Тарабанов Дмитрий

Не тронуто

Дмитрий Тарабанов

НЕ ТРОНУТО...

рассказ

Доллорон Казъяп откинул нижние ложноножки на релаксационную панель противоперегрузочного кресла, закусив двенадцатью из сорока восьми своих ртов губы, а еще четырьмя вдохнув ароматный дым ганзы из корабельного кальяна. Над стационарной площадкой проектора плясала полуобнаженная асилдианка, поглаживая искусительно изогнутыми усиками набухшие конусы яйцекладов.

Дверь в каюту Казъяпа требовательно запищала. Гостей Доллорон не ждал, поэтому поспешил узнать цель визита загадочного гостя, дабы избежать неприятных неожиданностей. Да еще голую матрру увидят, подумают озабоченный... На корабле паучих - море, а он с голограммами балуется!

- Чего надо? - мультяшным фальцетом пропищал пассажир "Багряного Герца".

- Многоуважаемый и многожеланный господин-хас Доллорон Ик Кон Волхап Казъяп, - проговорило устройство коммуникатора женским голосом, не высушенным еще ганзой, чей дым столь стремительно вошел в моду. - Наш корабль входит в атмосферу Нолдо-IV и через тридцать минут мы сядем на дне Лилового Моря, высохшего три миллиона лет назад вследствие расхождения литосферных...

- Это все? - спросил Казъяп, выпуская сразу три дымовых кольца. Голубоватый чад тут же поглотило устройство корабельного микроклимата.

- Я подумала, вдруг вам понадобится снотворное, вода или наркотики...

- Нет, - обрезал Казъяп, - все это у меня есть. Что-нибудь еще?

Из коммуникатора несколько секунд не доносилось ни звука, и асилдианин решил, что стюардесса убралась к черту. Он было перевел внимание на танцовщицу, когда тот же самый голос из-за двери шепотом оповестил:

- Еще я хотела предложить себя.

Оранживые ленты одна за одной слетали с тела танцовщицы, открывая взгляду Казъяпа нежные чешуйки лобковых панцырей.

Пассажир оставил просмотр на самой интригующей сцене и одним прыжком покинул кресло, мягко приземлившись у двери. Голограмма, лишившись зрителя, замерла, накинула на свое изящное паучиное тельце шелковый шлейф, уселась в любимой позе учителя Зу, восстанавливая дыхание.

Дверь по нажатию клавиши потеряла материальность и перед четырнадцатью из двадцати глазами Казъяпа предстала невысокая, но достаточно смазливенькая асилдианка. Из под гелевой робы просто рвались целеустремленные яйцеклады, тонкие струнки ровных ложноножек искусительно подергивались, маня к себе.

Но вот глаза...

- Повтори! - приказал он.

Вот оно в чем дело!.. Асилдианка, не подозревавшая, что через дверь ее внимательно оглядывают, со всей силы, на которую только были способни мимические мышцы, хлестнула льняными, совсем прозрачными усиками по внешней обшивке термозаслона. Скривила несколько ртов в недовольной гриммасе, а остальными произнесла в унисон, наполнив голос шипящей страстью:

- Я желаю вас. Сейчас!

Казъяп скривился и захлопнул ушные щели, дабы не слышать боле столь неприкрытой фальши.

Глаза матрры выражали единственное желание - побыстрее закончить с пассажиром, плотское обслуживание которого входило в ее обязательство и оплачивалось по Высшей Шкале. Такое Казъяпа никак не удовлетворяло, ибо больше всего в партнерше он ценил выражение глаз. Настоящее выражение глаз, а не дилетантскую бутафорию.

- Убирайся, жалкая шлюшка, - просипел Доллорон, придавая двери привычный вид.

Он возвратился в противоперегрузочное кресло, не желая его ни с кем делить, и приказал танцовщице продолжить. Та сбросила накидку и снова закружилась в дурманящем танце, совершая немыслимые па, при этом практически не касаясь пола.

Потом Казъяп отдыхал с трубками кальянов во ртах, созерцая более возбуждающее зрелище - вальс облаков за наконец открывшимся иллюминатором.

Когда облака соизволили раствориться и уступить место покрытой лишайником пустыне, цвет которой - ярко-оранжевый с коричневатыми вкраплениями - приятно расслаблял глаза, в дверь вновь стала ломиться стюардесса. Правда - другая.

Старая или побоялась показаться на глаза обидчика после столь унизительного отказа - или же просто покончила собой со стыда.

Новая стюардесса оказалась отнюдь не молодой матррой, но у Казъяпа при ее виде возникла ассоциация с тщательно выдержаным вином, вкус которого стал тонще и ароматней... В общем, Долорон всеми своими гормонами возжелал э_т_у асилдианку.

Когда пассажир "Багряного Герца" впервые наткнулся на лиловые бусинки женских глаз, он почувствовал себя мясом, которое просто-напросто терзают и тут же проглатывают.

- Вам уже предлагали услуги? - заметив взаимный интерес, осведомилась матрра.

- Я отказался, - не дожидаясь, пока асилдианка договорит, ответил Казъяп.

Несколько ее самых отдаленных зрительных органов под прикрытием расстояния прощупали тело пассажира на наличие и масштабы газхских достоинств.

- А что вы ответите на мое, аналогичное предложение?

- Возможно, я соглашусь, - добавив в розговор некую долю романтики и в то же время оставляя надежду на предстощие соитие в Гроте Надежды (планоый пункт экскурсии), сказал Казъяп и, повинуясь комманде экскурсовода, вышел из корабля.

Оранжевая пустыня обожгла лицо Доллорона волнами лоснящегося воздуха. Как повезло, подумал Казъяп, что планета, где никогда не было ни одного отмороженного, отупевшего и не умеющего насладиться жизнью челоида, так похожа климатом на родную Асилдию. Волны воссторга и возбуждения зашумели в его голове.

- Долго еще до Грота Надежды? - поинтересовался Казъяп у подошедшей к нему стюардессы Валии (так ее, выяснилось, звали). Группа шла только пятую минуту.

- Не торопись, я не убегу, - заверила она и ущепнула за его кончик газха так, чтобы всем членам экскурсии было хорошо видно ее заигрывание.

Они шли в хвосте колонны, направляющейся на восток, и гипертропическое солнце золотило голостэнд с броской алой надписью:

"НЕ ТРОНУТО ЛАПАМИ ЧЕЛОИДОВ".

* * *

"О смиренный Ольшвяхь, почему так жарко?" - вздохнул Рольнеть и остановил свою молитву на Четвертом Слоге Песни Шлотьшликя. Звуки труб и флейт из гло-дерева, потеряв голосовое сопровождение, переключились на финальные такты и затихли, будто оркетр уволокли прочь от микрофонов, а тот еще продолжал играть.

- Извините, что прерываю ваше единение с Внутренней Сущностью, смиренный Рольнеть, но у меня к вам весьма откровенное сообщение. Если же я действительно отвлек вас от погружения в глубины разума, то можете казнить меня своим молчанием, - голос звучал отовсюду, отражаясь от заледеневших стен.

- Нет, смиренный Мозг Машины, ты как раз вовремя. Я готов выслушать твои вести, какую направленноть они бы не носили. Мое настроение находится в нейтральной точке. Почти. Я готов пожаловаться, но говори сперва ты.

Рольнеть взъерошил белонежный мех на груди, и пот еще больше въелся в шерсть.

Затухающий и снова вспыхивающий фонарь с циклом в удар челоидного сердца, освещал каюту паломника, которая походила на настоящую ледяную пещеру-комнату с родной Щитьни.

- Благодарю вас, мой брат по разуму и поиску, - продолжил компьютер, медленно и устойчиво произнося слова, - Мой виртуальный визит к вам заключается в потребности доложить о близящейся посадке на долгожданную леденящую твердь.

Семь минут назад мы вышли на орбиту Гольшлиря, а через девять с половиной минут приборы автопилота начнут работу над навигацией в атмосфере. Поэтому приготовтесь к небольшой тряске. Думаю, вам лучше вернуться в коллоидную ванну, а поcле высушить покровы ультразвуком.

Рольнеть положил в рот питательную сосульку и, разжевав, проглотил. Этого ему должно хватить до конца дня. Если, конечно, температура не повысится.

- Мне показалось или нет - вы на что-то хотели пожаловаться, продолжил компьютер после завершения поломником трапезы, - Я весь в вашем распоряжении.

И подумайте, прошу вас, над тем, чтобы вернуться в коллоидную...

- Не беспкойтесь, смиренный Машины Мозг. Я не проигнорировал ваших предупреждений и советов, просто мне почему-то кажется, - Внутренняя Сущность подсказывает, - что все обойдется.

- Не смею спорить с Умением Предвидеть. Извините, что перебил. Продолжайте.

- Жалоба моя, брат по разуму и поиску, состоит в том, что температура в каюте подскочила на десять градусов и теперь составляет, - Рольнеть сверился с термометром, - шестьдесят градусов ниже температуры замерзания воды. Я бы предпочел узнать причину столь острого скачка основного климатического фактора.

Стены каюты задрожали, рождая в своих недрах приятный ледяной звон. Корабль входил в атмоферу Гольшлиря.

- Нет причин для беспокойтва: все процессы внутри корабля под контролем. - Объяснил компьютер по окончанию первого приступа палуботрясения. - Температура на планете на шесть градусов выше нормы. Для вашего же удобтва было решено повысить и температуру на "Экваториальном айсберге", чтобы в амплитуде мы получили отрицательное число. А минус это всегда хорошо, правда?

Корабль снова тряхнуло - от потолка оторвался кусок льда и упал рядом с челоидом. Тот вздрогнул, неуклюже обернулся и кивнул - от этого шерсть на его подбородке пошла волнами.

- Правда, смиренный Мозг Машины, - ответил Рольнеть, - Только гнусные, похотливые, безверные и слатолюбивые асилдиане не могут познать потаенных глубин этой истины. Они зато познают глубины клоак и вагин, даже не догадываясь, что это чистого льда святотатство. Ведь процесс Перехода Душ, который они столь глупо именуют "размножением", - на девяносто процентов духовный и лишь на одну десятую - физический, но никак не на все сто...

Вот они и страдают демографическими взрывами и моральным кризисом, потому что поставили размножение на место церкви и плодятся, - да, именно плодятся! - а не передают души.

Ноздри Рольнетя раздувались, обнажая густой волосяной покров изнаночной стороны.

- Смирение, мой брат, только смире...

В этот раз корабль тряхнуло так сильно, что морозильные опоры в противоположном углу не выдержали и целый пласт ледяного потолка рухну на пол, погребя под собой коллоидную ванну. Благо, в ванне не было геля, а то бы пришлось сейчас влажно и скользко. Осколки разлетелись удачно, ни один не попал в Рольнетя.

Челоид приготовился к новым атмосферным взбучкам, но таковых не последовало.

На мягком луче гравиотражателя "Экваториальный айсберг" сел на поверхность планеты.

- Вынужден признать свою ошибку, - откликрулся компьютер, когда все опасности остались позади. - Если бы вы приняли коллоидную ванну, вас, брат мой по духу и пути, наверняка бы не было в живых. Низко преклоняю свои оптоволоконные колени перед вашими талантами. Но гнев отнюдь не красит челоида.

- Понимаю, смиренный Мозг Машины, но мой напарник в Клонмонтажном Центре - асилдианин. Каждый божий день я вынужден созерцать эти животные издержки...

- Ничего, сегодня вы отдохнете на славу. Снаружи все готово, можно выходить.

Дверь каюты в сопровождении приятного скрипа открылась.

Пройдясь по пустынному коридору, - остальные члены экскурсии еще выбирались из коллоидных ванн, - Рольнеть спутился по трапу и, ступив на ледяную твердь, вдохнул полной грудью свежий воздух. Поднял глаза к горизонту и удовлетворенно кивнул.

Над белой равниной возвышалась голопроекция надписи:

"НЕ ТРОНУТО ЛОЖНОНОЖКАМИ АСИЛДИАН".

* * *

Гользек ухмыльнулся и утопил в блюдце пепельницы кончик сигары. Иссиня серебристый пепел рассыпался небольшой кучкой, последний раз испустив струйку вязкого дыма. Гользек еще несколько секунд раздумывал, стоит ли выбрасывать голландскую сигару с Человеческой Земли. Решил, что не стоит, возвратил трубку из лепестков лучших сортов табака обратно в рот и сдавил ее всеми четырьмя губами. "Лепестки" сомкнулись, а мгновением позже из щелей между ними стал просачиваться дым.

- Как ты можешь курить эту гадость? - очередной раз изумился деловой партнер Гользека с прозаическим именем Ман Ву. - И вообще, как тебе не совестно использовать вещи, созданные мерзкими руками землян??

Гользек пыхтел, как древняя машина злюев, известная под названием "дымовоз".

- Во-первых, - ответил учтивый парак, доставая изо рта сигару и жонглируя ею между пальцами. - То, что ты так жестоко обозвал гадостью, на самом деле гадости полная противоположность. Да, соглашусь, курение вредит здоровью, но, посуди сам, гадость и смерть две разные вещи. Поэтому, я бы посоветовал тебе быть внимательней в выборе слов. Хотя бы изредка думать.

- Безмерно благодарен, - съязвил Ман Ву. - Но, может, легче будет заиметь новую, более продуктивную голову?

- Во-вторых, - продолжил Гользек, пропуская остроту мимо своих ворсистых ушей, - люди, хоть и варвары до мозга костей, умеют производить на свет не только маразматические, с точки зрения Равновесия, мысли, которыми пользуются представители рас горизонтальной черты Креста Противодействия, но и полезные вещи, вроде вот этой сигарки.

Ман Ву отмахнулся худой рукой с бледно-голубыми перепонками между пальцев и, подойдя к окну с видом на экваториальный лес, заявил:

- Эти хреновые безделушки, вроде твоей "сигарки", они специально подсовывают для того, чтобы сбить нас с толку и иметь над нами зону влияния. Если все начнут поступать как ты, через пару-тройку лет чистая раса злюев будет с причмокиванием запихивать в рот мясо и, не проведи Провидение, лопать себеподобных. Мы-то и разнимся с другими разумными созданиями, а, особенно, с людьми, своим твердым убеждением не есть то, что когда-либо само наслаждалось жизнью и мыслило...

- Ву, если уже не знаешь, какими разговорами забить "окно", лучше молчи.

Я пока не настолько отупел, чтобы вступать с тобой в бессмысленные споры.

Совладелец фирмы "Крестоносцы" и не думал замолкать.

- По поводу "окна", - Ву постучал костяшкой носоковыряльного пальца по бронированному стеклу диспетчерской Центрального Космопорта Лонеона Ву.

Планета носила имя первооткрывателя и абсолютного ее владельца, прадеда молодого Мана. - Из двадцати шести часов, составляющих местные сутки, у нас забронировано только пятнадцать с копейками - почти десять часов пустуют. Ну посуди сам: в нуль часов (на Ейзакском меридиане) приходит корабль с асилдианами, экскурсия в Грот Надежды длится, максимум, пять часов - потом корабль машет дюзами на прощание и убирается за новой партией туристов. Через час садится "Экваториальная сосулька" и ее пассажиры предаються духовному уединению в Храме Забвения, который наши андроиды столь самоотвепженно выдалбливали из ледяной глибы... И так четыре часа, - поймав изумленный взгляд Гользека, Ву поспешил уточнить: Молиться, в смысле. После пароходик с челоидами отчаливает, и к нам спускаются с небес родимые злюи...

- Ничего нового я от тебя не узнал, - скептически отметил Гользек и на этот раз окончательно задушил сигару. Бедняга не сопротивлялась. - И стоило мне тебя выслушивать...

- Погоди с выводами, я еще не договорил. У меня есть вполне разумное, на мой взгляд, предложение касательно эксплуатации этого "окна".

- Что - рейс для землян подключим? - предположил Гользек, заговорчески улыбаясь.

Все четыре сегмента рта Ман Ву исказила гриммаса глубокого несогласия. Он прерывисто засопел, подергивая налившимися синевой веками и надувая внешние дыхательные мешки, расположившиеся под ворсинками слуховых органов. Кожа злюя, и без того темно-синяя, налилась фиолетовым пигментом.

Улыбка тотчас сошла с губ Гользека.

- Я надеялся, ты будешь хорошим компаньоном, - проговорил Ву на выдохе и было хотел схватить Гользека за шкирку и придавить к стеклу, как вдруг одумался.

- Побереги свою медь, - посоветовал Гользек, имея в виду хим-состав злюйских эритроцитов. - Я и был хорошим компаньоном. И сейчас им являюсь. Без моих автоматизированных кораблей, приспособленных под каждую из противоборствующих рас, вряд ли бы у тебя что-нибудь получилось с проектом "Не тронуто".

- Да-а-а? - протянул Ву, - Какие мы неприступные! А планета чья, морда ты голубая? Забыл, как мы перевели права частной - нашей частной cобственности - на счет фирмы? Твои корабли - моя земля. Поэтому решения мы обязаны принимать совместно. А я не потерплю канибалов-землян на своем Лонеоне. Зато всеми руками за введение повторного рейса для земляков-злюев. Это единственная раса, которую на этой планете никто не водит за нос, потому что тут н_е_т ни единого человечка. Усек? Так ты "за" или "против"?

Гользак неуверенно вильнул хохолком, скрещивая руки за спиной.

- Я воздержусь от голосования.

Яркая вспышка прожгла в нахлобученной груди Ву дыру размером с кулак, и сраженный злюй стал сдуваться, подобно синему мячику, налетевшему на острый шип.

- Здоровеньки булы, - проговорил Гользек внезапно чистым, без гортанных призвуков, голосом, совсем не похожим на злюйские клокотания. Подождав, пока дуло скрочера остынет, единственный теперь владелец фирмы "Крестоносцы"

спрятал оружие за пояс.

Гользак ухватился обеими руками за основание своей грушевидной головы и, что было мочи потянул за внешние дыхательные мешки. Лицо его медленно сползло с черепа.

- Слава Иисусе, сколько я намучался с этой маской из псевдоплоти, произнес Гользак, оказавшийся никем иным, как человеком.

Синяя голова легла поверх изуродованной груди Мана Ву. Голубая кровь уже вовсю хлестала из рваной, но тщательно обозженной - никакой инфекции! - раны.

Она струилась вязкими ниточками по поверхности белой стены, напоминая работу художника-абстракциониста позднего средневековья.

- НЕ ТРОНУТО РУКАМИ ЧЕЛОВЕКА, - прочитал лозунг на голостэнде за окном Андрей Гользак и, вопреки его содержанию, пощупал недавно увлажненную землю в кадке из-под кактуса.

* * *

Приемник констрактора, из которого выскочил землянин, расположился в сыром помещении старого космопорта, наспех смонтированного почти столетие назад.

Серые стальные стены рыжими подтеками пересекала ржавчина. Андрей прошелся по темному корридору, оценивая не совсем удовлетворительное для посещения турристов помещение. В прошлый раз оно выглядело убедительней. По крайней мере, так показалось Гользеку. Всему виной эти непрекращающиеся дожди...

Отодвинув массивный засов, Андрей отпер дверь черного хода. От весенних миграций твердолобиков не спасали никакие "сверхпрочные замки Лоджа с системой противовзлома" - только арматура выдерживала напор чешуйчатых тварей в несколько тонн весом.

Джунгли плотной стеной зажимали в кольцо достаточно просторную для двух транспортных звездолетов площадку из максибитона, и усики здешних баобабов доползали чуть ли не до середины громадного серого блина. Гореть им в плазменных дюзах!

После "разоблачения", возвращения в родное человечеакое тело и принятия холодного душа, разум землянина просто испускал свежесть и легкость.

На противоположном станции конце площадки расположилась новехонькая панель голопроектора. Пока она находилась в режиме "Отключено", но ситуация в скором времени обещала измениться.

Гользек любовно погладил пальцем нашивку разноцветного креста на сероватой форме. Символ этот получил название "Крест Противодействия" сразу же после того, как на нейтральных землях схлестнулись четыре могучие расы: асилдиане - сложные ракообразные, челоиды - мохнатые млекопитающие, злюи - развившийся рудимент эволюции между ящерами и птицами - и люди. Каждая из рас обозначалась на Кресте соответственно черной, белой, голубой и желтой полосами.

Расы, находящиеся на одной линии, постоянно входили в конфликты из-за своих дико разнящихся менталитетов. Челоиды обвиняли оппонентов в излишней распущенности, ссылаясь на теорию человеческого ученого Гипократа о "темпераментных жидкостях", мол, у тварей в организме, вместо крови, слизи, желтой и черной желчи, течет концентрированная сперма. Асилдиане же, в отместку, отвечали: "Зато в ваших отмороженных организмах есть только лед, лед и еще раз лед!" С проблемой землян и злюев получалась та же история.

Только голубокожим не нравился тот факт, что люди используют в пищу животных. Земляне никаких претензий к злюям якобы не имели, но постоянное капание на мозги борцов за "вегитарианскую мораль" кого угодно выведет из себя. В общем, ком катился с горки, набирая обороты и массу.

Равновесие еще держалось на хиленьком Перемирии, но приступы ксенофобии косили ряды всех четырех расс. Тогда-то в голове Андрея и возникла идея создания Курорта, способного принять изможденных расовым недугом существ со всего Доступного Сектора под предлогом того, что на планете-санатории никогда не было возбудителя их болезни. На самом же деле каждые сутки транспортники доставляли на Лонеон Ву представителей трех из четырех лучей Креста да так, что ни один из них и не догадывался о существовании другого.

Челоидов высаживали на полярной шапке, асилдиан - в тропической пустыне Шнеке, что в южном полушарии, злюев - в экваториальных джунглях. Для каждой нации Леон Ву носил отдельное название. Автоматизация кораблей и полная изоляция их пассажиров не позволяла комерческой тайне всплыть на всеобщее обозрение.

Единственной загвоздкой в планах Гользека был его совладелец "Крестоносцев", пуристские убеждения которого мешали предпреимчивому землянину раскрыться в полную силу. К счастью и это скромное препятствие удалось преодалеть. И черт с ними, с этими растраченными силами!..

Положив на землю стальную трубку, молодой шатен с ровными и достаточно длинными волосами, которые долгие годы прятались под чужеродной головой, приказал: "Сезам, откройся!" - и трубка, повинуясь, трансформировалась в походный стульчик со спинкой. Гользек комфортно разместился и, подперев голову кулаком, вздохнул:

- Что бы не говорили остальные, люди были, есть и будут самой процветающей расой. Только они, вопреки всем своим убеждениям, смогли выстроить капиталы на развалинах вселенского конфликта, выполняя функции не только бизнесменов, но и миротворцев.

Над живописной стеной джунглей, в кристально чистом голубом небе через час должен был появиться первый транспортник, забитый до отказа землянами. А предстояло сделать еще столько работы...

Гользек принялся загибать пальцы. Удивительно, но пунктов оказалось всего два: следовало подготовить станцию к нашествию турристов и - самое главное - состряпать новый лозунг, начинающийся словами "Не тронуто..."

9 - 11 января 2001 года 9 - 11 января 2001 года

Николаев

P.S.Если заголовок р "НЕ ТРоНУТО..." не удовлетворяет стандартам, его можно поменять на "Крестоносец" или "Оптимальная расса", но желательно сохранить предыдущий.

Content

Тарабанов Дмитрий
Не тронуто