Стернин Григорий

Песни нашего двора

Григорий Стернин

Песни нашего двора

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ

50-е годы, хрущевская оттепель... Казалось бы, сколько прошло времени, а такое впечатление, что это было вчера. Помню себя в потертом вельветовом пиджачке, стареньких стоптанных ботиночках и просторных сатиновых шароварах гоняющим на деревянном самокате со скрипучими подшипниками во дворе своего дома в самом центре Москвы - на Солянке. Именно здесь я услышал от старших ребят первую в своей жизни дворовую, слегка приблатненную песню про "грузина-армянина".

В ту пору подавляющее большинство москвичей жило в коммунальных квартирах. Жили бедно, но весело. Телевизор был редкостью, и вечерами многие жители дома собирались во дворе - некоем замкнутом пространстве, окруженном домами. Здесь играла ребятня от мала до велика, женщины всех возрастов делились новостями, мужчины за небольшим столиком резались в домино, здесь же сушили белье и чинили домашний инвентарь. Все знали друг друга по именам, кто чем живет, кто уехал, кто приехал. Двор был местом коллективного времяпрепровождения. И в каждом дворе был свой гармонист, как правило, бывший фронтовик. Его репертуар составляли патриотические и лирические песни, а также застольные и блатные. Ни один праздник, ни одна свадьба не обходились без гармониста.

С конца пятидесятых годов в крупных городах гитара стала постепенно вытеснять гармонь. Появилось новое течение - бардовская песня, которая завоевала огромное количество поклонников. Дворовые песни тоже стали петь под гитару, но от этого они не потеряли своего колорита.

Песни нашего двора здравствуют и поныне. Чем же привлекают они слушателя? Тем, что написаны от души. Поклонников этого жанра подкупает их искренность, откровенность и непосредственность.

В настоящий сборник вошли наиболее популярные дворовые песни. Их авторы неизвестны, а тексты передаются из поколения в поколение, составляя золотой фонд народного песенного творчества. Не иссякает талантами русская земля! ..

Хотелось бы выразить глубокую благодарность Елене Нестериной, Александру и Клавдии Кузнецовым, Григорию Злобину, Юрию Шурчкову и Алексею Добрякову, оказавшим неоценимую помощь при составлении этого сборника.

КОГДА Б ИМЕЛ ЗЛАТЫЕ ГОРЫ

Его увижу, сердце сразу

В моей волнуется груди.

Зачем, зачем я повстречала

Его на жизненном пути?

ДОНСКАЯ БАЛЛАДА

Ой, да не вечер, да не вечер.

Мне малым-мало спалось.

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось.

Мне малым-мало спалось,

Ой, да во сне привиделось.

Мне во сне привиделось,

Будто конь мой вороной

Разыгрался, расплясался,

Разрезвился подо мной.

Ой, налетели ветры злые,

Да с восточной стороны,

И сорвали черну шапку

С моей буйной головы.

А есаул догадлив был,

Он сумел сон мой разгадать.

Ой, пропадет, он говорил мне,

Твоя буйна голова.

* * *

Вот мчится тройка почтовая

По Волге-матушке зимой,

Ямщик, уныло напевая,

Качает буйной головой.

"О чем задумался, детина?

Седок приветливо спросил.

Какая на сердце кручина,

Скажи, тебя кто огорчил?"

"Ах барин, барин, добрый барин,

Уж скоро год, как я люблю,

А нехристь-староста, татарин,

Меня журит, а я терплю.

Ах барин, барин, скоро святки,

А ей не быть уже моей,

Богатый выбрал, да постылый

Ей не видать отрадных дней..."

Ямщик умолк и кнут ременный

С досадой за пояс заткнул.

"Родные, стой! Неугомонны!"

Сказал, сам горестно вздохнул.

"По мне лошадушки взгрустнутся,

Расставшись, борзые, со мной,

А мне уж больше не промчаться

По Волге-матушке зимой!"

РАЗЛУКА

Разлука, ты разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

Все пташки-канарейки

Так жалобно поют,

И нам с тобой, мой милый,

Забыться не дают.

Зачем нам разлучаться,

Зачем в разлуке жить,

Не лучше ль обвенчаться,

Да жить да не тужить.

Разлука, ты разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

АХ ТЫ, СТЕПЬ ШИРОКАЯ

Ах ты, степь широкая,

Степь раздольная,

Широко ты, матушка,

Протянулася.

Ой, да не степной орел

Подымается,

Ой, да не донской казак

Разгуляется.

Ой, да не летай, орел,

Низко ко земле,

Ой, да не гуляй, казак,

Близко к берегу!

КАК НА ГОРКЕ НА КРУТОЙ

Как на горке на крутой

Гулял казак молодой.

Ой, люли, ой, люли,

Гулял казак молодой.

Под ним коник вороной,

Весь, весь уборик золотой.

Ой, люли, ой, люли,

Весь, весь уборик золотой.

Серебряны стремена,

Золотые удила.

Ой, люли, ой, люли,

Золотые удила.

Шелковые повода,

Шелковые повода.

Ой, люли, ой, люли,

Шелковые повода.

"Здравствуй, Маша молода,

Дома ль матушка родна?

Ой, люли, ой, люли,

Дома ль матушка родна?"

"Отец в лесе, в поле мать,

Приходи, казак, гулять.

Ой, люли, ой, люли,

Приходи, казак, гулять.

Да приходи, казак, гулять,

Молоду девку видать.

Ой, люли, ой, люли,

Молоду девку видать".

КАК ХОТЕЛА МЕНЯ МАТЬ

Как хотела меня мать

Да за первого отдать,

А тот первый - он да неверный,

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

Да за другого отдать,

А тот другий ходит до подруги,

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

Да за третьего отдать,

А тот третий - что в поле ветер,

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

За четвертого отдать,

А четвертый - не живой, не мертвый,

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

Да за пятого отдать,

А тот пятый - пьяница проклятый!

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

Да за шестого отдать,

А тот шестый - мал, да не дорослый,

Ой, не отдай меня, мать!

Как хотела меня мать

Да за сёмого отдать,

А тот сёмый, пригожий да веселый,

Не хотел меня брать!

ИЗ-ЗА ОСТРОВА НА СТРЕЖЕНЬ

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выплывают расписные,

Острогрудые челны.

На переднем Стенька Разин,

Обнявшись, сидит с княжной,

Свадьбу новую справляет

Он, веселый и хмельной.

А она, потупив очи,

Ни жива и ни мертва,

Молча слушает хмельные

Атамановы слова.

Позади их слышен ропот:

"Нас на бабу променял,

Только ночь с ней провожжался,

Сам на утро бабой стал".

Этот ропот и насмешки

Слышит грозный атаман

И могучею рукою

Обнял персиянки стан.

Брови черные сошлися,

Надвигается гроза.

Буйной кровью налилися

Атамановы глаза.

"Ничего не пожалею,

Буйну голову отдам!"

Раздается голос властный

По окрестным берегам.

"Волга, Волга, мать родная,

Волга, русская река,

Не видала ты подарка

От донского казака!

Чтобы не было раздора

Между вольными людьми,

Волга, Волга, мать родная,

На, красавицу прими!"

Мощным взмахом поднимает

Он красавицу княжну

И за борт ее бросает

В набежавшую волну.

"Что ж вы, братцы, приуныли?

Эй, ты, Филька, черт, пляши:

Грянем песню удалую

На помин ее души!"

Из-за острова на стрежень,

На простор речной волны

Выплывают расписные

Острогрудые челны.

СТЕПЬ ДА СТЕПЬ КРУГОМ

Степь да степь кругом,

Путь далек лежит,

В той степи глухой

Умирал ямщик.

И, набравшись сил,

Чуя смертный час,

Он товарищу

Отдает наказ:

"Ты, товарищ мой,

Не попомни зла,

Здесь, в степи глухой,

Схорони меня.

Ты лошадушек

Сведи к батюшке,

Передай поклон

Родной матушке.

А жене скажи

Слово прощальное,

Передай кольцо

Обручальное.

Да скажи ты ей

Пусть не печалится,

Пусть с другим она

Обвенчается.

Про меня скажи,

Что в степи замерз,

А любовь ее

Я с собой унес".

Хоть огонь горит и жарко,

Но любовь - еще жарчей,

Хоть огонь водою тушат,

А любовь - нельзя ничем.

ЧТО ТЫ, БЕЛАЯ БЕРЕЗА

Что ты, белая береза,

Ветра нет, а ты шумишь?

Ретиво мое сердечко,

Горя нет, а ты болишь.

Ты узнай меня, миленок,

По широкой полосе:

На мне платье голубое,

Лента алая в косе.

Только в доме украшенье,

Когда солнышко взойдет.

Только сердцу утешенье,

Когда миленький придет.

Мои щечки, что листочки,

Глазки, что смородинки...

Давай, милый, погуляем,

Пока мы молоденьки!

Хоть огонь горит и жарко,

Но любовь - еще жарчей,

Хоть огонь водою тушат,

А любовь - нельзя ничем.

ПО ДОНУ ГУЛЯЕТ

По Дону гуляет, по Дону гуляет,

По Дону гуляет казак молодой.

В саду дева плачет, в саду дева плачет,

В саду дева плачет над быстрой рекой.

Ее утешает, ее утешает,

Ее утешает казак молодой:

- О чем, дева, плачешь, о чем, дева, плачешь,

О чем, дева, плачешь, о чем слезы льешь?

- О, как мне не плакать, о, как мне не плакать,

О, как мне не плакать, слез горьких не лить!

В саду я гуляла, в саду я гуляла,

В саду я гуляла, цветочки рвала.

Цветочки рвала я, цветочки рвала я,

Цветочки рвала я - цыганка пришла;

Цыганка гадала, цыганка гадала,

Цыганка гадала, за ручку брала.

Брала и шутила, брала и шутила,

Брала и шутила, качала головой:

"Утонешь, девчонка, утонешь, девчонка,

Утонешь, девчонка, в день свадьбы своей!"

- Не верь, моя радость, не верь, моя радость,

Не верь, моя радость, не верь никому.

Поверь, моя радость, поверь, моя радость,

Поверь, моя радость, лишь мне одному!

Поедем венчаться, поедем венчаться,

Поедем венчаться - я выстрою мост

Чугунный и длинный, чугунный и длинный,

Чугунный и длинный на тысячу верст.

Поставлю я стражей, поставлю я стражей,

Поставлю я стражей - донских казаков.

Вот едет карета, вот едет карета,

Вот едет карета, пошли кони в ряд.

Споткнулися кони, споткнулися кони,

Споткнулися кони на этом мосту.

Невеста упала, невеста упала,

Невеста упала да прямо в реку.

Невеста кричала, невеста кричала,

Невеста кричала: "Прощай, белый свет!"

Еще раз кричала, еще раз кричала,

Еще раз кричала: "Прощай, мать-отец!"

Еще повторяла, еще повторяла,

Еще повторяла: "Прощай, милый мой!

Наверно, наверно, не жить нам с тобой!"

РУССКИЙ РОМАНС

Не уезжай ты, мой голубчик!

Печальна жизнь мне без тебя.

Дай на прощанье обещанье,

Что не забудешь ты меня.

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь меня, что любишь меня...

Когда порой тебя не вижу,

Грустна, задумчива хожу.

Когда речей твоих не слышу,

Мне кажется, я не живу.

Скажи ты мне, скажи ты мне,

Что любишь меня, что любишь меня...

ВОТ КТО-ТО С ГОРОЧКИ СПУСТИЛСЯ

Вот кто-то с горочки спустился,

Наверно, милый мой идет.

На нем защитна гимнастерка,

Она с ума меня сведет.

На нем погоны золотые

И яркий орден на груди.

Зачем, зачем я повстречала

Его на жизненном пути?

Зачем, когда проходит мимо,

С улыбкой машет мне рукой,

Зачем он в наш колхоз приехал,

Зачем нарушил мой покой?

Его увижу, сердце сразу

В моей волнуется груди.

Зачем, зачем я повстречала

Его на жизненном пути?

Вот кто-то с горочки спустился,

Наверно, милый мой идет.

На нем защитна гимнастерка,

Она с ума меня сведет.

ЧЕРЕМУХА

Под окном черемуха колышется,

Распуская лепестки свои.

За рекой знакомый голос слышится,

И поют всю ночь там соловьи.

Сердце девушки забилось радостно...

Как тепло, как хорошо в саду!..

Жди меня, мой радостный, мой сладостный,

Я в заветный час к тебе приду.

Ой, зачем тобою сердце вынуто?

Для кого теперь твой блещет взгляд?

Мне не жаль, что я тобой покинута,

Жаль, что люди много говорят.

Прямо к речке тропочка проложена.

Спит мальчонка - он не виноват.

Я не буду плакать и печалиться,

Не вернется прошлое назад.

Под окном черемуха колышется,

Осыпая лепестки свои.

За рекой уж голоса не слышатся,

Не поют там больше соловьи...

Ты звучи, гитара моя милая.

Разгони ты грусть мою печаль.

Ах ты жизнь, ты жизнь моя постылая,

Ничего теперь не жаль.

ПО ДИКИМ СТЕПЯМ ЗАБАЙКАЛЬЯ

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах.

На нем рубашонка худая

И множество разных заплат,

Шапчонка на нем арестанта

И серый тюремный халат.

Бродяга к Байкалу подходит,

Рыбачью он лодку берет.

Унылую песню заводит

Про родину что-то поет:

"Оставил жену молодую

И малых оставил детей,

Теперь я иду наудачу,

Бог знает, увижусь ли с ней!"

Бродяга Байкал переехал,

Навстречу - родимая мать.

"Ах, здравствуй, ах, здравствуй, мамаша,

Здоров ли отец мой да брат?"

"Отец твой давно уж в могиле,

Сырою землею закрыт.

А брат твой давно уж в Сибири,

Давно кандалами гремит.

Пойдем же, пойдем, мой сыночек,

Пойдем же в курень наш родной,

Жена там по мужу скучает,

И плачут детишки гурьбой".

ОКРАСИЛСЯ МЕСЯЦ БАГРЯНЦЕМ

Окрасился месяц багрянцем,

Где волны бушуют у скал.

- Поедем, красотка, кататься,

Давно я тебя поджидал.

- Я еду с тобою охотно,

Я волны морские люблю.

Дай парусу вольную волю,

Сама же я сяду к рулю.

- Ты правишь в открытое море,

Где с бурей не справиться нам.

В такую шальную погоду

Нельзя доверяться волнам.

- Нельзя? Почему ж, дорогой мой?

А в прошлой, минувшей судьбе,

Ты помнишь, изменник коварный,

Как я доверялась тебе?

Окрасился месяц багрянцем,

Где волны шумели у скал.

"Поедем, красотка, кататься,

Давно я тебя поджидал".

ХАСБУЛАТ УДАЛОЙ

Хасбулат удалой!

Бедна сакля твоя;

Золотою казной

Я осыплю тебя.

Саклю пышно твою

Разукрашу кругом,

Стены в ней обобью

Я персидским ковром.

Галуном твой бешмет

Разошью по краям

И тебе пистолет

Мой заветный отдам.

Дам старее тебя

Тебе шашку с клеймом,

Дам лихого коня

С кабардинским тавром.

Дам винтовку мою,

Дам кинжал Базалай,

Лишь за это жену

Ты свою мне отдай.

Ты уж стар, ты уж сед,

Ей с тобой не житье,

На заре юных лет

Ты погубишь ее.

Тяжело без любви

Ей тебе отвечать

И морщины твои,

Не любя, целовать.

Видишь, вон Ямман-Су

Моет берег крутой,

Там вчера я в лесу

Был с твоею женой.

Под чинарой густой

Мы сидели вдвоем,

Месяц плыл золотой,

Все молчало кругом.

И играла река

Перекатной волной,

И скользила рука

По груди молодой.

Мне она отдалась

До последнего дня

И Аллахом клялась,

Что не любит тебя!

Крепко шашки сжимал

Хасбулат рукоять

И, схватясь за кинжал,

Стал ему отвечать:

"Князь! Рассказ длинный твой

Ты напрасно мне рек,

Я с женой молодой

Вас вчера подстерег.

Береги, князь, казну

И владей ею сам,

За неверность жену

Тебе даром отдам.

Ты невестой своей

Полюбуйся поди

Она в сакле моей

Спит с кинжалом в груди.

Я глаза ей закрыл,

Утопая в слезах,

Поцелуй мой застыл

У нее на губах".

Голос смолк старика,

Дремлет берег крутой,

Лишь играет река

Перекатной волной.

НА МУРОМСКОЙ ДОРОГЕ

На Муромской дороге

Стояли три сосны.

Со мной прощался милый

До будущей весны.

Он клялся и божился

Со мной одною быть,

На дальней на сторонке

Меня не позабыть.

Наутро он уехал,

Умчался милый вдаль.

На сердце мне оставил

Тоску лишь да печаль.

А ночью мне приснился

Ужасный страшный сон,

Что милый мой женился,

Нарушил клятву он.

А я над сном смеялась

При ярком свете дня.

Да разве ж это можно,

Чтоб мил забыл меня?

Но сон мой вскоре сбылся.

И раннею весной

Мой милый возвратился

С красавицей женой.

Я у ворот стояла,

Когда он проезжал,

Меня в толпе народа

Он взглядом отыскал.

Увидев мои слезы,

Глаза он опустил.

И понял, что навеки

Мне сердце погубил.

На Муромской дороге

Стояли три сосны.

Со мной прощался милый

До будущей весны.

РАСКИНУЛОСЬ МОРЕ ШИРОКО

Раскинулось море широко,

И волны бушуют вдали.

Товарищ, мы едем далеко,

Подальше от нашей земли.

Не слышно на палубе песен,

И Красное море шумит,

А берег суровый и тесен

Как вспомнишь, так сердце болит.

"Товарищ, я вахту не в силах стоять,

Сказал кочегар кочегару,

Огни в моих топках совсем прогорят,

В котлах не сдержать мне уж пару.

Пойди, заяви ты, что я заболел,

И вахту, не кончив, бросаю,

Весь потом истек, от жары изнемог,

Работать нет сил, умираю!"

Товарищ ушел... Он лопату схватил,

Собравши последние силы,

Дверь топки привычным толчком отворил,

И пламя его озарило.

Окончив кидать, он напился воды

Воды опресненной, нечистой,

С лица его падал пот, сажи следы,

Услышал он речь машиниста:

"Ты вахты, не кончив, не смеешь бросать,

Механик тобой недоволен;

Ты к доктору должен пойти и сказать,

Лекарство он даст, если болен!"

На палубу вышел... Сознанья уж нет.

В глазах его все помутилось...

Увидел на миг ослепительный свет...

Упал... Сердце больше не билось.

Проститься с товарищем утром пришли

Матросы, друзья кочегара,

Последний подарок ему поднесли

Колосник горелый и ржавый.

Напрасно старушка ждет сына домой

Ей скажут, она зарыдает...

А волны бегут от винта за кормой,

И след их вдали пропадает.

ЧЕРНЫЙ ВОРОН

Черный ворон, черный ворон,

Что ты вьешься надо мной?

Ты добычи не дождешься,

Черный ворон, я не твой!

Что ты когти распускаешь

Над моею головой?

Иль добычу себе чаешь,

Черный ворон, я не твой!

Завяжу смертельну рану

Подаренным мне платком,

А потом с тобой я стану

Говорить все об одном.

Полети в мою сторонку,

Скажи маменьке моей,

Ты скажи моей любезной,

Что за Родину я пал.

Отнеси платок кровавый

Милой любушке моей.

Ты скажи - она свободна,

Я женился на другой.

Взял невесту тиху-скромну

В чистом поле под кустом,

Обвенчальна была сваха

Сабля вострая моя.

Калена стрела венчала

Среди битвы роковой.

Вижу, смерть моя приходит

Черный ворон, весь я твой!

***

Когда б имел златые горы

И реки, полные вина,

Все отдал бы за ласки, взоры,

Чтоб ты владела мной одна.

МИЛЕНЬКИЙ ТЫ МОЙ

- Миленький ты мой,

Возьми меня с собой!

Там, в краю далеком,

Буду тебе женой.

- Милая моя,

Взял бы я тебя.

Но там, в краю далеком,

Есть у меня жена.

- Миленький ты мой,

Возьми меня с собой!

Там, в краю далеком,

Буду тебе сестрой.

- Милая моя,

Взял бы я тебя.

Но там, в краю далеком,

Есть у меня сестра.

- Миленький ты мой,

Возьми меня с собой!

Там, в краю далеком,

Буду тебе чужой.

- Милая моя,

Взял бы я тебя.

Но там, в краю далеком,

Чужая ты мне не нужна.

ВИНОВАТА ЛИ Я

Виновата ли я, виновата ли я,

Виновата ли я, что люблю?

Виновата ли я, что мой голос дрожал,

Когда пела я песню ему?

Виновата одна, виновата во всем.

Еще хочешь себя оправдать.

Так зачем же, зачем в эту темную ночь

Позволяла себя целовать?

Целовал-миловал, целовал-миловал,

Говорил, что я буду его.

А я верила все и, как роза, цвела,

Потому что любила его.

Ой ты, мама моя, ой ты, мама моя!

Отпусти ты меня погулять.

Ночью звезды горят, ночью ласки дарят,

Ночью все о любви говорят.

ОЙ, МОРОЗ, МОРОЗ

Ой, мороз, мороз,

Не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня.

Не морозь меня, моего коня,

Моего коня белогривого.

Моего коня белогривого,

У меня жена, ох, ревнивая.

У меня жена, ох, красавица,

Ждет меня домой, ждет печалится.

Я вернусь домой на закате дня,

Обниму жену, напою коня.

Ой, мороз, мороз,

Не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня.

* * *

Шумел камыш, деревья гнулись,

А ночка темная была.

Одна возлюбленная пара

Всю ночь гуляла до утра.

А поутру они расстались.

Кругом помятая трава.

То не трава была помята

Измята девичья краса.

Пришла домой, а там спросили:

"Где ты гуляла, где была?"

Она в ответ: "В саду гуляла,

Домой тропинки не нашла".

Он говорил: "Ругаться будут

Ты приходи опять сюда".

Она пришла - его там нету,

Уже не будет никогда.

Она платок к лицу прижала

И горько плакать начала:

"Кому ж краса моя досталась,

Кому ж я счастье отдала".

Шумел камыш, деревья гнулись,

А ночка темная была.

Одна возлюбленная пара

Всю ночь гуляла до утра.

КОГДА Б ИМЕЛ ЗЛАТЫЕ ГОРЫ

"Когда б имел златые горы

И реки, полные вина,

Все отдал бы за ласки, взоры,

Чтоб ты владела мной одна".

"Не упрекай несправедливо,

Скажи всю правду ты отцу.

Тогда свободно и счастливо

С молитвой мы пойдем к венцу".

"Ах, нет, твою, голубка, руку

Просил я у него не раз.

Но он не понял мою муку

И дал жестокий мне отказ.

Спроси у сердца ты совета,

Страданьем тронута моим.

И, веря святости обета,

Беги с возлюбленным своим".

"Ну как же, милый, я покину

Семью родную и страну?

Ведь ты заедешь на чужбину

И бросишь там меня одну".

Умчались мы в страну чужую,

А через год он изменил,

Забыл и клятву роковую,

Когда другую полюбил.

А мне сказал, стыдясь измены:

"Ступай обратно в дом отца.

Оставь, Мария, мои стены!"

И проводил меня с крыльца.

КАЛИНА КРАСНАЯ

Калина красная,

Калина вызрела...

Я у залеточки

Характер вызнала,

Характер вызнала,

Характер - ой какой!

Я не уважила,

А он пошел с другой.

А он пошел с другой,

А я не спорила,

Так, значит, он хорош,

А я не стоила?..

А я пошла с другим,

Ему не верится:

Он подошел ко мне

Удостовериться.

Удостоверился,

Но не дождался слов.

А я одно твержу:

- Ты потерял любовь!

Ты потерял любовь,

Она найденная

Другому мальчику

Переведенная!

Ты потерял любовь,

И я уверенно

Другому мальчику

Удостоверена.

ТОНКАЯ РЯБИНА

Что стоишь, качаясь,

Тонкая рябина,

Головой склоняясь

До самого тына?

А через дорогу

За рекой широкой

Так же одиноко

Дуб стоит высокий.

Как бы мне, рябине,

К дубу перебраться.

Я б тогда не стала

Гнуться и качаться.

Тонкими ветвями

Я б к нему прижалась

И с его листами

День и ночь шепталась.

Но нельзя рябине

К дубу перебраться,

Знать, судьба такая

Век одной качаться.

ВДОЛЬ ПО УЛИЦЕ МЕТЕЛИЦА МЕТЕТ

Вдоль по улице метелица метет,

За метелицей мой миленький идет:

- Ты постой, постой, красавица моя,

Дай мне наглядеться, радость, на тебя!

На твою ли на приятну красоту,

На твое ли да на белое лицо.

Ты постой, постой, красавица моя,

Дай мне наглядеться, радость, на тебя!

Красота твоя с ума меня свела,

Иссушила добра молодца меня.

Ты постой, постой, красавица моя,

Дай мне наглядеться, радость, на тебя!

МОСКВА ЗЛАТОГЛАВАЯ

Москва златоглавая,

Звон колоколов.

Царь-пушка державная,

Аромат пирогов.

Конфетки-бараночки,

Словно лебеди саночки,

Эй вы, кони залетные,

Слышна песнь с облучка.

Гимназистки румяные,

От мороза чуть пьяные,

Грациозно сбивают

Рыхлый снег с каблучка.

Помню тройку удалую,

Вспышки дальних зарниц,

Твою позу усталую,

Трепет длинных ресниц.

Все прошло, все умчалося

В невозвратную даль.

Ничего не осталося,

Лишь тоска да печаль.

Конфетки-бараночки,

Словно лебеди саночки,

Эй вы, кони залетные,

Слышна песнь с облучка.

Гимназистки румяные,

От мороза чуть пьяные,

Грациозно сбивают

Рыхлый снег с каблучка.

AX, САМАРА-ГОРОДОК

Платок тонет и не тонет,

Потихонечку плывет,

Милый любит и не любит,

Только времечко ведет.

Припев:

Ах, Самара-городок,

Беспокойная я,

Беспокойная я,

Успокой ты меня!

Я росла и расцветала

До семнадцати годов

А с семнадцати годов

Крушит девушку любовь.

Припев.

Милый спрашивал любови,

Я не знала, что сказать,

Молода, любви не знала,

Ну и жалко отказать.

Припев.

Понапрасну небо ясно,

Одна звездочка горит,

Понапрасну милых много

Об одном сердце болит.

Припев.

Тебе, белая береза,

Нету места у реки.

Если я тебе невеста

Ты меня побереги.

Припев.

Милый скажет: "До свиданья",

Сердце вскинется огнем

И тоскует, и томится

Все о том же, все о нем.

ВОЛГА-РЕЧЕНЬКА ГЛУБОКА

Волга-реченька глубока

Бьет волнами берега.

Мил уехал, не простился,

Знать, любовь не дорога.

Ой, туманы голубые,

Серебристая волна.

Неужели ко мне милый

Не вернется никогда!

Цвела вишня всем на диво,

Ветром сдуло белый цвет.

Я б другого полюбила,

Да любови в сердце нет.

Возле бережка крутого

День и ночь волна шумит.

Хорошо любить такого,

Кто любовью дорожит.

Над рекой стоят туманы,

Красна солнца не видать.

А мой милый меня вспомнит,

И его я буду ждать.

ТО НЕ ВЕТЕР ВЕТКУ КЛОНИТ

То не ветер ветку клонит,

Не дубравушка шумит,

То мое сердечко стонет,

Как осенний лист, дрожит.

Извела меня кручина,

Подколодная змея!..

Догорай, моя лучина,

Догорю с тобой и я!

Не житье мне здесь без милой,

С кем пойду теперь к венцу?

Знать, судил мне рок с могилой

Обвенчаться молодцу.

Расступись, земля сырая,

Дай мне, молодцу, покой,

Приюти меня, родная,

В тихой келье гробовой.

СВЕТИТ МЕСЯЦ

Светит месяц, светит ясный,

Светит белая заря.

Осветила путь-дорожку

Мне до милого двора.

Мне не спится, не лежится,

И сон меня не берет.

Я сходил бы к милой в гости,

Да не знаю, где живет.

Попросил бы я товарища,

Мой товарищ доведет,

Мой товарищ меня краше

Боюсь, Машу отобьет.

Подхожу я к дому милой,

А у милой нет огня.

Постучал я под окошком,

Моя Маша спать легла.

- Стыдно, стыдно тебе, Маша,

Со вечера рано спать.

- А тебе, мой друг, стыднее

До полуночи гулять!

ВИШЕНКА

Я в садочек вышла

На закате дня.

Вишенка, ты, вишня,

Приласкай меня!

Расскажи, родная,

Как любила ты,

Как весной роняла

Белые цветы.

Звал меня парнишка

В тихий поздний час.

Вишенка, ты, вишня,

Ты скрывала нас.

Оба мы мечтали

Под твоей листвой.

Тайну доверяли

Мы тебе одной.

Я в садочек вышла

И одна хожу.

Вишенка, ты, вишня,

Все тебе скажу.

Не заходит милый

Вечером за мной.

Он проходит мимо

К вишенке другой.

БИРЮЗОВЫЕ КОЛЕЧКИ

Бирюзовые колечки

Раскатились ай да по лужку.

Ты ушла, и твои плечики

Закатилися в ночную мглу.

Во зеленой травушке муравушке

Не сыскать растерянных колец,

Не найти любви забавушки,

Тут и счастьицу конец.

Ты звучи, гитара моя милая,

Разгони ты грусть мою печаль.

Ах ты жизнь, ты жизнь моя постылая,

Ничего теперь не жаль.

А НА ДВОРЕ ЧУДЕСНАЯ ПОГОДА

А на дворе чудесная погода.

Окно откроешь - светит месяц золотой.

А мне сидеть еще четыре года.

Душа болит! - как хочется домой.

А вот недавно попал я в слабосилку

Из-за того, что ты не шлешь посылку.

Я не прошу того, что пожирней,

Пришли хотя бы черных сухарей.

А в воскресенье сходи-ка ты к Егорке.

Он по свободе мне должен шесть рублей.

На три рубля купи ты мне махорки,

На остальные черных сухарей.

Да не сиди с Егоркой до полночи,

Не то Егорка обнять тебя захочет,

А коль обнимет, меня не забывай

И сухарей скорее высылай.

Итак, кончаю. Целую тебя в лобик,

Не забывай, что я живу, как бобик.

Привет из дальних лагерей

От всех товарищей-друзей.

Целую крепко-крепко. Твой Андрей.

ВЕШНИЕ ВОДЫ

Вешние воды бегут с гор ручьями,

Птицы весенние песни поют.

Горькими хочется плакать слезами.

Только к чему? Все равно не поймут...

Разве поймут, что в тяжелой неволе

Самые юные годы прошли.

Вспомнишь о воле, взгрустнешь поневоле,

Сердце забьется, что птица в груди.

Плохо, мой друг, мы свободу любили,

Плохо ценили домашний уют.

Только сейчас мы вполне рассудили,

Что не для всех даже птицы поют.

Вспомнишь о воле: былое веселье,

Девичий стан, голубые глаза...

Только болит голова, как с похмелья,

И на глаза накатится слеза.

Годы пройдут, и ты выйдешь на волю,

Гордо расправишь усталую грудь,

Глянешь на лагерь презренно глазами,

Чуть улыбнешься и тронешься в путь.

Будешь бродить по российским просторам

И потихоньку начнешь забывать

Лагерь, окутанный мощным забором,

Где приходилось так долго страдать.

Вешние воды бегут с гор ручьями,

Птицы весенние песни поют.

Горькими хочется плакать слезами.

Только к чему? Все равно не поймут...

ГОЛУБИ

Голуби летят над нашей зоной,

Голубям нигде преграды нет.

Как бы мне хотелось с голубями

На родную землю улететь.

Но забор высокий не пускает,

И колючка в несколько рядов.

Часовые с вышек наблюдают,

И собаки рвутся с поводов.

Вечер над решеткой догорает,

Солнце тает, словно уголек,

Это свою песню допевает,

Это засыпает паренек.

Плачут в дальних камерах девчата,

Вспоминая молодость свою.

Как они кому-то и когда-то

Говорили ласково: "Люблю".

Даже самый строгий надзиратель

У волчка задумавшись стоит.

Только он один, паскуда, знает,

Что парнишке ночь осталось жить.

А наутро грянули засовы,

И парнишку вывели во двор.

И последним словом его было:

"Приведите сына моего".

Тут из-за ворот из-за тюремных

Выбежал парнишка лет пяти,

Бросился на шею с криком: "Папа,

Родненький, с собой меня возьми".

Вы летите, голуби, летите

За леса, в родимые края,

Там родимой матушке скажите,

Что на свете нету уж меня.

Голуби летят над нашей зоной,

Голубям нигде преграды нет.

Как бы мне хотелось с голубями

На родную землю улететь.

ЖАЛЬ МНЕ ПОКИНУТЬ ТЕБЯ, ЧЕРНООКУЮ

Жаль мне покинуть тебя, черноокую!

Ночь нас накрыла крылом.

Эх, да налейте мне чару глубокую

Пенистым красным вином!

Есть у меня кофточка, скоком добытая,

Шубка на лисьем меху.

Будешь ходить ты вся золотом шитая,

Спать на лебяжьем пуху.

Знаю: за долю свою одинокую

Много я душ погубил.

Я ль виноват, что тебя, черноокую,

Больше, чем жизнь, полюбил?

Что ж затуманилась, зоренька ясная,

Пала на землю росой?

Что ж пригорюнилась, девица красная,

Глазки налились слезой?

Как мне покинуть тебя, черноокую!

Ночь нас накрыла крылом.

Эх, да налейте мне чару глубокую

Пенистым красным вином!

ВОРОВСКАЯ ДОЛЯ

Такова уж воровская доля,

В нашей жизни часто так бывает.

Мы надолго расстаемся с волей,

Но наш брат нигде не унывает.

Может, жизнь погибель мне готовит,

Солнца луч блеснет на небе редко.

Дорогая, ведь ворон не ловят,

Только соловьи сидят по клеткам.

ВЫ ХОЧЕТЕ ПЕСЕН

Вы хочете песен? - Их есть у меня!

В прекрасной Одессе гитары звенят!

Пройдись по бульварам, швырнись по садам,

Услышишь гитару, увидишь мента.

Припев:

Эх, Одесса, мать-Одесса,

Ростов-папа шлет привет!

Есть здесь много интереса,

Фраерам покоя нет!

Их будят ночью блатные песни,

Несутся звуки серенад.

И не уснуть ему, хоть тресни,

Под музыкальный этот блат.

Припев.

В легавку звонишь - а там блатные,

Ты не бери их на испуг!

Карманы чистят они вам ныне

Стерильно, без касанья рук!

Припев.

Они разденут вас глазами,

И шмотки спустят - ну так что ж?

Уже мы раньше вам сказали,

В Одессе вора не найдешь!

Припев.

Так приезжайте к нам с перстнями,

Одесса-мама здесь вас ждет.

Пускай опер попляшет с нами,

Потом вам песенку споет.

ТАГАНКА

Цыганка с картами, дорога дальняя,

Дорога дальняя, казенный дом.

Быть может, старая тюрьма Центральная

Меня, мальчишечку, по новой ждет.

Припев:

Таганка, все ночи, полные огня,

Таганка, зачем сгубила ты меня?

Таганка, я твой бессменный арестант,

Погибли юность и талант в твоих стенах.

Я знаю, милая, и без гадания:

Дороги разные нам суждены.

Опять по пятницам пойдут свидания

И слезы горькие моей родни.

Припев.

Прощай, любимая, больше не встретимся,

Меня, несчастного, устанешь ждать.

Умру в Таганке я, умру, тебя любя,

Твоих красивых глаз мне не видать.

А потом загуляла, запела братва.

Только слышно баян да гитару.

Как весной зелена молодая трава!

Полюбил я красивую шмару.

* * *

Звезды ярко в решетках искрятся.

Грустно в сердце младого красавца.

Он не весел, не хочет смеяться.

Про свободу он песню поет.

Припев:

Знаю, радость моя впереди:

Грязь я смою, а грубость запрячу,

И прижмусь к материнской груди,

И тихонько от счастья заплачу.

Мне теперь, дорогая, обидно.

Ни тебя, ни кого мне не видно.

Предо мной твои пышные кудри,

Да любовь в моем сердце горит.

Припев.

Багровеет заря, мне не спится.

Сердце птицей на волю стремится.

Угасают последние звезды,

Пропадают с рассветом мечты.

Припев.

Знаю, радость моя впереди:

Грязь я смою, а грубость запрячу,

И прижмусь к материнской груди,

И тихонько от счастья заплачу.

МЫ ВСТРЕТИЛИСЬ С ТОБОЙ

Мы встретились с тобой лишь на минутку

Там, где стояла старая тюрьма.

Ты подошел и протянул мне руку,

Но я руки своей не подала.

Зачем меня так искренне ты любишь?

Ты не дождешься ласки от меня.

Мой милый друг, себя ты этим губишь,

Я больше не могу любить тебя.

Была пора, и я тебя любила,

Рискуя часто жизнью молодой.

Мой милый друг, тюрьма нас разлучила,

И мы навек расстанемся с тобой.

Тюрьма, тюрьма, разлуки не страшны мне,

Но страшен мне тюремный твой обряд,

Вокруг тебя там бродят часовые,

А по углам фонарики горят.

Мой милый друг, зачем меня ты любишь,

Сгорая страстью жаркой, молодой.

Мой милый друг, тюрьма тебя погубит.

Я не могу встречаться уж с тобой.

Таганка, все ночи, полные огня,

Таганка, зачем сгубила ты меня?

Таганка, я твой бессменный арестант,

Погибли юность и талант в твоих стенах.

НА ЗАЛИВЕ ТАЕТ ЛЕД ВЕСНОЮ

На заливе тает лед весною

И деревья скоро расцветут,

Только под конвоем нас с тобою

В лагеря этапом повезут.

Снова эти крытые вагоны

И колес унылый перебой,

Снова опустевшие перроны

И собак конвойных злобный вой.

В лагерях не знают о свободе,

Там нельзя об этом говорить,

Там винтовки часовых на взводе

Вам свободу могут заменить.

Скоро вы узнаете, как летом

Васильки на поле зацветут,

Разве мы узнаем все об этом,

Ведь цветы свободных только ждут.

День за днем года пройдут упрямо,

Все забудут наши имена,

И никто не вспомнит, только мама

Скажет, что у сына седина.

Скажет, что мой сын еще вернется,

Тот, кто любит, долго будет ждать.

Может быть, кому из вас придется

Эту боль, как матери, узнать.

На заливе тает лед весною,

И деревья скоро расцветут,

Только под конвоем нас с тобою

В лагеря этапом повезут.

ПО ТУНДРЕ

Это было весною, в зеленеющем мае,

Когда тундра проснулась, развернулась ковром.

Мы бежали с тобою, замочив вертухая,

Мы бежали из зоны - покати нас шаром!

Припев:

По тундре, по широкой дороге,

Где мчится скорый Воркута - Ленинград,

Мы бежали с тобою, опасаясь тревоги,

Опасаясь погони и лая собак.

Лебединые стаи нам навстречу летели,

Нам на юг, им на север - каждый хочет в свой дом.

Эта тундра без края, эти редкие ели,

Этот день бесконечный - ног не чуя, бредем.

Припев.

Дождик капал на рыло и на дуло нагана.

Лай овчарок все ближе, автоматы стучат.

Я тебя не увижу, моя родная мама,

Вохра нас окружила, "Руки в гору!" - кричат.

Припев.

В дохлом северном небе ворон кружит и карчет.

Не бывать нам на воле, жизнь прожита зазря.

Мать-старушка узнает и тихонько заплачет:

У всех дети как дети, а ее - в лагерях.

Припев.

Поздно ночью затихнет наш барак после шмона.

Мирно спит у параши доходяга-марксист.

Предо мной, как икона, вся запретная зона,

А на вышке маячит ненавистный чекист.

* * *

Я по тебе соскучилась, Сережа,

Истосковалась по тебе, сыночек мой.

Ты пишешь мне, что ты скучаешь тоже

И в октябре воротишься домой.

Ты пишешь мне, что ты по горло занят,

А лагерь выглядит суровым и пустым.

А вот у нас на родине, в Рязани,

Вишневый сад расцвел, как белый дым.

Уж скоро в поле выгонят скотину,

Когда нальется соком нежная трава.

А под окном кудрявую рябину

Отец срубил по пьянке на дрова.

У нас вдали, за синим косогором,

Плывет, качаясь, серебристая луна.

По вечерам поют девчата хором,

И по тебе скучает не одна.

Придут домой, обступят, как березы:

"Когда же, тетенька, вернется ваш Сергей?"

А у одной поблескивают слезы,

В глазах тоска-печаль прошедших дней.

А я горжусь, но отвечаю скромно:

"Когда закончится осенний листопад,

Тогда Сергей навек покинет зону

И вслед за тем воротится назад".

Так до свиданья, Сережка, до свиданья.

Так до свидания, сыночек дорогой,

До октября, до скорого свиданья,

Как в октябре воротишься домой.

* * *

Серебрился серенький дымок,

Таял в золотых лучах заката.

Песенку принес мне ветерок

Ту, что пела милая когда-то.

Жил в Одессе славный паренек.

Ездил он в Херсон за голубями.

И вдали мелькал его челнок

С белыми, как чайка, парусами.

Голубей он там не покупал,

А ходил и шарил по карманам.

Крупную валюту добывал.

Девушек водил по ресторанам.

Но пора суровая пришла:

Не вернулся в город он родимый.

И напрасно девушка ждала

У фонтана в юбке темно-синей.

Кто же познакомил нас с тобой?

Кто же нам принес печаль-разлуку?

Кто на наше счастье и покой

Поднял окровавленную руку?

Город познакомил нас с тобой.

Лагерь нам принес печаль-разлуку.

Суд на наше счастье и покой

Поднял окровавленную руку.

А за это я своим врагам

Буду мстить жестоко, верь мне, детка!

Потому что воля дорога,

А на воле я бываю редко.

Серебрился серенький дымок,

Таял в золотых лучах заката.

Песенку принес мне ветерок

Ту, что пела милая когда-то.

БАЦИЛЛА И ЧУМА

Лежали на нарах два рыла,

По воле грустили друзья:

Один был по кличке Бацилла,

Другой был по кличке Чума.

Природа им счастье дарила,

А горе сулила тюрьма.

В Маруську влюбился Бацилла,

На Катьку глаз бросил Чума.

В картишки мастишка валила,

А ну-ка держись, фраера!

Ведь с вами играет Бацилла.

"Вот черти!" - кричал им Чума.

Маруська подумать любила,

А Катька порчушкой была.

За Муськой приехал Бацилла,

За Катькой приплыл сам Чума.

В Москве у Нескучного сада,

На воздух подняв два пера:

"Мне с вами базарить не надо,

Разденьтесь! Я самый Чума".

Но вскоре округа вся взвыла,

Узнала про них Колыма:

Во льды оторвался Бацилла,

Во мхи возвратился Чума.

Лежали на нарах два рыла,

По воле грустили друзья:

Один был по кличке Бацилла,

Другой был по кличке Чума.

* * *

За окном кудрявая белая березонька.

Солнышко в окошечко нежным светом льет.

У окна старушечка - лет уже порядочно,

С Воркуты заснеженной мать сыночка ждет.

И однажды вечером принесли ей весточку.

Сообщили матери, что в разливе рек

Ваш сыночек Витенька, порешив охранника,

Темной зимней ноченькой совершил побег.

Он ушел из лагеря в дали необъятные,

Шел тайгой дремучею ночи напролет,

Чтоб увидеть мамочку и сестренку Танечку.

Шел тогда Витюнечке двадцать третий год.

И однажды ноченькой постучал в окошечко.

Мать, увидев Витеньку, думала, что сон.

"Скоро мне расстрел дадут, дорогая мамочка!"

И, к стене приникнувши, вдруг заплакал он.

Ты не плачь, старушечка, не грусти, не мучайся,

Ты слезами горькими сына не вернешь.

На ветвях березовых капельки хрустальные:

С ней береза плакала, не скрывая слез.

ЖУРАВЛИ УЛЕТЕЛИ

Уходящая осень- журавли улетели.

Опустели и смолкли родные поля.

Лишь оставила стая среди бурь и метелей

Одного с перебитым крылом журавля.

Поднялись они в путь, и опасный, и дальний,

И затих на мгновенье широкий простор.

Скрип больного крыла, словно скрежет кандальный,

А в глазах бесконечный, безмолвный укор.

Был когда-то и я по-ребячьи крылатым,

Исходил и изъездил немало дорог,

А теперь вот лежу я в больничной палате,

Так без времени рано погас и умолк.

Вот команда раздалась и четко, и бойко

Снова в бой посылают усталых солдат.

У окошка стоит моя жесткая койка.

За окном догорает багряный закат.

Ну так что?! Ну и пусть! И какое мне дело,

Если даже последний закат догорит.

Журавли улетели - скоро будут метели,

Только я с перебитым крылом позабыт.

* * *

Мы познакомились на клубной вечериночке.

Картина шла у нас тогда "Багдадский вор".

Глазенки карие и желтые ботиночки

Зажгли в душе моей пылающий костер.

Не знал тогда, что ты с ворами связана,

Не знал тогда: красиво любишь жить.

Но все тогда, что нами было сказано,

Умела в злую шутку обратить.

Я не заметил, как зажегся страстию.

Я не заметил, как увяз в грязи.

Прошло полгода - с воровскою мастию

Вперед я двинулся по новому пути.

Я воровал и жил красиво, весело,

По ресторанам широко гулял.

Но вот однажды на "малине" вечером

Мне про тебя все кореш рассказал.

Нет, не меня любила ты, продажная.

Нет, не со мной в мечтах своих была.

Мне отдавалась целиком ты ночью каждою,

А днем за деньги с фраером жила.

Я взял наган, надел реглан красивый.

Вошел, тихонько двери отомкнув.

Наган увидела ты - и твой взор тоскливый

Меня как будто под руку толкнул.

Не помню, как бежал и как я падал,

Не помню, где и с кем я водку пил.

А помню только, как я горько плакал

И наше танго бесконечно заводил.

Мы познакомились на клубной вечериночке.

Картина шла у нас тогда "Багдадский вор".

Глазенки карие и желтые ботиночки

Зажгли в душе моей пылающий костер.

* * *

Я родился на Волге, в семье батрака.

От семьи той следа не осталось.

Мать безумно любила меня, чудака,

Но судьба мне ни к черту досталась.

Был в ту пору совсем я хозяин плохой,

Не хотел ни пахать, ни портняжить,

А с веселой братвой, по прозванью блатной,

Приучился по свету бродяжить.

Помню я, как встречались мы в первые дни,

Я с ворами сходился несмело.

Но однажды меня пригласили они

На одно разудалое дело.

Помню, ночь, темнота, можно выколоть глаз.

Но ведь риск - он для вора обычай.

Поработали мы - обернулись за час

И, как волки, вернулись с добычей.

А потом загуляла, запела братва.

Только слышно баян да гитару.

Как весной зелена молодая трава!

Полюбил я красивую шмару.

Ну и девка была - глаз нельзя оторвать!

Точно в сказке ночная фиалка.

За один только взгляд рад полжизни отдать,

А за ласки - и жизни не жалко.

Одевал, раздевал и ходил, как шальной,

Деньги тратил направо, налево.

Но забрали меня темной ночкой одной

За одно развеселое дело.

Заклинаю вас, судьи, и вас, прокурор:

Не судите сплеча подсудимых.

Час, быть может, пробьет - будет стыд и позор,

И вас тоже возьмут у любимых.

Я родился на Волге, в семье батрака.

От семьи той следа не осталось.

Мать безумно любила меня, чудака,

Но судьба мне ни к черту досталась.

Я ГРУЗИН-АРМЯНИН

Я грузин-армянин без копейки денег.

Я не ем, я не пью, потому что беден.

Я придумал один штук, как мне стать богатым,

Я поеду в Вашингтон, где гуляют дамы.

Вот идет одна мадам вон с того пригорка,

Я как опытный грузин начал с разговорка:

"Вы красивы, вай-вай-вай, можно в вас влюбляться,

Мы поедем на трамвай - будем прокататься".

Я ее обнимал, целовал немножко.

Из кармана вынимал золотая брошка.

И она пошла домой бледна, как сметана,

Только ветер раздувал два пустых кармана.

ЧУБЧИК

Чубчик, чубчик, чубчик кучерявый,

Разве можно чубчик не любить?!

Раньше девки чубчик так любили

И теперь не могут позабыть.

Бывало, шапку наденешь на затылок,

Пойдешь гулять, гулять по вечеру...

Из-под шапки чубчик так и вьется,

Так и вьется, бьется на ветру.

Сам не знаю, как это случилось,

С двух бутылок здесь не разберешь.

Из-за бабы, лживой и лукавой,

В бок всадил товарищу я нож.

Пролетит зима, настанет лето,

В садах деревья пышно расцветут.

А меня, да бедного мальчишку,

Ох, в Сибирь на каторгу сошлют.

Но я Сибири, Сибири не страшуся:

Сибирь ведь тоже - русская земля!

Так вейся ж, вейся, чубчик кучерявый,

Эх, развевайся, чубчик, у меня!

* * *

Помню ночку темную, глухую

На чужом скалистом берегу.

По тебе, свобода, я тоскую

И надежду в сердце берегу.

Помню годы, полные тревоги,

Свет прожекторов ночной порой.

Помню эти пыльные дороги,

По которым нас водил конвой.

На которых день и ночь звучали

Частые тяжелые шаги.

Разве ты забыл, как нас встречали

Лагерей тревожные свистки?!

В лагерях мечтают о свободе.

Не дано там права говорить.

Там винтовки часовых на взводе

Могут вам свободу заменить.

Срок пройдет, пройдут года упрямо.

Все забудут наши имена.

И никто не вспомнит, только мама

Скажет, что у сына седина.

Может, сын еще к тебе вернется.

Мать-старушка выйдет на перрон.

Скажет: "Здравствуй, сын", - и отшатнется,

Подавив в груди невольный стон.

Скоро вы увидите, как летом

На полях цветочки расцветут.

Разве вы не знаете об этом,

Что цветы свободных только ждут?

* * *

Судьба во всем большую роль играет,

И от судьбы ты далёко не уйдешь.

Она тобою повсюду управляет:

Куда велит, туда покорно ты идешь.

Огни притона заманчиво мерцают.

И трубы джаза так жалобно поют.

Там за столом мужчины совесть пропивают,

А дамы пивом заливают свою грудь.

И там в углу сидел один угрюмый

В костюме сером и кожаном пальто.

Он молод был, но жизнь его разбита.

В притон заброшен был своею он судьбой.

Малютка рос, и мать его кормила,

Сама не съест, а все для сына берегла.

С рукой протянутой на паперти стояла,

Дрожа от холода, в лохмотьях, без платка.

Вот сын возрос, с ворами повстречался.

Стал пить-кутить, ночами дома не бывать,

И жизнь повел в притонах и шалманах,

И позабыл он про свою старуху мать.

А мать больная лежит на порванном диване.

Болит у матери надорванная грудь.

Она лежит в нетопленном подвале,

Не в силах руку за копейкой протянуть.

Вот скрип дверей - и двери отворились.

Вошел в костюме и кожаном пальто,

Стал на порог, сказал лишь: "Здравствуй, мама!"

И больше вымолвить не смог он ничего.

А мать на локте немного приподнялась,

Глаза опухшие на сына подняла:

"Ты, сын, пришел проведать свою маму,

Так оставайся же со мною навсегда".

"Нет, мама, нет, с тобой я не останусь,

Ведь мы судьбою навек разлучены:

Я - вор-убийца, чужой обрызган кровью,

Я - атаман среди разбойничьей семьи".

И он ушел, по-прежнему угрюмый,

Чтоб жизнь пропащую в шалманах прожигать.

А мать больная навсегда осталась

В своем подвале одиноко умирать.

И вот однажды из темного подвала

В гробу сосновом мать на кладбище несли,

А ее сына с шайкою бандитов

За преступления к расстрелу повели.

Судьба во всем большую роль играет,

И от судьбы ты далёко не уйдешь.

Она тобою повсюду управляет:

Куда велит, туда покорно ты идешь.

Годы пройдут, и ты выйдешь на волю,

Гордо расправишь усталую грудь,

Глянешь на лагерь презренно глазами.

Чуть улыбнешься и тронешься в путь.

* * *

Знаю, мать, что ты ищешь меня

По задворкам глухим да околицам.

По какой-то нелепой статье

Дали, мамка, мне целый червонец.

Край сибирский суровый такой.

Но, однако ж, весна нас ласкает.

Только вот плоховато одно:

Меня, мамка, домой не пускают.

Все пройдет, пролетит, словно сон,

Перемелется, станет мукою.

Только ты погоди умирать,

Надо встретиться, мамка, с тобою.

Знаю, мать, что ты ищешь меня

По задворкам глухим да околицам.

По какой-то нелепой статье

Дали, мамка, мне целый червонец.

* * *

"Что с тобою, мой маленький мальчик?

Если болен - врача позову".

"Мама, мама, мне врач не поможет

Я влюбился в девчонку одну.

У нее, мама, рыжая челка,

Голубые большие глаза.

Юбку носит она шантеклерку

И веселая, как стрекоза".

"Знаю, знаю, мой маленький мальчик,

Я сама ведь такою была:

Полюбила отца-хулигана

За его голубые глаза.

Хулигана я страстно любила,

Прижималась к широкой груди.

Как не вижу - безумно тоскую,

Как увижу - боюсь подойти.

Хулиган был красив сам собою,

Пел, плясал, на гитаре играл.

Как увидел, что я в положенье,

Очень быстро куда-то пропал.

Для кого ж я росла-вырастала,

Для кого ж я, как роза, цвела?

До семнадцати лет не гуляла,

А потом хулигана нашла.

Рано, рано его полюбила,

Рано, рано гулять с ним пошла.

Очень рано я матерью стала,

Хулигану всю жизнь отдала".

* * *

Дни уходят один за другим,

Месяца улетают и годы.

Так недавно я был молодым

И веселым юнцом безбородым.

Но пришла и увяла весна.

Жизнь пошла по распутистым тропкам.

И теперь вот сижу у окна

Поседел за тюремной решеткой.

Не по сердцу мне здесь ничего.

Край чужой, чужеземные дали.

Извели, измотали всего,

В душу, грубо смеясь, наплевали.

А на воле осенняя грусть.

Рощи, ветром побитые, никнут.

Все равно я домой возвращусь,

И родные края меня примут.

Знаю, счастье мое впереди:

Грязь я смою, а грубость запрячу,

И прижмусь к материнской груди,

И от счастья тихонько заплачу.

Здравствуй, милая, добрая мать!

Обнимаю тебя, и целую.

Остается мне верить и ждать,

Что застану тебя я живую.

В ОСЕННИЙ ДЕНЬ

В осенний день, бродя как тень,

Зашел я в первоклассный ресторан.

Но там прием нашел холодный.

Посетитель я негодный:

У студента вечно пуст карман.

Официант - какой-то франт

В сиянье накрахмаленных манжет.

Он подошел, шепнул на ушко:

"Здесь, приятель, не пивнушка,

Для таких, как ты, здесь места нет".

А год спустя, за это мстя,

Я затесался в дивный синдикат.

И, подводя итог итогу,

Стал на новую дорогу,

И надел шкарята без заплат.

Официант - все тот же франт.

В клиенте каждом понимает толк.

Он подошел ко мне учтиво,

Подает мне пару пива,

Предо мной вертится как волчок.

Кричу я в тон: "Хэлло, гарсон!",

В отдельный кабинет перехожу я.

Эй, приглашайте мне артистов,

Скрипачей, саксофонистов.

Вот теперь себя вам покажу я.

Сегодня - ты, а завтра - я.

Судьба-злодейка ловит на аркан.

Сегодня пир даю я с водкой,

Завтра снова за решеткой.

Запрягаю вечный шарабан.

А шарабан мой - американка.

Какая ночь! Какая пьянка!

Друзья, танцуйте, пойте, пейте,

А надоест - посуду бейте.

Я заплачу. За все плачу.

ВДАЛИ ШУМЕЛИ КАМЫШИ

Среди бушующей толпы

Судили парня молодого.

Он был красив и молчалив,

Но в жизни сделал много злого.

Его хотели расстрелять,

Но он просил у судей слова.

Ему не смели отказать

В законе права нет такого.

"Когда мне было десять лет,

Я из семьи родной сорвался.

Я научился воровать,

И со шпаною повязался.

Когда мне было двадцать лет,

Я был в кругу ребят фартовых.

И то, что грабил я один,

Мы всё делили меж собою.

Однажды мы вошли в село,

Где люди мирно-тихо спали.

И стали грабить один дом,

Но света в нем не зажигали.

Когда я взялся зажечь свет,

О боже, что я там увидел.

О боже, ты меня прости

Я сам себя возненавидел.

Передо мной стояла мать,

С кинжалом в сердце умирая.

А на полу лежал отец,

Рукой зарезан атамана.

А шестилетняя сестра

В своей кроватке умирала.

Она, как рыбка без воды,

Cвoй нежный ротик раскрывала".

Вдали шумели камыши.

Стреляли парня молодого.

Он был красив и молчалив,

Но в жизни сделал много злого.

ДЕВУШКА В СИНЕМ БЕРЕТЕ

Шум проверок и звон лагерей

Не забыть никогда мне на свете

И из всех своих лучших друзей

Эту девушку в синем берете.

Помню, лагерь и лагерный клуб,

Звуки вальса и говор веселый,

И оттенок накрашенных губ,

И берет этот синий, знакомый.

А когда угасал в зале свет

И все взоры стремились на сцену,

Помню я, как склонялся берет

На плечо молодому шатену.

Он красиво умел говорить,

Не собьешь на фальшивом ответе.

Только нет, он не может любить

Заключенную в синем берете.

Шепчет он: "Невозможного нет..."

Шепчет он про любовь и про ласки.

А сам смотрит на синий берет

И на карие круглые глазки.

И она не скрывала того,

Что желала сама с ним встречаться,

И любила, как друга, его

Ее лагерь заставил влюбляться.

А когда упадет с дуба лист,

Он отбудет свой срок наказанья

И уедет на скором в Тифлис,

Позабыв про свои обещанья.

Где б он ни был и с кем ни дружил,

Навсегда он оставит в секрете,

Что когда-то так долго любил

Заключенную в синем берете.

ОТЕЦ-ПРОКУРОР

Бледной луной озарился

Старый кладбищенский бор.

А там над сырою могилой

Плакал молоденький вор.

"Ох, мама, любимая мама,

Зачем ты так рано ушла,

Свет белый покинула рано,

Отца-подлеца не нашла?

Живет он с другою семьею

И твой не услышит укор.

Он судит людей по закону,

Не зная, что сын его вор".

Но вот на скамье подсудимых

Совсем еще мальчик сидит

И голубыми глазами

На прокурора глядит.

Окончена речь прокурора.

Преступнику слово дано:

"Судите вы, строгие судьи,

Какой приговор - все равно".

Раздался коротенький выстрел.

На землю тот мальчик упал

И слышными еле словами

Отца-прокурора проклял.

"Ах, милый мой маленький мальчик,

Зачем ты так поздно сказал?

Узнал бы я все это раньше

И я бы тебя оправдал!"

Вот бледной луной озарился

Тот старый кладбищенский бор.

И там над двойною могилой

Плакал седой прокурор.

БУТЫЛКА ВИНА

Пропою сейчас вам про бутылку,

Про бутылку с огненной водой,

Выпьешь ту бутылку - будто по затылку

Кто-то примочил тебя ногой.

Припев:

С бутылки вина не болит голова,

А болит у того, кто не пьет ничего.

Вот стоят бутылочки на полках,

В магазине молча ждут гостей.

А ханыги, словно злые волки,

Смотрят на них с окон и дверей.

В каждой есть бутылочке мгновенье.

В каждой рюмке - собственная жизнь,

В каждой из бутылок - преступленье,

Выпил - так с свободою простись.

Припев.

Хорошо к бутылочке прижаться.

Еще лучше с белой головой.

Выпьешь три глоточка - схватишь три годочка,

Сразу жизнь становится иной.

Припев.

Сколько лет бутылочки я не пил

За тюремной каменной стеной,

А в душе зияет шлак и пепел,

Он меня не греет уж давно.

Припев.

Я пропел сейчас вам про бутылку,

Про бутылку с огненной водой.

Выпьешь ту бутылку - будто по затылку

Кто-то примочил тебя ногой.

ПРИМОРИЛИ ГАДЫ

Приморили гады, приморили,

Загубили молодость мою.

Золотые кудри поседели.

Знать, у края пропасти стою.

Всю Сибирь прошел в лаптях разбитых.

Слушал песни старых пастухов.

Надвигались сумерки густые,

Ветер дул с охотских берегов.

Ты пришла, как фея в сказке давней,

И ушла, окутанная в дым.

Я остался тосковать с гитарой

Оттого, что ты ушла с другим.

Зазвучали жалобно аккорды,

Побежали пальцы по ладам.

Вспомнил я глаза твои большие

И твой тонкий, как у розы, стан.

Много вынес на плечах сутулых,

Оттого так жалобно пою.

Здесь, в тайге, на Севере далеком,

По частям слагал я песнь свою.

Я люблю развратников и воров

За разгул душевного огня.

Может быть, чахоточный румянец

Перейдет от них и на меня.

Приморили гады, приморили,

Загубили молодость мою.

Золотые кудри поседели.

Знать, у края пропасти стою.

* * *

Глухо лаяли собаки

В затихающую даль.

Я явился к вам во фраке

Элегантный, как рояль.

Вы лежали на диване

Двадцати неполных лет.

Молча я сжимал в кармане

Леденящий пистолет.

Пистолет был кверху дулом

Из кармана мог стрелять.

Я стоял и думал, думал:

Убивать - не убивать.

Но от сытости и лени

Превозмочь себя не мог.

Вы упали на колени

У моих красивых ног.

На коленях вы стояли

У моих красивых ног

И безумно целовали

Мой начищенный сапог.

Выстрел был, сверкнуло пламя.

Ничего уже не жаль.

Я лежал к дверям ногами.

Элегантный, как рояль.

* * *

Новый год. Порядки новые.

Колючей проволокой концлагерь окружен.

Со всех сторон глядят глаза суровые,

И смерть голодная глядит со всех сторон.

Ниночка, моя блондиночка,

Родная девочка, ты вспомни обо мне,

Моя любимая, незаменимая,

Подруга юности, товарищ на войне.

Милая, с чего унылая,

С чего с презрением ты смотришь на меня?

Не забывай меня, я так люблю тебя,

Но нас с тобою разлучают лагеря.

Помнишь ли, зимой суровою,

Когда зажглись на елке тысячи огней,

Лилось шампанское рекой веселою

И ты под елкой пела, словно соловей?

В мыслях пью вино шипучее

За губки алые, чтоб легче было жить,

Чтоб жизнь в концлагере казалась лучшею

И за шампанским удалось все позабыть.

* * *

Полгода я скитался по тайге.

Я ел зверье и хвойную диету.

Но верил я фартовой той звезде,

Что выведет меня к людскому свету.

Как все случилось, расскажу я вам.

Вы помните те годы на Урале,

Как стало трудно деловым ворам,

А в лагерях всем суки заправляли?

Мы порешили убежать в тайгу,

А перед этим рассчитаться с гадом.

Ползли мы, кровью харкая, в снегу...

Ну да об этом вспоминать не надо.

Куда бежал - была, брат, у меня

Одна девчоночка - пять лет с ней не видался,

Этап мой угоняли в лагеря,

Я плакал, когда с нею расставался.

И вышел я. Везло, как дураку.

И поезд прогудел на остановке,

Вскочил в вагон на полном я ходу

И завалился спать на верхней полке.

Нашел я улицу и старый ветхий дом.

Я на крыльцо поднялся. Сердце билось.

Внимательно я посмотрел кругом,

Но лишь звезда на небе закатилась.

Открылась дверь, и вот она стоит.

А на руках ребеночек - мальчишка.

"А мне сказали, что в побеге ты убит.

Ждать перестала и не знаю уж, простишь ли.

Лишь одного тебя любила я.

Пять лет ждала и мальчика растила.

Но, видно, горькая была судьба моя

Я замуж вышла, обвенчалась я, мой милый".

Я взял сыночка, пред глазами подержал.

Запомнил все: лицо, глаза, ресницы.

А деньги все, что в поездах я взял,

Ей в руку сунул - даже не простился.

Пошел к начальнику тогда и сдался я.

Сказал, что, мол, в побеге. И откуда.

Легавые собрались вкруг меня

И на меня глазели, как на чудо.

Потом начальник папки полистал

И, побледнев, промолвил тихо: "Точно.

Ты при побеге ведь убийцей стал

И к вышаку приговорен заочно".

Простите меня, люди всей земли.

Прости, господь. Ты есть, теперь я знаю.

Жить не могу я без большой любви,

Да и без сына быть я не желаю.

Плохо, мой друг, мы свободу любили,

Плохо ценили домашний уют...

* * *

Сегодня праздник в доме дяди Зуя.

Хозяин нынче ласковый, как кот:

Маруську - дочь свою родную

За Ваську замуж отдает.

Маруська - баба в теле, по натуре,

Ни дать ни взять - красавица собой,

Сидела в розовом ажуре,

Уставив в Ваську глаз косой.

А Васька - плут с разбитою губою

Сидел, качал больною головой:

С утра хватил бедняга вдвое

И к свадьбе был совсем плохой.

К обеду стали гости собираться.

Стал воздух тяжелее топора.

Пришла Заикалка Параська.

Пришли отпетых два вора.

Пришли две свахи, как селедки, тощих,

И бабушка, что делала аборт.

Пришел и Яшка-фармазонщик,

По прозвищу Корявый Черт.

Но тут, веселья шум перебивая,

Вбежал пацан к собранию тому:

"Наташка в кожанке, хромая,

Идет с отрядом ГПУ!"

Все гости как-то сразу осовели,

И вовсе опупел наш дядя Зуй:

Не пили гости и не ели,

А дядя Зуй торчал, как буй.

СУДИЛИ ДЕВУШКУ ОДНУ

Друзья, я песню вам спою,

Своими видел я глазами:

Судили девушку одну,

Она дитя была годами.

Она просилась говорить,

И судьи ей не отказали.

Когда ж закончила она,

Весь зал наполнился слезами.

"В каком-то непонятном сне

Он овладел коварно мною,

И тихо вкралась в душу мне

Любовь коварною змеею.

И долго я боролась с ней,

Но чувств своих не победила,

Ушла от матери родной...

О судьи, я его любила!

Но он другую полюбил,

Стал насмехаться надо мною.

Меня открыто презирал,

Не дорожил, коварный, мною.

Однажды он меня прогнал...

Я отомстить ему решила:

Вонзила в грудь ему кинжал.

О судьи, я его убила!

Прощай, мой мальчик дорогой,

Тебя я больше не увижу.

А судьи, вас, а судьи, вас,

А судьи, вас я ненавижу!"

Девчонка серые глаза

Свои печально опустила.

Никто не видел, как она

Кусочек яда проглотила.

И пошатнулася она,

Последний стон ее раздался.

И приговор в руках судьи

Так недочитанным остался.

Друзья, я песню вам пропел,

Своими видел я глазами:

Сгубили девушку одну,

Она дитя была годами.

ЯРКО СВЕТИТ ЛУНА

Ярко светит луна

Там вдали за рекою.

По широкой тропе

Проскакали ковбои.

Трое верных коней,

Три ножа, три нагана.

Трое верных друзей.

Старший был атаманом.

Вдруг за дальним холмом

Огоньки засияли

Это был кабачок

Одноглазого Гарри.

Трое слезли с коней,

Сапоги подтянули.

И в открытую дверь

Трое смело шагнули.

Сидит банда кругом

Человек девятнадцать

И ковбоям троим

Предлагает убраться.

Тут сказал атаман:

"Мы ребята лихие

И не любим, когда

Нам перечат другие".

Вынул нож атаман.

И резня завязалась.

На дубовом полу

Двадцать трупов осталось.

Ярко светит луна

Там вдали за рекою.

По широкой тропе

Проскакали ковбои.

Двое верных коней,

Два ножа, два нагана.

Двое верных друзей.

Только нет атамана.

* * *

Губ твоих накрашенных малина,

В кольцах пальцы ласковой руки.

От бессонницы и кокаина

Под глазами черные круги.

Припев:

Муж твой в далеком море

Ждет от тебя привета,

В суровом ночном дозоре

Шепчет: "Где ты? Где ты?"

Зубки твои в чувственном оскале,

Тонкая изломанная бровь.

Слишком многие тебя ласкали,

Чтоб мужскую знала ты любовь.

Припев.

Офицеров знала ты немало,

Кортики, погоны, ордена...

О такой ли жизни ты мечтала,

Трижды разведенная жена?

Припев.

Лишь порою встанешь ты не рано

С грустью от загубленной красы...

А на вечер - снова рестораны,

Снова чернобровые тузы.

Припев.

Отошли в небытие притоны

Легких девок в наши времена,

Но верна велению закона

Чья-нибудь хорошая жена.

ЧЕТЫРЕ ИНВАЛИДА

По прямой извилистой дороге

Через Сочи прямо на Кавказ

Ехали четыре инвалида.

Вез их безколесный тарантас.

Им слепой указывал дорогу,

А безногий жал на тормоза,

А безрукий все крутил баранку,

А дурак сигналил без конца.

Вдруг из леса выскочила банда,

Тарантас пришлось остановить.

Тут немой глухому что-то крикнул,

И бандиты начали палить.

Но безногий бил приемом самбо,

А безрукий боксом побивал,

А дурак лупил куда придется,

А слепой на ноги наступал.

Инвалиды банду перебили,

Быстро погрузились в тарантас.

И поехали опять своей дорогой,

Что ведет из Сочи на Кавказ.

По прямой извилистой дороге

Через Сочи прямо на Кавказ

Ехали четыре инвалида.

Вез их безколесный тарантас.

* * *

Передо мной остатки древней старины,

А нити памяти с прошедшим неразрывны,

Но только мне воспоминанья не нужны,

А все, что было между нами, мне противно.

Ты в дни удачи одевал меня в меха,

И я под елкой находила чувств презенты,

Но незаметно подошла ко мне беда,

И жизнь помчалась, будто в жуткой киноленте.

Шум кабаков, меха и платья-декольте

Пришлось сменить мне на сатиновую робу.

И за окном пейзажи вижу я не те,

А завтра снова гонят в дальнюю дорогу.

Но ты остался непричастен ни к чему.

Я лишь мечтала сохранить все наши чувства,

А для чего, теперь сама я не пойму,

Ведь без тебя в душе и в сердце стало пусто.

Мне все равно, я жду какого-то конца.

Забыть пытаюсь я конвой, этап и зоны,

Но для чего ж храню я образ подлеца?

Для чувства, видно, не написаны законы.

И если ты придешь когда-нибудь ко мне,

Блеснув беспечно вновь улыбкой златозубой...

Теперь не снишься ты мне даже и во сне,

И я клянусь, что все, что было, позабуду!

ХУЛИГАНСКАЯ ЖАЛОСТНАЯ

Уж семь часов пробило

Аржак спешил домой.

Грузинские ребята

Кричат: "Аржак, постой!"

Аржак остановился

Грузинские кругом.

"Бейте, чем хотите,

Но только не ножом!"

Аржак разбил бутылку,

Хотел он драться ей.

Но в грудь ему вонзилось

Четырнадцать ножей.

"Извозчик, за рублевку

Гони коней скорей!

Я истекаю кровью

От множества ножей".

Вот белая палата,

Больничная кровать.

И доктора в халатах

Пытались жизнь спасать.

"Спасайте - не спасайте,

Мне жизнь не дорога.

Хоть был я хулиганом,

Но не имел ножа".

Уж семь часов пробило,

С завода все идут.

Труп Кольки Аржакова

По улице несут.

Гроб крепкий, гроб дубовый,

Лежит наш Колька в нем.

А во дворе девчонки

Расплакались о нем.

И с той поры решили

Ребята Аржака:

Раз Кольку порешили,

Убьем их вожака.

Устроим бой суровый,

И Рыжий Николай

Отправит их любого

Без пересадки в рай.

ПОМНИШЬ, КУРНОСАЯ

Помнишь, курносая, бегали босые,

Мякиш кроша голубям?

Годы промчались, и мы повстречались,

Любимой назвал я тебя.

Ты полюбила меня не за денежки,

Что я тебе добывал.

Ты полюбила меня не за это,

Что кличка моя уркаган.

Помню, зашли ко мне двое товарищей,

Звали на дело, маня.

Ты у окошка стояла и плакала

И не пускала меня.

"Знаешь, любимый, теперь очень строго.

Слышал про новый закон?"

"Знаю, все знаю, моя дорогая,

Он в августе был утвержден".

Я не послушал тебя, дорогая,

Взял из комода наган.

Вышли на улицу трое товарищей

Смерть поджидала нас там.

Помнишь, курносая, бегали босые,

Мякиш кроша голубям?

Годы промчались, и мы повстречались,

Любимой назвал я тебя.

МАЛОЛЕТКА

На Невском проспекте у бара

Малолетка с девчонкой стоял.

А на той стороне тротуара

Мент угрюмо свой пост охранял.

"Уходи, я тебя ненавижу.

Уходи, я тебя не люблю.

Ты ведь вор, ну а я комсомолка,

Я другого парнишку найду".

От обиды малец горько плакал,

Сгоряча на мокруху пошел.

Налетели волки, повязали

Он этапом на Север ушел.

"Поглядите вы, граждане люди,

Что творится по тюрьмам у нас,

Как приходится нам, малолеткам,

Со слезою свой срок отбывать.

Не гуляйте, шалавы, на воле

Приезжайте вы к нам в лагеря.

Обойдется вам это в копейки,

Ну а мы вам дадим три рубля!"

КИРПИЧИКИ

Где-то в городе на окраине,

Где стена образует проход,

Из кино вдвоем с модной дамочкой

Шел шикарно одет паренек.

А навстречу им из проулочка

Трое типов каких-то идут:

"Разреши-ка, брат, папиросочку,

Не сочти ты, товарищ, за труд".

Модна дамочка в меховом пальто,

А на нем воротник из бобра.

А как вынул он портсигарчик свой

В нем без малого фунт серебра.

Вдруг один из них вынул финский нож,

Приказал им пальтишки отдать,

Усадив потом на кирпичики,

Он велел им ботинки сымать.

Кавалер хотел воспротивиться,

Но силенки, увы, не равны.

И кирпичиком по затылочку

Исключили его из игры.

Тут заплакала горько дамочка,

Утирая слезу рукавом:

"Как пойдем мы в ночь непроглядную

В непролазной грязи босиком?"

И ответил ей бандит ласково:

"Выбирайте посуше где путь.

И по камушкам, по кирпичикам

Доберетесь домой как-нибудь".

Жалко, не было тут фотографа

Эту бедную пару заснять:

Модна дамочка в панталончиках,

А на нем и кальсон не видать!

* * *

Проснешься утром - город еще спит,

Не спит тюрьма, она давно проснулась,

А сердце так в груди болит,

Как будто пламень к сердцу прикоснулась.

Гляжу в окно, мне сильно сжало грудь,

Она болит от нестерпимой боли.

А небо синее чуть-чуть

Напомнит мне, что есть на свете воля.

И от тоски невольно запоешь,

Как будто этим душу обогреешь...

О, вечный страх, что ты в тюрьме умрешь!

А не умрешь - так с горя поседеешь.

Пойдешь гулять, а на тебя кричат,

Ты к этой брани понемногу привыкаешь.

И, по привычке руки взяв назад,

Глаза невольно в землю опускаешь.

А если ты в строю заговоришь

Тебя из строя выдернут клещами.

А вечерком они к тебе придут,

В холодный карцер вызовут с вещами.

И от тоски невольно запоешь,

Как будто этим душу обогреешь...

О, вечный страх, что ты в тюрьме умрешь!

А не умрешь - так с горя поседеешь.

МУРКА

Прибыла в Одессу банда из Амура,

В банде были урки, шулера.

Банда занималась черными делами,

И за ней следила Губчека.

В банде была баба, звали ее Мурка,

Сильная и ловкая была.

Даже злые урки - все боялись Мурки,

Воровскую жизнь она вела.

Дни сменяли ночи темного кошмара,

Много стало с банды залетать.

Ну как узнать скорее - кто же стал легавым,

Чтобы за измену покарать?

Раз пошли на дело, выпить захотелось,

Мы зашли в фартовый ресторан.

Вижу в зале бара - там танцует пара:

Мурка и какой-то юный франт.

Я к ней подбегаю, за руку хватаю,

Но она не хочет говорить,

И тогда "малина" Кольке-уркагану

Приказала Мурку погубить.

Мурка, в чем же дело? Что ты не имела?

Разве не хватало барахла?

Ну что тебя заставило спутаться с легавыми

И пойти работать в Губчека?

В темном переулке встретил Колька Мурку:

"Здравствуй, моя Мурка, и прощай,

Ты зашухарила нашу всю "малину"

И теперь маслину получай!"

Вдруг раздался выстрел, Мурка зашаталась,

И на землю рухнула она.

Больше наша Мурка шухер не поднимет,

И о том узнают в Губчека!

Черный ворон крячет, мое сердце плачет,

Мое сердце плачет и болит...

В темном переулке, где гуляют урки,

Мурка окровавлена лежит...

* * *

"Здравствуй, мама дорогая, неужели

Не узнала ты родимого сынка?

В юности меня ты провожала,

А теперь встречаешь старика".

"Где ж ты, сокол ясный мой, скитался?

Где ж ты, сокол ясный, пропадал?

Отчего домой не возвращался?

Жив был - почему же не писал?

Может быть, ты был зарыт землею

За Печорой, быстрою рекой?

И с тех пор болит мое сердечко,

Обливаюсь жгучей я слезой..."

"Не был, мама, я зарыт землею,

А со смертью долго рядом жил.

В рудниках, на шахтах, дорогая мама,

Очень много горя пережил.

Лагерь наш, мамаша, был построен

За Печорой, быстрою рекой,

Думал о свободе, дорогая мама,

Обливаясь жгучею слезой.

Снова эти пыльные вагоны,

Снова стук колес, неравный бой,

Снова опустевшие перроны

И собак конвойных злобный вой.

Вот теперь срок отбыл и вернулся...

Видишь пред собою ты сынка.

В юности меня ты провожала,

А теперь встречаешь старика".

* * *

Я пишу тебе, голубоглазая,

Может быть, последнее письмо.

Никому о нем ты не рассказывай.

Для тебя написано оно.

Суд идет, и наш процесс кончается,

И судья выносит приговор,

Но чему-то глупо улыбается

Старый ярославский прокурор.

И защита тоже улыбается,

Даже улыбается конвой.

Слышу: приговор наш отменяется,

Заменяют мне расстрел тюрьмой.

Слышу я, что ты, голубоглазая,

С фраерами начала гулять,

Слышу я, что ты, голубоглазая,

Рестораны стала посещать.

Так гуляй, гуляй, моя хорошая!

Отсижу я свой недолгий срок...

Пой, гитара, пой, подруга верная,

Мне не нужно больше ничего.

* * *

Как-то раз в саду

Девушку одну

Завлекал он песнями и лаской,

И сказал шутя:

"Девочка моя,

Девочка с глазами дикой страсти..."

Говорит она:

"Я хочу вина

И мечтаю о красивой паре.

Чем мне пить до дна,

Лучше уж одна...

И зачем мне нужен нищий парень".

Мальчик стал ходить, по девочке грустить.

По ночам не спал, а все томился.

Чтоб с девчонкой жить,

С деньгами надо быть!

И тогда уж мальчик порешился.

Год он воровал

И наконец попал

В камеру с железною решеткой.

Письма получал,

С жадностью читал,

А писала та ему красотка.

"Все идут года,

Уж я не молода

И мечтаю о семейном счастье.

Больше никогда

Не пиши сюда

Все равно не буду отвечать я!"

Года через три

Он вышел из тюрьмы,

Вышел из тюрьмы, из заточенья.

Долго он стоял,

Думал и гадал

И пришел к такому заключенью.

Ночью в три часа

Сладко спит она

И не слышит, как беда крадется.

Приоткрывши дверь,

Он стоял как зверь

То нахмурится, то улыбнется.

Финский нож в руках.

Слышит он вдруг: "Ах!"

Нарушает тишину ночную.

Вся в крови она,

Бледна, как луна,

И запел он песенку такую:

"Завтра вот опять

Дадут лет двадцать пять

И увезут меня в края чужие.

Там пройдут года,

Вся молодость моя,

Но кого любил - в живых не будет".

Как-то раз в саду

Девушку одну

Завлекал он песнями и лаской

И сказал шутя:

"Девочка моя,

Девочка с глазами дикой страсти..."

* * *

Ты не стой, у ворот поджидая,

Не смотри на дорогу с тоской...

Я вернусь, лишь когда подметает

Ветер листья, что дворник метлой.

И пойду по знакомой дорожке,

Где кончается старый наш сад,

И, быть может, в морозном окошке

Я увижу твой ласковый взгляд.

А быть может, в суровую зиму

Я в окошко к тебе постучу,

Дверь откроешь - меня не узнаешь.

Я к губам твоим нежно прильну.

Дверь откроешь - меня не узнаешь,

Я спрошу: "Как жила без меня,

Как растила любимого сына,

Как ты мужа с неволи ждала?"

А пока, а пока - до свиданья,

Расти сына, чтобы вырос большой...

Я вернусь, лишь когда подметает

Ветер листья, что дворник метлой.

ЗДЕСЬ ПОД НЕБОМ ЧУЖИМ

Здесь под небом чужим

Я как гость нежеланный

Слышу крик журавлей,

Улетающих вдаль.

Сердце бьется сильней,

Слышу крик каравана,

И в родные края

Провожаю их я.

Вот все ближе они

И все громче рыданья,

Будто скорбную весть

Мне они принесли.

И с какого же вы

Недалекого края

Прилетели сюда

На ночлег журавли?

Холод, дождь и туман,

Непогода и слякоть,

Вид угрюмых людей

И усталой земли.

Ах, как больно в груди,

Как мне хочется плакать!

Перестаньте рыдать

Надо мной, журавли!

Пронесутся они

Мимо скорбных объятий,

Мимо древних церквей

И больших городов.

А вернутся они

Им раскроют объятья

Дорогая земля

И отчизна моя.

БЫЛО ТО В ПРИТОНЕ САН-ФРАНЦИСКО

Было то в притоне Сан-Франциско...

Там шумит огромный океан.

Там однажды утром, на рассвете,

Разыгрался сильный ураган.

Девушку там звали Маргарита,

И она красивою была.

За нее лихие капитаны

Часто выпивали до утра.

Маргариту многие любили,

Но она любила всех шутя.

За любовь ей дорого платили,

За красу дарили жемчуга.

Но однажды в тот притон явился

Статный чернобровый капитан.

Белоснежный китель и тельняшка

Плотно облегали его стан.

Сам он жил когда-то в Сан-Франциско

И имел красивую сестру.

После долгих лет своих скитаний

Прибыл он на родину свою.

Быстро капитан успел напиться,

В нем кипели страсти моряка.

И дрожащим голосом от страсти

Подозвал девчонку с кабака.

Маргарита легкою походкой

Тихо к капитану подошла.

И в кабину с голубою шторкой

Капитана быстро увела.

БУБЛИКИ

Ночь надвигается,

Фонарь качается,

Фонарь качается в ночную мглу.

А я, несчастная,

Торговка частная,

Стою и бублики здесь продаю.

Купите бублики, горячи бублики,

Купите бублики да поскорей.

За эти бублики

Платите рублики,

Что для республики

Всего милей.

Отец мой пьяница,

И этим чванится,

И к гробу тянется, но все же пьет.

Сестра гулящая,

Тварь настоящая,

А я - несчастная - смотрите, вот...

Купите бублики, горячи бублики,

Купите бублики да поскорей.

Меня, несчастную,

Торговку частную,

Да в ночь ненастную

Ты пожалей.

Инспектор с папкою

Да с толстой палкою

Все собирается забрать патент.

Но я одесская,

Я всем известная

И без патента все продам в момент.

Купите бублики, горячи бублики,

Купите бублики да поскорей.

За эти бублики платите рублики,

Что для души моей

Всего милей.

НЕ ПИШИТЕ МНЕ ПИСЕМ

Не пишите мне писем,

Дорогая графиня,

Для сурового часа

Письма слишком нежны.

Я и так сберегу

Ваше светлое имя,

Как ромашку от пули

На просторах войны.

Пусть в безумной России

Не найти мне приюта,

И в крови захлебнулись

Луга и поля,

Но осталась минута,

Нашей боли минута,

Чтоб проститься с отчизной

С борта корабля.

Не пишите, графиня,

Нет в живых адресата.

Упустили Россию,

Как сквозь пальцы песок.

Ах, Россия, Россия,

Разве ты виновата,

Что пускаю я пулю

В поседевший висок!

ХУТОРОК

Сыпал снег буланому под ноги,

В спину дул попутный ветерок,

Ехал долгожданною дорогой,

Заглянул погреться в хуторок.

Встретила хозяйка молодая,

Как встречает близкого семья,

В горницу любезно приглашая,

Ласково смотрела на меня.

А наутро прямо спозаранку

Вышел я буланого поить,

Вижу: загрустила хуторянка

И не хочет даже говорить.

Руку подала и ни словечка.

Взглядом только сердце обожгла.

Снял тогда с буланого уздечку,

Разнуздал буланого коня.

Так и не доехал я до дому,

Затерялся, словно в камыше.

Что же делать парню молодому,

Коль пришлась девчонка по душе?

ИСТОРИЯ ЛЮБВИ

Ежедневно меняется мода,

Шляпку, с боку оранжевый бант,

Подарил даме с пятого года

Молодой, холостой коммерсант.

Понесли рысаки, степь взрывая,

Стынет в жилах горячая кровь.

Ах! И ветер подарок срывает,

Бог со шляпкой, осталась любовь.

Припев:

Ну как тут быть, ну как тут быть,

Устроены так люди,

Хотят любить, хотят любить

И в праздники и в будни.

Нэпман в бабочке цвета фламинго,

От брюнетки седой без ума,

За бокалом искристого рэнго

Подарил ей билет в синема.

Но судьба - наш начальник и дворник,

Хоть была благосклонна вчера,

Тот билет утащил беспризорник,

Черт с билетом, пошли в номера.

Припев.

Коллективно проводится вспашка,

С лошадей и людей пот рекой,

Политически грамотный Пашка

Посвятил своей Маньке рекорд.

Но горячее времечко ноне,

Сбил рекорд без натуги и слез

Глупый Васька на новом "Фордзоне",

Нет рекорда, но крепнет колхоз.

Припев.

Время рушит зубные коронки,

Студит голову мерзкая плешь.

Но для вас, дорогие девчонки,

Каждый молод, пленителен, свеж.

Что за дикость стоять в магазинах

Иль цветы доставать средь зимы,

И вообще - берегите мужчину,

Что подарок, ведь главное - мы.

В ОДНОМ ГОРОДЕ

В одном городе жила парочка,

Он был шофер, она - счетовод,

И была у них дочка Аллочка,

И пошел ей тринадцатый год.

Вот пришла война.

Мужа в армию

Провожала жена на вокзал...

Распростившися с женой верною,

Он такие слова ей сказал:

"Ухожу на фронт драться с немцами,

И тебя, и страну защищать,

А ты будь моей женой верною

И старайся почаще писать".

Вот уж год война, и второй война,

Стала мужа жена забывать:

С лейтенантами и майорами

Поздно вечером стала гулять.

"Здравствуй, папочка, - пишет Аллочка.

Мама стала тебя забывать.

С лейтенантами и с майорами

Поздно вечером стала гулять...

Здравствуй, папочка, - пишет Аллочка.

А еще я хочу написать,

Что вчерашний день мать велела мне

Дядю Петю отцом называть".

Получив письмо, прочитав его,

Муж не стал уж собой дорожить.

И в последний бой пал он смертию,

И сейчас он в могиле лежит.

Ах вы, женушки, вы неверные,

Муж на фронте, а вы здесь гулять!

Война кончится, мужевья придут

Что вы будете им отвечать?

Я кончаю петь. Не взыщите вы,

Что у песни печальный конец.

Вы еще себе мужа встретите,

А детям он неродный отец.

БЕСКОЗЫРКА

Я встретил его близ Одессы родной,

Когда в бой пошла наша рота.

Он шел впереди с автоматом в руках,

Моряк Черноморского флота.

Он шел впереди и пример всем давал,

А родом он был из Ордынки.

А ветер гулял за широкой спиной

И в лентах его бескозырки.

Я встретил его близ Одессы родной,

В той маленькой беленькой хате.

Лежал он на докторском белом столе

В защитном походном бушлате.

Двенадцать ранений хирург насчитал,

Две пули засели глубоко.

А смелый моряк и в бреду напевал:

"Раскинулось море широко..."

В сознанье пришел он, хирурга спросил:

"Поедешь ко мне на Ордынку?

Жене передай мой прощальный привет,

А сыну отдай бескозырку".

И доктор знакомый поехал в Москву,

Зашел он тогда на Ордынку.

Жене передал он прощальный привет,

А сыну вручил бескозырку.

БАТАЛЬОННЫЙ РАЗВЕДЧИК

Я был батальонный разведчик,

А он - писаришка штабной.

Я был за Россию ответчик,

А он жил с моею женой.

Войну я прошел до Берлина,

В окопах я часто лежал.

Рыдали медсестры, как дети,

Пинцет у хирурга дрожал.

Домой я вернулся, ребята,

И стал свою Кланьку ласкать.

Протез мне мешает ужасно,

Его положил под кровать.

Лежу, а осколок железный

Давит на пузырь мочевой.

Полез под кровать за протезом,

А там писаришка штабной.

Я бил ее белые груди,

Срывая с себя ордена,

Ах, добрые, добрые люди,

Ах, мать ты, сырая земля.

Говорят, что судьба не индейка,

За это я песню пою.

Как фашистcкая пуля-злодейка

Оторвала способность мою.

ЖЕНА

Я до войны счастливо жил с женой.

Мы оба с ней работали прилежно.

Она была всегда мила со мной,

И я к ней относился очень нежно.

Но над страною грянула война.

На нас раскрыли звери свои пасти.

Простым стрелком ушла на фронт жена,

А я попал в технические части.

Четыре долгих года в холод, в зной

На разных направленьях мы сражались,

Четыре долгих года мы с женой

Ни разу на войне не повстречались.

Пришла победа. Кончилась война.

Была разбита псов немецких свора,

И дома меня встретила жена,

Моя жена с погонами майора.

При ней я не могу ни встать, ни сесть,

Я дисциплину строго соблюдаю:

Вставая утром, отдаю ей честь

И говорю ей: - Здравия желаю!

При ней я не курю, не пью вино,

Боюсь не принести домой получку,

Боюсь я без жены сходить в кино

Напишет самовольную отлучку.

С такой женой мне просто трудно жить,

И, чтобы мне чинами с ней сравниться,

Решил я добросовестно служить

И до майора тоже дослужиться.

И все же в глубине души боюсь,

Что у жены останусь под началом:

Пока я до майора дослужусь,

Жена, пожалуй, станет генералом.

НАС НЕ НУЖНО ЖАЛЕТЬ

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого не жалели,

Мы пред нашим комбатом, как пред господом

богом чисты.

На живых порыжели от глины и крови шинели,

На могилах у мертвых расцвели голубые цветы.

Расцвели и опали, проходит за осенью осень,

Наши матери плачут, и ровесники молча грустят.

Мы не знали любви, не изведали счастья ремесел,

Нам досталась на долю нелегкая участь солдат.

Это наша судьба, это с ней мы ругались и пели,

Шли в атаку, над Западным Бугом взрывая мосты.

Нас не нужно жалеть, ведь и мы никого не жалели,

Мы пред нашей Россией и в трудное время чисты.

* * *

Есть по Чуйскому тракту дорога,

Ездит много по ней шоферов.

Был там самый отчаянный шофер,

Звали Колька его Снегирев.

Он трехтонку, зеленую "АМО",

Как родную сестренку, любил.

Чуйский тракт до монгольской границы

Он на "АМО" своей изучил.

А на "Форде" работала Рая,

И так часто над Чуей-рекой

Раин "Форд" и трехтонная "АМО"

Друг за дружкой неслися стрелой.

Как-то раз Колька Рае признался,

Ну а Рая суровой была:

Посмотрела на Кольку с улыбкой

И по "Форду" рукой провела.

А потом Рая Кольке сказала:

"Знаешь, Коля, что думаю я:

Если "АМО" мой "Форд" перегонит,

Значит, Раечка будет твоя".

Как-то раз из далекого Бийска

Возвращался наш Колька домой.

Мимо "Форд" со смеющейся Раей

Рядом с "АМО" промчался стрелой.

Вздрогнул Колька, и сердце заныло

Вспомнил Колька ее разговор.

И рванулась тут следом машина,

И запел свою песню мотор.

Ни ухабов, ни пыльной дороги

Колька больше уже не видал.

Шаг за шагом все ближе и ближе

Грузный "АМО" "Форда" догонял.

На изгибе сравнялись машины.

Колька Раю в лицо увидал.

Увидал он и крикнул ей: "Рая!"

И забыл на минуту штурвал.

Тут машина, трехтонная "АМО",

Вбок рванулась, с обрыва сошла

И в волнах серебрящейся Чуи

Вместе с Колей конец свой нашла.

На могилу лихому шоферу,

Что боязни и страха не знал,

Положили разбитые фары

И любимой машины штурвал.

И теперь уже больше не мчится

"Форд" знакомый над Чуей-рекой,

Он здесь едет как будто усталый,

Направляемый слабой рукой.

Есть по Чуйскому тракту дорога.

Ездит много по ней шоферов.

Был там самый отчаянный шофер,

Звали Колька его Снегирев.

МОСКОВСКИЙ ТРАКТ

Московский тракт проложен до Херсона,

И как-то раз по этому пути

Машина "ГАЗ", груженная бензином,

Хотела "сто тридцатый" обойти.

А "сто тридцатый" шел с боеприпасом,

Вела машину девушка шофер:

"Не обгоняй, не трать бензин напрасно

Сильней у "сто тридцатого" мотор!"

И так они неслись до поворота,

Не смея путь друг другу уступить.

А по краям глубокие болота,

А стрелочка на соточке лежит!

Но встречный "МАЗ" решил судьбу иначе:

На повороте врезался он в "ЗИЛ".

Навечно за баранкой ты уснула.

Зачем так было резко тормозить?

РАСКУСИ-КА, БАБУШКА

Раскуси-ка, бабушка,

Мне орешек грецкий.

Зубки твои крепкие

Слепят белизной.

А мои остались

В армии советской,

В тайной части энской,

В шахте пусковой.

Расчеши-ка, бабушка,

Мне волосик детский.

Кудри твои белые

Слепят белизной.

А мои остались

В армии советской,

В тайной части энской,

В шахте пусковой.

Ой, заплачу, бабушка,

Ой, напьюсь "Стрелецкой"

Намекают девушки

На мой грех мужской:

Говорят, осталось все

В армии советской,

В тайной части энской,

В шахте пусковой.

Но одна решилася

В этой жизни светской,

Лысому, беззубому

Назвалась женой.

Нет у ней претензии

К армии советской,

Знать, не все потеряно

В шахте пусковой.

ТЫ ХОДИШЬ ПЬЯНАЯ И ОЧЕНЬ БЛЕДНАЯ

Ты ходишь пьяная и очень бледная

По темным улицам совсем одна.

Тебе мерещится дощечка медная

И штора синяя его окна.

Прижавшись к бархату авто бесшумного,

Ты грустно смотришь в ряды огней.

И память прошлого, полубезумного,

Мелькают ужасы былых ночей.

А на диване там подушки алые,

Вино, шампанское, коньяк "Мартель".

Глаза янтарные всегда печальные,

Губы искусаны, сама в дупель.

Супруг, обманутый тобой, неверною,

Придя в гостиную, супругу ждет.

Любовник знает: она, покорная,

Кляня и плача, к нему придет.

Ты входишь пьяная, полувеселая,

Маня рукой его, к себе прижмешь.

Лишь только лампочки с рассветом тусклые,

А ты усталая домой бредешь.

Ты ходишь пьяная, такая странная,

По темным улицам совсем одна.

Тебе мерещится вся жизнь пропащая

И штора синяя его окна.

НЕЗАБУДКА

Не в саду растут цветы

Самые красивые.

Всех цветов прекрасней ты,

Незабудка милая.

В институте расцвела,

Целый курс с ума свела,

Незабудка ясноглазая,

Милая моя.

За тобой хожу, как тень,

Я страдаю целый день,

Я тоскую, я страдаю,

Заниматься стало лень.

И, когда сажусь зубрить,

Не могу тебя забыть,

Незабудка ясноглазая,

Милая моя.

За окном уже весна,

Шумная, бурливая.

Что же ходишь ты грустна,

Незабудка милая?

Что ж ты нос повесила,

Ведь не скоро сессия,

Неужели ясноглазая

Тоже влюблена?

Не в саду растут цветы

Самые красивые.

Всех цветов прекрасней ты,

Незабудка милая.

В институте учится,

Заставляет мучиться,

Незабудка ясноглазая,

Милая моя.

ИВОЛГА

Помню, помню, мальчик я босой

В лодке колыхался над волнами,

Девушка с распущенной косой

Мои губы трогала губами.

Иволга поет над родником,

Иволга в малиннике тоскует.

Отчего родился босяком,

Кто и как мне это растолкует?

Ветви я к груди своей прижму,

Вспомню вдруг про юность и удачу,

Иволгу с малинника спугну,

Засмеюсь от счастья и заплачу.

Помню, помню, мальчик я босой

В лодке колыхался над волнами,

Девушка с распущенной косой

Мои губы трогала губами.

ГВОЗДИКИ

Гвоздики алые, багряно-рдяные,

Благоуханные дарила ты.

И ночью снились мне сны небывалые,

Мне снились алые цветы, цветы.

Мне снилась девушка,

Такая милая, такая нежная, на вид - гроза,

А душу ранили мечты обманные,

И жгли лучистые ее глаза.

Мне снилось, будто бы она, усталая,

Склонила голову на грудь мою,

Вот эту девушку с глазами карими,

С глазами жгучими теперь люблю.

МАЛОЛЕТКА

Снег ложится на твои ресницы,

И от туши под глазами грязь.

В голове не может уложиться

То, что ты другому отдалась.

Это было у твоей подруги,

Там пирушка шумная была.

Голову сложив на обе руки,

Ты сидела молча у окна.

Подошел к тебе какой-то парень,

И на ухо что-то прошептал,

И своими нежными губами

С твоих губ помаду облизал.

Пуговки от первой до последней

Ты рукою робко сорвала...

А из комнаты соседней

Музыка знакомая была...

А наутро встанешь вся в испуге,

Скажешь: "Ах, как долго я спала!"

И пришьешь оторванные пуговки,

Зная то, что больше не нужна.

Вся дрожишь от лютого мороза,

Ты идешь по шумной мостовой,

Крепко ты сжимаешь сигарету

Маленькой, озябшею рукой.

Снег ложится на твои ресницы,

И от туши под глазами грязь...

Бросишь свой окурок на дорогу

И бредешь, как уличная мразь.

И, садясь в такси и громко плача,

Ты прохожему махнешь рукой.

И такое слово "малолетка"

Навсегда останется с тобой.

ДОМОВОЙ

Колокольчики-бубенчики звенят,

Про любовь и про измену говорят.

Как люди женятся и как они живут,

Колокольчики-бубенчики споют.

Колокольчики-бубенчики звенят,

Рассказать одну историю хотят.

Как услышу, так от страха весь дрожу,

Но сейчас все по порядку расскажу.

Как у нашей у хозяйки молодой

Муж был старый и потрепанный такой,

Промотал свое здоровье в стороне,

Не оставил ничего своей жене.

Вот однажды муж хозяйке говорит:

- Нам с тобой, жена, разлука предстоит.

Уезжаю от тебя я на три дня,

Ты, голубка, не скучай тут без меня.

Муж уехал - на диванчик прилегла,

Но уснуть она так долго не могла,

А как уснула, так и слышит - боже мой!

Кто-то гладит ее нежною рукой.

Испугалася на первых на порах,

Ничего не видит, бедная, впотьмах.

А он шепчет: - Ты не бойся, ангел мой,

Не разбойник я, а добрый домовой.

Так две ноченьки ходил к ней домовой,

А наутро уходил к себе домой.

А на третью оказалось (ну и что ж),

Домовой-то на соседа был похож.

Так советую, голубчики, я вам:

Не бросайте дома ваших нежных дам.

А оставил - так уж жалобно не вой,

Если в доме заведется домовой.

В ГАРЕМЕ НЕЖИЛСЯ СУЛТАН

В гареме нежился султан,

Ему завидный жребий дан,

Он может девушек любить,

Хотел бы я султаном быть.

Но он несчастный человек,

Вина не знает целый век.

Так запретил ему Коран,

Вот почему я не султан.

А в Риме папе сладко жить,

Вино как воду может пить,

И денег полная мошна,

Быть может, папой стану я.

Но он несчастный человек,

Любви не знает целый век,

Так запретил ему закон,

Пускай же папой будет он.

А я различий не терплю,

Вино и девушек люблю,

И, чтобы это совместить,

Простым студентом надо быть.

В одной руке держу бокал,

Держу, да так, чтоб не упал,

Другою обнял нежный стан,

Теперь я папа и султан.

Твой поцелуй, душа моя,

Султаном делает меня,

Когда же я вина напьюсь,

Я папой римским становлюсь.

ЗАШЛА НА СКЛАД ИГРУШЕК

Зашла на склад игрушек,

Чудесных побрякушек

Весеннею порою как-то раз.

Из тысячи фигурок

Понравился мне турок

Глаза его горели как алмаз.

Припев:

Я наглядеться не могу на бравый вид,

Когда мне турок с улыбкой говорит:

"Разрешите, мадам, заменить мужа вам,

Если муж ваш уехал по делам.

Без мужа жить, без мужа жить к чему, мадам?

А с мужем жить, а с мужем жить - один обман.

Так разрешите, мадам, заменить мужа вам,

Если муж ваш уехал по делам".

При солнечной погоде

В турецком теплоходе

Прогулку совершала как-то раз.

Откуда ни возьмися

Вдруг турок появился,

Глаза его горели как алмаз.

Припев.

Скрывать от вас не стану

К турецкому султану

Попала я наложницей в гарем.

Ко мне ходил нечасто,

Имел жен полтораста,

А вскоре позабыл меня совсем.

Припев.

Зашла на склад игрушек,

Чудесных побрякушек

Весеннею порою как-то раз.

Из тысячи фигурок

Понравился мне турок

Глаза его горели как алмаз.

Припев:

Я наглядеться не могу на бравый вид,

Когда мне турок с улыбкой говорит:

"Разрешите, мадам, заменить мужа вам,

Если муж ваш уехал по делам.

Без мужа жить, без мужа жить к чему, мадам?

А с мужем жить, а с мужем жить - один обман.

Так разрешите, мадам, заменить мужа вам,

Если муж ваш уехал по делам".

* * *

Однажды морем я плыла

На корабле одном,

Погода чудная была,

Вдруг разыгрался шторм.

Припев:

Ай-ай-ай-ай! В глазах туман,

Кружится голова...

Едва стою я на ногах,

Но я ведь не пьяна.

А капитан приветлив был

В каюту пригласил,

Налил шампанского бокал

И выпить предложил.

Припев.

Бокал я выпила до дна,

В каюте прилегла,

И то, что с детства берегла,

Ему я отдала.

Припев.

А через год родился сын,

Морской волны буян.

Но кто же в этом виноват?

Конечно, капитан.

Припев.

С тех пор прошло немало лет,

Как морем я плыла,

Но как увижу пароход

Кружится голова.

Припев.

Умейте жить! Умейте пить!

И все от жизни брать!

Ведь все равно когда-нибудь

Придется умирать!

Припев:

Ай-ай-ай-ай! В глазах туман,

Кружится голова.

Едва стою я на ногах...

И все же я пьяна.

Я ВСТРЕТИЛ РОЗУ

Я встретил розу. Она цвела,

Вся дивной прелести полна была.

Цветок прелестный ласкал мой взгляд.

Какой чудесный, нежный аромат!

Я только розу сорвать хотел,

Но передумал и не посмел.

О роза, роза! Любовь моя!

Шипов колючих боялся я.

И вот однажды я в сад вхожу

И что, друзья, там я нахожу:

Сорвали розу, измяли цвет,

Шипов колючих уж больше нет.

- О роза, роза! - я закричал.

Зачем, о роза, тебя не рвал?

Шипов колючих боялся я.

Теперь навеки я без тебя.

ОТЧЕГО ЭТО НЫНЧЕ

Отчего это нынче мне немного взгрустнулось,

Отчего это нынче мне припомнились вновь

И прошедшее счастье, и ушедшая юность,

И былая удача, и былая любовь?

Знать, осталась на сердце незажившая рана.

Эту боль, эту память я пронес сквозь года.

Помню, мы танцевали сумасшедшее танго,

И казалось, что это будет длиться всегда.

Ничего в этой жизни у меня не осталось,

Ни гроша за душою у меня не найдешь.

Только грустное танго да унылая старость,

Только желтое фото да сентябрьский дождь.

Отчего это нынче мне немного взгрустнулось,

Отчего это нынче мне припомнились вновь

И прошедшее счастье, и ушедшая юность,

И былая удача, и былая любовь?

* * *

Расцвела сирень в моем садочке.

Ты пришла в сиреневом платочке.

Ты пришла, и я пришел

И тебе и мене хорошо.

Я тебя в сиреневом платочке

Целовал в сиреневые щечки.

Тучка шла, и дождик шел

И тебе и мене хорошо.

Отцвела сирень в моем садочке.

Ты ушла в сиреневом платочке.

Ты ушла, и я ушел

И тебе и мене хорошо.

Расцвела сирень в садочке снова.

Ты ушла, нашла себе другого.

Ты нашла, и я нашел

И тебе и мене хорошо.

У тебя в сиреневом садочке

Родилась сиреневая дочка.

Тучка шла, и дождик шел

И тебе и мене хорошо.

ДЕВУШКА В СЕРЕНЬКОЙ ЮБКЕ

Когда в море горит бирюза,

Опасайся шального поступка.

У нее голубые глаза

И дорожная серая юбка.

Увидавши ее на борту,

Капитан вылезает из рубки

И становится с трубкой во рту

Возле девушки в серенькой юбке.

Говорит про оставшийся путь

И как будто любуется шлюпкой,

А сам смотрит на девичью грудь

И на ножки под серенькой юбкой.

Капитан, курс неверный смени,

Не поддайся порывам норд-веста.

Эта мисс из богатой семьи

И шикарного лорда невеста.

Но под утро в каюте лежит

Позабыта заветная трубка

И такая простая на вид

Вся измятая серая юбка.

Капитан вновь стоит на борту,

Сизый дым извлекает из трубки.

А в далеком английском порту

Плачет девушка в серенькой юбке.

МИЛАЯ, ЛЮБИМАЯ, ДАЛЕКАЯ

Звезды загораются хрустальные,

Под ногами чуть скрипит снежок.

Вспоминаю я сторонку дальнюю

И тебя, хороший мой дружок.

По тебе тоскую, синеокая,

Всюду нежный облик твой храня.

Милая, любимая, далекая,

Вспоминай и ты меня.

На лицо снежинки опускаются.

На ресницах тают, как слеза.

Сквозь пургу мне мило улыбаются

Девичьи любимые глаза.

А солдата ветры бьют жестокие.

Ничего - он ветру только рад.

Милая, любимая, далекая,

Должен все снести солдат.

Нас судьба с тобой одним обидела:

Далеко ты от меня живешь.

Мы с тобой давно уже не виделись,

Долго не встречались - ну и что ж!

Ведь любовь не меряется сроками,

Если чувством связаны сердца.

Милая, любимая, далекая,

Верная мне до конца.

ДЕНЕЖКИ

Что, друзья, со мной случилось, боже мой,

Вся семья моя взбесилась, боже мой.

Денег просят в один голос, боже мой,

Поседел на мне весь волос, боже мой!

Припев:

Денежки, как я люблю вас, мои денежки,

Вы свет и радость, мои денежки, приносите с собой.

И ваше нежное шуршание приводит сердце

в трепетание.

Вы лучше самой легкой музыки приносите покой!

А жена моя такая, боже мой,

И врагам не пожелаю, боже мой.

Ей мала квартира стала, боже мой.

У меня волос не стало, боже мой!

Припев.

А сынок наш, милый Толик, боже мой,

Вырастает алкоголик, боже мой.

Дочь семье грозит абортом, боже мой.

Деньги тянет, как насосом, боже мой!

ОНИ СТОЯЛИ НА КОРАБЛЕ У БОРТА

Они стояли на корабле у борта,

Он перед ней - с протянутой рукой.

На ней - тяжелый шелк, на нем - бушлат потертый,

Но взор горел надеждой и мольбой.

Припев:

А море грозное ревело и стонало,

На скалы грозные взлетал за валом вал,

Как будто море чьей-то жертвы ожидало.

Стальной гигант кренился и стонал.

Он говорил: - Сюда взгляните, леди,

Где над волной взлетает альбатрос,

Моя любовь нас приведет к победе,

Хоть знатны вы, а я простой матрос!

Припев.

Но на слова влюбленного матроса

С презреньем леди свой опустила взор.

Душа взметнулась в нем, как крылья альбатроса

И бросил леди он в бушующий простор.

Припев.

А поутру, когда всходило солнце,

В приморском кабаке один матрос рыдал,

Он пил горячий ром среди друзей веселых

И пьяным голосом кого-то призывал.

ЧЕТЫРЕ ЗУБА

Цилиндром на солнце сверкая,

Надев самый лучший сюртук,

По Летнему саду гуляя,

С Маруськой я встретился вдруг.

Гулял я четыре с ней года,

А после я ей изменил.

Но вскоре в сырую погоду

Я зуб коренной застудил.

От этой немыслимой боли

Три дня я безумно страдал,

К утру, потеряв силу воли,

К зубному врачу побежал.

За горло схватив меня грубо,

Скрутив мои руки назад,

Четыре здоровые зуба

Он выхватил с корнем подряд.

Четыре здоровых не стало...

И я, как безумный, рыдал.

Под маскою врач хохотала

Я голос Маруськин узнал.

"Тебя я безумно любила,

А ты поступил, как палач,

Теперь я тебе отомстила,

Изменник и подлый трепач!

Тебе отомстила за это,

Клади свои зубы в карман,

Носи их в кармане жилета

И помни свой подлый обман!"

* * *

Каким ты меня ядом напоила?

Каким меня огнем воспламенила?

О, дай мне ручку нежную,

Щечку белоснежную,

Пламенные, трепетные губки.

Все друзья смеются надо мною,

Разлучить хотят меня с тобою.

Но ты будь уверена

В искренней любви моей.

Жизнь моя погублена тобою.

Что я буду делать без тебя?

Пропадает молодость моя.

Из-за счастья своего

Возле дома твоего

Плачу и рыдаю, дорогая.

Каким ты меня ядом напоила?

Каким меня огнем воспламенила?

О, дай мне ручку нежную,

Щечку белоснежную,

Пламенные, трепетные губки.

ПАПКА МОЙ ДАВНО В КОМАНДИРОВКЕ

Папка мой давно в командировке,

И не скоро возвратится он.

Каждый день приходит дядька Вовка,

Мамке он принес одеколон.

Мамка моя стала нехорошей,

Перестала куклы покупать,

Потому что к мамке каждый вечер

Дядька Вовка ходит ночевать.

И как только вечер наступает,

Мамка меня рано ложит спать,

Комнату на ключик закрывает,

Не дает с кроватки мне вставать.

Я таким не буду, как мой папка,

И женюсь я лет под сорок пять.

А жене своей скажу я строго:

"Дядьку Вовку в дом к нам не пускать!"

БЕЛЫЕ ТУФЕЛЬКИ

На улице дождь и слякоть бульварная,

Ветер пронзительный душу гнетет.

В беленьких туфельках девочка бедная,

Словно шальная, по лужам бредет.

Белые туфельки были ей куплены

Прихоти ради богатым купцом.

В них она вечером стройными ножками

В вальсе кружилась по залу кольцом.

Ты полюбила его, бессердечного.

Он же вовек никого не любил.

Ты отдалась так по-детски доверчиво.

Он через месяц тебя позабыл.

Ночью на улице сыро и холодно.

Выпить успела ты чашу до дна.

Вызвали доктора, тихо он вымолвил:

"К жизни вернуться не сможет она".

И вот ты лежишь, и чужая, и бледная,

Даже лекарства не примешь сейчас.

Белые туфельки. Платьице белое.

Личико белое, словно атлас.

Радуйся, девочка, радуйся, милая,

Радуйся смерти, что рано пришла.

Жизнь твою отняла слякоть бульварная.

Вся твоя жизнь в белых туфлях прошла.

* * *

Чайный домик, словно бонбоньерка,

Палисадник из цветущих роз...

С Балтики пришедшей канонерки

Как-то раз зашел туда матрос.

Там ему красавица японка

Напевала песни о любви.

А когда за горы скрылось солнце,

Долго целовалися они.

Утром уходила канонерка.

Трепетал на мачте гордый флаг.

Отчего-то плакала японка,

Отчего-то грустен был моряк.

Незаметно годы пролетели.

Мальчик в доме быстро подрастал.

Серые глаза его блестели.

Он японку мамой называл.

"Где мой папа?" - спрашивал мальчонка,

Не скрывая детских своих слез.

И ему ответила японка:

"Папа твой был с Балтики матрос".

Чайный домик, словно бонбоньерка,

Палисадник из цветущих роз...

С Балтики пришедшей канонерки

Как-то раз зашел туда матрос.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Заявились к тетушке

Мы на день рождения

Жареное, пареное,

Разные варения...

Тетушка, как водится,

Каждый год рождается,

Вся родня у тетушки

Выпить собирается.

Припев:

Улица, улица,

Улица широкая,

До чего ж ты, улица,

Стала кривобокая!

Шли сначала рюмочки,

А потом стаканчики,

А потом в глазах моих

Заплясали зайчики.

Я обнял жену свою

За широку талию,

А потом за ножку взял

Тетушку Наталию.

Припев.

А как дядька драться стал,

Замахнулся палкою,

А потом, не помню я,

Кто мне врезал скалкою.

Тут все завертелося,

Тут все закружилося,

И уже не помню я,

Что со мной случилося.

БЕЛОЧКА

Белочка в лесу одна жила.

Девочкою белочка была.

Зайчик как-то лесом пробегал

И покой у белочки украл.

Загрустила белочка тогда,

Места не находит, нету сна.

Ушки есть у белочки и хвост.

В лапках был мальчишка - серый крот.

Зайка что-то много обещал,

Но куда-то вскоре запропал.

И скучает белочка одна.

Не вдова она и не жена.

Бог, однако, белку не забыл,

Он бельчонка рыжей подарил.

Но туманно сделалось в лесу:

Алиментов белке не несут.

Где же оказался наш косой?

По лесу гуляет - холостой.

У него любовь давно прошла.

Белка ему больше не нужна.

* * *

Соловушка где-то в саду,

Где-то в душистой сирени

Песню поет о любви,

Клянется любить без измены.

Однажды вечерней порой

Я перед ней провинился.

Она торопливо ушла,

А я не успел извиниться.

Я ли тебя не любил?

Я ли тобой не гордился?

Следы твоих ног целовал,

Чуть на тебя не молился.

Жалости нет у тебя,

Сердца в груди не имеешь.

Ты недостойна любви,

Если прощать не умеешь.

Соловушка где-то в саду,

Где-то в душистой сирени

Песню поет о любви,

Клянется любить без измены.

РУССКОЕ СЛОВО

Хотел бы я русское слово,

Вам русское слово сказать.

Быть может, совсем неприличное слово,

Ах, слово же, мать твою так!..

Возьмем, например, мужичонку.

Задумал он в поле пахать,

И там он кричит на свою лошаденку:

"Пошла же ты, мать твою так!"

И вот он лежит под забором,

Себя он не в силах поднять.

Ах, доля ты, русская доля народная,

Долюшка, мать твою так!

Година войны наступила,

Народ весь пошел воевать.

А русский мужик не горюет, не плачет:

"Потерпим же, мать твою так!"

Поймали враги партизанку

И начали зверски пытать,

Но нежные девичьи губы шептали:

"Не выдам же, мать твою так!"

Мужик наш с войны возвратится,

Жена его выйдет встречать,

А он широко-широко улыбнется:

"Здорово же, мать твою так!"

Сошлись на чужбине два брата

И начали горько рыдать:

"Здорово, Ванюха, здорово, Петруха,

Здорово же, мать твою так!"

* * *

Опали листья, пришла пора жестокая.

Я хода времени не в силах удержать.

Стучится в двери старость одинокая,

И некому бродягу приласкать.

А мое сердце безудержно, словно птица,

То затрепещет, то забьется, то замрет.

Неужто сердцу тоже старость снится

И зовет в последний перелет?

Ах, эти стуки да и эти перебои,

И на подъем мы нынче стали нелегки...

Так неужели, друг мой, мы с тобою

И в самом деле стали старики?!

* * *

Пропадай, моя жизнь невеселая.

Счастья нет у меня впереди,

А тоска, как могила, тяжелая

Поселилась в усталой груди.

Припев:

Эх, была не была! Что кручиниться!

Все равно только раз умирать!

Так под песню разгульную, вольную

Будем пить, и любить, и мечтать!

Ты сыграй мне, цыган, на гитаре

И, как прежде, мне песню пропой

От вина и от песен в угаре,

Хоть на миг я забудусь с тобой.

Припев.

Ну так что, если буду послушен я?

От судьбы все равно не уйдешь.

Но к ударам судьбы равнодушен я

Нет любви - да и так проживешь.

Припев.

Соберемся в кружок мы теснее,

Кого нет среди нас, помянем

И, наполнив бокалы полнее,

Еще раз нашу песню споем.

ДВА ДРУГА

Если есть на свете пламенных два друга,

Так это друг мой и это я.

И мы не сходим вечно с дружеского круга

Куда товарищ, туда и я.

Мы с другом песенку поем одним мотивом

Поет и друг мой, пою и я.

Одну шалаву мы любили коллективом

Любил и друг мой, любил и я.

И коллективом мы ходили к этой даме

Ходил и друг мой, ходил и я.

А денег не было - арапа заправляли,

Заправит друг мой, добавлю я.

А год прошел, дочь родила мамаша.

Ходил и друг мой, ходил и я.

Но мы не знаем, кто из нас двоих папаша.

Возможно, друг мой. А возможно, я.

Если есть на свете пламенных два друга,

Так это друг мой и это я.

И мы не сходим вечно с дружеского круга

Куда товарищ, туда и я.

* * *

Костер давно погас,

А ты все слушаешь.

Густое облако

Скрыло луну.

Я расскажу тебе,

Как жил с цыганами

И как ушел от них

И почему.

В цыганский табор я

Попал мальчишкою.

В цыганку гордую

Влюбился я.

Но я не знал тогда

Про жизнь цыганскую,

Любви цыганской я

Не знал тогда.

Однажды вечером

Взгрустнулось что-то мне,

И я отправился

К реке гулять.

Гляжу: цыганка там

С другим целуется,

И злобный взгляд ее

Ожег меня.

Цыганка гордая

Вперед подалася

И тихо молвила

В ночную мглу:

"Я птица вольная,

Люблю цыгана я

И за любовь свою

Всегда умру".

Как это водится,

Цыгане табором

Кочуют издавна

Средь рек и гор.

А та цыганка мне

Всю жизнь испортила

И отняла навек

Покой и сон.

КОЛЕНКАМИ НАЗАД

На солнечной полянке,

Всегда чему-то рад,

Сидел кузнечик маленький

Коленками назад.

Нашел себе подругу он.

Девчонка - просто клад,

Такая же зеленая

Коленками назад.

Ходил по ресторанам он,

Пил водку, лимонад,

Все время проводил он с ней

Коленками назад.

Сыграли они свадебку.

Все люди говорят,

Что гости расползалися

Коленками назад.

Хоть дело это прошлое,

Но люди говорят,

Что дети их рождаются

Коленками назад.

* * *

Что ты смотришь на меня в упор?

Я твоих не испугаюсь глаз!

Так давай закончим разговор,

Оборвав его в последний раз.

Припев:

Ну что ж? Брось, бросай! Жалеть не стану.

Я таких, как ты, мильон достану.

Ты же поздно или рано

Все равно ко мне придешь.

Кто тебя по переулкам ждал,

От ночного холода дрожа?

Кто тебя по кабакам спасал

От удара финского ножа?

Припев.

Провожу тебя я на крыльцо,

Как у нас с тобою повелось.

На, возьми назад свое кольцо,

А мое хоть под забором брось.

Припев.

Если будет трудно на пути,

Знай, что хулиган тебя любил.

Если тебе будет не везти,

Знай, что он тебе не изменил.

Припев.

Ты ушла сейчас в ночной туман,

Опустив насмешливо глаза.

Что ж? На том закончим наш роман...

А в глазах все та же бирюза!

* * *

Ты знаешь, мать, что я решил жениться.

Я много ем и очень мало сплю.

Но если сплю, такое, мама, снится!..

Давай я, мать, дровишки поколю.

Ты знаешь, мать, я скромный по натуре.

Но, соблазнясь на женскую красу,

Возьму да и женюсь на первой дуре.

Давай я, мать, водички принесу.

А вдруг возьму женюсь на самой умной.

Она заучит всю мою родню.

А мы с тобою, мать, народ нешумный.

Давай я, мать, приемник починю.

Ты знаешь, мать, что я решил жениться.

Я много ем и очень мало сплю.

Но если сплю, такое, мама, снится!..

Давай я, мать, дровишки поколю.

* * *

Пускай проходит счастье стороною

Я счастлив буду только лишь с тобой.

Пусть грозы пронесутся надо мною

И годы, что ушли в туман седой.

Никто тебя не любит так, как я,

Никто не приголубит так, как я,

Никто не поцелует так, как я,

Любимая, хорошая моя.

Припев:

Где же ты, моя любовь?

Для кого твои глазки горят?

Для кого твое сердце стучит?

С кем ты делишь печаль?

Ну что же ты грустишь, что нынче осень,

Что листья золотые на земле?

Ну что же ты грустишь, что нынче в восемь

Я не приду, любимая, к тебе?

И вот стою в вагоне у окна.

Вокруг меня чужая сторона.

И вспомнил я тогда твои глаза,

Твои глаза, любимая моя.

Припев:

Где же ты, моя любовь?

Для кого твои глазки горят?

Для кого твое сердце стучит?

С кем ты делишь печаль?

* * *

Про меня говорят то, что пьяница я,

И когда ж у меня не болит голова,

Я простой человек, я одиннадцать жду,

Без надежды вовек за спиртным не пойду.

А надежда, как дым, словно дым на ветру,

Может, утром одним я с похмелья помру.

Так продайте же мне раньше срока вино,

Пока в старой цене остается оно.

Нет, не пьяница я, я себя берегу,

Самогонка моя на отличном ходу.

Деньги бешены пусть тратит пан казнокрад,

Ну а я свою грусть утолю на парах.

Сахар, дрожжи, вода - самогон, самогон,

Так когда ж наконец цены снизит закон?

Нет, не пьяница я, хотя все говорят,

Что заждался меня милицейский наряд.

Я согну змеевик, сахар к чаю подам,

Я к бутылке привык, что по старым ценам.

Милицейский наряд пусть меня подождет,

Браги свежий заряд пусть еще подойдет!

* * *

Расставались мы просто, и в сердцах горделивых

Больше не было страсти, не теплилась любовь.

Расставаясь, я понял, что ушла ты навеки,

Что ушла ты навеки, что не встретимся вновь.

Все, что было, - не скрою, пусть поймут меня люди.

Я любил тебя очень, как любил я цветы.

Ты менялась, как ветер, обо мне позабыла.

Скоро стала холодной, как на Севере льды.

О бескрайнее море... Я один на просторе.

Твои глазки мне светят - не видать в них огня.

Предо мною стихия. Она плакать не может.

Это рвутся рыданья из груди у меня.

Вдруг, судьбу изменяя, в сердце входит другая.

Я хочу, чтоб из песни ты не брала пример.

Если любишь глубоко и не будешь жестокой,

Я спою тебе песню еще лучше, поверь!

* * *

Жил один студент на факультете.

О карьере собственной мечтал,

О деньгах приличных, о жене столичной,

Но в аспирантуру не попал.

Если ж не попал в аспирантуру,

Собирай свой тощий чемодан.

Обними папашу, поцелуй мамашу

И бери билет на Магадан.

Путь до Магадана недалекий,

За полгода поезд довезет.

Там сруби хибару и купи гитару.

И начни подсчитывать доход.

Быстро пролетят разлуки годы.

Молодость останется в снегах.

Инженером видным с багажом солидным

Ты в Москву вернешься при деньгах.

И тебя не встретят, как бывало,

И никто не выйдет на вокзал:

С лейтенантом юным с полпути сбежала,

Он уже, наверно, генерал.

И возьмешь такси до ресторана.

Будешь водку пить и шпроты жрать.

И уже к полночи пьяным будешь очень

И студентов станешь угощать.

Будешь плакать пьяными слезами

И стихи Есенина читать,

Вспоминать девчонку с черными глазами,

Что могла женой твоею стать.

Жил один студент на факультете.

О карьере собственной мечтал,

О деньгах приличных, о жене столичной,

Но в аспирантуру не попал.

* * *

Не пора ли нам, детка, расстаться?

Бьет последний звонок, словно гонг.

Пожелаю счастливой остаться,

А я еду, я еду на фронт.

Далеко от родимого края,

Там, где горный лежит перевал,

Там холодные ветры гуляют

И порой завывает шакал.

Там на камнях лежал, умирая,

Солдат, пулей простреленный в грудь.

И он, рану свою закрывая,

"Больно, больно! - кричал. - Я умру".

И никто над беднягой не плакал,

Не пришла к нему родная мать.

Только ворон голодный закаркал

И стал труп стороной облетать.

А теперь же, моя дорогая,

Ты пойдешь не со мной под венец,

А я, бедный, несчастный, страдая,

На войне найду верный конец.

Не пора ли нам, детка, расстаться?

Бьет последний звонок, словно гонг.

Пожелаю счастливой остаться,

А я еду, я еду на фронт.

"ЧЕРНЫЙ ВОРОН"

Окрести, мамаша, нас своим кресточком

Помогают нам великие кресты,

Может, сыну твоему, а может, дочке

Отбивают срок казенные часы.

Припев:

Ну-ка, парень, подними повыше ворот,

Подними повыше ворот и держись!

"Черный ворон", "черный ворон", "черный ворон"

Переехал мою маленькую жизнь.

На глаза надвинутая кепка,

Сзади рельсов убегающий пунктир.

Нам попутчиком с тобой на этой ветке

Будет только очень строгий конвоир.

Припев.

Если вспомнится любимая девчонка,

Если вспомнишь отчий дом, родную мать,

Подними повыше ворот и тихонько

Начинай ты эту песню напевать.

НЕ УХОДИ!

"Не уходи! - сказал мальчишка ей сквозь грусть.

-Ты только жди. Ты жди меня, и я вернусь".

И он ушел, не встретив первую весну.

Пришел домой в солдатском цинковом гробу.

Рыдает мать. И как стена стоит отец.

Для них он был, он был для них совсем юнец.

Как много их, не сделав в жизни первый шаг,

Придут домой в солдатских цинковых гробах.

Он, как и ты, с одной девчонкою гулял.

Дарил цветы и на гитаре ей играл.

А в час, когда последний снег на землю пал,

Он имя той девчонки кровью написал.

"Не уходи! - сказал мальчишка ей сквозь грусть.

-Ты только жди. Ты жди меня, и я вернусь".

И он ушел, не встретив первую весну.

Пришел домой в солдатском цинковом гробу.

* * *

Вот мое последнее письмо.

Не пиши, не надо мне ответа.

Я хотел сказать тебе давно,

Что любви моей уж песня спета.

А портрет не надо мне, не шли

Я тебя и так неплохо помню.

Сыну ничего не говори

Молча поцелуй его с любовью.

Вот мое последнее "прости".

Трудно будет - сын тебе поможет,

Будет он обманутым расти,

Пока сам понять всего не сможет.

Вот мое последнее "прощай".

Будешь жить ты в мире одинокой,

Будешь тихо плакать по ночам,

Вспоминать о юности далекой.

На мое последнее письмо

Не пиши, не надо мне ответа.

Я хотел сказать тебе давно,

Что любви моей уж песня спета.

КРАСАВИЦА МАЛЬВИНА

В тропическом лесу купил я дачу.

Она стоит без окон, без дверей.

И дали мне жену еще в придачу

Красавицу Мальвину без ушей.

Одна нога у ней была короче.

Другая деревянная была.

А правый глаз фанерой заколочен.

А левый глаз не видел ни фига.

Она писала, что сломала ногу.

А я пишу: "Купи себе костыль.

И выходи почаще на дорогу,

Чтоб задавил тебя автомобиль".

Она писала, что корова сдохла.

А я пишу: "Купи себе быка.

И выходи почаще на дорогу,

Чтоб насадил тебя он на рога".

Сидели мы у речки у Вонючки,

Сидели мы в двенадцатом часу.

И, прислонясь ко мне ногой корявой,

Ты пела, ковыряяся в носу.

Ты пела так, что выли все собаки.

А у соседей рухнул потолок.

И я хотел без шума и без драки

Поднять тебя и хрястнуть о пенек.

В тропическом лесу купил я дачу.

Она стоит без окон, без дверей.

И дали мне жену еще в придачу

Красавицу Мальвину без ушей.

СЧАСТЬЕ ЗАБЫТОЕ

Счастье забытое, вино недопитое,

И, мной недолюблена, ты к другому ушла.

И один я остался с картою битою

Под никчемною крышей своего шалаша.

И не милы мне стены родного пристанища,

Голубыми глазами смотрит небо в окно.

Я вином заливаю сердца пожарище,

Но никак не сгорает только имя твое.

Звезды те, что искали мы ночью темною, душною,

Улетели, растаяли, растворились в вине.

Ах, какие бывают девчонки послушные,

Лишь с тобою испытывать доводилося мне.

Красота недолюблена и умом недалекая,

Будешь кем-то раздавлена и затоптана в грязь.

Была феей моей, моей синеокою,

Ну а стала ненужною, как последняя мразь.

Только боль и обиду, только имя на память

Мне оставила ты среди ясного дня.

Только каждую ночь неуемное пламя

Разгорается вновь, остро жаля меня.

Счастье забытое, вино недопитое,

И, мной недолюблена, ты к другому ушла.

И один я остался с картою битою

Под никчемною крышей своего шалаша.

ТРЕТИЙ ДРУГ

Сделана отметка на стакане,

И укромный выбран уголок,

И, давно разломленный в кармане,

Засыхает плавленый сырок.

Ах, где ж ты, друг, наш третий друг,

Засыхает плавленый сырок.

Трое появились не случайно,

Троица придумана не зря,

Ведь недаром чуть не в каждой чайной

Есть картина "Три богатыря".

Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?

Есть картина "Три богатыря".

Третий, где ж ты? Отзовись, ну где ж ты?

Где же тебя носит в час ночной?

Может, ты куда-нибудь уехал

На машине с красной полосой?

Ах, где ж ты, друг, наш третий друг?

На машине с красной полосой.

Или ты, устав от жизни этой,

В мир подался несколько иной:

В желтом доме чертиков зеленых

Ловишь ты казенной простыней?

Ах, где ж ты, друг? Наш третий друг,

Чертиков ты ловишь простыней.

Сделана отметка на стакане,

И укромный выбран уголок,

И, давно разломленный в кармане,

Засыхает плавленый сырок.

Ах, где ж ты, друг, наш третий друг,

Засыхает плавленый сырок.

ПРОГУЛКА

Вот раз пошла я прогуляться.

Надела плащ на рукава.

Надела шапку меховую,

Чтоб не озябла голова.

А он стоял у "Промтовара".

И в заграническом пальте.

Был весь красив он, как лимончик.

И выпивать предложил мне.

"Ни-ни-ни-ни, я пить не буду.

У Машки квасу напилась.

Но если ж я тебе по вкусу,

То пригласи в кино хоть раз".

И вот к кассирше он подходит.

И два билета он берет.

И вот меня, как королевну,

На первый ряд в кино ведет.

И два часа мы с ним сидели.

И два часа смотрели мы.

На рубль семечек сожрали.

И ничего не поняли.

Ах ты, любовь, любовь-зараза!

Ах, до чего ж ты довела!

Два мозоля себе натерла

И босиком домой пришла.

ГЕОРГИНЫ

Ах, георгины, георгины, георгины!

Он приносил мне их домой на именины.

Но почему все так внезапно обернулось?

Любовь, любовь, любовь во мне проснулась!

Припев:

Спокойно думать не могу о георгине,

Он лучше всех других цветов мне стал отныне,

Я буду помнить, помнить вас всегда,

Вы очень многое открыли мне тогда.

И я тогда его безумно полюбила,

И лишь о нем тогда все время говорила.

Он говорил: - Тебя одну люблю, люблю я,

И если выйдешь за другого, то умру я!

Припев.

Однажды вечером, придя в кафе с друзьями,

Я повстречала там другую вместе с вами.

Мне стало горько на душе с такого дела,

И умереть тогда вообще я захотела.

Припев.

И чтоб не видеть это все, я уезжаю.

Прощайте все. Я тоже вас прощаю.

Ну почему все так внезапно обернулось?

Ну почему любовь, любовь во мне проснулась?

БЫЛА ВЕСНА

Была весна, любви полна,

И на деревьях распустились все листочки.

Гляжу: она стоит одна

И нервно комкает сопливенький платочек.

А соловей среди ветвей

Над головою нежной трелью заливался.

Он всех, нахал, околдовал,

И, как и я, любви он тоже дожидался.

Я подошел и речь завел:

Мол, разрешите, дама, с вами прогуляться.

Она в ответ: "Конечно - нет!

И не мешайте соловьем мне наслаждаться".

Когда вдруг - ах! Гляжу: в кустах

Стоит огромный, преогромнейший детина,

Стоит как пень. В плечах - сажень,

В руках огромная еловая дубина.

Я поднял крик, но в тот же миг

Меня дубиной он с размаху ошарашил,

Костюм содрал, а сам сбежал,

Оставил в том, в чем родила меня мамаша.

А соловей среди ветвей

Над головой все так же трелью заливался.

Какой нахал! Он все видал

И, видно, тоже надо мною посмеялся.

К чему скрывать? Я лег в кровать,

Лежал и плакал, как ребенок после порки.

С тех пор, друзья, трель соловья

Надежней действует, чем порция касторки.

СНЫ

Расскажу вам, кому чего снится,

По профессии всем вам приснится.

Кто работает кем наяву,

Все должно то присниться ему.

Поварам снятся сладкие блюда,

Официантам - ножи и посуда,

Алкоголикам - пробки-бутылки,

А обжорам - ножи, ложки, вилки.

Ворам снятся карманы, запоры,

Хулиганам - шалманы, притоны,

Пастухам снится чистое поле,

Заключенным - свобода и воля.

Бабам снятся резинки-застежки,

Мужикам - их красивые ножки,

Ну а если мужик непутевый,

Снится дрын суковатый, дубовый.

Ну а что же милиции снится?

Постеснялся я к ним обратиться,

Пусть тот сон остается в секрете,

Нет милее свободы на свете.

ЖЕНУШКА-ЖЕНА

Много в мире слов - не перечесть,

Но одно знакомое такое:

Женушка - такое слово есть,

Слово бесконечно дорогое.

Припев:

Но я хочу сказать, что в сердце - передать.

Верная подруга моей жизни,

Женушка-жена, женуленька моя,

Нет тебя дороже мне и ближе.

Старость неподвластная твоя

Красоты твоей не пожалеет.

Женушка, женуленька моя,

Постепенно облик твой стареет.

Припев.

Мраморный твой лоб приобретет

Ряд морщинок, нажитых со мною.

Понемногу жизнь свое возьмет

И виски покроет сединою.

Припев.

И куда б ни бросила судьба,

Всюду ты со мною, друг, родная.

Женушка, женуленька, жена

Верная подруга, дорогая.

СИРЕНЕВЫЙ ТУМАН

Сиреневый туман над нами проплывает,

Над тамбуром горит полночная звезда.

Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,

Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

Ты смотришь мне в глаза и руку пожимаешь.

Уеду я на год, а может быть, на два.

А может, навсегда ты друга потеряешь.

Еще один звонок - и уезжаю я.

Последнее "прости" с любимых губ слетает,

В глазах твоих больших тревога и печаль.

Еще один звонок - и смолкнет шум вокзала,

И поезд улетит в сиреневую даль.

Сиреневый туман над нами проплывает,

Над тамбуром горит полночная звезда.

Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,

Что с девушкою я прощаюсь навсегда.

СЕРОГЛАЗЫЙ

Ночами лунными с гитарой семиструнною,

Глазами серыми пленил ты сердце мне.

Когда впервые шла к тебе я ночкой лунною,

Сирень шептала мне о ласке и весне.

Гитара плакала, а мы с тобой смеялися.

Нам было весело в ту ночь, как никогда.

Я лишь тобой, мой сероглазый, любовалася,

И я не знала, что разлюбишь навсегда.

Не ожидала до последнего мгновения,

Что радость прежнюю придется позабыть,

Что на любовь мою ответишь ты презрением,

Захочешь сердце мое бедное сгубить.

Лишь об одном тебя прошу я, как безумная:

Ты уезжай скорее в дальние края,

Чтоб глазки серые, гитара семиструнная

Ночами лунными не мучили меня.

* * *

Вечер догорает над Невою,

Тихо в Ленинграде в этот час.

Я хочу, чтоб ты была со мною,

Но тебя со мною нет сейчас.

Припев:

Тихий вечер, теплый вечер...

Я такие вечера люблю.

В этот тихий, теплый вечер

Для тебя, любимая, пою.

Ты подуй в лицо мне, теплый ветер,

Волосы развей, сильнее дуй,

Ты напомнил ласковые встречи,

Первый настоящий поцелуй.

Припев.

Карточку твою бесценной ношей

Я ношу в кармане с того дня.

До чего же ты была хорошей!

Горяча к тебе любовь моя.

ХОЛОСТОЮ ЖИЗНЬЮ Я ИЗВЕЛСЯ

Холостою жизнью я извелся

Жалок мне мужчина холостой,

И поэтому я обзавелся

Молодой красивою женой.

Мне теперь не надо гладить брюки,

Помощь мне прислуги не нужна,

У меня для этой самой штуки

Есть своя законная жена.

Припев:

Был холост я,

И жил, ей-богу, как дурак,

Теперь - жена,

Имею дом и свой очаг,

Жена - она,

Она от бога мне дана,

И с ней одной

Мне счастье и покой.

Мне не надо бегать на свиданья,

Три часа на улице торчать,

Из-за мимолетного лобзанья

Унижаться, плакать и рыдать,

Целовать какой-то дуре руки,

Умолять, чтоб сжалилась она,

У меня для этой самой штуки

Есть своя законная жена.

Припев.

Иной дурак готов залезть на стену,

Чтоб достать куда-нибудь билет,

Он готов платить любую цену

За билет на драму иль балет.

У меня же дома все услуги,

Драма и комедия сполна,

У меня для этой самой штуки

Есть своя законная жена.

Припев.

У иных насчет детишек туго.

Нет у них детей своих родных,

И они берут их из приюта,

Часто выдавая за своих.

Мне не надо бегать по приютам,

Помощь мне чужая не нужна,

У меня для этой самой штуки

Есть своя законная жена.

* * *

А ты опять сегодня не пришла.

А я так ждал, надеялся и верил,

Что зазвонят опять колокола,

И ты войдешь в распахнутые двери.

Перчатки снимешь прямо у дверей,

Потом положишь их на пoдoкoнник.

"Я так замерзла, - скажешь, - отогрей!"

И мне протянешь зябкие ладони.

Я их возьму и каждый ноготок

Перецелую, сердцем согревая.

О, если б ты шагнула на порог,

Но в парк ушли последние трамваи.

А ты опять сегодня не пришла.

А я так ждал, надеялся и верил,

Что зазвонят опять колокола

И ты войдешь в распахнутые двери.

* * *

Падают листья средь шумного сада,

Ветер стучится и плачет в окно.

Ветер, не плачь, милый ветер, не надо:

Кончено все между нами давно.

Все же опавшим березам и кленам

Лучше, им только зиму переждать:

Снова вернутся к ним листья зеленые.

Ты же ко мне не вернешься опять.

Падают листья средь шумного сада,

Ветер стучится и плачет в окно.

Ветер, не плачь, глупый ветер, не надо:

Кончено все между нами давно.

* * *

Если придется когда-нибудь

Мне в океане тонуть,

Я на твою фотографию

Не позабуду взглянуть.

Руки, сведенные холодом,

Жадно к тебе протяну.

И, навсегда успокоенный,

Камнем отправлюсь ко дну.

Там глубина необъятная,

Целая миля до дна.

Стану глядеть я, как по небу

Пьяная бродит луна.

Буду лежать я на дне морском

В груде холодных камней.

Вот что такое романтика

В жизни бродячей моей.

Все потеряю на дне морском:

Грусть, и мечту, и покой...

Даже твою фотографию

Вырвет акула с рукой.

* * *

Наступит осень, дожди и слякоть,

И мы с тобою уйдем в солдаты.

И трудно будет, и грустно будет

Забыть все будни, покинуть друга...

А ты не грусти и песню пой в пути.

И с непривычки на привале

Сидишь в траве ты, как на диване,

Поправив быстро ремень и флягу,

Давай салага, вперед салага!..

А ты не грусти и песню пой в пути.

И где-то ходит твоя девчонка,

Идет на танцы, стоит в сторонке.

Сперва в сторонке, а дальше что же?

Найдет милее, найдет дороже!..

А ты не грусти и песню пой в пути.

Ты много понял - служить не долго,

Всего два года каких-то, Вовка!

Твоя девчонка нашла другого.

Ты не печалься - их будет много!..

А ты не грусти и песню пой в пути.

ГИМН ХОЛОСТЯКОВ

Счастье нам казалося порою

Женщиной, лежащею в постели.

Это ничего, что мы с тобою, товарищ,

До сих пор жениться не успели.

Мы продажных женщин целовали,

Веря в их неискренние ласки.

Мы с тобой тогда еще не знали, товарищ,

Что любовь бывает только в сказке.

Да и тот чудак, кто упрекает,

Говорит о пьянстве и разврате.

Он или дурак, или не знает, товарищ,

Что такое женщина в кровати!

Пусть богатый вволю веселится,

Он за все монетою заплатит.

Ну а мы успеем пожениться, товарищ,

Девушек на нашу долю хватит!

Будет еще небо голубое,

Будут еще в парках карусели.

Это хорошо, что мы с тобою, товарищ,

До сих пор жениться не успели!

ЗИМНИЙ ВЕЧЕР

В зимний вечер злится вьюга,

Стынут ноги, зябнет нос.

Все спешат, все бегут от мороза в уют,

Только два чудака бредут.

В этот вечер мне не надо

Ни театров, ни эстрад.

Мне нужна только ты, только губы твои,

Чтобы их целовать в ночи.

В тень подъездов входят люди,

Нас увидев, спешат уйти.

Понимают они, что нам надо двоим

Хоть чуть-чуть постоять одним.

В зимний вечер злится вьюга,

Стынут ноги, зябнет нос.

Все спешат, все бегут от мороза в уют,

Только два чудака бредут.

* * *

Прическа у ней под мальчишку и челка-метелка.

Берет поцелуй со сберкнижки, роняя заколки.

Она мне за спину взглянула - ничуть ей не страшно,

Подруга к другому прильнула, но это неважно.

Родилась не белой вороной, но кто же ты, кто же?

Похожа на всех ты девчонок и так не похожа.

Когда же засветятся лужи и час бьет на башне,

Она возвращается к мужу, но это неважно.

Не выиграть мне в лотерею зрачков твоих серых.

Смешно мне, что я не старею, хожу в кавалерах.

По небу рассыпались тучи, как день мой вчерашний,

К тебе никогда не приду я, но это неважно.

ЛИСТЬЯ ЖЕЛТЫЕ

Листья желтые медленно падают

В нашем старом забытом саду.

Пусть они тебя больше не радуют

Все равно я к тебе не приду.

Не приду не зимой и не летом я,

Не зови меня в сонном бреду.

Если даже попросишь об этом ты

Все равно я к тебе не приду.

Не смотри на меня так внимательно

У прохожих у всех на виду.

Пусть глаза твои так замечательны

Все равно я к тебе не приду.

ЧУДАК

Я верю в города, которых нет.

Я верю в города, которым быть.

Я верю в корабли, которым плыть,

Отыскивая новый континент.

Ах, люди-люди, я и впрямь чудак,

Моя болезнь не по зубам врачу

Невидимое видеть я хочу,

Вы спросите зачем - да просто так.

Чтоб видеть города, которых нет,

Чтоб видеть города, которым быть,

Чтоб самому когда-нибудь открыть

Колумбами забытый континент!..

ФАНТАЗЕРЫ

Где-то волны бьют о берег неустанно,

В синем море затерялись корабли.

Фантазеры, вы лишились капитана,

Нелегко теперь добраться до земли.

Наш корабль готов рассыпаться на части,

Набегает на него за валом вал.

Фантазеры, кто из вас приносит счастье,

Становись и поворачивай штурвал.

Что нам реки и спокойные озера,

Ни к чему нам эта тишь и благодать.

Фантазеры, мы на то и фантазеры,

К тихим гаваням не будем приставать.

НА ЛЕКЦИЮ ТЫ ПРИШЛА

На лекцию ты пришла,

И сразу меня пленила...

Я понял тогда,

Что ты навсегда

Сердце мое разбила.

И сразу в тот первый миг,

Забыв обо всем на свете,

Лишь только тебя,

Безумно любя,

Я видел на всей планете.

Припев:

Всё косы твои, всё бантики,

Всё прядь золотых волос,

На блузке витые кантики,

Да милый курносый нос...

Как только пришла весна,

С поличным ты мне попалась:

Под ручку

С дипломником шла

И мило ему улыбалась.

Вся жизнь колесом пошла,

На сессии плавал, как губка...

А знаешь ли ты,

Что эти хвосты

Ты мне подарила, голубка?

Припев.

Я видел тебя во сне,

И даже, какое дело,

Ты молча, без слов,

С чертежных листов,

Со стен на меня глядела...

В ЭПОХУ ВОЙН

В эпоху войн, в эпоху кризисов,

Когда действительность сложна,

У засекреченного физика

Была красивая жена.

Знакомства делала случайные,

Любила кольца и меха,

И к ней подсел брюнет отчаянный

В шашлычной на ВДНХ.

Сквозь брызги желтого шампанского

И сквозь зернистую икру

Не разглядеть американского

Агента сети ЦРУ.

Забыв инструкции и правила

И не узнавши, кто есть он,

Она и адрес свой оставила,

И свой домашний телефон.

Вот спит она в его объятиях,

Забывши, что не дремлет враг,

А он пришел к ней для изъятия

Секретных формул и бумаг.

Он ищет план завода энского,

В постель заброшенный брюнет,

Ему не надо тела женского,

А нужен атомный секрет.

Но... всем известные товарищи,

Которым дело до всего,

Его застали в сейфе шарящим,

Причем совсем без ничего.

Они сказали даме: - Ясно вам,

Кто этот голый господин?

И тут увидела несчастная,

Что не брюнет он, а блондин.

В эпоху войн, в эпоху кризисов,

Когда действительность сложна,

У засекреченного физика

Должна быть бдительной жена.

КАК ВСЕ КРАСИВЫ И ПРЕКРАСНЫ

Как все красивы и прекрасны,

Но для меня лишь ты одна,

Ты для меня как месяц ясный,

Моя судьба, моя мечта.

Припев:

Я опускаюсь на колени.

За глупый мой вопрос прости.

Но я все время в изумленьи:

Что ты могла во мне найти?

Что ты могла во мне найти?

Ты очаруешь взором ясным,

Твои глаза - как шар земной.

Моя любовь к тебе безбрежна,

Но счастье быть всегда с тобой.

Припев.

Судьба заставит нас расстаться,

Но не заставит разлюбить.

Мы можем больше не встречаться,

Но друг о друге не забыть.

Припев.

Ты знаешь: дважды два - четыре,

Ты знаешь: кружится Земля.

Ты знаешь: есть любовь на свете,

Так знай, что я люблю тебя.

Припев.

Не верь цветочку: он завянет,

Не верь мечте: она уйдет.

Не верь судьбе: она обманет.

Не верь мальчишке: он соврет.

ПОСЛУШАЙ, ОСЕНЬ

Послушай, осень, я тебя не тороплю.

Ты не срывай своих оранжевых одежд.

Тебя однажды я всем сердцем полюблю,

И это будет осень сбывшихся надежд.

Пока душой я не готов тебя принять,

Хотя твое роскошество люблю.

Твоей мне тайны никогда не разгадать,

И грусть мне навевает тему осень-блюз.

Большое плаванье большому кораблю...

Туман скрывает моря зыбкие черты,

Тебя прошу я, умоляю, осень-блюз,

Дай мне причалить к мысу сбывшихся надежд.

* * *

Мне бы жизнь свою, как кинопленку,

Открутить на десять лет назад,

Чтобы стала ты простой девчонкой,

Чистой-чистой, как весенний сад.

Припев:

Тонкий след наискосок,

Рыжий берег с полоской ила.

Я готов целовать песок,

По которому ты ходила.

А когда бессонными ночами,

Часто думая, что я влюблен,

Я твоими черными очами

Был тогда, как птица, окрылен.

Припев.

Мне бы стать бы синей-синей птицей,

Петь не хуже, чем все соловьи.

Не целуйся, слышишь, не целуйся,

Не целуйся, слышишь, без любви.

КАРТОШКА

Моя дорогая не блещет красою.

Ни гибкостью стана, ни русой косою,

Ни русой косою, ни гибкостью стана,

Чем блещут обычно актрисы экрана.

И в платье изящном мышиного цвета

Она щеголяет от лета до лета.

И как мне ни стыдно - от вас я не скрою:

Мою дорогую купаю и мою.

И серое платье срываю несмело

Скорей, чтоб увидеть желанное тело.

Губами коснуться к единственной в мире

Моей дорогой... картошке в мундире!

БАБЬЕ ЛЕТО

Отшумело, отзвенело бабье лето,

Перепутал паутиной листья ветер.

И сегодня журавли собрали стаю,

И кричат они, над нами пролетая.

Над землею опустился вечер синий.

Сколько раз тебя ругал я без причины.

Убегал к другой девчонке то и дело.

И в глазах своих слезинки ты терпела.

Но сегодня ветер гонит злые тучи.

Ты ушла к другому - он, наверно, лучше.

Отчего ж, его лаская у рябины,

Ты грустишь при виде стаи журавлиной?

Знаю я, что ты меня все так же любишь.

Знаю я, что ты меня не позабудешь.

Оттого, его лаская у рябины,

Ты грустишь при виде стаи журавлиной.

Отшумело, отзвенело бабье лето.

Перепутал паутиной листья ветер.

И сегодня журавли собрали стаю

И прощаются, над нами пролетая.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Зачем грустить, бродить вдоль берегов,

Искать ночи, сидеть в дыму табачном?

На то она и первая любовь,

Чтоб быть ей не особенно удачной.

Товарищ мой, не сетуй, не жалей,

Влюбляйся так, чтоб без конца и края.

На то она и первая любовь,

Чтоб стала настоящею вторая!

Но та любовь всегда была со мной.

Ее забыть сумею я едва ли.

На то она и первая любовь,

Чтоб мы ее всю жизнь не забывали.

И вот уже влюбляется мой сын,

И мне б его заботы и печали!

На то она и первая любовь,

Чтоб в молодости мы ее встречали.

Ну вот и все - пора бы на покой,

В душе своей я жизнь перебираю.

С тоскою вспомнил первую любовь,

Которая во мне не умирает.

ВЕТЕР ВИНОВАТ

Какой проказник все же этот ветер!

Зачем его пускают в Ленинград?

Вот мы идем, и нас слегка качает.

И в этом только ветер виноват.

Не пью я пиво и не пью вино,

А водка для меня - ну просто яд!

И если я опять сижу в пивной,

Так в этом только ветер виноват.

А в общежитье пить не разрешают,

И женщин приводить нам не велят.

И если утром выйдет б... какая,

Так в этом только ветер виноват.

От общежития до института

Пивточки выстроились в ряд.

И если мы опять немножко пьяны,

Так в этом только ветер виноват.

А гастроном заманчиво мигает:

"Зайди скорее в гости, милый брат".

И если мы опять полбанки взяли,

Так в этом только ветер виноват.

Два раза в год экзамены бывают,

Но это пусть заботит деканат.

И если мы экзамены завалим,

Так в этом только ветер виноват.

ДОЖДЬ

Дождь идет - в темном небе потупились скалы,

Дождь идет, шелестя по тропинкам лесным.

Дождь идет, дождь туманом покрыл перевалы,

И на горы спускаются синие сны.

Надо мною высокие скалы нависли,

Проплывают веселой гурьбой облака.

В них плывут, в облаках, твои синие письма

Среди гор, среди гор, среди сумрачных скал.

Я сказал тебе все еще очень немного,

Но поверь, я тебя ни о чем не прошу.

А пока я опять собираюсь в дорогу

И тебе с перевала рукой помашу!

Дождь идет - в темном небе потупились скалы,

Дождь идет, шелестя по тропинкам лесным.

Дождь идет, дождь туманом покрыл перевалы,

И на горы спускаются синие сны.

В ПЕЩЕРЕ КАМЕННОЙ

В пещере каменной нашли бутылку водки,

И хвостик мамонта лежал на сковородке.

Ребята выпили, им показалось мало.

Мы начинаем нашу песенку сначала.

В пещере каменной нашли бочонок водки,

И мамонт жареный лежал на сковородке.

Ребята выпили, им снова было мало.

А это значит, песню нужно петь сначала.

В пещере каменной нашли источник водки,

И стадо мамонтов паслось на сковородке.

Ребята выпили, а после закусили

И в вытрезвитель за вождем заколбасили.

НЕУКЛЮЖИЙ МЕДВЕЖОНОК

Неуклюжий медвежонок

Жил в берлоге с мамой, с папой,

Был пушистый, как котенок,

От природы косолапый.

Никогда медведь не плакал,

Знал он песен очень много

И, притоптывая лапой,

Пел про синие сугробы.

Как-то выйдя из берлоги,

Отправляясь к бабке старой,

Мишка на своей дороге

Повстречал людей с гитарой.

Мишка долго-долго слушал,

Как они тихонько пели,

А потом они все вместе

Кашу с маргарином ели.

Захотелось мишке тоже

Кашу есть, и жить в палатке,

И носить рюкзак огромный,

И штаны с большой заплаткой.

И, простившись с мамой, с папой,

Значит, прежней жизни - крышка,

Помахав прощально лапой,

Убежал к туристам мишка.

РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА

Чуть блестели твои глаза,

Вьюга в окнах твоих шумела,

В этот вечер тебе я сказал:

"Хочешь, стану твоим Ромео!"

Долго гуляли мы,

Думали, будем вместе,

Я приходил к тебе,

Словно к своей Джульетте.

Ты ушла - тихо падал снег,

Под ногами шурша и скрипя,

И звенел твой презрительный смех

Еще долго в моих ушах.

Отшумели давно холода,

Опалилося зноем лето.

Ты пришла и сказала тогда:

"Хочешь, стану твоей Джульеттой!"

Губы не надо дуть

Мы ведь с тобой не дети.

Очень прошу простить,

Но я другую встретил.

НА БУЛЬВАРЕ ГОГОЛЯ

На бульваре Гоголя опадают клены,

Облака над городом день и ночь стоят.

Мальчикам и девочкам, по уши влюбленным,

Дворнички и дождички не дают житья.

На бульваре Гоголя назначал свидания

На скамейке крашеной, пятой от угла.

В голубые сумерки в восемь без пятнадцати

Через каждый вечер ты меня ждала.

Но однажды вечером осенью холодной

Ты сказала: - Больше не приду, прощай!

Что ж, живи, пожалуйста, как тебе угодно,

И кому угодно встречи назначай.

И душа сжимается, и внутри обида.

Что же, до свидания и счастливый путь!

Только уж, пожалуйста, станцию Опалиха

И дорогу Рижскую навсегда забудь.

ЗАДУМАЛ Я ЖЕНИТЬСЯ

Задумал я, братишечки, жениться,

Пошел жену себе искать.

И вот нашел себе красотку,

Годков под восемьдесят пять.

Красотка эта лакомый кусочек,

Невелики ее года,

Из уха сыплется песочек,

Из носа капает вода.

И вот уже идут из загса гости,

Вино, закуска на столе,

Гляжу, а у моей красотки

Одна нога на костыле.

Вам хорошо, братишечки, смеяться,

У вас двуногая жена.

А у моей одна из мяса,

Другая - просто из бревна.

И вот пойдут семейные раздоры,

Жена вас ножкою толкнет,

А уж моя, как дышлом двинет,

Так все печенки отобьет.

Но я пойду в хозяйственную лавку,

Куплю железную пилу.

И как уснет моя красотка,

Так я ей ногу отпилю.

Ну что же я, братишечки, наделал,

Что сам я сдуру натворил,

Ведь я ей вместо деревянной

Живую ногу отпилил.

САМЫЙ СИМПАТИЧНЫЙ

В доме восемь на Тверском бульваре

Ясно было даже детворе,

Что из сто седьмой квартиры парень

Самый симпатичный во дворе.

Тщательно приглаживая челки,

Вздохами тревожа тишину,

Самые красивые девчонки

Сообща вздыхали по нему.

Не играл для них он на гитаре

И не рвал тюльпанов на заре.

Проходил он даже мимо Тани

Самой симпатичной во дворе.

А когда поглядывал на Таню,

Говорил товарищам в саду:

"С Танькою встречаться я не стану

Я себе красившее найду".

И теперь один по свету бродит,

И никто ему не по душе.

Понял он, что лучше Таньки нету,

Только Танька замужем уже.

Снова листья клена на бульваре

Распустились, словно на заре.

Что же ты со счастьем сделал, парень,

Самый симпатичный во дворе?

А ВЕТЕР РВЕТ ЛИСТЬЯ

А ветер рвет листья и гонит куда-то,

А осень все плачет ненастным дождем.

И ждут дембеля, и тоскуют ребята,

Чтоб их побыстрей отпустили домой.

А дома тебя уже не вспоминают,

Забытые письма тоскуют в пыли.

А наших подруг по ночам провожают

Немного постарше тебя пацаны.

Девчонка смеется, глазами сверкая,

Бокал поднимая за тех, кто в пути.

А, выпив до дна, про тебя забывает,

Другого пригрев у себя на груди.

А ты, парень, ждешь неотправленных писем,

Бежишь на КП почтальона встречать.

А он отвечает: "Тебе все не пишут".

И ты в стороне остаешься опять.

Послушай, товарищ, забудь эту драму,

Ведь ты еще молод, и все впереди.

А если случайно ты встретишь ту даму,

Пройди мимо молча и вслед не гляди.

Ведь ты был солдатом и все знал о дружбе,

А тут тебя предали подло и зло.

И думать о ней, значит, просто не нужно,

Она недостойна тебя, вот и все.

В РИТМЕ ДОЖДЯ

Солнца не будет - жди не жди,

Третью неделю льют дожди.

Третью неделю наш маршрут

С доброй погодой врозь.

Словно из мелких, мелких сит,

Третью неделю моросит.

Чтоб не погас у нас костер,

Веток подбрось.

В мокрых палатках спят друзья

Только дежурным спать нельзя.

Сосны качаются в ночи,

Словно орган, гудя.

А у костра ни сесть, ни лечь

Как не устанет дождик сечь!

Слушай, давай станцуем вальс

В ритме дождя.

В небе не виден звездный свет,

В небе просвета даже нет.

А под ногами - не паркет,

А в основном вода.

Но согревает нынче нас

Этот смешной и странный вальс,

И вопреки всему горит

Наша звезда.

ПЕСЕНКА СНЕЖНОГО ЧЕЛОВЕКА

Не пойму, чего вы спорите, ругаетесь,

Что строчите там в газетах обо мне.

Неужели вы и вправду сомневаетесь,

Существую я на свете или нет.

А я сижу в пещере и жую геолога,

Он забрел ко мне нечаянно сейчас.

Жаль его, но если я умру от голода,

То ведь некого вам будет изучать.

И меня регулярно волнует вопрос,

Чем я хуже других и чем лучше,

То ли тем, что я гол, то ли тем, что я бос,

То ли тем, что я мало изучен.

Рано утром я позавтракаю наскоро

И спешу гулять по снегу босиком,

Я на этом зарабатываю насморки

И лечусь от них сгущенным молоком.

А сгущенка соответствует кондиции,

Я достал ее по случаю, давно.

Я тут слопал две научных экспедиции,

А сгущенки в рюкзаках у них полно.

До сих пор не могу удержаться от слез,

Вспоминая трагический случай,

Но уж очень я гол, но уж очень я бос,

И уж очень я не изучен.

А зимою в горах очень холодно,

Жизнь моя зимою очень непроста,

Это вам не то что греться где-то в городе,

Тут и шкуры поприличней не достать.

Мне бы валенки какие на ноги обуть

И ушанку, чтоб не мерзнуть голове.

Я ж не кролик вам подопытный какой-нибудь,

Я простой тибетский снежный человек.

Размышляю я ночью в суровый мороз,

Отчего я такой невезучий,

То ли тем, что я гол, то ли тем, что я бос,

Или просто еще не изучен.

КРУЖКА

Прошли от дома мы до лагерного сбора,

И повстречались за обеденным столом.

И вот теперь, уже почти неделю скоро,

Как неразлучные товарищи, живем.

Припев:

Эх, подружка, моя большая кружка,

Полулитровая моя.

Поишь меня, поишь меня горячим чаем,

За что тебя я уважаю.

Эх, подружка, моя большая кружка,

Полулитровая моя.

Иду на завтрак, на обед или на ужин,

И ты со мною на брезентовом ремне,

Как альпинисту ледоруб в походе нужен,

Так за столом и ты необходима мне.

Припев.

Придет пора, и мы расстанемся с тобою.

Из лагерей мы все уедем по домам.

Я подниму тебя дрожащею рукою,

Налив в тебя свои прощальные сто грамм.

ДЫМ СИГАРЕТ С МЕНТОЛОМ

Дым сигарет с ментолом

Пьяный угар качает.

В глаза ты смотришь другому,

Который тебя ласкает.

Припев:

А я нашел другую,

Хоть не люблю, но целую,

А когда я ее обнимаю,

Все равно о тебе вспоминаю.

Губы твои - как маки,

Платья по моде носишь.

Себя ты ему раздаришь,

Меня же знать не хочешь.

Припев.

Письма мои читаешь

И надо мной хохочешь.

Ждать ты меня не стала.

Ну, так гуляй с кем хочешь!

Припев.

Завтра я буду дома,

Завтра я буду пьяный.

Но залечу не скоро

Сердца больную рану.

ТВОИ СЛЕДЫ

Падают снежинки - невесомы, неслышны,

Падают снежинки из высокой тишины.

И все вниз, все вниз, все вниз

Снег над городом повис.

Белый снег ложится на землю легко,

Первый след ушел по снегу далеко.

Припев:

Быть может, в этой тишине

Следы воротятся ко мне,

Твои следы воротятся ко мне.

Ты скажешь: "Глянь, как все бело,

Как много снега намело

И как светло на этом свете, как светло!"

Где это, когда это такое началось?

Шли следы все рядышком и вдруг пустились прочь.

И нет теперь тебя со мною

Значит, я всему виною.

Значит, я теперь отсюда не уйду,

Постою, и помолчу, и подожду.

Припев.

Белый снег пушистый, ты меня запороши.

Первый, серебристый, ослепи и оглуши.

Снег, иди, иди, иди...

С неба на землю пади.

Белый снег, пушистый снег, иди, иди,

Ослепи, и оглуши, и усыпи!

Припев.

Падают снежинки - невесомы, неслышны,

Падают снежинки из высокой тишины.

И все вниз, все вниз, все вниз

Снег над городом повис.

Белый снег ложится на землю легко,

Первый след ушел по снегу далеко...

УСКОЛЬЗАЮЩИЙ СЛЕД

В нашем парке густом мы с тобой до рассвета ходили.

Как теперь отыскать от меня ускользающий след?

Я деревьям шепчу: "Где ж вы нашу любовь схоронили?"

А деревья молчат, не хотят открывать свой секрет.

Между мной и тобой опустилась ночная завеса.

В небе хмуром и темном мне звезды не сыскать ни одной.

Я бреду наугад, симпатичный, как прежде, повеса,

Я еще не пойму в эту ночь, что случилось со мной.

Мне тебя потерять в своей жизни совсем невозможно,

И я жду с нетерпеньем, когда же наступит рассвет.

Все равно я тебя отыщу, как бы не было сложно,

Все равно я найду от меня ускользающий след.

ВЬЮГА

Кидая свет печальный

И тень твою качая,

Фонарь глядит из темноты.

От снега город белый,

И никому нет дела,

Что от меня уходишь ты...

Припев:

И вьюга, как нарочно,

Кружится темной ночью,

Следы все больше занося...

Пока еще возможно,

Тебя окликнуть можно,

Но возвратить - уже нельзя!

Смотрю, как стонет полночь

И не могу припомнить

Такой неласковой зимы.

И никому не верю,

Что ты моя потеря,

Что от меня уходишь ты...

Припев.

Как глухо ветер плачет,

К утру сугробы спрячут

Следов прерывистую нить...

Откуда - я не знаю

Пришла зима такая,

Чтоб нас с тобою разлучить?

Припев.

Кидая свет печальный

И тень твою качая,

Фонарь глядит из темноты.

От снега город белый,

И никому нет дела,

Что от меня уходишь ты...

ЗОЛОТЫЕ ЛИСТЫ

Золотые листы под ногами шуршат,

Снова сердишься ты на листопад.

Не ищи в нем вины, будь к нему подобрей

Не бывает весны без октябрей.

Ты уйдешь от обид, не вернешься назад,

Но не сможешь забыть эти глаза.

В них дождинки видны, не найти холодней,

Не бывает весны без октябрей.

Будет чуб в серебре, будет голос не тот,

Снова в том октябре кто-то споет.

Что ж ты, дед, приуныл, слез, старуха, не лей,

Не бывает весны без октябрей.

ЧТО-ТО СИГАРЕТА ГАСНЕТ

Что-то сигарета гаснет, что-то меня так тревожит.

Или вспоминает кто-то, или проклинает, может.

Может, это ты, тоскуя, под окнами проходишь мимо.

И коробку спичек жгу я на три сигареты "Прима".

Припев:

Дым кольцами, облаками там и тут.

Разные у нас автобусы - у тебя другой маршрут.

Милая, ты стала выше - так зачем же лезешь

в душу,

Видишь, она злобой дышит и ее печалью сушит.

Ты меня считала слабым, и сама тому причина,

Что с тобою стал я бабой, а хотел бы быть мужчиной.

Припев.

Я ушел на сердце с камнем, что сильней, чем от удара.

От тебя ушел навек я, для себя нашел гитару.

С нею я по свету шляюсь, меня попутный ветер носит.

Перед ней я преклоняюсь, хоть она того не просит.

ЗА ОКНОМ

За окном моим идет снег,

На плечах моих тепло рук,

И бубенчиком звенит смех

Где-то взявшихся зимних вьюг.

Уронив на грудь тоски крест,

Раздвигая суеты плен,

Ухожу я от себя в лес,

От холодных и пустых стен.

Чтоб с друзьями ни о чем петь,

За удачу в пути пить,

Чтобы сердце у костра греть,

Чтоб хотелось без тоски жить.

И гитары перебрав строй,

Грубым пальцем извлекать звук.

Ты слезинками дождя смой

Мой забытый у двери стук.

СНЕЖНАЯ КОРОЛЕВА

У тебя на ресницах

Я снежинок не встречу,

Только горькие слезы

У тебя на глазах.

Я отдал бы полжизни

За один только вечер,

Проведенный с тобою

В тишине и во тьме.

А теперь ты нежная,

Королева снежная,

Распустила волосы

По белым плечам.

Распустила волосы,

И не слышно голоса,

Потому что заняты

Губы у тебя.

Была королевою,

Слыла недотрогою,

Помню, в годы школьные

Мы дрались за тебя.

А теперь другая ты,

По рукам кочуешь ты,

Не могу поверить я,

Что любил тебя.

ОКНА ЗАНАВЕШЕНЫ ГАЗЕТОЙ

Окна занавешены газетой,

В комнате струится сизый дым.

Раздели-ка на две сигарету

И давай покурим, посидим.

Скрипнет ли от ветра ветка где-то,

Заскрипит калитка там, где ты.

Раздели-ка на две сигарету,

Пусть кругом клубится сизый дым.

В нашей жизни что-то не в порядке,

Мы с тобой еще чего-то ждем.

Раздели-ка на две сигарету

И давай поделимся огнем.

Окна занавешены газетой,

В комнате струится сизый дым.

Раздели-ка на две сигарету

И давай покурим, посидим.

КОСТЕР

Я смотрю на костер догорающий

Пляшет розовый отблеск огня,

После трудного дня спят товарищи.

Почему среди них нет тебя?

Где теперь ты по свету скитаешься

С молотком, с рюкзаком за спиной,

И в какую сторонку заброшена

Ты бродячею нашей судьбой?

Может быть, по тайге пробираешься,

До колен увязая в топи,

Иль под солнцем безжалостным маешься

Где-нибудь в казахстанской степи.

Запорошена пылью дорожною,

В сотнях верст от жилья в стороне,

Эту ночь коротая тревожную,

Вспоминаешь ли ты обо мне?

Я смотрю на костер догорающий

Гаснет розовый отблеск огня,

После трудного дня спят товарищи.

Почему среди них нет тебя?

СЕРДОЛИК

Плоты в ночи озарены кострами,

Беззвучно тают в голубой дали...

А надо мной базальтовые скалы,

И светит в речке камень - сердолик.

А надо мной цветет лесов палитра,

И звезды в небе разбросал июль.

И сердолик или твоя улыбка

Меня приветствуют в чужом краю.

Зачем бежал я от людей, надеясь

За сотни верст искать восход зари?

Когда бы знать, что здесь на самом деле

Зарею камень колдовской горит!

Когда по сердцу мне любовь нагайкой

И каждый взгляд - как полуночный крик,

Найду в реке обыкновенный камень,

Чуть тепловатый камень - сердолик.

* * *

Наступила пора уезжать в города,

И тоска на сердце легла.

Пусть пройдет много лет, но моя ты навек,

Ты мой самый родной человек.

Никогда не забуду я те вечера,

Что со мною ты провела.

И прошу я тебя вспоминать иногда

Наши летние те вечера.

Будешь сниться во сне ночку каждую мне,

Буду сердцем стремиться к тебе.

Пусть пройдет много лет, но моя ты навек,

Ты мой самый родной человек.

АЭРОПОРТ

Аэропорт, аэропорт,

Ночное зарево огней.

Лечу за борт, лечу за борт

Любви своей, любви своей.

Метель на взлетной полосе,

И снег летит за воротник,

И могут счастливы быть все,

А потому держись, старик!

Погасло наконец табло,

Пустеет пачка сигарет.

И, может, ты тогда назло

Мне не всерьез сказала: "Нет!"

Мне говорил один чудак,

В дороге легче позабыть.

Но оказалось все не так

Он просто не умел любить.

В иллюминаторе земля

Кружится, догоняя ночь.

Попутчик смотрит на меня,

Как будто хочет мне помочь.

Пускай сто тысяч лет пройдет,

Но я упрям, и я дождусь,

Когда заправят самолет,

В котором я к тебе вернусь!

Content

Стернин Григорий
Песни нашего двора