еще пожить, то советую вам быстрее выкатиться из этого города! Даю вам три четверти часа.

В руках Паркера и Грофилда пока не было оружия, но им ничего не стоило достать его, если потребуется.

Войдя в комнату, Паркер направился налево, а Грофилд, закрыв окно-дверь, встал справа.

— Садись, Буанаделла, — проговорил Паркер. — Настало время и нам побеседовать.

— Я не разговариваю с мошенниками! Убирайтесь отсюда немедленно!

Грофилд небрежно достал из своего кармана бумажник Абаданди и бросил его на стол.

— Думаю, вы захотите послать это семье Абаданди...

Буанаделла нахмурился:

— Что?

— ...Вместе с трогательным письмом, — невозмутимо продолжал Грофилд. — Я, дескать, горжусь этим молодым человеком! Он погиб, исполняя поручение своего начальника. Это большая утрата... Вы можете повесить его портрет в рамке над камином.

Луис Буанаделла подошел к столу, схватил бумажник, раскрыл его и просмотрел две или три бумаги. Паркер и Грофилд молча следили за его действиями. Наконец, Буанаделла поднял голову и злобно уставился на Грофилда:

— Откуда это у вас?

— От мертвеца.

— Не верю!

Грофилд пожал плечами.

Буанаделла несколько секунд смотрел на него в раздумье, потом с отвращением бросил бумажник на стол.

— После него будут другие!

— Такие же удачливые? — спросил с улыбкой Грофилд.

— Я могу послать сразу десятерых.

Паркер сделал шаг к Буанаделла, сказав:

— Вы никого не пошлете! Мы здесь одни и можем все решить немедленно!

Угрожающий взгляд Луиса Буанаделла перебегал с Паркера на Грофилда.

— Мне нечего решать с вами.

— Семьдесят три тысячи долларов!

— ...украденных вами денег, — подсказал Буанаделла. — Вы не имеете никаких прав на них. К тому же у вас нет доказательств, что я их вообще видел, что они у меня есть, что я истратил из них хоть доллар. Вы хотите судить меня?

— Вы и находитесь перед судом! — твердо заявил Паркер.

Грофилд, желая избежать ненужных оскорблений и обвинений, решил вмешаться:

— Мистер Буанаделла, маленький совет. Мой друг очень нетерпелив по натуре. Я не знаю никого другого, кто бы так болезненно переносил обман. До этого момента он был чрезвычайно спокоен и еще не причинил вам неприятностей, но я считаю...

— Неприятностей? — перебил Буанаделла. Охватившее его возмущение помешало и дальше изображать непреклонность: — А вы отдаете себе отчет в том, что...

Он словно захлебнулся злобой и, сильно жестикулируя, не смог подобрать дальнейших слов, чтобы объяснить этим мерзавцам все, что он может сделать с ними.

— Поверьте мне, — между тем спокойно продолжал Грофилд, — мы здесь уже пять дней, и единственное, что мы хотим, это получить наши деньги! А мы еще ничего не получили, к сожалению... Скоро состоятся выборы, идет война гангстеров, всевозможные идиотские происшествия, то там, то здесь... Нас это совершенно не касается, деритесь себе на здоровье! Повторяю: единственное, что нас по-настоящему интересует, это наши семьдесят три тысячи долларов...

— И из-за вас все взлетело на воздух! — заявил Буанаделла. — Вы совершили ограбления, убили людей, вы угрожали будущему мэру, срываете мои личные планы, на которые я положил три года... — он не договорил. — Вы говорите о войне гангстеров? Какая война гангстеров? Здесь было все абсолютно спокойно, пока не появились вы!..

— Если бы вы вернули наши деньги сразу же, в четверг, — все так же спокойно продолжал Грофилд, — или даже в пятницу, то и не было бы никаких проблем ни у нас, ни у вас!

— Меня тошнит от вашего вонючего городишки! — снова вмешался Паркер. — Если я получу мои деньги, тут же удалюсь!

— Семьдесят три тысячи долларов! — настаивал Грофилд. — Не такая уж большая сумма! Но ведь это наш профессиональный заработок!

Луис Буанаделла хотел возмутиться, но внезапно замолчал, задумавшись. Выражение “профессиональный заработок”, похоже, заинтересовало его. Грофилд подметил эту перемену и внимательно посмотрел на Буанаделла.

— Подождите немного, — сказал Буанаделла.

Он подвинул к столу стоявший слева от него стул, сел и, облокотившись на зеленый бювар, уставился на окно-дверь.

Грофилд бросил быстрый взгляд на Паркера, внимательно следившего за Буанаделла со своим обычным непроницаемым выражением лица. Грофилду хотелось знать, понял ли тот, что они почти выиграли, что Буанаделла, видимо, отдаст им деньги.

Луис Буанаделла действительно собирался отдать им деньги. Сидя за письменным столом, он продумывал все обстоятельства, прикидывал варианты, взвешивал все “за” и “против”.

“За семьдесят три тысячи долларов избавиться от этих мошенников! Безусловно, это высокая цена, конечно. Но если я откажусь, то возникнут еще более сложные проблемы... К тому же, ведь я заплачу этим подонкам их же деньгами, а не своими!”. Все эти мысли быстро проносились в голове Буанаделла.

Наконец он заговорил. Он не знал, к кому надо обращаться: к Паркеру или Грофилду. Поэтому сперва посмотрел на одного, потом на другого, и решил, что с Грином будет легче сговориться.

— Я не смогу сразу заплатить всю сумму, — сказал он.

— Сожалею, — ответил Грофилд, — но нам дорого наше время. Нам нужна вся сумма полностью.

— Проклятые семьдесят три тысячи долларов, — пробурчал Буанаделла.

— Но вы можете их собрать!

— Вы явились в тот момент, когда я особенно нуждаюсь в деньгах...

— Прекратите, Буанаделла, — сказал Паркер. — Есть только один выход: заплатить нам, и вы это прекрасно знаете! Полностью всю сумму, и наличными! И вы так же хорошо знаете, почему только наличными.

Луис Буанаделла, деловой человек, знал, конечно, что они правы, но не хотел так быстро соглашаться.

— Может, лучше дать официальную расписку, — проворчал он, — и вы сможете привлечь меня к суду, если я откажусь вам заплатить. Я согласен заплатить, и я заплачу!

— Нет, мистер Буанаделла, так не пойдет! — огорченно отозвался Грофилд. — Чтобы составить официальный документ, понадобится открыть мое настоящее имя, а я предпочитаю его не сообщать. Не говоря уж об адресе.

— Черт возьми! — Буанаделла барабанил пальцами по бювару. — Я не смогу немедленно достать всю сумму. И вообще... убирайтесь к дьяволу! Устраивайтесь как хотите!

— Вы не знаете, на что мы способны, мистер Буанаделла, — медленно проговорил Грофилд.

Луис Буанаделла наклонил голову, чтобы попристальнее рассмотреть их обоих, и Грофилду показалось, что Буанаделла впервые понял всю серьезность угрозы.

“Всегда необходимо под конец изменить тон, — подумал Грофилд. — Это производит определенный эффект”.

Буанаделла размышлял.

— Собрать всю сумму, конечно, можно. Но это займет все же дня два.

— Немедленно! — бросил Паркер. Грофилд повернулся к Паркеру:

— Погоди минуту, дай ему сказать. У него тоже есть сложности.

Буанаделла поочередно посмотрел на обоих, но опять обратился к Грофилду:

— Нельзя получить наличными так быстро. На это надо время. А сейчас лето, и публика не так многочисленна. У меня совсем небольшая выручка. Потом еще выборы...

— Вот именно, — перебил Грофилд. — О выборах как раз и думает мой товарищ. Это произойдет во вторник, не так ли?

— Да... Во вторник.

— Послезавтра! — Грофилд пожал плечами и покачал головой с явно огорченным видом. — Вы понимаете, эти выборы играют решающую роль и для нас! Благодаря им мы и можем оказывать давление на вас.

— Если вы не отдадите деньги до утра вторника, ваш кандидат проиграет, — твердо сказал Паркер. — Так или иначе он проиграет.

— Я не смогу собрать всю сумму за такой срок.

— Сможете, если по-настоящему постараетесь, — заявил Грофилд. — Я вам позвоню завтра утром, около десяти часов, чтобы узнать, как у вас идут дела.

— Не слышать бы никогда об этих проклятых деньгах! — воскликнул Буанаделла с горечью.

— Конечно, так было бы лучше, — согласился Грофилд. — Не провожайте нас, — и он взглянул на Паркера, кивнувшего головой.

Грофилд прошел первым. Он вышел на лужайку, окруженную цветущим кустарником. И тут увидел человека, вооруженного пистолетом...

У него не было ни секунды, чтобы реагировать как-то по-другому... Он не слышал выстрела, но ощутил страшный удар, словно его стукнули железным кулаком так, что грудь раскололась надвое.

Этот удар заставил Грофилда упасть навзничь.

Цветущая лужайка перед его глазами опрокинулась, как в кино...

“Проклятье! Он меня убил...” — в отчаянье подумал Грофилд и почувствовал, как падает, падает... в какую-то пустоту, в страшную бездну...

Часть вторая

Жестокая месть

Глава 1

Когда Грофилда отбросило от выхода, Паркеру не нужно было слышать выстрела, чтобы догадаться: его товарища подстрелили типы, спрятавшиеся снаружи, в кустах... Видимо, они, черт знает каким образом, были предупреждены Буанаделла о появлении Паркера и Грофилда и ожидали их выхода из дома.

Но выстрелы раздались несколькими секундами раньше, чем нужно, чтобы захватить врасплох обоих.

Паркер, согнувшись, бросился вправо, выхватил свой пистолет.

“Пристрелить для начала Буанаделла, — мелькнула мысль, — а потом скрыться через дом. Неизвестно, сколько их во дворе”.

Но когда Паркер повернулся к Буанаделла, по его ошеломленному виду понял, что он здесь ни при чем. Типы снаружи следовали, видимо, указаниям кого-то другого.

“Возможно, Фаррела, а может, Калезиана, — пронеслось в голове Паркера. — Буанаделла не такой хороший актер, чтобы так искусно торговаться с Грофилдом. Да и сейчас он не смог бы более удачно изображать изумление”.

Снаружи снова раздался выстрел, и пуля застряла где-то в стене, в глубине комнаты.

Грофилд не шевелился. Получив пулю прямо в грудь, он, как думал Паркер, был мертв, а нападавшие с минуты на минуту должны были ворваться в комнату.

Паркер повернулся, выразительно погрозив Буанаделла своим пистолетом, и бросился к двери кабинета.

Все это произошло так быстро, что не было произнесено ни единого слова, лишь Буанаделла издал какое-то восклицание в тот момент, когда Паркер открыл дверь и бросился из комнаты. Паркер не понял, что сказал Буанаделла, но не стал тратить времени на разговоры. Хлопнув дверью, он быстро пробежал по коридору. Миновав дверь справа, он проник в большую пустую комнату со столиком для пинг-понга, баром и телевизором посередине. Все это промелькнуло мгновенно, но отложилось в его сознании, схваченное цепким взглядом.

Паркер держал пистолет в правой руке, прижимая его к бедру на случай, если бы вдруг столкнулся с кем-либо из членов семьи Буанаделла.

Где-то здесь была столовая, где, видимо, уже собирались к обеду, и откуда он вовремя услышал стук вилок и ножей и обрывки разговора. Выстрелы во дворе сюда не доносились.

Паркер устремился в другом направлении, выскочил в какой-то коридор и быстро побежал по нему. Позади не слышалось шума преследования, но он считал необходимым поторапливаться: ему хотелось быть как можно дальше от этого места, если его решатся преследовать.

Паркер пересек гостиную, тоже пустую, и достиг, наконец, входной двери. Осторожно приоткрыв ее, он окинул взглядом ухоженную лужайку, окруженную подстриженными кустами. За ними виднелась оживленная улица. Мимо проехал синий “линкольн”, за ним — фургон телекомпании, который затормозил и остановился напротив дома. Из фургона, видимо, велось полицейское наблюдение.

Никого не было видно. Кусты были слишком низкими, чтобы человек мог спрятаться за ними незаметно. Спрятаться было негде, кроме фургона. В то же время он предоставлял Паркеру возможность беспрепятственно бежать. Если даже у окон верхнего этажа и были вооруженные парни, то благодаря этому фургону они не посмели бы стрелять. Любой флик, спрятавшийся внутри, был бы в восторге, если б на лужайке у дома Буанаделлы был убит человек. Это позволило бы обшарить весь дом.

Следовательно, его не прихлопнут перед домом Буанаделла, но, безусловно, постараются достать в более спокойном месте и в более удобный момент.

Паркер открыл входную дверь, вышел в палящий зной и неторопливо направился к дороге. Дойдя до тротуара, он повернул направо и так же неторопливо удалился.

Нужно было вернуться к Лозини. Настало время, чтобы мобилизовать все и потрясти этот чертов город!

Было очень жаль Грофилда...

Но такова уж их жизнь: смерть крадется за ними втихомолку... Сегодня один попал под ее косу, завтра это может случиться с другим.

Глава 2

Гаролд Калезиан во второй раз выстрелил поверх падающего человека в того, кто маячил позади него. Но это была уже подвижная мишень, и ее трудно было поразить в сумраке комнаты, да и после первого выстрела у того было несколько секунд, чтобы сориентироваться. Калезиан, даже не глядя, знал, что промахнулся, и, согнувшись, бросился ко входу.

Он приехал к Буанаделла вскоре после телефонного звонка. Оранжевые занавески окна-двери были слегка раздвинуты, и Калезиан, подойдя к нему, увидел Паркера. Он отпрянул, потом спрятался в кустах, чтобы взвесить ситуацию и хорошенько все обдумать.

Значит, Паркер все понял, и в отличие от Лозини решил сразу же действовать. Сюда Паркер явился, чтобы окончательно убедиться, что именно Луис Буанаделла подготовил “революцию”, “дворцовый переворот”. Но, возможно, он уже и не сомневался, а пришел действовать?

Во всяком случае, они сейчас о чем-то спорят. Похоже, Паркер требовал свои деньги и был настроен весьма решительно. А Калезиану не хотелось убивать Паркера в доме Буанаделла. Будет лучше, если он выйдет оттуда. Так он и сделал. Но он не учел, что Паркер пришел не один. Грин тоже был здесь. Его-то Калезиан не рассмотрел через окно. Вот почему он совершил ошибку.

Знай он заранее, что здесь оба, дал бы возможность выйти под яркое солнце обоим.

Гаролд Калезиан ворвался в кабинет через окно-дверь в тот момент, когда за Паркером захлопнулась дверь. И Датч Буанаделла, стоя у своего письменного стола, крикнул что-то Калезиану. Но тот ничего не слышал, да и просто не обратил на это внимания в пылу погони.

Боже мой! Ведь в доме находилась семья Буанаделла! Ситуация не могла быть хуже... Но и нельзя отпускать живым этого парня.

Калезиан вихрем промчался по комнате, быстро рванул на себя дверь и тут только почувствовал, что кто-то схватил его за руку, заставив повернуться и прижав к стене.

Это был Буанаделла. Калезиан замахал руками, чтобы сохранить равновесие после неожиданного рывка Буанаделла. Тот закрывал дверь, и это разозлило Калезиана.

— Датч! — завопил он. — Он ведь убежит! Буанаделла преградил ему путь.

— Стоять, проклятое дерьмо! Или я сам оторву твою дурацкую башку, черт возьми, и выкину ее к чертям собачьим!

Резкий тон Луиса Буанаделла подействовал на Калезиана больше, чем его слова, и он, задыхаясь, с бешено бьющимся сердцем, остановился и, наконец, заметил, что Луис Буанаделла был пунцовым от ярости, и понял, что ярость эта была вызвана им самим, Калезианом.

— Боже мой, Датч! — проговорил он, все еще тяжело дыша. — Я мог бы поймать их обоих!

— Я пришел с ними к соглашению!

Калезиан закрыл глаза. Потом, опустив правую руку с пистолетом, ошеломленно огляделся.

— Что?

— Соглашение! Ты знаешь, что такое соглашение, мерзкий подонок и болван? Армянский недоносок! Что ты умеешь делать, кроме как убивать людей?!

— Как это соглашение? Какого рода соглашение?

— Я верну им деньги.

Калезиан пристально посмотрел на него.

— Не могу в это поверить!

— Я плачу за свой покой, идиот! — Буанаделла, наклонившись вперед, теперь уже не кричал, а очень отчетливо чеканил каждое слово: — Чтобы мой парень был спокойно выбран в мэры! Чтобы без лишних проблем занять место Лозини! Чтобы мне не задавали нескромных вопросов! Чтобы не хотели моей шкуры! Только так я смогу диктовать свою волю и ликвидировать бордель. Поэтому я расплачусь с этим типом украденными деньгами и устрою так, чтобы головорезы Лозини сами за все рассчитались.

— Но Датч! — возразил Калезиан. — Откуда я мог это знать? Только сегодня утром ты приказал их убрать.

— Мне наплевать на то, что я говорил утром! Они пришли ко мне, мы поговорили и пришли к соглашению. — Буанаделла жестом указал на тело, лежащее перед окном-дверью. — А теперь посмотри!

— Я знаю, что ты приказал их уничтожить, вот и все, — ворчливо проговорил Калезиан, в смятении пряча пистолет.

— Ты всегда считаешь, что надо направо и налево убивать, устранять всех, — в сердцах продолжал Буанаделла. — Флик О’Хара! Это была действительно гениальная мысль! А теперь — этот парень! Кого ты еще ухлопал, болван?

— Послушай, Датч... — начал Калезиан в страшном смущении. И замолчал.

Луис Буанаделла ошеломленно смотрел на него.

— Господи! — вдруг вскричал он. — Значит, ты и вправду укокошил еще кого-то! Кого же?

— Ал Лозини пришел ко мне. Наверняка... — невнятно пробормотал Калезиан. — Ко мне! Он...

— Ты убил Ала?

— Он угрожал мне оружием, Датч. Я не мог иначе.

— Ты убил Ала Лозини? А ты представляешь, сколько у него друзей в этой стране? Ты представляешь сколько... — Буанаделла замолк, подняв руки к небу: — Господи, дай мне силы!

— У меня не было выбора, Датч. Я не хотел убивать, Датч, черт возьми...

— Не хотел? Да ты всех нас убьешь, только это тебя и забавляет, прохвост! Карн, Каллиган, дюжина других! Они нам позволили потихоньку заменить Ала. Все они стареют, все они в один прекрасный день вынуждены отойти от дел! Ведь мы все очень четко рассчитали! Все проходило тихо и почти гладко! Но убить Ала! Я знаю по крайней мере трех парней, которые вместе с Алом почти тридцать лет!.. Да они направят сюда целую армию, как только узнают, что Ал мертв!..

— Да нет! — запротестовал Калезиан. — Никто не станет этого делать ради мертвого. Нет, ты преувеличиваешь!

— Они просто никогда не захотят иметь дел со мной... Даже если я им на подносе принесу твою голову, если буду изо всех сил убеждать, что это ты убил и без моего ведома, они мне все равно не поверят и не захотят иметь со мной дел!

Это была правда, и Калезиан это знал. Он огорченно предложил:

— Мы заставим их заплатить за все!

— Что? — переспросил Буанаделла, нахмурив брови.

— Я об этих типах. Соглашение, которое ты с ними заключил, все равно пропало! Теперь мы можем утверждать, что это они убили Лозини, стараясь вернуть свои деньги.

— А для чего им убивать Лозини?

— Чтобы сотрудничать с тобой. У них ничего не вышло с Лозини, и они знали, что ты займешь его место. Тогда они его пришили и пришли сюда, к тебе, чтобы угрожать и тебе такой же расправой, если не согласишься на их условия. — Калезиан наклонился вперед и настойчиво продолжал: — Это сойдет, Датч! Они поверят!

— Боже мой! — простонал Буанаделла, озираясь вокруг и лихорадочно раздумывая над тем, что сказал ему Калезиан. — Какой же ты негодяй!

— Это пройдет, Датч! Уверяю тебя!

— Но Паркер хорошо знает Карна, и он может нас разоблачить!

— Нужно его убрать! — увидев, как передернулось лицо Буанаделла, Калезиан быстро продолжил: — Это не потому, что я помешен на убийствах, Датч! Я говорю дело! Если они будут мертвы оба, то у нас не будет никаких проблем!

Луис Буанаделла посмотрел на человека, лежащего на лужайке.

— Он мертв?

— Вероятно.

— Пойди посмотри!

Калезиан пожал плечами, но подошел к телу и перевернул его на спину. Кровь текла из раны на груди. Много крови. Рана оказалась выше, чем он рассчитывал. Нахмурившись, Калезиан дотронулся до шеи парня, и его пальцы почувствовали слабую пульсацию. Вот почему рана до сих пор кровоточила.

“Это как раз мелькнула тень того, второго, — подумал Калезиан. — Она отвлекла меня, рука дрогнула, и пуля пришлась несколько выше”.

Датч Луис Буанаделла подошел к Калезиану, с отвращением глядя на распростертое тело.

— Он действительно мертв?

Не поднимая головы, Калезиан ответил:

— Нет.

Луис Буанаделла не смог сдержать своего страха и злости:

— Черт побери! Ты даже не можешь точно прицелиться... Единственное, что ты умеешь делать вообще, — это убивать, но и этого не можешь сделать как следует.

Страшная ярость обуяла Калезиана. Но у него не было мужества, чтобы дать ей прорваться. Он мог бы защищаться, мог тоже ругаться и угрожать, мог даже врезать этому Буанаделла... Но он проделал все это только мысленно... В действительности же молча проглотил обиду, стоя на коленях рядом с полумертвым человеком и наблюдал как кровь продолжает вытекать из его раны...

А Датч Луис Буанаделла все сыпал и сыпал ругательствами и проклятьями.

Глава 3

Паркеру не сиделось на месте, он то и дело вскакивал, метался по комнате, переполненный яростью и терзаемый неизвестностью.

Уже двадцать минут он ждал в доме Лозини, потом заставил слугу позвонить Тэду Савелли, Фрэнку Фарану, толстому адвокату Джеку Валтеру, но никто из них не знал, куда ушел Лозини.

Паркер не мог больше ждать. Он мерил шагами гостиную. После бесполезных звонков он схватил справочник и стал искать номер телефона Калезиана. Наконец, нашел его, здесь же был указан и адрес. Паркер бросил справочник на стул и обратился к слуге:

— Когда хозяин вернется, скажите ему, чтобы никуда не уходил. Я скоро позвоню ему!

— Да, сэр.

У слуги был зеленоватый цвет лица, который бывает у людей, подверженных сильному страху. Он поторопился открыть дверь Паркеру. Потом заколебался, закрыть ли ее сразу, чтобы не обидеть его этим.

Добравшись до первой станции обслуживания, Паркер уточнил, где находится Элм Вей.

Это была прямая улица, по обеим сторонам которой возвышались большие, достаточно роскошные здания, построенные лет десять назад.

Дом, в котором жил Калезиан, был самым высоким и приметным. Он занимал целый блок по правой стороне улицы. Кусты вблизи дома казались неестественно зелеными.

В цокольном этаже находился гараж, и Паркер нашел свободное место для машины. Было воскресенье, и многие отправились на прогулку.

Паркер задним ходом поставил “импалу” так, чтобы при необходимости быстро, без задержки выехать. Затем сел в лифт, довезший его до холла, где почтовые ящики указали ему, что квартира Калезиана находится на верхнем этаже, апартаменты 8-С. Поднявшись сюда, Паркер дважды позвонил. Никто не открыл. Тогда он без особого труда отпер замок и вошел.

Воздух в квартире был свежим и даже прохладным. Паркер бесшумно прошел через холл.

Через закрытое окно-дверь, выходящее на балкон, Тэйлор был как на ладони. Рядом со входом Паркер заметил длинный предмет, завернутый в пластик. Это заставило его насторожиться. Что-то здесь было не так...

Паркер стал быстро осматривать все в этой роскошной, но какой-то настораживающей квартире.

Ничего необычного он не обнаружил. Ящики и шкафы не содержали ничего интересного. Калезиан был не тем человеком, который может оставить что-либо компрометирующее его.

Но что же все-таки насторожило Паркера, когда он вошел в эту квартиру? Пока он и сам не мог ответить на этот вопрос.

Паркер вернулся в гостиную. Вновь осмотрелся. Взгляд его опять упал на завернутый в пластик длинный предмет.

“Что же это такое?” — подумал Паркер, чувствуя, что тревога исходит от него.

Он опустился на корточки и чуть-чуть сдвинул пластик в сторону.

На него смотрел мертвый Лозини...

Глава 4

Сидя за рулем своей машины, Тэд Савелли очень нервничал. Ему вовсе не хотелось предавать Лозини, ему вовсе не хотелось слушать, о чем они там говорят и узнавать, что затевается.

Подъезжая к дому Луиса Буанаделла, он заметил на другой стороне улицы фургон телерадио. Он был уверен, что это были парни из ФБР или СИА, которые наверняка заснимут его появление здесь. Но на это ему было наплевать. Флики уже давно знали, кто он такой, и неважно, если он посетит Буанаделла.

К тому же, Савелли беспокоили вовсе не флики, во всяком случае, не эти, в фургоне. Его главной заботой и тревогой были Луис Датч Буанаделла и преданный ему Гаролд Калезиан.

В кабинет Тэда проводил один из самых невзрачных телохранителей Буанаделла.

Луис Буанаделла сидел за письменным столом. Вид у него был болезненный. Калезиан, уставившись в пол и нахмурив брови, весь погруженный в размышления, медленно расхаживал по комнате.

Тэд Савелли решил, что будет лучше, если он станет придерживаться субординации. Не давая себе труда понять, почему лучше, он так и сделал.

— Салют, Датч! — сказал он Буанаделла. И лишь потом повернулся, чтобы кивнуть Калезиану:

— Привет, Гаролд!

Но со своей субординацией он, похоже, оплошал. Калезиан неожиданно взял на себя командование, и Савелли сразу же понял это.

Буанаделла продолжал сидеть молча, с задумчивым видом, не спуская глаз с Калезиана, и последний сам взял слово и стал говорить жестко, авторитетно, продолжая расхаживать по квартире.

— У нас неприятности, Тэд, — сказал он. — Похоже, Паркер и Грин убили Лозини!

— Что?

— Я огорчен, Тэд! — Калезиан на мгновение остановился, коснулся руки Савелли и опять зашагал взад-вперед. — Я знаю, что ты был привязан к Лозини, и мне очень неприятно сообщать тебе такую новость...

— Но, Боже мой... — Савелли никак не мог осознать услышанное. — Но почему?

— По-моему, они стали нетерпеливыми. Я думаю, что это так! Они слишком нервничают. К тому же, они выяснили многое и пришли к выводу, что Датч, вероятно, станет номером первым, если Лозини исчезнет. Они встретились с ним и дали ему двадцать четыре часа, чтобы выложить деньги. В противном случае, они прикончат Датча, как прикончили Ала, а потом сговорятся с Эрни Дюларом.

— Боже мой, Боже мой! — бормотал Савелли.

— Все это произошло сегодня утром, — продолжал Калезиан. — Датч позвонил мне, и мы оба решили устроить здесь засаду. Раньше Датч согласился на их требования и предложил явиться за деньгами. Когда они пришли, мы застрелили одного из них, а другой скрылся.

— Который?

— Паркер.

— Вы убили не того, кого следовало. Калезиан пожал плечами.

— Они оба опасны, и тот, и другой. Хотя Паркер больше. Но он сбежал. Необходимо его убрать раньше, чем он взбаламутит весь этот бордель... У нас и так достаточно неприятностей, а ведь во вторник выборы.

Тэд Савелли провел рукой по лбу.

— Все случилось так неожиданно, Боже мой... И Ал... Не могу в это поверить...

Теперь и Буанаделла решился сказать несколько слов:

— Я очень любил Ала, — дрожащим голосом проговорил он.

Тэд Савелли глянул на него и решил, что это, скорее, страх, чем жалость, заставил дрожать его голос, но ничего не сказал в ответ.

— Крайне необходимо скорее схватить Паркера! Надо убрать его и сделать это так, чтобы он пришел сюда, и на этот раз убить его наверняка!

Тэд Савелли нахмурился.

— Привести его сюда? Каким образом?

— Я знаю, где его можно найти, — сказал Калезиан. — Я могу условиться с ним о встрече. Ты, Тэд, отправишься на эту встречу, расскажешь ему какую-нибудь историю, чтоб он поверил тебе!

— Ты что, сумасшедший? — возмутился Савелли. — Почему он должен прийти на эту встречу? Он решит, что ему снова устроили ловушку.

— Это не будет выглядеть ловушкой, если он сам выберет место встречи, по своему желанию. Тогда он поверит. Я думаю, особенно важно рассказать ему такую историю, которая бы убедила его согласиться прийти на встречу.

— А что может убедить Паркера вернуться сюда, где его запросто могут кокнуть?

— Что-нибудь, подтвержденное доказательством! — ответил Калезиан.

Он подошел к столу Буанаделла и взял с него маленькую коробочку, в какой обычно хранят серьги или запонки.

Тэд Савелли заметил, что Буанаделла смотрел на коробочку с отвращением, губы его дрожали, и вид был такой, словно его тошнит.

Гаролд Калезиан протянул таинственную коробочку Савелли.

— А доказательство — вот оно! — сказал Калезиан, открывая коробочку.

Тэд Савелли протянул руку, чтобы взять ее, взглянул внутрь... И отшатнулся, схватившись за горло, чтобы не вскрикнуть от отвращения...

Внутри коробочки на подстилке из белоснежной ваты лежал отрезанный до второй фаланги палец.

Глава 5

Когда Паркер вернулся в дом Лозини, слуга заявил ему:

— Для вас есть новости. Но не от мистера Лозини, его все еще нет.

“Ясно, что не от Лозини”, — подумал Паркер, зная, что вести оттуда, где сейчас пребывал Лозини, не приходят.

— От кого же? — спросил он.

— От инспектора Калезиана. Он оставил номер своего телефона, — и слуга протянул Паркеру бумажку с записанным телефоном.

— Очень хорошо! Позвоните Дюлару, Савелли, Валтеру, Фарану и Симсу. Скажите им, что я прошу приехать сюда немедленно. Сейчас я буду звонить Калезиану, а вы позвоните с другого телефона.

— А мистер Лозини не будет против? — заколебался слуга. — Я ведь не получал от него инструкций в отношении вас.

— Вы знаете всех пятерых. Ваш патрон хочет, чтобы они пришли сюда!

Паркер направился к телефону, а слуга ушел. Немного выждав, Паркер набрал написанный на бумажке номер. Трубку сняли после первого же сигнала.

— Алло! — произнес голос Буанаделла.

— Говорит Паркер!

— О! — Буанаделла почувствовал почти облегчение. — Послушайте, Паркер, — продолжал он. — Это была не моя идея... Это была ошибка!..

“Ошибка, совершенная Калезианом! — Паркер уже пришел к такому заключению. — Калезиан находится рядом с Буанаделла, потому-то он и дал на бумажке номер телефона Буанаделла”.

— Паркер! — воскликнул вновь Буанаделла.

— Я слушаю!

— Вы ничего не сказали.

— Я не знал, что вас обошли!

— Меня не... меня не совсем обошли! В голосе Луиса Буанаделла слышались нервозность и еще что-то такое, что давало основание подозревать ложь и ловушку. Сложность Датча Луиса Буанаделла заключалась в том, что он не был настоящим гангстером. Он мог легко надуть такого типа, как Лозини, когда дело касалось политики или решался деловой, финансовый вопрос. Но место, занимаемое прежде Лозини, не могло по-настоящему принадлежать ни политику, ни бизнесмену.

— Паркер?

— Если вам есть что сказать, не тяните.

— Насчет вашего напарника...

— Сейчас дело не в нем!

— Ладно, согласен! Деньги! — Опять пауза. — Боже мой!

— Я тороплюсь, Буанаделла!

— Нам необходимо встретиться...

Луис Буанаделла выпалил эту фразу, будто бросился в воду. Он рассчитывал, что Паркер сразу клюнет на эту приманку.

— А для чего? — спокойно спросил Паркер.

— Чтобы... объясниться... Заключить новое соглашение.

— А где и когда?

— Это вам решать! И это будет встреча ни со мной, ни с Калезианом, ни с одним из моих людей! Вы знаете Тэда Савелли, не так ли?

— Да.

— Он не на моей стороне, совсем наоборот! Он на все сто на стороне Лозини! Он вам передаст послание. Вы встретитесь с ним, чтобы поговорить, и примете решение. Согласны?

— А где сейчас Савелли?

— Здесь, рядом. Вы можете сразу же поговорить с ним и назначить место встречи, где пожелаете. Я вам клянусь, Паркер, что в этот раз произошла глупейшая ошибка... Я полностью солидарен с вами.

Паркер же был уверен в обратном.

— Передайте трубку Савелли!

— Минутку.

Тут же прозвучал голос Тэда Савелли. Интонация выдавала страх и подозрение. Чувствовалось, что он был чем-то страшно напуган.

— Паркер? — сказал он.

— Какая у вас машина? — спросил Паркер.

— “Бьюик-ривьера”, коричневая, номер “525.У-Х-У”.

— Поезжайте по окружному бульвару по часовой стрелке. Я вас встречу!

— А ваша машина? Как я ее узнаю?

— Вы ее узнаете! — твердо ответил Паркер.

Он пошел искать слугу, который все еще звонил по телефону, выполняя его поручение.

— Отбросьте Савелли, — приказал ему Паркер. — Я сейчас сам встречусь с ним.

— Хорошо, сэр.

— Вы дозвонились до других?

— До мистера Фарана и мистера Дюлара. Теперь пытаюсь дозвониться до мистера Валтера и мистера Симса.

— Когда они приедут, скажите им, чтобы дождались нашего возвращения, Лозини или моего.

— Хорошо, сэр.

Паркер вышел, обогнул дом, вошел в гараж, рассчитанный на четыре места. Два бокса были заняты: в одном стоял “мерседес”, в другом — красный “корвет”. Ключи зажигания были здесь же, что оказалось очень кстати, и Паркер выбрал “мерседес”, думая, что Савелли эта машина знакома.

Ехал Паркер со скоростью не свыше шестидесяти километров в час, и вскоре его обогнал коричневый “бьюик-ривьера”. Он дал ему немножко проехать вперед, внимательно огляделся, нет ли хвоста. Но ничего не показывало, чтоб за Савелли следили.

Паркер прибавил газу, догоняя машину Савелли, потом несколько раз ему просигналил. Было видно, как Савелли повернул голову и посмотрел в зеркало заднего вида.

Отлично! Савелли узнал машину Лозини и понял, что в ней Паркер. Некоторое время они продолжали ехать так же, затем Паркер прибавил скорость, обогнал Савелли, бросив на него быстрый взгляд. У Савелли было очень напряженное лицо.

Паркер свернул в первую узкую улочку и направлялся теперь к центру города. Несколько раз меняя направление, Паркер окончательно убедился, что Савелли никто не сопровождал. Тогда он стал подыскивать удобное место для остановки и нашел его на торговой улице. Магазины и лавчонки были закрыты по случаю воскресного дня. Движения по этой улице практически не было никакого, виднелось лишь несколько стоящих у тротуара машин.

Паркер остановился перед магазином детской одежды, Савелли пристроился сзади. Паркер молча ждал и вскоре увидел, как Савелли вылез из своего “бьюика” и неверной походкой подошел к “мерседесу”. Повинуясь жесту Паркера, Тэд Савелли открыл дверцу и сел на переднее сиденье, рядом с Паркером.

— У вас машина Ала, — сказал он.

— Я так и думал, что вы ее узнаете.

— Он был моим другом, — печально проговорил Савелли.

“Значит, ему сказали, что Лозини мертв, — подумал Паркер. — Странно, что он согласился передать послание. Видимо, он захотел быть на стороне победителя! Такова жизнь”.

Паркер, которому нечего было сказать, только поинтересовался:

— У вас для меня послание?

— Да, — Савелли сунул руку в карман пиджака, но Паркер уже держал наготове свой пистолет. Савелли испуганно сказал:

— Не беспокойтесь, я хочу только достать из кармана пакет.

— Медленнее!

— Хорошо.

Сильно замедленным движением Тэд Савелли извлек из кармана маленькую белую коробочку.

— Вот, — сказал он, протягивая ее Паркеру. Паркер, по-прежнему держа в руке пистолет, сказал:

— Откройте ее.

Савелли заколебался, потом поднял крышку коробочки и показал ее содержимое Паркеру.

Паркер глянул и сразу же понял, что это палец... Первая его фаланга была немного повреждена, а на конце обрубка застыли капельки крови...

— Ваш друг жив! — тихо сказал Савелли. — И вот доказательство!..

Паркер молча смотрел на палец...

Тэду Савелли было совсем худо. Тем не менее, он решил до конца довести свою миссию, словно у него был личный повод ненавидеть Паркера.

— Вот что вам предлагают, — сказал он. — Вы придете к Буанаделла. Там находится Грин. Его уложили в постель и вызвали врача. Если вы придете завтра утром, то получите свои деньги и сможете уехать из города вместе с Грином. Датч Буанаделла устроит санитарную машину, чтобы увезти своего приятеля из города, куда захотите.

Паркер все это время мрачно молчал. Он снова посмотрел на палец, но все так же молча, мрачно...

— Грин жив! — настаивал Савелли. — Я сам его видел. У него вид не ахти, но он жив.

— Торг! — наконец проговорил отрывисто Паркер. — Это методы работы Буанаделла. Но только не он руководит операцией, — мрачно продолжал Паркер. Он дулом пистолета указал на обрубок пальца товарища: — Это Калезиан теперь командует.

— Было идиотством убивать Ала Лозини! — печально сказал Савелли.

Паркер нахмурился, увидев на его лице холодную злобу:

— О! Значит, вот что они вам рассказали, а?

Тэд Савелли молчал. Паркер, глядя на него, понимал, что бесполезно спорить, доказывать. Очевидно, что Тэд больше не сможет ни доверять ему, ни воспользоваться его услугами. Дулом пистолета он сделал знак Савелли, чтобы тот уходил.

— Выходите из машины!

— Что?

— Уходите! Оставьте дверцу открытой и отступите на тротуар, не поворачиваясь ко мне спиной.

— Зачем?

— Это меры предосторожности.

Савелли открыл дверцу, ступил на тротуар и повернулся лицом к машине.

Паркер, наклонившись вправо и вытянув вперед руку с пистолетом целился в голову Савелли. Тот, поняв, что он собирается сделать, загородил лицо руками и крикнул:

— Я лишь посланный!

— А теперь вы сами станете “посланием”! — отозвался Паркер и нажал на спуск.

Глава 6

Натан Симс упрямо накручивал круги вокруг пруда за домом. В его возрасте трудно было держаться в форме, не давать расплываться своей талии и не сопеть, как паровоз, когда он занимался любовью с Донной. Помогало ему плавание, но хороша была и ходьба.

Клеан вышла из дома, прикрываясь рукой от яркого солнца. Она вот уже более десяти лет не заботилась о своей фигуре и была теперь довольно обрюзгшей.

— Телефон, Нат! — крикнула она тоном, говорящим о том, что звонок был, видимо, неинтересным, и что ее оторвали от более интересного дела.

Натан Симс, наоборот, был доволен, что нашелся предлог, чтобы закончить эти утомительные упражнения. Он тяжело поднялся по лестнице, а когда появился у бассейна, Клеан уже вернулась в дом. Одно только ее присутствие рядом раздражало его, как резкая зубная боль.

Весь мокрый, прошел он на кухню, где у них был телефон, и снял трубку.

Это был Гаролд, слуга Лозини.

— Мистер Лозини хочет, чтобы вы немедленно приехали.

— Что там еще? — Симс чувствовал, как его желудок запротестовал.

Он выслушал все, что ему говорил слуга Лозини, и коротко бросил:

— Хорошо, еду!

Потом Симс поднялся в свою комнату. Одеваясь, он думал о прошедшей накануне встрече с Буанаделла. Действительно ли послали по следам Паркера и Грина убийцу? Мертвы ли они? Или что-нибудь случилось, и Ал уже обнаружил правду?

Симс очень хотел, чтобы все уже было закончено, чтобы у него, наконец, было бы определенное и спокойное место в новой организации и побольше возможностей, больше денег, часть которых он мог бы тратить на Донну.

У Лозини его встретил слуга.

— Мистер Лозини в своем кабинете? — спросил Симс.

— Нет. Он еще не пришел. Может быть, подождете его в гостиной, мистер Симс?

— Но где же он?

— Он вышел еще утром и должен с минуты на минуту вернуться.

Такой ответ его не удовлетворил, но Симс знал, что не получит другого, и, пожав плечами, прошел в гостиную. Фрэнк Фаран был уже там. Стоя у окна, он медленно тянул какую-то жидкость из бокала. Повернувшись к Симсу, он приветствовал его профессиональной улыбкой бармена и поднял бокал.

— Как дела, Нат? Почему у тебя мокрые волосы?

— Я только что из бассейна.

— Гаролд! — закричал Фаран.

Когда слуга появился на пороге, он указал ему на Симса.

— Выпьешь стаканчик, Нат? Налей ему, Гаролд.

— Я... э... Да, пожалуй, выпью то же самое, что и ты. Симс подождал, пока ушел слуга, потом спросил:

— По какому случаю сбор? Фаран пожал плечами:

— А кто его знает! Опять Паркер и Грин, вероятно.

— Боже мой! Многое я отдал бы, чтобы эти двое никогда не появлялись...

— Согласен с тобой, но они появились! В этот момент своей расхлябанной походкой в гостиную вошел Джек Валтер. Он был в белой рубашке с короткими рукавами и открытым воротом.

— Добрый день! — приветствовал он.

— Ты, похоже, подыхаешь от жары! — заметил Фаран. — Когда Гаролд вернется, прикажу налить и тебе что-нибудь.

— Спасибо, не хочу. А где Ал?

— Еще не пришел. Мы его ждем!

— Джек! — сказал Симс. — Ты знаешь, зачем нас здесь собрали?

— Нет, не имею ни малейшего представления. Слуга вернулся с наполненным для Симса бокалом и подал ему. Фаран болтал с Валтером. Они стояли, как на приеме, словно коротая время за коктейлем в маленьком приятном обществе.

Натан Симс, наполовину опорожнив свой бокал, отставил его, сказав:

— Сейчас приду!

Но как раз в этот момент вошел Эрни Дюлар, и он остался.

Эрни руководил самыми крупными притонами города. Ему было пятьдесят с небольшим. Он был высок, сдержан. Одевался обычно в спортивный костюм без галстука. Его частые поездки в Лас-Вегас и на Карибы сделали его загар более темным, чем у остальных жителей Тэйлора.

Присутствие Дюлара всегда без видимой причины нервировало Натана Симса.

Все обменялись приветствиями, и Симс, с нетерпением ожидавший, когда они закончатся, спросил безразличным тоном:

— Эрни, по какому случаю этот сбор, ты не знаешь?

— Даже не представляю! — ответил Дюлар. Это его нисколько не беспокоило. — Мне позвонили, и я пришел. Кстати, я уже давно не видел Ала. Так где же он?

— Гаролд сказал, что скоро должен вернуться.

— Извините меня, — и Натан вышел в переднюю, чтобы позвонить, но наткнулся на двух дюжих молодцов — телохранителей Дюлара, споривших о футболе.

Телохранители! Это была, пожалуй, единственная слабость Дюлара. Теперь почти никто не пользовался личной охраной. Лозини первым отказался от “общества горилл”. Но Дюлар, много путешествующий и проводивший часть жизни на публике, не делал и шагу без одного или двух охранников. Их присутствие по существу было совершенно бесполезным, но Дюлару это доставляло удовольствие.

Другой телефон находился в библиотеке. Симс перешел туда и позвонил Донне. Когда ему ответил ее звонкий и радостный голос, на губах у Симса засияла улыбка.

— Салют, моя прелесть! — сказал он. — Это я!

— О, салют! — раздался в ответ голос Донны. Симс представил ее в красной с желтым кухне, прислонившейся к стене возле телефона.

— Скажи-ка, почему ты теперь так редко звонишь?

— Ты ведь знаешь, что такое эти дела! Послушай, я сейчас на собрании, — сказал Симс, — но как только оно кончится, я сразу же приеду, хорошо?

— Хорошо, дорогой! А когда поточнее?

— Пока не знаю. Сейчас мы ждем Лозини. Совещание не должно быть особенно долгим. Я тебе еще позвоню, когда освобожусь.

— Приходи, как только сможешь, я буду ждать.

Глава 7

Когда Паркер вошел в дом Лозини, два коренастых типа, прервав свой разговор в прихожей, внимательно осмотрели его. Один из них спросил:

— Вы кого-нибудь ищете?

Паркер бросил на них короткий взгляд:

— Кто притащил сюда эту армию? Не Фаран, не Симс, не Валтер. Вы работаете на Дюлара, не так ли?

— Вы кого-то хотите видеть?

— Только не вас! — бросил Паркер, направляясь к гостиной. Когда они сделали попытку задержать его, Паркер достал пистолет, коротко бросив:

— Проходите вперед.

Они испуганно посмотрели на оружие и, тревожно переглянувшись, медленно подняли руки.

— Я вам не приказывал поднимать руки, — мрачно сказал Паркер. — Я вам сказал идти в гостиную.

Им совсем не хотелось входить туда и представать перед своим патроном плененными, под угрозой пистолета, но у них не было выбора. Напустив еще более свирепый вид, расправив плечи, они прошествовали в гостиную.

Четверо мужчин, мирно разговаривающих у окна, повернули головы. На лицах всех четверых отразились удивление при виде вновь прибывшего. “Снова Паркер!” — мелькнула у всех тревожная мысль.

Один из четверых был незнаком Паркеру, и он сразу понял, что это Дюлар. Обращаясь к нему, Паркер спросил, указывая на вошедших типов:

— Это ваши?

Дюлар надменно нахмурил брови:

— Что происходит?

На лице Фрэнка Фарана появилась широкая улыбка.

— Мистер Дюлар, — сказал он, — я представляю вам мистера Паркера! Паркер, это Дюлар!

— Я знаю, кто это! — отозвался Дюлар. — Но я еще хочу знать, что это за шутки!

Фаран, по-прежнему широко улыбаясь, продолжал:

— Они погладили его против шерсти, Эрни! Вот и все. Дюлар был явно недоволен. Он злился на своих телохранителей, на Паркера, но, понимал, что не сможет что-либо предпринять, чтобы не выглядеть смешным, повернулся к Фарану:

— Я не нуждаюсь в твоей помощи, Фрэнк! Фаран обиженно замолчал и, пожав плечами, отвернулся.

— Отправьте своих молодцов отсюда! — сказал Паркер Дюлару.

— Они останутся здесь! — возразил Дюлар. — И спрячьте вашу пушку, здесь не бряцают оружием!

Паркер настаивал и направил свой пистолет на парней:

— Велите им, Дюлар, пройти и сесть там, раз не хотите расставаться с ними. Я пришел сюда не для болтовни! Я не могу терять время.

Дюлар вновь нахмурился.

— Кто созвал это совещание — Лозини или, может, вы?

— Я поговорю с вами от имени Лозини!

— Когда я пришел сюда, — вмешался Валтер, — Гаролд сказал, что мы должны дождаться Ала или Паркера.

Дюлар несколько мгновений колебался, потом резко кивнул своим телохранителям:

— Идите и сядьте там!

— Вы знаете, что здесь происходит? — спросил Паркер у Дюлара.

— Я лишь знаю, кто вы такой, — ответил тот. — Я знаю, что вы повсюду сеете смуту! Где Ал Лозини?

— Датч Буанаделла вам звонил? — спросил Паркер.

— Датч? По какому случаю? Паркер внимательно посмотрел на каждого из присутствующих, затем обратился к Джеку Валтеру:

— Этому человеку никогда ничего не говорят? Валтер развел своими жирными руками.

— Видимо. Мы не знаем сами... что он... Паркер понял. Так как Лозини доподлинно не знал, кто же собирается напасть на него — Буанаделла или Дюлар, то он и держал их обоих в неведении. Дюлар повернулся к Валтеру:

— Что же все-таки происходит, Джек?

— Датч Буанаделла пытается принять командование.

— На месте Ала? — удивился Дюлар. Он явно не верил этому.

— Это правда, Эрни, — вмешался Фаран. Казалось, ему доставляет удовольствие сообщить плохую новость Дюлару: — Датч готовит свой удар уже почти три года...

Дюлар, нахмурившись, оглядел всех, потом обратился к Валтеру:

— Рассказывай!

— Пусть Паркер введет тебя в курс дела, — предложил Валтер. — Я полагаю, теперь он знает больше, чем я.

Дюлар с подозрением посмотрел на Паркера.

— Хорошо, давайте!

— Кандидат-реформатор Фаррел — это человек Буанаделла, — начал пояснять Паркер. — Чтобы завершить свой удар, они собираются посадить Фаррела на место мэра. Буанаделла уже связался с нужными людьми, чтобы получить их согласие. Я думаю, что он, возможно, обращался и к вам.

Дюлар был так поражен услышанным, что уже не думал о выражении своего лица.

— А кто сказал, что Фаррел — это человек Буанаделла? — спросил он.

— Он сам! Я задавал ему этот вопрос.

— И он вам добровольно ответил?

— Не совсем добровольно.

— Черт побери! — Дюлар поочередно оглядел всех. — Но что же, наконец, происходит?

— Ничего не предвещало этого, пока не стало слишком поздно. И всплыло все это лишь с приездом в наш город Паркера и его друга.

— Вы абсолютно уверены, что Буанаделла вам ничего не предлагал? — спросил Паркер у Дюлара.

— Абсолютно! — ответил Дюлар. — Я понимаю, к чему вы клоните. Нет, он никогда не предлагал мне сделку. Мы с Датчем не столь близки, и он знает, что я — друг Ала. Ну, а уж если бы он занял место Ала, я не стал бы развязывать войну, это было бы глупостью, раз он уже завоевал место!.. И он это понимает.

— Очень хорошо! — сказал Паркер и повернулся к Симсу. — Каким капиталом располагает Буанаделла?

Симс прищурился, пытаясь скрыть свой ужас за маской задумчивости, потом переспросил:

— Что?

— Он увеличил свою часть за счет Лозини, — продолжал Паркер. — Он присвоил мои семьдесят три тысячи долларов, у него были немалые расходы с подготовкой кандидата в мэры Фаррела, потом он истратил деньги на подкуп людей Лозини. Итак, сколько у него осталось?

— Откуда я могу знать? — запротестовал Симс, которого стала пробирать дрожь.

— Потому что вы перешли в его лагерь, — твердо ответил Паркер. — Он ни за что не смог бы обирать Лозини без вашего участия!

— Это ложь!

Не спуская глаз с Симса, Паркер продолжал жестко, холодно, настойчиво:

— Не будем терять времени, Симс! Так сколько у него осталось? Симс молчал. Неожиданно вмешался Фаран:

— Все это ради прекрасной блондинки! Симс обрушился на Фарана:

— Что ты сказал, Фрэнки?

— Как, бишь, ее зовут? Донна, кажется. Ты много раз приводил ее в клуб, и у тебя в те вечера была такая радостная физиономия.

— Фрэнки, я...

— Нет, — вмешался Дюлар, — если ты еще раз выдашь нам чепуху, то я шепну своим парням пару слов, и они займутся тобой!

— Эрни, ты не представляешь себе, что я...

Симс мгновенно замолчал, видя, что Дюлар повернулся к двум своим гориллам, сидевшим в креслах.

Повисла пауза, пока Симс размышлял, как ему быть. Паркер торопился, но ему приходилось сдерживать свое нетерпение, учитывая обстановку.

В конце концов Симс заговорил. Почти шепотом, избегая взгляда Дюлара, он произнес:

— Около сорока пяти тысяч...

— Этого недостаточно! — заметил Паркер. — Я приехал сюда получить свои семьдесят три тысячи!

— В этом нет проблемы, — отозвался Дюлар, не спуская глаз с Симса.

— Наоборот, — возразил Паркер. — И теперь это и ваша проблема, потому что Лозини мертв и обстановка изменилась! Теперь это борьба между вами и Буанаделла!

— Ал мертв! — воскликнул Дюлар. — Когда? Кто?!

— Лозини подозревал Буанаделла и вас, не зная в точности, кто метит на его место. Он, видимо, попытался прижать Калезиана, чтобы уточнить имя, и Калезиан убил его.

— Этот флик?

— Труп Лозини лежит в гостиной Калезиана, запеленатый в пластиковую скатерть, — продолжал Паркер. — Калезиан и Буанаделла, чтобы оправдать себя, наверняка будут утверждать, что это я убил Лозини.

Дюлар внимательно смотрел на Паркера.

— Чего вы хотите? — спросил он. — И что собираетесь делать?

— Мой товарищ и я приехали к Буанаделла, чтобы договориться с ним насчет наших денег. Но когда мы выходили, мой напарник был исподтишка подстрелен. Меня известили, что он еще жив и что я могу за ним прийти. Они будут посылать мне по одному пальцу Грина каждый день, доказывая, что он еще жив!..

— Буанаделла? — Дюлар покачал головой. — Он на такое не способен. Это даже не придет ему в голову!

— Калезиан! — уточнил Паркер. — Когда все сорвалось, Буанаделла отстранился, и теперь операцией руководит Калезиан.

— Калезиан не способен чем-либо руководить, кроме проституток, — заметил Дюлар.

— Но, черт возьми, — вмешался Фаран, — тем не менее, это его стиль, Эрни! По пальцу каждый день!.. Это, безусловно, в стиле нашего милого друга, Гаролда Калезиана.

— Хорошо, — сказал Дюлар и снова обратился к Паркеру: — Итак, чего вы хотите?

— Мои деньги — семьдесят три тысячи долларов — и моего товарища! У вас достаточное количество людей. Я хочу, чтобы парни сопровождали меня к Буанаделла. Я заберу своего партнера, свои деньги, потом уеду!

Дюлар покачал головой.

— Это невозможно!

— Почему? В создавшейся ситуации вы теперь в состоянии войны с Буанаделла.

— Нет, вовсе нет! Я немедленно позвоню Датчу и скажу ему, что все остается на своих местах. Он — в своем секторе, я — в своем. — Дюлар тонко улыбнулся. — Он не посмеет напасть на меня! Я не такой старый, как Ал, и не такой доверчивый.

— Ведь вы не оставите моего товарища там, — настаивал Паркер, — и вы не удержите мои семьдесят три тысячи долларов.

— Я не шевельну пальцем, — возразил Дюлар. — Если Ал мертв, то больше нет проблем! Мне совершенно наплевать на Бена, и я был очень рад узнать, что Фаррел уже куплен! Все, что вы мне сообщили, это радостные и хорошие новости!

— Вы делаете ошибку, Дюлар, — сказал Паркер жестко и холодно.

Фаран с беспокойным видом вмешался в разговор:

— Эрни, подожди! Может быть, мы должны...

— Мы ничего не должны, — отрезал Дюлар. Когда он повернулся к Паркеру, лицо его, твердое и холодное, ничего не выражало.

— Ваши проблемы нас не касаются, Паркер. И если вы хотите выслушать мой совет, то вот что я скажу: уезжайте из Тэйлора с первым же транспортом! Лучше с первым же самолетом!

— Теперь уже вы потеряли управление, — мрачно произнес Паркер и вышел из комнаты.

Глава 8

Гаролд Калезиан был в ударе. Он и не помнил, чтобы чувствовал себя когда-нибудь таким оживленным, таким уверенным в себе, с таким многообещающим будущим! Он был хозяином положения!

Стоя у парадного входа в дом Буанаделла, он смотрел на врача Бенни, медленно спускающегося по лестнице.

Калезиан улыбался, предвкушая блестящие перспективы.

Датч Буанаделла на первом этаже следил за тем, как его семья укладывает вещи. Отправляя свою семью подальше от города, он вел себя, как старуха, боящаяся неизвестной угрозы.

“Но чего я опасаюсь? — думал Буанаделла. — Фрэнк Шродер слишком стар, и при всех обстоятельствах он совершенно доволен своей частью дохода от наркотиков. Эрни Дюлар тоже довольствуется тем, что имеет. К тому же, он слишком хитер, чтобы начать открытую войну для решения проблемы, которую можно утрясти мирным путем. А кто другой может развязать войну гангстеров? Никто!”

Доктор Бенни, достигнув нижней ступеньки, коротко кивнул.

— Я вернусь вечером, — сказал он.

Доктор Бенни был неразговорчивым, высоким, сутулым мужчиной лет пятидесяти. Он уже совершил все возможные ошибки, недопустимые для респектабельного врача. Он занимался криминальными абортами, и одна молодая девушка умерла в его кабинете. Он отправился в отпуск в Лас-Вегас, потерял там гораздо больше денег, чем мог себе позволить, и попал в безвыходное положение. Организация Лозини поддержала Бенни, в своих интересах, разумеется, и использовала его в экстренных случаях. Он был всегда готов сделать все, о чем его просили, и не испытывал никакого удовольствия от своего существования.

Калезиан, кивнув в сторону первого этажа, спросил:

— Ну, как наш раненый, удобно устроен?

— Он жив, — ответил доктор Бенни. — Но я не могу сказать, что он долго протянет.

— Никто и не просит его об этом, — сказал Калезиан с широкой улыбкой. — Только на время, достаточное, чтобы убрать его друга!

— Ампутация пальцев это не ускорит, — заметил врач. — Какие я бы ни принял меры предосторожности, это большая нагрузка на сердце.

— Только по одному в день! — радостно воскликнул Калезиан. — А мы проследим, чтобы в перерывах между этим он хорошо отдохнул.

— Но это же его убьет! Калезиан мрачно улыбнулся.

— Тогда придется отрезать пальцы у кого-нибудь другого.

Лицо врача стало еще более угрюмым.

— Я вернусь сегодня вечером, — сказал он.

— Хорошо.

Калезиан равнодушно пронаблюдал, как врач выходил из дома, потом поднял взгляд на лестницу и подумал о Буанаделла. Не видя его, он вернулся в рабочий кабинет Датча и устроился за его письменным столом, повернув кресло так, чтобы хорошо видеть лужайку под окном.

Все эти кусты и деревья, что ее окружали, закрывали обзор. Но Калезиан знал, что Паркеру не удастся подкрасться к этой двери незамеченным.

Вооруженные люди наблюдали из окон первого этажа за всеми подступами к дому. А когда стемнеет, будут зажжены прожекторы.

В какой бы момент Паркер ни появился, он будет сразу же обнаружен.

Было приятно сидеть вот так и смотреть на залитый солнцем сад. Все, что было предусмотрено и организовано, — дело его рук.

Двое из людей Датча Буанаделла занимались трупом Лозини. Паркер был объявлен виновником его смерти. Жизнь же напарника Паркера, Грина, будет продолжаться только до тех пор, пока это будет им необходимо.

Что касается его, Калезиана, то он сейчас в таком положении, о котором не смел даже и мечтать! Датч Буанаделла — деловой человек, с железными нервами, умный и холодный, но совершенно не приспособленный и не умеющий действовать гангстерскими методами. Он совсем раскис, когда пошло в ход оружие, и, сдавшись на милость Калезиана, продолжает слушаться его. Датч Буанаделла официально будет руководить организацией в Тэйлоре, поскольку Ал Лозини уже мертв. Но он, Гаролд Калезиан, находясь в тени трона Буанаделла, будет могучим и тайным руководителем, настоящим хозяином положения, истинным вершителем всех дел!

На столе зазвонил телефон.

Калезиан оторвал взгляд от лужайки, повернул кресло и снял трубку. Тут же мелькнула мысль, что это звонят не ему, и он бросил трубку. Пока еще рано показывать свою власть. Пусть кто-нибудь другой ответит.

После нескольких звонков этот “кто-то другой”, видимо, и ответил, поскольку звонки прекратились.

Калезиан, улыбаясь, довольный собой, вновь повернулся к окну, продолжая любоваться лужайкой.

Минуты через две в кабинет прямо-таки ворвался Датч Буанаделла. Калезиан был ошеломлен его видом. Кожа на его щеках обвисла, будто прежде ее было больше, чем требовалось. Лицо было белее мела. Он выглядел не просто взволнованным, он был потрясен. Калезиан смотрел на него, не решаясь спросить, что же произошло.

Несколько секунд помолчав, тщетно пытаясь справиться с волнением, Буанаделла едва проговорил, скорее даже, прохрипел:

— Только что нашли Тэда Савелли на Бакстер-стрит... Он застрелен... Мертв...

Глава 9

Паркер миновал не одну дюжину кварталов, прежде чем убедился, что Дюлар не направил по его следам своих людей.

“Отлично! — подумал Паркер. — Человек, которого вы недооцениваете, может оказаться очень и очень опасным!”

До наступления темноты оставалось еще около трех часов. Паркеру необходима была новая база для операций, и он хотел найти ее засветло. Нужно найти такое место, которое он смог бы использовать несколько дней, куда мог бы приходить, не привлекая внимания, и где бы смог даже назначать встречи.

Июль был в разгаре, и многие жители уехали отдыхать. Самое простое — найти пустой дом или квартиру и обосноваться там. Но это было слишком рискованно. Ведь нужно найти такое место, где бы любопытные соседи не задавали лишних вопросов. К тому же, сегодня воскресенье, и некоторые просто могли поздно вернуться домой с короткого воскресного отдыха, чтобы завтра отправиться на работу. Поэтому нужно было убедиться, что квартира, которую он займет, будет пустовать по крайней мере несколько дней.

Единственный известный Паркеру богатый район города, в котором могли оказаться такие пустые квартиры, был квартал, где находился дом Калезиана, и Паркер немедленно отправился туда.

Он по-прежнему пользовался “мерседесом” Лозини, оставив “импалу” в его гараже. Паркер прекрасно понимал, что ему необходимо поскорее заменить машину на менее респектабельную, менее известную его противникам. Но самым срочным было найти базу для операций. К тому же, сейчас его никто не разыскивал, а за ночь он сможет не спеша подобрать себе машину.

В принципе не было ничего опасного в том, чтобы поселиться в доме, где жил Калезиан. Но все-таки рискованно. Поэтому Паркер медленно проехал мимо. Девять этажей окон, залитых солнцем!

Паркер продолжал ехать, присматриваясь к домам.

Он нашел то, что искал, двумя кварталами дальше. Это было здание из красного кирпича, высотой в семь этажей. Оно было даже шире, чем дом Калезиана, с такими же окнами и паркингом в цокольном этаже.

Паркер остановил машину подальше и пешком вернулся к дому. Здесь было все, как и в доме Калезиана: дверь заперта, но вход в цокольный этаж был открыт. Он вошел, сел в лифт, поднялся до первого этажа, не торопясь, прошел через холл и начал внимательно изучать почтовые ящики. Их было семьдесят шесть, и в шестнадцати оставалась почта.

В домах такого рода жильцы, уезжающие надолго, должны предупреждать об этом привратника чтобы тот хранил их почту и она не скапливалась в ящиках. Но привратник, видимо, в воскресенье не работал, а эти шестнадцать жильцов, должно быть, отсутствовали с субботы. Паркер взял на заметку номера этих квартир.

Вооруженный связкой ключей, Паркер побывал в шести квартирах, прежде чем нашел то, что искал. Это был номер “5-Д”. Хорошая квартирка!

Гостиная была погружена в полумрак, и в ней было очень душно. Паркер зажег свет, огляделся вокруг и нигде не обнаружил следов пребывания хозяев.

Окна были плотно завешены. Мебель самая обычная: кушетка и два кресла перед телевизором, низкие столики, лампы. Спальня с огромной кроватью, видимо, занятая молодой парочкой. Никаких вещей или чемоданов, пустые вешалки. Ни бритвы, ни зубных щеток в ванной. Почти пустой холодильник.

Это было то, что нужно!

Паркер вернулся в гостиную. У двери стоял секретер. Он открыл его, нашел бумаги на полках, стал рассматривать. Ему хотелось выяснить, куда и надолго ли отправились хозяева.

Брошюры о Карибах. Список женских вещей, каждый из предметов был подчеркнут. В незапечатанном конверте — счет за телефонный разговор со штемпелем от четверга. Кредитная карточка с оторванными талонами, оплаченными до пятницы.

“Отлично!” — решил Паркер.

Еще раньше Паркер оставил багаж — свой и Грофилда, у каждого по небольшому чемодану, — в камере хранения на вокзале. Позже он отправится за ними. Тогда же займется и поисками машины. Теперь же ему нужно обдумать и принять множество решений.

В квартире был и телефон, он стоял рядом с диваном.

Паркер включил кондиционер, в квартире вскоре стало прохладнее. Потом он уселся поудобнее и позвонил Генди Мак-Кею. Для конспирации он не назовется своим именем, воспользуется другим: Том Линч, — Генди его наверняка узнает.

Генди Мак-Кей, услышав и узнав голос Паркера, был удивлен:

— Ты все еще ищешь что-нибудь, Генди? — спросил Паркер.

— Мне по-прежнему надо выкручиваться!

— У меня есть предложение. Правда, не очень приятное.

— За это заплатят?

— Да.

— Где и когда?

— Тэйлор. Элм Вэй 220, квартира “5-Д”. Приезжай сюда завтра после полудня. Не засветись.

— Хорошо, будет сделано, — ответил Генди, поняв с полуслова, что не должен брать такси в аэропорту или на вокзале, чтобы его отвезли по нужному адресу.

— До завтра! — сказал на прощание Паркер и повесил трубку. Затем вызвал новый номер.

Так он обзвонил двадцать пять человек. Ему приходилось по нескольку раз набирать номер, чтобы дозвониться до некоторых из них, но все же переговорил со всеми, с кем хотел.

Когда Паркер, наконец, закончил свои переговоры, на Тэйлор опустилась ночь. Одиннадцать из двадцати пяти согласились прибыть завтра в Тэйлор.

Паркер тщательно готовил намеченную им операцию.

Глава 10

В воскресенье закусочные закрывались рано. По закону нельзя было продавать спиртные напитки после полуночи. Но это совершенно не смущало ни Фарана, ни других владельцев подобных заведений, потому что все дела в воскресенье фактически заканчивались к вечеру. Они были даже рады пораньше закрыться, выставив последних посетителей, и вернуться к себе домой.

Анги вошла в кабинет Фарана чуть позже полуночи. Она принесла ему последний стаканчик.

— Ну вот и все! — воскликнула она. Фаран подсчитывал выручку.

— Отлично! — отозвался он.

— Я ухожу, — сказала она.

— Хорошо, — ответил Фаран, не отрываясь от своих подсчетов.

Анги, поколебавшись, спросила:

— Я увижу тебя позже?

Он поднял голову.

— Не думаю, Анги. Я страшно устал.

— Это я виновата, Фрэнки? Я сделала что-нибудь не так?

— Да нет, что ты! — он встал, сам удивленный тем приливом нежности, который вдруг почувствовал к ней. Фаран обошел вокруг стола и взял ее руки в свои.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Анги. Все эти проклятые неприятности, которые свалились на нас... Дай мне пару дней, чтобы все улеглось, и все будет в порядке.

— Хорошо, дорогой, — сказала Анги и ласково улыбнулась, — знаешь, а я уж начала беспокоиться...

— Ни о чем не беспокойся, Анги! У тебя нет для этого никаких оснований.

Фаран обнял ее, поцеловал и тут же разжал объятия:

— Просто я нервничаю в эти дни немного больше обычного... Вот и все!

— Ладно, Фрэнк, доброй ночи!

Фаран смотрел, как Анги направилась к двери, и тут почувствовал желание.

— Возможно... — начал он. Она обернулась.

— Возможно, я приду к тебе позднее.

— Если хочешь, Фрэнк.

— Я не совсем уверен, но весьма возможно, что приду.

— Если я буду спать, — сказала Анги, — не жалей будить меня... — Она улыбнулась ему: — Ты знаешь, как!

— Да, я знаю!

Фрэнк поработал еще минут десять. Цифры и подсчеты отвлекли его от тревог и забот, а стаканчик, принесенный Анги, тоже помог этому.

Покидая контору, Фаран чувствовал себя намного лучше. Он прошел через пустой клуб, погасил везде свет, выключил рубильник у входной двери и вышел на улицу.

Фаран уже запирал дверь на ключ, когда почувствовал, как ему в спину уткнулось дуло пистолета.

— Господи, Боже мой! — воскликнул он. Послышался холодный голос Паркера, он сразу же узнал его.

— Пойдемте, Фаран, немного прогуляемся. Погода отличная, не так ли?

Фаран молча повиновался...

Глава 11

Врач погасил свет, и комната погрузилась в полную темноту.

Через часа два узкий серп луны появился в левой стороне окна. Ее тонкий луч проник в комнату, осветил комод у стены и край кровати. Луна медленно продвигалась по небу, и луч, переместившись по кровати, коснулся перевязанной руки пациента.

Доктор Бенни, стараясь быть как можно более аккуратным, отрезал мизинец на левой руке пациента.

Вот лучик луны достиг лица Грофилда, которое было так же бледно, как и этот луч... Его дыхание было замедленным, прерывистым, глаза под полуприкрытыми веками казались неподвижными.

Иногда Грофилда посещали видения, о которых он, даже если бы пришел в себя, все равно бы не вспомнил.

Но большую часть времени он оставался совершенно инертным.

Пуля поразила его навылет, пройдя между ребрами и отщепив от одного из них осколок. Сердце она не задела, но, царапнув легкое, вышла на спине, образовав сквозную рану.

Доктор Бенни напичкал раненого медикаментами, как говорится, до отказа, надеясь таким путем предотвратить инфекцию и заражение. От тщательно перевязал его и сделал переливание крови, чтобы хоть немного компенсировать ее потерю. Он делал все возможное, чтобы как-то поддержать слабеющие силы раненого.

В полночь луна переместилась к центру окна. Из горла Грофилда вырвался полувздох-полустон, его веки вздрогнули, а оставшиеся пальцы левой руки слегка пошевелились.

Сердце Грофилда билось медленно и неритмично, временами почти останавливалось... Пальцы выпрямились, глаза были закрыты. Потом сердце опять отправилось в свой беспокойный путь, толкаясь, как слепой в лесу, почти незаметно. Губы Грофилда слегка приоткрылись. Но все-таки было непохоже, чтобы сейчас душа готова была навсегда расстаться с телом.

На заре Грофилд вновь почти ушел в небытие... Две-три секунды лежал он в полнейшей темноте и неподвижности. Потом жизнь вернулась к нему, очень тихо, очень слабо... Так она и теплилась, то замирая, то возникая вновь, медленно, упорно и цепко боролась с наступающей на ее позиции смертью. Весь вопрос был в том, кто окажется сильнее — жизнь или смерть?..

Глава 12

Ежедневно три самолета вылетали из Нью-Йорка в Тэйлор. Второй из них — в полдень.

“Это как раз то, что нужно!” — подумал Стен Деверс, проведший всю предыдущую ночь с девушкой, с которой давно познакомился в Манхэттене и встречался время от времени. Около одиннадцати он взял такси и в аэропорт приехал вовремя.

Стен Деверс был атлетически сложен, очень уверен в себе, весел, улыбчив. У него был квадратный подбородок, светлые кудрявые волосы, и походка его была размашистой и легкой. Он производил впечатление порядочного, добродушного человека.

Официально Стен числился счетоводом в Военно-Воздушных Силах, на одной из баз, где жалованье выплачивалось наличными. Как-то он разработал план, как захватить месячную получку, и сговорился для этого с профессионалами, одним из которых был Паркер. Им удалось захватить добычу, но потом дело повернулось скверно, и власти узнали о роли Деверса в краже. Ему пришлось бежать, и Паркер направил его к Генди Мак-Кею, который закончил его “образование”, сделав из него профессионального вора. За пять лет Стен Деверс совершил шесть краж, более или менее удачных, в том числе одну с Паркером в прошлом году. Это была кража ценных картин, которая ничего им не принесла. Было несколько краж с другими, но добыча была не настолько крупной, чтобы чувствовать себя свободно в финансовом отношении. Телефонный звонок Паркера обрадовал его, хотя он понял, что дело будет не совсем обычным.

Стен Деверс купил билет на самолет. В руках у него были черный плащ и дорожная сумка, в которой разместилось все необходимое для путешествия. Предъявив свой билет, он прошел к стене зала ожидания, выбрал кресло, откуда были хорошо видны входы и выходы в аэропорт и окошко кассира.

Спустя пять минут он увидел громадного человека, который, улыбаясь, тоже предъявил контролеру свой билет.

“Бьюсь об заклад, — подумал Стен Деверс, — что этот человек-гора, если и отправляется сегодня в Тэйлор, то только потому, что составляет часть отряда Паркера!”

* * *

Дэн Викца взял свой билет из рук контролера, пробормотал благодарность и направился в зал ожидания. Здесь он стал искать кресло подальше от остальных пассажиров. В проеме у стены он заметил молодого улыбающегося парня, но не обратил на него особого внимания. Дэн устроился в первом ряду у стеклянной двери, ведущей ко взлетной полосе. У ног он поставил старый кожаный чемоданчик, достал медицинский журнал и стал просматривать статью о вреде чрезмерного загара.

Дэн Викца не видел Паркера уже десять лет. Тогда, вместе с бандой, он перевернул вверх тормашками целый город: банки, ювелирные магазины, все, что только можно! Какой бордель сделали они из Купер Каньон в Северной Дакоте! Это превзошло даже их ожидания. Затем Викца осуществил несколько гораздо менее эффектных операций, чем в Купер Каньон, но этого ему было достаточно. Когда дела шли неважно, он возвращался к своей прежней профессии борца. Но если у него был выбор, он предпочитал ограбление. Лучше рискнуть, но выиграть сразу много.

Дэн Викца почувствовал, что за ним наблюдают. Он был весьма чувствителен к этому из-за своей фигуры и лысины и ненавидел, когда на него пристально смотрели.

Бегло оглядев присутствующих, Дэн Викца увидел, что тот идиот у стены продолжает с улыбкой смотреть на него.

“Он тоже ждет самолета? Или интересуется только мной?” — подумал Викца.

Он пожалел, что в его багаже нет оружия, несмотря на всю опасность провоза. Он никогда еще не попадался, никогда не был задержан, не провел ни одной ночи в тюрьме. Он знал, что если попадется, это будет конец... В тюрьме он не смог бы жить...

Дэну Викца, чтобы существовать, было необходимо совсем немного. Кроме пищи, одежды, крова, ему нужны были тренировки. Он должен бегать много километров каждый день! Он должен ходить в гимнастический зал, когда ему заблагорассудится. Он должен заботиться о своем здоровье, о своем теле, в противном случае оно высохнет и умрет... В этом он был совершенно уверен.

И женщины! Женщины ему нужны были почти так же, как и тренировки.

И еще специальное питание!

Конечно, ничего этого в тюрьме быть не могло. Да разве он пойдет в тюрьму! Ведь для того, чтобы отправить его туда, нужно его схватить, а это значит — убить его!..

Движение... Викца поднял голову и увидел в стекле смутное отражение парня. Тот направлялся прямо к нему. Дэн Викца аккуратно сложил свой журнал и сунул его в карман. Все мускулы его громадного тела напряглись.

Парень прошел мимо ряда кресел и остановился около Двери, справа от Викца, рассматривая самолет. Викца исподлобья наблюдал за ним, а тот повернулся и улыбнулся ему.

— Салют, старик! — сказал он.

Дэн Викца поднял голову. Вид у него был угрожающим.

— Что?

Однако молодой человек не выглядел испуганным. По-прежнему улыбаясь, он спросил:

— Нельзя ли полюбопытствовать, не знаете ли вы случайно одного моего друга в Тэйлоре?

— Нет, у меня нет знакомых в Тэйлоре.

— Моего друга зовут Паркер.

“Флик, явно флик”, — подумал Викца.

— Нет, такого не знаю! — сказал Дэн Викца.

— Он живет на Элм Вэй.

— Это мне ничего не говорит. Тон молодого человека немного изменился, казалось, он засомневался в чем-то.

— Вы серьезно? А я-то был готов биться об заклад, что вы пустились в путь, чтобы присоединиться к моему другу.

— Вы ошиблись адресом, старина.

Молодой человек, явно опечаленный, покачал головой.

— Ну, что ж, извините за беспокойство.

— Не стоит!

Молодой человек собрался уходить, и Викца сунул руку в карман, чтобы снова достать журнал, но тот внезапно расхохотался и повернулся:

— Ну конечно, — сказал он, белозубо улыбаясь. “Что еще?” — Дэн Викца ждал. Парень подошел и, наклонившись, чтобы его не услышали другие, насмешливо сказал:

— Вы приняли меня за флика! Но Викца, похоже, не спешил расставаться со своим мнением.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. Парень опустился на скамейку рядом с Дэном и, оглядевшись вокруг, продолжил:

— Меня зовут Деверс. Стен Деверс. Паркер никогда не говорил обо мне?

— Я вам уже сказал, что вы...

— Подождите минутку, — прервал его Деверс, если его действительно так звали. — Паркер не говорил вам, что приедут и другие ребята? Это нелогично, если в самолете всего один или двое! Вот я уже дважды работал с Паркером до этого. Это я совершил кражу на военно-воздушной базе пять лет назад. Вы никогда не слышали об этом?

— Вы ошиблись, уверяю вас! — настаивал Викца, но уже не так уверенно. Он никогда не слышал о краже на военно-воздушной базе, но чувствовал, что Деверс говорит вполне искренне.

— Второй раз, — продолжал между тем Стен Деверс тихо и быстро, — была кража ценных картин прошлой зимой. Работали вместе с... э... Мак-Кеем. Вы его знаете?

— Нет!

— Генди Мак-Кей.

Это имя Дэну Викца было знакомо. Он знал также, что Мак-Кей уже несколько лет как “завязал”. Желая схитрить, он спросил:

— Вы работали с Мак-Кеем в прошлом году?

— Не будьте идиотом! Он держит ресторан в Преск-Иле, на Майне. Я прятался у него в первый раз, когда был в бегах. Вам его описать? Он постоянно жует свою сигарету и сжевывает ее вчистую.

Это была правда. Дэн Викца не смог удержаться от улыбки, но тут же подавил ее.

— Вы проклятый приставала! — сказал он.

— А вы так недоверчивы! — отпарировал Деверс. — Но что вам еще надо?

Дэн Викца уже был готов поверить этому парню, но его ремесло и паническая боязнь тюремного заключения научили его бдительности и осторожности.

— А что это вы пристаете ко мне? — спросил он настойчиво. — К чему все это?

Стен Деверс пожал плечами:

— А хотя бы к тому, что мы оба летим в одном самолете и по одной причине! Почему бы и не поговорить? Путешествие будет приятнее.

Дэн Викца какое-то время смотрел на парня, потом заметил:

— А вы забавный парень. Деверс!

Улыбка Стена Деверса стала еще шире, и он вновь представился:

— Стен, — сказал он, протягивая руку. Подавляя колебания, Викца покачал головой:

— Что ж, я вам верю! — и он пожал руку Деверса. — Меня зовут Дэн.

— Дэн и Стен. Славно! — широко улыбаясь, заметил Деверс.

Они пожали друг другу руки.

— Рад познакомиться с вами, Дэн!

— И я тоже, Стен!

* * *

Фред Дюкасс едва не опоздал на самолет. Когда он появился, пассажиры уже сидели на своих местах. Дюкасс последним поднялся по трапу, который сразу же убрали.

Самолет был небольшой, слева от прохода было по три кресла, а справа — по два. Занято было менее половины, и Дюкасс мог выбрать себе любое свободное место. Так как он любил сидеть в хвосте самолета, он и направился туда по узкому проходу, держа перед собой чемодан.

Он был немного озадачен звонком Паркера. Не то, чтоб он не доверял ему, только Паркер, как ему показалось, находился в скверном положении, а у Дюкасса у самого положение было достаточно сложное.

Два прошлогодних нападения, проведенные вместе с Паркером, сорвались. Это было ограбление большого магазина, организованное неким Кирваном, и попытка кражи предметов искусств в Калифорнии, подготовленная болваном Беглером... Дюкасс совершил потом нападение на бронированную машину, которое тоже завершилось неудачей. А пока он был еще в этом деле, он послал Паркеру извещение о ценной картине, кража которой тоже не удалась. Так что прошлый год был сплошь неудачным, и Дюкасс надеялся, что им с Паркером повезет в этом новом деле. Но ему хотелось чего-нибудь простого, верного, без выкрутасов! Быстрого и надежного.

Уставившись на лысину сидящего впереди типа, Фред Дюкасс так и заснул среди размышлений о своих прошлых неудачах и сегодняшних надеждах. Проснулся он, когда самолет зашел на посадку.

Глава 13

Харли и Далесиа ехали на восток, в сторону Тэйлора.

Далесиа сидел за рулем угнанного им “мустанга”. Харли, сидевший рядом, напропалую честил Морза. Он никак не мог простить ему проданный им “липовый”, как он считал, план операции.

В последние две недели, прошедшие со дня неудачного ограбления ювелирного магазина, Харли упорно старался разыскать Морза — парня, который продал им тот план. Далесиа сопровождал Харли не потому, что желал зла Морзу, — ведь система защиты была установлена позже, — а просто от нечего делать.

Теперь им предстояло какое-то сложное дело. По телефону Паркер сообщил о нем только в общих чертах, сказав, что в городе Тэйлоре готовится не совсем обычное нападение, и спросил, хотят ли они участвовать в этом деле. Их интересовало только, можно ли там заработать. Паркер ответил утвердительно, и они долго не раздумывали.

Но и в дороге Харли не мог забыть проклятого Морза...

— После этого дела, если оно благополучно закончится, — говорил Харли, когда они ехали по дороге в Пенсильванию, — я потрачу некоторое время, но найду этого подонка! Если он воображает, что сможет от меня спрятаться...

— Я тоже потрачу некоторое время, — в тон ему насмешливо заявил Далесиа. — Я потрачу время на Лорентид, около Квебека.

Харли бросил на него быстрый взгляд:

— Ты думаешь, что Морз там?

— Нет, я думаю, что там форель! Ты можешь отправляться на свою охоту. Том, а я отправлюсь на рыбалку.

* * *

Эд Генди Мак-Кей и его подружка Бренда возвращались из Нового Орлеана в желтом “ягуаре”, хозяином которого Мак-Кей стал под именем Эдвина Милса. Он уже пользовался этим именем раньше, еще в Иллинойсе. Волосатый, широкоплечий, чуть выше среднего роста, сорока лет от роду, он был очень агрессивен и уверен в себе, имел большой авторитет и уважение.

— Этот тип в Тэйлоре, — спросила Бренда, — один из тех, кто в прошлом году участвовал в похищении картин, да?

— Да, Паркер. Ты помнишь его? Тот, у которого всегда независимый вид.

— Мы провели с ним вечер.

Мак-Кей улыбнулся. Он очень любил Бренду, да она и действительно была очень мила.

— Да, это тот.

— Не могу сказать, чтобы я была от него в восторге, — сказала девушка.

Бренде было около двадцати пяти лет. Она была красивой девушкой, высокой и стройной, с потрясающе красивыми ногами. Пожалуй, она была лучшей из всех женщин, которые когда-либо появлялись у Мак-Кея. Живая и легкая на подъем, с веселым, беспечным характером, она очень подходила ему.

— Ты прелесть, Бренда! — воскликнул Мак-Кей. Она утвердительно кивнула головой, ничуть не протестуя. Ее занимала какая-то мысль.

— Генди, ты считаешь, что на этот раз повезет? — задумчиво спросила она.

— Было бы неплохо! Ты знаешь, как я нервничаю, когда сижу без бабок.

— Не вижу в этом большой беды. У меня вообще нет таких проблем!

— Естественно! Ты за своим прилавком всегда можешь подцепить себе парня. Он так пялит на тебя глаза, что даже не замечает, что ты делаешь с его чеком. Ты можешь даже написать на нем: “Ты мне противен”, он и это проглотит, любуясь тобой.

— Не будь грубым, — сказала Бренда.

— ...в машине, — добавил Генди. Бренда улыбнулась и повторила:

— В машине!

* * *

Майкл Карлоу был автогонщиком. Теперь ему было около сорока. К машинам он был неравнодушен с детства. А начал на гонках с препятствиями. Это было нелегко.

Сидя за рулем болидов, Майкл понимал, что вот так, за рулем, он и встретит смерть!.. Но такая перспектива его не пугала. В этом была вся его жизнь! И если бы эти машины не стоили так дорого и не требовали больших денег на ремонт и содержание, он никогда бы и не подумал связываться с такими людьми, как Паркер...

Как правило, его нанимали в качестве быстрого и надежного шофера, чтобы скрыться, когда дело было сделано. Эти проклятые, но милые сердцу машины, стали так дорого стоить!.. А ему никогда не нравилось быть простым служащим в фирме.

Вот по всем этим причинам и оказался Майкл Карлоу на дороге в Тэйлор, сидя в “дансуне-240-а”. Вспоминая всех, кто приглашал его в долю в последние несколько лет, он был доволен, что сейчас будет иметь дело с Паркером, а не с кем-либо другим.

* * *

Фрэнк Элкин и Ральф Висс, выехав из Чикаго, поочередно сменяли друг друга за рулем “понтиака”. Уже пятнадцать лет они работали вместе. У них были одинаковые дома в пригороде Чикаго. Они дружили семьями, и вот уже несколько лет, как считалось, что Пас, дочь Элкина, выйдет замуж за Джексона, сына Висса. Жены их знали, каким опасным ремеслом занимаются их половины. Но дети и племянники ни о чем не подозревали.

Ральф Висс, который был непревзойденным взломщиком сейфов, использовал нитроглицерин и пластик, умел забрать содержимое из просверленного отверстия сейфа, сделать проход в бронированные комнаты, нейтрализовать систему защиты. Ему приходилось уносить с собой целые сейфы, чтобы потом, на свободе, спокойно открывать их. Небольшого роста, хилый, с бегающими глазками, Висс был опытным мастером своего дела, таким же тщательным и умелым в работе, как ювелир.

Фрэнк Элкин был годен на все. Он прекрасно владел оружием, был способен переносить большие тяжести, стоять на шухере, и многое другое.

Элкин был “глаза и мускулы” и прекрасно дополнял мозг Висса. Они великолепно знали друг друга и всегда работали надежно, тихо и умело, без лишних жестов.

В последний раз они видели Паркера в Купер Каньоне, когда грабили виллу.

Во время пути они изредка обменивались скупыми фразами, слишком хорошо зная друг друга, чтобы болтать. Они сразу же согласились работать с Паркером, не испытывая ни малейшего беспокойства.

— Если Паркер руководит операцией, — сказал Элкин, — то я не сомневаюсь, что все будет нормально.

— Тем не менее, у него был не очень уверенный тон, когда он разговаривал по телефону, — заметил Висс.

— Паркер всегда уверен! — сказал Элкин. Висс пожал плечами. Он был немногословен, недоверчив и не любил действовать вслепую.

— Стоило ли ехать туда? — заметил он. — Впрочем, поживем — увидим.

* * *

Филли Уэбб направил свой “бьюик” на восток от Балтимора. Машина сверкала новой синей краской, на ней были номерные знаки Делавэра. Новые документы на машину подтверждали, что “бьюик” принадлежит Джастину Бакстеру из Вашингтона, а удостоверение в кармане свидетельствовало, что он и есть поэт Джа-стин Бакстер!

Уэбб был водителем высшего класса, как и Майкл Карлоу, но он никогда не увлекался гонками. Ремесло налетчика было единственным в его жизни удовольствием. Отдых и игра пожирали все деньги. А вот “бьюик” был единственной его привязанностью, и он отдавал ему всю душу.

Невысокий, приземистый, с кожей оливкового цвета — таким выглядел Филли Уэбб внешне. Примечательным было то, что у него были грудь и руки тяжелоатлета, и это придавало ему несколько карикатурный вид.

За рулем машины Филли Уэбб чувствовал себя превосходно, и намного неувереннее — когда приходилось просто ходить пешком.

В последний раз Уэбб работал с Паркером во время ограбления кассы военно-воздушной базы под Нью-Йорком, в компании со Стеном Деверсом. Тогда это принесло ему сорок две тысячи долларов! Но они давно уже были потрачены, и теперь Уэбб радовался возможности вновь поработать с Паркером.

Глава 14

Какие-то голоса заставили Фарана проснуться. Он лежал в очень неудобной позе, как-то странно болела голова. Сначала он не мог вспомнить, что произошло.

Фаран попытался подвинуться на кровати, и только тогда понял, что руки его связаны сзади. Вот теперь он вспомнил все!..

Паркер!.. Этот подонок похитил его в тот момент, когда он запирал ночной клуб. Прямо на улице, спокойно, не торопясь, Паркер связал ему руки, набросил на голову что-то вроде мешка, довел до машины и привез в это место, где он сейчас и находился. Все это всплыло в памяти Фарана.

Фаран стал с любопытством осматриваться. Он предполагал, что это нечто более или менее приспособленное под жилье, раз его спрятали здесь после похищения. Но он ошибся. Это была отличная, хорошо обставленная квартира, принадлежащая, должно быть, зажиточным людям.

Справа от входной двери находилась столовая. Здесь стояли овальный стол и четыре стула. Паркер усадил Фарана на стул, достал из кармана бумагу и карандаш и стал задавать вопросы. Сначала Фаран отказывался на них отвечать, тем не менее боясь, что ему станут угрожать или бить, но этого не случилось. Паркер ограничился тем, что достал из кармана маленькую белую коробочку и положил ее на стул, чтобы Фаран мог видеть ее содержимое: отрезанный палец... Затем вновь стал задавать свои вопросы. После недолгого колебания Фаран довольно обстоятельно ответил на них.

Такой допрос продолжался и после восхода солнца, и Фаран так устал, что голова его свешивалась на грудь, а глаза слипались. Паркер, казалось, был неутомим. Его интересовало все. Он выспрашивал подробности, записывал множество сведений, заполнял одну страницу за другой.

Паркер делал наброски и планы и требовал, чтобы Фаран уточнял их, исправлял ошибки или неточности.

Он спрашивал, какие здесь или там окна, сколько людей работает в той или иной конторе, в котором часу открывается та или иная “коробка”. И так далее, и тому подобное...

Как только все было закончено, Фаран так и заснул на своем стуле. А Паркер, словно и не бодрствовал всю ночь, стал проверять свои записи, чтобы лишний раз убедиться, не упустил ли он чего-то. Он анализировал все записанное.

Затем Паркер стал трясти Фарана, пытаясь его разбудить, орал на него, дергал за волосы, тормошил, потом провел, вернее, протащил его в спальню и запер в шкафу. Шкаф был достаточно просторным, чтобы Фаран мог, прислонившись спиной к стенке, сидя вытянуть ноги.

Так, в шкафу, Фаран и проспал до полудня. Паркер, вероятно, спал на кровати. Он показался Фарану отдохнувшим, свежим, чего не мог сказать о себе. Он чувствовал себя ужасно: слабым, беспомощным, разбитым.

Фаран не мог не застонать даже после того, как Паркер развязал ему руки, позволяя пройти в туалет.

Они вместе позавтракали, не обменявшись ни единым словом. Завтрак состоял из консервов, найденных в кухонном шкафу. Потом Паркер включил телевизор в гостиной. Они вместе смотрели телевизионную передачу, но Фаран отметил про себя, что Паркер не столько смотрел на экран, сколько был погружен в размышления, почти не интересуясь передачей.

Раздался звонок, и Паркер мгновенно выключил телевизор, быстро связал руки Фарану и отвел его в спальню. Здесь он, показывая на лицо Фарана, спросил:

— Эти зубы спереди ваши собственные?

— Верхние — да.

— Если шторы будут подняты, когда я вернусь, я вам их выдерну из пасти!

Фаран кивнул. Он не посмел даже раскрыть рот.

Когда Паркер ушел, он сел на кровать и стал смотреть, как за шторой медленно угасал день. Через некоторое время он так и заснул, повалившись на бок, в неудобном положении, со связанными сзади руками...

И вот теперь, проснувшись, Фаран услышал гул голосов в гостиной. Он спрашивал себя, что же сейчас здесь происходит и что сделает с ним Паркер, когда вытянет из него все, что ему надо. Фаран содрогнулся в предчувствии чего-то страшного, неизвестного, что, возможно, его ожидает...

Дверь комнаты открылась, и от яркого света, хлынувшего в нее, Фаран зажмурился. На свету ясно обрисовался силуэт входящего в комнату мужчины.

“Он сейчас убьет меня... — с ужасом подумал Фаран. — Я больше не нужен Паркеру...”

Под потолком вспыхнул свет, и Паркер подошел к кровати.

— Идемте, Фаран! Тут кое-кто хочет поговорить с вами.

— Что, что?

— Идемте.

— Я отдам, я...

Фаран, поперхнувшись, закашлялся. Наконец он окончательно проснулся и, шатаясь, поддерживаемый Паркером, через маленькую прихожую прошел в гостиную.

Увидев находящихся там людей, Фаран совсем пришел в себя. Их здесь было, вероятно, не меньше дюжины, самых разных возрастов — от двадцати пяти до пятидесяти, самых разных габаритов — от маленьких, щупленьких до настоящих амбалов. У всех вид был решительный, уверенный, как и у Паркера.

Они равнодушно рассматривали Фарана, который стоял посреди комнаты, часто моргая от яркого света и облизывая пересохшие от страха губы. Загипнотизированный видом этих головорезов, он потерял способность соображать.

И эта гора пистолетов у входа!.. Все это отнюдь не улучшало настроения.

Паркер стоял рядом. Ему пришлось несколько раз повторить вопрос, прежде чем Фаран понял, что от него хотят.

— Скажите ваше имя.

— Мое? Что? Мое имя? — он заторопился: — Фрэнк Фаран.

— Как вы зарабатываете себе на жизнь? А, Фрэнк? Назвав его по имени, Паркер, возможно, хотел успокоить его этим. Но холодный тон и выражение лица, с которым это было сказано, возымели обратное действие. Стараясь взять себя в руки, успокоиться, чтобы четко и быстро отвечать, Фаран заявил:

— Я управляю “Нью-Йорк Рум”. Это... это ночное заведение...

Паркер продолжал:

— А чем вы занимаетесь еще, Фрэнк?

— Так вот, я еще... я еще немного занимаюсь синдикатами. Кроме того, у меня есть еще некоторые обязанности...

— Шеф городского синдиката?

— Да... э... Да, это так.

— Что вы делаете еще, Фрэнк? — продолжал допрос Паркер.

Фрэнк пытался припомнить что-нибудь еще, но это ему не удалось, и он так и сказал:

— Все! Больше ничего!

— Вы плохо соображаете, Фрэнк, — в голосе Паркера послышалась угроза. Дюжина мужчин, сидевших в гостиной, молча наблюдали за ними: — На кого вы работаете, а, Фрэнк? — настаивал Паркер.

— О, понял! На мистера Лозини. Я... э... я работал на него, но ведь он умер... Поэтому теперь, я полагаю, это будет Датч Буанаделла или Эрни Дюлар. Или, может быть, они оба.

Паркер кивнул на стол, и Фрэнк Фаран заметил тогда лежащие на нем бумаги. Это были наброски плана и другие сведения, записанные Паркером в прошлую ночь и утро.

— Это вы мне сказали обо всем, не так ли, Фрэнк? — вновь холодно и твердо спросил Паркер.

— Да, да, это так!

— И все здесь абсолютно правильно, не так ли, Фрэнк?

Фаран попытался пошутить, засмеяться, как-то завоевать расположение всей этой страшной компании.

— Не в моих интересах врать, — с вымученной улыбкой ответил он.

Ничего не изменилось в лицах окружающих. Только один спросил:

— А можем ли мы быть уверены в нем и в его словах?

— Да, и вот почему. Он знает, что мы не отпустим его, прежде чем не проверим все сведения, которые он нам сообщил. И понимает, что если хоть в чем-то нам солгал, то мы его просто укокошим! Не так ли, Фрэнк, вы это отлично понимаете, надеюсь?

Фаран только молча кивнул головой, не в силах вымолвить ни слова.

Наступило молчание.

Фаран смотрел куда-то сквозь присутствующих, но все время чувствовал на себе их пристальные взгляды. Видимо, они старались теперь составить о нем более точное мнение, оценить: верить или нет? А у него под этими взглядами внезапно заболели голова и горло, будто он долго громко кричал и сорвал голос...

— Вы не хотите ничего изменить в ваших показаниях, Фрэнк? — тихо, но жестко спросил Паркер.

Фаран только покачал головой, пытаясь поточнее вспомнить все, о чем рассказал.

“Мог ли я совершить ошибку? — пронеслось в его голове. — Нет, пожалуй, это невозможно. Ведь Паркер заставил повторить все детали и подробности по нескольку раз”.

— Я сказал правду, — настаивал он. — Я вам клянусь! Все сведения верны.

Фаран увидел, что Паркер оглядел присутствующих, словно спрашивая, удовлетворены ли они.

Фаран же по-прежнему не осмеливался смотреть на них. Он, часто моргая, смотрел лишь на Паркера. Это было более знакомое лицо, хотя и не менее жесткое и холодное. Левая щека Фрэнка непроизвольно дергалась, и он с этим ничего не мог поделать...

— О’кей! — воскликнул один из этой дюжины. — Мы все поняли.

Паркер кивнул.

— Кто-нибудь еще хочет что-либо спросить у Фрэнка?

Вопросов не последовало, и Фаран почувствовал большое облегчение. Особенно тогда, когда Паркер сказал ему:

— Теперь идите, Фрэнк. Возвращайтесь на свое место.

Они подошли к спальне. Фаран вошел, а Паркер остановился у двери. Здесь Фаран сказал:

— Вы можете мне доверять, Паркер! Я не причиню вам никаких неприятностей.

— Надеюсь, Фрэнк!

С этими словами Паркер погасил свет и закрыл дверь.

Фаран остался в тревожном одиночестве.

Глава 15

Заперев Фрэнка Фарана, Паркер вернулся в гостиную, где все одиннадцать парней, разместившись небольшими группками, обсуждали ситуацию. Он не вмешивался, давая им взвесить все “за” и “против”. Паркер знал, что рано или поздно они обратятся к нему.

Том Харли, забывший наконец-то о своих претензиях к Морзу — во всяком случае в данный момент, — встал первым и, указав на лежащие на столе бумаги, спросил:

— Паркер, где будешь ты, когда мы будем заниматься всем этим?

Все разом замолчали и повернулись к ним.

— Здесь! Я сторожу Фрэнка, это раз. Далее: квартира служит базой для операций — для всех вас. Я буду дежурить у телефона. Вам, возможно, понадобится связь.

Харли снова указал на бумаги.

— Хорошо! Тут предусмотрены все точки, все хорошо продумано! Мы отправляемся и одновременно нападем повсюду! Это отличная мысль, и мне она очень нравится! И это не даст фликам сесть нам на хвост. А ты тем временем оставишь их в дураках!

Генди Мак-Кей спокойно добавил:

— Разработав и организовав всю операцию, разветвленную, как никогда раньше, ты, по-моему, предусмотрел все!

Паркер молча кивнул. Показав на пистолеты, сваленные в кучу на столе, он прибавил:

— Я позаботился и о вашем боевом снаряжении. Добыл все это прошлой ночью у одного оружейника. Все оружие новое, с боеприпасами. Я не мог его проверить, да, в сущности, вам и не придется воспользоваться ими! Хотя иметь под рукой необходимо!

— Отлично, — сказал Харли. — Все это очень хорошо. Но мне хотелось бы знать, что же тебе лично принесет все это?

— Ничего! — холодно ответил Паркер. Все в недоумении уставились на него. Для них это было крайне неожиданно.

— Паркер! — спросил Мак-Кей. — Ты не берешь свою долю? Почему?

— Вас одиннадцать. Вы идете, работаете и возвращаетесь сюда, складываете все вместе и делите на одиннадцать равных частей.

Удивленный Харли недоверчиво нахмурился:

— Все, кроме тебя?

— Совершенно точно!

— Тогда не понимаю, зачем тебе все это? — спросил Фред Дюкасс.

— Я хочу, чтобы вы потом поработали и на меня, — ответил Паркер. — Но это завтра, когда все операции будут закончены. Когда добыча, — надеюсь, хорошая! — уже будет лежать в ваших карманах!

Харли с удовлетворением, будто получив разгадку тайны, которая его давно тревожила, спросил:

— А какое дело, Паркер?

Паркер встал, достал из кармана маленькую коробочку, открыл ее и положил поверх бумаг. Потом отступил, чтобы все смогли рассмотреть ее содержимое.

Губы Харли судорожно скривились от отвращения.

— Что это значит, Паркер?

— Это палец моего друга, некоего Грофилда.

— Алана Грофилда? — поинтересовался Дэн Викца.

— Да, — коротко бросил Паркер.

— Да-а, — протянул Фрэнк Элкин. — Я помню его. Он работал вместе с нами в Купер Каньон.

— Верно, — подтвердил Викца. — Это тот малыш, который отхватил девушку. Телефонистку.

— Я работал одно время с актером Грофилдом.

— Это он, — сказал Дэн Викца.

— Это отличный парень! — добавил Ральф Висс.

— Да, отличный! — согласился с ним Далесиа.

— Я его не знаю, — небрежно протянул Харли. Он принял несколько агрессивный вид и обежал присутствующих вопросительным взглядом: — Разве я знаю этого типа, ребята?

Никто ему не ответил, а Мак-Кей заявил:

— Я его знаю. Мы вместе работали как-то, хоть и неудачно. Это славный парень.

— А что он сделал со своей телефонисткой? — спросил Дэн Викца.

— Он женился на ней, — ответил Паркер. — У них театр в Индиане.

— Любопытная история! — улыбаясь, проговорил Викца.

— Я знаю Алана, — вновь повторил Мак-Кей. — Так что с ним случилось? Как он ухитрился потерять палец?

— Два года назад мы с ним обтяпали здесь одно дело, — ответил Паркер.

И он коротко передал им историю о спрятанных на Очарованном Острове деньгах, о Лозини, Буанаделла, Дюларе, Калезиане, о хитрости и подлости последнего, о его внезапном нападении у дома Буанаделла, о ранении Грофилда, и наконец, о муках Алана и жестокости Калезиана, пригрозившего и дальше посылать Паркеру каждый день по одному пальцу Грофилда.

Когда Паркер закончил свой последний рассказ, Том Харли сказал:

— Теперь я понял. Мы займемся “коробками” всех этих подонков!

— Да, это так! — жестко ответил Паркер.

— Что ж, мы им покажем, — сказал Фред Дюкасс. — И если они, эти подонки, откажутся отпустить Грофилда и вернуть вашу добычу, мы сотрем их всех в порошок!

Ральф Висс сидел все это время молча в углу и, казалось, не обращал внимания на разговор своих товарищей, погруженный в какие-то свои размышления. Теперь и он вмешался.

— Это не пройдет! — резко сказал он.

— Я знаю, — спокойно ответил Паркер. — Это не совсем то, что я задумал.

Дюкасс повернулся к Ральфу.

— Почему не пройдет? Ведь они всегда предпочитают оставаться в тени. Они согласятся заплатить за свой покой.

— Я знаю этих людей, — пояснил Висс. — Они не привыкли терять и ни за что не согласятся на это. Они истратят даже большую сумму денег, наймут охрану для своих домов и заведений и ищеек, чтобы выследить Паркера...

— Отправляя ему по пальцу каждый день, — добавил Стен Деверс. — Очаровательно...

— Тогда чего же ты хочешь, Паркер? — спросил Том Харли.

— Я хотел только освободить Грофилда и получить мои деньги! А теперь мне нужна и шкура этих подонков!

Том Харли прервал его жестом:

— А потом?

— Я подготовил места для ваших операций. Вы отхватите хороший куш, приличный куш! И это все без особых трудностей! Потом вы вернетесь сюда... Ну, скажем, часа в три-четыре утра.

Большинство из них согласно кивнули.

— Ясно. А потом?

— Потом вы все пойдете со мной! Это будет уже моя игра! Мы, все двенадцать, нападем на дом Буанаделла и вынесем оттуда Грофилда. А если они спрятали его в другом месте, то мы узнаем — где, и отправимся туда за ним! Но мы прикончим их: Калезиана, Буанаделла, Дюлара.

Настойчивость и железная непреклонность в тоне Паркера удивила их. Несколько секунд все молчали, потом Генди Мак-Кей сказал:

— Это на тебя не похоже!

“Что это значит?” — подумал Паркер, рассчитывавший на безусловную поддержку Генди.

— Что на меня не похоже? — переспросил он.

— Две вещи. Прежде всего то, что ты так стараешься ради кого-то другого: Грофилда, меня, безразлично кого. Все мы тут достаточно взрослые, чтобы каждый занимался своим делом, а не благотворительностью! И ты, и Грофилд. Такова наша работа. То, что случилось с Грофилдом, касается лишь его!..

— Нет, если мне посылают его маленькими кусочками! — твердо возразил Паркер. — Если они его убьют, это одно дело. Если сдадут в полицию, отправят в тюрьму — тут он сам должен позаботиться о себе. Но эти мерзавцы своей низостью и подлостью привели меня в ярость!

Генди развел руками в знак согласия.

— Ну, это другое дело! — добавил он. — Это месть! Просто я знаю, что прежде в игре ты довольствовался картами, которые были у тебя на руках. А теперь вдруг ты хочешь уничтожить целую банду!

Паркер встал. Ему долго приходилось сдерживаться. Он разложил всю ситуацию по пунктам и теперь начал нервничать:

— Мне наплевать на то, похоже это на меня или нет! Эти подонки схватили меня за горло, я верчусь и так и сяк, но ничего пока не вышло... Разве это в моих правилах — покорно проглотить обиду и сбежать? Я хочу побрить этот проклятый город, взорвать его! И я не могу больше только болтать, я хочу действовать! Так ты входишь в игру, Генди, или нет? Я вам все объяснил, сказал, что надо мне и что получите вы. Теперь я хочу одного: да или нет?

— А куда спешить, ей-богу! — воскликнул Том Харли. — У нас впереди еще целый час!

— Достаточно, чтобы всхрапнуть, — сказал, вставая, Стен Деверс. — Я иду, Паркер! — Он повернулся к своему соседу, Дэну Викце: — А ты, Дэн?

Викца не хотел, чтобы его торопили. Он, нахмурившись, взглянул на Деверса, потом на Паркера. Ему, откровенно говоря, хотелось отправить всех к черту! С досадой он резко пожал плечами:

— Проклятье! Время от времени я люблю небольшую корриду.

— Паркер! — воскликнул Харли. — Естественно, я с тобой! Ты это прекрасно знаешь!

— Черт побери! Мы все идем! — сказал Мак-Кей. — Я хорошо знаю Алана Грофилда, он славный парень. Нельзя позволить разрезать его на кусочки.

Майкл Карлоу до сих пор еще не открывал рта. Но тут он заговорил:

— Этого Грофилда я не знаю, — заявил он, — и фактически всех присутствующих здесь вижу впервые. Но я хорошо знаю Паркера, поэтому я иду!

Все одиннадцать согласились идти с Паркером. А тот еще раз поочередно посмотрел на их решительные лица. Никто не собирался отступать. Это была сила!

Паркер, довольный, позволил себе немного расслабиться.

— Отлично! — воскликнул он. — Скоро приступаем к операции.

Глава 16

В дверь постучали. Калезиан посмотрел на Датча Буанаделла и увидел, что тот колеблется, подняв брови, словно дожидаясь, чтобы ему подсказали, разрешить ли стучавшему войти. Он сидел в собственном рабочем кабинете своего собственного дома, но разрешил Кале-зиану решать и распоряжаться самому, кого можно впускать, кого нет... Все это ясно показывало, какое место здесь занял Калезиан.

С трудом сдерживая довольную улыбку, Калезиан молча кивнул, словно говоря: “Да, ты можешь разрешить войти!”

— Входите! — крикнул Буанаделла.

Вошел доктор Бенни. Он выглядел мрачным и сонным. Впрочем, это было его обычное выражение, за исключением особых случаев, когда он бывал испуган или возбужден.

— Как он? — спросил Калезиан.

— Дышит, — ответил врач. — Это все, что можно сказать...

— А палец?

Врач еще больше помрачнел.

— Какой палец? — спросил он.

— Вы должны были отрезать у него палец!

Врач повернулся к Луису Буанаделла, и тот сказал:

— Я просил его не делать этого.

— Почему? — мрачно спросил Калезиан.

— Врач уверяет, что это опасно. Он может умереть от шока во время ампутации. А мы даже не знаем, где Паркер, чтобы послать ему это.

Умоляющий тон, которым говорил Буанаделла, заверил Калезиана, что это не бунт. В словах же его была правда: они не знали, ни где Паркер, ни как с ним связаться. И тогда Калезиан благосклонно позволил:

— Ладно, согласен, оставим пока его в покое. Но, доктор, если у меня будут новости о Паркере, я хочу знать, где вас можно найти. Тогда вы галопом примчитесь сюда... вместе с вашей пилой!

— К вашим услугам! — все так же мрачно ответил врач.

— Но если это его убьет? — запротестовал Буанаделла.

— Послезавтра он нам живым уже не нужен!

— Я не желаю слушать подобные разговоры, — сказал доктор Бенни, сразу же заторопившись. — Я иду домой. Если понадоблюсь, позвоните, и я приду.

Калезиан насмешливо улыбнулся:

— Это так любезно с вашей стороны, доктор, посещать больных на дому.

Бенни поклонился и закрыл за собой дверь.

— Ты собираешься его убить, не так ли? — спросил Буанаделла.

Думая, что тот говорит о враче, Калезиан нахмурил лоб:

— Что? Зачем?

— Ты все время повторяешь, что послезавтра живым он нам больше не нужен.

— А, Грин! Но он и так почти мертв, верно? Без нашего лекаря он уже давно был бы на том свете.

— Но он жив!

— Если кто-нибудь будет ухаживать за ним. К тому же нам вовсе незачем его убивать. Достаточно вывезти его в машине за город и оставить на краю дороги, как поступили они с бедным Абаданди. Ведь Майкл Абаданди мертв, правда?

— Многие умирают, — мрачно проговорил Датч Буанаделла. — А где может быть сейчас Фрэнк Фаран, давненько я его не видел.

— Фрэнки, видимо, спрятался где-нибудь с бутылкой и бабой. Не беспокойся о нем.

— Он должен был предупредить, — заперечил Буанаделла, разбирая бумаги на столе. — Он не мог скрыться, ничего не сказав.

— Спокойнее! Ситуация в наших руках. Завтра пройдут выборы, и все закончится!

— Мне хочется, чтобы уже была среда!

Калезиан рассмеялся. Ему тоже очень хотелось, чтобы выборы уже прошли, и прошли успешно, но он не признавался в этом не только Буанаделла, но даже и себе!..

Гаролд Калезиан с очень уверенным видом подошел к окну-двери, взглянул на освещенную лужайку, затем посмотрел на небо.

В ярком свете прожекторов небо казалось темной, громадной пропастью.

“Что таит в себе эта темнота?” — внезапно с тревогой подумал Калезиан.

Глава 17

Было новолуние, но небо оставалось темным.

Шоссе “Национальное, 210” было таким же невидимым, как и сосновые леса, которые оно пересекало.

Без четверти одиннадцать по ней проехал Майкл Карлоу за рулем недавно украденного “меркурия-монтего”. Рядом с ним сидел Стен Деверс, а Дэн Викца развалился на заднем сиденье.

Десять минут спустя за ними последовал Ник Далесиа. Рядом с ним, на переднем сиденье “плимута”, тоже угнанного недавно, сидели Том Харли и Генди Мак-Кей.

Время от времени им навстречу, на юг проскальзывали машины, но обогнать не пришлось ни одной.

В десяти километрах севернее Тэйлора в сиянии красного и желтого неонового света располагалось длинное строение бывшей фермы, переоборудованной под дансинг и ресторан. На краю дороги стоял столб с красочным плакатом, извещающим:

“КЛУБ “РИВЬЕРА” у Тони Флорио Посетите наш клуб!”

Дела у Тони Флорио шли неплохо не только в понедельник вечером, но и, по существу, каждый вечер.

Асфальтированная стоянка за зданием была заполнена более чем наполовину, когда в одиннадцать двадцать туда въехал “плимут” и остановился рядом с такой же машиной.

В клубе Тони Флорио с неизменной улыбкой на губах встречал завсегдатаев, обмениваясь любезностями с постоянными клиентами.

Бывший боксер-тяжеловес. Тони совершенно расплылся с тех пор, как покинул ринг, но сохранил по-прежнему ясный взгляд, энергичный кулак, веселый нрав и большую уверенность в себе. Большинство его посетителей знало, что коробка принадлежит ему, что построил он ее на деньги, заработанные на ринге.

Лишь немногие знали, что Тони Флорио, как и большинство профессиональных боксеров, даже в зените славы был инструментом в руках различных групп и лиц, и что доходы делились между определенными людьми.

Когда Далесиа, Харли и Мак-Кей вошли в клуб, Тони Флорио, со скучающим видом стоящий рядом с метрдотелем, быстро оглядел их. Эти незнакомцы пришли в клуб впервые. Они не были похожи на местных жителей, скорее это были путешествующие коммерсанты, решившие вечером немного поразвлечься.

Когда Флорио подошел к ним, они протянули ему карточку, которую Тони, к своему изумлению, узнал. Он увидел знакомое имя, написанное знакомым почерком, на знакомой ему карточке!

— Вот как! — воскликнул Тони Флорио, и поднял глаза, еще раз с любопытством осмотрев всех троих. — Значит, вы знакомы с Фрэнком Фараном?

— Со времен синдиката, — ответил Эд Мак-Кей и холодно улыбнулся Тони.

Флорио знал подобную улыбку и таких людей. Опасные, всегда готовые к отпору, но достаточно сговорчивые, если уметь с ними ладить, они готовы, если представится случай, истратить последний доллар.

“Ну что ж, — подумал Тони, — они получат такую возможность!”

— Друзья Фарана, знаете... — сказал Флорио. — Не хотите ли выпить немного перед обедом, ребята?

Увидев, что они посмотрели налево, в сторону бара, Тони широко улыбнулся и сказал:

— Нет-нет, не сюда! — и он жестом подозвал служащего. — Проведи господ в мой кабинет, Анжи! Проходите, ребята, я сейчас приду.

— Вы очень любезны, мистер Флорио, — сказал Ник Далесиа.

Оба других согласно кивнули, слегка улыбаясь. В ресторане Майкл Карлоу, Стен Деверс и Дэн Викца уплетали поздний обед. Карлоу расположился таким образом, чтобы можно было наблюдать за главным входом, где Тони Флорио встретил их товарищей.

— Все в порядке, они вошли! — сказал Карлоу. Все промолчали, занятые своим обедом, Майкл присоединился к ним.

* * *

Ральф Висс и Фрэнк Элкин оставили свой “понтиак” на боковой улице и прошли на Лондон-авеню мимо темных витрин магазинов. Интересующий их кинотеатр “Арт Адюлт” находился полукварталом дальше. Было одиннадцать сорок, Лондон-авеню была пуста и безлюдна.

Висс нес в руках небольшой черный чемодан с медным замком. Элкин же шел налегке, держа руки в карманах и внимательно посматривая по сторонам. Они разминулись лишь с двумя рабочими, спешившими, видимо, в ночную смену. Дойдя до кинотеатра, они остановились у афиши.

Четыре стеклянные двери вели в фойе. На трех из них были нарисованы красные стрелки, указывающие на четвертую.

Директор Датч Буанаделла не продавал билетов, что позволяло ему скрывать подлинное количество платных клиентов, смотревших картину. Для Буанаделла это означало тридцать пять долларов прибыли каждый день, кроме того, что попадало прямо в карманы Эрни Дюлара и Фрэнка Шродера.

Фрэнк Фаран не знал, что Буанаделла каждый вечер брал свою долю, которую прятал в сейф в своем рабочем кабинете. Но Фаран точно знал, что часть прибыли регулярно исчезала. Теперь знали это и Висс с Элкиным.

Косясь на левую дверь, Висс прошептал:

— Дверь только пальцем ткни!

— Не раньше полуночи, — напомнил Элкин, посмотрев на часы. — Собственно, через две минуты.

* * *

Контора “Ночных” — ночных сторожей Общества защиты в Тэйлоре — располагалась на Лондон-авеню. В это одноэтажное здание были проведены все провода системы защиты в городе.

Каждый вечер, перед закрытием, абонент включал рубильник. Этого было достаточно, чтобы сработала сигнализация в случае взлома.

Вечер понедельника у “Ночных” был обычно спокойным. Но по разным причинам в эту ночь все же произошло несколько незначительных неприятностей.

В четверть седьмого ребенок — это был по всей вероятности, ребенок! — пытался влезть в окно одного из магазинов игрушек. Потом, в половине одиннадцатого, кто-то (ему удалось убежать) взломал дверь ателье ремонта. Затем в другом квартале города была ограблена небольшая станция обслуживания. Преступнику тоже удалось скрыться.

В четверть двенадцатого система защиты сработала с четвертый раз. На этот раз “Ночным” сигнализировал ювелирный магазин. Там, на Ривер-стрит, что-то произошло.

Один из дежурных немедленно вызвал комиссариат Ривер-стрита, в то время как другой разыгрывал партию пинокля в комнате отдыха. Им сообщили название и адрес ювелирного магазина, и они, бросив карты, немедленно оседлали свой “додж”. По темной боковой улице они свернули вправо и помчались к Ривер-стрит, так и не заметив двух людей в черном, присевших у входа в гараж. Когда дверь поднялась, они проскользнули внутрь.

Генди Мак-Кей и Фред Дюкасс выпрямились, достали свои пистолеты и осторожно подошли к открытой двери комнаты охраны. У них не было времени, чтобы осмотреться и узнать, сколько здесь человек.

Это Филли Уэбб и Фред Дюкасс напали на станцию обслуживания, пока Генди наблюдал за главным входом в контору “Ночных”.

Можно было предположить, что в службе охраны осталось немного людей, но никто не знал, сколько их вообще дежурило в эту ночь. Поэтому Генди и Фред действовали крайне осторожно, пока не убедились, что в комнате отдыха и в двух других никого не было. Тогда они тихонько направились к лестнице.

“Додж” с четырьмя охранниками мчался к Ривер-стрит, синяя фара вращалась на крыше. Они разминулись с “бьюиком”, который ехал с дозволенной скоростью, даже не обратив на него внимания. Филли Уэбб посмотрел в зеркальце на удаляющуюся синюю фару охранников и, улыбнувшись, прибавил газу.

* * *

Двое дежурных в зале охраны беседовали об актрисах, которых они видели недавно в телепередаче, и рассуждали, с которой бы им хотелось переспать. Внезапно дверь со стороны лестницы распахнулась, и двое мужчин в черном, с чулками на лицах, ворвались в зал. Они быстро захлопнули за собой дверь, направив на дежурных пистолеты.

Один из них грохнул кулаком по столу, а другой громко крикнул:

— Не двигаться, черт возьми! Или я сейчас же разможжу вам головы!

У обоих охранников было оружие, но оно спокойно лежало в закрытой кобуре: никому не приходила мысль о нападении.

Затем тот, что кричал, быстро прошел за их спинами вдоль стены. Второй стал орудовать дулом пистолета, разбив маленький шкафчик, а ногой подфутболив металлическую корзину для бумаг в другой угол комнаты.

Тот, который обежал их сзади, вновь угрожающе заорал:

— Черт возьми! Малейшее движение, малейший жест, и с вами все кончено! Ну, дайте же мне такую возможность, дьявол вам в бороду! Одно неосторожное движение — и я с превеликим удовольствием отправлю вас к праотцам!

Охранники, ошеломленные внезапным появлением незнакомцев, застыли, не шевелясь. Испуганные, безвольные, они так и сидели в прежних позах с раскрытыми ртами, парализованные от ужаса, крика и угроз этого налетчика, считая себя кандидатами на тот свет.

— Встать, мерзавцы! — заорал все тот же парень. — Руки за голову! Ну, быстро! Встать и не делать лишних движений, если хотите еще пожить. Встать и не двигаться, или считайте себя покойниками!

Охранники беспрекословно подчинились. Они делали все, что им говорили, совершенно обалдевшие от шума и угроз. Кричавший носился по комнате, швыряя в стены справочниками и пепельницами, не забывая, однако, все время держать охранников на прицеле.

Второй не кричал и не бесновался, но от него тем не менее исходила какая-то молчаливая угроза, а это было еще страшнее, чем яростные вопли первого. Подойдя к дежурным вплотную, он снял их автоматическое оружие, в одном из ящиков стола нашел и, заломив им руки назад, защелкнул наручники. Затем, дрожащих, немых, заставил сесть на пол, спиной друг к другу.

Охранники с ужасом ожидали неминуемого конца...

Потом вдруг наступила тишина. Тот, что изрыгал угрозы, остановился, небрежно держа пистолет в опущенной руке, и неожиданно расхохотался. В его смехе не было ничего безумного или жуткого — просто веселый смех. Оба охранника, еще более изумленные, подняли головы и услышали, как этот неистовый заявил своему товарищу:

— Фред, это просто фантастика!

Второй тоже весело рассмеялся. Вся злость мгновенно улетучилась.

— Неплохо, а? — спросил он.

— Я еще никогда не пробовал этот метод, — продолжал первый. — Знаешь, я ведь обычно бываю очень вежлив. Я уговариваю, клянусь, что они ничем не рискуют, что им не следует беспокоиться, что мы вовсе не хотим проливать их кровь, и тому подобное. Я даже интересовался их изменами, болтал с ними, как лучший приятель, и все только для того, чтобы успокоить и утихомирить их!

— Э, да, — согласился второй. — Я тоже работал так же. Но иногда этот метод бывает очень уж никудышним. А тут влетаешь, как тигр, вопишь, и это срабатывает, кажется, получше! Тогда они думают лишь об одном: “Сколько осталось жить?..”

Оба парня вновь рассмеялись. А охранники, так и сидящие спиной к спине, повернулись друг к другу и обменялись недоуменными взглядами.

* * *

С ювелирным магазином на Ривер-стрит оказалось очень просто. Кто-то — то ли сумасшедший, то ли какой-то пьяный буян, — просто бросил камень в витрину, вызвав весь этот переполох. Ничего не было украдено, никого не было поблизости. Две полицейские машины были уже там, когда приехали “Ночные”.

Владелец магазина уже был извещен и ехал к месту происшествия. “Ночные”, как предписывал устав Общества, ждали его появления: он должен был убедиться в том, как надежно они работают.

* * *

Филли Уэбб поставил “бьюик” за квартал от конторы “Ночных”, дошел до здания пешком и постучал, как условились, в дверь гаража в боковой стене. Дверь тут же поднялась, и Генди Мак-Кей, уже снявший чулок с лица, Улыбнулся ему и пригласил войти.

— Здесь только два охранника, — сказал он Филли. — Они безопасны. Фред с ними наверху.

— Этот трюк мне очень нравится! — заявил Уэбб. — Нужно признать, что Паркер просто гениален!

— Это его я ждал, чтобы вернуться в дело! — сказал Генди Мак-Кей. — Пошли, там в комнате есть карты. Они помогут нам скоротать время.

* * *

В ювелирном магазине парни из службы “Ночных” сняли фуражки, приветствуя одного из своих многочисленных клиентов, потом попрощались, сели в “додж” и отправились обратно. Их шофер не торопился. Синяя фара на машине была выключена, и он выбирал более освещенные улицы, не считаясь с расстоянием.

Это была темная, безлунная, тихая ночь. Лондон-авеню была пустынна, если не считать двух парней, стоящих перед афишами порнографического кинотеатра.

Проезжая мимо них, один из “Ночных” пошутил:

— Ребята поспешили пораньше встать в очередь! — и громко расхохотался. Остальные тоже рассмеялись.

* * *

Когда проехала машина “Ночных”, стоявшие у кинотеатра оживились.

— Полночь, — сказал Элкин, — пора! В главном здании “Ночных” Филли Уэбб и Генди Мак-Кей играли в покер.

Наверху послышался звонок. Уэбб поднял голову.

— Это... это кинотеатр!

В комнате наверху Дюкасс, нахмурившись, рассматривал контрольный щиток с красным сигналом, зажегшимся одновременно со звонком.

Он обратился к стражникам, сидящим на полу:

— Как погасить это?

— Пошел к черту, — отозвался один из них. Они были злы и обескуражены, понимая, что двое в черном, напугавшие их до смерти, вовсе не были злобными налетчиками.

Фред Дюкасс медленно подошел к невежливо ответившему охраннику и ударил его ногой в бок.

— Не груби! Так как погасить эту штуку? Охранник, сморщившись от боли, старался не встречаться взглядом с противником. Когда Дюкасс, отступив немного, вновь занес ногу для удара, тот поспешил ответить:

— На столе есть рукоятка, нужно ее поднять, а затем вернуть в обратное положение.

— О’кей! Понял.

Внизу Филипп Уэбб и Генди Мак-Кей тотчас же бросили карты, услышав, как поднимается дверь гаража. Они снова натянули на лица маски с отверстиями для глаз и рта и мгновенно вскочили, замерев по обе стороны двери и держа наготове пистолеты.

Шумно переговариваясь и перешучиваясь, вошли охранники. “Ночные” делились впечатлениями, и незнакомцев заметили лишь, когда все четверо уже вошли в комнату. Они опешили от неожиданности. Повисла тягостная пауза.

Генди Мак-Кей, используя недавно испробованный метод, закричал им:

— Ну-ка, ребята, спокойно! Не заставляйте пускать в ход пушки...

Охранники еще больше растерялись. Похоже, им как-то даже не пришло в голову оказать отпор незнакомцам...

* * *

Далесиа с Харли, сохраняя спокойствие, проследовали за служащим на первый этаж клуба и через вход, задрапированный тяжелым бархатным занавесом, вошли в главный игровой зал. Ткань и толстый ковер заглушали все шумы в помещении.

— Господа, кассир справа от вас, — с улыбкой сказал служащий, слегка поклонившись. — Желаю удачи!

— Вам тоже, — отозвался Харли.

Служащий удалился, а вошедшие стали осматриваться. Здесь было шесть столов английских ставок, Два с рулеткой, оба работали.

В другом конце зала, покрытые зеленым сукном, стояли столы для игры в карты. В зале было довольно многолюдно.

— Неплохо для понедельника, — заметил Ник Далесиа.

— Может, сделаешь ставку? — предложил Том Харли.

Далесиа улыбнулся:

— Не стоит. Это не самое лучшее помещение денег. Они направились к кассиру, сидящему в стеклянной будке. Каждый взял по двадцать пятидолларовых фишек, и металлический голос кассира раздался над их головой:

— Желаю удачи, господа!

— Взаимно! — любезно ответил Харли. Несколько минут они бродили по залу, внимательно присматриваясь к окружающему.

Столы с английскими ставками и рулеткой обслуживали только мужчины, а карточные — женщины, демонстрирующие не только свои красивые наряди, но и почти полностью обнаженный бюст и искусственно-приветливые улыбки.

— Вот это класс! — негромко воскликнул Ник Далесиа. — Думаю, этих девиц нелегко раскусить!

— Ну, если мне суждено побыстрее спустить все, — сказал Том Харли, — то я не вижу ничего более подходящего, чем рулетка. Пока! — И он отправился туда, а Деверс и Далесиа ненадолго задержались у одного из карточных столов. Девица, раздававшая карты, профессионально улыбнулась им, ожидая, что они примут участие в игре. Через несколько минут Деверс сел на освободившийся стул, заявив:

— Я полагаю, что устроюсь здесь до весны!

Далесиа продолжал бродить по залу. Какое-то время он наблюдал за столом, который обслуживала темноволосая стройная девица. Было интересно наблюдать за игроками со стороны. Вот один дует на красную игральную кость, прежде чем ее сбросить. Далесиа взглянул на часы и решил, что у него есть еще двадцать минут, чтобы проиграть свои сто долларов.

За одним из рулеточных столов стоял Том Харли, нахмурив брови и что-то помечая в своей записной книжке. Он раз за разом проигрывал, не меняя глубокомысленного выражения на лице. Он был похож на болвана, который упрямо пытается добиться своего, хотя он и не перестает проигрывать, и все служащие и игроки, следящие за ним, сразу же это поняли.

За столом “блэк джек”, пока другие игроки внимательно смотрели кто в свои карты, кто на грудь крупьерши, Далесиа понемногу начал выигрывать. Но это ему не очень понравилось: слишком медленно.

Том Харли просадил свои сто долларов за восемь-десять минут. По-прежнему нахмурившись и занося какие-то цифры в записную книжку, он вернулся к кассе и небрежно вынул из кармана бумажник.

— Дайте-ка мне... — он замолчал, пощупал билеты в бумажнике и с сожалением вынул пять банкнот, по двадцать долларов каждая. — Только сто! — добавил он.

— Спасибо, сэр!

Казалось, он медленно начал приходить в себя. Когда девушка-кассир протянула ему совок с двадцатью его жетонами, он тихо промямлил:

— Э... мисс...

— Да, сэр?

— А что, на месте ли директор?

— Что случилось, сэр?

— Я хочу попробовать в кредит. — Он, казалось, по рассеянности хотел опустить в совок свой бумажник, хотя не забрал еще жетоны. — У меня есть удостоверение личности и другие бумаги...

— Да, сэр, — сказала девушка, — вам нужно обратиться к мистеру Флинну.

— Я очень благодарен вам, — сказал Том Харли. Ему внезапно пришло в голову, что Флинн была и одна из его фамилий, которой он периодически пользовался. И не только он, но и Паркер, иногда и двое-трое других парней, все они имели удостоверение личности на это имя. — Мисс, простите, вы сказали директора зовут Флинн?

— Да, сэр, — она наклонилась, едва не касаясь стекла своей будки, и показала направо: — Вот там вы найдете дверь, сэр.

— Меня тоже зовут Флинн, Томас Флинн, — удивленно пояснил Том Харли.

Девушка равнодушно улыбнулась:

— Ну, что ж, это совпадение!

— Это предзнаменование, — многозначительно произнес Харли. — Я предчувствую, что крупно выиграю сегодня!

— Желаю вам удачи, сэр! Хотите, я предупрежу мистера Флинна о вашем приходе?

Том немного подумал, прежде чем решить, как будет лучше.

— Да, пожалуй, лучше предупредить его.

— Хорошо, сэр.

Она протянула руку к телефону, а Том Харли отошел от окошка.

Далесиа, который то проигрывал, то выигрывал, начал понемногу возвращать себе свои сто долларов. Когда наступила его очередь бросать кость, он решил пропустить, и передал ее следующему. В этот момент он заметил, как Том Харли медленно направился к двери в глубине зала.

Мужчина в черном костюме, черном галстуке и белой рубашке неподвижно стоял у двери. Он охранял вход, как флик, внимательный, осторожный, предусмотрительный. Он повернулся к подошедшему Тому Харли с безразличной улыбкой:

— Могу ли я чем-либо помочь вам, сэр?

— Мне нужно увидеть мистера Флинна.

— Да, сэр. А как ваша фамилия?

Харли неловко и как-то застенчиво улыбнулся:

— Флинн.

Хотя физиономия стража и не была создана для улыбок, он все же попытался выдавить ее.

— Вот как, какое совпадение!

— Да, не правда ли?

Человек снял трубку стенного телефона.

— Может быть, вы родственник?

— В сущности, никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Я это сейчас выясню.

— Да, сэр, — согласился страж у двери, а в аппарат сказал: — Вас хочет видеть какой-то мистер Флинн. Очень хорошо! — и повесил трубку. — Он вас ждет, сэр.

— Благодарю, — отозвался Том Харли, наблюдая, как открывается механическая дверь.

Том толкнул ее, жужжание прекратилось, и он вошел в обычную приемную, только без окон. Стены ее украшали множество фотографий, преимущественно Тони Флорио еще тех времен, когда он был боксером.

За зеленым столом сидела телефонистка, улыбнувшаяся при появлении Тома.

— Мистер Флинн? — спросила она.

— Да, это так. Интересное совпадение, не правда ли?

— Действительно. Мистер Флинн сейчас разговаривает по внутреннему телефону, но он освободится через несколько минут.

— Благодарю вас, — любезно сказал Том. Она протянула ему какие-то бумаги, сказав:

— А пока, не трудно ли вам будет заполнить вопросник? Это сэкономит время.

Анкета состояла из четырех страниц. Вопросы требовали обстоятельных ответов, только тогда можно было получить кредит.

— Ну да, конечно, — согласился Том. Она указала ему на стол у стены.

— Пожалуй, там вам будет удобно, мистер Флинн.

— Думаю, да.

Этот проклятый вопросник хотел знать о нем все, вплоть до наличия болезней.

Том Харли заполнил листы бисерным почерком, выдав кучу фальшивых сведений. Наконец, закончив, он сдал все это телефонистке, мило поблагодарившей его. Она унесла заполненные листы к своему патрону, все еще разговаривавшему по телефону.

Минуты три спустя на столе телефонистки пророкотал интерфон.

— Мистер Флинн примет вас, мистер Флинн, — с улыбкой сказала она. И встала, чтобы проводить его до двери.

Мистер Флинн был маленьким совершенно лысым человечком. Он обошел свой письменный стол, чтобы пожать руку вошедшему. Анкета лежала на его столе, и по дружескому выражению лица Флинна Том Харли понял, что ответы удовлетворили его, что Паркер под аббревиатурой П.Д.С. убедил мистера Флинна в финансовой состоятельности другого Флинна. Бумаги сработали надежно.

После легкого обмена мнениями о совпадении их фамилий, когда мистер Флинн пришел к убеждению, что клиент ему вовсе не родственник, мужчины перешли к делу.

Внизу Майкл Карлоу и Дэн Викца пили кофе. Карлоу посмотрел на часы.

— Нам пора!

Дэн Викца отставил чашку.

— Угу, — промычал он, вытирая салфеткой губы. Майкл Карлоу сидел, по-прежнему положив руки на колени. Дэн Викца прошел через комнату и подошел к Тони Флорио, стоявшему на своем обычном месте возле метрдотеля.

— Мистер Флорио?

Тони Флорио обернулся с доброжелательной улыбкой, с готовностью протягивая клиенту руку.

— Да, дружище, чем могу быть полезен?

Дэн Викца подошел к нему и стал так, чтобы метрдотель не слышал их разговор. Он ткнул пальцем в другой угол зала:

— Вы видите человека вон за тем столом?

Тони Флорио ожидал чего угодно, но не такого поворота. Он думал, что у него попросят автограф, который он готов был милостиво дать, или что ему предложат выпить за столиком незнакомца, от чего он бы сейчас отнюдь не отказался.

— Да, я очень хорошо его вижу, — ответил Тони.

— Так вот, — продолжал Викца, — парень, у которого руки под столом, держит пистолет, нацеленный вам в живот!

Флорио вздрогнул. Дэн Викца дружески взял его за локоть и прошептал:

— Пойдемте, не надо паники, мистер Флорио, я этого не люблю! Не устраивайте истерики, это бесполезно. Должен предупредить вас об одном: этот парень со мной, я его хорошо знаю. И еще отлично знаю, каким нервным он становится в сложных ситуациях. Вы меня понимаете?

Тони Флорио ничего не ответил. Он ни секунды не сомневался, что это не шутка.

— Например, — продолжал Викца, — если вы сделаете резкое движение или начнете кричать, этот парень сразу же выстрелит! И продырявит вам животик... Я даже боюсь работать с ним... Мне нужны канаты, а не нервы. Но это классный стрелок. Хотите убедиться? Он может попасть в пылинку на крылышке мухи в двадцати метрах! Это просто стрелок-феномен! Вот только если б он был спокоен всегда, как вы или я, все было бы отлично. Но он вспыльчив, как порох!.. Впрочем, когда ты такой крепкий и сильный вроде нас с вами, нетрудно сохранять спокойствие, а вот такому как он, наверное, сложно не нервничать.

Тони Флорио молча посмотрел на этого великана с бархатным голосом и про себя отметил, что тот, хотя и говорил о схожести их габаритов, в действительности был намного выше и сильнее его. Флорио, привыкший к тому, что ему в противники подбирали — в коммерческих целях, конечно! — парней слабее его, невольно сжался и вздрогнул. Капли пота выступили на его лбу и верхней губе.

— Чего вы хотите? — прошептал он, дрожа всем своим крупным телом.

— Идите к его столу, — ответил Дэн Викца. — Нам нужно поговорить.

Он слегка подтолкнул локоть Флорио, и тот вынужден был направиться к столу этого жуткого типа.

Майкл Карлоу продолжал держать руки под столом, внимательно наблюдая за окружающими. Все было спокойно, никто ничего не заподозрил.

Идя рядом с Дэном, Тони Флорио объяснял ему:

— Я держу эту “коробку” исключительно ради местных ребят. Я в самом деле ее владелец.

— Эрни Дюлар тоже! — сказал Дэн Викца. В восторге от произведенного эффекта, он добавил еще одно имя: — И Алан Лозини!

— Вы их знаете?

— Разве грудной ребенок не знает груди своей матери?

Они подошли к столу. Дэн Викца предложил Тони Флорио место напротив Карлоу, а сам устроился справа.

— Если вы их знаете, — сказал Флорио с недоумением, — то ради Бога, что же тогда происходит?

— Просто небольшое похищение! — ответил Викца. — Нет оснований для беспокойства.

— Будет хорошая потасовка, а? — с видимым восторгом спросил Карлоу у Викца.

Дэн Викца, якобы успокаивая, похлопал по плечу этого забияку.

— Нет, никакой потасовки не будет. Тони Флорио поможет нам. Несколькими долларами больше или меньше, какое это имеет значение, не так ли? Эта “коробка” — золотое дно, и к концу недели все уже будет возмещено. — Он повернулся к Флорио: — Не так ли. Тони?

— Здесь нет денег, — ответил Тони Флорио. — Я не пытаюсь вас надуть, но клянусь вам, что здесь нет денег!

— Вот об этом я и хочу с вами поговорить, Тони, — отозвался Дэн Викца. — А пока мы будем беседовать, попросите принести вам сюда телефон. Надеюсь, вы поняли. Тони?

— Телефон!

Викца поднял руку, чтобы позвать служащего. Когда тот услужливо приблизился, видя, что сам патрон сидит за этим столиком, Викца кивнул в сторону хозяина клуба.

Тони Флорио несколько минут молча колебался, но не потому, что намеревался бунтовать, а просто от изумления. Потом, видя, что все молчат, он резко повернулся и приказал:

— Принесите мне телефон, Пол!

— Сию минуту, мистер Флорио.

Служащий пошел за телефоном, а Викца тем временем продолжал:

— Давайте немного проясним ситуацию, Тони. В этот момент в кабинете вашего управляющего наш человек.

Тони Флорио, пораженный, уставился на говорящего:

— Что?

— Управляющий еще не знает о происходящем. Когда нам принесут телефон, вы, Тони, позвоните ему и объясните, что он должен делать все, что ему прикажет наш человек.

— Боже мой! — простонал Флорио.

За десять лет существования клуба нападение на него было совершено впервые, и Тони только теперь начал осознавать все происходящее.

— Сколько же вас здесь? — спросил он с испугом. Дэн Викца холодно ему улыбнулся:

— О, достаточно!

Служащий принес телефон и поставил его на стол патрону. Все молча ждали, пока он установил телефонный аппарат, пока пятился, таща длинный шнур в руке, пока включал вилку в розетку и вновь вернулся к столу, снял трубку, чтобы проверить соединение, затем положил ее на аппарат, сказав:

— Готово, мистер Флорио, связь действует.

— Спасибо, Пол.

Служащий ушел, а нетерпеливый, нервный Майкл Карлоу вдруг предположил:

— Может быть, этого служащего зовут вовсе не Полом?

Дэн Викца слегка нахмурил брови и повернулся к Флорио:

— Ведь вы не выкинули никакой шутки, Тони? Это было бы крайне неразумно!

— Вы принимаете меня за сумасшедшего? — Флорио развел руками. — Сколько вы можете отнять у меня? А я не хочу умирать из-за выручки одного только вечера.

— А сорок тысяч долларов в сейфе? За них вы готовы умереть?

Флорио пристально посмотрел на него.

— Какие... какие сорок тысяч?

— Вы держите в сейфе сорок тысяч долларов наличными, — настаивал Дэн Викца, — на тот случай, если вдруг один из играющих отхватит большой куш. Мы хотим эти деньги, Тони!

— Вы отнюдь не случайно забрели сюда, если в курсе таких секретных дел! — неожиданно взорвался Тони Флорио, побелев от бессильной ярости. — Это какой-то подонок из моей “коробки” сговорился с вами!..

Дэн Викца широко улыбнулся:

— Я получил сведения от Эрни Дюлара, — сказал Викца. Его лицо стало жестким, и он твердо приказал: — Теперь позвоните вашему управляющему на первом этаже. Наш человек у него, его зовут Флинн.

— Как — Флинн? Это фамилия моего управляющего...

— Удивительное совпадение, за исключением того, что это настоящее имя вашего управляющего. Так вот, звоните ему!

Тони Флорио снял трубку, но, заколебавшись, снова опустил палец на рычаг.

— Что же я ему скажу?

— Правду, чистую правду! Вы здесь, вам в живот направлен пистолет, а ваш Флинн, управляющий, должен выполнить то, что ему прикажет наш “мистер Флинн”! В противном случае вы окажетесь в незавидном положении...

— А если он мне не поверит?

— Это уж от вас зависит — убедите его. Звоните!

На первом этаже Том Харли завоевал доверие мистера Флинна, рассказав ему, как он хорошо знаком с Фрэнком Фараном и как они дружны.

Но вот зазвонил телефон, и Том Харли немного расслабился. Он уже какое-то время напряженно ждал этого звонка и спрашивал себя, не сорвалось ли что-нибудь.

— Да, мистер Флорио, я вас слушаю! — Флинн кивнул головой и улыбнулся Харли, жестом попросив извинить его и подождать несколько минут. После минутного молчания он удивленно посмотрел на мистера Харли-Флинна. — Представьте себе, что мистер Флорио вас тоже знает. — Вновь молчание, потом на его лице появилось ошеломленное выражение, и он воскликнул: — Что? Как это?

Том Харли улыбнулся и достал пистолет. Он многозначительно показал его управляющему и опять спрятал.

Управляющий, растерянный, взволнованный, сразу став каким-то взъерошенным, выпрямился на стуле:

— Я не вполне понимаю, мистер Флорио... — Он прикрыл глаза и слушал, что ему говорили по телефону. Казалось, он просто не хотел, не мог этого понять. — Вы отдаете себе отчет, что вы от меня требуете?

Том Харли не мог расслышать произносимых Флорио слов, но улавливал его тон, настойчивый, уговаривающий.

Управляющий покачал головой:

— Да, сэр, — сказал он. — Да, сэр, конечно. Но я не думал, что... Хорошо, сэр!

Белый, как мел, он протянул трубку через стол Тому Харли:

— Он хочет с вами поговорить, а один из ваших друзей.

Том Харли подождал немного, потом услышал голос Дэна Викца:

— Все идет о’кей? — спросил он.

— Не может быть лучше! — ответил Харли.

— Тогда вперед!

— Согласен, не вешай трубку. — Том Харли немного отстранил трубку от себя, чтобы Дэн Викца мог услышать, что он говорит Флинну: — Здесь рядом двое моих друзей. Я хочу, чтобы вы приняли одного из них.

— Вы хотите, чтобы я...

— Нет, нет, мистер Флинн, — перебил его Харли. — Пока позовите парня, который стоит у вашей двери, и скажите ему, что сейчас подойдет один человек, которого он должен впустить. И скажите вашей телефонистке, чтобы она сразу же провела его сюда.

— Хорошо, — ответил Флинн, и что-то в его голосе не понравилось Тому Харли.

— Подождите! — сказал он.

Управляющий внимательно посмотрел на него.

Том Харли между тем сказал в трубку:

— Мне кажется, что нашего друга здесь еще надо подбодрить. У меня создалось впечатление, что он что-то затевает.

Управляющий, изображая невинность, запротестовал:

— Конечно, я ведь не посмею...

Но Харли жестом заставил его замолчать.

— Подожди минутку, — раздался из трубки голос Дэна Викца. Слышно было, как Викца сказал, обращаясь, видимо, к Флорио: — Мой Флинн уверяет, что ваш Флинн недостаточно хорошо понимает обстановку, возможно, он намеревается схитрить. Тогда...

Возмущенный Флорио ответил:

— Скорее сдох... — но не закончил фразы, так как его перебил Викца:

— Вот именно, будет лучше, если вы сами скажете ему то, что необходимо.

Том Харли, слышавший весь этот разговор довольно четко, протянул трубку управляющему.

— Голос вашего хозяина, — сказал Том. Управляющий взял трубку с опаской, будто боясь, что она его укусит.

— Мистер Флорио?

И телефон его “укусил”! Он дважды пытался дрожащим голосом вставить слово в гневный поток патрона, но безуспешно. Наконец ему это удалось:

— Но, разумеется, мистер Флорио! Это вы здесь хозяин! Конечно, не буду... Нет, нет, не беспокойтесь...

Том Харли, разглядывая комнату, спокойно ждал окончания разговора. Судя по плану Фарана, дверь справа вела в бронированную комнату. Левая — в комнату отдыха, в которой служащие курили и где находились трое охранников, когда не дежурили по “коробке”.

Основной план был составлен Паркером с учетом указаний Фарана, но, естественно, никто не мог проверить его до последней минуты. Пока все шло прекрасно, как по нотам!

Управляющий, закончив разговор, вернул трубку Харли. По всему было видно, что он не смирился, но Том Харли теперь был уверен в его готовности беспрекословно выполнять указания.

— Отлично! — бросил Харли, а в трубку спросили: — Ты слушаешь?

— Да, — ответил Дэн Викца.

— Теперь все нормально.

— Мне нужен телефон, — сказал управляющий. — Но вы можете оставаться на линии, если хотите.

— Хорошая мысль! — Том Харли вновь обратился к Дэну Викце:

— Пока не вешай трубку.

Управляющий взял аппарат и сказал телефонистке:

— Вызовите Георга и предупредите его, что сейчас к моей двери подойдет мужчина, он должен пропустить его, а вы тут же проводите его ко мне! Да, да, спасибо. — Он нажал кнопку, восстановив связь с Дэном Викца, и вернул трубку Харли. — Вот и все.

В игральном зале Деверс встал из-за стола, за которым выиграл двадцать долларов, и подошел к столу с английскими ставками, где Далесиа к этому времени потерял тридцать пять долларов.

Стен Деверс увидел, как тип у двери управляющего снял трубку настенного аппарата, и предупредительно похлопал по плечу Ника Далесиа, тихо сказав:

— Пошли!

— Да, пора!

Ник Далесиа оставил жетон в пять долларов на номере “десять”, и оба, пройдя через весь зал, подошли к охраннику в тот момент, когда тот вешал трубку.

— Это вы господа, которых ожидает мистер Флинн? — спросил он.

— Именно так, — ответил Далесиа. Раздалось жужжание двери, и охранник толкнул ее, сказав:

— Идите прямо.

— Спасибо, — поблагодарил Далесиа, и они вошли.

* * *

Датч Буанаделла был владельцем еще двух порнографических кинотеатров в Тэйлоре, кроме “Арт Адюлт”. Один из них назывался просто “Кино”, а другой — “Пусикат”. Но “Арт Адюлт” был единственным из трех, снабженным хорошей системой защиты и солидным сейфом. Поэтому именно там хранились, доходы, полученные от всех трех. Кроме того, здесь была и запасная сумма денег — восемь тысяч долларов, на всякий непредвиденный случай, как, например, подкуп полицейских из бригады нравов. Там же лежал заклеенный конверт с четырьмя сотнями долларов, на которой рукой самого Буанаделла было написано: “лично”. Это был небольшой резерв на случай, если бы ему срочно понадобилось покинуть город после закрытия банков.

Ральф Висс “ткнул пальцем” входную дверь в холл, и она открылась, Элкин заглянул в пустой ящик кассы, после чего они поднялись на второй этаж, освещая себе путь фонариком-карандашом.

Кабинет директора находился около туалетов. В углу стоял сейф — темно-зеленый металлический куб со стороной в шестьдесят сантиметров. Ручка у него была в форме латинской буквы “Л”, рядом с ней — диск с цифрами.

Фрэнк Элкин передал фонарик Ральфу Виссу, и тот стал внимательно осматривать сейф.

— Сверло! — коротко бросил он напарнику.

— Момент! — ответил тот.

Висс отправился на поиски бобины от фильма, затем положил поверх нее лампу так, чтобы она достаточно хорошо освещала дверцу сейфа, а сам сел на пол, положив рядом мешок с инструментами. Когда Висс начал копаться в своем мешке, Элкин коротко сказал:

— Я спущусь.

Ральф Висс не ответил, погруженный в свои расчеты.

— Гм-м... — промычал он, доставая нужный инструмент из мешка. Он даже не повернул головы, когда Элкин вышел из кабинета.

Фрэнк Элкин спустился в темноте наощупь, вошел в кабинет кассира и сел на табуретку, опершись локтями о прилавок. Отсюда ему по диагонали через стеклянные двери была видна большая часть улицы. Там было все тихо.

Через минуту-другую он услышал легкое жужжание электрического сверла, доносившееся со второго этажа.

* * *

В конторе “Ночных” четверо агентов и один человек из зала были связаны и заперты в маленькой комнате внизу. Другой служащий общества был привязан к стулу с завязанными глазами, чтобы трое незнакомцев могли снять с головы свои капюшоны. Он им был нужен на случай, если бы вдруг зазвонил телефон.

Генди Мак-Кей сказал ему:

— Если зазвонит телефон, ты ответишь. И если ты будешь вести себя хорошо и ответишь лишь то, что надо, у тебя будет все о’кей. Но не дай Бог, выкинешь трюк, который вызовет потасовку, пулю ты получишь первым.

— Я не псих, — ответил охранник. Он уже не боялся мысли, что это сумасшедшие, поняв, кто они такие.

— Отлично, — сказал Генди. Он позвонил Паркеру:

— Это “Ночные”. Здесь все идет хорошо!

— Ладно! — услышал короткий ответ Паркера. Генди Мак-Кей сообщил ему номер телефона “Ночных” и закончил разговор тоже коротким: — До скорого!

* * *

Управляющий, стоя около сводчатой двери, поджав губы, смотрел, как Далесиа и Деверс спокойно, но споро складывали пачки банкнот в черные полиэтиленовые мешки, которые тут же извлекли из карманов. Когда оба мешка были загружены, мужчины сняли с себя специальные пояса, карманы которых так же быстро наполнили.

В соседнем кабинете за столом управляющего сидел Том Харли с телефонной трубкой у уха, и время от времени обменивался ничего не значащими фразами с Дэном Викца. Том положил ноги на стол и закурил сигарету, взятую из ящика на столе.

Внизу Дэн Викца и Тони Флорио неторопливо беседовали. Оба были фанатиками дела, и Флорио, потрясенный знаниями Дэна Викца обо всех тонкостях своей работы, почти забыл, что он сам является жертвой грабителей.

Майкл Карлоу не вмешивался в разговор. Его хобби были гоночные машины, и поэтому предмет беседы был ему безразличен. Карлоу просто продолжал сидеть за столом, опустив под стол руку, и равнодушно наблюдал за всем происходящим, в то же время не забывая, однако, о своей роли опасного, нервного парня...

* * *

Было без двадцати час, когда Ральф Висс просверлил шестое отверстие в двери сейфа. Затем он услышал, как механизм внутри подался, и повернул ручку. Дверца медленно отворилась.

— Отлично! — прошептал он.

Висс тщательно уложил инструменты в сумку и поднялся. У него одеревенели все мышцы, пока он сверлил дыры. От напряжения жутко болели колени, во рту пересохло.

Ральф Висс нашел бачок с водой и бумажные стаканчики и, выпив с наслаждением пару стаканов холодной воды, вышел и позвал:

— Фрэнк!

— Иду! — отозвался Элкин.

Висс направил лучик фонарика на лестничную площадку, чтобы посветить другу.

Элкин задремал в будке кассира, ожидая, пока приятель вскроет сейф, и время от времени посматривая на улицу. Теперь он медленно поднимался по лестнице, зевая и потягиваясь.

— Удалось? — спросил он на ходу.

— Естественно! — ответил Ральф.

Они вошли в кабинет и осмотрели содержимое сейфа. Затем стали доставать оттуда деньги. Здесь было две тысячи четыреста пятьдесят долларов. Половина разместилась в карманах, остальное положили в сумку с инструментами Висса.

Затем, вынув носовые платки, они тщательно вытерли все поверхности, которых касались!

Покончив со всем этим, Элкин и Висс вышли из кинотеатра и вернулись к своей машине, стоящей в неосвещенном месте.

* * *

— Мы здесь все закончили, — заявил Том Харли по телефону Дэну Викца. — Сейчас попрощаемся с мистером Флинном и будем спускаться.

— А? Очень хорошо! — отозвался Викца. В это время он и Флорио пустились в жаркую дискуссию о политике. Викца, немного смущенный, как коммивояжер, отдавший визит вежливости, повесил трубку и сказал с видимым огорчением:

— Сожалею, мистер Флорио, но вынужден вернуться к нашим делам.

Флорио на миг растерялся. Он быстро взглянул на нервного Карлоу, потом, обратившись к Дэну Викца, проговорил с немного горькой улыбкой:

— Вы меня здорово заговорили...

— Я не пытался обмануть вас, и очень бы хотел продолжить наш спор, но...

Флорио скептически взглянул на него, потом почти приветливо улыбнулся:

— Да, возможно, это и так. Во всяком случае, я вам скажу одну вещь, дружище! Вы выбрали не очень-то полезное для вашего здоровья ремесло.

— Надеюсь, вы ошибаетесь, — вежливо возразил Викца. — Ну, а теперь необходимо, чтобы вы нас проводили отсюда.

Флорио понял и кивнул головой.

— Я так и думал. Но ведь уже слишком поздно, чтобы оглушать меня. К тому же, я боюсь ударов по черепу.

— Мы найдем другой вариант, — сказал Викца.

— Спасибо.

— Пошли, — сказал Дэн Викца, вставая. Наверху Тому Харли было немного труднее “попрощаться” с мистером Флинном.

— Если я выйду вместе с вами, — говорил управляющий, — могу я быть уверен, что вы не пристукнете меня на улице...

— Конечно! Ведь мы не сумасшедшие, — ответил Харли.

— Подумайте, зачем нам вешать на себя еще и убийство? — добавил Далесиа.

Завершил переговоры Харли, нашедший самый убедительный довод:

— Если бы мы собирались тебя прихлопнуть, болван, то сделали бы это здесь, в твоем кабинете! Так что заткнись и иди спокойно, без фокусов.

Флинн умолк и шагнул к двери. Они все вместе мирно вошли в главный игорный зал.

Том Харли и мистер Флинн шли рядом, за ними не спеша шествовали Далесиа и Деверс, несшие мешки с деньгами.

Георг, охранник у двери, был несколько удивлен, увидев эту процессию, но управляющий, следуя наставлениям Тома Харли, сказал небрежным тоном:

— Ты посмотри за кабинетом, Георг. Мне необходимо ненадолго отлучиться.

Георг был очень заинтригован, но он только кивнул, сказав:

— Хорошо, мистер Флинн.

— Если произойдет что-либо срочное до моего возвращения, то обращайтесь к мистеру Флорио, я буду у него.

— Хорошо, сэр.

Они сошли вниз и у двери присоединились к Флорио и своим друзьям. Они, как могло показаться со стороны, мирно болтали перед расставанием. Когда обе группы встретились, все семеро, продолжая все так же болтать, вышли из клуба. Добрая половина машин уже разъехалась: обычно в понедельник вечером клиенты рано возвращались домой.

Стоянка была освещена прожекторами, расположенными на столбах. Когда они уже подходили к стоянке, Дэн Викца сказал своим товарищам, словно извиняясь:

— Ребята, я обещал мистеру Флорио, что никто не будет оглушен. Так что мы предпримем? Может быть, просто увезти их на два-три километра? Это даст нам необходимое время.

Никто не возражал. Том Харли лишь пожал плечами, сказав:

— Я полностью согласен! Ну, а вы, мистер Флинн, не против?

Тот пожал плечами. Что он мог возразить? Да и кому нужны были его возражения?

— Спасибо, — вполголоса признательно проговорил Флорио, обращаясь к Дэну Викца. — Я ценю этот жест.

— Это наименьшее, что я мог сделать, — любезно отозвался Дэн Викца.

Глава 18

После часа городская телевизионная программа закончилась. Паркер снова запер Фарана в шкаф, а сам нашел колоду карт и от нечего делать стал раскладывать пасьянс.

Еще в первый день, когда Паркер обосновался в этой квартире, он заказал несколько дубликатов ключей, чтобы каждая из групп могла войти в квартиру без лишних звонков.

Вскоре Фрэнк Элкин отпер дверь, вернувшись после операции в кинотеатре. У него и у Ральфа Висса был очень довольный вид, Висс тащил черный мешок, набитый до отказа.

Паркер раскладывал карты на столе в столовой. При виде Висса и Элкина он встал, бросил карты и спросил:

— Все нормально?

— Все просто исключительно! — удовлетворенно ответил Висс.

Войдя в комнату, он положил мешок на диван, и они с Элкиным тотчас же опорожнили свои карманы, извлекая пачки банкнот, сначала оттуда, затем из мешка.

Паркер небрежно посмотрел на деньги, сказав:

— Неплохо! Вы их сосчитали?

— Сосчитали: две тысячи четыреста пятьдесят долларов, — ответил Элкин.

— Даже немного больше, чем мы рассчитывали.

Элкин улыбнулся.

— У меня даже мелькнула мысль сунуть пару сотен себе в карман, кто бы увидел разницу? Но ведь этого не стоило делать!

— Этой ночью все вы получите хороший куш! — сказал Паркер. — У вас нет необходимости заниматься махинациями.

— Что слышно о других? — спросил Висс.

— В конторе “Ночных” все нормально. Потом звонил директор “Ривьеры”, чтобы узнать платежеспособность “мистера Флинна”.

— Восхитительно! — воскликнул Ральф Висс. Он еще раз пошарил в своем мешке, чтобы убедиться, не затерялась ли там какая-нибудь купюра. Убедившись, что вынуто все, он закрыл его. — Ну что ж, мы пошли!

— Я вызову Уэбба.

Они отправились к двери.

— До скорого! — сказал Элкин.

Паркер кивнул. После ухода Висса и Элкина, Паркер позвонил Филлу Уэббу, шоферу, который находился у “Ночных”.

— Сейчас приедут Висс и Элкин, — сообщил он и снова занялся своим пасьянсом. Он прекрасно понимал, что основные события еще впереди!

Несколько минут спустя появились Том Харли, Далесиа и Стен Деверс. Они несли мешки, полные денег. У Харли на губах играла жесткая и агрессивная улыбка.

— Жаль, что тебя там не было, Паркер! Пришлось опять оставить карты и встретить вошедших.

— Никаких осложнений? — спросил Паркер.

— Просто конфетка! — ответил Том Харли. — Этот плешивый парень, как его зовут?

— Дэн Викца.

— Он и Флорио стали закадычными друзьями. Здорово, да?

— А что мы сделаем с бабками? — спросил Ник Далесиа.

Паркер локтем сдвинул карты на край стола.

— Положите сюда. Вы еще не считали их?

— Мы сейчас займемся этим! — сказал Том Харли, потирая руки и улыбаясь всем присутствующим своей холодноватой улыбкой. — Обожаю считать чужие деньги!

— Теперь они наши, — заметил Далесиа. Они дернули застежки полиэтиленовых мешков, сняли свои пояса и высыпали их содержимое на стол. Посередине стола образовалась целая зеленая горка. Начался подсчет. Деньги раскладывали сначала в пачки, потом сосчитали их, суммируя общий итог. Ник Далесиа, закончив считать, с улыбкой сообщил:

— Сорок семь тысяч шестьсот долларов!

— Совсем неплохо, — заметил Том Харли. Затем он увидел небольшую кучку банкнот, лежащую на низком столике, и спросил:

— Это из кинотеатра? Паркер кивнув, затем сказал:

— Там две тысячи четыреста пятьдесят.

— Значит сейчас, — сказал Далесиа, — общая сумма составляет пятьдесят тысяч пятьдесят долларов.

Харли, кивнув на гостиную, пошутил:

— Мы оставим их хозяевам квартиры. В благодарность за гостеприимство. На чай!

— Дэн Викца и его ребята уже отправились на следующий объект? — спросил Паркер.

— Да-да! — ответил Ник Далесиа, глянув на часы. — Нам тоже пора! Пока, Паркер!

Трое мужчин вышли из квартиры.

Паркер вошел в спальню, мрачно глянул на запертый шкаф с Фараном, и спрятал все деньги в один из ящиков комода. Затем вернулся в гостиную и вновь занялся пасьянсом.

Было около двух часов ночи.

Глава 19

Калезиану снилась какая-то черная гора, покрытая снегом. Телефонный звонок вырвал его из сна, и он, плохо соображая, открыл глаза. Во рту пересохло. Телефон продолжал настойчиво звонить. Лежа на боку, Калезиан ухом, прижатым к подушке, слышал глухие удары своего сердца. Он протянул руку к аппарату, взял трубку и, прижав ее к другому уху, сердито бросил:

— Алло!

— Калезиан?

Голос был очень знакомый, но спросонья Калезиан все еще не мог сообразить, кто это. Понял только по тону, что это был некто достаточно высокопоставленный.

— Да, слушаю! Кто это? — спросил Калезиан.

— Говорит Дюлар, болван, проснитесь побыстрее!

Я уже проснулся! — сказал Калезиан, внезапно почувствовав страх. Подняв голову и облокотясь на подушку, он повторил: — Я проснулся, что произошло?

— Сейчас я скажу вам, что произошло! Шестеро парней напали на “Ривьеру”!

— Что?

— То, что вы слышите, черт возьми!

— Ограбление...

— Это, безусловно, ваш “друг” Паркер, — оборвал его Дюлар. — Это не может быть никто другой.

— Боже мой!

— Бог здесь ни при чем, — проговорил Дюлар жестким и ядовитым тоном. — Я не позволю ощипать себя на пятьдесят тысяч долларов какому-то проходимцу, Калезиан!

— Я не... — Калезиан потер лицо руками, пытаясь побыстрее прийти в себя. Он уже сидел на кровати, совершенно проснувшись. — Вы сказали, их было... шестеро. Но откуда?

— Он просто вызвал своих друзей, — все так же жестко продолжал Дюлар. — Этот мерзавец объявил войну, Калезиан! Вы с самого начала вели себя, как олухи! Ты и твой слабоумный Буанаделла!

— Им всем удалось скрыться? — спросил Калезиан. Вопрос был настолько глупым, что Калезиан сразу же понял это. На него даже не следовало ждать ответа. Но Калезиан не нашел ничего лучшего. Соображал он еще туго, оглушенный не столько сном, сколько неприятным сообщением о налете.

— Я еду к Буанаделла, — холодно сказал Дюлар. То, что он назвал Датча только по фамилии, было плохим знаком. — И я не хочу никого из вас видеть, пока вы не поймаете Паркера. Я буду там через четверть часа, и вы хорошо сделаете, если тоже приедете.

— Да, конечно, — ответил Калезиан, но Дюлар уже бросил трубку.

Калезиан положил трубку на аппарат, слез с кровати и несколько минут неподвижно стоял в темноте... Ему не хотелось зажигать свет... Не хотелось осознавать реальность. Не хотелось даже как-то реагировать на все эти неприятности.

Он, Калезиан, должен был это предвидеть. Он должен был понять, что Паркер задумал большую операцию. Так вот почему этот подонок исчез из их поля зрения!

“Пятьдесят тысяч! — подумал Калезиан. — И это, видимо, только начало...”

Калезиан подошел к окну и некоторое время бездумно смотрел на город, погруженный в темноту, на черное безлунное небо.

Расплывчатые пятна фонарей почти не давали света.

Калезиан понимал, что Паркер где-то тут, затаился в темноте... И он уже не один.

На улице, должно быть, было душно, но в комнатах работал кондиционер, и Калезиана даже слегка знобило, главным образом, пожалуй, от возбуждения и предчувствия тревоги.

“Подходящая ночь, чтобы умереть!” — подумал он печально.

Глава 20

Бен Пелтцер, живущий в доме на Второй восточной улице под именем Гарри Перлмана, был оптовик, которому поставляли товар все перекупщики Тэйлора.

Фрэнк Шродер пользовался услугами других оптовиков, в других местах. А вот небольшая уличная торговля — это был уже промысел Бена Пелтцера.

Каждую неделю товар, перепродаваемый Пелтцером в укромных местечках, приносил в среднем около ста тысяч долларов! Двадцать долларов из каждой сотни шло перекупщикам, а остальное приносилось на квартиру Гарри Перлмана.

Доля Пелтцера была два процента, и это составляло солидную сумму! Семьдесят пять или восемьдесят тысяч остатка были уже добычей Шродера, но сюда входили подкуп фликов и оплата основных сотрудников. Оставшаяся сумма весь уик-энд покоилась в чемодане Бена Пелтцера.

Это была крупная сумма! Даже слишком крупная, чтобы держать ее в одном месте. Но Бен Пелтцер и его деньги никогда не оставались одни: их охраняли двое людей Шродера. Они приходили в пятницу, через полчаса после возвращения Бена Пелтцера, и заступали на вахту на все выходные.

Это были два опытных телохранителя с физиономиями висельников — Джерри Трэнк и Тедди Слэд. Их внешность сильно контрастировала с внешностью Пелтцера, который всегда очень следил за собой. За долгие годы совместной работы они выработали привычку коротать долгие часы уик-энда партиями в “монополию”.

Как и всегда, в этот воскресный вечер они закончили игру за полночь.

В своей комнате Бен Пелтцер положил чемодан на кровать, вынул деньги и стал медленно их пересчитывать. В эту неделю общая сумма достигла свыше восьмидесяти двух тысяч долларов! Его процент составлял шестнадцать сотен сорок восемь долларов и двадцать пять центов. Отлично!

Пелтцер выбрал самые новые банкноты по двадцать и пятьдесят долларов, достал из шкафа специальный пояс, спрятал в него свою долю и повязал его вокруг талии под рубашкой.

Затем Бен Пелтцер отсчитал полтысячи десяти- и двадцатидолларовыми купюрами, положил их на край кровати и закрыл чемодан. Проделав все это, он открыл дверь и перетащил в гостиную чемодан и пятьсот долларов.

Эти деньги — пятьсот долларов — были оплатой его помощников, каждому по двести пятьдесят. Они никогда не знали, сколько в действительности он получал, и не думали, что это могла быть большая сумма, потому и не завидовали Бену Пелтцеру.

С этого момента, следуя отработанной системе, они покидали квартиру и на машине Пелтцера доезжали до стоянки, находящейся за агентством Фрэнка Шродера, где их ожидала другая машина. А Бен Пелтцер в своей машине возвращался домой, на Порглен, где его ожидали жена и легкий ужин. Так повторялось всегда, с автоматической точностью.

Работа Бена Пелтцера была легкой и хорошо организованной. Это позволяло ему проводить четыре дня и четыре ночи в кругу семьи, совершать приятные путешествия. И никогда у него не было никаких неприятностей или даже каких-либо осложнений.

Никогда... до этой ночи.

* * *

— Вот они! — сказал Майкл Карлоу.

Они обнаружили “олдсмобил катдасс” Пелтцера около жилого здания и остановились немного поодаль.

Карлоу успел поменять “меркури” на “амбасадор”. Это была небольшая машина, впереди они не смогли поместиться втроем, поэтому Дэн Викца сидел на заднем сиденьи, нагнувшись вперед и опираясь о спинку переднего.

Сейчас Викца, Деверс и Карлоу наблюдали, как трое нужных им людей вышли чуть дальше от того места, где они остановились, и направились в их сторону.

Самый маленький шел посередине, неся чемодан, видимо, достаточно тяжелый. Двое шагали рядом, внимательно всматриваясь в темноту.

— Парни эти не из робкого десятка, — заметил Дэн Викца. — Сразу видно, что они не будут благоразумны, ручаюсь.

— Думаешь, они будут сопротивляться? — спросил Стен Деверс.

— Думаю, надо пустить им пулю в лоб.

Стен Деверс колебался.

— Я так не считаю, — неуверенно проговорил он.

— А я согласен с Дэном, — сказал Майкл Карлоу. — Он прав. Эти два монстра приставлены для того, чтобы охранять бабки. Если они их потеряют, то их все равно пришьют.

— Я ведь хороший стрелок, — сказал Деверс. — Я раню одного, и это даст им повод выйти из игры.

Майкл Карлоу повернулся к Дэну Викца, чтобы узнать его мнение. Эти трое никогда раньше не работали вместе и сегодня встретились в такой операции впервые.

Карлоу и Викца обменялись понимающими взглядами, словно пытаясь заранее оценить Деверса в сложной ситуации, а также взвесить и возможности друг друга. В конце концов, Викца опустил глаза и слегка кивнул головой, как бы говоря: “Ну что ж, пусть попробует, мы всегда сумеем вовремя вмешаться, если будет необходимо”. А Карлоу поджал губы и отвернулся, что должно было означать: “Тебе решать, я ведь только водитель, и если возникнут неприятные обстоятельства, я не хочу быть ответственным за это!” И он сказал Стену Деверсу:

— Если ты считаешь, что так будет лучше...

— Во всяком случае, попробуем, — ответил Деверс и повернулся к Дэну Викца: — Тебе решать! Если эти два монстра станут возникать — действуй!

Дэн Викца кивнул.

“Пусть Деверс ранит одного из них в плечо, — подумал он, — а если понадобится, я добью всех троих пулями в голову” — и вслух сказал.

— Согласен.

* * *

Эндрю Лефлер, агент меняльной конторы, спокойно спал, ничего плохого не подозревая, когда вдруг, посреди ночи, в дом проникли грабители.

Он проснулся лишь тогда, когда под потолком зажегся свет. Приподняв голову, он увидел у двери двух вооруженных пистолетами типов в черном, с масками на лицах.

Привычным жестом Лефлер стал шарить на ночном столике в поисках очков. Морин тоже проснулась, и он услышал ее приглушенное восклицание, когда она увидела незваных гостей.

Но Морин не закричала, как это сделало бы большинство женщин. Эндрю вспомнил о большом хладнокровии и уме Морин и немного успокоился, но ему было неуютно из-за того, что без очков он плохо видел.

— Спокойно! — твердо сказал один из вошедших. — Будете тихими, умненькими, тогда ничего плохого не произойдет.

Найдя, наконец, свои очки и водрузив их на нос, Лефлер стал рассматривать обоих типов и пришел к убеждению, что это похитители, а не грабители...

“Пусть бы они взяли меня, — подумал он, — только не Морин!”

Незнакомцы стояли по обе стороны двери. Лефлеру показалось, что они избегают находиться рядом с окном.

— Вставайте! — приказал один из них. — Оба! Можете надеть халаты и шлепанцы, этого будет достаточно. Вам больше ничего не надо: на улице очень тепло.

— О! Оба! — подумал Лефлер, а вслух сказал: — Только я, вам ведь не нужна моя жена.

— Не будем терять времени, — настойчиво проговорил тот же парень слегка приглушенным из-за маски голосом. — Если вы вынудите нас тащить вас силой, то пожалеете об этом!

Сохраняя удивительную твердость, Морин сказала:

— Энди, будет лучше сделать то, что они хотят! — и она первой вылезла из кровати.

Голосом, дрожащим больше от ярости, чем от страха, Эндрю резке проговорил:

— Вы заплатите мне за это, вы оба!

Незнакомцы не сочли даже нужным ответить. И это молчание подействовало сильнее, чем резкий ответ.

Лефлер, смущенный и обескураженный, поторопился надеть халат и туфли.

Когда они были готовы, один из парней спокойно сказал:

— Мы погасим свет, но будем освещать вас карманным фонариком, так что вы будете у нас на виду. Не делайте никаких подозрительных движений! Вы должны просто пройти через дом, открыть дверь и выйти на улицу.

Эндрю Лефлер молча взял жену под руку, и они пошли по коридору к гостиной.

Рука Морин сжала его руку.

— Как ты? — спросила она.

— Нормально, — ответил он и успокаивающе похлопал ее по руке. — Я очень огорчен, милая, что все так случилось.

— Не будь идиотом! — она крепче сжала его руку, и он увидел на ее губах улыбку. — Это просто авантюра.

“Авантюра? Вряд ли! — подумал он. — Мне пятьдесят семь лет, Морин сорок пять... Разве мы годимся для авантюр?”

Но Эндрю ничего не возразил. Спокойствие жены помогло и ему относительно спокойно пройти через весь дом и выйти на улицу. Оба парня в черном следовали за ними...

* * *

Ник Ринкон жил над баром. Бар назывался просто:

“У Ника”. Да и все здание было оформлено на имя Ника Ринкона, хотя на самом деле он не был владельцем.

Нику Ринкону было уже пятьдесят два года. Он был всегда весел, общителен. Ему доставляло удовольствие играть роль владельца бара.

Честно оправдывающий доверие городского синдиката, Ринкон позволил однажды приговорить себя за невольный проступок, дорожное происшествие, в котором был виноват не он, а один из местных боссов. За это Дорожное происшествие он провел пять лет и три месяца в тюрьме, а когда освободился, получил в виде компенсации этот бар.

Бар был хорош! Большой и светлый зал внизу, а наверху — апартаменты. Ринкон пользовался ими, хорошо зарабатывал на жизнь, здорово забавлялся и был весьма Доволен своей судьбой.

Занимался Ник Ринкон и ссудами. Операции эти были очень просты. Можно было занять крупные денежные суммы у Ника или... у людей, которые стояли за ним. Главным здесь было регулярно платить два процента каждый месяц! Один месяц задержки — и к вам тут же приходил мощный парень для беседы... Два месяца задержки — и парни вновь приходили, но уже не для беседы-Ник Ринкон оплачивал услуги “Ночных”, и городская полиция как бы опекала его. Потом, кто же может быть таким болваном, что позарится на бабки, принадлежащие таким людям, как Эрни Дюлар и Алан Лозини! Но этот “кто” все же появился. В спальне вдруг зажегся свет, и Ник Ринкон проснулся. Открыв глаза, он увидел двух типов у порога, с пистолетами в руках и с масками на лицах.

— Боже мой! — воскликнул Ник.

Тяжелая рука Анжелы лежала поперек его груди, прижимая к себе, и ему с трудом удалось оттолкнуть ее и выпрямиться. От яркого, внезапного света он часто моргал, непонимающе уставившись на незнакомцев.

— Вставайте, Ник! — приказал один из них. — Вставайте и откройте-ка шкаф!

— Вы что, с ума сошли? — спросил Ник. Спросонья ничего не соображая, он тер свои сощуренные, полузакрытые глаза, стараясь поскорее прийти в себя.

— Что здесь происходит? — с недоумением вопрошал Ник. — Да вы знаете, кому принадлежат эти деньги?

— Нам! Идите, Ник, мы торопимся!

Анжела что-то проворчала во сне и тяжело повернулась на другой бок. Когда она спала, ее и пушками не разбудишь. Ник был даже рад, что жена не проснулась. Иначе бы она разразилась воплями, жалобами и бранью, как сумасшедшая...

Ник осторожно высунул ноги из-под одеяла и опустил их вниз.

— Черт возьми, — проворчал он. — Который же теперь час?

— Ну, шевелитесь же. Ник! Быстро!

Пол был холодным. Сидя на кровати в рубашке и кальсонах, Ник, нахмурив брови, недоуменно смотрел на этих отчаянных парней. Он пытался представить их обтянутые черными чулками лица, припомнить голос, который назвал его по имени.

— Разве мы знакомы? — спросил он.

Он тут же понял всю нелепость своего вопроса и не стал дожидаться ответа. Если детина в маске угрожает вам оружием, то лучше и не пытаться увидеть его лицо!

“К тому же “Ночные” должны быть уже в пути, так что нужно послушаться приказаний этих парней и быть готовым в любую минуту броситься на пол, как только “Ночные” появятся здесь. А они вот-вот должны прибыть”, — проносилось в голове Ника Ринкона. Он знал, что сигнализация должна была уже давно сработать.

Он встал и сказал:

— Хорошо. Меня не интересует, кто вы такие.

— Вот и славно. Откройте шкаф, Ник!

— Сейчас, сейчас, — сказал Ринкон. Ногам было холодно, он пожалел, что не надел туфли: — А сейф?

— Естественно, — ответил один из парней.

Видимо, они были отлично осведомлены. Они знали, что сейф находится в шкафу.

Ник Ринкон открыл дверцу шкафа, и его колено почему-то хрустнуло, когда он опустился на пол. Ник склонился над сейфом и начал медленно вращать диск, набирая шифр.

Оба типа в масках, молча стоя у него за спиной, ждали окончания манипуляций, по-прежнему не выпуская оружие из рук.

А Анжела продолжала храпеть, ничего не слыша, ничего не зная.

Нику Ринкону хотелось знать, скоро ли появятся “Ночные”: вроде бы уже давно пора!..

* * *

В зале “Ночных” раздались звонки и замигали световые сигналы, свидетельствующие о том, что произошел взлом и к Нику Ринкону кто-то проник. Фред Дюкасс тут же выключил сигналы. Теперь он был уже совершенно в курсе техники всей городской сигнализации.

Пятью минутами позже вдруг зазвонил телефон. Дюкасс и Генди Мак-Кей переглянулись. Нужно было что-то предпринимать.

— Может быть, это Паркер? — предположил Дюкасс.

— Может, он, а может, и нет. Будет лучше, если мы передадим трубку охраннику, — сказал Генди.

Охранник, которого они не связывали, сидел на стуле рядом с завязанными глазами. Мак-Кей подошел к нему и положил руку ему на плечо.

— Готовы? — осведомился он. Парень облизал губы и ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Только помните о нашем предупреждении, — продолжал Генди. — Если у нас возникнут хоть какие-то сложности, считайте, что вам не повезло.

— Я помню... — ответил он едва слышно.

— Только погромче.

— Сойдет и так.

Телефон прозвонил уже трижды. Это было немало для “Ночных”.

— Действуйте! — приказал Генди, снимая трубку и прижимая ее к уху охранника.

Он держал трубку немного косо, не очень плотно, чтобы и самому слышать разговор.

После короткого колебания охранник сказал:

— Контора “Ночных” слушает!

— Гарри? Хэлло!

— Э... нет, это Джек.

— Как дела, Джек!? Это Фред Калошио. Были тревоги?

— Да, два часа назад. Так, мелочь.

— Значит, у тебя все нормально? О’кей!

— А у тебя?

— Тоже. Ты ведь знаешь, что такое вечер понедельника!..

— Да, как всегда.

— Ладно, пока, Джек!

— Салют, Фред!

Генди Мак-Кей, наклонившись к охраннику, ждал, когда раздастся щелчок отбоя на другом конце провода, потом и он положил трубку.

— Что случилось? — спросил Генди у охранника. — Кто это и почему он звонил?

— Это один флик, — объяснил охранник. — Сержант из главного отделения полиции. Подошел и Дюкасс.

— Это нормально, что он позвонил?

Мак-Кей и Дюкасс по короткому колебанию с ответом сразу же поняли, что это было ненормальным. Наконец, охранник сказал:

— Не каждый вечер. Но с ним это случается. Дюкасс и Мак-Кей переглянулись.

— Они там поняли, что что-то происходит, — сказал Генди. — И хотят знать, что именно.

— Будем надеяться, что они этого не обнаружат, — произнес с улыбкой Дюкасс.

— Естественно, — скептически проговорил Генди и одобрительно похлопал по плечу охранника: — Держал ты себя хорошо!

Охранник никак не прореагировал...

* * *

Выйдя из дома под охраной двух парней в масках, Лефлер и его жена перешли улицу и вынуждены были сесть на заднее сиденье поджидавшей их на аллее машины. За рулем сидел третий.

Им было приказано сесть на пол и сидеть так до конца пути, видимо, для того, чтобы они не смогли увидеть лиц своих похитителей, подтянувших маски.

Подъехали к конторе. Парни снова опустили свои маски и заставили Лефлера с женой перейти пустынный тротуар. Один из них, пользуясь связкой ключей, взятых у Лефлера на комоде, быстро отпер дверь.

Эндрю Лефлер едва сдержал улыбку при мысли, что в этот момент у “Ночных” раздался сигнал тревоги, и охранники с полицией срочно выедут к месту вызова. И тогда их похитители сами угодят в сети.

Эндрю никогда не думал о комнате в глубине конторы “Ридибой, Каншер и сыновья” маклерского агентства Нью-Йорка, филиалом которого в Тэйлоре руководил Лефлер.

Лефлер был уверен, что парни искали какие-то определенные векселя. Что же касается той потайной комнаты, то Лефлер очень редко вспоминал о ней. О ее существовании знали немногие, и тем более, почти никому не было известно, что в ней содержалось.

Все началось двенадцать лет назад из-за Джима, предпоследнего из пятерых его детей. Юноша находился тогда в критическом, опасном возрасте, был как-то незаметно вовлечен в историю с наркотиками, затем в ограбление и другие преступления, о которых Эндрю хотелось бы вовсе забыть. Не вмешайся Лозини — Лефлер это прекрасно понимал, — Джим и теперь находился бы в тюрьме.

Тогда адвокат Джек Валтер намекнул Лефлеру, что некто Алан Лозини, возможно, сможет быть ему полезен, и Эндрю Лефлер, как ни не хотелось ему быть обязанным известному в городе руководителю синдиката гангстеров, так и не сумел найти никакого другого выхода из их сложного семейного положения.

Кроме того, плата, потребованная представителем Лозини за оказанные услуги, не была чрезмерной... За время своих занятий бизнесом Эндрю Лефлер допускал иногда и гораздо более серьезные нарушения законов, чем то, о чем просил Лозини. Все, что потребовал у него за услугу Лозини, — это оборудовать комнату в глубине конторы Лефлера.

Именно там Лозини хранил свои деньги! Так же, как и его сообщники: Буанаделла, Шродер, Дюлар, Симс, Фаран и адвокат Джек Валтер, который и свел тогда Лефлера с Лозини.

Для этих людей бронированная комната в глубине конторы имела огромные преимущества перед банками и сейфами. Они могли брать или добавлять к своим капиталам в любое время, когда заблагорассудится, и если один из них умирал, другие сами решали проблемы с его деньгами. Для самого Лефлера в этом не было никакого риска и почти никакой ответственности. Во всяком случае так было до сих пор! Но в этот вечер, когда Эндрю Лефлер и его жена вошли в контору “Ридибой, Каншер и сыновья” с двумя замаскированными вооруженными парнями, а третий, как и раньше, остался в машине, ситуация была очень сложной, и Лефлер это понимал...

Один из налетчиков сразу же произнес то, что Эндрю совсем не ожидал:

— Очень хорошо, мистер Лефлер! А теперь давайте-ка взглянем на потайную комнату.

Первой его мыслью было солгать, чтобы спасти капиталы влиятельных людей. Поэтому он сказал:

— Я не могу этого сделать! Там на двери часовой механизм.

— А это уже не ваши проблемы, — невозмутимо проговорил один из незнакомцев. — Впрочем, там уже нет механизма, который помешал бы вам открыть дверь! Сейчас вы должны сделать только это.

Эндрю Лефлер пристально посмотрел на говорящего. “Должно быть, это ребята самого Лозини! — подумал он, не желая верить этому. — Что же они знают? — мелькнула мысль. — Видимо, многое, если не все!”

— Да, Лефлер, — сказал все тот же парень, словно читая его мысли. — Что мы сейчас хотим получить, так это деньги синдиката!

“Ловушка захлопывается!” — подумал Лефлер и помертвел, предчувствуя последствия этой страшной ночи...

Теперь он погрузился в такое отчаяние, что больше не стал спорить. Не протестовал он и тогда, когда один из налетчиков взял его за локоть и увлек к бронированной комнате — в темноту, далеко от уличных фонарей...

* * *

Нику Ринкону очень хотелось, чтобы его жена перестала так немилосердно храпеть. Ему это казалось унизительным.

Анжела, которую ничто, видимо, не смущало: ни свет, ни разговоры, ни передвижения, все так же лежала на спине, и открыв рот, издавала богатырский храп.

“Какой шум она производит. Боже мой!” — думал Ринкон.

В конце концов, не выдержав, он нехотя обратился к тому, что стоял ближе к комоду.

— Можно я поверну свою жену на бок? — спросил он.

— Ты давно должен сдать ее в архив, — пошутил парень и добавил: — Ладно, действуй!

— Спасибо, — вежливо проговорил Ник.

Он подошел к кровати, наклонился и стал трясти Анжелу за плечо. После некоторых усилий ему все же удалось это сделать: Анжела издала какой-то звук, кашлянула и с невнятным ворчанием перевернулась на бок. Но... храпеть не перестала.

Видя, что его усилия не увенчались успехом, Ник выпрямился и махнул рукой. Он с отчаянием увидел, как второй парень достал из шкафа кожаный чемодан, который вскоре был открыт и опустошен. Все деньги из него моментально перекочевали в мешок незнакомца.

“Что случилось? Кто будет отвечать за весь этот кошмар?” — в отчаянии думал Ринкон.

Большая часть проклятий наверняка — это он знал! — обрушится на него, на его бедную голову...

— Вы ставите меня в ужасное положение! — мрачно сказал он.

Парень у комода ответил улыбкой:

— Я сообщу вам по секрету: на вас даже не обратят внимания.

Кик Ринкон с горечью посмотрел на него. Впервые за это время ему пришла в голову мысль, что это было не простое ограбление! Но он предпочитал бы этого не знать!

— Ваши бы слова да Богу в уши, — только и нашел, что сказать он.

Незнакомец, державший чемодан, с усмешкой заметил:

— А вы ведь хитрец. Ник! Правда, вы очень милы.

— Не утруждайте себя тем, чтобы дать мне расписку, — с вымученной улыбкой сказал Ник.

— Я дам вам лучше, чем расписку. Ник! Я дам вам добрый совет!

Ник Ринкон внимательно слушал его.

— Вскоре, — продолжал парень, — вам захочется позвонить по телефону, предупредить кого-то о том, что здесь произошло.

— Наверняка, — согласился Ник.

— Лучше всего будет позвонить Датчу Буанаделла!

Ник Ринкон нахмурил брови:

— Почему?

— Вам интересно. Ник? Потом поймете.

— Ладно, — согласился Ринкон.

— А теперь, Ник, — сказал парень с чемоданом, — необходимо, чтобы вы немного прошлись с нами.

— А если я останусь здесь и буду считать до миллиона? — предложил Ник.

— Будьте любезны, Ник, — сказал парень у комода, — делайте то, что вам говорят!

“Раз они посоветовали позвонить Буанаделла, — подумал Ник, — значит, не собираются убивать или калечить меня. В худшем случае, хороший удар по голове...”

— Что ж, пойдемте, — вынужден был согласиться Ринкон. — Сейчас вы командуете, и я не имею права портить вам удовольствие.

Когда они выходили из комнаты, храпение Анжелы служило им аккомпанементом в этой страшной ночной игре... Ник только покачал головой и, ни слова не говоря, спустился вниз по лестнице, идя вслед за тем, что нес мешок с деньгами. Замыкал шествие второй парень.

Спустившись вниз, они прошли через бар, и только тогда Нику пришло в голову:

“Почему же так и не приехали “Ночные”? Ведь должно было быть, по крайней мере, два сигнала тревоги! Впрочем, скорее всего, эти типы обрезали провода…” — подумал Ник, забыв о том, что и в этом случае сигналы должны были прозвучать — в момент пореза провода.

Они открыли входную дверь, и Ник посторонился, чтобы дать им пройти. Он нашел в себе силы пошутить:

— Приходите как-нибудь в гости!

— Спасибо! Но вам придется проводить нас дальше, Ник. Чтобы попрощаться с нами!

— Послушайте, ребята! — запротестовал Ринкон. — Я же босиком...

— Только на одну минуту! Идите!

И, взяв его под руку, парень потащил Ника на улицу.

Здесь, снаружи, было даже теплей, чем в квартире. Тем не менее, Ник Ринкон чувствовал себя босиком и в кальсонах на тротуаре неуютно...

Ближайший фонарь был в сотне метров, небо совершенно безлунно. Тем не менее, он чувствовал себя голым и беззащитным, будто сотни глаз смотрели на него...

На самом деле никаких сотен глаз не было: их было только трое — двое этих парней и водитель, ожидавший их невдалеке, за рулем “понтиака”.

Парень, который нес мешок с деньгами, поспешно направился к машине и скользнул на заднее сиденье, положив мешок рядом. Второй захлопнул дверь бара, спокойно проверив, хорошо ли она заперта, и повернул ключ.

— Доброй ночи, Ник! — сказал он.

Ринкон кивнул в ответ, глядя, как тот прошел по тротуару, подошел к машине и уселся рядом с водителем.

Машина немедленно отъехала и исчезла в темноте, увозя и деньги!..

Но это было еще не все. Ник Ринкон направился к двери бара, совсем забыв, что парень только что у него на глазах ее запер.

Подергав дверь. Ник выругался.

— Проклятье!

Он обошел дом и остановился под освещенным окном спальни. Затем крикнул:

— Анжела, эй!

Никто не отозвался. Тогда он поискал мелкие камешки и стал бросать их в стекло. Безрезультатно. Потом снова с таким же результатом стал звать Анжелу...

Ник Ринкон вынужден был вернуться ко входной Двери. Большим камнем он разбил стекло, чтобы открыть дверь изнутри.

* * *

Бен Пелтцер остановился около машины, достал ключ зажигания. Ему пришлось немного наклониться. Левой рукой он по-прежнему держал чемодан с деньгами Франка Шродера, а правой сунул ключ в замочную скважину.

Телохранители Пелтцера — Джерри Трэнк и Тедди Слэд — внимательно оглядывали улицу.

Отпирая дверцу, Пелтцер краем глаза заметил какое-то движение и, объятый внезапным страхом, поднял голову.

Из машины, стоящей позади, вышли двое, и прежде чем Бен увидел направленные на них пистолеты, он понял: это нападение!

Но ведь Трэнк и Слэд должны были его охранять! У Бена Пелтцера под пиджаком тоже был пистолет, но ему даже в голову не пришло доставать его. Он резко и порывисто, как в немом фильме, повернулся и, оставив ключ в дверце машины, бросился наискосок по тротуару. Таким образом между ним и парнями очутился Джерри Трэнк.

Трэнк и Слэд увидели налетчиков почти одновременно, и руки их мгновенно нырнули за оружием.

Стен Деверс тут же выстрелил в плечо Трэнка, тот резко повернулся и упал на колено. Тедди Слэду все же удалось достать свой пистолет, и Дэн Викца подождал лишь две секунды, пока Деверс снова выстрелит, чтобы добить охранника в упор.

Майкл Карлоу, готовый мгновенно отъехать, сидел, напрягшись и согнувшись над рулем, внимательно наблюдая за тем, что происходило снаружи. Он готов был нырнуть под приборный щиток, если их противники поведут прицельный огонь.

Но ничего угрожающего не произошло. Джерри Трэнк, стоя на коленях боком к Стену Деверсу и Дэну Викца, тщетно старался достать свое оружие.

— Бедный болван! — воскликнул Деверс и выстрелил ему в голову.

Бен Пелтцер петлял по тротуару, крепко держа свой чемодан в левой руке. Брось он его, возможно, и удалось бы избежать смерти. Но... он продолжал уходить, и Викца и Деверс выстрелили почти одновременно.

Бен Пелтцер тут же упал ничком. Чемодан выскользнул у него из рук и отлетел к стене.

Викца и Деверс вернулись к машине, и Карлоу медленно подъехал к чемодану.

Он вышел из машины, подобрал чемодан, положил его рядом с Дэном, а сам уселся на переднем сиденье.

И этот этап закончился успешно, хотя и с жертвами...

Глава 21

Сидя в кресле, Паркер слушал, как они рассказывали друг другу о своих приключениях.

Все они были возбуждены, радуясь и восхищаясь успехами этой насыщенной событиями ночи!

“Это было так просто!” — восклицал то один, то другой, время от времени прерывая свои рассказы.

Ральф Висс и Фрэнк Элкин вернулись первыми. Они привезли самую богатую добычу: сто сорок тысяч четыреста восемьдесят семь долларов из бронированной комнаты агентства обменной конторы.

— Они откладывали эти бабки на черный день, — заметил Элкин.

Филли Уэбб, возивший Висса и Элкина на последнюю операцию, немедленно уехал за Генди Мак-Кеем и Фредом Дюкассом в контору “Ночных”.

Майкл Карлоу, Дэн Викца и Стен Деверс приехали вторыми со старым чемоданом продавца наркотиков. В нем было двадцать четыре тысячи восемьсот двенадцать долларов.

— Стоило бы каждый год устраивать себе такую разминку! — заявил Дэн Викца.

Стен Деверс прямо купался в блаженстве. От такого колоссального успеха он словно опьянел.

— О, черт! — воскликнул он. — А почему не каждый месяц?

Далесиа и Харли приехали сразу же за ними. У них была не очень большая добыча: около восьми тысяч — добыча из лавочки заимодавца. Это было меньше, чем предполагал Фаран, но в данной ситуации никто об этом не думал. К тому же, Том Харли отпускал острые шуточки о Нике Ринконе и его жене Анжеле, которая во время ограбления продолжала храпеть, как пожарник.

— Он разбудит ее утром, — весело предположил Харли, — и сообщит ей что-нибудь вроде: “Дорогая, нас сегодня ночью ограбили вчистую...”, а она вовсю напустится на него: “Ты опять пил с клиентами, мерзавец!..”

Паркер наблюдал за своими ликующими сообщниками, слушал их рассказы, не проронив ни слова. Он намеренно давал им высказаться, выразить свое удовольствие, расслабиться после такого нервного напряжения.

“Скоро наступит и моя очередь!” — думал он.

Еще не было и трех часов утра, и у них еще было время заняться делами, которые интересовали его лично!

Вскоре вернулся Филли Уэбб из конторы “Ночных” вместе с Генди Мак-Кеем и Фредом Дюкассом.

Сосчитали всю добычу. Общая сумма достигла свыше двухсот семидесяти тысяч. Купюры были рассортированы и сложены в пачки.

— Роскошно! — воскликнул Генди Мак-Кей. — Ведь это больше четверти миллиона, ребята! Дайте бумагу и карандаш. Я хочу сейчас знать, сколько приходится на мою долю!

Его подсчет обрадовал всех: двадцать пять тысяч семнадцать долларов на человека! Никто не мог раньше и мечтать о подобном. Да и этой ночью никто не предполагал, что добыча будет такой богатой.

Трое занялись проверкой расчетов Генди. Ошибки не было. Доля каждого действительно оказалась высокой.

Элкин, широко улыбаясь, покачал головой.

— Совсем неплохо за одну ночь работы! — сказал он с восхищением.

— Ребята, не забывайте: у нас осталась еще одна работа! — вмешался, наконец, в их общее ликование Паркер.

Все посмотрели на него с недоумением. Паркер понял, что возбужденные своим неожиданным успехом, они совсем забыли о нем и о предстоящем серьезном деле.

Реплика Паркера вернула их на землю. Паркер выждал еще немного, пока улыбки на их лицах исчезли, а взгляды снова стали обычными — внимательными, жесткими, непреклонными. Подождал, пока все они настроятся на серьезные действия, где их вновь могла подстерегать смерть, а не такая сравнительно легкая добыча, как на первом этапе операции...

Поняв, что все они пришли в себя, Паркер с присущей ему лаконичностью бросил одно лишь слово одобрения:

— О’кей!

Глава 22

Калезиан чувствовал, что власть уплывает из его рук. До этого все они были у него в кулаке. Он слишком долго занимался этим, чтобы не понимать, что все это означает...

И все из-за подонка Паркера!.. Разумеется, в конце концов они поймают его, — куда он денется! — но, как бы то ни было, для него, Калезиана, это будет слишком поздно...

Дом Датча Буанаделла превратился в настоящую крепость. В нем было по меньшей мере сорок до зубов вооруженных головорезов, да еще сам Датч Буанаделла и Эрни Дюлар. А также некий Куинтер, присланный Шродером.

Куинтер был жестоким, холодным типом, высоким и худым, бледным и молчаливым, как сама смерть. Он принадлежал Фрэнку Шродеру, как лошадь принадлежит агенту конной полиции.

Власть в доме теперь почти полностью находилась в руках Эрни Дюлара и Куинтера. А когда со всеми неприятностями будет покончено и Куинтер снова уйдет в тень, откуда он возник, Дюлар окажется один во главе организации. Калезиан теперь хорошо это понимал, но изменить ничего уже не мог. Власть и упоение ею уплывали из его рук...

“Странная вещь — власть! — думал Калезиан. — Ал Лозини долгие годы главенствовал, потом утратил власть и даже был убит. Почти то же, но почти мгновенно, повторилось и с Датчем Буанаделла. Завтра уже Дюлар возьмет власть в свои руки и его сателлитами станут Шродер и Буанаделла”.

“Ну, а я?” — вдруг подумал Калезиан, и настроение у него от этого не улучшилось.

Придя сюда вечером, Эрни Дюлар несколькими фразами, холодными и едкими, как кислота, твердо заявил, что считает Гаролда Калезиана главным виновником этой череды неудач и огорчений, в которых они все теперь барахтались!

Дюлар быстро заключил мир с Буанаделла и, по всей вероятности, выбрал Калезиана козлом отпущения, считая, что только его недостаток сообразительности и умения анализировать привели их всех на грань катастрофы.

“Но это же неправда! — думал Калезиан. — Это все Датч Буанаделла, он первый начал действовать, чтобы захватить власть. И это Буанаделла захватил добычу этих проклятых подонков, Паркера и Грина, и все тот же Буанаделла отдал приказ Абаданди убрать их обоих!.. Единственное, в чем он сам себя обвинял, — это убийство Лозини и, конечно же, то, что стрелял в Грина и Паркера, когда Буанаделла почти пришел с ними к согласию. Да, лишь в этом моя прямая вина...” — продолжал размышлять Калезиан.

“Возможно ли вернуть утраченное? — думал он. — Нет, пока нет, к сожалению... Во всяком случае, сейчас я не вижу такой возможности...”

Но Калезиан не собирался опускать руки и отступать. Он внимательно прислушивался ко всему, наблюдал за всем происходящим и терпеливо ждал, надеясь найти малейшую возможность восстановить свой престиж... А затем, возможно, вернуть и власть!

Эрни Дюлар звонил Фаррелу.

Буквально днем раньше он бы на это ни за что не решился, но надвигающаяся опасность заставила забыть осторожность. Впрочем, выборы уже завтра, и даже если кому-то придет в голову начать кампанию против Фаррела, обвинив его в связях с “темными личностями”, то надеяться на успех слишком поздно.

— Георг, — говорил Дюлар, — ничего больше не предпринимайте, вот и все! Предвыборная кампания прошла успешно и... Да, я знаю, один раз им это удалось. Именно поэтому, кстати, ваша охрана усилена... Ничего не предпринимайте, оставайтесь пока вне всего этого! Идите спокойно завтра на избирательный участок, с утра пораньше, потом возвращайтесь к себе домой и дожидайтесь итогов выборов. Вы должны выиграть. Мы же займемся всем остальным. Достигать цели можно разными путями, Георг. Да-да, я в курсе дела! Вмешайся я во все раньше, ничего бы подобного не случилось. Абсолютно, Георг, и все будет в порядке... Ну да, разумеется, я немедленно взвешу все... Согласен, Георг! До свидания.

Эрни Дюлар повесил трубку, скорчил гримасу и сказал, обращаясь к Куинтеру:

— Этот тип еще глупее Бена.

— Он знает дело, — глухо и невнятно отозвался Куинтер. — Просто он очень напуган.

Эрни Дюлар что-то проворчал, затем посмотрел на лист бумаги, на котором что-то чертил.

— Меня все время не покидает мысль, что Паркер со своими парнями ударит еще и по другим точкам. “Ривьера-клуб”. Бар Ника Ринкона. Ваш Бен Пелтцер...

— Они очень хорошо осведомлены! — заметил Куинтер. — Они, чужаки в этом городе, знают даже больше меня... Ник Ринкон? Кто это, что-то я никак не могу припомнить.

— Небольшие операции по займам, так, пустяки, — Дюлар пожал плечами и поспешил переменить тему разговора. — Сейчас весь вопрос в том, кто на очереди...

— А о ком они могут знать еще?

— А кто их знает! Видимо, всему виной этот проклятый Фаран! — с раздражением проговорил Дюлар. — Он общителен, всегда привечает всех подряд, не интересуясь даже, кто они: приходите, мол, выпить стаканчик! Вот и способ получения сведений. Вы садитесь рядом с ним, вы болтаете о том о сем, и вскоре незаметно выуживаете все, что вас интересует...

— Он за это должен заплатить сполна! — заметил Куинтер.

Эрни Дюлар пожал плечами.

— У Фрэнка множество друзей, — вздохнул он, — много старых товарищей. Они предпочтут сделать все, чтобы не создавать лишнего шума.

— Все же он дорого заплатит! — упрямо повторил Куинтер.

Эрни Дюлар усмехнулся.

— Поживем — увидим. Может, его уже вовсе нет в живых. Потом будет время для разговоров.

Наступило длительное молчание.

Калезиан молча смотрел на мрачного Куинтера, наблюдая, как тот угрюмо размышляет. По его виду Калезиан понял, что тот уже приговорил Фарана к смерти и к этой теме возвращаться больше не будет. Теперь Калезиан был уверен, что Фаран недолго задержится на этом свете...

“Чего добивается сам Куинтер? — думал Калезиан. — Ему ведь нужно быть готовым ко всему, все взвесить, всех правильно оценить и искать тропку к своему новому возвышению”.

Пока Дюлар и Куинтер продолжали прикидывать и гадать о других местах, куда могли напасть Паркер и его парни, Калезиан наблюдал за Куинтером, стараясь понять, что он из себя представляет, можно ли с его помощью реабилитировать себя. Ведь должна же быть возможность избежать дороги на тот свет!.. Куинтер способен на все.

Эрни Дюлар снова взялся за телефон, позвонил Арти Палосси из транспортной компании “Трех Братьев”. Эта компания владела десятью грузовиками связи с радиоустановкой, и Дюлар распорядился, чтобы они патрулировали по городу и внимательно присматривались ко всему, обращая особое внимание на подозрительных личностей или скопления народа. У этих машин была постоянная связь с Арти и его конторой, а тот в свою очередь пользовался услугами Дюлара.

Куинтер встал и подошел к окну-двери, бездумно глядя на лужайку и кусты у дома, освещенные прожекторами. Калезиан подошел к нему.

— В чем можно быть совершенно уверенным, — сказал он, тоже глядя на лужайку, — так это в том, что здесь Паркер и его шайка не пройдут!

— Паркер обязательно придет за своим другом, — твердо и уверенно проговорил Куинтер.

Калезиан бросил на него острый взгляд, удивленный этой спокойной уверенностью.

“Кто может быть уверен в том, что предпримет Паркер?” — подумал Калезиан.

— А я думаю, что он позвонит, — сказал Калезиан, — завтра, в любой момент, как это он сделал с Алом Лозини.

— Он придет за своим другом! — твердо повторил Куинтер.

Несмотря на свое пошатнувшееся положение, Калезиан почувствовал, как его переполняет ярость, и он не в силах был ее сдержать.

— Почему вы так в этом уверены?

Куинтер мрачно посмотрел на Калезиана. Его глаза были такого бледного голубого цвета, что казались совсем белыми — слепыми... и страшными. С ничего не выражающим лицом он нехотя ответил:

— Вы не должны были посылать ему палец! Это не тот тип, с которым можно так обращаться.

Было не совсем разумно оправдывать теперь свои поступки, но Калезиан не смог удержаться и раздраженно бросил:

— Теперь так легко говорить! А тогда это казалось совершенно естественным.

— Это не тот тип, с которым можно обращаться так, — повторил Куинтер, — как поступили вы.

Куинтер продолжал равнодушно смотреть на лужайку перед окном. Калезиану не хотелось прерывать разговор с Куинтером, в котором он надеялся найти союзника. И он безуспешно пытался найти аргументы в свою пользу. Но в этот момент дверь кабинета отворилась, и вошел Датч Буанаделла.

Эрни Дюлар положил телефонную трубку и поднял голову.

— Все в порядке, Датч? — спросил он. — Да. Никаких новостей? Его нашли? — в свою очередь спросил Луис Датч Буанаделла тревожным голосом.

— Пока ничего. А как там дела у нашего пациента?

— Врач сказал, что Грин временами приходит на мгновение в себя.

— Серьезно?

Куинтер отвернулся от окна, внезапно заинтересовавшись. Калезиан продолжал внимательно за ним наблюдать.

— Только на несколько секунд, — добавил Буанаделла.

Куинтер направился к столу.

— Кто-нибудь разговаривал с ним?

— Он не в состоянии говорить. Он просто на несколько секунд открыл глаза.

— Если он действительно придет в себя, — сказал Куинтер Эрни Дюлару, — нам нужно будет поговорить с ним.

— Я не понимаю, почему мы его не прикончим, — сказал Датч Буанаделла с раздражением в голосе. — Ведь только из-за него Паркер может прийти сюда. Не так ли? Нам нужно убить Грина и оставить его труп где-нибудь на улице, как Паркер сделал с Лозини и Абаданди.

Эрни Дюлар, едва сдерживая ярость, гневно проговорил:

— Грин — это козырь в наших руках! Пока он у нас, Паркер, может быть, и согласится на компромисс.

— А если он со своими головорезами попытается проникнуть сюда?

— Прекрасно, я лично буду в восторге! — сказал Дюлар.

Калезиан отвернулся к окну.

Датч Буанаделла продолжал что-то говорить, но Калезиан больше не вслушивался в его слова. Он лихорадочно пытался найти хоть маленькую возможность оправдать себя в глазах Куинтера.

“Похоже, кто-то шевелится там, на краю лужайки, среди кустов, — вдруг показалось Калезиану. — Нет, это, видно, нервы расходились”.

Гаролд Калезиан крепко зажмурился, потом открыл глаза и еще раз внимательно всмотрелся в ярко освещенный сад.

“Нужно дать понять Куинтеру, что я имею солидный вес в полиции, и что множество моих коллег по работе зависели от меня и подчинялись мне по службе”.

Калезиан как раз думал об этом, когда повсюду внезапно погас свет.

Глава 23

Ральф Висс держал на коленях самодельную бомбу, которую он изготовил из пустой бутылки от содовой при помощи химикатов, хранившихся в его знаменитом мешке с инструментами для взлома. Фрэнк Элкин вел машину.

Когда они доехали до центральной электростанции города, Элкин замедлил ход, въехал на тротуар, чтобы дать возможность Ральфу Виссу, высунувшемуся из окна машины, бросить бутылку.

Бутылка описала дугу над дверью в то время, как Элкин дал полный газ. Она упала там, где нужно: среди трансформаторов высокого напряжения, — и взорвалась.

Взрыв не был ни мощным, ни громким, но он сделал свое дело — выключил электричество во всем этом городском секторе.

Продолжив свой путь по улицам, погруженным в полнейшую тьму, Висс и Элкин вернулись в центр города. Их еще ожидала последняя в эту ночь работа.

Когда так неожиданно погас свет, парни, охранявшие дом Датча Буанаделла, пытались пристально вглядываться в кромешную тьму за окнами, чутко прислушиваясь, стараясь уловить звуки приближающегося врага. Но слышали они лишь собственное сопение да легкое шарканье ног соседей у окна. Руки их лихорадочно сжимали оружие.

— Держитесь! — воскликнул кто-то из охранников, — Мне кажется, я слышу что-то.

Двое из них видели лишь танцующие отсветы перед глазами, и на всякий случай выстрелили в темноту.

Двое мужчин, дежуривших в фургоне ремонта телеаппаратуры на другой стороне улицы, были специалистами по наблюдению, присланными службой безопасности. Вначале они не заметили, что же изменилось вокруг. Собственный блок питания располагался в самом фургоне, а камера, с помощью которой они вели наблюдение за внешним миром, работала в диапазоне инфракрасных лучей.

В тот момент, когда они, наконец, поняли, что что-то произошло, задняя дверь фургона внезапно распахнулась, и их ослепил свет фонаря.

— Не притрагиваться к оружию, если хотите жить! — приказал твердый голос.

Может быть, они и попытались бы сопротивляться, если бы в этот же момент не услышали выстрелы, доносившиеся из дома Буанаделла. Это напомнило им, что они ведь, в сущности, лишь техники, а не полицейские.

Инстинктивно понимая, что для них будет лучше не вмешиваться в чужие дела, они молча подняли руки.

Том Харли держал направленный им в лицо фонарь, а Генди Мак-Кей, с маской на лице, влез в фургон, чтобы разоружить обоих мужчин. Отобрав оружие, Генди связал их спина к спине их же поясами и шнурками от ботинок.

— Выведи камеру из строя, — посоветовал Том. Мак-Кей внимательно обследовал камеру наблюдения и трижды ударил по ней рукояткой пистолета.

— Теперь все в порядке, камера испорчена, — сказал он.

Том и Генди вылезли из фургона и направились к дому.

Несколько раньше событий в фургоне, незадолго до того, как погас свет, Стен Деверс влез на телефонный столб полукварталом дальше. Его руки были в резиновых перчатках, и вооружен он был большими кусачками. Пока горел свет, Стен Деверс убедился, что расположение телефонной линии, идущей к дому Буанаделла, определил правильно. Когда свет погас, он стал работать наощупь, и сразу же откусил провода, с музыкальным звоном упавшие на землю. Покончив с этим, он начал и сам осторожно спускаться вниз.

Три водителя — Майкл Карлоу, Филипп Уэбб и Ник Далесиа — ожидали в трех машинах, стоявших кварталом дальше. Когда наступила темнота, они медленно тронулись, включив только подфарники. Прямо перед собой они различали мутное светлое пятно, падающее из фургона, где Мак-Кей и Харли занимались его служащими.

Три машины, не замедлив хода, проехали мимо фургона, и свернули с дороги к коттеджу Датча Буанаделла. Сразу же за поворотом они одновременно включили фары, и каждая машина словно пронзила черноту ночи четырьмя ослепительными снопами света.

Охранники, стоявшие у окон наверху, заметили смутные очертания машин, приближавшихся к саду, по включенным подфарникам и красным стоп-сигналам. Они уж было приготовились стрелять в них, когда вдруг вспыхнул ослепивший их свет фар, и цель исчезла.

Майкл, Филипп и Ник выскочили из машин и растворились в темноте. Достав пистолеты, они стали внимательно наблюдать за окнами дома Буанаделла. Как только кто-то вознамерится стрелять по фарам, он вынужден будет показаться в окне. Здесь-то и поджидали пули: парни замечали малейшее движение и готовы были поразить любую цель: весь дом был как на ладони.

Паркер, Генди Мак-Кей, Дэн Викца и Фред Дюкасс притаились в темноте за домом, скрывшись за кустами. Через освещенные окна они прекрасно видели каждое перемещение находящихся внутри. Те о чем-то совещались, спорили, бурно жестикулировали.

Каждый из затаившихся в темноте выбрал себе цель.

Паркер, стоя одним коленом на земле, держал пистолет в правой руке, опираясь локтем на другое колено. Он целился в силуэт, прятавшийся за окном-дверью в рабочем кабинете Датча Буанаделла. Похоже, это был Калезиан, и было бы здорово кокнуть его так, как он недавно хотел сделать с Паркером. Их роли теперь переменились!

В тот момент, когда погас свет, Паркер дважды нажал на спуск. Он услышал, как трое его соседей тоже выстрелили. Потом из дома до них донеслись ответные звуки выстрелов...

— Подождите! — бросил Паркер в темноту. Справа от него прозвучал голос Дэна Викца:

— Хотелось бы знать, не промахнулся ли я.

Наступила тишина. Через некоторое время темноту на другой стороне дома внезапно прорезали фары машин. Все шло по намеченному Паркером плану.

Массивный силуэт здания четко вырисовывался теперь в ярком свете фар. Получилось нечто вроде лунного затмения.

Паркер поднялся с колен.

— Пошли! — сказал он.

Четверо теней заскользили по лужайке к дому...

Глава 24

Когда дом погрузился в темноту, Датч Буанаделла понял, что он — покойник! Он непроизвольно застонал.

Потом Буанаделла услышал перестрелку, звон разбитых стекол... Чей-то громкий стон.

“Кто это? — подумал он. — Калезиан?”

Эрни Дюлар начал ругаться. Тихо, методично, с холодной яростью, как человек, считающий до ста.

Куинтер тихо, но настойчиво посоветовал:

— Быстро ложитесь! Они стреляют в окна.

— О, боже мой! — стонал Буанаделла. Датч Луис Буанаделла, опытный делец, всегда боявшийся подобных ситуаций, понял, что попал в ловушку. Он чувствовал, что не может больше оставаться в этом доме, он должен выйти.

Буанаделла слышал, как Эрни Дюлар тщетно пытается дозвониться по телефону:

— Алло, алло! — сердито повторял Дюлар, потом бросил трубку. — Они, видно, обрезали линию...

“Естественно! — с горечью подумал Датч Буанаделла. — Сначала свет, потом телефон... Они изолировали нас...”

Буанаделла подошел к окну, и кто-то схватил его за руку. Этот “кто-то” громко дышал через рот, будто у него был сильный насморк.

Датч Буанаделла уже перешагнул стадию острого страха. Сейчас он испытывал холодное отчаяние.

— Да? Да? — воскликнул он.

— Датч... — У Калезиана был приглушенный голос. — Датч, это...

Рука потянула его к себе. Калезиан хотел подойти еще ближе, чтобы шепнуть ему что-то на ухо.

Буанаделла, отупевший от темноты и томительного ожидания неизбежного конца, наклонился вперед, почти ничего не понимая в происходящем. Он чувствовал на своей щеке горячее дыхание Калезиана. Оно было каким-то едким и вонючим. Подавляя подступившую тошноту, Буанаделла отшатнулся, и это резкое движение заставило согнувшегося Калезиана потерять равновесие.

Калезиан невольно ударился о Буанаделла и чуть не сбил его с ног. Но Датч Буанаделла кое-как устоял, успев опереться рукой то ли о стену, то ли о стол, то ли еще о что-то, а Калезиан рухнул на пол.

Его снова кто-то схватил за локоть. Но рука была более твердой и энергичной. И звучный голос Дюлара спросил в темноте:

— Датч? Это ты, черт возьми?

— Что? Что?

— Да, послушай же меня, господи...

— Калезиан упал, наверно, он ранен... — сказал Буанаделла, шаря вокруг себя, чтобы нащупать в кромешной тьме Дюлара. — Он вдруг упал... Не... не наступи на него. Он около...

— Мне наплевать на этого идиота Калезиана! Послушай, Датч, у тебя дома есть блок или нет?

— Блок? — переспросил Буанаделла.

— Блок питания, болван ты этакий! Куинтер стоял теперь у двери, приоткрыв ее. Здесь перестрелка была еще более оживленной.

— Что-то происходит перед домом, — сказал Куинтер своим бесцветным голосом.

Датч Буанаделла старался сосредоточиться на вопросе Дюлара.

— Ты спрашиваешь о блоке электропитания? Нет, в доме его нет. Мне он никогда не был нужен.

— Ну, что ж, теперь он нам очень нужен. Есть хоть электрический фонарь?

— Э... подожди! На кухне, в ящике, есть один.

— Впрочем, если мы ничего не видим, то и они ничего не видят!

— У фасада светло, — сказал Куинтер.

— Да? — сказал Дюлар. — Пошли, Датч!

— Но ведь Калезиан... — все еще старался привлечь к нему внимание Дюлара Буанаделла. — Он на моей ноге...

— О, Боже мой!

Послышался звук удара, потом еще одни, какой-то скользящий, и Буанаделла смог освободить ногу. Дюлар ощупью нашел его руку, схватил ее:

— Пошли, проводи меня!

Датч Буанаделла молча пошел за Дюларом. В прихожей был смутный свет, и можно было разглядеть дверь, ведущую в столовую.

— Что это, господи Боже мой? — пробормотал Дюлар.

— Хорошо бы посмотреть, — предложил Куинтер, он, оказывается, тоже шел за ними.

Все трое осторожно приближались к двери. Когда они достигли ее, с противоположной стороны появился человек. Это был Ринго, один из людей Дюлара.

— Мистер Дюлар? — спросил он. — Это вы? Он немного запыхался от быстрой ходьбы и был очень взволнован.

— Что происходит у фасада? — спросил Дюлар.

— У них есть машины, несколько машин. Они поставили их на лужайке напротив дома и зажгли все фары! Стоит только тени мелькнуть в окне, как они тут же стреляют по ней.

— Но зачем им это? — ошеломленно спросил Дюлар.

— Потому что они нападут с тыла! — все так же бесцветно пояснил Куинтер.

— Это вы так предполагаете? — спросил Дюлар с сомнением.

— Нет! Единственный источник света находится перед домом. Они появятся с тыла! Мы окажемся между ними и светом. Поэтому они будут нас хорошо видеть, а мы их не увидим!..

— Черт побери! Проклятые ублюдки! — взорвался Дюлар. — Необходимо во что бы то ни стало погасить эти фары! Идите, Куинтер!

Дюлар, Куинтер и Ринго быстро, но осторожно направились на другую сторону дома, к фасаду.

Датч Буанаделла дошел до столовой только потому, что Дюлар тащил его за руку. Теперь, когда у Дюлара появились более неотложные дела, более сложные проблемы, Датч Буанаделла был предоставлен самому себе.

Несколько секунд он стоял неподвижно, всматриваясь в темноту, прислушиваясь к звукам вокруг... Слышались выстрелы, топот бегущих, крики...

Мало-помалу Буанаделла начал четко сознавать, что же здесь происходит...

Это был его дом, дом делового человека! А теперь в нем были вооруженные люди, выстрелы, запах смерти... Кровь Калезиана осталась на шее и рубашке. Она уже почти высохла, но сохранила неприятный запах, вызывающий тошноту. Его семья была изгнана из дому, а он сам присутствовал сейчас при собственном уничтожении...

Датч Буанаделла поднял голову ко второму этажу, где в продолжительном беспамятстве лежал Грин. Видимо, это была ошибка. Он должен был дать распоряжение сразу же пристрелить его, еще накануне, днем!.. Тогда всего этого не случилось бы! Грин должен умереть.

Датч Буанаделла повернулся и стал осторожно подниматься по лестнице. Дойдя до второго этажа, Буанаделла пошел по коридору до комнаты гостей, в которой лежал Грин.

Он толкнул дверь: в темноте различался лишь четырехугольник окна. Голос с другой стороны комнаты спросил:

— Кто это?

Датч Буанаделла узнал доктора Бенни. Почувствовав внезапную слабость и вместе с тем облегчение, Датч сказал:

— Это я, доктор.

Страх и волнение смешались в голосе Бенни, когда он стал жаловаться:

— Я не должен быть здесь! Мистер Буанаделла, это нечестно! Я врач, и я не имею ничего общего со всем этим. Я вовсе не должен находиться здесь!

— Вы можете уйти, — ответил ему Буанаделла. — Вы можете уйти, когда угодно.

— В такую стрельбу?

— Идите! Убирайтесь отсюда! — он внезапно получил злобное удовольствие от возможности помучить кого-то, как мучает его этот Паркер. — Вы только объясните этим людям, что вы не боец. Скажите им только, что вы — врач.

— Мистер Буанаделла, я не могу...

— Убирайтесь! — рявкнул Буанаделла.

— Но это совершенно невозможно! Датч Буанаделла подошел к нему, в ярости схватил за горло и сжал.

— Я вам говорю, чтобы вы убирались отсюда! — повторил Буанаделла.

В присутствии струхнувшего врача Буанаделла почувствовал себя более сильным. Его собственная слабость, казалось, исчезла перед слабостью и страхом другого. Злоба на всех и на вся переполняла его, поэтому он еще раз крикнул:

— Убирайтесь отсюда немедленно, или я убью вас собственными руками!

— Вы... вы... — доктор схватил руки, сжимавшие его горло, пытаясь их разжать. — Боже мой, вы задушите меня!

Датч Буанаделла еще сильнее сжал его, потом внезапно отпустил.

— Проваливайте отсюда... — уже слабым голосом проговорил он.

Врач не стал больше спорить. В темноте, по дороге зацепив Буанаделла, он стукнулся о стол, ощупью шаря по стене, нашел, наконец, дверь...

Буанаделла осторожно последовал за ним. Ему не составляло труда передвигаться по дому, в котором он знал каждый угол, и он быстро нашел дверь, через которую вышел врач. Буанаделла закрыл дверь, хотел запереть ее и стал искать в темноте ключ, но не нашел. Да и не это было для него теперь главным.

Вернувшись, Буанаделла медленно пересек комнату, нащупал кровать, обошел ее и остановился, ища в карманах спички. Найдя коробок, Буанаделла зажег спичку. В слабом ее свете он увидел Грина, беспомощно распростертого на кровати, с двумя подушками под головой. Глаза его были открыты и пристально смотрели на него.

— Эй! — удивленно воскликнул Датч Буанаделла и уронил спичку. Она погасла.

Даже в полной темноте Буанаделла продолжал чувствовать на себе взгляд Грина. Пристальный, он прямо преследовал его...

“Способен ли Грин двигаться?” — со страхом подумал помертвевший Буанаделла, стоя в кромешной темноте. Ему казалось, что в этот самый момент Грин медленно продвигается к нему с протянутой в темноте рукой.

Почти задыхаясь, Буанаделла выхватил из коробки еще одну спичку, рассыпав при этом остальные, и поспешно чиркнул ею, дрожа от напряжения и невольно охватившего его страха...

Спичка вспыхнула, вырвав из темноты небольшое пространство, и Буанаделла в изнеможении, но удовлетворенный отступил в сторону. Грин лежал все так же, неподвижный, беспомощный!..

“Даже слишком неподвижный”, — подумал Датч Буанаделла и отступил влево, но глаза Грина были устремлены в одну точку.

“Может, он уже мертв?” — промелькнуло в голове у Буанаделла, и он склонился над Грином, пристально вглядываясь в его лицо.

Веки Грина слегка вздрогнули. Теперь Буанаделла понял, что глаза Грина смотрели в пространство, не видя ничего.

— Ты никогда больше ничего не увидишь, подонок! — злобно произнес Датч Буанаделла, вспомнив, сколько несбывшихся планов разрушили Грин и Паркер... И в этот момент отворилась дверь...

Датч Буанаделла обернулся и замер: на пороге комнаты стоял Паркер с пистолетом в руке.

Буанаделла бросил спичку и быстро шагнул назад, пытаясь скрыться в темноте, но теперь его крупная фигура четко выделялась на прямоугольнике светлого окна, хотя Буанаделла этого и не подозревал.

— Прощай, Буанаделла, — сказал Паркер жестким и каким-то равнодушным тоном.

Датч Буанаделла поднял руки с растопыренными пальцами, как бы пытаясь задержать несущую смерть пулю...

Глава 25

Паркер, двигаясь мягко, осторожно, как кошка, направился к задней стороне дома. Он знал, что Генди Мак-Кей, Дэн Викца и Фред Дюкасс были рядом с ним, хотя их не было видно и слышно.

Паркер осторожно направился ко входу в кабинет, предполагая, что Калезиан, Буанаделла, Дюлар и часть охраны находятся в этой комнате.

Справа вдруг возникла короткая перестрелка. Послышался звон разбитых стекол. Паркер передвигался по лужайке, заставляя себя не торопиться, действовать хладнокровно, методично.

Теперь дом был совсем близко. Паркер протянул руку и коснулся стекла. Он осторожно толкнул дверь. Из кабинета потянуло свежим воздухом, остуженным кондиционерами.

Прижавшись к косяку двери, чтобы не быть заметным на фоне освещенного неба, Паркер замер на пороге, прислушиваясь к шуму в доме.

Никого!

Паркер опустился на четвереньки. В правой руке он держал пистолет, в левой — миниатюрный карандаш-фонарик. Он прополз через порог в комнату, ощупывая дорогу левой рукой. Вскоре его рука коснулась ткани. Паркер пополз мимо лежащего, остро чувствуя запах крови. Добравшись до лица, он на миг зажег фонарик и узнал Калезиана. Значит, он попал в цель.

А все остальные, кто был здесь прежде, покинули комнату, даже не подумав приказать, чтобы охраняли этот вход.

Паркер встал и направился к двери. Переступив порог, он услышал шум слева, а затем в отблеске фар увидел два коренастых силуэта, сворачивающих за угол, чтобы направиться, видимо, на охрану этого входа. Но было уже слишком поздно!

Мужчины остановились. Паркер достаточно хорошо различал их в бледном свете, в то время, как они его совершенно не видели. Один из них сказал хриплым голосом:

— Черт возьми, ничего не видно, хоть глаз выколи.

— Подожди, у меня есть спички.

Паркер не стал дожидаться, пока второй чиркнет спичкой и они обнаружат его присутствие в доме, и выстрелил.

Затем он свернул в другую сторону и пошел по коридору, погруженному в кромешную тьму.

“В таком большом доме должна быть и задняя лестница, — размышлял на ходу Паркер, — и если Грофилд еще жив, то он именно на втором этаже”.

Паркер сделал еще шаг и прислушался. Дыхание? Тихим, но твердым голосом Паркер спросил:

— Где ты?

— А? Здесь, около окна.

Паркер на слух пересек по диагонали помещение, и наконец различил прямоугольник окна и силуэт на нем.

— Ты считаешь, что они пробрались и сюда? — спросил силуэт.

— Да, — ответил Паркер и выстрелил в упор, сразу поняв, что это кто-то из людей Буанаделла или Дюлара.

Потом, идя вдоль стены, Паркер добрался до другой двери, за которой просматривалась узкая лестница, ведущая наверх.

Паркер поднялся уже почти до половины лестницы, когда услышал, как какой-то человек, задыхаясь и что-то бормоча, стал поспешно спускаться.

Паркер притаился, потом почувствовал, как его руки коснулся кожаный саквояж спускающегося человека. Быстро преградив ему дорогу, правой рукой Паркер дотянулся до его горла, в левой держа наготове фонарик-карандаш. Тут же послышался вскрик:

— А-а-а-а!

Паркер ткнул ему пистолетом в бок и тихо спросил:

— Где Грин? Где ваш пленник?

— Я... Господи, Боже мой! Я не имею ко всему этому никакого отношения... Я врач!

Паркер с силой прижал его к лестнице.

— Специалист по пальцам?

Человека охватила сильная дрожь, он молчал.

— Где Грин? Быстро!

— Наверху. Вторая дверь налево. Вы должны понять мое положение. У меня не было...

Паркер отвел пистолет немного в сторону и выстрелил. Дав телу скатиться вниз, он стал осторожно подниматься дальше.

Паркер прошел вдоль стены налево, прошел мимо первой, открытой двери, и добрался до второй, закрытой.

Паркер осторожно приоткрыл ее и при свете спички, которую держал Буанаделла, смог рассмотреть ее обстановку.

На кровати под простыней неподвижный Грофилд... Без сознания или... мертвый...

У кровати стоял Буанаделла, подняв зажженную спичку.

Оглянувшись на звук открывшейся двери и обнаружив застывшего на ее пороге Паркера, Буанаделла бросил спичку, и темнота скрыла его.

Он отступил несколько шагов в сторону от прежнего места, надеясь, что Паркер потеряет его в кромешной темноте, и он сумеет выскользнуть из комнаты. Отступая в сторону, Буанаделла оказался между Паркером и окном, на фоне которого четко обрисовался его силуэт.

— Прощай, Буанаделла, — последнее, что он услышал...

Глава 26

Центральная электростанция вышла из строя в три часа двадцать минут утра.

Как только погасло электричество, полиция и пожарные этого района города, немедленно извещенные об аварии, приняли необходимые меры, предусмотрительно принятые для подобных случаев.

Две коммерческие зоны находились в погруженном в темноту районе, и на них было сконцентрировано все внимание и все усилия полиции и пожарных.

Жилые кварталы не патрулировались, кроме тех экстренных случаев, когда к ним обращались по телефону и просили помощи.

В эту ночь экстренных сообщений в полицию не было.

Возникшая возле дома Датча Буанаделла стрельба разбудила жителей соседних домов. Девять семей лишились сна, и это было страшно. Каждый думал, томился в неведении, предполагал, что же случилось: нападение или переворот?

Разбудили их звуки выстрелов, и только потом уже выяснилось, что электролиния повреждена, света нет. Когда кто-то из соседей попытался вызвать по телефону полицию, как это всегда делается в подобных случаях, вдруг выяснилось, что телефоны тоже не работают.

Один из жильцов, достав ружье, спрятался со своей семьей в бомбоубежище за домом, построенное еще в 1935 году. О его существовании он только теперь вспомнил. Двое других, вооружившись ружьями, стали на страже у дверей своих домов.

Большинство же разбуженных и возбужденных семей испуганно переговаривались вполголоса, собравшись группками вокруг керосиновых ламп или у зажженного газа. Никто толком не знал, что предпринимать... и нужно ли вообще что-либо делать...

* * *

В это время Генди Мак-Кей, Дэн Викца и Фред Дюкасс переходили из комнаты в комнату по первому этажу дома Датча Буанаделла, методически ликвидируя людей Дюлара и Буанаделла, не желая оставлять кого-нибудь в живых.

Паркер оставался наверху, у входа в комнату, где лежал Грофилд. Он чутко прислушивался к происходящему вокруг, готовый, если потребуется, мгновенно действовать. Пока же он не хотел покидать еле живого друга.

Майкл Карлоу и Филли Уэбб, укрываясь за своими машинами, стреляли во все, что появлялось в окнах здания. Две фары уже были разбиты пулями, но остальные продолжали ярко освещать дом.

Ник Далесиа присоединился к Стену Деверсу в правом крыле здания. Света здесь было достаточно, чтобы наблюдать за боковыми окнами, если кто-то попытается напасть на их товарищей, уже проникших в дом.

Генди Мак-Кей и Том Харли взяли под свое наблюдение левое крыло.

Все шло по плану!

Люди Дюлара и Буанаделла были испуганы и растеряны. Они потеряли своего шефа... Половины из них уже не было в живых, многие тяжело ранены, а остальные совершенно не знали, что им делать дальше.

Дюлар и Куинтер пытались организовать оборону, но в темноте и в этом хаосе было просто невозможно в чем-то ориентироваться. Осажденные в огромном здании, в кромешной темноте, боясь появиться вблизи освещенных мест, находясь под прицельным огнем неуязвимого врага, теряя людей, они напоминали сейчас молодых бычков в загонах, мечущихся среди уже перебитых собратьев...

На втором этаже шесть человек, собравшись в главном коридоре, тихо спорили, пытаясь принять какое-либо разумное решение. Двое предлагали спуститься по главной лестнице и выступить навстречу противнику, остальные четверо были против. Один из них предложил даже выпрыгнуть из окна на лужайку, но другой запротестовал:

— Дом окружен со всех сторон! Как только мы покажемся, они в ту же секунду нас подстрелят, как куропаток!

— Но, Боже мой, сколько же их всего?

— По-моему, не меньше сотни!

Эти шестеро представляли собой весь наличный состав людей Дюлара. Они все еще пытались найти выход из создавшегося положения, даже не предполагая, что останутся изолированными на этаже.

— А если спуститься по задней лестнице, чтобы атаковать этих ублюдков с тыла? — предложил один из них. — Поступить с ними так же, как они поступили с нами.

Паркер, стоя на пороге комнаты Грофилда, слышал весь этот разговор. Если бы они решили бежать, он дал бы им эту возможность. Но они все же решили спуститься по лестнице в кухню и атаковать нападающих с тыла. Поэтому у Паркера не было выбора.

Достав из кармана свой карандаш-фонарик, Паркер последовал за ними до лестницы и замер здесь, пока не убедился, что все они находятся теперь на узкой лестничной клетке. Затем он внезапно включил фонарик и сверху стал методично расстреливать их, одного за другим...

Внизу, в большом салоне, к которому спускалась главная лестница, Дюлар и Куинтер, сидя на полу, безуспешно пытались составить план разумной защиты.

Ринго, доверенный человек Дюлара, бродил по дому, собирая сюда всех оставшихся в живых.

— У них осталось совсем немного времени, — высказал свое предположение Куинтер. — Они понимают, что должны исчезнуть еще до появления здесь полиции.

Эрни Дюлар ворчливо заметил:

— Они хорошо спланировали нападение, черт возьми! Я же выбрал плохую тактику защиты в этой борьбе...

— Нет, — возразил Куинтер. — Вы должны были быть рядом с Датчем Буанаделла. И Фрэнк Шродер — тоже, вот почему я здесь! Какой бы урон ни нанес нам сегодня Паркер, он все же пришлый. Он пришел и уйдет! А организация должна быть сохранена и на будущее оставаться дееспособной!

— Да она же просто разваливается на кусочки, Боже мой! — воскликнул Дюлар.

* * *

Через главный вход Фред Дюкасс медленно и осторожно вошел в большой зал столовой. Лишь на какое-то мгновение возник он на фоне открытого окна. Пуля попала ему в правый висок, отбросив на витрину с редкими вещами.

* * *

Несколько человек вошли в большой салон, осторожно передвигаясь, низко пригнувшись, чтобы не было видно из окон. Ринго вошел последним, заявив:

— Это все, кто остался в живых... Я искал повсюду, но наверху больше никого нет.

Эрни Дюлар быстро пересчитал людей, явившихся с Ринго. Их было всего семнадцать, вместе с Куинтером и с ним самим... Больше Куинтеру и Ринго собрать так и не удалось!..

— Мы останемся здесь! — решил Дюлар. — Вскоре должны появиться флики, и тогда Паркеру с его бандитами придется быстро исчезнуть! Нам необходимо дождаться прихода полиции здесь.

И именно в этот момент Генди Мак-Кей бросил в комнату бомбу.

Глава 27

Фрэнк Элкин остановил машину напротив госпиталя и погасил фары. Рядом с ним сидел Ральф Висс. Они подождали, пока глаза привыкнут к темноте.

На этой стороне улицы госпиталь был единственным зданием во всем квартале, где горел свет. Здесь работал свой генератор.

За госпиталем находился его автомобильный парк.

Элкин с большой тщательностью выбрал одну из машин “скорой помощи”, поколдовал под капотом и выехал со стоянки, не включая фар.

Теперь в их распоряжении была и “скорая помощь”.

* * *

Своим карманным фонариком Паркер светил Генди, который взламывал стенной шкаф Датча Буанаделла в его рабочем кабинете.

Генди достал из взломанного сейфа пачки банкнот.

— Неплохо выглядит, а? — воскликнул он, показывая на них.

Паркер никак не прореагировал. Он лишь протянул ему карманный фонарик, сказав:

— Вот, возьми, я сейчас вернусь!

* * *

Вся эта сложная операция по захвату дома Датча Буанаделла заняла меньше часа. А казалось, прошла целая вечность!

Фред Дюкасс был мертв, Тома Харли легко ранило в руку. Его увез Ник Далесиа. Сюда, на поле сражения, они больше не должны были возвращаться.

Дэн Викца был наверху: он осторожно привязал Алана Грофилда к матрацу, чтобы его можно было вынести из дома.

Филипп Уэбб и Майкл Карлоу отправились на поиски других машин. Надо было заменить вышедшие из строя во время перестрелки.

* * *

Паркер и Деверс вышли через главам вход. Машины все еще стояли на лужайке перед домом, но их фары уже были погашены. Свет падал только от санитарной машины, стоявшей невдалеке от дома.

Из нее вышел Фрэнк Элкин, довольно улыбаясь.

— Если я правильно вас понял, вы тут обошлись без меня! — воскликнул он.

— Мы тут прошлись, как ураган! — ответил Стен Деверс.

Элкин не выключил двигатель “скорой”, и она стояла, тихо урча. Теперь он включил все ее огни и, обойдя машину, сказал Паркеру и Деверсу:

— Хорошая машина, не правда ли?

— Очень, — согласился Паркер.

— Это было здорово, Паркер! — сказал Элкин. — Но меня ждет Ральф. Пока! До скорой встречи.

— В один из ближайших дней!

Элкин присоединился к Виссу, который ждал его в машине.

Паркер открыл двойную заднюю дверь санитарной машины, осмотрел ее изнутри.

Когда Паркер вылез из машины, Генди Мак-Кей и Дэн Викца уже выносили из дома Алана Грофилда на матраце, под который положили две длинные доски.

Паркер помог им удобнее устроить Грофилда на носилках в машине, пристегнув раненого эластичными ремнями.

В это время подъехали на новых машинах Майкл Карлоу и Филли Уэбб. Дэн Викца сел в машину Карлоу, и та сразу же отъехала.

— Кого-нибудь подвезти? — предложил Филли Уэбб.

— Стена Деверса.

— Нам следует поторопиться! — сказал Паркер.

— Да, я уже начинаю нервничать, — заявил Уэбб. Он был прав. Часа было достаточно, чтобы флики смогли разобраться в ситуации и с минуты на минуту появиться здесь.

Паркер посмотрел на дом. В этот момент из него выходили Деверс и Харли. На Стене Деверсе было какое-то подобие белой куртки, и он тащил банку с краской.

Подойдя к “скорой”, он быстрыми мазками стал покрывать название госпиталя на дверцах машины.

Харли протянул Паркеру небольшой синий чемоданчик:

— Я нашел его в одном из шкафов и положил сюда деньги из сейфа.

— Ты не успел их сосчитать?

— Успел. Немногим больше пятидесяти восьми тысяч.

Паркер еще раз внимательно обвел всех взглядом.

— Этого мало, — коротко бросил Паркер.

— А сколько он тебе был должен? — спросил Харли.

— Семьдесят три тысячи.

Паркер еще раз оглядел дом. О взрыве бомбочки в гостиной красноречиво говорили выбитые стекла. Кое-где были повреждены и рамы. Выглядел дом, как после серьезной переделки.

Паркер пожал плечами:

— Ладно, удовольствуюсь этим.

Харли засмеялся.

— Ты удовольствуешься этим? Мягко сказано! Я считаю, ты можешь заявить во весь голос, что неплохо посчитался с ними!

— Послушай, — перебил Филли Уэбб, — ты едешь со мной или нет? Нужно побыстрее убраться отсюда.

— Да-да, — сказал Харли. — Иду! Стен Деверс замазывал надпись уже на задней дверце санитарной машины.

— Так ты идешь? — спросил его Уэбб. Деверс посмотрел на Паркера:

— Может, мне поехать с тобой?

Паркер не видел в этом необходимости, поэтому спросил:

— А зачем?

— Разве тебе не нравится моя белая курточка? Вдруг случится в дороге какая-нибудь загвоздка, ты — шофер, а я — молодой, гениальный санитар! — Стен Деверс широко улыбнулся. — Это мне подходит! Я еще никогда не путешествовал в санитарной машине.

— Тогда едем! — решил Паркер.

Глава 28

Вибрация, толчки... Алан Грофилд открыл глаза. То, что он увидел, поразило его. Низкий выгнутый потолок. Хромированные перильца и поручни. Стенки и потолок обиты тканью. Быстрое и вибрирующее позвякивание.

“Санитарная машина! — мелькнула мысль. — Почему? Что еще предстоит пережить?” — и он впал в беспамятство.

Когда Грофилд снова пришел в себя, было гораздо светлее. Должно быть, уже после полудня.

Вибрация продолжалась.

На этот раз Грофилд вспомнил, что уже просыпался. Вспомнилось ему и другое: ведь он, Алан Грофилд — владелец летнего театра. Он чаще всего, прогорал, но это было естественно! Да... он поехал с Паркером в один городишко, его название...

И тут Грофилд вспомнил, что его ранили, серьезно ранили... Буанаделла... окно-дверь... тип снаружи на лужайке... выстрел... тупой удар в грудь...

— Этот ублюдок все же не убил меня! — прошептал он.

Дальнейшее Грофилд уже не мог припомнить... Были лишь нестерпимая боль, мучения, беспамятство, темнота.

— Салют! — произнес чей-то голос.

Грофилд очень медленно повернул голову и увидел светловолосого парня в белой куртке, с радостной улыбкой склонившегося над ним.

— Ты все же пришел в себя! Просто здорово! — сказал парень.

— Я так же удивлен, как и ты, — медленно и тихо прошептал Грофилд. Он пытался говорить как можно отчетливее, но его голос еще плохо повиновался ему. — Ты врач?

— Меня зовут Стен Деверс. Твой друг Паркер ведет эту прекрасную машину! И в ней едешь ты, Алан Грофилд. О тебе я слышал раньше, от ребят.

Алан Грофилд попытался приподнять голову, но силы оставили его.

“Паркер ведет санитарную машину? Но почему?” — подумал он.

— А что произошло? — прошептал Грофилд.

— Ну, знаешь, дружище, это слишком долго рассказывать! Событий было столько, что не расскажешь и за несколько часов.

Content

Ричард Старк
Луна мясника

Часть первая Похищение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Часть вторая Жестокая месть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28