Тарт Чарльз

Динамика сна наяву

Чарлз Т.Тарт

Динамика сна наяву

Обыкновенный транс. Одна из основных тем Гурджиева -- "человек спит". Пользуясь собственной терминологией, я бы сказал, что обычное состояние сознания человека, "согласованное сознание[1]", подобно "трансу", подразумевающему утрату жизненности и отсутствие инициативы, сопровождающемуся чрезвычайно механистичными мыслями. Прилагательное "согласованный" означает, что эта особая форма транса вызвана той культурой, в которой мы вырастаем. Это согласие -- скрытое и явное -- имеет отношение не только к социально важным понятиям, но даже к самой природе реальности.

Утверждение Гурджиева, что "человек живет во сне" провокационно по существу; оно не может не вызывать реакции. Но, если его принять, эта реакция может привести к самонаблюдению, к "самовоспоминанию", к возможности более эффективных, более сознательных действий.

Наблюдать наш сон -- или "ежедневный транс" - значит наблюдать нашу механичность и наши сны наяву. Этим способом можно проверить, насколько мы привязаны эмоционально к нашим дневным снам и окружающим условиям. Если наше поведение в большинстве случаев кажется "нормальным", это происходит из-за согласия с условиями. Но Гурджиев, наряду с некоторыми современными психологами, считает, что такое внешне нормальное поведение -- лишь выражение "обыкновенного транса", часто приводящее к неврозам.

Гурджиев часто говорил, что мы ведем себя, как машины. Поглощенные автоматическими рутинными действиями, мы упускаем то, что он называл "пищей впечатлений", самую тонкую пищу, столь же необходимую для нашего существования, как воздух и обычная еда. Изучая искусство самовоспоминания, обращая внимание на вроде бы обычные ситуации, мы повышаем качество этой тонкой пищи, необходимой для нашего роста. Увы, это длительный труд, и мы сперва поговорим об "обыкновенном трансе" и о том, что приводит нас к нему.

В структуре наших личностей бесчисленное множество несоответствий и противоречий. Какая-то наша часть (субличность) может требовать постоянного внимания, например, чтобы ощущать себя в безопасности, в то время как другая часть боится внимания и хочет быть в одиночестве. Какая-то часть может хотеть упорно трудиться и стать знаменитой; другая часть ненавидит работу и любит спать допоздна. Жизнь также нередко разочаровывает нас: мы хотим чего-то, но не может этого получить. Постоянное чувство разочарования и неудовлетворенности может привести к большим страданиям, особенно если они связаны с различными аспектами нашей личности. Наряду с реальными способами борьбы с противоречиями и страданием, существуют и нереальные. На них мы и сосредоточимся.

Мы можем сильно страдать, начав сознавать лишь одно наше значительное противоречие. Что же произойдет, если мы начнем сознавать несколько или все наши противоречия? Гурджиев утверждал, что если человек внезапно осознает все свои противоречивые части, скорее всего, он сойдет с ума. К счастью, маловероятно, что может случиться такое внезапное полное самопознание.

Когда мы разделены на части, эти части удерживаются на своих местах действующими механизмами. Гурджиев называл такие механизмы буферами.

Механическая аналогия для психологических буферов -- буфера железнодорожных вагонов. Когда вагоны сцеплены вместе, они постоянно сталкиваются друг с другом на скорости несколько миль в час. Представьте себе, какие жесткие толчки и сотрясения испытывали бы пассажиры при столкновении тяжелых стальных вагонов! Буфер -- поглотитель толчков, как бампер на автомобиле: он поглощает большую часть внезапной энергии первичного толчка, затем гораздо медленнее, не так заметно, высвобождает ее. Психологические буфера сглаживают внезапный шок, происходящий при переключении от одной субличности к другой, делая толчок настолько мягким, что мы редко замечаем изменения.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАЩИТНЫЕ МЕХАНИЗМЫ

Гурджиев не писал конкретно о природе буферов. Возможно, он не считал это необходимым. Если вы добились успехов в самонаблюдении, вы нейтрализовали буфера, зачем же тратить время на их изучение? Может быть, он полагал, что каждому необходимо узнать собственную личную защиту, чтобы открытие было максимально эффективным.

С другой стороны, современная психология и психиатрия накопила немало знаний о характерных видах буферов, хотя в них отсутствует концепция пробуждения. Общий психологический термин для определения буферов -защитные механизмы. Я полагаю, что эти знания весьма обогащают Гурджиевскую концепцию. Если мы хотим преодолеть эти защитные механизмы, очень важно их понимать.

Теория психоанализа, рассматривающая защитные механизмы в мельчайших подробностях, утверждает, что мы используем их, когда выражение какого-либо инстинктивного импульса социально запрещено (необузданная сексуальность, например, или жадность). Защитные механизмы также амортизируют сознание, смягчая противоречия, разочарования и жизненные невзгоды. Будучи наиболее заметными у невротиков, защитные механизмы широко и непреднамеренно используются обычными людьми. Мы не можем поддерживать наш "согласованный транс" без их амортизирующего действия.

Некоторые используют только один из этих механизмов чуть ли не для всех своих защитных нужд. Это основная форма защиты, соотносящаяся с Гурджиевской основной чертой, лежащей в центре структуры ложной личности. Но так или иначе, мы используем те или иные защитные механизмы. Мы будем рассматривать их главным образом в связи с целью: пробудиться.

Прежде, чем мы углубиться в частности, необходимо сделать одно обобщающее утверждение о защитных механизмах: как правило, они являются динамичными, а не статичными. Нельзя просто сказать, что мы обладаем какими-либо привычками, искажающими наше восприятие, чувства, мышление и действие, и что у этих привычек есть эмоциональная основа. Эти защитные механизмы, цель которых -- оградить от страдания, обладают своего рода рассудком и мотивацией. Защита начинается обычно как действие, по крайней мере частично уменьшающее страдание человека, особенно в детстве, когда формируется большинство защитных механизмов. Таким образом, на том или ином уровне сознания каждый из нас охраняет свои защитные механизмы, часто даже не подозревая об этом.

Хотя современная психология может многое предложить для психологического и духовного развития, необходимо отметить серьезное упущение в современных знаниях о защитных механизмах. Модель человека, лежащая в их основе, довольно-таки негативна. Человек рассматривается только как животное, инстинктивно заботящееся о своем выживании и удовольствии, наслаждающееся превосходством над другими. Подавление, таким образом, рассматривается как необходимое средство для сдерживания животной природы. Мы не можем завладеть всем, что нам нужно, когда нам этого хочется, или убить того, кто стоит на нашем пути. Ограничения, сдерживание и автоматизация при окультуривании, создание соответствующих условий для сверх-эго, подавляющего нашу низшую природу, выглядят абсолютно необходимыми. Таким образом, некоторые виды защитных механизмов обычно рассматриваются, как необходимость для сдерживания нашей животной природы. Только тогда, когда они становятся слишком эффективными, лишая нас большего количества счастья, чем необходимо для компромисса с цивилизованной жизнью, только тогда они рассматриваются как невротические. Человек должен быть переполнен чувством вины и тревоги, если он думает о том, как ограбить банк или изнасиловать ребенка, но если он испытывает тревогу от поездки на эскалаторе или боится разговаривать с незнакомыми людьми, он считается невротиком.

Сейчас и всегда в психологии (юнгианской, гуманистической и трансперсональной, упомянем эти три) были заметные тенденции к тому, чтобы рассматривать позитивную, даже духовную сторону присущей нам природы. Но негативный взгляд на человека вплетен во всю нашу психологию и культуру.

Чтобы частично уравновесить положение, я попытаюсь показать, как различные защитные механизмы могут препятствовать развитию и проявлению более глубоких и позитивных сторон нашей природы.

Ложь: Все буферы и защитные механизмы являются видами лжи. Они представляют истину в ложном свете как нам, так и другим. Гурджиев придавал большое значение пониманию лжи. Хотя большинство людей полагает, что они никогда не лгут или редко делают это, Гурджиев настаивал на том, что большинство людей большую часть времени лжет. То, что они не знают этого, лишь усугубляет ситуацию.

Ложь может быть эффективной защитой против давления со стороны других людей. Человек, поклявшийся не совершать того или иного поступка, может избежать наказания. Успех лжи зависит от чувствительности других людей к ней и фактов, поддерживающих или опровергающих ложь. Иногда к этому относится также способность лжеца отождествляться с собственной ложью, так что она начинает выглядеть истиной даже для него, что создает атмосферу убежденности, передающуюся слушателям.

Если вы пытаетесь лгать и испытываете в связи с этим вину и беспокойство, вы будете часто выказывать признаки, которые насторожат ваших слушателей. Поскольку социальная сплоченность и стабильность исходят от людей, не лгущих относительно того, что принято считать особенно важным, значительная часть процесса "окультуривания" посвящена созданию сильного сверх-эго, наказывающего человека чувством вины, если он лжет.

Иногда мы лжем, чтобы уклониться от наших более сущностных, более высоких граней. Мы можем говорить себе и другим: "Все так делают, это ничего не значит", хотя нечто в нас хорошо знает, что мы поступаем против своей высшей личности. Конечно, такой род лжи может использоваться, чтобы избежать некоторых приказов сверх-эго, но Гурджиев утверждал, что в нас имеется высший врожденный аспект, обладающий более глубокими моральными принципами, но мы пытаемся избегать того, чтобы следовать им.

Гурджиев не говорил подробно о нравственности повседневной лжи, поскольку он признавал как культурную относительность ценностей, так и лицемерие большинства наших убеждений относительно нравственности.

Для некоторых людей ограниченная во времени практика обдуманной и сознательной лжи может оказаться очень полезной. В то же время она не так-то легка. В нескольких случаях я давал участникам учебной группы "простое" задание: в течение двух недель каждый день им нужно было пять раз "невинно лгать". Я подчеркивал, что эта ложь должна была быть безвредна и не иметь реальных последствий ни для них, ни для людей, которым они лгали. Тем не менее при выполнении этого упражнения студенты обычно испытывали большие трудности и напряжение, или сопротивлялись, постоянно забывая про него.

Бессознательная, привычная, автоматическая ложь -- реальная проблема. Люди, находящиеся в согласованном трансе, подобны машинам; они должны делать то, к чему они приспособлены. Машины не бывают хорошими или плохими. Когда человек развил в себе реальную способность выбирать, лгать ему или нет, тогда становится значимым вопрос нравственности. До этого развития нравственные вопросы только отвлекают внимание от реальной проблемы, а именно -- отсутствия в нас подлинного сознания и воли.

Сдерживание (супрессия)[2]: Сдерживание представляет собой сознательный защитный механизм. При сдерживании вы осознаете недопустимое желание или побуждение, но воздерживаетесь от его проявления. Недопустимость может являться результатом запретов сверх-эго и/или социальных правил поведения.

Если вы благодаря вашему воспитанию считаете, что нехорошо почесываться в присутствии других, вы тем не менее можете предаваться этому занятию наедине. Если же, к несчастью, вас воспитали так, что вы считаете, что чесать зудящие места уже само по себе плохо, вы всегда будете испытывать при этом по меньшей мере чувство вины. Сдерживание в данном случае используется, чтобы избежать атак со стороны сверх-эго.

Сдерживание часто противоречит нашим лучшим сторонам. "Мне стоило бы защитить этого ребенка, которого так жестоко дразнят. Но если я поступлю так, то вся эта шайка накинется на меня. Они будут говорить, что я такой же тупица, а я хочу, чтобы меня принимали за взрослого. Лучше я промолчу".

На поверхностном уровне сдерживание часто бывает полезным, если вы знаете, что делаете. Но на более глубоком уровне вы в действительности можете не понимать причины, побуждающие вас к мысли, что вы должны сдержать желание или чувство. Эти причины могут присутствовать в вас как часть согласованного транса, так что сдерживание может оказаться проявлением другой патологии.

Формирование реакции: Формирование реакции -- это более серьезное проявление сна наяву, так как оно затрагивает блоки и искажения нашего обычного сознания, препятствуя нашему пробуждению и развитию высшего сознания.

Формирование реакции -- механизм отрицания недопустимого желания или чувства. Реакция формируется практически мгновенно, без каких-либо усилий. Предположим, что вы были глубоко религиозным ребенком, но ваши ожидания не оправдались. Например, несмотря на ваши проникновенные молитвы, умер ваш любимый друг. Горе, которое вы испытываете, отвращает вас от всех религиозных чувств. Теперь, во взрослой жизни, при малейшем упоминании о религии вы автоматически (и весьма эмоционально) подвергнете предмет разговора насмешкам. Это -- формирование реакции.

Формирование реакции можно сравнить с басней про "лису и зелен виноград". Вы не можете что-то получить и из-за этого начинаете рассматривать негативные аспекты предмета или явления: "Да на самом-то деле мне вовсе и не нужна эта никчемная вещь!". Во всех случаях чрезмерного осуждения или неумеренного восторга полезно задать себе вопрос, не являются ли подобные эмоции защитной реакцией, скрывающей другие чувства.

По мере того, как вы будете приобретать опыт самонаблюдения, особенно обращая внимание на более тонкие, малозаметные аспекты чувств и на быстрые моментальные эмоции, вы сможете заметить чувства, формирующие реакции, и глубже изучить их. Этот защитный механизм можно также изучить, систематически задавая себе вопрос: испытываете ли вы какие-либо противоположные чувства или вас удерживают укоренившиеся убеждения?

Подавление (репрессия)[3]: Подавление -- полное блокирование осознания недопустимого чувства или желания. Это -- раздвоение разума на сознательную часть, не осведомленную о недопустимом, и бессознательную часть, в которой может происходить сильная реакция. Недопустимое принудительно удерживается от осознания, человек даже не понимает, что нечто было подавлено. Как будто в нашей памяти хранятся материалы, помеченные специальной надписью: "Внимание! Знать или переживать данные сведения опасно! Всегда держите их подальше от сознания!".

Некоторые подавленные факты вначале переживались сознательно. Подавление служит устранению сознательной боли. Впрочем, реакция подавления может происходить практически мгновенно, как защита восприятия, не оставляя в сознании никакой памяти.

На первый взгляд, концепция подавления может показаться противоречивой. Как можно знать о чувствах и желаниях человека, если он настаивает, что абсолютно не сознает этих желаний и чувств?

Предположим, пациент приходит к психотерапевту. При первых беседах врачу нужно составить мнение об отношении пациента к различным вопросам, которые могут оказаться важными. Психотерапевт спрашивает: "Как Вы ладите с Вашей мамой?". Пациент отвечает: "Прекрасно, я очень ее люблю", но врач замечает, что его лицо бледнеет, кулаки сжимаются и весь он напрягается.

Дальнейшие расспросы могут показать, что пациент не осознает своего недовольства, интенсивной эмоциональности своего невербального поведения и считает, что испытывает к своей маме только положительные чувства. Это означает подавление: негативные чувства пациента по отношению к своей матери настолько сильны и неприемлемы, что они полностью блокированы для осознания.

В процессе "окультуривания" происходит подавление нашей жизненности, нашей сущности, и этому подвержены многие. В детстве вы никогда бы не прошли мимо, увидев забавную собачку. Будучи взрослым, вы вряд ли почувствуете побуждение взглянуть на нее. Вы слишком важны, вам нужно спешить на работу! Широко распространенное подавление нашего врожденного любопытства, когда человек позволяет себе проявлять интерес только к тому, что считается социально важным, является одним из самых неприятных аспектов "окультуривания".

Даже при систематическом самонаблюдении бывает очень трудно докопаться до сведений и чувств, связанных с подавлением. По определению, факты блокируются от сознания благодаря веской, но скрытой причине, и желание познать себя посредством самонаблюдения может оказаться недостаточным для преодоления этого блока. Вы можете время от времени замечать "странные" реакции, косвенные влияния подавления, вроде раздраженного тона нашего пациента, настолько не вяжущегося с его утверждениями о любви к матери; но чтобы раскрыть подавленный материал, может понадобиться помощь опытного психотерапевта или учителя.

Отождествление и субличности: Отождествление -- неотъемлемый, жизненно важный аспект психологического функционирования, что часто подчеркивал Гурджиев, говоря о множестве "Я".

Допустимость и недопустимость собственных чувств и желаний -- более важный вопрос, чем допустимость и недопустимость еще чьих-то чувств. Когда в вас возникает недопустимое чувство или желание, если вы отождествляетесь с другим аспектом себя, другим "Я", другой субличностью, не имеющей подобных чувств и желаний, тогда вы отдаляете себя от чувства, вы отрекаетесь от него. Это был мимолетный каприз, возможно, легкое помрачение ума, но это был не я; можно больше об этом не думать.

Переходы между субличностями могут сформировать таким образом эффективную защиту против того, чтобы полностью переживать или справляться с тем, что в нас неприемлемо. Действительно, оставаясь с допустимым набором субличностей, все время стараясь отождествляться только с ними, мы снижаем вероятность возникновения неприемлемых чувств и желаний. Предположим, у меня есть субличность, которой нравится быть жестокой по отношению к животным, но большое "Я" (в смысле моей сущности или более глубинного "Я"), или мои обычные субличности восстают против этой жестокой субличности и ее чувств. Сосредоточившись на допустимых субличностях, я могу направить все свое внимание и энергию на то, чтобы жестокая субличность никогда не стала активной, даже при появлении "подходящих" обстоятельств.

Отождествление -- качество, обретаемое в процессе моделирования мира, автоматического конструирования сознания. Качество "Это я!" первоначально является результатом прямых сенсорных связей: я вижу свою ладонь перед лицом; ладонь соединяется с рукой; рука подчиняется моей воле; если кто-то касается моей руки, я чувствую прикосновение, и так далее. Качество "Это я!" применяется затем и к некоторым умственным процессам, к моделированию, так что когда в нашей памяти всплывает то или иное переживание, оно уже оказывается помечено ярлыком: "Это я! Обращаться с почтением!".

Все более и более полное принятие себя таким, каков я есть, появляющееся со временем благодаря самонаблюдению и самовоспоминанию, делает подобное разделение менее необходимым и превращает отождествление в добровольный процесс, в инструмент, которым мы можем пользоваться по желанию, в отличие от автоматического защитного механизма.

Интроекция[4]: Интроекция или, как мог бы выразиться Гурджиев, "внутреннее учитывание", представляет собой примитивный вид отождествления. Объект, концепция или человек представляется частью вас, даже когда он кажется чуждым или отделенным. Будучи частью вас, он обладает особой силой.

Предположим, вы оказались в ситуации, когда ваш гость сделал ряд негативных замечаний. Вы начинаете сердиться; вы хотите отплатить за нанесенную обиду и попросить его уйти. Но в вас возникает интроекция, образ, модель вашей матери. Вы ощущаете, что она в каком-то смысле "внутри" вас, и говорит вам, что вы всегда должны быть вежливы с гостями, что воспитанные люди никогда не обижают гостей. Поэтому вы не действуете в соответствии со своими чувствами и остаетесь вежливым, хотя внутренне страдая. Это интроекция. Ваша мать действительно находится внутри вас в виде своей активной модели.

Модель человека, интроецированного в вас, может также препятствовать вашим желаниям быть щедрым, заботливым и чутким. В нашем примере, если вы начнете отождествляться с образом своей матери, то установка "быть вежливым с гостями" станет вашим отношением. Вам не будет казаться, что какой-то чужеродный элемент внутри вас оказывает на вас давление; он станет вами.

Противоречие, испытываемое при интроекции, дает возможность увидеть этот процесс при помощи самонаблюдения, хотя для того, чтобы осознать функциональные причины, стоящие за интроекцией, потребуются значительные усилия.

Разделение (компартментализация)[5]: При изоляции или диссоциации недопустимые или противоречивые желания и чувства ослабляются, так как вы разделяетесь на несвязанные между собой части. Если чувство "А" пугает вас, так как вы чувствуете "В", тогда чувства "А" и "В" помещаются в отдельные "отсеки" разума, так что вы не можете испытывать их одновременно: поэтому не возникнет никакого конфликта. Не тратя умственную энергию, ассоциируя и связывая их, они останутся разобщенными, диссоциированными.

Защитный эффект схож с эффектом отождествления, при котором противоречивые желания или чувства присущи отдельным субличностям и не пересекаются. Однако изоляция не требует энергии мощного качества "Это я!" или ассоциирования изолированных чувств и желаний с субличностями.

Изоляция может удерживать вашу интуицию и жизненно важные переживания, необходимые для роста. Я знаю людей, испытавших глубокие духовные переживания, но изолировавших этот положительный толчок, так что в их жизни ничего не изменилось.

Защитные механизмы изоляции можно распознать, когда вы замечаете, что кто-то (в том числе и вы) придерживается двух твердых, но противоречивых мнений, обычно в различные моменты или в разном контексте, не чувствуя противоречий или беспокойства относительно подобной непоследовательности. Если вы обратите внимание на эту непоследовательность, человек обычно будет стремиться ускользнуть от разговора, сохраняя изоляцию.

Самонаблюдение помогает узнать изолированные аспекты ментального функционирования, но без сознательного усилия по сравниванию и противопоставлению этих наблюдений они сами могут оказаться изолированными, не побуждая вас к тому, чтобы измениться. Здесь может помочь психотерапевт или учитель, способный показать наши противоречивые, изолированные аспекты.

Проекция[6]: Проекция противоположна отождествлению. Когда возникает недопустимое желание или чувство, то в процессе моделирования мира это чувство помечается ярлыком: "Это не я; это чувствует или это хочет кто-то другой". Поскольку защитная проекция обычно происходит по отношению к неприемлемым, "нехорошим" чувствам и желаниям, то другие люди рассматриваются как плохие.

Предположим, вас воспитали так, что вы считаете, что раздражение -- это плохо: хорошие люди никогда не раздражаются, они всегда терпеливы и понимающи. Вас не только наказывали в детстве, когда вы были раздражены, но во многих случаях ваши чувства недооценивались: "Ты же на самом деле не сердишься. В любом случае это нехорошо. Ты просто устал". Такая недооценка чувств ребенка весьма распространена. Теперь представим, что в магазине вас обслуживает нерасторопный и бестолковый продавец. На самом деле он просто недавно на этой должности, хотя и старается изо всех сил. Но вы спешите, раздражаясь на задержку и на его ошибки. Но, поскольку это чувство неприемлемо, вы начинаете думать, что продавец сердится и намеренно досаждает вам! Он -- плохой и сердитый, а вы -- невинный, добрый и даже чересчур терпеливый. После того, как произошла эта первичная проекция, она будет в дальнейшем влиять на ваше восприятие/моделирование мира. Вы станете еще бдительней ко всем ошибкам продавца, и это искаженное восприятие будет подтверждать первичную проекцию.

Проекция может использоваться также для переноса собственных добродетелей на других, чтобы не разрушать свой, скромный и непритязательный, образ. "Кто-то придет и сделает все, как надо". "Все изменится к лучшему". Когда вы проецируете вовне слишком много собственных добродетелей, вы становитесь восприимчивы к манипуляциям со стороны других людей. Я обнаружил в связи с этим, что самонаблюдение и самовоспоминание по Гурджиеву приводит к любопытному феномену. Вы ясно видите свои "изъяны", благодаря чему уменьшается ваше чувство собственной важности. В то же время вы видите также, что по большей части это чувство важности было воображаемым и, отказываясь от него, вы обретаете подлинную внутреннюю силу.

Проекции можно наблюдать, замечая их "привкус", став достаточно быстрым ментально, чтобы замечать мимолетное мгновение -- например, когда вы раздражаетесь до того, как начнете воспринимать другого человека раздраженным. Полезно также проверять проекции, спрашивая других людей о том, что они в действительности чувствуют. Конечно, это не всегда срабатывает, вам не всегда скажут правду, но люди, которым вы доверяете, могут вам помочь. Наблюдайте за собственной склонностью считать, что каждый, не соответствующий вашему восприятию (проекции), лжет!

Рационализация[7]: Рационализация -- защитный механизм, позволяющий реагировать на ситуации, вызывающие недопустимые чувства и желания, но, благодаря использованию правдоподобного и приемлемого логического обоснования, их недопустимость становится менее выраженной.

Предположим, в детстве вы страдали от чувства неполноценности и ненавидите это чувство. Вы обнаружили, что давая советы другим людям, забываете о собственном чувстве неполноценности, вы чувствуете свою важность и компетентность. Когда вы встречаете человека, испытывающего проблемы, у вас эмпатически возникает чувство собственной неполноценности, но это чувство немедленно стирается, рационализируется похвальным желанием помочь другому. Теперь вы можете помогать другим и хорошо себя чувствовать: вы считаете, что действуете из наилучших побуждений. Ваше рационалистическое обоснование желания давать другим советы смягчает глубинное, недопустимое чувство собственной неполноценности. Конечно, у нас есть природное сущностное желание помогать другим, так что в данной рационализации присутствует изрядная доля истины. Чем больше истины присутствует в защитной рационализации, тем лучше она функционирует.

Предположим, вы внезапно осознали факт, что так любите помогать другим лишь для того, чтобы скрыть собственное чувство неполноценности. "Хорошо, скажете вы, - больше никаких советов! У меня свои психологические проблемы, так что я неспособен давать достойные советы". Возможно. Но также это может оказаться защитной рационализацией, препятствующей вам заботиться о других людях и сопереживать им.

Сублимация[8]: Психоаналитическая концепция сублимации состоит в том, что инстинктивное желание/энергия, первично направленная на недопустимый объект, сосредотачивается на приемлемом объекте. Человек, считающий что секс греховен в своей основе, может вести целомудренную жизнь, стараясь сублимировать свою сексуальную энергию в напряженной работе. Физически агрессивный человек, сознавая, что непосредственное насилие приведет к неприятностям, может стать незаурядным бизнесменом.

Сублимация -- заменитель наслаждения, дающий нечто, удовлетворяющее ваши желания и облегчающий их груз. С одной стороны, она может быть сознательным процессом, при котором вы знаете, что совершаете компромисс, требуемый реальностью. С другой стороны, вы можете не отдавать себе отчет в своих действиях и использовать рационализацию или другие защитные механизмы для поддержки сублимации.

Развитие способности распознавать сублимации проистекает из общей способности к самонаблюдению и самовоспоминанию. Эти процессы ведут к растущему осознанию и развитию вашей сущности, и вы начинаете лучше понимать, что вам на самом деле нравится.

Регрессия[9]: Регрессия обычно рассматривается как последний рубеж обороны, применяемый, когда не действуют более "взрослые" защитные механизмы. Человек возвращается к личности и психологическим структурам, бывшим у него в более раннем возрасте, когда жизнь удовлетворяла его в большей степени.

Несколько лет назад я разработал полезную технику для наблюдения подобных регрессий. "Мгновенные ответы", прямые словесные отклики на вопросы, при отсутствии времени на их формулировку или обдумывание (цензуру), могут многое открыть, если вы обязались говорить правду. Договоритесь об этом со своим другом или супругой/супругом, и попросите его или ее неожиданно задавать вам вопрос: "Сколько тебе лет?" в моменты, когда вы эмоционально возбуждены. Отвечайте сразу же после вопроса, говорите первое число, которое придет в голову, независимо от того, как вы сами расцените данный ответ. Обычно ответы указывают на удивительно юный возраст. Если оба человека, выполняющие это упражнение, спорят между собой, многие доводы растворяются в смехе после того, как оба начинают понимать, что эмоционально ведут себя как трех-четырехлетние дети. Конечно, этим нужно заниматься в атмосфере взаимного доверия и уважения, иначе другой может победить в споре, заставив вас признать, что вы вели себя несерьезно. Эта техника "мгновенных ответов" может найти самое разнообразное применение в познании себя.

К ПРОБУЖДЕНИЮ

Сон наяву -- согласованный транс -- непростое состояние. Слишком много наших сущностных чувств, желаний, талантов скрывается и искажается в ходе приспособления к тому, что принято считать нормой. Сон наяву полон неестественности и напряжения. Защитные механизмы -- амортизаторы, буферы, позволяющие адекватно (согласно социальным стандартам) функционировать культуре в целом.

Однако плата за это высока, как для отдельных людей, так и для всей культуры. Напряженность, беспокойство, спешка отчуждают нас от нас самих и от других людей. Усиление этого само-отчуждения, искажения нашего восприятия внешней реальности, особенно других людей, и искажения наших собственных чувств, происходящие из-за нашей автоматичности и защитных механизмов, часто приводят к неоправданным поступкам.

Если можно пробудиться, так почему же не сделать этого?

-------------------------------------------------------------------------------

[1] "consensus сonsciousness".

[2] "supression".

[3] "repression".

[4] "introjection".

[5] "compartmentalization".

[6] "projection".

[7] "rationalization".

[8] "sublimation".

[9] "regression"

Content

Тарт Чарльз
Динамика сна наяву