Элис Тайл

Голос сердца

Глава 1

Мадди в ярости сжала телефонную трубку так, что костяшки ее пальцев побелели.

— Да, — еле сдерживаясь, произнесла она. — Так я и сказала. Оно село.

Выслушав ответ работника химчистки, Мадди пришла в еще большее негодование.

— Даже если бы я проглотила за ланчем целую лошадь, и то бы мне платье не было мало. И более того, я не просила его чистить. Я просила его только отгладить. Оно еще с этикеткой. Я не носила его. Оно было лишь слегка помято. Я купила это платье исключительно из-за важного для меня обеда, предстоящего сегодня вечером. Именно сейчас мне меньше всего нужна эта неприятность.

В середине ее тирады раздался звонок в дверь. Мадди прошла через гостиную с телефоном посмотреть, кто там.

— Ох, да какой теперь в этом смысл, — тихо проговорила она в трубку. — И сейчас у меня просто нет времени спорить.

Заглянув в дверной глазок, она открыла дверь свободной рукой. Вошла полная молодая женщина, сдержанно улыбнулась, оценивая наряд Мадди. Мадди закатила свои карие глаза к потолку и зашагала назад к телефонному столику, разговаривая на ходу.

— Первое, что я сделаю в понедельник утром, так это встречусь с вашим заведующим. И вам надо бы ему сообщить, что это платье мне стоило двести тридцать шесть долларов, которые я намерена получить с вас.

Мадди повесила трубку. Выражение гнева на ее лице сменилось отчаянием, когда она опять посмотрела на свое платье, а затем на подругу и одновременно свою помощницу-администратора Лиз Купер.

— Оно село, — с веселой гримасой сказала Лиз.

— Я знаю, я безумно суеверна, — вздохнула Мадди, — и что-то подсказывает мне, что судьба готовит плохой поворот.

Лиз усмехнулась.

— Брось Мне удалось узнать кое-что полезное о нашем мистере Харрингтоне.

В ответ последовала почти что сердечная улыбка Мадди.

— Хорошо. Рассказывай, а я попытаюсь откопать что-нибудь, что могла бы надеть.

Она вошла в спальню и стащила с себя красное шерстяное платье, которое во время примерки замечательно сидело на ее точеной фигурке весом в пятьдесят два килограмма при росте метр шестьдесят пять. Сейчас оно годилось разве что для десятилетней худущей девчушки.

Лиз последовала за Мадди, наблюдая, как подруга вытаскивает из шкафа платья, хмурится, а затем вешает их снова в шкаф.

— Может быть, тебе надеть маленькое черное платье, в котором ты была недавно на рождественском вечере? — предложила Лиз, сбрасывая голубую штормовку.

— Ты имеешь в виду то, которое наш выдающийся дерматолог Кэвин Глисон залил пуншем? Мадди надела серое крепдешиновое платье и, взглянув на себя в зеркало, немедленно решила сбросить его.

Лиз улыбнулась своему привлекательному светловолосому боссу.

— Мадди, расслабься. Я еще никогда не видела тебя такой издерганной. Что бы ты ни надела, ты будешь выглядеть великолепно. И прекрасно договоришься обо всем с Харрингтоном.

— Стоит ли тебе напоминать, Лиз Купер, какое это решающее для нас событие? Если мы займемся выпуском средств по уходу за кожей наравне с роскошной компанией типа «Барретт», то это будет не только взлетом для фирмы «Сарджент», но и положит конец дефициту наличной валюты у нас, а также заботам о новых капиталовложениях. Мой проект, этот хрупкий ребенок, с которым я нянчилась с самого его рождения и потратила на него семь лет непрестанных забот, возможно, теперь встанет на собственные ноги.

— Послушай, Мадди, лучше меня никто не знает, как ты трудилась, чтобы превратить «Сарджент» в одну из прекраснейших компаний такого рода. Тебе всего двадцать восемь, но подумай, как далеко ты продвинулась за эти семь лет. Конечно, мы пока что маленькая компания, но у нас есть замечательная производственная линия и обученный персонал. Харрингтона мы положим на обе лопатки. Барретт именно к нам, а не к кому-то еще обратился с этой исключительно стоящей идеей. Готова поспорить, Харрингтон скоро будет вести с нами деловые переговоры.

Мадди усмехнулась.

— Ты права. Я должна быть оптимисткой. Мне надо взять себя в руки. Сейчас это очень важно. Она разглядывала коньячного цвета шерстяное платье.

Лиз одобрительно кивнула.

— Хорошее платье.

— Надо немного погладить юбку, — сказала Мадди. — Расскажи мне о Харрингтоне.

Лиз извлекла из сумки маленький блокнотик.

— Давай посмотрим. Харринггон, Майкл. Тридцать четыре года. Не женат. Вице-президент компании «Барретт», отвечает за сбыт и развитие производства. Кажется, типичный герой Хорэйшно Алджера[1]. Говорят, он начинал рассыльным в магазине Барретта здесь, в Бостоне. — Она быстро просмотрела страничку до конца. — Кстати, здесь и вырос, в Бинтауне, Саут-Энд. Вырос в многодетной семье. Старший. Есть сестра — учащаяся колледжа Уэллсли[2], а брат учится на подготовительных медицинских курсах при университете Тафтса. Еще есть три сестры. Они замужем. Ох, есть еще одна сестра, ее свадьба состоится в Уотертауне в следующее воскресенье. Харринггон пробудет в городе неделю, чтобы присутствовать на свадьбе.

— Как это тебе удалось столько раскопать за два дня?

— Мне помог старый друг, который работает здесь, в магазине у Барретта. Мадди улыбнулась.

— Не знаю, что бы я без тебя делала?

— Вероятно, сошла бы с ума.

Мадди снова улыбнулась.

— Ты абсолютно права. — Она нагнулась, отыскивая свои черные туфли-лодочки. — Какой колледж закончил Харринггон?

— Он никогда не учился в колледже. Я уверена, что он — единственный среди руководящего персонала, кто не имеет соответствующей степени одного из престижных университетов. Пост вице-президента ему достался ценой пота и крови.

Мадди вышвырнула из шкафа одну туфлю и продолжала искать другую.

— Надела бы лучше ботиночки, — сказала Лиз. — Похоже, пойдет снег.

— Вот здорово!

— Действительно, — в раздумье согласилась Лиз. — Предупреждали, что к ночи возможна сильная метель.

— Замечательно, но почему Харринггон должен был выбрать именно «Симеони» для обеда? Ведь надо ехать через весь город, — говорила Мадди, накидывая фланелевый халатик.

— По крайней мере у «Симеони» есть служащие на автостоянке.

— Еще неизвестно, заведу ли я машину. Она не любит холодную погоду, как и я. — Мадди взглянула на часы. — Черт побери, ты только посмотри, сколько времени! Мне надо выходить, или я опоздаю.

— Я тоже должна бежать. Сегодня вместе с невесткой я купаю ребенка.

— Какой это уже по счету ребенок? Третий? Лиз засмеялась.

— Четвертый.

Мадди покачала головой.

— А я-то думала, у меня одной полно дел. Лиз схватила штормовку и направилась к двери.

— Ну, я пошла. Удачи тебе. Поговорим утром.

— Спасибо, Лиз. — Мадди проводила Лиз и побежала на кухню со своим платьем, чтобы поставить гладильную доску и включить утюг.

Оставив утюг нагреваться, она бросилась в ванную комнату — причесаться и наложить на лицо ее любимый грим от «Сарджент»: увлажняющий крем, светлую пудру, зеленоватые тени, персикового цвета помаду.

Она вернулась на кухню через минуту-другую, досадуя, что утюг еще не нагрелся, и услышала, что в дверь настойчиво звонят.

— Иду, иду! — крикнула Мадди, бросила хмурый взгляд на утюг и, не выключив его, побежала к двери.

Стук в дверь и плач сопровождались нервными настойчивыми звонками.

— Что за?.. — Мадди заглянула в дверной глазок, а затем быстро распахнула дверь. Там стояла ее кузина Линда со своим малышом Тимми на руках. Тимми кричал, но и бледное лицо молодой женщины было тоже залито слезами. По ее покрасневшим глазам было видно, что она плачет уже давно.

— Господи, Линда! Что такое? Что случилось? — Мадди пыталась затащить кузину внутрь, но обезумевшая от горя женщина не могла сдвинуться с места.

— Дональд… Он ушел. Мадди задохнулась.

— Ушел?

— Он… бросил меня, Мадди. Бросил меня и Тимми.

Теперь мать и сын громко рыдали в один голос.

— Ох, Линда, — в полной растерянности проговорила Мадди, — это ужасно.

— Дон… уехал в Вейл, Колорадо… на техническую конференцию. Предполагалось, что он вернется сегодня утром. Только он позвонил и сказал, что хочет… официального развода. Тимми… обязанности отца… все так изменилось после рождения ребенка…

Мадди пропустила половину из того, что говорила кузина, потому что ребенок оглушительно ре-вед, но суть она уловила.

— Послушай, Линда, заходи и располагайся. К сожалению, я должна бежать на встречу. Я уже опоздала. Но ты оставайся здесь, и… и мы поговорим позже, когда я вернусь.

Линда не двигалась, застыв у порога.

— Я должна немедленно ехать к нему и попытаться спасти наш брак, Мадди.

Прежде чем Мадди смогла ответить, Линда сунула ей в руки ребенка.

— Ты присмотри за Тимом… лишь дня два-три. У меня нет никого, к кому бы я могла обратиться.

— Но… но… я не могу, — запротестовала Мадди. Ее голос был едва слышен из-за крика, ставшего еще громче после того, как ребенок попал в незнакомые руки. Она попыталась вернуть Тимми матери, но Линда уже нагнулась за сумкой с необходимыми для ребенка вещами и клетчатой переносной кроваткой.

— Вот. Одежда Тимми, бутылочки, несколько подгузников… он может спать здесь, — быстро говорила она в промежутках между всхлипываниями, ставя сумку и кроватку к ногам Мадди. — Ох, Господи, Мадди, ты — мое спасение. Не знаю, что бы я делала без тебя! Я так его люблю, Мадди. И Тимми нужен отец. Это просто… необходимо. И для меня также. — Она сжала плечо Мадди. — Я вернусь в понедельник утром и отблагодарю тебя. Ох, надо поторопиться. Я еле успеваю к своему рейсу на самолет. — Быстро обняв Мадди вместе с ребенком, Линда ушла.

Дверь захлопнулась перед лицом потрясенной Мадди. Мгновение спустя она распахнула дверь, но увидела только, как закрылись двери лифта. Мадди уставилась в пространство пустого холла, а затем перевела взгляд на пронзительно кричавшего в ее руках ребенка.

Ее охватила паника. Ужаснее всего то, что она ничего не знает о детях. И сейчас самый неподходящий момент, чтобы начинать учиться уходу за ними.

— Нет, нет, этого не может быть. Я не верю… Бедный Тимми, казалось, тоже не приходил в восторг от сложившейся ситуации. Он начал корчиться, его пронзительные крики достигали новых высот.

— Пожалуйста… пожалуйста, не плачь, — умоляла Мадди. — Я ничего не соображаю. Что же мне делать?

Она стала метаться по прихожей с ребенком, почти задыхавшимся от крика, спрашивая себя, за что ей такое наказание.

— Позвонить в ресторан… Это прежде всего, — бормотала она. Оставить сообщение для Харрингтона, что… что у нее небольшие неприятности с машиной, но что она приедет, как только сможет. — Затем я должна решить, что делать с тобой. — Она посмотрела на закутанного ребенка, на его сморщенное личико багрового цвета. Младенец замолк на мгновение, чтобы ухватить глоток воздуха для нового крика. — Нет, нет, не думай… я-то держу себя в руках, деточка, — сказала она, моргая, чтобы смахнуть собственные слезы.

С визжащим ребенком на руках Мадди направилась к телефону на кухню, но, как только шагнула через порог, почувствовала неприятный запах. Мгновение спустя ее взгляд остановился на дымящемся утюге, и крик ее едва ли не заглушил вопли Тимми. Утюг, который, она думала, сломался — поэтому и оставила его на своем коньячного цвета шерстяном платье, — наконец заработал.

— Ох, нет! Нет! Почему все это мне?.. — простонала она, подняв утюг и обнаружив огромное пятно спереди на корсаже платья.

Хорошим во всем этом было только то, что Тимми, казалось, нашел в ее последнем затруднении какое-то успокоение. Перестав плакать, уставившись на нее, он издал нежный воркующий звук.

— Ох, я понимаю. Это человек, который радуется несчастью ближнего. — Но губы Мадди слабо дрогнули. — Прекрасно, малыш. Так и держись, пока я не позвоню.

Однако это была чрезмерная просьба. Через минуту, в течение которой ей удалось связаться с метрдотелем в «Симеони» и передать ему сообщение, Тимми начал снова визжать, и Мадди плохо расслышала ответ метрдотеля. Естественно, как только она положила трубку, визг сразу оборвался.

— Так это и есть та игра, в которую ты играешь? Ты представляешь, как я буду выглядеть, опоздав на встречу с Харрингтоном? А теперь я не только должна найти кого-то, кто бы посидел с тобой, но еще и откопать что-нибудь, чтобы надеть. Это будет один из самых невероятных вечеров за всю мою жизнь.

Тимми ворковал.

Мадди вздохнула и, пользуясь мгновением тишины, стала звонить Лиз, чтобы срочно позвать ее на помощь. Набрав номер раз пять, Мадди поняла, что Лиз поехала к невестке купать ребенка прямо от нее.

— Думай, Мадди. Думай. К кому еще ты можешь обратиться? — Так, у нее есть пять соседей в ее престижном особнячке. Мадди их знает лишь настолько, чтобы обменяться любезностями при встрече. Как может она кого-нибудь из них попросить посидеть с чужим ребенком?

После того как закончился список ее друзей, которым она позвонила и которых или не застала дома, или застала чуть ли не у двери торопившимися по делам, Мадди, совсем расстроенная, решила позвонить всем своим соседям.

Только одна соседка с первого этажа оказалась дома. Это была миссис Джонстон, да и та уезжала в Марблхед — навестить племянницу. Она, однако, дала Мадди полезный совет. Дочь миссис Джонстон иногда пользовалась службой приходящих нянь.

— Дайте подумать. Служба называлась то ли «Крошка», то ли «Крошка любви». Что-то наподобие этого. Вспомнила! Она называется «Крошка заботы». Удачно, да? — Миссис Джонстон рассмеялась, в то время как Мадди машинально выдавила вежливую улыбку. — У них есть отделения по всему городу. В любом случае, — продолжала миссис Джонстон, — в телефонной книге вы всегда отыщете несколько таких служб. Я уверена, что все они имеют лицензии и оказывают вполне профессиональную помощь. Вы найдете хорошую няню, которая присмотрит за вашим ребенком… Да, да, правильно, это не ваш ребенок. Это ваш племянник. То есть двоюродный племянник. Ну, желаю удачи, моя дорогая. Ох, это уже моя племянница сигналит возле дома. Я должна идти. Жаль, что не смогла вам больше ничем помочь. Я убеждена, что соседи должны помогать друг другу. Но теперь, когда мы познакомились, жду вас на чашку чая, заходите.

Мадди пролистала желтые страницы телефонной книги, перед тем как взялась за трубку. В Бостоне оказалось семь такого рода служб. Агентство «Крошка заботы» указывалось в списке последним. Скрестив пальцы, Мадди начала с него.

Майкл Харрингтон ехал по магистрали Сторроу. Снег залеплял ветровое стекло машины. Температура резко упала, и дороги обледенели. Автомобиль впереди постоянно заносило. Что касается Майкла, то он умело управлял своим «ламборджини», спортивный автомобиль уверенно катил по дороге. Майкл, приехав на машине из Нью-Йорка в Бостон, оставлял ее у мамы на неделю — на то время, пока он летал в Палм-Бич. Несмотря на то что машина довольно долго простояла на холоде, мотор урчал, будто сытый тигр. Майкл любовно поглаживал руль, выезжая на Центральную правительственную трассу.

Молодой человек в голубой штормовке, с эмблемой «Симеони» на нагрудном кармане, выскочил из ресторана с зонтиком, когда подъехал Майкл. Выйдя из машины, Майкл жестом отказался от зонта. Молодой человек закрыл его и с улыбкой окинул «ламборджини» оценивающим взглядом, прежде чем отогнать автомобиль на стоянку.

Служитель постарше, одетый в униформу, открыл перед Майклом большую дверь из желтой меди и стекла, приветствуя его по имени. Хорошенькая брюнетка стояла за перегородкой гардероба и сразу просияла, как только Майкл подошел.

— Приятно вас видеть снова, мистер Харрингтон. Давно вас не было. — Она улыбнулась ему такой же теплой улыбкой, с какой молодой человек при входе глядел на его машину.

— Да, верно. — Он улыбнулся в ответ, снимая черное кашемировое пальто.

— Откуда у вас этот божественный загар? — спросила брюнетка, рассматривая крупное худощавое смуглое лицо, которое было не столько красивым, сколько представительным — тяжелая квадратная челюсть, нос с горбинкой, темные брови и ресницы, обрамлявшие синие глаза. Именно глаза завораживали ее. Эти синие глаза были способны заставить женщину поверить, что на ней свет сошелся клином.

— Я был по делам в Палм-Бич на прошлой неделе. — Небрежным движением пальцев Харрингтон пригладил густые волосы, влажные от снега.

— Ммм. Счастливый человек.

Уголки его рта приподнялись в едва заметной усталой улыбке. Это путешествие в Палм-Бич было изматывающим — неделя прошла в обсуждении, оценке и осмотре косметической продукции компании «Лямур», одной из двух компаний, на которой он остановил свой выбор для особой новой линии Барретта. Майкл уехал из Палм-Бич убежденный, что нашел то, что нужно. Это делало его сегодняшнюю вечернюю встречу с Маделин Сарджент из компании «Сарджент скинкэа продактс» совершенно излишней. Только чувство справедливой игры и знание того, что женщина пребывала в большом волнении, послав ему тщательно отобранные образцы своей продукции, — только это вынудило Майкла не отменять встречу. Ему не хотелось рассказывать ей, что он уже сделал свой выбор. Ведь это всегда неприятно. Он скажет, конечно, но сначала угостит ее великолепным обедом.

— А, мистер Харрингтон. Приятно вас видеть, — тепло приветствовал его метрдотель.

— Я также рад вас видеть, Чарльз. Как поживает ваша семья?

— Прекрасно. Моего сына только что приняли в Аннаполис[3]. А моя дочь, ну… она, наоборот… у нее переходный возраст. Что сказать? Моя жена утверждает, что большинство подростков ведут себя точно так же.

— Можете не рассказывать, — ответил Майкл. — У меня шесть младших братьев и сестер. Так что я имел удовольствие видеть всякое поведение в этом возрасте.

Двое мужчин обменялись сочувствующими улыбками.

— Вам показать ваш столик или вы хотите сначала пройти в бар? Вам звонила ваша гостья мисс Сарджент и просила передать, что у нее небольшие неприятности с машиной и она задерживается.

Майкл задумчиво потер подбородок. Он мог бы позвонить ей и перенести обед, а вообще-то предпочел бы отменить его совсем, но вице-президент компании «Барретт» никогда не вел дела таким образом. Наконец Майкл выбрал бар. Что ж, надо дать ей несколько минут, пусть доберется сюда. Лучше решить все сразу.

— Похоже, с побережья приближается буран, — сказал бармен, ставя перед Майклом виски с содовой.

— Погода и так уже значительно ухудшилась, — прокомментировал Майкл. — Дороги скользкие.

Он потягивал виски несколько минут, а потом решил-таки позвонить Мадди Сарджент. Если она все еще дома, он предложит ей довезти ее сюда. Его предусмотрительный секретарь записала телефон и адрес женщины в книжке деловых встреч. Майкл отыскал запись и набрал раза два номер, но линия была занята. Он допил свой стакан, оставил чаевые и зашел в зал, чтобы сказать Чарльзу, что собирается поехать к мисс Сарджент и, если застанет дома, привезет ее сюда. Если она уже уехала, то он встретится с ней в ресторане.

— Если не застряну где-нибудь в дороге, — добавил Харрингтон.

Бессильная ярость Мадди росла с каждым звонком. В агентстве «Крошка заботы» все были заняты. Все были заняты и в других пяти агентствах. Оставалась последняя надежда — на «Хагз плас». Мадди уже набирала их номер раза два, но линия была занята. Наконец Мадди прорвалась, но в трубке звучало только попурри из колыбельных фирмы «Мьюзак».

Скрестив пальцы, Мадди села на кушетку с Тимми, который корчился у нее на коленях, но не плакал. Вдруг до нее дошло, что ребенку, должно быть, жарко в тех многочисленных одежках, которые надела на него Линда, и Мадди стянула их, оставив его лишь в ползунках. Он отблагодарил ее благословенным молчанием.

Мадди рассматривала это мгновение как подарок судьбы, но вдруг почувствовала, что ее колени становятся мокрыми. Конечно, она уже надела то маленькое черное платье, которое ей раньше предлагала надеть Лиз, решив, что небольшое пятно от пунша не будет заметно. Но вот другое пятно не только будет заметным, из-за этого нового пятна она теперь уже будет пахнуть как скунс.

В то время как Мадди бормотала сквозь зубы ругательства, Тимми счастливо агукал.

— Добрый вечер. «Хагз плас». Вам нужна помощь?

— Да-а-а, — выдохнула Мадди с отчаянием в голосе, так что женщина на другом конце провода тихо засмеялась. — Мне нужна няня для ребенка.

Немедленно. У меня действительно критическое положение. Речь идет всего о нескольких часах.

— Немедленно? — Женщина замолчала. — Субботние вечера обычно загружены. Я уверена, что все наши люди заняты, но дайте-ка я поищу кого-нибудь для вас. Возможно, из-за метели некоторые заказы отменены. Вы можете подождать минутку?

— Да, но, пожалуйста… пожалуйста, постарайтесь найти кого-то для меня.

Поскольку она была вынуждена держать трубку, Тимми начал опять плакать. Мадди прижала трубку к его уху. Возможно, малышу музыка заставки понравится больше, чем ей. Нет, не понравилась.

— Ладно, — тяжело вздохнула Мадди, — по крайней мере у тебя неплохой музыкальный вкус.

Комплимент помог не больше, чем сама музыка фирмы «Мьюзак».

— Прекрати, Тимми. Дай мне передохнуть. Если повезет, хорошая няня прилетит сюда из «Хагз плас» и спасет нас обоих от мучений. — Она осторожно взяла мокрого ребенка на руки, зажав трубку между подбородком и плечом. — Я знаю, что тебе надо сменить подгузник. Как только поговорю по телефону, я посмотрю, что могу сделать. Хотя не жди многого. Мне никогда не приходилось менять подгузники. Сказать тебе по правде, это не входило в список моих жизненных целей.

Ее слова мало утешали. Тимми заплакал громче и продолжал плакать, пока не обнаружил серебряное колье у нее на шее. Загипнотизированный им, малыш перестал плакать на мгновенье раньше, чем отключили музыкальную заставку. Мадди ждала, не дыша.

— Вам повезло. У нас есть отказы. Один из самых лучших наших молодых мужчин свободен. Вы не возражаете против няни-мужчины, нет? Он опытный. Сейчас некоторые из наших клиентов предпочитают…

— Нет, нет, это прекрасно… замечательно, — поспешно прервала ее Мадди, давая ей имя и адрес. — Как скоро он может быть здесь?

— Погода становится все хуже. Но он живет не так далеко от вас. Он сможет быть у вас примерно через пятнадцать минут. Но сейчас мне нужны кое-какие сведения.

Мадди сообщила имя ребенка, сказала, что ему примерно шесть месяцев и что у него отменное здоровье. Во всяком случае, если судить по легким…

— И еще вы должны оставить няне, кроме вашего адреса и телефона, телефон кого-нибудь из родственников или друзей на случай непредвиденных обстоятельств, а также имя врача Тимми…

— Да, я сообщу все, что знаю.

— Тогда договорились.

— Ох, благодарю вас. У меня не хватит слов выразить мою благодарность.

— Мы надеемся, что вы станете нашим постоянным клиентом.

Мадди машинально улыбнулась. Не в ближайшие миллион лет…

Положив трубку, она сняла Тимми с колен и, порывшись в его сумке, извлекла оттуда подгузник.

— Замечательно. Но твоя мама, похоже, не верит в те модные маленькие подгузники одноразового использования, которые всегда рекламируют по ТВ. — Мадди мрачно уставилась на прямоугольник материи. — Ну, как я и говорила, малыш, не жди никаких чудес.

Она положила его на кушетку, осознав слишком поздно, что надо было подстелить под него что-то впитывающее влагу, и, сцепив зубы, приступила к выполнению поставленной задачи. Тимми ей мешал, но все-таки Мадди удалось снять с него влажные ползунки и вытащить намокший подгузник.

Тимми заворковал. И решил тут же еще раз облегчиться. Мадди, вскрикнув, отскочила. Тимми определенно позабавила ее реакция.

— Твоя мама не говорила, что у тебя потрясающее чувство юмора, малыш? Но я справлюсь даже с тобой, — нашептывала ему Мадди, быстро подкладывая под него новый подгузник. — Вот пройдет лет восемнадцать, и ты, явившись на какое-нибудь семейное торжество, будешь сидеть на этом самом диванчике со своей подружкой, будешь стараться выглядеть невозмутимым, а я расскажу ей тогда, что ты проделывал со мной, ты, маленький шалунишка. Продолжай в том же духе и смейся теперь, если хочешь.

Тимми и смеялся, пока Мадди не посадила его на ковер, с тем чтобы опять переодеться. Она вытащила из шкафа старое, из набивной ткани «чал-лис» платье и взглянула на Тимми.

— Что ты о нем думаешь, малыш? Тимми срыгнул.

— Ну хоть оно чистое и сухое. А это уже кое-что. Тимми не разделял ее мнения. Как только она натянула на себя это платье, он снова начал громко упражнять свои голосовые связки.

— Ну какой ты… знаток высокой моды! Когда через двадцать минут зазвонил дверной звонок, Мадди, в пальто, с зажатыми в кулаке ключами от автомобиля, неистово вышагивала по холлу, держа орущего ребенка на руках. Тимми, разумеется, был снова мокрым, но она решила, что следующую смену подгузников произведет уже специалист.

При первом же звонке она стрелой понеслась к двери, распахнула ее и фактически бросила Тимми в руки стоявшего там мужчины.

— Ox, спасибо Господу! Я думала, вы никогда не доберетесь, — произнесла она скороговоркой, выбежала из квартиры и метнулась к еще открытой двери лифта. — Его вещи на кушетке в гостиной, — крикнула она. — Мой номер телефона там же. Я долго не задержусь.

— Эй, подождите! Остановитесь на секунду! Она была уже в лифте.

— Я не могу. Я опаздываю. Мужчина кинулся в холл с визжащим ребенком, но не успел: двери лифта закрылись.

Мадди приехала в «Симеони», опоздав на тридцать пять минут, с ужасной головной болью и замерзшими ногами: калорифер в ее машине выбрал самое подходящее время, чтобы выйти из строя. Казалось, что не только судьба против нее; казалось, против нее существует заговор.

Карие глаза Мадди воинственно горели. Она ждала продолжения — после загубленного гардероба, неработающего калорифера, утюга с норовом, истеричного, неуправляемого ребенка… Все шло к тому, что ее планы рухнут. Так она говорила себе, передавая пальто брюнетке в гардеробе.

Мадди поправила волосы — она носила аккуратную модную прическу с волосами до плеч; затем она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и направилась к метрдотелю.

— Я — Мадди Сарджент, гостья мистера Харрингтона.

Метрдотель бросил взгляд ей за спину.

— А мистер Харрингтон с вами? Мадди пожала плечами.

— Нет. А он еще не приехал?

— Он, должно быть, скоро вернется. Вам показать ваш столик или вы хотите подождать в баре?

— Проводите меня к столику, пожалуйста. Метрдотель любезно улыбнулся и повел ее через главный обеденный зал с зажженными люстрами. Мадди никогда не была здесь, хотя знала, что этот ресторан считается одним из лучших в Бостоне. Однако она была слишком взвинченна, чтобы оценить элегантный декор и пикантный аромат, доносившийся с удобно расположенных столов, мимо которых она проходила. Впрочем, при мысли об обеде ее подташнивало.

Метрдотель помог ей устроиться за красивым, красного дерева, столом, на серой плюшевой банкетке, и Мадди спросила:

— Вы сказали, что мистер Харрингтон скоро вернется?

— Да.

— О, значит, он уже был здесь?

— Да. В начале девятого, — сказал метрдотель все с той же любезной улыбкой и пододвинул стол на место. — Не хотите ли пока заказать коктейль?

— А вы уверены, что он вернется? — с беспокойством уточнила Мадди. — Он получил мое сообщение?

— Да, конечно. Я сам передал ему: неполадки с машиной, правильно? Мадди поморщилась.

— Да, неполадки с машиной.

— В действительности мистер Харрингтон отправился выяснить, не мог бы он привезти вас сюда, но, кажется, вы разминулись.

— Он уехал, чтобы привезти меня?

— Не беспокойтесь. Он сказал, что вернется, если выяснится, что вы уже уехали. Принести вам коктейль, пока вы ждете? Или стакан вина?

— Стакан вина, — в глубокой задумчивости прошептала Мадди, у которой засосало под ложечкой. Мужчина, появившийся у ее двери, чтобы смотреть за Тимми… на самом деле собирался смотреть за Тимми, так ведь? Он был из «Хагз плас», конечно. Ну, конечно же, оттуда. Не мог же это быть?..

— Извините, мисс Сарджент. Вам красного вина или белого? У нас есть очень хорошее шабли. Или вы…

— Что? — Ее карие глаза утратили яркий воинственный блеск. Теперь они слегка остекленели.

Нет, сказала она себе. Нет, это невозможно. Нет, это не Харрингтону на руки она швырнула Тимми. Она попыталась представить, как выглядел тот мужчина, во что был одет. Но все произошло молниеносно, она была так поглощена своими мыслями, что совершенно не могла теперь вспомнить его.

— Вы бы предпочли красное или белое вино, мисс Сарджент?

— Ох… белое. — А что, если это был Харрингтон? Неужели неприятности, свалившиеся на нее сегодня вечером, еще не кончились? Нет, молча повторила она. Конечно, он бы сказал что-нибудь. Ведь так? Но… но она же пулей унеслась оттуда.

Только сиди спокойно, уговаривала она себя. Не нервничай прежде времени. Вполне вероятно, что Харрингтон приехал к ней домой, не застал ее, и человек из агентства сказал ему, что она уже уехала. Сейчас, в любую минуту, Харрингтон может появиться в ресторане.

Она медленно потягивала охлажденное белое вино. Через двадцать минут вино было выпито, и Мадди сидела как на иголках.

Она отрешенно рассматривала пустой стакан, когда подошел метрдотель.

— Извините, мисс Сарджент. Только что позвонил мистер Харрингтон. Он попросил меня передать вам его извинения. Он пытался связаться раньше, но линия из-за бурана была временно повреждена. Он не сможет выполнить свое обещание встретиться с вами за обедом. — Метрдотель помолчал. — Мистер Харрингтон просил сказать вам, что его неожиданно задержали.

— Неожиданно задержали?

— Он, вероятно, застрял по дороге.

— Застрял… действительно.

Мадди потребовался целый час, чтобы добраться до дому. Не доехав больше мили до ее улицы, автомобиль остановился, и она не смогла его завести снова. Оставшееся расстояние, почти пять кварталов, ей пришлось пройти пешком при сильном буране. Не чувствуя холода и не испытывая страха обморозиться, Мадди в ужасе думала об одном — о постигшей ее катастрофе. Мужчина, которого она с ходу приняла за служащего из «Хагз плас», был не кем иным, как Майклом Харрингтоном, тем самым, у которого в руках все ее будущее…

Ее будущее и… мокрый, орущий ребенок.

Глава 2

Открыв входную дверь, Мадди услышала доносившийся из кухни успокаивающий мужской голос:

— Все… все хорошо, парень. Обед почти готов. Ну, будешь есть?

Мадди медленно сняла пальто и ботинки и стояла в прихожей, вся дрожа. Через минуту наладилось кровообращение, ее занемевшие пальцы на руках и ногах, согреваясь, горели. Она прошла в чулках несколько шагов и остановилась в гостиной — на том месте, откуда была видна кухня. Притаившись, Мадди наблюдала за высоким темноволосым мужчиной, который стоял к ней спиной у плиты. К широкому плечу он ловко прижимал Тимми и привычно пробовал подогретую бутылочку молока, вытряхнув из нее несколько капель себе на запястье.

— Отличное, — произнес он низким баритоном, устроив ребенка на согнутой руке. Он нежно улыбнулся, когда Тимми потянулся ручонками к бутылочке.

— Когда твоя мама кормила тебя в последний раз, парень? — Он подошел к мойке на кухне и, на мгновение позволив Тимми самому удерживать бутылочку, открыл краны. — Я подготовлю для тебя хорошую ванну, а потом ты будешь свободен. И как только твоя мама вернется, она тебя уложит.

Мужчина возился у мойки, а Мадди изучала его строгий, суровый и в общем-то привлекательный профиль. При взгляде на Тимми лицо его расплывалось в улыбке, рождавшей морщинки у глаз и в уголках рта. Рукава рубашки были завернуты выше локтей, и на руках резко обозначались мускулы.

Закрыв краны и отвернувшись от мойки, он заметил Мадди и вздрогнул от неожиданности, но быстро пришел в себя.

— Где вы учились подкладывать ребенку подгузники? На войне? — Уголки его рта дрогнули в легкой улыбке, а темно-синие глаза приковали ее к месту.

Мадди смотрела на него довольно долго. А потом, откинув назад голову, разразилась смехом.

Мужчина продолжал рассматривать ее, пока шел с довольно молчавшим Тимми на руках в гостиную и ждал, когда Мадди успокоится.

— Что вас рассмешило?

Мадди опустилась на мягкие подушки софы.

— Извините, — сказала она, все еще хихикая. — Только… когда я выходила из ресторана, то подумала, что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

— И что это за ошибка?

Мадди ответила не сразу. Она наблюдала, как мужчина вытащил почти пустую бутылочку изо рта Тимми, затем, прижимая его в вертикальном положении к своему плечу, стал похлопывать малыша по спинке до тех пор, пока тот не срыгнул.

— Вот так, парень. Теперь можешь заканчивать свой обед. — Мужчина снова положил ребенка на согнутую руку и вставил бутылочку ему в рот. А Тимми и не пытался хныкать, протестовать — даже не хмурился.

— Вы великолепны! — воскликнула Мадди, поспешно добавив:

— С детьми… Вы, должно быть, занимались этим какое-то время?

Мужчина загадочно улыбнулся.

— У меня есть некоторый опыт. — Он внимательно рассматривал ее лицо, а затем скользнул взглядом по длинным красивым ногам. — Так что же это за ошибка, которую вы совершили?

Мадди сняла ногу с ноги, инстинктивно натянула на колени платье и села прямее. Бросив на мужчину задумчивый взгляд, она увидела, что он улыбается, веселясь в душе. Мадди с досадой почувствовала, что заливается краской.

— Ну… на минуту-другую, выходя из ресторана, я решила, что оставила Тимми не с тем мужчиной, с каким нужно.

— Не с тем мужчиной?

— Я боялась, что вы не служащий из «Хагз плас»… что вы тот самый мужчина, с которым у меня была назначена встреча в ресторане и который собирался заехать за мной. Мне надо было встретиться с Майклом Харрингтоном по делу. А поскольку я не знала ни одного из вас… то, вполне возможно, могла совершить кошмарную ошибку. И когда он позвонил в ресторан и оставил сообщение, что его задержали… я начала думать… Хорошо хоть одной неприятностью меньше. Впрочем, переживать есть из-за чего. Я, вероятно, упустила мой шанс с Харрингтоном, не явившись вовремя. — Мадди устало вздохнула, глядя на Тимми, теперь уже спавшего на руках у мужчины. — Отчего это, — проговорила она, думая вслух, — я первый раз в жизни прихожу в отчаяние, когда пора привыкнуть к тому, что все может пойти кувырком? — Она замолчала, потом выдавила улыбку. — Одно хорошо — что появились вы и успокоили Тимми… так замечательно за ним присмотрели.

Казалось, ее комплимент привел его в замешательство. Больше того, Мадди заметила, как по его шее поднимается краска смущения. Мадди удивилась. С его лицом, фигурой, уверенными манерами… это же явно мужчина, привыкший получать комплименты от женщин! И воспринимать их как должное. Эта неожиданная его ранимость тронула ее. И она в свою очередь почувствовала себя неловкой девчонкой. Ну вот, ведет себя как школьница — потеряла голову от мужчины, пришедшего посидеть с чужим ребенком!

— Ммм… во всяком случае, — поспешно продолжила она, пытаясь избавиться от волнения, которое он вызывал в ней, — как только я вошла и увидела вас с Тимми, я… я испытала большое облегчение оттого, что мои худшие опасения не подтвердились. Майкл Харрингтон, безусловно, не стоял бы на кухне с младенцем на руках, не ворковал бы с ним, проверяя его молочко, не готовил бы ему ванну. — Мадди чувствовала себя неловко под изучающим взглядом этих гипнотизирующих ее сине-черных глаз. — Значит… э-э… вы занимаетесь такого рода работой полный рабочий день? Теперь была его очередь рассмеяться.

— Нет, совсем нет. По правде говоря, у меня нет практики.

— Да? А в «Хагз плас» мне сказали, что вы — один из лучших у них.

— Так сказали в «Хагз плас»? Один из лучших? Он заигрывает с ней, поняла Мадди. Надо немедленно положить этому конец. Мадди резко поднялась.

— Сколько я вам должна? Я не спросила о ставках. — Она пошла через всю комнату за кошельком. Тимми проснулся и забеспокоился.

— Радуйся, парень. Твоя мама пришла. Сейчас она будет тебя купать. Мадди замерла на ходу.

— Ох, его купание. — Она медленно обернулась. — Послушайте, раз уж вы здесь и собирались купать его, когда я вошла… может, вам и сделать это?

Он вскинул голову.

— Нервная молодая мама, а?

— Я ему не мама. — Мадди посмотрела на Тимми печальным взглядом. — Его… принесли на время.

— На время? Мадди прищурилась.

— Моя кузина появилась у меня на пороге за полчаса до вас. Она была в истерике, упрашивала меня присмотреть за Тимми, пока она слетает в Колорадо, чтобы попытаться спасти свой брак. Ее мужу оказалась не под силу роль отца, и он всерьез пожалел, что взялся за нее. Двадцати минут с этим ребенком мне хватило, чтобы понять точку зрения папочки. Я никогда в жизни не ухаживала за младенцем. А этот ребенок, который у вас в руках, пугает меня до полусмерти. Он усмехнулся.

— Этот ребенок? Ой, да Тимми замечательный ребенок! — Он подошел к Мадди. — Вы оба, должно быть, просто неудачно начали.

Мадди сухо улыбнулась.

— У вас дар все преуменьшать.

— Я, по-вашему, профессионал, так? Ну-ка, берите его. Я дам вам несколько указаний.

Мадди поджала губы и уставилась на ребенка. Она была уверена, что Тимми смотрит на нее с опаской, так же как и она на него.

— Расслабьтесь. Дети улавливают состояние других. Совсем как взрослые. — Он протянул свободную руку к ее плечу.

От его прикосновения Мадди испытала легкую дрожь. Она еще сильнее поджала губы.

— Понимаете, вы напряжены. — Он мягко помассировал у нее место соединения плеча и шеи.

От его помощи она почувствовала себя еще более скованной.

— Хорошо, хорошо, — с оттенком отчаяния в голосе сказала она, — давайте мне Тимми.

Как только ребенок оказался в ее руках, лицо его покраснело и он пронзительно закричал.

— Видите? Видите? Я же вам говорила. Он каждый раз так… — Она попыталась вернуть Тимми, но мужчина жестом удержал ее.

— Идемте. Мы будем купать ребенка вместе. — Ему пришлось очень близко наклониться к ее уху, чтобы она смогла расслышать.

Его теплое дыхание взволновало Мадди еще больше, что в свою очередь сказалось на Тимми. Она в ужасе взглянула на мужчину. Наконец он сжалился, когда они вошли в кухню, и забрал у нее Тимми, теперь уже бившегося в истерике.

Мужчина подбросил малыша раза два в воздух, потом, играя, уткнулся ему в живот, и Тимми стал смеяться.

— Доктор Джекиль и мистер Хайд[4], — язвительно прошептала Мадди.

— Я думаю, у меня просто рука волшебника. — Мужчина попробовал локтем воду. — Добавьте немного горячей.

— Почему бы не положить его в ванну? Мужчина усмехнулся.

— Он в ней затеряется.

На лице Мадди появилась скупая улыбка.

— Да, невелик человек. — Она начала открывать кран.

— Сначала вытащите заглушку, или мы с вами тоже примем ванну. — Он накрыл ее руку своей. — Я мог бы поспорить, что вам самой нужна хорошая горячая ванна. У вас рука как лед.

— Моя машина заглохла почти в миле отсюда. Мне пришлось идти пешком эту часть пути от ресторана.

Его рука все еще лежала на ее руке — растирая, согревая… Мужская ласка неожиданно пробудила в Мадди желание.

Убери руку, Мадди, приказала она себе. Это безрассудство. Соберись. Ты просто расстроена. Ты же не хочешь сделать какую-нибудь глупость, о которой тебе позже придется пожалеть.

— Все в порядке?

Мадди кивнула. Освободив руку, она опустила ее в тепловатую воду и вытащила резиновую пробку.

— Хорошо, достаточно. — Схватив ее за запястье, он снова погрузил их руки в воду, пока вставлял заглушку на место. — Вы дрожите. Это не оттого, что вы боитесь купать этого шустрого ребенка, так ведь?

Она продолжала ощущать острое желание.

— Мне просто… все еще холодно.

— Может быть, нам следует немного подождать с купанием Тимми, а сначала позаботиться о вас? Она нервно повернула кран.

— Пожалуйста, перестаньте. — От волнения она почти перешла на шепот. — Не… не касайтесь меня. Я буду абсолютно откровенна с вами. У меня был ужасный вечер. И где-то в этом городе Майкл Харрингтон, несомненно, тоже клянет сегодняшний вечер и, вероятно, во всем обвиняет меня. Я хочу сказать… Я думаю, вам лучше сейчас уйти. Завтра утром я первым делом позвоню в «Хагз плас» и скажу, что вы были… великолепны.

Он продолжал смотреть на нее, недовольно отметив про себя, что горло его сдавило.

— Мадди… — Его голос сорвался.

Она вскинула на него глаза, удивленная и растерянная, ведь он называл ее по имени. Она же не могла вспомнить его имя, хотя женщина из «Хагз плас» говорила ей… Драматические события вечера действительно на время лишили ее разума.

— Мадди, — спокойно повторил он, в его голосе не было и намека на игривость. — Мне хотелось бы кое-что сказать вам.

Она смотрела на него.

— Что?

Он видел, что она охвачена огнем, знал, что она находит его волнующе-привлекательным. И его влекло к ней не меньше.

На лбу у него выступила испарина. Он чувствовал себя первоклассным подлецом, несмотря на то что все это завертелось не с его подачи. Мадди это начала. Но он ей подыграл. И должен нести ответственность: незачем было так далеко заводить игру. Есть в нем эта дьявольская черта. Хлебом его не корми, только дай позабавиться. А Мадди такая открытая… Оттого что он воспользовался ее уязвимостью, он становился в собственных глазах просто негодяем.

Он сделал глубокий вдох.

— Мадди, я не из службы нянь. Дело в том, что человек из «Хагз плас» позвонил через пять минут после того, как вы унеслись отсюда, будто со старта в забеге на пятьдесят ярдов. Он сказал, что не сможет прийти, потому что кто-то в его семье заболел. Я звонил в ресторан, но не дозвонился. По правде говоря, на какое-то время я просто из себя вышел. Получить мокрого младенца на колени — нет, мне совсем не улыбалось так провести вечер. Я чувствовал себя загнанным в ловушку, и поверьте мне, к такому не привык. Но оставить здесь Тимми одного тоже не мог. Рассчитывал, что вы, получив мое сообщение, сразу же поедете домой. Поэтому мне ничего не оставалось делать, как только сидеть и ждать. Хорошо еще, что Тимми оказался таким замечательным развлечением.

Мадди оторопело кивнула. Правда медленно доходила до нее.

— Как бы то ни было, когда вы вошли и приняли меня за человека из «Хагз плас», у меня возникло непреодолимое желание преподать вам маленький урок. Без всякого умысла, думаю, я позволил себе немного увлечься.

— Вы — Майкл Харрингтон. — Она взглянула на него с таким бесконечным отчаянием, что ему захотелось провалиться на месте.

— Я сожалею. Это был отвратительный трюк. Но я думал, что Тимми — ваш, что вы просто самоуверенная дамочка, которая не умеет управляться с делами и… — Он видел, как ее чудесные каре-зеленые глаза сужаются, из них полыхнуло враждебностью. — Но вы не самоуверенная, нет. — У него пересохло в горле. — Вы совсем не такая.

Мадди отступила на шаг и, покачивая головой, скрестила руки на груди. Наконец она разгадала шараду.

— То, что вы говорите, означает, что вы намеренно сделали из меня полную дуру. — Голос ее дрожал от возмущения. — И чувствуется, что у вас есть опыт в таких делах.

— Мадди…

— Не называйте меня «Мадди», — отрезала она. — Только мои друзья так меня называют. И еще… — Она резко оборвала себя, осознав, что кричит на человека, который пока держит в руках ее будущее. Не сошла ли она с ума окончательно? Из-за глупой гордости не собирается ли вышвырнуть свое будущее в окно? Во всяком случае, она поступила с Майклом Харрингтоном не лучше, чем Линда поступила с ней. Он приехал в метель, чтобы отвезти ее, и чем же был вознагражден за свою доброту? Орущим младенцем. Могла ли она действительно обвинять его за желание немного выровнять счет?

Слезы выступили у нее на глазах.

— О Господи, когда же этому кошмару придет конец? Зачем судьбе понадобилось уничтожать меня? — запричитала она, плюхаясь на кухонный стул, стоявший у стола, и роняя голову на руки.

Майкл с Тимми, который все еще прижимался к его груди, направился к столу. Майкл чувствовал себя отвратительно. Не только потому, что подло разыграл ее, а еще и потому, что должен был сказать ей, что она не может рассчитывать на сотрудничество с Барреттами. Он знал, что лучше не продлевать ее агонию. Ему надо выложить все это и побыстрее отсюда убраться.

Но он не мог заставить себя это сделать — сейчас, когда бедная женщина уже и так расстроилась, причем во многом из-за него. Сколько она могла выдержать за один вечер? А внутренний голос спрашивал его: сколько сам он может выдержать? Он не ожидал, что Мадди Сарджент окажется вот такой… Может быть, думал он, отложить плохую новость до того времени, пока он не вернется в Нью-Йорк, где попросит своего секретаря уведомить ее обо всем вежливым деловым письмом?

Он мягко дотронулся до ее спины и почувствовал, как напряглись мышцы.

— Послушайте, я не виню вас в том, что вы разозлились… расстроились. Я вообще вас ни в чем не виню. Может, мне лучше сейчас просто уйти и дать вам возможность немного поспать? Простите, Мадди.

Мадди не произнесла ни слова и не взглянула на него.

Майкл убрал руку и выпрямился, в полной растерянности посмотрев на Тимми, который снова заснул, удобно устроившись у него на руках.

— Вам надо его сейчас забрать, — тихо сказал он.

Мадди чуть приподняла голову, так что он увидел только ее глаза. Ее взгляд был таким ранимым, незащищенным, что Майкл почувствовал острое желание обнять ее. Вместо этого он неловко топтался рядом.

— Вы уходите? — Она приподняла голову повыше. Голос у нее был встревоженный. Он медленно улыбнулся.

— Для вас это был трудный вечер. И к моему сожалению, я его сделал еще труднее. — Он пытался выразить ей сочувствие, но был захвачен мгновенной вспышкой желания. Мадди Сарджент оказалась очень привлекательной, и он пожалел, что не встретился с ней при других обстоятельствах. Не в его правилах смешивать бизнес и удовольствие. Ах да, он ведь не собирается заниматься с ней бизнесом. Впрочем, от этого не легче. Стоит ей узнать, что он не только унизил ее, но и отверг ее предложение о сотрудничестве с Барреттами, у него вряд ли останутся шансы преуспеть в ухаживании за этой женщиной. Майкл нахмурился, понимая, что он так и так проигрывает, давно уже он не оказывался в таком положении.

Мадди совсем подняла голову и посмотрела на Майкла с мольбой.

— Но… но вы не можете уйти. Нет. Дайте мне передышку, Харрингтон. Ваш уход сейчас означал бы для меня самую последнюю ступень этого абсурда. Позвольте мне еще одну попытку, — попросила она с грустной улыбкой. Она увидела, что Майкл сделал шаг назад, и ее голос зазвучал со всей страстью:

— Послушайте, еще не поздно. Наша встреча может состояться здесь. Я вам подробно расскажу о новой продукции, которую мы хотим выпускать совместно с Барреттами. О, это потрясающие вещи! Те образцы, которые я послала вам, лишь в малой степени могут показать возможности моей компании. У нас фантастические товары! — Она умолкла, чтобы перевести дыхание, но продолжала внимательно наблюдать за ним. Она была обеспокоена, что он не проявляет заинтересованности, и быстро решила сменить тактику. — Кроме того, вы обещали мне помочь искупать Тимми. Вы — мой должник, Харрингтон. То, что вы себе позволили, было грязным трюком. Я не заслужила этого. Улыбка Майкла была нежной.

— Нет, вы не заслужили этого. — Он покосился на Тимми. — Я думаю, малыш может пропустить купание. Почему бы вам не уложить его в кровать, ведь он уже спит? — Майкл встретился с ней взглядом. — Тогда, я думаю, мы сможем недолго поговорить. Но по правде, я немного заморочен. На самом деле я давно не возился с детьми. От них иногда устаешь.

— О, это я знаю. — Она почти не дышала, пока Майкл осторожно перекладывал ребенка ей на руки. Тимми вдруг зашевелился, а потом снова уснул, уткнувшись ей в грудь.

Она сделала два шага, и сказка кончилась. В тот момент, когда Тимми начал плакать, Мадди похолодела.

— Ох, нет… — застонала она. Майкл шагнул к ней.

— Просто покачайте его немного.

— Клянусь, у него аллергия на меня. Или он откровенно меня ненавидит. Вот, возьмите его, — сказала она, быстро передавая малыша Майклу.

Майкл усмехнулся, когда его рука коснулась младенца.

— Он мокрый, и в этом все дело. Он просто дает вам знать, что ему надо сменить подгузник.

— Когда же они начинают просить вежливо? — съязвила Мадди. — И как это получается, что в ваших руках он не верещит? С вами он воркует, когда у него мокрый подгузник. Со мной он вопит так, как будто просит пощады у кровавого убийцы.

Майкл нежно поцеловал Тимми в макушку.

— Я же говорил, младенцы — создания очень чувствительные А еще, вспомнила Мадди, он говорил, что у него большой опыт в обращении с детьми Он имел в виду собственных детей?

Мадди нахмурилась Но ведь Лиз утверждала, что Харрингтон одинокий Она подразумевала, одинокий в настоящий момент? Может, был женат?

— Куда положить его? — голос Майкла прервал ее размышления.

— Положить его? Ах да, положить Ммм, я думаю, ему будет лучше в спальне Подождите, Линда оставила мне что-то вроде детской кроватки для него — Мадди опередила Майкла и вошла в гостиную Там около кушетки лежала клетчатая переносная кроватка Мадди подняла ее за металлические ручки Когда она вернулась к Майклу, он уже направлялся с Тимми в холл — Вторая дверь налево Она поспешила за ним, задела кроваткой за ногу и порвала свою последнюю любимую пару колготок Ну ладно, игра стоит свеч Майкл вошел в маленькую, не вполне прибранную комнату, которая больше была похожа на домашний офис, нежели на запасную спальню Опустив кроватку на пол, Мадди забегала по комнате, подбирая вещи — Я не ожидала здесь гостей, — вспыхнув, проговорила она Мадди уже перестала расстраиваться из-за краски на щеках Она ничего не могла тут поделать Майкл наблюдал за ней с веселым блеском в глазах Впрочем, он ей сочувствовал Она действительно оказалась в трудном положении — Расслабьтесь, Мадди Я и сам не такой уж чистюля Она наклонилась, подбирая стопку бумаг, валявшуюся около ее заваленного секретера Майкл был не в силах отвести взгляд от ее притягательно округлившегося зада и красивых ног Она резко поднялась и обернулась, а он почувствовал себя маленьким мальчиком, которого застали, когда он запустил руку в вазу с печеньем Но Мадди в этот момент не думала о тайных пороках Майкла Харрингтона — Ох, поверьте мне, комната чистая Абсолютно чистая Здесь просто беспорядок У меня регулярно убирают Я только я здесь много работаю — Она нервно провела пальцами по своим светлым, с медовым отливом, волосам, охваченная на какое-то мгновение беспокойством и растерянностью, пока наконец не заметила теплой влекущей улыбки Майкла Она пристально посмотрела на него и поймала себя на том, что ее пальцы просто горят от желания пригладить его густые темные взъерошенные волосы Он был довольно рослый, примерно метр девяносто, и у него были очень темные синие глаза — она таких никогда не видела, — глаза, которые, подумала Мадди, порой кажутся суровыми и холодными, а порой, вот как теперь, просто сводят с ума Майкл первым отвел взгляд Только сделал он это с трудом Кладя ребенка на узкую кровать, он подсунул под его мокрую попку журнал — Мы собирались сменить подгузник — Краем глаза он мог видеть Мадди Она не двигалась — Нужен свежий подгузник, — повторил Майкл Мадди пришла в себя — Правильно Подгузник — Она выбежала из комнаты и через мгновение вернулась В одной руке у нее был подгузник, которым она размахивала как флагом, в другой — сумка с остальными вещами Тимми. — Я думала, что теперь все пользуются одноразовыми… Это имеет смысл. Или по крайней мере так это выглядит в рекламных роликах. — Она подошла к Майклу.

Он уже вытащил из-под Тимми подгузник, но мудро расположился у изголовья, чтобы избежать тех неприятностей, с которыми ей пришлось познакомиться немного раньше.

Она рассмеялась, вручая Майклу чистый подгузник.

— Я действительно потрясена. Вы профессионал. Это потому, что у вас есть собственные дети?

— У меня? Вы шутите? Конечно же, нет… И в этом отношении у меня абсолютно никаких планов. — Он произнес свою тираду так выразительно, что Мадди рассмеялась.

— Туг мы с вами сходимся. И однако я сбита с толку. Откуда у вас это умение — так великолепно управляться с младенцами? — Но прежде, чем Майкл смог ответить, она сказала:

— Ах да, ваши братья и сестры!..

Майкл снова улыбнулся.

— Я вижу, вы провели некоторое расследование. Она вспыхнула, но улыбнулась в ответ.

— Да, я знаю, что вам тридцать четыре, что вы не захотели почивать на университетских лаврах, что у вас шесть братьев и сестер и вы выросли в Саут-Энде. — Она перевела дыхание. — А что вы знаете обо мне, мистер Харрингтон?

Его улыбка была чувственной, широкой, абсолютно мужской улыбкой. Мадди от нее едва не растаяла.

— Я знаю, что предпочел бы, чтобы вы называли меня Майклом.

Настала неловкая тишина. Оба были смущены, понимая, насколько легко можно соскользнуть к отношениям более интимным и сложным, чем каждый из них в данном случае хотел. Мадди придерживалась того же правила, что и Майкл, в отношении разделения профессиональной и личной жизни. Она также гордилась тем, что никогда слишком сильно не привязывалась к мужчинам. Воспитанная состоявшей в разводе и чрезвычайно независимой матерью, профессиональной художницей, которая много времени проводила в разъездах, Мадди с раннего возраста научилась смотреть за собой. И с годами превратилась в уверенную в себе, сдержанную молодую женщину. Так почему же, отчаянно старалась Мадди понять, она испытывает такую неловкость и нервозность, глядя на мистера Харрингтона, пусть даже он и весьма привлекателен?

Напряженность, нервировавшую Мадди и Майкла, почувствовал и Тимми. Он делался все нетерпеливее, требуя к себе внимания. Малыш разразился громким плачем и стал изо всех сил сучить ручками и ножками.

Майкл с облегчением сосредоточился на менее сложных вещах. Он вытащил из кармана брюк связку ключей и стал греметь ими перед лицом Тимми. Плач сразу прекратился.

— Я хочу научить вас, как менять подгузники. Завтра вам придется это делать самой. — Майкл чувствовал стеснение в горле, а голос его был резковатым. Неожиданно Майкла захлестнула паника. От Мадди Сарджент сыпались искры. Искры? Нет. Это был ток высокого напряжения.

Майкл сосредоточился на подгузнике — сложил его по диагонали и подсунул Тимми под попку.

— Это совершенно просто. Вытянув нижнюю часть материала, — бормотал он, удерживая зажимы в уголке рта, — соединяем два конца вместе, натягиваем, закрепляем… будьте внимательны, не прищемите пальцы, а то будете плакать не меньше Тимми… затем другой конец и… порядок. — Он поднял малыша и подержал его на вытянутых руках для обозрения Мадди. — Справитесь? Мадди усмехнулась.

— Сомневаюсь.

— Научитесь. — Он порылся в сумке ребенка и извлек махровую пижамку.

— Попробуете надеть?.. — Майкл держал в руках крошечную пижамку-стрэч. Мадди засмеялась.

— Боюсь, не влезу…

Майкл тоже засмеялся, его взгляд инстинктивно скользнул по ее прекрасной фигуре… простому, спортивного покроя, платью, нисколько не мешавшему живому воображению Майкла. И нисколько не сдерживавшему его все быстрее стучавший пульс.

Их глаза встретились, и они отвели взгляды. Майкл со знанием дела натянул на Тимми его пижамку.

— Вот так, — сказал он, выпрямляясь и прокашливаясь. — Теперь вам осталось самое приятное — уложить его.

Мадди осторожно подставила руки, когда Майкл протянул ей ребенка. Малыш не заплакал, и Мадди с опаской улыбнулась.

— Ну, вы только посмотрите! Неплохо. Молодец, парень, — прошептала она, машинально подражая Майклу. — С этим справились. — Она осторожно повернулась с младенцем, обхватив его маленькое тельце своими длинными тонкими пальцами. Сделала несколько шагов к кроватке и положила в нее Тимми — будто сверхчувствительную бомбу, готовую взорваться при одном ее неловком движении.

Она задержалась у кроватки, уже положив малыша.

— А как ему лучше? На спине, вот как сейчас, на животе или на боку?

Она говорила с таким серьезным видом, что Майкл не мог не улыбнуться.

— Ему хорошо в этом положении. Мадди медленно распрямилась.

— Да, верно. А он симпатичный. — Она тихо засмеялась. — Я помню, моя мама любила повторять, что я прелесть, когда сплю.

Говоря это, она повернулась к Майклу. Его темно-синие глаза остановились на ней.

— Вы прелесть и когда не спите.

Мадди ответила ослепительнейшей улыбкой. Но промолчала.

Майкл приблизился к ней. И она сразу почувствовала перемену во всем теле — напряглись мышцы, стало другим дыхание. Но, подойдя совсем близко, он просто взглянул на Тимми, подмигнул ему и направился к двери.

— Пойдемте. Давайте уйдем отсюда, пока все хорошо.

Неожиданно сухой тон Майкла подействовал на Мадди как холодный душ.

Последовав за Майклом в холл, она увидела, что он берет с банкетки у входной двери пиджак и пальто.

— Вы уходите? — спросила она, подбегая к нему. — Я думала, мы поговорим… о делах.

Давай, Майкл, скажи это сейчас. Скажи ей, что дел у них нет. Вперед. Нанеси ей последний удар.

— Метель усиливается. Мне лучше уехать, иначе я застряну. Послушайте, я свяжусь с вами. Сейчас не самое подходящее время и…

Вдруг раздавшийся детский плач заставил его умолкнуть, но не изменил намерения уйти. Ему просто необходимо уйти отсюда.

— Это Тимми. — В голосе Мадди звучала паническая нота.

— Подождите минуту-другую. Он успокоится. — Майкл взялся за дверную ручку.

— А что, если нет?

Он должен открыть дверь.

— Надо надеяться.

Мадди печально улыбнулась.

— О да, конечно. Посмотрим, насколько поможет мне это сегодня ночью.

Он взглянул на нее через плечо. На какой-то счастливый миг Мадди подумала, что он собирается остаться. Ей даже показалось, что она слышит вздох капитуляции.

Нет, он вздыхал, потому что решил не отступать.

— Послушайте, я сожалею, Мадди. Я свяжусь с вами.

Мадди смотрела, как закрывается за ним дверь. Она довольно долго таращилась на нее, потом отвернулась и обратила взгляд в сторону спальни, туда, где Тимми во всю мощь тренировал свои голосовые связки.

— Как ты мог поступить так со мной, Майкл? — прошептала она, обхватывая и крепко сжимая ладонями плечи. Ужасно, что он сбегает с тонущего корабля. Но необходимость справиться с Тимми — это еще полбеды.

Мадди куда больше тревожило то, как она справится с чудовищным волнением, причиной которого был мистер Харрингтон. Она не могла припомнить, чтобы вообще какой-нибудь мужчина захватил ее врасплох. Но Майкл Харрингтон, волей-неволей признала она, был не какой-то мужчина. Он был потрясающе красив, отличался великолепным сложением и проницательным умом, он был уверен в себе и невероятно сексуален. И даже умел прекрасно управляться с детьми.

Короче, у Майкла Харрингтона было много достоинств.

Включая — она чуть не забыла — возможность продвинуть на рынок продукцию фирмы «Сарджент».

Глава 3

Когда несколько минут спустя раздался дверной звонок, Мадди с сияющей улыбкой на лице бросилась в холл.

Я знала, что он так просто не уйдет от меня, говорила она себе, открывая дверь. У этого мужчины есть сердце.

Она все еще улыбалась, распахнув дверь, но ее улыбка быстро погасла при виде хмурого лица Майкла.

— Моя машина отбуксирована. — Он вытряхнул снег из своих темных волос и, еще больше помрачнев, вошел в холл. — Я не обратил внимания на предупредительный знак, когда заезжал за вами, ведь я рассчитывал сразу же уехать.

У Мадди защемило в груди. Трудно было бы вообразить худшее, если она собиралась завоевать Харрингтона.

— У вас не случалось, чтоб вашу машину отгоняли? Вы не знаете, куда их полиция ставит? — Майкл рассеянно убирал влажные волосы со лба назад.

Мадди покачала головой.

— У меня стоянка позади дома.

— Мне нужно воспользоваться вашим телефоном. — Голос Майкла оставался резким.

— Пожалуйста. Я пойду взгляну на Тимми. Телефон находится… ну, вы знаете, где телефон, — сдержанно сказала она.

Конечно, Тимми, который каким-то чудом перестал плакать, как только раздался дверной звонок, сразу же снова начал кричать, стоило Мадди подойти к нему.

— Ужас! — Мадди подхватила малыша, проверяя, не мокрый ли он, и горячо молясь, чтобы самолет кузины не взлетел в такой буран и чтобы Линда сейчас появилась здесь… чтобы спасла ее.

— Посмотрите, нет ли у него в сумке пустышки! — крикнул Майкл. — Это должно помочь.

Ее лицо на мгновение исказила гримаса раздражения.

— Вообразил, что только он и знает все, что нужно, о младенцах, — пробормотала она: гордость ее была задета. — Тимми — моя забота. Я с ним прекрасно справлюсь. — Она бросила на Тимми строгий взгляд, но ребенок явно сомневался в ее заявлении.

Несколько минут спустя она вытряхнула из сумки содержимое. Там не было ничего, похожего на пустышку. Правда, Мадди нашла погремушку и принялась трясти ею над лицом Тимми, оравшего в своей кроватке.

Она не подозревала, что Майкл стоит в дверном проеме, пока он не заговорил:

— Линия занята. Готов поспорить, что половина Бостона названивает в полицию, владельцы выясняют, куда отогнаны их машины.

Мадди вспотела от безуспешных попыток успокоить Тимми. Она вытерла пот со лба и убрала волосы с глаз.

— Я сожалею о вашей машине. Я заплачу за буксировку. — Мадди отвернулась от Майкла и снова уставилась на Тимми. — Может быть, он опять голоден?

Майкл поколебался мгновение, потом расстегнул пальто и шагнул к ней.

— Позвольте, я покажу вам что-то, — сказал он, забирая у нее погремушку.

Огорченная Мадди наблюдала, как Майкл перевернул погремушку и приставил специально предназначенную для этого часть ее ко рту ребенка. Словно по волшебству, губы младенца приоткрылись, и он начал уверенно сосать ее.

— Ох, — удрученно выдохнула Мадди. — Я и не догадалась…

Майкл был поражен беспредельным отчаянием, отразившимся в ее карих глазах, и невольно проникся сочувствием.

— Освоитесь. — Он подошел и нежно прикоснулся к ее щеке.

Ее губы приоткрылись в трепетной улыбке.

— Наверное. Во всяком случае, Линда должна вернуться в понедельник.

Рука Майкла скользнула от щеки к ее золотистым волосам.

— Тогда все не так уж плохо. — Голос его стал глуше. Свободной рукой он прикоснулся к другой ее щеке. Он увидел, что отчаяние исчезло с ее лица, осталась только незащищенность.

Мадди стояла не шевелясь, утонув в синих, как ночь, глазах Майкла. Она почувствовала, что тает от его прикосновений, но не испытывала желания отодвинуться.

— Я обычно… все держу под контролем. Я… для меня просто… все это так ново. Я имею в виду… детей. — Голос ее хрипел и был не слишком уверенным.

Майкл почувствовал, как забилось его сердце. Он отвел ее волосы назад с обеих сторон лица.

— Вы все делаете хорошо. — Он почувствовал пряный запах ее цветочных духов, и голова его чуть закружилась.

— Да?

Он медленно кивнул. Несмотря на все свои благие намерения, он ближе притянул ее к себе. Ее милый рот обещал столько наслаждения…

Мадди взывала к последним остаткам разума. Но его не оказалось. Кроме того, ее тело отказывалось подчиняться. Оно поддавалось Майклу Харрингтону, и он прижимал его к своему — твердому, сильному… Мадди откинула голову назад.

Он быстро и нежно коснулся ее губ, как бы проверяя что-то в ней или в себе.

Этот невинный поцелуй совершенно одурманил ее. Она неловко улыбнулась ему.

Вдруг в Майкле что-то взорвалось. Он снова нашел ее губы. На этот раз поцелуй не был мимолетным. Он был безрассудным, опасным, волнующим.

То, как она ему ответила, явно говорило о ее желании. И о ее панике. Задохнувшись, она отодвинулась — потрясенная больше, чем ей хотелось бы. Она собиралась отчитать Майкла, что оказалось бы верхом лукавства, но, к счастью, была спасена криками Тимми, который выронил пустышку.

Мадди и Майкл одновременно схватились за пустышку — и оба нервно улыбнулись. Поцелуй потряс его больше, чем он ожидал. Его рука дрожала. Так же, видел он, как и ее рука.

Он убрал руку, позволив Мадди вложить пустышку в рот Тимми. Ребенок стрельнул в них обоих взглядом, который, казалось, говорил: «Только не забывайте, что и я здесь». Как будто Мадди могла забыть — Он просто наказание, — с трудом проговорила она. — Вы не хотите попытаться снова?

Майкл взглянул на нее смеющимися глазами. Мадди почувствовала, что ее щеки вспыхнули.

— Я имею в виду… телефон… Полицейский участок… Ваша машина… — Она запиналась, охваченная смущением. Она пришла в замешательство, но, видя, что взгляд у Майкла такой же смущенный, немного расслабилась и тепло рассмеялась. — Ну и вечер!

Майкл усмехнулся, тоже немного расслабившись.

— Определенно незабываемый вечер. Их взгляды встретились.

— Вы мне дадите другой шанс? — Видя, что его губы изогнулись в чувственной улыбке, Мадди поспешно добавила:

— Я имею в виду шанс доказать вам, что я деловая женщина и располагаю подходящей для Барреттов продукцией?

Майкл почувствовал укол совести. Внезапное влечение к Мадди заставило его забыть — по крайней мере на время — об этом слишком беспокоящем его деле.

— По поводу вашего предложения, Мадди… Она, останавливая его, подняла руку.

— Подождите, мы поговорим о деле чуть позже. — Она взглянула на Тимми. — Давайте выйдем отсюда на цыпочках, и, может быть, он уснет.

Майкл кивнул.

— Хорошая мысль.

Они вышли из комнаты. Мадди, осторожно прикрывая за собой дверь, молилась, чтобы Тимми не расплакался из-за их ухода. Или, вернее, из-за ухода Майкла — Пока все хорошо, — прошептала она.

В животе у нее урчало, когда они вместе шли через холл, и она вспомнила, что не обедала. Майкл, подумала она, ведь тоже не ел.

— Давайте я приготовлю нам что-нибудь поесть, пока вы будете искать свою машину.

Она вошла в кухню, Майкл следовал за ней.

— Я рассчитывал, что перекушу в отеле.

— Вы не останавливаетесь у ваших родственников, когда приезжаете в город?

— Нет. Я ценю свободу. Если бы вы выросли в доме, какой был у меня — с кучей шумных, назойливых маленьких детей, которые во все лезут, — вы бы меня поняли.

Мадди грустно улыбнулась.

— Я была единственным ребенком. Были только я и мама. И она надолго уезжала. Но с нами по соседству жила ее подруга, которая заходила и присматривала за мной. А потом, с двенадцати лет, я училась в школе-интернате. — Она пожала плечами. — На самом деле там тоже нельзя было уединиться. Так что я имею об этом представление.

Майкл взглянул на телефон, висевший на стене рядом с плитой, и снял пальто.

— Наверное, я не сразу отыщу свою машину. Что-нибудь поесть — это здорово — Бифштекс?

— Я помогу вам. Мадди улыбнулась.

— Ох, нет. Я хочу доказать вам, что могу что-то делать хорошо. Мне уже приходилось жарить бифштекс. А еще я продемонстрирую вам свое мастерство в приготовлении салата. У меня в холодильнике даже есть бутылка белого вина.

Майкл снял пиджак, небрежно набросил его на спинку кухонного стула.

— Вы должны позволить мне что-нибудь сделать. Я буду накрывать на стол.

— Прекрасно. Приборы — в верхнем ящике рабочего стола, рядом с мойкой. Тарелки — в шкафу, рядом с холодильником.

Майкл взглянул на кухонный стол.

— Мы будем есть здесь? Мадди пожала плечами.

— Как насчет гостиной? Мы можем устроиться у камина за кофейным столиком, если вы не возражаете У меня никогда не было настоящего обеденного стола. По правде говоря, я много не развлекаюсь. Я очень занята работой. У меня все расписано. Но мне это не в тягость. Даже нравится.

— Еда у горящего камина? Превосходно, — мягко сказал Майкл. По некоторым причинам, которые он не хотел анализировать, ему было приятно то, что Мадди слишком занята и много не развлекается. Он начинал понимать почему во время их поцелуя: обнаружив вполне определенную страстность, Мадди, казалось, удивилась этому больше, чем сам он.

Он собрал тарелки, приборы, две рюмки и понес их в гостиную. Расположив все это на кофейном столике, принялся за разведение огня. Наблюдая, как вспыхнул ком газетной бумаги, а потом щепки, Майкл вспомнил, что не позвонил в полицию. Он взглянул на снег за окном, затем на телефон и пожал плечами. Ничего страшного не случится, если заняться этой задачей после обеда.

— Что-нибудь еще сделать? — крикнул он. Мадди появилась в дверном проеме.

— Да, — прошептала она. — Говорите тише. Это же первые пять минут блаженной тишины у меня за весь вечер.

Они улыбнулись друг другу.

Поколебавшись мгновение, Майкл подошел к ней почти вплотную, и сердце Мадди заколотилось.

— Что-нибудь еще сделать? — повторил он свой вопрос — на этот раз шепотом. Его теплое дыхание у ее уха вызвало в ней дрожь.

Глаза ее расширились, на губах затрепетала улыбка. Внезапно из кухни донесся шипящий звук. Вглядываясь в гипнотизирующие глаза Майкла, пытаясь решить для себя, можно ли хоть раз в жизни отбросить всякую осторожность, Мадди уловила запах гари. Во второй раз за сегодняшний вечер.

— Ох, нет — вскрикнула она, принюхиваясь. Бифштексы!

Подбежав к плите, она распахнула дверцу, клубы дыма ударили ей в лицо.

— Сгорели!

Майкл, оказавшийся сзади нее, поймал ее руку, когда Мадди намеревалась вытащить противень.

— Осторожно. Вам нужна рукавичка. Позвольте мне. — Он отодвинул ее, беря прихватки, висевшие у плиты, и вытащил подгоревшие бифштексы. — Не расстраивайтесь, Мадди. Они выглядят не так уж плохо. Мне нравится хорошо прожаренное мясо. — Он поставил противень на плиту и повесил прихватки.

Мадди, замерев, смотрела на него. Она с трудом улыбалась, но Майкл видел, что она готова расплакаться.

— Вам лучше спастись, пока есть возможность, — сказала она, отводя взгляд. — Моя удача мне изменила, так что все может случиться. Вы ступаете на опасную почву.

Майкл всматривался в ее лицо и видел румянец, медового цвета волосы, нежно очерченный прелестный рот. В Мадди проступало сочетание силы и обманчивой наивности, и оба эти качества интриговали его и будоражили.

— Я начинаю понимать, насколько скучной и однообразной была моя жизнь в течение последних нескольких лет.

Мадди поймала себя на том, что ей хотелось узнать все подробности этой его однообразной жизни. Она на самом деле хотела знать все, что касается Майкла Харрингтона.

Он поцеловал ее, и слабый вздох удовольствия сорвался с ее губ. Его язык проскользнул между ее зубами, теплый и возбуждающий, исследовал ее небо. В ней вспыхнуло желание, и она ответила на поцелуй. Майкл крепко прижал ее к себе, и она почувствовала жар его тела.

Когда они отстранились друг от друга, их обоих немного пошатывало. Дыхание Мадди было частым и прерывистым, а сердце, казалось, выскочит из груди.

Он взял ее дрожащую руку, поднес к губам и поцеловал каждый пальчик, а потом легко коснулся языком каждого кончика.

Мадди дрожала, плотно сомкнув веки.

— Я в этом не натренировалась, Майкл. На самом деле я умею это не лучше, чем смотреть за младенцем… — Она открыла глаза. — Я совсем монахиня. И прагматик. Я вся в работе… некое подобие трудоголика. — Она смотрела, как Майкл продолжает свои эротические действия с ее рукой. — Я могла бы сосчитать все случаи, когда теряла голову, на пальцах вот этой руки, которой вы так увлечены, и нашлись бы лишние пальцы.

Свободной рукой он обнимал ее за спину, мягко поглаживая каждую косточку позвоночника.

— Ох, как приятно. — Слова сорвались с ее губ прежде, чем она вернулась к реальности. — Наверное, нам лучше не торопиться. — Он прижал ее сильнее. — Нам лучше поговорить, — сказала она, задыхаясь.

Он нахмурился. Эта мысль явно не понравилась ему, даже несмотря на то, что он знал: она права.

Она глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Послушайте, Майкл, кажется, я сделала сегодня вечером все, чтобы у вас сложилось совершенно неверное представление о моих способностях. Я так рассчитывала, что вечер пройдет успешно. А вместо этого постоянно попадаю впросак. Сейчас я абсолютно растерялась, а ведь мы не начали переговоры. Как насчет переноса встречи? — Краска немного сошла с ее лица, и она сдержанно улыбнулась ему. — Как насчет вечера понедельника? Линда заберет Тимми, и я обещаю вам, что не буду… несобранной. — Она посмотрела на свою руку, которую все еще бережно сжимал Майкл.

Он проследил за взглядом Мадди. Он не желал отпускать ее руку, хотя должен был согласиться, что в ее словах имелся смысл. Хорошо бы найти тонкий способ отказаться от ее предложения о сотрудничестве с Барреттами — такой способ, чтобы не чувствовать себя при этом подлецом. Майкл твердил себе, что у него нет причины испытывать вину из-за того, что он выбрал другую компанию для линии «Барретт». Майкл склонялся к этому выбору еще до того, как совершил поездку в Палм-Бич. «Лямур» — более крупная, давно зарекомендовавшая себя фирма. Барретт раньше уже имел с ней дело… Майкл всецело перекладывал вину за этот промах на своего исполнительного секретаря, Рут Арноу. Если бы она не говорила взахлеб о новых кремах «Сарджент», которыми пользовалась, Майкл никогда бы не обратился к Мадди. Но Рут возбудила в нем любопытство. И тогда он попросил Мадди прислать сведения о компании и пригласил на деловую встречу. Это вторая ошибка, и ее сделал уже он сам. Ему следовало подождать, пока он не переговорит с Хелен Деннис, представлявшей «Лямур». Ну, а теперь было слишком поздно обсуждать что-то с Мадди. Он и Хелен Деннис уже, как говорится, ударили по рукам. Он позволил Мадди высвободить руку.

— Прекрасно. Понедельник, вечер. Попытаемся снова у «Симеони»? — Придется пойти на это. Он ее угостит обедом. И щадяще преподнесет новость. Как она раньше сказала, он ее должник.

Она усмехнулась.

— Вам не кажется, что мы искушаем судьбу? Он не мог не рассмеяться.

— Я хочу рискнуть, если вы не возражаете. — Его смех угас, он почувствовал непреодолимое желание снова заключить притягательную Мадди Сарджент в свои объятия. И только неожиданный пронзительный крик Тимми, прорезавший тишину, отвлек Майкла. — Успокоить его?

Мадди коротко вздохнула, решительный блеск вспыхнул в ее красивых карих глазах.

— Нет. Пора нам с Тимми наладить какое-то взаимопонимание. А вы пока позвоните в полицию по поводу вашей машины.

Решительность оставила Мадди, как только она минуту спустя подошла к кроватке Тимми. Казалось, он превзошел самого себя, выражая негодование. И вид ее совсем не действовал на него успокаивающе.

— Что это с нами, парень? Почему это мы всегда с трудом понимаем друг друга? Ты хочешь снова свою соску? — Мадди достала ее из-под края тонкого матраса. — Пожалуйста. — (Но Тимми не был настроен успокаиваться.) — Хорошо, хорошо. Я ошиблась. А как насчет твоего подгузника? Ты снова мокрый? — Она взяла малыша из кроватки. Едкий запах, ударивший ей в нос, не оставлял никаких сомнений в том, что надо сменить подгузник.

Мадди сжала зубы. Держа ребенка осторожно в руках, она вытащила из сумки чистый подгузник и несколько увлажненных салфеток.

— Прекрасно, Тимми. Это непростая процедура, но, если ты перестанешь плакать, я быстро справлюсь.

В то время как Мадди в спальне в очередной раз испытывала свои нервы, Майкл в гостиной вздохнул с облегчением, наконец дозвонившись в полицию.

— Да, господин полицейский, «ламборджини» 88-го года, нью-йоркский номер, припаркован на Коммонвэлс-авеню, 1349. Да, я понимаю, что снегоуборочные машины должны чистить улицы. Я предполагал остановиться всего на минуту-другую. Не скажете ли вы мне, каков штраф и где я могу найти свою машину?

Прежде чем он получил ответ, Майкл услышал громкое «Ох, нет», донесшееся из холла.

— Майкл, скорее сюда! — В голосе Мадди звучала паника.

— Секундочку, господин полицейский, я сейчас вернусь. Не… не вешайте, пожалуйста, трубку, — умолял он полицейского, прекрасно понимая, что просит немыслимого. — Только бы все было хорошо, — нашептывал он, пробегая через холл в направлении спальни. Мадди выглядела взволнованной, она стояла у кроватки и наблюдала за Тимми, чьи слезы сменились судорожной икотой.

— Ох, Майкл, что-то с Тимми.

— Мадди, Бога ради, это просто икота, ребенок ведь много плакал.

Мадди нетерпеливо покачала головой.

— Нет, Майкл. Я не про икоту. Это серьезно. У него ужасная сыпь.

Майкл вопросительно взглянул на нее и подошел ближе. Он нагнулся, чтобы осмотреть пухлое голенькое тельце ребенка, который, все еще икая, взглянул на Майкла с ангельской улыбкой.

— Ну… что вы думаете? — спросила Мадди. Майкл выпрямился, задумчиво потирая челюсть.

— Возможно, малярия. Скажите мне, этот парнишка случайно не ползал по джунглям на днях? Мадди уставилась на него, онемев.

— По джунглям?.. По каким… — Она бросила на него сердитый взгляд. — Майкл, сейчас не время для шуток. Я отвечаю за этого младенца, нравится мне это или нет. Когда Линда принесла его сюда, он выглядел совершенно здоровым. А теперь посмотрите на него. Он весь исполосованный. Будто его побили.

— Мадди. — Он слегка прикоснулся рукой к ее плечу. — Вы действительно находитесь в счастливом неведении в отношении младенцев, да?

— Пока Тимми не появился на моем пороге, я всего-то раза два держала младенца на руках. Майкл усмехнулся.

— А если считать на пальцах одной руки, то нашлись бы лишние, верно? Мадди нахмурилась.

— Вы неисправимый остряк. Пожалуйста, будьте серьезным, Майкл. Вы знаете, что случилось с Тимми?

Он нежно улыбнулся.

— С Тимми все прекрасно, Мадди. Это раздражение от подгузников. У младенцев оно постоянно бывает. Вы бы видели моего брата Алана в младенчестве. Он перенес все это гораздо хуже. Очень чувствительная кожа. Но время от времени у всех детей такое случается. Здесь не о чем беспокоиться.

— Но выглядит так ужасно!.. И это, должно быть, болезненно.

Майкл подмигнул Тимми, который, вместо того чтобы оплакивать свое положение, казалось, был вполне доволен завоеванным вниманием. Майкл нагнулся и пощекотал животик ребенка. Тимми взвизгнул от восторга.

— Вы удивительный с детьми, — сказала Мадди; тень зависти закралась в ее голос. — Вы знаете, как заставить их смеяться, как успокоить, и даже знаете, что может расстроить их.

По лицу Майкла пробежала загадочная тень.

— На самом деле я не по своей воле учился ухаживать за детьми. Мне было четырнадцать, когда умер папа, и мама пошла работать в вечернюю смену. Моей сестре Келли было шесть месяцев, Алану — чуть больше полутора лет, Джесси — около трех, но она упорно не хотела проситься на горшок. Мы с мамой разрывались на части. И у нас не было соседей, которые могли бы помочь. Не было и денег, чтобы приглашать приходящую няню. Я был за нее. В то время когда мама работала по вечерам в местном баре, я брал на себя замену подгузников, мытье бутылочек, вытирание носов и роль арбитра, если спорили старшие из ребятишек. У меня хватит опыта по уходу за детьми до конца жизни.

Он внезапно замолчал и смущенно улыбнулся Мадди.

— Извините, я совсем не собирался рассказывать вам душещипательную историю.

В голосе Майкла слышалась печаль, и Мадди захотелось, чтобы он рассказал ей о себе больше — о том, как он рос, неся тяжелый груз ответственности. У Мадди было все иначе. В отличие от Майкла, который имел много обязанностей, у нее их не было вообще. Ее единственная забота в детстве сводилась к тому, чтобы не быть обузой для матери, не лишать мать свободы. На какое-то мгновение Мадди почувствовала зависть ко всем его братьям и сестрам: у них такой замечательный брат, он за ними ухаживал…

Майкл неверно истолковал вспышку в ее глазах.

— Не поймите меня не правильно. Было и много забавного. Они были очень дружны между собой, несмотря на все ссоры. Просто я не планирую осложнять себе жизнь новым… опытом, если вы понимаете, что я имею в виду.

Мадди усмехнулась.

— Я прекрасно понимаю, что вы имеете в виду. — Выражение ее лица стало серьезным, когда она посмотрела на Тимми. — Ничего удивительного нет в том, что моя мама поспешила оставить гнездо. Просто взгляните на меня. Я провела с ребенком всего один вечер — и уже полная развалина. А ведь всегда считала себя женщиной, которая может со всем, что наметила, успешно справиться. Я начала свое собственное дело с нуля. Не хватило бы пальцев на ваших руках, моих и Тимми, вместе взятых, чтобы сосчитать, сколько дней я провела на фабрике, работая по двадцать четыре часа в сутки. Мне двадцать восемь лет, а я уже руководитель сплоченного коллектива, где больше тридцати человек…

Ее глаза слегка увлажнились, ведь она продолжала смотреть на Тимми.

— Дети — такие хрупкие, ранимые, беспомощные. Я не могу представить себе, как моя мама справлялась со мной, когда я была в возрасте Тимми. К тому времени мой отец уже ушел от нее. Фелисити однажды сказала мне, что он оставался с ней какое-то время после родов, пока она не встала на ноги.

— Это, должно быть, тяжело.

— Фелисити никогда особенно много не говорила об этом.

Майкл посмотрел на нее с сочувствием и нежностью.

— Тяжело и для вас — расти без отца.

Мадди отвела взгляд. В ее голосе появилась желчь.

— Я твердила себе, что не могу сильно скучать по кому-то, кого никогда не знала. Пока я была ребенком, то ни разу не видела своего отца. Он написал мне несколько писем, но я не ответила на них. Я ненавидела его из-за того, что он бросил меня. А позднее, когда чувство ненависти сменилось болью, я думала, что предам Фелисити, вступая с ним в какие-то отношения.

Она машинально пригладила пушок на голове Тимми. Он улыбнулся ей, но ее глаза, все еще прикованные к нему, на самом деле смотрели в прошлое.

— Фелисити не из того теста, из которого выходят матери. Я понимаю, почему я чаще называла ее по имени, а не «мама», уже когда была подростком. Мне всегда казалось, что она чувствовала себя неловко, если ей приходилось выступать в роли матери. Да и мне роль дочери давалась плохо. В действительности никто из нас никогда не знал, как вести себя друг с другом.

— Может быть, вы обе чересчур старались, — мягко заметил Майкл.

Мадди посмотрела на него с любопытством.

— Я всегда думала, что это оттого, что мы не особенно старались. У нас не было… большой практики. Она — такая у нее работа — моталась по всему свету. Я проводила с ней только школьные каникулы и лето. Но большую часть времени она была в разъездах, а я… просто как-то жила. Она до сих пор много путешествует.

— Чем она занимается?

— Преуспевающий менеджер в области изобразительного искусства. Главным образом коммерческого. Она связующее звено между художниками и крупными корпорациями. Вот такого рода у нее работа. Мне было очень интересно ездить повсюду с ней — она однажды взяла меня с собой, когда я уже подросла и меня не надо было оставлять на попечение ее помощников. Но все же мы с ней мало откровенничали друг с другом. Ни о чем личном не говорили, и сейчас не говорим, хотя у нас установились теперь довольно хорошие отношения. Раз в несколько месяцев она появляется в городе, и мы делаем умопомрачительные покупки в модных магазинах и объедаемся в самых лучших бостонских ресторанах. Мы действительно прекрасно проводим время.

— Звучит увлекательно, — сказал Майкл, но было что-то такое в его голосе, отчего Мадди решила, что он не вполне доверяет ее энтузиазму. Она и сама сомневалась, что все у нее так хорошо. Порой она до сих пор сожалела, что ее мать не из тех, которые целуют оцарапанные детские коленки, ухаживают за простуженным ребенком, читают ему на ночь сказки, поют колыбельные… Но она уже давно не маленькая девочка. Конечно, она не нуждается в том, чтобы мать зализывала ее раны.

Майкл разглядывал лицо Мадди. Казалось, что оно вырезано из драгоценного камня… с мириадами граней — с мириадами эмоций. Гордившийся тем, что никогда не позволял себе слишком увлекаться женщиной, Майкл настолько сопереживал Мадди, что это пугало его.

Мадди ощутила неподвластное разуму волнение в своем теле, когда их взгляды встретились. Из-за усиливающейся неловкости она отвернулась, чтобы посмотреть на Тимми, который, казалось, в данный момент был всем доволен. Он перестал разглядывать свои крошечные пальчики и поднял глазенки на нее.

— Майкл, — взволнованно прошептала Мадди, сжимая его запястье и все еще глядя на Тимми. — Посмотрите, он улыбается мне. Мне! Это же в первый раз! — Она взглянула на Майкла. — Или это газы? Я припоминаю, моя подруга Сью Гарднер говорила мне, что…

— Он улыбается вам, Мадди. — Рука Майкла прошлась по ее руке. — У него хороший вкус. Сразу видит красивую женщину.

Они с Майклом улыбнулись друг другу. Мадди почувствовала, что краснеет. Никогда раньше она не была так внезапно очарована и увлечена мужчиной. Никогда ее так не захватывала страсть.

Она была рада присутствию здесь Тимми, возможности переключиться на него.

— Так что ж «нам делать с этой сыпью, папа? — спросила она, намеренно избегая проникновенного взгляда Майкла.

А тому было сейчас вовсе не до забот о сыпи из-за подгузников. Майкла поглощала мысль о том, что ему делать с Мадди Сарджент. Разум подсказывал, что делать, но в данный момент Майкл был не в ладу с разумом. Он был очень возбужден. Он хотел, чтобы ее теплое хрупкое тело снова плавилось в его объятиях; он хотел испытать безграничное удовольствие, касаясь ее губ, языка…

Голос Мадди ворвался в его пылкие мечты:

— Ну же, Майкл. У вас опыт. Что мы будем делать с Тимми?

Майкл неохотно оторвал взгляд от Мадди и сосредоточился на младенце, который теперь с упоением изучал пальчики на ногах. Майкл усмехнулся.

— У Тимми абсолютно довольный вид. Я думаю, ему нравится лежать обнаженным. — Теперь Майкл широко улыбался. — Мне самому это нравится… в определенных случаях.

Глазам Мадди предстала сводящая с ума картина: Майкл распростерся на ее постели… его загорелое обнаженное тело на лилейно-белых простынях… припавшее к ее лилейному телу.

— Но, наверное, мы должны его чем-то смазать перед тем, как положить новый подгузник, — говорил Майкл.

Его слова не сразу достигли ее сознания. Майкл усмехнулся, его пальцы потянулись к ее волосам.

— Вы не слушали. О чем вы думали?

— Я слушала. Вы говорили… смазать его чем-то. Чем же мы его смажем? — пробормотала она, с трудом пытаясь отогнать яркое видение великолепного обнаженного Адониса и… вспышку возбуждения… как от всплывшего перед глазами образа, так и от прикосновения Майкла, которое жгло.

— Давайте посмотрим, не сунула ли ваша кузина в сумку какую-нибудь мазь. — Его ладонь нежно скользнула по ее спине, прежде чем потянулась к сумке. Они оба одновременно запустили в сумку руки. Мадди вытащила свою руку первой. — Никакой мази, — улыбаясь, сказал Майкл.

Мадди задумалась на мгновение.

— У меня есть идея. Я сейчас вернусь. Минуту спустя она вернулась с тюбиком нового гипоаллергического геля для сухой кожи, созданного ее компанией.

— Мы разработали гель для женщин, но в формуле нет ничего такого, что могло бы причинить ему вред.

Майкл осмотрел тюбик.

— Возможно, это поможет. — Он снял колпачок. — Я смажу ему попку. А вы можете заняться использованным подгузником, — сказал он, подмигивая.

Мадди поморщилась.

— А что, если я смажу, а вы… — Она поймала его прищуренный взгляд. — Нет, это будет несправедливо. Я добровольная мама, хотя… и не совсем добровольная. — Она с тоской посмотрела на скомканный подгузник на полу. — Я не знаю, почему Линда пренебрегает этими современными подгузниками одноразового использования. Если бы не такая метель, я бы добежала до аптеки за углом прямо сейчас и купила бы несколько на ночь. Завтра утром сразу…

— Идите, Мадди. Отнесите его в ванную и прополощите.

— Хорошо. — Сморщив нос, она подняла с пола грязный подгузник и, неся его в вытянутой руке, направилась к двери.

Майкл засмеялся.

— Радости материнства.

— Я поделюсь с вами одной мыслью в отношении этого… неожиданно выпавшего мне опыта, — сказала она, остановившись, чтобы открыть форточку. — Теперь я окончательно решила никогда не заводить собственного ребенка.

— Я полностью с вами согласен. — Возникла пауза, потом на лице Майкла появилась улыбка. — Хотя они восхитительные маленькие создания, верно? — Он пощекотал крохотную ладошку Тимми, и ребенок крепко ухватился за два его пальца, голубые глазки младенца прищурились, когда он уставился на Майкла и засмеялся от удовольствия.

Перед тем как покинуть комнату, Мадди оглянулась — Майкл уверенно манипулировал свежим подгузником. Потом поднял Тимми на руки и нежно погладил его по спинке. Тимми ворковал, пристраивая головку на плече Майкла.

На какое-то мгновение Мадди представила, как бы это было, если бы Тимми был ребенком ее и Майкла. Острый запах от скомканного подгузника в руке прервал ее фантазии, и Мадди с печальным вздохом направилась в ванную комнату, чтобы справиться со своей задачей.

Глава 4

Полчаса спустя, когда Тимми заснул, Мадди раскладывала омлет на две тарелки, а Майкл занимался камином.

— Это, конечно, не бифштекс, — извиняющимся тоном проговорила она, входя в гостиную.

— Омлет — это прекрасно. — Майкл сидел на корточках перед камином, где вновь разгорался огонь, затем повернулся к кофейному столику, наполнил вином два бокала. Мадди поставила на столик тарелки и в задумчивости опустилась на диванчик.

Майкл похлопал по ковру рядом с собой:

— Садитесь сюда. Ближе к теплу. Вы все еще выглядите озябшей.

Но Мадди не было холодно. Совсем наоборот — ей было жарко. И она нервничала. Майкл очень хорошо вписался в окружающую обстановку. И слишком легко завладел ее фантазиями. Как бы то ни было, она поднялась и присоединилась к нему, предусмотрительно оставив расстояние между ними фута в два.

Майкл улыбнулся, наблюдая, как она устраивается на ковре.

— Ну как, удобно?

Мадди отправила кусок омлета в рот и кивнула. Проглотив второй кусок, она заметила, что Майкл наблюдает за ней, вместо того чтобы есть.

— Кажется, вы говорили, что омлет — это прекрасно. Он остынет.

Майкл широко улыбнулся и проглотил большой кусок.

— Фантастика! Омлет — само совершенство, мисс Сарджент.

Брови Мадди изогнулись.

— Не издевайтесь.

— Это у меня отвратительная привычка, — застенчиво признался он. — Я всегда поддевал своих братьев и сестер. А они клятвенно уверяли, что однажды достанется и мне.

— И что же, досталось?

Майкл приподнял бокал и сделал глоток.

— У меня такое чувство, что пришло мое время. — Его темные глаза сверкнули, когда он пристально посмотрел на нее поверх бокала.

Мадди встретила его взгляд с веселой улыбкой. Но они продолжали смотреть друг на друга, и ее улыбка таяла, а смятение росло. Майкл Харрингтон, с его темными, гипнотизирующими глазами, лишал ее самообладания. Что же это ты, укоряла себя Мадди, разволновалась из-за него, как школьница.

Она перевела взгляд на огонь, машинально подбирая под себя ноги. Тихое пламя от догорающих углей отбрасывало красные блики на ее светлые волосы и делало ее безупречную кожу еще более светлой, а карие глаза почти янтарными.

Майкл продолжал наблюдать за ней. Мадди его завораживала. Он хотел сказать ей, как она прекрасна, но вместо этого отвернулся и принялся доедать омлет. Когда с ним было покончено, Майкл взглянул на тарелку Мадди.

— Вы не голодны?

Мадди рассеянно посмотрела на него.

— Я просто задумалась.

— О чем?

— Расскажите мне, Майкл, как вы росли. У меня… такое представление… — Она поколебалась, смущенно рассмеявшись. — Ну, вы знаете… все эти семьи в телевизионных сериалах… все ссорятся друг с другом, но душой очень близки. И всегда есть кто-то, к кому можно пойти со своими проблемами. В вашей семье было так, Майкл?

Легкая улыбка притаилась в уголках его рта.

— Я думаю, было… иногда. Особенно до того, как умер мой отец. Мы с папой были довольно близки. Он работал линейным монтером в телефонной компании. Он был большим сильным мужчиной с грубым голосом, но золотым сердцем. Он строго нас воспитывал и учил не вступать с законом в конфликт.

— И вы не вступали?.. — спросила Мадди, думая, что это было маловероятно. Майкл Харрингтон производил на нее впечатление парня резкого и неуемного.

Он усмехнулся.

— Не обошлось без царапин. И разбитого носа. Никогда не забуду случая, когда мне было двенадцать и я, прогуливая школу, отправился с дружками на заброшенный склад, чтобы выкурить сигару, которую где-то раздобыл один из них. Настала моя очередь затянуться, и тут неожиданно появился папа. Оказывается, позвонили из школы, беспокоясь, не заболел ли я, и папа снял трубку… Он-то знал, что наша компания облюбовала тот склад.

— И что же он сделал, обнаружив вас там? Майкл засмеялся.

— Высек, когда привел домой. Всего несколько хороших ударов по определенному месту, но от этого пострадал не столько мой зад, сколько моя гордость. Самое же плохое было в том, что он заставил меня и трех моих дружков докурить сигару, прежде чем потащил меня домой. За всю свою жизнь не припомню, чтобы меня так тошнило, как тогда. После того случая у меня уже никогда не возникало желания курить. Я уверен, что именно этого отец и добивался.

Мадди улыбнулась.

— Я думаю, мне бы понравился ваш отец. Майкл улыбнулся в ответ.

— Он был хорошим человеком. — Улыбка Майкла погасла, когда он заглянул ей в глаза. — Я все еще тоскую по нему. Он был парнем такого склада, что… что вы никогда бы не подумали, что он может… умереть. Он был полон жизни. Он казался таким сильным, таким крепким. Я до сих пор помню день, когда это случилось… как будто это было вчера. Я сидел на занятиях у молоденькой учительницы испанского мисс Алонсо, и вдруг вошел ученик и вручил ей записку. Она читала записку очень медленно, а потом подняла глаза. Выражение ее лица было серьезным. Я понял, что случилось что-то плохое. Я следил, как ее взгляд прошелся по моему ряду. Я сидел в предпоследнем ряду. За мной сидел Томми О'Ши. И я, помню, подумал: бедный Томми. Какое-то несчастье, должно быть, в его доме. — Майкл медленно покачал головой.

— Мне жаль. — Мадди смотрела на него блестящими от слез глазами.

Майкл взглянул на нее. Ему было неудобно, как будто он поделился с ней большим, чем ему хотелось бы.

— Послушайте, вы любите баскетбол? Мадди моргала, пытаясь смахнуть слезы, удивленная резкой сменой темы разговора.

— У меня есть абонемент. Я всегда ходил с отцом. Мне и сейчас иногда удается выбраться на некоторые игры, а мои братья ходят почти что на все. Они большие поклонники «Селтикса»[5]. Я вот подумал… не хотели бы вы пойти на игру при случае.

Мадди не поняла, было ли это предложением воспользоваться абонементом на его места или просьбой о свидании. Она ответила неопределенно:

— Это было бы неплохо… иногда.

Наступила долгая тишина, пока они оба отрешенно смотрели на огонь.

Спустя некоторое время Майкл взглянул на часы. Была почти полночь.

— Черт возьми, мне надо искать мою машину. Мадди поднялась, собрав тарелки.

— Да, попытайтесь снова связаться с полицейским участком. Я уберу все.

Какое-то мгновение Майкл наблюдал за ней. Затем, распрямив плечи, направился к телефону.

На сей раз потребовалось всего несколько минут, чтобы дозвониться в участок. Когда Мадди зашла, он уже записывал сведения о том, куда отогнали его машину.

— Ну как? — спросила Мадди, когда он положил трубку.

Он нахмурился.

— Она на Тремонте, около Правительственного центра.

Мадди вздохнула.

— Я бы отвезла вас, если бы мой автомобиль не сломался. Мне надо не забыть первым делом позвонить утром в гараж, чтобы они взяли машину, если полиция уже не сделала этого. Я добралась до обочины дороги, но мне и в голову не пришло посмотреть, можно ли останавливаться в том месте. Тогда меня занимали совсем другие проблемы. — Мадди усмехнулась.

Майкл, однако, не разделял ее благодушного настроения и угрюмо глядел в окно. Снег валил как и прежде, и мысль тащиться через весь город в такую погоду не особенно вдохновляла его. К тому же у него не было уверенности, что ему удастся поймать такси, хотя он подумал, что мог бы попытаться дозвониться в одну из таксомоторных компаний, чтобы она прислала машину.

— Вы можете порекомендовать какую-нибудь таксомоторную компанию?

Мадди пожала плечами и пошла взглянуть, что там за окном.

— Я думаю, самой подходящей сейчас оказалась бы компания с собачьими упряжками.

Майкл сухо рассмеялся, листая желтые страницы телефонной книги на столике. Мадди вернулась в кухню, чтобы домыть посуду.

Она вытерла последние тарелки, когда на кухню зашел Майкл.

— Повезло? — спросила Мадди.

— Нет. В ближайшие несколько часов все, машины заняты. — Он взял вилки и вытер их. Они молча убирали посуду.

— Как хорошо, что Тимми наконец успокоился, — сказала Мадди, кладя в ящик последний нож.

— Может быть, ваша мазь сотворит чудо и он проспит всю ночь?

Вот она, возможность, и Мадди не собиралась ее упускать.

— Мы сейчас много работаем над новыми потрясающими средствами. Я писала вам о новом тонике для кожи, который мы бы с удовольствием производили для «Барретт». Мы выпускаем его без душистых веществ, но Барреттам, я думаю, мы предложили бы неповторимый запах. Что-то цитрусовое… нечто среднее между мандарином и лимоном. Это уникальный, освежающий и совершенно новый запах. У нас есть также новый увлажняющий гель, который предназначен для припухших глаз, — с его помощью с лица исчезают все следы усталости. — Мадди рассмеялась, зевая. — Я говорю как ходячая реклама, да?

Майкл неловко улыбнулся, борясь с собственной зевотой. Он бы с удовольствием отложил это дело о контракте с Барреттами или, точнее, об отсутствии такового на потом, но Мадди напомнила ему, что это дело — настоящий котел, который непременно взорвется и ошпарит их обоих, если не принять меры.

— Мадди… в отношении новой серии… Мадди снова зевнула и усмехнулась.

— Извините, мне кажется, я устала больше, чем предполагала. Послушайте, Майкл, наверное, единственным здравым решением вашей проблемы было бы остаться здесь на ночь. Вы можете воспользоваться комнатой для гостей, — поспешно добавила она. — Я заберу Тимми к себе, и вы отлично выспитесь. А утром мы с вами займемся поиском наших странствующих машин. Что вы на это скажете?

Глядя на нее, чувствуя ее цветочный запах, замечая нервное подрагивание этих удивительных губ, Майкл почувствовал, как жар охватывает все его тело.

— Я не знаю, Мадди. Мне надо идти… Ее губы тронула легкая улыбка.

— Если вы беспокоитесь, что Тимми разбудит вас… Майкл мягко рассмеялся. В каком-то смысле Мадди попала в точку. Все правильно, он действительно беспокоился. Но не из-за шестимесячного ребенка. Как это звучало в старой песне? «Околдован, взволнован, смущен…»

Улыбка исчезла с лица Мадди. Она решила, что он смеется над ней.

— Что? Боитесь, что я опять запаникую… как с этой сыпью от подгузников?

Он подался немного вперед, прямо глядя ей в глаза.

— А вы не боитесь, Мадди? Мадди какое-то мгновение молча смотрела на него.

— Ox, — только и вырвалось у нее.

— Да, никакого списка компаний с собачьими упряжками в телефонной книге нет.

Он мягко обнял Мадди за плечи и вывел ее из кухни. Она вдруг остановилась в холле, переминаясь с ноги на ногу, испытывая неловкость от неожиданной перемены в настроении, от соблазнительного тепла его руки, лежащей на ее плечах.

— Мы, наверное, не можем сейчас… начать все заново и забыть, что у нас с вами произошло?

— Вы имеете в виду не только комедию ошибок, я надеюсь?

Она ответила ему с печальной улыбкой:

— Вы не собираетесь облегчать мне жизнь, да? Он сжал ее плечи, а потом отпустил, выражение его лица стало нежнее.

— Послушайте, Мадди, не знаю, как вы, но я, вероятно, не смогу забыть то, что я чувствовал, когда целовал ваши теплые, прекрасные губы. Вы удивительно привлекательная женщина, Мадди. Но я думаю, что мы с вами опытные, здравомыслящие люди. Мы просто оказались с вами в щекотливых обстоятельствах, и поэтому… потеряли головы. Давайте согласимся с этим.

Мадди распрямила плечи.

— Мне хотелось бы, чтобы вы знали, Майкл, что я не часто теряю голову. — Ее рука непроизвольно потянулась к шее. — Но сейчас голова на месте… — Во всяком случае, я прилагаю к тому усилия, думала Мадди, избегая его взгляда.

— Ну, и моя… — Рука Майкла также неосознанно прикоснулась к его шее.

Они взглянули друг на друга, и оба немедленно опустили руки.

Мадди усмехнулась.

— Теперь, когда мы все выяснили, я заберу Тимми, и вы сможете немного поспать.

Она уже повернулась, чтобы уйти, но Майкл поймал ее за запястье.

— Есть еще кое-что, Мадди… Прежде чем остаться здесь на ночь, чувствую, я должен внести ясность, что… ну что компания «Сарджент» — не единственная, которую мы рассматриваем.

Мадди нахмурилась.

— Майкл, поймите, я не хочу, чтобы вы хоть на мгновение подумали, что я пытаюсь повлиять на ваше решение, предлагая вам… свое гостеприимство. Это абсолютно бескорыстное приглашение. И практичное. У меня фантастическая серия продукции для «Барретт», Майкл. Она вне конкуренции. И я не собираюсь пользоваться никакими средствами, чтобы заполучить этот контракт. Предложение остаться здесь на ночь — не способ… Майкл вздохнул.

— Хорошо, хорошо. Давайте сейчас просто забудем о бизнесе. Что вы скажете? Она улыбнулась с облегчением.

— Прекрасная мысль.

Ее взгляд пробежал по руке Майкла — его пальцы все еще сжимали ее запястье. Он удерживал ее еще какое-то мгновение, потом, смущенно кивнув, отпустил.

— Я перенесу Тимми к себе в спальню, а затем вернусь и постелю вам постель.

— Все в порядке. Оставьте Тимми в комнате. Если вы потревожите его, он, вероятно, проснется.

— Но что, если он… Майкл усмехнулся.

— У меня глубокий сон. Если малыш запищит среди ночи, вы можете встать к нему и выступить в роли мамы.

— Выступить в роли мамы, — как эхо, повторила она слова, заставившие ее усмехнуться. — Кто бы мог подумать… — Ее голос замер, когда глаза их встретились. Майкл смотрел на нее как-то странно. — Но я всегда считала, что, даже посвятив себя всецело заботам о карьере, женщины тайно мечтают о том, чтобы сыграть эту роль… если подвернется случай.

Мадди засмеялась, но в ее смехе чувствовалось смущение, которое она постаралась не замечать и надеялась, что его не заметит и Майкл.

— Перед вами единственная, преданная карьере женщина, которая не потворствовала этой фантазии. — Мадди направилась через холл к бельевому шкафу. Майкл следовал за ней. — Единственный ребенок, — продолжала она, открывая дверь шкафа и доставая постельное белье, — в котором я заинтересована, — это моя компания. Я с ней нянчилась на протяжении долгого времени и теперь готова смотреть на нее со стороны и гордиться ею. — Мадди взглянула на него, кладя ему на руки две подушки, простыню и одеяло. — Простите. Мы условились не говорить о бизнесе ночью. Но иногда меня заносит.

— Нет, не слишком часто… — Он не мог удержаться, чтобы не поддеть ее, и широко улыбнулся.

Она почувствовала, что краснеет, и, резко обернувшись с полотенцами в руках, уронила их на пол. Тихо чертыхаясь, она нагнулась, чтобы собрать их. Что она делает? Приготовление постели для Майкла Харрингтона ужасно взволновало ее. Почему она просто не выпроводила его среди ночи? Он бы не растерялся. Он производит впечатление человека, который может справиться с чем угодно. Безусловно, он отнесся к ее глупому предложению переночевать здесь гораздо спокойнее, чем она. Она знала, что не сможет заснуть, находясь практически рядом со спящим за дверью Майклом.

Она уже небрежно запихнула охапку полотенец на полку, когда вдруг поняла, что забыла взять полотенце для Майкла. Выдернув одно, она опять уронила два на пол. Она решительно задвинула их ногой в глубь шкафа и захлопнула дверцу.

— Ну вот, — смущенно сказала она, — я только сменю белье, и мы сможем немного поспать.

— Мадди, расслабьтесь. — Взяв стопку белья под мышку, Майкл свободной рукой слегка отвел ее волосы назад. — Если вы передумали, то я могу надеть пальто, шагнуть в эту слепящую вьюгу — и найду мою машину… или погибну.

Она засмеялась:

— Ваша родня права: вы невозможный шутник.

— Так-то лучше. — Он взял у нее из рук полотенце и присоединил его к остальному белью. — Спасибо. Теперь я пойду устрою себе постель, а вы можете идти спокойно спать.

— Вы уверены, что вам не понадобится моя помощь?

— Я уже большой мальчик, Мадди. Оставьте свою материнскую заботу для Тимми. Мадди подавила вздох.

— Правильно. Прошу прощения. Я думаю, эти материнские чувства могут быть очень заразительны, если вы не ведете себя осмотрительно. Если я не веду себя осмотрительно… — Говоря это, она отступила на несколько шагов назад. — Но я очень осмотрительна. Мне не свойственны материнские чувства. — Она прислонилась к стене. — Ладно, я только приму душ, а потом вы можете занять ванную. — Мадди поколебалась мгновение, а затем двинулась через холл. Остановившись у двери ванной, которая разделяла две спальни, Мадди сказала:

— Если вам что-то понадобится…

Майкл стоял у двери гостевой комнаты.

— У вас случайно нет мужской пижамы в запасе?

— Нет… У меня нет. Он подмигнул ей.

— Рад это слышать.

Сдерживая смешок, она вошла в ванную. Закрыв дверь, Мадди прислонилась к ней и глубоко вздохнула. Прижав руку к груди, она почувствовала, как колотится ее сердце. Было слышно, как Майкл закрыл за собой дверь. Мадди представляла, как он входит в комнату, расстегивает рубашку, направляется к той самой кровати, на которой она спала до того, как купила, несколько месяцев назад, для своей спальни новое, королевского размера, ложе.

Мадди судорожно сглотнула, так как ей послышалось шарканье туфель. Нет, он же снял туфли. Они стояли при входе в холл. Это по меньшей мере смешно, укоряла она себя.

Она обхватила себя за плечи, отчитывая себя: слишком уж она разволновалась из-за него, ведь Майкл Харринггон всего лишь потенциальный деловой партнер. Надо признать: великолепный, сексапильный, обворожительный потенциальный деловой партнер. Да, и поцелуи его восхитительны. У некоторых мужчин талант. И Майкл был явно одним из таких мужчин.

Кого она обманывала? Как ни старалась, она не могла припомнить, чтобы испытывала столь сильное влечение к какому-нибудь мужчине, не говоря уже о том, что этого мужчину она едва знала. С мучительным вздохом Мадди оттолкнулась от двери и повернула краны душа.

Стеля постель, Майкл услышал, как заработал душ. Он представил себе, как Мадди раздевается. У нее, вероятно, шелковое кружевное белье. Белое — на фоне ее бледной, гладкой, безукоризненной кожи. Но вот он отбросил шелк и кружева и представил себе ее великолепную фигуру, ее великолепные ноги, шагнувшие под душ. Представил себе струи воды, падающие на округлые груди, твердеющие соски… Видел сквозь пар ее влажную, блестящую кожу. И его охватил жар.

Тут он услышал, что Тимми заворочался, тихонько кашлянув два раза, и эти звуки сразу оборвали фантазии Майкла. Он пришел в замешательство, обнаружив, что его лоб в поту. Сердце его громко стучало. Такой яркой фантазии он не помнил по крайней мере с десятилетнего возраста.

Душ перестал работать, и Майкл заставил себя не думать о том, как потрясающая обнаженная Мадди ступает на коврик и тянется за полотенцем…

Он сбросил рубашку и брюки. Что же случилось с ним? Она поразила его. Вот так. Он не ожидал, что Мадди полна огня и страсти, не говоря уже о нежности и свежести, исходящих от нее.

Он знал, в чем его трудности. Он, как и Мадди, все время отдавал работе, поэтому и не мог решить других, жизненно важных для него проблем.

Нет, конечно же, неразумно решать эти проблемы с Мадди Сарджент. Он уже чертовски хорошо знал, что, проведи он достаточно много времени с Мадди, ему ни за что не удастся выбросить ее из головы. А Майкл Харринггон не тот мужчина, который позволит женщине — любой женщине — мешать его планам…

Когда он положил брюки на стул возле секретера, его ключи от машины упали на пол. Поднимая их и кладя на стул, Майкл заметил на доске секретера провоцирующего вида открытку с изображением молодого, загорелого, мускулистого парня, стоявшего в соблазнительной позе. Майкл хотел было уже поднять ее, но покачал головой и стянул носки. Он отошел от секретера, но потом любопытство — кто же мог прислать Мадди такую открытку? — взяло верх над его благородством.

На обратной стороне открытки была короткая надпись, сделанная размашистым почерком: «Дорогая, скажи мне, разве этот мужчина не великолепен? Греция просто кишит ими…»

Тимми заплакал.

— Иду, иду, успокойся, парень, — прошептал Майкл, подходя к ребенку, гладя его по спинке и одновременно заканчивая чтение открытки.

«…в следующий раз ты должна оторваться от своей бесконечной работы и поехать со мной. Кто знает, может быть, ты найдешь здесь любовь на всю жизнь. Vive 1'amour[6]. Фелисити».

Майкл усмехнулся, глядя на Тимми. Матери, они все одинаковые. Хотят, чтобы их дети нашли для себя прекрасного…

Раздался легкий стук в дверь. Машинально Майкл отозвался:

— Да?

Мадди приняла это «да» за разрешение войти.

— Ox! — задохнулась она, стоя у открытой двери и проходясь взглядом по фигуре Майкла, одетого лишь в темно-синие, похожие на узенькие плавки трусы.

— Ox! — одновременно с ней воскликнул Майкл. Он был так смущен тем, что его застали за чтением чужой открытки, что не сразу понял, что Мадди смотрела вовсе не на открытку. — Ox! — повторил он, чувствуя себя вдвойне «разоблаченным, когда наконец догадался.

— Я… я слышала, что Тимми… проснулся. — Мадди старалась не смотреть на Майкла, но взгляд ее был прикован к нему. — Я лишь собиралась забрать его к себе в спальню.

Майкл спрятал открытку за спину.

— С ним все в порядке. Он засыпает.

— Я… я не предполагала… заходить сюда и встречаться с вами… вот так. Майкл усмехнулся.

— Ничего, все нормально.

— Ну… тогда я оставлю Тимми.

— Хорошо.

— Я пошла.

— Спокойной ночи, Мадди. На полпути к двери она остановилась и, не оборачиваясь, сказала:

— Учитывая, как прошел у меня сегодня вечер, мне следовало под занавес ожидать фанфар. — Она взглянула через плечо на почти раздетого мужчину, который широко улыбался. Улыбка тронула и уголки ее рта. — Хорошо, Майкл, спокойной ночи.

Она стояла в клетчатом фланелевом халате, который совсем не украшал ее фигуру, но неожиданно в сознании Майкла вновь вспыхнула воображаемая им картина: Мадди под душем. На какое-то мгновение жар захлестнул его, угрожая вытеснить все разумные, рациональные мысли. Лишь трогательная ранимость ее улыбки удержала Майкла от того, чтобы не броситься за Мадди вдогонку и не заключить ее в свои объятия. Тогда они вдвоем действительно закончили бы вечер успешно. Вместо этого Майкл кивнул ей, прошептав:

— Спокойной ночи, Мадди. Крепкого сна. — И понял, что видения Мадди Сарджент сведут его с ума за остаток этой ночи.

Глава 5

Подобно петуху, Тимми проснулся на рассвете. Через минуту Мадди уловила его плач. Глядя перед собой невидящими глазами, она стала нащупывать ногой тапочки и, не найдя их, поспешила в холл, на ходу натягивая халат. Как бы крепко ни спал Майкл Харрингтон, пронзительный визг Тимми мог разбудить и мертвого.

Она постучала в дверь — ответом была тишина. А потом Майкл открыл дверь, держа раскрасневшегося от плача Тимми на руках.

Скользнув взглядом по его фигуре, от обнаженной груди вниз, и увидев, что он уже успел надеть брюки, Мадди испытала смешанное чувство облегчения и разочарования.

Тимми продолжал плакать.

— Это из-за сыпи? — сонно спросила она.

— Нет у него никакой сыпи. Ваша мазь настоящее чудо. Вероятно, он просто голодный.

— Я покормлю его. — Она неуверенно потянулась за Тимми.

Майкл не отдал малыша.

— Я ведь все равно встал. — Их взгляды на мгновение встретились. Мадди слегка покраснела. Она подумала, что, наверное, плохо выглядит: не причесана, без макияжа и, конечно, с красными от недостатка сна глазами. И она была поражена тем, как хорошо выглядел Майкл — эти его темные взъерошенные волосы, сонная чувственная улыбка на губах, глаза… Она никогда не видела таких, как у Майкла, глаз. Таких непостижимых и проникновенных. Зеркало его души, подумала она.

Майкл улыбнулся шире. Его ничуть не смущали ее спутавшиеся светлые, с медовым отливом волосы, отсутствие макияжа. Он подумал: какая прозрачная, почти бархатная кожа. Эту кожу хотелось гладить. Ему хотелось провести ладонью по ее теплой, вспыхнувшей румянцем щеке. Он знал, куда бы могло завести его это прикосновение, и предусмотрительно прижимал Тимми к себе обеими руками.

— Жаль, что вам так мало удалось поспать, — низким дрожащим голосом сказала Мадди. — Мне надо было забрать на ночь Тимми в мою комнату.

Они вместе шли через холл на кухню.

— Я всегда встаю рано, — сказал Майкл. — Люблю поработать часик-другой до того, как еду в офис. И… не знаю… но еще в детстве я чувствовал, что есть что-то волшебное в рассвете… в наступлении нового дня.

Мадди достала из холодильника молоко и налила немного в кастрюльку, чтобы подогреть. Затем она наполнила мисочку детским зерновым завтраком, который Линда оставила для Тимми. Мадди улыбнулась Майклу.

— Никогда бы не подумала, что вы такой романтик.

— Я редко бываю им, — срывающимся голосом сказал Майкл.

Мадди сполоснула бутылочку.

— Я вас понимаю, — прошептала она. — Вы женаты на своей работе, и у вас не остается времени ни на что другое… только кровь, пот и слезы.

Майкл тихо рассмеялся.

— Конечно, за долгие годы старик Барретт выкачал всего этого из меня достаточно. Но игра стоит свеч. И выигрыш еще впереди.

Мадди, убавив под кастрюлькой огонь, обернулась к Майклу.

— Что за выигрыш?

— Джейсону Барретту шестьдесят восемь, и у него нет детей. Единственный его сын умер семь лет назад. В семьдесят лет он собирается уйти на пенсию и поставить на свое место одного из вице-президентов компании. — Темно-синие глаза Майкла оживленно заблестели. — Человек, который займет его место, — это я, Мадди. С четырнадцати лет я бредил этой компанией и знаю все тонкости дела. А теперь, как вице-президент, отвечающий за сбыт, я значительно расширил границы деятельности компании, о чем старик Барретт не мог и мечтать.

— Он уже дал понять, что намеревается передать вам бразды правления? — спросила Мадди. Майкл саркастически рассмеялся.

— Надо знать Барретта, чтобы понимать наивность такого вопроса. Старик не выдает своих секретов. Он недоверчив, всегда себе на уме, и ему нравится держать своих людей в неведении. Это заставляет всех нас вертеться. Барретт будет до конца следовать выжидательной тактике. Но я более близок с ним по сравнению с остальными. С самого начала он взял меня под свое крыло, находя во мне удачное сочетание упорства и честолюбия. Он сделал меня в двадцать лет руководителем отдела, и я стал самым молодым сотрудником в его администрации. А теперь я самый молодой вице-президент компании. И я могу достичь верхней ступеньки иерархической лестницы, если буду трудиться не покладая рук, что Барретт никогда и не скрывал от меня. Пока мы с ним друг друга не подводили. Барретт — твердый орешек, но он порядочный человек, и я очень привязан к нему. Многие годы он был для меня вроде отца.

Мадди поставила мисочку с кашей на стол и пристально посмотрела на Майкла.

— Я бы побилась об заклад, что вы станете во главе фирмы.

— Спасибо за доверие. Возможно, вы и не ошибаетесь — только бы мне хватило ума осуществить все из задуманного на ближайшие два года.

Майкл держал Тимми на коленях, а Мадди кормила его кашей. Майкл не мог не растрогаться от этой уютной домашней сцены — Мадди, во фланелевом халате, кормит ребенка, на кухню пробиваются робкие лучи солнца, глухо гудят снегоочистители за окном.

— Теперь дать ему бутылочку? — спросила Мадди после того, как Тимми с удовольствием проглотил последнюю ложку каши.

— В гостиной это будет удобнее.

Майкл передал Тимми на руки Мадди и сел рядом с ней на бархатный, вишневого цвета диванчик, наблюдая, как Тимми с жадностью сосет молоко. Улыбнувшись, Мадди откинула голову на подушки. Майкл, чтобы ей было удобно, обнял ее за плечи. На мгновение Мадди напряглась, а потом расслабилась под его рукой. Неосознанная довольная улыбка блуждала на ее губах при виде того, как Тимми поглощает молоко. Переведя взгляд на Майкла, она увидела, что он с нежностью смотрит на нее, но никто из них не проронил ни слова. Она прикрыла глаза. Через несколько мгновений она снова посмотрела на Майкла, но он уже спал. Улыбнувшись, она взглянула на Тимми, чья головка, отвалившись от пустой бутылочки, прильнула к ее груди. Малыш удовлетворенно посапывал, сося большой пальчик и закрыв глаза.

Со вздохом блаженства, прежде ей неведомого, Мадди вновь сомкнула глаза, удобно прижалась к Майклу и тоже задремала.

Потоки света заливали комнату, когда Мадди, вздрогнув, проснулась. Она хотела сразу встать, но лежавшая на ее плечах рука Майкла удержала ее.

— Спокойно. Вы всегда просыпаетесь в такой панике?

Только тогда, подумала она, когда я заснула, удобно устроившись в объятиях полуобнаженного мужчины… почти незнакомца.

— Тимми… где Тимми? — спросила она, с тревогой оглядываясь и пугаясь, что во сне выронила его.

— Я положил его обратно в кроватку. Он крепко спит.

— Почему… вы не разбудили меня? — Она не спросила, однако, зачем он вернулся на диванчик и снова заключил ее в объятия.

— Вы так хорошо спали.

— Пожалуйста, дайте мне сесть.

Он повиновался, и Мадди распрямилась.

— И как только матери выдерживают это? — Она зевнула, протирая заспанные глаза, и старательно пыталась придать своим спутанным волосам хоть какой-то вид.

Майкл улыбнулся.

— Да, это нелегко. Я всегда изумлялся, глядя на маму — она справлялась со всеми нами, детьми, держала в порядке дом и работала по восемь часов в баре.

— Ей повезло с сыном — таким замечательным помощником. Готова поспорить: большинство детей, оказавшись в вашем положении, не поступили бы так самоотверженно.

— Ой! — Майкл засмеялся, смущенный. — Я не был святым, Мадди. Я делал то, что должен был делать, вот и все. После смерти отца у моей мамы не оказалось никого, к кому бы она могла обратиться за помощью. Поверьте мне, я не радовался, что приходилось жертвовать… — он замолчал, его голос стал тише, — многими мечтами.

Мадди повернулась к нему.

— Какими мечтами? Майкл пожал плечами.

— Ну… детские глупые… желания. Я прекрасно обошелся без всего этого и не жалуюсь. — Выражение его лица стало немного замкнутым. — Как я уже говорил, я свое заплатил. Но, заметьте, я не лишен эгоизма и о себе могу позаботиться, Мадди. Мне не о чем сожалеть, оглядываясь назад. — Во взгляде его темно-синих глаз был явный вызов.

Настала тишина. Мадди поднялась, поправляя халат и затягивая поясок.

— Мне тоже. — И затем с легкой улыбкой она добавила:

— Разве что я пожелала бы увидеть продукцию «Сарджент» в универмагах Барреттов по всей стране. — Он отвел глаза, и Мадди отругала себя за то, что высказалась в неподходящий момент. Что касается переговоров, то здесь все решал Майкл — он выбирал и время. Это раздражало ее, но Мадди была достаточно опытная деловая женщина и понимала, что цель слишком важна и не стоит рисковать — навязывать свою волю Майклу. Кроме того, она не была уверена, что победит. Ее не вводила в заблуждение свойственная ему мягкость, даже уязвимость. Мадди знала, что другая сторона его натуры несгибаема, как гвозди, — он проницателен, решителен и, возможно, как сам старик Барретт, настроен все держать в своих руках до конца.

Смирясь, Мадди вздохнула и сказала:

— Пойду приготовлю кофе.

— А я тогда приму душ и оденусь. — Говоря, Майкл провел рукой по обнаженной груди. Жест был невинно-эротичным и подействовал на Мадди возбуждающе. Понадобилось некоторое время, прежде чем к ней вернулась способность воспринимать его слова. — Первым делом мне надо все уладить с моей машиной. В полдень у меня встреча с родственниками. Я должен взять некоторые веши из отеля для племянниц и племянников, переодеться и тому подобное. Послушайте, не хлопочите о кофе для меня. Я могу его выпить по пути в гараж Рука Майкла оставалась на его бронзовой мускулистой груди, и Мадди с трудом отвела глаза. Ей стоило больших усилий встретиться с ним взглядом — она была очень смущена тем, что Майкл мог догадаться о ее далеких от бизнеса мыслях.

— В любом случае я собиралась приготовить кофе для себя.

— Ну, тогда я от кофе не откажусь.

— Отлично.

Лицо его стало напряженным. В нем шла борьба: разум подсказывал ему, что надо уходить, пока не поздно, но сердцу хотелось хотя бы ненадолго поддаться очарованию Мадди. Он медленно выдохнул.

— Я скоро.

Десять минут спустя Майкл снова появился на кухне, приняв душ и одевшись. Его темные волосы были причесаны, но все еще оставались влажными. Мадди налила две чашки кофе.

— Молоко? Сахар?

Майкл отрицательно покачал головой.

— Черный… Я воспользовался вашей расческой. И зубной пастой. — Он ухмыльнулся. — Но не зубной щеткой. — Он подчеркнул свои слова, подняв вверх указательный палец.

Мадди улыбнулась, вручая ему чашку. Она села напротив него за стол, отмечая, что в официальном костюме он сразу стал сдержанным и далеким. Но все-таки главная причина этой перемены была связана не с одеждой, а с выражением его лица, с отрешенным взглядом его темно-синих глаз. Он стал опять учтивым и уверенным в себе — настоящим бизнесменом. Мадди почувствовала неожиданное желание вернуть уютную атмосферу близости, возникшей между ними, но поняла, что он уже решительно отстранился от нее и душевно, и физически. Без сомнения, голова его уже была занята планами на текущий день, его семьей… Возможно, он даже сожалел о своем поведении прошедшим вечером.

Они молча пили кофе. Мадди сделала немного тостов, но они остались нетронутыми.

Выпив чашку, Майкл поколебался, прежде чем налить другую. Мадди налила себе еще полчашки.

Они заговорили одновременно.

Майкл улыбнулся.

— Сначала вы.

— Мне только хотелось уточнить в отношении нашей встречи… я имею в виду деловую встречу, — быстро поправилась она. — Завтра вечером? Вероятно, всю эту неделю вы будете заняты вашей семьей, свадьбой вашей сестры, ну и прочим.

Она предлагала явную лазейку, чтобы отменить обед, но Майкл сказал несколько сердито:

— Встречаемся завтра вечером.

— Хорошо. — Она сделала глоток кофе и взяла тост.

Майкл последовал ее примеру. Он задумчиво рассматривал ее, пока жевал.

— Что-то еще?

— Я только подумал… что крем, который вы опробовали на Тимми… действительно совершил чудо. Мадди усмехнулась.

— Вы бы видели, как он улучшает цвет женского лица! На самом деле я не предполагала включать этот крем в серию, предназначенную для «Барретт», ведь мы только что его выпустили, но могу и включить. Что вы скажете?

Но Майкл не слушал. Другие мысли роились в его голове.

— А?

Она решила послать к черту правила игры Майкла. Почему бы его не подтолкнуть слегка? По крайней мере она даст ему пищу для размышлений.

— Я говорила, что мы можем поставлять его «Барретт».

Майкл допил залпом кофе.

— Мы… поговорим об этом. — Он поднялся. — Мне пора. Сейчас снег не идет, и снегоочистители поработали. Я думаю, мне удастся поймать такси.

Мадди взглянула на кухонные часы. Было почти десять.

— Мне тоже надо одеться и пойти посмотреть, что там с моей машиной. Может быть, мне посчастливится ее завести — если ее не отогнали. — Мадди замолчала, вспомнив о Тимми. Она не могла его оставить. Но и взять Тимми, идти с ним на руках пять кварталов по холоду, а потом сражаться с машиной — нет, Мадди не была на это способна.

Майкл угадал ее мысли.

— У меня идея. Почему бы мне не прогуляться до вашей машины и не попробовать завести ее? А если мне это удастся, я пригоню ее сюда.

Мадди не собиралась отказываться от этого предложения. Кроме того, у нее уже созрел дальнейший план.

— Тем временем я оденусь и соберу Тимми. И если вы пригоните мою машину сюда, то мы сможем на ней съездить в участок за вашей машиной.

— Нет. Я не хочу вас опять затруднять…

— Подождите. Я должна вас довезти. Мы же с вами помним, почему вашу машину отогнали в участок.

Майкл засмеялся.

— Хорошо. Согласен на эту сделку. Мадди просияла.

— Надеюсь, это только начало. Майкл продолжал улыбаться, но уже деланной улыбкой.

— Какой у вас автомобиль и где вы его оставили?

Мадди описала машину и отдала ключи, настояв, чтобы он взял взаймы один из ее шарфов, темно-синий, отправляясь в это путешествие.

— В случае чего я позвоню вам, — крикнул он, заходя в лифт.

Когда через двадцать минут зазвонил телефон, Мадди была уверена, что это звонит Майкл, чтобы сказать ей, что он не смог завести машину или, еще хуже, не смог найти ее.

Это был не Майкл, а ее помощница Лиз.

— Ну, как все прошло? — без предисловий спросила Лиз.

— Не спрашивай.

— Так плохо?

Мадди не знала, что сказать.

— Что, совсем плохо? — задохнулась Лиз.

— Ну…

— Мадди, не тяни. Что случилось? Мадди засмеялась.

— Все. — Она помолчала. — И ничего. — Она снова помолчала. — Ну… не совсем так. Я имею в виду… ничего в плане заключения сделки с фирмой. Но…

— Но? Но что?

Мадди сняла ниточку со своих коричневых шерстяных слаксов.

— Он совершенно необыкновенный мужчина.

— Необыкновенный? В смысле «странный»?

— Нет. Нет, не странный.

— Мадди, я тебя не узнаю. Я тебя не понимаю, Мадди. Что случилось?

С трубкой в руке Мадди расхаживала перед зеркалом в холле. Мельком взглянув на себя, она подумала, что, может быть, стоит добавить немного макияжа. В тот момент она забыла, что Лиз ждет ответа.

— Мадди?

— А? Да ничего плохого, Лиз… — Она поправила воротник-хомут своего кремового свитера. — Ну, если не говорить о затруднениях с ребенком.

Мадди показалось, что она слышит, как у Лиз отваливается челюсть.

— Ребенок? — задохнулась ее подруга. — Ты… беременна? — Лиз едва дышала. — Но, Мадди… я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься.

— Что? Ах, Лиз, конечно, я ни с кем не встречаюсь. И я не беременна. Просто… у меня этот ребенок… временно. И позволь тебе доложить, Лиз, что иметь ребенка — это не шутка. Если бы не Майкл…

— Майкл?! Ну и ну, вы уже друг с другом по имени…

Мадди не могла не рассмеяться. И не сказать:

— Это еще что.

— Мадди! Ты шутишь. Мадди нахмурилась.

— Почему это? Ты думаешь, я… я святая, что ли?

— Мадди, послушай. Ты… ну, ты всегда утверждала, что у тебя есть хорошее правило: не смешивать бизнес с удовольствием.

— Я бы не сказала, что я смешала… — Мадди разгладила невидимую морщинку в уголке рта. — Скажем так: чуточку разбавила одно другим.

— Что это значит?

— Это значит… — Мадди замолчала. Она наклонилась ближе к зеркалу, разглядывая себя. — Это значит… — В ее голосе угадывалось беспокойство. — Я не знаю, что это значит, Лиз. Я думаю… это значит… что я в беде. — Она строго посмотрела на свое отражение в зеркале. — Лиз, к сожалению, должна сказать, что прошлой ночью я утратила всякую осторожность. Я нарушила… ну, я почти нарушила главное правило. Ты права. Я хочу сказать, я права. Абсолютно глупо смешивать бизнес и удовольствие. По крайней мере Майкл… мистер Харрингтон… — Как могла она называть его мистером Харрингтоном после того, как фактически провела пол-утра, устроившись в его объятиях? — Майкл такого же мнения. Он так же предан работе, как и я. И он не собирается усложнять дело, вступив в личные отношения с одним из своих клиентов.

— Значит, он предложил тебе сделку?

— Не совсем. Нет еще. Но он определенно заинтересовался нашей продукцией. Я попробовала один крем на Тимми и…

— Кто это — Тимми?

— Ребенок, за которым я присматриваю, — нетерпеливо ответила Мадди. — Во всяком случае, Майкл был изумлен, как хорошо крем подействовал на попку ребенка.

— Ну-ну. Тебе не кажется, что ты взялась не за ту возрастную группу, не говоря уже о том, что не с того конца? Не предполагалось, что мы будем торговать с «Барретт» на основе того, насколько хороша формула «Сарджент» для зада младенцев.

Мадди засмеялась.

— И тем не менее Майкл под впечатлением… Наверняка Майкл думает, что если это средство так замечательно подходит младенцам, то оно не может не подойти покупателям «Барретт». — Мадди услышала звук автомобильного гудка за окном. — Послушай, это, вероятно, Майкл сигналит. Мне надо идти. Увидимся завтра утром.

Мадди повесила трубку раньше, чем Лиз успела задать ей еще вопросы. Дело было не в том, что у нее нашлось бы очень мало ответов. Нет. Дело было в том, что сейчас она и думать не хотела над этими вопросами.

Она подбежала к окну в гостиной и очень обрадовалась, увидев, что Майкл вышел из машины и машет ей. Она открыла окно.

— Спускайтесь скорее! Здесь нельзя останавливаться надолго.

Мадди помахала в ответ.

— Я сейчас…

Однако потребовалось целых пять минут, чтобы одеть ошалевшего Тимми, бросить в сумку лишний подгузник, запасную бутылочку, погремушку, сменную одежду… на всякий случай. К тому времени, когда она все собрала, малыш раскричался. А когда она с визжащим Тимми на руках спускалась в лифте вниз, у нее уже раскалывалась от боли голова. Но потом Мадди повезло: она встретилась в дверях с миссис Джонстон, возвращавшейся домой после поездки к дочери.

Вид у Мадди, наверное, был безутешный, и соседка без единого слова взяла у нее Тимми.

— Шшш. Шшш. В чем дело, маленький? В чем дело?

— Вероятно, он против того, чтобы предпринять небольшое путешествие. У меня… друг на улице, я должна его отвезти.

— А что, если я возьму малыша к себе? Я пригляжу за ним, пока вы съездите.

— Ах, миссис Джонстон, это замечательно! Я недолго.

— Долго, недолго — неважно. Я буду счастлива иметь компанию. Мне никуда не надо идти до вечера.

— Я не задержусь больше чем на сорок пять минут, — заверила ее Мадди.

— Поезжайте, поезжайте!

— Он у меня пробудет только до завтра, — сказала Мадди, поднимая руку со скрещенными пальцами.

Тимми, казалось, уже немного успокоился. А когда миссис Джонстон развернула одеяло и расстегнула спереди его комбинезон, малыш был готов улыбаться.

— Спасибо, миссис Джонстон, — сказала Мадди, вручая ей сумку с вещами Тимми, и выскочила за дверь.

Садясь в машину, Мадди улыбнулась Майклу.

— Вам удалось ее завести. Поразительно!

— А где Тимми? — обеспокоенно спросил Майкл.

— Моя соседка предложила приглядеть за ним.

— Какая соседка?

Мадди насмешливо посмотрела на Майкла.

— В чем дело, папочка? Расстроился, что за шустреньким малышом будет плохой уход? Майкл нахмурился.

— Очень смешно. — Когда он включил мотор и отъехал от обочины, машина запетляла.

Мадди хихикнула. Они ехали в тишине какое-то время, и Мадди размечталась. Спустя минуту-другую она сказала:

— Должно быть, здорово собираться в большом семейном кругу. Вместе справлять торжества. Все возбуждены, все суетятся…

— Суетятся — что правда, то правда. — Майкл сухо засмеялся. — Харрингтоны обожают свадьбы. Сегодня праздник в семейном кругу. Во вторник вечером приезжают иногородние родственники, и мы снимаем зал в ресторане для праздничного обеда. В четверг вечером — скромный обед у родных жениха. А затем обед для всех родственников и гостей в пятницу вечером. — Майкл поморщился. — Свадьба Джесси только четвертая, а ведь еще предстоят свадьбы Келли и Алана.

Мадди отметила, что он не включает себя в соответствующий список.

— А откуда вы знаете, что будут еще свадьбы?

— Алан уже ищет жену. Он дал понять, что хочет жениться, как только закончит медицинскую школу. Он или сам найдет жену, или это сделает мама. Он редкий парнишка — не против, чтобы мама давала его номер телефона дочерям и племянницам своих многочисленных подруг. — Майкл засмеялся. — Он — мечта любой матери. А что касается Келли, любимицы всей семьи, то она уже растрезвонила о своей привязанности к парню, с которым встречается с первого курса. Но проблема в том, что она должна сначала закончить колледж.

— Чья проблема? — спросила Мадди.

— Моя, — резко ответил Майкл. — Из всех детей она самая способная и действительно могла бы сделать карьеру. Я пытаюсь уговорить Келли, чтобы она несколько повременила с браком, поступила в аспирантуру и получила степень. — Он покачал головой. — Но иногда она еще такой ребенок… Ужасно избалованный. — В его словах сквозила явная привязанность к этой девочке.

Мадди печально улыбнулась, понимая, что как раз Майкл и избаловал ее. Внезапно Мадди почувствовала зависть. Как приятно быть избалованной, опекаемой и обожаемой любящим старшим братом. Как хорошо быть членом большой сплоченной семьи.

— В чем дело? — спросил Майкл, быстро взглянув на нее.

— Я вам завидую, Майкл, — тихо сказала она. Майкл взглянул на нее украдкой еще раз, кивнул головой и выехал на магистраль. Минуту-две спустя он сказал:

— Я должен сделать признание.

— Да?

— Я прочитал открытку, которую ваша мама послала вам из Греции. Открытку с изображением красавца мужчины. Любопытство одолело…

— Мама забавный человек, — задумчиво сказала Мадди, явно не огорченная признанием Майкла. Ей даже понравилось то, что Майкл проявляет любопытство. — Фелисити — самая самостоятельная, независимая, преуспевающая деловая женщина, какую я когда-либо знала. Она любит мотаться по свету, все решает сама, дорожит своей свободой. В ее жизни, конечно, были мужчины, но они всегда занимали второе место. — Мадди замолчала, вдруг осознав, что в списке приоритетов у матери она занимала еще более отдаленное, третье, место. Она передернула плечами. Такие мысли только угнетали ее. — Мне с детства внушали, что быть независимой женщиной — это главное. Собственное дело я открыла по инициативе Фелисити. Она поддержала меня материально и морально. Должна вам признаться, что сначала я приходила в ужас. Однако она была великолепна. У Фелисити дар — руководить. Это она научила меня быть решительной, не сомневаться в своих силах, даже когда я дрожала от страха, верить в то, что я делала. Не думаю, что я справилась бы без нее. Тогда впервые она на самом деле занималась мною. Но совершенно непонятно, почему именно теперь, когда фирма начала преуспевать и Фелисити должна была бы очень за меня радоваться, она отреагировала таким образом… ну, вы читали открытку.

— Всем матерям, наверное, свойственен этот инстинкт…

— Не Фелисити. Поверьте мне, она не похожа на других матерей. Вот почему я не могу понять, что на нее нашло. Иногда я думаю, уж не зависть ли это… одной деловой женщины к другой. Может быть, она рассчитывает, что хороший мужчина отнял бы у меня несколько очков.

Майкл взглянул на нее с любопытством.

— Так вот что случилось бы, появись мужчина в вашей жизни?

Мадди изучала его, когда Майкл вновь стал смотреть на дорогу.

— А вы так не думаете? Я хочу сказать, вы не боитесь, что увлечение и вас лишило бы каких-то очков?

— Ну, риск есть всегда. Но не это беспокоит меня. Меня беспокоит, когда мне предъявляют чрезмерные требования, когда хотят, чтобы я делал то, на что у меня нет ни времени, ни желания. Родные требуют многого… Весь прошлый год Барретт наседал на меня, чтобы я перебрался в новый офис в Бостоне. Ни за что! Я уехал в Нью-Йорк, спасаясь от бесконечных жалоб Харрингтонов, их затруднений и ссор.

— Может быть, вам пора сказать родным, что вы хотите выйти из роли отца? — Она помолчала. — А вы действительно этого хотите?

Майкл открыл было рот, чтобы возразить ей, но не сказал ни слова. Минуту спустя он затормозил недалеко от автостоянки.

Мадди перебралась на сиденье водителя, когда Майкл вышел из машины и закрыл дверцу. Опустив стекло, Мадди спросила:

— Мне подождать, чтобы удостовериться, что все нормально?

Майкл взялся обеими руками за край окна и наклонился, чтобы видеть ее лицо.

— Нет, не надо. Спасибо, Мадди. — Он нервно постучал пальцами по металлу.

— Это я должна благодарить вас. Я имею в виду — за помощь с Тимми. За то, что не подумали, будто я… необязательная женщина. Что предоставляете второй шанс…

Он молча смотрел на нее.

— Ну, тогда до встречи завтра вечером.

— До встречи. Желаю вам приятно провести день, Майкл.

Его брови сдвинулись.

— Спасибо. — Он почти уже выпрямился, но затем снова наклонился. — Вам — также. — Он улыбнулся. — Все будет нормально. Вы же освоились с бутылочкой и подгузниками. Да… вы великолепно справитесь.

— Не забудьте прихватить подарки для ваших племянниц и племянников.

Он слегка постучал по дверце машины.

— Хорошо. Не забуду. Эти дети могут наброситься на старого дядю, если он придет с пустыми руками. Да они в любом случае набросятся. Отправить меня в нокдаун — их любимое занятие.

Мадди рассмеялась.

— Весело вам бывает! — Она опустила ручной тормоз. — Ну, мне надо ехать — смотреть за Тимми.

Майкл снова побарабанил пальцами по машине, посмотрел на Мадди долгим взглядом, а затем резко отошел в сторону.

Через час Майкл ехал к своему отелю. Он непрерывно думал о Мадди, теребя ее шарф. Завтра вечером у них ужин. Он понимал: настоящее сумасшествие думать, будто это «завтра» никогда не наступит. Конечно, он мог бы поехать к ней, чтобы отдать шарф. Довольно неубедительный предлог, учитывая, что шарф можно отдать завтра вечером. Майкл как раз сворачивал к ее дому. Да, пусть предлог неубедительный, но лучшего он не придумал.

Мадди заканчивала ответственную процедуру смены малышу подгузника, когда услышала доносившийся с улицы автомобильный гудок. Автомобилист все сигналил, и она выглянула в окно.

Из красной спортивной машины вышел Майкл. Он махал ей рукой, в которой был ее шарф. Она открыла окно.

— Я забыл вам это отдать.

— Вы могли бы подождать до завтра. У меня есть еще один, — крикнула ему Мадди.

Посмеиваясь и скрестив руки на груди, Майкл смотрел на нее мрачным, растерянным взглядом, думая при этом, что он, должно быть, сумасшедший.

— Эй, послушайте, я прожужжал вам все уши о семействе Харрингтонов. Вы не пойдете со мной — познакомиться с ними? — крикнул он ей.

Мадди почувствовала себя как школьница, которую пригласили на бал, когда она уже потеряла всякую надежду попасть туда.

— Вы хотите, чтобы я пошла с вами на ваше семейное торжество?

Он смотрел на раскрасневшуюся, прелестную, взволнованную Мадди.

— Да.

— Ну… хорошо. Чудесно! — Потом она вспомнила. — А как же Тимми? Я не могу снова навязать его миссис Джонстон.

— Так возьмите малыша с собой.

Мадди, размышляя, смотрела на него. Но затем, испугавшись, что он передумает, и не понимая, почему придает такое значение этому приглашению, торопливо крикнула:

— Хорошо, я сейчас спущусь!

Глава 6

В два пятнадцать Майкл подъехал к заново покрашенному серому, обитому досками двухэтажному дому. Вся улица была застроена одинаковыми домами. Только окраска менялась от дома к дому. С правой стороны каждого тянулась довольно длинная подъездная дорожка. У большинства домов стояло по одной-две машины, предусмотрительно убранных в начале бурана с улиц. Но на подъездной дорожке Харрингтонов, впритык друг к другу, располагалось шесть машин. Задняя — большой синий седан — выдавалась на улицу.

После попытки-другой Майклу удалось втиснуться на дорожку рядом с седаном. Мадди взглянула на него, когда он выключил зажигание. Над бровями у Майкла висели капельки пота. Ясно, что не от усилий при парковке мощного «ламборджини», подумала она…

Мадди почти не дышала — наблюдала, как Майкл, оставаясь за рулем, нервно возился с ключами.

Тимми эта забава пришлась по вкусу — в его ясных голубых глазках, смотревших на позвякивающие ключи, отражался восторг. Мадди овладела собой.

— Послушайте, Майкл, если вы передумали… — Она замолчала, надеясь, что ей сразу же возразят, но этого не произошло. — Я прикрою Тимми пальто и проберусь по сугробам до бульвара, а там попробую поймать такси.

Он медленно повернул голову и пристально посмотрел на нее. Его губы тронула улыбка, которую Мадди не смогла истолковать.

— Просто… наверное… поднимется переполох. — Он заставил себя широко улыбнуться.

— Переполох? Из-за чего? Он лишь вздохнул.

— Они у меня такие… Обычно я… не приводил с собой женщин на семейные торжества. Мои родные могут… придать этому слишком большое значение.

— Ну, возможно, когда вы объясните им разницу, я имею в виду… я же… деловой партнер. Возможно, они и не будут так бурно реагировать.

Майкл посмотрел на Тимми.

— Возможно, не будут. Мадди опустила голову.

— Вы думаете, они будут возражать против ребенка?

Глаза Майкла остановились на ее лице.

— Возражать? Насколько я помню, у меня пять племянников и племянниц, и список не закрыт. Тимми сразу вольется в детскую компанию. — Он немного расслабился. Конечно, это смешно — так нервничать из-за того, что он привез Мадди. Она права. Что там они могут подумать — ну, пригласил делового партнера… Кроме того, он знал, что после обеда с шумным, сердечным кланом Харрингтонов Мадди ждет большой удар. Завтра он сообщит ей, что заключил контракт с компанией «Лямур». И он надеялся, что Мадди вряд ли подумает, будто было что-то личное в его решении. Он улыбнулся ей.

— Все в порядке?

Она нервно рассмеялась.

— Вы уверены… они поймут… что я не вторгаюсь в вашу семью? — Она уставилась на свои коричневые шерстяные слаксы. — Может быть, мне следовало переодеться? Надеть юбку?..

Он наклонился к ней, мягко коснулся ее щеки, а потом на миг крепко сжал в руках пухлый сверток — Тимми, одетого в зимний комбинезон и плотно завернутого в одеяло.

— Вы оба просто великолепны, Мадди. Вот увидите, все будет прекрасно.

Мадди нервно сглотнула, выдавив улыбку.

Майкл вышел из машины. Скользя по мокрому снегу, он обошел ее, открыл дверцу, вытащил Тим-ми, а затем помог выйти из машины и Мадди.

Когда он поднимался вслед за ней, с Тимми на руках, по ступенькам, ведущим к парадной двери, его взгляд был прикован к стройным ногам Мадди в элегантных слаксах. У нее прекрасные ноги, и ей идут слаксы, думал он. Но прошлым вечером, когда Мадди была в платье, эти ноги ему нравились больше. Великолепные ноги. И почему он, поддавшись соблазну, не остался у нее дома? Он бы с упоением гладил эти роскошные ноги… сверху донизу…

Мадди остановилась на предпоследней ступеньке, и Майкл, погруженный в недозволенные мысли, чуть не налетел на нее.

— Что такое?

Его голос дрожал, и Мадди теперь уже не сомневалась, что он сильно нервничает.

— Пакеты. Вы забыли их в чемодане. Она смотрела, как на морозе маленькие белые облачка вырываются из их ртов.

— Верно. — Он повернул назад.

— Подождите, дайте мне Тимми.

Майкл, рассеянно кивнув, передал ей ребенка. Он все еще пытался усмирить эти непрошеные видения, возникавшие у него в самые неожиданные моменты.

Он поспешил к машине, а Мадди ждала на ступеньках. Она наблюдала за тем, как Майкл извлекал пакеты. Потом она взглянула на входную дверь дома миссис Харрингтон и почувствовала слабость в ногах. Она пристально всматривалась в лицо Тимми, который, казалось, радовался свежему холодному воздуху. А она помрачнела.

Майкл снова поднялся по ступенькам.

— В чем дело?

— Я не взяла подгузники для Тимми. Совсем забыла.

— Не расстраивайтесь. У Ли и Дебби наверняка есть лишние, ведь их дети еще не ходят.

— Я чувствую себя такой глупой. Она выглядела удрученной. Майкл знал, что она нервничает, и улыбнулся ей.

— Все нормально. Вы же в этом новичок.

Мадди переложила Тимми на другую руку и улыбнулась Майклу в ответ.

У Майкла вдруг возникло странное ощущение: будто он с женой и ребенком явился к матери, чтобы предстать перед судом всей семьи. Родной семьи. Он поймал взгляд Мадди. Улыбка застыла на ее лице. Ему захотелось взять ее за руку. Но она обеими руками прижимала к себе Тимми, а его руки были заняты пакетами. Но тут он услышал голоса, слабо доносившиеся из дома. Захватившие его теплые чувства сразу же исчезли. В горле встал комок, в животе заныло. Нет, это все ужасно. Жена? Ребенок? У него? У Майкла Харрингтона? Нет. Ни в коем случае. Но что плохого в этой картинке, а? Он прошелся взглядом по Мадди и Тимми. Все.

Рывком преодолев последние ступеньки, обгоняя Мадди, он распахнул парадную дверь. Он заполнил собой весь дверной проем, заслонив таким образом Мадди с ребенком.

— Эй, блудный сын вернулся. Где все? Из холла донеслись радостные крики маленьких детей:

— Это дядя Майкл!

— Нана, дядя Майкл наконец-то приехал! Обгоняя друг друга, два маленьких мальчика и маленькая девочка вприпрыжку бежали к своей награде — дяде Майклу.

Из той же самой комнаты, откуда выбежали дети, появилась молодая женщина и прошла в холл.

— Тише, тише, дети, не сбейте его с ног. Дайте бедняге возможность…

Майкл наклонился к детям, и Мадди с Тимми сразу оказались на виду. Последовала немая сцена. Застыли на месте все, причем дети чуть не попадали, резко остановившись на бегу. Женщина в конце холла замерла на полуслове и стояла не двигаясь.

Всего несколько мгновений длилась тишина. Но Мадди и Майклу они показались вечностью.

— Синди? — донесся из комнаты женский голос. — В чем дело? — В холл вошла пожилая женщина с седыми волосами, высокая, крупная, в голубом клетчатом фартуке, надетом поверх синего платья. — Майкл? — радушно улыбнулась она. — Ты пришел с компанией? — Женщина повернула голову, чтобы ее могли услышать оставшиеся в той комнате, из которой она только что вышла. — Он пришел не один.

Мадди пришлось сделать несколько шагов вперед, чтобы закрыть за собой дверь. В напряженной тишине она наблюдала, как множество людей заполняло холл.

— Ты сукин сын, Майк! — Разительно похожий на Майкла мужчина, разве что помоложе и плотнее, первым устремился к ним. — Я не верю!..

— Чему не веришь, Алан? — резко прозвучал голос Майкла.

Остальные члены семьи — Мадди показалось, что их сотни, хотя на самом деле их было не больше двадцати, — оживились. Они поспешили к вновь прибывшим, и Мадди представилось ужасное видение: вот сейчас ее затопчет орда возмущенных Харрингтонов.

Первой подошла к ним миссис Харрингтон.

— Майкл, это… твой?.. — Голос ее дрожал, а большая рука застыла в воздухе над Тимми.

— Мой? — прорезался голос у Майкла. — Конечно, не мой. — Майкл посмотрел на море удивленных лиц. — Ну-ну, успокойтесь. Вы на ложном пути.

Мадди не знала, расслышала миссис Харрингтон Майкла или нет. Или предпочла не поверить ему. Глаза ее наполнились слезами.

— Прекрасный ребенок. — Миссис Харрингтон взглянула на Мадди. — Прекрасный.

— Мама! — в отчаянии выдохнул Майкл. Грубо схватив за рукав жакета, он потянул Мадди вперед. — Это — Мадди Сарджент. Мой деловой партнер. Мы… обсуждали… сделку утром, и… ну, я просто подумал, что Мадди было бы приятно… — он замолк, нахмурился, а затем договорил:

— ..пойти со мной.

— Какой чудный малыш! — воскликнула привлекательная темноволосая женщина с синими глазами Харрингтонов. — Привет, — сказала она, протягивая руку Мадди. — Я — Ли.

Мадди нервно улыбнулась.

— Привет.

— Как его зовут? — спросила женщина, назвавшаяся Дебби.

— Тимми.

— Так, позвольте, я возьму его, — сказала миссис Харрингтон. — Положите пакеты. Раздевайтесь. Здесь жарко. Вы же не собираетесь париться, чтобы потом простудиться?

Они оба просто взмокли. Мадди с усталой улыбкой посмотрела на Майкла, но его взгляд был прикован к брату Алану.

— Ну что ты пялишься? Я же сказал тебе, что мисс Сарджент — деловой партнер. Давай покажем ей, что Харрингтоны — это не скопище болтливых идиотов.

— Майкл, как у тебя язык поворачивается! Кто бы она ни была, мы рады видеть ее здесь. А также ее чудесного сынишку.

Мадди прочистила горло:

— Он не мой.

— Нет, — подтвердил Майкл. — Я знаю… она говорит правду. Это не ее ребенок.

Со стороны семейного клана последовало несколько смущенных смешков.

— Эй, вы оба, расслабьтесь. — Это сказала еще одна синеглазая женщина семейства Харрингтон. Затем она обратилась ко всей семье:

— Дорогие, вы же знаете, Майкл не любит, когда его допрашивают «с пристрастием». Давайте оставим их в покое. Пусть придут в себя. Мама, не пора ли накрывать на стол?

Миссис Харрингтон все еще сияла, глядя на ребенка в своих руках. Потом она грустно улыбнулась сыну.

— Не твой, не ее. Что же, вы сорвали этот сладкий плод с дерева?

Майкл открыл было рот, чтобы все объяснить, но только вздохнул.

— Пожалуйста, мама, сними с него комбинезон, и, наверное, ему надо сменить подгузник… если здесь найдутся лишние. — Он смущенно взглянул на Мадди. — Она забыла их захватить.

Мадди поморщилась.

— Извините.

— В доме бабушки всегда найдется достаточное количество подгузников. — Миссис Харрингтон стиснула руку Мадди. — С первым ребенком это случается. Однажды, когда Майкл был таким же крохой, я пошла в гости к подруге и вернулась домой одна. Я забыла, что у меня ребенок. Мне было очень неудобно, когда потом моя подруга Франсин позвонила… Майкл, ты помнишь эту историю?

— Ты рассказывала ее сто раз, мама, — сухо ответил он.

Мадди расстегнула жакет.

— Миссис Харрингтон, на самом деле… — начала она объясняться по поводу Тимми.

Но женщина уже ворковала с малышом, направляясь через холл в комнату. Остальные члены семейства последовали за ней.

Когда они все скрылись из виду, Мадди схватила Майкла за руку.

— Они нам не верят, — в изумлении сказала она. — Они думают…

— Я знаю, что они думают, — прервал ее Майкл. — Они думают, что это моя работа. Они думают, что Тимми — мой. — Он медленно покачал головой. — Они, вероятно, думают, что у них впереди еще одна свадьба. — Глаза его зло сощурились. — Да, это была плохая идея.

— Я могла бы улизнуть, — прошептала Мадди.

— А как насчет нашего… сына? Бабушка уже совершает обряд приобщения его к Харрингтонам.

— Майкл, вы должны им все объяснить.

— Не стоит. Я их слишком хорошо знаю. Только объясни им, и они сразу же решат, что я струсил. Затем они перейдут на вашу сторону и будут советовать вам, как меня заарканить. О, тут они собаку съели. И они ждут не дождутся чего-нибудь такого.

— А вам не приходило в голову, что они так подумают, когда вы предложили мне пойти с вами? Майкл угрюмо уставился на нее.

— Я не думал о них, когда приглашал вас. Мадди чуть улыбнулась.

— А-а! — Она сняла пальто и нагнулась, чтобы расстегнуть ботинки. Ей пришлось ухватиться за Майкла, чтобы не потерять равновесия. Прикоснувшись к нему, она почувствовала, как он напряжен. — Ладно, Майкл. Я уверена, мы сможем убедить их, что они идут по ложному следу.

Майкл сбросил пальто и повесил его на крючок.

— Нам не удастся выглядеть слишком убедительными, если мы будем топтаться здесь. — Он вскинул голову. — Готовы, мисс Сарджент?

Мадди вскинула подбородок, расправила плечи и улыбнулась.

— Готова, мистер Харрингтон, сэр.

Теперь на повестке дня были пересуды, смех, стремительное опустошение тарелок с копченостями, картофельным пюре и другой здоровой пищей. Через полчаса Мадди обнаружила, что веселится, как в старые добрые времена. Родные Майкла отличались сердечностью, открытостью, жизнерадостностью и приняли ее, как будто она была новым членом их семьи.

Вот это обстоятельство и стало причиной того, что Майкл просидел большую часть обеда молча, недоумевая, что же заставило его сегодня привести Мадди сюда. Всякий раз, когда кто-либо из его родственников агукал с Тимми или радостно улыбался Мадди, брови Майкла изумленно взлетали, а лицо мрачнело. Самое же неприятное состояло в том, что ему приходилось сносить от всех братьев и сестер бесчисленные колкости, наскоки и прозрачные намеки в отношении Тимми и Мадди. Что он говорил ей накануне вечером? Что ему, он чувствует, скоро достанется подковырок от своих братьев и сестер — в отместку за прошлое. Да, он получил сполна.

Мадди же так веселилась, что мало обращала внимания на Майкла. Она была просто очарована семейством Харрингтонов. Она наслаждалась душевным теплом и вниманием, к которым не привыкла. Ей нравилось это чувство единения… пускай оно было лишь временным.

Когда после обеда она понесла Тимми в спальню, чтобы сменить ему подгузник, Синди, самая старшая из сестер, пошла вместе с ней.

— Он невозможен, правда же? — невозмутимо комментировала Синди в то время, как Мадди, раздев Тимми, вертела в руках одноразовый подгузник, врученный ей сестрой Майкла.

Мадди натянуто улыбнулась.

— Наверное, мне не стоило приходить.

— Ерунда. Во всяком случае, настало время Майклу расплачиваться за свои грехи. Мы всегда знали, что он к этому придет.

— Синди, вы на самом деле ошибаетесь. О нас с ним речь не идет… И клянусь вам, Тимми действительно сынишка моей кузины. Меньше всего на свете мне нужен ребенок. — Тимми хихикнул, и Синди снисходительно улыбнулась Мадди — она явно не принимала ее слова на веру.

— Я заметила, как он смотрит на вас, — сказала Синди.

— Тимми?

Синди рассмеялась.

— Майкл. Я бы сказала, что мой брат по уши влюблен.

— Влюблен? С ума сойти. Если бы взгляды могли убить…

Синди опять засмеялась.

— Когда Майклу не удается казаться равнодушным к женщине, значит, она его заполучила. — Синие глаза Синди сияли. — Вы завладели им, вот что я вам скажу. — Только очень непродолжительное знакомство с Мадди удержало ее, а то бы она добавила, что Мадди тоже, похоже, увлечена. Вместо этого Синди заметила:

— Он завидный жених, этот мой братец.

— Синди, я только вчера вечером познакомилась с Майклом. А потом благодаря невероятной комедии ошибок мы… ну, мы узнали друг друга… немного лучше, чем могли бы. Но я действительно его партнер. То есть потенциальный партнер. Майкл непредсказуемый бизнесмен. Потому-то, я думаю, он такой преуспевающий.

— О да, он непредсказуем, все правильно, — усмехнулась Синди.

— Вы не поверили тому, что я сказала. — Мадди поняла, что не может справиться со сменой подгузника у Тимми.

— Давайте я… У меня двое детей, так что я наловчилась. — Синди оттеснила Мадди и очень быстро сменила подгузник ребенку и так же быстро переодела его. — Здесь нет ничего особенного. — Синди подхватила Тимми и улыбнулась Мадди. — Неважно, когда вы встретились с ним. Партнер вы Майку или нет. В нашей семье я ему ближе других. Я знаю человека за этим фасадом преуспевающего дельца. Знаю, что Майк увлечен вами, и это такая же правда, как то, что в нем много нежности, что он очень предан нам всем и принес немало жертв из любви к нам. Я даже знаю о его чувстве обиды, которое он пытается скрыть, о его досаде, которую он испытывает при мысли об упущенных возможностях. Самая большая проблема Майка в том, что он все держит в себе. Ему необходимо немного расслабиться, перестать так серьезно относиться к жизни.

Мадди села на край кровати.

— Он обмолвился, что в детстве у него были мечты.

Синди бросила на Мадди лукавый взгляд.

— Вот это да! Мой молчаливый брат, безусловно, слишком откровенен с женщиной, с которой он только что познакомился.

— Правда? — довольным голосом проговорила Мадди. — Но он отказался рассказать мне, что это были за мечты.

Синди засмеялась.

— Дайте ему время. Я уверена, он вам все расскажет. В старших классах Майкл был спортивной звездой. Особенно что касается баскетбола.

— И он ходил с отцом на все игры «Селтикса». Синди изумленно взглянула на Мадди.

— Он даже это вам рассказал!

— Подумаешь! Мы немного поговорили о наших семьях и о детстве.

— Ох, не скажите. Майкл никогда много не говорит о себе. И почти никогда — об отце. Мы все очень тяжело пережили смерть отца, но никто из нас не страдал так, как Майкл. Он изменился за одну ночь. Стал таким замкнутым, неспокойным. Он взял себе в голову, что должен заменить нам всем отца. И очень долго винил себя. Мы не могли его убедить, что он никоим образом не отвечал за случившийся с папой инфаркт.

Мадди нахмурилась.

— Почему Майкл винил себя? Он же был в школе, когда это случилось. — Мадди отметила удивленный взгляд Синди. — Мы разговаривали друг с другом более откровенно, чем это принято. Но почему, Синди?.. Почему Майкл мог винить себя?

Синди пристально посмотрела на Мадди.

— Майкл и отец за день до того слишком увлеклись, играя в хоккей на улице. Когда они вернулись к ужину, то отец был весь мокрый от пота, и мама ругала его, что он ведет себя как мальчишка. — Синди опустила глаза. — Это была их постоянная забава. Хотя главным их увлечением был баскетбол. Самой большой мечтой отца — и Майкла — было, чтобы однажды Майкл сыграл в сборной по баскетболу. Майкл отлично играл.

Тимми слабо захныкал, и Мадди взяла его у Синди, машинально гладя малыша по спинке и успокаивая.

— Майкл говорил вам, что ему за игру в баскетбольной команде дали стипендию и он мог продолжить обучение в Северо-Западном университете? — спросила Синди.

Мадди отрицательно покачала головой.

— Значит, пока я, вероятно, единственный человек, кому Майкл говорил об этом. Майкл сжег письмо в тот же день, как получил его, до прихода мамы с работы.

— Но почему?

— Мама, конечно, настаивала бы, чтобы он поехал учиться. А остальным детям он не сказал потому, что не хотел, чтобы они знали, на какие жертвы он пошел ради них. В этом весь Майкл.

— Майкл сказал мне, что на учебу в колледже не было денег. Но если он получил полную стипендию…

— Со своей зарплатой мама едва сводила концы с концами. Майкл никогда не рассчитывал поехать учиться в колледж. Он считал, что должен идти работать и помогать содержать семью. С тех пор он так и несет большую долю расходов семьи. Кто, вы думаете, выплатил закладную за мамин дом? Кто платит за образование Алана? Келли? Кто в основном оплатит свадьбу Джесси?

Мадди поняла, что такой человек совсем не эгоист. Она с нежностью произнесла:

— Он особенный…

С минуту Синди молча смотрела на нее.

— Я знаю, как Майкл боится взвалить на себя еще какие-нибудь обязательства. Примерно в семнадцать он поклялся, что никогда не женится, не увлечется всерьез женщиной. И он держал слово. До настоящего момента. Но в этом доме нет ни одного человека — за исключением, может быть, вас и Майкла, — кто не понимает, что случилось нечто чрезвычайное. Мадди, вам не найти мужчины лучше, чем Майкл Харрингтон. Ему предназначено быть мужем и отцом.

— Послушайте, не поймите меня не правильно. Я думаю, что Майкл прекрасный человек. Но все, что я от него хочу, так это подписать с ним контракт по выпуску моей косметики для Барретта. Я не ищу мужа. И, поверьте мне, не ищу отца для своих детей. Я хочу сказать, что вообще не хочу детей. И муж мне не нужен. И я не намерена никем увлекаться… — Мадди энергично тряхнула головой. — Майкл и я? Никогда. Мы оба трудоголики. У меня собственное дело, которое забирает все мое время и требует полной самоотдачи. В моей жизни больше не остается времени ни на что. И уж конечно — на семью… мужа… детей.

Синди только улыбнулась, и Мадди с выражением безнадежности на лице, прижимая к себе Тимми, поднялась.

— Нам лучше вернуться. Ваша мама говорила что-то насчет десерта.

Синди кивнула, отметив про себя едва заметную нежную улыбку, мелькнувшую на губах Мадди, когда Тимми загулил. Она также отметила, что Мадди перестала улыбаться, догадавшись, что захвачена врасплох в момент проявления материнских чувств.

На обеденном столе их дожидались кофе, несколько видов пирогов, печенья и огромный шоколадный торт. Как только Мадди появилась в комнате, Келли сразу же выхватила у нее ребенка и увела всех остальных детей в дальнюю часть гостиной, где стала поить их молоком с печеньем, обеспечив тем самым для взрослых немного тишины и спокойствия.

Майкл прислонился к стене в углу гостиной. Он никогда прежде не был таким молчаливым и никогда на семейном празднике не чувствовал себя так неловко. Он отказался от куска торта, ссылаясь на то, что ему уже пора везти Мадди домой. Когда он попытался лишить торта и Мадди, его мать не захотела даже слышать об этом. Мадди тоже не поддержала его.

— Да, ведь торт так аппетитно выглядит, миссис Харрингтон, — весело воскликнула она.

— Пожалуйста, зовите меня Энн.

Мадди улыбнулась, уловив тень разочарования на лице Майкла. Она знала, что Майкл был бы рад уехать, но не хотела портить себе день, понимая, что, по всей вероятности, такого дня у нее уже не будет. Судя по мрачному лицу Майкла, вряд ли она получит еще раз приглашение на семейное торжество.

Но, как оказалось, она ошиблась. Только приглашение поступило не от Майкла. Перед их отъездом Джессика взяла с Мадди слово, что она придет к ним в субботу на свадьбу. Остальные члены семьи горячо поддержали это приглашение.

На обратном пути, уже в машине, Мадди взглянула на Майкла.

— Было бы невежливо отказать им.

— Разве я что-нибудь сказал? — откликнулся он. Мадди пожала плечами.

— Очень мило со стороны Джессики, что она пригласила меня на свадьбу.

Майкл не ответил, глаза его не отрываясь глядели вперед, а выражение лица оставалось отчужденным.

В полном молчании они проехали оставшуюся часть пути. Но молчали только Мадди и Майкл. Тимми же, напротив, без конца нарушал тишину писком, криком и вообще выражал свое неудовольствие. Может быть, напряжение ему передается, думала Мадди, почти что завидуя возможностям ребенка так открыто выражать свои чувства. Впрочем, дело, быть может, не в напряженной атмосфере, установившейся в машине, может, все это его сыпь от подгузников. Вот и надейся на ее чудодейственный крем…

Майкл остановил машину возле ее дома и взглянул на Мадди.

— Справитесь?

Мадди смерила его взглядом. Сейчас он показался ей несносным, несмотря на все то, что говорила Синди о его нежности, заботливости, чуткости, несмотря на то, что Мадди ей поверила.

— Благодарю вас, я прекрасно справлюсь. Он было потянулся к ручке, чтобы открыть ей дверцу, но рука Мадди опередила его. Она повернулась, готовая выйти из машины.

— Подождите, — глухим голосом произнес Майкл.

Она оглянулась в ожидании, надеясь на извинения. Или хотя бы на доброе слово.

— Ваш шарф. — Он лежал у Майкла в кармане пальто.

— Не беспокойтесь, — сказала Мадди, так как руки ее были заняты Тимми. — Принесете его завтра вечером.

— Насчет завтрашнего вечера…

Глаза Мадди расширились. Она не могла поверить, что он способен отказаться от назначенной встречи только из-за того, что его родные прониклись к ней симпатией.

— Дело в том… — Майкл потер шею, — есть некоторые вопросы, связанные с контрактом, которые еще не решены у меня в офисе. Эта… встреча… может быть преждевременной. Давайте я позвоню вам? Возможно, я даже слетаю на день-два в Нью-Йорк. Кое с чем разберусь.

— Понятно, — сухо выдавила Мадди. Майкл наблюдал за ее усилиями одновременно удержать Тимми и выйти из низкой спортивной машины.

— Так… подождите. Разрешите мне помочь вам, — сказал Майкл, распахивая дверцу машины со своей стороны.

— Я не нуждаюсь в помощи, — процедила Мадди и неловко выкарабкалась из машины.

Не обращая внимания на ее слова, Майкл выскочил, бросился к ней и схватил ее за руку, когда она с Тимми, своей сумочкой и сумкой с вещами ребенка преодолевала снежные сугробы у тротуара.

— Мадди…

Они стояли у ее дома.

— Да?

Он посмотрел на Тимми, а затем на нее. Выражение его лица было непроницаемым.

— Я еще вернусь. — Ничего не добавив, он направился к машине.

Глава 7

— Пожалуйста, Мадди. Я знаю, как я тебя обременяю, но нам с Дональдом нужно еще немного времени. Я обещаю, что вернусь не позже пятницы.

— Но, Линда, я должна ходить на работу. У меня же такая ответственная работа. Я ожидала, что ты вернешься сегодня утром. Что мне делать с Тимми? — Мадди взяла платье с кровати и пыталась надеть его через голову, одновременно удерживая трубку.

— Ты не можешь найти кого-нибудь, кто бы присматривал за ним днем? Я заплачу.

— Дело не в деньгах, — пробормотала Мадди, глядя на Тимми, который перевернулся на живот на ковре в опасной близости от книжного шкафа. — Ой, подожди минутку, — сказала Мадди и отложила в сторону трубку. Подхватив Тимми, она отнесла его на свою, королевского размера, кровать. Для забавы она дала ему связку ключей. Тимми заверещал от восторга, и Мадди усмехнулась, глядя на него, едва не позабыв на какой-то момент о снятой трубке.

— Извини, Линда. — Она села на край кровати. Маленькие ручки Тимми то хватались за гремящую связку ключей, то теребили ее сзади за шелковое платье. Она оглядывалась на него через плечо. — Да, наверное, я могла бы позвонить в агентство по уходу за детьми, — медленно проговорила она. — Тимми, кажется, в порядке. Но почему ты не сказала мне, что у него колики?

— Колики? У Тимми не бывает колик. Он почти никогда не капризничает. Да, он сильно плакал, когда я отдавала его тебе, но я уверена, что он просто так отреагировал на мое состояние, ведь я была очень расстроена.

— Он проплакал половину прошлой ночи. Мне показалось, что это похоже на колики. Ох, и у него еще была сильная сыпь от подгузников. Но я испробовала на нем один из моих новых кремов, и сыпь полностью исчезла.

— Да, иногда у Тимми бывает сыпь от подгузников. Сказать тебе по правде, я перепробовала на нем с десяток детских кремов — и ни один особенно не помог. Ты должна дать мне тюбик своего, когда я вернусь.

— Хорошо. Во всяком случае, сейчас с ним все прекрасно, — с гордостью в голосе сказала Мадди. Она повернулась и пощекотала животик Тимми, к большой радости малыша. — Мне пора. Я должна позвонить моей помощнице и попросить ее заменить меня, пока я найду няню для Тимми. Вообще-то у меня есть соседка, которая могла бы посидеть с ним. Но если нет, — Мадди говорила больше для себя, чем для Линды, не сводя глаз с улыбающегося ребенка, — то думаю, я могла бы остаться дома и заняться бумагами.

— Спасибо, Мадди. Ты ангел. Тимми схватил Мадди за палец и сжал его в своем маленьком кулачке.

— Ну, — заговорила Мадди с Тимми, повесив трубку, — по-моему, не так уж и плохо побыть в роли мамы еще несколько дней.

Через двадцать минут Мадди глубоко сожалела о сказанном. Тимми заходился в истеричном плаче, и Мадди обнаружила, что брошка, которая раньше была приколота к ее платью, исчезла.

Она пока не связывала одно с другим и кинулась проверить подгузник у Тимми, чтобы убедиться, что сыпь не вернулась и зажимы в порядке.

Потом она в поисках пропавшей брошки осмотрела пол и кровать.

— Нет, нет, — шептала она, лихорадочно обыскивая комнату, а крик Тимми усиливался. — Ох, Господи, нет! — В ее голосе была мольба, когда она подхватила Тимми, пытаясь успокоить его. Она схватила его недопитую бутылочку с бюро. — Давай, Тимми. Ты ведь просто хочешь пить, да?

Нет. Тимми корчился от боли, пока Мадди вставляла соску ему в рот.

Ее охватывала паника, и первая мысль, которая пронеслась у нее в голове, была — позвонить Майклу. У Майкла опыт с детьми. Майкл бы знал, что делать. Если бы он только был в отеле… — думала она, отыскивая его номер, набирая… Волна облегчения захлестнула ее, когда он ответил после четвертого гудка. Майклу едва удалось сказать «здравствуйте» под натиском ее слов.

— Мадди, успокойтесь. Я не могу ничего понять из того, что вы говорите. — Майкл поставил чемодан на пол. Он был уже на полпути к двери, когда услышал звонок. — Отчего Тимми плачет?

— Как раз это я пытаюсь вам объяснить, — выкрикнула она на грани истерики, вышагивая взад и вперед с рыдавшим ребенком. — Он проглотил мою брошь, Майкл.

Майкл нахмурился.

— Вашу брошь?

— Она была на моем платье. Но теперь ее там нет. Утром платье лежало на кровати… прежде чем я стала одеваться. А потом позвонила Линда. И я пыталась надеть платье. Она не возвращается. Я хочу сказать… еще какое-то время. О, что же мне делать с Тимми, Майкл? Звонить в полицию? В «Скорую»?

— Мадди, успокойтесь. Вы видели, как Тимми проглотил вашу брошь? — Он говорил низким, ровным голосом. Главная задача его сейчас — подавить у Мадди панику.

— Нет, нет. Но он проглотил, Майкл. Я уверена. Наверное, лучше отвезти его в больницу? Что мне сначала с ним сделать?

— Первое, что вы должны сделать, — это несколько глубоких вдохов. Если он так кричит, значит, он не задыхается. Успокойтесь. Я выезжаю и скоро буду у вас. Я уже выходил, и моя машина ждет внизу. Мы отвезем малыша в детскую больницу, и пусть они там осмотрят его. Но, послушайте, у Тим-ми, возможно, что-то с желудком, малыш мог простудиться, или, может быть, режутся зубы. Маловероятно, чтобы он проглотил украшение.

— О, Майкл…

— Продолжайте пока поиски вашей броши. Я постараюсь приехать как можно скорее.

Мадди сидела в холле своего дома с плачущим ребенком на руках, и меньше чем через десять минут подъехал Майкл. Она бросилась к машине и смахнула слезы, порывисто садясь на переднее сиденье.

Майкл, успокаивая, обнял ее, ласково прошелся рукой по спинке Тимми и сразу же поехал. Через пятнадцать минут он уже сидел с ней, снова обнимая ее, в комнате ожидания травмпункта, пока врач осматривал Тимми.

— Это я во всем виновата, — Мадди вытирала слезы носовым платком Майкла.

— Во-первых, мы не знаем, проглотил ли Тимми брошь. Во-вторых, Тимми вроде бы и не находился рядом с платьем… вроде бы вы и не позволяли ему забавляться брошью. Вы сказали, что уже надели платье, когда положили Тимми на кровать.

— Но почему же я сразу не заметила, что брошь пропала! Я должна была быть внимательнее. Я должна была лучше смотреть за ним. Я должна была… Майкл резко оборвал ее:

— Мадди, нет никакого смысла в этих «должна была». Поверьте, я знаю.

Он взял ее руку. Мадди посмотрела ему в глаза, в эти темно-синие глаза, такие нежные сейчас, и вспомнила свой вчерашний разговор с его сестрой, Синди. Майкл винил себя за инфаркт, случившийся у отца. Нет сомнений, Майкл также мучился бесконечными «должен был». Она сжала его руку. Ее губы дрогнули в робкой улыбке.

— Спасибо, Майкл… за сочувствие. Вы, вероятно, думаете, что я безнадежная невежда в этом…

Он погладил ее по мокрой от слез щеке, еще ближе притянул к себе.

— Я ничего такого не думаю. Я думаю, что вы потрясающая женщина Мадди Сарджент.

Проходившая мимо медсестра уловила реплику Майкла и улыбнулась. По выражению ее лица было видно, что она завидует. Мадди тоже улыбнулась — радостной и одновременно тревожной улыбкой. Майкл прижал голову Мадди к своему плечу, коснулся губами ее волос.

Так они и сидели, когда вышел доктор — теперь уже с успокоившимся Тимми на руках.

Мадди и Майкл вскочили одновременно — их лица искажала тревога.

Доктор улыбнулся.

— Мы сделали рентген. Никаких признаков присутствия серебряной броши. Уверен, что в ближайшие дни она отыщется.

— Но… он так плакал. Было похоже, что у него действительно что-то болит, — сказала Мадди. Доктор отдал ей Тимми.

— Да, болит… Но брошь здесь ни при чем.

Мадди уставилась на него с выражением ужаса на лице, ожидая услышать диагноз. Майкл стиснул руку Мадди.

— Что случилось с Тимми? Доктор улыбнулся еще шире.

— Успокойтесь, это всего лишь ушная инфекция. Вероятно, она у него уже несколько дней. Он капризничал, себя за ушки тянул? — И доктор добавил:

— Это часто бывает.

Мадди кивнула и глуповато улыбнулась.

— Я думала, может, у него аллергия… на меня. Доктор усмехнулся.

— Вы оба, должно быть, молодые родители, да? Майкл и Мадди переглянулись, но ничего не ответили врачу.

— Я выпишу рецепт на антибиотик в каплях. Будете давать три раза в день. Через двадцать четыре часа малыш должен почувствовать себя гораздо лучше. Я ему уже дал сейчас первую дозу, и он начал успокаиваться. Единственное осложнение, которое может возникнуть… у некоторых детей препарат вызывает диарею и, как следствие, сыпь от подгузников бывает более сильной.

Майкл подмигнул Мадди.

— Не беспокойтесь, доктор, с этим мы справимся.

По пути домой Майкл остановился, чтобы купить лекарство, а Мадди в это время позвонила в офис Лиз — предупредила, что будет работать дома весь день. Да, сказала она в ответ на вопрос Лиз, она все еще пребывает в роли мамы.

Когда они подъехали к ее дому, Мадди стала благодарить Майкла и прощаться с ним. Он еще по пути сказал ей, что хотел улететь в Нью-Йорк утренним самолетом, и она думала, что он торопится в аэропорт. Она испытывала чувство разочарования, ведь это означало, что их деловая встреча вечером не состоится, но в то же время Мадди была очень благодарна Майклу за помощь с Тимми и не могла настаивать на встрече. Он пообещал вернуться через несколько дней, и она не теряла надежды, что они все-таки заключат сделку.

Майкл, однако, предложил подняться вместе с ней, и Мадди не возражала. Тимми снова капризничал, теребил свои уши, и она ощущала это знакомое чувство беспомощности. Майкл взял у нее ребенка, а когда они вошли в квартиру, разделся, снял комбинезончик с Тимми и стал расхаживать по холлу с малышом на руках, пытаясь его успокоить. Мадди собиралась приготовить для них кофе, когда раздался звонок в дверь.

Она открыла дверь и увидела миссис Джонстон.

— Я пришла узнать, не хотите ли вы, чтобы я сегодня присмотрела за Тимми, пока не вернется его мама. Я подумала, что вам, вероятно, надо на работу. С ним все будет в порядке. — Миссис Джон-стон увидела в холле Майкла и плачущего ребенка. — Ох, маленький, все еще плачешь?

— У него ушная инфекция. Я только что от доктора. Он сказал, что Тимми необходимо принимать антибиотик, так что я собираюсь остаться с ним дома. — Мадди решила не упоминать о том, как она паниковала, предполагая, что Тимми проглотил брошку.

— О, не беспокойтесь. Это не страшно. Ребенок моей дочери только что перенес ушную инфекцию. — Миссис Джонстон улыбнулась Мадди, все еще бледной, измученной. — Ваш вид говорит о том, что вы нуждаетесь в передышке. Я дома весь день, и мне нечего делать. Может, мне взять Тимми на несколько часов, а вы отдохнете?

— Я должна давать ему лекарство три раза в день, — сказала Мадди. — И он все время хнычет. Мне будет спокойнее, если он будет рядом со мной. Но я вам очень благодарна за участие.

В то время как она благодарила миссис Джон-стон, Майкл ушел с Тимми, чтобы переодеть его и уложить спать.

— Осталось только два подгузника, — сообщил Майкл, входя в кухню. Мадди пыталась проглотить сразу две таблетки аспирина.

— Мне надо было купить одноразовые, — разделавшись с таблетками, сказала Мадди. — В момент полнейшего умопомрачения я пообещала, по телефону, моей кузине Линде, что побуду с Тимми до пятницы. Линда все еще пытается наладить отношения с мужем.

Майкл прислонился к стене.

— Вы прекрасно справитесь с Тимми. — Он улыбнулся. — Тишина. Благословенная тишина. Готов поспорить, что он уже спит.

Мадди усмехнулась.

— Будем надеяться, что он проспит несколько часов.

Майкл оттолкнулся от стены.

— Вы ели что-нибудь утром?

Мадди отрицательно покачала головой.

— Посидите в гостиной, а я принесу кофе и тосты.

Он поддержал ее, когда она чуть покачнулась. Не говоря ни слова, она припала к нему. Она почувствовала, как напряглись мускулы у него на плече, ощутила запах свежести от его твидового пиджака. Майкл положил руку ей на спину, и чувство ожидания вдруг пронзило все ее тело.

Майкл запрокинул ее голову назад и вгляделся ей в лицо. Руки его скользили по ее шелковому платью.

Они покачивались, как будто в танце — под очень медленную мелодию. Майкл безотрывно смотрел на нее. Почему, думал он, я не прижимаю ее к себе еще сильнее? Чтобы тепло ее тела проникло в меня… Не касаюсь руками этого прекрасного лица и ее тела? О, снять бы это шелковое платье!

Та же потребность, которая жгла Майкла, сжигала и Мадди, пугая ее. Это безумие, безрассудство, говорила она себе. А я никогда не была легкомысленной. И у меня нет опыта в таких делах. Боже мой, что я делаю! Я прыгаю в самое глубокое место бассейна, а ведь я не умею плавать и не спасусь.

Она ощущала его рот на своей шее. Закрыв глаза, она отдалась во власть чувству, острому… сладостному.

Он притянул ее к себе чуть ближе. Она открыла глаза, но взгляд ее был затуманен.

— Мадди, мы не должны что-то начинать, чему не будет завершения.

Его голос вернул ее к действительности. Мадди уперлась рукой ему в грудь, чтобы удержаться на ногах и немного отстраниться от него.

Она решила притвориться, что не поняла его.

— Я совсем забыла. У вас самолет. Вам не стоит беспокоиться о моем завтраке. Вы и так уже сделали достаточно. И я на самом деле не очень голодна. — Она старалась произносить эти слова с легкостью, но разум ее возмущался. Лгунья, говорил ее внутренний голос. Ты голодна. Очень. Почему ты не разрешишь Майклу утолить твой голод? Почему не позволишь ему заключить тебя в объятия, гладить тебя, ласкать, заниматься с тобой любовью?

Она покачала головой, как бы отвечая на свои мысли. Куда это может завести? — спросила она себя. Никуда. Я не хочу, чтобы это привело в никуда. И Майкл не хочет.

Она сделала еще шаг назад, слегка отстраняясь.

— Вам надо идти, ваш самолет…

— Они летают через каждый час.

— Майкл… — она помолчала и набрала воздуху, — моя жизнь пошла кувырком в этот уик-энд. Я пытаюсь вернуть ее в нормальное русло, но это… нелегко. — Она смотрела на него. — Вы мне это не облегчаете.

— Вы мне тоже не облегчаете жизнь, — заметил он.

Они долго смотрели друг на друга. Наконец Мадди сказала:

— Я не думаю, что мы должны что-либо начинать, Майкл. У меня работа. Это все, с чем я могу справиться. Этого достаточно.

— Да?

— А для вас?

— Иногда я чувствую себя одиноким, — признался он. — Так же как и вы. Мадди не возражала.

— Мы все иногда чувствуем себя одинокими.

— Вопрос в том, что мы будем с этим делать? Мадди очень хорошо понимала, что вопрос Майкла не был риторическим. Он по-мальчишески задорно усмехнулся, и Мадди пронзило желание. Держись, заклинала она себя. Ты не позволишь себе упасть в объятия этого мужчины лишь потому, что вдруг остро почувствовала свое одиночество и тебе отчаянно захотелось того, без чего ты обходилась все эти годы.

— Мадди, вы энергичная, красивая, умная женщина, и…

— Перестаньте, Майкл. — Мадди неловко рассмеялась. — Вы мне вскружите голову. — Говоря это, она сделала шаг назад.

Майкл двигался вместе с ней.

— И я хочу вас.

Конечно, она знала, что это то, о чем он думал, но произнесенные вслух слова не могли не ошеломить ее.

— Это невозможно. — Ее голос был хриплым и взволнованным. — Это все осложнит.

— Нет, если мы постараемся. Давайте примем это легко, Мадди. Мы оба сильные, умные, нормальные люди.

— Это опасно, — прошептала Мадди. — Я хотела заниматься с вами бизнесом.

— Но вы также хотите заниматься со мной любовью.

— Нет. — Она поколебалась. — Да. Он улыбнулся.

— Ну вот и хорошо.

Она отодвинулась еще на несколько шагов.

— Нет, это нехорошо. Я хочу сказать, что даже в том случае, если ничего не усложнять — только не смейте утверждать, что все просто, — мы связаны бизнесом. И кроме того, я не очень опытна… У меня давно не было мужчины. А когда был… Это было чертовски трудно. Просто я заторможенная. Я пытаюсь сказать вам, Майкл, что я вас разочарую. — Она отвернулась. — Я в полной растерянности. Разве вы не видите, что с тех пор, как мы встретились, я не делала ничего, кроме глупостей. Мне надо отступить, пока я совсем не потеряла достоинство.

Он повернул ее к себе, прижался к ней, коснулся губами ее губ.

— Мне трудно представить вас трусом, Мадди. Она смотрела на него умоляющими глазами. — Майкл, пожалуйста… не надо. Он снова нашел ее губы, на этот раз заставляя языком их открыться и погружаясь во влажное тепло ее рта.

Ее женское естество загорелось безумным желанием, хотя она смутилась, будто девочка. Колени ее ослабели, сердце громко стучало.

— Послушай, — нежно сказал он, отстраняясь от нее. — Я тоже с этим боролся. Разные аргументы крутились в моей голове… мои собственные страхи, сомнения, тревоги. Но я хочу тебя, Мадди. И я устал с этим бороться. И хотя… — он притянул ее ближе к себе, — хотя я признаю, что критически оцениваю своих партнеров по работе, в любви я этого не делаю. Я хочу заниматься любовью с тобой, Мадди, несмотря на твое неумение. — Слабая улыбка тронула его губы. — Тебе не надо ничего изображать для меня. Я сам обо всем позабочусь. Доверься мне.

Будь она из правильных женщин, она бы просто обвила руками Майкла, прильнула бы к нему всем телом и, гортанно засмеявшись, сказала бы:

«Я твоя, дорогой». Но она была не из них.

Он наклонил голову, чтобы снова поцеловать ее, но она выставила вперед руку.

— Нет. Подожди. — Она отчаянно пыталась совладать с собой.

У Майкла не было намерения сдаваться. Она удержала его на расстоянии вытянутой руки, однако его пальцы проскользнули под манжеты рукавов ее платья, и по ее обнаженным рукам пробежала дрожь. Мадди утрачивала контроль над собой. Она чувствовала, что вот-вот уступит под его утонченным натиском, и ее пугал отклик ее собственного тела: голова кружилась, она вся горела, пульс участился.

Он снова наклонил голову, и на этот раз, прежде чем она успела возразить, накрыл ртом ее рот, не давая ей говорить, крепко целуя ее, проводя языком в глубинах ее рта.

Мадди уступила. Она плавилась в огне и ухватилась, чтобы не упасть, за рукава пиджака Майкла. Он поддерживал ее за локти, как будто знал, что она может рухнуть на пол.

Она прильнула к нему, он крепко обхватил одной рукой ее тонкую талию, а другой гладил ее лицо, касаясь его кончиками пальцев. Очень нежно…

Мадди слабо вздохнула. Да, думала она, пусть это случится. Не размышляй. Ничего не делай. Лишь позволь ему действовать.

Но эти правильные мысли, проносившиеся у нее в голове, отвлекали Мадди, делали напряженной, скованной. Майкл так крепко прижимал ее к себе, что придавил ей руку, лежавшую у него на груди. Когда Мадди попыталась высвободить руку, Майкл мягко засмеялся, ослабил объятия и положил ее руку к себе на шею. А она чувствовала неловкость, ощущала себя неуклюжей, когда он вдруг подхватил ее на руки.

— Майкл…

Он целовал ее, пока нес через холл. По дороге к ее спальне он наткнулся на стену и рассмеялся, но Мадди слишком нервничала, чтобы смеяться вместе с ним.

— Расслабься, — нежно сказал он ей, осторожно опуская ее на кровать. — Лишь слушайся меня.

Хотя напряжение ее нарастало, казалось, что желание заниматься любовью с этим сильным, чувственным, нежным мужчиной растопит ее тело изнутри.

Он стоял над ней. Он скинул пиджак, ослабил узел галстука и, сняв его через голову, начал расстегивать пуговицы на рубашке.

— Нет, — прошептал он, — открой глаза.. Смотри на меня, Мадди.

Веки ее вздрогнули. Она перевела взгляд на его лицо. Глаза ее блестели. Этот блеск напомнил Майклу блеск изумруда. Медленно она опустила глаза на его руки, расстегивавшие пуговицу за пуговицей на рубашке. Вот он снял ее. Мадди видела его обнаженную грудь прошлой ночью, но тогда это было совсем не так…

Майкл получал огромное наслаждение, наблюдая, как растет ее желание, преображая ее лицо. Опираясь одним коленом на кровать, он скользнул рукой по мягкому шелку ее платья. Мадди слегка приподнялась, чтобы он мог снять платье с нее через голову. Да, так он все и представлял себе, думал Майкл с улыбкой, расстегивая ее белый кружевной лифчик и обнажая бледную шелковистую кожу ее грудей. Он накрыл их ладонями, едва прикасаясь к ним. Кожа там была теплой, соски уже затвердели и были такими чувствительными, что она почти вскрикнула, когда он провел по ним большими пальцами.

Она хотела сесть, но он стиснул ее плечи, прижимая ее спину и голову к подушке. Затем он снова встал, и его руки потянулись к ремню. На этот раз Майклу не пришлось приказывать ей, чтобы она смотрела на него. Широко распахнутыми глазами она ловила каждое его движение.

Он расстегнул пряжку ремня, пуговицу и молнию на брюках. Его взгляд скользнул с лица Мадди на ее великолепные груди, трепетавшие от ее участившегося дыхания.

Но в тот момент, когда он собирался стянуть брюки с бедер, выражение его лица стало озабоченным.

— Мадди, ты принимаешь таблетки, да?

Она подскочила, как от выстрела. Схватила подушку и прижала ее к груди.

— Нам нельзя, Майкл… Я и не думала ни о каких таблетках. Я же говорила тебе, что прошло много времени с тех пор, как… — Она уставилась на него. — Я знала. Я предупреждала тебя, что ничего не получится. Я чувствую себя такой глупой… Такой… голой.

Майкл улыбался, садясь рядом с ней и вырывая у нее подушку.

— Обнаженная ты выглядишь великолепно.

— На тебе, кажется… ничего нет. Его улыбка стала шире.

— Ты захватила меня врасплох. Я чувствую себя таким глупым. Таким… голым. — Шутя, он прикрыл грудь подушкой.

Преодолев небольшое сопротивление Майкла, она вырвала у него подушку.

— Ты хорошо выглядишь обнаженным. Они оба засмеялись, избавившись от смущения, которое испытывали.

— Кажется, я видел аптеку неподалеку на твоей улице, — сказал Майкл.

Мадди кивнула.

Он поцеловал ее плечо, затем провел руками по сторонам ее грудей. Она дрожала.

— Не двигайся. Оставайся на месте. Я сейчас вернусь. — Говоря, он застегивал брюки и надевал рубашку. Он уже открывал дверь, когда она окликнула его.

Он вернулся, сразу решив, что она передумала, — он отчаянно боялся упустить момент.

— В чем дело? — Он не собирался грубить, но услышал в своем голосе крайнее разочарование.

Она сидела посередине огромной кровати, лицо ее пылало, медовые волосы спутались. Ее прелестные обнаженные груди так манили… И сколько еще предстояло в ней открыть захватывающего дух Ты не можешь так поступить со мной, Мадди, думал он. Я слишком глубоко увяз.

— Я просто подумала… — она улыбнулась улыбкой одновременно невинной и лукавой, — раз ты все равно идешь в аптеку, то, может быть, прихватишь немного подгузников…

Он выдохнул с облегчением и только тогда осознал, что до этого момента не дышал.

— Подгузники? Конечно.

— Спасибо.

Он кивнул. Он уже повернулся к двери, но снова услышал свое имя.

— Ты подумал, что я собираюсь сказать, что нам лучше забыть об этом, да? — Ее улыбка завораживала.

— Я рад, что ты этого не сказала, — только и ответил он.

— И я, — прошептала она, опрокидываясь на подушки в игривой позе. — Возьми мой ключ. Он на столике при входе.

Он проделал этот путь в аптеку и обратно за рекордно короткое время, будучи не в состоянии избавиться от беспокойства, что в его отсутствие Мадди передумает. Майкл же ни о чем другом и помыслить не мог…

Задыхаясь, он сбросил пальто и туфли, оставил огромную коробку с подгузниками на столике при входе и устремился в спальню Мадди.

— Я немного замерзла, так что забралась под одеяло. Ты все купил?

— Я засомневался — какой нужен размер. Мадди усмехнулась.

— Презервативов? Майкл засмеялся.

— Подгузников. — Он расстегивал рубашку гораздо быстрее, чем в прошлый раз. — Я купил дюжину.

— Подгузников? Он усмехнулся.

— Презервативов.

— Я думаю, ты переоцениваешь…

— Я лишь не хочу снова оказаться неподготовленным. — Он быстро сбросил с себя остальную одежду и забрался к ней под одеяло.

— Бррр. Ты холодный.

— Только снаружи. Внутри я весь горю, Мадди.

— О, Майкл, — прошептала она, кладя голову на его обнаженную грудь.

— Прости за задержку, Мадди.

— От этого все делается реальнее. Он взглянул на нее.

— Это плохо или хорошо?

— Хорошо, — прошептала она. — Очень хорошо. Я хочу почувствовать что-то реальное, Майкл. Несколько моих прошлых увлечений основывались на фантазии. То была пустая фантазия, по правде говоря.

Признание Мадди задело определенную струну в душе Майкла. Как и для Мадди, для него в сексе всегда не хватало чего-то… настоящего, но — в другом смысле. Секс для него всегда был больше физическим удовольствием, чем глубоко эмоциональным переживанием. Не то чтобы у Майкла было слишком много связей. И нельзя сказать, чтобы женщины, с которыми он встречался, были ему совсем безразличны, впрочем, чувство к женщине никогда не захватывало Майкла настолько, чтобы стать для него повседневной реальностью. Но вот с Мадди было все не так: он уже не знал, что в нем говорит громче — плоть или сердце. По всем законам логики это должно было бы чертовски напугать его. Но в данный момент Майкл был слишком увлечен разгадкой страстной натуры Мадди, чтобы размышлять и… пугаться.

Глава 8

Мадди представляла, что могла бы чувствовать, окажись она в постели с Майклом, но никакая фантазия даже близко не соответствовала тому восторгу, который она испытывала в действительности. Ощущения от соприкосновения с его сильным мускулистым телом, когда холодные пальцы Майкла пробегали по ее шее, плечам, ласкали ее груди, сводили ее с ума. Ее смущение и переживания от своей неловкости исчезли. Она наслаждалась.

Она занервничала, только когда Майкл до пояса стянул с нее одеяло.

Его глаза были прикованы к ее лицу, но, когда его взгляд стал опускаться ниже, Мадди схватилась за край одеяла, пытаясь снова натянуть его на себя.

— Не надо, Майкл, — жалобно прозвучал ее голос.

— Мне хочется смотреть на тебя, Мадди, — говорил он мягко, неторопливо.

— Я не могу находиться под таким пристальным взглядом.

Он нагнул голову, прикасаясь губами к ее торчащему соску. Мадди затаила дыхание.

— Поверь мне, — хрипло шептал он у ее груди, — сможешь.

Мадди тихонько вздохнула, отрывая пальцы от одеяла.

Языком Майкл нежно прокладывал дорожку в направлении ее живота. Он уже мог почувствовать, как напряглись в возбуждении мышцы под тонкой шелковистой кожей, но продолжал свою умопомрачительную неторопливую ласку.

Она ощущала его пальцы, все еще холодные, на внутренней стороне своих горячих бедер. Она пьянела оттого, как его рот скользил — кружок… еще маленький кружок — по ее животу. Одеяло было отброшено, и резкий контраст холода и тепла приводил ее в дрожь. Она неровно дышала и зажмурила глаза.

— Мадди. — Его дыхание защекотало ей лицо.

— Ммм.

— Открой глаза. Она повиновалась. Он улыбнулся ей.

— Ты прекрасна, Мадди. Вся. Безупречна с головы до ног.

— О, Майкл. — Она осмелилась пройтись взглядом по всему его телу.

— Ты тоже… очень красив.

Они оба тихо засмеялись, а затем губы их слились в поцелуе. Она обхватила его плечи, нащупывая пальцами его твердые мускулы. Мадди нравилось, как Майкл целовал ее. Он был таким стремительным, таким изобретательным. Таким умелым. Его язык, губы опьяняли. Она полностью подчинилась своему желанию, больше не пытаясь бороться с ним. Ей хотелось, чтобы Майкл никогда не отрывал от нее своих губ. Она хотела всегда ощущать на себе тяжесть его тела. В порыве страсти она стала нежно гладить его возбужденное естество.

Когда глухой стон сорвался с его губ, Мадди подумала, что это стон наслаждения. Только когда Майкл резко дернулся, почти вскрикнув, Мадди похолодела, в тот момент она все еще не сознавала, что ее тело продолжало непроизвольно двигаться в инстинктивном ритме желания.

Он скатился с нее. Неожиданное разъединение с ним заставило ее вздрогнуть. Она открыла глаза. Смущение, стыд, неприкрытое желание отражались на ее лице, когда она уставилась на перекошенное лицо Майкла.

— Что-то не так? Это я? Я сделала тебе больно? Сделала что-то, что тебе не понравилось? Я знаю… я напряжена. Просто… — Она обреченно вздохнула. — Я стараюсь, Майкл. Но я знала, что это была плохая идея.

— Мадди? — Он улыбался. Она несмело взглянула на него.

— Да?

Он наклонился к ее уху.

— Я нашел твою брошь. Или, если быть точным, большой палец моей ноги наткнулся на нее.

— Что?

Майкл сел, нагнулся к краю кровати между матрасом и стеной и извлек брошь.

— Ой, Майкл! — Она села рядом с ним, наблюдая за тем, как он справился с поврежденной застежкой, а потом опустил брошь ей на ладонь. — Она, должно быть, завалилась туда, когда я, отыскивая ее, приподнимала покрывала. Ты укололся? Дай я посмотрю.

Он усмехнулся.

— Только при условии, что ты пообещаешь поцеловать это место.

— Что за шутки! Не сейчас. Клянусь, судьба специально это подстроила. — Мадди печально смотрела на брошь.

Майкл забрал у нее брошь и положил на тумбочку. Затем он взял ее за плечи и, заставив откинуться назад, нежно поцеловал ее рот.

— Это тоже судьба, Мадди. — Он поцеловал ее снова, еще нежнее, но уже более требовательно.

Когда он нашел ее губы на этот раз, он просунул язык глубоко в ее рот… извлекал и вновь просовывал… Его поцелуи были безжалостны, он ласкал ее рот в мучительном ритме, который заставлял ее непроизвольно двигаться в такт его натиску.

Теперь в действиях Майкла не было ничего от прежней неторопливости. Его сильное, мускулистое тело двигалось сверху, своей тяжестью выдавливая воздух из ее легких до такой степени, что она едва дышала. Он взял ее руки за запястья и вытянул их за ее головой на подушках. Это движение заставило ее спину выгнуться, и ее высокие плотные груди сильнее ударялись о его грудь. Теперь он превратился в сплошной жар. Жар и огонь.

Удерживая ее распятой, он взглянул на нее. Его темные глаза светились. Мадди смотрела на него, загипнотизированная. Когда он прижался ртом к ее рту, их поцелуй длился бесконечно… пока они не начали задыхаться.

Сознание Мадди отключилось. Она всецело подчинилась инстинкту и желанию, когда ее тело двигалось под Майклом, следуя его ритму. Она возбуждалась от частого подъема и опускания его груди и живота, а Майкл быстро подстраивался под ее ритм, и они дышали в унисон.

Когда Майкл отпустил ее запястья, ее руки порывисто скользнули по упругой, атласной коже его спины. Он сменил позицию, сильными мускулистыми ногами обхватив ее ноги. Теперь уже она искала его губы, ее язык страстно исследовал его рот. Она таяла… она источала влагу, а руки ее стали увереннее, когда, скользя по его ягодицам, она прижимала его к себе.

Ее бедра устремились к его бедрам. Она выгнулась, желая вобрать его в себя. Она выкрикивала его имя. Сильная, неудержимая страсть охватила ее. Она жадно ласкала, гладила его тело, пьянея от их смешанных стонов наслаждения. Она горела его огнем.

— О, Майкл, пожалуйста… — простонала она ему в шею.

Он приподнял голову, посмотрел на нее, увидел в ее чертах неистовое желание.

— Судьба, Мадди. — И после короткой паузы и шелеста фольги он проник в нее… в самую ее суть. Мадди задохнулась. Голова ее откинулась назад. Его губы впивались в ее шею, пока Мадди не застонала от удовольствия.

Когда его движения участились, она извивалась под ним, ни на миг не позволяя ему замедлять темп. Они все теснее сливались друг с другом до тех пор, пока она не замерла в самой высокой точке экстаза, дрожа как лист и со страстью выкрикивая его имя. И все время он отвечал ей.

Ему еще хотелось понаблюдать за игрой наслаждения на ее лице, но он уже был не властен над собой — он невольно закрыл глаза и очутился вне времени и пространства. Он хотел продлить мгновение, но уже не мог. Желание его было подобно приливной волне — она захлестнула его тело… накрыла с головой.

Он лихорадочно искал ее губы в самый момент освобождения. И застонал, впившись в ее рот. Мадди почувствовала, что все ее тело трепещет, и затем пришло ее собственное освобождение через непроизвольный, неконтролируемый взрыв истинного наслаждения, которое затопило все ее тело.

После этого она еще долго прижимала его к себе, ощущая себя с Майклом связанной в единое целое экстазом, который они столь полно разделили друг с другом. Она все еще чувствовала волны наслаждения, распространявшиеся внутри ее.

— Знаешь, я никогда не делала этого прежде.

Майкл усмехнулся.

— Я мог бы и поверить. — Он повернулся, чтобы видеть ее лицо, нежная улыбка смягчала его резкие черты, его темные глаза тепло скользили по ней.

— Я хотела сказать, что никогда раньше не занималась любовью при свете дня. Ощущения… как-то острее.

— Только подумать, чего бы ты могла лишиться, — проговорил он шутливым и одновременно нежным тоном, напомнив Мадди, что во многих отношениях они все еще оставались малознакомыми людьми. Внезапно она почувствовала вину и неловкость. И попыталась натянуть на себя одеяло.

— Не надо, — мягко сказал Майкл.

— Прохладно.

— Мадди, — проговорил он, беря ее за подбородок, — заниматься с тобой любовью при свете дня было удивительно хорошо. Это самый лучший день из прожитых мною.

— Но не самый разумный, — сказала Мадди. — Для нас обоих. — Она с беспокойством посмотрела на него. — Что теперь будет, Майкл? Как мы сможем отбросить в сторону то, что произошло, и все-таки заняться бизнесом?

Майкл некоторое время молча смотрел на нее.

— Послушай, Мадди. Я говорил тебе, что мы рассматриваем предложение от другой компании. Но помимо этого у меня есть новая идея в отношении «Сарджент»… такая, что могла бы оказаться несравненно лучше. Хотя понадобится немного времени, чтобы убедиться в этом. Я думаю, что мы сможем все осуществить, Мадди. Если не будем оказывать чрезмерного давления друг на друга.

Мадди было неясно — говорит Майкл об их личных или о деловых отношениях. Однако у нее было чувство, что он, вероятно, имел в виду и то и другое. Ее также очень беспокоила эта его новая идея.

— Что за идея? — уныло спросила она.

— Я тебе все расскажу, как только прояснятся детали.

Мадди с упрямством смотрела на него.

— Я бы предпочла старую идею, Майкл. Ты знаешь пословицу: «Синица в руке…» — Она нахмурилась. — Послушай, если ты действительно считаешь, что другая компания лучше, то я не нуждаюсь в том, чтобы ты в порядке компенсации подбрасывал мне какие-то крохи, — сердито бросила она.

— Я здесь не говорю о крохах, Мадди. — Он устало вздохнул. У него не было никакой возможности убедить ее до тех пор, пока он не продемонстрирует ей кое-что, и тогда, он надеялся, он реабилитирует себя.

— Не пойти ли нам куда-нибудь поесть? — предложил Майкл.

— У тебя потрясающая привычка переключаться на другую тему, когда это тебе на руку, Майкл. Он улыбнулся.

— Разве я сделал это не вовремя? Она вздохнула.

— Конечно, вовремя. Я хочу есть. Но как быть с Тимми?

— Мы уйдем не больше чем на час. Я думаю, можно оставить его на это время с миссис Джон-стон, если она все еще дома.

— Я схожу в душ, а потом позвоню ей, — сказала она, не осознавая, как неестественно звучит ее голос, но полностью осознавая испытываемое ею чувство неловкости оттого, что она вставала с постели обнаженной.

Ей не надо было даже смотреть на него — она знала, что он пристально разглядывает ее. Она поспешила к шкафу, схватила халат, надела его и быстро направилась в ванную.

Не успела она встать под душ, как дверь ванной открылась.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

— Присоединишься ко мне? — Она почувствовала, что краснеет.

Он стоял там, обнаженный. Одно дело — лежать с ним в постели, когда они оба захвачены страстью, и совсем другое — оказаться перед ним обнаженной при ярком свете в ванной.

Он улыбнулся, отчего она только еще больше смутилась.

— Готов поспорить, это еще что-то, чего ты никогда не делала.

— Майкл…

Он продолжал улыбаться.

— Хотя у тебя есть некоторый опыт, Мадди. Ты, должно быть, слышала выражение: «Рука руку моет».

— Майкл! — На этот раз ее голос был резким, негодующим. Если он думает…

— Я шучу, Мадди. Разве ты не понимаешь, когда я шучу с тобой, а когда серьезен? — Он сделал еще несколько шагов и закрыл за собой дверь ванной. — Ты действительно обо мне такого плохого мнения?

Она медленно покачала головой. Она была не в состоянии удержаться и рассматривала его загорелое, стройное, но мускулистое тело.

Маленькая комната делалась еще меньше по мере того, как он приближался. Он остановился на расстоянии меньше фута от нее, нисколько не смущаясь из-за своей наготы.

У нее перехватило дыхание, а потом она шагнула к нему. Ощущение от близости его тела было головокружительным. На какой-то момент он прижал ее к себе, а затем потянулся и включил душ.

— Какой ты любишь? — прошептал он ей в ухо. Мадди уже вся плавилась внутри.

— Очень горячий, — хрипло ответила она.

Они вместе шагнули под душ и под льющимися струями воды намыливали друг друга, а потом целовались, прильнув друг к другу в скользких объятиях. Он намылил ее волосы, вымыл ей голову, сделав при этом фантастический массаж, и целовал ее, пока струи воды не смыли мыло.

Она задохнулась, когда он прижал ее к холодной кафельной стенке душа. От контраста с горячей водой она ощутила непреодолимое возбуждение. Она чувствовала его вздымавшееся естество между своими мыльными бедрами.

Он приподнял ее, подхватив за ягодицы и замкнув ее ноги вокруг своих бедер. Под струями воды они любили друг друга…

Потом он вытирал ее, а она блаженно улыбалась.

— Ты прав, я никогда раньше не принимала душ с мужчиной. — Легкий смех сорвался с ее губ. — Это был исключительный эксперимент.

Он завернул ее в полотенце и, прижав к себе, громко и жадно поцеловал.

Мадди обхватила руками его шею. Было невозможно поверить — как много всего случилось с ними за это короткое время! Но она и не считала, что время в эти несколько прошедших дней текло как обычно. Нет, со временем произошло что-то совершенно удивительное. Она уткнулась лицом в его все еще влажную шею, проводя пальцами по его спине. Его тело ошеломляло ее. Оно было таким сильным, таким решительным, таким отзывчивым. И таким нежным и любящим.

Он приподнял ее голову, его взгляд приковывал, ослеплял ее… Он нашел ее губы, и их языки запульсировали, сплелись… Да, совершенно удивительное произошло, подумала она, счастливая. А что до личных и деловых осложнений, то не сейчас же говорить о них или даже думать…

Они вернулись в спальню Мадди и одевались с уверенной неспешностью. Затем Мадди позвонила миссис Джонстон, которая сказала, что будет рада присмотреть за Тимми.

Настроение у Тимми уже было получше, и Мадди решила, что антибиотик подействовал. Успокоенная, она передала веселого ребенка на попечение миссис Джонстон.

И все же Мадди не хотела оставлять Тимми надолго, а потому выбрала закусочную в двух кварталах от своего дома. Они оба были страшно голодные и заказали по огромному бифштексу с жареным картофелем и салатом. Ели они с явным удовольствием.

Потом они разделались с пломбиром, политым вареньем, и прикончили бутылку кьянти, которую Майкл заказал к ланчу.

— Это было великолепно, — вздохнула Мадди, сделав последний глоток и опуская свой бокал.

— Надеюсь, что речь идет не только о еде. Она усмехнулась.

— Конечно. — Она наблюдала, как он выскребает пломбир из вазочки, а потом наклонилась вперед. — Майкл, я знаю, что ты пошутил, когда говорил, рука руку моет, но мне бы хотелось, чтобы то, что случилось сегодня, не повлияло на твое решение. Не пойми меня не правильно. Я отчаянно хочу этого контракта.

— Мадди…

— О, я помню, что ты еще рассматриваешь все поступившие предложения. Мне только хочется, чтобы ты знал, что я не ожидаю никаких преимуществ.

Чувство блаженства, которое испытывал Майкл, исчезло.

— Мадди, поверь мне, в моем решении не будет ничего личного. Я не занимаюсь бизнесом таким образом. Никогда. — Тон его был выразительным — возможно, он старался даже скорее убедить себя, а не Мадди, что никак не может позволить своим личным чувствам повлиять… на принятое решение. Теперь — меньше, чем когда-либо. И все-таки он в который раз спросил себя, а не слишком ли он поторопился с «Лямур»? И в который раз заключил, что эта компания, как ему чертовски хорошо было известно, самая подходящая для новой линии Барретта. Но у Майкла была действительно великолепная новая идея для «Сарджент». Если бы все удалось, он был уверен, Мадди пришла бы в восторг. Но если не удастся…

Мадди увидела, как потемнело лицо Майкла. Она протянула через стол руку и положила ее поверх его руки.

— Еще одна вещь, Майкл. Если ты волнуешься, что у меня возникли какие-то ожидания — помимо бизнеса, — то можешь успокоиться. Никаких пут, Майкл. Ни пут, ни обязательств, ни клятв. — Ее улыбка была нежной, но гораздо более печальной, чем она думала. — Согласен?

Он устало выдохнул:

— Согласен.

Но когда они возвращались пешком, по морозу, к Мадди домой, Майкл был очень молчалив, он, казалось, полностью ушел в свои мысли. Ей хотелось знать, планирует ли он все еще лететь в Нью-Йорк, но лучше не спрашивать. Правда была в том, что она хотела, чтобы он остался. Все, о чем она мечтала, так это забраться с ним обратно в постель. Если Мадди впредь собиралась быть свободной от каких-либо привязанностей, то почему эта не может продлиться чуть дольше?

Голова Майкла, однако, была занята другими насущными проблемами. Он взглянул на часы. Было около трех. Он хотел позвонить в компанию «Барретт» и прояснить для себя все в отношении этой новой идеи, которая захватила его. Если бы старик согласился, то он полетел бы в Нью-Йорк, чтобы раскрутить дело уже утром. В любом случае он должен вернуться в Бостон вовремя — к обеду по случаю свадьбы его сестры в пятницу вечером. Тогда он сможет быть более откровенным с Мадди и в то же время подсластить для нее горькую пилюлю отказа…

Погруженный в собственные мысли, он не слышал, что говорила Мадди.

— Прости, — извинился он. — Я не слушал тебя.

— Да ничего важного я не сказала. Я просто вспомнила, когда мы проходили мимо химчистки, что они должны заплатить мне за то, что испортили мое новое платье.

— Ну да, — кивнул он.

Мадди вымученно улыбнулась — она чувствовала себя отвергнутой и пыталась прогнать это чувство. Они стояли перед ее домом.

— Ты поднимешься?

— Нет, — ответил Майкл. — Я не могу. Мне надо сделать несколько звонков. И я все еще рассчитываю улететь в Нью-Йорк.

Никаких пут, напомнила она себе. Майкл ясно давал понять, что и он за это. Нечестно и глупо, продолжала она молча укорять себя, ставить условия, а потом жалеть, что их приняли.

— Нью-Йорк. Верно. Я почти забыла. Ты собирался туда утром. Я не поломала твое расписание, нет? — Она не могла смотреть ему в лицо и сосредоточила внимание на его руках. Он не носил перчаток и не прятал для тепла руки в карманы. Это были красивые руки, сильные и в то же время способные на удивительную нежность. Мадди вспомнила, как они ласкали ее тело.

Теплая улыбка смягчила его напряженное лицо.

— Это был удивительный зигзаг. Мадди не улыбнулась в ответ.

— А как же семейное торжество во вторник вечером?

Майкл пожал плечами.

— Прилечу вечером, если смогу. И — снова в Нью-Йорк. — Он помолчал. — За мной обед.

— За тобой деловая встреча, — уточнила Мадди.

— Она у нас состоится. Как насчет того, чтобы я посетил твою фабрику в пятницу? Ты все мне покажешь. И мы сможем поговорить.

— Хорошо. — Она почувствовала, что замерзает. — Я думаю, мне надо освободить миссис Джон-стон.

— Ох, Мадди! Чуть не забыл. У тебя есть еще тюбик крема, которым ты смазывала Тимми? Я хотел бы добавить его к тем образцам продукции, которые ты представила нам.

Мадди просияла, думая, что Майкл отказался от этой своей новой идеи в отношении «Сарджент».

— Значит, ты хотел бы включить его? Прекрасно. Он может быть составляющим в серии из пяти средств для лица. Он замечательно сочетается с очищающими, тонизирующими и питательными масками, которые я уже послала вам. К тому же есть еще новый спрей для лица, который мы собираемся выпускать вместе с увлажнителем. Как только приду завтра на работу, я возьму их для тебя. Или, если хочешь, мы могли бы заехать за ними сейчас.

— Подожди, Мадди. Давай я просто поднимусь с тобой и возьму тюбик крема для начала. Мадди улыбнулась.

— Хорошо.

Майкл вошел с ней в подъезд. Пока они ждали лифта, Мадди не могла удержаться, чтобы не высказать еще одну идею:

— А как насчет специальной сумочки для коллекции? В цветах «Барретт»? На серебряном фоне темно-бордовая аббревиатура компании? Мы могли бы использовать наших дизайнеров, но если вы предложите кого-то с вашей стороны…

— Лифт.

Майкл нетерпеливо подтолкнул Мадди в лифт и вошел следом за ней. Ему не хотелось думать о том, как он будет себя чувствовать в пятницу, если провалится его новая идея.

Прежде чем направиться в аэропорт, Майкл позвонил своему боссу из бостонского отделения фирмы Барретта и, увы, узнал, что того не будет в городе до среды. Майкл повесил трубку, барабаня пальцами по столу управляющего, который благополучно отлучился по делам. Спустя несколько минут Майкл дозвонился Джоулу Эпстайну, фабриканту, который был одним из крупнейших поставщиков Барретта. Майкл проговорил тридцать минут по телефону и в заключение беседы заручился согласием Эпстайна встретиться у него в офисе в четверг утром. На этот раз, положив трубку, Майкл почувствовал себя немного лучше. Эпстайн был ловким бизнесменом, и его репутация, как и его счет в банке, не была результатом сверхосторожности. У него был талант появляться на подходящих рынках в подходящее время. И он знал, когда можно рискнуть. Майкл рассчитывал, что убедит его во всем.

Покинув отделение фирмы «Барретт», по пути в аэропорт Майкл попал в автомобильную пробку. Зажатый со всех сторон стоявшими машинами, он воскрешал события, произошедшие с ним в течение последних нескольких дней. Он не мог выбросить Мадди из головы. А когда он ожидал посадки в самолет, то намеревался позвонить ей, но быстро отказался от этой мысли. Нет, ему надо побыть на некотором расстоянии от Мадди. Их отношения развивались слишком стремительно. Она лишила его равновесия. Смутила. Он не мог разобраться в своих чувствах. Но ему было в достаточной мере ясно, что чувства его не были случайными, так же как и чувства Мадди, он это знал. Она сказала: никаких пут. И он поверил, что она говорила, как думала. Она не притворялась, рассчитывая на обратный психологический эффект. Тем не менее человек обыкновенно оказывается в путах неожиданно для себя. Майкла бросило в жар, когда он вспомнил, как явился вчера в дом своей матери вместе с Мадди и Тимми. Счастливая семейка. И тут он ощутил холодок во всем теле.

В итоге он позвонил сестре Синди, но вскоре понял, что напрасно это сделал.

— Черт побери, Синди. Оставь эту тему.

— Что я такого сказала? Я сказала только, что она приятная женщина. Дружелюбная, привлекательная, чуткая, тонкая, замечательная женщина.

— Да, я согласен, у нее все это есть. Она дружелюбная, чуткая, красивая. И если бы она захотела — чего не хочет, — то могла бы стать какому-то парню… какому-то другому парню прекрасной женой. Я ясно выражаюсь?

— Ты абсолютно прав, Майк. — Синди засмеялась. — Нет, не привлекательная. Красивая — будет сказать точнее.

На следующее утро Мадди опять отнесла Тимми к миссис Джонстон, у которой явно возникла искренняя привязанность к ребенку: она даже слышать не хотела о том, чтобы Мадди обратилась в службу по уходу за детьми. Мадди появилась у себя на работе как раз к началу утреннего совещания, ранее запланированного ею. Несколько раз по ходу совещания с Лиз и еще тремя ответственными сотрудниками фирмы Мадди пришлось просить их повторить то, что они сказали. И со смущенным смешком она призналась, что у нее не было возможности ознакомиться с докладом Ларри Гиббона по исследованию рынка. Все четверо уставились на нее с неподдельным изумлением. Обсуждение доклада было главной причиной, из-за которой она устроила совещание.

Когда четверка переключилась с обсуждения доклада на обычную управленческую дискуссию о целях, стратегии и планах по выпуску новой продукции, Мадди по-прежнему оставалась безучастной. Лиз поглядывала на нее с беспокойством, особенно после того, как получила от нее туманный ответ на свой вопрос о перспективах сотрудничества с Барреттом.

Когда совещание закончилось, Лиз, не дожидаясь приглашения Мадди, последовала за ней в ее офис управляющего компанией — светлое просторное помещение с большим рабочим столом, с уютными бархатными креслами кремового цвета в углу и рядом окон вдоль дальней стены, которые выходили на реку Чарлз.

Мадди села за свой стол, бросив взгляд на Лиз, которая, отодвинув бумаги, примостилась на краю стола и поглядывала на подругу.

— Это с тобой впервые, Мадди. Мадди казалась встревоженной.

— Что ты имеешь в виду?

— За семь лет, проведенных бок о бок с тобой, я не припомню, чтобы ты не подготовилась к совещанию. Особенно если учесть, что ты сказала мне вчера: ты остаешься дома на весь день, чтобы поработать.

— Да, — Мадди с трудом проглотила ком в горле, — это был неспокойный день. Тимми… уход за ребенком… знаешь, это такая работа, Лиз. Такая работа… очень отвлекает…

— Ммм.

— В чем дело? Лиз усмехнулась.

— Что-то подсказывает мне, что не только Тимми отвлекал тебя.

У Мадди расширились глаза.

— Как ты узнала? Лиз подмигнула.

— Удачная догадка.

— Ох!

— Это больше чем догадка. У тебя налицо все классические признаки, Мадди.

— Что за классические признаки? Я не понимаю, о чем ты говоришь, Лиз. — Мадди провела рукой по волосам и вздохнула. — Я плохо спала в последнюю ночь.

Лиз посмеивалась над Мадди.

— Это один из них. Готова поспорить, что ты также пропустила завтрак. Не хотелось есть, так ведь? Мадди выглядела огорченной.

— Да, так.

Лиз наклонилась ближе.

— И ты с трудом соображаешь. Мадди глуповато улыбнулась.

— Это временно. Это пройдет. — Улыбка постепенно исчезла с ее лица. — Со мной меньше, чем с кем бы то ни было из женской половины человечества, может такое случиться.

— А что случилось? — Лиз явно не нуждалась в ответе, она хотела раскрыть глаза на происходящее Мадди.

— Ну… увлечение. Я намерена выбросить Майкла Харрингтона из головы.

— Это значит — конец переговорам с Барреттом?

— Нет, — быстро ответила Мадди. — Слава Богу, Майкл — профессионал. Наши деловые отношения — отдельная проблема.

— Тогда ты уж точно не сможешь выбросить Майкла из головы.

— Ну, ты не понимаешь, что я имею в виду, Лиз, — поспешно сказала Мадди, хватая ручку и нервно чиркая ею по листу бумаги.

Лиз ничего не ответила, и Мадди, бросив ручку, посмотрела на нее. Тело Мадди ныло от усталости. Она металась и ворочалась всю ночь, она не могла найти удобное положение. Никогда прежде ее кровать не казалась ей такой широкой, такой пустой. С того момента, как Майкл ушел вчера, она думала только о нем. Тело ее пребывало в состоянии болезненного полувозбуждения. Но в гораздо худшем состоянии, чем ее тело, находился ее разум. Она всегда была трезвомыслящей, уверенной в себе, она знала, чего хотела, в чем нуждалась… а в чем нет. Она была рассудительной, независимой… хозяйкой самой себе. Фактически она провела всю свою жизнь в одиночестве. Она никогда не была по-настоящему — ни физически, ни эмоционально — с кем-то близка. Те несколько попыток, которые она предприняла, чтобы сблизиться с Фелисити, оказались неудачными… полностью провалились.

Но в этот уик-энд с Майклом… она почувствовала, что он ей близок, как не был близок еще никто… за всю ее жизнь. С Майклом она перестала быть неловкой, он сделал ее раскованной. Он заставил ее ощутить всю полноту жизни… ожить. Майкл заставил ее мечтать о другом мире, где можно просыпаться с ним каждое утро, сидеть за завтраком напротив него за столом, даже по очереди готовить бутылочку и кормить их собственного ребенка, вместе напевать колыбельную.

Мадди схватилась за живот.

— Ой, у меня ноет живот. Лиз мягко засмеялась.

— Это тоже один из классических признаков.

Глава 9

Мадди появилась у двери миссис Джонстон после работы продрогшая, измотанная и чуть живая.

Миссис Джонстон настояла, чтобы она зашла и выпила чашку горячего чая. Из чувства благодарности Мадди согласилась, но она бы предпочла поскорее подняться с Тимми к себе, уложить малыша спать, принять горячий душ и забраться в постель. На работе был трудный день. Она была несобранной, рассеянной, не могла ни на чем сосредоточиться. А разговор с Лиз только еще больше ее расстроил.

Пока Мадди раздевалась в холле, миссис Джон-стон сходила за Тимми, лежавшим в кроватке, которую обычно занимала внучка миссис Джонстон, когда появлялась у нее в гостях. Как только Тимми увидел Мадди, лицо его расплылось в улыбке, пухленькие ручки потянулись к ней. Мадди испытала острое чувство радости, а когда взяла его на руки и он удовлетворенно прижался к ней, она засмеялась.

— Привет, парень. Похоже, у тебя был приятный, спокойный день. — Вот о себе она этого сказать не могла.

Мадди последовала за миссис Джонстон на кухню и села за стол, пока та ставила чайник.

— Я очень вам благодарна за то, что вы присмотрели за Тимми, пока я работала сегодня, но я не могу привязывать вас к дому на целую неделю, миссис Джонстон. Я должна попытаться найти приходящую няню.

— Ерунда. Даже слушать об этом не хочу. Мне нравится ухаживать за Тимми. Он — ангел. — Миссис Джонстон улыбалась, глядя на малыша, который увлеченно играл с волосами Мадди. — Он скучал по вам сегодня.

— Не может быть. — Это казалось Мадди невозможным.

— На самом деле скучал. Вы бы видели, как он сиял, когда я положила его около телефона, разговаривая с вами днем — вы звонили проверить, как он.

— Радовался?.. — Мадди нежно погладила Тимми по спинке. И покраснела. — Я не проверяла. Я знала, что вы прекрасно ухаживаете за ним. Я только… — Мадди сама не знала, почему она позвонила. И почему тоже просияла, услышав гуканье Тимми в телефонной трубке.

— Вы просто соскучились по нему, — сказала миссис Джонстон. — Мы быстро привязываемся к малышам. Но так и должно быть. Только возьмем на руки кроху — и уже таем от счастья.

Мадди улыбнулась Тимми.

— Да, он прелестный малыш. Особенный.

— Они все прелестные. Даже если плачут. Когда у вас будет собственный ребенок, вы поймете.

— Ну нет. Ребенка я не планирую. Успешная карьера и семья — несовместимые вещи. Я не собираюсь стать суперженщиной года, — выразительно добавила Мадди.

— Вам только нужен муж, который будет помогать. Большинство мужчин так и делают. Мой зять Гарри все время помогает моей дочери. Она — учительница и вышла на работу, когда ребенку исполнилось всего восемь месяцев. Они с Гарри по очереди встают к малышке, чтобы покормить и переодеть ее. Гарри меняет ей подгузники и везет к врачу при первых же признаках простуды. И чаще всего ему звонит приходящая няня, если возникают проблемы с Дженнифер.

Пока миссис Джонстон расхваливала своего зятя, Мадди невольно подумала, что Майкл мог быть таким отцом — заботливым, внимательным, любящим. Нет, оборвала она себя, это к нам не относится. Майкл, возможно, волшебник с детьми, но он не хочет иметь собственных детей. Как и она.

Они попили чаю, и Мадди повернула беседу в иное русло. Тем, временем Тимми с упоением растирал деснами печенье и ни за что не желал сойти с колен Мадди — он начинал плакать всякий раз, когда она пыталась посадить его на специальный стульчик для еды, который был у миссис Джонстон на случай приезда внучки. Конечно, Мадди не собиралась потакать ему, но испытывала все растущее чувство радости от сознания того, что Тимми уже привязался к ней. Они вдвоем, начав неудачно, прошли длинный путь. Эта мысль, разумеется, привела ее к мыслям о Майкле. Да, неудачно начали. Да, прошли длинный путь. Увы, сознание этого принесло ей мало радости. Полдня на работе она проклинала себя за то, что так пылко увлеклась Майклом, а вторую половину потратила, пытаясь привести в порядок свои растревоженные чувства.

Поднимаясь к себе в квартиру пятнадцать минут спустя, Мадди только и думала об утреннем разговоре с Лиз. Неужели ее помощница права? Неужели у нее налицо все классические признаки влюбленной женщины? Да нет… Этого просто не могло быть. Полюбить Майкла? За такое короткое время? Это смешно. Хотя Лиз не усматривала здесь ничего необычного. Если «любовь с первого взгляда» — речевой штамп, говорила она, значит, подобное случается довольно часто, иначе не стало бы штампом.

— Любовь с первого взгляда, — пробормотала Мадди, открывая дверь и входя в квартиру. — Ерунда. Это просто увлечение.

Тимми посмотрел на нее, его розовенькое личико херувима расплывалось в улыбке. Мадди находила эту улыбку очень ироничной.

— Ах, так ты мне не веришь! Тимми захихикал.

— Да, парень, это правда. И я могла бы уточнить — преходящее увлечение. Что справедливо и для Майкла. Стоит только вспомнить, как он стремглав бежал отсюда вчера. Готова поспорить, что в данную минуту он горько сожалеет… — Она замолчала, лукаво улыбнувшись Тимми. — Вот против этого ты уже не возражаешь. Но что, если мы переменим тему? Давай поговорим об обеде. Рисовая смесь для тебя и гамбургер для меня. Что ты на это скажешь?

Тимми взглянул на нее так, что могло показаться, будто разговор о ней с Майклом он находит более интересным.

Мадди поморщилась.

— Не знаю, Тим, но я, должно быть, действительно свихнулась — разговариваю с шестимесячным младенцем! Я начинаю беспокоиться за состояние своего ума.

С этой мыслью Мадди занялась приготовлением обеда, потом кормила Тимми, купала его и укладывала спать. Когда она накрыла Тимми одеялом, то вдруг подумала, что уже автоматически делает все, чего требует уход за ребенком. Вот это да, думала она, как многому я научилась за такое короткое время. Но потом пришла непрошеная мысль: как многому научил меня Майкл.

В то мгновение, когда он снова проник в ее мысли, Мадди поняла, что проиграла. Надо смотреть правде в глаза. Она потеряла голову из-за Майкла.

Она решила лечь пораньше, надеясь в эту ночь заснуть, и опасалась, что если этого не случится, то можно будет сделать вывод: Лиз не ошиблась со своими классическими признаками. В этих признаках Мадди уже начала усматривать нечто зловещее.

Она разделась и пошла в ванную принять душ. Но только она хотела пустить воду, как сразу же представила Майкла — вот он потянулся к крану и спросил у нее этим глухим, возбужденным голосом, какую воду она любит.

О Господи, в отчаянии подумала она, я, должно быть, влюблена. Даже душ принять не могу без него. Глаза ее наполнились слезами.

Она решила принять ванну и добавила в воду пену, которую Фелисити привезла ей из Парижа несколько месяцев назад.

Фелисити. Чем бы ее мать помогла ей в ее теперешнем состоянии ума? Не в первый раз Мадди почувствовала тоску, что у нее не та мать, которой можно было бы довериться. О, если бы Мадди могла позвонить маме, попросить, чтобы она приехала и помогла разобраться с этими ее непонятными чувствами! Она нуждалась в материнском совете. Она хотела тепла, участия, утешения, материнской понимающей улыбки.

Вряд ли она получила бы все это от утонченной Фелисити, даже если бы и разыскала ее. И даже если бы доверилась ей, Фелисити, в чем не приходилось сомневаться, только криво улыбнулась бы и посоветовала не воспринимать все слишком серьезно. Она посоветовала бы отвести Майклу скромное местечко в ее жизни, а если бы он стал излишне обременительным, то — расстаться с ним, разругавшись, и пойти купить новое платье. Для Фелисити любовь была вещью, не связанной с неудобствами, затруднениями. Фелисити, безусловно, никогда не позволяла себе в своих личных отношениях заходить слишком далеко — она не терпела помех в работе. Мадди вспомнила, что последней открыткой, полученной ею от Фелисити, была как раз та, которую прочел, Майкл.

— Ну вот, мама, мне не придется лететь с тобой в Грецию, чтобы найти мужчину своей мечты. Он сам переступил порог моего дома. Я надеюсь, ты удовлетворена.

Мадди погрузилась глубже в горячую воду, подтянув колени к груди и взбивая пальцами ног пену. Ароматный мыльный жар возбуждал. Мадди закрыла глаза, оставив подбородок на мокрых коленях. Ох, если бы она могла воспользоваться советом, который непременно дала бы Фелисити. Если бы могла отнестись с большей отстраненностью, беззаботностью к тому, что произошло между ней и Майклом. Она злилась на себя, что полюбила его так быстро и так страстно.

Ей следует быть очень осторожной, скрывать свои чувства под маской. Майкл никогда не должен о них узнать. Только бы глаза не выдали ее… Ей надо быть смелой девушкой с такими же взглядами на жизнь и любовь, как у Майкла. Это именно то, что так привлекало его в ней. Она ему не опасна. Она не ждет, затаив дыхания, случая заманить его в ловушку.

Что такого особенного произошло с ней? Они раз — нет, два раза, поправилась она, — занимались любовью, и ей уже кажется, что она хочет за него замуж!

Она насторожилась. Кто это говорит о браке? Мадди оглядела ванную комнату, абсурдно полагая, что какой-то невидимка услышал ее мысли. И может уличить ее в них.

Потом страх ее рассеялся, и она почувствовала облегчение. Ерунда. Она просто позволила себе немного помечтать о Майкле. Это пустые фантазии… далекие от реальности. Она не привыкла к ним — только и всего. Ей не следует на них задерживаться. И она убеждала себя, что они у нее под контролем. Они были ее тайной. Слава Богу, что она ничего не сказала Майклу о своей любви к нему. Все-таки она вела себя очень разумно. Не из-за чего теперь чувствовать себя неловко. Не о чем расстраиваться. Ей ничего не угрожало. У нее сохранялась уверенность, что она заключит контракт по выпуску своей продукции на эксклюзивной линии Барретта. Уверенность ее даже возросла. В конце концов, Майкл захватил с собой ее новый увлажняющий гель.

Она вышла из ванны, поклявшись выбросить Майкла из головы. Конечно, не успев дать обещания, она уже думала о нем, на этот раз она видела его в окружении его семьи и родственников. Сегодня вторник, напомнила она себе, вечером — обед в одном из местных ресторанов, для иногородних родственников, приехавших на свадьбу.

При мысли об этом шумном веселом приеме Мадди почувствовала неожиданный приступ одиночества, и ей пришлось зажмурить глаза, чтобы сдержать поток слез. Ее чувства разозлили ее. Пока не появился Майкл, она не переживала по поводу своего одиночества. Пока не появился Майкл, ее не обуревали фантазии о браке, даже не возникало желания иметь малыша. Как посмел он, злилась она, войти в ее жизнь и внести такую сумятицу?

Злость придала ей сил. Мадди продолжала злиться, ложась в кровать. Было только начало десятого, но Мадди уже предвкушала, как она крепко заснет. Вопреки всем классическим признакам Лиз! Мадди выключила свет, натянула на голову одеяло и закрыла глаза.

Спустя десять минут она отбросила одеяло. Антибиотик Тимми. Черт побери, она забыла дать последний раз…

На цыпочках она вошла в гостевую спальню. Тимми крепко спал. И что теперь? Разбудить его и дать лекарство? Пропустить его вечернюю дозу и дать ему утром двойную? Наверное, слишком поздно, чтобы звонить миссис Джонстон — просить у нее совета? А как бы поступил Майкл? Ох, я ничего не соображаю. Не гожусь я на эту роль.

Звук дверного звонка испугал ее и разбудил Тимми. Он начал плакать. Мадди, сдерживая слезы, взяла Тимми и пошла к двери.

Сердце у нее чуть не выпрыгнуло из груди, когда она посмотрела в глазок, а потом открыла дверь.

— Майкл.

Увидев ее покрасневшие глаза и залитое слезами личико Тимми, Майкл вскинул брови.

— Мадди, что такое?..

Она улыбалась и при этом шмыгала носом.

— Я забыла дать Тимми его последнюю дозу лекарства. Он уснул, и я не знала, разбудить его или нет…

Нежная улыбка тронула губы Майкла.

— Ну, теперь он проснулся. — Майкл вошел и закрыл за собой дверь. — Где его лекарство? Мадди засмеялась.

— Ох, Майкл, ты снова спасаешь положение. Он обнял их с Тимми.

— Да ладно, не думай…

Но, конечно, это было невозможно при теперешнем состоянии ума Мадди.

После того как Тимми проглотил лекарство и она положила его обратно в постель, Мадди вернулась на кухню и увидела, что Майкл готовит кофе.

Мадди стояла, наблюдая за ним.

— Я решила, ты на обеде с вашими иногородними родственниками.

— Я и был. — Он поставил кофе и повернулся к ней:

— Мои очень разочарованы, что я не привел тебя с собой.

Мадди смущенно улыбнулась.

— Я думаю, что они все еще заблуждаются в отношении нас с тобой.

Улыбка Майкла была такой же смущенной.

— Я тоже так думаю.

Они стояли на расстоянии несколько шагов друг от друга. Глаза их встретились.

— Почему ты пришел? — наконец спросила она тихим голосом.

Он ответил не сразу, но взгляд его стал более напряженным.

— Я соскучился по тебе.

Он колебался какое-то мгновение, а затем, шагнув к ней, осторожно взял ее лицо в руки. Мадди задрожала от этого прикосновения.

— Я скучала по тебе, Майкл.

Он заулыбался от этих ее слов, а потом посерьезнел. Его глаза остановились на ее глазах.

— У нас полное взаимопонимание, Мадди. Мы одинаково смотрим на вещи. Никакого брака, никакой семьи. Никаких обещаний. Мы можем обходиться без этого — так?

Мадди молча кивнула, не осознавая, что при этом она опустила глаза.

Он приподнял ее голову и очень нежно поцеловал в губы.

— Я хочу тебя, Мадди. Я ни одной женщины не хотел так, как хочу тебя.

Она прильнула к нему, возвращая поцелуй, испытывая радость и печаль в одно и то же время. Как будто издалека она услышала свой голос:

— Я тоже хочу тебя, Майкл.

Он поцеловал ее снова — на этот раз более требовательно, более страстно. Она сразу же пришла в возбуждение.

— Ох, Мадди, — шептал он в ее зацелованные губы. — Я хочу заниматься с тобой любовью. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Он распахнул ее халат, поднял ее фланелевую ночную рубашку и стал целовать ее груди; соски ее сразу же затвердели под его губами. Он взял ее за руки, отвел их ей за спину, переплетая свои пальцы с ее.

Мадди чувствовала невероятное возбуждение, ее тело пылало. Ее собственное влечение, помноженное на желание Майкла, одновременно пугало и будоражило Мадди. Она припала к нему губами в страстном, безумном поцелуе.

Майкл почувствовал дрожь, пробегавшую по ее мышцам. Он отпустил ее руки, стянул с нее халат, снял через голову ее ночную рубашку. Потом он притянул ее к себе, прижал к своему телу с такой силой, что она задохнулась.

Контраст между ее наготой и его полностью скрытым одеждой телом привел Мадди в неистовство. Она страстно обхватила его руками, впиваясь пальцами в его мышцы. Она ощущала под брюками выступ его горячего и затвердевшего естества.

Когда Майкл приподнял Мадди, оторвав ее ноги от пола, и прижал к стойке, ею овладело полное безрассудство. Она чувствовала, как ее обдало жаром, когда она вытянула из-под брюк его рубашку и запустила руку вниз — к его естеству, чтобы освободить его от брюк.

У Майкла прервалось дыхание, а потом он задышал отрывисто, горячо, когда ее рука обхватила его плоть. Он никогда не чувствовал себя таким возбужденным. Он ощущал, как дрожит все его тело, как сильно напряглись его ягодицы, когда он толчком придвинулся к ней, сжигаемый желанием единения с ней.

— Сейчас, — сказала она ему. — Да, сейчас. Ее голос, хриплый от вожделения, наполнил Майкла предвкушением немыслимого блаженства. Короткая пауза… презерватив — и Майкл соединился с ней. Одним глубоким горячим проникновением.

— О, Майкл! — Мадди сжимала его неистово, ритмично, она горела от страсти, искусно соединенная с ним. Ее голова откинулась назад, веки дрожали, она отдавалась действу полностью, а Майкл поддерживал ее. Освобождение взорвало ее изнутри, доставляя ей неописуемое наслаждение. Она радостно вздохнула, удовольствие и экстаз соединились, наполняя ее блаженством, какого она никогда не испытывала.

Для Майкла освобождение было будто разряд электричества. Он много раз судорожно вздохнул. Его пальцы запутались в волосах Мадди, когда он припал к ее рту, и они целовались долго и ненасытно, растворяясь в глубине пережитого ими экстаза.

Позже они снова занимались любовью в более привычной обстановке — в кровати Мадди, — но не менее страстно.

Мадди почти заснула, когда почувствовала, что Майкл соскользнул с нее. Она протянула руку.

— Не уходи.

Его рука нежно легла на ее обнаженную грудь.

— Я не ухожу. Я только хочу взглянуть, как Тимми. Мне показалось, он ворочается.

Теперь уже полностью проснувшись, Мадди покосилась на светящийся циферблат ее будильника. Было четыре утра.

— Лежи. У тебя утром рейс. Майкл покачал головой.

— Тебе утром на работу. Я схожу.

Они засмеялись. Мадди прильнула к нему.

— Ладно. — Она зевнула и сладко потянулась. — Ты иди сейчас, а я — в следующий раз. Он ущипнул ее за шелковистый бугорок.

— Ты могла бы проявить большую настойчивость, — дразнил ее он, поеживаясь, когда поднимался с постели.

Мадди перевернулась на живот.

— Мне слишком хорошо — зачем настаивать. Спустя несколько минут Майкл снова скользнул под одеяло, и Мадди придвинулась, пристраиваясь к нему.

— Спит, — прошептал Майкл. — Я, должно быть, ошибся.

— Ммм, дай я тебя согрею, — прошептала она, забрасывая длинную, великолепную ногу поверх него и думая, как прекрасно оказаться наверху этого сильного спокойного тела… обвивать его и согревать.

— В любое время, — ответил Майкл, скользя ладонями по шелковистой коже ее спины.

— Что он имеет в виду? — удивилась Мадди. В любое время? Но тут ее мысли резко изменили направление. Остановись. Не придавай его словам большего значения, чем он в них вкладывает.

Он отыскал ее рот. Его язык проскользнул во влажные глубины ее рта, а затем прошелся по ее небу. Он подталкивал ее, чтобы она легла на него.

— Да, — прошептал он, — согрей меня, Мадди, согрей меня.

Она встала над ним на коленях, опираясь на вытянутые руки. Ее шелковистые, с медовым отливом светлые волосы коснулись его груди, когда она наклонила голову и обхватила губами его губы. Потом она всем телом прижалась к нему, прикасаясь рукой к его естеству, нежно захватывая его и лаская. Все это время она глубоко и жадно целовала его. Она справилась с презервативом и помогла ему войти в нее, а тогда начала ритмично двигаться. Майкл следовал за ее движениями.

О, Майкл, думала она, я люблю тебя. Я просто умираю от любви. Я хочу согревать тебя. Я хочу согревать тебя всегда… Как я могла позволить этому случиться?

Ее мимолетное отчаяние исчезло, когда она почувствовала, что тает от удовольствия. Наслаждение волной прокатилось по ее позвоночнику.

Бархатная темнота уже сменилась туманным рассветом к тому времени, когда они заснули.

С трудом преодолевая сон, заполненный восхитительными сновидениями, Мадди потянулась к звеневшему будильнику. Майкл, вставший с постели раньше, успел к будильнику первым.

— Прости, я забыл его выключить, — извинился он. — Мне хотелось, чтобы ты поспала немного подольше. Я приготовил свежий кофе, дал Тимми бутылочку и принял душ.

Она покосилась на Майкла, одежда которого состояла только из полотенца, обмотанного вокруг его талии. Майкл улыбался ей.

Он выглядел удивительно красивым, его темные волосы были влажными, а капли воды все еще стекали на его широкую грудь. Мадди перевернулась на живот и натянула на себя одеяло.

— Не смотри на меня. Я не в форме.

— Повернись. — Сторона кровати, когда он сел рядом с ней, опустилась.

Медленно она перевернулась на спину. На его щеке задвигалась мышца, а темные загадочные глаза его задумчиво остановились на ее лице.

— Ты прекрасна по утрам, Мадди.

Она застенчиво улыбнулась.

Он поцеловал пульсировавшую жилку на ее горле.

— Как же давно я занимался с тобой любовью! — Его дыхание обжигало ее кожу, от прикосновения его влажных волос легкая дрожь пробежала по ее позвоночнику. Она уже взмыла на крыльях радости.

Но здравый смысл, потревожив их устами проснувшегося и недовольно заплакавшего младенца, заставил обоих вернуться на землю.

Они посмотрели друг на друга и усмехнулись.

— Вот оно, удовольствие родителей. — Майкл подмигнул ей, поднимая ее с постели и одновременно стягивая с нее одеяло. — Твоя очередь, мамочка.

Его глаза беззастенчиво путешествовали по мягким холмикам ее грудей, по бедрам и дальше, по ее прекрасным длинным ногам, когда она встала с постели. В этот раз его била дрожь, когда она шла по комнате за халатом. Казалось, что теперь она чувствует себя нагой вполне уютно. Значит, они добились прогресса.

Его захлестнула волна желания — будто горьковато-сладкая боль. Какого же прогресса он надеялся добиться с Мадди? Брови его вытянулись в ниточку, заныл живот. Но зачем думать о будущем? Мадди принимает случившееся спокойно. И во время страсти не шепчет, поддаваясь слабости, слов о вечной любви. Мадди счастлива с ним… счастлива с ним в постели. Мадди рассчитывает сохранить эти отношения. Ему надо настроиться точно так же. Но уже в следующее мгновение абсолютной откровенности с самим собой он был вынужден признаться себе, что это будет трудно выполнить.

Чувство вины, смущение и беспокойство, вероятно, одолевали обоих, и Мадди и Майкла, в то утро, но внешне сцена в ее кухне разыгрывалась вполне безобидная, домашняя. Мадди, в халате и тапочках, привычно возилась с только что выкупанным Тимми. Майкл, босиком, в брюках и рубашке, которую он не удосужился застегнуть, поджаривал ломтики хлеба в тостере. Голос по радио вещал о погоде: день ожидался морозный и ясный.

— Доберешься без проблем до Нью-Йорка, — спокойно сказала Мадди, выдергивая одноразовый подгузник из-под Тимми, который теребил пуговицу на ее халате.

— Да, без проблем.

Она взглянула на кухонные часы.

— Я, должно быть, успею встретиться с нашим главным химиком. В десять.

— Я могу тебя подбросить, если хочешь.

— В этом нет необходимости. Я должна ездить на своей машине. Я думаю, она без меня заскучала со вчерашнего вечера… — Мадди улыбнулась, вспоминая. — Мотор глохнет, если я не езжу на ней каждый день.

— А вечер выдался вчера… необычный.

Улыбка Мадди держалась какое-то мгновение. Но потом Мадди переключилась на Тимми — она еще не подложила ему свежий подгузник.

Майкл осторожно вытащил дымящийся тост и опустил его на тарелку, стоявшую на столике.

— Масло или джем?

— Масло. — Она подхватила Тимми с аккуратно закрепленным на нем подгузником и повернулась, чтобы показать малыша Майклу. — Ну, что скажешь? Неплохая работа, по-моему.

Майкл перестал намазывать тост.

— Замечательная работа. Подумать только! Оказывается, вы прекрасно можете справляться с детьми, мисс Сарджент.

— И никакой сыпи благодаря моему удивительному крему.

Майкл подошел и поцеловал ее в щеку.

— Может быть, ты не тем занялась? Мадди задумчиво улыбнулась ему.

— Не шути так, Майкл. Я очень горжусь нашей продукцией. И женщинам у нас в стране она полюбилась. Ведь ты видел некоторые отзывы на зарекомендовавшие себя образцы — они в том пакете, который я отправила. И если «Барретт» обратится к нашей эксклюзивной серии, мы оба окажемся в выигрыше, Майкл.

Она заметила, как напряглась мышца у него на щеке, и напомнила себе, что Майкл уже дал ясно понять — «Сарджент» не единственная компания, рассматриваемая на предмет заключения контракта. А еще Майкл не хотел, чтобы она давила на него. Для Мадди теперь было очевидно, что Майкл совсем не убежден в превосходстве ее продукции, и именно по этой причине Мадди ни за что не упустила бы случая похвалить ее. Она бы еще кое-что добавила, но раздался звонок в дверь.

Мадди схватила детское одеяльце и, закутывая в него Тимми, побежала с малышом к двери.

— Это, должно быть, миссис Джонстон. Мадди повернула ручку, распахнула дверь — и рот раскрыла от изумления. Она была не в силах произнести ни слова.

— Дорогая… — Только это и успела сказать прекрасно одетая, великолепно причесанная женщина, а потом ее взгляд скользнул на Тимми, и теперь уже у нее отвалилась челюсть. Но Фелисити не была бы Фелисити, если бы надолго лишилась дара речи. — Где ты его взяла?

Пока Мадди собиралась ответить, Майкл вышел из кухни и направился в холл, увидел Фелисити и быстро начал застегивать рубашку.

— Еще один! — кокетливо улыбнулась Фелисити. Она похлопала Мадди по щеке, продолжая улыбаться. — А я-то предполагала, что удивлю тебя моими приключениями.

Мадди не удержалась от смеха.

— Хоть раз я превзошла тебя, Фелисити. — Глаза Мадди засверкали, и с озорной улыбкой на лице она добавила:

— Поздоровайся с Тимми. Это твой самый молодой родственник.

— Маделин! — Фелисити побледнела, чего не могла скрыть искусно наложенная косметика.

— Ой, мама, ты не называла меня «Маделин» уже столько лет!

Фелисити вскинула брови.

— А ты меня — «мама». Мадди усмехнулась.

— Это я случайно…

Фелисити внимательно рассматривала приближавшегося к ним Майкла.

— Полагаю, это означает, что он тоже родственник.

Майкл обнял Мадди.

— Здравствуйте, а я думал, что я единственный шутник в семье.

Фелисити, не восприняв шутки, покачала головой и прошла мимо счастливой троицы.

— Мне необходимо выпить.

— Только восемь утра, — сказала Мадди, пытаясь сдержать приступ смеха.

— Я еще живу по европейскому времени. — Фелисити стянула свои итальянские кожаные перчатки, сняла черное кашемировое пальто и швырнула все на кушетку, а потом небрежно опустилась на вещи. — Ладно. Выпью кофе.

— Позвольте, я за вами поухаживаю, — предложил Майкл.

— Спасибо, дорогой. — Мадди подмигнула ему. Фелисити прищурила глаза.

— Когда все это случилось? Мадди усмехнулась.

— Иногда мне кажется, давным-давно.

— Сколько этому малышу, Мадди?

— Тимми? Шесть месяцев. Ой, почему ты не возьмешь его на руки?

— Минутку, Мадди, — пробормотала она, когда дочь передавала ей завернутого в одеяло ребенка.

— Ты ему нравишься, Фелисити. Обычно он кричит, будто его режут, если оказывается на руках у незнакомого человека. Должно быть, чувствует, что ты — своя.

Капля пота повисла над бровью Фелисити. Она выглядела ужасно неуклюжей и неловкой с Тимми на руках, но малыш, кажется, действительно не возражал — он впился глазами в сияющую белую нитку жемчуга, которую носила Фелисити.

— Это невозможно, — говорила Фелисити, ее карие глаза, темнее, чем у Мадди, смотрели не отрываясь на Тимми, когда она производила в уме некоторые арифметические действия. — Я не отсутствовала столь долго. Когда я видела тебя в последний раз, Мадди? Месяцев восемь-девять прошло, не больше, так ведь?

Прежде чем Мадди смогла ответить, вошел Майкл с чашкой кофе для Фелисити.

— Вот, давайте я возьму Тимми и переодену его. — Майкл взял у нее ребенка. Все происходящее Фелисити воспринимала с неподдельным изумлением.

Майкл с Тимми шагнул мимо нее, и Мадди уже не могла сдерживать своего веселья. Смеясь, она пересекла комнату и плюхнулась рядом с Фелисити на кушетку.

— Ой, это действительно безумная история! Фелисити разглядывала дочь с кривой улыбкой на губах.

— Могу представить. Но мне бы и в голову не пришло… — Она приглядывалась к Мадди. — Хотя ты прямо сияешь.

Мадди перестала смеяться, на ее щеках появился нежный румянец.

— Да? — А потом она сделала то, чего не делала уже очень давно. Она вдруг обняла свою маму и крепко прижала ее к себе. — Я так рада тебя видеть, — прошептала она; в уголках ее глаз показались слезы.

Фелисити, пораженная, замерла на мгновение. А потом сделала то, чего тоже не делала многие годы. Она откинула назад волосы дочери и нежно поцеловала ее в щеку.

— Я тоже рада, дорогая.

Чопорная Фелисити Сарджент приложила платок к глазам, когда дочь отпустила ее.

Глава 10

— Как это ужасно с твоей стороны! Это на тебя совсем не похоже — выкинуть такой номер, Мадди, — раздраженно говорила Фелисити после того, как Мадди раскрыла ей правду о причине присутствия Тимми. А что касалось присутствия Майкла, то Мадди не входила в подробности, а Фелисити не настаивала на них.

Мама, понимала Мадди, раздражена ее маленькой «выходкой», но Мадди также увидела облегчение, разлившееся по лицу Фелисити, услышавшей правду. Мадди почувствовала острое разочарование, но не удивилась реакции матери.

— Узнать, что ты бабушка, — так ужасно? Майкл, сидя с Тимми в кресле, задумчиво наблюдал за матерью и дочерью. Он тоже уловил тень облегчения на лице Фелисити. Но в какое-то мгновение после признания дочери Фелисити, он мог бы поклясться, бросила на Тимми тоскливый взгляд. Однако она быстро овладела собой, и Майкл сомневался, что Мадди заметила эту вспышку огорчения.

Фелисити допила вторую чашку кофе, поставила ее на низкий, со стеклянной крышкой столик и посмотрела на дочь.

— Ну, дорогая, такого рода новости требуют некоторой подготовки. Почему, ты думаешь, природа дает нам на это девять месяцев?

Мадди вскинула бровь.

— Я считала, это необходимо для матери, но не для бабушки. Впрочем, не беспокойся. — Мадди бросила быстрый взгляд на Майкла, прежде чем снова посмотрела на мать. — Не будет никаких шустрых ребятишек, которые стали бы бегать повсюду и называть тебя «бабуля» — и все из-за меня.

Фелисити беззаботно улыбалась, пока открывала сумочку и доставала сигареты, а потом искала зажигалку.

— Ты знаешь мою философию, Мадди. Я воспитывала тебя так, чтобы ты полностью посвятила себя тому, что выберешь. — Она взглянула на Тим-ми, загадочная улыбка заиграла на ее губах. — Просто я никогда не представляла тебя матерью, вот и все. — Фелисити прекратила поиски своей зажигалки и обратилась к Майклу:

— У вас есть зажигалка?

Майкл вежливо улыбнулся.

— Извините, нет. В любом случае не стоит курить, когда рядом ребенок.

Фелисити немного растерялась, но потом пожала плечами и положила незажженную сигарету на кофейный столик возле своей пустой чашки.

— Прошла целая вечность с тех пор, как рядом со мной был ребенок. — Она поправила короткие, модно подстриженные и великолепно подкрашенные светлые волосы. — Я вроде не курила, когда ты была ребенком, Мадди. Я припоминаю, что, кажется, при этом ужасном Роури Албертсоне я начала курить… примерно пятнадцать лет назад. Помнишь его? Прекрасный художник. Он работал для средств массовой информации, когда мы познакомились.

Мадди не помнила его. Впрочем, если Роури Албертсон не появлялся рядом с ними во время ее коротких школьных каникул, Мадди просто и не могла знать о его существовании.

Фелисити не нуждалась в ответе Мадди.

— Такой талант. Но абсолютно невозможный человек. Сам себя разрушающий — я так всегда и говорила ему. Когда я считаю кого-то по-настоящему незаурядным, то делаю все, что в моих силах, чтобы привлечь человека к сотрудничеству. Но Роури был крайне недисциплинирован и слишком много пил. И эти попойки с дружками… да, позвольте вам сказать, я была вынуждена неоднократно брать его на поруки из тюрьмы. Наконец я обратилась к своему разуму и поняла, что из него никогда ничего не получится. Если бы только он мог собраться и выполнить контракты, которые я ему устроила… — Фелисити вздохнула. — О, мне повезло, что в моей жизни было не слишком много Албертсонов. Увы, я позволила себе некоторую эмоциональную зависимость от него. И это повлияло на мои обычно верные суждения. Хотя я могу поблагодарить Роури за одну вещь. Он научил меня понимать, что никогда ничего хорошего не получится, если ты сама увлечена художником, которого собираешься рекламировать.

Майкл и Мадди смущенно переглянулись и одновременно отвели глаза.

По рассеянности Фелисити снова взяла свою сигарету, а затем, вспомнив, положила ее назад и пробормотала:

— Надо бросать, в любом случае.

Зазвонил телефон. Мадди поднялась с диванчика и пошла, чтобы ответить. Это была миссис Джон-стон. Извиняющимся тоном она объяснила Мадди, что не сможет сидеть с Тимми сегодня, как планировала, очень вероятно, что и всю оставшуюся неделю — тоже. Близкая подруга, торопливо продолжала она, заболела, и ей надо поехать в Ньютон, пригород на западе Бостона, чтобы ухаживать за больной.

— Ничего, миссис Джонстон. — Мадди прилагала все усилия, чтобы скрыть разочарование в своем голосе. — Я понимаю. Вы мне очень помогли. Я что-нибудь придумаю. Не беспокойтесь. Я надеюсь, что ваша подруга поправится.

— Проблема? — спросил Майкл, когда Мадди положила трубку и посмотрела на мать. Во взгляде Фелисити отразилась паника.

— Не смотри на меня, дорогая. Пока я в городе, я должна сделать тысячу дел. И у меня совсем нет опыта в уходе за детьми, ты же знаешь.

Майкл с Тимми в руках поднялся с кресла.

— Жаль, я бы помог тебе, Мадди, но я действительно должен утром вернуться в Нью-Йорк. У меня назначено несколько встреч…

Мадди жестом руки остановила его.

— Конечно, Майкл. Я понимаю. Ты уже выручал меня больше чем достаточно. — Она подошла к Майклу и забрала у него Тимми. — Может быть, я возьму его с собой на работу. Вместе с Лиз мы как-нибудь справимся. Мне надо собрать его.

Фелисити встала, тщательно разглаживая невидимые морщинки на юбке.

— Ну, мне тоже надо идти, дорогая. Я намеревалась предложить тебе ланч, но если ты будешь занята с малышом…

— У Тимми тоже должен быть ланч, Фелисити. К ее чести, Фелисити рассмеялась.

— Я же говорила тебе, все это у меня было так давно. Ладно, почему бы нам тогда не встретиться у «Рикко»? Я думаю, они смогут откопать высокий стульчик или что-то в этом роде для малыша.

Мадди улыбнулась. Мысль оказаться с ее элегантной, рафинированной матерью в шикарном маленьком итальянском кафе, где Тимми будет развешивать спагетти на высоком стульчике, как будто это рождественская елка, забавляла Мадди.

Рассмеявшись от этой воображаемой картины, Мадди подошла к матери.

— Наверное, нам лучше пойти в кафетерий Уолдорфа. Позвони мне в офис, и мы решим окончательно. Вот, подержи Тимми минутку, хорошо?

Фелисити резко отпрянула, как будто Мадди передавала ей гранату.

— Он не кусается, поверь мне. Фелисити выдавила из себя смех, который был определенно фальшивым.

— Это совершенно новый костюм.

— Не бойся, Фелисити. Такой ли уж большой ущерб может нанести малыш за минуту? — Она и Майкл понимающе переглянулись. — Я только оденусь и причешусь. Тимми любит тебя.

Фелисити неохотно согласилась. Она держала ребенка так, как будто это был громоздкий мешок с картошкой.

На этот раз Тимми, потеряв интерес к жемчугу Фелисити, разразился у нее на руках громким плачем. Мадди лишь ободряюще улыбнулась и тут же шагнула к двери.

Фелисити в панике окликнула дочь:

— Мадди, Мадди, подожди! Ты ошибаешься. Я не думаю, что он хоть немножко любит меня. Мадди и Майкл усмехнулись.

— Не надо так волноваться! — сказали они в унисон.

Прежде чем мать успела возразить, Мадди унеслась в ванную. Майкл крикнул ей вслед, что он подождет, пока она не выйдет, чтобы попрощаться.

— Почему бы вам не взять его, Майкл? — В голосе Фелисити была мольба. Тимми продолжал плакать.

— Просто поднимите его к плечу и погладьте по спинке. Это обычно успокаивает его.

Было видно, что Фелисити усомнилась в словах Майкла, но она сделала, что он посоветовал. Потребовалась какая-то минута, чтобы Тимми успокоился: перемена положения действительно совершила чудо. Майкл заметил улыбку торжества на лице Фелисити — удивительно похожую на ту, которую он видел на лице Мадди.

Он улыбнулся ей в ответ и обнаружил, что ему начала нравиться Фелисити Сарджент. Мать Мадди была явно очаровательной, живой и привлекательной женщиной, впрочем, пяти минут, проведенных с ней, Майклу было достаточно, чтобы он понял, почему между Мадди и Фелисити не может быть очень близких отношений. Женщина была слишком самовлюбленной. Однако, наблюдая за тем, как она нянчит Тимми, Майкл вновь заметил тоску в ее карих глазах. И он подумал — а может, они с Мадди ошибаются и женщина способна на истинные чувства?

Когда несколько минут спустя Мадди вернулась в гостиную, какое-то время она тихонько стояла у входа — незамеченная. Майкл и Фелисити сидели вместе на диванчике, тихо разговаривали, а Тимми, вытянувшись на животе, лежал на коленях Фелисити. Она слегка подбрасывала малыша, к его большому удовольствию.

— Я обычно так поступала с Мадди, когда она капризничала, — говорила Фелисити. — Давно это было. Как много мы забываем. — И затем, поглаживая Тимми по спинке, она сказала больше для себя, чем для Майкла:

— Все прошло так быстро. Слишком быстро.

Мадди была удивлена и тронута поведением и словами Фелисити. Едва справляясь с нахлынувшими теплыми чувствами к матери, она пыталась представить себе, как та держала ее, маленькую, на руках, ласкала… нянчила. Мадди всегда думала, что ее мама не могла дождаться, когда пройдут те дни, не могла дождаться, когда дочь подрастет и отправится в школу-интернат. Неужели мать действительно оглядывалась на те дни с тоской?

Майкл поднялся, заметив Мадди, молча стоявшую у входа. Их глаза встретились на мгновение. У Мадди было такое чувство, что Майкл умеет читать ее мысли.

Он улыбнулся ей, затем взглянул на Фелисити.

— Было приятно познакомиться с вами, миссис Сарджент.

— Называйте меня «Фелисити», пожалуйста. Миссис Сарджент звучит так формально. Так старит.

— Фелисити, — тепло повторил Майкл. — Я уверен, что мы снова встретимся, если вы пробудете в Бостоне несколько дней. Я вернусь в пятницу.

— Я должна пробыть в городе чуть ли не до середины следующей недели. Затем я полечу в Париж. — Она поднялась, причем ей пришлось постараться, чтобы сделать это с присущим ей изяществом, ведь она одновременно пыталась удержать вырывавшегося у нее из рук младенца. Однако и Мадди, и Майкл заметили, что она даже не подумала от него освободиться. — Я всегда останавливаюсь в «Рице». Возможно, вы с Мадди зайдете ко мне — пропустить рюмочку в уик-энд?

Майкл взглянул на Мадди, пытаясь прочесть ее мысли. Она, казалось, была не против.

— Может быть, в воскресенье? В субботу моя сестра выходит замуж.

— В воскресенье было бы чудесно. Мадди подошла к матери.

— Ну, давай мне Тимми. Видишь, — голос ее сел на мгновение, — ты прекрасно справилась.

Фелисити, судя по ее виду, была довольна комплиментом. Она с нежностью погладила Тимми по спинке.

— Если Линда не вернется к воскресенью, чтобы забрать своего сына, конечно, приходи с Тим-ми, дорогая. Но обязательно принеси бутылочку для него. Я сомневаюсь, чтобы бармен разбирался в коктейлях для младенцев.

Мадди засмеялась.

— Об этом нечего беспокоиться. Линда поклялась, что она вернется в пятницу. А если не вернется, я сажусь на самолет и лечу туда, где бы она ни была, — верну ей этот фунтик сладости. — Она усмехнулась, глядя на Тимми. — Не обижайся, парень, но у меня действительно много других неотложных дел, которыми я должна заниматься.

Фелисити опустила голову.

— Я должна сказать, Маделин, что ты годишься на роль матери гораздо лучше, чем я могла бы себе это представить.

Мадди почувствовала, что ее щеки краснеют. Она сознательно избегала взгляда Майкла.

Однако Фелисити втянула и его в разговор, спросив его мнения.

Майкл задумчиво посмотрел на Мадди.

— Она удивительна в этой роли. Мадди охватил невероятный жар.

— У тебя тоже необыкновенные способности, — услышала она свой голос, встретив наконец взгляд Майкла. Мадди было трудно поверить в это, но она заметила краску, проступившую на загорелом лице Майкла. Она улыбнулась ему и только усилила его смущение.

— Мне надо идти, — сказал он немного напряженным голосом.

— Я провожу тебя до двери. — В ее голосе слышалось разочарование.

— Тогда дай мне ребенка, пока вы попрощаетесь, — предложила Фелисити.

— Ничего, ничего.

Но Фелисити вырвала малыша из рук дочери.

— Иди.

У входной двери Мадди и Майкл чувствовали себя скованно. Немного помолчав, он наклонился и чмокнул ее в щеку.

— До пятницы?

Мадди кивнула. Они оба одновременно схватились за дверную ручку. Мадди отдернула руку, давая возможность Майклу открыть дверь. Он ступил за порог, остановился, затем чуть повернулся.

Мадди улыбнулась, изо всех сил стараясь казаться беспечной.

— До встречи. — Черт побери эти гипнотизирующие его глаза. Ну как она могла разыграть перед ним равнодушие, когда эти темные глаза светились таким огнем?

Он провел рукой по ее волосам. Затем, поколебавшись, наклонился и коснулся губами ее губ. Этот невиннейший поцелуй ее опьянил.

Она подалась к нему, и Майкл схватил ее за запястье, вытащил в холл, захлопнул дверь и крепко поцеловал — все это в едином порыве.

Он оставил ее прислоненной к стене рядом с дверью — задохнувшуюся, с блаженной улыбкой на губах. Боясь потерять равновесие, Мадди так и стояла, пока он на прощание не помахал ей рукой и не вошел в лифт.

Мадди перевела дух. Потом, несколько овладев собой, подергала дверную ручку и убедилась, что Майкл захлопнул дверь. Смущенная и все еще взволнованная, Мадди нажала на кнопку звонка.

— Кто это? — донесся деланный голос Фелисити.

— Очень забавно. Открой дверь, Фелисити, — отозвалась Мадди — голос ее все еще хрипел после жаркого поцелуя.

Фелисити от души улыбалась, открывая дверь. Даже у Тимми на личике была озорная улыбка.

Мадди, с трудом сохранявшая самообладание, теперь полностью его лишилась. Казалось, она вот-вот заплачет.

— Любить — действительно так ужасно? — допытывалась Фелисити.

На этот раз Мадди не стала отрицать. На лице ее показалась жалкая улыбка.

— Да, дорогая, — передразнила она свою мать, — это требует некоторой подготовки. Майкл застал меня врасплох.

Фелисити усмехнулась.

— Пришло время. Теперь я уже могу сказать тебе, Мадди, что очень за тебя беспокоилась. Успешная карьера — это хорошо, но тебя не наградят за то, что ты делаешь ее в одиночестве.

— Ты прекрасно справлялась одна. Так же и я — пока не появился Майкл. О, я знаю, ты увлекалась мужчинами, но тебе всегда удавалось сохранять равновесие. Я же потеряла голову сразу, как только увидела Майкла.

— Ты ошибаешься в отношении меня, Мадди. Случалось это редко, но и в моей жизни было двое мужчин, которые вскружили мне голову. Твой отец — один из них.

— Мой отец? — Мадди изумленно смотрела на мать. — В самом деле?

Выражение лица Фелисити было немного печальным.

— Моя проблема в том, что я всегда увлекалась не теми мужчинами — мужчинами, которые избегали ответственности, которые слишком дорожили своей свободой.

— Ну, тогда я унаследовала твою проблему, Фелисити, — уныло сказала Мадди. — Майкл рос в большой семье. Отец его умер, когда он был мальчиком, и он оказался обремененным столькими обязательствами, что мысль взвалить на себя еще какое-нибудь пугает его до смерти. И дальше, идя по твоим стопам, я позволила себе влюбиться в человека, с которым очень надеялась сотрудничать. — Она подробно рассказала о контракте, который стремилась заключить с Барреттом.

— Я не понимаю, почему же это не получится, Мадди. Я в восторге от вашей продукции по уходу за кожей. Если Майклу нужны еще доказательства, он может обратиться ко мне. На твоем месте я бы не переживала по этому поводу.

Фелисити говорила с такой убежденностью, что настроение Мадди начало подниматься. Спустя минуту-другую настроение у нее резко упало.

Она только принялась надевать на Тимми его комбинезон, собираясь взять малыша с собой на работу, как зазвонил телефон.

На этот раз звонила Лиз. Голос ее был усталым и расстроенным.

— Приезжай скорей на помощь, Мадди. Прорвало трубу в одной из лабораторий, и у нас настоящий бедлам. Я уже раз десять звонила — вызывала аварийную бригаду, но оказалось, что мы не единственные пострадавшие в здании. Они говорят, что и до нас дойдет очередь. Но у нас уже по щиколотку воды на полу. Загублено несколько экспериментов. И у Крофорда истерика.

— Представляю себе эту картину, — уныло произнесла Мадди. — Только держи оборону. Когда я приеду, я успокою Крофорда. Через десять минут я буду.

— Еще проблемы? — спросила Фелисити, видя, с каким угрюмым выражением дочь положила трубку.

— Я должна бежать. Прорвало трубу.

— О Господи!

Мадди надевала пальто.

— Я позже позвоню тебе. — Она обмотала шарф вокруг шеи и открыла входную дверь.

Только увидев дочь у порога, Фелисити сообразила, что Мадди забыла что-то, а если точнее — кого-то.

— Мадди! Подожди! Подожди минутку! Тимми! Ты совсем забыла про Тимми! Мадди резко остановилась.

— Ох… — Она нахмурилась. — Но я не могу взять его сейчас, Фелисити. В офисе авария. Ты же справишься!

Фелисити плохо уловила смысл сказанных Мадди слов.

— Нет… неужели ты думаешь… я справлюсь… с Тимми?

Мадди подбежала и быстро обняла мать.

— Все будет в порядке. У меня даже есть упаковка памперсов в гостевой комнате. С ними все легче легкого… Позвони мне, если будут проблемы. Я постараюсь вернуться рано.

— Проблемы? Не уходи, Мадди. Мадди! Вернись! — Фелисити смотрела, как ее дочь неслась через холл. — Вернись немедленно, Маделин!

Мадди помахала ей, не оборачиваясь, и помчалась к лестнице, чтобы быть уверенной, что мать не догонит ее, пока придет лифт.

— Мадди! Пожалуйста, не поступай так со мной! — Фелисити увидела, как за Мадди закрылась дверь на лестницу, и обреченно уставилась на Тимми. — Она ушла.

— С одним происшествием справилась. — Мадди вздохнула, откидываясь в своем крутящемся кресле и пробегая пальцами по светлым волосам.

Когда зазвонил телефон, Лиз попросила ее оставаться на месте и побежала в свой офис, чтобы снять трубку, сказав, что ждет звонка.

Спустя пять минут Лиз снова появилась в дверях.

— Тебе это не понравится, — нерешительно сказала она.

— Что теперь? — Мадди оторвалась от своих бумаг. Она едва ли была в состоянии выслушать очередную плохую новость.

— На самом деле это не проверено.

— Лиз, говори!

— Звонил Колин Эйкерз, один из наших торговых представителей в Палм-Бич.

— Ну? — Мадди почувствовала неладное. Это было трудно объяснить, но Мадди была уверена — что бы ни сказала Лиз, ее, Мадди, ждет удар. Она только не знала, какой силы удар.

— Утром Эйкерз встретил знакомого торгового агента фирмы «Лямур». И этот агент случайно упомянул в разговоре, что… — Лиз глубоко вдохнула, — вчера Барретт подписал контракт с фирмой «Лямур» на эксклюзивную серию продукции по уходу за кожей. Сведения из третьих рук, но, кажется, Харрингтон в прошлую пятницу все уже решил с ними.

Мадди не понимала Лиз. Тем временем Лиз продолжала говорить, распаляясь все больше:

— Подонок. Да, я знаю, Харрингтон говорил тебе, что у нас есть конкуренты. Но он не упомянул, что уже сделал свой выбор до того, как прилетел в Бостон в субботу. Единственное, чего я не понимаю, почему он не сказал тебе, что «Сарджент» вышла из игры. Зачем водить тебя за нос? — Лиз внезапно замолчала, сожалея, что не может взять свои слова обратно. — Ох, Мадди, прости.

Множество ответов пронеслось в голове у Мадди, терзаемой противоречивыми чувствами, но в итоге, ошеломленная, она просто уставилась на Лиз.

— Я не могу поверить, что он так поступил со мной, — бормотала она. — Лишь только для того, чтобы затащить меня в постель? Нет, Майкл не такой.

— А как насчет того — другого проекта, о котором он упоминал? Может быть, у него действительно есть что-то более подходящее для нас. Или, может, Эйкерз ошибся. — В голосе Лиз не было уверенности.

Мадди никогда не прельщали обещания лучшей для них сделки, которые она слышала от Майкла. Что же могло быть еще лучше, чем эксклюзивный контракт с Барреттом? И если Майкл решил, что она удовольствуется третьеразрядным утешительным призом, то он заблуждался.

Она печально смотрела на Лиз.

— Может, ты права. Может, Эйкерз ошибся. — Но она ни на мгновение не верила в это.

Фелисити позвонила ближе к полудню, чтобы уточнить планы Мадди в отношении ланча.

— Да ведь… она ушла уже час тому назад. Она сказала, что поедет домой, — говорила Лиз, безуспешно стараясь скрыть тревогу в голосе.

— Дорога отнимает всего двадцать минут, даже при пробках. А в полдень — какие пробки…

— Может быть, она где-то задержалась… по делам?

— Лиз, что случилось? С Мадди все в порядке? Все это очень странно.

— Да… только что нам стало известно, что проект, которым занималась Мадди, провалился.

— Какой проект?

Лиз осеклась. Мадди бы не понравилось, что она распространяет эту новость.

— Извините, миссис Сарджент. У меня срочная работа. Я уверена, Мадди будет скоро дома. Она вам расскажет.

— Уж не имеешь ли ты в виду сделку с Барреттом? — спросила Фелисити.

— Пожалуйста, миссис Сарджент, не расстраивайтесь. Мне, вероятно, не следовало вообще что-либо говорить. Вы же знаете Мадди.

— Мадди меня удивляет в последнее время. Лиз не могла не улыбнуться, несмотря на то, что была расстроена.

— Меня тоже.

— Ой, мне кажется, я слышу, что ключ поворачивается в замке. Это, должно быть, она. Всего хорошего, Лиз.

Мадди выглядела спокойной, когда вошла в квартиру, — смертельно спокойной. Лицо у нее было белое как мел. Фелисити с тревогой разглядывала ее, но Мадди не подняла глаз.

— Как насчет чашки чая? — легким тоном спросила Фелисити. Лучше подойти к этому постепенно. Она никогда не видела свою дочь такой подавленной. — Довольно холодно сегодня. — Она наблюдала, как Мадди, не говоря ни слова в ответ, медленно снимает пальто, стягивает ботинки. — Пойду поставлю чайник, — сказала Фелисити, не дождавшись ответа от Мадди. А из кухни крикнула:

— Тебе будет приятно узнать, что мы с Тимми подружились. Ты была права. С этими памперсами никаких забот. Да, я дала ему час назад бутылочку с молоком, и он спит с тех пор.

Она прислушалась, но не услышала шагов Мадди. Поставив чайник на плиту, она выглянула из, кухни, но гостиная была пуста.

— Мадди, где ты? — Фелисити вышла в холл, заглянула в гостевую комнату проверить, спит ли Тимми, и направилась в комнату Мадди. Фелисити тихо постучала.

Не услышав ответа, Фелисити осторожно приоткрыла дверь.

— Мадди.

Ее дочь сидела на кровати, комкая в руках ярко-красное платье. Не поднимая головы, Мадди пробормотала:

— Я совсем забыла. Мне надо было сходить в химчистку. Они испортили… мое платье.

Фелисити пошире открыла дверь и, войдя в комнату, присела на кровать рядом с дочерью. Она нежно погладила ее по волосам.

— Расскажи мне, что случилось, Мадди. Не держи в себе. — Она чувствовала, что все тело дочери напряжено, но лицо ее оставалось спокойным.

— Не о чем рассказывать, Фелисити. У меня просто был сумасшедший день на работе.

— Я понимаю. Всегда мужественная, верно? Сильная, независимая, самостоятельная. Рассчитываешь сама со всем справиться, так?

Мадди вздрогнула.

— Я делаю это всю жизнь, разве нет? Так же, как и ты.

— Это было ошибкой. Для меня. И для тебя. Когда мы держим все в себе, делается еще хуже. И боль становится значительно сильнее.

Фелисити продолжала гладить волосы дочери, несмотря на то что Мадди держалась все так же отстранение.

— Со мной все в порядке, Фелисити.

— Сделка с Барреттом провалилась, да? И Майкл не сказал тебе.

Суставы на пальцах Мадди побелели, когда она сжала в руках свое красное платье.

— Мне действительно надо было пойти в химчистку и потребовать свои деньги обратно. Они не имели права… — Голос ее осекся. — Никакого права. — Она почувствовала, что дрожит. — Я доверяла ему… им. В химчистке. — Голова ее звенела, горло сжималось. Она глотнула немного воздуха, стараясь подавить рыдания, рвавшиеся из груди.

Фелисити обхватила рукой плечи дочери.

— Бедная малышка, — прошептала она. — Бедная малышка.

Мадди подняла голову, глядя на мать, слезы навернулись ей на глаза, лицо Фелисити перед ней расплывалось.

Обхватив мать руками, Мадди больше не сдерживала слез. Слова прорывались сквозь рыдания.

— О, Фелисити… я так люблю его. Он лгал мне. Он обманывал меня. О, как же больно!

Фелисити крепко прижимала к себе дочь, покачивая ее, целуя в макушку.

Рыдая, Мадди прильнула к матери.

— Хорошо, что я здесь, малышка. — Фелисити говорила почти шепотом. — Я знаю, как тебе больно. И понимаю. Я очень хорошо тебя понимаю. Я помогу тебе, дорогая. Ты увидишь, все будет хорошо. Я обещаю. — Фелисити почувствовала, как слезы потекли по ее лицу, ощутила жжение в глазах от косметики. Она не придала этому значения, а Мадди, всегда тайно злившаяся, что ее матери никогда не было рядом, блаженствовала от ее близости.

Они сидели на кровати, обе плакали, прижимаясь друг к другу, нашептывая слова, к которым не надо было прислушиваться, чтобы их понимать. Наконец Мадди взяла мать за руку.

— Спасибо, мама, — прошептала она. — Нет, на этот раз я не оговорилась. — Она хотела еще много чего сказать, но слова не шли с языка. Впрочем, они и не были нужны.

Глава 11

— Пойдем на кухню. — Фелисити взяла дочь за руку. — Я сделаю тебе сэндвич. Тебе нужно поесть.

Мадди позволила матери увести ее из спальни, легкая улыбка показалась на ее заплаканном лице.

Фелисити уловила эту улыбку и усмехнулась.

— Я знаю, так всегда говорят матери, верно? Мадди остановилась и внимательно посмотрела на мать.

— Мне это нравится. Фелисити покраснела.

— Неужели? И мне… — Она тихонько шмыгнула носом.

Мадди нежно провела ладонью по щеке матери.

— Твоя краска побежала.

— У меня, должно быть, ужасный вид. Мадди провела рукой по своему лицу.

— У меня тоже.

Фелисити обняла Мадди за плечи.

— Ну и ладно.

Проходя мимо гостевой комнаты, они услышали, что Тимми проснулся. Мадди привычно повернула в комнату, но Фелисити остановила дочь.

— Иди на кухню и подогрей бутылочку. Я справлюсь с Тимми.

Мадди наклонила голову.

— Ты уверена?

Фелисити потрепала Мадди за ухо.

— Некоторые люди вторично впадают в детство. Но почему бы — не в материнство? Мадди медленно покачала головой.

— Ты изумляешь меня, Фелисити. Я никогда не ожидала…

Фелисити задумалась.

— На самом деле я не уверена. — Она открыла дверь в гостевую комнату, какое-то мгновение глядела через плечо на Мадди. — Он славный малыш.

Мадди кивнула:

— Да.

Фелисити махнула ей рукой, поторапливая.

— Смотри, чтобы молоко не было слишком горячим.

— Нет-нет.

Спустя пять минут, когда Мадди уже наполняла бутылочку, вошла Фелисити с довольным, сухим и переодетым ребенком на руках.

Мадди надела на бутылочку соску.

— Ему надо дать лекарство. Когда я умчалась утром, я забыла сказать тебе об этом.

— Он болен? — В голосе Фелисити послышалась тревога. Фелисити вглядывалась в личико малыша. — Он прекрасно выглядит.

— Это всего лишь ушная инфекция. Фелисити поджала губы.

— У тебя тоже такое бывало…

— Да?

— Однажды доктор даже посчитал, что потребуется эта… аспирационная трубка. Я была в ужасе, несмотря на то что он сказал все, что мог, убеждая меня, что ты ничего не почувствуешь. Помню, я вздохнула с облегчением, когда он потом сказал, что в этом нет необходимости.

Мадди не находила слов. Она удивлялась, что ее мама говорит и ведет себя совсем как… мама.

Фелисити вручила малыша Мадди, чтобы она дала ему лекарство, а потом бутылочку с молоком, и направилась к холодильнику.

— Ты голодна?

— Нет, но вот ты, наверное, голодна. Фелисити обернулась к дочери.

— Что, если мы съедим по сэндвичу? И затем… если хочешь… поговорим о том, что случилось.

Мадди сразу напряглась, собираясь возразить. Она не хотела говорить о том, что случилось. Она не хотела говорить о Майкле. Не хотела думать о нем. Не хотела когда-либо снова его увидеть.

Фелисити повернулась к холодильнику и проверила его содержимое.

— Так, давай посмотрим, — сказала она, прежде чем Мадди смогла что-то ответить. — Что мне приготовить?

— В мясном отделении есть несколько холодных котлет. А хлеб — наверху.

— Замечательно. — Фелисити взяла три упаковки из мясного отделения. Затем вытащила горчицу и нашла батон хлеба.

Пока Фелисити готовила, Мадди наблюдала за матерью со смешанным чувством удивления и печали. Она не могла припомнить из своего детства хоть одной подобной сцены. Мадди вспоминала свои мечты, навеянные телевизионными шоу: вот мама готовит для нее ее любимые сэндвичи, наливает большой стакан молока, обещает сладости, если она съест все, что у нее на тарелке. Но как Мадди ни напрягала свою память, она видела только нянь, домработниц и соседок, которые действительно кормили ее ланчем. Если они не получали приглашения на обед от друзей или коллег Фелисити, то всегда, когда оказывались вдвоем, обедали в ресторанах. Рестораны не были роскошью для Фелисити. Рестораны были привычкой.

Фелисити просто положила мясо на ломтик хлеба, получила одобрение Мадди на горчицу и тщательно намазала ею другой ломтик хлеба, затем сделала сэндвич и разрезала его пополам.

— Тимми тебе не помешает? — спросила Фелисити, кладя половинку сэндвича на тарелку и поднося ее к сидящей Мадди.

— Конечно, — ответила Мадди. — С тех пор как у меня Тимми, я поняла, что матери или те, кто их заменяет, быстро овладевают способностями осьминогов.

— Да, — согласилась Фелисити. — Это насущная необходимость. Я часто сожалела, когда ты была ребенком, что у меня только две руки. — Она села за стол напротив Мадди, положив свою половинку сэндвича на пеструю, всех цветов радуги, салфетку, но не притронулась к еде. — Давай, — проговорила Фелисити. — Откуси и скажи мне, как он.

Мадди не могла не улыбнуться. По взволнованному, озабоченному лицу Фелисити можно было подумать, что речь идет о шедевре кулинарного искусства. Переложив Тимми на одну руку, Мадди взяла сэндвич и надкусила его.

— Очень вкусно, — сказала она, не успев прожевать.

Фелисити улыбнулась; гордость светилась в ее глазах, когда она взяла свою половинку.

— Конечно, не совсем как у «Росси», но неплохо. Тимми допил свою бутылочку, как раз когда Мадди и Фелисити закончили с едой. Фелисити встала.

— Теперь дай мне Тимми. Ему нужно срыгнуть. — Она улыбнулась, видя изумленное выражение на лице у дочери. — Ты, вероятно, удивишься, Маделин, но обычно я добивалась, чтобы ты несколько раз как следует срыгнула. Мадди усмехнулась.

— Надо же!

Фелисити прижала Тимми к своему плечу, вспомнив в последнюю минуту про полотенце, которым прикрыла плечо на случай, если Тимми срыгнет.

— Забавно, как все это возвращается. Будто навыки езды на велосипеде. — Она перестала похлопывать Тимми по спинке. — Хотя я и не училась ездить на велосипеде. — Она снова начала ритмично похлопывать Тимми, прислонившись к столу, но глаза ее, глядевшие на дочь, оставались немного печальными. — Я никогда не училась тому, что необходимо знать матери. — В ее голосе слышалось сожаление. — Иногда я думаю — ведь я могла бы быть другой.

— В каком смысле — другой? — тихо спросила Мадди.

— Мы обе упустили столько случаев быть вместе. Я никогда не приходила ни на один из твоих спортивных праздников и не была ни на одном школьном рождественском спектакле, где вы летали по сцене, будто вы ангелы… а однажды тебе поручили быть волхвом.

Мадди уставилась на мать.

— Я даже не думала, что ты знаешь, как я однажды была волхвом.

Фелисити печально улыбнулась.

— Я следила за всеми вашими школьными мероприятиями. Вероятно, ты бы не поверила, но я хотела быть на каждом из них. Да, я хотела. И — не могла. При наших обстоятельствах я была вынуждена делать карьеру. Впрочем, не скажу, что сожалела об этом. Я всегда любила то, что делала. Мне все хорошо удавалось с самого начала. Но вот забота о ребенке… Меня просто подавляла эта немыслимая ответственность материнства. Ты была такой маленькой, такой беспомощной. Мне полагалось быть сильной, уверенной. А я не была. Я тоже ощущала страх и беспомощность. Глаза Мадди наполнились слезами.

— Я была так одинока в этих ужасных школах-интернатах. Я чувствовала себя совсем покинутой. — Снова вырывались у нее с такой злостью, что Мадди сама испугалась — не меньше Фелисити.

Фелисити кивнула, не пытаясь оправдываться, но также отказываясь приносить извинения.

— Хотела бы я лучше совмещать роли деловой женщины и матери. Матери-одиночки, замечу. Я делала все, что могла. И тоже, поверь, очень часто страдала от одиночества. Бывало, сижу ночью в полной тишине в каком-нибудь отеле и борюсь с собой — мне хотелось просто позвонить в твою школу и потребовать, чтобы они отправили тебя ко мне ближайшим рейсом на самолете. Наши встречи были такими короткими. Но мне казалось, что нельзя нарушать распорядок твоей жизни. Может быть, я ошибалась.

Слова матери несколько смягчили боль Мадди. Она смогла наконец поверить, что ее мама по-настоящему о ней заботилась. Искренне любила ее. И собственный ее опыт в прошедшую неделю с Тимми… да и с Майклом тоже… помог Мадди понять, как бывает трудна любовь… и сколько горечи в материнстве.

В этот момент Тимми громко и непривычно срыгнул. Обе женщины рассмеялись, расставаясь на миг со сладостно-горькими воспоминаниями.

Тимми смотрел на них обеих и хихикал.

— Он — прелестный малыш, — сказала Мадди. Фелисити взглянула на дочь с нежной улыбкой.

— Не совсем такой, какой была ты. — Она резко передала Тимми дочери и пошла в холл за сумкой. Вернулась на кухню и достала свое портмоне. Открыла его в том месте, где было отделение для фотографий.

Там лежала только одна фотография — старая, с потрепанными краями.

Фелисити очень осторожно извлекла ее и протянула Мадди.

Мадди долго молча разглядывала фотографию, в то время как Фелисити стояла позади дочери.

— Посмотри, какая ты была ласковая. Ты любила прильнуть ко мне — вот как на фотографии. Тебе было почти столько же, сколько сейчас Тимми, когда тебя щелкнули. Я только вытащила тебя из кроватки, ты была еще сонная, но, увидев, что я улыбаюсь, сразу же улыбнулась в ответ. — Фелисити полезла в сумочку за платком и вытерла глаза. — Посмотри, ты была красивым младенцем, Мадди. Прелестной, красивой, замечательной малышкой. — Фелисити обняла стоявшую к ней спиной Мадди и прижала к своей груди. — Если я тебя чему и научила, дорогая, — спокойно сказала Фелисити, — так это добиваться желаемого. Мне никогда не хотелось, чтобы ты чего-то лишала себя. Я говорю не только о карьере, Мадди. Я говорю о любви. О настоящей любви. О прочной любви. О любви, за которую ты готова сражаться. Я знаю, Майкл причинил тебе боль, но, возможно, когда он объяснит…

Мадди покачала головой у груди матери.

— Нет, я не хочу его объяснений. Я не хочу от него больше ничего.

Фелисити погладила волосы дочери.

— Ну, посмотрим, — тихо сказала она, — возможно, ты передумаешь.

— Нет, не передумаю, — упрямо сказала Мадди, выпрямляясь. Она повернулась, чтобы посмотреть на мать, и схватила ее за руку. — Ты должна помочь мне, мама. Если он вернется в пятницу, я не смогу его видеть. Не смогу. Ты поможешь мне?

Фелисити нагнулась и поцеловала макушку дочери.

— Я обещаю, Мадди. Оставь Майкла Харрингтона мне. — Ее карие глаза заблестели, как у встревоженной курицы-наседки. — Ты, возможно, не хочешь говорить с ним, но есть несколько слов, которые я должна сказать этому мужчине.

На лице Мадди мелькнула слабая улыбка. Сегодня утром она, вероятно, потеряла любимого, но приобрела мать.

Майкл прилетел в Бостон в пять вечера в пятницу. Он великолепно себя чувствовал. Его встречи с Барреттом и Эпстайном прошли гораздо лучше, чем он ожидал. Предстояло выполнить еще много подготовительной работы, но благодаря его стараниям колеса уже завертелись. Он был уверен, что его план осуществится, а значит, можно наконец сказать Мадди о его предложении. Это также означало, что пришло время сказать ей и про «Лямур». Он не сомневался, что его новое предложение сгладит то разочарование, которое она испытает, обнаружив, что ее обошли. Теперь все, что Майкл хотел для Мадди, могло осуществиться.

Он нашел автомат в аэропорту и позвонил своей сестре Синди.

— Привет. Мы только что сели. Послушай, в какое время праздничный обед?

— В семь часов. Почему бы тебе не прийти прямо сейчас — выпьешь, немного отдохнешь перед тем, как начнется это светопреставление.

Он засмеялся и взглянул на часы.

— Ммм, нет, мне нужно сделать один-два визита. Я буду там в шесть сорок пять.

— Ты придешь один?

— А?

Синди рассмеялась.

— Приведешь Мадди?

Майкл рассеянно потер подбородок.

— Вряд ли.

— Давай оставим вопрос открытым. Мы ведь всегда можем найти место за столом еще для одного человека. Поинтересуйся у нее — ты же сейчас к ней заедешь.

Майкл засмеялся.

— Ты не упустишь случая показать, какая ты, Син, догадливая.

— Мне бы хотелось думать, что я ясновидящая, но тебя, братец, видно насквозь… будто глядишь в стеклянное блюдо…

— Не увлекайся, Синди. Мадди — чудесная женщина. И у нас действительно есть… определенные чувства друг к другу. Но…

— Оставь эти речи, Майкл. Для меня не старайся — напрасно. Ты не сможешь убедить меня, я знаю, что ты на крючке. Сам себе заговаривай зубы, хорошо? Но я-то убеждена, что ты впустую потратишь время. Мне она нравится. Так и скажи ей, когда увидишь.

Огорошенный Майкл буркнул:

— Ладно. Скоро увидимся.

Повесив трубку, он еще с минуту смотрел на нее. Может, позвонить Мадди отсюда и сказать ей, что он заедет на несколько минут перед тем, как отправится на семейный обед? Майкл надеялся возвратиться в Бостон пораньше, днем, но не получилось. Взглянув на часы, он решил, что она сейчас как раз на пути домой. И лучше всего сразу поехать к ней.

Выехать с места стоянки в аэропорту в час пик было делом нелегким. Это требовало определенной решительности и ума. Того и другого у Майкла Харрингтона, к счастью, было достаточно.

За пять минут он выбрался на скоростную магистраль. Он неожиданно зевнул. Это были тяжелые три дня. И он признался себе, что отчасти измучен потому, что ему приходилось тратить значительные усилия, отгоняя соблазнительные видения Мадди. Они появлялись внезапно, захватывали его врасплох. В квартире. На встречах с Барреттом и Эпстайном. В ресторанах. На стоянке такси.

Мадди. Он видел ее так отчетливо. Вот она смеется. Краснеет. Укачивает Тимми на руках. Лежит, обнаженная, на своей постели, ее прекрасное, восхитительное тело пылает страстью. Это тело, которое так созвучно его телу… Мадди…

Он застрял в пробке на полчаса, прежде чем выехал через тоннель Коллоран на Юго-Восточную скоростную магистраль, после чего свернул на шоссе, ведущее к дому Мадди, и был там в шесть часов.

Черт побери, думал он, устремляясь к лифту и давя на кнопку. У него не хватало времени на Мадди. И совсем не оставалось времени, чтобы принять душ и переодеться перед обедом.

Лифт остановился на этаже Мадди. Майкл бросился через холл к ее квартире. Интересно, у Мадди ли еще Тимми, или Линда уже забрала его? Майкл соскучился по этому шустрому ребенку.

Он нажал на дверной звонок. Что же она так долго не открывает? Может быть, ее еще нет дома? Он снова надавил на звонок.

— Кто там?

Голос женщины, но не Мадди. Фелисити. Да, это она.

— Это я, Фелисити. Майкл Харрингтон.

— А!

Майкл был удивлен ее тоном и еще больше озадачен тем, как долго она возилась с замком и открывала дверь.

— Мадди еще не пришла? — Он бросил на Фелисити изумленный взгляд. Где весь шарм и живость? Ее лицо, суровое, жесткое, будто было высечено из гранита.

— Мадди дома. — Голос ее был холоден как лед. Радостные чувства Майкла скукожились, словно цветы на морозе.

— Что случилось?

— Мадди не хочет вас видеть.

— Что это значит?

— О, мистер Харрингтон, я полагаю, вы прекрасно знаете, что это значит.

— Хорошо, тогда почему она не хочет меня видеть?

— Я полагаю, мистер Харрингтон, что вы знаете ответ и на этот вопрос.

Темные глаза Майкла сощурились.

— Я не понимаю, что происходит, Фелисити…

— Миссис Сарджент, — зловеще уточнила она.

— С ума сойти! Я хочу видеть Мадди. Что бы ни происходило, мне бы хотелось узнать это от нее.

— Нет, мистер Харрингтон. Вы узнаете это от меня. И я не поскуплюсь на подробности. Вы проделали паршивый трюк с моей дочерью. Вы лгали ей, обманывали ее и таким недостойным образом пробрались к ней в постель. Это уже гадко, мистер Харрингтон. Но вы также пробрались в ее сердце. А сердце Мадди, как ни странно, очень дорого для меня. Вы разбили ей сердце. Она любит вас. Но это не много значит для таких, как вы. Для вас, мистер Харрингтон, любовь — это 1'amour, не так ли? «Лямур». Лично я, — она вскинула голову, — думаю, что это второсортная компания. — Она намеревалась захлопнуть дверь, но вытянутая вперед рука Майкла помешала ей.

— Послушайте, я все объясню.

— Мне меньше всего нужны ваши объяснения. Гнев угрожал захлестнуть его. Он изо всех сил старался держать себя в руках, но тем не менее продолжал толкать дверь.

— Я хочу все объяснить Мадди.

— Вне всякого сомнения, вы сильнее меня, мистер Харрингтон, и вы можете, вне всякого сомнения, ворваться сюда. Но я заверяю вас, Мадди не будет с вами разговаривать. А если вы будете настаивать, я позвоню в полицию и скажу им, что вы непрошеный гость.

Майкл уставился на нее, его рука все еще лежала на двери, но он больше не делал попыток ее распахнуть.

— Я не хотел причинить ей боль. Черт побери, именно этого я меньше всего хотел. Разве вы не понимаете?

— Я знаю, что Мадди увидела в вас нечто особенное, чего она никогда не видела в других мужчинах. — Голос Фелисити немного смягчился. — Вот в чем настоящая трагедия. Если бы преступление, которое вы совершили, относилось только к области бизнеса, Мадди разозлилась бы, переживала, но эти раны затянулись бы. И она бы нашла другие контракты, возможно, лучше упущенного. Но раны, которые вы нанесли, гораздо глубже, мистер Харрингтон.

Он устало прислонился к дверному косяку, рука его все еще придерживала дверь на случай, если ее внезапно захлопнут.

— Мне необходимо поговорить с ней, Фели… миссис Сарджент. Согласен, я должен был сразу сказать ей про «Лямур». Но все так запуталось. Я не пытался обманывать ее. Господи, да я сам не мог контролировать ситуацию, чего со мной никогда не бывало. Все произошло так быстро. Я никогда не мечтал… — Он увидел, что Фелисити не слушала его, что она уже осудила его, признав виновным. И с ее точки зрения, да — он был виновен.

Он опаздывал. Даже если бы он силой ворвался к Мадди, то все равно не хватило бы времени, чтобы все объяснить и разобраться с ней во всем.

На виске у него билась жилка. Он сделал глубокий вдох.

— Верите вы или нет, миссис Сарджент, но я на стороне Мадди. Я говорил ей, что занимаюсь новым проектом для нее. Да, он действительно стоящий. Если бы я только мог увидеть ее…

Фелисити оставалась непреклонной.

Майкл на этот раз смирился.

— Хорошо, миссис Сарджент, вы выиграли этот раунд. Но борьба не закончена. Никоим образом.

После того как Фелисити закрыла входную дверь, из комнаты вышла Мадди с Тимми на руках.

Фелисити повернулась к ней.

— Он вернется.

Мадди пожала плечами.

— Он хочет объясниться. Говорит, что у него для тебя есть новый проект.

Мадди презрительно рассмеялась.

— Возможно, ты ошибаешься в отношении этого мужчины.

— Лучше бы я никогда не встречала его. Ужасно, я чувствую себя так глупо.

Фелисити ближе подошла к дочери и увидела круги под глазами Мадди.

— В любви нет абсолютно ничего глупого.

— При чем тут любовь? — слишком поспешно возразила Мадди.

— Может быть, тебе следует поговорить с ним, Мадди?

— Нет.

Тимми начал капризничать у Мадди на руках, и Фелисити взяла его.

— В какое время, Линда говорила, она должна быть здесь? Она звонила почти час назад.

— К семи. — Мадди разглядывала Тимми с загадочным выражением на лице. — Если бы не Тимми… — Мадди замолкла, сдерживая слезы.

Свободной рукой Фелисити обняла Мадди и крепко прижала ее к себе.

— Пойдем, Мадди. Искупаем, накормим и переоденем Тимми, чтобы Линда могла его взять сразу домой и уложить спать.

Мадди чуть улыбнулась, отступая назад.

— По-моему, ты очень полюбила этого малыша, мама.

Фелисити улыбнулась в ответ.

— Ты абсолютно права. — Слезы показались у нее на глазах. — Если ты когда-нибудь выйдешь замуж и у тебя будут дети, уверена, я стану далеко не посредственной бабушкой. — Она взяла руку дочери. — А ты, дорогая, будешь прекрасной матерью.

— Не надо. Пожалуйста. — В голосе Мадди была беспомощность и мольба.

— Поговори с ним, Мадди.

— Я не могу. Я не вынесу еще одного удара.

— Не обязательно кончится этим.

— Обязательно, — сказала Мадди так резко, что Тимми заплакал. Но Фелисити быстро успокоила его. — Неужели ты не понимаешь? — продолжала Мадди, идя с матерью на кухню. — Дело не только в том, что он солгал мне в отношении «Лямур». Майкл с самого начала дал ясно понять, что ему не нужно ничего постоянного. Никаких обещаний. Никакого брака. Никаких пут.

— О, дорогая, поначалу они все так говорят.

— Майкл и думает так. Он категорически против женитьбы и детей.

Фелисити попросила Мадди приготовить ванну для Тимми, пока она раздевала его.

— Я помню, дорогая, — небрежно сказала она, стягивая одежду с малыша, — ты всегда сама думала точно так же. Ты всегда была настроена завоевывать мир в одиночку.

Мадди подставила пальцы под струю теплой воды. Я не нуждаюсь в нем, думала она, и перестану чувствовать себя несчастной, лишившись его. Это случилось так быстро. Вот в чем проблема. У нее был Майкл, большие планы в отношении ее компании, смех, страсть, наслаждение. И вдруг все изменилось. Исчез Майкл, рухнули планы. Боль терзала ее изнутри… подобно родовым схваткам, вдруг подумалось ей.

Она повернулась и грустно посмотрела на мать. Потом сдавленным голосом прошептала:

— Я устала завоевывать мир в одиночку.

— Мадди…

— Давай сменим тему, Фелисити.

Фелисити понимающе улыбнулась. В течение этих дней Мадди не называла ее по имени. А назвав сейчас, показывала, что она отчаянно нуждается в небольшой передышке.

— Вот и мы, — сказала она, передавая малыша Мадди. — Ты выкупай его, а я приготовлю ему кашку.

Мадди согласно кивнула матери и, приступая к делу, подумала, пока Тимми весело плескался в воде, что его ей будет тоже не хватать.

Когда, немного позже семи, Линда появилась под руку со своим мужем Дональдом, чтобы забрать Тимми, и Фелисити и Мадди обе неохотно отдавали малыша. Но они обрадовались, что Дональд первым схватил его и наградил сына теплым, нежным поцелуем. Линда обняла Мадди и горячо благодарила за предоставленную им с Дональдом возможность все исправить.

После ухода сияющих родителей с сыном квартира казалась пустой и пугающе тихой. Мадди включила радио, но нежная, спокойная музыка только усилила ощущение потери.

Фелисити видела, что Мадди пыталась читать журнал, сидя напротив нее в гостиной. Наконец Мадди швырнула журнал на кофейный столик и скрестила руки на груди. Фелисити встала, молча подошла к диванчику и, сев на другом его конце, похлопала себя по коленям.

— Ты выглядишь измученной, малышка. Давай, вытянись. Положи голову мне на колени.

Мадди поколебалась мгновение, а потом легла, как предложила мать. Фелисити нежно гладила лоб дочери, убрав волосы с ее лица.

Мадди вздохнула: тело ее отдохнет, думала она, даже если голова не сможет отключиться.

— Мама?

— Да?

— Ты пела мне колыбельные, когда я была маленькой?

Фелисити ответила не сразу.

— Нет, — наконец призналась она. — Но сожалею об этом.

Мадди кивнула головой и закрыла глаза. Прежде чем задремать, она повернулась и посмотрела на мать.

— Я люблю тебя, — сказала она почти шепотом.

В тот вечер Майкл без вдохновения отрепетировал роль главы семьи и «отца» невесты. Он почти не прикоснулся к обеду и пропускал положенные ему «реплики». Вся семья понимала, что что-то не так и за этим стоит Мадди. Но Майкл метал молнии на любого, кто осмеливался упомянуть ее имя.

Весь тот вечер слова Фелисити эхом отдавались в его памяти. Он не мог их выбросить из головы, как и образ Мадди. Только теперь он видел ее побелевшей от гнева. Вот она вытянулась на кровати и плачет, вот смотрит на него своими чудесными карими глазами, в которых ярость и боль. Эти видения пронзали его сердце.

Но еще было время все исправить, надеялся он. Он примчится туда ночью после обеда с родственниками, постучит в дверь, потребует, чтобы его пустили к ней. Он обнимет ее. Почувствует ее податливое тело…

Фелисити сказала, что Мадди любит его. Это Фелисити так думала? Или Мадди ей говорила, что любит? Ему она никогда этого не говорила. Он чувствовал себя обманутым.

— Майкл, ты опять не в такт. Помедленнее. Ты ведешь меня к алтарю, а не спасаешь из горящего здания, — пожаловалась его сестра Джесси.

— Извини, — пробурчал он.

Он попробовал сосредоточиться, но не тут-то было. Я на самом деле люблю Мадди? Так это любовь? Я знаю, что хочу ее. Я не могу выбросить ее из головы. Мне чертовски хорошо с ней — так, что петь хочется. Когда нас соединяет желание, я пьянею от радости. Это любовь?

Он вспотел. Его лихорадило.

— Ну же, Майкл. Мы почти справились, — шептала его сестра. — Главное — держи ритм.

Держи ритм. Сердце его бешено колотилось. Держи ритм. Ритм собственного сердца.

Глава 12

Когда Фелисити, вместо того чтобы возвратиться в свой номер люкс в «Рице», в пятницу осталась с Мадди на ночь, та не возражала. Ей не хотелось быть одной. Больше того, присутствие матери очень ее радовало.

На следующее утро, когда Мадди проснулась чуть позже десяти, Фелисити уже была на кухне.

— Кофе?

Мадди неуверенно кивнула. Она села за кухонный стол. Фелисити поставила перед ней дымящуюся горячую кружку.

— Это не быстрорастворимый кофе, — восхитилась Мадди, сделав глоток.

— Я не переношу растворимый кофе, — весело сказала Фелисити. Мадди засмеялась.

— Я просто удивлена, что ты знаешь, как приготовить свежий кофе.

— Знаю, — усмехнулась Фелисити. — Ты, безусловно, думаешь, что я способна только делать заказы. Или звонить в гостиничную службу.

— Ну…

— Ты права. Но если ставишь перед собой цель справиться с непривычной ситуацией, то иногда самому себе удивляешься.

Мадди хитро посмотрела на мать.

— Мне кажется, мы продвинулись от приготовления свежего кофе к широким обобщениям, мама.

— Ты не должна сегодня пойти на свадьбу?

— Вчера вечером я говорила тебе, что при сложившихся обстоятельствах не пойду. — Она взглянула на кухонные часы. — Я позвоню миссис Харрингтон и скажу ей об этом. Чуть позже.

Фелисити внимательно рассматривала дочь.

— Ты ужасно выглядишь, дорогая. Мадди сухо засмеялась.

— Еще одна причина не ходить на свадьбу.

— Ты не будешь чувствовать себя или выглядеть лучше, пока не решишь эту проблему. Мадди сощурила глаза.

— Давай не будем усердствовать с материнскими советами. В самом деле, я уже взрослая. — Как только у нее вылетели эти слова, Мадди пожалела о них. Она подошла и взяла мать за руку. — Прости. Это вышло грубо.

Фелисити задумчиво посмотрела на Мадди.

— Наверное, я переборщила немного. Забавно. Все эти годы, пока ты росла, я и не думала, что тебе когда-нибудь потребуется материнский совет. Правда заключается в том, что я всегда испытывала некий трепет перед тобой.

Мадди смотрела на мать широко раскрытыми глазами.

— Трепет передо мной? Но Бога ради, почему?

— О, ты всегда казалась такой сдержанной, такой уверенной в себе… и все себе подчиняющей. Казалось, ты никогда не будешь нуждаться ни в чем… и ни в ком.

— Но… именно так я всегда воспринимала тебя.

Я просто последовала твоему примеру. Но не во всем удачно.

— Ты преуспела.

Несколько мгновений Мадди наблюдала за матерью.

— Кто преуспел, так это ты. Мне хотелось бы когда-нибудь сравняться с тобой.

Фелисити печально покачала головой.

— Это не та цель, к которой надо стремиться, дорогая, поверь мне. Одно дело — иметь уверенность в себе, осуществлять мечты, реализовывать способности. Но… все мы нуждаемся в ком-то. Все. Только некоторые из нас удачливее других и находят этого кого-то.

Мадди горестно смотрела на мать.

— Да, некоторые из нас очень неудачливы. — И потом со слабой улыбкой добавила:

— По крайней мере мы нашли друг друга.

Фелисити улыбнулась, сжимая руку дочери. Затем она окинула неторопливым взглядом комнату.

— Интересно, как там Тимми, дома?

— Да, — со вздохом сказала Мадди. — Без него квартира другая. — Она выпила еще немного кофе и встала. — Ладно, пойду приму душ и оденусь. — Она поколебалась. — Потом позвоню миссис Харрингтон.

Было почти одиннадцать, когда раздался звонок в дверь. Мадди переодевалась в своей комнате. Фелисити, все еще в халате, пошла узнать, кто пришел.

— Кто это?

— Майкл. Я не уйду отсюда, пока не увижу Мадди, миссис Сарджент. Вы можете звонить в полицию. Черт, вы можете поднять на ноги военных, но я должен увидеть ее.

Фелисити вздохнула и открыла дверь.

— О!.. — прошептала она, увидев его в вечернем костюме. Некоторые мужчины выглядят особенно хорошо в смокингах. В присутствии Майкла Харрингтона они бы все испытывали неловкость. Он выглядел в смокинге просто блестяще.

Его темно-синие глаза, глядевшие на Фелисити, блестели.

— На случай, если Мадди забыла сказать вам… мы идем сегодня на свадьбу. Я заехал за ней. — Он протиснулся мимо Фелисити.

— Подождите, Майкл. Пройдите на кухню и выпейте кофе. Я должна переговорить с Мадди. Майкл потер подбородок.

— Я с ума схожу. Мадди сводит меня с ума. Я не сплю. У меня нет аппетита. Я плохо соображаю. — Он замолчал. — Хорошо, пойду выпью кофе.

Как только Майкл пошел на кухню, Фелисити решительным шагом направилась в комнату Мадди.

— Кто это был? — спросила Мадди, натягивая через голову свитер.

Вместо ответа Фелисити с ног до головы осмотрела дочь.

— Нет, дорогая, это совсем не подойдет. Мадди посмотрела на свои ступни в шерстяных носках, на хлопчатобумажные брюки и свой любимый серый мохеровый свитер.

— Не подойдет — для чего?

— Для свадьбы, конечно.

Мадди попятилась, споткнулась о свой ботинок и упала на кровать.

— Это Майкл…

У Мадди заколотилось сердце.

— Ты прогнала его? Скажи мне, ведь ты прогнала его?

Фелисити весело улыбалась.

— Он на кухне пьет кофе.

Мадди была потрясена.

— На кухне? На моей кухне? Пьет кофе?

— Сваренный мною свежий кофе. Ой, вероятно, уже не свежий…

— Что с тобой, мама? Как ты можешь думать о каком-то кофе в такое время? Фелисити пожала плечами.

— Действительно, дорогая, но о кофе я думаю куда меньше, чем о том, что ты наденешь на свадьбу сестры Майкла. — Она лучезарно улыбнулась. — Мужчина выглядит абсолютно неотразимо в смокинге, Мадди. Ты должна надеть что-нибудь столь же великолепное.

Мадди едва сдерживала слезы.

— Зачем ты это делаешь? Ты же сказала, что поможешь мне.

Нежная улыбка мелькнула на лице Фелисити.

— Я стараюсь изо всех сил, малышка. Он любит тебя, Мадди.

— Он сказал тебе это? — Мадди с сомнением разглядывала мать.

— Ну… другими словами.

— Ох, мама, не поступай так со мной.

— У него все симптомы, дорогая.

— Ох, нет, ты сейчас говоришь совсем как Лиз. Симптомы! А идите-ка вы обе со своими симптомами!

— Вот так-то лучше, — хладнокровно заявила Фелисити. — Позлись. Это гораздо полезнее, чем грустить. Теперь хоть появилось немного краски на щеках. — Она подошла к шкафу. — Итак, что ты собиралась надеть на свадьбу?

— Я не пойду на свадьбу.

— Боюсь, что Майкл связан обещанием и намерен взять тебя с собой. Я не поручусь, что он не увезет тебя в том, в чем ты есть. Тебе же будет неудобно.

— Он не посмеет.

— Пойдем выясним? Мадди промолчала.

— Ну вот же замечательное красное платье. Ох, нет, это то, которое ты хотела отнести назад в химчистку. Господи, оно действительно село, да?

Мадди стояла уперев руки в бока.

— Ладно, если это тебя порадует, я надену что-нибудь подходящее и пойду на свадьбу. Но только потому, что, боюсь, ты действительно подобьешь Майкла вытащить меня в таком виде. Не знаю, почему ты вдруг взяла его сторону. Майкл не любит меня. Он никогда и словом не обмолвился о любви. Ему ничего не нужно, кроме временной связи.

Она прошла к шкафу и вытащила очаровательное зеленое шифоновое платье.

— Я скажу тебе, почему я все-таки пойду на свадьбу. Чтобы доказать тебе, Майклу и себе, что смогу прекрасно прожить без него.

— Да, дорогая.

— Я серьезно. Фелисити улыбнулась.

— Тебе нужна моя помощь? Мадди сверкнула глазами.

— О, ты уже сделала достаточно.

— Ну, тогда я покидаю тебя. — Она направилась к двери. — Составлю Майклу компанию.

— Ты только этим и занимаешься. Фелисити повернула ручку двери.

— У меня есть с собой красивая золотая брошка, которая замечательно смотрелась бы на этом платье.

— Я не хочу выглядеть замечательно, — упрямо заявила Мадди.

Распаляя себя таким образом, она будет выглядеть потрясающе, подумала Фелисити.

Мадди оставалась в своей комнате еще несколько минут после того, как оделась и была готова. На самом деле она не была готова. Она не была готова встретиться лицом к лицу с Майклом. Мадди рассчитывала, что у нее окажется больше времени и… больше силы духа.

Она мысленно выстраивала их разговор: что она скажет, что он скажет, что она ответит. Репетиция только добавила ей волнения. Ладони ее были влажными от пота, когда она открывала дверь спальни. Ноги дрожали, когда она шла через холл.

Майкл, должно быть, услышал ее шаги. Он вышел из кухни в холл.

Его вид лишил Мадди дыхания. Контраст между его загорелым худощавым лицом и безукоризненным черным смокингом был сокрушительный. От него веяло такой неподдельной мужественностью, что Мадди впилась ногтями в ладонь своей руки, чтобы не утратить власть над собой.

Пространство между ними, не более десяти шагов, было заряжено электричеством. Темные глаза Майкла оторвались от ее лица, остановились на светло-зеленом шифоновом платье, потрясающем в своей простоте. Взгляд его возвратился к ее лицу. Он видел, что она заливается краской. Мадди была необыкновенно красива. Майкл уловил слабый завораживающий запах ее цветочных духов. К его досаде, он сразу же пришел в возбуждение.

— Чудесный день для свадьбы, — сказала Мадди с ноткой фальшивого энтузиазма в голосе, не обманувшей Майкла.

Вдруг, к своему ужасу, Мадди осознала, что прикована к месту, что не в состоянии сделать больше ни шага навстречу ему. Она почувствовала, что голова у нее закружилась — как будто она вот-вот потеряет сознание.

Из кухни показалась Фелисити и улыбнулась Мадди.

— Какое красивое платье, Мадди. Ты замечательно выглядишь. Правда, Майкл?

Майкл тоже был прикован к месту, как и Мадди. Он чувствовал такое же головокружение.

— Замечательно, — прошептал он.

— Ну, вам обоим стоит поторопиться. Знаете старую песню? «Примчи меня в церковь вовремя».

Мадди, проверяя себя, сделала один шаг, затем другой. Все в порядке. С ней было все в порядке.

Майкл улыбнулся при виде ее усилий. Он начал чувствовать себя немного свободнее. Он шагнул к ней. Довольно неуверенно. Да, с ним все в порядке.

Их разделяли два шага. Фелисити молча скрылась в кухне и начала греметь чайником и кастрюлями.

Мадди улыбнулась, представляя старания матери, и не подумала о том, что Майкл решит — она улыбнулась ему.

Он нашел ее улыбку ослепительной.

— Ты действительно выглядишь замечательно, Мадди.

Улыбка ее стала шире.

— Спасибо. Ты тоже. Он колебался.

— Послушай, Мадди…

— Нет, Майкл, не сейчас. Давай лишь поедем на свадьбу и… — Она собиралась сказать: «Покончим с этим», но поняла, что ее слова прозвучали бы ужасно.

Майкл улыбнулся, и Мадди знала, что он, по всей вероятности, прочел ее мысли. Да, конечно, он должен был понимать, что все это будет настоящим испытанием для нее.

Спустя час Мадди была обескуражена открытием, что свадьба оказалась для нее гораздо большим испытанием, чем она ожидала. Наблюдая за Майклом, который сопровождал невесту, Мадди обнаружила, что отгоняет безумную мысль, будто это ее свадьба, а не Джессики. Даже глаза ее подводили. Она видела себя в свадебном наряде Джессики, об руку с Майклом. Только он не выдавал невесту. Он женился на ней.

Запах от цветов, украшавших церковь, от букетов в руках у невесты и подружек невесты вызвал у Мадди головокружение. Она остановила свой взгляд на Майкле, когда он приближался к ее скамье. Он выглядел таким гордым, таким важным, таким опьяняюще красивым. Он был настоящий… жених.

Майкл — жених. Она дернулась. Неужели она сходит с ума? Это безумие продолжилось, когда ее глаза на мгновение встретились с глазами Майкла. Он улыбнулся, и Мадди могла бы поклясться, что его губы дрогнули и он что-то шепнул ей. Это выглядело как… «Я согласен». Ее сердце забилось. В горле пересохло. Она так вцепилась в скамью, что побелели суставы пальцев.

Невеста прошла, шелестя своим длинным атласным, с кружевами, платьем. За ней шли, с цветами, подружки невесты. Все они несли гардении. У Мадди кружилась голова. Запах, такой пряный, дурманил. Все плыло перед ее глазами.

Картина была слишком завершенной, фантазии слишком реальными. Вид Майкла, в смокинге, идущего к алтарю, вызвал смятение в ее душе.

Во время церемонии Мадди была вынуждена бороться с собой, чтобы не заплакать. Люди всегда плачут на свадьбах, но Мадди опасалась, что если она начнет плакать, то не остановится.

Майкл стоял рядом с невестой и женихом. Мадди старалась не смотреть на Майкла, но глаза не слушались ее. Его взгляд был прикован к молодой паре. Майкл выглядел очень торжественно.

Священник, совершая обряд, говорил, но Майкл почти не слушал его. В то время как глаза его оставались прикованными к Джессике и будущему зятю, мысли Майкла были далеко. Он не мог понять своего смятения. Оно росло в нем все утро, но он всерьез забеспокоился, когда поймал взгляд Мадди, проходя по приделу с Джессикой. Безумие состояло в том, что когда он перевел взгляд с Мадди на свою сестру, то вдруг под вуалью увидел тепло, нежно, страстно улыбавшееся ему лицо… Мадди. Он был вынужден моргнуть несколько раз, чтобы отогнать видение. И едва не сбился с ноги.

Голос священника, объявившего счастливую пару мужем и женой, и Майкл, и Мадди, оба слышали смутно, неясно. Слезы наполнили глаза Мадди, когда новобрачные целовались. Майкл прищурился, чтобы сдержать слезы.

А потом, когда пара повернулась к проходу церкви, глаза Майкла снова встретились с глазами Мадди. У нее перехватило дыхание.

О, Майкл, как бы я хотела, чтобы это была наша свадьба, думала она. Как бы мне хотелось, чтобы это мы шли об руку по проходу церкви, сияя, как обычно на свадьбе новобрачные. О, Майкл…

Собрав все силы, она выдавила подходящую к случаю улыбку и молилась, чтобы Майкл на этот раз не прочитал ее мысли.

Его улыбка была загадочной. О чем он думал? — очень хотелось ей знать. Что чувствовал?

После церемонии, когда делались семейные снимки, Мадди отошла в сторону. Но вот миссис Харрингтон попросила ее сфотографироваться со всеми, настояв, чтобы Майкл, которого она подтолкнула стать рядом с Мадди, обнял ее. И улыбнулся.

Прием был устроен в цокольном помещении церкви. Больше сотни гостей собралось за накрытыми столами. Гости то и дело отрывались от угощения, чтобы поздравить новобрачных и их семьи. Прежде чем трое музыкантов заиграли танцевальную музыку, Джессика повела за собой всех незамужних женщин в тот угол зала, где должна была бросить свой букет.

Мадди спряталась позади группы мужчин и женщин среднего возраста. Она не собиралась принимать участие в этом странном ритуале.

Увы, миссис Харрингтон увидела ее и заставила включиться в игру. У Мадди не было выхода. Она покраснела, когда обнаружила, что Майкл заметил, как она в испуге пряталась. Он, забавляясь ее смущением, вскинул голову и улыбнулся.

Мадди решительно прижимала руки к бокам, когда Джессика, одарив кружок женщин улыбкой, повернулась к ним спиной и бросила букет.

С тоской Мадди смотрела на букет, полетевший прямо в нее. Спасибо Господу, напористая и, возможно, отчаявшаяся молодая женщина справа как раз вовремя выставила руку и схватила букет, нечаянно оттолкнув Мадди в сторону.

Женщина смущенно улыбнулась Мадди.

— Ой, простите. Я не хотела вас толкнуть. Просто это уже пятая свадьба, на которой я побывала за этот год. И… ну… мне бы очень хотелось, чтобы шестая свадьба оказалась моей.

Мадди улыбнулась.

— От души желаю удачи.

Минуту спустя Майкл уже стоял позади нее.

— Чуть-чуть промахнулась.

— Да, у твоей сестры глаза, должно быть, на затылке, — сказала Мадии, стараясь выглядеть веселой.

Майкл внимательно посмотрел на нее.

— Ты, конечно, и не думала ловить букет. Ты суеверна?

Мадди изо всех сил старалась изобразить равнодушие.

— Нет, просто я не хотела разрушать надежду той, которой этот букет действительно нужен.

— Ясно.

Он наклонился к ней. Мадди в испуге подумала, что Майкл хочет поцеловать ее. Что бы тогда случилось с ее выдержкой?

Майкл не поцеловал ее. Вместо этого он просто пригласил ее танцевать. Он улыбался, но глаза его горели.

Он обнял ее за талию. Мадди вся напряглась.

— Это только танец, Мадди.

Она хотела отказаться. Она вовсе не была уверена, что справится с собой, танцуя… Чувствовать, как руки Майкла обнимают ее, как его теплое дыхание ерошит ее волосы, ощущать его стройное, мускулистое, ох, такое знакомое тело, прижимающееся к ней… это было уже слишком… Но как только она попыталась отстраниться от него, она увидала решительный блеск в его глазах и его поджатые губы.

— Хорошо. Один танец. А потом я уйду. Он ближе притянул ее к себе, когда музыканты заиграли старый сентиментальный фокстрот.

— Мы никогда не танцевали с тобой. Она сглотнула. Нет. Они действительно пропустили обычные предварительные этапы. Никаких угощений, танцев, ухаживаний. Они слишком сильно хотели друг друга. Они не желали терять время, играть в игры. И даже сейчас Мадди ощущала этот неутолимый голод. Даже когда ее ум восставал.

Так ли это и для него? Так ли удивительно? Хочет ли он ласкать ее так же безудержно, как она — его? Будет ли ему так же трудно забыть ее, как ей — забыть его?

Мадди вырвалась, как только прозвучали последние такты мелодии.

— Я должна идти.

— Я отвезу тебя.

— Нет. Нет, тебе нельзя уходить.

— Я вернусь сюда. Родные поймут.

— Нет, я лучше возьму такси.

— А как насчет обеда завтра вечером?

Мадди отрицательно покачала головой.

Он схватил ее за запястье и отвел в тихий угол.

— Я знаю, я должен был сразу сказать о контракте с «Лямур», — начал объяснять он.

— Не надо, Майкл. Это же бизнес. Просто я наивно думала… — Она замолчала. — Но этот опыт помог мне повзрослеть. Теперь я взрослая, Майкл. Компания «Сарджент» проживет и без Барретта. В следующий раз при заключении сделки я буду умнее, уверяю тебя.

— Я все время пытаюсь сказать тебе о следующей сделке, но, черт побери, ты не даешь мне возможности вставить и слово. Впрочем, я не хочу обсуждать это здесь. Давай встретимся с тобой завтра. Послушай, я не такой уж подонок, как ты думаешь. Дай мне шанс, Мадди.

— Майкл, у нас было короткое увлечение. И ты должен теперь узнать, что ты научил меня гораздо большему в любви и в бизнесе, чем… — она сжала губы, пытаясь успокоить дыхание, — я хотела бы. — С этими словами она вырвалась из его рук и стала пробиваться сквозь веселую толпу гостей.

Майкл должен был вернуться в Нью-Йорк в понедельник. Каждый день в течение недели он звонил Мадди на работу и домой, но натыкался на секретаря или слышал в трубке «голос» автоответчика. Майкл оставлял просьбы… настаивал, чтобы она дала ему шанс подробно рассказать о многообещающем для нее новом контракте. Майкл продиктовал телефон офиса и свой домашний телефон, но Мадди не позвонила.

Мадди, не желавшая принимать крох от Майкла, упрямо игнорировала его звонки.

В пятницу, в ясный, морозный день, Мадди решила прогуляться во время перерыва на ланч. Она шла по Ньюбери-стрит, причудливой бостонской улице с протянувшимися вдоль нее магазинчиками сувениров, художественными галереями и магазинами модной одежды. Мадди поглядывала на витрины, но не собиралась ничего покупать. Пока не наткнулась на магазин игрушек. Она внимательно изучила витрину с куклами, грузовиками, разными зверушками и вдруг, подчиняясь порыву, вошла в магазин и купила большого белого плюшевого медведя.

В этот день она рано ушла с работы, позвонив Линде и попросив разрешения навестить ее и Тим-ми. Линда была в восторге. И опять благодарила Мадди за спасение ее брака.

В начале пятого Мадди была уже у двери Линды. Мадди чувствовала себя немножко глупо — с огромным плюшевым медведем в руках. Впрочем, она была уверена, что он понравится Тимми.

— Привет, — сердечно поздоровалась с ней Линда, усмехнувшись при виде игрушечного медведя. — Удачный день для Тимми. Двое гостей с подарками. А ведь сегодня даже не Рождество.

— Двое?.. — Мадди не закончила фразы. Переступив порог, она сразу же увидела Майкла Харрингтона, сидевшего в гостиной и весело подбрасывавшего на колене Тимми.

Первой ее мыслью было унестись отсюда стрелой. Но Майкл и Тимми оба уже увидели ее. Тимми радостно загукал. Майкл реагировал сдержаннее, но его улыбка, немного застенчивая и по-мальчишески трогательная, сокрушила Мадди.

Она стояла, не в силах посмотреть ему в глаза. Линда стояла позади нее.

— Заходи. Майкл тут снова тебя расхваливает. Он все рассказывает мне о том, как великолепно ты справлялась с Тимми. Но я и не сомневалась, что так будет.

— Снова? — повторила Мадди, наконец взглянув на Майкла. — Ты уже был здесь? Майкл стоял с Тимми на руках.

— Я заезжал один раз, когда задержался в городе на день. Только взглянуть, как он. Прошла ли у него ушная инфекция. — Майкл с усилием улыбнулся, было заметно, как краска поднимается по его шее. — Кажется, я немного привязался к нему.

Мадди кивнула. Она не знала, что сказать. Майкл с Тимми на руках подошел к ней.

— Может, подержишь его? Или боишься, что разучилась?

Мадди тихо рассмеялась.

— Нет, я уверена, что это как езда на велосипеде. — Она показала Тимми свой подарок. Малыш ухватился за медведя, и тогда Мадди взяла их обоих на руки. Она подошла к диванчику, заметив, пока усаживалась с Тимми, еще одного плюшевого медведя, поразительно похожего на того, которого она только что подарила ребенку.

Майкл усмехнулся, садясь на стул напротив нее.

— Кажется, у нас совпадают вкусы. В дверях показалась Линда.

— Эй, вы оба, могу я вас попросить о большом одолжении? Мне надо сбегать в магазин за молоком. Я вернусь через пять минут. Вы посмотрите за Тимми?

Майкл, не глядя на смущенное лицо Мадди, ответил:

— Конечно, с удовольствием. Как только Линда исчезла, Мадди вся ушла в игру с Тимми.

— Ты не ответила ни на один мой звонок, Мадди. Она едва взглянула на него.

— Я думала, ты поймешь. Я не хочу заниматься бизнесом с тобой, Майкл. — Она поколебалась, а когда заговорила снова, то не отрывала глаз от Тимми. — Или чем-то еще. У нас было короткое увлечение. Никаких пут, никаких обещаний. Помнишь? Ну… все закончилось.

— Нет, не закончилось, Мадди. — Он подошел к ней, взял у нее ребенка и посмотрел ей прямо в глаза.

При всей ее злости и боли, она ничего не могла поделать с волной возбуждения, захлестнувшей ее.

— Линда сейчас вернется, Майкл. Здесь не место. И не время.

— Хорошо, тогда мы поедем к тебе, когда вернется Линда. — Он ни о чем у нее не спрашивал.

Мадди встретилась с ним взглядом. Только теперь она увидела, как заострились его черты. Эта неделя была для него нелегкой… так же как и для меня, подумала она.

— Хорошо, — уступила Мадди. — Поговорим у меня.

Глава 13

Майкл, обычно уверенный в себе, когда дело касалось бизнеса — а это был бизнес прежде всего, твердо решил он, — не знал, с чего начать, стоя в гостиной перед Мадди. Тогда он порылся в кармане брюк, извлек оттуда тюбик «чудодейственного крема» Сарджент и бросил его на кофейный столик.

Мадди посмотрела на тюбик, а затем удивленно взглянула на Майкла.

— Ты когда-нибудь слышала о компании «Чайлдкэа»? Они — ведущие производители детской мебели в стране. В прошлом году ворвались в сферу производства одежды для детей. И уже с прибылью. Барретт тесно с ними сотрудничает.

Майкл остановился, чтобы сделать вдох, а затем опустился в кресло. Мадди последовала его примеру, присев на диванчик напротив него.

Майкл наклонился вперед.

— Они решили завоевать новый рынок. Крем для малышей. Гипоаллергическая пудра, мыло, шампуни, лосьоны. — Его лицо расплылось в улыбке. — Мазь, которая помогает при сыпи от подгузников.

Мадди пристально смотрела на Майкла, но не произносила ни слова.

— Президент компании «Чайлдкэа» — Джоул Эпстайн. Великолепный парень. Он ознакомился с твоими образцами и знает, что твой крем действительно чудодейственный. — Майкл помедлил, затем встал и, подойдя к диванчику, сел рядом с Мадди. Его глаза сжигали ее. — Он хочет сотрудничать с тобой, Мадди.

Она продолжала пристально смотреть на него.

— Никаких проволочек. И никаких конкурирующих фирм. Он готов заключить с тобой сделку. — Майкл сдержанно улыбнулся. — Конечно, Барретт хотел бы иметь возможность представить новую продукцию. Но после того, как она попадет на рынок, главное — за Эпстайном. Изучение рынка и завоевание его. Супермаркеты, аптеки, отделы в магазинах. Рост производства продукции, снижение производства продукции. Короче, он хочет увидеть средства по уходу за детьми компании «Сарджент» в руках каждой заинтересованной матери по всей стране.

Мадди наконец овладела голосом:

— Я не могу поверить. Я никогда всерьез… не думала о таком рынке.

— Эпстайн хочет инвестировать достаточно большой капитал, чтобы ты могла развернуться. Что ты думаешь?

Глаза Мадди расширились.

— Что я думаю? Это… фантастика. Это… невероятно.

— Это прославит имя «Сарджент», Мадди. Это то, чего ты хотела. О чем всегда мечтала.

Она ерзала на диванчике. Да, это то, чего она хотела. О чем мечтала. Это была коммерческая сделка всей жизни. Так почему же она ощутила это непонятное чувство разочарования?

— Это то, что ты держал в уме для меня все время?

— Ну… почти все время, — признался он. — Я был не прав, Мадди. Мне надо было сразу сказать тебе про «Лямур». Но у тебя был такой вечер и… у меня не хватило духа сказать тебе. А потом… я был уверен, что ты меня вышвырнешь. А я не хотел, чтобы ты вышвырнула меня, Мадди.

— Вот почему ты придумал сделку с компанией «Чайлдкэа»?

. — В какой-то мере да, поэтому. Отчасти и потому, что я чувствовал себя твоим должником. Но главная причина, Мадди, была в том, что я поверил в твои возможности. — Он повернул ее к себе за подбородок. — Если бы Тимми умел говорить, он бы сказал то же самое. Она улыбнулась.

— Я не знаю, что ответить. Ты определенно переворачиваешь мой мир вверх дном.

— Это значит, что ты прощаешь меня? Ее глаза прямо смотрели на него.

— Если ты пообещаешь впредь играть со мной по правилам.

Майкл усмехнулся.

— Даю честное слово. — Он тут же встал с диванчика и посмотрел на нее. — Теперь, раз мы это урегулировали, можем отложить бизнес в сторону. — Мгновенно, так что у Мадди перехватило дыхание, он притянул ее к себе и накрыл ртом ее рот прежде, чем она успела возразить. Он целовал ее жадно, проникая языком глубоко внутрь.

Его губы не отрывались от ее губ, пока он расстегивал ее платье. Мадди не ощущала ничего, кроме его губ, языка, его рук на своей коже, запаха волос и лосьона после бритья.

Только когда он начал стягивать с нее платье, Мадди отпрянула от него.

— Я не думаю, что это разумно, Майкл.

— Это самое разумное из того, что я сделал за эти две недели, — прошептал он в ее волосы. Карие глаза Мадди блестели от волнения.

— Возможно, ты прав.

Извиваясь, она освободилась от платья. Одним резким рывком Майкл стянул с себя свитер. Она расстегивала на нем рубашку, когда он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Раздев друг друга, они упали в постель. Он гладил ее тело с непередаваемой нежностью. Он шептал удивительные слова, лаская ее. Он говорил ей, как сильно соскучился по ней, как она красива, как она его радует, как они созвучны друг другу. Он произнес самые удивительные в мире слова, кроме тех, что он любит ее и хочет жениться на ней, иметь с ней детей, состариться с нею. Это не входило в его планы.

Он лег на нее, и она ощутила его внутри себя. Даже позволив ему проникнуть в теплую, нежную, чувствительную ее глубину, она не испытывала полного удовлетворения. Мадди не знала, почувствовал ли Майкл эту перемену, но его движения замедлились, и он сдерживался до тех пор, пока все мысли не оставили ее и она не устремилась к нему в экстазе.

В жемчужно-серых сумерках они лежали в объятиях друг друга. Он гладил ее по спине, целовал ее влажные волосы, проводя другой рукой по внутренней поверхности ее теплых шелковистых бедер.

— Давай проведем вот так весь уик-энд. Мадди не возражала, уткнувшись в его шею лицом.

— Ммм, я бы провела так всю жизнь. Майкл взял ее за подбородок, глаза его сверкали, улыбка стала нежнее.

— Неплохая идея, Мадди. Она недоверчиво улыбнулась.

— Ты серьезно?

— Ты изменила мою жизнь, Мадди. Ты и Тим-ми. Я знаю, что мы условились… не связывать друг друга и все такое прочее. Но если бы я хотел пересмотреть договор? Заключить с тобой новое соглашение?

Сердце Мадди забилось.

— Какого рода соглашение? Он усмехнулся.

— Ты ведь ждешь, чтобы все было по правилам, так? — Глаза его блестели. — Помнишь, я говорил тебе, что старик Барретт хочет, чтобы я обосновался в Бостоне?

Мадди кивнула. Она вся дрожала.

— Ну, — продолжал Майкл, — я решил, что это не такая уж плохая идея. Я перееду в следующем месяце.

Мадди улыбнулась.

— Могу поспорить, твоя семья обрадуется.

— Но как они обрадуются, когда узнают, что в семье намечается еще одна свадьба! — Он улыбнулся, поймав ее недоверчивый взгляд. — Я люблю тебя, Мадди.

— О, Майкл, я тоже люблю тебя. Я полюбила тебя с самого начала. Он обнял ее.

— Я говорил тебе, Мадди, как прекрасно ты выглядишь с ребенком на руках?

— Да?

— Итак, что ты скажешь, Мадди? Почему бы нам не пожениться и не завести своего собственного?

Мадди почувствовала, что от счастья у нее побежали мурашки по позвоночнику.

— Только одного?

Майкл улыбнулся. Это была самая теплая, самая нежная, самая любящая улыбка, которую когда-либо видела у него Мадди.

— Может быть, двух. Думаешь, справимся с нашими карьерами, браком и двумя детишками?

Они посмотрели друг другу в глаза и рассмеялись.

— Конечно, — прошептала она, целуя его.

Примечания

1

Адджер, Хорэйшно (1832 — 1899) — автор более сотни популярнейших романов, герои которых, выходцы из низов, честным и упорным трудом пробивались наверх.

2

Престижный частный гуманитарный колледж для женщин в пригороде Бостона г. Уэллсли.

3

Военно-морская академия США.

4

Человек, в котором одерживает верх то доброе начало, то злое. Ссылка на персонаж романа «Странная история доктора Джекиля и мистера Хайда» (1886) английского писателя Р. Л. Стивенсона.

5

«Бостон селтикс» — баскетбольная команда из г. Бостона, входящая в национальную баскетбольную ассоциацию.

6

Да здравствует любовь (франц.).

Content

Элис Тайл
Голос сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания