Тюдор Элизабет (Гасанова Лала)

Тайны подводного Каспия

Элизабет Тюдор

Тайны подводного Каспия

Посвящается светлой памяти

лауреата Государственной премии

Азербайджана, доктора архитектуры,

профессора Давуда Ага оглы Ахундова

Г л а в а 1

ВСТРЕЧА БАКУ. ЛЕТО 2166 ГОДА

Начинается Баку.

За спиною - Мардакяны.

Утро. Лето. Рано-рано.

Ветерок прилип к виску.

У машины на бегу

лихо крутятся колеса.

Лоб о солнце укололся.

Начинается Баку.

Все видавший на веку,

на одном глубоком вдохе

для сегодня, для эпохи

начинается Баку.

"Начинается Баку..."

Римма Казакова

- Добро пожаловать в Баку. К услугам приезжих в аэропорту ***

предоставлены следующие услуги... - стюардесса монотонным голосом

начала осведомлять об условиях местного аэропорта.

Речь ее была хорошо вызубрена, но мало кто в салоне вообще придавал значение этой информации. Наибольший интерес у пассажиров вызвала посадочная полоса с разноцветными большими огнями. Временами среди приезжих слышалось недовольное роптание на медлительность работы служб аэропорта. Новоприбывшие с нетерпением ожидали открытия двери салона и освобождения их после многочасового полета.

И лишь одному из пассажиров были чужды эти ощущения. То был долговязый, светловолосый мужчина лет тридцати с отпечатком проницательности и ума на бледном лице. Его задумчивые серые глаза внимательно, но как-то отстраненно смотрели в иллюминатор. В манере держаться у него не проглядывались торопливость и раздраженность. Он был настолько поглощен собственными мыслями, что не замечал суеты, царившей вокруг него. - Мистер, салон уже пуст. Остались только вы, - обратился к рассеянному пассажиру бортпроводник.

Извинительно улыбнувшись, Александр Чемберлен проследовал за мужчиной к выходу. Получив свой багаж, он направился в зал прибытия, где его ждал профессор археологии Джафар Новрузов. Завидев его, приезжий торопливо зашагал к нему навстречу. - Почему так долго, Алек? - пожимая протянутую руку, тревожно спросил встречающий. - Я забеспокоился. Надеюсь, полет прошел без происшествий?

- Да-да, все в порядке, Джафар, - улыбаясь, сказал тот на

азербайджанском языке с заметным английским акцентом. - Я просто

задумался и не заметил посадки.

Джафар Новрузов сильно отличался от своего друга. Он был среднего роста, крепким и широкоплечим, с покрасневшим от загара лицом, темными волосами, пышными усами и черными лукаво-простодушными глазами. Друзья не были похожи ни внешностью, ни характером. Сдержанный, кроткий и умеренный во всех отношениях Чемберлен не был подвержен спонтанности идей, ярким эмоциям, и выглядел немного "пресным" по сравнению со вспыльчивым, непримиримым и целеустремленным Новрузовым, который при всем своем сложном нраве был к тому же и рассудительным. Манера одеваться последнего являла простую линию вкуса, он предпочитал удобство новизне, и в какой-то мере был консерватором. В Чемберлене же проявлялся дух англичанина, одежда которого хоть и была скромной, но в то же время не лишена особо строгого лоска.

Как и всякий азербайджанец, Джафар был отзывчивым, радушным и гостеприимным человеком. Он был на восемь лет старше Чемберлена, но эта довольно значительная разница в возрасте не помешала им завязать крепкую дружбу. Знакомство их состоялось на Всемирной сессии историков в Страсбурге. В течение двух последующих лет они неоднократно встречались в Баку и в Лондоне. Их объединял общий интерес - история древней Мидии. Интересы Чемберлена, как доктора авестологии, были тесно связаны с историей этого древнейшего царства, у Новрузова же все обусловливалось его профессиональной сферой деятельности.

Очередная встреча друзей была устроена по инициативе Чемберлена. Обнаруженное при археологических раскопках под одной из надгробных плит в городе Габала письмо, написанное на бычьей шкуре, вызвало интерес лингвистов всей Европы. Появилось предположение, что записи эти являлись частью Авесты, древнейшей религиозной книги зороастрийцев*. Как только появилась гипотеза, что данная археологическая находка является новой, неизвестной современному миру частью наска** священной книги, ее передали для изучения авестологам. Ведущим авестологом того времени был англичанин Александр Чемберлен, которому и поручили данное изыскание.

______________ * Зороастризм - религия, распространенная в древности и раннем средневековье в Ср. Азии, Азербайджане, Афганистане, Иране и ряде стран Бл. и Ср. Востока. Сохранилась у парсов Индии и гебров в Иране. Название по имени пророка Зороастра (перс. Заратуштра, Зардушт). ** Наска - одна из 21 книги Авесты.

После продолжительной и кропотливой работы доктор авестологии докопался до сути написанного. Результат исследования вызвал сенсацию среди научных работников. Расшифровав кодировку, Чемберлен обнаружил, что текст, нанесенный на бычью шкуру, не является частью религиозной книги, но указывает местонахождение подлинника этой книги, некогда написанной рукой пророка. В прежние века ученые расходились в воззрении: была ли вообще Авеста написана основателем религиозного учения, или ее запись осуществилась много позже его смерти. Однако в последние годы ученые сошлись во мнении, что такая запись была осуществлена, но в результате многочисленных войн была утеряна и вероятнее всего подверглась уничтожению противниками зороастризма.

Необыкновенная находка в габалинской гробнице пролила свет на темные стороны истории.

Узнав эту сенсационную новость, директор Института археологии и этнографии Академии наук Азербайджана принял решение учредить раскопки. Для участия в проекте были привлечены специалисты из различных стран мира, а возглавлял группу ученых профессор Новрузов.

После теплого и радушного приветствия ученые проследовали на стоянку, и как только багаж был размещен, машина выехала из зоны аэропорта и покатилась по скоростной автомагистрали в направлении города.

Сумерки начали рассеиваться в предрассветном свете, но искусственное освещение по-прежнему работало. Город ожидал нового дня, чтобы проснуться и зажить своей обыденной и насыщенной многочисленными событиями жизнью.

Новоприбывший, подставив лицо ветру, наслаждался прохладой летнего утра. Он был в Баку лишь несколько месяцев назад, но даже за этот сравнительно малый период в столице появились заметные изменения. Город дышал, пульсировал, развивался и расширялся с каждым днем. Население столицы росло, потребительские услуги повышались. Строительство стало одним из самых прибыльных видов индустрии после торговли нефтепродуктами страны. Город преобразовывался и стремительно продвигался вперед в своем развитии. Неожиданный прорыв столицы одного из кавказских государств и соперничество ее с некоторыми высокоразвитыми городами европейских стран вызвало к ней огромный интерес туристов и бизнесменов.

С большим пристрастием и любовью созерцая город, Чемберлен едва мог сосредоточить свое внимание и корректно ответить на вопросы, задаваемые спутником. - Знаешь, Джафар, каждый раз приезжая в Баку, я нахожу его совсем другим. Он меняется с такой стремительностью! - Тебе так только кажется, Алек. Жизнь в нашем городе всегда была ординарной, медлительной и даже немного скучноватой. - Ты так говоришь потому, что живешь здесь, а для приезжего, пусть даже он был здесь с десяток раз, этот город предстает совсем другим. Каждый раз я нахожу здесь для своего внимания совершенно новый объект, новую деталь, которую прежде не мог разглядеть. Баку рождает новые сюрпризы и радует глаз туриста. Город старого-нового, в котором живут, совершенствуются и, слившись воедино, предстают взору экстраординарные стороны культуры Европы и Азии.... Признаюсь, я просто влюблен в Баку и жалею, что не родился здесь. - Так переселяйся жить сюда, - предложил собеседник. - Нет, это будет не одно и то же. Можно заболеть духом Баку, можно поселиться здесь, но мне никогда не представится возможность с гордостью сказать, что я бакинец. Знаешь, уезжая на родину, я чувствую ностальгию по Баку.

Водитель улыбнулся. - Честное слово, я влюблен в этот город больше, чем в Лондон. Эти две столицы как два города на разных концах мира. Один унылый, промозглый и сырой, а другой веселый, солнечный и приветливый. - Алек, ты уже с полчаса говоришь только о нашем городе. Может, немного поговорим и о делах? - Дела-дела, - неохотно отмахнулся Чемберлен. - Кому нужны дела, когда пред тобой долина света и огня? Будь у меня хоть немного поэтического таланта, я написал бы оду Баку. - Ну вот, приехали, - недовольно проворчал профессор. - Я ему о делах, а он о поэзии. По-моему, так пусть каждый занимается своим делом.... На завтра назначена встреча с учеными, а наш ведущий авестолог размечтался о стихах. - Ничего не могу с собой поделать. Когда мое восхищение чем-нибудь доходит до критического предела, у меня проявляются творческие наклонности. Но поверь мне, эта моя страсть к поэзии еще никогда не мешала моей профессиональной деятельности. - Ты обиделся? Вовсе нет, - усмехнулся гость. - Просто в последние месяцы я настолько был поглощен работой, что мне не хочется говорить сегодня на эту тему. - Ну, ладно, будь по-твоему, - уступил добродушный профессор. - Поговорим об этом завтра. Сегодняшний день мы посвятим поэзии и Баку...

На следующее утро ученые, прибывшие в Баку из девяти стран мира, собрались в актовом зале Академии наук. Во встрече приняли участие научные сотрудники, доктора и профессора различных областей наук, имевшие отношение к предстоящей работе.

Вступительную речь произнес директор Института археологии и этнографии Адиль Алиев. Затем выступили наиболее видные научные деятели, и в завершение Александр Чемберлен представил присутствующим плод своих многомесячных трудов. Публика пришла в восторг, осознав гениальность открытия, и бурными овациями встретила представленную работу. Все единогласно подтвердили принятое прежде решение начать поиски интересующей их исторической ценности.

Дата начала раскопок была назначена на следующую неделю, что давало возможность группе исследователей не только снарядиться всем необходимым, но и провести неделю в отдыхе.

Минула неделя. Все приготовления завершились. Некоторые из исследователей вернулись на родину, и лишь немногим суждено было остаться до конца раскопок.

Оцепив территорию, на которой планировалось проводить раскопки, коллектив ученых, состоящий из двенадцати человек, приступил к работе.

Объектом осмотра была восьмиэтажная, круглая в плане, башня под названием "Девичья башня", или "Гыз галасы", как именовали ее на местном наречии, построенная на скалистой земле у самого берега Каспийского моря. Вот уже несколько столетий ученые-исследователи, историки и архитекторы пытались узнать предназначение этого величественного сооружения, единственного в своем роде не только на всем Абшеронском полуострове, где располагается город Баку, но также и во всем Закавказье. Это грандиозное строение с семиалтарными нишами на каждом из этажей, массивным контрфорсом и узкими окнами, обращенными на юго-восток, в сторону восходящего солнца и его зенита, несомненно, являлось одним из древнейших культовых сооружений не только Востока, но и Запада. Дата строительства этой удивительной башни в далеком прошлом вызывала в рядах историков немало дебатов, однако после радиокарбонного анализа возраст этого археологического памятника был конкретизирован. Результаты исследования показали, что башня эта была построена еще в дозороастрийское время около VIII-VII вв. до н. э., но по различным причинам неоднократно подвергалась реконструкции. Тайна, хранимая в топонимии подковообразного Абшеронского полуострова, и странное название сохранившейся величественной башни учеными-лингвистами не были еще полностью раскрыты. Много было предположений, но ни одна версия не заслуживала полного, стопроцентного доверия. И в середине двадцать второго века, во времена, когда начинается наше повествование, вопрос о названии бакинской башни все еще был открытым.

Вернемся же ко дню раскопок и станем не только зрителями, но и участниками этого величайшего события в истории как азербайджанского народа, так и всего человечества.

Окончив, наконец, все приготовления, ученые проследовали с необходимой археотехникой в "Девичью башню".

Стены этой круглой в плане башни у основания были 5,5 ярда, а к последнему, восьмому, этажу равномерно утончались до 4,4 ярда. Высота ее колебалась от 106 футов со стороны входа, до 116 футов со стороны моря за счет резкого падения уровня скалы. Первый этаж бакинской башни не имел прямой связи с ритуальным назначением. Это было преддверие, где находилась приставная лестница, ведущая на верхние этажи. Собственно храм начинался со второго этажа. На каждом из последующих этажей в стене находилась ритуальная ниша, некогда служившая алтарем, где когда-то в древности пылал неугасимый огонь. На полу и купольном потолке каждого культового этажа наличествовали круглые отверстия для проникновения света и вентиляции. На третьем этаже башни имелся иссохший каменный колодец диаметром в пол-ярда. Именно он и был предметом нынешних археологических раскопок.

Более ста восьмидесяти лет назад, проводя там раскопки, археологи обнаружили несколько предметов старины. В то же самое время исследователи, спустившиеся на дно безводного колодца, опускавшегося ниже уровня первого этажа, выявили небольшой проход в стене, неаккуратно обложенный камнями. О наличии подземных туннелей, соединяющихся с отдаленными областями города, научные работники знали и раньше. Однако эти подземные ходы никогда прежде не изучались. В былые времена, когда археотехника была еще не столь развита, и все раскопки приходилось вести вручную, исследование городского туннеля представлялось опасным для жизни человека. Современная техника археологов состояла из роботов с портативными камерами наблюдения и мини-лаборатории. Габариты кибернетического помощника были небольшими, и он мог попасть в труднопроходимые места. Полностью автоматизированный робот SI-800 безукоризненно выполнял команды, вписанные в его программу. Эта чудо-техника вошла в употребление около ста лет назад и за всю историю эксплуатации ни разу не давала сбоя, действовала четко и быстро.

SI-800 был подключен к работе. Расчистив вход в туннель, выложенный камнями, он проник внутрь. Небольшой портативный дисплей-пульт фиксировал деятельность робота. Заработали прожекторы дальнего действия, и проход залился ярким светом. Видимость на дисплее улучшилась, и оператор, следящий за работой SI-800, перевел репродукцию камер на большой экран, принесенный туда для наблюдения ученых за ходом работы. Взору присутствующих открылось подземелье, остававшееся замурованным более двух тысяч лет. Узкий проход постепенно расширился, и чем дальше продвигался SI-800 вперед, тем шире становился туннель, пока, наконец, высота его не достигла человеческого роста. Стены и свод уже не были из скалистой породы, а имели каменную кладку. Передав видимость окружающей местности на верхний, наблюдательный экран, робот двинулся вперед, но неожиданно остановился. Перед ним находилась развилка, разъединяющая подземный ход на три отдельных туннеля. SI-800 запросил информацию о своем дальнейшем продвижении, - и тут-то мнения ученых разошлись. Каждый ввиду каких-то собственных соображений выдвигал свой вариант маршрута. Наконец, после некоторых обсуждений сошлись во мнении следовать по прямому пути. Инженер-оператор задал команду и стал ожидать действия кибернетического исследователя. Все умолкли, со вниманием созерцая продвижение робота, однако случилось необъяснимое - SI-800 после заданной ему команды не сдвинулся с места. - В чем дело? - видя бездействие робота, спросил доктор Чемберлен у оператора. - Без понятия, - развел руками Гвидо Пасколони.

Этот молодой специалист археотехники был предоставлен в помощь итальянскими учеными-археологами. Ему было лет двадцать пять, худощавый, невысокий брюнет со светлыми, смеющимися и смышлеными глазами. Знаток своего дела, он был лишен глубоких знаний истории. Пытаясь выглядеть более образованным и всесторонне просвещенным человеком, он из кожи вон лез, чтобы молвить эдакое умное высказывание, которое в его устах выглядело несколько комичным и лишалось глубокого смысла и значимости. Все это было оттого, что Пасколони был весельчаком и очень любил пошутить, отчего его слова воспринимались как нечто смешное и забавное. Да и говор у него был необычным. Желая выставить себя ученейшим человеком, он включал в свой лексикон слова из других языков, отчего речь его становилась еще более причудливой и смехотворной. Он говорил на итальянском языке, вставляя в предложение слова и словосочетания из азербайджанского и английского языков, и мысль его, высказанная таким образом, очень часто оставалась непонятной для окружающих.

Пасколони перепроверил на пульте функцию работы SI-800 и убедился, что он работал в режиме автоматического управления. - Почему он не двигается? поинтересовался профессор Новрузов. - Может какие-то неполадки? - Non e possibile*! Этот робот никогда не давать сбоя, - возразил Гвидо. - Тогда в чем же проблема? - У меня на этот счет есть только одно предположение, задумчиво промолвил инженер-оператор. - Прежде SI-800 действовать по заданной программе, теперь из-за изоляции он просто-напросто не получать команды. Его сенсоры перестать получать информацию. - Что же будем делать? расстроенно обратился к присутствующим авестолог. - Обидно будет завершить раскопки вот так. - Есть два выхода: ждать, пока SI-800 сам примет решение и активизируется, или пойти за ним туда, - предложил Пасколони. - Лезть в этот туннель небезопасно. - Знаю, профессор Новрузов, но в случае надобности придется. Я не мочь оставить техника там. Я быть ответственным за него. Ладно, ждать - так ждать, - озабоченно сказал руководитель археологической группы.

______________ * Это невозможно (итал.).

Прошло более получаса, но робот все так же бездействовал. - Полагаю, бессмысленно больше ждать, - взволнованно обратился оператор к Новрузову. Надо лезть туда... - Может, еще немного подождем, - не желая подвергать опасности одного из членов группы, предложил профессор. - Нет смысла. Если SI-800 еще не есть двигаться, значит, у него испортиться навигационная программа или что-то другое.

Раздобыв толстый и длинный канат, Пасколони привязал один из его концов к своей талии, другой же - к стояку, устроенному в находившейся неподалеку ритуальной нише. Положив необходимые для быстрой починки инструменты в карманы своего ярко-зеленого жилета, который также носили и все участники археологических раскопок, он приблизился к колодцу. Железная решетка, ограждавшая это место, для удобства была снята, и Гвидо, который был хрупкого сложения, не составило труда пройти в этот узкий колодец. Его осторожно спустили до нужного уровня, и оказавшись напротив открытого роботом прохода, он юркнул туда. Очутившись в проходе, он развязал канат и пополз вперед. Спустя десять минут он выбрался из теснины и оказался в просторной части туннеля. Добрался до SI-800, и подвергнув проверке все системы, обнаружил неработоспособность аппаратуры. Функционировали только прожектор и камера, да и то не в полную мощь, что говорило о дискретной работе энергетического контейнера робота. Причины того были неизвестны инженер-оператору. Перед началом раскопок запас энергии SI-800 был в норме, а сейчас после недолгого режима работы контейнер вдруг отчего-то оказался почти иссякшим.

Гвидо сообщил находившимся наверху ученым о создавшемся положении и известил о своем возвращении. - Возможно, в контейнере где-то поломка и поэтому энергия утекать. Эту неполадку можно устранить, заменив контейнер, но при мне сейчас нет необходимых запчастей. - Тогда забирай робота и возвращайся обратно, - велел руководитель группы.

Пасколони так и поступил бы, если бы не заметил неровную каменную кладку стены, не закрепленную глиняным раствором. Его сообщение вызвало ажиотаж среди научных работников.

Доктор Чемберлен предложил спуститься вниз для изучения стены, его поддержали еще двое, но Новрузов отказался пустить их туда, ссылаясь на опасность данного мероприятия. Доводы коллег не поколебали его решения. Но доктор авестологии никак не мог угомониться. Отведя старого приятеля к лестничной площадке у оконного проема, он с жаром начал приводить доводы в пользу своего замысла. - Джафар, столько сил было потрачено для организации сегодняшних раскопок, и неужели мы отступим именно в тот момент, когда удача, наконец, улыбнулась нам? - Нет, Алек, лезть туда слишком опасно. Я даже Пасколони не хотел отпускать, и согласился только в силу обстоятельств. Давай лучше обождем, пока оператор наладит работу SI-800. - А что если Гвидо не сможет его починить? Что если неполадки намного более крупного масштаба, чем он предполагает? Тогда нашему предприятию придет конец. - Что ж, в таком случае придется отложить раскопки. - Но, Джафар, мы столько ждали этого дня.... Столько мечтали.... - Нет, Алек... - ...и когда священная книга уже найдена, ты препятствуешь достижению нашей цели... - Гвидо не сказал, что нашел книгу... - А, по-твоему, древние жрецы были настолько глупы, чтобы оставить Авесту посреди туннеля? Конечно же, она там в тайнике.... И мы нашли ее, осталось приложить совсем немного усилий - и Авеста будет у нас. Ты все упрощаешь. - Но ведь Пасколони уже там, а значит, и я смогу пробраться туда. - Но слушатель был неумолим. - Джафар, я посвятил всю свою жизнь изучению зороастрийских обычаев, расшифровал документ, указывающий местонахождение Авесты и, по-твоему, будет справедливо лишать меня самой большой удачи моей жизни?

Новрузов задумчиво вздохнул. - Ладно, сдаюсь. Я разрешу тебе спуститься туда, но только с одним условием: я пойду с тобой.

Лицо Чемберлена выразило изумление. - Я это делаю не из любопытства, а в целях безопасности, - обосновал тот свое решение.

Остальные исследователи были несколько огорчены намерением руководителя. Но они приняли решение ждать возвращения своих коллег, чтобы потом вместе пожинать плоды славы.

Первым в колодец спустился Чемберлен, следом за ним с большим трудом пробрался в туннель профессор Новрузов. Он был более широкоплечим, что осложняло его продвижение. Пробравшись в проход, друзья двинулись вперед, в глубь подземелья. Они были менее подвижны, чем молодой и хрупкий итальянец, поэтому дорога у них отняла больше времени.

Гвидо был уже оповещен о решении ученых, поэтому он терпеливо ждал их прихода. - Ну, наконец-то! - воскликнул молодой человек, увидев их. - Почему так долго? - Торопились, как могли, - отозвался Новрузов. - Мы пришли бы и раньше, если бы Джафар был немного менее плечистым и более приспособленным к физическим упражнениям. - Ну да, а сам ты будто всю жизнь был спортсменом... - ответил тот на колкость. - Вы принести генератор дополнительной подзарядки? - нетерпеливо спросил Гвидо. - Да. Вот, держи, передал ему авестолог небольшое устройство, вырабатывающее электроэнергию.

Оператор торопливо присоединил генератор к роботу, полагая, что дозарядка вернет его работоспособность. Однако стоило ему подключить генератор, как тот также вышел из строя. Изумлению и возмущению молодого специалиста не было предела. Он что-то говорил себе под нос, и это были преимущественно резкие бранные слова на родном языке.

Пока он пытался установить причину неполадок и устранить их, научные работники приступили к изучению стены. Наблюдательный оператор оказался прав - кладка в стене была не столь прочной. И было это следствием то ли небрежности строителей, то ли кто-то преднамеренно сделал это для привлечения внимания к данному месту. Извлечь камни из общей кладки оказалось легко; они рассыпались, стоило только до них дотронуться, и это облегчило работу ученых, вознамерившихся разобрать стену.

После того, как стена была разрушена, взору ученых предстала железная дверь, покрытая ржавчиной, некогда имевшая на поверхности художественное оформление. Это открытие также привлекло внимание расстроенного итальянца. Оставив тщетные попытки наладить работу исследовательского аппарата, он присоединился к научным работникам.

Некоторое время первопроходцы в нерешительности глядели на дверь. Доктор первым отважился открыть ее. Ухватившись за широкую железную ручку, он потянул ее к себе. После неудачной попытки навалился на дверь всем телом, предположив, что она открывается внутрь. Но, несмотря на все его усилия, преграда не поддавалась натиску. - Есть что-то странное в этой двери, задумчиво проговорил доктор авестологии. - Что именно? - поинтересовался коллега. - У нее нет замочной скважины и петель. Взгляните-ка сюда... по идее дверь должна открываться внутрь, но она... - Скорее всего, заржавела, предположил Пасколони. - Ну, если проблема только в этом, тогда ее легко будет устранить. Где ума не надо, там надо приложить силу, - потирая руки, парировал профессор.

Он собрался с силами, чтобы мощным прессингом отворить дверь, но стоило ему притронуться к металлической ручке, как преграда, отчего-то издав странный скрип, распахнулась, но не внутрь, как предполагали ученые, а наружу, и с грохотом ударилась о стену. Громкий звук и неожиданное, странное явление испугали и взволновали присутствующих. Не успей Новрузов вовремя отскочить в сторону, его наверняка придавило бы дверью. Темное помещение за железной преградой непонятно отчего вдруг озарилось светло-салатовым свечением, и оттуда повалил неизвестного рода белесый дым.

Мужчины изумленно переглянулись. Они ожидали увидеть в этом сыром и темном туннеле все что угодно, но не такое.

Первым прошел внутрь любопытный англичанин, за ним проследовал осмотрительный профессор, а следом - менее смелый духом молодой оператор. Помещение, в котором они очутились, было небольших размеров, с сероватыми стенами, некогда побеленными известью. В центре этой необычной подземной комнатушки на некотором возвышении находился большой темно-зеленый сундук. Свет и дым в комнату поступали из него, что вызвало недоумение людей. - Это и есть предмет поисков? - вытаращив глаза, изумленно спросил Пасколони. Это можно выяснить, только взглянув внутрь, - решительно сказал Чемберлен и приблизился к сундуку, вознамерившись открыть его. Рука авестолога была уже в нескольких дюймах от него, когда его остановил руководитель группы. - Нет, Алек, не делай этого. Не стоит рисковать ради минутного порыва. Мы точно не знаем, там ли священное писание. По-моему, там что-то другое.... А что если там какое-то угрожающее жизни радиоактивное вещество? Давай лучше оставим этот сундук здесь, наладим робота-ассистента и подключим его к завтрашней работе. Пускай он и рискует, но только не мы.... - Но, Джафар, мы уже так близки к цели. Уйти отсюда с пустыми руками - это безумие. - Безумие - лезть туда, где опасно! - Что бы ты ни решил, я не отступлю! - Чемберлен прильнул к сундуку и резко откинул его крышку.

Новрузов оттолкнул авестолога от сундука. - Не смей там ни к чему прикасаться, не то... - речь профессора осталась невысказанной.

Ему помешал ярчайший свет, вырвавшийся из сундука. Он болезненно ударил мужчинам в глаза, лишив их подвижности. Дым, пробившийся из комнаты в туннель, начал проникать обратно в помещение. Тут неожиданно железная дверь пришла в движение и со скрежетом захлопнулась, преградив выход исследователям. Белесый дым, прежде не имеющий запаха, стал сгущаться и приобрел едкое свойство. Кашель и одышка начали душить первопроходцев. Они попытались выбраться из комнаты, но преграда не поддавалась натиску. Сильнейшее головокружение овладело людьми, и единственное, что они запомнили перед потерей сознания, то были пришедшие в движение и исчезающие на глазах стены комнаты-ловушки.

Г л а в а 2

СОЮЗ МИРОВ

Так разжигает он пламя, в котором сам же сгорает. Овидий - Нам нужны посредники для управления народами планетыАнарис. - Эти создания не станут

подчиняться нашим посланникам. Чужих они воспринимают враждебно, - не

согласился советник Ю-рет с властелином планеты Баалук*. - Вспомните, о

великий, что произошло с нашими прежними посланниками. Они погибли!

Глупец! Они гибнут не из-за враждебности анарисцев, а из-за того, что аккарийцы отказались поставлять нам необходимые вакцины, - сердито промолвил

повелитель Э-тор. - Вы же знаете, что поселенцы Аккара** невиноваты.

Кармалийцы учредили запрет. Отныне наши посланники не могут использовать

вакцину бессмертия на Анарисе. Аккарийцы, как и многие другие поселенцы

нашей галактики, должны подчиняться законам, впрочем, как и мы.

______________ * Баалук - третья планета системы Окда (Алриша), альфа Рыбы. ** Аккар - седьмая планета системы Дубхе, альфа Большой Медведицы.

Последнее уточнение советника рассердило правителя. - Сэба много себе позволяет, - прошипел змееподобный властелин Баалука. - Заключая соглашение с Кармалом*, мы договаривались о равноправном союзничестве, а не о рабстве. - Но правитель, ведь кармалийцы не лишают нас свободы. - Еще неизвестно, что будет в ближайшем будущем. Сегодня они вмешиваются в наши дела, а завтра объявят невольниками. Навязывая нам собственную волю, они желают утвердить здесь свою власть. Но этого им никогда не видать! Малахитового цвета глаза правителя наполнились тяжелой злобой.

______________ * Кармал - первая планеты системы Хаман (Хамул), альфа Овна.

Зрачки его сузились от миндальной формы до тонкой нити. Он шипел, тяжко дыша, и каждый жест его выражал раздражительность и гневливость.

Э-тор восседал на троне с высокой спинкой и чешуйчатой обивкой. Имея гуманоидное телосложение, повелитель Баалука, тем не менее, обладал змеиными повадками. Лицо его было овальным, кожа неестественно белая и шероховатая, губы почти неразличимы, а нос очень маленький и приплюснутый. Темные, густые волосы властелина ниспадали до плеч, и каждая из прядей извивалась подобно тонкой змее. На Э-торе было сильно облегающее одеяние из плотного серого сукна, усыпанного многочисленными сверкающими каменьями.

Советник был намного моложе правителя, ниже его ростом, с грубыми чертами лица и в более скромной одежде. В отличие от своего господина он был уравновешенным и безмятежным, кротким и податливым. - Кармалийцы зашли слишком далеко, - задумчиво произнес Э-тор. - Но я найду способ пресечь их властолюбие. Хотят они этого или нет, я предъявлю свои права на Анарис. Эта планета всегда принадлежала нам. У многих тамошних поселенцев течет наша кровь. И долг баалукийцев вернуть власть над Анарисом. - Боюсь, повелитель, в нашем нынешнем положении мы не смеем предъявлять такого рода ультиматум. Ультиматум? Анарис - наш! И я требую, чтобы кармалийцы уважали наши права. Вот и все! - Наши силы не позволяют вступить в открытую вражду с Кармалом. У них громаднейшая армада, мы проиграем, как только начнется война. - И что же ты предлагаешь? Бездействовать и потакать их желаниям? - возмущенно повысил голос правитель. - Нет, о великий! Я советую найти общий язык с нынешними владельцами Анариса. Вступить в дружеские отношения... - Дружеские отношения? С адафейцами? Что ты плетешь, нечестивец? Предлагаешь своему государю преклонить колена пред повелителем Адафеи*? Этому никогда не быть! - Помилуйте, владыка! Я не говорил о преклонении, а имел в виду выгодный союз. Узы, которые сблизят наши миры, и без ущерба нам принесут Баалуку только пользу. - О каких узах ты толкуешь? - О брачных, властелин... - Ты хочешь, чтобы я породнился с адафейцами? - выразил тот криком свое негодование. - У правителя Адафеи есть сын по имени Айк, продолжал убедительным тоном хитроумный советник. - А у вас есть дочери, достигшие возраста спаривания. - Наглец! Как ты смеешь предложить мне такое? - яростно вскрикнул Э-тор. - Я ведь ничего дурного не желаю ни вам, ни вашей семье. Союз этот, скрепленный брачными узами, сблизит наши народы и вернет нам управление над Анарисом. - Каким это образом? - У вас семнадцать дочерей, мой повелитель. Пожертвуйте же одной ради будущего Баалука. - И, выдержав паузу, Ю-рет добавил: - Дитя, рожденное от этого брака, станет правителем Анариса.

______________ * Адафея - вторая планета системы Ригель (Рекс), альфа Льва.

Э-тор задумался. Совет был заманчивым и достойным внимания, и отвергнуть его было бы неблагоразумно. - Все это неплохо придумано. Но есть некоторые неувязки.... Наш народ никогда не имел связи с адафейцами. Откуда нам знать, появится ли дитя от этого союза.... И, кроме того, а что если он не будет подвластен нам и примкнет к противникам? - На этот счет можете не беспокоиться. У меня много знакомых на планетах Сухаила*. Они со своими вакцинами, снадобьями и зельями творят просто чудеса. Наследник не только родится, но и будет предан вам. Ведь дочь вашу не увезут от нас. Айк должен будет навещать их здесь, а значит, дитя будет расти в вашем дворце, и влияние нашей культуры обязательно сделает из него настоящего баалукийца.

______________ * Сухаил - Канопус вторая по величине яркая звезда на небе - альфа Киля (Карины)

Ю-рет умолк, ожидая решения правителя. Тот, недолго думая, дал свое согласие и велел советнику отослать послов на Адафею с предложением мира, дружбы и желания породниться.

* * *

Послы Баалука прибыли на Адафею и изложили предложение своего правителя. Властитель Адафеи - Кайон - был удивлен посольством и предложением. Он предоставил послам все удобства и в течение трехдневного срока обязался дать свой ответ.

Адафейцы были переселенцами с планеты Веннат*, покинувшими родину из-за ее перенаселенности. Удача сопутствовала иммигрантам, создавшим новую цивилизацию на чужбине. Благодаря своим дипломатическим подходам, они жили в ладу со всеми известными им расами, а главным их достижением стало благорасположение к ним кармалийцев, народа властного и непобедимого. Снискав их благосклонность, адафейцы нашли для себя могущественных союзников. Видя искренность и преданность молодой цивилизации, Сэба владыка Кармала - отдал им в управление самый "лакомый кусочек" галактики Меланика**, - планету Анарис.

______________ * Веннат - шестая планета системы Вега, альфа Лиры. ** Меланика - Млечный путь.

После непродолжительного времени адафейцы стали не просто управителями, но и полноправными владельцами этого небесного объекта.

Лишившись всякого влияния на поселенцев спорной планеты, баалукийцы даже подумывали отстаивать свои права посредством оружия, но дипломатический подход к этой проблеме должен был разрешить грядущий раздор двух миров.

Кайон понимал, что своими успехами он и его подданные нажили себе врагов в лице баалукийцев. Тягаться с ними силами было неразумно. Их техника намного превосходила достижения молодой цивилизации, да и стратегами они были лучшими, чем адафейцы. В случае войны кармалийцы поддержали бы поселенцев Адафеи, но на сторону Баалука могли встать некоторые подвластные Кармалу цивилизации, которые были на грани возмущения и войны. Владычество Кармала только терпели, и Э-тору не составило бы труда поднять бунт и свергнуть галактических узурпаторов.

Сознавая создавшееся положение и желая избежать распрей и бессмысленных кровопролитий, Кайон решил заключить союз между двумя мирами. Сложность состояла лишь в том, чтобы уговорить младшего сына пойти на этот шаг.

Предстоящий разговор с сыном правитель решил провести с глазу на глаз в лаборатории молодого принца. Избавившись от своей свиты и прислуги, Кайон проследовал к сыну и обнаружил того за любимым занятием. - Приветствую тебя, отец! - сказал Айк, увидев родителя в своей лаборатории. - И я тебя, излюбленный отрок.

Айк был красивым и статным человекоподобным созданием с желтоватым оттенком кожи, золотисто-оранжевыми длинными и волнистыми волосами, спадавшими на плечи. Прекрасное лицо его выражало мужественность и проницательность, а смарагдовые глаза - острый ум и рассудительность. Он был изобретательным, находчивым, любознательным, умеренным в своих желаниях и требовательным к окружающим. Любил порядок и все свое время посвящал изучению наук, в этом, по его представлению, и заключалось высшее благо жизни. Были у него и недостатки. Отец считал его непослушным, строптивым и своевольным, старший брат - занудливым и безынтересным, а мать видела его негативную сторону в чрезмерной увлеченности науками. Таким вот был принц Айк, младший из двух сыновей правителя Адафеи. - Над чем ты работаешь, Айк? - поинтересовался правитель. - Да так, ничего особенного - маленький эксперимент. - У меня к тебе есть важный разговор. - Я весь внимание, - не отрываясь от своего занятия, проговорил тот.

Кайон молчал, не зная, с чего начать разговор. - Что-то стряслось, отец? - Да. - Нечто важное и безотлагательное? - Верно... Я долго думал.... Признаюсь, будущее нашего народа меня тревожит... безусловно, за судьбу родного сына я также беспокоюсь... - Отец, пожалуйста, говори конкретнее. Ладно, если ты этого желаешь.... Ну, в общем, я думаю, что ты уже достиг возраста для заключения брака. - Но я не желаю опережать события. - Ты и не опережаешь их. Нынче самое время... - Куда мне торопиться, отец? У нас ведь в отличие от других жителей вселенной - бессмертная жизнь. И вступить в союз я еще успею. - Айк, ты ведь знаешь, что хоть мы и обладаем бессмертием, продолжать воспроизводить потомство способны только до определенного возраста. Так что времени у тебя не столь уж много. - Тебе Юона пожаловалась на меня? - А при чем тут она? - не понял правитель сына. - Да так, просто пришло на ум. - Ну, так вот, тебе пора... - ...заключить союз. Это я понял. Ну и кого же прочит мне наш дальновидный владыка? - и, не дав правителю ответить, добавил: - Предупреждаю, что кроме кандидатуры Юоны я не потерплю никакой другой. - Значит, ты согласен на брак? - приободрился духом Кайон. Да, если избранницей будет Юона. - Боюсь, что это невозможно. - В голосе правителя почувствовалось искреннее сочувствие. - Ты не можешь жениться ни на Юоне, ни на какой-либо другой адафейке. - Тебе предстоит вступить в брак с дочерью Э-тора, повелителя Баалука. - Ч-т-о?!

От неожиданной новости Айк выронил из рук сосуд с едким раствором и обжег себе пальцы. Принц лишился бы их, если бы не своевременно оказанная отцом помощь. Достав медикаменты из небольшого шкафчика, он извлек оттуда противоожоговое средство и нанес на рану. Следы ожога зажили на глазах, и Айк почувствовал облегчение. - Значит, послы Баалука по этой причине заявились сюда? - Да, и я должен передать свой ответ по истечении трех дней. - Не стоит так долго ждать. Можешь уже сегодня дать им ответ, - я не согласен! - Нет, ты не понимаешь.... Отказ станет причиной войны... Мы должны согласиться на этот союз. - Мы? Но ведь жертва здесь - я! - Прошу тебя, Айк, не драматизируй. - Отец, ты хотя бы когда-нибудь видел женщин Баалука? Они ведь - чудовища! - Все не так уж плохо... - Хуже и быть не может! - Эту погрешность мы можем уладить с помощью зуимата. - Я не желаю глотать пилюли и искажать видимость для того, чтобы воспринимать уродину за красавицу. - Но этот союз важен для наших миров. - Не спорю, возможно и так. Однако я не пойду на этот шаг. Выбери другую персону для осуществления своих замыслов. - Айк отвернулся от отца и продолжил оставленную работу. - Никого другого нет! - Разве мы не многочисленный народ? Желающие наверняка найдутся. - Претендент на руку баалукийской принцессы должен быть из царской семьи. - Тогда пусть эту ответственность возьмет на себя Эйл. - Он не может этого сделать. - Ах да, я забыл, он ведь наследник! - иронично подметил Айк. - Ему надлежит взять в жены адафейку... - А я, значит, обязан стать игрушкой политиков и с добродушным видом принять это предложение? Я не желаю пресмыкаться перед этими... и стать их заключенным... - Ничего подобного не произойдет. Ты, как и прежде, будешь жить здесь. Единственное, что от тебя требуется, так это посещение жены два-три раза в год. А после того как появится на свет плод вашего союза... - Кайон заметил, как сына просто передернуло от этой ужасной мысли, - ... даже после этого ты будешь жить на Адафее. - А как же Юона? - Ей не обязательно знать обо всем этом. Если хочешь, мы все оставим в тайне. Для исключения всех подозрений по поводу твоих предстоящих поездок я назначу тебя своим помощником по урегулированию внешнеполитических отношений... - Нет. Я не согласен. - Ты отказываешься? Совершенно верно. - Подумай, Айк, в какое положение ты ставишь меня... свой народ... - Адафея не столь уж слаба и при необходимости сможет защититься; у нас есть могущественные союзники. - Война не лучший вариант выяснения отношений, - не согласился правитель. - Ты требуешь, чтобы я пожертвовал благополучием целой цивилизации... вместо одной единственной... услуги... Нет, я не могу этого сделать. - Прошу тебя, сынок... - Нет! - Ах, так! возмутился повелитель. - В таком случае я приказываю тебе сделать это не как твой отец, а как государь.

Айк удивленно взглянул на отца. - Если ты решил таким образом запугать меня, то скажу, что у тебя ничего не выйдет. Мой ответ однозначен - нет! Значит, ты идешь наперекор воле своего повелителя? - Именно. Лицо Кайона побагровело от злости. - Ты еще пожалеешь об этом.

Больше не обронив ни слова, правитель покинул помещение. Вскоре в лабораторию прибыли двое стражников с повелением арестовать принца. Айк не стал сопротивляться и послушно проследовал в каземат.

Спустя двое суток Кайон отправил гонца за сыном узнать о его решении, но ответ остался прежним.

Поведение сына рассердило правителя, и он в гневе чуть было не решился на крайние меры, но правительница Эола вовремя заступилась за принца. Она пообещала мужу поговорить с сыном и склонить его к положительному ответу.

Встреча их состоялась в месте заточения Айка. Несмотря на свое высокое положение, узник был лишен всяких удобств и роскоши, таким способом повелитель желал подчеркнуть свою власть - и суровостью принудить сына к исполнению его воли.

Темное, сырое подземелье, самое жуткое место прекрасной Адафеи, давило на психику заключенного. В этот каземат попадали крайне редко, и заточение туда принца вызвало много кривотолков. Вскоре всем стала известна истинная причина ареста. Безусловно, все понимали положение принца и сочувствовали ему, однако высказать свое мнение вслух и тем самым пойти против повелителя никто не осмеливался.

Айк знал, что никто из адафейцев из-за страха перед властелином не поддержит его, но он все же надеялся на уступчивость отца. - Как же ты исхудал, Айк, - поглаживая волосы сына, взволнованно заметила правительница. - Чем они тебя тут кормят? - Ничем, - усмехнулся молодой красавец. - Как это ничем? Что это Кайон себе позволяет?! - Он ведь повелитель. Ему все дозволено! Лишать сына пищи, решать его судьбу, женить из собственных соображений на чудовище... - Сынок, - Эола присела возле сына и взяла его руки в свои. - Одумайся, сынок. Зачем тебе враждовать с отцом? Ведь то, что он предлагает, не столь ужасно.

Принц резко выдернул руки из рук матери и сердито глянул на нее. - И ты туда же? От кого угодно, но от тебя я не ожидал этих слов. - Айк, я понимаю, что это противоречит твоим убеждениям и принципам, но в то же время прошу тебя хоть раз отступиться от личных правил и поступить так, как того желает отец. - Стало быть, и ты предаешь меня? - грустно проговорил принц. - Я-то думал, что ты поймешь и поддержишь меня, а ты... - Я всегда буду на твоей стороне. Даже сейчас, уговаривая тебя уступить Кайону, я делаю это во благо тебе. - Такое благо, наверное, тяжело дается? - с печальной иронией подметил он. - Но ты не беспокойся за меня. Я смогу выдержать вражду правителя. Мне не страшны ни голод, ни холод, ни лишения и одиночество. - Нет, Айк, прошу тебя, не противься. Препираясь, ты только больше рассердишь отца... и он... - она умолкла и опустила глаза. - Сегодня Кайон был настолько рассержен, что грозился... грозился лишить тебя бессмертия...

Новость не испугала строптивого принца. - Выходит, он пошел на последний шаг. Что же, я не стану противиться. Пусть лишает и бессмертия и жизни. Мне все равно! - Нет, сынок, одумайся! - взмолилась мать. - Подумай, если и не о себе, то хотя бы обо мне... о своем народе... и Юоне...

Имя возлюбленной привлекло его внимание. - При чем тут Юона? - Кайон... он решил в отместку тебе выдать ее замуж. - За кого? - негодующе спросил Айк. - За твоего брата. - Эйла?! Нет, этого не может быть! - Очень даже может. Он уже переговорил с наследником, и тот дал согласие. - Предатель! в ярости выкрикнул Айк. - Он ведь знает, что я неравнодушен к Юоне. Как он посмел? - Он не смеет ослушаться отца. - Ложь! Наследник имеет право выбора! - И он, очевидно, уже воспользовался им... Но если ты согласишься на брачный союз с баалукийской принцессой, то и Юону спасешь от нежеланного брака.

Айк тяжело вздохнул и закрыл лицо ладонями, чтобы скрыть глубокое душевное переживание. - Никак не думал, что он зайдет так далеко, - с горечью проговорил он. - Сынок, Юона останется твоей, если ты согласишься на предложение отца. Ты будешь жить здесь со своей избранницей сердца и только изредка посещать Баалук.... И, кроме того, правитель Э-тор был настолько милостив, что оставил право выбора невесты за тобой. Неужто среди семнадцати принцесс ни одна тебе не приглянется? - Искать среди уродин самую красивую? - язвительно спросил Айк. - Что ж, значит таков мой удел, - и, помолчав немного, добавил: - Передай властелину Кайону, что я принимаю его условие, и пусть благодарит за это Юону. - Ты правильно поступаешь, сынок. Не тревожься, все будет в порядке, все наладится.

Эола принесла мужу добрую весть, и повелитель, тотчас встретившись с послами, объявил о своем согласии на бракосочетание и заключение мирного договора между двумя мирами...

Парламентеры отбыли на родную планету, однако сына Кайон не освободил из заключения. Он опасался побега молодого принца, поэтому предпринял строжайшие меры пресечения возможной попытки. Он принял решение продержать Айка в заточении до самого дня бракосочетания, которое было назначено на следующий месяц. Но перед этим состоялась еще одна свадьба, о которой принцу ничего не сказали. Кайон женил наследника на Юоне и под страхом смерти запретил говорить об этом узнику подземелья.

Охранник каземата, принося принцу еду, каждый раз повторял одни и те же слова: "Бедный, несчастный Айк".

Молодой эрудит воспринимал эти слова стражника как проявление к нему сочувствия из-за его будущего брака, но уж никак не подозревал о бракосочетании брата со своей возлюбленной.

Наступил день отлета. Принца выпустили из заточения и дали время подготовиться к свадьбе (надо сказать, что вид у него после заключения был ужасно изнуренный). И все же, несмотря на выпавшие на его долю испытания, он по-прежнему отличался своей необычайной красотой и обаянием.

После непродолжительной подготовки корабль адафейцев стартовал на Баалук.

Г л а в а 3

ЛЮБИМАЯ ДОЧЬ

Оглушенный, я поддался крику сердца моего

И, влюбленный, кроме боли, я не видел ничего.

Жаждет верности красавиц истомленная

душа. Кроме горемычной доли, я не видел

ничего. "Не видел". Гусейн Джавид

На Баалук вместе с женихом прибыли некоторые из родственников, друзья, а также советник правителя Адафеи.

После заключения мира и дружеских отношений между двумя мирами была устроена церемония бракосочетания. Союз заключили до показа принцесс (предосторожность, предпринятая правителем Адафеи, дабы впоследствии жених не отказался от брака).

На следующий день после пиршества жениха вместе с самыми близкими друзьями провели в тронный зал, где собрались дочери Э-тора. Сам он восседал на троне, по обе стороны от которого стояли принаряженные принцессы. Советник Ю-рет также присутствовал при смотринах.

Принц-пришелец, поприветствовав правителя, начал осмотр. По правую руку от него шествовал брат, по левую - лучший друг Кай.

Принцессы были похожи на своего отца, с незначительной разницей в чертах лица и длине волос. Вид их привел в ужас златоволосого красавца. Он поспешно переходил от одной принцессы к другой, надеясь, что следующая окажется более пригожей. Однако они мало чем отличались друг от друга, и это открытие огорчило принца.

Дело уже подходило к концу, когда Эйл шепнул брату: - До чего же они омерзительны.... Сочувствую тебе, братец, тебе уготована уродливая жена, а мне досталась прекраснейшая. - О чем это ты говоришь? - Ни о чем, Айк, поспешил заверить его друг. - Не слушай его, а выбери, наконец, себе невесту. - Да ему и выбирать-то не придется. Все они одинаково ужасны, съязвил Эйл. - Он ведь уже выбрал себе суженую, да только ей пришелся другой по вкусу. - О ком это ты говоришь? - Не слушай его, друг, а ты, Эйл, помолчи лучше, - попытался Кай предотвратить назревающую ссору. - Неужто ты столь глуп, братец? - не угомонялся тот. - Я говорил о Юоне, о ком же еще?! Вот уже месяц, как мы женаты.

Эта новость поразила Айка и он, впав в исступление, вцепился в глотку брата с намерением придушить его. Кай пытался их разнять, но не смог добиться этого. Трудно предположить, чем бы все это закончилось, если бы не вовремя вмешавшаяся дворцовая охрана. - Прошу тебя, Айк, здесь не место и не время выяснять отношения, - отведя его к одной из стен тронного зала, пытался успокоить принца Кай. - Меня здесь вообще не должно быть. Отец обманул меня, провел как глупого мальчишку. А ты! Ты ведь знал об их свадьбе и ничего не сказал мне. И после всего случившегося ты смеешь еще считать себя моим другом? - Я не мог тебе этого сказать. Владыка запретил нам делать это. - Ты мог бы предупредить меня хотя бы после отбытия, тогда я... я нашел бы выход... придумал бы что-нибудь, чтобы избежать этого дурацкого бракосочетания... - У адафейцев, наверное, в обычае затевать ссоры во время свадьбы, но на Баалуке это не принято, - сделал замечание Э-тор. - Пошли, уже поздно отступать, - подтолкнув друга, шепнул Кай.

Они приблизились к трону. - Сделай же, наконец, свой выбор. Невесты устали ждать, - басистым голосом повелел правитель.

Айк с волнением вновь обозрел принцесс. С каждой стороны трона стояло по восемь девиц, и это обстоятельство, ранее упущенное из виду, было обнаружено женихом только сейчас.

"Странно, - подумал принц, - их ведь должно быть семнадцать. Так, по крайней мере, мне говорили. Наверняка отсутствующая настолько была дурна собой, что ее не выставили напоказ, - злорадно подумал он. - А может быть, совсем наоборот, она слишком хороша собой, и отец, боясь потерять любимую дочь, выдав за чужака, решил скрыть ее от глаз. Если это так, то вполне справедливо будет потребовать от Э-тора его любимую дочь, так, по крайней мере, мы будем с ним квиты". - Ну что, ты выбрал? - просил повелитель. Да, - приняв вызывающе бесстрашную позу, ответил принц-пришелец. - Я выбираю ту, которой здесь нет.

Друг жениха бросил на него удивленный взгляд, а лицо правителя выразило недовольство. - Почему бы тебе не избрать невесту из тех, кто стоит перед тобой? - В брачном договоре сказано, что я имею право выбрать невесту из семнадцати дочерей правителя Баалука. Семнадцать -не меньше! - ультимативно подчеркнул Айк.

Только сейчас спутник жениха понял смысл его слов. - Она не столь пригожа собой, - уклончиво ответил Э-тор, пытаясь отклонить требование пришельца.

"Значит, я был прав! - торжествующе воскликнул принц. - Она его любимая дочь!" - Для меня нет разницы. Я выбираю ее, - заупрямился жених.

Ю-рет, взволнованный решением пришельца, поспешно подошел к правителю, и что-то шепнул тому, и раздражение Э-тора сменилось гневом. - Ну что ж, пусть будет так, - сердито бросил властелин и поспешно покинул тронный зал.

* * *

- Я не хочу выходить замуж. Отец, молю вас, избавьте меня от

этих инопланетных страшилищ, - повиснув на шее у правителя Э-тора,

взмолилась самая младшая и любимейшая из его дочерей. - Я сделал все

возможное, чтобы уберечь тебя, И-фа, но я не могу нарушить

скрепленный договор. - Значит, я обречена на вечные муки?

подавленно проронила принцесса. - Твой брак не будет вечным,

попытался утешить ее отец. - Обещаю, как только у тебя появится на

свет дитя, с отцом его будет покончено и ты его больше никогда не

увидишь.

Слова отца немного успокоили И-фу, и она последовала за провожатым в покои, отведенные для новобрачных.

Минуло три дня. Пришельцы с Адафеи улетели обратно на родную планету, оставив принца-жениха на Баалуке. Отбытие адафейцев без своего принца явилось незапланированным происшествием. После заключения союза по прошествии трех дней он должен был воротиться домой вместе с остальными гостями. Однако Айк изъявил желание остаться на Баалуке. Земляки подумали, что принц вернется спустя непродолжительное время, но тот и вовсе отказался от мысли о поездке. Нет, не жена опутала его своими чарами, и не желание жить на Адафее. Он не хотел больше видеть ни свою возлюбленную, согласившуюся на брак с его братом, ни отца с матерью, разрушивших его счастье. Свою новобрачную Айк также отвергнул. Он даже не удосужился взглянуть на нее, до того ему была противна мысль о ее уродливости. Заключив себя в комнате, он без пищи и питья пробыл там более трех суток. Ему не впервой было терпеть голод и одиночество.

По прошествии еще нескольких дней Айк услышал снаружи звонкий смех и мелодичную музыку. Доносившийся временами странный гортанный звук часто прерывал мелодию, и принц определил, что издавал его играющий на этом музыкальном инструменте.

Некоторое время принц прислушивался к происходящему извне, затем, не удержав порыв любопытства, вышел из комнаты и очутился в большом просторном помещении. Однако оно оказалось пустым. Голоса доносились из сада. Пришелец, миновав пустое помещение, вышел через дверь, находившуюся там же, в прекрасный сад. У залитого солнцем пруда, возле пышно росших пестрых цветов сидели двое.

Один из них имел гуманоидное сложение, за исключением ног с густым волосяным покровом и копытами вместо ступней. На голове с бурно растущими волосами проглядывали короткие рожки. Заостренные уши, вздернутый тупой нос, удлиненные темные глаза и короткая бородка завершали облик этого необычного существа.

Напротив него у пруда сидела полуобнаженная девица с телесным цветом кожи, красивыми утонченными чертами лица и длинными агатовыми волосами, заплетенными в косы, концы которых извивались словно тонкие змеи. На голове у нее была широкая диадема в форме дуги из белого блестящего металла с бляхами и разнообразным орнаментом.

Эта диадема была знакома Айку, ее носили дочери Э-тора. И если бы не отличительный знак принцессы, пришелец не узнал бы в ней дочь правителя Баалука. Ведь она совершенно не походила на своих сестер.

Спрятавшись за большим ветвистым деревом, Айк украдкой стал наблюдать за ними. - С-тир, скажи, тебе никогда в жизни не надоедало играть наагире*?

______________ * Агира - духовой музыкальный инструмент на Баалуке, представляющий собой набор параллельно расположенных, скрепленных между собой продольных флейт различного размера и звучания.

Собеседник, не обладая даром речи, отрицательно покачал головой. - А когда тебе грустно, что ты делаешь?

С-тир приблизил к губам агиру и заиграл грустную мелодию, дав таким образом ответ на заданный вопрос. Исполненный мотив опечалил и принцессу. Агирист завершил композицию и взглянул на И-фу. - Ты грустишь о покинутых краях? - угадала она причину его печали. - Я тоже, - грустно вздохнула она. - И еще безумно скучаю по матери.... Вот было бы чудесно хотя бы еще разок повидать ее.

Агирист ударил себя рукой в грудь, подтверждая тем самым и свое желание увидеться с собственной матерью.

И-фа некоторое время задумчиво глядела на водную гладь пруда, затем ее взор прояснился, и она ослепительно улыбнулась безмолвному собеседнику. С-тир, сыграй мне что-нибудь веселое, а я отплачу тебе за музыку танцем.

Тот согласился и заиграл звучную и ритмичную музыку.

Принцесса была превосходной плясуньей. Она так искусно владела собственным телом - гибким, упругим, подвижным, ладным и послушным, что своими изумительными, необычными движениями вызвала интерес и даже восхищение тайного зрителя. Айк еще никогда в своей жизни не видел ничего подобного.

И-фа просто очаровала пришельца, до того поразителен был ее облик, соединивший в себе величие и обаяние, грацию и блеск. Черты ее лица напомнили Айку его возлюбленную. И-фа сильно отличалась от похожих друг на друга старших дочерей Э-тора. По существу младшая принцесса приходилась им сводной сестрой по отцу. Мать ее была уроженкой далекой планеты Эстериана. Правитель Э-тор во время очередного посещения этой планеты сошелся с одной из поселянок, и от этой связи у него родилась дочь - И-фа. Жители Эстерианы были возмущены происшедшим, и пожелали умертвить дитя пришельца, но Э-тор вовремя воспрепятствовал этому насилию и увез дочь с собой на Баалук. Мать девочки не пожелала покинуть Эстериану, и И-фа выросла без родительницы во дворце отца и со временем завоевала его любовь. Другие принцессы не благоволили к ней, считая ее дурнушкой, порожденной похотью отца. Они были с ней неприветливы и холодны, но при отце они не смели выразить свою неприязнь к младшей сестре. Единственным другом младшей принцессы стал С-тир, который, также как и она, являлся Э-тору сыном, рожденным от жительницы Паниотиды. Чувство одиночества сблизило сводного брата и сестру.

Танец завершился, музыкант зааплодировал, восхищенный плясуньей, и та в свою очередь высказала ему несколько хвалебных слов.

Козлоногий отложил агиру в сторону и, подозвав принцессу, усадил ее к себе на колени. Добродушно улыбаясь, он ласково пригладил ее волосы, и косы И-фы, словно оживившись от прикосновения, нежно обвили шею музыканта.

Айк, не желая долее оставаться в роли молчаливого наблюдателя, решил показаться. Его неожиданное появление вспугнуло сидящих у пруда.

И-фа, перепуганная появлением незнакомца, вскочила на ноги и спряталась за спиной брата, а С-тир принял угрожающую позу.

Пришелец приблизился к ним с недовольным выражением лица. Встав напротив агириста, окинул его недобрым взглядом. - Послушай-ка, приятель, тебе не кажется, что ты переходишь границы дозволенного?

С-тир грозно фыркнул, выражая тем самым свое безразличие к замечанию пришельца. - Что же ты молчишь? Язык проглотил от страха?

Тот раздраженно покачал головой. - Ах, значит, наш наглец немой отродясь. Но, как вижу, природа лишила тебя не только дара речи, она обделила тебя и телесной красотой.

Слова принца задели агириста, и он сердито топнул копытом. - И это все, на что способен лоботряс и распутник?

Данное замечание разгневало С-тира, и он, вспылив, применил собственный метод защиты и атаки. Взглянул в упор на пришельца и своим пристальным взором наслал на него тяжелый давящий сон. Айк попытался противостоять его натиску, но музыкант оказался сильнее, и противник, впав в глубокий сон, повалился на землю.

По пробуждении он обнаружил себя на ложе. Подле него находилась молодая особа. Лицо ее было обращено к кому-то, стоящему у кровати. - Разве обязательно было усыплять его? - с упреком спросила она. С-тир произнес что-то невнятное. - Он ведь чужой здесь, и незнаком с образом жизни на Баалуке, да и тебя он тоже не знает.

Немой собеседник запричитал, издавая неясные звуки, понятные только лишь спутнице его досуга. И-фа понимала его лучше, чем кто бы то ни было, угадывая его мысли по жестам и выражению лица.

Заметив пробуждение инопланетного жениха, она призвала брата к тишине. Взглянула на пришельца и мягко улыбнулась (казалось, ее страх перед ним уже прошел).

Айк сосредоточил свое внимание на ее лице, чтобы получше разглядеть его. Он не ошибся - И-фа действительно чем-то походила на Юону, избранницу сердца, отвергнувшую его. Разница между этими двумя особами состояла лишь во взгляде оживленных и очаровательных золотисто-зеленых глаз инопланетной принцессы.

Молодой адафеец безмолвно созерцал особу, стоящую рядом с ним. Она затронула чувства, которые он пытался схоронить в глубине своей души. - Вы в порядке? Вам ничего не нужно? - спросила красавица, но в ответ тишина. - Вы слышите меня? - И опять молчание. - Что ты с ним сделал? - тревожно взглянула она на С-тира.

Тот покачал головой, отрицая свою причастность к молчанию пришельца. Тогда почему же он молчит? - Оттого, что ваш любимец проявил неуважение ко мне, - наконец ответил красавец с Ада-феи. - Он ведь не желал вам сделать ничего дурного, хотел только защитить меня. - От кого? От меня? Законного мужа?! - Вы появились так неожиданно... - Я бы сказал - своевременно. Скорее внезапно, - поправила она его, желая пресечь неуместное подозрение. Вы прятались за деревом и подглядывали украдкой за нами, как какой-то вор или доносчик, и вели себя не как законный муж.

Замечание принцессы показалось пришельцу справедливым, и он, придя в замешательство, не смог ничего ответить в свое оправдание.

И-фа посмотрела на брата и безмолвно показала ему на дверь, и тот поспешно покинул комнату молодоженов. - Почему вы заперлись здесь? Вам было плохо? - Да, - встав с кровати, выдавил из себя собеседник. - Полагаю, ваше состояние ухудшилось от мысли об этом сумасбродном браке и нашей несовместимости. - Своим предположением она попала не в бровь, а в глаз, но слушатель промолчал. - Я также, как и вы, считаю эту идею отца самой наихудшей, которая когда-либо приходила ему в голову. - Сказав это, она отошла в сторону и повернулась к мужу спиной. - Вы должны были пробыть здесь только три дня, но ваше упрямство затянуло дату отъезда. - Говорящая начала раздеваться. - Отец пообещал мне, что как только я выполню свою задачу, вы улетите обратно на Адафею. - Взяв в руки кубок со снадобьем, она обнаженной приблизилась к супругу. - Ведь мне, так же как и вам, неприятна мысль о близости с тем, кого я не знаю, не люблю, а скорее гнушаюсь. - Ее мнение очень удивило пришельца, но он опять промолчал. Она пригубила кубок и протянула его принцу: - Испейте этого напитка, он поможет вам забыть неприязнь и отвращение.

Айк взял кубок в руки, взглянул на мутную жидкость внутри и отстранил его от себя. - Нет, я не желаю это пить.

И-фа изумленно приподняла бровь. - Не бойтесь, он безвреден. - Я и не сомневаюсь в этом. Просто не хочу дурманить рассудок, когда он нужен мне ясным. - Странно, мне казалось, что именно в таких ситуациях лучше всего потерять трезвость ума. - Оденьтесь, я не собираюсь исполнять свои супружеские обязанности прямо сейчас, - отдалился он от жены. - Вы только тянете время. Чему быть - того не миновать. Давайте же покончим с этим раз и навсегда. Разве вам не хочется вернуться на родину? - Нет, - не задумываясь ответил тот. - У вас другие планы? - Нет у меня пока никаких планов. - Вы намерены здесь остаться навсегда? - Конечно же, нет. Я улечу отсюда, как только решу, куда податься. - Почему же вы не хотите возвращаться на Адафею? - Это длинная история. - У меня много времени. И я с удовольствием выслушаю вашу историю. - Надев платье она вернулась к принцу, и сев на край ложа, приняла серьезное выражение лица.

Поначалу Айк сомневался, но после недолгого раздумья решил, что своей откровенностью он не навредит себе. Он начал пересказ событий с того дня, как послы Баалука прибыли на его родную планету. - Какая несправедливость! возмущенно воскликнула слушательница. - Отец обошелся с вами нечестно... Он не поступил бы так, если бы... - Если бы баалукийские послы не пожаловали к нему с предложениями о мире и брачном союзе, - докончила за него И-фа. Этот шаг должен был объединить наши народы, а в результате оказалось так, что мы вызвали презрение адафейцев. Нет, не смотрите на меня так удивленно, и не пытайтесь опровергнуть мои слова. Разве не из ненависти ко мне и моему народу вы уединились в этой комнате? Можете и не отвечать. Я понимаю ваши чувства. - Принцесса ненадолго умолкла. - Знаете, я помогу вам. - Каким образом? - Вы пробудете здесь еще несколько дней, а после я постараюсь отправить вас на Эстериану. - Эстериану? - Да, моя мать эстерианка и она все еще живет там. Я попрошу ее приютить вас. Уверена, что она не откажет предоставить вам убежище. - Но, а как же... - в замешательстве протянул Айк. - Вы имеете в виду дитя союза? - лукаво улыбнулась девушка. - Скажем, что снадобье не помогло. Несовместимые браки между созданиями различных миров быстро аннулируются.

Проницательность ума, способность принимать быстрые и четкие решения вызвали у принца чувство уважения к этой необыкновенной особе. Ее красота оказалась не единственным достоинством.

Принцесса встала и направилась к двери. - На время, пока вы будете находиться на Баалуке, нам следует вести себя на виду у других как молодожены, и кроме того, мне придется ночевать в этой комнате, дабы не вызвать подозрений. Не волнуйтесь, я не стану вам докучать здесь. Найду себе какое-нибудь занятие, устроюсь в самом дальнем уголке этой комнаты и сделаю все возможное, чтобы не показываться вам на глаза. Нам придется лишь встречаться за трапезой, которую слуги будут приносить сюда. Кстати, вы уже столько дней ничего не ели. Я распоряжусь, чтобы вам принесли обед.

Она покинула комнату, оставив молодого красавца в удивленно-приподнятом настроении. И единственное, что отравляло ему радость, - были воспоминания о любимой.

Г л а в а 4

НАСЛЕДНИЦА АНАРИСА

Очень трудно заставить себя говорить.

Труднее - заставить себя молчать.

Еще труднее - заставить себя думать.

Но самое трудное - это заставить себя

чувствовать. Халиль Джебран

Минуло несколько дней. Молодожены придерживались ранее продуманного плана, хотя это давалось им нелегко. Возникшую сложность можно именовать взаимным влечением. Сперва все выглядело довольно безобидным: пару раз переглянулись, обмолвились несколькими словами, только и всего! Но постепенно это приобрело совсем другой оттенок. Как известно, самые безобидные слова и действия могут неожиданно обернуться большой страстью.

Проводя большую часть дня в одной комнате, они стали жертвами этого обстоятельства. Не желая того, они и сами не заметили, как по прошествии всего лишь нескольких дней разговорились настолько, что беседы их стали продолжительными и увлекательными. Появившийся интерес постепенно перерос в нечто большее, чем крепкая дружба. Чувства их становились еще более глубокими от сознания скорой разлуки. Не исключено, что причиной нежной привязанности также явилась не только симпатия, но и снадобье, употребляемое новобрачными. Не найдя лучшего метода избавиться от него (а за потреблением этого напитка вели строжайший надзор), они вынуждены были употреблять его.

За минувшее время они смогли больше узнать друг друга и проникнуться доверием. И-фа поведала мужу о своем происхождении и годах, прожитых во дворце своего отца. В свою очередь и Айк рассказал о некоторых наиболее запомнившихся моментах своей жизни. Его истории выглядели увлекательными и захватывающими. - Только сейчас я поняла, что жизнь моя была очень серой и однообразной. - Тебе очень понравилось бы на Адафее. - Да, наверняка это было бы так. И жаль, что я никогда не смогу побывать там. - Да, очень жаль, - вспомнив свое положение, печально вздохнул собеседник. - Даже если бы ты был волен вернуться туда, отец никогда не позволил бы мне покинуть Баалук. - Ты живешь здесь как узница. - Нет, что ты, - усмехнулась та. Если всю вселенную ограничить одной планетой, то она покажется не такой уж и малой. - Удивительный выход из положения! - воскликнул собеседник. - И чем же ты обычно занимаешься на протяжении всего дня? - Разным. В основном мы придумываем различные игры. - Кто это мы? - Иногда с моими сестрами, но очень часто с С-тиром.

Лицо принца приняло недовольное выражение. - Почему ты так отрицательно относишься к нему? - Я не отношусь к нему отрицательно. Не спорю, он прекрасный музыкант, но он уж слишком... слишком... - Распутный и своевольный? - угадала его мысли собеседница. - Знаю, но он такой одинокий, и отдалять его от себя или наказывать за некоторые вольности было бы несправедливо. Да к тому же отец очень разозлится, если узнает о грубом обращении с ним. С-тир, может, и непохож на него, но отец очень любит его. Танцевать тебя тоже он научил? - Нет-нет, - рассмеялась принцесса. - Этому я научилась сама. Отец говорит, что дар этот мне достался в наследство от матери. Ведь все эстерианки прекрасно танцуют. - И ты тоже, - сделал пришелец комплимент. - Тебе понравилось? - приятно удивленная, спросила она. - Да, очень. У нас на Адафее не могут так превосходно танцевать. - Тот танец, который ты увидел, был самым обычным и простым. Я знаю несколько десятков других, и самый лучший и сложный из них это - дуилика. Ему аккомпанируют сабрис*, агира и юнат**. - Должно быть, это нечто восхитительное. Мне бы очень хотелось увидеть, как ты исполняешь дуилику. Тебе действительно этого хочется? - с замиранием сердца спросила И-фа. Да. - Этот танец также именуется "до рассвета" и исполняется ровно в полночь. - А музыканты? - О! Насчет этого можешь не тревожиться. У нас есть звукоподражатель, и он играет не хуже музыкантов. Вопрос лишь в том, действительно ли ты желаешь увидеть этот танец? - Жду этого часа с нетерпением.

______________ * Сабрис - смычковый музыкальный инструмент на Баалуке. ** Юнат - ударный самозвучащий музыкальный инструмент на Баалуке.

Услышав столь неожиданное предложение, принцесса начала готовиться к предстоящему выступлению. Кроме звукоподражателя, И-фе необходимо было приготовить свой танцевальный костюм. Дуилику нельзя было исполнять без него, так как именно эта особая одежда являлась основной частью танца.

С наступлением ночи, когда обитатели дворца погрузились в сонное забытье, И-фа, переодевшись, пробралась в опочивальню.

Единственный зритель, устроившись в кресле, с нетерпением ожидал появления исполнительницы. В томительном ожидании он задремал, что позволило принцессе незаметно пробраться в комнату.

Яркое освещение комнаты погасло, и его заменили подключившиеся к работе разноцветные лампады, принесенные сюда еще с полудня. Многоцветные прямоугольные огни были расположены таким образом, что образовывали полукруг для танцплощадки.

И-фа прошла в центр площадки и три раза хлопнула в ладоши. На хлопок отреагировал не только воссоздатель звуков, но и молодой красавец. Зазвучала музыка, и Айк, пробудившись, растерянно осмотрелся по сторонам. Увидев перед собой знакомое лицо принцессы, он облегченно вздохнул. Сердце его сильно застучало при виде необычного наряда танцующей инопланетянки, который был сшит из необычной белой ткани, под воздействием разноцветных лампад менявшей свой цвет, что создавало удивительный эффект. Голову ее венчала высокая дугообразная тиара, увитая косами. Ноги были босые, на щиколотках находились браслеты, позвякивающие при каждом движении, что давало ритм звукоподражателю.

Сначала музыка была медленной и сообразно ей - движения танцующей более плавные и мягкие. Постепенно темп мелодии начал меняться, и принцесса изменила стиль танца. Движения ее стали более быстрыми и четкими.

Айк сидел неподвижно, с изумлением созерцая захватывающее дух зрелище. Он старался не упустить ни единого действия и жеста исполнительницы дуилики.

Танец этот оказался столь экзотическим, что оправдал все его ожидания.

Музыка, очень часто менявшая ритм от медленного до быстрого, в конце вернулась к тому темпу, с которого началось представление.

Все еще продолжая танцевать дуилику, принцесса вышла из круга и направилась к креслу зрителя.

Завершительную часть дуилики именовали "до рассвета", и назвали ее так потому, что это был брачный танец. И значение его Айк понял только тогда, когда исполнительница по мере приближения начала сбрасывать с себя одежду. Возможно, до дуилики принц смог бы противостоять чарам инопланетной красавицы, но после такого увлекающего зрелища он бессилен был отказаться от соблазна...

* * *

По истечении двух месяцев после дуилики на свет появилось дитя двух миров. Девочка была очень слаба здоровьем. Несовместимость родителей сказалась на ее формировании.

Айк улетел на Эстериану спустя неделю после дуилики. И помог ему осуществить эту поездку советник правителя Баалука - Ю-рет. Он был другом младшей дочери повелителя, а также поддерживал хорошие отношения с ее матерью.

О рождении дочери принцу Айку не сообщили, опасаясь его возвращения на Баалук. "Если он узнает, то вернется, и тогда наш правитель не выпустит его живым из Баалука" - таким вот предупреждением отговорил Ю-рет принцессу связаться с супругом.

И-фа не желала ссориться с отцом и его влиятельным советником, поэтому она решила повременить с новостью.

Здоровьем Э-неи, как назвали новорожденную, занялись лучшие врачи Баалука. Поставка редчайших медикаментов, изготовляемых на планете Абиас системы Сухаил, осуществлялась советником Ю-ретом, которому было поручено это ответственное задание.

По прошествии трех месяцев, получив срочные вести, советник поспешил к своему повелителю. - Этого не может быть! - К сожалению, это так. - Я не могу поверить, что Сэба осмелился на такую дерзость и приказал уничтожить Кайона и его наследника. - Факт налицо. Их уже нет в живых. - Что же теперь станет с Адафеей? - Лучше сказать: что будет с нами? - поправил советник правителя. - Сэба сильно обозлился на наш союз с Адафеей. Если Кайон с сыном уже пострадали, то наверняка и нам придется худо. - Ну что ж, если Сэба задумал объявить нам войну, то мы будем готовы к ней. - Остается решить: как быть с Анарисом... - Анарис! Анарис! Эта планета и ее поселенцы приносят нам одни только проблемы. Мне надоело тратить все свое время на устранение неурядиц Анариса. А теперь еще это дитя двух миров.... Зря я послушался твоего совета. - О, владыка! Откуда я мог знать, что Сэба так взбесится и пойдет на столь крайние меры. И вдобавок... - советник резко запнулся из страха перед властелином. - Что еще натворил этот расчетливый эгоист? Он... он послал на Анарис своего сына Диорфа, чтобы тот сошелся с одной из поселянок... - Вот наглец! - гневно вскрикнул Э-тор. - Этот шаг обеспечит им упрочение власти на Анарисе. И тогда мы навсегда потеряем ее... Мы должны непременно воспрепятствовать этому! И я знаю как! - И как же владыка? Надобно отравить семя Диорфа. Рожденный от него ребенок будет обладать лишь его внешностью, но мыслями, разумом и поступками его завладею я! - Верное решение, правитель! - воодушевленно поддержал Ю-рет. - Таким образом мы получим контроль над этой горе-планетой.

Как только правитель покинул Баалук, Ю-рет сообщил принцу Айку о случившемся с его родными, и тот безотлагательно отбыл на Адафею, чтобы помочь своему народу в трудное время.

С-тир, постоянный спутник отца во время странствий, и в этот раз не отступил от своих привычек и сопровождал его на Анарис. Однако на полпути тот отчего-то почувствовал себя плохо и Э-тор вынужден был отослать его обратно домой. Пока корабль правителя летел на Анарис, на его родной планете свершилось кровопролитие.

О трагедии, произошедшей на Баалуке, читатель узнает позже. А сейчас вас ожидает путешествие на Анарис, ту самую знаменитую планету, за право владения которой спорили, ссорились и враждовали между собой столько миров.

Анарис был третьим небесным объектом системы Солдек*. Его населяли множество народов различных рас, но все они относились к единому человеческому роду.

______________ * Солдек - система Солнца, третья планета - Земля.

На протяжении тысячелетий Анарис являлся собственностью империи Баалук. Она умело управляла своими подданными, не вызывая в них чувства недовольства и неприязни. Но мирное существование анарисцев завершилось с падением мощи империи Баалук.

В Меланике появились новые могущественные хозяева, диктовавшие свои условия мира. С тех самых пор раздоры и войны начали терзать не только группы звезд, объединенных в единое государство. В эти распри вовлекли также и отдаленные планеты-колонии различных астральных держав. В числе последних оказался Анарис, контроль над которым желали захватить многие могущественные звездные объединения.

Читателю уже известны трое из мнимых владельцев этой чудо-планеты. Надо сказать, что для сменяющих друг друга хозяев оказалось довольно сложным установить полный контроль над жителями Анариса.

Неподдающиеся беспрекословному подчинению поселенцы грозили темпами развития своей цивилизации перерасти в большую и мощную державу. Тогда уже более никто не посмел бы посягнуть на свободу анарисцев. Во избежание этого грядущего грандиозного события непримиримые владыки других государств предприняли меры если и не пресекающие, то, по крайней мере, тормозящие развитие этой одинокой планеты на краю Меланики. Предоставить Анарис самоуправству явилось бы для остальных жителей Меланики непоправимой ошибкой, грозящей привести к губительной развязке событий. Предвидя такой исход, правители отдаленных цивилизаций начали вмешиваться во внутренние дела жителей этой планеты. Раскол сил анарисцев, объединенных и движимых единой мыслью, должен был сокрушить их притязания на будущее главенство не только в Меланике, но и за ее пределами. Метод этот был давно испытанным, не подвел он и в этот раз.

Народы, населявшие этот небесный объект, начали враждовать между собой, позабыв о том, что являются не единственными разумными созданиями во вселенной. Человечество встало на путь нескончаемых войн с целью завоевания собственных же земных угодий. Это нелепое захватническое состязание привело к торможению развития цивилизации. Люди возвели границы между добытыми силой оружия и ценой жизни землями. Посягательство на чужую территорию на родной планете грозило началом новых военных действий, которые уносили тысячи и тысячи человеческих жизней.

Несмотря на недостатки поселенцев, Анарис был удивительным небесным объектом с богатой флорой и фауной и полезными ископаемыми, за владение которым стоило даже поступиться благоразумием.

Именно природные ресурсы этой прекрасной планеты привлекали сюда представителей иных цивилизаций.

Кроме всего прочего, Анарис располагался на одном из рукавов спиральной галактики и представлял собой некую опорную базу, откуда корабли могли, дозаправившись, продолжить свой путь на дальние рубежи. Вот почему контроль в этой части Меланики давал большие перспективы и возможности, чего всеми силами и добивались инопланетные завоеватели.

Г л а в а 5

ПОСРЕДНИК ТРЕХ МИРОВ

Мгновенная смерть, высшее счастье

человеческой жизни.

Плиний Старший

Рождение посредника трех миров ознаменовалось радостью родителей младенца и народа, к которому он принадлежал, так как он стал наследником отцовского трона. Но прежде, чем мы раскроем имя новорожденного, вам предстоит узнать о посещении Диорфом матери дитяти миров.

Была глубокая ночь накануне царской свадьбы, когда с невестой приключилось нечто странное. Окончив все приготовления, она уединилась в своей комнате с мыслью о завтрашнем дне. Чувство радости переполняло сердце молодой и прекрасной девушки. Она готовилась выйти замуж за славного, воинственного и нежно любимого ею человека - царя Македонии Филиппа II*.

______________ * Филипп II - (ок. 382 - 336 гг. до н. э.) царь Македонии с 359 г.

Филипп впервые увидел свою суженую еще совсем юным на острове Самофракий* в святилище кабиров**, во время праздничной церемонии.

______________ * Самофракий - гористый остров у побережья Фракии. ** Кабиры - в греч. миф. божества малоазиатского происхождения. Ведали подземным огнем, спасали моряков от бурь. Культ кабиров ("великих богов") носил характер мистерий. (Самофракийские мистерии кабиров).

Олимпиада, как звали избранницу македонского царя, происходила из молосского царского дома Эакидов, владевших Эпиром. Рано потеряв родителей, Олимпиада и ее младший брат из-за малолетнего возраста были лишены права наследования трона, и власть была захвачена их дядей Ариббой. Новоявленный царь плохо обращался с детьми своего брата, и для Олимпиады брак с победоносным молодым царем Македонии предвещал не только скорейшее избавление от мучительного и несносного положения в стенах родного дома, но и возможность восстановить свой высокий царский сан.

Так вот, накануне свадьбы невеста, уединившись в собственной спальне, мечтательно созерцала звезды. Вдруг ясное небо озарил свет, схожий со вспышкой молнии, и раздался сильный громовой удар. Комната озарилась ярким светом, который как бы окутал стоящую у окна девушку. Она почувствовала легкое головокружение и необъяснимые ощущения волнения и страха. Свет в помещении был настолько ярким, что слепил глаза. Окружающая обстановка поплыла в глазах у Олимпиады, она вот-вот лишилась бы чувств. Но какая-то необъяснимая сила удерживала ее от обморочного состояния. Девушка никого не видела подле себя, но инстинкт подсказывал ей, что она была там не одна. Внезапно болевое ощущение охватило все ее тело, и она, долее не имея сил противостоять ему, потеряла сознание.

Когда она очнулась, то обнаружила себя на ложе. Яркое свечение, которое, как она полагала, было всего лишь частью ее сновидения, все еще присутствовало в помещении. Однако вскоре после ее пробуждения оно рассеялось.

Чувство тревоги постепенно прошло, и девушка смогла наконец прийти в себя. Она так и не поняла, произошло ли это с ней на самом деле или же было лишь частью сновидения.

Спустя несколько дней после свадьбы к Олимпиаде явилось второе внеземное создание - правитель Баалука - Э-тор. Он был осведомлен о личности девушки, избранной Диорфом. Для достижения своей цели он избрал ночное время суток, когда избранницу можно было застать одну. Ему пришлось применить хитрость, чтобы осуществить свой замысел.

Издревле женщины Эпира, Македонии, Фракии и других стран Эллады во время празднеств в честь Диониса* участвовали в орфических таинствах и назывались клодонками и мималлонками. Олимпиада была менадой - спутницей бога Диониса, ревностной приверженкой этих таинств. Во время торжественных фаллических шествий она несла больших ручных змей, которые, выползая из священных корзин, обвивали ее венок. Этих змей выращивали и приручали в ее собственных покоях.

______________ * Дионис (Вакх) - в греч. миф. бог виноградарства и виноделия, сын Зевса и фиванской царевны Семелы. В честь Диониса справлялись празднества - Дионисии и Вакханалии.

Правитель Баалука, обладая способностью перевоплощаться в змееподобное существо, использовав свое дарование, явился к царице в образе блестящего белого змея.

Сперва Олимпиада была напугана появлением чужеродного огромного змея в ее покоях, но первое чувство тревоги прошло, и она, восприняв новоявленного как благое внимание богов, окружила его заботой.

Как только царица уснула, непрошеный гость подполз к ее ложу. Обвил все тело спящей и, впившись зубами в ее шею, впрыснул ей в кровь аннукцион*. Та, издав еле слышный стон, пробудилась, пожелала приподняться, но не смогла. Она пришла в ужас, поняв происходящее с ней. Попыталась высвободиться, но хватка змея была мощной. Нестерпимая боль терзала царицу, нервы натянулись, и мышцы напряглись в попытке обрести свободу. Но одной ее воли было мало, чтобы противостоять угнетателю, - могущественному правителю Баалука.

______________ * Аннукцион - вакцина, воздействующая на строение и состав нуклеиновой кислоты и создающая изменения наследственной информации в генах высших организмов.

Олимпиада получила свободу только после успешного ввода в ее организм вакцины. Организм ее настолько ослаб, что она впала в глубокий сон.

Исполнив свою миссию, Э-тор, все еще пребывая в образе змея, вытянулся вдоль тела спящей. Прислушался к ее дыханию, - оно было ровным и безмятежным. Пролежав некоторое время рядом с избранницей и уверовав, что действие вакцины не дало побочного действия, правитель Баалука собрался покинуть Анарис.

Дополз до середины комнаты и вернул свой облик. Чувства его обострились, и только сейчас он заметил, что кто-то, притаившись у двери спальни, подглядывал сквозь замочную скважину.

Такая дерзость человека разозлила Э-тора, и он, решив покарать наблюдателя, лишил его глаза. Этим несчастным оказался муж Олимпиады. Став случайным свидетелем происшедшего, он на всю жизнь получил незабываемый урок. Именно этот инцидент охладил его влечение и любовь к жене. Он стал реже проводить с ней ночи из опасения быть околдованным ею.

С того самого дня отношения между супругами начали ухудшаться, и виною тому было не только увиденное царем в ту роковую ночь, но также резкая перемена нрава Олимпиады. Если прежде она была тщеславной и сластолюбивой, то с годами ее характер стал просто несносным. В ней проявились мстительность, коварство и жуткие демонические наклонности. Но пока до всего этого было еще далеко, и Филипп со своей супругой (несмотря на происшедшее) прожил счастливо еще несколько лет.

Прежде чем родился наследник, и до того, как между этими двумя яркими индивидуальностями возник раздор, на далекой планете Баалук произошло нечто более трагическое.

Э-тор отбыл обратно на родную планету, не подозревая, что в его государстве произошло свержение власти.

В тот самый день, когда правитель Баалука пробрался в опочивальню царицы Македонии, в его дворце творился беспредел.

Группа придворных, поддержанная дворцовой охраной и возглавляемая зачинщиком смуты, вторглась в покои родных правителя Э-тора и беспощадно начала убивать его жен и детей. В тот день пострадали не только родня повелителя, но и наиболее преданные ему охранники и придворная знать.

Принцесса И-фа после замужества жила отдельно от своих сестер, и к ней бунтовщики ворвались в последнюю очередь. Они застали молодую мать у колыбели новорожденной. При виде толпы бунтарей И-фа сильно перепугалась и со страхом прижала малютку к груди. Однако обезумевшие мятежники потеряли всякую совесть и жалость. Отняв у нее младенца, они поволокли царскую дочь к своему предводителю и бросили к его ногам.

Когда охваченная паническим страхом принцесса подняла глаза, то взору ее предстал советник правителя. - Ю-рет! - вскрикнула она радостно. - Помоги мне! Спаси от рук безумцев. - Поднявшись на ноги, она прижалась к мнимому спасителю, однако тот и не собирался помогать ей. Это он, Ю-рет, был предателем, подстрекнувшим остальных учинить расправу над царской семьей и свергнуть власть. - Ю-рет, скорее позови охрану, пусть они схватят этих злодеев... и пусть они вернут мне Э-нею...

Присутствующие рассмеялись на требования принцессы. Советник остался безмолвным. - Ю-рет, что же ты молчишь? Предприми же хоть что-нибудь! - Он уже предпринял, - бросил реплику один из близстоящих. - Да! Лишил нашего правителя его трона, - вставил свое слово другой. - Нет! Это неправда! Неправда! - не соглашалась И-фа. - Тогда спроси у своих покойных братьев и сестер, правда это или нет, - язвительно вымолвил кто-то из толпы.

Принцесса отстранилась от советника, с ужасом взглянув на него. - Ты этого не делал.... Ю-рет, скажи, что ты этого не делал. Не молчи, отвечай, когда тебя спрашивает дочь Э-тора! - гневно повысила она голос.

Казалось, тон царской дочери несколько смутил мятежника: то ли он почувствовал себя виновным и ужаснулся, то ли имя грозного правителя привело его в трепет, но зачинщик заговора быстро взял себя в руки. - Оставьте нас наедине, - обратился он к толпе скорее с просьбой, нежели повелительным тоном, присущим истинному владыке.

Собравшиеся неохотно начали расходиться. Лица их выражали недовольство и недоверие. В саду у пруда остались только захватчик власти, жертва царских кровей и охранник, державший в руках трехмесячного младенца. - Как только отец вернется, он расправится с тобой. - Он не вернется, - с вызовом уверенно отозвался тот. - Я отдал приказ задержать корабль Э-тора. - Да как ты смеешь отдавать такие приказы против своего владыки? - Он мне больше не владыка. Отныне я - повелитель Баалука!- напыщенно провозгласил Ю-рет. Предатель! Отец не даст себя провести, он призовет к ответу тебя и всех этих бунтарей за ваши злодеяния. Не думай, что тебе удастся избежать кары.

Советник злобно рассмеялся. - Ты слишком идеализировала умственные способности Э-тора. Был бы он столь разумен, не попался бы в капкан моей лжи. - Так, значит, ты давно вынашивал мысль восстания? - С тех самых пор, как стал советником и увидел тебя.

И-фа с непониманием взглянула на него. - Да-да, ты верно расслышала. Я делаю все это ради тебя. - Лишаешь жизни мою родню ради меня? Да ты безумец! - с негодованием бросила та. - Возможно, - ухмыльнулся он, - и в этом виновна только ты и твои танцы.... - Так ты решился на это предательство только ради меня? Ты еще более безумен, чем я полагала. Каким бы я ни был, мой замысел удался. - Ты просчитался, негодяй! Я никогда не буду твоей. - Я и не стану упрашивать тебя. Отныне здесь всем повелеваю я, и каждое мое слово - закон! - Гнусный заговорщик! - придя в неистовство, выкрикнула И-фа. - Тебе это с рук просто так не сойдет. Найдется и тот, кто пресечет твои вольности. - Никто не посмеет на это решиться. Я умертвил всех инакомыслящих - Наш народ не воспримет тебя как правителя, ты не из царской семьи. - Зато моя супруга будет таковой. - Ты, наверное, забыл, что я уже замужем, - высокомерно проговорила И-фа. - Нет, не забыл. Но очень скоро ты станешь вдовой. Айк стремглав умчался на Адафею в гущу войны с Кармалом. Его отец с братом уже убиты, и немудрено, что и ему скоро придет конец. Кармалийцы беспощадны к предателям, а ведь адафейцы нанесли им нестерпимое оскорбление, вступив с нами в союз. - Ведь идея союза была твоя.... - Что же поделаешь, если для достижения цели порой надобно бывает пожертвовать чьим-то миром. - Неужели ты не понимаешь? Своим опрометчивым шагом ты навлек беду и на нас. Теперь Баалук ожидает война с Кармалом. - Ошибаешься, дорогуша. Одного заговора оказалось достаточно, чтобы разрешить эту проблему. Сегодняшний переворот осуществлен при содействии Сэбы.

Заявление заговорщика поразило принцессу. Она поняла, что рассчитывать на чью-либо помощь со стороны бессмысленно и судьба Баалука, его народа и ее собственная уже решена. - Ах ты, подлый мятежник! Это ты устроил все так, чтобы подставить правителей Адафеи и Баалука. Ты завел разговор о дружбе и задумал устроить брачный союз между двумя мирами. Ты знал, что Сэба никогда не согласится на этот союз, и преднамеренно толкнул адафейцев и нас в пекло раздора и войны. Теперь мне ясно, почему тебе нужно было непременное рождение ребенка. Он стал яблоком раздора. Не думаю, что в твоих интересах было представление жениху именно меня. И в этом-то ты просчитался, разгадала И-фа его замысел. - Я все еще помню панику, охватившую тебя в день показа невест. Твой план удался, но только наполовину. Однако и потом ты не отрекся от своей идеи и перешагнул даже через собственные чувства и желания. Для тебя главнее всего оказалась власть, нежели та, ради которой ты все это затеял. Наверняка это ты сообщил Сэбе о рождении ребенка и надоумил отца полететь на Анарис. - И-фа умолкла, переводя дыхание, и в последующих ее словах послышались не только укор и негодование, но и разочарование. - Я-то полагала, что ты мне друг. Теперь я поняла, почему ты помог Айку улететь на Эстериану и советовал мне скрыть от него рождение дочери. Ты не желал его возвращения на Баалук. И поэтому послал его на верную гибель. Но поступил ты так больше из эгоизма, нежели из любви ко мне... - И-фа печально вздохнула. - Следовательно, и заботу об Э-нее ты проявлял не из милосердия, а в корыстных целях. - Напрасно ты стараешься пристыдить меня. Во всем случившемся виновен лишь Э-тор Если бы он не отверг мое предложение, ничего бы этого не произошло. - Не смей обвинять своего повелителя! Кто здесь подлец - так это ты! - с гордо поднятой головой прервала она его речь. Знай, как говорить со своим владыкой, - высокомерно сделал Ю-рет замечание. - Ты никогда не будешь правителем Баалука. Отец не позволит... Это мы еще увидим, кто кого, - раздраженно ответил тот. - Власть полностью в моих руках, да и ты тоже. - Не думаешь же ты, что, испугавшись тебя, я с мольбами преклоню колени? - Отныне и навсегда ты являешься моей. - Никогда! Я жена адафейца и мать его ребенка - наследницы Анариса.

Ю-рет криво улыбнулся. - С одним уже покончено. Не знаю, что помешает мне избавиться и от другой препоны.

Главарь мятежников кивнул одному из своих единомышленников, и тот, поняв его жест, приблизился к пруду, и прежде, чем И-фа поняла его намерения, бросил младенца в воду. Принцесса с криком кинулась спасать свое дитя, однако наглый охранник и его предводитель помешали ей. - Пустите меня, изверги! Она же утонет... погибнет... Молю, пустите меня к ней.... Руки прочь от меня, негодяи.... - с негодованием, крича, она пыталась вырваться из рук бунтарей.

Однако подлецы были настроены категорично. Удерживая несчастную мать, они проследили за погружением младенца в воду, и как только пузырьки перестали подниматься на поверхность пруда, потащили рыдающую принцессу вон из сада.

Голоса их еще доносились до сада, когда неожиданно из-за кустов выглянул скрывающийся там субъект. Не теряя времени, он нырнул в воду, надеясь спасти невинную жертву заговора. Нашел ребенка на дне и извлек его из пруда. Спаситель надеялся, что сможет вернуть девочку к жизни, но та была мертва. Не зная как быть, доброжелатель с телом ребенка помчался прочь из этого опасного места.

Г л а в а 6

МЕЖДУ ЖИЗНЬЮ И СМЕРТЬЮ

Беда заставляет лгать даже невинных. Публилий Сир - Кто мог так жестоко

поступить с невинным ребенком? - спросила Арита, правительница Сатавы*.

______________ * Сатава - пятая планета системы Антарес (Веспертилио), альфа Скорпиона, 15-я яркая звезда на небе.

С-тир, держащий на руках безжизненное тело дочери своей сестры, что-то жалобно запричитал, но слушательница едва могла его понять. - Ее утопили? удивилась Арита.

Козлоногий кивнул утвердительно. - Чей это ребенок?

В ответ пришелец ударил себя в грудь. - Твой? - изумилась та. - Это ты утопил ее? Нет? А кто же? Ты не видел? Какие-то злые пришельцы? А где ее мать? Ее тоже убили? Как? Увезли с собой. И ты не знаешь куда? Не видел? - с большим трудом понимая его жесты, говорила правительница. - И чего же ты хочешь от меня? Что-что? Оживить ее? Но есть закон.... Да потише ты.... Дай мне хоть высказаться.... Выслушай же ты меня... Кармалийцы запрещают нам оживлять умерших, потому... Прошу, не кричи так. Я все равно не смогу помочь тебе.

Однако С-тир не успокаивался. Он стучал копытами и испускал грубый, наводивший трепет крик. - Ну, хватит! Прекрати этот балаган! - повысила голос повелительница. - Так уж и быть, я помогу тебе. И сделаю это я только потому, что ты сын Э-тора, - сказала она.

Козлоногий подступил к правительнице и положил безжизненное тело девочки ей на колени. Арита взглянула на ребенка и удивленно подняла глаза на стоящего перед ней пришельца. - Какое красивое дитя. Странно, но она не похожа на тебя.

С-тир улыбнулся, ничего не ответив. - Видно, мать у нее тоже красавица. Ну что ж, раз уж мы решили помочь тебе, так давай не будем терять времени. Принесите мне хомарти*, - повелела правительница, и ее воля была тотчас исполнена.

______________ * Хомарти - напиток, устраняющий смерть.

На небольшой столик возле трона положили сосуд с бело-зеленой жидкостью, с трубковидной, крохотной чашей для питья, и слуга, наполнив, подал ее правительнице. Та поднесла длинный конец чаши к устам мертвой и влила ей в рот несколько капель живительного напитка. Обождав некоторое время, она напоила младенца еще несколькими каплями хомарти. На сей раз напиток проявил свое благотворное действие, и цианоз утопленницы начал постепенно исчезать. Кожа приняла естественный телесно-желтоватый оттенок, дыхание нормализовалось, внутренние органы заработали в стабильном режиме и девочка наконец, ожила. Однако организм ее был все еще слаб, и жизнь в ней еле теплилась. - Ребенок нездоров, - осмотрев младенца, заключила Арита.

С-тир указал на сосуд и вопросительно взглянул на правительницу. Хомарти только оживляет, но не дарует здоровье, - поняв его жест, ответила та. - Что-что? Ее лечили? Чем? Сухаилскими медикаментами? Не думаю, что они смогут дать благотворный результат. Самое лучшее лечение проводят только на планете Веннат.

Пришелец печально вздохнул, и Арита поняла причину его огорчения. - Ты опасаешься, что там тебе не помогут? На этот счет можешь не тревожиться. Мы в хороших отношениях с поселенцами Венната. Я пошлю с тобой провожатого, который поможет наладить контакт с ними...

* * *

- Правительница Арита просила вас помочь этому ребенку, - указав

на младенца на руках С-тира, сказал посланник сатавийской

властительницы.

Тераминатис, царь Венната, подозвал к себе близстоящего слугу и велел принести ему дитя. Прислужник подошел к пришельцам и, взяв ребенка, поднес его к своему повелителю. Тераминатис глянул на девочку и изумленно посмотрел на сатавийца. Тот был мал ростом, с голубоватым цветом кожи, короткими руками, круглой плешивой головой. Крошечные темные глазки, длинный нос, большой рот и заостренные уши, покрытые желтыми волосиками. Лицо его выражало спокойствие. Тераминатис перевел взгляд на козлоногого и нахмурил брови.

Обитатели Венната, как уже говорилось ранее, были родственны адафейцам. Они были похожи строением тела, но первые отличались более темным цветом кожи, волос и глаз. Жители Адафеи после переселения под воздействием окружающей среды несколько мутировали, и внешность их подверглась некоторым изменениям. Новый облик родственников был известен веннатийцам. И Тераминатис был удивлен, приметив в крошечной девочке сходство с адафейской расой. - Чей это ребенок? - подозрительно посмотрел он на стоящих у подножия трона инопланетян.

С-тир указал на себя. - Ты лжешь! - повысила голос царственная персона. - Она не твоя дочь. В ней нет ничего от тебя.

Козлоногий сердито топнул ногой, выражая свое недовольство. - Не думай меня этим запугать, - с достоинством ответил Тераминатис. - Я знаю, что она не твоя.

Сатавиец изумленно глянул на спутника. - В ней течет кровь веннатийцев. Это можно понять и без обследования.

Однако С-тир, опасаясь за жизнь племянницы, не пожелал выдать тайну ее рождения. Он настаивал на своем отцовстве. - Если ты не скажешь правду, мы не вернем ее тебе.

Пришелец подался вперед, намереваясь силой отнять ребенка, но личная охрана царя воспрепятствовала ему. - Уведите его отсюда! - приказал царь, решив избавиться от навязчивого инопланетянина.

С-тир сопротивлялся, неистово кричал, и своей непокорностью вызвал переполох среди охранников. Но силы были неравными. Буйного лже-отца выволокли из тронного зала и бросили в царский каземат. - Передай Арите, что я помогу ребенку, - сказал Тераминатис посланнику, давая знать, что аудиенция окончилась.

Сатавиец улетел на родину, а его спутник остался на Веннате. Тераминатис отдал девочку на попечение врачей, и те безотлагательно приступили к ее лечению. Спустя несколько часов ответ на запрос царя был готов. - Невообразимо! Дитя трех миров - Адафеи, Баалука и Эстерианы. Невероятно! Просто немыслимо! - повторял в изумлении царь. - Но как это возможно? Как? - Повелитель, есть только одно логическое объяснение, высказался медработник. - Вы слышали о союзе Адафеи и Баалука? - Да, конечно. - Так вот - этот ребенок и есть последствие заключенного брачного союза. - Но при чем тут Эстериана? - Дело в том, что младшая дочь Э-тора наполовину эстерианка. - Выходит, что отец девочки принц Айк, второй сын Кайона. Теперь мне все стало ясно. Почему же вдруг их ребенок оказался у этого? - имея в виду С-тира, задумчиво проговорил царь. - Если вы пожелаете, царь, мы пошлем запрос на Баалук, - выступил с предложением приближенный Тераминатиса. - Замечательная идея! Так мы сможем все выяснить.

Прошло два дня. - Почему этот ребенок постоянно плачет? - раздраженно спросил правитель Венната. - Не знаем, правитель. - Она чем-то больна? Нет. Плач ее не связан с недугом. - Чего же ей не хватает? Еды... питья... внимания? Сделайте же что-нибудь! Не хочу слышать ее плач по всему дворцу, сердито прикрикнул Тераминатис. - Мы делаем все возможное, но безрезультатно. Она не реагирует на наш зов, отказалась от пищи и даже приема медикаментов. Если так продолжится еще одни сутки, то, боюсь, мы потеряем ее, - усталым голосом доложил врач. - Вы сообщили правителю Баалука о том, что их ребенок здесь? - в сильном раздражении спросил царь своего приближенного. - Да. Все сделано. Завтра их посольство прибудет на Веннат. Превосходно! Наконец-то я избавлюсь от этой несносной девчонки. - Боюсь, что к их прибытию она уже погибнет, - озабоченно вымолвил лечащий врач. - Ее организм обезводится и истощится от плача. - Так найдите же метод утихомирить ее. - Я тут подумал, - нерешительно начал медик, - я подумал, возможно, тот похититель сможет успокоить ее. Она ведь не плакала, когда была с ним.

Тераминатис призадумался. - Приведите сюда обоих, - наконец решил он.

Первой в тронный зал доставили плачущую малютку.

Голос ее был настолько звучным, что отдавался неприятным звоном в ушах. Задержанного также привели с некоторым опозданием. Крики девочки привели царя в бешенство. - Да заткните же вы ее! - выкрикнул он, не в силах долее слышать детский плач.

С-тира ввели в залу и подвели к трону. - Если ты утихомиришь ее, я исполню любое твое желание.

Пришелец лукаво улыбнулся, взял в одну руку племянницу, а другой рукой преподнес к губам агиру, с которой он был неразлучен. Зазвучал веселый мотив - и плач девочки постепенно стих, а когда С-тир начал игриво подпрыгивать, она стала смеяться. Увиденное глубоко поразило присутствующих. Было ясно, что маленькое создание не только знало агириста, но и было привязано к нему, а это означало, что он не был похитителем.

Музыка стихла, и девочка, все еще находясь на руках С-тира, вновь не заплакала. - Кто ты такой? - спросил царь, и на его вопрос агирист проговорил что-то нечленораздельное. - Найдите кого-нибудь, кто поймет его. - Я знаю одну такую! - воскликнул царский слуга. - В соседнем городе живет некая Туанарикана. Говорят, она понимает немых, объясняется с глухими и видит за слепых... - Ясно. Приведите ее сюда.

Повеление властелина было исполнено, и не прошло получаса, как всеведущая женщина предстала пред своим царем. Второпях ей ничего не объяснили и, явившись во дворец, Туанарикана сильно разволновалась, а при виде царя смелость ее и вовсе покинула. Она с мольбой просила простить и пощадить ее. Поток ее слов прервал сам правитель. - Если ты сейчас же не угомонишься, я велю казнить тебя.

Столь грозное предупреждение утихомирило пришедшую. Она умолкла и, затаив дыхание, подняла на повелителя полные страха глаза. - Я слышал о твоих необычных способностях, - начал царь свою речь. - Ты и вправду можешь понять немого? - Да, - робко ответила та. - Тогда растолкуй, что говорит этот пришелец. - Царь взглянул на С-тира. - Рассказывай-ка все по порядку, кто ты, почему забрал этого ребенка от родителей и для чего ты прибыл к нам?

С-тир, ничего не утаивая, поведал царю о своем происхождении, образе жизни, которую вел на Баалуке, и раскрыл хитроумный план советника Ю-рета, захватившего власть. И под конец он поведал о своем визите на Сатаву и Веннат.

Рассказ пришельца привел Тераминатиса в неистовство. - Слыханное ли это дело, - совершать предательство по отношению к своему правителю?! Негодяя надобно наказать! Как жаль, что мы раньше не поняли этого несчастного, обошлись с ним так плохо. Ну, ничего, злодей-самозванец будет наказан. Я в этом уверен... - Но повелитель, ведь послы уже завтра прибудут сюда.

- Вот неудача! - подосадовал царь. - Знали бы мы раньше, то

никогда не поставили бы их в известность.

Тревога ожила в глазах С-тира. Он что-то забормотал, и женщина разъяснила его желание. - Нет. Я не могу оставить тебя здесь. Это опасно для Венната. Мы не хотим ввязываться в войну с Баалуком, а она обязательно будет, если ты останешься с ребенком здесь... Я не знаю, куда тебе податься, - ответил царь на заданный вопрос. - Тебе надобно найти новое убежище, а главное - подальше от Венната.

С-тир опечаленно покачал головой. Ему действительно некуда было податься, не у кого было просить помощи. Его несчастный вид растрогал Тераминатиса, и он постарался советом подбодрить его. - Есть одно тихое местечко в Меланике, где ты и ребенок сможете жить, не опасаясь погони и разоблачения. Этот небесный объект у всех на виду, за него сражаются миры, и дитя на твоих руках - законная наследница той планеты.

Слушатель понял, что царь имеет в виду Анарис. Но предложение царя он отклонил. И женщина так интерпретировала его неясную речь: - Аккарийцы больше не снабжают путешественников на Анарис вакциной бессмертия. - У нас, конечно, она есть, но мы не можем дать ее вам, - возразил царь на просьбу С-тира. - Он говорит, что вы обещали исполнить любое его желание, - пояснила Туанарикана.

Царь пристально и долго смотрел на пришельца. И, наконец, после долгих раздумий, к радости козлоногого, решил исполнить его просьбу. По приказу Тераминатиса младенцу ввели необходимую вакцину, и наследница Анариса обрела здоровье и бессмертие.

* * *

С-тира вместе с племянницей веннатийцы доставили на Анарис. Их высадили в безлюдном месте у подножия горы.

На вершине этой священно почитаемой местными жителями горы полыхали языки пламени на местах выхода природного газа. Там же среди этих огней возвышалось святилище, относящееся к культу Великой Матери-прародительницы. Круглая в плане постройка с вертикально цилиндрическими стенами была сооружена из сырцовых кругло-выпуклых кирпичей. В купольном своде имелось отверстие для освещения и вытяжки дыма. К этому небольшому культовому сооружению вел дорожный серпантин.

В праздничные дни сюда съезжалось много паломников, но в будни в храме было малолюдно. Именно в один из таких обычных дней С-тир со своей племянницей прибыли на Анарис. Решение отдать малютку на попечение людей было принято С-тиром с самого отлета с Венната. И по прибытии он приступил к осуществлению своего замысла.

Жрецы культа Великой Матери имели тесную связь с культом Великого Змея, - заведенным на планете жителями Баалука. По этой причине козлоногий пришелец решил отдать девочку под опеку именно им.

Достигнув вершины горы, С-тир пробрался во двор культового комплекса с небольшими жилыми и хозяйственными постройками, примыкавшими к святилищу, фасад которого был разделен на несколько ярусов горизонтальными концентрическими кругами. На огражденном участке находилось трое мужчин, о чем-то громко и оживленно беседующих. С-тиру не составило труда пройти незамеченным мимо этих спорящих людей. Довольно сложным оказалось пробраться внутрь храма, где находились двое священнослужителей, исполнявшие свои обязанности. Интерьер святилища имел приподнятый от пола абсидообразный алтарь, на котором горел неугасимый огонь. Над очагом на высоте пятидесяти дюймов находилась статуэтка, олицетворяющая мать огня.

К этому самому алтарю и стремилось попасть инопланетное существо. Притаившись у опорного столба, он дожидался удобного момента.

Священнослужитель, стоящий у очага, произносил молитву, которую услышал пришелец: - О, всезнающая матерь богов, да снизойдет на нас твоя милость, и одолеем мы молитвами недругов наших, всеми силами восставших против нашей чистой веры и преследующих наших единоверцев. Даруй нам свободу от цепей лжецов, сковывающих наш разум, и око наше проясни, дабы узреть средь туманного облака обмана блеск Истины.... Ниспошли нам спасителя, чтобы уберег он нашу веру от посягательства иноверцев, спаси наши души, дабы восславляли мы имя твое, Великая прародительница богов...

Главный жрец завершил молитву обрядовым действием. Затем проследил за чистотой алтарного огня и отошел оттуда. Стоило ему отойти на несколько шагов, как вдруг он услышал детский плач. Мужчина не поверил своим ушам, обернулся и от изумления ахнул. На алтаре лежал грудной ребенок, завернутый в серебристо-красное полотно. Он своими крохотными ручонками неосознанно касался и играл с огнем, который не причинял ему ни малейшего вреда. Найдя себе развлечение, малютка перестала плакать.

Второй жрец, ненадолго удалившийся из святилища, вернулся и, увидев ребенка на алтаре, с изумлением приблизился к собрату. - Откуда он взялся? с трепетом спросил он главного жреца.

Тот, ничего не ответив, взял младенца на руки и вынес его из святилища. Учинившие спор мужчины умолкли, завидев главного жреца храма с ребенком на руках. Лицо его выражало изумление, благоговение и восторг. - Великая Матерь богов услышала мои молитвы. Она ниспослала нам спасительницу, чтобы вывести людей из тьмы безверия! Преклоните же колена пред посланницей небес!...

Г л а в а 7

ЗУММУРИАДА

Как солнце - облик девы благородной;

Величье сердца в ней и ум природный.

Разумна, целомудренна, скромна,

Высоких совершенств она полна.

Воспитанная мною в правой вере,

Царевна по крови, по

сути - пери. Шах-наме. Фирдоуси

С-тир не покинул свою племянницу. Он поклялся всегда и везде сопровождать ее, быть спутником и защитником, но делать все это втайне от посторонних.

Э-нею назвали Зуммуриадой, что на местном наречии означало "изумруд", из-за ее изумрудных глаз. Жрецы увезли ее в селение мидийского племени магов, которое располагалось на равнинной местности с полупустынной растительностью, названной в честь обитавшего там племени Муганской степью. Население в сельбище было немногочисленным, около трехсот человек, во главе с zantupat'ом* Бирисхадри.

______________ * Глава племени (авест.).

По мере того как численность жителей в селе увеличивалась, многие члены общины со своими семьями покидали родные края и иммигрировали в другие области обширного и могущественного Мидийского царства. Оставшиеся же в родном селении, наряду с религиозными учениями, занимались земледелием и скотоводством. Вели умеренный образ жизни, были в ладу со своими соседями и решали свои проблемы мирным путем. Этот народ имел богатый духовный мир. Главным культовым божеством их был Великий Змей - охранитель чрева, дома, священных сосудов, генетически перекликающийся с богиней плодородия Матерью Мира.

Ритуальные обряды магов отличались от культовых служений других народов. Таинства, свершаемые жрецами, тщательно скрывались не только от иных племен, но также не были доступны и членам общины.

Земля, на которой жили маги, принадлежала главе общины, которому остальные жители сельбища выплачивали определенную дань.

Верховным жрецом общины был mas-i-mogan* Мазарес, сын Арбака, на попечение которого и была отдана Зуммуриада. Она жила в его доме на положении члена семьи. У Мазареса было четыре жены и восемь детей. Четверо из них имели уже свои семьи, а остальные три дочери и младший сын проживали в родительском доме. Самый старший из трех сыновей обучался на жреца и готовился в будущем занять главенствующее место отца. Средний сын был мантраном** и жил с семьей в другом сельбище, располагавшемся севернее селения магов.

______________ * Верховный маг-жрец (авест.). ** Мантран - сочинитель мантр. Мантра - вдохновенно-экстатическое изречение, заклинание.

Надо сказать, что жрецы-маги, обладая мудростью и проницательностью, занимали высокое положение в обществе. Очень часто цари приглашали их в качестве духовных наставников и советников. В поисках более прибыльного места работы многие семьи покидали родной край. Это была одна из причин переселения магов.

О социальном положении магов и их ведущей роли в управлении Мидийского царства вы узнаете по ходу романа. Теперь же вам надлежит узнать больше об их духовном мире, в соответствии с которым и строился образ их жизни. Жрецы-маги занимались разносторонними науками, богослужением, этикой, гаданием и предсказанием, заучиванием священных изречений и соблюдением правил ритуальной чистоты.

Однако истинный смысл "учения магов" знал не каждый человек в племени, а лишь первосвященник и его помощники. Определенным путем мистического постижения они проникли во все скрытые тайны человеческой природы и окружающего мира. Эти тайны они передавали под надежным укрытием внешней обрядности. На самом же деле слова их расходились с мыслями. "Учение магов" хранилось в строжайшем секрете, и узнать его предназначение суждено было лишь избранным.

Главный жрец селения, посвященный во все таинства своих предков, ревностно соблюдал древние традиции и охранял от общественности мистические стороны учения. В надлежащий час он должен был возложить свои обязанности на плечи старшего сына, как некогда сделал и его отец.

Однако появившееся в учении магов новое религиозное начало раздробило единую жреческую касту и вместе с ней все племя магов на два течения. Одни придерживались древнего вероучения, другие стали приверженцами нового богослова, утверждавшего, что получил божественное откровение. Его учение единобожия было негативно и даже враждебно встречено в племени магов, к коему принадлежал богослов. Преследуемый кави и карапанами - местной родовой знатью и жрецами культа Змея, пророк вынужден был покинуть свою родину и, странствуя, отправиться на Восток. Там он нашел поддержку могущественных людей, принявших его веру, и с их помощью новое учение стало быстро распространяться по всей Мидийской державе. Пророку в народе дали имя Заратуштра*, и религия его была названа в его честь заратуштровской.

______________ * Заратуштра (Зардушт) - (букв. "блестящий Тиштрий") (от др.-иран. zar блестящий и Туштра, Тиштр), от названия звезды Тиштрия, отождествляемой с Сириусом - альфы Большого Пса. Тиштрий - в зороастрийской религии божество звезды Сириус. Зороастр - есть греческая передача имени Заратуштра (Зороастр - от греч. zoro - золотой, блестящий и astron - звезда). Спитама Заратуштра (VII - VI вв. до н. э.) - пророк и реформатор др.-иран. религии, получившей название зороастризм. Был убит магом, противником своей религии.

Учение Заратуштры вскоре нашло свое место и среди магов. Новая религия, как уже говорилось, произвела раскол как в жреческой касте племени магов, так и среди мирян. Это и было второй немаловажной причиной иммиграции магов. Переселенцы обосновались в одном из крупных и процветающих городов Мидии Раге*. И там они избрали собственного kabir-ul-majus'а**.

______________ * Рага - ныне г. Рей в Иране близ Тегерана. ** Глава магов (авест.).

Переселившиеся в этот город в связи с социальными проблемами соплеменники относились враждебно к приверженцам нового религиозного учения, поклонявшимся Ахура-Мазде*.

______________ * Ахура-Мазда - (букв. Господь Мудрый) верховный бог в зоростризме. Олицетворение доброго начала.

Зуммуриада попала в общество приверженцев древнего культа, и верховный жрец с ее помощью намеревался вернуть своих соплеменников к старой вере. Мазарес полагал, что чудесное происхождение ребенка даст пищу разуму заблудших, и они, прозрев, наконец покаются в своих греховных сомнениях и вернутся к прежнему верованию.

Одержимый этой идеей, он принял на себя воспитание девочки. Самое важное для него было показать Зуммуриаде преимущества "учения магов". Цель, поставленная mas-i-mogan'ом, оказалась не столь уж простой. То ли из-за внутренней силы, то ли из упрямства девочка не поддавалась ни должному воспитанию, ни обучению. Она всегда и во всем проявляла свою волю и выдвигала собственные условия, что очень раздражало попечителя.

Достигнув шестилетнего возраста, она стала часто уходить из дома до рассвета. Долгое время ее утренние отлучки оставались неизвестны домашним. Однако в одно утро Мазарес, увидавший уходящую из дома воспитанницу, проследил за ней. Девочка, отдалившись от селения, забрела в дикую пустошь. У подножия холма ее дожидалось козлоногое человекоподобное существо.

С тех пор, как племянница обрела новый дом, С-тир никогда не покидал Землю. Ему всегда удавалось увидеться с Зуммуриадой под покровом ночи, даже когда она была еще младенцем. А после того, как она подросла, они стали встречаться вдалеке от дома людей.

Преследуя Зуммуриаду с большой осторожностью, жрец добрался до места встречи двух родственников. Первым порывом Мазареса было наброситься на странное существо и защитить свою подопечную. Однако вид у девочки был ничуть не испуганный. Было видно, что она хорошо знает это существо. Осознав это, мужчина передумал выходить из укрытия и решил проследить за ними. Почему ты вчера не пришел? Я тебя ждала, а ты...

С-тир, жестикулируя, дал знать, что был занят. - Настолько, что забыл обо мне?

Немой собеседник отрицательно покачал головой и притронулся пальцем к виску, что значило: "Ты всегда в моих мыслях". - Обманщик! Ты уже в который раз забываешь меня навестить.

С-тир скорчил рожицу, подражая хмурому выражению лица племянницы, и обиженная не смогла сдержать смеха. - Ну ладно, я прощаю тебя, - все еще смеясь, произнесла Зуммуриада. - Но только с одним условием: сыграй мне какую-нибудь мелодию.

Козлоногий, заметив в девушке нрав сестры, грустно улыбнулся. Преподнес агиру к губам и сыграл такую печальную мелодию, что настроение агириста передалось не только слушательнице, но и скрывавшемуся от глаз мужчине.

Музыка стихла, и Зуммуриада горько вздохнула. - Знаешь, когда я слушала эту мелодию, я думала о своих родителях.... Скажи, почему они меня покинули? - Агирист отрицательно покачал головой. - Если они не бросали меня, тогда почему же я здесь, а не рядом с ними? - С-тир печально поглядел на племянницу и утешающе погладил ее по головке. - Мне кажется, ты молчишь не из-за немоты, а просто из нежелания говорить. Я права? Не так ли? Не знаю, что ты скрываешь, но я уверена, что они живы и обязательно приедут за мной...

Прошло еще шесть лет. Зуммуриада по-прежнему в утренние часы встречалась с немым музыкантом, который учил ее не только танцевать, но и играть на агире. Очень часто свидетелем этих встреч был тайный наблюдатель земной покровитель девушки. Он надеялся своей наблюдательностью выяснить личность незнакомца и связь, образовавшуюся между ним и его воспитанницей. Однако за долгие годы Мазарес так ничего и не смог узнать. Ведь тайно встречавшиеся редко говорили и только предавались музам танца и музыки.

Спросить об этом у Зуммуриады жрец не мог, так как не хотел выдать себя. Поэтому он предпочел безмолвно следить за утренними свиданиями подопечной.

Мазарес прилагал неимоверные усилия, чтобы приобщить девушку к обществу и знаниям (хотя последнее было не в обычае как для племени магов, так и других народов того далекого времени, потому что женщины не имели права учиться искусству письма и чтения). И только для Зуммуриады было сделано исключение. Она была первой из женщин, кому надлежало узнать секреты "учения магов". Это, как считал верховный жрец, необходимо было для выявления скрытых способностей девушки, в коих он никогда не сомневался.

Хотя Зуммуриада была очень настырна и упряма, верховный жрец каждый день мелкими шажками приближался к своей цели.

В двенадцать лет Зуммуриада в числе других девушек и юношей* племени должна была пройти обряд седра-пушун** и принять веру своей общины. Этот обряд также остался в силе и у последователей Заратуштры.

______________ * По традиции магов (как и зороастрийцев) девушки становятся совершеннолетними в двенадцатилетнем возрасте, а юноши в пятнадцатилетнем. ** Седра-пушун - культовый обряд надевания священной рубашки - судра и пояса кусти (кушти) - священного пояса из шерстяных нитей.

Мазарес дождался совершеннолетия Зуммуриады, чтобы ввести ее в мир мистических знаний магов. После дня посвящения "избранница богов" приступила к постижению загадок магов. Однако учение хотя и раскрывало тайные стороны мистерий, но оказалось обременительным для ученицы. По неосторожности высказав свою мысль вслух, она вызвала в преподавателе гнев. Неблагодарная! Как ты можешь с таким пренебрежением относиться к древнейшей религии?! - Вы скрываете науку под личиной религии. И учите меня тому, что я давно уже знаю. - Глупая девчонка! Что ты знаешь о науках? Ты только и умеешь плясать под музыку козлоногого существа. - Жрец осекся, поняв, что сказал лишнее. - Ну, говорите! Что вы еще узнали обо мне? - вызывающим тоном спросила она, и заметила изумление на лице собеседника. - Вы думали, я настолько глупа, что не ведала о вашей слежке? Так знайте, что все эти годы с самого первого дня, как вы последовали за мной, я знала о вашем присутствии. - Знала? - Дар речи постепенно вернулся к Мазаресу. - И все это время ты ни разу не подала виду, не утрудила себя даже избежать слежки. Создается впечатление, что ты преднамеренно не скрывала этих заутренних встреч. - Браво, великий жрец! Вам понадобилось более шести лет, чтобы прийти к этой истине. Но я не стану переутомлять ваш разум чрезмерными раздумьями и раскрою причину моего поступка. Делала я это, чтобы вы, наконец, поняли, что я не принадлежу к этому миру и оставили бы ваши попытки приобщить меня к общине.

Слова девушки произвели на него неизгладимое впечатление. Лицо его стало хмурым, а глаза неестественно тусклыми. - Я знаю, что ты не здешняя, признался он неохотно. - Но кем бы ты ни была, я хочу, чтобы ты приносила пользу обществу. - Вашему обществу, - подчеркнула собеседница. - Боюсь, что наши интересы не совпадают: я желаю вернуться домой, а вы намереваетесь использовать меня в своих расчетливых планах.

Она вновь своим откровением привела учителя в замешательство. Он пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь там найти ответ на свой не заданный еще вопрос. Но изумрудные глаза девушки оставались непроницаемыми. - Не пытайтесь узнать мои мысли натиском собственного разума. На меня ваши интеллектуальные трюки не производят впечатления.

Мазарес хитро ухмыльнулся. - Кого бы ты из себя ни возомнила, девочка, я сильнее тебя. - Не вы обладатель силы, а ваши заклинания, которым вы тайно предаетесь под покровом ночи.

Жрец заметно побледнел. - Полагаете, что только вы такой умелый наблюдатель? - с самодовольным видом спросила Зуммуриада. - Ах ты, негодная девчонка! - Отчего же вы сердитесь? - в упор посмотрела она ему в лицо. Разве не вы упрекали меня в невнимательности и отсутствии прилежания? Вот я и прислушалась к вашему совету. Выведала ваши учения без вашего на то согласия. По-вашему, это не похвально? - Нет, - резко повысил тот голос. Ты сунула свой нос куда не следовало, и этим дерзким поступком заслужила наказание. - За что?! За то, что была внимательна к вашим познаниям? Не этому ли самому учению вы намеревались обучить меня? И теперь еще браните меня и собираетесь наказать? На вашем месте я конкретизировала бы свои желания.

Мазарес, немного подумав, утешил себя мыслью о том, что девушка вероятнее всего преувеличивает и никакие тайные сведения ей не доступны. - Я не стану наказывать тебя. В конце концов, я сам собирался обучить тебя этим заклинаниям. И, кроме того, - услышать их, не значит найти правильное применение. - Позвольте не согласиться с вами. Ведь я не только подслушивала, но и испытывала все эти ваши сверхъестественные знания. Так что мое несогласие учиться связано не с непокорностью, а с нежеланием повторять уже усвоенный материал.

Верховный жрец сердито рассмеялся. - Девочка! У тебя чрезмерно богатое воображение и острый болтливый язык. Ты вообразила себя всеведущей волшебницей. Если тебе хитростью удалось подслушать одно-два заклинания, это не значит, что ты достигла полного совершенства в учении магов. Высшей ступени этого учения даже я при всей своей всесторонней просвещенности еще не достиг. - Знания не заучивают, их нужно постичь собственным умом, поправила девушка своего преподавателя. - Для хвастовства же, наоборот, и вовсе не требуется прилагать усилий, - рассерженно отрезал он. - Вы полагаете, что все мои слова лишь бахвальство? - изумилась Зуммуриада. Испытайте меня, и вы поймете, что я не лгу.

Учитель в нерешительности молчал. - Ну же, испытайте меня! Почему же вы молчите? Вы же считаете меня неучем. Так проверьте мои знания.

Мазарес пожелал проучить непокорную воспитанницу и дал ей самое сложное для новичка задание: - Разожги мне, не вставая с места, те сальные свечи, показал он на свечи, расположенные в самом дальнем углу комнаты.

Сложив руки на груди, жрец принял вызывающе надменную позу. Он надеялся увидеть растерянность и смущение девушки, но ничего подобного не произошло. Зуммуриада пристально посмотрела на указанные свечи, сконцентрировала свое внимание и мощным биоэнергетическим импульсом разума заставила их воспламениться. Увиденное глубоко поразило мага. Некоторое время он с изумлением то поглядывал на свечи, то переводил взгляд на свою ученицу, лицо которой выражало удовлетворенность. - Но... но ведь ты даже не произнесла надлежащих слов! - с возмущением заявил mas-i-mogan. - А это вовсе не обязательно, - простодушно ответила та. - Слова ваших заклинаний производят благотворные колебания в эфире, что помогает теплу вашего тела быстрее достичь цели, в данном случае для того, чтобы разжечь свечу. - Но заклинание... - Оно действует только на ваш разум, вроде как усиливающее эмоции. Произнося заклинание, вы скорее убеждаете себя, нежели каким-то образом воздействуете на окружающие вас предметы или живые организмы.

Такой взгляд девушки на тайны учения еще больше рассердил Мазареса. Как ты смеешь так дерзко утверждать свое ошибочное суждение? - Оно не ошибочное. Просто непривычное, но отнюдь не ложное. Я понимаю, что вам... Замолчи, дрянная девчонка! - рассвирепел верховный жрец. - Кто дал тебе право глумиться над нашими древними обрядами? - В том-то и дело, что ваши обряды уж слишком устарели. Вы говорите ваши заклинания и молитвы не затем, что их надо произносить. Совершаете вы это только потому, что так требует цепь ритуального обряда, сковывающего ваши действия и мысли.

Мазарес не ожидал услышать такое критическое высказывание, тем не менее не лишенное здравого смысла. Однако признать ее правоту было бы не в его правилах. Он был верховным жрецом, обладал знаниями, непостижимыми для кого-либо из членов его общины, слыл не только мудрым человеком, но и умелым руководителем и преподавателем. А такое откровение двенадцатилетней воспитанницы говорило, что мир начал изменяться, и менялся он только в худшую сторону. Жрецу было сложно смириться с новым открытием, тем более высказанным устами его же ученицы. Он воспринял это справедливое замечание как оскорбление традиций магов и его собственного достоинства. В какой-то миг у него промелькнула мысль о мести за нанесенную обиду, но благоразумие, подобно свежему глотку воздуха в душной комнате, принесло главе магов спасительное облегчение. Он здраво рассудил, что способности девушки дарованы ей богами, а стоит ли сердиться на того, кто ниспослан свыше.

"Ей известно то, чего мы не знаем, - подумал Мазарес. - Возможно, это проявились ее явные божественные способности. - И стоит ли сердиться на нее, когда я сам всеми усилиями пытался выявить их? Будет лучше добрым отношением и дружбой привязать ее к себе, нежели бессмысленно враждовать".

Не отрывая от Зуммуриады глаз, жрец прошел на середину просторной комнаты, где горел огонь. Помещение, в котором они пребывали, было пристройкой, прилегающей к культовому сооружению, и служило местом обучения будущих жрецов. В этой постройке было несколько помещений, самое крупное из которых принадлежало mas-i-mogan'у.

Интерьер этой комнаты в сравнении с другими имел больше удобств и художественного оформления. Фрески стен, расписанные геометрическими мотивами, придавали комнате таинственность и колорит. На поверхности низкого деревянного столика, расположенного у стены, находилось множество глиняных амфор с различными травами, благовониями, маслами, ядовитыми и целебными микстурами, порошковидными веществами и сыпучими пищевыми продуктами. Все это источало аромат, которым было насыщено все воздушное пространство комнаты. Пол был покрыт циновкой, а окна завешаны пестрыми коврами с рисунками, изображающими фрагмент охоты, и оформленными по краям магическими узорами. Помещение освещали пламя, горевшее на возвышении в центре, и несколько сальных свечей. Вся эта обстановка создавала таинственно-мистическую атмосферу и должна была оказывать на разум новичка ученика давящее, а то и устрашающее воздействие. Однако на Зуммуриаду, давно привыкшую как к обществу жреца, так и к его мистической комнате, окружающая обстановка не производила должного впечатления. Ее бесстрашный нрав всегда возмущал воспитателя, и только сейчас он понял, что ее самонадеянность была, скорее всего, следствием тайно добытых знаний. Что конкретно смогла узнать и усвоить наблюдательная девушка, оставалось неясным Мазаресу. Одно было ему известно наверняка: если он проявит хоть малейшую оплошность, то ученица, достигшая самостоятельности, своим негативным отношением к культу Великого Змея вскоре может стать противницей их веры и будет представлять опасность для племени магов. Но этого нельзя было допустить, хотя бы во имя великих замыслов верховного жреца.

Руководствуемый этими соображениями, он принял решение представить себя в роли преданного друга, вожделеющего поддерживать ее на протяжении всей своей жизни. Придя к такому решению, он сменил свою гневную маску непримиримого учителя на приветливого, прямодушного доброжелателя.

Присел возле огня и подозвал к себе ученицу. Та послушно уселась рядом с ним. - Зуммуриада, я тебе не враг и никогда им не был. - Девушка хотела что-то сказать, но тот жестом призвал ее к тишине. - Я всегда желал тебе только самого лучшего и, несмотря на твои дерзкие речи и поступки, я все равно останусь твоим благодетелем и покровителем. Сознаюсь, к тебе я был более чем строг, но все это из добрых побуждений.... Ведь ты ниспослана небом для нашего спасения, укрепления в наших сердцах веры и возрождения священных традиций. И не только я верю в это, весь наш народ видит в тебе посланницу Матери богов. Признаюсь, сегодняшние слова твои очень огорчили меня. В то время как я строю планы относительно твоего будущего, ты всем сердцем желаешь покинуть нас. Но я не осуждаю тебя за твое откровение.... Все мои планы расстроились, все надежды потеряны.... и я готов пережить все это, лишь бы ты была счастлива... - Лицо его выразило глубокую печаль. - Я не хочу, чтобы среди нас ты чувствовала себя чужой. И если вдруг тебе придется покинуть нас, знай, что мы всегда будем помнить тебя и считать полноправным членом нашей общины.

Слова благодетеля пристыдили Зуммуриаду, и она смущенно опустила глаза. Все эти годы она думала только о себе и не замечала усилий и внимания к ней окружающих ее людей. А ведь своей опрометчивостью она обидела своего воспитателя.

"Какая же я неблагодарная, - подумала она. - Из-за своей невнимательности и нахальства я причинила боль своему ближнему. И это моя благодарность за все хлопоты приютившему меня человеку? Нет, я действительно никудышная и заслужила самого строгого порицания за унижение, которому подвергла ни в чем не повинного человека".

Самокритика несколько изменила выражение лица девушки. Мазарес, украдкой наблюдавший за своей ученицей, возликовал в душе, видя ее растерянность и нерешительность. Именно такой реакции и добивался маг. - Не стоит огорчаться, - мягко произнес жрец, взяв ее за руку, - пока не определишься в своих желаниях, пожалуйста, не отвергай моей помощи и покровительства...

Минуло три года.

За прошедшее время отношения между верховным жрецом и его воспитанницей заметно наладились. Мазарес проявил себя заботливым и внимательным человеком. Он не прекратил давать уроки Зуммуриаде, но все его занятия имели лишь косвенное отношение к "учению магов". Он силился выглядеть наидобрейшим человеком, душой и телом преданным дружбе со своей воспитанницей. В действительности же замысел его был сложным и коварным.

С того самого дня, когда состоялся вышеуказанный разговор, Мазареса тяготили думы. С каждым днем он все более утверждался во мнении, что непостоянство его подопечной может привести к тяжелым последствиям. Хоть Зуммуриада и старалась выглядеть покорной, жрец видел ее душевную нестабильность. А это, как он полагал, представляло реальную угрозу их вероучению. Не сама девушка, а ее опасные знания могли привести к бедствию. Отказать ей в обучении он не мог, - это вызвало бы подозрения как ученицы, так и других членов жреческой касты. Но и раскрыть Зуммуриаде все тайные стороны их учения Мазарес также не намеревался. Единственным спасением ему представлялось лишить избранницу богов ее дарования. Для достижения поставленной цели верховный жрец прибегнул к помощи священных логий* магов книге заклинаний. Именно там он нашел выход из положения: только выйдя замуж, Зуммуриада лишилась бы своего природного дарования.

______________ * Логии - религиозные книги магов, включающие в себя правила ритуальных обрядов и значения различных мистических заклинаний.

Кандидатуру в мужья было несложно подыскать. Мазарес замечал, что его младший сын Партукку питал нежные чувства к подруге детства. Да и она, казалось, была неравнодушна к нему. Этот брак сулил принести главе магов тройную выгоду: во-первых, он избавился бы от опасной конкурентки на его профессиональном поприще, вторая выгода - это устранение опасности разглашения Зуммуриадой тайн учения кому-либо постороннему, и в заключение, он просто не желал видеть свою подопечную чьей-либо женой вне своей семьи. Замысел был превосходен. Сын его согласился на этот брак. Препятствием же стал отказ главы общины на этот союз. Бирисхадри решил, что если уж девушке непременно надо выйти замуж, так пусть этим счастливцем окажется его собственный сын. Это заявление вызвало негодование и возмущение Мазареса. Он не мог выдать свою подопечную за человека не из жреческой касты, а лучшим среди лучших, как он полагал, был его сын Партукку. Чтобы избежать конфликта с главой общины, mas-i-mogan придумал метод, при помощи которого можно было избежать разногласия.

Он поведал сыну свою идею, с которой тот не согласился. - Да пойми же ты, глупец! Если ты этого не сделаешь, то навсегда потеряешь ее. - А поступив так, как вы советуете, я потеряю ее любовь. - Наивный мальчишка! Ты даже не знаешь наверняка, любит ли она тебя. - Но ведь вы сказали... Главное, что чувствуешь ты, а девушкам все равно, за кого выходить замуж. Если ты не овладеешь Зуммуриадой, то в одно утро проснешься и узнаешь, что она уже принадлежит другому.

Последнее увещание отца оказало на Партукку должное действие. Он помрачнел, что свидетельствовало о его глубоких чувствах и противоречии, зародившемся в его мыслях. Вызвать в сыне сомнение - вот что было необходимо Мазаресу, а оно уже само свершило бы свой суд.

Партукку было семнадцать с лишним лет. Он был высоким, сероглазым и темноволосым юношей, привлекательность которого не оставляла равнодушными молодых девушек селения. Красивые черты лица его чем-то напоминали отца, но у последнего был острый взор и вообще суровость, отразившаяся на его лице, а юноше были присущи лишь куртуазность и отчасти конфузливость. Он был любимцем отца, самым младшим ребенком в семье, избалованным вниманием родителей.

Сообразуясь с собственными устремлениями, Мазарес хотел заодно исполнить и заветное желание сына.

Обо всем творящемся вокруг Зуммуриада ничего не знала. Она словно жила в своем собственном мире, куда никому не было доступа.

После состоявшегося разговора Партукку провел бессонную ночь, обдумывая предложение отца. Наконец к утру сомнения, полностью завладевшие им отступили, и он принял твердое решение не допустить, чтобы его любимую выдали за другого мужчину. О своем решении он сообщил отцу, и тот неимоверно обрадовался решительному настрою сына. - Замечательно, сынок! - довольно улыбнулся Мазарес. - Приходи к ней сегодня ночью... - Но если она... - Не думай ни о чем. Я все так устрою, что она сама упадет в твои объятия.

Хитроумный жрец во время ужина сумел незаметно подлить в чашу Зуммуриады настой, лично изготовленный им. Жидкость была без запаха и цвета, и девушка, ни о чем не подозревая, испила ее. Действие зелья должно было проявиться в полночь. - Я обо всем уже позаботился, - шепнул Мазарес сыну, вставая из-за стола. - Пойди к ней в полночь и не опаздывай!

Юноша понятливо кивнул и удалился в свою комнату дожидаться назначенного часа. Однако, оставшись наедине со своей совестью, он вновь поддался сомнениям. Проведя более двух часов в раздумье и переутомившись от сильного волнения, он прилег на лежанку. Тяжело вздохнул и уставился на выступавшие деревянные балки, поддерживающие черепичное перекрытие дома.

Бессонно проведенная прошлая ночь и тяжелые думы настолько изнурили юношу, что он не заметил, как уснул. Проспав крепким сном всю ночь, он пробудился от утренней прохлады. Открыл глаза и увидел свою комнату в лучах восходящего солнца. Память вернулась к нему и он, вскочив с лежанки, кинулся к выходу, но остановился, засомневавшись в правильности своего поступка. И все-таки желание пересилило всякое благоразумие.

Поспешил в комнату любимой, бесшумно пробрался внутрь и приблизился к ложу. Но Зуммуриады там не было. Поклонник растерянно огляделся, и вдруг чей-то силуэт, мелькнувший в узком оконном проеме, привлек его внимание. Он выглянул наружу и узрел женскую фигуру в белом платье, с золотисто-оранжевыми длинными косами. Это была она - Зуммуриада. Ни о чем не задумываясь, он кинулся следом за ней.

Зелье, испитое девушкой, плохо сказалось на ее самочувствии. Всю ночь она болезненно изнывала, то стуча зубами от озноба, то еле дыша от несносной жары. Тело ее ломило от усталости и боли, голова кружилась, и взор окутал туман.

Первые лучи утреннего светила забрезжили на горизонте, и девушка, повинуясь старой привычке, вынудила себя подняться с ложа, одеться и выйти на встречу со старым другом. В то утро она думала не о развлечении, а о помощи, которую, как ей казалось, мог оказать ей С-тир.

Прилагая неимоверные усилия, она прошла надлежащее расстояние и достигла подножия холма, где в условленном месте ее ожидал давний друг.

С-тир сидел на небольшом камне. Ожидая свою племянницу, он следил за быстро сменяющимися цветами неба на горизонте. Наблюдая за небесными красками природы, он вспоминал родных братьев и сестер, погибших от рук узурпатора. Думал о тяжелой участи любимой сестры, выданной насильно замуж за главаря мятежников, и об отце, которого он столько лет не видел. Как жаждал он вновь увидеть дом правителя Э-тора полным величия и веселья! Но желания его были неисполнимыми и грозили навсегда остаться лишь мечтою. То, что он оставил на Баалуке, было несравнимо с тем, что приобрел на Анарисе Земле.

Грустные воспоминания настолько поглотили козлоногого пришельца, что он не заметил приближения племянницы. Он вздрогнул, когда что-то холодное коснулось его плеча. Оглянулся и заулыбался при виде Зуммуриады, но улыбка сползла с его губ, когда он заметил туманный взгляд ее изумрудных глаз. Вдруг девушка, обессилев, закачалась и упала. С-тир успел вовремя подхватить ее на руки. Он изумленно глянул на нее, желая узнать о причинах, ввергших ее в такое состояние. - Мне плохо... помоги... мне... - тяжело дыша, прошептала Зуммуриада.

Она прижалась к нему и заскрежетала зубами от невыносимой головной боли. Зажмурила глаза и жалобно застонала. С-тир, не зная, что предпринять, запаниковал. Притронулся к ее лицу и шее и обнаружил, что у нее сильный жар. Пришелец не ведал о методах лечения. Единственное, что он умел делать только играть на своей агире и веселить окружающих. Он задумался, решая как ему быть, но ничего путного не приходило ему в голову.

Партукку, следовавший за возлюбленной, заметив ее в объятиях незнакомца, растерялся. Он будто бы услышал слова отца: "Если ты не овладеешь Зуммуриадой, то в одно утро проснешься и узнаешь, что она уже принадлежит другому". Юноша пришел в неистовство. Он не мог допустить, чтобы его любимая пребывала в чьих-то объятиях. Чувство ревности ввергло его в исступленное состояние. Он извлек кинжал из ножен и уверенным шагом направился к Зуммуриаде.

С-тир был настолько подавлен и растерян, что не приметил подступившего к ним человека. - Ага! Вот ты и попалась, предательница... - голос Партукку дрожал от негодования.

Девушка, не в состоянии что-либо произнести, испустила тяжелый вздох, который был воспринят поклонником как вздох сожаления. - Вам не уйти отсюда живыми, - с не присущей ему жестокостью пригрозил Партукку.

С-тир, очнувшись от тревожных раздумий и увидев подле себя человека, вознегодовал. Резко повернул голову и враждебно взглянул на неприятеля. Юноша вздрогнул, заметив нечеловеческий облик незнакомца. В пылу гнева С-тир использовал свое природное оружие: пристально посмотрел в глаза человека и наслал на него принудительный, глубокий сон. Руки молодого человека ослабли, он выронил кинжал и рухнул на землю. Приземление его оказалось неудачным: Партукку ударился головой о выступ скалы, и падение это стало для него роковым...

Г л а в а 8

АТЕШИ-БАГУАН

О, если бы мне магию забыть,

Заклятий больше не произносить,

О, если бы, с природой наравне,

Быть человеком, человеком мне!

"Фауст" Гете

Закатные лучи солнца ласкали бледное личико Зуммуриады. Красивейшие черты лица юной девушки выражали безмятежность и покой. Она пребывала в глубоком сне.

Белое платье выгодно подчеркивало ее идеальное сложение, стан был перепоясан узким бронзовым пояском, украшенным хризопразовыми каменьями и растительным орнаментом. Бронзовыми были также и другие украшения девушки: две дисковидные пластины, подвешенные к налобной повязке и прикрывавшие ее виски и уши, серьги, браслеты, гривны и накосичники - и все это имело орнамент в виде спиралей или змеиных головок, служивших, по представлению магов, защитой от злых духов.

В сонное состояние Зуммуриаду ввел компаньон утренних утех. Осознав свою бесполезность, С-тир усыпил племянницу, чтобы помочь ей избавиться от болевых ощущений. Однако оставить ее там или же отнести обратно в селение он не мог. Поэтому ему пришлось прибегнуть к помощи людей, но тех, кто не принадлежал к племени магов.

За долгие годы пребывания на Земле С-тир хорошо изучил здешнюю местность. Он знал расположение гор, озер, пастбищ и лесов, а также крепостных городов и дорог, ведущих к ним. Он оставил спящую племянницу на одном из караванных путей, по которому очень часто проезжали пилигримы. Зуммуриаду обнаружили паломники, направлявшиеся в долину огней к святилищу богов. Разбудить девушку им не удалось, поэтому они взяли ее с собой, решив показать по прибытии на место какому-нибудь искусному волхву.

С-тир, держась в некотором отдалении от людей, последовал за караваном. Маршрут паломников состоял из восьми храмов огня, расположенных в разных городах-крепостях. Последним пунктом их назначения был священный остров огня, куда паломников доставляли на лодках.

Нашедшие Зуммуриаду путники оставили ее на попечение владельца караван-сарая в Атеши-Багуане*.

______________ * Атеши-Багуан - (от авест. и др.-перс: атеш (атши) - огонь; бага (баг) бог; уан (ван) - большой город). - "Город Бога", "Место Бога" или ("Город огненных богов" (Э.Т.)). Название города возникло из-за храмовых комплексов в крепости и за его пределами. Соврем. Баку.

Странствующие богомольцы так и не дали вразумительного ответа на вопрос о причинах появления молодой особы посреди дороги в пустынной местности. Заботы о Зуммуриаде взял на себя владелец Бухарского караван-сарая* Рустам, сын Виса.

______________ * Бухарский караван-сарай являлся приютом для паломников из Средней Азии, Согда, Хорезма, Бактрии.

Он устроил девушку в одной из комнат караван-сарая и пригласил знахаря. Осмотрев пациентку, тот дал ответ, который удивил и даже напугал Рустама. Вы уверены? - осторожно переспросил сын Виса. - Абсолютно. Она выпила неизвестного рода зелье, и оно дало крайне вредное действие. - О, великий Мазда! - вознес Рустам руки к небу. - Эта девушка хотела совершить столь непоправимый грех - умертвить свою земную плоть! - Я не говорил о самоубийстве, - возразил врачеватель. - Возможно, ее отравили, или она что-то выпила, какое-то недоброкачественное средство, и оно плохо сказалось на ее здоровье. - Вы успокоили меня, - облегченно вздохнул собеседник. - Но скажите, как нам помочь бедняжке?

Знахарь задумчиво пригладил рукой черную густую бороду. - Если бы я знал, чем именно она отравилась, я смог бы приготовить микстуру противоядие.

Внезапно взгляд знахаря упал на дисковидный медальон, висевший на шее спящей. Он подступил поближе и, взяв амулет в руки, поднес поближе к глазам. На одной стороне его была изображена спираль из глубоких точек, окруженная несколькими маленькими спиральками. В центре большой спирали было проделано углубление, символизирующее путь в неизведанное. На другой стороне были выгравированы три извивающихся большеголовых змея. Средний змей был больше двух других и представлял собой верховное всеобъемлющее божество. И спирали, и триада змеев указывали на отношение носителя медальона к культу Великого Змея.

Это открытие испугало знахаря. Он выронил медальон и со страхом отступил от девицы. Выражение его лица насторожило другого мужчину. - В чем дело, почтенный? - Она... она из племени почитателей Дахака*, слуги Анхра-Манью**...

______________ * Дахака - имя Змея, дракона (авест. Ажи-Дахака), трехголового змея, злого царя-тирана. ** Анхра-Манью - дословно "Злой Дух", противник Ахура-Мазды, враг Истины и всего благого в мире, создавший злых и враждебных божеств, демонов, вносящих хаос в мировой порядок.

Слова эти испугали также и владельца караван-сарая. Он забормотал молитвы, многократно повторяя имя Ахуры, чтобы оградить себя от посягательств сил зла. Наконец, после того как первый суеверный порыв его утих, Рустам вопросительно взглянул на врачевателя. - Что же мне сейчас делать? Не могу же я выбросить ее на улицу? - Странное что-то творится. С одной стороны, она отравлена кем-то, и в то же время она принадлежит к друджвантам*. Уж не карапаны** ли отравили ее? - произнес знахарь вслух свои мысли. - Если это так, то мне неясна причина их поступка. - А может, она желала принять веру Спитама Заратуштры? И карапан ее племени, узнав об этом, решил умертвить бедняжку. - И сатары*** приказали выбросить еще не мертвое тело девушки в пустынное место на растерзание диким зверям, - закончил другой предположение Рустама. - Совершенно верно! Выходит, она и принадлежит к друджвантам, но по велению Ахура-Мазды готова стать ашаваном****. - В таком случае нам необходимо спасти ее. Я приготовлю необходимое питье. Постойте! А если она не отравлена, а заворожена?

______________ * Друджванты - приверженцы мира Лжи (Друджа). ** Карапаны - враждебные зороастрийской вере жрецы. *** Злые властители (авест.). **** Ашаван - приверженец мира Правды, праведный, благочестивый.

Новое сомнение ввело врачевателя в замешательство.

- Ну, в таком случае, почтенный Рустам, я ничем не могу помочь.

Обратитесь-ка вы лучше к эрбаду* Сьяваршану. Может, он чем-то поможет

вам.

______________ * Эрбад (эрвад) - главный священнослужитель храма. В Сасанидский период правления (в 224-651 гг. н. э.) был заменен более квалифицированным жрецом мобедом (мобад).

Знахарь ушел, оставив Рустама с новыми заботами, неожиданно свалившимися на его голову. С одной стороны, ему надобно было проследить за достатком и удобствами новоприбывших, с другой, как-то помочь обнаруженной девушке.

Сумерки упали на две городские крепости - Атеши-Багуан и Хунсар*. Первая из них являлась собственностью храмовой общины. На священном участке помимо храмов располагались также караван-сараи для паломников, жилые и хозяйственные постройки для служителей культа огня.

______________ * Хунсар (Хунзар) - топоним этого города восходит к словам "Хун" (Гюн) солнце и "зер" (зяр) - золото. Город золотого (яркого) Солнца. По другой версии, основан неким Хунзаром, по имени которого и был назван этот город. Соврем. Баку.

Во второй же крепости размещалась резиденция nmana vispati, или, другими словами, главы поселения Нэрэмана, сына Туси, а также там находилось около семидесяти домов, принадлежавших родственникам правителя и другим вельможам. Жилища остальных мирян, в число которых входили: ремесленники, коневоды, рыболовы, скотоводы, хлеборобы и многие другие люди различных профессий, были построены между двумя вышеупомянутыми крепостями. Большинство жителей Абсурана* были бехдинами**, и среди местного населения редко можно было встретить иноверца. Последователи Заратуштры преимущественно не имели отношений с джуддинами***. В основном таковыми считались иноземные торговцы из Вавилона, Кемта**** и Элама, закупающие в Пайтакаране***** шерсть, засоленные, копченые и сушеные остроносые рыбы (осетры), соль и мидийское "масло"******.

______________ * Абсуран - (Аб - вода, Сура - эпитет богини вод и плодородия Ардви-Суры, и "ан" - суффикс множественного числа, обозначающий "место", "поселение") "Место Суры". Топоним "Абшерона" (Абшеронского полуострова). Ардви-Суре посвящен хвалебный гимн Авесты (Яшт 5 "Ардвисур-яшт"). ** Бехдин - (букв. принадлежащий к благой вере) зороастриец. *** Джуддин - иноверец, незороастриец. **** Кемт - древнее название Египта. ***** Пайтакарана - Каспиана, провинция Кавказской Албании, простирающаяся от Аракса до Каспийского моря. ****** Мидийское масло - нефть.

Именно этих иноземных людей и сторонилось местное население. Ни один зороастриец не пригласил бы к себе в дом на ужин иноверца. По религиозным правилам запрещалось не только угощать иноверца обедом, но и сидеть с ним за одним столом.

Приверженцы нового религиозного течения, стремительно распространившегося не только на территории Мидийского царства, но и в ближайшие соседние государства, ревностно следили за соблюдением обычаев своей веры, указанных в священной книге.

Храмы и жреческие олигархии были освобождены от государственных повинностей и податей. В отличие от второй крепости, жители храмового участка принадлежали к жреческой касте и жили по собственным законам. Жреческое сословие Атеши-Багуана возглавлял эрбад. За ним следовали более низкие жреческие сановники дастуры*, харбеданы**, пантхаки***, хаваны****, фрабэрэтары*****, атраваны****** и другие прислужники-жрецы.

______________ * Дастур - главный жрец. ** Харбед (Херпат) - толкователь Авесты. *** Пантхаки - жрецы, обслуживающие группу семей мирян. **** Хаваны - (букв. растирающий хаому) зороастрийский жрец. ***** Фрабэрэтар - (букв. подносчик культовых предметов) зороастрийский жрец. ****** Атраваны - (букв. следящий за огнем) зороастрийский жрец.

Караван-сарай Рустама, сына Виса, располагался на храмовом участке и пользовался большой популярностью. Рустам был состоятельным и уважаемым человеком с отменной репутацией и доброй душой. Однако его чрезмерные отзывчивость и великодушие порой приносили ему проблемы и излишние хлопоты. Примером тому может послужить его желание помочь Зуммуриаде.

После посещения знахаря на душе у Рустама стало неспокойно. Его не только беспокоила судьба девушки, но также и собственное благополучие. История с девушкой, причастной к культу Змеи, была настолько запутанной, что правоверный бехдин боялся, как бы ему самому не попасться в паутину злословия соседей и протеста священнослужителей. Один опрометчивый шаг мог подорвать его репутацию благообразного человека. Тем не менее пророк Заратуштра призывал своих последователей совершать благие деяния, и значит, не оказать юной девушке помощи было бы с его стороны дурным поступком. Из предосторожности Рустам не стал обращаться к эрбаду, а решил сначала переговорить с его помощником дастуром Феридуном, сыном Митрадата.

После молитвенного часа "айвисрутрима" - то есть до полуночи, Рустам отправился к дому дастура. Хозяин дома любезно пригласил его отужинать с ним (хотя время ужина уже прошло), но гость деликатно отклонил предложение. - У меня к вам срочное дело... - тихо проговорил гость, пожелавший говорить с дастуром в передней его дома, - ...не требующее отлагательства.... - с волнением добавил он, и опасливо оглянулся по сторонам. Убедившись, что их никто не подслушивает, продолжил: - Сегодня из Хорезма прибыли паломники... - Знаю, ну и что? - не понял его слушатель. - Они нашли по пути сюда юную девушку.... Она была без сознания, и я отделил ей комнату... Рустам запнулся, не зная, как сказать о главном. - И какое же это имеет отношение ко мне? - Вы... я хочу, чтобы вы помогли мне разобраться с ней.

Лицо Феридуна выразило изумление. - Дело в том, что она нездорова. Боюсь, что я ничем не могу помочь. Обратитесь к какому-нибудь знахарю. Дастур таким резким тоном высказывания дал понять, что гостю пора уйти. Нет... вы неправильно поняли меня... - запинаясь, сказал Рустам. - Ее уже осматривал один мой знакомый врачеватель, но он говорит, что бессилен что-либо сделать. - Сожалею, но не в моих силах помочь ей... Я не занимаюсь лечением... - Нет, дело не в этом... Мой знакомый сказал, что она, скорее всего, не больна, а околдована карапанами... - С чего это вы так решили? подавив свой интерес, спросил дастур. - Все ее украшения, да и медальон на шее носят символическое значение культа Дахака.

Феридун удивленно приподнял брови. - Не может быть! - возмущенно воскликнул дастур. - Какой ужас! Это наверняка проделки Анхра-Манью! Она принесет несчастье вашему дому! Беду! Бесчестие! Позор! - Ради Великого Митры*, помогите мне, - с трепетом взмолился Рустам. - Я вознагражу вас... отблагодарю.... заплачу, сколько вы скажете... только молю вас, помогите мне...

______________ * Митра - эпитет Ахура-Мазды. Позднее бог соглашения, договора, покровитель мирных, доброжелательных отношений между людьми. Глаз Митры - олицетворяет Солнце.

Дастур задумчиво прошелся по передней и обратил взор на визитера. - Ну ладно, так уж и быть. Я пойду вам на уступку. Но с одним условием, - прервал он поток благодарственных слов мирянна. - Я с готовностью исполню любое ваше желание. - Найдите двух насассаларов* и велите сегодня же в полночь перенести девушку в хозяйственную пристройку моего дома. - Да-да, я все понял, - поспешно проговорил Рустам, обрадовавшись возможности избавиться от девицы. - Дайте насассаларам двойную плату и прикажите им держать язык за зубами, - и увидев изумление на лице мирянина, добавил: - для того, чтобы избежать кривотолков. Вы ведь знаете, что народ не корми, а дай только языком почесать. - Да-да, вы правы. Мне не нужны пересуды, - согласился тот. - В любом случае вам необходимо пройти обряд очищения ниранг**, а главное - совершить жертвоприношения богам. - Я все понял, почтеннейший дастур. Вот только что я скажу насассаларам? - Скажите, что кто-то из приезжих паломников умер. Но прежде укройте девушку хорошенько покрывалом, чтобы они ни о чем не догадались. - Премного благодарен вам за совет и помощь. Да посетит ваш дом благая Аши***.

______________ * Насассалар - (от авест. насу - олицетворение смерти) носильщик трупов. ** Ниранг - самое действенное по убеждению зороастрийцев средство ритуального очищения, приготовлявшееся из мочи белых быков, которых в течение семи дней поили чистой водой и кормили свежей травой, произнося над ними священные молитвы. Затем семь жрецов в течение семи ночей читали над мочой священные тексты. Освященный ниранг сорок дней хранили под землей, а после употребляли в очистительных целях. *** Аши - богиня судьбы и счастья (Фортуна).

Гость откланялся и покинул дом проповедника. С активностью взялся за исполнение этого дела и в точности исполнил предписания жреца.

Было около полуночи, когда носильщики доставили мнимый труп к пристройке дома дастура Феридуна. Они положили тело на землю и, забрав с собой носилки, покинули местность.

Феридун со вниманием наблюдал за их действиями, стоя у окна своего дома. Как только носильщики отдалились, он с двумя ваиси* вышел наружу. Рабы переложили девушку на другие носилки и занесли в дом. Дастур огляделся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не следил, прошел следом за ваиси. Они принесли свою ношу в молельную комнату хозяина и, оставив ее там, покинули помещение.

______________ * Ваиси - домашние рабы.

Жрец подступил к носилкам и откинул покрывало. Он невольно вздрогнул, узнав черты лица девушки. Феридун видел ее однажды во время обряда серда-пушун в селении магов. Это знаменательное событие произошло три года назад, но Феридун на всю жизнь запомнил лицо луноликой избранницы Матери богов, приемной дочери его учителя mas-i-mogan'а Мазареса.

Феридун был дастуром, приверженцем Заратуштрова учения, но, как и многие жрецы из племени магов, он, повинуясь велениям mas-i-mogan'а, демонстративно принял новую религию с единственной целью разложить изнутри вероучение Заратуштры и подменить его старой религией божеств природы. Он настолько искусно играл роль священнослужителя новой религии, что никто из окружавших его жрецов из супротивной веры не мог заподозрить его в измене. При людях он был зороастрийцем, но в стенах собственного дома у него царили свои порядки, там главенствовал бог его предков - Великий Змей.

Жрецы нового и старого учения принадлежали к племени магов, и две эти корпорации, две сходные религии конкурировали за главенствующее место во всей Азии. Собственно, и Заратуштра до полученного им откровения от Бога принадлежал к жреческой касте племени магов, и более того, он и сам проповедовал это учение, но неожиданный переворот в его жизни предрешил исторические события за многие века в будущем. Именно этим и объяснялась некоторая схожесть зороастризма с предшествующей древней религией. Воспользовавшись этим, маги решили с помощью хитрости и ведовства переменить учение Заратуштры и дать ему новую форму, которая по внешним обрядам не походила бы на обе религии, в сущности же своей оставалась преданной древним логиям магов.

Узнав найденную девушку, Феридун поспешил оказать ей помощь. Взглянул на ее зрачки, прощупал на шее пульс и принюхался к запаху ее дыхания. - Не может быть! - воскликнул он, раскрыв причины недуга Зуммуриады.

"Неужто ей дали выпить напиток, дурманящий юных дев? - подумал он. - Но состав этого питья известен только верховным жрецам. Кто же осмелился посягнуть на честь юной девы? - Мысли его забрели в тупик. - Ужели это дело рук учителя Мазареса? Нет-нет, он не мог сделать этого. По всей вероятности, ему ничего не известно. Значит, враг подступил столь близко к семье учителя.... Надо будет сообщить mas-i-mogan'у о Зуммуриаде, и предупредить его об опасности. Но все это после, после.... Сейчас необходимо привести девушку в сознание. - Он вновь осмотрел спящую. - Как странно, это зелье не дает крепкого сна.... Выходит, что я ошибся, и ее напоили чем-то другим. В любом случае, ей надо немедленно помочь".

Энергично взявшись за исполнение своего решения, жрец уложил Зуммуриаду у подножия двухъярусного глинобитного алтаря, где в верхней его части на афринагане* горело пламя на углях, дым от которого выходил в квадратное отверстие в своде.

______________ * Афринаган - металлический сосуд для содержания огня.

В нишах алтаря находились несколько пинтадеров*. Стена за алтарем была декорирована сложно переплетенными свастиками, которые символизировали необъятность и бесконечность звездного неба и тьмы. Стены помещения были обмазаны глиной и побелены известью, пол покрыт циновками. Ритуальные места вокруг алтарного очага имели ярко-красный цвет.

______________ * Пинтадеры - амулеты.

Жрец Мудрого Змея подошел к оконной нише, прикрытой ковром, и достал из стоящего там сундука культовые и вотивные предметы. Там же находилась и ритуально-обрядовая одежда жреца.

Поверх сараписа* и широких складчатых шаровар Феридун накинул пестро-красный длинный халат из тонкой верблюжьей шерсти со свисающими пустыми рукавами. Убрав с головы тиару** с митрой и патиданом***, он распустил свои длинные темные волосы, подвязанные красной лентой, и возложил на голову шапку с пришитой на нее головой крупного змея. Снял мягкие башмаки с загнутыми носками и обнажил ноги.

______________ * Сарапис - широкая рубаха с длинными рукавами. ** Тиара - высокая войлочная шапка жрецов. *** Патидан - повязка, закрывающая лицо жреца, чтобы во время чтения молитвы своим дыханием не осквернить чистого алтарного очага.

Подошел к подножию алтаря и разложил там ритуальные сосуды с изображением божественного змея. Затем приблизился к спящей девушке, обмотал ей рот паданом* и крепко привязал руки и ноги лыком** к подпоркам, выступавшим из пола. После осуществления последней обрядовой подготовки можно было начинать ритуальную церемонию.

______________ * Падан - повязка, которой завязывают рот умерших. ** Лыко - сирийский папирус для изготовления канатов, позднее использовался как писчий материал.

Скрестив ноги, жрец уселся на пол напротив алтаря. Поставил перед собой хавианну - каменную ступку, всыпал туда стебли дуами и, измельчая их пестиком, начал тихо напевать слова заклинания. Раскрошив траву, он высыпал ее в широкое и глубокое блюдо. Вложив в хавианну другой травы-муравы под названием омоми, принялся также измельчать ее. Слова, произносимые заклинателем, изменились, и голос его стал чуть громче. Доведя до порошковидной массы и это растение, он освободил ступку и поместил туда последнее, наиболее трудно поддающееся дроблению растение - карлонаспати. При завершающем этапе ритуала жрец воззвал к помощи Великого Змея. И тут угли на алтаре воспламенились и яркий трепетный огонь заиграл и заплясал, словно живое существо. Одновременно зажглись и восемь факелов, размещенных на подпорках стен. Они осветили внутреннее пространство помещения с разных сторон и придали красному алтарю еще большую мистическую значимость. Игра пламени рождала созвучие форм и цвета, что создало пространственную гармонию света и тьмы.

Наконец жрец растолок в ступке траву, всыпал ее к остальным и налил из культового кувшина в блюдо чистой воды и, смешав хорошенько получившуюся жижу, поставил его на пол и отошел на три шага назад, причем, делая все это, он ни на минуту не прекращал взывать к своему культовому божеству.

Повторяя слова заклинания, маг застыл в позе адорации. Внезапно декоративная стена со сферическими налепами исчезла из поля зрения, открыв проход в потусторонний мир. Из темного, необъемлемого и неосязаемого мира в гетиг* вырвалось серо-дымчатое аморфное существо.

______________ * Гетиг - материальный мир.

Посланник из менока* пролетел над алтарным огнем и навис над приготовленным жрецом зельем. Повисев несколько секунд над медным блюдом, он вобрал в себя всю жидкость. Заметив это, маг повелительным тоном произнес последние слова оккультного обряда и указал рукой на Зуммуриаду. Бесформенное творение, поняв желание вызвавшего его из потустороннего мира человека, подлетело к девушке и, пройдя сквозь углубление на спиралевидной стороне магического амулета, внедрилось в ее тело. Вторжение этого создания вызвало болезненные ощущения у девушки. Пробудившись, она начала неистово кричать и извиваться. Но меры, предпринятые жрецом, предотвратили нежелательное разглашение тайного обряда. Посланник из менока, исполнив свое назначение, выбрался из организма девушки и, стремительно пролетев над алтарем, вернулся в свой мир. Стена постепенно приобрела форму и цвет, опять став частью материального мира.

______________ * Менок - невидимый, неосязаемый духовный мир.

Феридун, уверовав, что аморфное тело покинуло этот мир, подступил к алтарю. Развязал девушку и вернул ей свободу. Зуммуриада испугано взглянула на него. - Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался жрец, но та ничего не ответила. - Ты слышишь меня?... Что с тобой? Тебе плохо?

Первая робость прошла, и девушка смогла говорить. - Как я сюда попала? Что здесь происходит? - оглядываясь по сторонам, спросила она. - Позволь сначала мне представиться. - Я знаю, кто вы, - неожиданно заявила она. Вы... Феридун, сын Митрадата, ученик Мазареса.... дастур из Атеши-Багуана... Мы встречались около трех лет назад на празднестве в честь посвящения. Вы тогда привезли в наше селение для посвящения в общину вашу дочь Зулейху. - У тебя хорошая память, - с улыбкой на губах проговорил жрец. - Но зачем вы прибыли к нам? Что-то случилось... - Она вновь осмотрела незнакомую обстановку. - Я не помню такого ритуального помещения у кого-либо из наших поселенцев. - Это молельня моего дома. - Вашего? Того, что в крепости Атеши-Багуан? Но как я сюда попала?

Феридун изложил обстоятельства, приведшие ее к нему в дом. Невероятно! - воскликнула слушательница. - Возможно ли это? Последнее, что я помню, так это ужин... после которого мне стало не по себе... - Ты была в гостях? - Нет. У себя дома, то есть в доме учителя Мазареса...

Тон, каким она сделала дополнение к своим словам, навел собеседника на мысль, что отношения между учителем и его воспитанницей охладели. Но Феридун не высказал своих подозрений вслух. Он решил написать учителю письмо, для того чтобы прояснить сложившуюся ситуацию.

О содержании письма и судьбе Зуммуриады, ставшей гостьей в доме дастура Феридуна, читатель узнает из последующих глав. А сейчас вам предстоит узнать о жизни посредника трех миров, рожденного от смертной женщины - царицы Македонии.

Г л а в а 9

АЛЕКСАНДР

И пришел предсказателей опытных ряд,

Чтоб вглядеться в тот мир,

где созвездья горят.

Звездный ход был разгадан по

древним примерам,

И пришедшего в мир царь назвал Искендером.

Ясно

старцам седым семь вещали планет,

Что возьмет он весь мир, что

преград ему нет. "Искендер-наме" Низами Гянджеви

Как помнит читатель, из пятой главы этого романа, рождение царского сына принесло радость не только его родителям, но и всему народу Македонии, приобретшим в его лице наследника трона.

Новорожденный получил имя Александр, что на греческом языке означает "избранный муж", в честь своего предка Александра Филэллина*, одного их ярчайших представителей царской династии Македонии - Аргеадов. Наследник родился в ночь с шестого на седьмой месяца гекатомбеона**, названный у македонян месяцем лой. В ту самую ночь из-за грозы был сожжен храм Артемиды Эфесской, что было воспринято верховным жрецом храма - евнухом Мегабизом как предвестие грядущих бед, ожидающих Азию. Но для Филиппа рождение сына ознаменовалось тремя победами: его завоеванием Потидеи, победой его верного полководца Пармениона в большой битве с иллирийцами, и третьим явилось известие о том, что скаковая лошадь, принадлежавшая Филиппу, заняла первенство на Олимпийских играх. Радость царя умножили предсказатели, заявив, что наследник будет непобедим!

______________ * Александр I, сын Аминта - правил до 450 г. до н. э., носил прозвище Филэллин (друг эллинов). ** По нынешнему календарю в ночь с 22 на 23 июля.

Для того чтобы лучше понять те или иные поступки в будущем Александра, вам предстоит узнать о стране, где он родился и вырос.

Македония была разделена на несколько областей. На западе - Эордея, Элимиотида, Линкестида, Орестида, Тимфайя. На востоке - Элатея, Боттиея, Пиэрия, Альмопия. Горные цепи запада были покрыты густыми сосновыми и дубовыми лесами. По долинам и ущельям текли чистые реки, образующие озера, вокруг которых обычно разбивали фруктовые сады и возделывали земли под пашни. Древние поселения, такие, как Эги, Бероя и Миеза, находились на склоне гор, поросших обильной растительностью. Прибрежные города и селения выглядели менее привлекательными. Летом здесь были частые грозы и ливни, осенью обильные дожди, а зимой в высоких точках страны глубокие снега. Здешние болота, озера и леса из-за влажного климата порождали туманы.

Жители Македонии были добросердечными, спокойными и гостеприимными, но все эти качества не проявлялись за пределами их родины. Язык македонян был так близко связан с греческим языком, что они легко его понимали и использовали как в устной речи, так и в письме. Однако образ их жизни отличался от греков. В Македонии не было политиков, вождей партий, они не спешили на народные собрания и выборы. Там не существовало палестров* и гимнасиев**. Физические упражнения крестьянам и пастухам Македонии заменял ежедневный труд, а знать коротала все свое время на охоте, скачках и пирах с попойками.

______________ * Палестра - в Др. Греции гимнастическая школа для мальчиков. ** Гимнасий - место, которое в греческих городах отводилось для физических упражнений и использовалось также для философских и политических состязаний.

Являясь гурманами и гордясь своими национальными блюдами, они устраивали пиршества по любому поводу, и особенно пышными у них проходили праздники, свадьбы и похороны.

Внутри Македонии, несмотря на все прелести этой страны, нередко происходили кровавые столкновения между мелкими князьями и царями.

Резиденция царей из рода Аргеадов некогда располагалась в центральном поселении Эги, главенствовавшей области Эмафия. Правителей этого города именовали царями. Хотя они владели только западными землями, но довольно-таки быстро распространили свое влияние на другие области страны. Властителям приходилось вести сложную политическую игру, чтобы не попасться в сети интриг, устраиваемых другими князьями. Главными соперниками Аргеадов на право властвовать были правители Линкестиды, готовые при малейшем проявлении слабости начать против них военные действия.

Социальные отношения в македонском обществе были устроены следующим образом: царь стоял над знатью, знать над свободными общинниками и последние, в свою очередь, в некотором смысле стояли над царем - и все эти три силы вели борьбу между собой.

Аргеады в свое время завоевали Центральную и Восточную Македонию. Земли, перешедшие в их владения, они раздали своим соратникам. Цари не брали подати с этих земель, но взамен этого землевладельцы обязались поставлять определенное количество конных воинов на военную службу в царском войске, причем содержание армии властителю ничего не стоило - в этом-то и состояла повинность общинников. Наряду со знатным сословием гетайров*, конники землевладельцев представляли собой главную силу Македонского царства.

______________ * Гетайры (гэтеры, этеры) - конное ополчение знати, служившей в тяжеловооруженной коннице армии. Первоначальное значение этого слова друзья, товарищи.

При царе Архелае* столицу Македонии перенесли в Пеллу, располагавшуюся в бухте прибрежной полосы. Царский дворец был украшен приглашенными из Греции известными и лучшими художниками, приехавшими сюда наряду со скульпторами и поэтами. Пелла превратилась в культурный центр, конкурирующий с Афинами.

______________ * Архелай, сын Пердикки II - (413 -399 гг. до н. э.) македонский царь.

После смерти Архелая в Македонии начались неурядицы. Восшествие на трон Пердикки III* ознаменовалось начатием войны с иллирийцами. Ожесточенное сражение на полях Линкестиды принесло не только поражение македонскому войску, но и стало решающим боем для их царя. На трон был возведен шестилетний Аминта, сын Пердикки III. Опекуном его назначили брата покойного царя, двадцатитрехлетнего Филиппа, на плечи которого и пали все бедствия страны.

______________ * Пердикка III, сын Аминты III - (365-359 гг до н. э.) македонский царь.

Положение регента государства, стоявшего на краю гибели, было незавидным. Но умелый стратег смог отвратить беду от Македонии. В жестоких сражениях он разбил врагов своей страны, и выиграл больше, чем потерял его брат. Своими успехами Филипп снискал благосклонность знати и восхищение народа. Его встречали как освободителя от рабского ига. Регент произвел реформы и благодаря своей политике укрепил царство. Удача сопутствовала ему, и он, завоевывая все новые и новые земли, расширил владения Македонии и сделал ее Великой державой.

Его успеху на родине способствовали также его внешность и манеры. Он был привлекательным, обаятельным, остроумным человеком и великолепным оратором, чья речь вызывала у людей восхищение. Филипп являлся тонким политиком, находившим подход к каждому человеку, будь то простолюдин или правитель могущественного государства. Знал, как держаться с друзьями и врагами. Мог найти оригинальное решение в наисложнейшей ситуации. Проявив себя превосходным полководцем, он своей блестящей тактикой смог превзойти даже своего учителя, великого стратега и военного реформатора Эпаминонда.

Личные качества Филиппа и заслуги перед отечеством стали причиной облечения его царской властью, лишив при этом престолонаследника законного трона.

Все эти события имели место до рождения Александра. Вскоре после его появления на свет родилась его сестра Клеопатра.

Нрав царицы Олимпиады, как уже говорилось, с каждым годом ухудшался. Отчасти это было вызвано ревностью к супругу и неприязнью к его побочным женам и детям. Возможно, демонический характер был не в ее натуре, а начал развиваться вследствие внезапного визита к ней существа в образе змея.

Спустя несколько лет брачная жизнь царственных супругов полностью разладилась. Филипп отстранился от жены, утратив к ней любовь. И царица перенесла всю свою нежность и заботу на сына, которого стала настраивать против отца. Несмотря на разногласия между супругами, Олимпиада все так же оставалась царицей Македонии. Но все это было временным. Настоящая буря должна была разразиться много позже. А пока Александр жил безмятежно и счастливо под сенью могущественных и царственных особ, дарованных ему судьбой в родители.

Царский сын немного подрос, и наступило время заняться его воспитанием. По настоянию Олимпиады воспитание мальчика было поручено эпирейскому Леониду, дальнему родственнику царицы. Воспитатель был человеком сурового нрава, и первоочередной задачей для него стало отучить ребенка от изнеженности, привитой ему матерью и кормилицей Ланикой, женщиной знатного происхождения и подругой его детских игр.

В гувернеры Александру назначили некоего Лисимаха, акарианца, привезенного Леонидом из Эпира. Он был вторым из воспитателей. В нем не было ни утонченности, ни шарма, но его высоко ценили среди воспитателей за то, что он считал себя Фениксом*, Филиппа - Пелеем, а Александра - Ахиллом**, от которого происходил род Олимпиады. Именно к Лисимаху, к своей кормилице и матери Александр сохранил свою любовь на всю свою жизнь.

______________ * По Гомеру Феникс - воспитатель ахейского героя Ахилла, участвовавший вместе с ним в Троянской войне. ** Ахилл (Ахиллес) - в "Илиаде" один из храбрейших греч. героев, осаждающих Трою. Мать Ахилла - богиня Фетида, желая сделать сына бессмертным, погрузила его в священные воды Стикса; лишь пятка, за которую Фетида его держала, не коснулась воды и осталась уязвимой. Ахилл погиб от стрелы Париса, поразившей его в пятку.

Среди друзей его детства числились: Леонат, Марсий, Протей и, наконец, Гефестион, которого Александр любил больше других, называя его своим Патроклом*. Мальчики вместе проводили часы учения и досуг, отдавая предпочтение игре в войну.

______________ * Патрокл - в "Илиаде" один из героев троянской войны, друг Ахилла. Убит Гектором.

Филиск, один из преподавателей Александра, предостерегал своих учеников от войн и насилия и учил служить во благо народа и мирной жизни. Платоник Менехм, привлеченный к преподаванию одиннадцатилетнему наследнику престола, обучал его геометрии и числовой метафизике Платона. Однажды, когда он не смог должным образом объяснить преподаваемый урок, Александр потребовал, чтобы тот объяснил ему вкратце, о чем идет речь. И тогда Менехм, чтобы выйти из затруднительного положения, нашел поистине достойный ответ: "В жизни, сказал он, - бывает два разных пути: для царей - короче, для обычных смертных - длиннее. Но геометрия - исключение, она может указать только один путь, общий для всех".

Александр уже с детства проявил себя очень сложным человеком. От природы чувствительный и вспыльчивый, он при жестком и властном воздействии на него становился упрямым, непреклонным и неумолимым. Он обладал железной волей и непокорным нравом. Те же, кто добивались его расположения добром, могли рассчитывать на его дружбу и любовь. К самонадеянному и грубому Леониду он так и не смог проникнуться этими благими чувствами. Изначально он вел с ним войну из-за лакомств, которыми баловали его мать с кормилицей, а чуть позже из-за денег, выдаваемых Александру на содержание, которые он чрезмерно тратил на подарки друзьям.

Он был великодушным и внимательным к любимым людям и невыносимым со своими "мнимыми врагами".

Когда Александру минуло тринадцать лет, отец, желая уменьшить влияние на юношу Олимпиады и воспитателей, бывших на ее стороне, привлек к обучению сына выдающегося философа Академии, истинного ученика Платона (впоследствии отказавшегося от его учений), целенаправленного и мудрого Аристотеля.

Для занятий и бесед их поселили в царской вилле в Миезе, недалеко от рощи, посвященной нимфам. Олимпиада была сильно обеспокоена отъездом сына. Она боялась, что, лишившись влияния Леонида, сын примет сторону отца и выйдет из-под ее контроля. Для царственного же юноши эта поездка сулила не только возможность получить знания, но и почувствовать, наконец, вкус свободы. Правда, свои мысли он ни в коем случае не мог высказать своей матери, которая заставила его перед отбытием дать клятву - остаться верным ей и Эпиру, его второй родине.

Проводив сына в путь, царица принялась за свершение своих замыслов. Главной целью ее жизни было увидеть своего сына на престоле Македонии. Но эти чаяния подвергались опасности при очередном любовном увлечении Филиппа, которое сулило рождение новых претендентов на отцовский трон, конкурирующих с законным наследником.

Во дворце Олимпиаду ненавидели и боялись. Властную, гордую, ревнивую и мстительную царицу опасалась не только придворная прислуга, но и македонская знать. Эта женщина, обладая даже меньшей властью, могла совершать поступки, не укладывающиеся в голове. Стремление увидеть своего сына царем превратило ее в серьезную противницу. Религиозные оргии, которым она предавалась все с большим пристрастием, способствовали формированию ее нового властолюбивого и безудержного характера. Во дворце даже ходили слухи, что коварная Олимпиада довела до безумия Арридея, сына Филиппа от третьего брака с фессалийской красавицей Филинной. В нем она видела главного соперника престолонаследника, и он был не единственной жертвой одержимой жуткими идеями царицы. Она вознамерилась обезвредить каждого претендента (даже косвенно имевшего право на трон Македонии), лишь бы достичь своей цели.

Оставив отцовский дворец полным интриг и вероломства, Александр отправился в Миезу. Туда же приехал и сорокалетний философ со своими воспитанниками и помощниками - Феофрастом и племянником Каллисфеном. Аристотель также привез с собой из родного города Стагира ровесника Александра, Никанора.

Во время занятий, чтобы придать им некоторую живость, к обучению были привлечены и юноши из македонской знати, проживающие в Миезе. Они были не столь многочисленны, чтобы препятствовать тесному контакту учителя со своим царственным учеником. Аристотель обучал его не только философии, географии и медицине. Он также приобщил своего юного ученика к тайнам более глубокого учения, которые философы называют "устными и скрытными" и не предают широкой огласке.

В Академии Платона восхищались мудростью Заратуштры, но реформатор Аристотель, создавший новую метафизику в противовес старой, исследовав факты учения мидийского пророка, выдвинул предположение, что корни пропагандируемого им вероучения уходят в далекое прошлое и по обрядовому значению близки к "учению магов". Великий философ после этого открытия стал одержим идеей раздобыть и изучить логии, содержащие в себе секреты их древнего культа.

Об этом культе философ поведал и своему ученику, образ мыслей которого был не по возрасту серьезным и возвышенным. Но желал ли мудрец взять в свидетели своих мыслей молодого и не испытанного жизнью юношу? Или же все, что произошло, было по воле судьбы? Пожалуй, это предстоит решить читателю....

Была весенняя пора, самое лучшее время года в Миезе. Ранним утром, когда до занятий было еще далеко, Аристотель, выбрав для встречи укромный уголок царской виллы, стал дожидаться прихода гонца.

Ученый муж размеренными шагами прохаживался по уединенной тропинке. Человек, которого он ожидал, прибыл много позже назначенного часа. Эта задержка встревожила уравновешенного и терпеливого мудреца. - Что вам помешало вовремя явиться на встречу? - насупив брови, сердито спросил Аристотель. - Многое.... Проделать столь дальний путь - нешуточное дело, - с заметным греческим акцентом проговорил гонец. - За это вам платят, - сухо отозвался ученый. - Не столь много, чтобы ставить свою жизнь под угрозу... Ну, хватит вам сердиться! Я здесь, жив и невредим, а главное - благополучно доставил послание. - Тут он достал из дорожной сумки, висевшей у него на плече, пакет и протянул его собеседнику.

Аристотель взволнованно взял послание, сел на каменную скамью и, раскрыв пакет, просмотрел его содержимое. Внутри находились несколько деревянных табличек со сложным пиктографическим письмом, язык которого был известен философу. Лицо его, прежде хмурое и настороженное, постепенно прояснилось. Гонцу, исподволь наблюдавшему за чужеземцем, показалось, что глаза того заискрились от увиденного в послании. Прежнее расположение духа вернулось к мудрецу, и он стал более учтивым к пришельцу. - Ты исправно выполнил поручение. Вот, возьми это, - и протянул ему мешочек с двадцатью драхмами*.

______________ * Драхма - серебряная монета весом в 4,36 г, распространенная в Аттике и Афинах в VI - IV вв. до н. э.

Гонец взял деньги и поклонился в знак благодарности. - Всегда рад услужить вам. - Какую же услугу может оказать этот неотесанный варвар? спросил Александр, приближение которого не было замечено ими. - Неотесанный варвар? - возмутился гонец. Он хотел было обрушить свое негодование на дерзкого юношу, но Аристотель вовремя вмешался в назревающую ссору. - Не обращай внимания на его слова. Он так говорит по молодости. - Но... Ступай. Если ты мне понадобишься, я дам знать.

Мужчина подавил свое возмущение и добавил на прощание более спокойным тоном: - Вы знаете, где меня найти. До встречи!

Гонец ушел столь же быстро и незаметно, как и появился, оставив философа наедине со своим учеником. Однако Аристотель не собирался отчитываться перед царским сыном. Подложив сверток под мышку, он быстро зашагал по направлению к дому. Его поступок рассердил вспыльчивого юношу. И он последовал за учителем, чтобы получить от него объяснение. Обладая крепкими и сильными ногами, Александр быстро нагнал ученого. - Может быть, скажете, какого рода услугу оказывал вам этот человек? - Это не касается тебя, молодой человек, - не замедляя шага, пренебрежительно бросил тот. Все, что происходит в доме моего отца, касается и меня. - Занимайся лучше своими уроками и не вмешивайся в дела других. - Вы говорите так, словно пытаетесь скрыть от меня нечто важное. - Ничего я не скрываю. Будет лучше, если ты забудешь все, о чем услышал и что увидел сегодняшним утром. Забыть?! - воскликнул Александр. - А что если вы причастны к чему-то, что может навлечь беду на моих родных и отца?

Это заявление заставило Аристотеля остановиться. Он испытующе взглянул на ученика. - Никто не готовит здесь заговора ни против твоего отца, ни против твоих родных. - Он продолжил путь, не обращая внимания на ученика и, проследовав в дом, прошел к покоям, отведенным ему. - Если вы не покажете мне содержимое пакета, я отныне буду считать вас предателем, - находясь уже у двери преподавателя, резко сказал царский сын.

Аристотель устало вздохнул. Он знал характер Александра, его упрямство, настырность и непреклонность перед поставленной целью. Знал, что своей пренебрежительностью навлечет на себя презрение подростка и станет его врагом, тогда прощай надежда войти в его доверие и воспитать его в панэллинском духе. Вспомнив о своем стремлении, преподаватель переменил тон разговора. - Куда пропали уроки этики, мой юный друг? Разве тебе воспитатели не говорили о том, что следует быть учтивее со старшими? - Меня научили всему, что считается благопристойным для наследника. Но и вам, почтенный учитель, следовало бы знать меру соблюдения тайн, по крайней мере, на то время, пока вы живете здесь в качестве преподавателя.

Аристотеля, конечно же, не устрашили завуалированные угрозы мальчугана. Но его упрямство могло навлечь на него большие беды, чем показ полученного послания. - Дело твое, молодой человек, но, поверь мне, увиденное не стоит твоего внимания.

С этими словами ученый муж подошел к столу, раскрыл пакет и извлек оттуда письма. Разложил их и показал навязчивому ученику. Однако тот ничего не понял из пиктографических рисунков. - Что это? - удивленно поднял он глаза на учителя. - Ты требовал увидеть, а не объяснить, - тонко подметил философ.

Юноша покраснел, поняв, что загнан в тупик, и чтобы выйти из положения, он надменно рассмеялся. - Не думал, учитель, что вас привлекает всякая бессмыслица вроде картинок и причудливых рисунков. Теперь-то я понимаю ваш отказ показать мне это. Вы опасались быть высмеянным. - Ты издеваешься над тем, чего не понимаешь, - рассердился ученый и поспешно собрал со стола таблички. - Ну, так объясните мне, раз я такой непонятливый.

Аристотель понял, что попался в ловушку ученика, но не собирался отступать. Свой правдивый ответ он облек в такую простодушную наивность, чтобы сказанное показалось безынтересным слушателю. - Срисовка из религиозной книги варваров? - изумился Александр ответу. - Да что вы! Я никогда не поверю, что вы занимаетесь такой ерундой! - Это не ерунда, мой юный друг. Тебе еще многому предстоит научиться. - Приезжая в Миезу, я и не предполагал, что буду брать у философа уроки изобразительного искусства. Его язвительный тон задел мудреца за живое. - В этих рисунках больше мудрости, чем ты полагаешь... - Философ с трудом удержал правдивый ответ, готовый сорваться с языка. - Если я ее не вижу, значит, там нет мудрости. Мой друг, ты слишком возгордился крохами своей учености. Не забывай, что безгранично неведение человеческое в бесконечном мире познаний.

В голосе мужчины почувствовалось несвойственное ему волнение, что не ускользнуло от острого слуха Александра. - Учитель, я бы хотел, чтобы вы были откровенны со мной. Не хочу, чтобы ваши тайные знания принесли несчастье моему дому. - О, великий Зевс! - воскликнул философ. - Какой же ты подозрительный, Александр! Но эта черта твоего характера не возвеличит тебя, а принесет только беды. Умей же доверять тем, кто желает тебе добра. Я не стал бы причинять вред ни тебе, ни твоей семье, даже если в награду за это мне сулили бы владычество над всей Ойкуменой*! - Я не хотел вас оскорбить... - Как много мы совершаем поступков, сами того не желая. Но ты возвел достаточно напраслин на меня сегодняшним утром. Потрудись же впредь думать, прежде чем обвинять других в предательстве и измене.

______________ * Ойкумена - населенная часть Земли. В представлении древних греков в Ойкумену входили Южная Европа, Северная Африка и Азия, вплоть до долины Инда.

Преподаватель пристыдил своим увещанием юношу, и он, больше ничего не произнеся, покинул комнату. Удостоверившись, что больше никто не следит за ним, Аристотель снова выпотрошил содержимое пакета и приступил к изучению содержания послания. - Владыка всей Ойкумены, - сердито повторил Александр слова учителя. - Как бы не так!

Взяв с собой лук и колчан со стрелами, он под предлогом охоты покинул дом. Уединенным местом для своих размышлений наследник выбрал фруктовый сад, разбитый на склоне горы у царской виллы. В раздумье он не заметил, как добрался до вершины горы. Отсюда открывался великолепный вид на долину, где находились царские угодья. Чуть поодаль располагались дома вассалов и крестьян. Равнину рассекала на несколько частей горная река, которая образовала небольшое озерцо с кристально чистой водой, окаймленное пышными садами и пашнями. Долину обрамляли дикие горные цепи, покрытые дубовыми и сосновыми лесами, где водились кабаны и медведи, и другие животные, предназначенные для охоты.

Подставив лицо весеннему ветерку, Александр с восторгом любовался чарующим пейзажем. Его слегка завитые, полудлинные темные волосы с симметричным пробором фрагисом, чуть растрепывались от слабого дыхания ветра. Кожа его была столь светлой, что порой белизна ее от загара местами переходила в красноту. Светлые глаза его искрились от воодушевленного состояния души. Он представил себя на миг властителем не только Македонии, но всех земель мира. Благодаря Аристотелю он воспринимал мир как единое целое, но в осуществлении этой мечты были грандиозные пропасти, разделяющие людей. То были национальные различия жителей Ойкумены. Предотвратить все междоусобные войны могло лишь смешение народов, что создало бы новые традиции, обычаи, культуру и религиозные воззрения - все это сплотило бы людей в едином мире. И себя Александр видел властелином этого безграничного мира, а Македонию, свою родину, лишь небольшой его частью. Достигнуть этого было нелегко, здесь нужны были не только нерушимая, железная воля, но и жгучее желание перемен. Добиться цели можно было лишь войной. Но царский сын не страшился войны. В душе он был борцом, готовым, невзирая на все трудности, осуществить свой замысел. Его честолюбивые мысли подкрепляла жажда славы, не всякой славы, а той, которой не мог достигнуть ни один из героев былых времен. Потос* Александра толкал его совершить великие деяния. Подобно своим предкам Гераклу** и Ахиллу, он желал рисковать жизнью, чтобы достичь аретэ***.

______________ * Потос - побуждение, влечение. Потос приводил героев к аретэ. ** Геракл (Геркулес) - герой греч. миф., сын Зевса и смертной женщины Алкмены. Предок Александра по отцовской линии через Карана, легендарного основателя македонского царства, потомка Геракла в 16-м колене. *** Аретэ - (букв. доблесть, добродетель) в понимании Аристотеля и Александра присущее героям чувство долга, более важное для них, чем знатность происхождения или богатство.

Всего лишь год прожив вдали от матери, у которой главенствующую роль всегда занимал Эпир, Александр перестал смотреть на мир ее глазами. Он, подобно новорожденному, впервые открывшему глаза, увидел и воспринял мировое пространство как единое целое.

Г л а в а 10

МЕЧТАТЕЛЬНЫЙ МАЛЬЧИК И МУЖ-МЕЧТАТЕЛЬ

Между человеком образованным и

необразованным

такая же разница, как между

живым и мертвым. Аристотель

Минуло два года.

Александру исполнилось шестнадцать лет. Он все еще жил и проходил обучение в Миезе. За прошедшее время он успел сдружиться со своим учителем, который каждый раз своими познаниями и глубокими суждениями приводил в восторг чувствительного царственного юношу. В те же годы друга Аристотеля, правителя Асса* - Гермия из Атарнея, постигла горькая участь. Плененный персами, он под пытками был предан смерти. Известие это сильно потрясло философа, который проработал в Ассе три года, прежде чем переселился на остров Лесбос. Правитель Гермий в свое время помог ему, но чувство, которое мудрец испытывал к этому гордому человеку, было большим, чем обычная признательность. За годы, прожитые Аристотелем в Ассе, между ним и правителем завязалась крепкая дружба. Скорбь свою философ излил в поэме, посвященной аретэ, которую Александр услышал из первых уст.

______________ * Асс - город в окрестностях Атарнея на северо-западе Малой Азии.

Царевич, узнав характерные качества этого ученого мужа, впервые понял, что возвышенные чувства, испытываемые им, стремление к созданию бессмертного и божественного, к постижению высшего блага, были присущи и его учителю. Ему казалось удивительным, что человек, достигший такого величия, все еще продолжал расти и совершенствоваться. Аристотель же видел в Александре будущего гегемона эллинов, могущественного властителя всей Европы. Он желал не только просветить юношу и передать ему знания, которыми сам обладал, но главное - воспитать в нем твердого духом человека, способного по достоинству воздать нравственному духу подлинного грека и отличить его от варвара. Он стремился привести его к пониманию и зародить в нем любовь к Элладе. Именно с этой целью Аристотель пробудил в юноше восхищение гомеровским эпосом. Хотя царевич уже знал Гомера, но пониманию того поэм научил его философ. Он придавал этому большое значение и составил для Александра собственное издание греческого поэта, которое впоследствии стало спутником во всех его походах.

Александр имел большое пристрастие к искусству, особенно к театру. Еще живя в Пелле, он познакомился со многими блестящими актерами. У него также была огромная тяга к изучению наук, но он испытывал еще большую жажду к чтению.

В произведении Ксенофонта* "Киропедия" Александру впервые предстал образ идеального властелина. От Ктесия** он узнал о великолепии Востока, а от Геродота*** получил представление о персидских войнах.

______________ * Ксенофонт - (ок. 430-355 гг. до н. э.) др.-греч. писатель и историк. Основные исторические сочинения - "Греческая история", "Киропедия", "Анабасис" и др. ** Ктесий из Книда - придворный врач персидского царя Артаксеркса II. Прожил 17 лет при персидском дворе. После возвращения на родину осветил увиденное им в книге "Персидская история". *** Геродот из Галикарнасса - (между 490 и 480 - ок. 425 гг. до н. э.) др.-греч. историк, прозванный "отцом истории". Автор сочинения, посвященного описаниям греко-персидских войн с изложением истории государства Ахеменидов, Египта и др.; дал первое систематическое описание жизни и быта скифов.

Стремление к познанию Персии и других дальних стран проистекало отчасти от интереса к истории, а также географии. Еще в свои юные лета в Пелле Александр познакомился с персом Артабазом, наместником провинции, названной Геллеспонтской Фригией, после восстания сатрапов бежавшим вместе с семьей из родовой области и нашедшим убежище у Филиппа Македонского*. От него царевич узнал об обычаях и рыцарских нравах многонациональной Персидской державы.

______________ * Восстание сатрапов в Персидской империи произошло в 352 г. до н. э.

Однако взгляды преподавателя несколько отличались от воззрений ученика. Дух греческого мудреца противоречил устремлениям юноши к слиянию народов. Если первый желал видеть мир как единое целое с господством греческой культуры, то последний вожделел объединить не только государства, но и культуры народов.

Возможно, трагическая смерть Гермия стала причиной того, что Аристотель очень часто начал противопоставлять греческое государство персидскому, где, по его мнению, царило насилие и властвовала тирания. Но эти взгляды не совпадали с представлением Александра о Персидской империи. Ученик превзошел учителя. Последний перешагнул национальные рамки в метафизическом, естественно-научном и религиозном плане, но все его мысли сводились к тому, что достичь неба возможно только поднявшись на вершину эллинской культуры. Но Александр оказался более универсальным в своих представлениях. Идея общечеловечества, направленная на пользу мировой империи, глубоко засела у него в голове, и открыто отказавшись от аристотелевской непоследовательности, касающейся эллинов, он принялся за осуществление своих космополитических планов.

В дальнейшем эти разногласия во взглядах приведут к разрыву отношений между учеником и преподавателем, но пока стремления царского сына к власти и виды его на будущее мира не несли, по мнению Аристотеля, ничего предосудительного и противоречащего его собственным соображениям.

Философ уделял большое внимание обучению географии, лелея тайные желания видеть своего воспитанника властителем Европы и Азии. Рассматривая мир на карте, Александру казалось, что его легко будет завоевать. Однако на пути у него стояло множество препятствий, которые ему предстояло преодолеть.

Знакомство Александра с учением магов началось в один из обычных летних дней, когда он, прогуливаясь по ночному саду, забрел слишком далеко от дома. Мысли его были заняты планами на будущее. Царевича огорчали вести о блестящих победах отца, он боялся, что его замыслы останутся неосуществимыми и мир достанется ему не путем завоеваний и свершения доблестных деяний, а в наследство, и венец славы, о котором он вожделел, возложат на голову победоносного Филиппа Македонского.

Царь готовился идти на Персию, избрав мотивом войны возмездие за разрушенные святилища богов во время греко-персидских войн*. Конечно же, этот предлог, несший на себе религиозный отпечаток, был идеальным, и подсказан он был Филиппу неким греком по имени Исократ, который руководствовался общегреческими интересами. Но пока эти планы необходимо было отложить на неопределенный срок, так как царь Македонии готовил поход на Перинф.

______________ * Греко-персидская война состоялась в 500-449 гг. до н. э. с перерывами, при правлении персидского царя Ксеркса I, завершилась победой греков. Храмы были разрушены в 480 г. до н. э.

Прогуливаясь по саду, Александр тяготился мыслями о планах отца. С мрачными думами он забрел в безлюдную часть царской виллы. И тут неожиданно ночную тишину прорезал грубый мужской голос. Мужчина старался говорить шепотом, но в сильном возмущении порой повышал свой голос, и тогда можно было услышать в его греческом говоре заметный акцент.

Царственный юноша зашагал в сторону голоса и, достигнув того места, притаился у ствола ветвистого дуба. - Я проделал столь долгий путь, полный опасностей, претерпел столько лишений, а вы мне в награду за это даете всего лишь два статера*? - Это награда, а не плата за твою работу, - узнал Александр голос своего преподавателя. - Скажите спасибо, что я еще взялся за ее выполнение. Никто другой на моем месте не стал бы рисковать проделать такой дальний путь от Персополя до Миезы, чтобы доставить столь ценный предмет...

______________ * Статер - золотая монета весом в 8,72 г, распространенная в Афинах с конца VI в. до н. э.

"Персополь?" - удивился Александр, услышав название столицы Персидской державы. - Перестань завышать цену своих услуг. Мы ведь уже условились. Так зачем же нарушать или роптать на данный уговор? - Уговор этот вы заключили с Розбехом, а не со мной. - Ты лишь составная часть нашего соглашения, надменно заметил ученый. - А посему жалуйся на своего хозяина. С меня ты уже взял причитающееся... Розбех ничего больше не просил передать мне? - Ах да! Чуть было не забыл! Только устное послание. - Гонец оглянулся по сторонам и, не увидев никого поблизости, сказал: - Кшарт, кшатра, кшаятия...

Аристотель повторил эти слова вслух, чтобы запомнить их. - Хозяин сказал, что вы сами поймете, о чем идет речь. - Это все? - отчего-то разволновался философ. - Да. - Ну, тогда ступай! Смотри, чтобы тебя никто не заметил, - наказал ученый удаляющемуся чужеземцу.

Как только гонец исчез из поля зрения, Аристотель поспешил в дом. Следом за ним, держась чуть поодаль, отправился и царевич. Всю дорогу ученый тихо повторял слова, переданные ему гонцом. Наконец добрался до дома, проследовал в свои покои и уединился там.

Домашняя прислуга не обратила внимания на то, что у мудреца в руке было копье, оружие, обычное в те далекие века. Но Александр, следовавший за преподавателем с самого места встречи, знал, что именно ради этого оружия и был проделан столь дальний путь гонцом.

Царевич прошел в открытую галерею, куда выходили двери комнаты философа. Он бесшумно приблизился к полуоткрытой двери и стал присматриваться.

Аристотель, подойдя к своему рабочему столу, долго и усердно что-то искал. Затем, найдя искомый предмет, начал читать и отчего-то сердиться. Нет, опять не то! - возмутился он. - Где же они? Куда я их припрятал? Ага! Вот они! - и начал вслух произносить чужеземные слова. - Абикарис ... асега... аспа... хасия... каренах*.... Нет, не здесь.... - ученый вновь принялся за поиски. Нашел еще одну схожую табличку и начал перечитывать их и, в конце концов, обнаружил нужные слова: - Кшарт, кшатра, кшаятия! Ну, наконец-то! - облегченно вздохнул он. - И что же они значат? Так-так... Кшарт - мир, преуспеяние, клятва, магическая сила, отвага, победа.... Второе слово - означает власть, и последнее - это царь, правитель страны, глава ее вооруженных сил и судья. И что же в итоге у нас получилось? - Он думал несколько минут, прежде чем загадка послания открылась ему. - Значит, магическая сила избранного народа принесет власть над миром отважному царю. - Мудрец взял в руки копье и со вниманием осмотрел его наконечник. Неужто он все же раздобыл это сакрально-мистическое копье? - не веря своим глазам, сказал он.

______________ * Пастбища, лошадь, камень, божественное смешение, правда (авест.).

"А если Розбех меня обманул? - засомневался ученый в правдивости своего соглядатая. - Но ведь до сих пор он никогда не подводил меня. Столько лет он исправно выполнял мои поручения. Нет! Розбех не мог солгать мне. Это действительно то знаменитое копье Арбака*! Невероятно! И все же мне с трудом верится, что это, в самом деле, оно! Ужели мои многолетние усилия были ненапрасными? И я наконец-то добился своего! А что если это всего лишь искусно сделанная подделка победоносного копья?" - снова им овладели сомнения.

______________ * Арбак - мидийский царь, воспользовавшийся изнеженностью царя Сарданапала, объединился с царем Вавилонии и освободился из-под ассирийского ига. По другим источникам, это была заслуга Киаксара (Хувахшатра), сына Фраота царя Мидии (ок. 625-585 гг. до н. э.). Аристотель более полагался на сведения Ктесия из Книда, писания которого противоречили геродотовской истории.

Ученый мог бы глядеть на это редкое оружие часами, но его занятие прервал племянник Каллисфен, постучавшийся в дверь. - Уже поздно, дядя. Вы не собираетесь почивать? Завтра нам с первой зарей вставать. Вы не забыли про поездку в горы? Дядя, вы в порядке? - не получив ответа, с тревогой спросил тот. - Да, Каллисфен. Ты иди отдыхай, я уже заканчиваю работу.

Племянник, больше ничего не сказав, удалился к себе. Аристотель, задержавшись еще на несколько минут, также покинул комнату.

Убедившись, что в помещении больше никого нет, Александр пробрался внутрь. Сперва он просмотрел таблички с записями, затем приступил к осмотру копья. На вид оно было самым обыкновенным, но сила, заключенная в нем при его изготовлении, могла сокрушить надежные стены и мощные укрепления городов-крепостей, не говоря уже о том, сколь быстро оно способно было принести гибель человеческой плоти.

Еще жила легенда о том, как мидийский царь благодаря этому копью одолел и разрушил мощное Ассирийское царство.

С помощью интриг и подкупов со стороны ученого-философа оно попало к нему и оказалось в руке любопытного, смелого и целеустремленного юноши, мечтавшего завоевать весь мир и создать единую мировую империю.

"Стоило ли давать столько денег за это старое и никчемное копье? оценивающе разглядывая оружие, подумал Александр. - По-моему, в нем нет ничего сакрально-мистического. Этот Розбех, или как там его, искусный лжец.... Как мог учитель поверить ему?"

Он притронулся к наконечнику, и острый конец металла порезал ему пальцы. Рана была не столь глубокой, да и крови было немного, но зато боль была нестерпимой. Александр выронил копье из рук и сжал рану, но болевое ощущение не прошло. Оно стало настолько невыносимым, что взгляд царевича помутнел и голова закружилась. Он прилагал усилие, чтобы не потерять сознание, но все старания оказались напрасными. Все вокруг закружилось, в глазах потемнело, и юноша без чувств повалился на пол...

Долгое время вокруг него царила тьма, но внезапно откуда-то издалека засиял дрожащий луч света. Александр, почувствовав прилив сил, поднялся на ноги. Темень, окружавшая его, была необычной. Она давила на сознание и вызывала душевную тревогу, больше похожую на страх. А луч, сияющий вдалеке, манил к себе, согревал душу и давал надежду. К этому самому свету и зашагал растерянный царский сын. Однако чем больше он старался приблизиться к этому трепетному свету, тем быстрее это сияние отдалялось от него. Наконец, устав преследовать сияние, он остановился. Отдаляющийся свет также перестал убегать. Александр прекратил преследовать это сияние. Он осознал, что скорость его ходьбы слишком мала и ему не достигнуть спасительного света. Зашагал в обратном направлении, полагая, что свет станет следовать за ним. Однако этого не произошло. Сияние постепенно начало тускнеть и превратилось в маленького светлячка. - Вот в этом и заключается ошибочность твоего суждения, - послышался мужской голос из темноты. - Кто тут? - оглядываясь по сторонам, спросил Александр. - Всезнающий, - отозвался голос. - И что же ты знаешь? - Все! - с уверенностью ответил тот. - Тогда скажи, где я? - Нигде.

Юноша удивился ответу. - И как мне выбраться из ниоткуда? - Никак. Как это? Значит, я навсегда останусь здесь? - Не ты должен выбраться отсюда, а ниоткуда должно отступить от тебя. - И когда же это произойдет? Никогда. - Это значит, что я никогда не выберусь отсюда? - Нет. Это означает, что пустота никогда не покинет тебя. - Абсурд! - воскликнул Александр. - Как может нечто пустое еще и покидать! Пустого не существует!

- Я не сказал пустое, я сказал пустота. Она всегда прозрачна и

темна. Ты не сможешь созерцать ее, но она всегда будет следовать за

тобой, чтобы в нужный час ты вернулся к ней. - А что будет после

этого? - Ничего. - Значит, тот час уже настал? - Не настал,

бесстрастно отозвался всезнающий. - Тогда что же мне сейчас делать?

Ждать и думать. - Как долго? - Сколько понадобится. - И о чем же мне

думать? - Сам догадайся.

Александр присел и уставился на отдаленную светлую точку.

"В какую же историю я вляпался, - подумал он. - Сначала свет от меня почему-то убегал, а теперь еще и этот всезнающий, толком ничего не может мне объяснить. Надо же было этому случиться именно со мной, именно сейчас, когда я осматривал копье... Копье!!! - вспомнил он. - Неужели это оно отправило меня сюда?.... Но возможно ли это? - спросил он себя с сомнением. - Учитель говорил, что оно мистическое. Нет, в это с трудом верится. Разве такое возможно? А почему бы и нет? Аристотель не стал бы тратить столько усилий и денег, если бы не был уверен в этом. Он ученый и полагается больше на истинные знания, чем на интуицию и домыслы, а это означает, что копье действительно обладает небывалой силой! Ну и что? Чем это открытие может помочь тебе выбраться отсюда? Боюсь, что я застрял здесь навечно. А что если это не предположение, а суровая реальность? - Он печально вздохнул. - Не надо было мне без разрешения прикасаться к этому оружию. Слышал ведь о его странностях, так нет, обязательно нужно было совать нос туда, куда не следовало. И что же мне теперь делать? Ждать здесь бесполезно. Звать на помощь тоже... Никто не услышит.... Но почему, собственно, я, наследник трона Македонии, должен кого-то звать на помощь? Разве я сам не способен одолеть своих врагов? Разве я не Александр - будущий властитель мира? Вот только кого мне надлежит одолеть - пустоту или темноту? - Он усмехнулся. Нелепость какая-то! Если не с кем сразиться и не от кого ждать помощи, тогда уж лучше вызвать на поединок всезнающего. Он ведь существует! Значит, его можно и одолеть!" - Эй, всезнающий! - позвал юноша, поднявшись на ноги. - Ты здесь? - Здесь, - словно эхо отозвался тот. - Я желаю сделать тебе вызов! Сразимся в поединке, и кто проиграет, исполнит любое желание другого. - Я не могу сделать этого, - со смешком отозвался всезнающий. - Я не принадлежу к материальному миру. - Нет? Но ведь я слышу тебя. - А кто сказал, что голос является материей?

Вопрос ввел юного царевича в замешательство. - Тогда что же мне делать? - Думать и решать. - Я уже думал, - сердито проговорил Александр. Думал, но ни к чему так и не пришел. - Значит, мысли твои не подкреплены желанием выбраться из объятий пустоты. - Я хочу это сделать! И я сделаю это! И ни ты, ни твоя пустота не помешают мне! - Ты слишком полагаешься на свои силы, но ты даже не можешь осилить свой страх. Как же ты собираешься покинуть нигде? - Я ничего не боюсь, - отважно сказал Александр. - Страх это всего лишь порождение нашего разума, а моя воля умеет подчинять мой разум. - Если твоя воля столь сильна, исполни же собственное желание обрести свободу. И если тебе это удастся, я награжу тебя такой силой, о которой ты и не мечтал. Но если ты не осилишь эту задачу, то останешься здесь навсегда!

Царевич смежил веки и сосредоточил свое внимание на собственном желании освободиться от объятий мрака. Чем сильнее разгоралось в нем это желание, тем меньше становилась область мрака. Свет, к которому он изначально стремился, стал потихоньку приближаться к нему и увеличивать сферу сияния.

Александр все еще стоял с сомкнутыми веками, но чувствовал приближение света. Постепенно темень отступила, и окружающее пространство залило яркое сияние. - Ты проявил небывалую волю, - послышался голос всезнающего, - и за твою умелость я, как обещал, вознагражу тебя. Отныне ты обладаешь силой избранного народа, и эта мощь поможет тебе достигнуть желаемой цели в жизни. Но помни, если ты усомнишься в своих силах, или же, возгордившись, посчитаешь, что сможешь также одолеть пустоту, тогда мрак, следующий за тобой по пятам, заберет тебя к себе. А теперь, - проговорил он после непродолжительного молчания, - открой глаза и взгляни на мир иначе.... Открой глаза... - Открой глаза, Александр, - услышал он подле себя знакомый голос.

Осторожно разомкнул слипшиеся веки и недоумевающе осмотрелся по сторонам. Обстановка напомнила ему комнату учителя, да и сам он был тут. Склонившись над бесчувственным юношей, Аристотель пытался привести его в сознание.

Наконец первое чувство растерянности отступило, и Александр пришел в себя. На вопрос о произошедшем он так и не дал вразумительного ответа, но с виноватым видом извинился перед учителем за вторжение. - Ты следил за мной? - пытаясь сдержать свой гнев, спросил философ. - Я прогуливался и услышал ваш разговор с этим человеком... варваром...

Аристотель побледнел. - Что конкретно ты услышал? - Я немного слышал, практически ничего, - принял тот невинное выражение, и изъяснился любимым методом учителя - говорить об одном и том же и да, и нет.

Однако ученый слишком хорошо его знал, чтобы попасться на это объяснение. Да и метод отговорки ему был прекрасно известен. Он прошел к экседре, сел на сиденье и подозвал к себе ученика. Пристально взглянул ему в глаза и применил эвфемизм, чтобы добиться правдивого ответа. Грубый и осуждающий тон исчез, сменившись более мягкими выражениями. - Александр, я спрашиваю тебя о вчерашних событиях не для того, чтобы судить твои поступки, а затем, чтобы не впасть в немилость в твоих глазах. Истина - это соответствие мыслей действительности. Твои же слова и мысли противоречат реальным поступкам. Если ты стал случайным свидетелем деловой встречи, мой тебе совет, забудь все, что слышал и видел, это пойдет тебе во благо.

Воспитанник смущенно опустил глаза. - Боюсь, что забыть все мне будет не по силам.

Мудрец насторожился. - Что именно ты не можешь забыть? - Тот молчал. Ну же, говори. - Мистическую силу копья.

Аристотель не ожидал услышать такое. Он надеялся, что любопытство ученика ограничится лишь случайно подслушанным разговором с гонцом, но тот пошел еще дальше, - осмелился следить за ним и в доме. Отпираться и вводить его в заблуждение не имело смысла. Александр все равно не поверил бы, а что еще хуже - навыдумывал бы себе немыслимое и случайно, а может быть и преднамеренно, мог поведать об увиденном и услышанном кому-нибудь другому. И тогда неизвестно, как бы сложились обстоятельства, но уж точно не в его пользу. Но сказать правду для Аристотеля было равносильно признанию идеалистического направления философии, являющегося верным союзником и помощником религии, выше материализма. Ученый муж колебался между идеализмом и материализмом, хотя в вопросе - что считать истинным знанием, он придерживался материалистических познаний. Признание своих намерений и мыслей по отношению к оружию "власти", выкованному магами, с соблюдением тайных ритуалов, привело бы к путанице и сомнениям по отношению к философу, но молчание грозило обернуться осуждением в измене (что уже однажды имело место). Размышляя о последствиях своего молчания, мудрец принял решение раскрыть ученику тайну копья. - Сядь рядом и выслушай историю этого оружия.

Александр сел рядом с преподавателем и с любопытством уставился на него. - Предыстория этого копья насчитывает несколько сотен лет, - начал ученый свой рассказ. - Как гласит легенда: "жрецы народа, пользующегося благоволением богов, выковали из небесного камня оружие, наделенное силой власти". Конечно, вся эта история с первого взгляда кажется несколько преувеличенной. Но несколько лет своей жизни я посвятил поиску истины. - И что? Легенда подтвердилась? - нетерпеливо спросил слушатель. - Не торопись с выводами, мой юный друг. Прежде чем тебе станут ведомы тайны этого оружия власти, я хотел бы спросить тебя: что ты знаешь о магах? - Это, кажется, жрецы, последователи Зороастра. - Только некоторые из них. На самом же деле маги - это племя, живущее в Верхней Мидии на земле, именуемой равниной магов. На протяжении тысячелетий они являлись хранителями культа Великого Змея. В отличие от маздаяснийцев кефенов*, лишь обожествлявших солнце, луну, землю, воду, ветер и огонь, маги способны управлять четырьмя природными стихиями. Они обладают небывалой силой, и именно эта мощь была сосредоточена при изготовлении копья. С его помощью и была покорена непобедимая Ассирийская держава. - Если память мне не изменяет, учитель, то мидяне совершили это в союзе с Вавилоном. - Союз этот был лишь формальным подтверждением того, что Вавилон не ополчится против Мидии, и подобно предавшим их скифам** не перейдет на сторону врага. Мидия настолько сильна, что способна одолеть неприятеля и посильнее Ассирии. - Но кефены все же оказались сильнее них, раз сумели завоевать Мидию. - Никто не может одолеть мидийцев, кроме самих мидийцев. Кефены не смогли бы осуществить это, если бы не сумели найти предателя. - Гарпага?! - хорошо знакомый с историей, сказал Александр. - Но царь Астиаг*** сам виноват в этом. Если бы он не убил сына Гарпага и не скормил ему его мясо, то ничего этого не произошло бы. - Не верь этим басням, мой друг. - Но ведь Геродот пишет... - Не все из написанного им соответствует действительности. Вспомни, кто был его осведомителем? - Зопир! Кефен! - Вот именно. Им нужна была хорошая отговорка или причина предательства, и они искусно ее выдумали. И мало того, эту ложь они стали распространять в широкие массы людей. Истина стала известна лишь немногим. Правда же заключается в том, что Гарпаг принадлежал к племени магов, и был советником Астиага. Но царь, последовав примеру отца Киаксара, принял веру Зороастра и отдалил Гарпага от себя. После чего советником в управлении страной и внешней политикой был назначен другой человек, принадлежащий к зороастризму. Одновременно начались гонения членов жреческой касты, принадлежащей к культу Мудрого Змея. Древняя естественная религия магов стала порицаться. Но были и те среди этого племени, которые также перешли на сторону учения Зороастра. И жрецов по-прежнему стали называть магами по названию их племени. - Но при чем тут копье? - Так ведь предательство Гарпаг совершил не ради своей веры, а ради копья власти. - И это ему удалось? - Нет, обманщика и самого надули. Кир**** захватил власть и сокровищницу царя, женился на дочери и наследнице Астиага и укрепился на троне. Но он и не собирался вручать это оружие власти Гарпагу. Он все сделал, учитывая только свою собственную выгоду. С того самого дня Гарпаг стал ненавистен не только мидянам, но и всем магам и зороастрийцам, не говоря уже о маздаяснийцах, к коим принадлежал Кир. Гонимый отовсюду Гарпаг нашел убежище в Лидии, куда он переселился жить со своей семьей. А копье Арбака, которым в свое время было разрушено великое царство, а также покорена и Персида, перешло в руки кефена Кира, сына Камбиса. Этот энергичный и предприимчивый молодой человек основал Персидскую империю. Став обладателем этого мистического копья, сей непобедимый царь подчинил страны, находившиеся в составе Мидийского царства, а также расширил области своего государства. - Как же произошло, что Кир погиб в войне? Ведь копье было при нем. - Он потерял его в реке Гинд, там, где и утонул его священный белый конь. - Потерял в реке? - изумился Александр. - И что же было потом? - Копье нашел один из местных поселян. Он в знак почтения преподнес его главе своего племени. Тот же, знающий о таинственных свойствах этого оружия, немедленно отослал его в Экбатаны***** к своему хорошему знакомому, жрецу-магу, исповедующему зороастризм. Все это произошло после трагической гибели Кира в битве с массагетами******. Престол занял его сын, Камбис II*******, который, полагаясь на свои силы, готовил поход в Египет. Камбис был великим безумцем. Он был столь одержим манией власти, что больше всего страшился потерять ее. Этот страх и толкнул его на безумный поступок. Перед походом он приказал убить Смердиса********, своего брата. - Но ведь он убит после похода. Ошибочное сведение, молодой человек. Кефены вновь облекли эту историю ложью. И все затем, чтобы оправдать жестокость Камбиса и обвинить Гаумату в преступлении против государя, а главное - затем, чтобы скрыть истину о мистическом оружии, дарующем власть. Гаумата оказался тем самым жрецом, кому попало в руки копье. Ему пришлось применить хитрость, чтобы заманить Смердиса в ловушку. Он отрезал себе уши и с жалобой явился к царю. Когда тот поинтересовался причиной такого поступка брата, жрец разъяснил, что стал случайным свидетелем разговора Смердиса с незнакомцем, и в этой беседе они обсуждали план расправы над царем. Камбис, видя пред глазами результат жестокости брата, и не желая больше ничего выяснять, отдал приказ убить его. Совершил он это тайно, дабы не вызвать возмущения в народе, так как Смердиса очень любили. Царский брат погиб от козней, Камбис отправился в поход, а Гаумата стал управителем царского дома. Пока царь воевал с Египтом, Гаумата взошел на трон и провозгласил себя царем, взяв себе имя Смердиса. Узнав эту новость, Камбис немедленно выехал обратно на родину, но, как ты знаешь, погиб. - Но если копье было у Гауматы, как же того смогли убить Дарий с товарищами? - развел руками слушатель. - Опять-таки предатели среди своих, задумчиво проговорил рассказчик. - Кроме Камбиса и мага, об убийстве Смердиса знали еще сатрап Артасир и евнухи Иксабат и Багапат. Последний и предал Гаумату. Сделать это было, конечно, нелегко, ведь во дворец к новому царю, кроме евнухов и жрецов, никого не пропускали. И предателем должен был быть только приближенный Лже-Смердиса. В ночь праздничного дня, посвященного зороастрийскому богу Митре*********, Багапат выкрал реликвию магов и передал ее Дарию, сыну Гистаспа**********. Сам Багапат не пострадал в последовавшем за смертью царя магоубийстве, так как сам был евнухом в царском гареме. За одну только ночь погибли сотни зороастрийских жрецов. Ведь Гаумата преследовал цель распространения зороастризма в Персии. Он был борцом за чистое учение пророка Зороастра. За время его правления по велению царя было разрушено много храмов племенных богов кефенов. Он поступал как истинный адепт зороастризма. Они ведь поклоняются абстрактному богу, не имеющему кумиров, и весь мир в их понятии является храмом бога, поэтому и служение Ормазду*********** должно производиться вне стен храмов, на лоне природы. Этот пантеистический характер зороастрова учения и отличает эту новую религию от древних вероучений кефенов и магов.

______________ * Кефены - так эллины называли персов. ** В 653 г. до н. э. мидяне предприняли поход против Ассирии. Однако скифы (поддержавшие их, в 672 г. до н. э., во время восстания против Ассирии) в решающем бою, во главе с царем Мадиесом, сыном Протофиея, перейдя на сторону врага, стали их союзниками и, вторгшись на земли Мидии, расстроили их планы. Мидяне проиграли, не выдержав борьбы на два фронта. Но позже, в 624 г. до н. э., объединив все мидийские племена, Киаксар (Арбак) нанес поражение господствовавшим в Мидии на протяжении 29 лет скифам и захватил Парфию и Гирканию. В августе 612 г. до н. э. мидяне и вавилоняне, ворвавшись в Ниневию, столицу Ассирии, разрушили ее, после чего господство Ассирии кончилось. *** Астиаг, сын Киаксара (Иштувегу, по данным Ктесия из Книда) - мидийский царь 585-550 гг. до н. э. Во время его правления Мидийская держава пала. **** Кир (Куруш), сын Камбиса, персидского царя. Поднял восстание против Астиага в 553 г. до н. э. и после трехлетней войны занял мидийский трон под именем Кир I (558-529 гг.до н. э.). ***** Экбатаны - греч. название города Хагматана, столицы Мидийского государства. Ныне Хамадан на территории Ирана. ****** Массагеты - саки, предки аланов, группа народностей, живших на берегах Каспийского моря, в ее северной части, урало-каспийских степях. ******* Камбис II сын Кира I - (529 - 522 гг. до н. э.) царь Персидской империи из династии Ахеменидов. ******** Смердис (перс. Бардья) - сын Кира I. ********* Гаумата был убит в мидийской крепости Сикаяуватиш десятого багаядиша (29-го сентября) в 522 г. до н. э. в праздник bagayada - жертвы богу Митре. Гаумата правил всего 7 месяцев. Короновали его в Сузах. ********** Дарий I (Дараявауш), сын Гистаспа (522 - 486 гг. до н. э.) царь Персидской империи из династии Ахеменидов. *********** Ормазд - греч. передача имени Ахура-Мазда.

Как только в народе узнали об убийстве Гауматы и захвате власти, в Мидии, Эламе, Вавилоне, Персии и Маргиане, - везде вспыхнули крупные восстания*. Вся Азия скорбела по его смерти. Ведь Гаумата освободил народ от податей и воинской службы на три года. По существу маг главным образом опирался на знать Запада. И восставших оказалось нелегко усмирить. Это было бы не по силам Дарию, если бы он не завладел копьем власти. - Если бы все это было правдой, то Ксеркс, сын Дария, осмелившийся пойти войной на Элладу, одержал бы победу. Однако этого не произошло. В чем же причина неудачи? Дело в том, что Ксерксу эта реликвия досталась в наследство от отца. Он был настолько занят религиозными проблемами в государстве, что у него просто не хватило времени поразмыслить о значимости и мощи этого мистического оружия. После гонения зороастрийских жрецов их место заняли маздаяснийцы, но правящий царь в отличие от своего предка больше интересовался вероучением Зороастра. Ведь в этой религии была сильная демократическая тенденция, выражающая в некоторой степени чаяния и стремления широкой массы людей. И эта особенность данного верования показалась приемлемой Ксерксу, который желал ослабить родовую знать и укрепить царскую власть при помощи централизации зороастризма. Решился он на этот шаг, памятуя о том, сколь преданно относился народ к самозванцу Лже-Смердису. Однако царь несколько изменил общепринятый порядок и объявил себя главой как Империи, так и жреческого сословия. Почувствовав, сколь быстро в его новой позиции растет популярность, Ксеркс и отважился пойти походом на Элладу. И тем не менее, его надежды не оправдались. Он также, как и в свое время Астиаг, полагался больше на свое умение полководца, чем на силу мистического копья. В поход это оружие не было взято и оно до недавнего времени находилось в подземной сокровищнице Персопольского царского дворца. - Если это так, то как же оно попало к вам?

______________ * Восстание в Мидии возглавил Фравартиш; у сагартийцев предводителем был Читрантахм; персов - Вахаядат; маргианцев - Фрада. Первое сражение между мидийцами и войсками Видарны, полководца Дария, произошло 12 января 521 г. до н. э. у города Маруш (совр. Харунабад) на территории древней Нисаи (Nisaya) вблизи резиденции мага Гауматы, где персы проиграли и отошли в Кампанду (древний Bit Hamban). Решающее сражение между персидской и мидийской армией произошло 7 мая 521 г. до н. э. у города Кундуруш в Мидии, где принял участие сам Дарий I.

Аристотель, охотно рассказывавший историю копья, захотел утаить обстоятельства получения оружия. Однако пытливый взгляд царского сына воспрепятствовал его желанию. Но при всем том мудрец проявил тонкость ума, уйдя от прямого ответа. - Есть у меня один давний знакомый, который служит у царя кефенов, в царском доме. - Розбех? - лукаво посмотрел царевич на ученого. - Так вот, этот человек, - не ответив на вопрос, продолжал мужчина, - в знак признательности за мои услуги... - Какие такие услуги? Ты задаешь слишком много вопросов. Но я по доброте сердечной не стану упрекать тебя в любознательности. В свое время я излечил его старшего сына от тяжелого недуга. И он из чувства признательности с готовностью исполняет мои просьбы. - Но учитель, если обнаружится пропажа копья, то этому человеку не поздоровится. - Он не столь уж наивен и глуп. Он изготовил копию и подменил оригинал. - А если копия та, что у вас, а не в царском хранилище, что же тогда?

Вопрос этот заставил ученого мужа призадуматься. - До сих пор он ни разу не дал мне усомниться в нем, так отчего же мне делать это сейчас? Возможно, вы правы, - вспомнив события, приключившиеся с ним, ответил Александр.

Выражение лица его вызвало подозрение у преподавателя. - Я поведал тебе истину, теперь будь добр, прояви и ты откровенность.

Александр вздохнул, сознавая, что бесчестно поступит с учителем, утаив правду. Он рассказал Аристотелю о своем видении, опуская при этом излишние подробности. Слушатель изменился в лице. - Учитель, зачем вам это копье? неожиданно спросил юный царевич. - Для исследования, конечно же, - не растерялся тот. - По-моему, действие этого оружия уже испытано веками. Стоит ли сомневаться в его силе? - Никто в этом не сомневается.... - В таком случае, его нужно только применить по назначению.... Прошу вас, выслушайте меня, - заволновался юноша, видя, что Аристотель вознамерился воспротивиться его предложению. - Учитель, не вы ли говорили мне о потосе и аретэ? - Да, но... - Это копье и есть потос, о котором вы говорили, и справедливо ли будет такому великому оружию покоиться без дела? Сколько величайших деяний можно совершить с его помощью! - Гомеровские герои совершали их без этого оружия власти. - Власти! Вот именно - власти! Вы ведь сами говорили о единении Ойкумены, о целостном царстве, о возвышении артеев* над другими народами и прочее. И разве справедливо будет обрекать такие высокие и благородные идеи на вымирание? - Он затронул слабую струнку учителя. Александр прекрасно знал, что перед этими доводами философ не устоит. - Я, право же, не знаю...

______________ * Артеи - самоназвание эллинов.

Сомнение, зародившееся у Аристотеля, укрепило надежды царевича. Учитель, я всегда преклонялся перед силой ваших мыслей и знаний, старался оправдать ваши надежды и чаяния. Я стремился быть лучшим среди лучших только лишь затем, чтобы возвыситься в ваших глазах... - Я всегда считал, что ты будешь великим человеком. - Тогда подарите мне это копье, и этим вашим поступком вы докажете свое искренне дружеское отношение ко мне. Подарить? - Вы же ученый.... Ну, проведете вы исследование - и что же? Потом вы даже и не вспомните об этом копье. А мне оно нужно как воину.... как предводителю Македонии.

"Как гегемону эллинов, - подумал мудрец. - А что если он прав? Что если этот шаг поможет возвышению не только Македонии, но всей Эллады? Разве варвары не подвергли нас бедам, и разве они не заслужили должного возмездия? Сама Афина помогла мне завладеть этим копьем. Так почему же не воспользоваться его силой и не показать всему миру могущество артеев? Пусть же Александр с помощью Афины отомстит варварам за нанесенные ей обиды*". Хорошо, я отдам тебе это копье, но только при одном условии. - Слушатель восторженно посмотрел на преподавателя. - Пообещай мне, что воспользуешься силой копья только во благо артеев, чтобы возвеличить их и распространить их господство не только в Азии, но и во всей Ойкумене. - Клянусь богами Олимпа, я сдержу свое слово и сделаю все от меня зависящее, чтобы достичь этой цели.

______________ * В 550 г. до н. э. во время греко-персидских войн были разграблены и сожжены храмы Афины.

Безусловно, давая этот обет, Александр был искренен в своих словах и мыслях. Аристотель воспитал доблестного и великодушного ученика, однако судьба испортила его, но все это произошло значительно позже описываемых событий. А пока Александр, своим воинственным духом и целеустремленностью, являлся прекрасным примером для многих отважных людей.

За годы, прожитые в Миезе, он настолько полюбил учителя и так восхищался им, что это чувство глубокого уважения пронес через всю свою жизнь. Александр говорил, что "Филиппу я обязан тем, что живу, а Аристотелю тем, что живу достойно".

Спустя месяц после вышеупомянутого разговора Филипп призвал сына обратно в Пеллу. Царь выступил в поход против византийцев со своими полководцами Парменионом и Антипатром, вручив Александру царскую печать и предоставив ему право управления страной. Государь оставил с ним Евмея, одного из своих советников.

Когда царь был в походе, неожиданно пришло известие о восстании медов, обитавших в низовьях реки Стримон. Это было первым проявлением храбрости юного царевича. Он с небольшим отрядом подавил восстание, изгнал непокорных с их земель, и, переименовав их столицу в Александрополь, заселил ее другими жителями государства.

Филипп был изумлен, услышав об успешных деяниях шестнадцатилетнего сына. После столь удачного проявления Александром собственных сил и возможностей, царь стал давать ему и другие поручения.

Спустя два года в 331 году в битве при Херонее Филипп назначил его командующим гетайров, одного из фланго в македонской армии. Проявленные в битве отвага и находчивость восемнадцатилетнего наследника решили исход сражения.

Филипп был горд успехами сына, и чтобы наградить его за смелость, послал его вместе с Антипатром в Афины, куда они въехали во главе торжественного шествия, доставившего пленных и пепел павших в сражении воинов. Именно там, в Афинах, Александр впервые ощутил себя победителем и, наконец, уверовал в мощь победоносного копья. Он знал, что эта победа была лишь началом длинной череды блистательных побед, которые в ближайшем будущем ждали его - покорителя мира.

Г л а в а 11

ЖЕСТОКАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ

Хорошо рассуждать о добродетели

не значит еще быть добродетельным;

а быть справедливым в мыслях

не значит еще быть

справедливым на деле. Аристотель

Спустя год после битвы при Херонее Александр возглавил военную экспедицию против иллирийцев. То, что не удалось в свое время совершить Пердикке III, осилил девятнадцатилетний военачальник. Удача сопутствовала ему, и его достижения с завистью воспринимались в царском дворе в Пелле.

Вернувшись из Миезы домой, наследник опять попал под влияние любимой матери, которую ненавидела македонская знать.

Александр, сознавая красоту собственного сложения и испытывая гордость за успехи в военном деле, возвысился в собственных глазах, и это построило барьер конфликтов между ним и придворными. Не желая общаться с приближенными Филиппа, наследник избрал себе товарищей из сверстников, в числе которых были: Гефестион, друг детства, принадлежащий к македонской знати, Гарпал, происходивший из элимиотской княжеской семьи, Птолемей из эордейской знати, и Неарх, Эригий и Лаомедон - греки из служилой знати.

В своем окружении Александр ощущал себя царем, настолько высоки были его амбиции и честолюбие. Он преисполнялся чувством счастья, предвкушая будущую царскую власть. Влияние эпирейской матери, греческие учителя, - все это явилось причиной того, что юноша начал смотреть на Македонию не как на великое царство, а как на часть всемирной империи.

Своими возвышенными идеями Александр ни с кем не делился, кроме своей матери (добавим, что лишь про подарок Аристотеля она не знала). В остальном же он мог всецело положиться на ее понимание и поддержку. Личные воззрения и сознание собственного превосходства вызвали в наследнике нетерпимость к окружающим.

Напряженность отношений молодого царевича с македонской знатью усугубила и вражда между родителями, вызванная неверностью отца. Александр, всегда поддерживающий мать, и в этот раз остался ей верен, отчего при дворе его начали воспринимать недоброжелательно. Положение наследника еще больше покачнулось при очередном увлечении отца. На сей раз девушка, к которой он воспылал любовью, происходила из знатной македонской семьи, древность родословной которой могла бы соперничать с родом Аргеадов. Однако для того, чтобы овладеть возлюбленной, Филиппу было выдвинуто условие узаконить их отношения и возвести ее в царицы. Аттал, дядя и опекун царской возлюбленной, был в курсе внутренних дворцовых дел. Он знал, что царь давно остыл к своей супруге, а также ведал о недовольстве знати, и условие, выдвинутое им, предоставило возможность Филиппу не только развестись с нелюбимой женой, но также, возводя на престол царицу-македонянку, удовлетворить тем самым желания знати - отдалить от двора эпирейскую княжну.

Стремление Филиппа обладать прелестной Клеопатрой произвело переворот в жизни не только правящей царицы, но и наследника.

Аттал так радовался в предвкушении грядущей славы и собственного возвышенного положения, что стал открыто рассуждать о праве детей от нового брака на престолонаследие. Филипп же, наслышанный о его речах, не выразил своего возражения, но и не перестал считать Александра своим наследником. Этот вопрос остался открытым, отчего во дворце поползли слухи, что молодой царевич, возможно, потеряет право наследования трона Македонии.

Конечно же, Александр замечал насмешливые взгляды придворных, но больше всего его буквально бесили сострадающие лица прислуги. Он чувствовал себя униженным и при тех и при других. Честолюбивый и гордый человек при уязвленном самолюбии может пойти на немыслимые поступки. И Александр, долее не в силах терпеть "издевательства" окружающих, готов был действовать, чтобы выйти с достоинством из положения.

Был канун свадьбы сорокашестилетнего Филиппа с шестнадцатилетней избранницей его сердца Клеопатрой.

Пробудившийся ранним утром Александр совершил омовение, оделся и обратился с мольбой к богам: - О, великий Зевс, царь богов и повелитель людей! Дай мне силы снести обиды, наносимые врагами моими, укрепи мою волю, чтобы не свернуть с пути, избранного мною. Помоги воплотить в жизнь мои мечты. Пусть сегодняшний день будет удачнее прежнего. Тихе*, не лишай меня своей благосклонности и покровительства. Да восславятся имена ваши в века. Завершив этими словами свою утреннюю молитву, он бросил горсть ладана и мирры в пылающее напротив него пламя. - Ну, наконец-то ты закончил жертвоприношения богам, - услышал он знакомый голос позади себя.

______________ * Тихе (Тиха) - в греч. миф. богиня случая и судьбы. Ей соответствует рим. Фортуна.

Александр оглянулся и подарил говорящему недобрый взгляд. Это был молодой человек лет восемнадцати-двадцати, стройный, с приятными чертами лица, одетый в короткий хитон, украшенный орнаментом и перехваченный поясом на талии, синюю хламиду и темно-коричневые постолы. Одежда его была скромной, чего никогда не соблюдал Александр, любивший одеваться с шиком и отличаться от остальных не только в мирное время, но и на поле рати. Присутствие Филоты, сына Пармениона, его друга и пажа, было неожиданным для наследника. Он не любил, когда кто-то находился с ним рядом во время его жертвоприношений и молитв богам.

Суровый взгляд царевича напомнил юноше о предупреждении, сделанном ему несколько лет назад. Тот растерянно отступил назад и, сделав над собой усилие, виновато улыбнулся. - Я пришел... сказать, что... завтрак готов и стынет... - запинаясь, проговорил он. - Я не буду завтракать, - недовольно бросил Александр, направляясь к двери. - Съешь его сам, - раздраженно добавил он, выходя из комнаты.

Скорым шагом он добрался до покоев матери. Царица в это время восседала за утренней трапезой. Она была очень удивлена докладом о приходе сына. Любящая мать не заставила его ждать и велела немедленно пропустить к себе. Что привело тебя, сын мой, в столь ранний час ко мне? - Недобрые мысли, - с мрачным видом отозвался он. - Какие же мысли тревожат нашего любимого сына? - Престол! - сказал юноша и сел за стол напротив Олимпиады.

Этот разговор требовалось провести без свидетелей, и царица сделала прислуге жест, чтобы те оставили их наедине. - Ну, рассказывай, отчего тебя тревожит престол? Ведь во дворце все знают, что ты - наследник! - Кажется, не все, - язвительно подметил тот. - Не верь слухам, - попыталась Олимпиада успокоить бдительного сына. - Своим ушам я привык верить. - Кто же осмелился сказать это царскому сыну? - Поверьте мне, матушка, если бы кто-то осмелился высказать это мне в лицо, его уже оплакивала бы мать или же супруга. Я услышал, как об этом говорил один человек другому. - И кто же этот презренный? - Аттал! - Он?!... - в гневе сжав кулаки, выдохнула царица. Она постаралась взять себя в руки. - Он так говорит лишь из зависти. Однако сделать что-то против тебя он бессилен. Ты - наследник, будущий царь, повелитель Македонии и всего мира, и ты не должен сомневаться в своих законных правах на престол. И ни Аттал, ни Филипп или кто бы то ни было не осмелятся лишить тебя этого права, или не быть мне Олимпиадой Эпирейской.

Слова ее немного успокоили Александра. Он знал, что может положиться на обещания властной матери...

Царь устроил себе пышную свадьбу. На пиршестве выступали актеры и жонглеры, рапсоды* и музыканты. Филипп сиял от счастья. Никто еще не видел его в столь приподнятом настроении. Радостью был объят и дядя невесты.

______________ * Рапсоды - странствующие певцы, исполнители эпических песен.

Александр, подчиняясь этикету, вынужден был присутствовать на празднике и на пиру. Несмотря на заверения матери, он все еще ходил угрюмым. Пожалуй, это был единственный человек, столь мрачно выглядевший среди общего веселья. Ему казалось, что взгляды, обращенные к нему присутствующими, выражали жалость и насмешку, что в высшей степени раздражало его.

Пиршество было в самом разгаре, когда Аттал, опьяненный вином и радостью, поднялся с места, чтобы произнести тост. - Прошу внимания, дорогие друзья! - подняв килику, наполненную отменным вином, проговорил дядя невесты. Спустя минуту ему, наконец, удалось добиться внимания присутствующих. - Сперва я бы хотел сказать, сколь я рад сегодняшнему событию. Я даже не могу выразить вам те чувства, которые переполняют меня... - Оно и видно, - саркастически подметил Гефестион, сидящий рядом с царевичем. - Вот только неясно, что больше переполнило его - вино или чувства? - ...я столь взволнован, что не нахожу просто слов, чтобы описать свое счастье... - Уж лучше бы он онемел от счастья, - заметил колко Птолемей, сидящий по другую руку от Александра. - ...и я желаю, - продолжал Аттал, - всем собравшимся здесь испытать то глубокое чувство радости, которое нынче овладело мной. Жаль, что родители Клеопатры не увидели этот изумительный день. Но пусть грустные мысли не тревожат тебя в столь значительный и главный день твоей жизни.... Боги помогали тебе все это время, так пусть же они помогут тебе и твоему царственному супругу и в будущем. Пусть боги даруют вам крепкого и здорового сына.... Да возрадуется тогда царь Македонии и народ его, обретя, наконец, законного наследника престола!

Александр, доселе молча выносивший вольности родственника невесты, при последних его словах больше не смог сдержать своего негодования. Это была последняя капля, переполнившая его чашу терпения. Стихийные силы пробудились в нем, и он, вскочив на ноги, в бешеном исступлении вскричал: - Негодяй! Как ты смеешь говорить столь гнусные слова?! По-твоему что же, я незаконнорожденный?!

Аттал ничего не ответил, но надменная и самодовольная улыбка, заигравшая на его губах, еще больше вывела из себя разгорячившегося юношу. Больше не владея собой, он схватил лежащий под рукой кубок и швырнул его в обидчика. Удар оказался точным и пришелся как раз по физиономии гордого Аттала.

Дерзкое поведение сына побудило Филиппа вступиться за нового родственника. Он обнажил свой меч и готов был проучить строптивого юношу, но излишек вина сбил его с ног, помешав исполнить намерение. Казалось, сам бог Дионис вступился за оскорбленного царевича и вмешался в ссору отца с сыном.

Александр с надменным лицом торжествующе обратился к присутствующим: И это человек, который хотел идти походом в Азию?! Взгляните же, гости, на непобедимого полководца, который даже не в силах перейти от ложа к ложу. И ему вы доверяете управление страной? Какие же еще великие подвиги содеет он? - Задержите этого негодника! - захрипел Филипп, с помощью телохранителей поднимающийся на ноги.

Услышав этот приказ, товарищи Александра повскакивали со своих мест, готовые прийти ему на помощь. Гефестион и Птолемей, которые находились ближе всего к царевичу, заслонили его, решительно настроенные воспрепятствовать царской страже. - Александр, уйдем отсюда, пока все не обернулось бедой, вполголоса говорил Гефестион, старавшийся добром увести его оттуда. Но друг его не слушал. - Он прав, Александр. Не стоит из-за этого портить отношения с отцом, - сказал Птолемей, кивнув на все еще охающего Аттала.

Но царевич был настроен категорично. Его сложно было утихомирить. Если тебе безразлична своя судьба, подумай хотя бы о матери.

Последнее увещание Гефестиона оказало на него должное действие. Замешательство стражи помогло Александру беспрепятственно уйти из пиршественного зала. Он направился в покои матери. - Оставьте меня одного, раздражительно бросил он друзьям, и те, сведущие о его нраве, не последовали за ним.

Александр предстал перед царицей все еще в сильно возбужденном состоянии. Лицо его пылало, а глаза словно метали молнии. - Что произошло, сын мой? - Готовьтесь в дорогу, мать, мы покидаем Македонию...

* * *

Александр уехал из Пеллы. Мать свою он отвез в Эпир, а сам отправился в Иллирию, чтобы найти там союзника для похода против Македонии. Олимпиада же пыталась тем временем вынудить брата, эпирейского царя, выступить против Филиппа. Но ни мать, ни сын не нашли поддержки своим намерениям. И тем не менее, юный царевич не собирался сдаваться. Он был всецело настроен завладеть отцовским троном, пусть даже с применением силы.

Однако дальновидный Филипп, предчувствуя опасность со стороны сына, решил использовать искусство политика, чтобы разрешить эту неприятную историю. В качестве посла он выбрал коринфянина Демарта, происходившего из рода Бакхиадов. Когда Александр был еще подростком, тот подарил ему пылкого вороного жеребца - Букефала, что означало с греческого "Быкоголовый", получивший такое прозвище за необычную большую голову. За этот подарок царевич и полюбил его.

Ведая об этом, Филипп наделил коринфянина полномочиями и отправил в Иллирию за сыном. Аттала с его родичем Парменионом царь отослал в Анатолию, поставив над македонским авангардом. Отдалив их от двора, он таким образом предотвратил их встречу с Александром, которого по возращении по всем правилам провозгласил наследником престола. Последним политическим шагом расчетливого македонского царя было закрепление мира между Эпиром и Македонией, и залогом союза должен был стать брак царя Эпира с дочерью Филиппа Клеопатрой.

Олимпиада не вернулась с сыном в Пеллу, а осталась жить в Эпире. Расставшись с матерью, Александр нашел в Македонии поддержку своих друзей. Дни свои он коротал, занимаясь охотой и упражняясь в стрельбе из лука, владении мечом и метании копья. Он считал, что телесная подготовка - одно из главных достоинств предводителя войска. Но наиболее приятными для него были часы чтения. Приверженный к наукам, он стремился к новым познаниям. Тем не менее, каким бы беззаботным ни казался юный царевич, его везде преследовали тяжелые думы. Хоть он и был объявлен наследником, все же ему казалось, что положение его не столь уж прочное. Александру представлялось, что он ступает по трясине, которая в любой момент может разверзнуться и скинуть его в зыбкое болото безнадежности.

Ему тяжело было видеть возле отца другую женщину, завладевшую правом называться царицей. Он старался по возможности избегать этих встреч, которые напоминали ему о его зависимом положении.

Конечно же, поведение сына не ускользало от внимания Филиппа. Отношения между ними после ссоры хотя официально и выглядели примирительными, но по-прежнему оставались напряженными. Царские соглядатаи докладывали ему о каждом шаге юноши. На виду у всех он был таким же, как прежде, но никто не знал, что творилось на душе у наследника.

Стремление к независимости лишало его покоя. Ему казалось, что он пленник в родном доме. Некогда любимый отец нынче превратился в соперника царского трона. Филипп в то время пребывал в самом расцвете сил и до дня получения обещанного престола наследнику было еще далеко. Эта мысль больше всего и беспокоила целеустремленного юношу.

На досуге он вспоминал о беспечных годах, прожитых в Миезе, о возвышенных и благородных идеях и стремлениях. Но все эти мечты могли не сбыться. И страхи эти увеличились, когда стало известно о беременности царицы.

Филипп пуще прежнего ходил преисполненный радости. Но весть эта еще больше ввергла Александра в тревогу за свое будущее.

В конце концов царевичу надоело его неустойчивое положение, и он решил действовать и собственными силами добиться независимости от царя Македонии. Дружеские отношения с Лангаром, правителем агриан, не давали ему стопроцентной уверенности в реализации его планов.

В это самое время правителем Карии стал некий Пиксодор. Он отправил в Македонию посольство с предложением руки своей дочери Арридею, сыну Филиппа. Александр решил не упускать случая и послал в Карию трагического актера Фессала с предложением Пиксодору отвергнуть незаконнорожденного и слабоумного Арридея и породниться с ним. План Александра пришелся правителю Карии по душе. Таким образом, царевич не только обретал возможность утвердиться в Малой Азии, но и, покинув родину, для жителей которой он был чужим, поселиться в Карии.

Однако его планы остались неосуществленными. Сделка между Александром и Пиксодором провалилась из-за македонского царя. Он страшно разозлился, узнав новость, и немедленно отправился в комнату сына.

Когда государь вошел в покои царевича, тот играл в шахматы с Филотом. Увидев царя, оба молодых человека поднялись на ноги. Видя суровое выражение правителя, Филот, откланявшись, отошел в сторону, но не покинул комнату.

Филипп был широкоплечим и мускулистым мужчиной среднего роста. Красота его телосложения и привлекательные черты лица, гордая осанка и властная походка выдавали в нем могущественного царя. Одежда его была богато расшита золотом, и голову венчала царская корона.

Он пристально взглянул в глаза сына, пытаясь разгадать ход его мыслей. Однако во взгляде его отец ничего не смог прочесть. - Мне донесли, что Македония стала для тебя мала, и ты ищешь царство по себе, - начал Филипп.

Александр молчал. - Ну что же ты безмолвствуешь? Скажи что-нибудь.... Поправь меня, если я не прав, или признайся как мужчина в своих поступках. В ответ опять тишина. - Отвечай, когда тебя спрашивают! - повысил он голос. - Ваши доносчики исправно исполняют свои обязанности. - Так, значит, это правда?! - сердито вскрикнул государь. - Неблагодарный! Да как ты посмел своевольничать и за моей спиной проворачивать дела, не достойные наследника трона? Значит, быть царем варваров доставит тебе больше радости, нежели владеть троном Македонии? Сколь же ты низмен в своих мыслях и желаниях! Алчный и ненасытный! Ты готов продать своего государя лишь для того, чтобы завладеть царством! И это после того как я признал тебя своим сыном и полюбил как собственного ребенка? Это твоя благодарность за мою добродетель?

Царевич, потупив глаза, с растерянным видом смотрел на мнимого отца. Ты еще горько заплатишь за свои поступки, не будь я Филиппом Македонским!

После столь грозного предупреждения государь покинул покои Александра.

Филот все еще находился в комнате. Он, взяв одну из книг царевича, уткнулся в нее, хотя внимание его занимала только беседа двух царственных особ.

Александр с минуту стоял неподвижно, задумавшись над последними словами царя. Выйдя из состояния оцепенения, он вздрогнул, увидев пажа. Устремил на Филота полный злобы взор, предупреждающий об опасности развязного языка. Того пробрал холодный пот от одного взгляда наследника. - Я хочу остаться один, - гневно выговорил Александр, и паж обрадовался его желанию... - Ну, ничего, ты еще узнаешь, что значит идти против царя, - сердито расхаживая по тронному залу, говорил сам с собой Филипп.

Он прошел к трону, сел и вызвал к себе царского секретаря. Пятидесятисемилетний Диопатр прибыл со всей поспешностью, на которую был способен. - Напиши Пиксодору в Карию и оповести о нашем негативном отношении к союзу, самовольно заключенному Александром. Придай отказу дружеский оттенок и заверь его, что взаимоотношения наши останутся по-прежнему теплыми. О его предложении насчет Арридея напиши, что я обдумаю его. Фессала, этого заговорщика-актера, я повелеваю, заковав в цепи, выслать обратно в Македонию. - Слушаюсь, государь, - поклонившись, ответил секретарь. - А дружков этого самонадеянного мальчишки немедленно выслать из страны. Чтобы ноги их не было в моем дворце и моем царстве. Посмотрим, хватит ли у него ума устраивать козни за моей спиной, когда его не будут окружать советники-доброжелатели. - Всех? - удивился Диопатр. - Всех! Всех до единого! Отныне он будет встречаться с теми, кого я сам назначу ему в друзья. Я запрещаю ему устраивать охоту, состязания всякого рода и присутствовать на застольях. - И даже это, мой государь? - изумленно развел руками секретарь. - Я приказываю поставить стражников у двери его покоев. С сегодняшнего дня он находится под домашним арестом. - Как долго вы собираетесь держать его взаперти? - осторожно поинтересовался верноподданный. - Пока не образумится! А до тех пор он не будет ни есть, ни спать и даже ни дышать без моего на то позволения!

Секретарь не стал долее задерживаться, боясь подпасть под горячую руку разгневанного царя. Заверив его, что все повеления будут тотчас исполнены, он поспешно удалился.

Г л а в а 12

УНИЖЕННОЕ ДОСТОИНСТВО

От всех скрывал он тайну в глубине,

Что делать с сердцем,

если грудь в огне?

Тот беспощадный огненный язык,

Сжигая сердце, в

мозг его проник. "Лейли и Меджнун" Низами

Гянджеви

Филипп сдержал свое обещание и исполнил все, чем он грозился сыну. Друзей Александра выслали из Македонии, а Гефестиону, македонцу по происхождению, запретили встречаться с царственным другом. Из старых знакомых с ним остался лишь Филот, которого он только терпел. Юный паж представлял интересы могущественного клана, к коему он принадлежал.

Отношения между отцом и сыном, если прежде были напряженными, то после произошедшего инцидента и вовсе пришли к разрыву. Положение Александра было затруднительным. Он был узником в собственном доме. Единственным занятием его досуга осталось чтение. Он читал сочинения Филиста, трагедии Еврипида, Софокла и Эсхила, диатрибы Телеста и Филоксена и другие произведения философов и поэтов. Очень часто он рассматривал карту мира, подаренную ему Аристотелем. В глубине души он боялся подпасть под влияние отца и забыть о своих великих и возвышенных замыслах. Александр мог часами засиживаться над картой, размышляя о своем нынешнем положении и будущем, которое отныне представлялось ему в серых тонах. Он был оторван от внешнего мира, ни с кем не говорил и никого не желал видеть. Даже поддержку от матери он не мог получить. Она по-прежнему жила в Эпире при дворе царственного брата и ничего не ведала о тяжелом положении сына.

Но судьба, всегда благоволившая к Александру, и в этот раз не оставила его в затруднительном положении.

Однажды днем, после обеда, когда Филот отлучился по амурным делам, а царевич был поглощен чтением "Медеи" Еврипида, воспользовавшись его одиночеством, к нему подошел один из придворных офицеров. Он долго стоял возле царского сына, надеясь, что тот обратит на него внимание и первым заговорит с ним. Конечно же, Александр заметил его, но он предпочел не отрываться от чтения.

Павсаний, как звали этого гипасписта* из горной Орестиды, был симпатичным и зрелым мужчиной, с ладным сложением и волевым характером. Он терпеливо ждал, пока Александр не спросит: чего ему надобно? Но наследник очень изменился за время своего домашнего ареста и стал хладнокровнее к окружающим. В конце концов гипаспист, не выдержав продолжительного молчания, нарушил правило этикета и сам заговорил с юношей: - Александр, разрешите обратиться к вам за советом. - Тот молчал, и мужчину вновь одолели сомнения, но отступать было уже поздно. - Со мной приключилась беда... то есть я потерпел жестокую обиду от одного человека, который, как я полагаю, ненавистен и вам. - Престолонаследник бросил на него удивленный взгляд и снова приковал свое внимание к книге, которую держал в руке.

______________ * Гипасписты - (букв. щитоносцы) пехотные отряды македонской армии, составлявшие царскую гвардию и входившие в фалангу.

Павсаний приободрился, поняв, что царевич слушает его. Это побудило его рассказать о своих злоключениях и обиде, нанесенной ему Атталом, который, будучи гомосексуалистом, вместе с друзьями надругался над ним. При этом он говорил, что царица Клеопатра выгораживала своего опекуна, и он, пожаловавшись даже Филиппу, не нашел у него справедливости.

Александр безмолвно выслушал ламентации офицера, и когда тот умолк, ожидая ответа на свой вопрос: что же ему делать? - юноша прочитал ему строфу из "Медеи":

"Всем отомстить - отцу, невесте, жениху!"

Это было единственное, что сказал царевич, затем он вновь углубился в чтение книги.

На следующий день Александр снова встретил Павсания, но на сей раз его высказывание обнадежило офицера: "Ищи справедливости у своей истинной царицы".

Конечно же, гипаспист понял, что царский сын говорил о своей матери эпирейской княжне. Павсаний, послушавшись его совета, испросил разрешения на отпуск, якобы для поездки в Орестиду, но сам отправился в Эпир.

Спустя неделю после состоявшегося разговора Клеопатра разрешилась от бремени, произведя на свет девочку, которой Филипп дал гордое имя - Европа. Насколько он был обрадован рождением дочери, настолько же Александр был огорчен этим.

"Сегодня у него родилась дочь, - думал наследник. - А что будет, если эта миловидная стерва вскоре родит ему и сына... законнорожденного сына... его сына... и тогда кто знает, что станется с обещанным мне престолом?" такие мысли точили разум юного царевича, и он лишился от этого покоя.

Филипп по-прежнему относился к нему холодно. С их последней встречи прошло более четырех месяцев, а он так и не пожелал его видеть. И во всем этом Александр винил новую любовь царя - расчетливую Клеопатру. Но что-то предпринять ради собственного благополучия он был не в силах. Страсть отца нарушила его покой и изранила сердце. Александр чувствовал себя отверженным и покинутым всеми. Впервые он ощутил одиночество, чувство, которое властвует над всеми смертными.... Но грядущая череда перемен обещала ему свободу!

Накануне свадьбы царя Эпира с Клеопатрой, дочерью Филиппа, в Македонию начали прибывать посланцы из всех областей страны, греческих городов, Иллирии и Фракии. Среди приглашенных был и коринфянин Демарт. По прибытии он попросил аудиенции у царя, и Филипп принял его. После обмена приветствиями гость любезно обратился к правителю: - Прискорбную новость услышал я, царь. - И что же сотворилось в Элладе? - поинтересовался Филипп. - Все говорят, что распри творятся в твоем доме. Если ты, гегемон Эллады, не можешь позаботиться о мире у себя в доме, то чего же ждать подвластным тебе артеям? - Он прав, Филипп, - вмешался в их разговор Антипатр, находившийся также в зале. - Ты слишком сурово поступаешь с Александром. Да, я знаю, он горячий и вспыльчивый, непослушный и своевольный, но он твой наследник! Что подумают гости, когда не увидят его на свадебном пиршестве сестры?

Эти слова заставили царя задуматься. - Вы правы, я поступил опрометчиво и необдуманно. И я благодарен вам за то, что вы помогли мне осознать свою неправоту.

Царь немедленно послал за Александром, и между отцом и сыном было заключено перемирие.

Наступил день свадьбы. Великолепнейшие празднества должны были провести по случаю свадьбы в Эги - престольном городе Аргеадов, где планировалось показать блеск и могущество династии и царивший там мир и порядок.

Торжества продолжались несколько дней. После пира, с замечательными выступлениями эллинских актеров, пожеланиями гостей и преподношением новобрачным золотых венков, на утро следующего дня намечались игры в театре.

Свадебная процессия с наступлением утра двинулась в направлении театра. Празднично возбужденная толпа сопровождала это шествие. Участники этой процессии несли двенадцать кумиров, изображающих эллинских богов, в их числе была и тринадцатая статуя, принадлежавшая божественному царю - Филиппу Македонскому.

Царь шел между наследником и женихом. Их окружала царская стража, а за ними следовали придворное общество и гости из соседних стран. Шествие со всей помпезностью достигло театра. Филипп миновал ворота под радостные и ликующие аплодисменты собравшихся.

Строй стражников нарушился при входе в театр на несколько минут, и один из них приблизился к царю ближе положенного. Александр обернулся и заметил его лицо, - это был Павсаний. Внезапно в воздухе сверкнул меч, и царевич, увидев это, отвернулся, чтобы не впасть в искушение предотвратить выпад убийцы. Клинок меча подобно молнии поразил Филиппа.

Действия убийцы были столь четкими и хорошо спланированными, что изначально никто из охраны ничего не заметил. Паника наступила, когда царь, схватившись за грудь, повалился на землю со смертельной раной.

Чувство сожаления овладело Александром. Он присел возле Филиппа и обхватил его руками. Царь, съежившись от боли, едва сознавал происходящее вокруг него. Боль была настолько пронзительной, что взгляд государя помутился. По лицу его прошла судорога. Он моргнул несколько раз, пытаясь прояснить свой взор. Сквозь рассеявшуюся пелену он увидел лицо Александра. Глаза его выражали лишь сожаление и укор, а не тревогу и растерянность. И тут-то царю стало ясно, кто стоял за его убийством. Злость придала ему силы, и он крепко сжал руку наследника, за которую держал. Губы его сжались, дрогнули, и он негромко выговорил: ...эпирейская ведьма.... Сделал свой последний вдох и ослабел.... Рука его упала, и тело обмякло. Филипп угас с открытыми глазами. И это свидетельствовало о том, что умер он, не испив последнего глотка из кубка жизни.

Когда Аристотель, также присутствующий среди гостей, смог пробраться сквозь волнующуюся толпу к царю, тот был уже мертв.

У тела Филиппа собрались преданные ему военачальники и полководцы. Среди них был и Антипатр, являющийся другом Аристотеля. Видя огорченно-отрешенное состояние наследника, философ-врачеватель обратился к другу с просьбой помочь царевичу. И тот, взяв на себя инициативу, живо принялся отдавать приказы царской страже.

Первоочередной задачей было обеспечить безопасность наследника. Александра в окружении верных ему людей проводили в город, где он занял одну из крепостей.

Телохранители царя настигли убегающего убийцу и, встретив его сопротивление, убили его. Антипатр, один из могущественных приближенных Филиппа, оценив ситуацию, принял решение выступить перед собравшейся толпой с речью, чтобы заявить о собственных позициях и призвать народ поддержать Александра. Вероятно, речь Антипатра произвела на толпу должное действие, и всеобщего волнения и смут не последовало.

Следствие по делу убийства Филиппа Македонского выявило много виновных в этом преступлении. Павсания стали считать лишь исполнителем убийства, которого поддерживали могущественные друзья. Кто же был подстрекателем этого униженного в достоинстве гипасписта? Кто подтолкнул его оборвать нить жизни автократора* Филиппа II?

______________ * Автократор - правитель, обладающий неограниченной властью, наделенный чрезвычайными полномочиями.

Первое подозрение пало на правителей Линкестиды, которые всегда интриговали против Аргеадов. Они поддерживали дружеские отношения с Аминтой, сыном Пердикки III, которого в свое время обошел Филипп. Подозревали также и Карана, царского сына, рожденного до его восшествия на престол. Как только македонское собрание воинов провозгласило Александра царем, начались преследования и казни. В числе пострадавших были братья из княжеского дома Линкестидов, за исключением Александра, зятя Антипатра, который сразу же присоединился к друзьям нового царя.

Аттал, находившийся в это время в Малой Азии, узнав об убийстве царя и официальном результате следствия, который относил его также к числу виновных, решил склонить войско к бунту. Однако как только положение нового царя укрепилось, он стал притворяться лояльным. Но Александр не собирался прощать ему старые обиды. Он выслал в Азию новое войско, поручив командование верному военачальнику. Аттал был приговорен к смерти, и после его гибели последовала казнь и всех Атталидов мужского пола. Александр не пощадил даже представителей собственного рода, предав всех мужчин династии Аргеадов смерти. Обвинений об их участии в заговоре не было, но такая мера была принята для того, чтобы пресечь в будущем попытки захвата власти. В живых остался только слабоумный Арридей. Он также пощадил, несмотря на свою глубокую неприязнь, и свою мачеху Клеопатру с дочерью Европой.

Поступок молодого царя аргументировали государственной необходимостью. К смерти были приговорены и некоторые из представителей знати. Кое-кому удалось спастись бегством из страны, и многие из них нашли убежище у персидского царя.

Ходили слухи и о причастности Олимпиады, но любящий сын позаботился о том, чтобы отвести подозрения от матери. Подобный поступок царя вызвал толки, которые, впрочем, не вышли за пределы царского дворца.

Олимпиада переехала в Македонию и по приезде позаботилась о могиле Павсания, что послужило поводом для новых слухов, но из страха перед царем эти суждения не стали предавать огласке.

Первые недели правления Александра были тревожными, но и в то же время счастливыми для него. В обществе он старался выглядеть подавленным и опечаленным, но, как сказал Публилий Сир: "Плач наследника - это смех под маской". Мог ли Александр горевать о человеке, который стал угрозой его честолюбивым амбициям? Смерть Филиппа открыла ему путь. Он наконец-то обрел долгожданную власть, которую за год казней и преследований смог укрепить. Не зря говорил Секст Аврелий Виктор: "Кто не умеет притворяться, тот не умеет и царствовать".

Волнения, начавшиеся в Греции в связи с вступлением Александра на престол, изначально были устранены новым царем без применения силы. Однако позже, когда царь был занят войной с трибаллами и иллирийцами, Греция вновь восстала. На сей раз все было сложнее.

Персидский царь, выступив против сильной Македонии, заключил союз с Грецией. С помощью золота персы привлекли на свою сторону эллинов и внесли смуту в Элладе. Разрыв с греками мог расстроить планы македонского царя завоевать Персию и весь мир.

Когда эти волнения начались, Александр находился в горах в окружении иллирийцев. Его затруднительное положение стало причиной распространения слухов о его гибели. И это ложное известие подкрепило намерение восставших избавиться от господства македонян. Но верный Антипатр, оставшийся в Македонии, отправил послов в Элладу, призывая союзников одуматься, одновременно был послан гонец и к Александру.

В то же время в Малой Азии греческий военачальник Мемнон, состоящий на службе у персидского царя, оттеснил и изгнал оттуда македонские войска.

Предупреждение Антипатра не было принято во внимание союзниками греками. Демосфен*, вождь антимакедонской группировки, выступавшие против Филиппа II, был обрадован вестью о гибели узурпатора. Он разоделся в праздничные одеяния и выступил перед народом, призывая его восстать против Македонии и заверяя, что опасаться Александра им не стоит: "Что может сделать против Эллады этот мальчишка?" - такими вот словами будоражил тот греков и призывал их к патриотическому духу. Большинство союзников не рисковали открыто выступить против гегемона и отказались от финансовой поддержки Дария. Больше всех волновались Фивы и Афины.

______________ * Демосфен - (ок. 384 - 322 гг. до н. э.) афинский оратор, вождь демократической антимакедонской группировки.

Александр, узнав о мятеже (тогда война между иллирийцами и македонянами уже завершилась победой последних), двинулся с войском в направлении Фив. Воины были изнурены двумя сражениями, но молодой царь своей железной волей смог поднять их боевой дух и заставить двигаться форсированным шагом. Он надеялся, что, как и в прошлый раз, его внезапное появление в сердце Греции устрашит их и отобьет охоту к дальнейшему бунту. Однако Фивы не собирались подчиняться, даже лишившись помощи Афин, жители которых затаили дыхание, узнав о приближении Александра. Волнующий толпу Демосфен сразу же куда-то исчез, и смута в Афинах приутихла. Фиванцы же не отступились от своих намерений, за что и были сурово наказаны.

Александр захватил город и разрушил его, а поселенцев, которые выступали против македонян, продал в рабство. Такая мера должна была устрашить жителей других греческих городов и пресечь их попытку к дальнейшим бунтарским действиям.

Нарушение фиванцами Коринфского союза навело македонского царя на мысль, что надежды, возложенные на союз с Грецией, потеряны. Да, он одолел мятежные Фивы и показал силу македонского войска, но после этой победы гегемон Эллады стал не мил эллинам. Они подчинились лишь из страха, а не из патриотических соображений. Молодой государь понял, что доверять их контингентам в походе на Персию не стоит. Отношения с союзниками стали более напряженными, - и все это произошло перед великим походом Александра Македонского в Азию.

Г л а в а 13

ПЕРСИДСКАЯ ИМПЕРИЯ

Пусть грабят мой родной народ - что

мне за дело?

Пусть он страдает от невзгод - что мне за дело?

Я сыт. Что мне за дело до других?

Я сыт. Мне просто наплевать на них!

Пусть пухнет с голоду весь мир

что мне за дело? "Что мне за дело?". Мирза

Алекпер Сабир

За несколько месяцев до восшествия Александра на престол персидский трон занял Кодоман, происходивший из рода Ахеменидов. Дарий III, каково было тронное имя нового царя, стал правителем после многочисленных интриг и убийств, учиненных доверенным лицом прежнего царя, евнухом Багоем.

Вернув потерянную во время великого восстания западную часть империи*, Артаксеркс III Ох** вверил управление государством Багою, который был специалистом в искусстве отравления соперников. Плетя козни против своего правителя, евнух устроил все таким образом, что тот был убит своими придворными. Убрав со своего пути "Великого царя", Багой принялся за его сыновей, и уничтожил всех за исключением юного Арсеса, от имени которого он правил страной в течение двух лет. Однако позже и он подвергся жестокости кровожадного евнуха. Престол занял дальний родственник царской династии Кодоман. Впоследствии Багой решил и его отравить. Но в этот раз царь превзошел его в коварстве, и отравителя самого отравили.

______________ * При Артаксерксе II из династии Ахеменидов (404 - 359 гг. до н. э.) была потеряна западная часть Персидской империи. ** Артаксеркс III Ох (358 - 339 гг. до н. э.) - из династии Ахеменидов. Убит своими придворными.

Правление Дария III началось с проблем. В Европе новый царь Македонии, подобно своему предшественнику и отцу Филиппу II, представлял угрозу для целостности и безопасности персидского государства. Необходимо было найти союзников, и искать их надлежало среди подданных Македонии. Но союзницей стала только Греция.

Но план "царя царей" провалился, когда решительный и отважный македонский царь пресек силой оружия предательские намерения союзников. Потеряв надежду на стеснение врага с тыла, "Великий царь" начал готовиться к открытой войне с агрессорами.

Багой, несмотря на свою ненасытность и коварство, был также и неплохим управителем. Применив политику Артаксеркса II, он использовал греческих стратегов и наемников для защиты западных земель.

Одним из таких опытных военачальников был Ментор с острова Родос, шурин перса Артабаза, нашедшего, как и он, убежище у македонского царя Филиппа II.

Ментор не смог смириться со спокойной жизнью на чужбине, и, покинув Македонию, поступил в качестве наемника к мятежным египтянам. Однако, осознав, что попытки их безуспешны, он предложил свои услуги персам. Отличившись при покорении Египта, он прославился как опытный военачальник, и занял почетную должность. Участвовал также при восстановлении персидской власти в прибрежной Ионии и достиг больших высот. Ментор, пользующийся благосклонностью Багоя, которого он некогда спас, добился прощения брата и шурина, когда-то восставших против персидского царя. После возвращения на родину Мемнон, брат Ментора, вступил в его свиту, а Артабаз обосновался в Сузах*. Благодаря своей отваге братья вернули себе свои владения в Троаде, а старший сын Артабаза получил в управление провинцию, некогда принадлежавшую его роду. Однако Ментор вскоре умер. Его место занял не менее опытный в военном искусстве брат, который стал грозою для македонян.

______________ * Сузы - в первом тысячелетии до н. э. столица Элама. Впоследствии одна из резиденций персидского царя.

Со всей активностью, взяв управление в свои руки, Мемнон приступил к контратаке и вытеснил македонские войска во главе с Парменионом, пытавшиеся весной 336 года завоевать Ионию. Талантливый военачальник представлял угрозу не только для опытного и старого полководца Пармениона, но и для самого Александра. Молодой царь еще со времени пребывания Мемнона в Пелле был с ним знаком и хорошо знал о способностях выходца из Родоса. Да и Мемнон был осведомлен о способностях войска Филиппа, поэтому он больше надеялся на успех персидского флота, чем на сухопутные войска.

В персидском государстве различались две области - городская и сельская. Городская культура преобладала в Передней Азии, Анатолии, Месопотамии, Сирии, Палестине и Египте. Сельская же - на Иранском плоскогорье, куда не включалась культура мидян и персов, бактров и согдийцев, а только жителей Центральной части Ирана.

Земли империи при Дарии I были разделены на двадцать сатрапий. Каждый сатрап располагал большими финансами, был уполномочен совершать судебные разбирательства и командовал войсками своей области. Сатрапы охотно брали к себе на службу греческих наемников, которые славились храбростью и находчивостью. Во главе этих наемников на персидской службе стоял Мемнон.

Изначально персидская армия состояла из сорока тысяч воинов, половина которых были эллинами. "Царь всего", как именовали владыку Персидской империи, возлагал большие надежды на эту часть войска и вначале решил не рисковать своими подданными, и при содействии золота привлекать на свою сторону греков. Однако наемники потеряли свой авторитет, когда потерпели неудачу с македонянами, но это произошло намного позже нижеследующего разговора. - Он подавил восстание в Элладе, мой правитель, - стоя у подножия царского трона, доложил секретарь царя Вахрамшад. - Мы явно недооценили его, - задумчиво проговорил Дарий. - Как бы сын не превзошел отца. - В таком случае, наши дела плохи, - пессимистически отозвался докладчик. - Еще не все потеряно. У нас есть Мемнон, и я полагаюсь на него. - А что если он погибнет? На кого же в таком случае мы возложим надежды? - У нас и своих полководцев хватает. Незаменимых людей нет! Как бы там ни было, надо позволить этому македонскому мальчишке посягнуть на наши земли. В его стране нам будет сложно одолеть его. Пускай сперва переправится на наши земли, а потом мы закроем ему путь обратно, окружим и раздавим как блоху. - Царь хлопнул руками, продемонстрировав расправу над македонским царем и его войском. Собственное остроумие рассмешило Дария. И он залился хохотом, довольный исходом грядущей битвы. Смех его эхом разнесся по всей ападане*, и советник в знак одобрения и согласия также заулыбался. - Наш повелитель столь остроумен и воинственен, что никто из царей не сравнится с его блестящим умом. - Займись-ка лучше исполнением моих повелений! - принял царь вновь серьезное выражение лица. - Приготовьте все к бою. - Слушаюсь, повелитель. - И смотри, мне нужна лишь победа! - Да поможет нам в этом Великий Мазда! - благоговейно воскликнул Вахрамшад и откланявшись, покинул тронный зал.

______________ * Ападана - главный зал в царских дворцах Ахеменидского Ирана, многоколонный, с плоским деревянным потолком.

Г л а в а 14

УЧЕНЫЙ С ДАЛЕКОЙ ПЛАНЕТЫ

(49). И только Он - Властитель Сириуса (мощи*) Коран. Сура 53.

Звезда

______________ * Сириус - его голубое свечение вызывало одновременно ужас и благоговение у язычников, которые поклонялись ему как Богу.

- Капитан Oннес, корабль вошел в систему Солдек, - послышался в рубке голос

системного управителя Лид-лея. - Полет протекает нормально. Через два сотресса* корабль приземлится на планете Анарис. - Лид-лей, ты предупредил базу о нашем прилете? - спросил капитан Oннес, выйдя из гипотексиса** в рубку. - Да, на базе нас ждут, - осведомил тот. - Замечательно! Значит,

никаких проблем.

______________ * Сотресс - 1 сотресс = 10 минутам. ** Гипотексис - устройство, обеспечивающее живой организм биологической энергией.

Oннес отошел от цилиндровидного полупрозрачного устройства с переливающимся бледно-голубым сиянием. Как только живой организм покинул кабину гипотексиса, аппаратура прекратила работу. Свет потух, и цилиндрическое устройство, деформировавшись, истаяло в воздухе. - Кресло, произнес капитан, и желаемый предмет, перейдя посредством конденсации из газообразного состояния в твердое, возник возле него.

Оннес уселся в кресло, и оно, преодолев гравитационную силу рубки, поднялось в воздух. Достигнув верхнего уровня, кресло заняло предназначенное ему место. Стены второго яруса обладали визуальным свойством и служили как для передачи видимости при связи, так и экраном космического слежения.

Системный управитель корабля по приказу капитана подключил экраны, где тотчас появились очертания дальних и ближних небесных объектов. Самым ближним из них был Анарис, желто-голубая планета, населенная разнообразными живыми существами, где люди обладали высшим разумом.

Это астральное тело было отдано под изучение суликийцев, обитателей четвертой планеты системы Войра*.

______________ * Войра - система Сириуса, альфа созвездия Большого Пса.

Как помнит читатель, из второй главы данного повествования, Анарис, принадлежащий прежде баалукийцам, после укрепления империи Кармала был отдан в распоряжение правителя Адафеи. Однако вследствие начавшейся войны между Адафеей и Кармалом и победы последних не только Анарис перешел во владение победителей, но и новая завоеванная планета. Баалук при этом благодаря новому правителю, захватившему власть силой, избежал войны с могущественной империей, и тем не менее, при всех своих политических увертках вернуть Анарис им не удалось. Управление планетой перешло непосредственно в руки владельцев этого небесного объекта. Вскоре, однако, Анарис был предоставлен жителям Шатры для детального изучения флоры и фауны этой планеты. Суликийцы, поселенцы Шатры, достигшие высокого уровня развития и проявившие свои необычайные способности в сфере наук, охотно приняли предложение кармалийцев и с активностью принялись за исследование этого небесного объекта.

В кратчайшие сроки на планете были построены базы для исследователей, и первые научные работники полетели к этой удивительной, с разнообразной природой и живыми организмами, планете. Исследователей направляли в различные уголки маленького обитаемого мира на четырехлетний срок. После окончания научных работ, определенных в программе каждого ученого, их переводили на другую планету.

Оннес, капитан и единственный пассажир малогабаритного судна, был научным работником с Шатры, направленным на Анарис - Землю, на подводную базу для изучения морской фауны. Он имел внешность, схожую с человеческой, светло-голубые глаза и коротко остриженные платиново-серебристые волосы. В отличие от обитателей других галактик суликийцы обладали способностью по желанию перевоплощаться в любое живое существо и вновь возвращаться в свое прежнее обличие.

Обитатели Шатры имели и незаурядные умственные способности, были миролюбивыми жителями своей планеты и миротворцами в Меланике, отчего их прозвали "надзирателями всех звездных систем".

Именно вмешательство суликийцев остановило кровопролитную войну между Адафеей и Кармалом. Используя все дипломатические ухищрения, они смогли воспрепятствовать полному истреблению обитателей Адафеи и помогли им переселиться на другую необитаемую планету. Покинуть родные края адафейцам было нелегко. Но в меньшинстве они не могли противостоять могущественному противнику. Безусловно, они были благодарны жителям Шатры, но все же в глубине души винили их за вмешательство во внутренние дела своей планеты и за потерянную возможность вернуть свою родину.

К этим обстоятельствам галактических разногласий мы еще вернемся, а сейчас нам предстоит проследить за полетом исследовательского судна с Шатры.

На обзорном экране округлого корабля показались водные просторы бессточного озера-моря, в недрах которого располагался проход в базу. Подлетев к поверхности воды, системный управитель по команде переключил режим работы вакуумного двигателя на гидравлический. Судно погрузилось в воду и спустя несколько секунд достигло прохода в подводную пещеру. Проплыв по туннелю, оно остановилось у атуриксовых* ворот подводной базы.

______________ * Атуриксовые ворота - атурик, строительный материал, получаемый из сплава внеземных металлов атуракомбида и икнодеруса, способный выдержать мощный удар ядерной бомбы.

Диспетчеры, извещенные о прилете корабля, открыли проход и пропустили его во внутренний туннель, наполненный водой. Гидронасосы заработали и выкачали воду из туннеля. Как только пространство вокруг очистилось, воздушные навигаторы сфункционировали и перенаправили легкое судно на посадочную площадку.

После осуществления всех необходимых процедур, главной из которых было дезинфицирование поверхности корабля после дальнего полета в открытом космосе, новоприбывшего встретили неорганические существа, служители подводной базы.

Бледнолицые, крупноголовые и большеглазые служащие базы были творениями суликийцев и служили им помощниками как на родной планете, так и за ее пределами. Исполнительные и преданные кутиалисы, как их именовали, беспрекословно подчинялись своим создателям. Наделенные разумом, они могли принять участие в любом мероприятии, требующем умственных и физических способностей. Правовые обладатели этих чудесных существ в скором времени довели их производство до массового масштаба, и кутиалисы стали небольшой расой. - Приветствую вас, капитан Оннес, - проговорил тонким голосом низкорослый кутиалис. Он и два его собрата, облаченные в белые прилегающие комбинезоны, были служащими космопорта. - Как прошел полет?

Оннес глянул на номерной символ на груди работника, служащий отличительным знаком индивидуума. - Все было в норме, "T-25". - Пройдемте со мной. Вам надлежит пройти медицинский осмотр. - Я же сказал, что все было в порядке. Так зачем же нужны эти длинные процедуры? - Таков устав, а его нельзя нарушать. - Ну ладно, ладно, так уж и быть. Я пройду этот ваш осмотр. Надеюсь, он быстро окончится и я уже сегодня смогу приступить к работе. Сегодня? Боюсь, сегодня вам сделать этого не удастся. Процесс осмотра закончится только к завтрашнему утру. - И избежать его невозможно, разочарованно развел руками ученый. - Ну что же, веди меня в этот ваш медпункт.

"T-25" зашагал по направлению к нумажу*, и новоприбывший последовал за ним. Как только они оказались в обозначенном на полу округлом месте, кутиалис произнес вслух желаемое место направления, и спустя доли секунды они очутились в пункте назначения.

______________ * Нумаж - устройство для перемещения из одной точки пространства в другую.

Медработник был как две капли воды похож на "T-25", но с другим номерным знаком. - Завтра за вами придет "M-47". Он ознакомит вас с предстоящей работой и покажет вам базу, - предупредил провожатый и удалился.

Утром, как и было условлено, после окончания процедуры за Оннесом явился "М-47". Он ознакомил новоприбывшего с местом проживания и отдал программу, по которой ученому предстояло работать.

Не теряя времени, Оннес приступил к исполнению своих обязанностей. Изучение этого водного пространства было поручено только лишь ему. Остальные сотрудники Галактического Научного Центра Шатры были разбросаны по различным уголкам Земли, где имелись подобные базы.

Способ изучения у суликийцев был своеобразным и, пожалуй, оригинальным. Для того, чтобы исследовать какой-либо из живых организмов, ученый перевоплощался в этот объект и вел свойственный ему образ жизни. Изведанное на протяжении дня регистрировалось ученым в "докладчике", находившемся на базе. Таким образом собирались данные о существах, населяющих планету.

Первыми в списке изучаемых животных у Оннеса были водные млекопитающие - тюлени. Ученый переправился посредством нумажа в переходную кабину станции и, войдя в образ, вышел в водные просторы моря. Первый месяц оказался наиболее плодотворным и он смог получить много ценной информации.

На следующий месяц произошло нечто неожиданное...

Было раннее утро, когда, следуя за подопытным, научный работник, принявший вид тюленя, вышел на берег моря.

Прототип тюленя проковылял на каменистый берег и лег на влажную землю. Исследователь последовал его примеру и также прилег на берегу. Вдруг до его слуха донесся тонкий и мелодичный голос. Оннес поднялся с места и, не выходя из образа, проследовал к обладательнице этого нежного голоска. Соблюдая осторожность, он остановился на значительном расстоянии от молодой девушки, сидевшей на одном из прибрежных валунов. Устремив взор на горизонт, она следила за просыпающимся солнцем и тихо напевала песню:

В далеком краю,

У моря стою,

И скорбную песню

Я вам пропою

О том, как задумала

Рок обхитрить,

У неба с землею

О главном спросить.

Спросила у звезд я:

Где дом мой родной?

И звезды мне дали

Ответ свой немой.

Спросила у моря:

Где край мой родной?

А море ответило

Шумной волной.

Спросила у ветра:

Вернусь ли домой?

И ветер ответ дал

Гонимой листвой.

Спросила я землю:

Далек ли мой путь?

Ответа ее

Я не поняла суть.

Спросила у Солнца:

Где любимый отец?

В ответ оно дало

Лучистый венец.

Спросила Луну я:

Где милая мать?

Луна же решила

В ответ промолчать.

В чужом я краю

У моря стою,

Тоскливую песню

Я спела свою

О том, как задумала

Рок обхитрить,

У неба с землею

О доме спросить*.

______________ * Стихотворение Элизабет Тюдор "В далеком краю".

Исполнительница просто очаровала Оннеса, и он рискнул приблизиться к ней. Сделав несколько неуклюжих шагов, он подошел к девушке на более близкое расстояние, чем это позволял устав Галактического Научного Центра. Входить в контакт с высшими по разуму живыми существами планеты ученым воспрещалось. Однако никакие правила не могли воспрепятствовать ему воспользоваться случаем и разглядеть вблизи столь необыкновенно красивое юное создание.

Девушка была так поглощена мыслями, что не заметила приближающегося к ней тюленя. Любопытство, охватившее ученого, завладело им настолько, что он осмелился слишком близко подступить к местной поселянке. Но присутствие его было обнаружено. Правда, не юной особой, а рыбаками, причалившими к берегу.

Девушка изумилась, когда заметила бегущих к ней рыбаков с гарпунами, и только потом она увидела подле себя морское животное. Но она не испугалась и не закричала, а спокойно осталась сидеть на своем месте. Бросила взгляд на приближающихся агрессивных рыбаков и с тревогой обратилась к животному: Уходи в море.... Беги, пока тебя не поймали....

Однако тюлень по-прежнему стоял перед ней. - Тебя же убьют! Убегай! Не стой!

Оннес, осознав опасность, поспешил к морю. Нырнул в воду и, приложив немного усилий, отплыл далеко от берега. Угроза миновала, но ему так не хотелось покидать берег и ту особу, что пленила взор своей красотой. Он не знал, повстречает ли ее еще когда-нибудь, но надеялся, что их встреча была не последней. В тот день исследователь сделал для себя открытие: люди убивали тюленей - и отчего-то боялись их. Оннес решил в будущем соблюдать осторожность, выходя на берег в этом облике.

Девушка, которую он встретил на берегу, вернулась в город, в дом приютившего ее священнослужителя Феридуна, сына Митрадата.

Как уже понял читатель, молодая особа, повстречавшаяся ученому с далекой планеты, была Зуммуриада. После того зловещего утра, когда при необычных обстоятельствах погиб Партукку, она не воротилась в дом верховного жреца Мазареса.

Феридун после выздоровления Зуммуриады написал письмо своему учителю. В послании он спрашивал о здоровье Мазареса и его семьи и рассказывал о некоторых событиях, произошедших в Атеши-Багуане, ни слова не упомянув о пребывании Зуммуриады в его доме. Дастур подозревал, что в недуге Зуммуриады был виновен верховный жрец, однако открыто заявить о своем предположении или, не дай бог, в чем-нибудь обвинить почтенного учителя он не мог. Мазарес был слишком могущественным человеком в своем племени, и кроме этого, он являлся главой всех священнослужителей культа Великого Змея.

Феридун, несмотря на свое высокое звание дастура, все так же принадлежал к древнему культу и был одним из наиболее отличившихся учеников верховного жреца. Тем не менее, даже это почетное звание не давало ему права противоречить Мазаресу. Поэтому в свое письмо он вложил столько такта и предельной осторожности, что учитель ничего не заподозрил.

Но вопреки его ожиданиям письмо учителя не оказалось откровенным. В своем послании тот не упомянул об исчезновении Зуммуриады, и дастуру стало ясно, что подозрения его были не беспочвенными.

"Это Мазарес чем-то напоил девушку, и она впала в такое тяжелое состояние, - думал Феридун. - Но чего он добивался этим своим поступком?"

Ответ на его думы поступил к нему через несколько недель после получения письма. Один из жителей племени, прибыв в Атеши-Багуан и встретившись с Феридуном, поведал о трагической смерти младшего сына верховного жреца. Эта новость поразила дастура. Теперь ему стало ясно, чем была напоена Зуммуриада. Оставались лишь непонятными два обстоятельства: смерть юного Партукку и внезапное исчезновение девушки из поселения. Объяснить что-либо толком Зуммуриада не могла, так как ничего не помнила, а спросить у кого-нибудь другого было небезопасно.

Дастур принял решение до поры до времени не оповещать Мазареса о пребывании его воспитанницы в Атеши-Багуане. Своим домашним Феридун ничего не объяснил. Сказал лишь, что Зуммуриаду послал к ним сам верховный жрец, дабы уберечь от какой-то опасности. Он строго-настрого запретил своим детям говорить кому-нибудь из соседей об истинной личности Зуммуриады, а при настойчивых вопросах представлять ее как двоюродную сестру, приехавшую к ним погостить. Сколь долго будет длиться пребывание Зуммуриады в его доме, он не знал. Да и посоветоваться с кем-либо из своих друзей-единоверцев тоже не мог, так как боялся навлечь на себя гнев учителя и служителей своей истинной веры. Учитывая все эти обстоятельства, Феридун решил хранить молчание, и поступил очень даже благоразумно, так как Мазарес, предположив, что гибель его любимого сына наступила от рук воспитанницы, разыскивал ее, чтобы расквитаться.

Со дня появления Зуммуриады в доме дастура прошло шесть лет. Она выросла, похорошела и стала прекрасной юной девой. За прошедшие годы она не позабыла знания, полученные от верховного жреца. Совсем наоборот, благодаря Феридуну обогатила свои познания. Новый попечитель поражался ее способностям и дарованию.

И он был не единственным, кто боготворил прелестную девушку. Старший сын Феридуна был ее обожателем, готовым отважиться на любой безумный поступок, чтобы привлечь к себе ее внимание и завоевать признательность. О большем благе молодой человек и не мечтал. Сперва Бахрам заботился о ней как о своей младшей сестре, но с годами сердце его наполнилось более глубокими чувствами к Зуммуриаде. Он был на три года старше погибшего Партукку и в отличие от него, более воинственным и доблестным, и уступал ему лишь только красотой черт лица. Высокий, жилистый и крепкий Бахрам имел темную от загара кожу, смолистые волосы и черные, горящие как угольки живые глаза, выдающиеся скулы и твердый подбородок с редкой бородкой. Он являл образец мужества и отваги, оправдывая свое имя, данное в честь бога победы Бахрама. В этом молодом человеке, от природы кротком и внимательном к своим ближним, наличествовал источник неиссякаемой энергии. Вместо того, чтобы обучаться, как младшие братья, учению магов, он отдал предпочтение учению меча, копья и лука, иными словами, решил стать воином и увековечить свое имя великими подвигами.

Конечно же, отец не одобрял его пристрастия, утверждая, что знания магов намного сильнее любого оружия. Но молодой, горячий кровью Бахрам был слишком тверд в своих намерениях. Для удовлетворения собственного устремления он поступил на службу в гарнизон города-крепости Хунсар, располагавшийся близ его родного города. Но служба у Нэрэмана, сына Туси, показалась ему уж слишком скучной. Бахрам жаждал большего: сразиться с полчищем врагов, преодолевать немыслимые расстояния в походах, возглавлять отряд смельчаков и вести их на какое-нибудь опасное задание, и наконец, достигнув определенного возраста, с достоинством пасть на поле боя, как и полагалось отважному воину.

Все его амбиции были великолепны, но только для человека, посвятившего всю свою жизнь военному поприщу, и уж никак не для семьянина, который, выходя на поле рати, задумывался об участи своих детей и жен после его смерти. Нет! Бахрам желал стать не просто непобедимым. Он хотел совершить то, что другим людям было бы не под силу. Он не стремился к власти и богатству, а лишь вожделел достигнуть таких высот, каких еще не достигал никто из его предков.

После непродолжительной службы в крепости Хунсар Бахрам решил испытать судьбу и поступить во служение сатрапу Мидии - Атропату. Там открывались ему большие возможности и перспектива достигнуть желаемого служебного положения.

Несмотря на его намерения, он был очень привязан к Зуммуриаде. Он любил ее всем сердцем и желал ответных чувств от нее. Бахрам понимал, что из-за его устремлений в жизни она никогда не будет с ним счастлива. И тем не менее, отважное сердце его не подчинялось доводам трезвого разума. После долгой борьбы разума с сердцем обладатель пылких чувств принял необычное решение: признаться избраннице сердца в любви и в тот же день, независимо от ее ответных чувств, покинуть родной город.

Молодой человек не мог сделать этого признания девушке под крышей дома его отца. Это могло показаться ей домогательством, поэтому, сообразуясь с этикой поведения, влюбленный избрал местом свидания побережье, где очень часто Зуммуриада прогуливалась по утрам. Он не знал, и не мог даже себе представить, с кем там встречалась его любимая.

Оставаясь верной заведенному обычаю, Зуммуриада каждое утро виделась со своим старым другом С-тиром. Даже после переезда ее в город-крепость он все также навещал свою племянницу. Но свидания их стали редкими, то ли из-за многолюдности береговой линии, то ли по причине частых отлучек С-тира из тех краев, относительно которых Зуммуриада была не в курсе. Ей казалось, что он преднамеренно избегал с ней встреч, и причиной тому стали уж слишком настойчивые ее расспросы о своих родителях. Мазарес никогда не скрывал, что она не его дочь, однако и о ее родителях он также не упоминал. Девушка предполагала, что единственным хранителем этой тайны был С-тир, названный ею Фираваном, что на языке местного населения значило благоденственный, который получил свое прозвище из-за умения всегда поднять ей настроение. Несмотря на ее просьбы С-тир не собирался раскрывать тайну рождения племянницы.

"Зачем отягчать ее положение? - думал пришелец с Баалука. - Она все равно больше никогда не увидит родителей. И самое лучшее для нее - это не знать ни о чем".

Таково было решение сына Э-тора, о судьбе которого мы поведаем позже.

Вернемся, однако ж, к тому мартовскому дню, когда Бахрам решил открыть свои чувства Зуммуриаде. Поднявшись до восхода солнца, он направился на побережье. В тот день С-тир не пришел туда, и девушка прогуливалась у моря одна.

Разувшись, она ходила по влажному песку, стараясь не соприкасаться с легкими пенистыми волнами, которые, накатывая на илистый берег, так и норовили коснуться ее обнаженных ног. Край утреннего светила окрасил горизонт в пурпурные тона, и легкие облака вместе с водной гладью переняли этот дивный природный цвет.

Белая одежда Зуммуриады окрасилась в яркие тона предрассветного солнца. Легкий морской бриз развевал золотисто-оранжевые пряди волос, выбившиеся из толстых кос.

Прогуливаясь по берегу и задумчиво наблюдая за игрой волн, она не заметила приближения Бахрама. Его появление встревожило девушку. - Что-то случилось дома? - с тревогой спросила она. - Нет-нет, все в порядке, успокоил ее молодой человек. - Я искал тебя, чтобы поговорить... - О чем же?

Смелость внезапно покинула воздыхателя и он, придя в замешательство, опустил глаза. Храбрый в любом предприятии Бахрам оробел, когда дело дошло до сердечного признания. Он отвел взгляд от любимой и обратил его к золотисто-красному светилу, оставляющему светлые блики на водной глади. Ну, и о чем же ты хотел поговорить? - спросила Зуммуриада.

Поклонник уже раскаялся в своем решении открыть свои чувства.

"Уж лучше бы все осталось по-прежнему в тайне", - с досадой подумал он и, охнув, взглянул на любимую.

Девушка, пристально посмотрев на него, улыбнулась самой нежной улыбкой, которая всегда очаровывала воздыхателя. - Я пришел, чтобы сказать... сказать, что я уезжаю, - голос Бахрама дрогнул от волнения, переполнявшего его. - И куда же ты собрался?

Вопрос возлюбленной взбодрил молодого человека, и он ощутил прилив храбрости. - Я решил поступить на службу к сатрапу Мидии и еду в Хагматану... - Он умолк, ожидая реакции Зуммуриады, но та молчала. Ремесло, избранное мной, опасное и ненадежное, и я хотел попрощаться с тобой. - Это можно было сделать и дома, - заметила она. - Но дома я не смог бы сказать тебе, что я... мне очень хотелось бы надеяться, что ты будешь думать обо мне... - Ну, конечно же, буду. Ты мой старший брат и мне должно думать о твоем благополучии, - мягко сказала она. - Только как о брате? уязвленным тоном спросил молодой человек.

Он с надеждой ждал, что его возлюбленная сама догадается и ответит на его чувства, и главное - они будут такими же, как у него. Но, не дождавшись ответа, он рискнул сам открыться ей. - Зуммуриада, я хотел сказать тебе, что нежные чувства, которые я испытываю к тебе...

Но девушка не дала ему досказать. Приложила пальцы к его губам и прошептала: - Не надо, Бахрам, не надо....

Молодой поклонник был сокрушен ее требованием. Они долго стояли, безмолвно глядя друг другу в глаза. И если в одном из сердец пылало чувство любви, то в другом царила лишь нежная привязанность.

Только теперь Бахрам понял, что в сердце любимой нет места для любви к нему. Это открытие ранило его сердце, но он не посмел бы упрекнуть ее в жестокости. Пусть он никогда не услышит от нее волшебного слова - люблю, пусть душа его замерла от невыносимой муки и надежды превратились в несбыточные иллюзии, пусть в сердце его, обожженном любовью, навеки поселится одиночество - он больше не думал о себе. Для него счастье осталось в прошлом... - Ты ничего не хочешь мне больше сказать? - подавленно спросил он. - Разве что прощай. - И это все? - Я надеюсь, что ты найдешь свою судьбу или быть может, она сама отыщет тебя.

Бахрам тяжело вздохнул. - Я тоже... желаю тебе счастья.... Пусть каждому из нас достанется лучшая награда в этой жизни.... Я надеюсь... надеюсь, мы больше никогда не встретимся.... Прощай!

Бахрам резко повернулся и торопливо зашагал в противоположном направлении. Затем отчего-то остановился, оглянулся и в последний раз взглянул на свою возлюбленную. Она смотрела ему вслед. Прекрасный стан ее ласкали лучи рассветного солнца, морской бриз развевал косы и белый наряд. Она выглядела величественной и чарующе грациозной. Именно такой и запомнилась ему Зуммуриада на всю его оставшуюся жизнь.

Г л а в а 15

ПРИШЕЛЬЦЫ ИЗ БУДУЩЕГО

Не зная многого, но много знать спеша,

Наш мозг усердствует. И чувствует душа.

Своим научным знаньем в силах кто-то

Твое незнанье выправить в два счета!

Но то, чего не чувствуешь ты сам,

То не под силу всем научным

чудесам. "Я говорю - ты говоришь".

Бахтияр Вагабзаде

Полагаю, читатель достаточно узнал о двух великих державах минувших тысячелетий и о внеземных цивилизациях. Теперь же, когда обстановка стала вам ясна, пора бы вернуть на сцену персонажей, с которых началось данное повествование.

Мы оставили исследователей в день археологических раскопок в районе "Гыз галасы" в Баку. Проникнув в подземелье и обнаружив в потайной комнате странный сундук, научные работники стали жертвами обстоятельств.

После потери сознания исследователи очнулись не скоро, а по пробуждении обнаружили себя в полутемной и душной комнате с каменными стенами и глиняным полом.

В помещении кроме них также находились еще трое мужчин. - Как они попали сюда? - возмущенно вскричал низкорослый незнакомец. - Кто посмел впустить их сюда? - Не знаем, честное слово, не знаем, господин, - трепеща от страха, в один голос оправдывались двое других мужчин. - Когда мы запирали дверь этой комнаты, их тут не было. Мы понятия не имеем, как они очутились здесь. - Наверное, это проделки Анхра-Манью, - предположил один из стражников. - Точно, - подтвердил другой. - Это его рук дело. - Замолчите! повысил голос седобородый мужчина, который являлся хозяином здоровенных охранников. - Если провинились, не стоит свою вину взваливать на другого, хоть и на Злого Духа. Пошлите кого-нибудь к эрбаду, пусть спросит его совета. - Отдав распоряжение, хозяин покинул комнату. Следом за ним вышли и охранники. - Где это мы, Джафар? - шепотом спросил Чемберлен.

Тот с подозрением осмотрелся и пожал плечами. - Понятия не имею. Последнее, что я помню, это то, как мы нашли комнату в подземелье и... Туннель... комната... Сундук! - выстроились в памяти авестолога последние события. - Там что-то было внутри... и этот едкий, головокружительный дым... - Все это и я помню. Но откуда взялись эти люди, причудливо одетые в древние платья и говорящие на вымершем языке? - Может, это какая-то шутка? предположил англичанин. - Не думаю, что кто-то осмелился так подшутить над нами, - заметил Новрузов.

Тут инженер-оператор Пасколони застонал, постепенно приходя в себя. Он не скоро осознал положение, в которое они попали. Ему все казалось, что товарищи разыгрывают его. - Единственный метод все прояснить - это выбраться отсюда, - взяв, как и прежде, на себя роль руководителя, сказал профессор археологии.

Он поднялся с соломенного настила и осторожно подошел к деревянной двери. Легонько подтолкнул ее, но преграда не отступила. - Нас здесь заперли, - с досадой констатировал он. - Что будем делать? - тревожно посмотрел Гвидо на своих спутников. - Если не можем выйти через дверь, придется использовать окно. - Новрузов прошел к оконному проему, завешанному тонким ковром. Отодвинул его в сторону - и яркий солнечный свет ворвался в полутемное помещение. Окно выходило на узкую улочку. Напротив находилось одноэтажное строение, наподобие того, в котором они пребывали. - Здесь невысоко! - воскликнул археолог. За дверью послышались голоса. - Живей! Они будут здесь с минуты на минуту.

Он первым спрыгнул из окна. За ним последовал Чемберлен, но третьему беглецу не повезло. Вошедшие в комнату стражники, обнаружив их побег, схватили Пасколони и, оттащив от окна, от души надавали ему тумаков. Скорее, Алек! Беги! Надо позвать на помощь! Вызвать полицию! - крикнул другу Джафар и ринулся прочь от этого места.

Александр побежал следом, но выпрыгнувший из окна мужчина не дал ему далеко уйти. Бросился на Чемберлена сзади и свалил его с ног. Прижал к земле своим тяжелым телом и лишил подвижности. Из окна выпрыгнул еще один охранник, чтобы задержать третьего беглеца, но того уж след простыл.

Выбежав на широкую улицу, Джафар очутился среди одноэтажных построек из сырцовых кирпичей. По пыльной улице ходили люди, одетые в просторные платья, сходные с теми, что носили тысячелетия назад.

Новрузов в замешательстве замер, не зная, что ему предпринять. Из задумчивого состояния его вывели крики стражников, преследовавших его. Реальная опасность вернула активность профессору. Он побежал куда глаза глядели, лишь бы оторваться от преследователей. Прохожие, завидев Джафара, шарахались в сторону, напуганные и изумленные его необычным и ярким нарядом.

Добежав до конца улицы, Новрузов выбрался на обширную территорию, обнесенную высокой каменной стеной с полукруглыми башнями-контрфорсами, находящимися на небольших расстояниях друг от друга. Главными строениями этого обширного участка были две громадные восьмиэтажные башни, построенные из камня с массивным контрфорсом. На верхней площадке округлых в плане башен из семи каменных тумб высоко взметалось в воздух пламя. Вид этих башен и короны семиглавых огней были столь знакомы профессору, что тот пришел в трепет от увиденного. - Этого не может быть! - ошеломленный панорамой, прошептал он.

В следующий миг Новрузов почувствовал, как нечто твердое с силой обрушилось на его голову сзади. Видимость в его глазах расплылась, свет огней померк, и все погрузилось во мрак... - Джафар... Джафар... ты меня слышишь? - послышался чей-то знакомый голос из темноты.

Новрузов зашевелился и охнул от болезненного ощущения в голове. Приоткрыл веки и в полумраке с трудом различил черты лица Чемберлена. Дрожащий луч света, падающий от масляной лампы, освещал маленькое душное помещение. Откуда-то сблизи доносились незнакомые мужские голоса, о чем-то оживленно спорившие. Гвидо сидел на полу, прислонившись к стене, жалобно хныкал и что-то бормотал себе под нос. Ему больше всех досталось от грубых стражников. Желая вырваться на свободу, он сопротивлялся, за что был основательно побит. Лицо его побагровело от синяков, и на потрескавшихся губах остались следы запекшейся крови. - Что эти негодяи с ним сделали? увидев состояние оператора, озабоченно обратился профессор к товарищу. - То же, что делают с непокорными пленниками.

Новрузов устремил на незнакомцев негодующий взор и, при виде их одеяний, отчего-то вздрогнул. В памяти его всплыла панорама местности, увиденной им при побеге. - Алек, ты распознал язык, на котором они говорят? - незаметно кивнув в сторону мужчин, тихо спросил археолог.

Чемберлен прислушался и удивленно приподнял бровь. - Что-то очень схожее между эламским и мидийским... Касситский*?! Но возможно ли это? Именно этого ответа я больше всего и боялся, - огорченно вздохнул руководитель археологической группы. - Не знаю, как дать этому объяснение... но дело наше, кажется, труба... - Что значит, труба? - не понял собеседник. - Понятия не имею, как все это произошло... и до сих пор сомневаюсь, произошло ли это вообще... или же мое воображение сыграло надо мной злую шутку.... - Говори яснее, Джафар! Я готов услышать самое невероятное. - Кажется... этот твой сундучок отправил нас в дальнее-предальнее путешествие... - Куда? - В прошлое... - В какое еще прошлое? Брось шутить, Джафар. Сейчас у нас не то положение, чтобы... - Ты думаешь, я сам не знаю, в каком мы положении? - повысил тот голос. Незнакомцы бросили на них грозный взгляд. И это заставило пленников замолчать.

______________ * Касситский язык близок к эламскому. Касситы - племя, родственное каспиям и коссеям, обитавшим на территории Абшеронского полуострова.

Мужчины возобновили свой разговор, и Джафар шепотом обратился к товарищу: - Когда я смог оторваться от преследователей, то добрался до широкой площади, где возвышались два восьмиэтажных храма наподобие нашей "Девичьей башни".

Чемберлен изумленно вытаращил глаза. - И что же? - А то, что проход в эту потайную комнату подземелья, видно, не зря был выложен камнями. Скорее, это сделали для того, чтобы воспрепятствовать входу туда таких пытливых людей, как мы... - Джафар резко умолк, завидев приближение чужаков.

Один из них, грубо пнув ногой Чемберлена в бок, велел ему и остальным подняться. Двое исследователей встали и помогли полубессознательному итальянцу подняться на ноги. Надзиратель сделал жест, повелевающий невольникам следовать за ним. Шествие замыкали два стражника с копьями в руках.

Они прошли несколько полупустых и мрачных на вид помещений и достигли просторной комнаты с деревянными столбами, поддерживающими сводчатую крышу. Посередине помещения на полу горел огонь, огражденный камнями. У дальней стены, на небольшом возвышении в удобном деревянном кресле, обложенном мягкими подушечками, восседал седобородый человек с суровым лицом, следствием то ли его солидного возраста, то ли трудной жизни. Он сделал жест, и провожатый приблизился к возвышению. Невольники остались стоять на месте, так как эрбад, а это был он, не разговаривал с незнакомцами на более близком расстоянии, чем три ярда, дабы не нарушить своей ритуальной чистоты.

Старик, насупив свои мохнатые брови, долго и безмолвно разглядывал чужаков. - Они сказали, кто такие? - хриплым голосом спросил он у стоящего рядом единоверца. - Мы их ни о чем не спрашивали, уважаемый Сьяваршан. Ждали вашего прихода. - А с этим что случилось? - кивнув на стоящего посередине молодого итальянца, поинтересовался тот. - Они пытались убежать, вот мои люди и поубавили их прыть. - Правильно сделали, - одобрительно кивнул эрбад. - Представляете, что творилось бы сейчас в городе, окажись эти нечестивцы там? - И что же нам делать с ними? - озадаченно спросил хозяин дома.

Сьяваршан задумчиво погладил редкую, но длинную бороду. - Сперва следует выяснить их личность и только потом вынести приговор.

Речь старика была в какой-то мере понятна ученым, и они многозначительно переглянулись, услышав слово "приговор". - Кто вы? И с какой целью пробрались в дом этого праведного человека? - Наше появление здесь чистая случайность, - проговорил Новрузов на знакомом ему эламском языке, знавший о том, что это был один из ведущих языков на территории Персидской империи. - Только не говори ему правды, - не разжимая губ, прошептал предусмотрительный англичанин. - Мы паломники... из дальних земель... пришли повидать святые земли... помолиться и попросить Великого Ахура-Мазду даровать нам мир и плодородие....

Сьяваршан удивленно переглянулся с мужчиной, стоящим подле него. - И откуда же вы прибыли? - поинтересовался эрбад также на эламском. - О-о! С самого края земли... Вы наверняка не слышали об этих краях... - простодушно говорил Новрузов, чтобы расположить к себе священнослужителя. - Но сколь бы он ни был далеким, у нас знают и любят великого богослова Заратуштру.... А главное... - И они тоже? - перебил его старик. - Кто? Они? - взглянул профессор на своих спутников. - Да-да, они тоже последователи Заратуштры. Они также почитают Ахура-Мазду, Митру, Ардви-Суру, всех бессмертных святых и всех язата*.

______________ * Язата - добрые и благие божества (авест.).

Сьяваршан прищурился, над чем-то задумавшись. - Если так, покажите тогда ваши стахр пайсанхи и авйанханы *.

______________ * Стахр пайсанха - нательная рубашка, расписанная звездами. Авйанхана - пояс из определенного количества нитей. То же, что и судра и кусти.

Новрузов озадаченно умолк, и выход из положения пришел первым на ум авестологу. - О почитаемый людьми и благословенный бессмертными, эрбад! Да будет вам известно, что по дороге в эту священную долину на нас напали разбойники-кочевники. Они обобрали нас до последней нитки, забрали даже нашу одежду, и взамен наших богатых одеяний оставили нам это причудливое тряпье, - жалобно проговорил Чемберлен, взывая к чувству сострадания старика. - Нас жестоко побили и мы лишились сознания, а когда очнулись, то обнаружили себя тут, под стражей у недоброжелательного человека, который отнесся к нам как к врагам человечества. А мы-то всего-навсего жертвы бандитов, посягнувших на жизнь и имущество паломников. Все наше добро было расхищено, все богатые дары храму украдены, а сами мы попали в такое затруднительное положение.

Александр умолк, ожидая реакции священнослужителя на свои слова. - Не знаю, говорят ли правду твои уста и достойны ли вы моего покровительства, но казнить вас я не позволю.

Пришельцы из будущего облегченно вздохнули. - Но и вернуть вам свободу я также не могу, - с хмурым лицом добавил эрбад. - Для начала мне надо испытать вас, а уж потом, если вы покажете примерное поведение, я, может быть, и верну вам свободу. А пока, - обратился он к хозяину дома, определите их работать к скотоводам...

Г л а в а 16

ГИЕРОДУЛЫ

Рабство - это покорность души, слабой и низменной. Цицерон

Пришельцы из будущего, сумев при помощи острого ума обмануть эрбада Сьяваршана, спасли себе жизнь, но участь их оказалась нелегкой.

Неизвестно, каким способом испытывал старик чужеземцев, но их определили в помощники к скотоводам в качестве гиеродулов, храмовых рабов, находящихся в подчинении главы духовенства.

С восходом солнца они вместе со своими хозяевами выгоняли скот на пастбища и, проработав весь день, только с наступлением сумерек возвращались домой. Их поселили вместе, что представлялось Новрузову наилучшим обстоятельством в их положении. Им предоставили пастушью одежду, а также символы зороастрийской веры. Профессор археологии и доктор авестологии, являясь работниками научной среды, не противились исполнять ритуальные обряды зороастрийцев. Но Пасколони, молодой и неопытный итальянец, занятый в области техники, изъявлял свое недовольство по поводу этих обрядов. Он не желал надевать судру и кусти и выполнять ежедневные пятикратные молитвы, показанные ему авестологом. - Святая Мадонна меня наказать, - по настоянию товарищей взяв в руки кусти, жалобно прохныкал он. - Ничего с тобой не сделает Мадонна, - долее не вынеся причитаний Гвидо, обозлился на него авестолог. - А вот надзиратели наши, если усомнятся в тебе, преподадут хороший урок. - Вам легко давать рацею, Чемберлен. Вы мормон*, последователь Янга, а я придерживаюсь веры своих предков. - Ну, так и придерживайся ее. Наверняка в свое время предки твои были язычниками и огнепоклонниками, и не исключено, что они поклонялись огню, также как и ты нынче гнешь спину перед этим очагом.

______________ * Мормоны - религиозная секта, основанная Д. Смиттом (1805 - 1844 гг.) в 1830 году. Учение мормонов - причудливая смесь христианских, мусульманских, буддистских и др. верований. Бригем Янг (1801 - 1877 гг.) - вождь мормонов после смерти Д. Смитта.

Пасколони с недовольным выражением лица отвернулся от авестолога. - Ты с ним полегче, Алек, - вмешался в их спор Джафар. - Он ведь еще молод и не понимает всей сложности нашего положения. - Ты прав, сейчас не время пререкаться. Необходимо найти выход. - Как? Если мы не знать, где очутиться? - возмущенно спросил Гвидо. - Знать-то знаем. Мы в Баку, и сейчас, по моим предположениям, приблизительно конец четвертого века до рождества Христова. Но вот как нам вернуться домой? В этом-то и заключается проблема, - заключил Новрузов. - Полагаю, для этого надо выяснить, каким образом мы очутились здесь - в прошлом, - сказал Александр. - Просто так перемещения во времени произойти не могло, даже из-за того сундука, заметив многозначительный взгляд профессора, добавил он. - Гвидо ведь разбирается в современных технологиях, может, он сможет дать объяснение случившемуся. - Но тот молчал, не желая говорить с авестологом. - Гвидо, хватит дуться и стоять фертом. Я ведь ничего обидного тебе не сказал, а лишь констатировал факты. Да ну тебя, - отмахнулся Чемберлен, - все равно от твоих знаний нам толку не будет. Стоит ли в таком случае молить птичку запеть, если у нее не хватает ума для этого.

Замечание его вывело итальянца из себя. - Послушайте-ка, мистер авестолог, приверженец зороастризма: во-первых, я обладать мозгами куда больше, чем певчая птичка, и, во-вторых, я знать об этом перемещении больше вас. - И что же тебе известно, о чем мы не догадываемся? - поинтересовался Новрузов. - Помните эксперимент Альберта Эйнштейна на эсминце Д-173 в Филадельфии? - Смутно, а при чем тут это? - не понял его профессор. - SI-800 неспроста остановиться у стены подземной комнаты. Там быть какое-то устройство, которое брать энергию робота. Вспомните, ведь генератор, который вы принесли, также не функционировать, и оно тоже сломаться у той двери. - А при чем тут эксперимент Эйнштейна? - развел руками Новрузов. - Тогда, в августе 1943 года они проводить эксперимент для перемещения корабля во времени и пространстве. Конечно, это остаться в тайне для других. Так как эксперимент не удался. Так вот, я думать, что в этом сундуке было устройство, которое начать работать из-за энергетического генератора и получить от него энергию, которая и перемещать нас сюда. Вы, наверное, помните, как внезапно дверь той потайной комнаты отчего-то сама захлопнуться и стены прийти в движение и начать исчезать? Чемберлен и Новрузов переглянулись. - Он прав, или, по крайней мере, его версия наиболее правдоподобная. - Но как этот агрегат мог попасть в подземный туннель? - в недоумении спросил Джафар скорее себя, чем товарищей. - Есть два объяснения, - промолвил Гвидо. - Либо этот аппарат спрятали туда ваши власти... - Исключено. Мы получили разрешение на археологические раскопки, и если там что-либо было припрятано, то нам или отказали бы вести раскопки, или там хорошенько прибрались бы до нашего прихода, - опровергнул предложение оператора Новрузов. - ...либо, - продолжал Пасколони, - это спрятать люди, жившие там давным-давно. - Это тоже маловероятно. Опять-таки, если это было припрятано некогда там, то наши власти обязательно знали бы об этом. - Я имел в виду очень-очень древних людей. - Гвидо, как древние люди могли изобрести то, что не смог довести до совершенства даже Эйнштейн? - не желая верить догадке инженер-оператора, спросил Чемберлен. - А разве этот физик быть единственным гением человечества?

Вопрос Пасколони озадачил исследователей. - Но тогда при чем тут священное писание и документ, обнаруженный в Габале? - призадумался Джафар. - Может, это был документ, намекающий не на священную книгу зороастрийцев? - засомневался авестолог в результатах собственного исследования. - Возможно, это был поддельный документ или же... - Или же он указывал местонахождение не Авесты, а этого "чудо-устройства", - закончил за него Новрузов. - Если это так, то мы действительно влипли в историю, огорченно вздохнул Александр. - Что же нам теперь делать? - Искать изобретателя, - предложил итальянец. - Здесь? - усмехнулся профессор. - Не слишком ли ранний период для поисков гения? - Если я верно предполагать, то изобретатель сам сделать так, чтобы тот, кто обнаружит этот аппарат, попасть в это время и увидеть его самолично. - Замечательно! Только этого нам и не хватало! - сердито промолвил Джафар. - И где же нам его искать? И, кроме того, сможет ли он вернуть нас обратно? - Вот это больше всего и беспокоит меня, - озабоченно сказал Гвидо. - Ведь для того, чтобы переместить нас сюда, понадобилась энергия, а значит и для того, чтобы попасть обратно, она также нужна будет. - Час от часу не легче, - разволновался авестолог. - Мы в рабстве у священнослужителей, притворяемся святошами, трудимся в поте лица как пастухи, и ко всему прочему, никогда не сможем вернуться обратно в наше время... - Никогда не говори никогда! - оптимистично воскликнул профессор. Если этот изобретатель существует и действительно находится здесь, то мы обязательно найдем его, допросим и велим ему отправить нас обратно в будущее. - Велим? - хмыкнул Чемберлен. - Забыл? Мы - гиеродулы, и повелеваем здесь уж точно не мы. - Свобода даруется тем, кто желает быть свободным, парировал Новрузов. - Как организатор и руководитель археологических раскопок, я беру инициативу в свои руки. Я верну себе свободу и отыщу этого горе-ученого. По моим предположениям, он должен быть где-то в этих двух городах-крепостях. Здесь не так уж многолюдно, так что и отыскать его будет несложно. - Ты даже не знаешь ни его имени, ни внешности. Каким же это образом ты намерен найти его? Устроишь пикет с требованием выдать изобретателя машины времени? - иронично спросил англичанин. - Нет, это будет излишним. Полагаю, здесь нужен более тонкий подход. К примеру, я слышал от этих скотоводов, что в этом городке живет некая особа, которая может предсказывать будущее человека... Может, она поможет найти этого гения... Это все трюки да уловки для суеверных. - Англичанину ли говорить о суеверии? - Губы Новрузова расплылись в улыбке. - Не ты ли говорил мне как-то о привидениях в вашем доме? - Это совсем другое, - обиженно отозвался Александр. - Это реальное, то есть некогда существующее. А все эти гадалки и экстрасенсы просто мошенники, не более того. Я скорее поверю, что нам поможет какое-нибудь внеземное существо, или даже сам черт, нежели предсказания какой-то сомнительной особы женского пола. Не зря ведь сказал Аристотель: "Баба хуже черта". - Не знал, что ты женоненавистник. - Я ничего не имею против слабого пола, но в определенных ситуациях доверие к ним может свести человека в могилу. Так что советую тебе не доверять женщинам, и уж подавно тем, кто занимается ворожбой. - И ты тоже так думаешь? - посмотрел археолог на Гвидо, и тот кивнул. - Ладно, черт с ней, с этой колдуньей, с ее помощью, или без, но я непременно найду этого гения. - Джафар, не лучше ли вообще обойтись без поисков этого изобретателя? - А ты можешь предложить что-то другое, Алек? - вопрос Новрузова остался без ответа. - В таком случае, решено. Завтра на рассвете, когда мы будем выводить из загона скот, я незаметно уйду... - А если тебя увидят и устроят погоню? - Я сумею избежать повторного пленения. - В таком случае, и я желать бежать отсюда, заразился итальянец идеей обрести свободу. - Нет-нет, вам этого делать нельзя. Во-первых, это опасно, и потом у вас слишком броская внешность. Мне будет легче раствориться в толпе, как-никак я здешний....

Новрузов провел бессонную ночь. Его терзали тяжелые думы о грядущем дне. Он еще никогда в своей жизни не попадал в такое затруднительное положение. Он чувствовал ответственность за своих товарищей, и каждый раз задавал себе один и тот же вопрос: а будут ли они в безопасности, оставшись здесь?

Ждать помощи было не от кого. Надеяться на чудесное спасение тоже не приходилось. Нужно было действовать и самим отыскать выход из лабиринта обстоятельств. Наконец, уверив себя, что он принял верное решение, Джафар почувствовал облегчение и смог уснуть. Его разбудил на рассвете ученый товарищ. - Просыпайся, Джафар. Если ты намерен бежать, то сейчас самое время. В случае неудачи наказание будет тяжким.

Предупреждение Чемберлена подействовало на профессора как освежающий холодный душ. Он поднялся на ноги, потянулся и зевнул. Наспех оделся и после завтрака почувствовал в себе прилив сил. Скотоводы выходили из дома чуть позже храмовых рабов, поэтому у беглеца было несколько минут в запасе. Наполнив свою флягу водой и положив в пастушью сумку хлебную лепешку, немного сыра и репчатый лук, он попрощался с товарищами и выбежал со двора. Сначала Джафар шел очень быстрыми шагами, затем немного поубавил темп и перешел к умеренной ходьбе.

Добрался до ворот города Атеши-Багуан (тут надо упомянуть, что дом и хлев скотоводов располагались за городскими стенами) и, пройдя крепостные стены, приступил к поискам не изобретателя "машины времени", а той самой предсказательницы, которая, по его предположению, точно могла указать местонахождение горе-ученого.

В Атеши-Багуане, как и во всей Персидской державе, не было таких больших и шумных базаров, как в современном мире, и люди очень часто обращались либо к менялам, либо в лавки продавцов всякой всячины. Расспросив у прохожих о местоположении дома самого предприимчивого менялы, Новрузов направился к нему.

В маленькой лавке в это время дня кроме хозяина и его помощника-мальчугана никого больше не было. В помещении, разделенном несколькими шаткими деревянными перегородками, было множество различных товаров. Тут можно было найти предметы вооружения, драгоценные украшения, бронзовые, медные и керамические предметы обихода, ткацкие изделия, пахотные орудия, инструменты, используемые в строительном деле и, наконец, продовольствие. Все это было аккуратно распределено по деревянным стеллажам и стараниями усердного подростка вычищено до блеска.

Когда Новрузов вошел в лавку, хозяин со вниманием разглядывал раковину каури. Он поднял глаза и, оглядев внешний вид пришедшего, велел пареньку обслужить того. - Я пришел для того, чтобы поменять украшение на информацию.

Мальчуган осмотрелся по сторонам и ответил: - Простите, но мы не располагаем искомым предметом. - Ты, возможно, и нет, а вот у твоего хозяина наверняка она где-то припрятана.

Мальчик удивленно пожал плечами и, подойдя к хозяину, высказал желание новопришедшего. Тот с раздражением посмотрел на Джафара и, отложив в сторону предмет изучения, приблизился к незнакомцу. По привычке он бросил на Новрузова оценивающий взгляд и состроил недовольную гримасу. Все дело было в одежде пришедшего. Поверх судры Джафар носил сисирну, хитон из шерсти с длинными рукавами, широкие складчатые шаровары, короткий плащ из грубого синего сукна без рукавов и с капюшоном. Ноги были обуты в мягкие башмаки с загнутыми вверх носками. Голову его покрывала плоская войлочная шапка, а через плечо была перекинута небольшая сумка из овчины. За время пребывания в прошлом (а с тех пор прошло более месяца), Новрузов оброс такой густой бородой, что она покрыла часть его загорелого лица.

Многие мужчины Пайтакараны не носили бород или же подстригали их настолько, что оставалась лишь тонкая щетина. По одежде и опрятности человека можно было определить его положение в обществе. А внешний облик Джафара выдавал его нынешний род деятельности. - Что же мне может предложить за информацию пастух? - скрестив руки на груди, со смешком спросил меняла. Свой скот? Может, имущество своего виса*? - Нет, золото. Но ты получишь его, если дашь мне точный ответ.

______________ * Вис - владыка, господин.

Джафар раскрыл свою дорожную сумку и, порывшись среди немногочисленных вещей, которые ему удалось припрятать от ненасытных и религиозных хозяев, достал оттуда свое золотое кольцо и показал меняле. - Достаточное вознаграждение за нужную информацию? - Откуда мне знать, что оно настоящее? Сперва дай мне проверить доброкачественность товара, а уж потом требуй, что желаешь узнать.

Новрузов стоял в нерешительности, не зная как ему быть. От природы наделенный проницательностью и живым умом (которые у других людей начинают развиваться в результате долгого обучения и профессиональной деятельности), он видел в этом человеке лицедея и лжеца. Однако, не имея другого выхода, ему пришлось положиться на честность, а вернее, совесть менялы. Он вручил свое "сокровище" мужчине и последовал за ним. - Нет, нет! Стой там, где стоишь, - предупредил тот.

Пройдя к своему месту, он что-то шепнул помощнику и начал при свете сальной свечи со вниманием разглядывать золотое изделие.

Новрузов был так взволнован, что не заметил исчезновения мальчугана. Причину ухода его он понял, когда тот вернулся в лавку с двумя вооруженными людьми. И только теперь до Джафара дошло, отчего меняла так долго и с таким усердием разглядывал кольцо. Он просто-напросто тянул время, ожидая городовых стражников.

При виде мужчин с оружием пришелец понял, что попался в ловушку. Он сознавал, что, обнаружив его побег, "хозяева" не пощадят его. И единственным методом избежать кары было силой вырваться из лавки и скрыться от преследователей.

Но находчивость профессора не помогла ему в этот раз. Силы противников оказались неравными. В схватку ввязался также и хозяин лавки. Новрузова заковали в кандалы по рукам и ногам и доставили к эрбаду Сьяваршану.

В утренний час Хавани* эрбад совершал Хошбам - молитву рассвету. Этот молитвенный обряд он проводил вне стен храма на ритуально очищенном участке земли.

______________ * Хавани - (букв. относящийся к выжиманию хаомы; этот священный напиток следовало готовить утром) - от зари до полудня.

Местные жрецы были самыми богатыми и знатными. Они носили платья, изготовленные из верблюжьей шерсти. Жрец помимо туники до колен с длинными рукавами и широких штанов надевал длинную мантию со свисающими пустыми рукавами. Головным убором им служила высокая тиара с патиданом.

Эрбад Сьяваршан, держа в руке прутья барсмана*, стоял в позе адорации и молился рассветному солнцу, первому и наиблагодатному источнику тепла и света.

______________ * Барсман (а) - ветви тамариска, используемые священнослужителем во время молитвы и литургии.

Процесс возлияния хаомой и восхвалений у главного жреца занимал несколько больше времени, чем у мирян, поэтому беглого раба заставили подождать до окончания богослужения.

Однако наблюдать за совершением обряда любителю истории не позволили. Он стоял спиной к восходящему солнцу, - то ли в наказание за совершенный побег, то ли в целях сохранения в тайне храмового ритуала.

Наконец, молитва эрбада завершилась, и он проследовал со своим приближенным дастуром Феридуном к главному восьмиэтажному башенному храму семи планетных богов и беспредельного света. У входной двери башни наличествовал узкий газовый колодец, перекрытый каменной плитой с отверстием для пламени, которое служило очистительным целям. Попасть в мегарон* можно было лишь перепрыгнув через пламя.

______________ * Мегарон - ритуальное помещение внутри храма с апсидообразной прихожей, служащей для очищения и освящения огнем.

У ворот стены, охватывающей храмовый участок, также имелся газовый колодец. Миновав его, стражники с плененным гиеродулом приблизились к башне семи богов.

Эрбад и дастур, перепрыгнув через пламя, проникли в храм. Вход туда был доступен лишь избранным, поэтому пленник остался стоять снаружи.

Сьяваршан находился в прихожей храма и с надменным видом смотрел на беглеца. Их разделяло пламя, которое должно было защитить эрбада от "нечестивого джуддина". - Ложь в твоих устах при нашей первой встрече была искусно облечена в праведность и правдивость, - начал жрец свою речь. - И не стыдно было тебе притворяться правоверным ради спасения своей плоти?

Новрузов побледнел при этом обвинении, - жрецу откуда-то стало известно, что он не зороастриец. - Истина - лучшее благо. Благо будет, благо тому, чье Истине лучшей благо, - сказал жрец слова из священной Авесты, восхваляющие Истину. - Ты же избрал себе в наставники и друзья дайва* Друджа - Лжи, принял сторону Анхра-Манью и отвратил от себя наилучшего Господа, наилучшего главу по Истине - Ахура-Мазду. Скажи мне, создание Духа Святейшего, что есть в этом мире плотском такого прекрасного и лучшего, что ты решил в борьбе людей и дайвов искать защиты у смертоносного исчадия Анхра-Манью? Разве благая Аши, приходящая на помощь и дающая защиту, отказала предоставить ее тебе? - Джафар молчал, не зная, что ответить. - Ну, что же ты молчишь, или дайвы сдерживают твои уста? - Да не вожусь я с вашими дайвами и друджами и никогда не искал защиты у Злого Духа, - не выдержав долее нападок, вспылил осужденный. - Пусть Арштат** станет мне свидетелем, что я такой же праведник своей веры, как вы - вашей. Может, я и не принадлежу к ашаванам, но и никогда не был сторонником Друджа. В этом мире я борюсь за справедливость своими методами, отличными от тех, которые используете вы, но такими же действенными.... - Такими мыслями, словами и делами ты не пополнишь свою сокровищницу для небес***, - прервал говорящего главный жрец. - Счастье будет тому, чья праведность - ради лучшей лишь праведности. В чем же ты, вероломный лжец, видишь счастье? - В своей свободе! - И ради этого ты вступил на путь лжи? - Где ложь неизбежна, там смело нужно лгать. Ведь лжем ли мы или говорим правду, - добиваемся одной цели - выгоды! Разве не этому принципу последовал Даравауш, убив Бардью? Не произноси в этих священных землях имя этого перса-нечестивца! - негодующе вскрикнул эрбад при упоминании имени Дария I. - Затем он умолк, взял себя в руки и заговорил более спокойным тоном. - Ради награды за благочестие и прощения грехов я творю деяния праведности для любви души! Пусть Рашну взвесит твои хумата, хухта и хваршта****.

______________ * Дайвы (древнеинд. дэва) - злые духи, порождения Анхра-Манью. Противопоставляются ахурам, благим духам, созданным Ахура-Маздой. ** Арштат - божество правды и справедливости. *** В ворот рубашки судра зашивали маленький кошелек. Он должен был напоминать верующему о том, что человек всю жизнь обязан наполнять его благими мыслями, словами и делами, для того, чтобы обрести себе сокровище на небесах. **** Рашн(у) - божество порядка и справедливости. Во время посмертного суда над душой он держит в руках весы, на которых взвешиваются благие мысли (хумата), слова (хухта) и дела (хваршта) усопших.

После этого приговора верховного жреца храмовая стража вывела гиеродула за стены священного участка и за городские ворота. Его повели к скалистой пустоши, куда никто кроме храмовых стражей и насассаларов не осмеливался ступить.

Для Новрузова последние слова эрбада остались неясными. И смысл их он понял, когда стражники, развязав ему руки, начали срывать с него одежду. Обнажив осужденного по пояс, они, применив немало усилий, сумели все же уложить непокорного гиеродула на каменный выступ. Привязав его веревками к специально прибитым около камня колам, они лишили Новрузова подвижности. Смертная казнь для отступников веры и лжецов была суровой. Приговоренного держали там связанным до тех пор, пока он не умирал от голода и жажды. После наступления смерти труп (по местным обычаям) оставляли на растерзание птицам и хищникам. Затем обглоданные животными кости перекладывали в определенные глиняные сосуды и относили в специальное вместилище костей - асто-дана.

Выполнив свою задачу, мужчины покинули это место, оставив Джафара там умирать.

День близился к концу. Закатное солнце золотило главные башни двух крепостных городов, в одном из которых жило светское общество, а в другом духовенство. В храме семи планетарных богов осуществлялось ритуальное богослужение - Узайерина*. Семиглавые огни, горевшие на вершине башни, озаряли площадку, на которой жрецы исполняли священные гаты**. Цвет их белых одеяний менялся от бликов ритуального пламени. Силуэты священнослужителей были различимы далеко за пределами города Атеши-Багуан. В сумрачный час каждый зороастриец перед очагом в своем доме или в меньших храмах, открытых для мирян, в священных землях "города огненных богов" произносил молитвы, восхваления и обращался с просьбой к Мудрому Всевышнему.

______________ * Узайерина - до сумерек (авест.). ** Гаты - песни, песнопения, сочиненные самим пророком Заратуштрой, входящие в состав Ясны в качестве ее самой священной части. Ясна (букв. поклонение, жертвоприношение, от авест. йаз - почитать, поклоняться) включает молитвы, произносимые при жертвоприношениях и богослужении, восхвалении, и литургические обращения к божествам. Одна из 21 наски (книг) Авесты. Состоит из 72 глав, именуемых "ха" (авест. хаити, хатай), в том числе 17 глав так называемых гат.

Апрельские ночи в долине огней были прохладными и влажными, а порывистый ветер еще более охлаждал воздух. Если днем солнце приносило умеренное тепло, то к вечеру земля остывала и холодела.

Приговоренный к медленной и мучительной смерти, пришелец из будущего озяб от весеннего полуночного ветра. Он пытался согреться путем внушения, уверяя себя, что ему слишком жарко, однако этот метод отчего-то ему не удавался. Весь день он пробовал выбраться из смертельной ловушки, тщился расслабить путы, изранил себе руки до крови, но вернуть себе свободу так и не смог. Старательные стражники добросовестно выполнили свои обязанности. Он даже звал на помощь, надеясь, что кто-нибудь, услышав его громкие крики, придет туда, но все было безрезультатно. Ни одна живая душа не желала помочь ему.

Еще более невыносимыми были для него не погодные условия, а безнадежность, охватившая его. Джафар не боялся смерти. Он был воспитан в семье, где придерживались религиозных догматов ислама, которые учили воспринимать смерть как начало другой жизни. Но больше всего Новрузова тяготила мысль о ситуации, в которую он попал. Товарищи ждали от него действий, возлагали на него надежды, а он очутился в таком положении, что сам нуждался в помощи. Однако получить ее было не от кого, оставалось лишь надеяться на чудо.

Отчаявшись, Джафар прибегнул к последнему шансу на спасение молитве! - О, великий и милостивый Аллах! Я никогда ни о чем не просил тебя... Молю, помоги мне выбраться отсюда и спасти своих друзей.... Не оставляй меня одного в столь затруднительном положении... - он устремил взор на безлунное, безоблачное небо, ища покровительства небес.

Вдруг рядом с ним послышался хруст камней и Джафар вздрогнул от неожиданного звука. Он подумал, что это какой-нибудь хищник, но догадка его оказалась неверной. Он встрепенулся, когда из ночной мглы возникла человеческая фигура, облаченная во все черное. Ночь была настолько темной, что приговоренный не мог разглядеть лицо незнакомца, и ему показалось, что существо это явилось из потустороннего мира. Он настолько разволновался, что у него даже застучали зубы и по спине прошел озноб. - Кто ты? - наконец набравшись смелости, спросил он призрачную персону. - Тот, кто не знает человеческих страстей, - ответил тот, и Джафар облегченно вздохнул, поняв, что возле него существо из плоти и крови. - Как ты попал сюда? И каковы твои намерения? - То же самое я хотел спросить у тебя. - Ответ незнакомца был неожиданным. - Могу ли я довериться тебе? - Можешь, если хочешь остаться в живых. - А ты действительно отпустишь меня? Не обманешь? - Мои намерения чисты, как и моя совесть. Слово, данное мной, не пустой звук. Но прежде я должен знать - кто ты? - Даже не знаю, как объяснить... и поймешь ли ты меня вообще... - профессор сделал паузу, подыскивая подходящие слова, и решил, что самым лучшим будет только правда. - Я пришелец из будущего.

Незнакомец, помолчав с минуту, тяжело вздохнул. - Я боялся, что твой ответ будет именно таким. - Ты знал об этом? - изумился Новрузов. - Но откуда? - Мне ли не знать об этом, - усмехнулся незнакомец, - тому, кто знает о длительности жизни и властвует над стихиями. - И ты поможешь мне вернуться обратно в свое время? - Нет. Я не могу сделать этого. Но я знаю того, кто является первым авторитетом в вопросах проникновения в настоящее, прошлое и будущее. - Правда?! - радостно воскликнул археолог. - Ты его знаешь? - Да, это человек, который не имеет представления о добре и зле, как и многие цивилизованные представители людской породы. Но в нем живет благородная душа. - Сказав это, незнакомец вынул из-за пояса кинжал и разрезал веревки, связывающие осужденного.

Новрузов, поднявшись на ноги, размял затекшие конечности и в темноте на ощупь отыскал одежду. Наспех оделся и с огорчением обнаружил, что одеяния его испорчены стражниками, и если прежде выглядели не очень прилично, то теперь и вовсе превратились в лохмотья. Среди вещей, раскинутых по земле, он также обнаружил свою пастушью сумку. Нетерпеливо достав оттуда флягу с водой, жадно приник к ней губами. Утолив жажду, он со словами благодарности обратился к спасителю. - Не благодари меня, а обрати свои благодарственные речи тому, кого ты взывал о помощи до моего прихода.

Новрузов от неожиданности попятился назад. - Нет причин бояться меня. Я доброжелатель. - Если это действительно так, назовите же мне имя человека, который поможет мне. - В гостях у божества Хумбе живет хранитель огня. Поезжай к нему и скажи, что тебя послал друг его юности. Он поможет отыскать нужного тебе человека. - Но как я найду дом этого Хумбе? - растерянно развел руками археолог. - Близ башни семи богов есть пристанище паломников. Они помогут тебе добраться туда. Дорога будет нелегкой, и тебе понадобятся знания, отвага и мужество, чтобы преодолеть сложности в пути. Но я уверен, что ты осилишь эту задачу.... И еще.... Это, кажется, принадлежит тебе? сказал незнакомец, бросив что-то на камень, и оно, ударившись о твердую поверхность, звякнуло. Джафар, определив это место, провел рукой по камню и обнаружил кольцо. Это было то самое кольцо, которое у него забрал недобросовестный меняла. - Как мне отблагодарить тебя? - Ты уже сделал это, - загадочно ответил незнакомец. - Пусть яркие звезды оживят сумрачные ночи на твоем жизненном пути, - напутствовал спаситель и, повернувшись, зашагал в противоположном от города направлении. - И помни! Высказанная Истина не всегда приносит Добро! - донесся из глубины ночи его голос. Спасибо за все! - крикнул ему вслед профессор и поспешил обратно в городскую крепость - священную землю огненных богов.

Г л а в а 17

ОТКРОВЕНИЕ МАТЕРИ

Прощай! Прими последний мой привет,

О госпожа, о мать моя, мой свет!

Всю жизнь свою в трудах ты провела,

Чтоб легче мне стезя моя была.

И мудрости твоей благодаря

Я овладел короною царя.

"Книга мудрости Искандара". Абдуррахман Джами - Охота получилась

удачной! - воскликнул Александр, пройдя с этерами в пиршественный

зал. - Не без участия псов, подаренных тебе албанским царем,

заметил Пердикка. - Я все же не пойму, отчего он прислал тебе

столько сапфиров и изумрудов? - спросил Гефестион. - Все очень

просто! Он желает заручиться моей благосклонностью и обеспечить

безопасность своего народа. - Безопасность? - усмехнулся

Птолемей. - Мы еще не переплыли на другой берег Геллес^понта, а

царь Кавказской Албании уже желает завоевать твое расположение?

Умные правители всегда предвидят ход событий, - высокомерно

сказал молодой царь. - Интересно, "Великий царь" знает об этом

посольстве? - задумчиво проговорил Гарпал. - Даже если и узнает,

он ничего не сможет сделать царю Албании. Земли Верхней Мидии

никогда не принадлежали Ахеменидам и всегда превалировали над

Персидой и другими землями Мидийского царства, - осведомил их

Александр. - Посол сказал, что царь их властвует над двадцатью

шестью разноязычными союзными племенами, причем наиболее сильными

среди мидийских племен. И он заверял, что в случае войны

Македонии с Персидской империей они не будут воевать против

нас. - Ничего себе! - воскликнул Птолемей. - Македонские войска

одерживают победы, еще не сдвинувшись с места. Это, видимо, новый

метод ведения войны. - Это замечание рассмешило присутствующих.

В любом случае, мне больше по душе добывать победу силой оружия,

нежели политическими ухищрениями, - признался царь. - Ну, не

будем портить себе аппетит государственными делами. Нас ждут

блюда из мурен, морских волков и всякой всячины, чем порадуют

наши повара.

Среди сотрапезников были не только друзья царя, но и литераторы, художники и рапсоды. Когда неразбавленное вино забродило у пирующих в крови, увлекательный диспут перешел в открытый спор - Эти чванливые литераторы своими спорами вечно портят настроение, - недовольно проговорил Гефестион, обращаясь к венценосному другу. - Тщеславные всезнайки способны блеснуть умом, пожалуй, только в пьяном виде. Но они не одни в своем хвастовстве. Взгляни-ка на художников и рапсодов, - кивнув в их сторону, сказал он. - Они хоть призваны творить различные по значению произведения, но в споре также готовы перегрызть друг другу глотки. Как будто музы сговорились с Дионисом, и он лишает их последнего здравого ума и таланта, я уж не говорю об этике поведения за царским столом.

Александр рассмеялся на колкое замечание друга. - Ты слишком жесток к ним, - сказал он, возлежа за столом. Возьми, к примеру, Протея, он стойкий выпивоха, и ничего не смыслит в искусстве и литературе, но как перепьет свою норму, так и начнет соперничать с рапсодами и спорить с поэтами, как будто музы его просыпаются только изрядно опьянев. - В тебе же, Александр, музы бодрствуют всегда, - подметил Пердикка, и царь довольно улыбнулся на высказанную лесть.

Молодой царь был беззащитен перед лестью и с большим удовольствием прислушивался к льстецам. У Александра не было пристрастия к вину, от нескольких кубков он мог полностью захмелеть. Алкоголь действовал на него неблагоприятно, он становился несносно хвастливым, вспыльчивым и буйным.

Совершив после очередного пира омовение, Александр улегся спать. Был уже полдень, а царь все еще спал. Сон его был беспокойным, но он не мог пробудиться. Ему привиделось, что он окружен ярким пламенем и стоит у подножия величественного трона. Вокруг было настолько темно, что даже свет от огня не мог рассеять мглу. Он желал приблизиться к трону, но пламя не выпускало его из круга. Внезапно престол засветился ярким светом и из пустоты возникло сияющее создание. Черты лица его были схожи с человеческими, он был прекрасен до совершенства. Незнакомец заговорил, и мягкий голос его словно стал проникать в душу слушателя. - Мы возлагали на тебя такие надежды, - печально промолвил сидящий на троне. - Но ты, наделенный нечеловеческими способностями, сам принижаешь себя необдуманными поступками. Мы желали покровительствовать тебе, но он испортил наше создание.

Александр, чувствовавший силу, исходившую от говорящего, захотел умилостивить его: - Я готов исправиться. Что я должен сделать для этого? Ничего, - глухо ответил сияющий. - Все уже сделано до твоего рождения. В тебе воплотились желания трех миров, но к чему это приведет? - озабоченно проговорил он. - Неужели все безнадежно? - огорчился молодой царь. - Не все. Если наша кровь возобладает над его кровью, то ты будешь спасен. В противном случае... - он сделал паузу, затем добавил: - ...протяни руку и прикоснись к огню, - и увидишь своими глазами, что произойдет в случае неудачи.

Александр подчинился. Выставил руки вперед, и едва он коснулся пламени, как оно превратилось в тысячи змей, поднявшихся в угрожающей стойке. Он, перепугавшись, подался назад и с трепетом обнаружил, что окружен ползучими ядовитыми существами. В мыслях у него мелькнула идея спасения, которую опровергло сияющее создание. - Стоит ли бежать от самого себя? Взгляни на свои руки.

Молодой человек протянул руки и пришел в ужас от увиденного. Вместо человеческих конечностей у него были змеиные отростки от туловища. Нет!!! - вскрикнул он, задрожав всем телом.

Вдруг сияющая персона исчезла, и на троне вместо нее возникло змееподобное существо, волосы которого извивались тонкими змеями. Оно, взглянув на Александра, начало громко смеяться. - Ты мой! Мой! Мой! смеясь, говорило оно. - И это после того как я признал тебя своим сыном и полюбил как собственного ребенка? - послышался из мрака голос Филиппа Македонского. - Это твоя благодарность за мою доброту?

Голос покойного умолк, а сидящий на троне все так же смеялся и повторял только два слова: "Ты мой!" Затем почему-то змеевидное существо резко умолкло и произнесло последние слова Филиппа его голосом: - Эпирейская ведьма!

Александр встрепенулся от этих слов, пробудился и резко присел. Холодный пот струился по его лицу и груди. Он долго и прерывисто дышал, затем, немного успокоившись, вновь прилег. - Это был кошмар... Обычный кошмар, не более того, - убеждал он себя.

"Но если это дурной сон, почему же ты так переволновался? - спросил Александр сам себя. - Так ведь слова отца были произнесены и в реальной жизни, - вспомнил он. - Кто знает, может, он произнес это во гневе?... Единственный человек, кто может внести в эту историю ясность, так это мать".

Придя к такому решению, он поднялся с кровати, совершил омовение, принес жертвы богам и, отказавшись от пищи, отправился в покои матери.

Он нашел ее за любимым занятием. Она кормила своих ручных змей. Оставьте нас, - велел царь, войдя в комнату.

Прислужницы тотчас покинули помещение. Александр с неприязнью и содроганием посмотрел на ползучих тварей. - Не надоело вам заниматься этим? - недовольно спросил он. - Как могут надоесть эти чудеснейшие и наимудрейшие творения?! - Чудесные? Они отвратительные! - Не смей так говорить о них! Мало того, что ты сровнял с землею дом их господина, ты к тому же издеваешься над его спутницами? - Мама, снова вы принялись за старое. - Это не старое, а живая рана и очень опасная. - Ну и что случится, если одним храмом станет меньше? - Это не просто храм. Это было святилище Дифирамба*. - Уж лучше бы вы столь же ревностно соблюдали супружескую верность, - язвительно заметил Александр.

______________ * Дифирамб - культовое прозвище Диониса. Позднее это слово стало означать торжественную песнь в честь бога или героя. Она пелась под аккомпанемент главным образом флейты. Святилище Диониса было разрушено при взятии Фив.

Олимпиада пристально посмотрела на сына. - И не стыдно тебе оговаривать меня перед Герой? - Я отдаю отчет своим словам. И если бы вы напрягли память, матушка, то наверняка припомнили бы того, кто обладает правом называться моим отцом.

Царская мать отложила в сторону змею и, приблизившись к сыну, взглянула на него в упор. - Кто посмел оклеветать меня? - Отец, то есть тот, кто называл себя моим отцом, - поправил себя Александр. - Не придавай значения его словам. - Вы не сказали истину. Кто мой отец? - Не верь, сказала я Филиппу. - И своим снам мне тоже не верить? - резко спросил он. - Что раскрыли тебе боги во сне твоем? - осторожно поинтересовалась царица. - То, что я не сын македонского царя, - сердито сказал Александр. - Прошу, говори потише. Негоже будет царю уронить величие своего рождения. - Так значит, это правда? - Все может быть на этом свете, - уклончиво отозвалась та. - Сказать по правде... я смутно припоминаю тот день.... Но мне, также как и тебе, это событие было раскрыто лишь во сне.... - Хорошенькое дело! Как можно не запомнить зачатие сына?! - громко возмутился он. - Молчи! Или ты криками задумал весь двор сюда созвать? Не помню я всего, что было в ту ночь. Божественного происхождения тот был, и лица своего не дал узреть мне.

Услышав признание матери, базилевс* попятился назад. Перед его глазами встали эпизоды из увиденного прошлой ночью сна. - Я пыталась узнать о нем у Аполлона Дельфийского, но пифия велела вопросить об этом у Аммона Сивского**. - В Сиве? В Кемте? Что это значит? - Не знаю, сын мой. Я также, как и ты, хотела бы узнать всю правду, но, видать, Великий Зевс желает раскрыть истину устами Сивского жреца.

______________ * Базилевс - греч. "царь", один из архонтов в Афинах. ** Аммон (Амон-Ра) - в др.-егип. миф. бог солнца, почитался как царь и отец богов. Изображался в образе фараона. Храм Аммона находился в оазисе Сива, Египте. Ему соответствует греч. Зевс.

* * *

Перед отъездом в Азию Александр отправился в Дельфы*, чтобы вопросить Аполлона о предстоящем походе. По прибытии царь Македонии послал гонца за прорицательницей святилища. Однако она отказалась прийти, ссылаясь на несчастливый день, когда запрещалось давать предсказания. Но такой ответ не понравился Александру, и он отправился за пифией сам, чтобы силой привезти ее в храм.

______________ * Дельфы - город в Фокиде с крупнейшим общеэллинским святилищем Аполлона Пифийского, на юго-западном склоне Парнаса.

Негодуя на настойчивость царя, пифия воскликнула: " Ты получил символ непобедимости, сын мой, чего же ты еще желаешь от богов?"

Услышав такой ответ, Александр вспомнил о великом копье. Он остался доволен оракулом и сказал, что больше не нуждается в прорицании.

В связи с приездом македонского царя в Дельфы туда съехались многие государственные мужи и философы. В устроенном после посещения храма пиршестве все участники застолья выражали царю свою радость по поводу оракула бога, предвещавшего непобедимость Александра. Для гостей играли на флейтах и кифарах, пели песни, провели состязание нагих ристателей, а под конец пирующие сыграли в коттаб*.

______________ * Коттаб - популярная в Древней Греции игра.

Условие игры состояло в том, чтобы ловко выплеснуть остаток вина из кубка в особый металлический сосуд; при этом произносилось имя любимой женщины, и если ни капли вина не проливалось, то это сулило удачу в любви.

Греки в отличие от македонян пили разбавленное вино, отчего в хмельное состояние впадали меньше.

Александр, принявший участие в игре, отказался назвать имя возлюбленной вслух (за неимением таковой), и пирующие шумно изъявили протест, утверждая, что это против правил игры. Но македонский царь умело нашел выход из положения и сказал, что за отсутствием любимой женщины он будет называть имя матери, которую горячо любит. Возражений не последовало. Но после этого дня поползли некоторые нелицеприятные слухи, возводившие напраслину на двадцатиоднолетнего царя.

Лживые подозрения усилились, когда перед походом в Азию Александр отказался связать себя узами брака. Ему не нужны были наследники, какими бы совершенными они ни были. Он не желал оставлять на родине что-то, к чему был привязан. Уходя в поход, он раздал все свои царские угодья друзьям, и в этом проявилось его скрытое желание не возвращаться больше в Македонию. Таким образом, он решил покончить со своим прошлым. В поход с собой он брал все, что было ему дорого и придавало силы - друзей и войска. Единственное, что действительно огорчало царя, то была разлука с любимой матерью.

Г л а в а 18

НАЧАЛО ПОХОДА. ГРАНИК. МАЙ 334 ГОДА ДО Н. Э.

Царь, в согласии с ними свой замысел строя,

Порешил выйти с войском, готовясь для боя.

В некий день, от крутящихся в небе времен

Получив предвещание счастливое, он,

Под знаменами встав, своим царским указом

Повелел всем войскам своим выступить разом.

"Искендер-наме". Низами Гянджеви

Македонская армия, выступившая в поход в Азию, насчитывала 6 полков педзэтайров*, 3000 гипаспистов и 8 ил** гетайров, около 12000 пехотинцев и 1800 всадников, а также 9000 легковооруженных воинов, выставленных балканскими государствами, 5000 греческих наемников, и великолепный отряд кавалерии с 1800 человек, выставленных фессалийцами. Греки выставили 7000 гоплитов*** и 600 всадников, а также 160 военных кораблей, часть которых предоставил Коринфский союз, а другую покоренные города балканского побережья.

______________ * Педзэтайры (педзетеры) - тяжеловооруженная пехота, набиравшаяся из зажиточных крестьян. ** Ила - подразделение конницы, эскадрон (около 200 человек). *** Гоплит - тяжеловооруженный воин.

В общем счете армия Александра (не считая ту часть, которую он оставил в Македонии под командованием Антипатра для охраны Балканского полуострова и Греции) состояла приблизительно из сорока тысяч человек, и только на тридцать тысяч из них он мог положиться. Такого войска, в представлении македонского царя, было достаточно, чтобы завоевать мир.

К концу 335 года сухопутные войска начали собираться в Пелле, а корабли - в устье реки Стримон. В апреле следующего года войска двинулись маршем вдоль побережья к Геллеспонту в Сест. Поручив Пармениону переправку войск из Сеста в Абидос (откуда некогда переправлялся Ксеркс, идя войной на Элладу), сам Александр отправился в сопровождении друзей в Элеунт, где был похоронен Протесилай, первый воин, вступивший во вражескую землю и погибший в Троянской войне. Совершив здесь возлияния и принеся жертву богам, македонский царь ступил на борт корабля и сам повел его к континенту. Он принес также жертвы морским богам в Эгейском море.

Когда корабль приблизился к бухте недалеко от Трои, Александр бросил копье власти, и оно вонзилось в землю Азии, предрекая ему скорую славу и власть. Молодой царь первым ступил на землю, которую ему предстояло завоевать. Этот жест оказал сильное моральное влияние на спутников царя. Копье, издревле считавшееся атрибутом богов, нынче подтвердило их поддержку Александру в предстоящей войне. Принеся жертвы Зевсу, Гераклу и Афине и посвятив воинственной богине свое оружие, молодой завоеватель счел возможным взять из ее храма священный щит, дабы под его эгидой свершить задуманные великие деяния - объединить всю Ойкумену и стать во главе всемирной империи.

Как только все македонское войско перебралось на другой берег залива, Александр присоединился к ним и повел навстречу персам.

Весной 334 года Мемнон, после смерти интригана Багоя, лишился чина главного военачальника, руководящего обороной.

Узнав о наступлении врага, "Великий царь" приказал готовиться к обороне. На широкой равнине Зелеи начало собираться большое войско, чтобы у переправы через реку Граник, где находились ворота в Азию, остановить и оттеснить македонского узурпатора. Сюда стали съезжаться сатрапы Геллеспонтской Фригии, Лидии и Ионии, Великой Фригии, Каппадокии и далекой Киликии, а также весь цвет рыцарства царской семьи.

Мемнон был в числе вождей как сатрап Троады, но уже не осуществлял верховного командования, поэтому его решения мало что значили на собравшемся здесь военном совете. - А я вам говорю, что не следует вступать с ним в открытый бой, - с протестом высказал Мемнон свое мнение на совете военачальников. - Я лучше вас знаком с вооружением македонских всадников и могу вам открыто заявить, что выучка их превосходит подготовку наших всадников. По-моему, нам следует избегать встреч и столкновений с врагом. Надо уничтожить все продуктовые запасы и завлечь его в глубь страны, заставляя делать длинные переходы. Вражеские войска начнут терять силы, попадут в тяжелое положение. А еще лучше, использовав флот, начать войну на островах и в Элладе, и заставить Александра отступить. - Это просто безумие! Ты предлагаешь план, которым могут воспользоваться лишь трусы, - недовольно высказался на предложение один из персидских военачальников. - Слыханное ли это дело, чтобы открыть путь врагу и уничтожить свои поселения?! воз^змущенно воскликнул Эксатр, брат "Великого царя". - Нет, этот план для нас неприемлем. - Верно! - согласился с ним сатрап Геллеспонтской Фригии. Такой шаг приведет нас к экономическому краху. Нет! Лучше встретиться с врагом в открытом бою и в честном сражении завоевать победу.

Это предложение было одобрено громкими возгласами. Мемнон не стал долее настаивать на своем предложении, тем более что это было бесполезно. Персидская знать не придавала значения его словам. Войско персов превышало численность македонян, поэтому они надеялись собственными силами добиться победы. Итак, все военачальники решили дать сражение. Как и было задумано, они расположились у берега реки Граник и стали там ожидать Александра.

На четвертый день марша македонское войско подошло к Гранику. На другом берегу они увидели блистательный фронт персов, который состоял из отрядов всадников. За ними располагалась вторая линия обороны из греческих наемников-пехотинцев.

Как только все войско стянулось к берегу реки, Александр не мешкая отдал приказ о начале боя. Однако Парменион высказался против этого приказа: - Воины устали, стоит ли сейчас идти в атаку? Разумно будет отложить бой до утра. - Они уже отдохнули в обеденный час. Не стоит откладывать на завтра то, что можно совершить уже сегодня, - ответил царь на возражение опытного полководца. Как и в прежних своих сражениях Александр надеялся "двойной неожиданностью" застать врага врасплох. - Своим упрямством ты ведешь их на верную гибель. - Своим руководством я намерен привести их к победе! - этим решительным ответом Александр дал понять старику, что не потерпит возражений на свои приказы.

Парменион больше не стал пререкаться с царем, и занял левый фланг во главе кавалерии. Александр же вознамерился руководить правым крылом. Сперва в атаку выступили отряды гипотоксотов*, однако под натиском неприятеля они, понеся большие потери, вынуждены были отступить. Завидев сложное положение легкой кавалерии, Александр без промедления вступил в бой во главе гетайров и в сопровождении пельстатов**.

______________ * Гипотоксоты - легкая конница, вооруженная луками и стрелами. ** Пельстаты - легковооруженная пехота, оружие которой ограничивалось пращами, луками и легкими кожаными щитами (пельтами).

Течение реки, неприятельские копья и стрелы, да еще и глинистая почва усложняли переход на другой берег. Однако, как только дистанция была нарушена, персидская конница попала в затруднительное положение. Лишившись своих копий, они вынуждены были отражать удары кривыми саблями, но это оружие оказалось бессильным перед сариссами*, поражающими их незащищенные лица. В открывшийся проход без промедления ринулась пехота и вопреки рыцарским правилам начала наносить удары по всадникам и лошадям. И тем не менее, несмотря на хорошее вооружение и военную подготовку, добиться быстрого успеха нападавшие не смогли. Но не численное превосходство противника воспрепятствовало скорейшей победе, а категоричный настрой персидского войска любой ценой одержать верх.

______________ * Сарисса - длинное (около 4 ярдов) копье, принятое на вооружении македонского войска.

Александру приходилось личным примером подстегивать своих воинов не расслабляться. Его можно было легко различить среди сражающихся по богатству и яркости одежды и вооружения. Как только он оказался на другом берегу, навстречу ему бросились самые сильные и ловкие из персидских воинов. Смерть македонского царя означала бы конец войны. Храбрые военачальники с отвагой ринулись на человека в сверкающих доспехах и шлеме с белым длинным султаном. Один из атакующих, отвлекая царя, ввязался с ним в единоборство. Александр бросил в него копье, но панцирь защитил противника, и оружие его сломалось. Тогда он взялся за меч. Другой противник, подойдя к Александру сбоку и воспользовавшись тем, что тот сражался с его соратником, нанес удар по его голове персидской саблей. Шлем царя выдержал удар, но разрубленный неприятелем гребень с одним из перьев отлетел в сторону и острие сабли коснулось волос Александра. Персидский всадник снова приподнялся, чтобы нанести последний смертельный удар, однако вовремя подоспевший на помощь Клит, по прозвищу Черный, пронзив всадника копьем, воспрепятствовал его намерениям. Другой же противник Александра одновременно упал, пораженный его мечом.

Оттеснив врага от берега, македонский царь с гетайрами образовали коридор, по которому переправилась и остальная кавалерия. Завидев решительное наступление врага, многие из персидских всадников покинули поле боя, оставив там без поддержки лучших из воинов. В числе отступающих также оказался и Мемнон, изначально выступающий против открытого сражения.

Греческие наемники, оставшись без своих персидских предводителей, готовы были сдаться. Однако Александр желал преподать грекам урок на будущее. Навел на них свою фалангу*, и одновременно действуя конницей, перебил большинство греков. Оставшихся в живых он велел заковать в кандалы и отправить в Македонию на каторжные работы. Такое суровое наказание должно было послужить уроком для греков, решившихся поступить на службу к "Великому царю".

______________ * Фаланга - боевой порядок тяжеловооруженной пехоты. Македонская фаланга насчитывала в глубину до 26 рядов.

Битва при Гранике на четвертый день похода показала явное превосходство наступающей македонской армии. Несмотря на многочисленность раненых при Гранике со стороны наступающих пало не так уж много воинов, и это обстоятельство вдохновило македонян продолжить поход.

Войско разделилось - и одна часть пошла под командованием Пармениона, другая под началом молодого победоносного царя.

Порт Даскилий на побережье Пропонтиды, являющийся резиденцией геллеспонтских сатрапов, остался незащищенным, и Парменион без труда занял его. Сарды, главный город Лидии, сдались без боя. И комендант крепости Мифрен выдал все доверенные ему сокровища на усмотрение македонского царя. За его лояльность Александр окружил его почестями и взял к себе в качестве советника. Этот шаг должен был послужить примером для других комендантов и сатрапов.

Вельможи Персиды надеялись на сопротивление городов. Однако после первой битвы сатрапы испытывали нечто вроде шока. Это можно было увидеть на примере сатрапа Геллеспонтской Фригии, который, оставшись в живых после сражения при Гранике, не оказал сопротивления при появлении македонского войска в Даскилии, и позже покончил жизнь самоубийством.

После первой битвы, которая кончилась катастрофой, персидский царь был рассержен проигрышем и недоброжелательным отношением знати к Мемнону, мнение которого было дорого ему. Он полагался на выучку выходца из Родоса и на его полководческие способности и в связи с этим решил внять совету его и начать войну на море, применяя при этом финикийские корабли и используя греческих наемников. Но взять под контроль морские просторы оказалось довольно-таки сложным, так как на море господствовали корабли Коринфского союза, поддерживающие войска на суше.

Из Сард Александр выступил в Эфес, где армия наемников, покинув свой гарнизон, бежала, и этот город также был занят без кровопролития. Здесь Александр восстановил храм Артемиды, сгоревший от молнии в день его рождения, и принес роскошные жертвы богине.

Он желал, чтобы во всех занятых городах его видели не как завоевателя, а как панэллинского освободителя. Для этого царь изменил метод правления, ликвидировал сатрапии и сменил форос (дань) на синтаксис (взнос), что, пожалуй, по сути осталось тем же самым, лишь изменилось слово. Александр обещал свободу греческим городам, предоставление им соответствующего статуса, и членство в Коринфском союзе. На самом же деле он не собирался отказываться от прав победителя. Сладкими речами и пафосными обещаниями он успокаивал их бдительность. Он освобождал эти земли от персидского ига отнюдь не ради свободы греческих поселенцев, а для того, чтобы самому безраздельно властвовать над ними. Идея освобождения, которая входила в намерения Филиппа, стала лишь причиной для начатия войны. Молодой царь не желал отказываться от своих планов завоевания всего мира и создания единой империи.

Проведя в Эфесе некоторое время, Александр двинулся к враждебному Милету, жители которого ожидали поддержки персидского флота. Но македонский завоеватель опередил их, послав в милетскую гавань свою экспедицию, которая блокировала выход из города. Появившаяся армада численностью в четыреста кораблей не смогла войти в контакт с осажденным городом. Поняв свое безвыходное положение, Милет попытался сохранить нейтралитет, но это еще больше рассердило македонского царя. Тут себя показали совершенные осадные машины македонян. Город не смог устоять перед онаграми*, таранами, "черепахами" и передвижными осадными башнями. Стены и башни были разгромлены, город разграблен. Однако жителей Александр пощадил, и город не стер с лица земли, как это было с Фивами. Он внес свое имя в число высших чиновников города и таким образом укрепил свою власть и там. С наемниками он обошелся не столь сурово, как прежде, а взял их в свою армию.

______________ * Онагр - (греч. onagros) вид катапульт больших размеров, применяемых при осаде и обороне крепостей. Из онагра метали камни и стрелы.

Намного сложнее дело обстояло с Галикарнасом, столицей Карии, сатрапом которой был Оронтопат, притеснявший царицу карийцев Аду. Там собрались не только персидские войска, но и головорезы - афинские кондотьеры и эмигранты из Македонии, бежавшие с родины из-за преследований молодого царя. Враждебно настроенные соплеменники готовы были сражаться с гегемоном Эллады. Сюда же прибыл персидский флот с финикийскими и кипрскими командами.

Мемнон, добившийся от "Великого царя" его назначения на пост главнокомандующего, с афинянином Эфиальтом активно принялись за оборону Галикарнаса.

На сей раз осадные машины македонян оказались не столь эффективными. Да и противник сменил тактику обороны. Теперь они не отсиживались в городе, полагаясь на стойкость защитных стен, а учиняли вылазки, в результате которых было уничтожено несколько передвижных башен македонян.

В ходе упорной борьбы наступающие все же смогли сделать брешь в стене и прорвались в город. Вопреки ожиданиям Александра враг не сдался. Начались затяжные бои, в которых македоняне проигрывали. Тогда молодой царь решил разрушить городские постройки и расчистить место сражения. Этот шаг дальновидного военачальника вынудил Мемнона отступить. Он понимал, что в открытом бою они уступают противнику. Поэтому, придерживаясь своих прежних планов, он приготовился перенести войну на море и на острова.

Александр сознавал, что на море он отставал от противника, поэтому он распустил свой флот и тем самым не позволил разжечь персам жар эллинского национализма. Свободный тыл позволил Мемнону спокойно заняться Элладой. В то время как Александр пытался завоевать Малоазиатское и Левантийское побережье, чтобы отрезать вражеский флот от материальных источников, родосский военачальник стремился захватить Элладу и оттуда напасть на Македонию.

Повсюду в завоеванных городах Александр оставлял гарнизоны из македонского войска и назначал своих наместников. Так, в Геллеспонтской Фригии он оставил Каласа, в Лидии Асандра, брата Пармениона, а в Карии возвел на престол царицу Аду, притесненную некогда сатрапом Оронтопатом, которая, усыновив Александра Македонского по его желанию, сделала его наследником.

С наступлением осени Александр отправил Пармениона с частью войск в Великую Фригию, а сам решил выступить в Ликию и Памфилию. Зимнее время года было выбрано для атаки затем, что прибрежные города не могли получить помощь с моря. Захватив все главные порты и пройдя с боями через Писидию, Александр направился в Великую Фригию и без боя захватил ее столицу Келены. Вместо бежавшего персидского сатрапа он назначил наместником там Антигона, брата Марсия, его школьного товарища. Оставив его урегулировать все дела сатрапии, молодой царь отправился в Центральную Малую Азию, где он должен был встретиться в Гордии с остальным войском. В то время как македонский царь успешно продвигался по суше, с Эгейского моря поступали тревожные новости. Мемнон в самом скором времени собирался напасть на Элладу. Если бы ему удалось захватить Грецию, то войска оказались бы отрезанными от Македонии, поэтому Александр посылает к Геллеспонту Гегелоха, друга Пармениона, и Амфотера, вручив им значительную сумму денег для создания эскадры. Также он отправляет деньги Антипатру и в Грецию для организации защиты на море.

Город Гордий считался родиной легендарного царя Мидаса. Здесь находилась знаменитая колесница, дышло которой было скреплено с ярмом кизиловой корою. По преданию, имевшемуся у местных жителей, человеку, осилившему развязать узел, закреплявший ярмо, предначертано было стать властелином всего мира. Концы узла были столь умело спрятаны, что Александр, не сумевший развязать узел, разрубил его своим мечом, решив, таким образом, сложную задачу. Этот поступок сделал его не только наследником фригийских царей, но и законным преемником всей Азии. Случай этот остался в истории под названием "Гордиев узел Александра Великого".

В то время как он находился в Гордии, из Македонии пришло сообщение о смерти Клеопатры, мачехи Александра, и ее малолетней дочери Европы. Царь, узнав новость, тотчас написал два письма, адресовав одно матери, а другое поверенному лицу - Антипатру, требуя разъяснения причин смерти членов царской семьи. Ответ полководца был кратким. В своем послании он написал, что Клеопатра неизвестно по каким причинам сперва умертвила ребенка, а затем покончила жизнь самоубийством. Письмо Олимпиады носило схожий ответ, однако Александр, не удовлетворившись им, вновь написал матери, настаивая раскрыть ему правду, какой бы она ни была.

И тогда послание царской матери несколько изменилось и привнесло объяснение случившемуся.

Когда принесли письма из Македонии, Александр находился в обществе своего друга детства Гефестиона. Прочитав сообщения из Греции о каких-то походах и столкновениях из-за моста или маленькой крепости, Александр, повидавший уже несколько более крупных сражений, с усмешкой обратился к другу: - Мне кажется, что мне пришло известие о битве лягушек и мышей, о которой пишет Гомер.

Ознакомившись вместе с содержанием нескольких писем от Антипатра, Гегелоха и других царских соглядатаев, Александр взял очередное письмо, которое оказалось от его матери. Позабыв о присутствии друга, он поспешно распечатал письмо, и пробежал его глазами:

"Приветствую моего любимого сына Александра!

Сын мой, прошлое письмо твое было несколько грубым. Разве воспитатели не учили тебя правильному обхождению с женщиной, подарившей тебе жизнь? Возводя тебя на трон, я никак не думала, что величие настолько вскружит тебе голову, и ты станешь столь несправедливым и жестоким к любящей тебя матери. Все, что я сделала, только во благо тебе и твоему будущему. Ни к чему тебе соперницы на родине. Заботливая мать никогда не будет действовать во вред своему детищу.

Береги себя!

С огромной любовью от царицы Македонии Олимпиады".

Ознакомившись с содержанием письма, Александр пришел в ужас. Ему уже донесли, каким образом мать устранила соперницу, однако он не желал тому верить. Приказать убить Европу на коленях у матери, а потом вынудить покончить самоубийством и несчастную Клеопатру, было сверхбезумием и проявлением безграничной жестокости царицы. Однако предпринять что-либо было уже поздно.

Александр невольно вздрогнул, заметив подле себя Гефестиона. Погрузившись в чтение, он забыл о присутствии друга и не воспрепятствовал ему прочесть письмо. И для того, чтобы пресечь дальнейшие разговоры, он снял с пальца кольцо-печать и приложил его к губам Гефестиона. Этого жеста было достаточно, чтобы запретить ему вдаваться в излишние расспросы и вообще впредь с кем бы то ни было говорить на эту тему.

Царь Македонии задумывался о том, как, отвоевав греческие города у персов, будет сложно настроить воинов продолжать войну. Однако он не желал останавливаться на достигнутом. Произошедшие в Македонии события подали ему идею новой причины войны. Использовав свой аналитический ум, он пришел к заключению, что поскольку стимулом к войне прежде служила месть, то его можно было использовать и в дальнейшем. Однако в последующих битвах македонянам надлежало осуществить возмездие персам не за былые обиды, нанесенные во время греко-персидской войны, а за смерть македонского царя Филиппа, подлым образом убитого в результате интриг "Великого царя". У этой идеи возмездия было два преимущества: первое и главное, -продолжить войну, и второе, - отвести подозрения от Олимпиады в убийстве Филиппа Македонского.

Г л а в а 19

КАБАЛА. ВЕСНА 334 ГОДА ДО Н. Э.

Если бы мудрость дарилась с

условием держать

ее про себя, я бы от нее

отказался. Сенека

Давайте же вернемся в Атеши-Багуан и узнаем о судьбе профессора археологии Джафара Новрузова, после его избавления от рук смерти.

Получив помощь от ночного призрачного человека, беглец направился обратно в город Атеши-Багуан, чтобы там отыскать проводников в загадочный дом божества Хумбе. Кто бы ни был тот спаситель, он все прекрасно рассчитал. Северо-западнее башенного храма, посвященного Ахура-Мазде и шести Амэша-Спэнта*, находился караван-сарай, получивший название "Мултаны", по имени индийского племени огнепоклонников - мултаны, недавно построенный для паломников далекой Индии.

______________ * Амэша-Спэнта - (авест. Бессмертные святые) шесть эманаций и помощников Ахура-Мазды, которых он создал первыми из всех творений при помощи Спэнта-Манью (Святого Духа): "Благая мысль" - авест. Воху-Мана; "Лучшая Истина" - Аша-Вахишта; "Святое Благочестие" - Спэнта-Армайти; "Власть Желанная" - Хшатра-Варья; "Целостность" - Харватат; "Бессмертие" - Амэрэтат. Во главе с Ахура-Маздой они образуют "семерку единодушных", покровительствующих соответственно всем семи благим творениям: человеку, скоту, огню, земле, небу, воде и растениям.

Вечером после молитвенного часа оттуда отбывал караван. Именно этих проводников и имел в виду "черный фантом".

При всем своем желании поскорее навязаться к ним в попутчики, Новрузов решил соблюдать осторожность. Ведь совсем недалеко от караван-сарая возвышался главный храм, в котором находились священнослужители и эрбад Сьяваршан, приговоривший его к смерти. Хорошенько завернувшись в свой плащ, чтобы скрыть прорехи своей одежды, надвинув на глаза капюшон, Новрузов, прихрамывая, подошел к человеку, которого он отметил как владельца каравана. - Доброго тебе пути, праведник, - пожелал Джафар пилигриму. Спасибо за напутствие, добрый человек. - Тот потянулся за кошельком, чтобы вознаградить за пожелание.

Протянул Новрузову два сикла*, но тот не взял их. - Оставь их себе. Они понадобятся в долгом пути. - Откуда ты знаешь, что он будет долгим? - кладя монеты обратно в кошелек, усмехнулся мужчина. - Короткой бывает лишь жизнь, а дорога для путника всегда кажется длинной. Дорогу осилит идущий, - привел Джафар слова Сенеки. - И мне не хотелось бы задерживать тебя. - Отец, скажи мне, кто ты? Я знаю каждого в этом городе, но никогда тебя не видел здесь. О-о!... Я пришелец с далекого края.... Несчастный путник, которого разбойники ограбили в дороге, - жалобно промолвил Джафар, продолжая выдавать себя за пожилого старика. - Они забрали моего верблюда, убили моего раба, а меня самого побили дубинками. - Какая жестокость! - участливо отозвался паломник. - И как же ты очутился здесь? - Меня, бесчувственного, подобрали по дороге паломники и привезли в эти священные земли. А теперь вот я хочу найти столь же добрых людей, которые помогут мне попасть в дом божества Хумбе. - В Хагматану? Для чего? Ты там живешь?

______________ * Сикл - персидская серебряная монета весом в 5,6 г. в VI - IV вв. до н. э.

"Хагматана? Экбатаны! - воскликнул мысленно профессор, найдя нить к развязке клубка. - Как же я не догадался! Хумбе! Это же каспо-эламское божество, именем которого была названа община Бит-Ханбан, и заложено название этого города", - вспомнил он информацию, некогда почерпнутую из исторических книг. - Нет, я не живу там, - ответил Джафар на вопрос собеседника. - Я ищу там одного человека. - Кого? Я знаю многих в том городе. - Хранителя огня. - Сатрапа Атропата? А что за дело у тебя к нему? заинтересованно посмотрел тот на Джафара.

"Атропат! Ну конечно! - подумал Новрузов. - Он могущественный человек и наверняка сможет помочь мне отыскать того горе-изобретателя. Надо непременно навязаться в попутчики к этому человеку". - Я дальний родственник его матери, - солгал пришелец из будущего. - Я остался без гроша и подумал, что Атропат согласится мне помочь. Я уверен, что он не оставит меня в беде и поручит кому-нибудь проводить меня домой.

Мужчина задумался на мгновение. - Если пожелаешь, ты можешь пройти остаток пути в нашем обществе... - Да вознаградит тебя прекрасный Митра за доброту твоего сердца, - вознеся руки к небу, пожелал Новрузов и прошествовал к одному из верблюдов, навьюченных разнообразными товарами.

Никогда прежде не ездивший верхом на верблюде, профессор археологии не сразу смог привыкнуть к животному. Удивленным его поведением спутникам он объяснил свою неловкость преклонным возрастом, хромотой, ломотой в теле, и добавил множество других причин, которые, по его мнению, должны были отвести от него подозрения.

Наконец всех животных приготовили, и караван тронулся в путь. Джафар отправился в свое необычайное путешествие. Нам придется сопровождать его на этом пути, который оказался слишком продолжительным. Первым пунктом назначения был город-крепость Кабала*, столица Кавказской Албании, где находилась резиденция албанского царя.

______________ * Кабала - столица Кавказской Албании в VI в. до н. э. - V в. н. э. Разрушена в 16 в. Современная Габала.

Караван достиг этого города по истечении шести дней, осуществляя неоднократные остановки в пути. Путникам не нужны были перевалочные пункты, у них имелись большие запасы еды и воды. Во время привалов Новрузов старался не показываться на глаза владельцу каравана Марифу, сыну Кутира, которого сопровождали брат Хофарн и домашние рабы.

Профессору удалось узнать у одного из слуг о том, что хозяева его жили в Сузах, и проделали столь долгий путь для того, чтобы посетить священные храмовые земли. Спутники не принадлежали к племени мултаны (как это прежде предполагал археолог), а гостили там по приглашению хозяина караван-сарая, являющегося другом Марифа, сына Кутира.

Путники без приключений добрались до Кабалы. Город-крепость с востока и запада был охвачен крутыми и обрывистыми берегами рек, с севера и северо-запада имел естественные преграды - лесистые овраги с крутыми склонами.

Река текла вне городских стен. Искусственный ров глубиной в шестьдесят пять футов разделял территорию Кабалы на две части, именуемые Сельбир и Гяур-кала. Первая из них имела форму неправильного пятиугольника, и, кроме южной стороны, была защищена мощными крепостными стенами с башнями, две из которых фланкировали ворота северной части. Намного менее защищенной природными условиями являлась южная часть города - Гяур, с мощными и развитыми фортификационными укреплениями. Крепостные стены из квадратного обожженного кирпича были сооружены на фундаменте из хорошо отесанных камней. На протяжении всей стены возвышались прямоугольные цилиндрические башни, расположенные на расстоянии двадцати ярдов друг от друга.

Рядом с Кабалой находился небольшой храмовый центр, с множеством культовых и общественных зданий. Именно к этому крупному храмовому комплексу и держал путь караван Марифа. Сарван провел ведущего верблюда в храмовый городок и остановился у здания, предназначенного для общественных нужд, построенного для паломников. Спешившись с верблюдов, Мариф с братом проследовали в здание, но Джафар преднамеренно замешкался во дворе, якобы поглощенный беседой со слугой. Ему не хотелось встречаться со своим благодетелем, он опасался быть уличенным во лжи. Владелец каравана и без того с подозрением поглядывал на него, то ли из-за того, что борода Новрузова при дневном свете не выглядела подобающим образом седой, то ли потому, что Джафар, проявив неосторожность, перестал хромать, а может быть, по каким-то другим причинам. Тем не менее, как бы профессор не старался выдать себя за дряхлеющего старика, в его возрасте, когда человек полон энергии, обмануть пилигрима ему не удалось. Хотя тот не выказывал ни малейшего недовольства, археолог все же чувствовал себя очень неловко.

Прибыв в поздний час к месту назначения, путники расположились на ночлег в комнатах, предоставленных храмовым жрецом. Джафару удалось избежать встречи со своими благодетелями до следующего утра.

Поднявшись спозаранок, Новрузов позавтракал в компании слуг Марифа, принимающих его как гостя хозяина. Затем исследователь отправился осмотреть храмовый комплекс.

Дом, предназначенный для приезжих, представлял собой обычное прямоугольное в плане строение с узкими оконными проемами, покрытое крупной черепицей. Культовое сооружение значительно превышало его размерами. Это здание состояло из двух самостоятельных групп помещений: в одной из них располагались главный молельный зал, два помещения - хозяйственное и комната служителей храма с купольным перекрытием, и святилище с крышей карадам. Вход в эти культовые помещения был дозволен только лишь служителям храма. Другая же часть была общественной, и попасть туда можно было через проезд с полуциркульным сводом. Коридор с кюпом, где хранились культовые и вотивные предметы храма, вел в два крупных зала - молельный и святилище, предназначенное для нужд общественности. Оба помещения имели купольное перекрытие с отверстием для проникновения солнечных лучей и вытяжки дыма.

Над навесами-козырьками главного входа в культовый комплекс возвышался шпиль со специальной эмблемой, характеризующей солярный знак богини Луны Анахит*.

______________ * Анахит - постоянный эпитет богини Ардви-Суры, означающий букв. "незапятнанная, чистая", ставший одним из имен богини, являющейся то в виде полноводной реки, то в виде женщины - дородной, сильной и прекрасной.

Парадная часть комплекса была богато декорирована, что говорило о мастерстве строителей. Стены главного зала, предназначенного для общественности, были обмазаны глиной, побелены и разукрашены фресками, лишь ритуальные места вокруг алтарного очага имели однотонное ярко-красное оформление. Вдоль стен, поддерживая крышу, возвышались деревянные колонны на каменных базах. Стволы колонн были обмазаны глиной и белым ганчем. На выложенном камнем полу было несколько циновок. Сиденьями служили каменные выступы в стене, заложенные при строительстве здания.

Не встретив препятствий, профессор археологии, влекомый любопытством, которое, впрочем, имело профессиональный оттенок, проник в проезд общественной части комплекса. Тут у коновязи стояла лошадь, недовольно переступающая с ноги на ногу. Голос предполагаемого всадника доносился из коридора храма. Внутри было двое мужчин, и один из них, как верно предположил Новрузов, принадлежал к жреческой касте. - Что ты еще хочешь от меня, Дадой? - Информации, больше информации, - ответил на вопрос всадник. Я и так без конца работаю на тебя и твоего брата. Совесть у вас хотя бы есть? - Конечно, и она тревожит нас только тогда, когда мы ей сами позволим это. Но не в этом дело, - прервал новопришедший сам себя. - Я требую, чтобы ты немедленно предоставил мне ту информацию, в которой нуждается мой брат. Требуешь? - возмутился священнослужитель. - Кто давал вам право что-то требовать от меня? Ты полагаешь, что свои услуги я предоставляю по вашему требованию? - А то как же? Стал бы ты говорить, если бы не задолжал моему брату. Не забудь, ты обязан ему жизнью, а долги всегда надо возвращать, строго напомнил Дадой. - Если он мне и вернул жизнь, то сейчас успешно отравляет ее, - злобно отреагировал жрец. - Ну, хватит плакаться, - оборвал его собеседник. - Мы ведь от тебя не хотим чего-то сверхъестественного. Только поделись своими знаниями. - Эти знания, как ты выразился, стоили жизни многим людям моего племени, и разглашать их кому-то чужому самое подлое предательство, на какое способен маг. А ты с твоим братом нагло вынуждаете меня стать изменником!

- Изменник? - усмехнулся другой. - Уж слишком строгой критикой

ты оценил свои поступки. Разве делиться знаниями - это

преступление? - Будь ты одним из нас, я был бы только рад твоему

интересу. Но ты чужой для магов, и твое любопытство грозит обернуться

катастрофой для моего народа и моего государства. - Я также как и ты,

живу на этой земле, и ничего дурного не совершу ей во вред. Так дашь

ты мне... - тут он понизил голос настолько, что находившийся снаружи

случайный слушатель не смог разобрать его слов. - Нет! - категорично

ответил жрец. - Иудеи слишком много узнали о нашем учении. И если ты

и впредь будешь допытываться о знаниях магов, то ваш народ будет

обречен на беды, куда худшие, чем вы уже повидали*. - Это твое

последнее слово? - сердито спросил Дадой. - Даже если вы четвертуете

меня и всю мою семью, я больше ничего не раскрою вам, так и передай

своему брату Розбеху.

______________ * Жрец намекает на разгром в 721 г. до н. э. Израильского царства, после чего народ иудеиский попал в рабское положение, и в Мидии начала свою работу первая еврейская диаспора.

Дадой, не произнеся ни слова, вышел наружу. Развязал коня и, вскочив на него, со злости пришпорил животное с такой силой, что тот, недовольно заржав, поднялся на дыбы. Резвый жеребец помчался со всех ног, унося оттуда всадника, облаченного во все черное.

Жрец также вышел на улицу и столкнулся у прохода с Новрузовым. Смекалистый ученый, поняв, что состоявшийся разговор не предназначался для ушей постороннего, сгорбился и, прихрамывая, подступил к священнослужителю. - Всех благ вам, служитель праведных, - хрипло проговорил Джафар.

Маг, насупившись, недовольно посмотрел на лже-старика.

Джамшид, как звали жреца Анахит, являлся приверженцем старого вероучения, однако, повинуясь приказу mas-i-mogan"а Мазареса, исполнял обязанности зороастрийского атрована. Он прибыл в кабалинский храм для того, чтобы внедриться в общество приверженцев Заратуштры, и изнутри разложить его вероучение, дабы общественность, видя некомпетентность и изъяны нового религиозного течения, вернулась к обрядам и учению своих предков. Такой представитель древней змеиной магии, как уже говорилось ранее, существовал в каждом крупном храме огня, на всей территории Персидской державы. Они с преданностью исполняли долг по отношению к своей религии и питали скрытую ненависть к ее отступникам.

Джамшид был одним из рьяных служителей культа Змеи, и в то же время никто из заратуштровых жрецов не мог бы его заподозрить в измене вере пророка. Он слыл одним из лучших проповедников заратуштрового вероучения, одновременно в селении магов был почитаемым служителем древней религии.

Некогда избежав смерти благодаря врачеванию иудея, он стал его должником. Расчетливый знахарь за спасение назвал плату необычную и неприятную магу. Однако, не имея возможности отказаться, тот выполнил его условие. Тем не менее, врачеватель не удовлетворялся достигнутым, и каждый раз ставил новые условия "благодарности", пока, наконец, Джамшида не начали подозревать в родном поселке. Тогда и решился он отказать в дальнейшем содействии любознательному спасителю.

Свидетелем его отказа стал пришелец из будущего, что поставило его в неловкое положение. Единственно, как мог он избежать неприятностей, так это притвориться полуглухим-полусле^пым старичком с ослабевшим от старости рассудком.

Произнеся свое приветствие, Джафар что-то забормотал невнятное и, не обращая внимания на жреца, прошествовал мимо него внутрь храма.

Джамшид не стал долее задерживаться там и поспешно зашагал по направлению к общественному зданию для приезжих.

Остановившиеся там на ночлег владелец каравана и его брат были знакомыми жреца. Он застал их за утренней трапезой. Поприветствовав их и учтиво отклонив предложение трапезничать с ними, Джамшид завел разговор о наиболее интересующем его предмете. О чем именно говорил этот мудрый маг, пусть останется тайной для читателя. Это был чисто деловой разговор, причем государственной важности.

Закончив обсуждать немаловажную тему, Джамшид уже собрался уходить, как вдруг вспомнил о старике, повстречавшемся ему у храма. - Да, он приехал с нами, - ответил Мариф на вопрос жреца. - А в чем, собственно говоря, дело? настороженно поинтересовался он. - Странный он какой-то, совсем не такой, каким должен быть пожилой человек. - Что ты хочешь этим сказать? - Вокруг нас столько людей, которые выдают себя не за тех, кем они являются на самом деле. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то помешал нашему предприятию. - Я буду приглядывать за ним, - озабоченно ответил Мариф.

После полудня, когда служба в святилище завершилась, странники продолжили свой путь.

Г л а в а 20

КОБУСТАН

А ей от яда было тяжело;

Ей, видно, жалить время подошло...

Отвергнута была моя мольба,

От гибели спасла меня судьба.

Д. Руми

Спустя пять дней караван Марифа прибыл в Кобустан*, в горный район, простирающийся к западу от долины огней полуострова Абсурана.

______________ * Кобустан - низкогорный район в предгорьях Большого Кавказа, на территории Азербайджана. Заповедник с разновременными (от мезолита до средневековья) наскальными изображениями (людей, животных, лодок и др.)

Здесь находилось одно из наиболее почитаемых святилищ зороастрийцев гора Джингир*, являющаяся олицетворением великого Митры. Предание гласило, что Митра родился из скалы и умер, уйдя в скалу, которая превратилась в божественную гору.

______________ * Джингир - священная гора на территории Кобустана (шумер. Ка-Дингирра, древнетюркско-монгольское Тенгри, перс., албано-каспийское Джингир, азерб. Джингир-даг (гора Джингир), или Джингир-баба (дедушка Джингир).

Посещение этого святого места считалось наиболее важным пунктом в маршруте паломника-зороастрийца. Однако эту местность считали божественной не только последователи Заратуштры, но и приверженцы других вероучений.

Величественная гора своей подавляющей громадностью и необычайным видом приводила в трепет каждого созерцателя. Склоны горы с волнистой поверхностью покрывала скудная растительность, выжженная солнцем, словно не позволяющим ничему живому притронуться к святой местности. На вершине горы, небольшими кучами, лежали огромнейшие глыбы камней, часть которых была разбросана по всему ее подножию.

Необычайнейшая тишина и ощущение присутствия сверхъестественных сил давили на людское сознание. Простой смертный ощущал себя бессильным и беспомощным перед мощной горой, олицетворяющей величие вселенной и могущественность Всевышнего. Время теряло здесь силу, и вечность открывала врата неизведанного и непостижимого. Человеческая душа, наполненная суетными проблемами повседневной жизни, обретала здесь покой и умиротворение.

Скалы, на которых наличествовали изображения, нанесенные древними художниками, описывали историю быта человечества с ее азов. Словно малые дети, эти огромные камни трепетали пред лицом великого отца - горы Джингир. Умеющий слушать человек мог услышать здесь дыхание вечности и мысли Земли.

У прибывших сюда паломников было одно желание - прощения их грехов, чтобы с легкостью отправиться в мир иной.

Совершив возлияния хаомой молочной и прутьями барсмана и почтив Великого Митру молитвою, караван Марифа начал готовиться в путь. Однако прежде, чем покинуть это священное место, старший сын Кутира решил вывести своего подопечного на чистую воду. Не успел Новрузов сесть на верблюда, как слуги Марифа схватили его и, крепко удерживая, подвели к хозяину. Во время сопротивления капюшон его плаща упал и раскрыл лицо.

Владелец каравана изменился в лице, узрев "старика". - Кто ты такой? Отвечай, если жизнь тебе дорога! - Вы не посмеете убить меня здесь, бесстрашно отозвался профессор. - Здесь нет, но я расправлюсь с тобой, как только мы отдалимся отсюда. Можешь не сомневаться. Я сдержу свое слово. Свяжите его! - приказал Мариф, и исполнительные слуги, повалив сопротивляющегося археолога на землю, туго связали ему руки за спиной и вновь поставили на ноги.

Одежда пленника растрепалась, и среди нижних лохмотьев, на груди, показалась стигма, выжженная храмовой стражей Атеши-Багуана. Этот знак был известен Марифу, и увидев его, он с неприязнью вскричал: - Гиеродул! Ты беглый раб! - серо-зеленые глаза пилигрима вспыхнули ненавистью. - Тебя ждет смерть как всякого непослушного невольника. Будь ты моим, я не задумываясь прикончил бы тебя, но ты принадлежишь храму, и я обязан вернуть тебя туда. Какая разница, где меня ждет смерть, не лучше ли покончить с этим здесь и сейчас? - хладнокровно бросил Новрузов.

Мариф изумился стойкости гиеродула. Он полагал, что его слова устрашат невольника и тот начнет молить о пощаде, и никак не ожидал услышать такой безразличный ответ, лишенный малодушия. Отважный вид незнакомца вызвал у Марифа чувство уважения, которое несколько смягчило его гнев. - Подними глаза на солнце и скажи правду, кто ты?

Джафар так и поступил. Взглянул на светило и долго не сводил с него глаз.

"Только сияние солнца и нрав людской, кажется, никогда не изменятся на этом свете", - промелькнуло у него в мыслях. - Ну, я жду! - прервал затянувшееся молчание Мариф.

Новрузов отвел глаза от неба и вернул взор на землю. Посмотрел на стоящего напротив человека, и тот показался ему чрезмерно черным и аморфным. - Зачем тебе это знать, добрый путник? Ступай своей дорогой, и пусть она будет открытой и безоблачной. Оставь меня здесь в этой священной земле и не причиняй зла, если не желаешь навлечь на себя гнев Митры. Не спрашивай меня о том, что должно остаться тайной. Спасибо тебе от всей души за оказанное покровительство. Благодаря тебе я прошел некоторую часть своего пути. Если ты не хочешь видеть в дороге рядом с собой чужого человека, да исполнится тогда твое желание и воля Мудрейшего. Значит, пути наши должны были разойтись именно здесь.

Речь незнакомца произвела на Марифа впечатление, он готов был уже смириться и отступить от своего желания раскрыть личность путника и взять его с собой, но гордость помешала ему признать свое поражение. - Отпустите его! - приказал он. - Желаю тебе найти то, из-за чего ты пустился в этот путь, - это были последние слова Марифа.

Он направился к своему верблюду с богато украшенным чепраком и золотыми уздечками, сел на него и велел всем занять свои места. Караван тронулся в путь, оставив Новрузова одного в пустынной местности.

Джафар, не раз побывавший в этих краях с группой археологов на раскопках в пределах гор Беюкдаша, Кичикдаша и Джингирдага, знал, что в древности населенный пункт располагался невдалеке оттуда. Его можно было достичь за день-два ходьбы. Подбодрив себя этой мыслью, Новрузов прошел близ "гавал чалан даша" ("музыкального" камня, на котором некогда играли древние поселенцы этой местности во время ритуальных танцев и магической охоты) и зашагал в предполагаемом направлении деревушки.

День близился к концу. Солнце, окрасив горизонт в пестрые тона, садилось за возвышающуюся вдали горную цепь. Одинокому путнику необходимо было подумать о ночлеге, таком, чтобы обезопасить себя от нападения львов, волков и шакалов, обитающих в этих местах. Таким убежищем оказалась небольшая пещерка на склоне горы.

Джафар достиг ее, когда уже порядком стемнело и на небе засияли ночные путеводители странников. Набрав несколько сухих веток и травы, он поднялся в гору и прошел в пещеру. Разложил ветки, и за неимением других средств разжечь костер, принялся добывать огонь кремневыми камнями. Каждая неудачная попытка то злила его, то смешила. - Никак не думал, что попаду в такое дурацкое положение, - сердито проговорил он. - Да черт с ним, с этим костром, - кинув камни в груду сухих веток, выругался он. Закутался в свой обветшавший пастуший плащ, присел у одной из стен и прислонился к ней.

В середине мая в низкогорном районе Кобустана в дневные часы воздух прогревается настолько, что становится даже душно, ночью же температура падает, и воздух опять охлаждается. Прохладная погода сопровождает ночи до самой середины лета, пока дневная пора не становится просто невыносимо знойной.

Новрузову не повезло. Он остался без крова и костра в те дни, когда земля еще не хорошо прогрелась. Съежившись и забившись у прохода в пещеру, он беспокойно дремал, ожидая рассвета. Внезапно что-то темное промелькнуло возле него, и он, вздрогнув от неожиданности, пробудился. Оглянулся никого.... Снова смежил веки и постарался уснуть, но попытка оказалась напрасной. Непонятные звуки, доносившиеся из глубины пещеры, растревожили его покой.

"Это, наверное, летучие мыши", - подумал он.

И тут, словно опровергая его догадку, до него донесся звонкий женский смех. - Кто здесь? - поднявшись на ноги, тревожно спросил Джафар, однако ему ответила тишина.

Прислушался - шорохи прекратились. Присел и, закутавшись в плащ, сомкнул веки. Внезапный порыв ветра, подувшего из глубины пещеры, донес до его слуха чей-то голос, произнесший его имя.

"Я, наверное, схожу с ума от одиночества, а скорее от голода и бессонницы.... - подумал профессор. - Поскорее бы наступил этот рассвет..." - Для тебя он будет последним, - зловеще предвещала ему незнакомка.

Сомнения профессора улетучились. Если в первый раз он приписал сей голос вздоху ветра, то теперь ошибки не могло быть. В пещере помимо него кто-то был. Он поднялся и сделал шаг вперед. Напряг глаза, чтобы разглядеть во мраке человеческие очертания. Однако мгла была беспросветной. - Кто тут? Отвечайте! - потребовал Джафар. - Твоя судьба, - послышался приглушенный женский голос. - Что за дурацкая шутка! - возмутился он. - Разве прилично пугать добропорядочных людей такими выходками? - Ты боишься меня или тьмы? Ни того, ни другого, - с вызовом промолвил он. - Тогда иди сюда и встреть свою судьбу.

Новрузов сделал несколько шагов, но остановился, вспомнив о своих товарищах, оставленных в Атеши-Багуане. Они ждали его помощи и надеялись на него. Правильно ли он поступит, бросаясь в пучину опасности, когда на него была возложена такая серьезная ответственность за жизнь других? - Нет уж, если желаешь встретиться со мной, то выходи сюда сама, - принял он решение, которое ничуть не умаляло его достоинств. - Ты храбрый и ответственный человек, - после недолгой паузы проговорила незнакомка. - За эти твои качества я награжу тебя.

Вдруг пространство вокруг Новрузова озарилось ярко-белым светом, источник которого находился где-то внутри пещеры. Сияние осветило каменные стены, на которых имелись фантастические изображения людей и животных. Рисунки вызвали большой интерес у исследователя, и он с любопытством, присущим его профессии, стал разглядывать их. - Это прошлое человечества, послышался тот же женский голос.

Когда Новрузов, рассмотрев одну часть стены, переключил внимание на другую секцию рисунков, снова донесся ее голос: - Это настоящее...

Среди необычной росписи Джафар смог распознать также изображения техники своего времени: вертолета, реактивного самолета и многих других (очевидно, летательных объектов, которые еще не были изобретены человеком). Перейдя к последней секции, незнакомка вновь заговорила, и назвала это будущим людского рода. Профессор только начал осмотр, но неожиданная вспышка света ослепила его глаза, и единственное, что смог он разглядеть, были круглые точки, представляющие собой сидерические объекты, расположенные в порядке систем и определенных групп. Свет стал настолько ярким, что начал причинять боль глазам Новрузова. Он прикрыл их рукой, а когда отнял ее, глазам его предстала звезда нашей системы. Яркое, лучистое и дарящее надежду солнце заливало своим светом горную долину.

Джафар протер глаза, осмотрелся по сторонам и вспомнил происшествия прошлой ночи. Поднявшись на ноги, он приблизился к стене, где еще совсем недавно рассматривал необычные рисунки. Однако там ничего не было. Не поверив собственным глазам, он провел рукой по каменной поверхности, и все безрезультатно. Ему трудно было поверить, что искусство живописи оказалось результатом магии, а явь обернулась сновидением.

Решив больше не думать об этом необычном сне, одинокий странник покинул пещеру и двинулся в поисках поселения.

Подобно Северной Африке и Аравии, земли Верхней Мидии, в частности Кобустана, из-за изменения климатических условий на всей Земле подверглись постепенному высыханию. С уменьшением атмосферных осадков высохло много источников и водообильных рек. Изменение природных условий стало началом обеднения также и окружающего животного мира.

Растительность пустынной местности Кобустана состояла из кустов многолетних солянок и полыни. Эфемерные травы с наступлением жаркого сезона за считанные дни полностью выгорали под лучами палящего солнца. На раскаленной и выжженной пустынной местности водились ядовитые змеи, ящерицы, тарантулы, фаланги, скорпионы и черепахи. Здесь наличествовали также стада джейранов и диких горных коз.

Однако не разбирающийся в охоте и не приспособленный к выживанию в таких условиях, человек из будущего был бессилен самостоятельно раздобыть себе пищу. Долго ходил он без еды и воды и организм его настолько изнемог, что он не в силах был продолжить свой путь. Он подбадривал себя мыслью, что в поселении, куда скоро доберется, его наверняка угостят чем-нибудь вкусненьким. Джафар, мучимый мыслью о еде, начал прикидывать в уме, пытаясь угадать, чем же это вкусным его смогут угостить в древнем селении Кобустана?

"Учитывая уклад жизни местных поселенцев, - думал он, - в здешних домах скотоводов едят нечто мясное, к примеру, шашлык из баранины, - и, вспомнив об этом деликатесе, профессор заметно сглотнул. - Или, может быть, боз-коурма? Тоже неплохо.... А если они сейчас готовят джыз-быз? Вот бы вовремя успеть к столу, пока курдюк не остыл... - он всмотрелся вдаль, надеясь разглядеть деревушку, но горизонт все еще был пуст. Вздохнул и подумал: - Нет, к джыз-бызу я не подоспею. И мне, очевидно, достанутся только голова и ножки барана. Ну, ничего, я согласен съесть и это, лишь бы хорошо проварили хаш".

Однако провидение даровало ему нечто другое, чтобы утолить голод. Острый аппетит принес ему беду.

В укромном местечке под скалой, скрытом от людских глаз, путник обнаружил, в небольшом углублении на земле, гнездо, выстланное травами и перьями. Там находилось около пятнадцати яичек серовато-охристого цвета. Возблагодарив небеса за столь неожиданное избавление от голода, он протянул руку за яйцом кеклика, но желание поесть окончилось для человека роковой развязкой. Как только Джафар дотянулся до гнезда, из-под затемненной стороны скалы выглянула еще одна охотница за лакомством. Не желая упускать добычу, смелая и агрессивная гюрза набросилась на противника. Вцепившись зубами в руку человека, она выплеснула в него спелый яд.

Бросок ее оказался непредсказуемым, но ошарашенный происшедшим археолог быстро пришел в себя и отдалился от места пребывания змеи. Достав из дорожной сумки пастуший кинжал в деревянной оправе, он, повинуясь инстинкту выживания, начал наносить удары острым клинком по месту укуса змеи. Как только из раны хлынула кровь, приложил ее к губам и стал поспешно высасывать телесную жидкость и выплевывать ее на землю. Он проделывал это до тех пор, пока не прочистил кровь от яда. Затем оборвал часть рукава своей рубашки и обмотал лоскутком ткани кровоточащую рану. Голод, жажда, треволнения и под конец, значительная потеря крови привели к тому, что странник, сраженный превратностями дня, не смог долее продолжить свой путь. Головокружение сбило его с ног, и он впал в беспамятство... - Позволь спросить тебя, брат, обратился к Марифу близкий родственник. - Спрашивай, - задумчиво глядя на горизонт, бросил тот. - Какие качества нужны приверженцам Заратуштры в преодолении превратностей судьбы? - Мужество, надежда на будущее и готовность творить добро, - не задумываясь, ответил собеседник. - Вот что отличает уверенного в своих силах бехдина. - Как же в таком случае человек, преисполненный любовью к справедливости и добивающийся ее торжества, мог оставить на голодную смерть в пустынной местности другого человека?

Мариф понял, кого имел в виду брат. - Я не оставлял его на голодную смерть, - возразил тот. - Я велел Мардану оставить ему воды и еды ровно столько, чтобы хватило в пути... пока он не достигнет какого-нибудь поселения. - Но он не принял твой дар. - Это уже его дело, - с безразличием отозвался Мариф, и после продолжительной паузы спросил: - А он действительно ничего не взял?

Хофарн кивнул. - Он сказал, что только нищие берут подаяния. - А он, значит, не такой? - с усмешкой проговорил Мариф. - Может, он и неимущий, но гордость его души выдает в нем благородного человека.

Наступило продолжительное молчание, которое, наконец, прервал голос владельца каравана. - Эй, сарван! Сворачивай! Мы едем обратно к горе Джингир!

Молодой человек стоял в нерешительности. - Ну что уставился? Выполняй повеление господина!

Рабы многозначительно переглянулись, но никто не посмел выразить свое изумление вслух. Погонщик потянул ведущего верблюда за поводья и, изменив направление каравана, зашагал по обратному пути. Хофарн остался доволен поступком брата.

Когда странники из Суз добрались до священной горы, они, естественно, никого не обнаружили там. Но умелый погонщик каравана смог по следам определить направление, в котором отправился Новрузов. Два дня путники бродили по долинам гор в поисках Джафара. Следы то появлялись, то пропадали, отчего найти его было довольно сложно. И только на третий день поисков сарван обнаружил следы искомого человека. То была запекшаяся и почерневшая на песке кровь и несколько лоскутков материи. - Ты уверен, что это его кровь? - Да, вернее не бывает. Это его кинжал, да и разорванная ткань некогда была частью его одежды, - ответил слуга на вопрос Марифа. - Но кто мог на него напасть? - В пяти шагах отсюда я обнаружил разоренное змеей гнездо. Возможно, испытывая голод, он также приблизился к гнезду и столкнулся со змеей. - Если это так, то где же он? - Опасность, вероятно, миновала, - показывая на почерневшие пятна крови, заявил погонщик каравана. - Он сам себе выпустил кровь и прочистил ее от яда. - Сам? задумчиво повторил Мариф, представив себе, сколько мучений выпало на долю отвергнутого им человека. - Но в таком состоянии он не мог далеко уйти. Будем искать его, пока не найдем.

Караван еще два дня кружил по окрестностям в поисках раненого гиеродула. Но не было ни единой ниточки, за которую они могли бы ухватиться. Надежда найти его иссякла, и Мариф, невзирая на собственное желание отыскать Новрузова, отдал приказ следовать по прежде назначенному пути.

Г л а в а 21

ХАГМАТАНА. МАРТ 333 Г. ДО Н. Э.

Слава чуду и хваленье

Морю в пламени и пене!

Слава влаге и огню!

Слава редкостному дню!

Слава воздуху! Хвала

Тайнам суши без числа!

Всем у этой переправы

Четырем стихиям слава!

"Фауст". Гете

Наступил день последнего, шестого гахамбара, наиболее почитаемого зороастрийцами праздника фраваши* или, другими словами, поминания душ близких предков. Ритуалы и церемонии, связанные с проведением гахамбара, продолжались пять дней. Праздник этот проводился в ночь накануне весеннего равноденствия. На рассвете же следующего дня начиналась праздничная встреча Новруза**. По традиции торжественная встреча Нового года продолжалась тринадцать дней. На шестой день первого месяца Нового года бехдины справляли день рождения Заратуштры "Задерузе Зартушт", который, согласно преданию, родился в то время, когда прорастали растения, зеленела трава и воды обильно текли из источников.

______________ * Фраваши - (авест.) душа, существующая до рождения и остающаяся жить после смерти: души фраваши праведников своего рода ангелы-хранители, способны помочь людям и потому призываются на помощь. ** Новруз - (букв. "Новый день") со дня весеннего равноденствия 21-22 марта по зороастрийскому календарю начинается Новый год, седьмое празднество, возложенное Заратуштрой на своих последователей. Большие праздники были посвящены Ахура-Мазде и шести Амэша-Спэнта. Седьмое творение - огонь, являющийся жизненной силой, пронизывающей все творения, всегда выделялось среди остальных. Пророк посвятил этот праздник Аша-Вахиште (Лучшей Истине) и огню. Как последнее из семи празднеств оно напоминает о Последнем дне мира, когда окончательно восторжествует аша, а Последний день одновременно станет Новым днем вечной жизни. Новруз по сей день отмечается в Азербайджане, Туркменистане, Узбекистане, Казахстане, Афганистане и др.

Празднование шестого гахамбара, посвященного угощению в честь фраваши и носящего также название - Хамас-патмаэдайа, происходило в период возрождения земли после зимних стуж и начала роста растительности. Торжество носило массовый характер, с молитвенной литургией в храмах. Толпы людей, пройдя специальный обряд очищения, стекались в святилища, чтобы принять участие в праздничной церемонии.

Наиболее почитаемый храм в столице Мидии был посвящен Анахит. Крыша святилища была декорирована серебряными пластинами, колонны внутри здания покрыты золотом, и богатое убранство зала и молельной части говорило о роскошных жертвенных дарах в этот храм богини плодородия.

Знатные персоны и зажиточные ростовщики во время религиозных торжеств посещали именно это святилище. Облаченные в праздничные белые одежды, верующие босиком вступали в церемониальный зал, где перед лицом Мудрейшего они представали все равными по положению и духовному богатству.

В шестой гахамбар на утреннем богослужении там было многолюдно. Здесь собрался весь цвет мидийского общества, были также простолюдины и бедняки.

Верующие, пройдя в молитвенный зал айадана - место поклонения, уселись на каменный пол, покрытый мягкой овчиной. Служителей культа от прихожан отделял желобок с водой. Алтарная ниша бразмадана - место обрядов - была скрыта от верующих перегородкой. В этой же части помещения стояли низкие каменные стулья для ритуальной утвари. Кроме культовых предметов здесь находился ритуальный сосуд с особой пищей - лоркой, состоящей из семи сортов орехов и фруктов: миндаля, фисташек, грецкого ореха, хурмы, инжира, винограда и гранатов. В вазах стояли благоухающие красные розы. В больших кувшинах была прохладнейшая и чистая вода, а на подносах лежал горячий хлеб.

На возвышении, в латунном афринагане, находился священный огонь, за равномерным горением которого следил главный священнослужитель. В богослужении ему помогали дастуры и фрабэрэтары.

Жрецы в этот день, как и остальные прихожане, были одеты во все белое. На головном уборе верховного жреца была ветвь митры. Лицо его прикрывал патидан, чтобы не осквернить чистого алтарного огня. Он, помешав серебряными щипчиками ветви тамариска, начал религиозную церемонию с литании и афрингана - богослужения, в котором воздается хвала богу - творцу всего сущего. Произнося слова молитвы Виспе ратаво*, он совершал медленный поворот по ходу вращения солнца с востока на запад. Когда он оказывался лицом к алтарю, его правая рука, в которой он держал пучок барсмана, то поднималась, то опускалась. Эти же движения вместе со словами молитвы, произносившимися нараспев, совершали и находившиеся в зале верующие. Молящиеся смотрели на юг, где располагался алтарь с огнем** и, повторяя движения главного жреца, прикладывали руку к глазам, лбу и голове, что означало величайшую любовь к Богу. Во время молитвы верующие несколько раз вставали на ноги и поднимали голову и руки вверх, но эти действия выполнялись только молящимися в зале, а не служителями храма. Праздничную церемонию надлежало завершить баджем, богослужением, связанным с приношением членами общины пожертвований и даров храму.

______________ * Виспе ратаво - (авест. "Все владыки", т.е. "гений всех благих существ") (среднеперс. Виспрат) - состоит из 24 глав, именуемых "карде" (от авест. керети). По содержанию примыкает к "Ясне". Читается главным образом во время празднования гахамбаров и в Новруз. ** Зороастрийцы в Индии, совершая подобного рода обряд, смотрят на север, так как по их представлению юг - царство теней.

По окончании богослужения принялись раздавать горячий хлеб и лорку, а также принесенные в храм в качестве даров фрукты и овощи.

Присутствующие начали расходиться по домам, чтобы в кругу семьи почтить души умерших предков. После ритуальной церемонии некоторые из ашаван были приглашены в дом главного священнослужителя и старейшины на обед. У входа в храм толпились неимущие, чтобы в этот праздничный день получить пожертвования от храма и щедрую милостыню от прихожан.

Большинство попрошаек, завидев сатрапа Мидии, выходившего из святилища, окружили его, зная, сколь щедры были его подаяния. Личная охрана Атропата не справлялась с натиском побирушек. - Пройдите! Посторонитесь! - кричали телохранители, толкая руками слишком дерзких попрошаек, которые, даже получив милостыню, не унимались. - Всем вам достанется! Имейте же терпение! - Я хочу поговорить с Атропатом, - заявил одному из стражников чернобородый мужчина в шерстяном армяке с капюшоном, выцветшей рубашке и шароварах, кожаных продырявленных башмаках, надетых поверх цветных онуч. Голову его покрывала плоская войлочная шапка. В руке у него был пастуший посох, а на плече висела дорожная сумка из овчины. - Никаких разговоров! грубо отозвался страж. - Держи и ступай! - вложив в руку мужчины два сикла, велел он. - Я не нищий! - негодующе воскликнул тот, вернув монеты. - Я хочу поговорить с Атропатом, - вновь изъявил он свое желание. - Если у тебя есть какая-нибудь жалоба, предъяви ее в письменном виде секретарю сатрапа. - Мой разговор конфиденциальный и аудиенция должна пройти только с глазу на глаз. - Аудиенция? Кого же ты из себя возомнил? - усмехнулся Бахрам, сын Феридуна, ставший одним из телохранителей мидийского сатрапа. - Иди-ка ты лучше отсюда подобру-поздорову. Я не хочу грубить в гахамбар.

Однако мужчина все также пытался приблизиться к сатрапу. Он звал Атропата, стараясь привлечь его внимание, но голос его терялся в шумном гаме людской толпы. Он уже был близок к нему, но объект его внимания покинул площадь, прежде чем он смог достичь своей цели. Часть охранников шла впереди сатрапа, остальные же телохранители замыкали шествие.

После отъезда Атропата просящие подаяние попытались окружить стражников, чтобы сорвать с тех последний куш, и мужчина с посохом, влекомый толпой, неожиданно оказался в самой их гуще. Воины желали избежать столкновения с попрошайками (хотя и не все из них были нищими и бездомными). Пытаясь отделаться от этой навязчивой кучки, охранники сатрапа, поспешно сев на коней, в ровном строю выехали за пределы храмового участка.

Беспорядочно рассеявшаяся толпа сбила с ног мужчину в шерстяном армяке с капюшоном. - Позвольте, отец, я помогу вам подняться, - услышал он голос над собой, и чьи-то участливые руки помогли ему встать на ноги.

Взгляды их встретились, и предложивший помощь мужчина изменился в лице, узнав черты лица мнимого старика. - Ты? - еле слышно произнес он, и больше ему ничего не удалось сказать, так как мужчина с посохом поспешно зашагал прочь от человека, принесшего ему в прошлом столько хлопот. - Стой! Я не причиню тебе зла. - Следом за ним пошел уже известный читателю Мариф, сын Кутира. - Подожди! Не убегай! Клянусь Великим Митрой, что я не трону и волоска на твоей голове. Да погоди же ты! - Ему удалось скорым шагом достичь хромающего мужчину. Он преградил тому путь и сердито спросил: - Зачем ты убегаешь от меня? - Что ты хочешь от меня, жестокосердный праведник? недовольно посмотрел на него Джафар Новрузов. - Не говори так обо мне. - Не я говорю о тебе, а твои поступки. - Я не хотел оставлять тебя на погибель. Не хотел, но сделал. Как многое люди совершают, не желая того. - Я раскаялся в своем поступке, вернулся за тобой, но не нашел. - Порой даже раскаяние приходит слишком поздно, - парировал профессор. - Давай забудем эту историю... Мне хотелось бы как-нибудь искупить свою провинность. Идем ко мне в дом, будешь почетным гостем в этот праздничный день. - Гиеродулу не следует сидеть за одним столом со свободным бехдином, - иронично подметил Новрузов. - Кто бы ты ни был, сегодня ты должен стать моим гостем.

Джафар задумчиво осмотрелся по сторонам и, наконец, решился последовать за Марифом. - Я живу здесь, поблизости, - показывая путь гостю, осведомил тот. - Если мне память не изменяет, ты жил в Сузах? - Да, но этой зимой я переехал с семьей в Хагматану. Понимаешь ли, моя деятельность связана с сердцем Мидии. - И, правда, здесь ведь скрещиваются важнейшие караванные пути. - Совершенно верно! - подхватил его слова Мариф, хотя он имел в виду не торговую, а политическую деятельность. - Именно по этим причинам я и решил переселиться сюда...

Экбатаны располагались в крепости Кишессу, некогда построенной Дейоком, предком последнего мидийского царя Астиага. Город был расположен на холме, и окружали его семь колец стен с башнями и бойницами. Бастионы первого кольца имели белый цвет, второго - черный, третьего - желто-красный, четвертого темно-синий, пятого - сандараковый. Последние же две стены были посеребрены и позолочены. Окрас стен носил чисто религиозный характер, и каждый цвет принадлежал определенному культовому божеству. Крепостные стены были построены так, что одно кольцо стен выдавалось над другим только на высоту бастиона. Царский дворец с сокровищницей находился в центре этих защитных укреплений. Дома поселенцев располагались около стен, и чем знатнее был горожанин, тем ближе находился его дом к царскому дворцу. Башенные храмы были воздвигнуты как внутри крепостных стен, так и за его пределами.

Дом Марифа стоял близ одного из городских храмов, наиболее почитаемого мидийским обществом. Фасад одноэтажного высокого здания имел красивое художественно-архитектурное оформление. Замечательный сад, разбитый во внутреннем дворе с необычными декоративными растениями, множеством фруктовых деревьев (в это время года еще не одетых пышной листвой), говорил об изысканном вкусе хозяина дома.

Внутреннее убранство дома также отличалось особым колоритом. Хорошо обставленные комнаты, прекрасные ярко-узорчатые ковры и серебряная утварь, все говорило о достатке в доме.

Ваису жили в отдельном домике, отстроенном в дальнем углу сада. Рабов было немного, однако наличие их уже свидетельствовало о высоком положении в обществе сына Кутира.

Семья Марифа была многодетной, от двух жен он имел шестерых сыновей и четырех дочерей. Все они были достаточно взрослыми. Старшему сыну исполнилось шестнадцать, а младшая девочка отметила свое восьмилетие.

Прислуга, с радостью поспешившая встретить хозяина, с недоверием и любопытством оглядывала его спутника. Их удивляло теплое отношение хозяина к этому незнакомцу в лохмотьях.

Проводив гостя в комнату и усадив его поудобней, Мариф начал осведомляться о событиях, произошедших с Джафаром после их разлуки у Джингир-дага.

Джафар начал свой рассказ с того самого дня, когда он, покинув пещеру, пустился в путь к ближайшему поселению. Однако его предположения оказались ошибочными. Он не нашел поселения, и не зная, что предпринять, двинулся дальше, мучимый голодом и жаждой. Он поведал о своей неудачной попытке полакомиться яйцами кеклика, и о последствиях своей неосторожности. - Когда я очнулся, - продолжал он, - то обнаружил себя в ветхой лачуге у немого пастуха. Я был очень слаб и долго не мог оправиться. Большая потеря крови чуть не стоила мне жизни, да к тому же, одолевавшие меня лихорадка и хворь никак не покидали мой организм. Только благодаря заботам этого человека я смог вернуть себе прежние силы. Болел я, видимо, долго, ибо когда я вновь обрел самостоятельность, то на дворе уже стояла осень. Умуд*, как я назвал моего спасителя, не зная его имени, попросил меня помочь ему перегнать стадо на зимнее пастбище. Я узнал, что раньше с ним жил еще один пастух, но тот умер, а новым помощником он не успел обзавестись. Я не стал отказывать ему в этой услуге, и в знак благодарности за спасенную жизнь, решил ему помочь. После перегона скотины на новое пастбище я намеревался покинуть моего спасителя и постараться найти попутный караван в Хагматану. Однако неожиданное происшествие помешало моим планам. Стая волков, напавшая на стадо, положила конец жизненному пути доброго пастуха. Псы не смогли справиться с многочисленными хищниками, и Умуд пал жертвой ненасытных тварей. В тот день досталось и мне, но я отделался лишь вывихом лодыжки, а мой спаситель потерял самое драгоценное для него. Стадо разбежалось, пастух погиб, и мне ничего не оставалось, как вернуться к своему первоочередному плану. - Новрузов не стал говорить слушателю, каким образом он похоронил усопшего. Похоронный обряд зороастрийцев - выставление трупа на съедение диким зверям, и последующее погребение костей в специальном глиняном сосуде, - казался профессору уж слишком бесчеловечным. Поэтому он предал пастуха земле, согласуясь с обычаями своего времени и вероисповедания. Он перевел дыхание и продолжил: - Спуститься с гор оказалось не так уж просто. Снегопады замели дороги, и мне пришлось дождаться весны. Несколько дней я бродил по окрестностям, пока не выбрался на караванный путь, где меня подобрали торговцы копченой осетровой рыбой. Так я и оказался в Хагматане. Вот уже несколько дней я пытаюсь встретиться с сатрапом, но все безуспешно. - А зачем тебе с ним встречаться? Надеюсь, ты не станешь снова вводить меня в заблуждение и выдумывать всякого рода небылицы? - пытливо посмотрел на рассказчика Мариф. - Нет, обманывать тебя я не стану, но и сказать правду тоже не могу. - Чего ты опасаешься? Я ведь поклялся, что не причиню тебе зла. - Дело не в этом, - стараясь не обидеть хозяина дома, промолвил гость. - Моя история столь мистическая и запутанная, что, кажется, я и сам мало смыслю в ней.

______________ * Умуд - надежда (азерб.).

Собеседник удивленно приподнял бровь. - Отец.... нет, то есть, гость.... - Мариф усмехнулся, - я так и не узнал твоего имени. - Джафар... Джафар Новрузов. - Новрузов? - изумился сын Кутира. - Так звали твоего отца? - Нет, так звали моего предка, от которого происходит название нашего рода. Отца моего звали Нуреддин. - Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени? - Потому что он умер, когда мне еще не было шестнадцати, - печально отозвался профессор. - Да-а... войны, болезни и кочевники-головорезы унесли жизни многих праведных людей. - Точно! - подтвердил собеседник, утаив от него подробности смерти отца.

Джафару припомнился тот день, когда он узнал о гибели отца. Нуреддин Новрузов был авиапилотом первого класса, и в один день самолет, которым он управлял, просто не вернулся на землю. Последовавшие за этой авиакатастрофой расследование и обвинения в некомпетентности пилота, по вине которого произошла эта авария, плохо сказались на душевном состоянии членов семьи, которые, несмотря ни на что, не потеряли свою веру в профессионализм погибшего. Джафар вспомнил лицо матери, получившей трагическую весть, и даже услышал плач двух сестер. После гибели отца он стал главой семьи. Никто из родственников не оказал им поддержки. В хорошие дни все всегда были вместе, но стоило беде постучаться в дверь их дома, как вся родня улетучилась, точно ее никогда и не было. Мать его, не вынеся горя, померла вскоре после гибели отца. И Джафару пришлось начать работать, чтобы прокормить себя и младших сестер. Он не позволил правительственным органам отдать их в детский дом. Работал в поте лица, чтобы обеспечить будущее сестер. Поступил в вуз, днем учился, а вечером опять-таки работал, чтобы в доме был достаток. Благодаря своему упорству и целеустремленности он достиг немалых высот, и всему заслугой была не Фортуна, а лишь упорный труд.

Все эти воспоминания океаническим валом нахлынули на Новрузова. Лицо его стало мрачным, и это не ускользнуло от проницательных глаз Марифа. - Не грусти, - участливо похлопал он гостя по плечу. - Жизнь нам и дана на то, чтобы возрадоваться смерти, как избавлению от земных тягот и возвращению в гаронману*, к Великому Творцу. - Ты прав, все мы во власти Создателя и лишь одному Ему известно, что ждет нас в будущем.

______________ * Гаронмана - (авест. Дом хвалы) рай Ахура-Мазды, находившийся по представлению зороастрийцев за сферой солнца.

Тут в комнату вошел красивый юноша лет шестнадцати, очень похожий на Марифа. То же крепкое сложение, правильные и несколько утонченные черты лица и серо-зеленые улыбающиеся и проницательные глаза. В отличие от своего родителя, лицо которого за время долгих путешествий огрубело от непогоды и обрело от солнечных лучей красноватый загар, кожа юноши была белой и гладкой, с едва проросшей бородкой. - А, Гафар! - воскликнул родитель, лицо которого преисполнилось гордостью, увидев сына. - Проходи, я познакомлю тебя с одним очень интересным человеком.

Юноша приблизился к гостю и встал напротив него. - Это Джафар, сын Нуреддина. А это мой старший сын Гафар, - обратился он к гостю. - Очень приятно, молодой человек. - Взаимно. Гафар, оценивающе поглядев на профессора, спросил: - А чем вы занимаетесь? - Я... - в замешательстве умолк археолог. - Я путешественник, - наконец подобрал он себе новый род занятий. - И чем же вы занимались до того, как начали путешествовать? Гафар, что за навязчивый вопрос? - сделал отец замечание. - Нет-нет, пускай спрашивает. Я уважаю любознательную молодежь. Я ученый историк и странствую для того, чтобы собирать материалы для моих трудов. Я интересуюсь обрядами, обычаями и культурным достоянием различных племен и народов, - более сжато сформулировал археолог свои обязанности. - Вы умеете писать? Надменно-издевательская улыбка тронула губы подростка. - Да, читать, писать и говорить на двенадцати языках.

Информация, данная Гафару, заинтересовала также и его отца. - И ты научился этому сам? - вопросил Мариф. - Нет, у меня были хорошие учителя и наставники. - А-а, все ясно, - протянул с сомнением хозяин и после обратился к сыну: - Гафар, распорядись, чтобы на стол поставили еще один прибор. Джафар будет нашим гостем в этот гахамбар.

Лицо юноши отчего-то помрачнело. - Отец, могу я сказать вам нечто с глазу на глаз? - Ну конечно. Ты простишь нас? - Да-да. Какие могут быть возражения? - отозвался Джафар.

Мариф с сыном не покинули комнаты, а отошли в дальний ее угол. - Ну, в чем дело? - Отец, неужто вы действительно желаете усадить его за нашим праздничным столом? - Да, а что тут такого? - Взгляните-ка на него.... Разве он внушает доверие? Да он похож на разбойника-головореза. - Не суди людей по их внешнему виду. - Но от глаз ведь нельзя спрятать истину, - возразил сын. - Он же врет не краснея. Двенадцать языков! Как может этот нищий из подворотни быть вообще грамотным?

Доводы сына укрепили подозрительность Марифа. Он как бы невзначай оглянулся и, рассмотрев издалека облик гостя, заколебался в своем первоначальном решении отпраздновать с ним последний гахамбар. Но, несмотря на сомнения, Мариф решил сдержать свое слово.

Профессор после разговора отца с сыном заметил на лице хозяина несколько иное выражение, и причина этой перемены стала ему ясна. И он, не желая обременять Марифа излишними хлопотами, высказал свое намерение уйти. Как это, хочешь уйти? - удивленно развел руками хозяин дома, в то время как лицо юноши выразило удовлетворение. - Я не хочу становиться тебе в тягость. - С чего это ты так решил? - бросив укоризненный взгляд на сына, спросил он у гостя. - Я по себе знаю, каково присутствие чужого человека на семейном празднике, - направляясь к двери, заявил Джафар. - Я бы тоже не пожелал увидеть в гахамбар чужака в своем доме. - Нет-нет, это не так, отрицал Мариф. - Я буду только рад твоему присутствию. - Спасибо тебе на добром слове. Но бехдин не должен есть в присутствии человека другой веры. Как другой веры? - изумился доброжелатель. - Но ведь предка твоего звали Новрузом. - Так оно и есть. И праздник этот в моей стране отмечается столь же пышно, как и здесь, и в ночь перед Новым годом мы также поминаем усопших, и чтим огонь с водой. Верим в торжество Добра над Злом, и в Великого Творца всего сущего, в бессмертие души и вечную загробную жизнь, молимся пять раз в день и помогаем беднякам, и, тем не менее, религия моя несколько отличается от вашей. - Кто бы ты ни был, - пораженный услышанным, промолвил зороастриец, - как гость ты мне дорог, будь ты даже джуддином. Мудрому человеку всегда найдется место как в моем доме, так и в моем сердце. Благодарю тебя, праведник, но я вынужден отклонить твое любезное и чистосердечно приглашение. - Но почему? - Хотя бы потому, что в таком виде, - Джафар показал на свою одежду, - неприлично садиться за стол. - Если твой отказ связан всего лишь с этим, то думаю, это препятствие легко будет преодолеть.

Мариф велел одному из слуг приготовить чан с горячей водой и дать гостю чистую одежду. После многомесячного странствия купание доставило Новрузову небывалое наслаждение. Он чуть-чуть подстриг отросшие волосы и укоротил себе бороду (решив не брить ее полностью, чего не делали жители Хагматаны).

Пока он готовился к встрече с семьей Марифа, та с нетерпением дожидалась его в столовой. - Зачем вы удержали его, отец? - недовольно промолвил старший сын семейства. - Он ведь хотел уйти, стоило ли просить его остаться? - Стоило, сынок. Мне кажется, он еще сослужит мне службу, а я никогда не сомневаюсь в своем предчувствии.

Прошло около получаса, а гостя все еще не было. - Что может чужестранец-нищий знать о правилах этикета? - язвительно заметил Гафар. Зря вы пренебрегли моим советом, отец, его не стоило... - Простите, что задержался, - услышали они голос Новрузова, появившегося в дверном проеме.

Все присутствующие устремили свой взор на новопришедшего. Джафар был одет по мидийской моде в сарапис, шаровары, пестротканый короткий халат из шерстяной материи и мягкие кожаные башмаки. Голова его была обхвачена красной налобной повязкой, как это носили мидяне. Широкоплечий и крепко сложенный, гость преобразился после надлежащей водной процедуры, и облачившись в новые одеяния. Теперь он уже не выглядел неуклюжим и неопрятным мужиком, а предстал взору членов семьи Марифа довольно симпатичным и обаятельным человеком, которого легко можно было принять за знатного мидянина.

Такое перевоплощение изумило не только Марифа, но и его старшего сына, который изначально с неприязнью отнесся к ученому. Гость прошел к столу и сел по правую руку от главы семейства.

На большом дубовом столе, покрытом белой скатертью, возле каждого прибора горело по свече, тут же находился подносик с благовониями, зеркало с положенным на него куриным яйцом, а также цветы. Всем этим атрибутам придавалось особое значение: свечи символизировали память о священном огне, яйцо - символ зарождения жизни, а зеркало являлось отражением света вселенной. На праздничном столе в Новруз, по заведенному обычаю, находилось семь различных блюд, главным из которых был "аш" - вареный рис со специями, олицетворяющий плодородие и названный так в честь бессмертного божества Аши-Вахишты - Лучшей Истины, которому пророк посвятил седьмой праздник. Также там должны были быть всевозможные яства, засахаренные фрукты и сладости, в частности: шакербура, пахлава, шакер-чурек, мутаки, бадам-бура, халва из сямяни и другая выпечка, и различные фруктовые шербеты. Во время же шестого гахамбара стол, накрытый в честь фраваши, надлежало заставить меньшим количеством угощений.

Профессор археологии был интересным собеседником. Общение с ним доставило удовольствие не только Марифу, но и его детям. В особенности старший сын, который прежде выказывал свое недовольство, теперь после продолжительного разговора с ученым преисполнился к нему почтением и симпатией. Новрузов, отвечая на бесчисленные вопросы детей и хозяина дома, старался делать это так, чтобы не раскрывать своей личности и не осведомить никоим образом их о событиях и быте будущего.

После обеда до самого вечера радушная семья слушала всевозможные истории путешественника о различных дальних странах.

С наступлением сумерек началась торжественная церемония шестого гахамбара - пение молитвенных гимнов из Авесты в честь душ усопших предков. Старинная традиция предписывала проводить это священнослужение перед нишей в доме, где в обязательном порядке должны были стоять сосуды с "сямяни" проросшими семенами пшеницы, чечевицы и ячменя, которые заготавливали за несколько дней до начала праздника.

Глава семьи зажег на крыше дома огонь в честь фравашей, который должен был гореть до рассвета. Туда же были поставлены керамические сосуды с водой, цветами, несколькими веточками тамариска и других растений. В сосуд с водой были брошены листики молодого деревца. Для поминания душ умерших там поставили также лорку и питье. Все эти дела сопровождали песнопения из священной книги зороастрийцев.

Удалившись на покой, домочадцы с появлением первых солнечных лучей вновь собрались на крыше дома. В их числе был также и гость из "дальней и неведомой" страны. Все с нетерпением взирали на дом главного священнослужителя храма Анахит, ожидая его сигнала, возвещавшего о наступлении Нового года. Наконец, долгожданный момент настал и на всех четырех углах крыши дома главного жреца загорелся огонь. То же самое сделали все семьи крепости Кишессу. Лорка была роздана, и после заключительной молитвы с восходом солнца вся эта церемония на крыше завершилась. Домочадцы спустились вниз, чтобы начать празднование Новруза. На протяжении всего праздничного периода на улицах зажигались костры и люди перепрыгивали через них, чтобы пламя очистило их от зла, защитило от неприятностей и дало им удачу в наступившем году. Люди ходили друг к другу в гости, угощались сладостями и собирались у костров, чтобы дружно сплясать праздничный танец яллы.

Г л а в а 22

МАРДЫ

И они пришли в этот мир и ушли,

Как караван: остановились,

снялись и ушли,

И их похитила смерть, скрыла земля.

А бренный мир стоит

по-прежнему... Фрагмент из "Книги

Деде Коркута" ("Китаби Деде Коркут")

- Вот уже два месяца, как вы

обещаете исполнить мою просьбу, и

пока я никаких результатов ваших

обещаний не вижу, - сдерживая свой

гнев, обратился с этим упреком Джафар

Новрузов к персу Эбару - секретарю

мидийского сатрапа. - Атропат, к

сожалению, пока занят важными

государственными делами и не может

вас принять. - Но вы представили ему

мое прошение? - подозрительно спросил

профессор. - А как же?! - возмущенно

развел руками недобросовестный

секретарь. - Это входит в мои

обязанности, а их я знаю хорошо. - И

что же он ответил, ознакомившись с

моим письмом? - Пока что ничего. У

меня нет никаких сведений на этот

счет.

Профессор чувствовал, что секретарь хоть и притворяется доброжелателем, на самом деле говорит неправду. Его голос, с заметно взволнованной интонацией, рассеянность и бегающие по сторонам глаза выдавали его недобропорядочность. Новрузов с радостью обошелся бы и без его услуг, но вынужден был прибегнуть к ним за неимением другой персоны, посредством которой он мог бы получить аудиенцию у мидийского сатрапа. - Да не волнуйтесь вы так. Встретится он с вами, куда же ему деться? - пытался Эбар усыпить бдительность навязчивого просителя. - Одним днем раньше, одним днем позже, не все ли равно? Я же сказал, что он обязательно встретится с вами. Я в этом ничуть не сомневаюсь, и вам не советую. Мы здесь и сидим для того, чтобы исполнять подобного рода пожелания. А теперь ступайте-ка к себе домой и ни о чем не тревожьтесь. Вот когда Атропат решит увидеться с вами, я пошлю за вами гонца. - Вы знаете, где меня найти? - Да-да, в случае надобности я вас обязательно найду. - Прошу вас, при встрече с сатрапом напомните ему о моем письме. - Непременно сделаю это. - Я буду ждать вашего гонца. Идите-идите, ни о чем не тревожьтесь. Я непременно выполню свое обещание.

Как только Новрузов покинул помещение, секретарь сердито проворчал себе под нос. - Надоеда! Все они, эти просители, на одно лицо. Только и умеют что-то выпрашивать и ждать исполнения обещания. А я-то что? Приходится давать всем слово, иначе они никак не отвяжутся. Всем, видите ли, взбрело в голову увидеться с сатрапом Мидии. Возомнили себя важными птицами, то им это подай, то им то подай, то одному обещай, то другому что-то исполни. Хоть один человек спросил бы: Эбар, а чего желаешь ты? Я бы тогда ему ответил... Я многое что пожелал бы.... Да вот только не уверен, сможет ли хоть какая-нибудь живая душа воплотить в жизнь мои мечты. Н-е-т... к чему катится этот мир, только одному Творцу известно... если, конечно, он есть, - цинично добавил Эбар и ухмыльнулся на собственное замечание.

Джафар без настроения вернулся в дом Марифа, где он проживал с того самого дня, как они встретились в праздничное утро у святилища. Он так и не раскрыл своему покровителю причину своего желания увидеться с сатрапом. Он окружил себя такой стеной тайн, что Мариф из-за его недоверчивости немного охладел к нему. Зато Гафар, несмотря на скрытность ученого, все еще восхищался им. Остроумный и наблюдательный юноша смог увидеть профессора в ином свете. Он больше не смотрел на Джафара свысока, и разными увертками проверив знания ученого гостя, удовлетворился его ответами, и по достоинству оценил его умения и мудрость. Однако такая приверженность сына к Новрузову не радовала отца. Совсем наоборот, он был обеспокоен этой зародившейся дружбой между людьми столь различного возраста и положения в обществе. Однако Мариф не видел реальной угрозы со стороны гостя и по-прежнему оказывал ему всяческие знаки внимания. - Ну что, тебе удалось свидеться с ним? - спросил Мариф, заметив огорчение на лице гостя. - Нет. Мне кажется, что этот мошенник Эбар даже не передал сатрапу мое письмо. - Да-а.... Дела обстоят намного хуже, чем я думал. Я интересовался у своих друзей, но они люди также ограниченные в своих полномочиях.... Только этот обещалка-перс может помочь тебе.

Джафар заметил про себя, что национальная принадлежность секретаря как-то больше коробила Марифа, нежели его компетентность. - Ну, что ж поделаешь, придется ждать, пока совесть в нем не проснется.

Минуло две недели, однако никаких вестей от секретаря все также не было. Новрузов, не имея дольше сил ждать, сам отправился в резиденцию сатрапа Мидии.

"Принесла нелегкая", - завидев профессора, подумал Эбар, занимающий должность вечно занятого бездельника.

Однако, несмотря на свои мысли, он расплылся в улыбке и проговорил: Ах! Это вы! - Есть какие-нибудь новости? - К сожалению, нет. Атропат уехал и сейчас... - Как это уехал? Куда? - Этого я не могу сказать. - И когда же он вернется? - А это мне неизвестно. Все зависит от обстоятельств.

Эта весть огорчила Джафара. Более двух месяцев ожидания были потрачены впустую, но его не покидало чувство того, что секретарь проявил недобросовестность по отношению к нему. За все время их знакомства этот лукавый и скользкий тип ни разу не взглянул ему в глаза, как будто опасаясь, что собеседник узнает о его лжи, встретившись с ним взглядом. Но глаза не единственный орган, раскрывающий нам Истину. Человеческий голос - большой банк данных. Говоря одно, а думая совсем о другом, человек вкладывает в интонацию не высказываемую мысль, а реальную, ту, которая таится в глубине его сознания. И профессор, умеющий различать интонации людских голосов, понял, что секретарь и не собирался выполнять свое обещание. Он просто тянул волынку и думал обводить его вокруг пальца и надувать до тех пор, пока Новрузову самому не надоест эта затея со встречей.

Чувство униженного достоинства вывело уравновешенного археолога из себя. И он, схватив секретаря за ворот халата, прижал к стене. - Послушай-ка меня, урод, я по твоей вине потерял столько драгоценного времени. А ты еще смеешь тут ссылаться на обстоятельства? Если жизнь твоя тебе дорога, ты немедленно устроишь мне встречу с сатрапом. - Ты что, не понимаешь человеческого языка? Я ведь сказал - его тут нет. - Кому мне верить, твоей показной порядочности или твоему лживому языку?

Эбар изумленно вылупил глаза. - Ты сомневаешься в моей порядочности? В ней сомневаться не стоит - ее и вовсе у тебя не существует. - По доброте душевной я пропущу мимо ушей твои оскорбления, чтобы тебя преждевременно не проводили к предкам, и все же встречу с сатрапом тебе придется отложить до лучших времен. Он уехал, когда вернется, - не знаю, большего я сказать тебе не могу, и не скажу.

Новрузов тяжело вздохнул, поняв, что на сей раз во лжи секретаря была и доля правды. Он отпустил его и отошел в сторону. - Ладно, если ты не желаешь устроить мне встречу, я как-нибудь сам найду способ свидеться с ним. Уж лучше сотню раз рискнуть жизнью, чем хоть один раз стать твоим должником.

Высказав таким образом свое негативное отношение к секретарю, Джафар покинул помещение. Однако выйти из здания ему не удалось. По приказу "деятельного злодея" Новрузова схватила стража и отправила в подземную тюрьму дворца.

Целую неделю провел он, томясь в темнице, пока, наконец, ему не представился случай обрести свободу. Один из сторожей, молодой человек лет двадцати семи, вняв мольбам задержанного, отправил нарочного в дом Марифа, чтобы известить того о положении, в которое попал Новрузов. Сыну Кутира понадобилась неделя кропотливого труда и значительная сумма денег, чтобы выручить своего подопечного из заключения. По прибытии домой он стал расспрашивать ученого о причинах его задержания. - Я просто обозлился на этого пройдоху Эбара и не смог сдержать свой гнев. Высказал ему все, что о нем думал. - Разве тебя наставники не учили, что высказанная Истина не всегда приносит Добро?

Слова Марифа заставили пришельца из будущего встрепенуться. Он прекрасно помнил последнее напутствие таинственного человека, спасшего ему жизнь тогда в Атеши-Багуане.

"Неужели это был он? - придя в замешательство, спросил Новрузов у себя. - Вполне возможно, что это правда. Ведь ночной спаситель знал об отбытии каравана из Мултаны. Но как же в таком случае он успел добраться туда раньше меня? Он же зашагал в противоположном от города направлении, и никак не мог бы попасть туда до меня. Да и голос не тот... точно не он... его голос я бы сразу узнал. И, кроме того, спасший однажды не стал бы обрекать на смерть позже. Да и Атропата он лично не знает, а тот "фантом" являлся его другом детства. Нет, определенно Мариф и человек из Атеши-Багуана две различные персоны. А это изречение, возможно, тривиальная пословица в этом времени". - Я знаю, Мариф, и это, возможно, разумнейшее высказывание из всех, что я слышал, - вымолвил Джафар после непродолжительного молчания. - Но я потерял над собой контроль, когда услышал новую отговорку этого мерзавца. Не знаю, как его терпит там Атропат? - Он ничего не может ему сделать. Эбар - перс, "глаза и уши" "царя царей". И сатрап знает это. Он лишь терпит его там, так как не может лишить его должности. Что же на сей раз придумал этот ловкач? - Он сказал, что Атропат уехал неизвестно куда, и когда вернется, ему также неведомо. - Ну, это частично правда, хотя про последнее он явно приврал. Знаешь, нынче наша империя ведет войну, и первое сражение было проиграно. Персидский флот начал контратаку, и успех сопутствовал нам, пока главнокомандующий руководил флотом. Однако с его смертью положение может измениться. Главнокомандующий? Персидский флот? Ты говоришь о Мемноне, погибшем во время осады Митилен? - прекрасно осведомленный об истории завоеваний Александра, поинтересовался он. - Да, так оно и есть. Но откуда ты знаешь? Следовательно, сейчас май 333 года до рождества Христова, - задумчиво проговорил профессор. - До рождества кого? - не понял его собеседник. Нет-нет, ничего. Я просто говорил сам с собой. Значит, Атропат и все другие сатрапы сейчас съезжаются в Вавилон для военного совета. - Ты и в это посвящен?! - изумленно развел руками собеседник. - Но откуда тебе все это стало известно? - Пусть это останется тайной... Мне необходимо встретиться с Атропатом. Дело не терпит промедления. - Но ведь он в Вавилоне. - Стало быть, и мне необходимо попасть туда. Мое пребывание здесь чревато непоправимыми последствиями для будущего. - Что ты хочешь этим сказать? Мариф, ты поможешь мне? - не ответив на вопрос, обратился профессор к покровителю. - Я знаю, что требую от тебя слишком много. И с моей стороны просить тебя об этом может показаться чрезмерной самонадеянностью, а то и наглостью. Но кроме тебя у меня тут нет знакомых. - Не пойму, что за спешка? Ты можешь подождать его и здесь. - Нет, Атропата я навряд ли смогу застать в ближайшем будущем в Хагматане, - уверенно проговорил ученый. - Он сейчас будет занят подготовкой ко второй битве, а потерянное время может дорого стоить нам. - Нам? Кого это ты подразумеваешь под этим словом? - с сомнением взглянул на него собеседник. - Двое моих друзей сейчас находятся в неволе, у одного из общинников в Атеши-Багуане, и если я не поспешу, то им придется худо. - А при чем тут тогда Атропат? Ты собираешься просить его даровать им свободу? Не лучше ли решить эту сложность звонкой монетой? - Боюсь, что в нашем деле деньги впервые оказываются бессильными. - Что же в таком случае ты желаешь получить от мидийского сатрапа? - Информацию об одном человеке. О ком? Может, я тебе могу помочь? - Прости, но я не могу раскрыть тебе эту тайну. Слишком опасно вверять ее другому человеку. Я не хотел обидеть тебя, Мариф, - заметив изменившееся выражение лица благодетеля, поторопился тот исправить свою оплошность. - Я не обижаюсь, просто я не в силах понять твою чрезмерную скрытность. Но, несмотря на твое категоричное решение сохранить свой секрет, я помогу тебе.

Спустя два дня Мариф со своей немногочисленной свитой, куда входили четыре вооруженных стражника, двое ваису и сарван, выехал в Вавилон, чтобы доставить туда своего подопечного.

Большую часть пути они прошли беспрепятственно и сравнительно молча. Профессор имел озабоченный вид, хозяина каравана одолевали какие-то тяжелые думы, а слуги молчали за неимением права давать волю языку. Лишь четверо охранников время от времени переговаривались вполголоса, над чем-то подшучивая. До конца десятидневного пути оставалось еще три дня, когда с путниками приключилось нечто, расстроившее все их планы.

Было раннее утро, когда после завтрака странники начали собираться в дорогу. Рабы завернули шатры-опочивальни и навьючили их на верблюдов. Стражники заняли свои места в караване, и сарван погнал ведущего верблюда по назначенному пути. - Честное слово, Джафар, любопытство просто гложет меня. О ком это ты решил узнать от сатрапа Мидии? - следуя на верблюде, шедшем впереди вьючного животного профессора, спросил сын Кутира.

Новрузов рассмеялся на высказывание спутника. - Мариф, твое настойчивое желание узнать мою тайну напомнило мне строки из предания ибн ас-Сумама:

Храни свою тайну, ее не вверяй; Доверивший

тайну тем губит ее:

Ведь если ты сам свои тайны в груди Не сможешь

вместить, как вместить их другим?

- Поверь мне, друг, раскрытие моей тайны не принесет пользы ни

мне, ни тебе. - Так значит, даже встретившись с Атропатом, ты мне не

поведаешь свой секрет? - Мариф, зачем тебе нужны чужие тайны? Лично

моя не стоит твоего внимания. Я ведь не спрашиваю тебя, с кем ты

встречался каждую ночь в домике ваису.... - Собеседник побледнел при

этих словах. - Наверняка у тебя какие-то важные тайные дела с этим

подозрительным типом, раз ты не решился пригласить его для разговора в

свой дом. - Мариф стал еще бледнее прежнего. - Не думай, что я за

тобой следил, но ведь глаза даны человеку, чтобы видеть, а голова

думать. Не знаю, что именно ты с ним обсуждал, но вид у тебя после

этих встреч всегда был какой-то озабоченный. Возможно, вы говорили о

делах государственной важности, а может, просто решали какие-нибудь

серьезные торговые сделки. - Ты что, прорицатель? - подавленно выдавил

из себя другой.

Археолог усмехнулся. - Нет, я просто наблюдательный человек, а это всегда помогает... - Разбойники! - неожиданно вскрикнул погонщик каравана.

Этот крик переполошил всех странников. Они обратили свой взор на холмистый горизонт, окутанный пылью, поднимающейся от скачущей на лошадях им навстречу группы людей. - Может, это Атропат возвращается со своим отрядом? - вглядываясь в даль, предположил Мариф.

Однако его домысел опроверг внешний вид приближающихся. Доспехи их были не из бронзы, какие носили телохранители сатрапа, а из кожи и войлока. Вооружение их также уступало оружию охранников знатных особ. Разглядев их внешность, Мариф понял, с кем они имели дело. Это была одна из разбойничьих банд, осуществляющих свою преступную деятельность в этой пустынной местности. - Марды*! - воскликнул хозяин каравана. - К оружию! - скомандовал он, решив стать во главе своих молодцов.

______________ * Марды - (от иран. marada - убийца) бродячее племя со славой разбойников, жившее в различных районах Иранского нагорья, Средней Азии и в Мидии в районе реки Кызылузен, которая в древности называлась Амард.

Шустрый сарван тут же побежал к верблюдам, идущим на привязи друг за другом, и, сняв цепь, разобщил их. - Мариф, их численность превышает нашу, заметил археолог. - Не лучше ли будет нам обхитрить их и броситься врассыпную? - Нет, вместе мы - сила, а в одиночку нас всех изловят и убьют. - Так ведь силы все равно неравные, и они нас уж точно прикончат, возразил Новрузов. - Лучше воспользоваться моим вариантом спасения. - Нет, мы будем сражаться. Бегство под стать только трусам. - Замечание его задело Джафара. - Герои недолго живут. Подумай лучше о своей семье. - О них я и думаю. Я не хочу, чтобы мои сыновья стыдились трусости своего отца. Впрочем, если твоя жизнь тебе дорога, можешь бежать, не считаясь с униженным достоинством и запятнанной честью, - сказав это, Мариф с силой несколько раз стегнул хлыстом верблюда своего подопечного, и животное понеслось прочь, словно угорелое, унося оттуда своего наездника. - Стой! Стой, глупое животное! - натягивая поводья, пытался Новрузов остановить верблюда, однако, не являясь хорошим наездником, он не мог подчинить животное своей воле.

Марды были круты на расправу. С две дюжины головорезов напали на странников с намерением обобрать их до нитки, а самих препроводить на тот свет.

В караване, в составе которого после ухода Джафара осталось восемь человек, боеспособных было лишь пятеро, остальные же были вооружены только кинжалами, которые вряд ли устояли бы перед стрелами, дротиками и плетенными из ремней арканами.

Четверо стражников отважно бились, пытаясь защитить своего хозяина, который и сам не стоял в стороне, а упорно сражался своим мечом за свободу, честь и жизнь. Марды были отъявленными убийцами, и молва о них не зря слыла среди народа. Не соблюдая рыцарского поединка, они, подобно гиенам, набросившись на свою благородную жертву, беспощадно раздирали ее в клочья. Зрелище расправы доставляло наслаждение и радость их слаборазвитому уму. Они не пощадили не только выступивших против них людей с оружием, но также порешили слуг и сарвана. Когда разбойники провопили о завершении своего очередного злодеяния победой и приступили к подсчету и дележу добычи, один из них заметил отдаляющегося всадника на верблюде. - Он удирает! - крикнул зоркий разбойник.

Тут же двое из головорезов ринулись наперехват. Новрузов, не замечая происходящего позади него, все еще пытался остановить упрямое животное. Он опешил, увидев подле себя всадников на конях с арканами в руках. Сердце его застучало в бешеном ритме, предчувствуя беду. Один из мардов, забросив аркан, поймал в петлю верблюда, добычей же другого оказался человек. Джафар почувствовал, как петля сдавила ему горло. Он слабо вскрикнул и, просунув пальцы за ремень, попытался ослабить нажим. Но в это время всадник, поймавший его, потянул аркан к себе и повалил Джафара с животного. Он повернул своего коня и, таща позади себя изловленного человека, поскакал к своим. От невыносимой боли у Новрузова потемнело в глазах.

"Вот она - смерть!" - промелькнула у него молнией мысль.

В роду Джафара все мужчины отчего-то погибали то насильственной смертью, то в результате несчастного случая. И не было ни единого представителя мужского пола, кто бы оставил этот мир по скончании дней своих, дожив до глубокой старости.

"Вот она - смерть! - вновь пронеслось в сознании Новрузова. - Значит, она добралась и до меня..." - это было последнее, о чем он подумал.

Г л а в а 23

ВАВИЛОН. МАЙ 333 Г. ДО Н. Э.

Ничто так не вредит, как возлагаемые надежды. Цицерон

Персидский царский двор осень и зиму проводил в Вавилоне, лето в Хагматане, весну в Сузах, а во время больших праздников переселялся в Парасагды или Персополь. Когда "Великому царю" пришла весть о гибели Мемнона, он был в Сузах. Эта новость поразила Дария, как гром средь ясного неба. Он рассчитывал на успешную деятельность родосского флотоводца. Но со смертью Мемнона рухнул план напасть на неприятеля с тыла, и надежды царя не оправдались. Равному ему в военном искусстве не было, и Дарий это осознал после поражения на Гранике, когда персидская знать пренебрегла советом опытного военачальника из Родоса. Гибель его оказалась для "Великого царя" таким ударом, что он долго не мог оправиться от шока. Нервы его сдали, и он стал слишком агрессивным и раздражительным. Являясь превосходным правителем и искусным руководителем, он все же рассчитывал не на собственное умение, а на греческих наемных полководцев. Вот только второго Мемнона среди них не было.

Все эти дневные переживания отразились на сновидениях "царя царей". Ему приснилось, что Александр, одетый в столу персидского гонца (которую до воцарения на престол носил сам Дарий), прислуживает огню, коим была объята македонская фаланга. После странных ритуальных действий молодой царь вошел в храм вавилонского верховного божества Бела Энлиля и исчез там.

Это кошмарное, по мнению царя, сновидение было иначе истолковано жрецами, которые больше в угоду Дарию, нежели для раскрытия истины, предрекли Великому владыке победу над македонским царем при помощи Бела. О том, какую информацию на самом деле несло это ночное видение, читатель узнает по ходу романа.

Воодушевленный предсказанием магов, Дарий созвал военный совет в Вавилоне. Сюда собралась знать с восточной ориентацией и предводители греческих наемников. Среди эллинов был Харидем, служивший некогда под начальством Ментора, а позже и Мемнона. Он подавал большие надежды, и именно его Александр считал самым опасным противником.

Умирая, Мемнон передал командование флотом племяннику Фарнабазу, сыну влиятельного при дворе Артабаза, того самого сатрапа, который несколькими годами ранее, преследуемый властями, нашел убежище у македонского царя Филиппа. Такой выбор опытного полководца одобрила знать, но греки полагали, что Фарнабаз, являясь больше персом, чем греком, не сможет поднять восстание в Элладе и заставить Александра повернуть назад.

После недолгого обсуждения военачальники приняли решение перенести основную военную арену вновь на сушу. По имевшимся у них данным, Александр, подчинив себе Пафлагонию и Каппадокию, направлялся в Киликию. Именно здесь следовало дать сражение и воспрепятствовать македонянам захватить финикийские горы.

Сойдясь на одном решении, полководцы все же не согласовались в другом, не менее важном вопросе. Как организовать оборону Киликии? И кто будет стоять во главе войска? Желание Дария возглавить войско было одобрительно встречено подданными, но полководец Харидем выступил против этой идеи, посоветовав царю отказаться от первоначального решения и передать командование ему, и при этом пополнить войско преимущественно греческими наемниками. Но персидская знать не желала слушать команды "заносчивого и ненадежного" грека и воспротивилась его предложению, отчего Харидем потерял самообладание... - Глупцы! - вскричал он. - Вы полагаете, что своими восточными методами ведения войны сможете одолеть Александра? Я лучше знаком с их военной тактикой. Кому, как не мне, воевавшему против Филиппа за Афины и Олинф, возглавить ваши войска? - Мы не сомневаемся в твоих способностях, заговорил Дарий, - но мое участие в этой битве воодушевит наших воинов. Тех самых, которые трусливо бежали в первом сражении, оставив артеев на расправу врагу? - с презрительной усмешкой бросил Харидем.

Обвинение грека не понравилось персидскому царю и его приближенным. Они промолчали, приняв недовольное выражение лица. Однако грек, не придав ни малейшего значения гневному взгляду царя, еще больше разошелся. Он стал на повышенных тонах бранить "неумелых и трусливых" персидских воинов и их "безмозглых", как он выразился, и самонадеянных начальников. "Великий царь", не снеся оскорблений, велел взять под стражу самодовольного грека и казнить его. Излишняя поспешность стоила Харидему жизни, а Дарию - его царства и трона.

После этой казни остальные эллинские полководцы не отважились воспротивиться решению "царя царей", на плечи которого легла ответственность за исход предстоящей битвы. На совете было принято решение послать сына Мемнона, Фимонда, к персидскому флоту в Эгейском море и, забрав греческих наемников, служащих под началом Фарнабаза, перевести их на судах в Финикию, где надлежало соединить силы и выступить против врага.

А тем временем переговоры со Спартой разрешились благополучным исходом. Но выступление на Геллеспонт завершилось неудачей из-за хорошо организованной обороны Гегелоха, которому было поручено Александром создать эскадру. Предусмотрительность македонского царя вновь помогла ему выйти из затруднительного положения с выигрышем.

Александр прибыл в Киликию в конце лета.

Мощные горные цепи Тавра служили естественной защитой, отгораживая побережье Киликии от внутренних районов. Узкие щели, образованные горными ручьями, были непроходимыми. Единственная дорога в зеленую долину Внутренней Анатолии проходила через ущелье, именуемое Киликийскими воротами. Если бы персидское войско избрало это ущелье ареной военных действий, македонской армии пришлось бы худо. Однако этот шанс был упущен из-за плохого знания местности персидскими военачальниками. Сатрап Киликии Арзам отсутствовал на совете в Вавилоне. Стало ли его безразличие роковым для Персидской империи, автор не решается судить. Впрочем, все, что от него зависело, Арзам сделал, выставив у перевала персидскую охрану. Сам же сатрап отсиживался в это время в Тарсе.

Для того, чтобы преодолеть это препятствие, Александр прибегнул к испытанному методу - ночной атаке. Ни персы, ни даже греки не могли столь умело вести горные сражения, как македонские воины.

Воспользовавшись собственным законом двойной неожиданности, Александр, возглавив группу смельчаков, выступил против врага. Заметив приближение неприятеля, охрана неожиданно покинула свой пост, сдав этот важный стратегический пункт без сопротивления. Македонские войска прошли через ущелье и вступили в Тарс.

Г л а в а 24

НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ

Сны, наваждение магов... Гораций - Однажды кочевник, житель пустыни,

спросил у пророка: "Могу ли я считать себя пра- ведником и попаду ли в

лучший мир после смерти, не сотворив в этой жизни зла?" И ответил ему Спитама Заратуштра так: "Посадил ли ты в своей жизни дерево и ухаживал ли ты за ним столько, чтобы оно, окрепнув и раскинув ветви, давало приют в своей

тени путникам в жаркой пустыне?" "Нет", - ответил кочевник. "Вырыл ли ты

когда-нибудь в своей жизни колодец, целительная вода которого могла бы

утолить жажду странника в пути?" Кочевник снова дал отрицательный ответ. "Поделился ли ты пищей со своим ближним, когда тот нуждался и голодал?" На

этот вопрос пророка кочевник вновь ответил отрицательно. "Восхвалял ли ты

имя Ахуры ежедневно и благодарил ли Его за те прекрасные божественные

творения, что он создал, и за дары, полученные тобой при жизни?" "Нет",

опять-таки ответил кочевник. "Не сотворивший добра не может считаться

праведником, и не восхваляющий имя Всевышнего при жизни не должен рассчитывать на его благосклонность после смерти" - таков был ответ пророка

на вопрос кочевника. - Что же является главным в жизни ашавана? - спросил

престарелый херпат у детей, сидящих напротив него и слушающих сказания о пророке Заратуштре. - Добрые помыслы, добрые речи, добрые дела, - ответили хором они. - Верно, и еще не надо забывать об Аше... - Гюлистан, - донесся

тихий мужской голос из соседней комнаты.

На это имя откликнулась девушка лет двадцати четырех, сидящая на циновке возле двери комнаты. - Иди сюда, - сделав ей жест рукой, шепотом велел дастур.

Девушка тотчас покинула комнату и, надев свою обувь в передней, вышла из дома следом за мужчиной. - Сколько раз тебе можно говорить - не ходи в этот дом, - пожурил ее дастур. - Но дядя Феридун, что в этом предосудительного? - изумленно развела руками Зуммуриада, которую дастур и члены его семьи при посторонних звали Гюлистан. - Тебе не следует слушать россказни этого старца-болтуна. Это слишком опасно. - Опасно? Но я не услышала в его речах ничего, что представляло бы угрозу. - Опасность порой таится даже в самых сладких и мудрых речах. Вера Заратуштры - это болезнь, которая проникает людям в сердца, и нет от нее лечения. - А разве праведность тоже лечат? - Не говори так. Ты разбиваешь мне сердце, уподобляясь этим отступникам истинной, чистой веры. - Но они так же называют и свою религию, - неотступно следуя за Феридуном, заметила девушка. - Их вероучение, моя милая, построено на основах древнейшей религии человечества, которая и является истинной. Бесспорно, они отрицают это. Но ведь Заратуштра был таким же жрецом из племени магов, как и любой другой в нашем родном селении. Не знаю, отчего и каким образом он прозрел, если, конечно же, это происшествие когда-то имело место, но все, что проповедуют его священнослужители (за исключением нескольких догматов), все это написано в учении магов и не является новшеством святейшего пророка. - Но ведь они не признают Великого и Доброго Змея, и считают змей храфстра*, и убивают их. Глупцы эти не ведают, что из яда той же змеи мы - маги, готовим зелье, которое, между прочим, помогает им выздороветь и окрепнуть. Ну, хватит об этих малодушных святошах. Я искал тебя, чтобы сообщить важные новости. Учитель Мазарес нашел меня? - с некоторым испугом спросила Зуммуриада. Нет-нет, не беспокойся. Дело не в этом. - А в чем же? - облегченно вздохнув, поинтересовалась та. - Один мой очень хороший знакомый прислал мне письмо с нарочным, где он просит оказать ему помощь в одном очень деликатном вопросе. - Каком? - с интересом посмотрела она на дастура.

______________ * Храфстра - по мнению зороастрийцев, змеи, жабы, насекомые и некоторые другие животные, считаясь нечистыми, т. е. порождением зла, должны были уничтожаться.

Он опасливо оглянулся по сторонам. На улице было многолюдно, и он не решился раскрыть тайну там. - Дойдем до дома, и я все объясню тебе.

Феридун и его подопечная добрались до невысокого, но многокомнатного дома почтенного дастура. Проводив Зуммуриаду в алтарный зал, маг поведал содержание таинственного письма. - Убить человека? - изумленно всплеснула руками девушка. - Что стоит жизнь одного человека, когда решается судьба сотен тысяч людей, и будущее нашей родины? - Не спорю, возможно, вы и правы, - с сомнением отозвалась та. - Но смерть его должна настигнуть в честном бою, а не в предательских интригах. - В верности мы ему не присягали, так что и предательством наш поступок также нельзя назвать. - Но мы будем делать это преднамеренно. - А разве он не преднамеренно стремится разрушить наш мир и поработить нас? - возмущенно повысил голос Феридун. Он умолк и взял себя в руки. - Зуммуриада, этот человек, обратившийся ко мне за помощью, мог бы адресовать письмо и к учителю Мазаресу. - Так почему же он не сделал этого? - высокомерно спросила собеседница. - Как будто ты сама не знаешь учителя. Подай ему такую идею, так он примется за это предложение с таким жаром и активностью, что прежде чем его успеют остановить, он погубит сотни жизней. А нам нужно лишить жизни только лишь одного человека, - он выдержал паузу и спросил: - Так ты поможешь мне? - Что ж, если это во спасение других людей, то я, пожалуй, уступлю вашему желанию. - Прекрасно! Ровно в полночь мы решим судьбу мира!

* * *

- Поразительно! - воскликнул Александр, войдя в воды Кидна.

Вода здесь ледяная даже летом! - В таком случае, я бы советовал вам

выйти на берег, - сказал царю молодой афинянин Афинофан, который

обычно омывал и умащал его. - Если вы простудитесь, базилевс, все

подумают, что это я, недотепа, омыл вас холодной водой. - А если я

утону, то все скажут, что это ты постарался, - подшутил молодой

государь и нырнул с головой в воду. - О, Зевс, образумь того, кому ты

покровительствуешь! - вознеся руки к небесам, воскликнул юноша.

Александр вынырнул из воды и, стуча зубами от озноба, направился к берегу. Слуга тотчас приблизился к нему и, укутав царя полотенцем, начал растирать его кожу, чтобы согреть продрогший организм. - Вас не одолело вражеское оружие, но сразит собственная легкомысленность, - причитая, бормотал Афинофан себе под нос. - Подумать только, лезть в такую ледяную воду! - Для этого требуется тоже героизм, - подметил Александр. - Скорее безответственность, - отозвался смелый афинянин. - Что будет, если вас постигнет хворь? Это станет катастрофой для всех нас и, в первую очередь, для вас. В преддверии такого решающего боя, когда кефены наверняка собираются с силами, вы решили ослабить ваш организм и боевой дух воинов. Ты прав, Афинофан. Я поступил опрометчиво. Но откуда я мог знать, что вода здесь такая холодная?

Александр вернулся в город и после ужина прошествовал в свою опочивальню. Он сел на ложе, вынул из ножен кинжал с красиво оформленной золотой рукоятью и положил его под подушку. Здесь же находилась самая дорогая и близкая его сердцу книга - гомеровская "Илиада", изучая которую, по его мнению, можно было достигнуть высшей военной доблести.

Взяв книгу в руки, редактированную Аристотелем, он пролистал ее и прочитал вслух следующее:

Ей, тяжело вздохнув, отвечал Ахиллес быстроногий:

"О, да умру я теперь же, когда не дано мне и друга

Спасть от убийцы! Далеко, далеко от родины милой

Пал он; и, верно, меня призывал, да избавлю от смерти!

Что же мне в жизни? Я ни отчизны драгой не увижу,

Я ни Патрокла от смерти не спас, ни другим благородным

Не был защитой друзьям, от могучего Гектора падшим.

Смерти не мог избежать ни Геракл, из мужей величайший,

Как ни любезен он был громоносному Зевсу Крониду;

Мощного рок одолел и вражда непреклонная Геры.

Так же и я, коль назначена доля мне равная, лягу,

Где суждено; Но сияющей славы я прежде добуду*!"

______________ * Гомер. "Илиада". Отрывок из песни восемнадцатой: "Изготовление оружия".

Прочитав строки о своих доблестных предках, Александр закрыл книгу и, тяжело вздохнув, положил ее обратно под подушку.

У изголовья его ложа стояла чаша, которую по приказу царя каждый вечер ставили туда слуги. Внутри этой самой чаши находился медный шарик. Взяв его в руки, Александр прилег в постель и протянул руку над чашей. Делал он это для того, чтобы сон не помешал ему во время раздумий. Порой, когда дремота вдруг овладевала им, пальцы его ослабевали и разжимались, но звон упавшего шарика тотчас будил его и он возвращался к прежним размышлениям.

Молодой царь задумался о предстоящем сражении. Бурные событиями дневные часы и переутомление от тяжелых дум завлекли его в царство Морфея; звон ударившегося о чашу металла разбудил его. Он открыл глаза и увидел...

* * *

В назначенный час Зуммуриада явилась в молельный зал дома Феридуна. Покровитель ее отчего-то задержался и минуты одиночества девушка провела в раздумье. Она сомневалась в правильности поступка, на который отважилась. Совершать мистические деяния заклинаниями, управлять стихиями и вызывать души умерших - всему этому она обучилась у верховного жреца магов Мазареса. Однако использовала она прежде свои сверхъестественные способности для благих дел, ныне же от нее требовалось положить конец земному существованию кого-то. Неизвестно, к какому решению пришла бы Зуммуриада, если бы Феридун не появился в зале.

Он обрадовался, увидев свою подопечную там. Больше всего он опасался ее отказа. Мистический ритуал, который он намеревался осуществить, возможно было совершить только двум людям, посвященным в учение древнего культа. Его сыновья, хоть и являлись его учениками и последователями, все же не были еще готовы к такому сложному обряду.

Жрец прошел в центр зала и, начертив два магических круга, велел Зуммуриаде встать в одном из них. Подбросил в алтарный огонь немного благовоний и расставил по краям начерченных кругов по девять сальных свечей. Тем временем девушка, отбросив головной платок, расплела свои косы и распустила пышные волосы. Сняла с себя все украшения, оставив лишь амулет с изображением Великого Змея. На ней было белоснежное длинное одеяние без рукавов, которое она надевала во время ритуального таинства.

Феридун встал напротив в круге, предназначенном для него. - Каким образом вы собираетесь обнаружить его? - спросила Зуммуриада. - С помощью животных, которых преподнесли ему в дар наши друзья, - ответил тот. Охотничьи псы? - зная метод действия магов, спросила она. - Верно! Наилучше управляемые существа с наименьшим подозрением для окружающих, - заметил жрец. - Кто возьмет на себя роль проводника и хранителя? - Я. - Значит, мне выпала честь быть убийцей. - Не убийцей, а вершителем справедливости, поправил ее маг.

Зуммуриада не ответила. Она желала быстрее закончить эту неприятную историю и вернуться к прежнему, безмятежному образу жизни.

Маг смежил веки, сконцентрировался и вслух начал призывать огонь помочь ему отыскать существо, носящее тепло (жизнь) - четвероногое животное, проживавшее у человека, которого ожидала кара.

Произнеся несколько раз священное слово, Феридун почувствовал, как его сознание слилось со светом (разумом) искомого животного. Отныне оно находилось под контролем жреца, и он мог видеть, слышать и чувствовать все то же, что и четвероногое существо.

Повинуясь желанию человека, захватившего его сознание, пес поднялся с места и побрел в известном ему направлении. Пройдя несколько дворов, он вошел в большой охраняемый дом и незаметно пробрался в покои македонского царя. Тот возлежал на своем ложе и, задремав, не увидел проникновения собаки в комнату. Когда пес приблизился к ложу, металлический шарик упал из руки царя в чашу и произвел звон, от которого Александр пробудился. Он оглядел сонными глазами помещение и вздрогнул, узрев подле себя охотничью собаку, подаренную ему албанским царем. В покои царя разрешалось пройти только Перите, его любимой собаке, которую он сам вырастил. Остальные же псы содержались отдельно, и появление собаки очень удивило царя. - Что ты тут делаешь, дружок? - спросил он, протягивая руку к голове пса, чтобы погладить его.

Однако тот не позволил ему прикоснуться к себе, зарычал и с угрозой оскалил клыки. Александра поразило выражение глаз собаки, которое больше походило на взгляд не животного, а человека. Базилевс медленно отнял руку и, просунув ее под подушку, нащупал рукоять кинжала. Он чувствовал опасность и враждебность, исходящие от четвероного существа. Крепко сжал кинжал, который держал в руке, и мысленно подготовил себя отразить нападение этого громадного и сильного пса, способного одолеть льва, заглушить своим воем кабана и сбить с ног громким лаем слона.

Феридун сделал жест рукой, подавая знак своей помощнице вступить на подмостки магического театра и исполнить свою партию в трагическом спектакле.

Она встала в центр начерченного круга, который должен был защитить ее от проникновения внутрь злых духов, перестала дышать, и стала мысленно призывать силу огня помочь ей рассеять плоть. Как только мысленный импульс ее достиг наивысшей силы, она почувствовала, как астральное тело вырвалось из темницы ее организма. Тело Зуммуриады постепенно визуально исчезло и душа, перейдя из видимого мира в невидимый, посредством проводника устремилась к намеченной цели.

Спустя доли секунды ее астральный огонь (душа) очутился в Тарсе в покоях Александра. Но для того, чтобы осуществить кару, Зуммуриаде предстояло обрести молекулярные силы, которые легко было позаимствовать у видимого пламени, горевшего в помещении. Астрал (душа) приблизился к пламени и вошел в него. От этого соприкосновения душа обрела форму и очертания, пылающие огнем, которые стали видны человеческому глазу.

Александр попятился назад, увидав в комнате деву, вышедшую из пламени. Она медленно и плавно приблизилась к нему и тогда вблизи он смог разглядеть воздушные пряди волос, тонкий девичий стан и даже черты лица. Дева огня очень походила на ту, которую он неоднократно видел в своих снах. Зуммуриада также узнала героя многих ее сновидений. С минуту они стояли, вопросительно глядя друг на друга, пытаясь понять причину своих видений. В молчаливом взгляде Александра дева огня обнаружила тайную силу, поддерживающую его, и это заставило ее отступить.

Заметив ее колебания, Феридун решил немедленно действовать. Прикоснись к нему, Зуммуриада! Отними огонь его тела! - взывал жрец, и голос его услышала только она.

Огненная дева отрицательно покачала головой, не желая выполнять прежний замысел. - Сделай это! Вспомни о судьбах невинных людей, погибающих из-за его тяги к славе. Прикоснись к нему! Убей его! - призывал тот, но дева вновь отказалась подчиниться ему. - Если этого не сделаешь ты, то я велю этому псу перегрызть ему глотку, - пригрозил маг. - Выбирай, либо он умрет быстрой и легкой смертью, либо мучительной и долгой.

Зуммуриада поняла, что он был обречен. Не желая видеть муки приговоренного к смерти, она прильнула к нему и коснулась рукой его груди. Мимолетный контакт не причинил человеку ожога. Частицы биоэнергии молодого царя перешли к пламенной деве и он, ослабев, без чувств упал на ложе.

Астральный огонь устремился в пламя и, вернув его молекулярную силу, перенесся с помощью проводника-жреца из мира непознаваемого в мир неизведанного.

Феридун, добившись своей цели, отпустил сознание животного и также вернулся в материальную оболочку.

Когда Зуммуриада полностью восстановила свой организм, он с укором спросил о причинах ее опрометчивого и необдуманного поступка. Однако та не пожелала удостоить его ответом и ушла из комнаты. Покровитель заметил на ее лице подавленность, но узнать что-либо ему так и не удалось.

* * *

Когда Александр пришел в сознание, солнце уже стояло в зените. С трудом присев на ложе, он туманным взглядом осмотрел комнату. Яркие лучи солнца, проникая сквозь оконный проем, заливали все пространство помещения.

"Уже полдень? - подумал царь. - Как долго я спал".

Он попытался подняться, но не смог. Все тело его ломило от боли, голова гудела тяжелым колоколом, в груди было неприятное ощущение, как будто кто-то нанес ему сильный удар в эту часть тела.

События прошедшей ночи, словно нанизанный на нитку жемчуг, выстроились в памяти Александра. Он вспомнил все! И недоброжелательного пса, и деву огня! Но было ли это на самом деле или его воображение сыграло над ним злую шутку? А может, увиденное являлось всего лишь частью сновидения? Выяснить это Александру так и не удалось, и он решил скрыть ото всех ночное происшествие.

К вечеру его состояние ухудшилось. Организм еще более ослаб, и он с трудом мог собраться с силами, чтобы подняться на ноги. Аппетит, который и ранее не был у него отменным, вовсе пропал, температура тела поднялась, и его начало лихорадить.

Никто из сопровождавших его в походе врачей не мог поставить диагноз и приступить к лечению. То ли болезнь царя стала следствием его купания в ледяных водах Кидна, то ли он переутомился в долгом походе, который переносил тяжелее остальных воинов. Неправильное лечение могло привести к летальному исходу, и это навлекло бы на врача гнев и обвинения македонян, поэтому никто не решался лечить Александра. Состояние его было тяжелым, и жизнь висела на волоске. Акарнанец Филипп, врач царской семьи, поставив дружбу к Александру выше своей жизни, принялся за его лечение. Зелье из различных лечебных трав, приготовленное Филиппом, сильно подействовало на царя и будто бы загнало вглубь его телесные силы; он утратил дар речи, впал в беспамятство и едва подавал признаки жизни. Возможно, его постигла бы участь, уготованная ему не судьбой, а магами, но Тихе, покровительствовавшая ему, не позволила Александру пасть в результате заговора.

На другом конце света, в священном городе Атеши-Багуан, жила молодая особа, решившая помочь македонскому царю.

После содеянного Зуммуриаде было не по себе. Она упрекала себя в жестокости, и в то же время оправдывала свои действия, сотворенные во благо людям. Несмотря на все справедливые доводы, приведенные покровителем, ее теребила совесть. Спустя несколько дней она приняла решение исправить свою ошибку.

Покинув дом на закате, она отправилась на побережье. Здесь при лучах уходящего солнца Зуммуриада намеревалась совершить ритуал "воздушное тело", чтобы вернуть жизненную силу македонскому царю. Начертив на влажном песке магический круг и заняв место в его середине, она подняла глаза на закатное солнце, край которого едва коснулся водного горизонта. Девушка оглянулась по сторонам, чтобы убедиться в правильном выборе ею места обряда. В этой части побережья было безлюдно, и никто не смог бы нарушить ее мистические действия.

Когда настало время, душа ее покинула телесную оболочку, и плоть девушки растворилась в воздухе. Космический огонь - лучи солнца - помогли ей переместиться в нужном направлении.

В помещении, куда она попала, находились трое мужчин. Один из них в беспамятстве лежал на ложе, а двое других о чем-то тихо беседовали в стороне, находясь спиной к ложу.

Астральное тело на сей раз образовало форму посредством дневного светила. Приблизившись к ложу, дева взглянула на Александра. Лицо его, некогда ясное и светлое, выглядело бледным и безжизненным, и это было следствием необдуманного шага Зуммуриады. Но она вовремя осознала свою ошибку и вернулась, чтобы исправить все. Дева протянула руку, коснулась ослабленного организма и вернула Александру силу, которой он был лишен. Плоть обрела долгожданную энергию, и кожа больного приняла жизненный цвет, он начал приходить в себя. Исполнив свою миссию, дева подошла к оконному проему, и образ ее истаял в лучах солнца. - Его состояние ухудшилось. Вы уверены, что проводите лечение надлежащим образом? - спросил у врача Гефестион, близкий друг царя. - Ну конечно! Все идет как по маслу, - пытаясь скрыть свою подавленность, отозвался Филипп. - Тогда почему же он все еще без сознания? - Это все временная реакция, и очень скоро он поправится... речь его оборвал тяжелый вздох пациента.

Филипп с тревогой кинулся к ложу и облегченно вздохнул, увидев пробуждение царя....

Прошло две недели. - Как ты себя чувствуешь? - с заметным волнением поинтересовался друг детства. - Намного лучше, - все еще не вставая с постели, ответил Александр. - Словно не болел. - Я очень, очень тревожился за тебя. - Патрокл не оставил Ахилла в беде, - улыбнулся царь. - Их разлучила только смерть. - Не говори при мне об этой коварной старухе. Я успел с ней познакомиться, когда болел. Сейчас я желаю думать только о славе и доблести. Как только я окрепну, двинемся снова в путь. Не пристало воинственным завоевателям и героям отлеживаться в постели как лежебокам, бездельникам и... - ...изнеженным сердцеедам. Дополнение друга рассмешило Александра. - Совершенно верно! - подтвердил царь. - Сон и близость с женщиной более всего заставляют человека ощутить себя смертным. Ведь утомление и сладострастие проистекают от одной и той же слабости человеческой природы...

Г л а в а 25

ЖИТЕЛЬ ПОДВОДНОЙ БАЗЫ

Смотрит вдаль она с тайным вопросом,

А луна продолжает свой путь

И ласкает развитые косы

И ее серебристую грудь.

Но в тоске, ничему не внимая,

Словно жаждет нездешнего мая,

Всё глядит она перед собой,

И томится по жизни иной.

"Девичья башня". Джафар Джабарлы

Зуммуриада вернулась в свою материальную оболочку, чем и закончился ритуальный обряд. Ей полегчало от сознания успешно прошедшей миссии. Она стерла ногой круг, нарисованный на морском песке и с опаской осмотрелась, не было ли кого поблизости.

Удачно выбранная местность помогла девушке избежать не только кривотолков, но и опасности. Если бы о ее чудодейственной силе узнали приверженцы Заратуштры, то непременно предали бы ее смерти как последовательницу запрещенной религии. А стань известным дастуру Феридуну о ее сегодняшнем поступке, то и тут ей не поздоровилось бы.

Девушка зашагала к причалу и, не дойдя до него, уселась на один из прибрежных валунов.

Солнце уже исчезло и на небесном горизонте осталось желто-розовое зарево. Вечерний бриз дул с охлажденного побережья на море, вспенивая и волнуя водные просторы. Волны, подобно дыханию моря, при каждом его вздохе обнимали песчаный берег. Покойные вечерние часы нарушали только шум прибоя и крики чаек, круживших недалеко от побережья. Одна из птиц, подлетев к берегу, села на камень возле Зуммуриады.

Прошлая ошибка Оннеса, ученого с Шатры, научила его быть более осмотрительным. С тех пор как он в последний раз выбрался на берег в образе тюленя, он ни разу не покинул морских просторов. Год, проведенный в кропотливой работе, прошел успешно для него. Вот только образ девушки, увиденной им на берегу моря, не стерся из памяти. Порой ему казалось, что он слышал ее голос в тишине подводного мира, ощущал ее присутствие не только на земной юдоли, но и в своем сердце.

Обитателям Шатры было чуждо чувство любви. Они жили не ощущениями, переживаниями и страстями, а лишь разумом, что, по их мнению, являлся наивысшей космической силой, ради развития которого и стоило жить.

С посещением Анариса - Земли взгляды Оннеса на жизнь несколько изменились. Причиной этих перемен стали то ли познания, постигнутые по ходу исследования животных организмов, то ли внезапная встреча с разумным созданием планеты, которым оказалась прекрасная юная дева. Теперь Оннес не думал подобно всем суликийцам (к коей расе принадлежал и сам), что смысл вечной жизни лишь в умственном прогрессе. Ему казалось, что чувства человеческого рода тоже стоят внимания и для постижения этой природной особенности поселенцев Анариса также необходимо было провести своего рода исследование.

Придя к такой неординарной идее, отчасти подсказанной ему желанием увидеть ту самую прекрасную деву, и подкрепив всевозможными доводами свое решение, Оннес после долгих раздумий и противоречий, наконец, отважился вступить в контакт.

Приняв внешний облик морской птицы, он приступил к поискам девушки. Прошло более двух недель, прежде чем он смог найти ее.

С-тир, которого Зуммуриада знала с самого детства, куда-то вновь запропастился. Более месяца он не являлся на встречу с ней, и поэтому она в знак протеста или же от обиды также не появлялась в заутренний час на побережье. Но в тот вечер по случаю судьбы Зуммуриада оказалась у моря, и ученому с далекой планеты посчастливилось вновь ее встретить.

Однако прежде, чем начать знакомство, ему захотелось понаблюдать за ней со стороны. Она была такой же прекрасной и обворожительной, какой запечатлелась в его памяти, только немного более печальной. Выразительный ясный взгляд изумрудных глаз был прикован к морским просторам. Так неподвижно, она просидела более часа. Оннес в то время боролся с собственной нерешительностью. Нет, он медлил не из опасения получить выговор от начальства за самовольство, а из страха быть нехорошо принятым представительницей другой цивилизации. Он боялся привязаться к ней больше, чем того хотел бы сам, боялся не справиться с наплывом новых и неизведанных для него чувств. Однако ощущение, которое Оннес испытывал впервые, было для него настолько приятным и неописуемо превосходным, что он не желал отказаться от него. Он хотел видеть и слышать эту очаровательную особу, быть рядом с ней и думать только о ней. Вихрь чувств завлек его в сети, из которых трудно было выбраться даже сильному духом человеку, ну а для новичка, который впервые испытывает нежные чувства, и вовсе сложно распутать клубок любви.

Возможно, исход этой истории был бы совсем иным, если бы в тот вечер внеземной ученый, покинув берег, вернулся на подводную базу. Однако все предрешила одна-единственная мысль, высказанная вслух жительницей Земли.

На смену сонному сумраку пришла ясная и полная таинств ночь в одеянии из блестящих мириадов небесных светил. Подняв глаза к звездному небосводу, Зуммуриада с тоскливым вздохом проговорила: - Интересно, есть ли жизнь на этих звездах? - Конечно же, есть, - услышала она чей-то голос рядом.

Девушка обернулась и встрепенулась, увидав подле себя мужчину средних лет со светлыми глазами, платиново-серебристыми волосами и приятной наружностью. Неожиданное появление среди ночной темени незнакомца вспугнуло Зуммуриаду и она, спрыгнув с камня, отошла на несколько шагов назад. - Кто вы? - растерянно спросила она. - Прошу, не бойся меня, - промолвил незнакомец.

Поднялся также на ноги и выпрямился во весь свой могучий рост. На нем было плотно прилегающее серебристо-блестящее одеяние, светящееся в ночной полутьме. - Кто вы? - вновь спросила Зуммуриада, впервые видя человека в столь непривычной для глаз одежде. - Меня зовут Оннес. - Как вы здесь очутились? Я не слышала ваших шагов... или вы... - она взглянула на небо, потом на мужчину и спросила, показывая пальцем на полную луну: - Вы свалились оттуда?

Ее вопрос заставил ученого улыбнуться. - Нет, я свалился, если конечно это можно так назвать, вот оттуда, - указал он на звезду своей системы.

Девушка взглянула в указанном направлении. - Вон та, самая яркая звезда... - Тиштрия*?! - воскликнула Зуммуриада с восторгом. - Возможно, здесь она так именуется. Но мы называем ее Войра. - Мы? - изумилась собеседница. - Да, я и мой народ, - пояснил пришелец. - А разве там кто-то живет? - На Войре? Нет. Это всего лишь звезда нашей системы, а мы... ученый резко запнулся, осознав, что просветил девушку больше, чем то было дозволено. - Ну, что мы только обо мне и говорим? Скажи мне лучше, как тебя зовут? - Зачем вам это знать, блестящий Тиштрий? - Я Оннес, а не Тиштрий. Я ведь сказал тебе свое имя, так будь добра, скажи мне и свое.

______________ * Тиштрия - эта звезда отождествлялась с Сириусом, альфой Большого Пса. Самая яркая звезда после Солнца. Видимость вечером в апреле, всю ночь зимой, после полуночи с октября, не видно совсем - май-июнь. В так называемом зороастрийском календаре божеству Тиштрию отводится четвертый месяц и 13-й день каждого месяца. Тиштрию посвящен хвалебный гимн Авесты (Яшт 8 "Тиштр-яшт").

Зуммуриада, приведя отрывок из яшта, посвященного звезде Тиштрия, добавила и собственный ответ в стихотворной форме.

Мы почитаем Тиштрия,

Прекрасного и мощного,

Светящегося, светлого,

Целебного и яркого,

Летящего в пространстве

К воде широкой моря.

Так пусть блестящий Тиштрий,

Издалека лучащийся,

Правдивыми словами,

Искусными речами

Не вопрошает имя

Молящейся ему.

- И что же это значит? - с любопытством спросил Оннес.

А девушка снова ответила ему авестийской строфой:

Поистине прекрасный,

Блестящий, славный Тиштрий

Достоин всего мира

Молитв и восхвалений.

И если снизошел он

К его зовущей имя,

Пусть сам узнает имя,

К которой он пришел.

- Ну ладно, если ты не желаешь говорить мне своего имени, я сам

узнаю его... Тебя зовут...

Ученый сосредоточился и еще глубже проник в сознание девушки, но если говорить с ней оказалось легко, посредством мысленного контакта, то получить какую-нибудь информацию не представилось возможным. Оннес удивился силе ее мыслей.

"Это невозможно! - мысленно воскликнул он, дивясь ее разуму. - Я и не знал, что жители Анариса так высоко интеллектуально развиты".

Прекратив оказывать давление на сознание юной красавицы (так как больший натиск мог нанести вред ее разумному существованию), ученый прибегнул к другому пути разузнать информацию. - Если ты не скажешь свое имя, Тиштрий никогда больше не прилетит сюда. - Он сделал шаг по направлению к морю, но девушка, не желая сердить мнимое божество, попыталась смягчить его гнев следующими строками:

Не уходи, о Тиштрий!

Лучистый, благодатный,

Могучий и бессмертный,

Хранящий семя вод,

По славе высочайшей,

От Внука Вод снишедший.

В сиянии летящий,

Блестящий и счастливый,

Могущественный Тиштрий

Целительным бывает,

Когда он почитаем,

Доволен и любим.

Скажу свое я имя

Тебе, блестящий Тиштрий,

Чтобы доволен был

Молящейся тебе.

Мне имя - Зуммуриада,

Чужим я - Гюлистан.

Оннес удовлетворился ответом красавицы. Зуммуриада же, дав ему желанный ответ, собралась уйти. И ученый, вопреки своему желанию, не стал задерживать ее на побережье. - А завтра ты придешь? - спросил он. - Зачем? - Потому что Тиштрий просит тебя, - решив использовать в своих интересах имя божества, промолвил тот.

Зеленоглазая красавица, ничего не ответив, зашагала в сторону города. Оннес остался стоять на берегу. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока она не превратилась в темную, едва заметную точку, и не исчезла с поля зрения. Простояв там еще несколько минут, ученый с Шатры направился к морю. Перевоплотившись в одного из морских обитателей, он поплыл к подводной базе.

Голос и образ очаровательной жительницы надземного мира в тот день, да и в последующие тоже, не покидали пришельца с далекой планеты. Более трех месяцев он приходил в вечерние часы на ту часть берега, где повстречал прекрасную деву, но она так и не появилась там. Когда переживания Оннеса достигли апогея, ему захотелось самому пуститься на поиски Зуммуриады, но сделать этого он не мог. Он и так отступил от устава Галактического Научного Центра Шатры, заговорив с ней, и пойти еще на большие нарушения Оннес не осмелился.

Г л а в а 26

ИСС. НОЯБРЬ 333 ГОДА ДО Н. Э. Не следовало сдаваться на деле, если на словах был героем. Цицерон

Еще во время болезни, узнав о выступлении войск противника из Месопотамии и продвижении Дария в Сирию, Александр выслал Пармениона со значительной частью македонской армии остановить врага на дороге в Киликию. Пройдя города Исс и Мириандр, старый полководец дошел до Байланского перевала и выставил здесь заслон, забыв при этом о втором переходе через гору Аман, где находились Аманские ворота, которые также назывались Львиным проходом.

После смерти Мемнона Александра больше не тревожила война на Эгейском море. Он знал, что новому командующему без наемников не справиться с задачей. После успешного завоевания македонянами опорных пунктов персов в Карии, угроза с тыла перестала существовать, а значит, атаку надлежало продолжить с большей активностью. По огромному войску, которое собрал Дарий, македонскому царю стало ясно, что его противник не уклоняется от битвы, а сам навязывает ее. Многочисленная армия Дария, которая в два-три раза превышала войско Александра, перейдя Евфрат, подошла к подножью Амана и вступила в город Сохи. Сюда же прибыл и огромный обоз "Великого царя" и его придворных, которые не представляли себе военного похода без жен и детей, евнухов и слуг.

Обнаружив, что Байланский перевал занят македонянами, Дарий решил дать бой именно на этой широкой равнине, где численное преимущество его войска могло способствовать одержанию победы, несмотря на выучку воинов противника.

Однако прошла неделя, а Александр все еще не выходил на поле рати. Великий царь, я ведь предупреждал, что он не явится на битву, - уверенно проговорил Атропат, сатрап Мидии. - Он болен и, вероятно, смертельно. Полагаю, это не ты организовал? - с надменным подозрением взглянул Дарий на него, но так как сатрап промолчал, царь продолжил: - Надеюсь, этот македонский мальчишка не вздумал обратиться в бегство? Напрасно, что ли мы собрали войско и прибыли сюда? - возмущенно всплеснул он руками. - Этого, царь, можете не опасаться, - вмешался в разговор Аминта, знатный македонянин, бежавший из родины в Персиду. - Я знаю нрав Александра. Он не станет уклоняться от боя. Возможно, он действительно серьезно болен. - В таком случае, я сам нападу на него в Киликии. Войско, оставшееся там, малочисленно, да к тому же без предводителя, поэтому нам не составит труда покончить с этим зазнавшимся выскочкой. - Начальник разведки сообщил, что Львиный проход не занят противником, - осведомил царя визирь Набарзан. Замечательно! Именно оттуда мы и доберемся до Киликии. - Но царь, если я верно осведомлен, это горная страна, и коннице там негде будет развернуться, - возразил Аминта, являющийся одним из четырех полководцев, стоящих во главе наемников. - Не лучше ли подождать Александра здесь? - У нас есть кардаки*, и я уверен в их умении. Не будем же терять время. Завтра же трогаемся в путь! Я так решил!

______________ * Кардаки - азиатские пехотинцы, составляющие лучшую часть персидской армии.

Аминта не стал долее возражать, памятуя о расправе над греком Харидемом и упрямом нраве "царя царей". Никакие доводы не могли изменить решение Дария.

Отправив обоз в Дамаск, персидское войско снялось с лагеря и направилось в Киликию. Александр, уже оправившись от болезни, также снялся с места. Узнав в Малле о расположении войск противника, он пошел главной дорогой к Байланскому перевалу. Пройдя Львиный проход, Дарий узнал, что врага уже нет в Киликии. Греческие стратеги советовали царю тотчас вернуться в прежде занимаемый лагерь, однако тот, не прислушавшись к их словам, решил двинуться к побережью Мириандра, откуда совсем недавно прошли войска Александра, желая напасть на них с тыла. Захватив город Исс, Дарий, уверенный в собственных силах, продолжил путь по прибрежной дороге вдоль залива с таким же названием. Александр же, дойдя до Мириандра и узнав, что враг находится позади него, возрадовался приятному дару судьбы. Противник оказался в таком месте, где не смог бы должным образом воспользоваться численным превосходством своих войск.

Узкая прибрежная дорога, с одной стороны которой раскинулись чарующие склоны гор, служила для македонского царя гарантией того, что враг не обойдет его с тыла. Дарий же, найдя самое широкое место между берегом и горами, расположил войска за рекой Пинар. Александр разместился на ночлег на противоположном берегу реки.

Ночью в каждом из лагерей продумывался план будущей атаки. - Слева мы расположим кардаков, - решил "царь царей", - к ним будут примыкать греки, а морскую линию со своей кавалерией возьмешь на себя ты, Набарзан. Теперь-то вы будете в более надежных доспехах, и их копья не сослужат им службу, как в прошлый раз. Именно от тебя, Набарзан, и твоего умения руководить будет зависеть исход битвы. - Дарий умолк, призадумавшись. - Думаю, будет лучше, если мы в горах выставим отряд пехотинцев. В нужный момент они нападут на фланг македонцев. Их неожиданное появление застанет врага врасплох. Надо потеснить их с флангов и с тыла, и тогда уже за дело возьмутся наемники. Замечательный план! Мы не подведем! - воскликнул Аминта, и его поддержали трое других военачальников, стоящих во главе греческих наемников. - Атропат, ты возглавишь конную гвардию моих телохранителей, - решил Дарий, и сатрап склонил голову в знак благодарности за оказанное ему доверие.

Военный совет закончился, и сатрап Мидии направился в свой шатер.

Атропат был талантливым и выдающимся человеком, с военной выправкой и приятной наружностью. Имен у этого человека было несколько. В семье его звали не так, как друзья. Лишь при персидском дворе он был известен как Атропат. Он был светским лицом, но принадлежал к жреческой касте и поддерживал с жрецами тесную связь. Поэтому, возможно, ему дали имя Атропат - хранитель огня. Ему было лет сорок-сорок пять, он пребывал в расцвете сил, полный энтузиазма и решительности, идей и планов, энергичный и ловкий воин, расчетливый и тонкий политик. Он был царем в своей сатрапии и влиятельным человеком при персидском дворе.

Вот и в тот вечер его высокое положение было публично подчеркнуто "Великим царем".

Атропат знал, что македонский царь будет искать поединка с Дарием, а этого, учитывая его слабую военную подготовку, нельзя было допустить. Поэтому сатрап намеревался собрать отряд из отборных, воинственных и сильных молодцов. У Дария были и свои телохранители, но Атропат больше полагался на испытанных людей из собственной свиты. Но его личной охраны было слишком мало для организации защиты "царя царей". Необходимо было набрать еще воинов - и немедленно!

Войдя в свой шатер, он позвал к себе стоящего на посту воина. - Что решили на совете? Какую позицию мы будем занимать? - с нетерпением спросил высокий и крепкий молодой человек со смолисто-черными волосами. - Самую лучшую, ту, которая ближе к царю, - ответил сатрап. - Что? Мы будем в личной гвардии этого мерзкого перса? - с неприязнью воскликнул воин. - Тише, Бахрам. Если тебя кто-то услышит, то нам обоим не поздоровится. - Но ведь вы обещали, что мы будем сражаться. А нас пристроили нянями к этому... - Молчи! Ни слова больше! - повысил голос Атропат. Он прошел к столу и, сняв с себя тяжелый пояс с мечом, положил на его поверхность. - Наша задача будет намного сложней, чем у сражающихся в первых рядах, - вполголоса промолвил он. - Искандер*, круша все на своем пути, будет стремиться завязать поединок с Дараяваушем. Вот тогда-то мы и должны показать свою силу. Либо мы убьем Искандера, либо он убьет царя. - Значит, нам выпала честь скрестить оружие с самим царем-завоевателем? Это даже лучше, чем я предполагал, - довольно проговорил Бахрам, сын Феридуна. - Но для того, чтобы наш план увенчался успехом, нам нужны сильные, ловкие, зоркие, цепкие и быстрые в своих действиях молодые люди. - Предоставьте это мне! Я знаю почти каждого в этой армии, и мне не сложно будет подобрать нужных кандидатов.

______________ * Искандер - персидская передача имени Александр.

В то же самое время в супротивном лагере также шла подготовка к атаке. На совете друзей были распределены обязанности каждого подразделения. Так, Александр, как всегда, взял на себя управление правым флангом, против которого была выставлена пехота кардаков. Фессалийцев послали к морю, а отряд гетайров должен был контролировать ситуацию в горной части долины. Определив часть гетайров для защиты от засады в горах, Александр уменьшил численность в своих атакующих войсках, тем самым ослабив ударную силу. Он знал, что левый фланг, защищаемый фессалийцами, не сможет долго продержаться перед сильными персидскими всадниками, поэтому главной задачей в этом сражении было первым прорваться во вражескую линию. Именно эту цель и поставил себе молодой завоеватель, не побоявшись принять участие в первых рядах атакующих.

Окончив все приготовления, Александр отправился к себе. После ужина, оставшись наедине со своими мыслями, он принялся размышлять о предстоящей битве. Вконец переутомившись от тяжких дум, он приблизился туда, где покоились его доспехи и оружие. Единственное, что интересовало его в тот вечер, было копье власти. Взял его в руки и почувствовал, как от наконечника исходили незримые человеческому глазу волны магической, внеземной и всекрушащей мощи. Александр верил, что когда-то эта сила вольется в него и поможет завоевать весь мир...

К двум часам пополудни, после окончания всех приготовлений, македонский царь объехал свои войска и занял место в первых рядах атакующих. Он сменил коня, на котором устроил смотр, и сел на своего верного Букефала. Подал знак к атаке - и все воины, за исключением берегового отряда, ринулись форсировать реку. Активное наступление правого фланга, возглавляемого самим Александром, опрокинуло назад кардаков, лишенных помощи кавалерии. Всадники с гипаспистами прорвали оборону, ряды пехотинцев расстроились, и многие из них обратились в бегство. Греческие наемники, состоящие в персидском войске, подогреваемые национальным патриотизмом и ненавистью к македонцам, бились с ожесточением, и благодаря военной дисциплине и выучке врезались во вражеский фронт. Для македонян дело обстояло сложно и на берегу. Как и предвидел Александр, фессалийская конница не смогла противостоять персидским всадникам. Они отступали, затем вновь собирались и нападали на врага. Видя такое положение дел, Александр с еще большим упорством устремился вперед и ворвался в расположение персов, чтобы атаковать их с флангов и тыла. То же действие было поручено осуществить и Набарзану со своими всадниками, однако тяжелые доспехи на сей раз сослужили персам плохую службу. Менее подвижные ряды персидских всадников упустили момент, чтобы окружить и зажать в тиски врага. То, что не удалось осуществить персам, сделала македонская конница. Александр, как и предполагал мидийский сатрап, искал встречи с "Великим царем", чтобы покончить сражение одним поединком. Когда наступающие оказались в тылу у персов и завязали там битву с пехотинцами, Атропат сделал знак своим молодцам атаковать Александра. Десять лучших воинов выступили из рядов телохранителей и ринулись на врага.

Заметив затруднительное положение Александра, которого окружили воины конной гвардии царя, ему на выручку поспешили друзья.

Уклоняясь от острых сабель, и сам нанося удары нападающим, молодой царь желал побыстрее расправиться с неприятелями, чтобы добраться до своего главного противника. Телохранители Александра, приняв на себя удары атакующих, отвлекли их от главной мишени. Александр был уже близок к цели, когда на его пути встал воин, не уступающий ему в отваге и храбрости. Ловкий и смелый Бахрам с такой силой обрушился на врага, что заставил его отступить. Но ни сила противника, ни его решимость не могли удержать македонского завоевателя. Он со всей яростью атаковал неприятеля, пытаясь проворностью одержать над ним верх. Однако нападающий был силен, даже по сравнению с таким воином, как Александр. Схватка была ожесточенной, и ни один из них не желал быть побежденным. С каждым ударом положение менялось, удача сопутствовала то одному, то другому. Македонский царь с начала битвы утомился, а Бахрам был полон свежих сил. Доблесть противника начала сердить царя. Он не мог смириться с тем, что кто-то может быть столь же отважным, как он. Гнев переполнил его, и он упрекнул Тихе в медлительности. Судьба, всегда прислушивавшаяся к его желаниям, услышала его и в этот раз и помогла ему. Когда Бахрам уже был близок к победе, нанеся противнику удар саблей в бедро и ранив его, "Великий царь", потеряв самообладание, решил покинуть поле боя. Поредевшие ряды телохранителей и близость опасности, называемой Александром, вселили страх в сердце этого могучего сложением человека. Подобно Гектору, впавшему в панику в битве с Ахиллом, Дарий, вместо того, чтобы возглавить свое войско, столь успешно прорвавшееся в стан врага, обратился в бегство. Этот поступок сыграл решающую роль в ходе сражения. Дух воинов упал, и они, также уклоняясь от битвы, начали покидать место боя. Однако Бахрам не отступал. Он решил довести до конца начатое дело. Но замыслу мидийского воина помешали храбрые телохранители македонского царя, окружившие его со всех сторон. Несмотря на многочисленность нападающих и полученные серьезные раны, Бахрам все еще сражался. Предоставив расправу над упрямым и одержимым воином своим приближенным, Александр не стал преследовать персидского царя, а устремился на помощь фессалийской коннице. Узнав о побеге царя и приближении Александра, Набарзан также пустился в бегство. Персидские всадники рассеялись в разные стороны, спасаясь от преследователей. Наступление не прекратили лишь греческие наемники. Но что могла сделать пехота против македонских всадников и гипаспистов?

Пробившись в горы, наемники разделились на два отряда: одни последовали за Дарием через Евфрат, другие же добрались до Триполиса и на кораблях достигли Кипра. Оттуда одна часть наемников вернулась на родину, а другие направились в Египет.

До самых сумерек македоняне преследовали персидских воинов, и только по наступлении вечернего часа войско вернулось в лагерь. Тут же находился и лагерь "Великого царя", в спешке брошенный им на разграбление победителям.

Воины предназначили для своего царя наполненную драгоценностями палатку Дария, расшитую золотом, с множеством слуг и богатой утварью, среди которой была ценная шкатулка самой изящной работы. На вопрос Александра, какую ценность можно положить в столь дорогую шкатулку, каждый из друзей дал разный ответ, но царь решил, что будет хранить в ней "Илиаду" Гомера.

Кроме всех этих богатств победителю досталась также и семья "Великого царя": его мать, жена, две дочери и малолетний сын.

Увидев колесницу и лук Дария у завоевателя, родные подумали, что "царь царей" погиб и стали горько оплакивать его. Тогда Александр послал к ним Леонната, чтобы сообщить женщинам о том, что Дарий жив, и им незачем бояться его - Александра, так как он ведет войну только с персидским царем. Семье Дария по приказу македонского царя было предоставлено право пользоваться всеми прежними привилегиями. Им не уменьшили число слуг и средства на содержание, а женщинам позволили похоронить по своим обрядам со всеми почестями знатных персов, павших в бою.

Сняв после битвы доспехи, Александр направился в купальню. Там он увидел всякого рода сосуды, кувшины, тазы, флаконы для растирания с изумительными душистыми благовониями; вся утварь была сделана из чистого золота. После купания, пройдя в большую просторную палатку с богатым убранством лож и столов, завоеватель восхищенно воскликнул: "Вот что значит быть царем!"

После пышного празднования победы и награждения отличившихся в бою, Александр послал Пармениона с отрядом фессалийских всадников захватить в Дамаске военную казну и персидский обоз, где находились жены и родственники военачальников со слугами и багажом. Он преднамеренно поручил эту задачу фессалийским всадникам, которые понесли большие потери, и должны были соответствующим образом получить вознаграждение за храбрость. Богатства, захваченные в Дамаске, оказались столь внушительными, что это положило конец финансовым затруднениям Александра. Кроме родственников персидской знати, там оказались также видные греки и послы из Спарты, Фив и Афин. Фиванцев отпустили, афинянина Ификрата Александр оставил при себе, а спартанцев отдал под стражу.

Царь Македонии был осведомлен о сношениях спартанского царя Агиса III с персами. Успешно оказанное Гегелохом в Геллеспонте сопротивление не поубавило пыл спартанцев, поэтому важным для Александра также было и спокойствие, соблюдаемое Антипатром в Македонии. Он верно предполагал, что спартанцы временно приняли выжидающую позицию и в любой момент могли напасть на Македонию. Дабы предотвратить это, царь послал старому полководцу значительную сумму денег для поддержания армии в боевой готовности.

Для того, чтобы под конец ослабить персидский флот, Александру необходимо было склонить на свою сторону Финикию и Кипр, воины которых составляли костяк морских сил противника. Поэтому на совете друзей было принято решение занять первым долгом города Финикии.

До Дамаска войска македонян прошли без боя. Арад, Мараф, Библ и Сидон, включая и Дамаск, сдались на милость победителя. Сатрапом Киликии Александр назначил Балактру, одного из своих телохранителей. Сирию же, завоеванную Парменионом, поручил управлению Менона. - Наши воины, кажется, вошли во вкус восточных наслаждений и роскоши, - обратился Александр к Пармениону, ехавшему с ним рядом на резвом скакуне по улице Дамаска. - После стольких лишений, походов и сражений они заслужили это, - отозвался старый полководец. - Да и тебе, Александр, стоило бы немного расслабиться. Истинный воин отдыхает, сражаясь с мечом в руках на поле брани. - И женщин он тоже должен водить туда? - хмыкнул собеседник.

Александр сделал вид, что не услышал его. - Из добычи ты взял себе только золото да серебро и ни одной пленницы. - Вид персиянок для меня мучителен. - Только персиянок? - усмехнулся старик. - Да ты и других женщин не радуешь своей милостью. - Что ты хочешь этим сказать? - сердито обратился к нему царь. - Вспомни письма Филоксена и Гагнона. Ты тогда очень гневался на них за то, что они хотели купить для тебя мальчиков замечательной красоты. А ведь они желали сделать тебе только приятное... - Не говори мне об этой мерзости, - гневно отрезал Александр. - А что можно сказать македонскому царю, который ни тех не жалует, ни других не облюбует. Ты думаешь, все слепые и не видят твоего отвращения к женщинам? - Ничего подобного и в помине нет! - громко воскликнул царь. - Когда придет время, я сам изберу себе спутницу жизни. А тех, кто решился злословить обо мне, я велю казнить! - Ты собираешься изничтожить все свое войско? - недвусмысленно спросил Парменион. - Одумайся, Александр! Чего ради ты ставишь свою репутацию под удар? Женщины все одинаковые, уж поверь мне, а вот слухи на земле бывают очень разными, и порой даже коварными и бесчестящими. Прислушайся к совету старика и возьми к себе одну из пленниц. - Он намеренно выждал паузу, надеясь услышать ответ царственного собеседника, но тот молчал. - Вот, к примеру, среди недавно захваченных с обозом пленниц есть очень умная и прекрасная женщина, получила греческое образование и отличается хорошим покладистым нравом, дважды вдова... - Надеюсь, вдовой ее сделал не я? - подшутил тот. - Может и не в прямом смысле, но косвенно точно. - Я не желаю сблизиться с женщиной, которая будет ненавидеть меня. Не думаю, что Барсина способна на такое. - Барсина? - переспросил Александр. - Какая еще Барсина? - Дочь Артабаза, сатрапа, нашедшего убежище у твоего отца.

Уточнение старика взволновало царя. - Барсина! Она здесь? Где? Где ее держат? - нетерпеливо спросил базилевс. - Если ты пожелаешь, ее тотчас приведут к тебе. - Да-да, распорядись, чтобы это сделали немедленно!

Когда Барсину привели в занимаемую Александром крепость, он пребывал в волнительном ожидании. Он познакомился с ней в Пелле, где она жила со своей семьей. Одной из причин очень частого посещения дома Артабаза Александром было его восхищение красавицей дочерью этого персидского вельможи. Но вскоре после его отъезда в Миезу на обучение Артабаз с семьей покинул Македонию. И Александр так и не смог попрощаться с ней. Узнав о замужестве Барсины, он не стал долее питать надежды когда-нибудь встретиться со своей подругой детства. После смерти Ментора, своего первого супруга, Барсина вышла замуж за Мемнона, второго брата матери. Вот уже несколько месяцев как она вновь стала вдовой и свободной от брачных уз.

Встреча их была трогательной: радушный царь, пребывавший в расцвете сил, и красивая, мудрая пленница, некогда расставшиеся в отрочестве и встретившиеся вновь по истечении десяти лет. Александр считал, что судьба снова не оставила его желания в сердце и он возблагодарил ее за очередную удачу.

Г л а в а 27

ПЕРСОПОЛЬ. ФЕВРАЛЬ 332 ГОДА ДО Н. Э.

Судьба отказывает даже в

ушах, которые

могли бы выслушать наши

жалобы. Катулл - О горе мне! Горе!

Моя жена! Моя сестра! Какая участь

постигла тебя в неволе! Скончалась во

вражеском стане, лишенная всех благ и

почестей, - со слезами причитал

Дарий.

Весть о смерти царицы сокрушила "Великого царя".

Два раза "царь царей" посылал послов с письмом к Александру. В первый раз послы нашли его в Марафе, Северной Финикии. В этом послании Дарий обвинял македонского царя в агрессии и несправедливости, но в то же время он просил отпустить его родных, обещая выкуп за пленников. Он предлагал свою дружбу и союз, и согласен был отдать Александру Малую Азию до Галиса.

Однако удовольствоваться меньшим молодой завоеватель не желал. Он учинил поход, чтобы завладеть всей Ойкуменой, а не ее жалкой частицей. Ответ его был категоричным и, более того, несколько жестоким. В первой части письма Александр упоминал обиды, нанесенные персами эллинам. Себя он представил как предводителя эллинов, желающих наказать персов. Затем он, довольно бесцеремонно вмешиваясь в дела персов, начал оспаривать право Дария на трон. После перечислял собственные завоевания и земли, находившиеся под его контролем. И напоследок выставил собственное условие:

"Приди ко мне как к подлинному господину всей Азии, и ты можешь рассчитывать на самый радушный прием. Ты получишь мать, супругу и своих детей, и все, что ни попросишь у меня, как у своего господина, а не как у равного. Если ты не пожелаешь явиться ко мне, я сам найду тебя, куда бы ты ни убежал..."

Однако Дарий не желал выполнить требование завоевателя. Он снова отправил письмо с послами. На сей раз они нашли македонского царя осаждающим город Тир. В этот раз условия перемирия были продиктованы Дарию его тревогой о близких и предложение оказалось более щедрым. Он уступал Александру Малую Азию, Сирию и Египет, а точнее, всю средиземноморскую часть до самого Евфрата. Ко всему прочему, он готов был поделить с ним свой царский трон и отдать ему в жены дочь. Тем не менее, ответ Александра остался однозначным. Он не желал делить первенство с кем бы то ни было, и намерения его стали ясны после второго послания. В этот период времени Статира, жена и сестра "Великого царя", скончалась при родах. Это происшествие огорчило македонского царя, хотя он ни разу и не видел царицы. Он упустил шанс проявить себя великодушным правителем будущей мировой империи. Случившееся невозможно было исправить, и единственное, что мог сделать Александр, это со всеми почестями предать земле царицу.

Как уже говорилось выше, смерть любимой супруги стала трагедией для "царя царей". И утешением в его горе явилась лишь весть о достойных похоронах царицы.

Узнав о кончине царицы, в Персополь также приехал сатрап Мидии. Его родных не было в обозе в Дамаске. Интуиция ему подсказывала, что близким лучше остаться дома, нежели последовать за ним в поход, и он не обманулся в своем предположении. Атропат обдумывал наилучшие способы спасения для царской семьи. Это он посоветовал Дарию предложить завоевателю выкуп, земли и даже руку дочери взамен на царицу с детьми и царскую мать. Он полагал, что столь заманчивое предложение должно удовлетворить македонского царя, но ошибся. После второго отказа принять условия "царя царей" мидийскому сатрапу стало ясно, что Александр вознамерился захватить все земли Персидской империи. Желание противника тревожило мудрого управителя, но еще больше его раздражали бездействие и слабохарактерность "Великого царя". - Большего труса, чем он, я никогда не видел, - с неприязнью высказал свое мнение о Дарии черноволосый молодой человек в блестящих доспехах. - Бахрам, высказанная истина... - Знаю, не всегда приносит добро, - резко прервал он речь Атропата. - Но вещи надо называть своими именами. Если бы не трусость Дараявауша, мы бы одолели противника.

Сатрап приблизился к креслу и, опустился в него, задумчиво провел рукой по коротко остриженной бороде и усам. - В твоих словах есть правда, Бахрам. Столько славных молодцев погибли в тот день. Да и ты чуть не пал жертвой трусости царя. - Если бы вы вовремя не пришли мне на подмогу, я наверняка так и остался бы там лежать с проломленной головой. - В голосе воина почувствовались нотки благодарности. - Не преувеличивай. Ты и сам прекрасно справился бы с ними. Я же видел твой поединок с Искандером. И если бы не побег Дараявауша, ты точно одолел бы его. - Его словно что-то оберегает. Он не знает усталости и непобедим. Как будто жажда власти наполняет его силой. - Что ты сказал? - словно проснувшись от летаргического сна, переспросил Атропат. - Я сказал, что жажда власти как будто наполняет его силой, - повторил Бахрам. - Власть? Сила? - призадумался собеседник. Бахрам! Ты дал мне прекрасную идею! - Какую? - удивился тот. - Пойдем, мне нужно кое-что проверить.

Сатрап вышел из дворцовой комнаты, выделенной ему, и в сопровождении своего телохранителя направился в царскую сокровищницу. - Какое копье, вы сказали, нужно? - Копье Куруша, ты что, оглох, Розбех? Я тебе уже в третий раз сказал, - сердито проговорил Атропат. - Ах, это! - протянул хранитель сокровищницы. - Сожалею, но без особого повеления царя ни один предмет не может покинуть хранилище. - Тебе нужно повеление, чтобы отдать копье? Что ж, я не буду выносить его за пределы хранилища. Только взгляну на него, вот и все!

Вступать в пререкания с почтенным при дворе вельможей было не на руку Розбеху. Поэтому он решил уступить ему. Долго он возился, якобы ища нужный предмет, наконец с наморщенным, недовольным лицом предстал перед сатрапом. В руке у него было копье Куруша, известное также под названием копье Арбака.

Он приблизился к Атропату, однако отказался вручить ему в руки оружие. - Это против правил. Вы можете посмотреть на него только в моих руках.

Сатрап не стал противиться, взглянул на наконечник и, улыбнувшись, обратился к работнику сокровищницы. - Все в порядке! Это оно! - Ну что, удовлетворили ваше любопытство? - Вот, возьми, тебе за труды, - вручив Розбеху два дарика*, поблагодарил сатрап. - Всего тебе доброго! - попрощался он с ним и вышел из сокровищницы. - Зачем вам понадобилось копье Арбака? осведомленный об этой священной для магов реликвии, поинтересовался Бахрам. - Империя скоро падет, - озабоченно ответил Атропат. - С чего это вы так решили? - не понял его телохранитель. - Это было не копье Арбака, а искусно сделанная подделка. - В самом деле? Но ведь вы сказали... - Вора нельзя пугать подозрениями. - А как же? Вы думаете... - Не думаю, а точно знаю. - А доказательство? - Лучшим доказательством преступления является язык преступника, - сформулировал сатрап Мидии. - Мне надо поговорить с царем.

______________ * Дарик - персидская золотая монета весом 8,4 г. Начала чеканиться при Дарии I.

Когда Дарию сообщили о желании Атропата встретиться с ним, царь пребывал в плохом настроении и отказал в аудиенции. Тогда сатрап велел сообщить царю, что из его сокровищницы пропало нечто значимое. - Что? Воры у меня во дворце? - возмущенно вскрикнул повелитель. - Атропат просит вашего разрешения допросить этого человека, - доложил секретарь Вахрамшад. Допрос? Если есть хоть малейшие подозрения, казните этого вора со всей его родней!

Вахрамшад донес сатрапу царский приказ и тот, возрадовавшись такому решению, с энтузиазмом принялся исполнять его. Розбех был удивлен появлением в хранилище царской стражи и еще больше побледнел, услыхав приказ о своем аресте. Добровольно, конечно, на допросе он ни в чем не сознался. Также все отрицал и при пытках. Когда пальцев, отрубаемых по одному палачами, на одной из рук допрашиваемого уже не стало, нервы его начали сдавать, но он по-прежнему молчал. - Не говорит окаянный! - сердито промолвил капитан тюремной охраны. - А может, он действительно ничего не крал? - с сомнением спросил он Атропата, дожидающегося признания в кабинете начальника тюрьмы. Капитан, если в одной комнате, где есть только одна мышка, пропадет кусок сыра, не нужно иметь гениальный ум, чтобы понять, куда пропал сыр.

До капитана охраны, большеголового здоровяка, не дошел смысл сказанного. - Так что, продолжать нам пытать его или нет? - Нет, отпустите его домой с богатыми дарами, да такими, чтобы ему на всю жизнь хватило. - В самом деле? А что мы скажем в таком случае начальству? - не понял тот язвительного высказывания сатрапа. - Вот балда! - повысил тот голос, ударив кулаком о стол. - Конечно же, продолжайте его пытать! И добейтесь у него не только признания в содеянном, но главное - узнайте, кому он отдал копье. Стоит ли из-за одного копья так уродовать человека? - с непониманием развел руками капитан и направился было к двери, но сатрап остановил его. - Ты прав, бедняк и так остался без одной руки. Будет лучше и эффективнее пытать другого человека на его глазах и таким образом вырвать у него правдивый ответ. - Но кого нам забрать на пытки? - Пошли кого-нибудь домой к допрашиваемому и вели привести его старшего сына.

Капитан не стал допытываться о причине, побудившей сатрапа увидеть сына Розбеха. Приказ был исполнен, и уже через полчаса мальчик лет двенадцати стоял перед Атропатом в кабинете начальника тюрьмы.

Мужчина со вниманием начал разглядывать его. Черные кудри, белоснежная кожа, карие глаза и правильные черты лица, и ко всему прочему природная застенчивость мальчика подчеркивала его красоту. Он был одет аккуратно и скромно. От волнения он сжимал себе пальцы рук и, опустив глаза, уставился на каменный пол. - Милый мальчик, - проговорил сатрап, пожалев, что роль мучителя досталась именно ему. Однако государственные дела были намного важнее мягкосердечного порыва добродетели. - Как тебя зовут? - Хайм, - все также не поднимая глаз, смущенно отозвался он. - Сколько тебе лет? Двенадцать, господин. - Хайм, кем ты хочешь стать, когда вырастешь? - Хочу закончить дибирестан* и быть дибиром "Великого царя". - Неплохие амбиции. Ты наверняка получил хороший фраханг**. Скажи мне, Хайм, хорошо ли брать что-либо у чужого человека без разрешения? - Нет, господин. Это называется кражей, а тот, кто совершил такой поступок, вором. - Верно, мальчик. А знаешь ли ты, что ждет того, кто совершит кражу? - Да. Ему отрубят руку. - А если вор присвоил себе нечто очень важное, принадлежащее самому царю?

______________ * Дибирестан - школа для писцов. ** Фраханг - воспитание (перс.).

Хайм от природы был неглупым мальчиком, и понял, что речь идет об его отце. На заданный вопрос он не дал ответа, а лишь побледнев, грустно вздохнул. - Смышленый, нечего сказать. Так вот, Хайм, я не хотел бы при тебе чернить твоего отца, но он совершил необдуманный поступок, и его за это следует наказать, причем наказание будет суровым... - Атропат преднамеренно выдержал паузу. - Но если ты выполнишь мою просьбу, то отца твоего, возможно, и пощадят.

Мальчик, долее не выдержав треволнения, со слезами бросился к ногам сатрапа. - Я сделаю все, что вы скажете, только молю вас, не убивайте отца.... требуйте от меня, что угодно.... я все исполню....

Атропат растрогался от этой сцены. - Встань, мальчик, - положив руки ему на плечи, велел он. - Я знал, что ты окажешься разумнее отца.... Сейчас тебя отведут к нему. Передай ему, что его оставят в живых, если он назовет имя того, кому вручил краденый предмет. Ты понял мое поручение? - Да-да, я все понял, - вытирая слезы и всхлипывая, проговорил Хайм. - Тогда ступай с этим мужчиной, он отведет тебя в нужное место.

Мальчик послушно зашагал к двери. - Хайм, - позвал сатрап, и тот обернулся, - помни, жизнь твоего отца будет зависеть от его правдивого ответа.

Подросток понятливо кивнул и вышел из комнаты. - Капитан! Можно вас на два слова, - попросил Атропат, и тот, велев мальчику ждать его в коридоре, закрыл за собой дверь. - Жаль, конечно, увечить мальчугана, но если Розбех все так же будет отнекиваться, отрубите его сыну уши, нос, губы и язык. Этот способ всегда давал хороший результат. Вам все ясно? - переспросил сатрап, зная, насколько тупоголовым тот был. - Так точно! Изувечить мальчика в случае молчания допрашиваемого, - подтвердил капитан приказ и покинул помещение.

Хайм залился слезами, когда увидел отца всего в крови, бледного, даже немного почерневшего, то ли от досады из-за содеянного, то ли от телесных мук. - Хайм! - вскрикнул хранитель царской сокровищницы, увидав сына на пороге тюремной камеры пыток. - Отец! - прильнул мальчик к родителю, но ловкая и быстрая рука капитана воспрепятствовала их объятию. - Что вы задумали? Я ведь сказал, что ничего не брал! - нервно повысил голос подозреваемый. - Вот это мы и пытаемся выяснить. Куда пропал сыр, то есть копье, - поправил себя глуповатый капитан. - Отец, прошу вас, скажите им, кому вы отдали это злосчастное сокровище,- со слезами и мольбой обратился мальчик к родителю. - Кто тебе сказал, что я что-то украл?! - возмущенно спросил Розбех. - Я знаю, вы поступили неправильно, но все можно исправить, так, по крайней мере, сказал мне тот господин в комнате начальника. - Тебя ввели в заблуждение, сынок. Я ничего не брал из царской сокровищницы и мне не в чем сознаваться. - Значит, ничего не брал? - злобно оскалился капитан охраны. - Сейчас мы все выясним. - Он подтолкнул мальчика к человеку, исполнявшему обязанности палача. - Отрубите ему уши, нос, губы и язык. - Вы не посмеете сделать это! - с замиранием сердца закричал родитель. - Не сомневайся, мы так и поступим, - грубо отрезал палач, и подобрал со стола, где лежали орудия пытки, острый меч. - Нет! Руби тупым топором! Так будет больнее, - приказал капитан.

Двое помощников палача привязали мальчика к железному стулу. Несчастный извивался и умолял отпустить его, но мучители не внимали его словам. Когда палач приблизил топор к уху Хайма, присматриваясь, куда будет лучше ударить, мальчик, не выдержав, завопил. Крики его эхом пронеслись не только по тюремному коридору, но и отзвуком отдались в сердце родителя. - Н-е-т! - в ужасе закричал Розбех. - Не трогайте его! Не увечьте моего сына. Я все скажу, во всем признаюсь... - Арасту*? - переспросил Атропат у капитана охраны, подумав, что ослышался. - Арасту? - получив утвердительный ответ, в негодовании повторил тот. - Я так и знал, - чуть слышно молвил он.

______________ * Арасту - персидская передача имени Аристотель.

"Теперь понятно, почему Искандер непобедим, - подумал Атропат. Наверняка этот ученый муж передал копье своему ученику. Конечно, сам он воспользоваться им не мог. Этот предатель уж точно передал ему и условия владения копьем... Кшарт, кшатра, кшаятия... Возможно, именно в благодарность за копье Арбака, Искандер отстроил родной город своего учителя*..."

______________ * Придя к власти, Александр отстроил Статир, родной город Аристотеля, разрушенный Филиппом в войне с Афинами. Спустя год после начала похода Александра в Азию ученый переехал в Афины.

Мысли сатрапа Мидии прервал вопрос капитана тюремной охраны. - Что нам делать с подозреваемым и его сыном? - Он уже не подозреваемый, а преступник, сознавшийся в содеянном. - Так что же нам делать с ними? - не понял капитан. - Казнить, олух! Что же еще? - И мальчика тоже? - Всю его семью! Всех близких! - Всех? И женщин? - Женщины Иудеи в мести своей более опасны, чем мужчины, поэтому никого не жалеть, ни стариков, ни детей! - Но что я скажу начальнику тюрьмы и царю? - Скажи, что исполнял свой долг по отношению к империи.

Узнав о пропавшем сокровище, Дарий был страшно взбешен. - Гнев Ахуры! Предатели у меня во дворце! Измена! Измена избраннику Мазды! Я обречен! Мы обречены! Империя обречена! - Все не так уж плохо, государь, - проговорил Атропат, но слова его оказались несвоевременными. - Не так уж плохо? прогремел царь. - И ты смеешь это говорить мне? Ты и подобные тебе карапаны-йату*, изготовившие оружие смерти, не достойны жизни и благ Ахуры. Ваше место в дузахе**, в обители Анхра-Манью! - Не стоит так горячиться, "царь царей", - не выдержав упреков, заступился Атропат за племя магов, к коему и сам принадлежал. - Рано вы проклинаете тех, кто может вам помочь. Нет уж! Я не стану связываться с дайвовским учением. Лучше побороть врага силой оружия, чем прибегать к помощи приверженцев Дахака. Я соберу новое войско - вдвое, втрое больше, чем прежнее, и раздавлю гордыню этого наглого мальчишки. - Но милостивый повелитель, откуда мы наберем столько воинов? растерянно спросил визирь Набарзан. - Разве в моей империи не осталось мужчин, способных держать оружие? - вознегодовал Дарий. - Многие из них изувечены, некоторые в плену, и еще больше погибло, - осведомил визирь. Если здесь никого не осталось, наберите людей из Верхней Мидии. - Верхней? Но ведь тамошние племена не входят в вашу империю, государь, - озабоченно развел руками Набарзан. - Предоставьте решить этот вопрос Атропату. У него хорошо подвешен язык, и голова, как он уже доказал, есть на плечах. Пусть он сам сколотит мне войско, да такое, чтобы никакие дайвовские штучки не смогли бы его разбить!

______________ * Карапаны-йату - жрецы-колдуны (авест.). ** Дузах - ад (перс.).

Г л а в а 28

ТИШТРИЙ-ОННЕС

Иди ко мне с рассветными часами

Или с вечерней тенью приходи. С ночными и с дневными

небесами, Подобно сновиденью, приходи. Порывом ветра,

яростным кипеньем Весенних гроз

иди ко мне, иди! По звездам, как по

каменным ступеням,

По Млечному Пути

ко мне иди! "Иди ко

мне". Наби Хазри - Бог

неба и земли - Асман и

Зам, боги солнца и луны

Хвар и Мах, божества

ветра - Вата и Вайу,

все они созданы

Ахура-Маздой во благо

человека и во имя борьбы

его с миром зла и

владыкой тьмы

Анхра-Манью, - закончил

этими словами свою

проповедь херпат,

слушателями которого были

дети подросткового

возраста. По окончании

своей назидательной речи

зороастрийский

священнослужитель как

всегда спросил

присутствующих об

имеющихся у них

вопросах. - Когда

прилетает Тиштрий?

спросила девушка с

золотисто-оранжевыми

волосами, сидящая на

циновке у прохода в

комнату. - Тиштрий

приближается к морю

Ворукаша* каждый год. И в

образе великолепного

белого жеребца вступает в

единоборство с Апаоша,

демоном засухи, в виде

другого жеребца

черного, паршивого и

уродливого. Три дня и три

ночи они вдвоем борются,

и если Апаоша победит

блестящего и славного

Тиштрия, то на землях

арийцев наступает

страшная засуха. Когда же

ашаваны, его зовущие, имя

будут молитвой почитать,

то сила его приумножится

в десятки раз, и он

одолеет Апаошу. И тогда в

стране ариев прекратится

засуха, и плодородная

земля даст богатый

урожай. - А он всегда

выглядит как белый

конь? - снова задала

вопрос та же девица.

______________ * Ворукаша - авестийское название Каспийского моря.

Херпат ответил строками из Авесты:

Сперва ночей десяток

Блестящий, славный Тиштрий,

В сиянии летящий,

Вид принимает Мужа

Пятнадцати годов,

Со светлыми глазами,

Высокого и властного,

Могучего, искусного.

Потом ночей десяток

Быка вид принимает

С рогами золотыми.

Еще ночей десяток

Коня вид принимает

Прекрасного и белого,

С ушами золотыми

И с золотой уздой.

- Какое место занимает Тиштрия среди других звезд? - спросила

рыжеволосая слушательница. - Бессмертное божество Тиштрий создан

Ахурой, чтобы быть главой и надзирателем всех прочих звезд. - А если

человек вдруг повстречает Тиштрия, что ему следует делать?..

Гюлистан, ты с таким интересом задаешь вопросы о Тиштрие, словно уже

повстречала его, - сказал один из подростков, и все рассмеялись на

его замечание.

Зуммуриада с сердитым видом поднялась на ноги и ничего не ответив покинула комнату. - Странная какая-то девушка, - глядя ей вслед, высказал свои мысли вслух пожилой херпат. - Скорее тронутая, - заключил тот же ехидный мальчик и заслужил упрек священнослужителя. - Негоже так думать и отзываться о людях. Злая мысль порождает злое слово, а за недобрые слова и мысли всем нам в назначенный час придется ответить перед всеслышащим Митрой.

Оставив городскую крепость, Зуммуриада направилась к побережью. Она достигла того места, где полгода назад повстречала получеловека-полубожество со звезды Тиштрия. Тогда она была напугана и растерянна, и эти чувства помешали ей узнать незнакомца поближе. Преисполненная теми же чувствами, она не решилась прийти на встречу, назначенную ей. После долгих раздумий Зуммуриада пришла к выводу, что никакой угрозы от этого человека не исходило, и она обошлась с ним довольно грубо и бестактно. Решив исправить свою ошибку, девушка явилась к побережью в надежде повстречать здесь создание в блестящем и лучистом одеянии. Несколько часов сидела она на прибрежном камне, поглядывая то на море, то на почерневшее небо. Ночная мгла сменила дневную голубизну неба, и дальние светила озарили земную темень. Тщетно пыталась Зуммуриада разглядеть на небосводе дальнюю звезду Тиштрию, не зная, что в последний месяц весны и в начале лета ее совсем не видно.

Она уже собиралась уйти, когда подле себя услышала знакомый голос. Долго же ты добиралась сюда, Зуммуриада.

Девушка вздрогнула от неожиданности, но не испугалась. Рядом с ней стоял тот, появления кого она ожидала. Отойдя от него на шаг, она с любопытством и смущением оглядела его. Могучий рост, внешний облик, манера держаться и говорить, - все указывало на то, что он принадлежал не к этому миру, а являлся высшим созданием. Такого же мнения был и пришелец о Зуммуриаде. В ней было нечто, что отличало ее от остальных поселянок. Тиштрий, и ты все это время ждал меня? - Меня зовут Оннес, так, по крайней мере, знают меня на Шатре. Но если тебе приятно величать меня иначе, то я не буду против. А ждал я тебя довольно долго, но я прождал бы тебя еще больше, если бы был уверен, что ты придешь. - А где это на Шатре? Так называется твой дом? - Нет. Так называется небесное тело, отличное от того, на котором мы пребываем.

Девушка с непониманием взглянула на него. - Моя планета находится близ звезды, которую вы именуете Тиштрия. - Но ведь ее не видно рядом со звездой... - Она незаметна глазу потому, что слишком далека. - Теперь мне все ясно. И много таких, как ты, на той планете? - Намного больше, чем людей на Анарисе. - Анарис? А где это? - Так мы называем вашу планету. - А мы величаем ее Землей. - Ну что ж, разные цивилизации по-разному именуют одни и те же небесные тела.

Наступило молчание, которое прервал вопрос Зуммуриады. - А где ты живешь? Я имею в виду, пока ты здесь, где ты остаешься? - Вон там, - показал пришелец на водные просторы. - В море? Но ты ведь не рыба. - Нет, я живу не в самой воде, а под морским дном.

Собеседница удивленно приподняла бровь. - И как ты там дышишь? - Самым обычным образом. Если хочешь, я покажу тебе.... - Нет-нет, - отчего-то пугливо отпрянула она от него, - я ничего не хочу видеть. - Почему ты испугалась? Там нет ничего зловредного.... хотя ты права, подводное давление окажет неблагоприятное воздействие на твой организм. Ведь люди намного слабее, чем суликийцы. - Суликийцы? - Да, это разумные существа, населяющие Шатру... - речь его осталась недосказанной, так как невдалеке от места, где они находились, показалась чья-то темная фигура. - Зуммуриада! - донесся до них голос мужчины. - Это Феридун! Тебе нужно... скрыться... - последнее слово она произнесла в растерянности.

Ее новый знакомый, только что пребывавший возле нее, куда-то исчез, стоило ей только отвернуться. Она посмотрела по сторонам, но Тиштрия нигде не было. - Странно, - произнесла она вполголоса. - Неужто мне все это привиделось? - простояв с минуту в замешательстве, она зашагала навстречу своему покровителю. - Где ты была все это время? Я обыскался тебя. - Я гуляла по набережной. - Я тебе и прежде говорил, что мне не нравятся твои отлучки из дома. Молодой девушке не следует прогуливаться одной, да еще вдали от дома. - Дома? И где же он, мой дом? - с тоскою спросила та.

Такое меланхоличное настроение подопечной раздражило дастура. Он не любил говорить о прошлом и еще больше сердился из-за нескончаемых вопросов Зуммуриады о ее родном доме. Тайна ее рождения была неведома ему, а Феридун был из тех людей, что любят все и всегда знать в своей жизни. - Твой дом там же, где и мой, - сухо ответил он. - Как часто мы заблуждаемся и еще больше унижаем свое достоинство, упорствуя в незнании.

Феридун бросил на нее холодный взгляд. - Если ты столь умна, тогда отчего же на протяжении стольких лет задаешь мне один и тот же вопрос? Мудрый не тот, кто себя мудрым считает, а тот, кто свою мудрость проявляет. Я же никогда не ставила себе на голову венец первозданного ума. - Но и почета скромницы ты также не удостаивалась, - не преминул подметить тот.

Зуммуриада ничего не ответила на шпильку. Ей не хотелось вступать в словесные распри со своим благодетелем. И, кроме того, мысли юной особы были поглощены встречей на берегу.

Ту ночь она провела в бессонных думах. Мыслями ее овладел образ молодого красавца, удивительного, причудливого и загадочного. После очередной встречи она начала сомневаться в правильности своего решения свидеться с ним. В нем было столько таинственного и сверхъестественного, что даже его познания наводили страх. Но смелая душой девушка никогда не сторонилась мистических знаний. Она и сама являлась посвященной в мистерии, так отчего ей надо было избегать такого разумного пришельца? Подавив в себе внезапную вспышку сомнений, она твердо решила следовать страстному желанию познаний и выведать у пришельца информацию, чуждую для обитателей Земли.

Следующим вечером она вновь отправилась на место встречи. В этот раз ей не пришлось долго ждать. Молодой красавец, как и в прежних встречах, появился откуда-то неожиданно, возникнув из полутьмы. - Почему я никогда не могу увидеть твоего прихода? - удивленно спросила Зуммуриада. - Я очень внимательно смотрю на морские просторы, но все напрасно. - Это потому, что я не приплываю, а прилетаю на берег. - Зарею прилетает путями отдаленными, пораженная услышанным, процитировала она строки из Тиштр-яшта. - Значит, у тебя есть крылья? - Сейчас нет, но когда я принимаю облик птицы, то бывают. - Облик птицы? - воскликнула та восхищенно. - А ты можешь показать мне, как ты это делаешь?

Оннес пришел в замешательство от просьбы девушки. - Ну, не знаю, - с сомнением промолвил он, вспомнив об уставе.

"Стоит ли ей показывать это?" - подумал он.

Его решению способствовало обидчивое выражение лица Зуммуриады. Ладно, я покажу тебе... - Как только он произнес эти слова, контуры его тела расплылись, уменьшились и спустя доли секунды он принял желаемый облик.

Зуммуриада с расширенными от удивления глазами смотрела на морскую птицу, возникшую на месте человекоподобного существа. Чайка, подлетев поближе к девушке, со вниманием посмотрела на нее. - Ну, как? Теперь ты довольна? - Невероятно! Но ведь птицы не говорят человеческим голосом?

Оннес вернул себе прежнюю внешность. - Мы общаемся с помощью передачи мыслей, поэтому языковых барьеров для нас не существует, вне зависимости даже от принятого внешнего вида.

И только сейчас, когда он находился к ней намного ближе, чем при предыдущих встречах, она заметила, что губы пришельца при разговоре не шевелились. Это открытие стало подтверждением его слов. - А меня ты можешь научить точно такому же превращению?

Оннес улыбнулся на просьбу, и его лицо стало выглядеть еще более красивым. - Сожалею, но людям эти способности не даны. Они не умеют превращать свою плоть в нематериальную субстанцию, а потом по желанию обретать другую материальную оболочку. - Заметив задумчивое лицо собеседницы, он спросил: - Я слишком сложно изъяснился? - Нет, мне все ясно, и я сожалею, что не в силах обрести такие умения. Но и я не бессильна, многозначительно проговорила она. - Верно, твои чары могут любому смертному вскружить голову, - не упомянув о своей слабости, ограничился он определением более узкого круга поклонников. - Я не это имела в виду, обиженно ответила Зуммуриада. - Впрочем, какая тебе разница, в чем заключается моя сила? - Я обидел тебя? - почувствовав в ее голосе гневливые нотки, спросил он. - Прости, я не хотел. Просто пришло на ум, я не нарочно.... - Не стоит так волноваться и оправдываться. Я не из тех девушек, которые обижаются по каждому пустяковому поводу. Но впредь запомни, если ты желаешь продолжить наши встречи, то будь добр такого рода мысли держать при себе.

Минуло три месяца. Пришелец и жительница Земли по-прежнему встречались в вечерние часы. Она с неутолимой жаждой слушала рассказы Оннеса о жителях далекой планеты. Он говорил о технологическом прогрессе своего мира и об исследованиях, для которых был прислан на эту планету. Зуммуриада, узнав о причинах его прилета, очень удивилась. - А разве ты не прилетел сюда сразиться с Апаошей, демоном засухи, являющимся в виде облезлого черного жеребца? - спросила она. - Не знаю я никакого Апаошу. Это, наверное, придумали сами люди, для того, чтобы интерпретировать исчезновение Войры на небосводе, и связали это явление с прогнозом погоды на летний сезон. Но никакого черного жеребца и в помине нет. - Значит, и ты не прилетаешь к морю, приняв облик белого коня с золотыми ушами? - Зуммуриада, ты поражаешь меня своими причудами. Какой еще белый конь, да к тому же с золотыми ушами? Не спорю, при желании я могу принять облик этого существа, но я прилетел сюда не для борьбы с демоном засухи. Все это выдумки здешних жителей для того, чтобы приравнять наши летательные межзвездные корабли каким-то мифическим животным и несуществующим событиям. - Так значит, все это неправда? - задумчиво произнесла слушательница. - Прав был Феридун, когда наказывал мне не слушать проповеди херпата. - А кто такой этот Феридун? - с интересом обратился к ней Оннес. - Это человек, в доме которого я живу. Твой родитель? - Нет, всего лишь покровитель. - А отчего ты не живешь со своими родителями? Ведь по имеющимся у меня сведениям поселенцы Анариса живут совместно с теми, с кем имеют близкие кровные связи. - Верно. Но тот, кто не имеет родных, вынужден жить один или же искать приюта и защиты у чужих. - И этот человек, о котором ты говоришь, выходит, не связан с тобой кровными узами? - Нет. Он мне чужой, хотя и старается быть обходительным и добрым, и все же... - Если у него тебе плохо, почему же ты не переедешь жить к своим родным? - Мне у него неплохо, совсем наоборот, даже лучше, чем у Мазареса в доме. - А это кто? - Еще один такой же благодетель. - И тоже чужой? - Собеседница утвердительно кивнула на вопрос. - Но почему ты все время живешь у чужих людей? - Потому что у меня нет родных. - Как это нет? Совсем никого? - Нет, ни единой души на всей Земле. - Но такого не бывает. Значит, я первая, кому выпала честь быть одинокой, - иронично подметила девица. - Но родители у тебя, в конце концов, когда-то были. - Естественно, только кто знает, где они сейчас... хотя... - Зуммуриада умолкла, вспомнив об одной давно знакомой ей личности, которой, как она полагала, была известна тайна ее рождения. - Есть правда некто, кто ведает об этом, но он немой и я не могу узнать от него ничего путного. - Если проблема лишь в этом, сведи нас вместе, и я силой разума постараюсь узнать у него необходимую тебе информацию. - Ты действительно способен на это? - Без проблем! - Великолепно! Тогда приходи сюда завтра на рассвете, возможно, вы и встретитесь.

Зуммуриаде повезло. На следующее утро С-тир действительно явился к ней на встречу. Он как всегда был веселым и радостным. Стремился своей игрой на агире развеселить и Зуммуриаду. - Почему ты так давно не приходил? обиженно спросила девушка.

Он, отреагировав на вопрос улыбкой, поманил ее рукой и посадил к себе на колено. Пригладил рыжие пряди волос племянницы, выбившиеся из-под налобного ободка, и ответил на ее вопрос нечленораздельным словом, но та, ничего не поняв, вопросительно взглянула на него. Тогда он медленно провел рукой по воздуху, словно очерчивая большое пространство. - Ты путешествовал? - предположила она, и тот утвердительно кивнул. - Знаешь, когда тебя здесь не было, я познакомилась с одним очень интересным человеком, впрочем, его и человеком-то не назовешь, - усмехнулась она и приметила на лице С-тира тревогу. - Ты не волнуйся... Он не такой, как все, но довольно-таки миловидный.... Нет-нет, не лучше тебя, - заметив недовольство старого друга, поспешила она исправить свое восторженное описание Оннеса. - Но ты и сам его увидишь скоро. Я велела ему прийти сегодня. Нет, не смотри на меня такими недовольными глазами, он очень-очень добрый, и ни тебе, ни мне не стоит остерегаться его.

С-тир погрустнел, услышав такие лестные слова о другом лице. Он удрученно вздохнул и поникнул плечами. - Милый Фираван, - обхватив его лицо руками, проговорила девушка, - почему ты так загрустил? Или ты подумал, что я брошу тебя, моего старого и верного друга, из-за какого-то пришельца с другой планеты?

С-тир изменился в лице, услышав слова племянницы, но не успел он выразить свое недовольство, как его отвлекла внезапно прилетевшая на берег птица, обернувшаяся прекрасным творением в человеческом обличье.

Внезапная перемена встревожила и даже напугала козлоногое существо. Зуммуриада же совсем наоборот была обрадована этому превращению. Оставив своего старого друга, она зашагала навстречу Оннесу. - Это и есть тот, о ком ты говорила? - с изумлением взирая на С-тира, спросил ученый. - Но ведь он не человек! - воскликнул он, заметив телосложение незнакомца. - Он же житель планеты Паниотида.... Остерегайся его, Зуммуриада!

Оннес хотел было защитить свою возлюбленную, но тут вмешался С-тир, не позволивший высказаться племяннице. Он топнул копытом и, рассвирепев, закачал бородатой головой. В следующий миг он применил свой проверенный метод защиты и атаки. Захотел наслать на чужака глубокий сон, но Оннес, разгадав его замысел, опередил С-тира. Он перевоплотился и принял внешность своего противника. Воспользовавшись растерянностью недруга, применил тот же эффективный метод против самого С-тира. Козлоногий, не ожидавший такого поворота событий, был застигнут врасплох. Тяжелый сон, посланный Оннесом, сбил его с ног и вызвал негодование у Зуммуриады. - Милый Фираван! Что с тобой? - бросилась она к козлоногому и с волнением взяла его за руку. - Он не отвечает! - в ужасе вскрикнула она. - Что ты с ним сделал? - Не волнуйся, он всего лишь спит, - приняв свой собственный облик, отозвался пришелец. Зачем ты так поступил с ним? - Я же сказал, что он всего лишь спит. Ничего серьезного с ним не произошло. И, кроме того, он первым проявил агрессию, я только защищал тебя.

Девушка метнула на него взгляд, полный негодования. - Кто дал тебе право считать себя моим заступником?! - Но Зуммуриада, он ведь житель Паниотиды и от него можно ждать только неприятностей. - Их можно ждать от тебя, но только не от моего друга Фиравана. - Совсем недавно ты и меня считала другом!

Девушка отвела от него глаза, тем самым выражая свое недовольство и нежелание больше общаться с ним. Оннес смог это понять, даже не прибегая к возможностям своего феноменального разума. Все выражали глаза девицы. Уходи! Улетай отсюда и больше не появляйся в моей жизни! Я не желаю больше видеть тебя здесь, отправляйся в свое море!

Оннес, рассерженный таким обращением с ним, резко повернулся и, приняв внешность морской птицы, улетел оттуда.

Г л а в а 29

ТИР. ИЮЛЬ 332 ГОДА ДО Н. Э. А сзади делает прыжок Сатир со всех козлиных ног. Он, словно серна, сухопар, Проворен, жилист и поджар. Он дышит воздухом высот, Глядит, как человек живет, И презирает быт долин, Детей, и женщин, и мужчин.

Они во тьму погружены,

А он посмотрит с крутизны

И видит - мир

пред ним открыт

И весь ему

принадлежит. "Фауст" Гете

После победы при Иссе все финикийские города были вынуждены сдаться на милость победителя. Македонский царь проявил снисходительность и утвердил всех местных князей на свои же места, за исключением сатрапа Сидона, который был явным сторонником персов. С изъявлением покорности к Александру также явились и цари Кипра. Исключением стал мощный и блистательный город Тир, жители которого пожелали придерживаться нейтралитета и заключить союз с македонским завоевателем.

Этот финикийский город, расположенный на острове, был малодоступен сухопутным войскам, да к тому же обладал мощным флотом.

После битвы при Иссе Афины оставили идею выхода из Союза, Спарта же по-прежнему желала продолжать войну. Однако решающая битва на суше и натиск завоевателя на финикийские города заставили эскадры Финикии и Кипра выйти из состава персидского флота и вернуться домой. Война на Эгейском море, таким образом, завершилась.

Морские силы Тира устремились на выручку к жителям родного города, но сила их ослабела, когда на сторону Александра перешли финикийская и кипрская флотилии. Для завоевания Египта македонскому царю требовалось безоговорочное подчинение Финикии, и препятствием на его пути стоял стратегически важный остров с городом Тир. С января 332 года македоняне начали строить дамбу, чтобы захватить этот неприступный город. Но весной того же года отважным жителям этого города удалось разрушить ее и сжечь осадные машины противника. По прибытии флота Александр начал обдумывать вариант атаки на город со стороны моря. Этот город в его глазах выглядел не только как стратегически важный пункт, но также у него были и другие планы относительно Тира. Считая себя потомком Геракла, он желал принести жертву своему далекому предку. На самом деле основателем Тира являлся финикийский бог Мелькарт, которому приписывались подвиги, подобные Геракловым. По этой причине его и ассоциировали с греческим полубогом. Таким образом, завоевание и владение этим городом Александр считал в некотором роде своим долгом перед предком.

Семимесячная осада не принесла никаких успехов, и македоняне уже начали падать духом, когда их царственному полководцу явилась помощь от необычного существа. Поздней ночью, когда в лагере македонян наступило сонное затишье, Александр в раздумье сидел на своем ложе, обдумывая дальнейший план действий. Внезапно за пределами его палатки донесся странный и непонятный шум, который привлек его внимание. - Певкест, что это было? - спросил он у одного из часовых, выставленных у входа в его палатку. Однако охранник не дал ответа. - Певкест, ты меня слышишь? Ты что, уснул? Лимней! Одерни своего товарища-соню. Он все еще спит? Лимней! - Ему вновь ответила тишина. - Да что это со всеми вами! - возмутился царь. Накинув на плечи плащ, направился к проходу и очень удивился, увидев охранников распростертыми на земле.

Первое, что пришло ему на ум, - это измена. Заговор! Александр тотчас вернулся в палатку и, схватив свой меч, выбрался наружу. Оглянулся по сторонам и, никого не заметив поблизости, наклонился к охранникам. Но ран на них не было. Воины просто крепко спали. - Странно! - произнес он. - Не могли же они уснуть одновременно.

И тут внезапно перед его глазами промелькнула чья-то тень. Базилевс заострил внимание и в ночной полутьме разглядел бородатое существо с человеческой фигурой, покрытой частично шерстью, с козлиными копытами и мелкими рогами.

Эллины знали его как Пана, бога всей природы, и Александр был изумлен, увидав его. Еще только прошлой ночью ему привиделся Геракл, протягивающий ему руку со стены Тира и зовущий к себе. Нынче же появление Пана царю показалось знамением, и он последовал за ним, чтобы узнать о причинах, приведших его туда.

Но козлоногий не ответил на вопросы царя и, издалека заигрывая с ним, увертывался и убегал. И тогда царь решил попытаться схватить его. Полубожество привело его к источнику, находившемуся невдалеке от лагеря. Долго ты будешь меня гонять? - сердито спросил правитель.

Но, осознав, что недовольствами и угрозами он не сможет поймать божество, принялся уговаривать его. Наконец, после долгой погони, Пан позволил себя поймать. - Ты принес мне весть от богов?

Козлоногий шлепнул рукой по воде, затем сложил руки и приложил к щеке, сделав вид, будто готовится уснуть, и напоследок указал рукой в направлении моря. Александр повернулся, чтобы взглянуть на указываемую божеством местность, и узрел отдаленные стены города Тир. Когда он вернул свой взгляд к источнику, то обнаружил исчезновение козлобородого существа. Сколько царь ни искал его, но больше ему не удалось встретиться с Паном.

Вернувшись в лагерь, он поутру рассказал о случившемся прорицателям, представив происшедшее как сновидение. Надо сказать, что Александр всегда покровительствовал прорицателям и верил в знамения и гадания. Он был чрезвычайно суеверным человеком, как, впрочем, и многие люди того времени. Сон его был истолкован вот каким образом. Бога Пана эллины также именовали сатиром, существом, входившим в свиту Диониса. Разделив слово сатир на две части: "Са" - твой и "Тир", они предрекли царю скорейшее завоевание этого города. В тот же день прорицатель Аристандр, который пользовался почетом у царя, заклал жертву и, рассмотрев ее внутренности, объявил, что город будет взят еще в этом месяце. Его прорицание было несерьезно воспринято воинами, так как шел последний день месяца, и тогда Александр, видя затруднительное положение прорицателя, приказал считать этот день не тридцатым, а двадцать восьмым.

Царь же по-своему истолковал послание божества. Источником, по его представлению, являлось море, всплеском - морская стихия, а сонный вид Пана мог иметь двоякое значение: то ли на море должен был наступить штиль, то ли напасть на город необходимо было в ночное время. Не зная, что именно старался высказать жестами козлоногий, Александр решил воспользоваться обоими вариантами предположения.

Приняв на себя руководство флотом, состоящим из двухсот тиер*, Александр начал битву, командуя правым флангом. Самоуверенность македонского царя не понравилась опытным флотоводцам, но он и тут одержал успех. Он знал, что тирийцы не рискнут пойти на открытый бой и воспользуются ночным затишьем, чтобы застать врага врасплох. И когда защитники Тира предприняли такой шаг, то они были очень удивлены, встретив боевую готовность неприятеля. Контратакой Александр вырвал победу и загнал флот тирийцев в гавань, откуда они больше не отважились выйти в море. Следующий день оказался благоприятным для смелого замысла македонского завоевателя. Штиль на море помог осуществить вторую часть атаки. На воду были опущены плоты, на которых к городским стенам были подвезены тараны, башни и снаряды. Под мощным ударом таранов защитные сооружения города не выдержали и рухнули. Базилевс первым высадился на остров в том месте, где рухнула стена, и, возглавляя свои лучшие войска, он устремился в город. Еще во время осады часть женщин и детей была переправлена в Карфаген. После падения обороны города завоеватели сурово обошлись с его жителями. Женщин и детей продали в рабство, а способных носить оружие распяли на крестах, поставленных вдоль всего побережья. Помилованы были лишь царь и карфагенские посланники, нашедшие убежище в святилище Мелькарта.

______________ * Экипаж тиеры состоял из 170 человек, 20 матросов для парусов, 16 офицеров и 12 воинов.

Триумфальная победа завершилась триумфом жестокости. Семимесячная осада Тира повысила престиж Александра на востоке. Однако в этот раз он не стал разрушать город, подобно Фивам, а заселил его жителями окрестных земель. Таким образом, исполнилось знамение, явившееся царю. Он захватил неприступный город с моря. Первое сражение прошло ночью, а второе и решающее - во время штиля на море, - как и предвещал Пан.

* * *

- Он разрушил наш город, умертвил и лишил свободы подвластных

нам людей и продолжает творить зло и сеять смуту на всем Анарисе, и

вы еще говорите, что нет причин для беспокойства? - возмущенно

высказался Сатиовас, правитель Шатры. Его недовольство было обращено

к Сэбе, повелителю Кармала. - Разве вы не отдали эту планету на наше

усмотрение? - Всего лишь для ее тщательного изучения, но не затем,

чтобы считать ее собственным владением. - Как бы то ни было, для

проведения научных работ требуется стабильное мирное положение на

планете, а мы, куда бы ни вступили, везде встречаем военные промыслы

вашего посредника. - Не мы надоумили его вступать в распри. - Если вы

не в силах руководить вашим посредником, избавьтесь в таком случае от

него, - предложил глава суликийцев. - В наши планы это не входит,

возразил Сэба. - Тогда найдите, наконец, управу на него, или же нам

придется прекратить всякие исследовательские работы и оставить

планету.

Мысль единого царства на Анарисе, главой которого надлежало стать посреднику Кармала, нравилась повелителю Сэбе, но методы, избранные завоевателем, были ему не по душе. Он желал построить опору своей империи на Анарисе, а изнурение своих собственных подданных противоречило своду законов Кармала. Виновником происходящего на той далекой и прекрасной планете Сэба видел не своего посредника, а правителя Баалука, несвоевременно вмешавшегося в процесс развития живого существа. Генетический код, разрушенный Э-тором, стал причиной возникновения в посреднике противоречивых мыслей и чувств. В нем боролись два начала - дух созидания и стремление к разрушению. Конечно же, он замечал свои достоинства, и старался искоренить недостатки, сознавал и то, что ход его мыслей отличался от мышления других людей, но истинную природу происходящего с ним этот поселенец Анариса не мог познать.

Для того, чтобы исправить положение на подвластной планете, Сэба решил обратиться к посреднику посредством информаторов. Этот метод был более быстрым и всегда эффективным.

Г л а в а 30

ЕГИПЕТ. НОЯБРЬ 332 ГОДА ДО Н. Э.

Я спрячусь среди вас, о вы, звезды, которые неуничтожимы.

Моя бровь подобна брови Ра. Мое лицо открыто.

Моя сердечная мышца - на его престоле, я знаю, как

произносить магические слова.

Поистине, я есмь сам Ра.

Древнеегипетская "Книга Мертвых"

Еще во время осады Тира македонский царь организовал карательную экспедицию на племя кабилов, обитавших в Антиливане, не прекращавших своих набегов с гор.

После завоевания стратегически важного финикийского города Александр, получив подкрепление - греческих наемников, двинулся в Кемт - Египет.

Следующим осажденным городом-крепостью стала Газа, оказавшая сопротивление македонянам. Газа являлась самым большим городом Сирии, важным пунктом караванной торговли между Месопотамией и Египтом, Южной Аравией и Средиземным морем. Организатором сопротивления был перс Батис, ярый сторонник Дария. Смелый и отважный сподвижник "Великого царя" командовал арабами, - прекрасно обученными сынами пустыни.

Два месяца продолжалась осада этого города. Македоняне использовали всю свою осадную технику. Александр и сам при решающей атаке получил ранение стрелой в плечо, но Газа все же была завоевана. Все защитники крепости были убиты, женщины и дети проданы в рабство, и жестокую расправу также учинили над самим Батисом, который, зная о победе македонян, не сдавался и сражался против неприятелей. Александр, ценивший собственную доблесть, с высоты своего величия не мог видеть такое же проявление смелости и героизма в другом человеке. После пленения перса он приказал подвергнуть его всевозможным мукам. Батису прокололи пятки, привязали к колеснице и волочили за нею до тех пор, пока изуродованный пленник не испустил дух...

Следующим пунктом назначения для македонского завоевателя стал Египет. Переговоры с персидским наместником Мазаком начались еще когда Александр пребывал в Финикии. Завоевав Газу, царь прибыл в пограничную египетскую крепость Пеллузия, где был торжественно принят. Часть войска отсюда отправилась на кораблях вниз по течению Нила, остальная же вместе с царственным полководцем двинулась в Мемфис, столицу древнего Кемта. Персидский наместник без боя и сопротивления передал Александру страну, войско и казну.

Македонский царь был рад такому стечению обстоятельств. Для эллинов Египет представлялся родиной древней культуры, и Александр стремился присоединить эту удивительную страну к своей империи только мирным путем.

Эллинские воины всегда выступали защитниками Египта от азиатских захватчиков. В самом Мемфисе было много людей смешанных кровей - греческой и египетской, поэтому македонян здесь принимали дружелюбно.

В Мемфисе был устроен праздник, во время которого в храме Птаха* Александра объявили фараоном Верхнего и Нижнего Кемта - избранником бога Ра и земным воплощением его сына Гора. В свою очередь, новообъявленный фараон принес богатые жертвы Апису**, Аммону и прочим богам.

______________ * Пта (Птах) - в др.-егип. миф. покровитель искусств и ремесел, первоначально почитался в городе Мемфисе как создатель всего сущего. ** Апис - в др.-егип. миф. священный бык, почитавшийся как земное воплощение бога Пта.

В начале 331 года Александр с небольшим числом приближенных отправился вниз по канопейскому рукаву Нила. Недалеко от устья в морской бухте, отгороженной от моря островом Фарос, он основал новый город - Александрия, который впоследствии стал важным торговым центром между Египтом и Грецией.

Поручив заботы строительства нового города Клеомену (приобретшему позже могущество во всем Египте), Александр предпринял паломничество в оазис Сива, в святилище Аммона, который некогда посещали Геракл и Персей. Некоторые из его приближенных считали этот факт одной из причин учреждения им экспедиции, другие полагали, что поход был вызван стремлением усмирить ливийцев, досаждающих египтянам своими набегами, а третьи и вовсе думали, что македонский царь, всегда стремившийся к опасностям и лишениям, поддался идее искать себе новые приключения.

Истинной же целью паломничества Александра было желание узнать, наконец, тайну своего мистического рождения. Ведь именно в этом святилище пифия предрекла искать ответ. В Сиве он надеялся выяснить имя своего отца, которого представлял более могущественным, чем Филипп.

Караван выступил из недавно заложенного города Александрии. Поход длился более трех недель, и был полон приключений. Сперва путь их пролегал по берегу моря до Паретония, оттуда через плато Мармарика на юг. Это была та самая пустыня, где некогда под песчаной бурей погибла часть войска Камбиса, сына Кира. Александр сознавал, что дорога будет полна опасностей, но он знал только один закон жизни - энтелехию*.

______________ * Энтелехия - в философии Аристотеля целеустремленность, целенаправленность, как движущая сила, активное начало, превращающее возможность в действительность.

Царя в этом паломничестве сопровождали Птолемей, Каллисфен и другие люди из его свиты. Успех похода зависел от умелости проводников и наличия воды в редко встречающихся колодцах. Много дней путники шли пустыней, где свирепый южный ветер безжалостно обрушивался на них. Но посланные Аммоном обильные дожди не только освободили их от мучительной жажды, но также охладили раскаленный песок и очистили воздух настолько, что стало легче дышать. После того как дороги замело пустынными песками и ветер уничтожил вехи, расставленные в помощь проводникам, дальнейшее продвижение странников оказалось сложным. Но и тут паломников спасли священные змеи, указавшие им дорогу к оазису. Эти чудеса были восприняты путешественниками как божественные знамения. После трехнедельного пути, большую часть которого они прошли по пустыне, днем мучимые песчаной бурей и жарой, а ночью страшным холодом, македоняне, наконец, добрались до оазиса Сива.

Глазам путников предстала великолепная долина с живописными холмами, покрытыми густыми рощами, финиковыми пальмами, с живительными источниками и соленым озером. В глубине поселения располагалось сооружение, напоминающее греческий акрополь - резиденция местного князя, в святилище которого находился трон великого Аммона.

Природа местности, покой и умиротворение, царившие там, оказали сильное впечатление на македонского царя. Он видел много прекрасных городов с восхитительными, архитектурно блестяще решенными зданиями и дворцами, великолепные сады и фонтаны, улицы, выложенные мрамором, и проспекты с замечательными, художественно инкрустированными сооружениями, но все это поблекло в глазах Александра, когда он вступил в Сивский оазис. Здесь все было просто, не было тех триумфальных строений, перед которыми любой человек терял свое величие и ощущал себя лишь незначительной пылинкой в огромнейшей пустыне, не было той спешки людей, стремившихся успеть сделать в жизни то, что выходило за рамки отпущенного человеку срока, не существовало в этом оазисе преследований из-за откровения мыслей, погони за славой, жажды богатства и убийств ради власти. Тут господствовал мир, охраняемый бастионами песчаников, и порядок, соблюдаемый самой природой. Время теряло свою силу и готовило человека к вечности. Побывавший здесь паломник получал не только духовное удовлетворение, но и обогащал разум и питал свою душу.

Возможно, именно тогда, у Александра зародилось желание уйти оттуда в последний свой поход в Элизиум*, туда, откуда ни один человек не возвращался завоевателем и победителем.

______________ * Элизиум - загробный мир у древних греков.

Жрец храма радушно пошел встречать прибывших. - Приветствую тебя, о пай Диорф! - обратился к царю египтянин по-гречески, и неправильная дикция исказила имя родителя Александра. Услышал его лишь он, остальные же расслышали последнее слово как "Диос*".

______________ * О, пай Диос! - О, сын Зевса! (греч.).

Оговорка пришлась Александру по душе, тем более, что он сам желал признания его как сына бессмертного царя. Уже как сын Аммона он прошествовал внутрь святилища, где, оставшись со жрецом с глазу на глаз, мог задать интересующие его вопросы.

Как только они очутились наедине, первый вопрос новоявленного фараона касался его господства над миром. - Фараон уже владеет символом власти. И ему не следует искать другого подтверждения своей непобедимости. - Оракул (предсказание) Аммона заставил Александра довольно улыбнуться.

Он остался удовлетворенным ответом и больше мог не сомневаться в силе священной реликвии. Вторым интересующим его вопросом было мистическое зачатие его Олимпиадой. Однако открыто спросить об этом Александр не решился, поэтому он иначе поставил свой вопрос. - Все ли убийцы моего отца понесли наказание? - Не кощунствуй в святилище Аммона. Тебя ведь просветили - отец твой не из смертных. - Кто же он в таком случае? Диорф. - Это новый эпитет Аммона? - Нет, это имя сына Великого властелина. Солнцеликий Диорф, покровитель власти фараона, и он желает видеть тебя правителем всего мира. Но при этом он велит быть тебе более благодушным со своими подданными и проявлять человеколюбие. Только тогда он сможет подарить тебе бессмертие, чтобы веками ты властвовал над миром и людьми. Но если зло подавит в тебе добрые побуждения, то пустота, неотступно следующая за тобой, заберет тебя в свое царство мрака.

Последнее предостережение в оракуле показалось Александру очень знакомым. Он слышал подобное, когда, взяв в руки копье власти, впал в беспамятство. Эти слова были высказаны всезнающим, и у него не осталось сомнения, что устами жреца движет сам Аммон.

И последнее, что волновало фараона Египта, была его внезапная болезнь в Киликии. Образ огненной девы с тех пор не покидал его, и он хотел узнать о ней.

Чтобы ответить на этот вопрос, жрец отошел от него и подступил к возвышению, на котором в кожаном твердом переплете с золотыми застежками лежала книга, собранная из папирусов, написанная идеографически-ребусным письмом из чистого золота. Это был один из древнейших образцов "Книги мертвых". Прочитав вслух какую-то молитву, жрец Аммона раскрыл книгу, чтобы найти в древних текстах ответ на заданный вопрос: - ...и была у девы мысль погубить владыку юного, но отступила она пред мощью его и позволила занять свое место - главы мира.... И поведала она ему грядущее мира сего на землях, объятых огнем в граде сияющих богов - "Bakhau"...

Данный ответ, столь запутанный и неясный, не удовлетворил любопытство вопрошающего, и он спросил: - Есть ли на свете какая-нибудь сила, способная помешать моим планам или причинить мне вред? - Только вселенная может помешать тебе.

Получив оракул и на этот вопрос, Александр поблагодарил Аммона, преподнес богатые дары жрецам и раздал людям значительную сумму денег. Своим спутникам он рассказал немного, а конкретно - только о своем грядущем господстве над миром и отмщении убийцам Филиппа. Последнее он высказал для того, чтобы отвести все еще тяготевшие над Олимпиадой подозрения и отдать дань своему земному отцу.

Остальным паломникам также была предоставлена возможность задать вопрос Аммону, но уже не в самом святилище, так как вход туда разрешался лишь служителям культа и божественному фараону.

По прибытии в Мемфис, где было устроено пышное празднество, Александр написал письмо матери, где упоминал о паломничестве в оазис Сива и полученном им оракуле от Аммона, который он намеревался поведать ей только с глазу на глаз.

После посещения Сивского оазиса Александр начал клясться именем Аммона, молиться этому богу, приносить ему жертвы, следовать его предписаниям и в случае каких-либо трудностей посылать гонцов за оракулом в Сиву. Отныне он обрел себе "вселенского" отца и потому преграды для него на Земле перестали существовать.

В мае 331 года Александр вернулся из Египта в Тир, и уже летом того же года двинулся с войском в глубь Азии, чтобы сразиться там в последнем бою с персами и воссесть на трон своей империи.

Г л а в а 31

ВТОРАЯ ЖИЗНЬ

Рок, судьба - это все

пустой разговор.

Ты надеялся: счастье тебе принесут,

Оттого-то и пуст твоей жизни

сосуд. Надо волю иметь, надо

сильно желать,

Надо за руку будущее хватать!

Невозможного в мире сегодня нет.

Все пробьет, все осилит науки

свет. Каждый сможет сегодня

достичь своего,

Коль усвоит, что знание

сила его. "Огонь". Аббас Сиххат

Тяжелый жалобный стон послышался из мрака. Откуда-то издалека доносились крики и брань грубых людских голосов. Новрузов, придя в сознание, сделал попытку подняться, что завершилось неудачей. Все его тело ломило, в ушах стоял непонятного рода гул, голова безумно трещала от боли, а в легких была необъяснимая тяжесть. Почувствовав на своей шее влагу, Джафар заставил отяжелевшую руку прикоснуться к горлу. Поднес руку к глазам и невидящим взглядом уставился на ладонь. Только по истечении нескольких минут зрение его восстановило свою работу, и он смог разглядеть алые пятна крови на руке. Попытался сглотнуть ком, стоящий в горле, но режущая боль в гортани воспрепятствовала его желанию.

Стон, раздавшийся близ него, привлек внимание археолога, но организм его был настолько слаб, что он не сразу смог собраться с силами и повернуть голову. Он встрепенулся, заметив подле себя своего друга и покровителя Марифа, сына Кутира. Одежда того была вся окровавлена от ран, нанесенных ему разбойниками. Он тяжело дышал и тихо стонал от невыносимой муки.

Новрузову стало не по себе, когда он увидел товарища в таком положении, хотя его собственное состояние было также тяжелым. Он с трудом перевернулся на бок и обомлел, узрев вокруг себя человеческие трупы, в груде которых находился он сам. То были спутники каравана Марифа, отдавшие жизнь за спасение своего господина. Сам же владелец каравана был на волосок от смерти и готов был отдать душу Всевышнему. - Мариф... ты... слышишь... меня? - еле проговорил профессор.

Однако тот не дал ответа. Джафар приложил усилие и провел рукой перед его лицом. Глаза Марифа были открыты, а взгляд затуманен. - Мариф... как ты... ответь мне... ну скажи хоть что-нибудь... прошу тебя... прошу, только не молчи... - Но тот по-прежнему тихо стонал и не слышал обращения к нему ближнего. Видя предсмертное состояние своего благодетеля, Джафар прослезился. Сознание собственной вины из-за произошедшего давило на разум пришельца из далекого будущего.

"Это я во всем виноват, - с горечью подумал он. - Если бы... о, если бы я подождал Атропата в Хагматане, и не пустился следом за ним до Вавилона, то сегодняшней трагедии не было бы...." - Прости меня, Мариф... прости... взяв его руку в свою, промолвил Новрузов.

Почувствовав чье-то прикосновение к своей руке, раненый в полусознательном состоянии прохрипел: - Кто... здесь? - Это я... я... Джафар... - опустившись к самому уху товарища, ответил тот скорбным голосом. - Джа-фар... - тяжело дыша, произнес умирающий... - кольцо... пе-чать... дай... А-к-к-у^с-и... - с последним вздохом выдохнул он, и, забившись в предсмертных конвульсиях, притих.

Слезы раскаяния потекли по щекам Новрузова. Он еще никогда не чувствовал себя столь подавленным и разбитым, никогда не ощущал себя виновником чьей-то смерти. Сознание вины тяжелым бременем легло на плечи странника во времени. - Прости меня... друг....

Сняв перстень-печать с пальца покойника, Новрузов дотянулся до кошелька "добродетели", пришитого к священной зороастрийской рубашке, и спрятал его туда. Только он успел припрятать эту вещичку, как над ним возникла чья-то темная фигура. - Смотрите-ка! А этот все еще жив! - крикнул мужчина кому-то, находившемуся близ него. - После моего аркана? - изумился другой. - Потерял ты, значит, свою сноровку, - подтрунил первый. - Нет, дело не в этом. Просто он живучий, как мой пес. Что я только не сделал, чтобы избавиться от него, но он все равно выживал. И топил его, и душил, и морил голодом, и избивал ремнем, - так все равно ходил всегда и всюду за мной. - И что же ты с ним сделал? Я что-то давно его нигде не видел. - Я зарезал его, содрал с него шкуру, а потом сварил.... Разве мое угощение не пришлось вам по вкусу? - Так это была твоя дрянная псина?! То-то я подумал, отчего этот козлик такой худой.... Вот мерзавец, подсунул нам свою псину... - А как же нам поступить с ним? - спросил бывший хозяин собаки. - Тоже съесть? - Вот дурак! Ты что, с голодухи решил перепробовать все, в чем теплится кровь? Нет уж, этого я тебе не отдам. Если он выжил, то пусть станет моим рабом. - Но ведь это я поймал его, - ощетинился другой. - Так что я буду считаться его владельцем. - Как бы не так! Ты даже собаку свою не мог содержать, что уж говорить о персоне людской породы. Он будет моим! - Нет, он мой! - Ты его упустил... значит, он... - Он мой - и точка!

Завязавшийся спор прервала брань главаря разбойничьей банды. - Что это вы там не можете поделить? - после продолжительной ругани спросил он. - Да вот, тут среди трупов нашелся живой, и я хотел оставить его себе... - Но ведь он попался в мой аркан, и посему принадлежит мне.... - Закрой пасть, псинолюб! - гаркнул здоровяк. - Это ты мне сказал? - Заткнитесь оба! прикрикнул главарь. - Приведите этого пройдоху ко мне, я сам во всем разберусь.

Двое из банды, притязавшие на право владеть "добычей", подхватив Новрузова за плечи, поволокли к атаману. Джафар был настолько слаб, что не мог самостоятельно передвигаться. Подведя его к главарю, соратники остановились.

Глава разбойничьей банды был низкорослым и кряжистым человеком лет тридцати-тридцати пяти, в кожаной одежде с сотнями металлических пуговок, схожих с пластинками-чешуйками. На голове у него была терея - шлем из звериной шкуры, а сбоку висел длинный меч с костяными обкладками, в деревянных ножнах, обтянутых кожей, с металлическим наконечником. Вид у него был свирепый и неистовый, что еще больше подчеркивали многочисленные шрамы на смуглом бородатом лице и острый, орлиный взгляд карих глаз. - Кто такой? - недобро поглядев на пленного, спросил главарь мардов - Гиреад.

В отличие от Верхней Мидии и прикаспийской зоны, в центральной части Иранского плато в разговорной речи более всего отдавалось предпочтение не эламскому, а арамейскому языку. Поэтому профессор не сразу смог понять, на каком языке обращался к нему незнакомец. - Он что, глухой? - недовольно обратился Гиреад к своему подручному, находившемуся возле него. Расшевели-ка его, да поживей! У меня нет времени нянчиться тут с калеками. Поди, развяжи ему язык!

Мужчина, облаченный в кожаные доспехи, выступил вперед и, выхватив клевец*, вцепился в растрепанные волосы Новрузова. Откинув его голову назад и увидев глубокую кровоточащую рану на шее, он не решился причинить ему еще большие муки. - Да он полуживой! Стоит ли его терзать? - Кто ты такой? Как тебя звать? - Джафар... Джафар, сын Нуреддина... - хриплым голосом ответил тот. - Слышали когда-нибудь о таком? - Нет, - ответили бандиты на вопрос главаря. - Значит, выкуп за него нам не светит, - огорчился Гиреад. - Но и убивать тебя мы тоже не намерены. Тот, кому дарована вторая жизнь, не должен так скоро лишиться ее. Что ты умеешь делать, Джафар? - Все! - не задумываясь, сказал Новрузов на арамейском. - Ишь ты какой? Эдакий кудесник. А меч держать умеешь? - Да. - Поставьте его на ноги и дайте ему меч.

______________ * Клевец - боевой топор кочевников - иранцев.

Приказ атамана тотчас был исполнен. Пленника поставили на ноги и дали оружие. Протянув руку с мечом вперед, Новрузов простоял в таком положении с минуту. - Ну, я жду. - Чего? - Покажи себя, - потребовал Гиреад. - А разве меня плохо видно? Главарь насупил брови. - Ты сказал, что умеешь держать меч. - Так я и держу его.

Наступившую тишину прорезал басистый смех Гиреада, который подхватили и остальные. - Ну и шутник же ты, сын Нуреддина, - все еще смеясь, сказал разбойник-мард. - Каким еще фокусам ты обучен? - Всяким. Вот только при мне нет больше моих волшебных предметов, иначе я показал бы и другие чудеса. Какие еще волшебные предметы? - Моя сумка. Она была на мне, когда я встретился с вашими молодцами, а сейчас... - Верните его сумку с добром, велел Гиреад.

В задних рядах послышалось шушуканье и недовольное бормотание, но, несмотря на это, спустя меньше чем минуту, сумку вернули владельцу. Взглянув внутрь, Джафар проверил ее содержимое. Все было на месте. - Ну, какие еще чудеса ты покажешь? - Доблестный воин, хотел бы ты прожить свою жизнь за минуту? - Что? - Бросив злобный взгляд на пленника, тот положил руку на эфес своего меча. - Также и я не хотел бы сию минуту раскрыть тебе все свои тайны, - пояснил профессор.

Гиреад удивился, но удовлетворился ответом. - Владеешь ли ты волшебством письма? - спросил атаман. - Я пишу охотно и быстро и ценю красоту письма. - И на скольких же языках ты пишешь? - Я владею двенадцатью языками, половина из которых еще не сложились.

Такое смелое заявление заставило Гиреада усмехнуться. - Ты больше хвастаешься, чем умеешь. Но ты мне нравишься, поэтому я назначаю тебя своим дибиром и колдуном.

Минувший год Новрузов провел среди кочевников-разбойников, нападавших на караваны и лишающих путников как их добра, так и жизни. Отъявленные убийцы и головорезы были безжалостны к каждому путнику, не исключая даже стариков, женщин и детей.

В обязанности Джафара в его новой должности, входило записывать "подвиги" главаря банды и развлекать его на досуге "мистическими вымыслами". Гиреад называл профессора кудесником, а его приближенные - отчего-то Нуреддином. Молва об удивительных способностях Новрузова зашла далеко за пределы разбойничьей банды. В чужих краях его знали как всемогущего кудесника Нуреддина, оружием которого было тростниковое перо. Профессор облачился в одежду мардов, после чего те стали видеть в нем своего соплеменника.

Поначалу кровавые расправы ввергали археолога в ужас, но постепенно он свыкся с этими жуткими сценами, и его больше не нужно было приводить в чувство после очередного нашествия. На протяжении всего года Джафар обдумывал варианты побега из разбойничьей банды. Однако ничего путного не приходило ему в голову. Пока он был одним из них, марды его любили, уважали и немного страшились. Но стоило ему совершить какой-нибудь необдуманный поступок, вроде неудачного побега, тогда прощай завоеванный умом и многомесячными трудами авторитет и, возможно, даже жизнь.

Но, как говорил Гораций, "человек не в состоянии предусмотреть, чего ему должно избегать в то или иное мгновение". Точно так же и Гиреад не смог предугадать, что при очередном нападении на караван на месте жертвы окажется он сам. Произошедшее стало трагедией для банды разбойников. Но еще более поразил их выбор умирающего марда на место главаря. Он избрал своего любимчика - кудесника Нуреддина. Желание Гиреада было законом для его приближенных и осталось в силе после его смерти. Вот только головорезы не могли взять в толк: как человек, не владеющий оружием, будет предводительствовать во время набегов? Расчетливый и хитроумный преемник умершего атамана решил использовать свое положение для обретения свободы. И наилучшим способом убеждения оказались слова, которые так быстро проникают в человеческое сознание. - Друзья мои, - созвав всех головорезов, обратился к ним Новрузов, - может быть, я не столь искусно владею оружием, но в руководстве мне нет равных. Вспомните, даже наш великий и доблестный предводитель не раз обращался ко мне за советом. Поэтому не сомневайтесь во мне, как вы не сомневались в вашем лидере, и верьте мне, как вы верили ему. Я не позволю вам голодать, и с моим умом и вашей храбростью мы награбим столько добра, что у нас будут горы золота и серебра - и сам "Великий царь" позавидует нашему богатству. И пусть ваши руки, держащие оружие, не дрогнут перед опасностями. Ведь впереди нас ждут только слава и богатство! - Слава и богатство! Слава и богатство! - подхватили с шумными возгласами отпетые мошенники и душегубы.

Идея и побуждения, искусно внедренные в сознание слушателей, оказали на них желанное воздействие. Ораторы всегда умели волновать умы людской массы и влиять на настроение общества. Так и пришелец из будущего, являясь неплохим оратором, использовал свое красноречие для достижения своей цели. А намерения его были простыми - выдать всю шайку разбойников в руки властей и покончить с ними и их набегами.

Но среди толпы отъявленных негодяев было лицо, которое не приводили в воодушевление слова нового лидера. Это был Нодар, помощник и правая рука покойного Гиреада, который чаял занять его место. Однако появление Новрузова расстроило его планы, - вот почему его не радовала восторженность придурковатых последователей и не прельщали сладкие обещания новоявленного главаря. Но в одном, пожалуй, их желания сошлись. Джафар назначил своей правой рукой Нодара, и более того, он облек его властью, предоставив ему право главенствовать во время налетов на караваны. Мард не сомневался, что очень скоро своим умелым руководством он отобьет у Новрузова право главенства.

После успешного выступления Джафар начал обдумывать наилучший способ выдачи преступников в руки властей. Такую удачу ему предоставила сама Фортуна.

Разведчики доложили главарю о караване, выехавшем из Хагматаны в Сузы. Информатор был облачен в одежду царского гонца, и представлялся он работником почтовой службы, якобы отправленным с поручением в дальний путь. С таким предлогом он входил в сношение с путниками и, разузнав у них о направлении их пути, а также прикинув на глаз стоимость имущества путников, лже-гонец возвращался к своим собратьям по оружию. И тогда уже путешественникам не удавалось спастись от рук головорезов. Этот метод был проверенным и надежным, никогда не давал сбоя и всегда приносил богатую наживу.

Выслушав докладчика, главарь решил немедленно организовать атаку. Разбойники в предвкушении доброго улова живо собрались в дорогу. Джафар, став во главе мардов, повел их на первое дело. Информатор кратчайшим путем привел их к цели.

Отмеченный разбойником караван состоял из десяти вьючных животных с тюками и трех дюжин верховых лошадей со стражниками. На одном из верблюдов был паланкин с пологами, богато вышитыми золотом. - Видно, нечто драгоценное они везут, раз столь тщательно его охраняют, - взглянув на информатора, заметил главарь. - Я тоже так подумал. Зачем иначе им столько до зубов вооруженных воинов? - Ну, если они так надежно вооружили себя, значит и нам будет нелегко справиться с ними.

Нодар недовольно хмыкнул на высказывание главаря. - Гиреад никогда не считал противников и не сопоставлял силы неприятеля с доблестью своих собратьев. - Вот поэтому смерть и забрала его, - резко ответил Джафар. - Уж слишком часто он бросал ей вызов. - Замечание это было с недовольством воспринято подручным, но тот не осмелился противиться новому лидеру. - Итак, для того, чтобы уменьшить силы неприятеля, мы устроим им засаду в таком месте, где их мечи не достанут наших лучников. Уменьшив количество сопротивляющихся, мы увеличим шансы на быструю и легкую победу. - Отличная идея, Нуреддин! И я даже знаю прекрасное место для осуществления твоего плана, оно как раз на пути каравана.

Лже-гонец показал удобную для замысла местность, и разбойники, разделившись на три группы, заняли свои места. Позиции их были таковы: около восьми лучников были расставлены по склонам пустынных гор, возвышавшихся по обеим сторонам ущелья, где проходил путь странников. Двенадцать разбойников с дротиками, спрятавшись за ближайшими к дороге камнями, дожидались сигнала атаки. Остальная же группа - всадники -должна была окружить караван и завершить налет.

Загросские горы были опасным местом для путешественников. Занятием большинства здешних кочевых племен был разбой. И странники, помня об этом, никогда не выходили в путь без надлежащей охраны, хотя меры предосторожности редко спасали их от рук проворных жителей гор. - Какая чудесная и чарующая местность, - обратился солдат к старшему по званию.

- Ничего чудесного в этих голых скалах нет. Камни, да и только!

с пренебрежением отозвался тот. - Нет, капитан, прекрасными и

величественными могут быть и камни. Вы поглядите на окружающие нас

массивные горы, - проведя рукой, показал на местность рядовой Джалал.

Им же бесчисленное количество лет. А представляете, сколько они всего

видывали, и как много путников прошло по этому ущелью, созерцая их

красоту. - Не все из них были такими ротозеями, как ты, - прервал его

восторженную речь капитан. - Подумайте только, сколько всего знают эти

горы, и как много они могли бы сказать, будь у них дар речи... - Хвала

Ахуре, что они не умеют делать этого, а то наш шумный мир превратился

бы в балаган. - А мне кажется, что горы умеют говорить, но только мы,

люди, их не можем услышать. - Все, наверное, оттого, что человек сперва

научился реветь, галдеть и трепать языком, а уж потом слушать.

Возможно, в ваших словах есть истина, - согласился Джалал. - И человеку

надобно стремиться достигнуть тишины, чтобы услышать голоса окружающей

его природы. - Вот и правильно. Тогда начни претворять в жизнь это

прямо сейчас. Может быть, ты и услышишь что-нибудь, - подтрунил

капитан.

В тот же самый миг по ущелью разнесся протяжный свист, который служил сигналом для разбойников. Пока стражники пытались сообразить, откуда доносился этот звук, шайка головорезов активно пошла в наступление. Более половины воинов были поражены насмерть стрелами и дротиками, остальные либо получили незначительные раны, либо успешно защитились от смертоносного града стрел щитами. Но их ожидала еще схватка врукопашную с всадниками-душегубами, внезапно появившимися из-под укрытия.

Капитан, увидав большие потери в своем отряде и численность нападающих, обратился с приказом к рядовому Джалалу: - Иди! Спасай ее! - Но капитан, как же вы? - Делай, что тебе говорят! - повысил тот голос, и солдат, пришпорив коня, помчался к середине каравана.

Схватив за поводья перепуганного верблюда с паланкином, он потянул его за собой, намереваясь отдалиться оттуда. Ему удалось бы осуществить намеченное, но план, продуманный главарем разбойничьей банды, сработал безупречно. Разбив ряды воинов, марды-всадники продвинулись к самому концу каравана и успели заметить убегающих. Тут же двое из нападавших с арканами бросились следом за ними. Проворный всадник-мард закружил аркан над головой, поймал в петлю верблюда и, потянув к себе ремень, остановил животное. Второй разбойник изловил солдата и удушил бы его арканом, если бы своевременно тот не перерезал ремень своим обоюдоострым мечом. Головорез, разгневавшись, забросал неприятеля дротиками, но тот защитился щитом. Но когда Джалал повернул обратно, чтобы вновь увлечь за собой верблюда с драгоценным грузом, оба разбойника набросились на него и повалили его с коня. Однако в рукопашной стрелы, дротики, аркан и даже кинжал оказались бессильными перед длинным мечом обороняющегося. У разбойников также имелся этот вид оружия, но лишь немногие были его обладателями. Напавшие на Джалала не владели мечом, поэтому были скоро обезврежены молодым солдатом. Избавившись от неприятелей, тот вскочил на своего жеребца, схватил за поводья верблюда и вонзил шпоры в его бока. Но спасти "драгоценную жемчужину" ему не удалось. Заметив расправу над своими соплеменниками, бандиты устремились к ненавистнику. На сей раз их было втрое больше, и отважному солдату не удалось отбиться от них. Окружив его и стащив с коня, несчастного собирались изрезать на куски, таким образом свершая возмездие за своих убитых товарищей. Но внимание отпетых негодяев привлек женский крик, и расправа задержалась.

Двое мужчин, обнаружив в паланкине молодую особу, возликовав, стащили ее на землю, и обошлись бы с ней очень скверно, если бы не вовремя подоспевший главарь банды. - Прочь с дороги! Расступитесь! - крикнул Новрузов, спешившись с коня. - Кто это вам позволил посягать на добычу главаря?

Марды в недоумении переглянулись. - Вы что, забыли закон? Самый лакомый кусочек всегда достается вашему предводителю, - повторил он слова, некогда сказанные Гиреадом. Он даже выговорил это в той же манере и интонации, дабы больше устрашить бандитов. Этому закону, установленному их прежним лидером, они не могли перечить, и с недовольными рожами бросили девушку к ногам вожака. Перепуганная до смерти юница, вся дрожа телом и душой, подняла на возвышающегося над ней мужчину полные ужаса светло-голубые глаза. Белое прекрасное личико стало пепельным от испуга, и крепко стиснутые губы непривычно побелели. Грозный вид атамана лишил ее самообладания, и она, издав жалобный стон, потеряла сознание. - Перекиньте ее на моего коня, повелел Джафар разбойникам, и те поспешили исполнить его волю.

Новрузов подошел к солдату, лицо которого почернело от тумаков. Внимательно разглядев его, он решил, что этот молодой человек вполне пригоден для осуществления его замысла. - Как тебя зовут? - спросил он солдата на эламском языке, которого не знали марды, но, по предположению Джафара, знакомом пленнику. - Джалал, - неохотно ответил воин. - Послушай меня, Джалал, если ты хочешь получить девицу обратно, передай своим, что я буду их ждать здесь, в этом ущелье, через две недели. И если они могущественны, сильны и благородны, то непременно явятся сюда за своим добром. - Сказав это, профессор сделал шаг вперед, протянул руку к лицу пленника, и спустя мгновение тот рухнул на землю.

Стоящие близ него головорезы отпрянули назад. Они и раньше видели подобного рода чудеса кудесника Нуреддина, и каждый раз они оказывали на их слабые умы огромное впечатление. Собравшиеся больше не стали выяснять суть разговора атамана. Презренный убийца их товарищей был мертв, и это было самым главным для них. Среди выживших оказался также и мужчина округлой комплекции средних лет. Выяснилось, что тот был евнухом из гарема богатого вельможи, проживающего в Сузах. Именно туда и должен был доставить прекрасную невесту эскорт. Тюки, захваченные при грабеже, оказались полными великолепных изделий из золота, как предметов обихода, так и различных украшений, и другого добра, которые являлись приданым невесты. Арзу-Хатун, как звали пленницу, была дочерью влиятельного и богатого вельможи, близкого родственника царя Кавказской Албании, проживающего в столице. После заключения брачного договора ее должны были отправить к жениху. Сделав очередной привал в Хагматане, они продолжили путь, но добраться до пункта назначения им так и не удалось

Еще от евнуха Куфи Новрузов узнал, что сатрап Мидии в следующем месяце планировал посетить Кабалу. Эта новость очень обрадовала Джафара, и он начал обдумывать план спасения для себя и юной девицы.

Вернувшись в селение и разделив добычу, разбойники набили себе брюхо прекрасным жирным верблюжьим мясом и улеглись спать. По велению главаря, Арзу-Хатун, бывшую все еще без сознания, перенесли в его шалаш. Новрузов приказал евнуху отобрать среди вещей все необходимое для его госпожи, и тот, воспользовавшись привилегией, сделал все возможное, чтобы создать для девушки уют в ужасном жилище атамана. Сюда он притащил мягкие подушки, одеяло и перину, да некоторую утварь. Все это добро не требовалось бандитской своре, которая могла спать круглый год под открытым небом, и вообще не имела представления о назначении некоторых предметов, захваченных при грабеже.

Исполнив свои обязанности, Куфи с появлением главаря хотел было покинуть шалаш, но Джафар остановил его. - Нехорошо юной девушке оставаться наедине с чужим мужчиной. Куфи удивленно расширил глаза. - А разве вы не сказали, что она ваша? - в недоумении развел тот руками. - Я так поступил, чтобы никто не посягнул на ее честь, но и сам я не намерен делать этого. Я хочу даровать свободу Арзу-Хатун, но прежде мне нужно поговорить с ней. Приведи-ка ее в чувство, - велел он, и евнух покорно принялся за дело.

После недолгих усилий девушка пришла в себя. Первая ее реакция, при виде рядом с собой темнобородого и длинноволосого мужчины в кожаных доспехах, была вполне естественной. Она вскрикнула и опять лишилась бы чувств, если бы вовремя к ней не подоспел слуга. - Прошу вас, госпожа, не надо так волноваться. Этот человек не причинит вам вреда. Пожалуйста, соберитесь с духом и выслушайте его.

Девушка боязливо взглянула на стоящего напротив нее человека. - Куфи прав. Вам нечего меня бояться. Я вас спас от рук этих душегубов, и я же намерен вернуть вам свободу. Завтра я выйду в путь до Кабалы. Вас я забираю с собой. А теперь скажите мне, есть ли у вас кто-нибудь из близких в Хагматане? - Нет, - дрожащим от волнения голосом ответила та. - Тогда я прямиком доставлю вас в Кабалу в отчий дом. - А почему не в дом моего жениха? - осмелев, спросила Арзу-Хатун. - Потому что путь мой лежит в Кабалу, и если вас это не устраивает, можете сами добираться до Суз.

Грубый ответ быстро лишил собеседницу храбрости. Она умолкла, от страха не смея перечить главарю разбойников. - Значит, решено! Утром тронемся в путь, а сейчас надо хорошенько отдохнуть.

Последние его слова заставили девушку залиться румянцем. - Я буду спать снаружи, - заявил Новрузов и покинул их.

Была уже глубокая ночь, но Арзу-Хатун и Куфи все еще не спали. - Но госпожа, он ведь сказал, что поможет нам, - шепотом проговорил евнух. - Не глупи, когда это ты видел, чтобы разбойники помогали честным людям? Он наверняка задумал продать нас в рабство. - Если бы это было правдой, то зачем ему ехать до Кабалы? В Хагматане за рабов дают большую цену, нежели там.

Девушке пришлось согласиться с ним. - В любом случае, я никогда не поверю, что он вернет нам свободу, ничего не захотев получить взамен. - Все, что можно с вас взять, милая госпожа, так это получить сладострастие, не выходя из этого шалаша.

Высказывание евнуха рассердило благородную девицу. - Что бы ты ни говорил, а я не намерена путешествовать с ним, - она вытащила из потайного кармана в подоле своего платья легкий и маленький кинжал с золотой рукояткой и острым клинком. - Если нам суждено обрести свободу, то мы сделаем это и без помощи убийцы-грабителя.

Арзу-Хатун крадучись приблизилась к выходу. Бесшумно откинула полог и наткнулась на человека, лежащего поперек прохода. Девушка нагнулась и при ясном свете луны разглядела лицо ненавистного атамана. Рука ее крепко сжала кинжал и готова была поразить презренного, но внезапная улыбка, тронувшая губы спящего, остановила юницу. Она со вниманием взглянула на него и поразилась умиротворенности, присущей этому человеку.

"Разве подлый убийца может так спокойно предаваться сну? - спросила она себя. - Но нет, о чем я думаю? Конечно же, он убийца. Он ведь главарь этой шайки и в сегодняшнем нападении на наш караван виноват только он. Не верь, Арзу, глазам своим простодушным, а полагайся на острый свой разум ".

Арзу-Хатун вновь занесла руку над спящим, однако, в этот раз ей помешал осуществить замысел глубокий кашель мужчины. Он пробудился и вздрогнул, увидев над собой чью-то фигуру. При свете луны блеснули золотые украшения девушки, и Новрузову стала известна личность ночного призрака. - Арзу-Хатун? Что вы тут делаете? Вы еще не спите? - недовольно проворчал он.

Девушка мигом спрятала оружие и приняла непринужденный вид. - Мне стало душно... и я... вышла, чтобы подышать свежим воздухом. - Надышитесь воздухом завтра, - сердито проговорил Джафар. - Ступайте внутрь, я не хочу, чтобы вас кто-то увидел.

Не желая гневить мужчину, пленница повиновалась его воле, и вошла в шалаш, так и не осуществив своей затеи.

Г л а в а 32

АРЗУ-ХАТУН

Деву прекрасную я полюбил

Где бы другая такая нашлась?

Светится вся - так прекрасна она,

Видно, что в радостный день родилась.

"Деву прекрасную я полюбил". Молла Панах Вагиф

- Откуда вдруг появилась у тебя идея выкупа? - высокомерно

спросил Нодар у главаря банды. - Я всегда думаю о своих ближних.

Обещал обогатить вас - так, чтобы вам завидовали цари. Не

препятствуйте же моим замыслам. И, кроме того, мы и раньше брали за

пленников выкуп. И Гиреад так поступал. А отец нашей пленницы несметно

богат, и я уверен, он выдаст нам значительную сумму денег, чтобы

заполучить свою дочь обратно.

Разбойники не стали перечить лидеру, и помогли ему и пленнице собраться в путь.

- Пока меня не будет ты, Нодар, остаешься тут за главного. Гудрата

я забираю с собой. Остальные же будут в твоем распоряжении.

Ни слова больше не вымолвив, Новрузов пнул ногами жеребца, и тот послушно двинулся вперед. Коняга этот был подарен ему покойным предводителем мардов, и он же научил Джафара должным образом обращаться с этим животным. Гиреад везде и всегда возил Новрузова с собой, и тот был его спутником, как во время грабежа, так и на досуге. В знак расположения главарь также подарил ему отличный меч, инкрустированный золотом, раздобытый во время одного из прошлых налетов. Но ученый муж не пользовался мечом и носил его скорее как предмет искусства, нежели устрашающее оружие.

Отъехав на некоторое расстояние от лагеря, Джафар бросил на него последний взгляд, надеясь больше не вернуться туда.

Первую часть пути они прошли без приключений. Гудрат, хорошо знавший дорогу своего родного края, короткими путями привел их в селение Нуш-и-джан, расположенное у подножия горы с тем же названием, которое находилось близ Хагматаны.

Переночевав тут в одной из хижин, предоставленных за определенную плату местным жителем, странники поутру планировали продолжить свой путь. Но, по замыслу Новрузова, там они должны были расстаться с провожатым. Послушай-ка меня, Гудрат. Вчерашней ночью я узнал, что караван с богатой добычей пройдет через ущелье, где мы недавно были на деле... Товаров в этом караване будет больше, чем мы захватили в последний раз, и этот шанс грешно будет упускать. Скачи к нашим и скажи Нодару, чтобы готовил людей на новое дело. Эх! Жаль, я сам не смогу принять участие в этом деле. Ну, ничего! За выкупом я сам поеду. А ты скачи побыстрей, и извести наших о превосходной наживе. Все понял? - Да, я немедленно выезжаю. Не волнуйтесь, я в срок донесу желание и волю вашу.

Гудрат с рвением взялся исполнить повеление главаря. Как только он покинул деревню, путники продолжили свое странствие. Новрузов не взял проводника из селения, так как Куфи прекрасно знал дорогу до Кабалы. Собственно говоря, евнуха изначально удивило желание лидера головорезов взять к себе в проводники одного из своих людей, в то время как он - Куфи знал дорогу. Он был еще более удивлен, когда услышал об отъезде подручного главаря. Но все эти замечания евнух делал молча, дабы не навлечь на себя гнев атамана, во власти которого он пребывал со своей госпожой. Всеми своими мыслями преданный слуга делился с Арзу-Хатун. - Вот видишь! Говорила я тебе, есть в нем что-то странное, - обратилась юная невеста к евнуху. - Сначала он сказал, что отвезет меня в отчий дом, потом задумал выкуп взять, следом за этим взял с собой подручного, а под конец почему-то избавился от него. Он избегает постоялых дворов, велит тебе показывать дорогу подальше от главного караванного пути, и на ночлег он устраивается в далеких и глухих сельбищах. Нет, есть в этом человеке нечто странное, пугающее и чужое. Жаль, я не убила его тогдашней ночью у шалаша. - Рано нам об этом еще жалеть. Во имя Ахуры, госпожа, наберитесь же терпения. Возможно, он чудак, не спорю, но с ним или без него, - мы подъезжаем все ближе к столице. Пути осталось меньше недели, давайте же не будем спорить с этим ужасным человеком.

Переночевав в небольшом сельбище, странники с первыми лучами солнца тронулись в путь. В летний сезон путешествовать было довольно сложно. Палящее солнце, нещадно губящее всю растительность, безжалостно истощало путников. Двигаться в полдень представлялось невозможным, поэтому, раскинув легкий солнечный шатер, путники предавались в полуденные часы отдыху, и продолжали путь лишь вечером.

Новрузов старался держаться подальше от своих спутников. Ему не хотелось, чтобы евнух заподозрил его в непомерном любопытстве к своей госпоже или непристойном словесном обращении с ней. Арзу-Хатун замечала его преднамеренную холодность и дивилась тому барьеру в отношениях, каким этот разбойник оградил себя от нее. Прежнее чувство неприязни к нему у девушки истаяло, и на смену ему пришел откровенный интерес и желание узнать Новрузова поближе. Собственно, имени его она не знала, как, впрочем, и евнух. К нему они обращались словом "господин", один сторонился его, другая же пыталась как можно больше попадаться ему на глаза, чтобы привлечь его внимание. Ее наивные попытки были замечены Джафаром, но он не мог позволить себе вольностей и стать предметом изучения озорной юницы. Когда они ехали верхом, он пытался отгородить себя от нее пухлым евнухом. Когда же устраивались на привал, то стремился стоять к ней спиной, чтобы себя не показывать и самому не впасть в искушение созерцать прелестницу. Красота юной девицы была столь пленительной, что она обворожила ученого из будущего. О, как ему хотелось хоть на миг, хоть мимолетным взглядом узреть белоснежное прекрасное личико Арзу-Хатун. Все в ней было преисполнено величия и красоты: и светлые густые волосы, заплетенные в косы, и ясный взгляд пленительных голубых очей, и стан, перепоясанный девичьим поясом, и голос -нежный, мягкий и певучий, и хрустальный смех, и грация, и нежность. Нет, она не походила на ангела небесного или божественную царицу, не было в ней ничего внеземного, но она была самая прекрасная из женщин, равных которой не было на всей земле. Она была очаровательной жемчужиной в море, родником с пречистой и свежей водой в зыбучих песках пустынь, нежным подснежником в окружении могучих снежных гор. Все это увидел в ней Джафар, сердце которого сильнее билось, когда он видел лик ее и слышал голос. Но он знал, что она принадлежит другому, и сам он чужой в этих краях и в этом времени. Чем больше он стремился отдалиться от нее, тем больше Арзу-Хатун притягивало к нему, подобно тому, как к чуждому и тайному влечет разум человека.

Однажды, остановившись в полуденный час у звонкого ручья, соорудив шатер, Новрузов побрел к воде. Туда же направилась и девушка, заметив сонливость в глазах слуги. Последовав за предметом своего любопытства, она притаилась у молодого деревца, что росло неподалеку от ручья.

Джафар добрался до реки и, обнажившись по пояс, подступил к воде и помыл голову и грудь. Лег на зеленую траву и охнул от наслаждения. Вздохнул всей грудью облегченно и смежил веки, утомленный дорогой и беспокойной ночью. Только он впал в дремоту, как нечто, зашуршавшее возле него, вернуло его в действительность. Открыл глаза, прищурился от солнца и при ярком освещении разглядел прекрасную девицу в зеленом платье. - Что вы тут делаете, Арзу? - спросил Новрузов растерянно, и спешно натянул на себя рубашку. - Зачем вы стоите под солнцем? - А вы? - Кто, я? Я к этому привык, а вы можете получить солнечный удар. - Что получить? - Неважно. Возвращайтесь-ка лучше в шатер. - А разве мне запрещено находиться у реки? Она присела возле него на покрытый травой берег. - Нет, конечно. Можете поступать по вашему усмотрению. - Джафар поднялся и начал собирать свои вещи с земли. - Вы уходите? - растерялась девушка. - Да. - Но почему? Почему вы избегаете меня? - Вовсе нет. Я отдохнул и просто ухожу. - Прошу вас, посидите здесь со мной. Я боюсь оставаться тут одна. - В таком случае, не отдаляйтесь от вашего слуги. - Он мне противен, и вовсе не слуга. Он евнух в гареме моего будущего супруга, которому я выдана лишь для того, чтобы быть залогом мира и согласия между двумя враждебными семьями.

Слова ее растрогали ученого. Он понял, что жестоко отказывать в обществе той, которую в скором времени будут ждать стены неприступного гарема. Вернувшись к берегу, он сел подле Арзу и уставился на бегущие воды небольшого ручейка. - Скажите, господин... - Не называйте меня так. Ведь я не господин вам и вы мне не рабыня. - Тогда как же мне звать вас? - Джафар мое имя, но люди величают меня именем отца моего - Нуреддином. - Кудесник Нуреддин?! - воскликнула девушка. - Йату?

Новрузов рассмеялся. - Какой же я колдун? Я обычный человек. - Обычный? Но люди о вас совсем иного мнения. Я много слышала о вас. Молва о Нуреддине-колдуне дошла и до нас. - Ничего себе! - присвистнув, воскликнул Джафар. - Когда я был ученым, мои труды были не столь популярны, а стоило мне показать какое-нибудь "чудо", как я стал известен на всю страну. - Вы были ученым? - изумилась та. - Надеюсь, и сейчас являюсь им, - горько усмехнулся археолог. - И чем же вы занимаетесь? - Копаю землю в поисках истории. - Как это? - не поняла его Арзу-Хатун. - Очень просто.

Новрузов демонстративно рукой вырыл небольшую яму. - Вот так. - И до каких пор вы это делаете? - Пока что-нибудь не найду. - И много нашли? - Да, несколько городов и селений и множество предметов обихода. - И зачем же вы ищете все это? - Для того, чтобы записать и предоставить свои находки другим людям. - Писать? Вы умеете писать? Вы же... - Разбойник и убийца? Вы это имели в виду?

Девушка боязливо кивнула. - Так знайте, красавица, что в своей недолгой жизни я никого не предал в руки смерти, - он умолк, потом со смешком добавил: - Я даже курицу и то ни разу не зарезал. - Но вы ведь главарь... лидер шайки головорезов. - Лишь формально, но это длинная история, и, может, когда-нибудь я расскажу ее. А теперь, пожалуй, нам пора в дорогу.

Они собрались и двинулись дальше. Остановились на ночлег в хижине пастуха и с первой зарей отправились в путь. К полудню, снова разбив шатер, путники уселись отдохнуть. Куфи как всегда предался сну, а девушка, воспользовавшись удобным случаем, решила возобновить разговор с Джафаром. Зачем вам знать о перипетиях моей жизни? - Да так, просто интересно. - А знаете ли вы, скольких людей погубил простой интерес? - речь его на этот раз была грубее, чем прежде, и все для того, чтобы отбить желание у Арзу-Хатун к дальнейшей беседе. Но девушка решила не отступать и узнать все об этом человеке. - Знаю, - ответила она на его вопрос. - Но стольких же и злой рок погубил, и много также девичьих душ сгубили строгие и беспросветные в своей безысходности палаты, заточение в гаремах знатнейших людей. Я знаю жизнь с ее изъянами, с клокочущим страданием и злом. И, несмотря на все невзгоды, я сердце свое сберегла, окружила его добром. Ведь именно оно мне помешало убить вас в ночь пленения. - Что? Вы хотели убить меня? - Да, - бесстрашно ответила Арзу-Хатун, - и сделала бы это, если бы не голос совести - грозного чудовища, которое лишает доблести людей. - Ну что ж, я благодарен, хотя бы вашей совести, что ныне я живой. - А вы поведаете мне историю свою, хотя бы в благодарность.... моей совести. - Робкое дополнение рассмешило собеседника. - Ну ладно, слушайте, если жизнь других людей вам интересна. Отвечу я на ваш вопрос, тот, что вы в прошлый раз задали мне. Да, я умею писать, читать и говорить на многих языках, и это, собственно говоря, и спасло мою жизнь. - Спасло? От кого? Когда? - От расправы разбойников.

Девушка изумленно взглянула на него. - Около года тому назад, когда я с другом и покровителем моим держал путь в Вавилон, на нас напала банда грабителей. Они перебили всех людей в том караване, и товарищ мой погиб у меня на глазах. Но по воле судьбы я после долгих телесных истязаний остался жив. Предстал пред Гиреадом, главарем разбойников, и если бы не он, влачил бы жизнь свою рабом. Но тот, узнав о моей способности писать, назначил меня своим дибиром, велел мне следовать везде и всюду за ним и записывать его жестокие деяния, для грядущих поколений. Так я провел год в служении головорезу. Но порой справедливою бывает смерть, и в мир иной она забрала душу атамана. Умирая, Гиреад отдал мне бразды правления своими сообщниками-головорезами. И то дело с вашим караваном было первым в моей жизни. Но и тогда не поднял я меча и не погубил жизни человека. Всем управлял помощник Гиреада, Нодар. Он же остался с ними за главного и сейчас. Я же, воспользовавшись случаем, ушел оттуда, чтобы никогда больше не возвращаться к ним. - Как ушел? А что же с выкупом будете делать? - Ничего. Я и не собирался брать его. Все это было лишь предлогом, чтобы спасти мне вас и себя.

Девушка была глубоко поражена услышанным... Долго просидела она в задумчивом молчании. - Так, значит, цель вашей поездки в Кабалу только это? - Не только. Я узнал, что Атропат собирался навестить албанского царя. А мне непременно нужно встретиться с ним, чтобы спросить о местонахождении одного человека, который поможет спасти моих друзей и вернет нас домой. - Я не понимаю, почему же вы сами не можете сделать этого? - А это уже другая история, но, боюсь, рассказать ее вам я не могу. Это тайна.... страшная тайна, которую не должен знать ни один человек, - облек он свое перемещение во времени в жуткую таинственность.

Новрузов таким способом хотел отбить у девушки желание добиваться раскрытия его секрета. Впрочем, Арзу-Хатун это ограничение или скорее предупреждение ничуть не смутило, и она вновь вдалась в расспросы при очередном привале, устроенном на следующий день. - Прошу вас, не настаивайте. Не могу я вам раскрыть из моей тайны ровным счетом ничего. И опасность она представляет не для меня, а для человека, узнавшего ее. Поэтому давайте сменим тему разговора, поговорим о чем-нибудь другом. - Ну, хорошо, - пожав плечами, удрученно ответила та. - Тогда скажите, есть у вас дети? - Нет. - Женаты вы? - Нет, я не женат. - И даже нет любимой женщины? Есть, та, что жизнь мне даровала. - Нет, я не о вашей матери, я о другом. Зачем вам это? Зачем вам в душу людям лезть для собственного развлечения? Простите, опять простой мой интерес тому виной, - невинно посмотрев на него, промолвила она.

Новрузов, помолчав немного, дал ответ. - Когда-то была, но устав ждать меня, ушла к другому. - Какая жестокость! - Нет, я понимаю ее и не виню за это. Возможно, она сделала правильный выбор, не выбрав меня. Я предан науке, связан со своей работой узами покрепче, чем брачные. В этом смысл моей жизни, а любовь... любовь, она вспыхнет, она и потухнет. А жажда познаний никогда не угасает. - Мне жаль вас, если вы действительно так думаете. - Это почему же? - Настало время удивляться Джафару. - Как можно так думать и говорить о самом прекрасном чувстве, которое человек может испытать за всю свою жизнь. Это вершина, пик, царь и владыка всех прочих чувств. Не каждому в этой жизни суждено познать ее, и непомерно глуп тот, кто ради знаний и или чего-то другого согласен волею своей отречься от любви. Вот знания вы получите - и что же? Как получили, так и забудете их скоро. А чувства, испытанные в жизни раз, не смогут даже годы стереть из памяти человека. Это вам только кажется, что любовь способна потухнуть, так ведь и пламя священное может погаснуть, если за ним неусыпно не будет следить служитель огня. Так же и любовь нам, людям, надо разжигать чистейшими поступками и словами, чтобы не дать ей погаснуть.

Арзу-Хатун умолкла, дав право высказаться и собеседнику, но тот молчал, не смея нарушить тишину. Так просидев в безмолвии несколько минут, он поднялся на ноги и велел своим спутникам собираться.

Г л а в а 33

АТРОПАТ

Я сын твой, и в краю родном - бессмертен,

Я хлеба твоего куском - бессмертен;

Я луговым твоим цветком - бессмертен,

В напевах ветра твоего мой голос есть.

Не надо благ мне отеческих твоих,

Не воздавай мне почестей твоих,

Даров, богатств не хочется твоих

В клочке земли твоей все это есть.

"Азербайджану". Джабир Новруз

Остановившись на ночлег в ближайшем селении, путники к полудню следующего дня добрались до пункта назначения.

Чухур-Кабала, как называли этот город местные жители, являлась одной из крупных и сильных крепостей-городов на территории Верхней Мидии. Здесь находилась резиденция албанского царя, провозглашенного правителем над двадцатью шестью союзными племенами, которые жили более чем в 29 городах и селениях. Самые крупные из них после столицы были: Телеба, за устьем Соаны (Терека), Гелда - за устьем Герра (Аксая), Албана - за устьем Каса (Сулака) и Гетара - вблизи устья Куруша (Куры). Во внутренних областях находились: Тагода, Бакрия, Сануя, Деглана, Нига, Мосега, Самунида, Иобула, Иуна, Эмболей, Адиабла, Аблана, Мамехия, Хадаха, Алам, священные земли Абсурана и другие. И управитель всех этих городов пребывал в Кабале.

Именно в эту столицу сильной Албании, не склоняющейся даже перед персидским игом, и прибыли путники после трехнедельного странствия. Новрузов решил расстаться со своими спутниками, не доезжая до дома родителя прекрасной Арзу-Хатун. - Здесь я вас оставлю. Отныне вы в безопасности, и нам пора проститься. - Как проститься? А как же выкуп? - изумился Куфи. - Я передумал. Не буду брать с вас денег за доставку, подаренную жизнь и свободу. - Но как же... - Прощай, цветок пустыни знойной, та, что милей цветов прекраснейшего сада. Прощай, Арзу-Хатун, надеюсь, пути наши больше никогда не сойдутся. - И я желаю вам всего доброго, кудесник Нуреддин. И также уповаю, что встречи нашей больше никогда не будет. - Кто-кто? Кудесник Нуреддин? - сделав зверские глаза, вскричал евнух и отпрянул от седока соседней лошади. - Вы и вправду произнесли эти слова, милейшая госпожа? Кудесник он? Колдун? Йату и карапан? Тот самый Нуреддин? Ответьте же мне, о госпожа! Что же вы молчите?

Куфи о чем-то долго еще говорил, терзая вопросами свою спутницу, но Джафар, отдалившись от них, больше ничего не услышал.

Перейдя через мост, построенный над искусственно прорытым рвом, Новрузов вступил в южную часть города - в Гяур-кала. Здесь жили в основном простые горожане, не принадлежавшие к знати. Светское же общество проживало в северной части - Сельбир. Там же находился и царский дворец.

Пройдя до конца главной улицы, Джафар спешился, привязал коня к ближайшей коновязи и прошел на рыночную площадь. Здесь было малолюдно, рынки тогда еще не пользовались таким успехом, каждый добывал свой хлеб своим трудом, а богачи и знатные вельможи получали дань от крестьян как деньгами, так и продуктами. И рынок этот был устроен для приезжих, отчасти и паломников, которые прибывали в Кабалу для поклонения священному огню храма Анахит, самого большого и сильного в тех краях.

Так вот, решив после стольких трудностей дороги и жизненных перипетий порадовать свои глаза прекрасными творениями ремесленников и ювелиров, профессор археологии прошествовал на рыночную площадь. Здесь было столько всякого добра, что глаза разбегались при виде творений искусства, пряностей и разнообразных даров природы.

Поначалу Новрузов, увлеченный лицезрением товаров, не замечал, что люди при виде его шарахаются и пытаются обойти его стороной. - Мард! Мард! шептали случайные прохожие, торговцы и покупатели. - Мард - убийца и разбойник....

Здесь мардов не любили и не доверяли им, считали их кочевниками, занимающимися лишь разбоем. Да и других чужих людей из дальних краев здешние горожане не жаловали. Гостеприимно принимали они паломников и людей из союзных племен.

Среди прохожих наибольшее внимание профессора привлек человек, отличавшийся своим нарядом от других, носивший в такую жару перчатки на руках. С тех пор как тот вошел на рыночную площадь, он неустанно позванивал колокольчиком, и люди обходили его стороной, не подходя ближе, чем на три шага, считая его нечистым. То был насассалар - носильщик трупов на башни молчания, последнее пристанище покойного. К этому человеку и обратился археолог с вопросом. - Доброго тебе дня, честный труженик.

Однако внешний облик Новрузова заставил насассалара отпрянуть назад. Мард, - прошептал он так тихо, что его слово осталось неуслышанным. - Чего тебе, бесчестный человек?

Новрузов пропустил мимо ушей обращение носильщика трупов. - Скажи, приехал ли в город Атропат, сатрап Мидии? - Зачем тебе это знать, преступник из племени убийц?

Джафар снова не внял его грубому обращению и повторно задал свой вопрос.

- Так приехал он или нет? - грозно взглянув на насассалара,

положил он руку на эфес своего меча. - Послезавтра должен прибыть,

пугливо ответил тот. - Прекрасно! Благодарю тебя за ответ, честный и

преданный служитель своего дела.

"Мне надобно сменить одежду, - подумал Джафар, поняв, в чем была причина неприязни к нему окружающих. - В этих кожаных доспехах, к тому же, так жарко. Но как мне раздобыть новую одежду? У меня так мало денег осталось при себе, - нащупав в кошеле два-три сикла, загрустил он. - Все, что имел, истратил на нужды в дороге. Теперь же мне этого хватит лишь только на обед. Ага! Конечно же! Мой меч! Кому он нужен? Он мне только в тягость. Лучше продам я его и куплю себе новую одежду, а заодно и пополню кошель".

Приняв такое решение, он отправился к мастеру-кузнецу, где перед мастерской располагалась лавка с изделиями его труда.

Приблизившись к мастерской, Новрузов увидел, что ремесленник занят делом, и решил обождать. Кузнец, раскалив добела лезвие меча, взял его щипцами и быстро окунул в глиняную бадью с маслом, откуда вырвался вихрь черного дыма с пламенем. Двое помощников-рабов прикрыли бадью крышкой и затушили огонь....

Мастер кузнечного дела обладал типичной для албанца внешностью, был рослым, широкоплечим и голубоглазым блондином. Он был весь покрыт копотью, маслом и грязью, с кожаным передником, в тунике с короткими рукавами, обтягивающих штанах и в легкой кожаной обуви. Вытерев тыльной стороной руки пот с лица, он после окончания работы подошел к покупателю.

Также как и другие горожане, кузнец обратил внимание на внешний облик Новрузова, но сдержанно выразил свои чувства. - Что вам будет угодно? Хотите купить что-нибудь? - Нет, продать, - Джафар протянул ему свой меч.

Взяв оружие в руки и внимательно изучив его, кузнец оторопел. - Это же моя работа! Я продал его господину Гошгару. Как он попал тебе в руки? - Мне его подарили... - попав в затруднительное положение, солгал Новрузов.

Но кузнец, не поверив ему, крикнул: - Убийца! Мард-убийца!

Джафар, осознав, что попал впросак, решил как можно быстрее унести оттуда ноги. - Держите его! Держите убийцу!

На зов мастера прибежали служители порядка, находившиеся на другом конце рыночной площади. - Он убийца! Хватайте его! - показывая на отдаляющегося человека, крикнул ремесленник.

Солдаты бросились догонять подозреваемого. Новрузов, понимая, что его ждут неприятности, попади он в руки служителей закона, поспешил покинуть рынок. Он был уже в нескольких шагах от своего жеребца, как вдруг появившийся с другого конца площади небольшой отряд из десяти всадников воспрепятствовал его намериниям. Солдаты, знаком показав всадникам, велели задержать беглеца, и тот, попав между молотом и наковальней, отступил назад и прошмыгнул в переулок. За ним устремились трое солдат, однако, прежде, чем они свернули на маленькую улицу, Джафар успел скрыться от преследователей, войдя во двор одного из близлежащих домов. Проник внутрь строения, где в одной из комнат собралось с десяток женщин и мужчин с печальными выражениями лиц. В соседней комнате лежал умирающий, рядом с которым находились два священнослужителя, один из которых, стоя у огня, огороженного виноградной лозой, читал молитву, а другой, находясь у изголовья ложа, поил умирающего соком хаомы. Здесь же, по обычаю сагдид, присутствовала и собака, взгляд которой, по представлению зороастрийцев, отгонял "насу"* и злых духов.

______________ * Насу - смерть в виде мухи, прилетает с севера, вселяется в трупы или живых людей. А также олицетворение самой смерти.

Только Новрузов вступил в эту комнату, как протестующий возглас священнослужителя привлек сюда родственников из соседнего помещения. - Прочь отсюда! - схватив непрошеного гостя, мужчины с бранью и проклятиями вытолкали его во двор.

Услышав возмущенные крики мужчин, солдаты ворвались во двор. Окружили беглеца и, повалив его на землю, связали по рукам и ногам. - Как вас зовут? - спросил начальник тюремной охраны, куда был заключен Новрузов. Джафар. - А отца?

Профессор подумал, что это имя может вызвать ажиотаж, поэтому преднамеренно сменил его другим. - Фархад. - Откуда к вам попал этот меч? Его подарил мне владелец оружия - Гошгар, - вспомнив имя, упомянутое кузнецом, ответил подследственный. - Когда он вам его подарил? - с сердито-деловым видом поинтересовался мужчина лет пятидесяти с поредевшими на висках светлыми волосами.

Он сидел за столом, а рядом с ним, записывая показания допрашиваемого, находился помощник-дибир. Второй был намного моложе первого, и менее гневлив и проницателен. На его грубом лице не было ни малейшей эмоции. Дибир был похож на истукана с движущейся время от времени рукой. Его начальник же по характеру был холериком, очень энергичным и нетерпеливым человеком. - Ну, я жду вашего ответа. Когда он подарил вам свое оружие? - В прошлом году. Лжешь, негодяй! Гошгар погиб два года назад, - стукнув кулаком по деревянному столу, повысил тот голос.

Джафар прикусил губу, поняв, что допустил ошибку. - Ты еще утверждаешь, что меч был подарен тебе? - Я хотел сказать, что мне подарил этот меч человек, представившийся Гошгаром. Возможно, это был не владелец оружия, но тот человек так сказал... - Не морочь мне голову этими байками. Твой язык заплетается, когда ты лжешь. Ничего, его быстро смогут развязать палач со своими помощниками. Отведите его в комнату пыток.

Двое солдат подошли к задержанному и вытолкали его силой из помещения. Он сопротивлялся, возмущался, бранился и упрекал начальника в бесчестности и несправедливости, но тот был глух к его негодованию.

Новрузова доволокли до комнаты пыток, раздели до пояса и, уложив на железный стол, заковали руки и ноги оковами.

Капитан охраны, красивый высокий молодой человек, велел одному из солдат обыскать вещи задержанного. Содержимое кожаной дорожной сумки было высыпано на стол и предъявлено на обозрение старшему по рангу. - Что это за диковинные вещи? - разглядывая лежащие на столе предметы, удивленно спросил капитан.

Взяв в руки спрей-очиститель в черном баллончике (употребляемый археологами при раскопках, и переместившийся во времени в кармане Новрузова), он хотел было поднести его к носу, но профессор остановил его предупреждением: - Не нюхайте это! Опасно!

Военный бросил баллончик на стол и с омерзением вытер руку об одежду. Что это? - Ядовитое вещество. - Колдовские штучки? Так ты к тому же и йату? - Смотрите, капитан, что это? - показывая на таблички с надписями, спросил солдат.

Тот, подобрав одну их них и ознакомившись с содержанием, взглянул на подследственного ошеломленными глазами. Взял еще одну табличку, прочитал и приказал солдату немедленно позвать туда начальника тюрьмы и дибира.

Названные лица тотчас явились на вызов. Обнаруженные на подозреваемом предметы были занесены в протокол, и когда начальник ознакомился с содержанием всех табличек, он торжественно воскликнул: - Вот ты и попался, Гиреад! - Я не Гиреад... - Правда? Ты считаешь меня за дурака? Теперь мне ясно, откуда у тебя этот меч. Ты и твои разбойники убили Гошгара и завладели его имуществом. - Клянусь вам, что я не совершал этого. - А кто поверит клятвам убийцы и грабителя? - Поверьте мне, я не тот человек, за которого вы меня принимаете. - Ну конечно, сейчас ты придумаешь тысячи доводов, чтобы спасти свою шкуру, но со мной это не пройдет. - Я не Гиреад... я его... я просто тот человек, который записал его деяния, но я не мард убийца и не имею отношения к их злодеяниям. - Не строй из себя святошу. Тебе никто не поверит. - Гиреад умер, поймите же вы это... Я не лгу. Он скончался во время одного из нападений на караван.... Я говорю чистую правду. Клянусь вам! Клянусь всеслышащим Митрой... - Заткнись, нечестивец! Как ты, отъявленный негодяй, изгой и мерзавец, можешь клясться именем бога? Ты безбожник и богохульник! Грозен бывает Митра, когда подлецы произносят его имя. За твои преступления тебя ждет смерть! Уведите его в темницу. Все, что надо было узнать от него, я уже узнал.

Новрузова развязали и поставили на ноги. При передаче одежды подозреваемому что-то металлическое упало на пол и своим звоном привлекло внимание капитана. Он нагнулся и поднял с пола перстень-печать, спрятанный в маленьком кошельке "благодеяний" священной рубашки. Он взглянул на перстень и разглядел символику на овальной поверхности печати: волка с копьем. Капитан сперва побледнел, а потом побагровел от злости. - Откуда у тебя этот перстень? - прерывисто дыша, спросил он. - Его мне передал один человек, ответил Новрузов и протянул руку, чтобы отобрать перстень, однако тот не позволил ему это. - Лжешь, подлый убийца! - вознегодовал капитан и обрушился с кулаками на заключенного.

Прежде чем Новрузов сумел отреагировать, тот так заехал ему по лицу, что одним ударом уложил на пол. Кровь хлынула у подследственного из носа и окровенила его рубашку и лицо. Капитан ринулся на Джафара, чтобы избить его от души, но окружавшие его солдаты воспрепятствовали этому. - В чем дело, капитан? Что с вами стряслось? Вы будто с цепи сорвались. - Повесьте! Казните этого подлеца! - в негодовании кричал молодой военный. - Четвертуйте его! Предайте его тысячам мук, но не дайте ему уйти отсюда живым! - Уведите его! - скомандовал начальник стражникам, кивнув на Новрузова. - Чего стоите? Шевелитесь! А сейчас выкладывайте, капитан, с чего это вдруг вы так разгорячились?

Новрузова препроводили в темницу и приковали к тяжелым, длинным цепям, прибитым к стене. Условия, в которых содержали заключенных, были просто чудовищными. В сыром, душном и мрачном полуподвальном помещении не было никаких удобств, и единственной радостью для заключенного являлось узенькое оконце, выходившее на главную площадь города. Оконный проем был настолько крохотным, что оттуда еле проникали воздух и свет.

Тюремщики покинули темницу, оставив заключенного наедине со своими хмурыми и тяжкими думами. Для Новрузова истекший день оказался катастрофичным. Он никак не ожидал, что события так круто переменят его планы. - Эх, не везет же мне, - посетовал он на свою судьбину. - Я уже был так близок к Атропату, и вновь упустил его.... Теперь меня наверняка казнят, если и не как Гиреада, то уж точно как колдуна Нуреддина. Впрочем, возможно, мне удастся убедить судей, что я не Гиреад. Но и в то же время мне никак нельзя раскрыть им и свою личность. Что толку будет убеждать их в том, что я не Гиреад, если меня все равно будет ждать наказание за то, что я сын Нуреддина. А от кого мне бояться разоблачения... Меня в этом городе никто не знает.... И никто не сможет опровергнуть мою защитную ложь.... Хотя...

Он вспомнил о том, как открыл свою личность прекрасной Арзу-Хатун. Теперь он сожалел о своем откровении, которое могло стоить ему жизни. В благородстве красавицы он ничуть не сомневался. И единственным, кто мог предать его, был Куфи... - Презренный раб! - задав пощечину евнуху Куфи, вскрикнул Мидат, сын Риязи. - Ты должен был убить ее, а не везти обратно в отчий дом.

Куфи, упав на колени, жалобно простонал: - Помилуйте, господин Мидат! Как я мог убить нашу любимейшую госпожу? Я не посмел бы сделать этого.... да и зачем? - Идиот! Как это зачем? Она станет позором нашего рода! Быть пленницей разбойника! Да еще и вернуться с ним домой! Тебе это ни о чем не говорит, кретин ты эдакий? - О, господин Мидат! Не возводите напраслину на вашу дочь! Не сделала она ничего такого, чтобы запятнать честь своего отца и своего рода. Я был с ней рядом, днем и ночью, и ни разу не видел, чтобы кто-то посягнул на ее честь и достоинство. Клянусь вам великим Ахурой, всеслышащим Митрой и праведной Ардви-Сурой, что дочь ваша чиста как горный ручей и самый прекрасный цветок вашего сада. Не прикасался к ней этот окаянный, я сам тому свидетель. И пусть гнев Митры обрушится на меня и ослепит мне глаза, если я лгу вам. - И ты думаешь, я поверю тебе? - Пусть Ахура-Мазда откроет вам глаза, и вы сами убедитесь в моей правдивости. - Но с чего это вдруг он решил вернуть ее в дом родных? - Не знаю, милейший, какими побуждениями он руководствовался. Сперва он заявил, что возьмет выкуп, потом почему-то отказался от него...

- Вот видишь?! Я был прав! - еще больше распалился тот.

Приведите ко мне Арзу-Хатун! - велел он одному из слуг, находившихся

также в комнате.

Войдя в комнату и увидев все еще стоящего на коленях евнуха, девушка смертельно побледнела. Она догадалась, о чем будет идти речь, но не упала духом и смело взглянула отцу в лицо. Глаза его словно метали молнии, и он еле сдерживал себя, чтобы тут же не наброситься на дочь и не придушить ее. Ответь-ка мне, Арзу, почему этот разбойник-мард пожелал вернуть тебя домой? - Не знаю, отец, - простодушно отозвалась та. - Ты лжешь! - выкрикнул он, и девушка, вздрогнув, отступила назад. - Никто! Ни один мужчина не станет отказываться от права захватчика. - Он не такой, - возразила дочь, и это было ошибкой с ее стороны. - Ах, ты уже и защищаешь его?! - вне себя от ярости завопил Мидат. - Дрянная девчонка. - Он задал ей пощечину такой силы, что она, не удержавшись на ногах, повалилась на пол. - Так значит, он не такой? - схватив дочь за косу, язвительно проговорил он. - А какой же он? А? - тряся ее голову, спросил он. - Ну? Чего ты молчишь? Язык проглотила? Говори, когда тебя спрашивают! - Отпустите меня, отец... Молю вас... Я не сделала ничего дурного... клянусь вам... клянусь... - Из глаз девушки потекли слезы отчаяния. - Не сделала ничего дурного? Ты опозорила меня! Весь наш род! - Нет, отец, я ни в чем не виновата, - проговорила она дрожащим голосом. - Я не знаю, почему он решил привезти меня обратно... не знаю.... мало ли что может взбрести в голову кудеснику Нуреддину... - Кому-кому? Кудеснику Нуреддину? Откуда ты знаешь, что это был он? Говори! Не молчи! больно потянул он дочь за косу. - Я... я услышала, как кто-то из их шайки так назвал его, - солгала Арзу-Хатун, чтобы не навлечь на себя еще больший гнев отца.

Мидат, как и другие горожане, слышал самые невероятные истории о возможностях этого человека, и многие были наслышаны о доброте этого кудесника. Но он не очень-то верил молве, полагая, что приближенный разбойника и сам является таковым. - Я достану этого мерзавца хоть из-под земли, и обязательно прикончу его, - стиснув зубы, промолвил Мидат. Хозяин, позвольте сказать вам, - боязливо произнес слуга, стоящий у двери. Я слышал, что сегодня на рынке поймали какого-то марда. - Что?! - Его уличили в каком-то преступлении и бросили в тюрьму. Может, это тот самый человек? - Мард? В тюрьму?

Мидат, о чем-то подумав, выпрямился и решительными шагами направился к двери. Покинув дом, он отправился в городскую тюрьму, чтобы лично все выяснить.

Последние лучи дневного светила угасали в предвечерье, когда Мидат достиг пункта назначения. Поскольку он был родственником и советником царя, ему не составило труда добиться у начальника тюрьмы встречи с заключенным.

Новрузов, стоя у оконца, с горестными думами провожал солнце, заходившее за покрытую лесом гору. Его грустные размышления прервал скрежет ключа в заржавевшей замочной скважине. Камеру осветил дрожащий свет от пламени факела, который принес мало ясности этому мрачному месту. Следом за тюремщиком туда вошел высокий, светловолосый мужчина лет сорока пяти, богатство и знатность которого проявлялись не только в одежде, но и в его манере говорить и держаться. - Можешь идти, - вложив в руку надсмотрщика звонкую монету, велел тот.

Служивый, устроив факел в стенной подпорке, освободил помещение от своего присутствия. Пришедший некоторое время стоял молча, пристальным взглядом изучая заключенного. Затем сделал шаг вперед, и гордо выпрямился. Меня зовут Мидат, сын Риязи, - представился он, и заметив равнодушие на лице Новрузова, спросил: - Тебе это имя ничего не говорит? - Нет. - Я отец Арзу-Хатун. - А-а! Теперь все ясно, - протянул тот. - Пришли поблагодарить меня за доставку вашей... - Негодяй! Мерзавец! - Не слишком уж радушная благодарность за услугу. - Наградой тебе станет виселица, подлец! - И вы проделали такой путь, чтобы сказать мне то, что я уже знаю? Зря, значит, старались, - с холодным безразличием бросил Джафар. - Ну, чего уставились? Сказали свои сердечные слова, так проваливайте отсюда! Я не в настроении говорить с богатенькими придурками и высокомерными выскочками. Время аудиенции истекло, освободите помещение.

Пренебрежительный тон заключенного рассердил визитера. Выхватив из ножен меч, он приставил его острие к горлу презренного. - Послушай-ка меня, вредное насекомое. Я не из тех людей, которым становится дурно при виде крови, и они лишаются смелости, завидев врага. Я пришел сюда не затем, чтобы выслушивать твои оскорбления... - А зачем? - бесстрашно спросил тот. - Ты обесчестил мой дом, привезя Арзу-Хатун обратно, а оскорбление чести у нас смывают только кровью. - Что, вы бы предпочли, чтобы ваша дочь стала потехой для разбойников? Я вообще-то не надеялся на благодарность за свой поступок, но и упреков тоже не заслужил. От чистого сердца я помог ей обрести свободу, и не по-мужски будет с вашей стороны винить меня в чем-то, когда я нахожусь в неволе. - Он протянул руку к горлу и отвел от себя клинок. Позвякивая цепями, отошел в дальний угол комнаты и, присев на пол, прислонился к стене. - Если вы в чем-то усомнились, к примеру, в честном и порядочном отношении к вашей дочери, то могу вас заверить, что и пальцем не притронулся к ней. Я понимаю ваши чувства, как отца, хотя у меня и нет детей, но я поступил бы так же или почти так же, как и вы. Но грех обвинять невинного человека, совершившего добро безо всякого злого умысла. - И ты как мужчина можешь поклясться своей честью, что не трогал мою дочь и не говорил с ней? Что до первого, то в этом можете быть уверенным, ну, а второе... Я не могу солгать вам. Да, я говорил с Арзу-Хатун. - О чем же это? - О разном. Ну, к примеру, о науке, знаниях, любви... - профессор осекся, поняв, что сболтнул лишнее. - О любви?! - побагровел Мидат. - Ты говорил с моей дочерью о любви?! - Да не кипятитесь вы так. Мы говорили о теории любви, в общем, о том, что она нужна каждому человеку и что... - Замолчи, негодяй! - Опять вы за свое. С вами и пяти минут невозможно поговорить. Бедная Арзу, ей достался такой жестокосердный и буйный отец... - Я прикончу тебя, сволочь! - Не боитесь, что я нашлю на вас проклятье? Я ведь колдун. Да еще какой! Имя мое у всех на устах. Всемогущий кудесник Нуреддин! Наверняка вам известно, что... - Заткнись, червь! Я прикончу тебя, но иным способом.

Мидат вложил меч в ножны и, резко повернувшись, вышел из тюремного помещения. Сразу же после его ухода туда вошел тюремщик. Бросив любопытный взгляд на заключенного, он забрал с собой факел и оставил Новрузова во мраке.

На следующий день над обвиняемым Джафаром Новрузовым учинили судебное заседание, хотя такое определение слишком громко сказано. Вся коллегия судей, присяжных и даже обвинитель были представлены в одном человеке. О защитнике и речи не было. Подсудимый сам должен был исполнять функции защитника, что практически всегда оборачивается против него.

Нет необходимости углубляться во все подробности этого разбирательства, упомянем лишь то, что Джафар действовал по прежде задуманному плану, пытался убедить судью в том, что он не Гиреад, главарь разбойников-мардов. Оказалось, что судье это известно, и более того, он видел в подсудимом колдуна Нуреддина. Читатель, конечно, догадался, откуда служителю правосудия стало известно об этом. Мидат, используя свое влияние и положение, постарался, чтобы заключенного признали виновным и подвергли казни. Собственно говоря, разбирательство это являлось лишь пародией на честность, и проводилось больше для развлечения судьи, чем для установления истины и разрешения дела по существу. - Казнить завтра в полдень! - вынес судья вердикт. - Как это, казнить? Я ведь вам сказал, что я не Гиреад, и не колдун... и никого никогда не убивал и не грабил.... Так почему же вы выносите такой жестокий приговор? - Уведите его! Он мне противен, - с неприязнью заявил судья.

Стражники подступили к осужденному, выволокли его из зала, расположенного в здании тюрьмы. - Отпустите меня! Я сам пойду! - оттолкнув от себя солдат, выкрикнул Новрузов.

Выпрямившись, он твердым шагом направился к месту своего заключения. Бедняга, совсем рехнулся, - шепнул один стражник другому. - Верно. Взгляни-ка на его походку. Он словно не в темницу идет, а в тронный зал. Точно! Тронутый он, а никакой не колдун.

Достигнув сырого и темного помещения, Джафар обратился к одному из солдат: - Служивый, будь добр, окажи услугу человеку, которого завтра ждет виселица.

Стражники переглянулись. - Если это не противоречит правилам, неуверенно протянул один из них. - Пожалуйста, передай вашему капитану, что я желаю видеть его. - Я-то передам, но не уверен, что тот согласится прийти. - Прошу тебя, сделай так, чтобы он пришел. Скажи, что у меня к нему важное сообщение касательно перстня.

Служака согласился оказать услугу и, заковав заключенного в оковы, вышел за дверь.

Прошло менее часа, и человек, которого Новрузов желал видеть, предстал перед ним. - Ну, говори, что ты хотел сказать, у меня нет времени на убийц. - Помнишь то кольцо, которое ты отобрал у меня... хотя я так и не понял, почему.... так вот, я хотел бы попросить тебя отослать его с кем-нибудь в Хагматану в дом Марифа, сына Кутира. Передай его кому-нибудь из родных и скажи, что покойный перед смертью велел отдать кольцо какому-то Аккуси... или кому-то приблизительно с таким именем. Я толком не смог разобрать его последнее слово.... Но старший сын Марифа, Гафар, умный мальчик и наверняка будет знать, кому предназначалось кольцо... Ты выполнишь мою просьбу?... Что с тобой? Ты так побледнел... - Ты знаешь Гафара? - Да, и ты тоже? - удивился Новрузов. - Где ты с ним познакомился? - В их доме. Я около трех месяцев гостил у моего товарища Марифа. - Товарища? И поэтому ты его убил? За его доброту к тебе? - Я не убивал его.... Это все марды.... Это они... Я и сам там был на положении не больше, чем раба.... Куда ты уходишь? Постой! Ты выполнишь мою просьбу? Капитан! Капитан!

Однако тот не откликнулся на зов Джафара.

* * *

- Ты такой счастливчик, - принеся свежеиспеченный в тендыре* хлеб

и молоко, сказал Новрузову тюремщик. - Да уж, счастливее не бывает,

вяло ответил ему заключенный. - Нет, кроме шуток. Если бы я угодил в

тюрьму, вряд ли за меня кто-нибудь пришел просить. А за тебя только за

вчерашний вечер пришли просить три человека. Первый из них был слуга

какого-то богача, точно не знаю, как его звали, второй был сын знатного

вельможи, имя его я знаю, но не скажу, и напоследок помиловать тебя

просил и капитан... - Какой еще капитан? - Да наш капитан... капитан

Аккуси... - Как ты сказал? - Капитан Аккуси, - растерянно повторил

тюремщик. - Хотя я больше всего не могу понять его порыва. Сперва он

говорил, что ты убийца его брата, а теперь ему вздумалось отчего-то

спасать тебя... - Его брата? - Да, Мариф, кажется, так его звали.

Аккуси брат Марифа? - Верно. Его младший брат. - Это же замечательная

новость! - воскликнул радостно Новрузов. - Аккуси - брат Марифа!

______________ * Тендыр - печь для выпечки хлеба и др.

Видя перемену в настроении заключенного, тюремщик изумленно вылупил глаза. - Ты что, безумец? Да-да, точно это так. Вы поглядите-ка на него! Сегодня его казнят, а он тут прыгает как стрекоза от радости. - А когда состоится казнь? - В полдень, наверно... - А сатрап Мидии когда приедет? Да вот, ожидаем его к полудню. А что? - Где будет казнь? - На городской площади, здесь перед тюрьмой. - А какая из дорог ведет во дворец царя? - Да та, что площадь пересекает. - Великолепная новость! - Вот чудак! Он, вероятно, от горя с ума сошел, - усмехнулся тюремщик, и ушел.

"Если Атропат проедет оттуда до казни, то я наверняка сумею привлечь его внимание, - думал Джафар. - Если же он запоздает..."

О втором варианте профессор даже не хотел думать. Он всем сердцем надеялся, что судьба не оставит его и поможет ему, как помогала всю жизнь.

Наступил полдень. Все приготовления к казни окончились. Приговоренный сквозь окошко наблюдал за работой плотников, строящих виселицу, и за тем, как собиралась любопытная народная масса на зрелище. Как только эшафот был готов, к осужденному явились трое мужчин. Один из них был начальником тюрьмы, другой оказался судебным исполнителем, а третий священнослужителем.

Начальник тюрьмы интересовался, кому доставить одежду и личные вещи приговоренного. - Если вдруг меня действительно казнят, - при этих словах все трое пришедших переглну^лись, - ...тогда пошлите мои пожитки в Атеши-Багуан, к моему другу, гиеродулу Александру. - Твоему другу? - выпучив глаза, переспросил начальник тюрьмы. - Гиеродулу? - сказал судебный исполнитель. - Александру?! - воскликнул жрец. - Да, Александру Чемберлену. Тех серебреников в моем кошеле, надеюсь, хватит на перевозку моих вещей. Надеюсь, вы последователь Заратуштры? - Нет. И мое тело... труп, - поправил себя Новрузов, - не следует выставлять на растерзание птицам или хищным зверям. Закопайте где-нибудь, вот и все. - А молитвы? - растерянно спросил жрец. - А это уже на ваше усмотрение. - Ну, думаю, что мы все выяснили и обо всем договорились, - деловито потирая руки, заключил начальник каземата. - А теперь, господин колдун, пожалуйста, проследуйте за нами.

На смену должностным лицам и духовнику в камеру вошли двое стражников. Заковав приговоренного в кандалы, они вывели его в коридор. Там Новрузов встретился с капитаном. Лицо того было печальным, и Джафар, чтобы взбодрить его, улыбнулся. - Не грусти, Аккуси. Кто знает, может быть, сегодня не последний мой день.

Молодой человек пристально посмотрел в глаза обреченного. И там он не увидел отчаяния и раскаяния. Совсем наоборот, темные глаза казнимого были полны жизни и надежды, вот только на что тот надеялся, капитану было неведомо. Он зашагал по коридору рядом с Новрузовым, следуя вместе с ним до места казни. - Я тут подумал, - тихо проговорил капитан, - будет неплохо, если ты покажешь свою силу колдуна. Знаю, это противоречит гражданским законам и религиозным тоже, но я готов помочь тебе в твоем колдовстве.

Порыв молодого капитана подал идею Джафару. - Если ты желаешь помочь мне, принеси тот маленький черненький предмет, что ты хотел понюхать в комнате пыток.

Аккуси согласно кивнул и, свернув в другой коридор, прошел в одно из помещений. Приговоренного вывели из здания тюрьмы и повели через образованный солдатами коридор к эшафоту. Конвой остановился у лестницы. Судебный глашатай, зачитав приговор, отошел на край помоста, освободив место для казнимого.

Новрузов взглянул на собравшихся вокруг, пытаясь отыскать Аккуси. Но того нигде не было. Профессор взволнованно вздохнул и по велению солдат вступил на лестницу эшафота. Джафар опешил, когда почувствовал, что подтолкнувший его на помост военный вложил ему в руки черный баллончик. Он оглянулся и встретился взглядом с капитаном. Тот положил руку на эфес своего меча, как бы предупреждая Новрузова о его готовности помочь ему даже силой оружия.

Джафар поднялся на плаху и окинул взглядом волнующуюся подобно морскому прибою толпу. Он не мог увидеть и не знал, что среди них находилась особа, которая всем сердцем желала ему помочь. - Ну же, брат, сделай что-нибудь, не то его повесят, - дернув за руку голубоглазого блондина, потребовала юная девица. - Что я могу сделать, сестра? Поднять ради него народное восстание? Я сделал все, что было в моих силах. Но отец наш постарался на славу, чтобы увидеть этого колдуна сегодня там. - Он не колдун, - сердито отрезала Арзу-Хатун. - А вид у него точно такой.

Девушка гневно ущипнула брата-близнеца. - Если ты ему сейчас же не поможешь, я устрою здесь такое, что солдаты и вовсе забудут о казни. Одумайся, глупышка! Стоит ли из-за какого-то проходимца ставить под удар свою репутацию.... Хотя она уже в значительной мере пошатнулась.... Но думаю, еще не все потеряно, и со смертью этого колдуна, возможно, отец успокоится и позволит тебе вернуться домой и тогда... не век же ты будешь жить у тетушки.... Ай! Ну, хватит меня щипать при каждом слове! Я ведь правду говорю. Ему не спастись!

Палач подошел к приговоренному, собираясь накинуть ему мешок и петлю на голову. - Постой, честный труженик! - остановил его Новрузов. - Позволь мне попрощаться с жизнью и попросить Всевышнего о лучшей участи на другом свете.

Палач вопросительно посмотрел на начальника тюрьмы и священнослужителя. Первый растерянно пожал плечами, а другой утвердительно кивнул. Мужчина отступил назад, предоставив возможность приговоренному претворить в жизнь свое последнее желание - покаяться.

Джафар вздохнул, чтобы отречься от тягостных дум и тревожных ощущений. Поднял глаза на солнце, потом взглянул на дорогу, ведущую на площадь, однако сатрапа со свитой все еще не было.

"Надо как-то тянуть время, - подумал он. - Что толку использовать спрей, если Атропата еще нет в городе?"

Чтобы придать своим покаяниям мистический оттенок и тем самым то ли запугать толпу, то ли ввести ее в замешательство, Новрузов придумал маленькую хитрость. Он заговорил на родном азербайджанском языке, в те времена чуждом еще для понимания местных жителей. Единственное, что пришло ему на ум в тот миг на эшафоте, были слова Бабека* из пьесы Джафара Джабарлы**, в честь которого он получил свое имя. Новрузов принял помпезное и восторженное выражение лица и зачитал наиболее запомнившиеся ему отрывки из пьесы: - Ни вздохи жалкие, ни милосердие, ни щедрость богачей не установят счастья вечного, свободы, братства и любви. И пока не создан мир любви, свободы, единения, к которому я стремлюсь, оправдываю я голодом рожденные разбой и воровство, провозглашу неограниченную свободу и безвластье, и миру старому смертельную войну я объявляю... Жизни первый долг - со смертию бороться! Лишь трусы от страха перед смертью могут голову свою подставить под топор, - сказав это, Новрузов повернулся лицом к палачу и его помощникам. Окинув мимолетным взглядом эшафот, он сосчитал, скольких людей ему нужно было оглушить. Их оказалось шестеро, плюс пять солдат стояли у лестницы помоста. Сделав подсчет, он вновь обратился с пафосной речью к народу, приводя слова из той же пьесы:

______________ * Бабек - (ок. 798 или 800-838) предводитель антиарабского и антифеодального народного восстания в Азербайджане и Западном Иране (ок. 816-837). Сын мелкого торговца. После поражения восстания казнен. ** Джафар Джабарлы - (1899 - 1934) азербайджанский драматург. В романе приведен отрывок из историко-романтической драмы "Невеста огня".

- Для меня на свете слова нет "закон". Свободные желанья - вот высший мой закон!

Как только эти слова сорвались с уст пришельца, он молниеносно прильнул к палачу, и с такой быстротой прыснул на него и его помощников спрей из баллончика, что те, не успев отреагировать, без чувств рухнули на помост. И прежде, чем остальные стоявшие там смогли понять, в чем дело, также были обезврежены казнимым. Более трезвыми оказались солдаты, которые ринулись было на противника, но капитан Аккуси, как и обещал, пришел на выручку приговоренному. Подкрепив свое слово мечом, он воспрепятствовал сослуживцам вступить на помост. - Назад! - крикнул он. - Каждого, кто посмеет приблизиться к нему, я поражу мечом.

Однако солдаты в возмущении подались вперед, желая обезоружить старшего по рангу. Новрузов, понимая, что капитан там долго не продержится, спрыгнул с помоста и, звеня цепями, устремился в гущу толпы. Люди от страха попятились назад при виде грозного колдуна. Женщины в ужасе кричали, а мужчины, осознав, что оружие их бессильно перед могуществом кудесника Нуреддина, спешили освободить ему дорогу, а то и вовсе бросились наутек. Во всеобщей сумятице Джафар потерял ориентацию и не мог найти дорогу к проезжей части. - А ты говорила, что он не колдун, - пораженный увиденным, обратился Арзу-Хафиз к своей сестре. - Скорее! Чего же ты стоишь? Иди, помоги ему! подтолкнув брата, велела прекрасная девица.

Скорее повинуясь замешательству, нежели ясному рассудку, юноша бросился на помощь беглецу. Обнажив меч, он с возгласом "прочь с дороги!" устремился к Новрузову. Добрался до него, но тот, не зная его, отступил назад при виде человека с оружием. - Следуй за мной! Я помогу тебе! - и, видя недоверие на лице беглеца, добавил: - Я брат Арзу-Хатун.

Это заявление помогло юноше без дальнейших разъяснений войти в доверие к профессору. Однако, последовав за спасителем и увидев, что тот отдаляется от проезжей дороги, Джафар отказался идти дальше. - Что это значит? Я пытаюсь спасти тебя... - Мое спасение там!

Новрузов побежал к дороге, но на его пути встал один из солдат тюремной охраны. - Я возьму его на себя, - сказал Арзу-Хафиз, неотступно следовавший за ним.

Юноша не столь искусно владел мечом, как его противник. Опытному, ловкому солдату-здоровяку не составило труда при первом же ударе лишить неприятеля оружия. Арзу-Хафиз растерялся, когда увидел полет своего меча. Но Джафар не оставил его в беде. Баллончик с едким химическим веществом, используемый учеными при раскопках, все еще находился в руках профессора, и он использовал его как средство защиты. Смельчак, обезоруживший молодого спасителя, распростерся на земле, как только пульверизатор выпустил химический состав, который при несоблюдении правил безопасности своим едким запахом лишал человека сознания. Теперь путь их был свободен, и остальные солдаты, ставшие свидетелями чудес, творимых кудесником Нуреддином, больше не осмелились приблизиться к нему. - Воистину, ты могущественнейший из всех колдунов! - восторженно воскликнул Арзу-Хафиз.

В это самое время Новрузов увидел на главной дороге блестящие бронзовые щиты и доспехи нескольких десятков всадников, приближающихся к городской площади. - Это он! Атропат со своей свитой! - радостно вскрикнул Новрузов. Пошли! Вот оно, наше спасение!

Джафар побежал навстречу кавалькаде. За ним неотступно шел Арзу-Хафиз.

Завидев приближение сильно обросшего мужчины в нечистом сараписе и штанах, с кандалами на руках, и подобно безумцу, радостно несущемуся им навстречу, телохранители сатрапа насторожились. А когда они увидели и солдат, неотступно следовавших за ним, то крепкие молодцы и вовсе приготовились без объяснений пустить в ход оружие. Ряды телохранителей расстроились, они встали на защиту своего господина. - Прочь отсюда! крикнул один из охранников. - Мне надо поговорить с Атропатом! - потребовал Новрузов. - Проваливай, нищий-попрошайка. - Я не попрошайка! - гневно повысил голос пришелец. - Эй! Да ты тот самый мужлан, что требовал встречи с сатрапом у святилища Анахит, - узнал Джафара Бахрам. - Ты все еще не унялся? По-прежнему желаешь свидеться с Атропатом? - со смешком спросил молодой воин. - Если ты сейчас же не подпустишь меня к нему, клянусь небом, я перебью всех вас! - Поверь мне, друг, он не лжет, - стоя чуть поодаль от профессора, подтвердил Арзу-Хафиз его угрозу. - Это тот самый прославленный кудесник Нуреддин...

Данное имя было известно даже телохранителям мидийского сатрапа, и они, не желая вступать в препирательства с человеком, обладающим столь мистическими способностями, решили известить Атропата о его желании.

Г л а в а 34

СОЮЗНИКИ

Политик думает одно, говорит второе,

делает третье, а получается четвертое.

А.Г.Белякович

Сатрап Мидии с интересом рассматривал человека, стоящего напротив него. Они находились в одном из помещений многокомнатного дворца албанского царя, где Атропат был встречен как почтенный гость.

Покои его состояли из нескольких комнат, каждая из которых имела богатое убранство. Такое жилье в представлении жителей тех далеких времен было комфортным.

Беседа между пришельцем из будущего и мидийским сатрапом прошла с глазу на глаз, - таково было требование прославленного своими деяниями кудесника Нуреддина. Сообщение его озадачило мудрого правителя Мидии, и он впал в глубокое раздумье. Внешний облик незнакомца и его повадки зародили сомнения у сатрапа относительно правдивости его слов. И все же было в нем нечто таинственное, привлекающее и приковывающее к себе внимание.

Атропат был из тех людей, кого нелегко было чем-то удивить. Он рос среди выдающихся людей своего времени, проявивших себя не только доблестными и отважными в военном деле, но и просвещенными в науках, представлявшихся колдовством в глазах общественности и оставшихся непостижимыми для грядущих поколений. Реакция его на услышанное показалась Новрузову более чем спокойной, и он подумал, что история его не была воспринята всерьез.

Отведя взгляд от Джафара, сатрап потянулся к стоящему подле него на маленьком столике золотому кувшину с драгоценными каменьями и с изображениями животных. Налив прохладного вина в золотые чаши в форме грифона, протянул одну из них Новрузову, другую же пригубил сам. - Знаете, ваша история мне кажется невероятной. - Джафар пытался что-то сказать, но тот остановил его намерение жестом руки. - Не торопитесь, дайте мне высказаться. История ваша кажется невероятной, но я не сказал невозможной. - Так вы поможете мне отыскать этого человека? - Помочь-то я помогу, но вот только я сам не знаю, где он. Хосров ни с кем не общается, вечно путешествует, и найти его будет очень сложно. - Выходит, что я надолго застрял здесь? - огорчился Джафар. - Не горюйте, я разошлю гонцов во все стороны державы, и его обязательно найдут. - А нет ли другого человека, обладающего такой же силой знаний? - Знания тут ни при чем. Наиболее могущественный среди живущих ныне магов - это mas-i-mogan Мазарес, но и он в данном случае не может помочь. Вам нужен профессиональный мантран сочинитель заклинаний, и потому, как сказал вам ночной спаситель, иного человека вам не сыскать. - Скажите, пожалуйста, вы наверняка знаете его имя, кто он, полуночный спаситель?

Атропат положил чашу на столик и поднялся на ноги. - Полагаю, если он не пожелал сам раскрыть вам своего имени, выходит, был против того, чтобы это сделал и я. Не все ли равно, кто и когда вам помогает, главное - чтобы были результаты.... Во всяком случае, дабы с вами ничего больше не приключилось, вы должны будете всегда находиться при мне, да и ваших друзей мы тоже не оставим в беде. Я немедленно вышлю человека, и он, выкупив их, привезет сюда. - Не знаю, как вас благодарить. - А пока даже незачем делать это, - улыбнулся собеседник в ответ.

Атропат направился к двери, но потом остановился и обратился к пришельцу: - Да, я чуть было не забыл. Я пришлю слуг, чтобы они позаботились о вашем внешнем виде. Только прошу, не надо их усыплять или отправлять преждевременно на тот свет.

Новрузов смущенно улыбнулся и понятливо кивнул. По велению сатрапа Джафара омыли, одели и накормили, после чего он почувствовал себя нормальным человеком.

А тем временем на другом конце дворца состоялся разговор, о котором читателю надлежит узнать.

Прием, оказанный албанским царем Атропату, был столь же пышный и торжественный, как если бы во дворец его прибыл сам "царь царей". Собственно говоря, сатрап Мидии вел себя подобно царю, поэтому его и воспринимали должным образом. В союзе с Верхней Мидией, также именуемой Малой Мидией, Нижняя Мидия являла собой ядро Персидской империи. В войне против македонских агрессоров "Великий царь" больше не мог рассчитывать на западные земли своей державы. Они уже были оккупированы врагом. А недавно дошедшие вести о захвате Тира и продвижении Александра в сторону Египта навели руководителей военных действий на мысль, что полагаться на помощь финикийцев и киприотов в этой войне им больше не придется. Флот персидский распался, греческих наемников завербовать из-за господства македонцев на море не удалось, и единственным шансом дать последний отпор неприятелю было объединение союзных племен.

Предложение Атропата собрать новое войско, куда будут входить и племена из Верхней Мидии, не совпадало с желанием албанского царя. Хотя и неформально, но он, послав македонскому царю дары, заключил с ним соглашение о мире и дружбе. И теперь нарушать этот неофициальный союз было не по душе правителю Кавказской Албании. - Ваши силы превосходили силы противника, но вы не смогли должным образом воспользоваться этим, - оставшись наедине с Атропатом, напомнил ему правитель союзной страны. - Знаю, Марат, но в этом нет нашей вины. - Незачем вам было поручать командование презренному персу. - Дараявауш струсил, не отрицаю, но и противник его не из простых людей, - заявил сатрап. - Если мы соберем войско, этот ненавистный Ахеменид возомнит себя нашим владыкой. Может, он забыл, что священные земли арийцев не принадлежат ему? - Нет, он это помнит. - И мы помним, как его предки изнуряли нашу страну. Чего ради мы будем сражаться на его стороне? - Мы будем бороться не ради персов, а чтобы спасти нашу родину от агрессора. ...а потом еще присягать этому полоумному здоровяку в нашей верности ему и стать его рабами? - Ничего подобного не произойдет, - возразил Атропат. Земля ариев всегда останется независимой, это я могу тебе обещать. - Ну, предположим, мы наберем огромное войско, и вступим на поле брани с врагом, а что будет, если он нас одолеет?

Сатрап промолчал. - Тогда вместо друзей Искандера мы превратимся в его подданных, а это станет для нас катастрофой. - Бедствие в любом случае ждет вас, даже если вы не поможете нам. Неужели вы полагаете, что этот самодовольный молодой царь будет общаться с вами на равных, как со своим другом? Его не прельщают ни дары, посланные вами, ни пышные слова, ни сердечная готовность стать его другом. Он жаждет только одного - власти! И чтобы остановить этот смертоносный вихрь, нам нужна сила, во много раз превосходящая ту, что он видел прежде перед собой, сила, способная не просто остановить его, но и уничтожить его самого. В противном случае, жизнь наша обернется в нескончаемый траурный день.

Слова его заставили призадуматься царя. Атропат говорил правдиво, и отрицать истину было бы глупо. - Ну, хорошо, я наберу тебе людей для противостояния.

Лицо сатрапа просветлело. - Но не забудь своего обещания, что бы ни случилось, наши земли не должны подвергнуться оккупации, а люди превратиться в рабов. - Даю тебе слово, что пока я жив, этому никогда не быть.

Покончив с деловой частью визита, царь и его гость проследовали в зал торжеств, где в честь Атропата был устроен пир. Тут собрался весь цвет общества, большинство были родственниками царской семьи. Женщины на этом пиру не присутствовали, так как это не дозволялось этикетом.

Сюда же привели и преобразившегося благодаря усилию слуг пришельца из другого времени. По желанию Атропата его усадили рядом с ним, что было проявлением расположения к этому человеку. По другую руку от сатрапа Мидии восседал его царственный союзник, а рядом с тем расположился его ближайший родственник и советник Мидат. Джафар сидел между Атропатом и его телохранителем Бахрамом, который недавно стал к тому же его зятем. - А ты действительно не похож на бездомного нищего, - оглядев Новрузова, усмехнувшись, подметил застольный сосед. - Не подтрунивай над ним, Бахрам. Отныне он будет моим спутником, и я хочу, чтобы ты обращался к нему с должным уважением. - Неужто он околдовал и вас? Я ошибся, кудесник Нуреддин действительно самый могущественный из всех заклинателей. - Он вовсе не колдун, - возразил сатрап. - И зовут его не Нуреддин, а Джафар. - И кто же он? Чем занимается? - Он ученый, самый настоящий ученый - историк. - В таком случае, он у нас также будет в почете, в особенности после того, как он переполошил весь город своей казнью, превратившейся в зрелище, - испытующе взглянув на Новрузова, добавил царь. - А и правда, как сейчас они? справился о самочувствии палача и остальных пришелец. - Не могу понять, что ты с ними сделал, но они не скоро пришли в себя, - отозвался на вопрос правитель. - Достопочтенный повелитель, разрешите, я к вам обращусь с просьбой, - осмелев, сказал Джафар. - Говори. - Мне бы очень хотелось, чтобы капитана Аккуси не судили за его намерение спасти меня. - Хорошо, не будем судить.... - И чтобы не лишали его должности и военного чина.... - Ладно, не лишим. - И еще.... - Что еще? - нахмурил брови престарелый царь. - Еще я бы хотел попросить прощения у вашего родственника Мидата за причиненные ему неприятности и заручиться вашим покровительством в отношении одной невинной девушки.

Человек, о котором шла речь, покраснел от злобы. - Ну-ну, Мидат, не стоит так сердиться, - видя лицо родственника, проговорил правитель. Человек ведь попросил твоего прощения, так зачем затягивать эту вражду? А ну-ка, поднимите свои чаши и выпейте за примирение, - велел он, но советник медлил. - А еще лучше, выдай замуж свою дочь за этого ученого мужа.

Новрузов залился краской и хотел было ответить, но Атропат опередил его: - Разве породниться с сатрапом Мидии хуже, чем выдать дочь за ученого? Несмотря на такие смутные и беспокойные времена, я решил женить своего младшего сына, и лучшей невесты, чем Арзу-Хатун, о красоте которой идет молва, ему не найти.

Лицо Мидата приняло довольное выражение. Он и не представлял себе, что сможет породниться со столь могущественным и знатным человеком, и радость будущего союза смягчила сердце отца. - Ну, если правитель согласен... - Я не возражаю, - улыбчиво ответил царь. - Вот и исполнилась твоя вторая просьба, ученый-историк. А теперь, если ни у кого не осталось просьб и недовольств, откушаем яств, которыми порадовали нас сегодня повара.

Чего только не было на царском застолье! Самые разнообразные блюда, большинство которых было знакомо Новрузову из кулинарии родного края будущих времен. Здесь были блюда из дичи, такие, как: турач, кашкалдак; жареные рыбы: кутум, лосось, сазан; цыплята, жаренные в тендыре; шашлыки из баранины, кур, индейки и люля-кебаб - и у каждого блюда имелся свой гарнир: нарезанные кольцами репчатый и зеленый лук, лимон, сумах, гранат, овощи и зелень; а также множество разнообразных холодных закусок.

Развлекательная часть пиршества состояла из танцев, продемонстрированных мужчинами-танцорами, и песнопений, исполнителем которых был певец мугама*. Выступление талантливого певца, его мелодичный голос и профессионализм привели в восторг каждого из присутствующих, и он заслужил громкие овации и аплодисменты. - Ну, что, Джафар, могут в будущем так петь? - спросил Атропат вполголоса у профессора. - Конечно, у нас тоже исполняют мугам. - Неужели? - Даже инструменты у нас остались те же, только называются они несколько иначе, и немного видоизменились. А в остальном, думаю, эту традицию наш народ смог пронести через века. Я даже сам когда-то учился играть на одном из этих инструментов, который мы называем кяманча**. - Да ну?! Покажешь, что умеют наши потомки? - все так же тихо спросил сатрап. - Да что вы? Я всего-то бренчу, и толком-то не умею играть, - сконфуженно отозвался Джафар. - Ну, хотя бы самую малость.... Так, что-нибудь коротенькое... Прошу тебя... - Но я ведь уже столько лет не играл, пальцы не будут слушаться меня, да и... - Так ты сыграешь или нет? пристально посмотрел на Новрузова сатрап, и тот, поняв, что попал в безвыходное положение, согласился. - Жаль, конечно, будет разочаровывать вас...

______________ * Мугам - в азерб. музыке лады и комплекс попевок в каждом из них: родственные явления - макам, маком. Многочастные вокально-инструментальные произведения, построенные на основе этой модели. Ансамбль, исполняющий мугам, и состоящий из тариста, кеманчиста и бубниста, получил наименование дестгях (букв. комплект, собрание), что вмещает в себя определение формы, характеристику жанра и цикла в полном виде. ** Кяманча (кеманча) - 3-4-струнный смычковый музыкальный инструмент. Распространен в Азербайджане, Дагестане, а также в странах Ср. и Бл. Востока.

Джафар поднялся с места и проследовал туда, где располагались музыканты. Присутствующие были удивлены повелению Атропата музыканту передать свой инструмент Новрузову. - А что, этот ученый-историк умеет играть? - удивился царь. - Сейчас проверим, - отозвался на его вопрос сатрап Мидии.

Новрузов сел на стул, и внимательно рассмотрел вблизи инструмент, очень похожий на предшественник кяманчи - двуструнный гопуз. Он пришел к выводу, что этот музыкальный инструмент несколько отличался от гопуза и кяманчи. Испробовал его звучание и, удовлетворившись им, задумался, пытаясь припомнить какой-нибудь мотив. Была когда-то в юности его мелодия, которую он очень любил исполнять, именно ее и решил сыграть Джафар.

Пальцы его коснулись струн, смычок заскользил, и "кяманча" запела грустную и трогательную мелодию, которая вызвала у слушателей разные чувства: одни были изумлены, другие поражены способностями исполнителя, а третьи прониклись печалью, которой была наполнена каждая нота этого мотива. Играя на "кяманче", Джафар и сам закручинился. Ему припомнилась женщина, которую он некогда любил, та, которая, не понимая его желаний и стремлений, оставила его и ушла к другому человеку. - Ты же вроде говорил, что он ученый? - подозрительно посмотрев на Атропата, спросил царственный сосед. Так оно и есть, - подтвердил тот. - Ну, если и ученые уже начали играть, то я даже не знаю... - Бахрам! А с тобой что такое? - изумился Атропат, увидев слезы на глазах у своего зятя. - Да так, ничего, - приняв серьезно-суровое выражение лица, ответил тот.

Новрузов, вернув инструмент его владельцу, возвратился к столу. Джафар, ты прекрасно играешь, - похвалил его сатрап. - А говорил, что забыл... ты погляди на Бахрама, - от твоей игры даже он расчувствовался. Почему же ты стал историком, раз ты так умело играешь? - Я понял, что не в этом мое призвание...

Спустя две недели после пиршества в Кабалу были доставлены доктор авестологии Александр Чемберлен и инженер-оператор Гвидо Пасколони. С их последней встречи прошло более двух лет, и невольники не надеялись больше увидеть своего товарища. - Мы думать, что ты умереть от голода и болезни или тебя поймать и казнить, - увидев Новрузова живым и здоровым, с радостью проговорил итальянец. - Да, Гвидо, я чуть было не умер от первого и едва не стал жертвой второго. - Ну, если мы вновь вместе и к тому же на воле, значит, ты нашел человека, который вернет нас в будущее? - осведомился Чемберлен. - Путь у меня был долгим и полным злоключений. И хотя я не нашел того человека, тем не менее, я знаю, кто он. - Замечательно! Давайте же найти его вместе и, наконец, отправиться домой. Мне надоесть быть рабом-мулом, на котором вымещать все зло хозяин. - Несчастному сильно досталось после твоего побега, - шепнул профессору Александр. - Вижу. Он так исхудал, что больно смотреть. - А ты все такой же! - похлопав Джафара по плечу, сказал англичанин. - Разве что немного изменился...

В комнату вошли двое мужчин, один из них был сатрап Мидии, а второе лицо было незнакомо Новрузову. - А это кто? - незаметно кивнув в сторону вошедших, спросил Чемберлен. - Одного я не знаю, а другой Атропат. - Тот самый? - затаив дыхание, восторженно спросил доктор. - Да. - Какой еще Атупат? - Тише, Гвидо, - одернул его авестолог. - Это историческая личность. - Если мы не убраться отсюда в скором времени, то я и сам тогда стать историей. - Атропат знает того человека-изобретателя, или, как его тут называют, мантрана - сочинителя заклинаний, и он обещал мне отыскать его. Так ты знаком с сатрапом Мидии? - Да, Алек. Но это длинная история, и я обязательно как-нибудь расскажу ее тебе, но позже. - Ну, Джафар, доволен ты теперь жителями прошлых веков?

Англичанин вопросительно посмотрел на профессора. - Да, теперь я убедился, что здешние мужчины умеют держать свое слово. Сатрап рассмеялся. А что, в далеком будущем это железное правило жизни изменится? - Скорее его расплавят подобно металлу, и оно будет в силе в тех случаях, когда какая-то ничтожная доля этой массы, излившись за края котла, застынет и затвердеет где-нибудь в стороне.

Данная формулировка осталась не слишком понятной сатрапу, но он не стал допытываться о ее сути. - Я сегодня трогаюсь в путь в Скифию... - Значит, с остальными союзниками он уже договорился, - шепнул Новрузову авестолог. ...и если вы пожелаете, можете отправиться со мной. - Охотно согласимся, ответил за всех англичанин. - Но, Алек, за стенами городской крепости человека ожидают немыслимые опасности, - вполголоса предупредил друга профессор. - Джафар, мы больше двух лет с утра до вечера батрачили на этих храмовых скотоводов, и за все время пребывания в прошлом я не увидел ничего, кроме баранов да коз. Упускать такую возможность было бы глупо. - Но ведь в Скифии намного опаснее, чем в этих краях. - Он же едет туда, - говорили они на чуждом для понимания сатрапа языке, дабы смысл их разговора остался непонятным ему. - И мы знаем, что он вернется оттуда живым и здоровым. По моим подсчетам, третья битва с Александром еще не состоялась, - при имени македонского царя слух Атропата навострился. - А он обязательно будет присутствовать там. - А что скажет Гвидо? - Я хотеть остаться здесь, но если вы пойти, то я тоже. Я не желать быть здесь один. - Ну, хорошо, пусть будет по-твоему. - И обратился к сатрапу: - Атропат, мы решили, что составим вам компанию в пути. - Вот и хорошо. Значит, днем мы выезжаем. - А как же Хосров? - поинтересовался профессор. - Его найдут и доставят ко мне, а мои люди знают, где меня найти.

К полудню все приготовления были окончены, и путники готовились выехать, как вдруг к Атропату приехал гонец с важной новостью. - Всех изловили? - спросил сатрап после того как гонец представил ему письменное сообщение. - Всех, кроме главаря банды. - Как? Ему удалось бежать? - Его не было среди них. - Но такого не бывает. Они не могут действовать без предводителя. Ты ведь сам говорил, что он назначил встречу в ущелье. Верно, но его в тот день не было. - Значит, мы упустили его, - огорчился Атропат. - В чем дело? Плохие новости? - спросил подъехавший на своем коне Новрузов. - Да нет, все в порядке... - Это же он! Он! - выкрикнул гонец, показывая на всадника. - Кто? - не понял его сатрап. - Он - главарь той банды. Он! Я узнал тебя! На сей раз тебе не уйти!

Гонец в солдатских доспехах, обнажив меч, ринулся было к Джафару, и наверняка поразил бы его, если бы сатрап не воспрепятствовал этому. - Стой, безумец! Что ты делаешь? - Я узнал его! Он переоделся, но я его узнал! Джалал? Кажется, тебя так звали? - спешившись с коня, заговорил профессор с гонцом. - Слышали? Он назвал мое имя. Я не ошибся - это он! - Ну конечно, это я, - улыбнулся Новрузов. - Тот самый человек, который спас тебе жизнь и велел привести туда солдат. - Но как же.... - Я намеренно ввел тебя в бесчувственное состояние, дабы эти полоумные бандиты ничего не заподозрили. И я же направил этих головорезов в ущелье в назначенный день, чтобы воины, которых ты должен был привезти с собой, расправились с ними. - Но где же дочь господина Мидата? - Она тут, в отцовском доме, - сказал Атропат. - Я ничего ровным счетом не понял, - в замешательстве развел руками служивый. А мне теперь все стало ясно, - усмехнулся сатрап. - Это ты подстроил засаду разбойникам, придумал историю с выкупом, и покинул лагерь до установленного срока, чтобы спастись самому и помочь Арзу-Хатун. - Точно. - Но с какой это стати разбойнику выдавать своих ребят? - Джалал был полностью сбит с толку. - Все потому, что он не разбойник, а деятельный и справедливый ученый...

Г л а в а 35

СКИФИЯ. ДЕКАБРЬ 332 ГОДА ДО Н. Э.

Часто их нужно обманывать,

чтобы они не заблуждались. Квитилиан

Три месяца спустя Атропат со своими спутниками достиг Скифии. Путь их пролегал через Кавказские горы на север к Танаису*, где простирались царские земли скифов. Дорога путешественников проходила через земли савроматов, племя, образовавшееся от союза скифских юношей с амазонками, женщинами-воинами. Минуя земли этого племени (в союз против Александра Атропат из-за каких-то убеждений не пожелал включить их), путники, перейдя Танаис и, оставив позади Меотийское** озеро, добрались до Скифии. Дорога их осложнилась погодными условиями, которые были суровыми в зимнее время года в этих краях. Снежная пурга сбивала их с пути, и проводники еле находили дорогу. Лошади, не привыкшие переносить такие суровые зимы и передвигаться по земле, заваленной снегом, быстро уставали, и странникам приходилось делать очень частые привалы. В продуктовых запасах у путников не было недостатка. Предвидя сложность экспедиции, Атропат, как предусмотрительный и расчетливый во всем человек, велел собрать в дорогу все необходимое для долгого путешествия.

______________ * Танаис - др.-греч. название реки Дон. ** Меотийское озеро - др.-греч. название Азовского моря.

Царь Скифии был предупрежден гонцом о прибытии в его страну мидийского сатрапа, поэтому никаких препятствий со стороны местных поселенцев не возникло. Один из приближенных царя проводил приезжих к их селению.

Скифы были кочевым племенем. У них не было ни городов, ни укреплений, и свои жилища они возили с собой в кибитках, регулярно перемещаясь с места на место, оттого этот народ считался неодолимым и неприступным. Найти их мог только один из их племени.

Страна скифов представляла собой богатую травой и хорошо орошаемую равнину. Здесь было много рек и озер, в которых водилась рыба в больших количествах, а земли изобиловали скотом. Скифы делились в племени на волхвов, жрецов и общинников-скотоводов. К наукам у них не проявлялся интерес. Они жили охотой и войнами. Именно поэтому среди всех их богов наиболее почитаемым был бог войны, в честь которого они строили сооружения. Святилище этого бога представляло собой гору хвороста, нагроможденную одна на другую на открытом пространстве. От непогоды со временем это сооружение оседало, и тогда его пополняли новым валом хвороста. На самом верху этой горы из хвороста была устроена четырехугольная площадка, три стороны которой были отвесны, а с четвертой имелся доступ наверх. Здесь был водружен меч символ бога войны. Этому мечу ежегодно приносили в жертву коней, рогатый скот, а также каждого сотого человека из числа пленников. Таковы были образ жизни и обычаи людей, к которым приехали странники с мидийской земли.

После непродолжительного отдыха гостей принял скифский царь. Жилище его состояло из трех жердей, верхними концами наклоненных друг к другу и обтянутых шерстяным войлоком. Посреди юрты горел костер, огражденный камнями. Пол был застелен множеством шкур, а стены завешаны покрывалами с изображениями животных, вышитыми золотом. Царь восседал на мягкой подушке, покрытой войлочной седельной покрышкой, расшитой узорами. По правую руку от него расположились его приближенные, а левая сторона была отведена для гостей.

Скифы носили на головах высокие остроконечные шапки, плотные настолько, что они стояли прямо; обтягивающие штаны и льняные рубашки, поверх которых надевали плащи из овечьего руна. Царское одеяние несколько отличалось от остальных. Одежда его была расшита золотыми бляшками с разнообразными изображениями. На нем был толстый и блестящий плащ, сделанный из кожи с головы человека, и наличие такого наряда свидетельствовало о доблести царя скифов.

Тут же в юрте в особом уголке находились золотой плуг, ярмо, секира и большая чаша - наиболее почитаемые скифами предметы, имевшие культовое назначение.

На мидийских гостях были мягкие войлочные шапки и пестрые цветные одеяния с утепленными плащами, которые те не носили у себя на родине.

Расположившись у костра и испив предложенного в ритонах вина, Атропат поблагодарил царя за оказанный ему теплый прием, и после приветствия и благодарственной речи перешел к главной цели своей поездки. Он сообщил о положении, сложившемся в Персидской державе, и предложил скифам вступить в союз и объединить силы против врага. - Сражаться на стороне вашего царя? переспросил шестидесятилетний правитель. Его красное от морозов, морщинистое лицо скривилось в недовольной гримасе. - Не его ли предок организовал поход на нас*? - спросил он через переводчика. - Лишь для того, чтобы защитить нашу страну. Ведь вы первыми нарушили мир с мидянами, вторгшись в наши земли**. Но цель нашей поездки сюда вовсе не та, чтобы вспоминать прошлые обиды. - Все равно, мы не будем сражаться на вашей стороне. Ради чего нам это делать? У нас нет городов-крепостей или других каких-нибудь сооружений, из-за которых стоило бы воевать. Мы - кочевники, и вся эта земля наш дом. И вступать в распри нам не угодно. - Как мне известно, еще совсем недавно отец Искандера Филикус*** притеснял ваше племя на вашей же земле и в этом сражении погиб ваш отец Атей****.

______________ * Царь Скифии имеет в виду военный поход, организованный Дарием I, сыном Гистаспа, в 514 г. до н. э. ** Скифы через Дербентский проход по пути между Кавказом и Каспийским морем проникли в Мидию, преследуя кимерийцев, земли которых они заняли, переселившись в Причерноморье из совр. Западного Туркестана, где их теснило другое скифское племя массагетов. 29 лет владычествовали скифы в Азии и своей наглостью и бесчинствами привели там все в полное расстройство, но были изгнаны мидийским царем Киаксаром. Дарий I предпринял поход против скифов, чтобы помешать их очередному нападению на Мидию через Дербентский проход. *** Филикус - персидская передача имени Филипп. **** В 339 г. до н. э. при разгроме Филиппом II Македонским скифов в сражении погиб 90-летний скифский владыка Атей.

Лицо царя побагровело. Он устремил на гостя испепеляющий взор. Позор, который испытали скифы, проиграв в этой битве македонянам, все еще жил в памяти. Его реакция подбодрила сатрапа, и он решил сделать последний выпад, чтобы, так сказать, штурмовать царя скифов и обезоружить его. - Вам не следует уклоняться от битвы и держаться в стороне.Если вы не выступите вместе с нами против врага и допустите нашу гибель, то следующие земли, которые перейдут во владения захватчиков, будут ваши.

Царь, ничего не ответив, велел одному из слуг привести к себе троих наиболее уважаемых предсказателей. Спустя несколько минут в юрту прошествовали вызываемые лица. Энареи - женоподобные мужчины считались отдельной жреческой кастой и полагали, что искусство гадания им даровано от Аргимпасы, скифской богини, ассоциируемой греками с Афродитой, а финикийцами - с Астартой*.

______________ * Скифы, некогда разграбившие храм богини Астарты (Иштар, Афродиты Урании) в сирийском городе Аскалон, полагали, что богиня наказала грабителей, поразив их потомков "женским" недугом, так называемой энареей (гермафродитизмом). Гермафродиты - жрецы богини Иштар. Астарта (Аштарт) - в др.-финик. миф. богиня плодородия, материнства и любви; астральное божество, олицетворение планеты Венера. Соответствует аккад. Иштар, шумер., Инанне и греч. Афродите.

У новопришедших в руках были липовые мочала, с помощью которых они гадали. Усевшись в пространстве между входом и очагом, прорицатели спросили царя о причинах их вызова. - Мне надо знать, вступать ли нам с мидянами в союз или нет?

Уяснив суть вопроса, гадатели разрезали мочало на три части, и каждый из них, взяв из своей доли полоску липовой стружки, намотал ее вокруг пальцев. Сперва распустил ее старший по возрасту прорицатель, и при этом он произнес предсказание: - Должен объединиться.

Второй, поступив также, прорицал: - Вместе вы будете сила.

А третьего ответ был таков: - Мидяне оправдают этот союз.

Данного предсказания было достаточно, чтобы царь дал свое согласие на военную помощь. - Клянусь силой Табити*, я выпью кровь сына Филикуса**.

______________ * Табити - богиня огня, стихии, считавшейся особо священной у всех скифов. Соответствует греч. Гестии. Почиталась также индоиранскими народами древности. ** Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь, чтобы вместе с кровью высосать его силу.

После столь торжественной клятвы царя у Атропата не осталось сомнений.

Каждая из сторон для скрепления клятвенного договора соблюла обычаи своей страны. Следуя мидийскому обряду "побратимся кровью", Атропат своим кинжалом сделал надрез на ладони, также поступил и скифский царь, и оба, протянув друг другу руки, слизнули кровь, проступившую на коже. Таким образом, с мидийской стороны договор был закреплен. Затем, повинуясь обычаю хозяев, в большую золотую чашу с горизонтальными ручками налили вино, смешали его с кровью участников договора. Потом в эту чашу погрузили акинак*, стрелы, секиру и копье. Жрецы произнесли длинное заклинание, после чего участникам договора и наиболее уважаемым свидетелям этого соглашения преподнесли питье.

______________ * Акинак - скифский меч.

В силу обстоятельств из чаши также выпили Новрузов и Чемберлен. Когда же Пасколони понял, что напиток предложат и ему, он не просто огорчился, но даже от волнения застучал зубами. - Нет, я не смогу этого сделать, - еле слышно пробормотал он. - Если ты этого не сделаешь, то тебя сочтут за врага и прикончат, - прошептал ему Александр. - Пей! Ну же, смелей! - No, non posso. - Возьми себя в руки, Гвидо. Ты всех нас ставишь под удар. - Нет, не мо-гу... - брезгливо протянул итальянец. - Пей, тебе говорят, - сжав его руку, велел авестолог.

Пасколони проглотил ком, стоящий в горле, и утвердительно кивнул, повинуясь больше страху перед скифами, нежели внимая словам друга. Приблизил чашу к губам, но вид красного вина и мысль о том, что он будет пить чью-то кровь, лишила его смелости. Он побледнел до неузнаваемости, глаза закатились, и он, лишившись чувств, повалился на землю.

Наступившее тревожное молчание прервал хохот царя Скифии, смех его подхватили приближенные и гости. Чемберлен облегченно вздохнул, когда увидел реакцию владыки на случившееся с Гвидо. - Это и есть те смелые воины, с которыми нам следует воевать плечом к плечу? - кивнув в сторону Пасколони, обратился правитель к сатрапу. - Нет, он пришелец из далеких краев, и не мидянин, - резко подчеркнул тот последнее слово.

Тон Атропата отбил у правителя охоту распространяться больше на эту тему, и он переключил свое внимание на обсуждение военных вопросов.

Попросив у хозяев прощения, Новрузов с Чемберленом покинули жилище царя, унеся оттуда своего товарища. Их устроили в юрте у одного из местных поселенцев, овдовевшего и бездетного человека лет сорока. Тут на одном из лож, предоставленных гостям, и разместили Гвидо. Привести его в чувство оказалось довольно-таки сложно, и в этом деле авестологу помог один из скифских волхвов-шаманов. - Мы думали, что уже потеряли тебя, - поднеся к губам товарища чашу с молоком, сказал Александр. - Что это? - испуганно отпрянул от чаши Пасколони. - Всего лишь молоко, - усмехнулся Чемберлен, и итальянец, облегченно вздохнув, пригубил чашу. - Какое-то странное на вкус. Это что, козье молоко? - Нет, кобылицы. Я видел, как ее тут неподалеку доили, - сообщил Джафар, и брезгливый ко всему товарищ с брызгами выплюнул содержимое рта. - О, Святая Мадонна! В чем быть моя вина? В чьи руки я попасть? - жалобно простонал Гвидо. - Друг мой, чего ты разгорячился? Хватит жаловаться. Тебе ведь деликатес преподнесли, да еще в чаше столь изящной работы.

Пасколони всмотрелся на чашу и удивленно приподнял брови. Чаша снаружи была обтянута сыромятной воловьей кожей, а изнутри покрыта позолотой, что говорило о состоятельности и доблести воина, в жилище которого они поселились. - А что есть такого особого в этих чашах? - не понял восхищения археолога итальянец. - Хозяин нас уважает, раз позволил нам пользоваться ими, - сказал Новрузов, разглядывая один из таких сосудов, который держал в руке. - Ты посмотри, сколько было у него врагов, - проговорил он, указав на чаши, выставленные на обозрение в самом видном месте жилища.

Там же находились гориты - футляр для лука, украшенный золотыми пластинами, стрелы и колчан в чехле из кожи, содранной вместе с ногтями с правой руки вражеского трупа. - А при чем тут враги? - удивился Гвидо. - Так ведь сделаны эти чаши из человеческих черепов, его врагов, а возможно, и некоторых недружелюбных родственников.

Пасколони посмотрел на чашу, которую держал у его глаз авестолог, представил себе, что некогда это было частью человеческой головы, и отчего-то внушил себе, что его ожидает такая же участь. Волна чувств вновь лишила его сознания. - Ну вот, замечательно! - поставив чашу на землю, возмущенно воскликнул Чемберлен. - Ты что, не мог попридержать язык? Обязательно надо было говорить ему, из чего он пьет? - Откуда я знал, что он такой слабонервный? - пожал плечами археолог. - Да он мне все уши прожужжал своим хныканьем, пока мы жили в Атеши-Багуане, а теперь мне с ним еще и здесь возиться. Я ношусь с ним точно Мадонна со своим младенцем. Мне надоело быть его гувернером и кормильцем. Теперь твоя очередь, Джафар. - Да что с ним возиться! Облей его холодной водой, вот и все! - Ха! Тебе легко говорить. А потом, если он простудится, мне придется стать его сиделкой.

Тут в разговор друзей вмешался хозяин жилища. Видя состояние одного из своих гостей, он показал рукой на волхва и что-то сказал по-скифски. Кажется, он предлагает оставить Гвидо на попечение этого шамана. - Неплохая идея! - воскликнул Новрузов. - Что-что? - не понял он скифского воина. - Вы дарите это мне? - показал он на чашу, и тот утвердительно кивнул. - Большое вам спасибо.... Еще что? Выйти? Зачем? Не мешать шаману? А что он будет делать? Как-как? Приведет его в чувства? Сделает из гостя мужчину? - понимая его, отчасти жестами, отчасти знакомыми словами, говорил Джафар. - Ну что же, мы не против, и если ему это поможет, то смело возьмитесь за дело. Мы уходим и оставляем его на ваше попечение... - Новрузов приложил палец к краешку глаза и показал рукой на товарища.

Скиф, улыбнувшись, понятливо кивнул.

Чужеземцы вышли из юрты, оставив там товарища наедине с шаманом. Новрузов с подаренным ему черепом-чашей, отдалившись от жилища, начал осматриваться по сторонам. - Что ты ищешь, Джафар? - Хочу запомнить эту местность. - Для чего? - А вот для чего. - Археолог положил на снежный сугроб подарок скифа и с усердием начал разгребать руками снег.

Добрался до почвы и стал выкапывать землю. Сделал большое углубление и, завернув чашу в мерлок, положил ее в яму. Засыпал обратно и навалил на это место много снега. - Зачем ты это сделал? - Хочу сохранить этот подарок.

Чемберлен рассмеялся. - Не лучше ли будет забрать его с собой в будущее? - У меня такое предчувствие, что перемещение наше будет нелегким, и этот ценнейший образец скифской культуры пострадает. Здесь он будет в надежном убежище. - Но откуда ты знаешь, что другие люди не найдут ее до тебя? - Друг мой, я археолог, и точно знаю, что никто из моих коллег-предшественников еще никогда не вел раскопки в этой местности. Так что, если нам повезет, и мы живыми и невредимыми попадем обратно в будущее, то мои скитания и переживания будут вполне вознаграждены вот этой уникальной вещичкой.

Новрузов опять осмотрелся по сторонам, пытаясь запечатлеть в памяти ландшафт окружающей местности. - Алек! - Что? - Я что-то не точно понял. Этот скифский здоровяк сказал, что его шаман сделает из гостя мужчину или не мужчину? Авестолог рассмеялся. - Ну не кастрирует же он его? - Улыбка сползла с его губ, когда он увидел озабоченное выражение лица собеседника. Ты в самом деле так думаешь?

Новрузов, ничего не ответив, кинулся к юрте. - Смотри, какой дым валит оттуда? - показав рукой на жилище, где был оставлен их товарищ, воскликнул Джафар. - Неужто они решили его съесть и для этого развели пожарче огонь?! в панике закричал его спутник. - Стать мужчиной! Он имел в виду убить его по-мужски! - растолковал слова скифа археолог.

Они были уже в двух шагах от юрты, как вдруг изнутри донесся пронзительный крик. - Зарезали! - вскричали оба пришельца.

У порога юрты они столкнулись с внезапно выбежавшим оттуда полуголым человеком. Им оказался Гвидо Пасколони. Неистово крича, он с ужасом, застывшим на лице, бежал босыми ногами по снегу, стремительно удаляясь. Задержи его, а я выясню, в чем тут дело, - велел Джафар, и сам вошел в скифское жилище.

Как только он проник туда, причины, ввергшие итальянца в ужас и буйство, стали профессору известны.

На раскаленных камнях, расположенных посередине жилища, с треском горели семена дикорастущей конопли, что и создавало такой дым и пар. И только сейчас Новрузову стало ясно, что Гвидо не собирались ни кастрировать, ни разрезать на куски и съесть. Все это являлось частью ритуальной бани, которая, по мнению скифов, должна была пробудить в мужчине его достоинство, смелость и отвагу. По этой-то причине Пасколони раздели, а когда несчастный, придя в сознание, обнаружил себя в окружении чужих людей, да еще и полуголым, он, подумав о чем-то ужасном и непристойном, попытался убежать от шамана и его дружка. Когда же те попытались его остановить, тот в панике так разорался, что своей трусливостью даже шокировал скифов. Вырвавшись на свободу, он столкнулся со своими товарищами, но был настолько напуган, что не узнал их.

Выяснив все, Джафар вернулся к товарищам. Авестолог все еще не мог утихомирить разгоряченного итальянца, который, полностью забыв о других выученных языках, без умолка что-то тараторя на своем родном наречии, пытался объяснить произошедшее с ним, одновременно бранясь, жалуясь и сетуя на судьбу и всех святых угодников.

Увидев приближающегося к ним профессора, Гвидо страстно обратился к нему: - Они пытаться... убить меня... uccidere a freddo!..* - Не преувеличивай, Гвидо, они устроили для тебя как для почтенного гостя баню... - Какая еще быть... есть... баня? Этот bastardo** задумать задушить меня этим ядовитым дымом. - Какой еще яд? Это всего лишь семена конопли. А от них еще никто не умирал.

______________ * Хладнокровно убить (итал.). ** Ублюдок (итал.).

Заявление Новрузова рассмешило англичанина и заставило устыдиться Пасколони...

Путешественники провели среди скифов около недели, и за это время Гвидо успел привыкнуть не только к шаману и его колдовским выходкам, но и к бане из дикой конопли. Как и предвещал местный шаман, эта парилка немного расслабила натянутые нервы молодого итальянца и, по мнению скифов, он действительно возмужал.

Посольство выехало обратно домой, где их после долгой и опасной дороги ожидала война с македонским завоевателем.

Г л а в а 36

ДЕВА ОГНЯ

О сердце мудрости, зажги свечу познанья

И поклонись огню - началу мирозданья.

Ты просвети свой дух моей души огнем:

Мой дух - в душе огня, я - пребываю

в нем. "Хосров и Ширин". Низами Гянджеви

Оставим Атропата с его заботами о войске и подготовке к битве и вернемся в священные земли Абсурана, где проживала наследница Анариса.

После размолвки с Оннесом Зуммуриада потеряла его из виду, собственно говоря, она и не искала с ним встреч. Ее также покинул и С-тир, разгневанный за теплое отношение к инопланетянину. Он больше не желал ее видеть, поэтому и не появлялся в тех краях.

Покинутая всеми Зуммуриада стала ощущать острое чувство одиночества. Свои часы досуга она проводила, слушая престарелого толкователя Авесты, и чем больше она внимала его словам, тем меньше ей хотелось участвовать в культовых оргиях Доброго Змея.

Феридун замечал изменения в своей подопечной, и его тревожила такая перемена. Он пытался уделить ей больше внимания, и прилагал неимоверные усилия, чтобы вернуть ее в лоно учения магов. Однако попытки его оказались бесплодными. Своевольная и свободолюбивая девушка всегда и во всем полагалась на свои мысли и чувства. Очень часто она, покидая дом, приходила в святилище Апам-Напата*, присутствуя на служении и думая о смысле ритуальных процессий. Этот храм был наиболее почитаемым среди пяти других храмов (два из которых были башенные), сооруженных внутри города-крепости Атеши-Багуан. Святилище Апам-Напата было древнейшим храмом на территории Абсурана, неоднократно подвергающимся реставрации и наиболее почитаемым среди всех остальных. В отличие от других святилищ и башенных храмов, вход в которые был дозволен только служителям культа, этот посещала также и народная масса. Именно здесь в праздничные дни проводилось торжественное служение. Сюда же приходили и приверженцы древнего культа, так как это божество почиталось и в их вероучении. В будни здесь было малолюдно, и служение проводилось рядовыми жрецами.

______________ * Апам-Напат - (букв. "Внук Вод") предполагают, что под этим иносказательным обозначением скрывалось у древних арийцев индоиранское божество Варуна. По другой версии, Апам-Напат - это (Аб - вода, Напат - нафт - нефть), бог огня в жидкости, воде, нефти. На развалинах этого храма, постройка которого датируется III-II тыс. до н. э., расположенного рядом с Девичьей башней ("Гыз галасы"), в конце XIX в. была восстановлена небольшая старинная церквушка, впоследствии ставшая мечетью.

Покинув дом, в котором она проживала, после рапитвина*, Зуммуриада направилась в вышеупомянутое святилище. Жрецы, окончив служение, удалились в свою комнатушку, и молельный зал опустел.

______________ * Рапитвина - до трех часов дня (авест.).

Пройдя внутрь, Зуммуриада встала на колени напротив алтарной ниши, где горел "вечный" огонь, струившийся из горелки природного газа, и обратилась к нему: - О чистое, священное пламя, рожденное силой Апам-Напата, слышащее и понимающее, вносящее свет и тепло, отгоняющее тьму и зло, скажи, почему у меня на душе так тяжко, почему в сердце пустота? Отчего я не вижу своего будущего и в зрящих грядущее глазах лишь мрак?

Пламя в алтарной нише заплясало, словно отвечая на вопрос говорящей. Найти ответ у тебя? - растолковала движение огня Зуммуриада.

Девушка осмотрелась, и никого не заметив поблизости, перешла в бразмадану, куда прихожанам не дозволялось вступать. Приблизилась к нише, встала напротив огня и протянула к нему руки. Пламя коснулось ладоней, но не причинило ожога. Зуммуриада не была удивлена этому явлению. Она давно знала особенности своего организма и, кроме того, открыла в себе и более необычайное дарование: научилась слышать и понимать мысли этой природной стихии.

Прикоснувшись к пламени, Зуммуриада прочувствовала его беспредельную силу мысли, которая не была скована и ограничена словесной передачей, а была текучей, легко воспринимаемой и свободной. Девушка смежила веки и почувствовала, как информация потекла к ее сознанию, разум, обработав полученные данные, раскрыл мысль в визуальном изображении, и Зуммуриада увидела ответ огня на свой вопрос. Перед ее глазами предстал облик светлоглазого белолицего человека с вьющимися локонами. Это был тот мужчина, у которого она отняла жизненную энергию, и позже, раскаявшись в содеянном, вернула его к жизни, тот самый, кто являлся к ней чуть ли не каждую ночь в мир снов. Рядом с ним она увидела темнокожего мужчину, напротив которого лежала большая книга, из которой тот что-то зачитывал. Затем видение сменилось другим... Светлоокий мужчина стоял в этом самом храме и рядом с ним Зуммуриада узрела себя. Гневное лицо его пылало ненавистью, и в то же время в глазах был страх...

"Убейте ее!" - услышала она его слова. - "Убейте! Убейте!" - повторил он. - Что ты тут делаешь? - услышала девушка голос подле себя.

Открыла глаза и попятилась назад, заметив рядом с собой служителя огня. - Ты... ты... - сделав от изумления зверские глаза, еле выговорил тот. - Ты прикоснулась к огню? - Вам это показалось, - торопливо бросила Зуммуриада, и перейдя обратно в айадану, поспешила к выходу. - Стой! Постой, не уходи!

Однако девушка и не думала останавливаться, она была уже у дверей храма, как вдруг столкнулась у входа с дастуром Феридуном. - Что случилось? На тебе лица нет... - Все в порядке. - Дастур... дастур Феридун! Остановите эту девушку, - перейдя на общественную часть храма, обратился жрец к своему духовному собрату. - Что ты натворила? - шепотом спросил Феридун. Ничего.... - Вы ее знаете, дастур? - Да. А в чем, собственно говоря, дело? Она... я видел, как она прикоснулась к огню.

Феридун с укором взглянул на подопечную, и та виновато отвела глаза. Вам, наверное, показалось... - Нет, я это видел ясным взором и могу вас заверить, что она дотронулась руками до священного огня. - Но ведь это невозможно! - Не отрицайте, дастур, того, чего не лицезрели сами.

- Это правда? - спросил Феридун у девушки, уверенный в том, что

услышит отрицательный ответ. - Да. - Вы слышали? Слышали? Она

призналась!

Пристальный взгляд Феридуна говорил о его разочарованности. - Нельзя утаить истину, - ответила она дастуру, и другой жрец подумал, что слова эти обращены к нему. - Ты права, ложь - порождение Друджа, а Аша - друг праведных. Скажи.... а лучше покажи, как ты это сделала.

Зуммуриада сделала шаг вперед, но попечитель удержал ее за руку. Может, как-нибудь потом? - Нет-нет, сейчас, сию же минуту, - потребовал жрец Яхья.

Девушка прошла со священнослужителем к алтарной нише, и тот заострил свое внимание на ее руках. Она протянула руки и коснулась пламени. Простояв с минуту в таком положении, Зуммуриада отошла от огня. - Невероятно! - еле дыша от чувства восторга, прошептал Яхья. - Ты... ты... самое прекрасное из всех творений Ахура-Мазды. Ты - дева огня!

Яхья не позволил Феридуну увести с собой "племянницу". После продолжительного разговора с дастуром, увещаний, уговоров и даже угроз, тот согласился оставить Зуммуриаду в храме Апам-Напата. Тотчас об этом известили верховного жреца эрбада Сьяваршана, и тот самолично прибыл проверить достоверность этого сообщения.

Сюда пришли также и другие служителя огня, чтобы увидеть прекрасное создание Ахуры.

Зуммуриада опять продемонстрировала свою способность и вызвала тем самым восторг, недоумение и ажиотаж среди служителей заратуштрового вероучения. - Она! Это, безусловно, она! - сказал один из жрецов. - Точно! Это - дева огня! - подтвердил второй. - О ее пришествии упоминалось в Авесте. - Она создание Ахуры и должна жить в храме, чтобы народ мог созерцать ее, - предложил третий священнослужитель. - Полностью согласен с вами, - заговорил эрбад. - Как же тебя зовут, прекрасная дева? - Гюлистан, ответил за нее Феридун, огорченное лицо которого привлекло внимание эрбада. - Почему же ты нам не сообщил о ней раньше? - обратился Сьяваршан к дастуру. - Потому что он не знал, - заступилась за Феридуна его подопечная.

С того самого дня Зуммуриада осталась жить в храме, где для нее была отведена одна из комнат. Когда весть о деве огня разнеслась по всей окрестности, толпы людей стали с дарами приходить в храм Апам-Напата для того, чтобы увидеть ее. Недовольным среди всеобщей массы людей оказался один лишь Феридун. Его беспокоила молва, которая могла дойти до ушей учителя Мазареса, и тогда неизвестно, чем бы все это обернулось.

Минула зима. Наступил шестой гахамбар и самый почитаемый во всей Мидии и Персиде праздник Новруз. В этот священный для зороастрийцев праздник в долину огней приехали паломники из разных уголков персидской империи, и каждый был преисполнен желания увидеть деву огня.

Завершилось празднование Новруза. Природа сменила свой наряд и с красочной, сочной, пышной зеленью вступила в летнее солнцестояние.

С последней встречи Зуммуриады с жителем подводной базы прошел ровно год. На протяжении всего этого времени Оннес думал о ней, и его тяготила их размолвка. Виновником возникшего разногласия суликиец считал того странного получеловека с козлиными рогами и копытами. Он не мог уяснить, отчего Зуммуриада благоволила к нему и откуда вдруг житель Паниотиды появился на Анарисе. Долгие размышления привели его к мысли связаться с родной планетой и запросить информацию о поселенце Паниотиды, главное - ученого интересовала причина, по которой тот был послан на Анарис. Информационный отдел научно-исследовательского центра, рассмотрев запрос, послал ответ Оннесу: "Никакой житель Паниотиды не числится отправленным на Анарис".

Такой ответ очень удивил ученого. И ему захотелось расспросить об этом Зуммуриаду. Он несколько раз прилетал к месту их встречи, надеясь найти ее там, но так ни разу и не встретил. Наконец, устав ждать ее у берега, ученый с Шатры решил сам разыскать ее. Приняв для этого облик морской птицы, он полетел в сторону города-крепости. Найти Зуммуриаду в столь многолюдном городе представлялось довольно сложным, но ему повезло.

Сумрачная темень незаметно подкралась к дневному светилу и скрыла под своим сизым плащом большую часть небосвода. Последний вздох солнца окрасил в пурпур печальные седые облака и загрустившее море. Шум волн уменьшился, словно предвещал уход моря в царство сна, и лишь редкие, тихие вздохи его прибоем напоминали о жизненной силе текучей воды.

Дневные животные уходили на покой, и их сменяли ночные жители природы.

Люди после вечерней молитвы в святилищах торопились к себе в дома, чтобы в кругу семьи сесть за трапезный стол. Час ужина настал также и для служителей храма. Дева огня ела всегда одна в своей комнате. Здесь, в этом святилище, она была ближе к божественному "Внуку Вод", и все же сердце девушки по-прежнему было преисполнено чувства одиночества. После ужина, дождавшись, как обычно, наступления темноты, она направилась к близлежащему храму Ахура-Мазды и шести Амэша-Спэнта. После признания ее девой огня Зуммуриаде дозволили входить в этот башенный храм.

Каменные лестницы, построенные снаружи, вели к входу в круглую башню. Пройдя в коридор, человек попадал в помещение, где в центре находилась деревянная приставная лестница, служившая также и фортификационным устройством, в случае надобности запирающим проход на другие этажи башни. Со второго этажа начинались каменные ступени, ведущие до самой округлой, плоской крыши. Этот этаж был первым святилищем, посвященным Амэрэтат "Бессмертию" - божеству, покровительствующему растениям. Ритуальная ниша тут была раскрашена в черный цвет, - имевший культовое предназначение. Из здешнего гончарного газопровода выходил наружу природный газ, горевший неугасимым огнем. Ниша второго ритуального этажа была окрашена в изумрудный цвет и посвящена Харватат "Целостности", покровительствующей духу воды. По этой причине на данном этаже находился колодец. Этаж выше был посвящен Спэнта-Армайти "Святому Благочестию", культовый цвет которого был желтый. Хшатра-Варья "Власти Желанной" святилище находилось на четвертом культовом этаже, и ниша с очагом этого божества была белая. Божество это покровительствовало благому творению - человеку. Ниша следующего этажа была серебристой, а посвящена она была Воху-Мана "Благой Мысли" - божеству, служившему полезным животным, в частности, скоту. Предпоследняя ниша имела красный окрас и являлась святилищем "Лучшей Истины" - Аши-Вахишта, культовым значением которого было соблюдать божественный порядок и высшее благо, а также служить духу огня. И, наконец, самый последний этаж, как и полагалось, относился к носителю воздействия слова - Ахура-Мазде "Премудрому Господу", соблюдающему порядок на небесной тверди, и цвет его был золотой. На плоскую крышу храма при помощи тонких гончарных труб поднимался природный газ. Верхнюю площадку ограждал гладкий парапет, над которым возвышались семь каменных тумб с развевающимися над ними разноцветными огнями. Изменения их цвета маги добивались с помощью различных бесхитростных химических добавок.

Сюда, на верхнюю ритуальную площадку восьмиэтажного храма, и поднималась Зуммуриада с наступлением сумерек. Оттуда открывался чудеснейший вид на бескрайние водные просторы, два города-крепости и священную гору с "вечными" огнями. Здесь человек чувствовал себя ближе к небесной тверди и Всевышнему. Приходя сюда, дева огня обращалась к Мудрому Творцу, моля его спасти ее от ожидающей печальной участи.

В один из таких дней, когда Зуммуриада пребывала на площадке башни, и нашел ее Оннес. Увидев издали белое одеяние и золотисто-оранжевые длинные волосы, ученый предположил, что это Зуммуриада, прилетел к башне - и не ошибся. Юная дева божественной красоты стояла лицом к небосводу и взывала о помощи Творца. Она не видела прилета птицы и превращения ее в человеческое обличие, не знала, что Оннес слышал ее молитву. - Прошу тебя, Великий вершитель Справедливости, позволь мне избежать гибели, сделай так, чтобы я никогда не встретилась с тем, кто предаст меня смерти. Дай мне силы, чтобы уйти отсюда, найти другое убежище и избежать судьбы... Я ведь не убила его, пожалела, так чем же я заслужила такой конец? Почему рок решил меня покарать? Я всегда старалась поступать в согласии с разумом и совестью. Но Аши несправедливо осудила меня на скорую погибель.... О, Всезнающий, помоги мне покинуть эти земли и удалиться туда, где меня никто и никогда не найдет... - Я помогу тебе в этом, - услышала она знакомый голос позади, и вздрогнула, увидав перед собой жителя подводного мира. - Ты? - Прошу, не прогоняй меня, я не хочу вновь потерять тебя. - Зачем ты пришел? Чтобы причинить мне новую боль? - Нет-нет, не говори так. Меньше всего на свете мне хочется чем-то опечалить тебя. Наша прошлая встреча.... я не стану отрицать, в произошедшем была и моя вина, но поверь мне, я пытался только защитить тебя. Откуда я мог знать, что он твой друг и намного более близкий, чем я... - Фираван единственный, кого я знала с самого моего рождения, и только ему я могла доверить все свои сокровенные мысли. Но теперь... теперь уже поздно что-то исправить. Он ушел... больше не желает меня видеть. Прости, Зуммуриада.... я чувствую себя виновным. Если пожелаешь, я найду его и верну. - Нет, пусть все остается, как есть, и если он действительно дорожил мною и ценил нашу дружбу, то сам вернется. - Обязательно вернется, ведь он уже свершил свою месть. - О чем ты говоришь? Какая еще месть?

Оннес не желал говорить о поступке С-тира, но отступать было уже поздно. - Он... он помог одному человеку захватить город, принадлежавший нам... ну, то есть, разрушить крепость, в которой находился наш информационный пункт. - Какой еще город? - не поняла его та. - Здешние поселенцы называли его Тиром. - Нет, Фираван не мог так поступить. Он не мог опуститься до мести. - Возможно, он сделал это и не из этих побуждений, но очевидно, что в этом мире есть и другой человек, к которому он благоволит и предан столь же беззаветно, как и тебе. - Ты знаешь его? - Да, это человек, который своей жаждой власти переполошил эту часть планеты, развязал войну, в которой гибнут сотни тысяч людей, и стремится стать властелином всего мира.

Зуммуриада побледнела, поняв, о ком шла речь. Это был он, тот самый человек, от руки которого ее ожидала смерть. - Значит, Фираван помогает ему? - Не всегда, и пока что у нас засвидетельствован всего один такой случай. - Что значит, засвидетельствован?

Оннес молчал, не желая раскрывать государственные тайны своей родной планеты, но для того, чтобы войти в доверие Зуммуриады, ему пришлось поведать о части работы, ведущейся на Анарисе. - Мы уполномочены записывать происшествия, имевшие место на этой планете. - Зачем? - Наши ученые ведут наблюдение за ходом эволюции и развития этой молодой цивилизации. В чрезвычайных случаях мы обязаны вмешаться в ход событий, дабы предотвратить природные катаклизмы, а иногда и кровопролития, учиняемые жителями планеты. - Но как вы узнаете о происшествиях на такой огромнейшей Земле? - У нас есть свои так называемые информационные пункты-базы, куда стекаются данные о происходящем на той или иной части Анариса, которые, в свою очередь, передаются в высшую инстанцию. - Та, что на вашей планете?

Оннес утвердительно кивнул. - Выходит, что вы управляете Землей? Нет, мы только наблюдатели. - Но ведь ты сказал.... - Мы вмешиваемся в дела поселенцев только в случае крайней необходимости, - подчеркнул он. И вы тем самым спасаете людей, не так ли? - Да. - Тогда помоги и мне. Опасность грозит моей жизни, и я в очень затруднительном положении. Один человек вознамерился положить конец моему существованию, но если ты поможешь мне, страшный рок не свершит свою несправедливость. - Но откуда ты знаешь, что тебе грозит в будущем? - Есть в человеческой природе такое понятие - предчувствие, - не желая раскрывать источник получения этих данных, проговорила та. - Так ты поможешь мне? - Что ты хочешь, чтобы я сделал? Убил его? - изумленно развел руками пришелец. - Нет, я не хочу причинять ему вреда, только помоги мне покинуть эти края до того, как он явится сюда. - Но я... - Оннес хотел было сказать, что он не вправе вмешиваться в ход событий без особого на то разрешения начальства. Но жгучее желание помочь владычице своего сердца заставило его отступить от правил. И тут ему в голову пришла замечательная идея спасения: - Я... если ты не против, я мог бы предоставить тебе свое жилье. - Как?! Отправиться с тобой в подводное царство? - Девушка умолкла, обдумывая предложение инопланетянина. - Я бы согласилась, но вот только, как я попаду туда, ты ведь говорил, что люди не могут опускаться на дно моря?

Пришелец призадумался.

"Может, вывести межзвездный корабль и забрать ее с суши? - подумал он. - А потом вернуться обратно на базу.... Нет, о чем это я думаю? Большей глупости не придумаешь. Что я скажу начальству? Узнав о работе корабля, они призовут меня к ответу... А что если?..." - Зуммуриада, мне в голову пришла замечательная идея, но пока я не удостоверюсь в возможности ее осуществления, рано будет говорить об этом. Но я хочу, чтобы ты знала: я непременно помогу тебе.

Оннес распрощался с девушкой и, перевоплотившись в чайку, улетел из города. Вернулся в море и через потайной проход проник внутрь базы. Пройдя процесс дезинфицирования, он прошел в отсек управления. Вызвал системный управитель станции, чтобы получить нужную информацию. - Есть, - ответило на запрос небиологическое существо. - А возможно открыть проход до этого самого туннеля? - Возможно. - Сколько времени займет этот процесс? - Около двадцати восьми дней по местному исчислению. - А быстрее нельзя? - Нет. Для того, чтобы обеспечить безопасность прохода, необходимо время. - Ну, хорошо, если надо - так надо. Пусть завтра же кутиалисы приступят к работе. - А основание? Что мне зафиксировать в банке данных станции? - Необходимые меры для научного исследования, - обосновал Оннес свои действия.

Как и планировал ученый, на следующий день начались работы по строительству туннеля. Оннес тем временем занялся своими делами. Он не выходил на сушу до тех пор, пока проход не был построен. И когда работы завершились, он отправился к Зуммуриаде, чтобы сообщить ей новость. Невероятно! - воскликнула она. - Я и не предполагала, что такое возможно. Когда ты будешь готова пойти со мной? - Завтра же! Не стоит откладывать мой уход.

Они встретились следующим вечером на крыше того же храма, на исходе дня. Для того, чтобы попасть в подземный туннель, необходимо было добраться до другого конца города. Осведомив Зуммуриаду о месторасположении входа в подземку, Оннес покинул ее, чтобы первым прибыть туда. Девушка ушла из башни и торопливо зашагала к месту встречи. Пройдя несколько улиц, она добралась до небольшого строения. Тут ее и ожидал пришелец, принявший облик собаки. Он указал лапой на дверь: - Вот здесь, - услышала Зуммуриада его мысль.

Дверь, на которую он указал, оказалась незапертой. Оннес все заранее подготовил к ее приходу. Девушка открыла дверь, и изнутри вырвался тяжелый запах сырости. - Здесь так темно. - Не волнуйся, я поведу тебя...

Оннес прошел внутрь строения и, спустившись по каменным ступенькам, принял свой внешний вид. Зуммуриада направилась к нему, и прежде чем спуститься по ступенькам, заперла за собой дверь и подала пришельцу руку. Прекрасно видя в темноте, он повел ее за собой. - А почему мы не взяли с собой масляную лампу? - Потому что.... потому, что здесь много выходов природного газа, которые могут воспламениться от открытого огня. - А-а, теперь все ясно.

Эти подземные ходы соединяли две крепости-города, и вели также в другие земли Великой Мидии, вплоть до самого Вавилона. Их соорудили местные поселенцы в целях безопасности. В случае вражеской осады горожане могли спастись, воспользовавшись подземным туннелем. Об этом проходе знали только избранные люди, большинство из них были из жреческой касты. Но с тех пор, как на всей обширной территории Мидийского царства распространилось учение Заратуштры, и прежние жрецы из племени магов, вытесненные своими же соплеменниками, стали не в почете у правителей, про эти ходы население со временем позабыло.

Вернемся, однако ж, к двум созданиям различных миров, прошедшим в спасительный туннель. Безусловно, Оннес знал, что подземный ход, построенный тамошними жителями, был полностью безопасным. Ученый с Шатры мог бы воспользоваться переносными прожекторами, чтобы осветить свой путь, но ему было приятнее ощутить руку спутницы в своей руке и почувствовать ее острую необходимость в нем.

По прошествии нескольких десятков шагов Оннес остановился у потайной двери, ведущей на подводную базу. - Почему мы остановились? - Здесь я поставил дверь, дабы никто из посторонних не мог бы пройти в этот проход. Надеюсь, ты не забыл ключ? - Она открывается без ключа. В стене установлен секретный датчик, реагирующий на телесную теплоту. Прикладываешь пальцы вот сюда, и она открывается сама, - он приложил указательный, средний и безымянные пальцы девушки к описываемому устройству, и сенсоры, восприняв исходившее от ее тела тепло, заработали. В кромешной тьме Зуммуриада услышала тихий скрежет - это дверь, пройдя в стенную щель, издала такой звук. Она почувствовала, как преграда исчезла перед ней. Протянула руку и убедилась, что чувства ее не обманули. - Чудо! - воскликнула она. - Ты действительно чудодейственный Тиштрий!

Оннес рассмеялся. - Это всего лишь маленький технический подход к делу. Ну, не будем задерживаться из-за таких мелочей.

Он прошел в недавно отстроенный туннель, и как только они прошли немного вперед, дверь медленно поползла на свое прежнее место. Встроенные в стены приборы освещения автоматически включились, и туннель залился светом. Зуммуриада даже встрепенулась при столь неожиданном включении яркого освещения, похожего на солнечный свет. Она зажмурила глаза и прижала их рукой. - Что это такое? Откуда здесь такой ослепительный свет? - Не бойся, он не причиняет вреда глазам, и ты скоро свыкнешься с ним.

Она убрала руку, и по прошествии некоторого времени ее глаза действительно привыкли к освещению. Они продолжили путь, но Зуммуриада не отпустила руки провожатого, опасаясь, что какое-нибудь очередное изобретение разлучит их.

Пройдя несколько ярдов, они услышали шум прибоя. Однако вскоре он прекратился и в туннель стал доноситься лишь тихий ровный гул с морского дна. Путь, который преодолели они, был не столь уж долгим и вскоре они, пройдя еще через одну дверь, очутились внутри подводной станции. Тут было все по-другому. Белоснежные стены, потолок и пол, сделанные из гладкого и полупрозрачного строительного материала, светились изнутри, и ни в каком дополнительном освещении не было необходимости. Здесь не было утвари, одни лишь просторные пустые отсеки.

Навстречу пришедшим направился "М-47", служащий базы, и гостья переволновалась, увидев пред собой кутиалиса. - Не тревожься, он не причинит тебе зла. Это здешний работник. - Но он такой... такой необычный... он не человек... - Я позже объясню тебе его происхождение. А сейчас пойдем, я покажу тебе здесь все.

Оннес повел спутницу в другое помещение, где также было пусто. - А где же мебель? Вы сидите на полу? - Нет. Просто она появляется по необходимости. - Как это появляется? - Я произношу название желанного предмета, и он возникает передо мной. Вот погляди.

Он произнес вслух название желаемых объектов, и спустя мгновение, возле них появились два кресла. - Невероятно! - воскликнула Зуммуриада, прикоснувшись пальцами к креслу и убедившись, что оно реальное. - И все на твоей планете такие же волшебники? - Это не волшебство. Я ведь говорил тебе, что это наука... - Не сердись, я ведь из этого мира и привыкла смотреть на вещи глазами поселенцев этой планеты. - Я и не сержусь, и уверен, что очень скоро ты освоишь многое и привыкнешь к технике моего мира.

С того самого дня Зуммуриада поселилась на подводной базе. Со временем, как и предрекал пришелец, она привыкла к технологическим новшествам и научилась пользоваться окружающими предметами. Она сменила одежду и надела облачение суликийцев, и чем-то даже стала походить на поселянок Шатры, отличие составляли ее длинные роскошные волосы, которые не были присущи жительницам другой планеты, привыкшим коротко стричься. Зуммуриада своей красотой превосходила шатриек, и Оннес, узнав также характерные черты своей возлюбленной, подметил, что и нрав ее был несколько иным, более мягким и гибким. В связи с работой ученый покидал базу в ранний час, но старался быстро выполнить ее, чтобы по возвращении провести с ней больше времени. Они прекрасно ладили. Пришельцу с дальней планеты было интересно с жительницей Анариса, и чувство это было взаимным.

Спустя восемь месяцев Оннес сообщил о том, что четырехлетний период работы его окончился, и он обязан вернуться на свою планету. Зуммуриада была огорчена этой новостью. - Значит, ты покидаешь меня? - печально спросила она. - Нет, я хочу, чтобы ты полетела со мной. - На Шатру? Но захотят ли меня там принять? И не получишь ли ты из-за меня выговор? - Я все предусмотрел и готов сделать даже невозможное, что ты осталась там со мной.

Г л а в а 37

ГАВГАМЕЛЫ. ОКТЯБРЬ 331 ГОДА ДО Н. Э.

Смерь далека? О нет, всегда вблизи

Она копье подъемлет роковое:

Здорового - на дне бокала ждет,

С больным - у ложа нагло скалит зубы,

Стоим, иль ходим, или мчимся вдаль

Повсюду смерть сидит ловцом в

засаде. "Испанский монах"

Войско Александра, выступив из Тира в конце мая, за четыре месяца добралось до селения Гавгамелы, название которого на местном языке означало "Верблюжий дом".

Из-за летнего сезона, который проходил в этих местах более жарко, чем на других землях Персидской державы, переход для македонского войска оказался затруднительным. Местность, по которой продвигалась армия Александра, в это время года представляла собой голое глиняное плато с выжженной солнцем травой. Дорога была покрыта толстым слоем пыли, и смерчи то и дело мешали их продвижению. Переход совершали по утрам и вечерам, дабы не истомиться под полуденным палящим солнцем, которое образовывало над раскаленным горизонтом миражи многочисленных холмов. Неделями ландшафт не менялся, и только горы указывали на перемену местности.

Наконец, в один из утренних часов похода, когда воины поднялись на возвышенность, им открылся вид на равнину Гавгамелы, по обе стороны которой возвышались Нифат и Гордиейские горы*.

______________ * Нифат и Гордиейские горы - совр. Джебель-Маклуб и Курдские горы.

Сюда же раньше противника прибыла персидская армия, которая вдвое превосходила греко-македонское войско. Для сражения была выбрана широкая равнина, где персы развернули свою армию, включавшую не только пехоту и конницу, но и серпоносные колесницы и слонов. Усовершенствовав боевые колесницы, они снабдили их оси многочисленными двигающимися, длинными серпами, с помощью которых Дарий полагал размести врага и вырвать победу. Для удобного продвижения колесниц поле сражения было специально выровнено. Также воинов вооружили новыми видами копий и мечей, а всадников щитами.

На помощь "Великому царю" пришла иранская знать со своей свитой, знаменитые, храбрые и испытанные в боях конники из Ареи, Бактрии, Согдианы, Верхней Мидии и союзные скифы. Из-за отсутствия доступа к Средиземному морю, Дарию не удалось завербовать новых греческих наемников. И в последнем сражении ему приходилось рассчитывать только на силы сатрапов и полководцев, которые, в общем-то, не имели опыта ведения войны с Западом. "Царь царей" набрал себе войско из: бактрийцев, индийцев, скифов, согдийцев, арийцев, парфян, гирканцев, тапуров, а также союзных племен - кавкасцев, кадусиев, сакасинов*, албанцев, каспиев и мардов.

______________ * Сакасины - жители Сакасены, района в Кавказской Албании (Азербайджан).

В отличие от армии врага, дисциплинированной, бесстрашной и уверенной в своих силах и непобедимости талантливого командующего, персидское войско было разноязычным, плохо управляемым и недостаточно обученным, со слабохарактерным воеводой.

Расположившись напротив неприятеля, Александр по совету Пармениона предоставил своему войску отдых. В этот раз он не атаковал врага внезапно, перейдя с марша в наступление. Он подозревал, что между вражескими войсками были устроены скрытые рвы и западни, и передышка была необходима для разведки. С теми же целями, с наступлением темноты по приказу Дария из лагеря выехал и Атропат, возглавивший небольшой конный отряд. Первым удалось выяснить, что засады не было, а вторые убедились в оживленности во вражеском стане, что могло означать возможность ночной атаки.

С этой новостью Атропат вернулся в лагерь к своим. - В таком случае, нам нужно быть начеку, - решил царьполководец. - Донесите всем мой приказ: быть наготове! - обратился он к Набарзану, и тот, поклонившись, покинул царский шатер. Сатрап Мидии остался наедине с владыкой. - Ты на совесть выполнил мое поручение, Атропат, но копье.... смогут ли полчища людей преодолеть его силу? - Повелитель, против армии будет сражаться армия, но для нынешнего обладателя копья уготовано другое средство. - Какое же? - с интересом спросил Дарий. - Священная стрела, в которой сосредоточены силы, способные победить мощь владельца копья власти. - Не припомню, чтобы ты говорил мне об этом раньше. Где же изготовили это чудо-стрелу? - Позвольте, "Великий царь", оставить это в тайне, ибо нехорошо праведнику нарушить данное слово и поведать о том, что не следует знать ни одному человеку. - Ну что же, от слова нельзя отступиться. И эту твою откровенность и прямоту я больше всего ценю в тебе. Но уверен ли ты, что стрела подействует? - Будьте уверены, повелитель. Это средство, давно проверенное в боях.

Атропат покинул царя и направился в свой шатер, где его ожидали уже избранные Бахрамом храбрые и сильные воины. Как и до битвы при Иссе, сатрап отдал им приказ, избегая стычек с другими воинами, направиться прямиком в сторону Александра и сделать все возможное, чтобы его поединку с Бахрамом никто не помешал. Именно на этого отважного воина и возлагал надежды сатрап. - И запомните, - в заключение сказал он. - Конец Александра - это конец войны. Поэтому не только я надеюсь на ваш успех, но и "Великий царь" и все его подданные уповают на вас.

Воины разошлись, и в шатре остались только лишь трое: сатрап, его телохранитель и зять Бахрам, и лучник по имени Парвиз.

Атропат положил на маленький столик позолоченный футляр, раскрыл его и глазам присутствующих предстал священный предмет - та самая стрела, о которой говорил царю мидийский сатрап. Трехлопастный серебряный наконечник стрелы изготовили жрецы в селении магов, с соблюдением особых ритуальных обрядов. Древко из кости, и перья были взяты у могучей птицы Варагн, спутника Вэртрагны*.

______________ * Вэртрагна - др.-иран. бог Войны и Победы, означает дословно "побивающий защиту". Более поздняя форма представлена в мужском имени Варахрам, Бахрам. Вэртрагне посвящен хвалебный гимн Авесты (Яшт 14 "Бахрам-яшт"). Варагн спутник бога Вэртрагны,- отождествляемый с хищной птицей орлом.

Рядом со стрелой в футляре лежали ткань, черенок и сосуд с темной жидкостью, которые использовались для зажигания наконечника стрелы. Специально для этой цели был привезен в афринагане огонь из святилища Атеши-Варахрам "Победоносный огонь", символизирующий успех в борьбе против зла.

Семнадцатилетний Парвиз был родом из племени магов и перед приездом прошел ряд культовых обрядов, чтобы обладать правом дотронуться до священной стрелы. Лук его был также особым, да и сам он после надлежащего ритуала, получив поддержку и силу от пера Варагна, стал неуязвим для вражеских мечей и стрел. Он поведал сатрапу о действиях, которые должен был совершить перед использованием чудной стрелы, и условиях для ее успешного использования. Все ясно, - кивнул Атропат. - Значит, тебе, Бахрам, необходимо будет сделать так, чтобы предоставить Парвизу возможность попасть точно в цель. - Будьте уверены - он не промахнется! - Вот и хорошо, значит, с этим у нас не будет проблем, - сатрап закрыл футляр и передал его на хранение лучнику.

Парвиз покинул шатер с драгоценной ношей. Следом за ним вышел и сам мидийский правитель в сопровождении зятя. Они отправились проверить готовность войска к внезапному нападению врага. Дарий приказал воинам оставаться в строю и при свете факелов лично устроил смотр.

Противники находились на виду друг у друга. И было заметно движение в лагере персов. - Они столь многочисленны, - обратился Парменион к стоящим подле него полководцам.

- Вся равнина освещена огнями варварского войска, - подтвердил

высказывание отца Филот. - Да и гул их подобен шуму безбрежного

моря, - прислушавшись, сказал зять Пармениона Кен. - Одолеть такое

войско в открытом бою будет слишком трудно, и если Александр желает

выиграть и это сражение, то ему необходимо будет воспользоваться

безлунной ночью и сейчас же напасть на врага. - Верно! - согласились

многие из присутствующих с Парменионом. - Так давайте же, не теряя

времени, сообщим царю наше предложение, - заявил Кен, и согласные с

этой идеей последовали за Парменионом к палатке Александра.

Царь в это время вместе с прорицателем Аристандром совершал тайные священные обряды и приносил жертвы богу страха -Фобосу. Вознося молитвы этому богу, он призывал его вселить в сердце персидского царя страх.

Пришедшие, подождав окончания жертвоприношения, обратились с предложением к царю: немедленно атаковать противника. - Нет, - не согласился с ними Александр, всегда придерживающийся закона "двойной неожиданности", но в этот раз отказавшийся от него. - Я не краду победу. - Но ведь их силы вдвое, а может и втрое больше наших, - приводил Парменион доводы в подкрепление своего предложения. - Я сказал - нет! Если мы так поступим, то враг, сославшись на неудачу из-за ночного сражения, вновь соберет войско. Они должны видеть собственное поражение. - Ты слишком уверен в своих силах. - А разве ты не знаешь, что Александр непобедим? - высокомерно напомнил царь оракул Аммона, обезоружив тем самым опытного полководца.

Дальнейшие споры были бесполезными. Александр всегда и все делал по-своему, и переубедить его, когда он упрямился, было просто невозможно.

После того, как приближенные покинули царя, тот отправился в свою палатку. Прилег отдохнуть, и дивное видение предстало ему в ту ночь. Он увидел себя в роскошных одеяниях, восседавшим на золотом троне Дария. Чувство удовольствия и радости переполняло сердце молодого царя. Он сидел на возвышении и глазам его открывался чудесный вид на горную цепь со снежными хребтами. У подножия горы толпились сотни тысяч людей, торопившихся прийти ему на поклон. Неожиданно с самой вершины горы вылетел ширококрылый орел. Он летел быстро и стремительно, направляясь в сторону Александра. Взгляд его глаз был острым и преисполненным ярости, он намеревался атаковать царя. И тут, словно из солнечных лучей, образовалось перед базилевсом копье власти, и он не преминул воспользоваться им. Поднялся с трона, подхватил оружие рукой и сделал бросок. Как только острие копья коснулось птицы, та воспламенилась и мгновенно превратилась в пепел, который рассеял порыв ветра. Священное копье, выполнив свою задачу, вернулось к своему венценосному владельцу. Взяв его в руки, Александр почувствовал мощь этого мистического и победоносного оружия. Оно вселило в него уверенность в собственных силах и еще раз доказало свое покровительство македонскому царю. Люди, которые отчего-то прежде медлили, с еще большей активностью начали приходить к царскому трону на поклон...

Персидская армия напрасно прождала всю ночь атаку врага, отчего к утру воины были утомленными. Возможно, этого и добивался Александр, отказываясь от ночного сражения. В отличие от них, хорошо отоспавшиеся македоняне чувствовали себя очень бодро.

Против обыкновения, Александр не проснулся на рассвете, и полководцы вынуждены были сами отдать приказ воинам - приступать к завтраку. Обеспокоенный тем, что царь все еще спит, Парменион направился к нему. Вошел в палатку и, встав возле ложа, позвал его несколько раз. На лице молодого царя была запечатлена довольная улыбка, и он не сразу пробудился. - Ты спишь сном победителя, когда сражение еще не выиграно, - подметил старик. - А почему бы и нет? Дария мы, наконец, нашли готовым к бою, и нам больше не придется искать его в этой бескрайней стране. Я уверен в силе и опыте наших воинов, и тебе посоветовал бы не сомневаться...

Позавтракав, Александр надел в палатке свои доспехи: сицилийской работы гипендиму* с поясом, и поверх нее двойной льняной панцирь, взятый из добычи при Иссе. Богаче всего в его одеянии был красный плащ работы Геликона Старшего, который царь надевал поверх доспехов. Это был подарок жителей города Родоса, в знак уважения к македонскому царю. Железный шлем работы Теофила блестел так, словно был из чистого серебра. К нему был прикреплен защищающий шею щиток, усыпанный драгоценными камнями. Шлем он надевал только когда вступал в бой. Главным оружием Александра в битве был меч, удивительно легкий и прекрасной закалки.

______________ * Гипендима - род нижней одежды.

Окончив все приготовления, царь вместе с прорицателем Аристандром объехал ряды воинов. Воевода был в блестящих доспехах, а прорицатель в белом одеянии с золотым венком.

По окончании смотра Александр сменил коня на своего Букефала и проследовал к отряду фессалийцев и греческих наемников, встретивших его громкими возгласами. Царь взял в левую руку копье власти, а правую подняв вверх, обратился к Аммону - Зевсу: - О, Аммон, вдохни силу и мужество в воинов моих, чтобы одолеть врага. - Посмотри, Александр, в небе парит орел! - воскликнул прорицатель. - И он летит на врага!

Это знамение воодушевило воинов, в особенности же молодого царя, который растолковал происшедшее как подтверждение богами своей непобедимости, переданное ему посредством сна.

Вручив своему оруженосцу победоносное оружие, царь взял у него другое копье.

Как всегда, большую правую часть войска Александр оставил себе и расположил ее на юге. Здесь находились гетайры, гипасписты и пять полков пеших воинов. Левой же частью командовал Парменион, и она состояла из пешего полка Кратера и греческих всадников. Александр не стал растягивать свои ряды, чтобы быть вровень с персидским фронтом. И для того, чтобы избежать обхода с фронта и окружения, он приказал греческим гоплитам образовать вторую линию, чтобы при необходимости вступить в сражение перевернутым фронтом.

Персидское войско стояло, развернувшись фронтом на запад. В самом центре расположился "Великий царь" со своими яблоносцами-телохранителями*, греческими наемниками и слонами. На обоих флангах находилось множество всадников, правым - командовал Мазей, левым - Бесс. Оба полководца надеялись, что Александр ударит в центр, напротив которого он оказался из-за малочисленности своего войска, и тогда они с обеих сторон окружат его. В этом сражении Атропат командовал мидянами и некоторыми союзными племенами. Мидяне занимали центральную часть и правый фланг. Кадусии, выставившие четыре тысячи всадников и двадцать тысяч пельстатов**, выступали против врага на левой фланге.

______________ * Яблоносцами называлась часть гвардии, телохранители персидского царя, для вооружения которых характерны копья с яблоком-шариком на конце древка. ** Пельстат - пехотинец, вооруженный легким щитом.

Персы ожидали, что Александр нападет первым. Однако вопреки их ожиданиям, он не торопился вступать в бой. Сделав маневр, македонский царь неторопливо направил войско направо - в южном направлении. Заметив его действия, Дарий перестроил свой левый фланг, приказал конникам выстроиться дугой, дабы отбить предполагаемую атаку врага. Однако тот по-прежнему не нападал и передвигался на юг. - Взгляните, царь! - воскликнул один из гетайров, показывая на центр сил противников. - Это же албанцы! - Да, ты прав, - узнав их по одеянию, согласился Александр. - А разве их царь не заключил с вами соглашение о мире и дружбе? - Да, заключил. - Но тогда, как они могли пойти против своего союзника? - Может, Дарий их принудил? предположил другой всадник. - Не похоже, - сказал царь. - Они занимают почетное место - в центре дариевского войска, а это говорит об их добровольном участии в этой войне против нас... против меня... - гневно уточнил Александр.

И тут ему припомнился охотничий пес, явившийся в его покои в ту самую ночь, когда его поразил недуг в Киликии. Он запомнил взгляд этого животного - грозный, неприязненный и не звериный. И только сейчас до него дошло, что все произошедшее с ним было делом рук прославленных в колдовстве магов-жрецов. Да и подарки, как предположил Александр, были ему сделаны царем Кавказской Албании не из дружеских побуждений, а в целях свершения будущей порчи и заклятия. Открытие это еще больше разозлило его, и он пообещал себе, что непременно разберется после боя и со жрецами-магами и с албанским царем.

Дарий, решив опередить противника, отдал приказ вступить в атаку и остановить продвижение неприятеля. Колесницы с серпами выступили вперед и помчались навстречу противнику. Однако большого вреда они не смогли причинить. Македонские лучники убили возничих, и фаланга, расступившись, пропустила колесницы, остановленные конюхами в тылу.

Маневр в персидском войске привел к разрыву фронта - центра и левого фланга. Послав часть своих ударных сил направо, чтобы помещать окружению неприятелем, Александр, прежде воздерживавшийся от нападения, увидев прорыв, мигом перестроил гетайров в клин и под боевые звуки труб повел своих воинов в эту зияющую рану противника. За ними также устремились гипасписты и фаланга.

Его продвижение оказалось столь стремительным, что самый северный полк его не смог поспеть за ним и в образовавшийся коридор тут же вторглись персидские всадники, следовавшие за колесницами. Прорвавшись во вражеские ряды, конники во главе с Бессом взяли на себя инициативу. Одновременно эскадроны под командованием Мазея окружили Пармениона с севера и напали на охрану обоза. Попав в затруднительное положение, старый полководец послал гонца к Александру, прося прислать ему сильное подкрепление, иначе лагерь и обоз будут потеряны. Однако царь, прорвавшийся со своим войском в центр вражеских сил, отказал ему в помощи, велев передать, что "следует заботиться не об имуществе и рабах, а, храбро сражаясь, со славой принять смерть".

Как и в битве при Иссе, Александр желал сразиться с "Великим царем". Он заметил его издалека, сквозь ряды персидских воинов, - Дарий, рослый и красивый, стоял на высокой колеснице в середине царского отряда телохранителей, всадников в блестящем вооружении. Он с волнением наблюдал за ходом битвы, и чем ближе подбирался к нему македонский царь, тем больше его охватывал страх и смятение.

Когда противник вклинился глубоко в ряды персидской армии, Бахрам, возглавлявший отряд из двадцати всадников, отдал приказ наступать. Проверенные в бою, опытные и храбрые воины выступили вперед за своим предводителем и, сделав удачный маневр, оттеснили от македонского царя его телохранителей, образовав некое пространство для предстоящей схватки между их предводителем и Александром. Лучник, посланный магами, неотступно следовал за Бахрамом. В нужный момент он должен был пустить стрелу в сердце царя Македонии, чтобы лишить его сперва силы копья власти, а уж потом и жизни.

Как только первая часть плана была приведена в исполнение, и Александр остался без своего окружения, командующий отрядом атаковал неприятеля. Лицо Бахрама не было защищено забралом шлема, и царь узнал его. Это был тот самый воин, ранивший его при Иссе в бедро, тот, кого он так и не смог одолеть. Опять ты?! - сердито воскликнул Александр и, подставив щит под удар противника, нанес ему ответный удар.

Спустя несколько минут упорной борьбы, поняв, что неприятель силен и схватка эта только ослабит его, царь решил одолеть храбреца умом. - Ты отважный боец! И мне не хочется убивать тебя, - не ослабляя сопротивления, обратился он к Бахраму. - Такие, как ты, должны состоять в свите льва, а не трусливого зайца.

Александр надеялся, что противник его знает греческий язык. Так оно и было. Бахрам довольно долго общался с греческими наемниками и знал их язык. Но его молчание навело царя на мысль о невежестве противника, и он постарался высказать свою мысль на персидском, которому его немного обучила Барсина. - Стань моим другом, - сказал Александр с заметным акцентом.

Кривая, надменная улыбка тронула губы Бахрама. Только сейчас он понял причины, по которым Атропат выдал за него свою дочь. Расчетливый управитель знал, что после схватки при Иссе Александр, возможно, сделает ему предложение перейти на его сторону. И этим выгодным браком он желал связать этого воина верностью к родине. Но каким бы заманчивым ни было предложение, Бахрам не собирался принимать его. В свою очередь он ответил македонскому царю на греческом: - Орел не водится с гончим псом.

Его высказывание, полное такой же храбрости, как и ловкое тело, вызвало у Александра чувство уважения к этому человеку. И пока он обдумывал между ударами, каким образом можно склонить этого воина на свою сторону, лучник, подготовив все, подал Бахраму сигнал. Тот, сделав прыжок, навалился всем телом на Александра и опрокинул его с коня. Повалившись на землю, царь выронил из рук щит и меч, другой же сам отбросил свое оружие. И когда македонянин шагнул в сторону своего меча, неприятель схватил его со спины и, прижав к себе, замкнул свои пальцы у того на талии. Александр попал в руки человека, превосходившего его силой. Бахрам сильно сжал его и застыл, ожидая выстрела долгожданной стрелы. Он замер, и его бездействие показалось странным молодому завоевателю. И тут он узрел, на некотором расстоянии от себя, лучника с огненной стрелой. Натянув тетиву, тот выпустил стрелу, которая в глазах Александра показалась летящим в его сторону остроглазым орлом. Доли секунды ее полета решили судьбу не только царя Македонии, но и всего мира.

Сделав резкое движение головой назад, он щитком шлема ранил незащищенное лицо Бахрама. Тот от боли ослабил хватку, и противник его, вырвавшись на свободу, отпрянул в сторону. Стрела, предназначенная для завоевателя мира, поразила сердце сына Феридуна. Заметив нечто пылающее в груди он сначала опешил. Осознав, что стрела избрала неправильную мишень, потянулся к древку и, обжигая себе пальцы, попытался вытащить ее из груди. Но трехлопастный заколдованный наконечник (как и желали того маги-жрецы), прочно засел в человеческой груди, вот только сердце оказалось не тем. Ноги могучего воина подкосились, и он повалился на землю, а вместе с ним рухнули и надежды Дария спасти свою империю. Развернувшаяся перед его глазами сцена произвела на него сильное впечатление и он, как и в прошлый раз, потеряв самообладание, предпочел бегство героической смерти. Паника, охватившая "царя царей", была отчасти и делом рук его противника, который перед боем молился богу Фобосу, прося его вселить в сердце Дария страх. Но еще большее давление на "Великого царя" оказало сознание непобедимости его врага.

Не теряя времени, Дарий со всей поспешностью решил покинуть место битвы. И кавалькада телохранителей, еле поспевая за своим царем, отдалилась от рядов сражающихся.

Александр не увидел пустившегося наутек персидского царя. Вернув себе щит и меч, он приблизился к храброму воину. Даже угасая, тот в свой последний час проявил себя героически. Он не стонал и не корчился от боли, хотя Александр на собственном опыте знал, какие муки приносили такого рода раны.

Бахрам удивился, разглядев сквозь завесу в глазах своего противника. В руке у того был меч, но тот не собирался добивать поверженного рукою судьбы. И осознав это, смертельно раненный мидянин подивился благородной душе молодого царя. Почувствовав озноб, пробежавший по всему телу, он крепко сжал челюсти, чтобы не застучать зубами. Он понял, что это холодная рука смерти коснулась его. Последним желанием Бахрама было увидеть солнце. Повернул голову и, заметив светило, улыбнулся ему, не тая печали, и не сожалея о прожитой жизни. Дневное светило напомнило ему светлый лик любимой женщины Зуммуриады. Ему припомнился образ юной девы, который запечатлелся в его памяти при последней их встрече: зеленые пленительные глаза, золотисто-рыжие косы, развевающиеся на морском ветру, босые ноги, нежимые пенистым прибоем, и дивный стан луноликой красавицы. Как бы он хотел вернуть тот миг и вновь увидеть свою бесценную любимую.... Но прожитую минуту невозможно было вернуть...

Это было последнее, о чем подумал храбрый боец. Смерть смежила веки Бахрама, не дав ему увидеть рождение сына и падение Великой империи.

Г л а в а 38

ПОТЕРЯ ТРОНА, ИМПЕРИИ, ЖИЗНИ!

Если все государства, вблизи и вдали,

Покоренные, будут валяться в пыли

Ты не станешь великим, владыка,

бессмертным,

Твой удел невелик: три аршина

земли. Омар Хайям

После побега Дария с поля битвы войско его, оставшись без командующего, рассеялось. Те, кто добрались до лагеря противника, с награбленной добычей убегали оттуда. Александр собирался пуститься следом за "Великим царем", но тут гонец, повторно посланный Парменионом, сообщил, что дела их плохи. Царь не желал возвращаться, ему необходимо было догнать и захватить Дария в плен, дабы воспрепятствовать ему собрать новое войско и повторно выступить против него. Однако ж обстоятельства вынудили его повернуть обратно и пойти на выручку старому полководцу.

Узнав о приближении Александра и побеге Дария, персидские воины с награбленным добром стали отступать. Царь пытался преградить им путь, и между поспешно убегающими персами и македонянами завязалась ожесточенная битва. Боровшиеся с отчаянием отступающие, в числе которых было немало разбойников-кочевников, смогли прорваться и спасти свою жизнь и добычу. Когда Александр прибыл к группе Пармениона, те уже вышли из затруднительного положения благодаря побегу неприятеля.

Увидев это, Александр возобновил преследования персидского царя и добрался до самых Арбел, но последний, свернув с дороги в сопровождении гвардии, греческих наемников и всадников, горными проходами бежал в Мидию. С ним были Бесс, Набарзан и Атропат, Мазей же с остатками войска двинулся в Вавилон.

Александр вновь упустил возможность поймать "Великого царя", и вину за это он вменил нерасторопности и трусости Пармениона. Покинув Арбелы, македонский царь не стал долее преследовать Дария и направился в Вавилон. Тут он ожидал сопротивления, но Мазей вместе со своими сыновьями отправился навстречу к Александру, чтобы присягнуть ему в верности и сообщить о том, что народ и жрецы больше думают о торжественном приеме, нежели о битве. Такая новость обрадовала завоевателя, который и сам жаждал мира и покорности. Он въехал в город на своей колеснице и с триумфом прошел по самой красивой улице к величественной царской резиденции. Народ встречал его как освободителя - цветами и венками. Жрецы преподнесли ему дары, а комендант крепости прославлял его, считая победителем волею Мардука*.

______________ * Мардук - бог-покровитель города Вавилон, верховное божество вавилонского пантеона. Отождествлялся с шумерским Энлилем.

Вавилон поразил македонян своим величием, красотой и древней культурой. Так же как и в Египте, Александр здесь получил от халдейских жрецов новые титулы и стал называться "Царем Всего", в чем он усмотрел оракул Аммона о его царствовании над всем миром.

Сатрапом Вавилона "Царь Всего" назначил перса Мазея. Проведя в Вавилоне месяц, Александр выступил с войском в Сузы - некогда столицу древнего Элама, позже ставшую крупным центром Вавилонии. Здесь к нему навстречу выехал сын тамошнего сатрапа, который, в знак признательности за покорность, был оставлен молодым царем на своей должности. В Сузах находилась часть государственной казны, а также другие сокровища, которые перешли в руки завоевателя. Там Александр, проведя символическую церемонию, воссел на трон Ахеменидов.

Оставив семью Дария в Сузах, македонский царь выступил с пополнившимся войском в Персиду. Именно тогда он узнал, что Антипатр в конце лета 331 года, под Мегалополем, одержал победу над царем Спарты Агисом III. Эта новость взбодрила Александра и огорчила персов, надеявшихся на поражение македонян и возвращение завоевателя на родину, для урегулирования вопроса со Спартой.

Переход в Персиду был осложнен природными условиями. Мощные цепи гор, подобно крепости, ограждали со всех сторон столицу Персидской империи. Послав Пармениона с обозом и греками по зимней дороге к столице, царь вместе со своими воинами отправился более короткой летней дорогой. Здесь македонское войско встретило сопротивление персов, которые, в отличие от Египта, Суз и Вавилона не собирались встречать Александра как освободителя. Противостояние было организовано сатрапом Ариобарзаном, выросшим в Македонии и полагавшимся на свою военную смекалку.

На главном перевале, заняв высоты по обе стороны долины, где проходила дорога, была устроена засада. Множество камней и обломков скал, приготовленных защитниками, обрушилось с гор на головы македонян. Щиты были бессильны защитить воинов, и они понесли большие потери. Александр вынужден был отступить. Его слава непобедимости была поставлена под угрозу, и он почувствовал необходимость немедленно что-то предпринять. И в этот раз мойры*, всегда оберегавшие и направлявшие его к желанной цели, не оставили его в беде.

______________ * Мойры - в греч. миф. три дочери Зевса и Фемиды, богини судьбы: Клото прядет нить жизни, Лахесис распределяет судьбы, Атропос в назначенный час обрезает жизненную нить. Им соответствуют рим. парки.

Среди диких гор вырвавшиеся из западни македоняне встретили двух пастухов, которые согласились стать их проводниками. Царь пожелал, чтобы они показали им безвестную тропинку, по которой возможно было бы двинуться в обход врага. Разделив войско, Александр с большей частью воинов отправился по указанному пастухами пути. Пробирались они по снежным склонам и преимущественно по ночам. Молодой завоеватель не был уверен в своих проводниках, и все же пошел на этот отчаянный шаг, предпочтя действие позорному отступлению. - А вы уверены, что мы идем по верному пути? спросил Александр на греческом у одного из пастухов, который по отцу был ликийцем, а по матери персом. - Да. Мы не раз пользовались этой тропой, утвердительно кивнув, ответил тот. - Но тогда почему же мы еще не достигли того перевала? - Порой для того, чтобы достигнуть желанной цели, необходимо пройти более длинный путь, и тогда Аши вознаградит успехом за труды. - Аши, ты сказал? - заинтересовался царь. - Да, это богиня судьбы и счастья. - Это богиня религии Зороастра? - Не только его, но и всех людей, живущих здесь. Она создана Ахурой для счастья всех людей. Молящимся и почитающим ее людям устами девы огня Аши раскрывает их судьбу. - Девы огня? Это тоже богиня? Нет. Это дочь Ардви-Суры и Апам-Напата - богини воды и бога огня, Луны и Солнца. - И где же она живет? - с любопытством спросил Александр, приверженный ко всему мистическому. - Она живет во граде сияющих богов.

Царь отчего-то побледнел. Ему припомнилось прорицание жреца Аммона, где говорилось, что дева, пытавшаяся его убить, живет "во граде сияющих богов "Bakhau"", и она раскроет ему будущее мира. - Где же находится этот город? В священных землях Абсурана. В городе-крепости Атеши-Багуан. Дева живет в тамошнем храме Апам-Напата. - Но откуда вы знаете, что она дочь... этих самых... - Жрецы-маги никогда не ошибаются. И, кроме того, предсказания девы всегда исполнялись, и ее пришествие указано также во вселенной. - Где-где? Вселенной! Мы так называем Авесту, так как в ней есть сообщения о сотворении мира, рождении первого человека, пришествии святых, пророков и властителей в этот мир и последнем судном дне.

"Вселенная! - мысленно воскликнул царь. - Авеста! Следовательно, когда сивский жрец говорил о вселенной, он имел в виду Авесту. Выходит, что только Авеста способна помешать моим планам и нанести мне вред, - таким образом растолковал он оракул Аммона. - Ну что же, если это действительно так, то я уничтожу всех жрецов вместе с их вселенной".

Проводники привели македонского царя к желанной цели. Персы опешили, увидев противника у себя в тылу. Они сдались без сопротивления, но Александр не пожелал проявить милость и велел всех перебить. Своей жестокостью он намеревался устрашить не только персов, но и всех жителей Персидской империи.

Ариобарзану с несколькими своими приближенными удалось бежать, участь же остальных была одинаковой.

Столица державы Ахеменидов была отдана Александром на разграбление своим воинам, за исключением царских дворцов и сокровищницы. Во время грабежа жестоко пострадали местные храмы и жрецы, которые пытались спасти священные реликвии. Персопольская библиотека была предана огню, за исключением Авесты, которую Александр передал для изучения ученому Феопомпу. Двадцать одна книга, состоящая из восьмисот пятнадцати глав и двух миллионов строк, написанная золотыми буквами на двенадцати тысячах бычьих шкур, являлась огромнейшим сводом теологических, этнических, историко-эпических и других памятников. Царь скрыл от своих приближенных то, что полная версия Авесты перешла в его руки. Когда Феопомп приступил к исследованию священной книги, общественности было сказано, что по велению царя ученый муж изучал лишь те части книги, которые имели отношение к науке и философии, остальное же якобы было предано огню. Александру важно было знать, каким образом Авеста могла воспрепятствовать осуществлению его замыслов. Но писание было слишком сложно написано, чтобы за несколько лет раскрыть все его тайные стороны. Здесь требовался профессиональный подход кого-то из могущественных жрецов.

За время пребывания Александра в Персополе и Парасагдах, второй имперской столице, основанной Киром, погибло много ученых магов-жрецов и толкователей Авесты. По предположению греков и македонян, царь учинил преследование жрецов в отмщение за совершенное персами бесчинство во время разрушения Афин. Такое восприятие совершенных мер было только на руку базилевсу, который не желал раскрытия его истинных побуждений. Для того чтобы укрепить предположения воинов, царь-завоеватель решил предать огню также и царские дворцы в Персополе и таким грандиозным поступком завершить акт возмездия персам не только за греков, но и за египтян, вавилонян и другие народы, находившиеся под игом Ахеменидов. В отличие от Персополя, Парасагды не пострадали. Александр, еще в юности читая "Киропедию", проникшийся глубоким уважением и симпатией к Киру, не стал разрушать этот город. Здешние трофеи также оказались значительными, в особенности было подвержено разграблению имущество служителей храмов, которых постигла жестокая участь.

Пробыв в Персиде с января по май 330 года, Александр выступил в столицу Мидии - Хагматану, где он надеялся застать Дария готовым к битве.

Однако данное "Великому царю" время для набора войска было упущено. Сперва он надеялся на своего союзника Агиса III, потом полагал, что Александр удовольствуется завоеванными землями и богатствами и не решится идти дальше. А напоследок, когда он понял, что все его надежды рухнули, он стал призывать своих вассалов заняться военными приготовлениями. Но зимнее время было потрачено впустую и за столь короткий срок невозможно было сколотить войско. Многие из племен, к примеру, кадусии, и вовсе отказались поддержать "царя царей" и вступить вновь в его армию. Сатрап Мидии поехал к их племенному вождю с таким предложением, но тот, выслушав его, не раздумывая отказался. И когда Атропат стал настаивать, придумывая всевозможные причины для их повторного объединения и выступления против врага, речь его была прервана высказыванием вождя кадусиев: - Не стоит опираться на заключенный нами союз. Да, мы союзники, и ради этого соглашения я собрал войско и послал его на битву. Но он, трусливо бежав с поля боя, выставил наших львов баранами. И подобную ошибку я больше не совершу никогда! Можете донести ему мои слова. Ни я, ни мой народ персидского царя не боимся! Ахемениды нам не указ! Мы всегда были свободными, и впредь будем соблюдать свою независимость. - А как же Искандер? - Пусть только попробует сунуться на наши земли, и мы покажем ему, что значит связываться с кадусиями.

Впоследствии вождь кадусиев сдержал данное слово и отстоял независимость своего народа. И даже такой полководец, как Александр, не смог покорить это гордое и воинственное племя. Но это было намного позже описываемых событий.

А пока Атропат вернулся в Хагматану расстроенным и сообщил царю о решении вождя кадусиев. Дарий был огорчен, но он все еще надеялся, что царь скифов, заключивший союз с Атропатом, пошлет им на помощь скифские отряды. Именно в этих диких и свирепых всадниках он и видел могущественное оружие против Александра. Также он ждал подкрепления от сынов пустыни, сильных арабских воинов, но с наступлением весны все его планы расстроились Александр выступил из Персиды и приближался к Хагматане.

Паника охватила Дария, и он покинул столицу Мидии, прежде чем туда прибыл македонский завоеватель. Некоторые придворные по мере продвижения его на восток покинули его, изъявив желание сдаться на милость завоевателя. Другие же, в числе которых были Артабаз, наиболее верный царю, визирь Набарзан и сатрап Бактрии Бесс, пройдя Рагу, отправились дальше.

Атропат вместе со своей семьей и приближенными также оставил столицу, но, в отличие от "Великого царя", он направился на северо-запад. К нему примкнули маги-жрецы из Раги, которые, узнав о приближении врага их религии, покинули город, спасая из храма, основанного кеянидским* царем Кей-Хосровом, священный огонь - Адур-Гушнас. Верховный жрец и другие служители надеялись найти в лице Атропата защитника. Они рассчитывали на убежище в священных землях, полагая, что царь-завоеватель не посмеет явиться туда. В свите сатрапа также пребывали и пришельцы из будущего, которые во время битвы при Гавгамелах гостили в его дворце.

______________ * Кеяниды - династия первых царей, к которым принадлежал Кави-Виштаспа, покровитель Заратуштры.

Люди сатрапа обнаружили нужного пришельцам человека. Он, к великой их радости, находился в Кабале. Туда и спешил герой нашего повествования со своими спутниками.

Главной целью Александра было пленить "царя царей". Это положило бы конец бесконечным погоням и угрозе вновь ввязаться в распри. Однако по прибытии в Хагматану он узнал о побеге Дария. В столице Мидии не было оказано сопротивления, и царь без боя завладел последним крупным городом Персидской империи. Оставив там Пармениона с обозом, он последовал за отдаляющимся на восток "Великим царем". Достиг Раги и узнал, что царская кавалькада, минуя этот город, продолжила свой путь. Здесь Александру пришлось пробыть несколько дней и дождаться своих отставших людей. Снова пустился в путь, и когда достиг Каспийских ворот, узнал от покинувших персидского царя приближенных о его пленении собственным вассалом. Эта новость заставила ускорить темп преследования, хотя сделать это оказалось довольно сложным. Была середина лета, самый жаркий сезон в этих краях пустынных песков и голых утесов. Многие колодцы высохли, некоторые были преднамеренно засыпаны убегающими. Людей Александра мучила жажда, и продвигаться можно было лишь в ночное время. Пока македонский царь во весь опор мчался вдогонку, между Дарием и его приближенными произошли разногласия, которые и стали причиной его кончины: - Я требую, чтобы мне вернули свободу, - звеня цепями, гневно заголосил Дарий. - Простите, но вы не в таком положении, чтобы что-то требовать, - нагло бросил Бесс. - Охрана! Где моя охрана! Повесьте... нет, четвертуйте этого подлеца-изменника. - Не стоит так кричать. Вас никто не услышит, а если и услышит, то не придет на помощь. - Набарзан! Артабаз! Фратаферн! Автофрадат! Где вы все? - сердито взывал "царь царей". - Все ушли! Все покинули вас! Остались только женщины, да никчемные рабы. - Этого не может быть! Ты лжешь! - рассерженно топнул он ногой. - Они не могли уйти. Не могли предать меня! - Они и не делали этого, - с безразличием сказал сатрап Бактрии и, приложив к губам горлышко кожаного турсука, испил прохладного вина. Вытер тыльной стороной ладони губы и неторопливо приблизился к закованной в цепи царской особе. Рядом с тем стояли двое из его людей. - Это вы предали своих подданных собственной трусостью. И ваше нынешнее положение не лучше, чем у старого вождя волчьей стаи. Сколько бы вы ни рычали и ни выли, а стая не примет вас обратно на место вожака. Мы бы оставили вас в покое, если бы вы приняли предложение Набарзана. - Передать бразды правления тебе? Никогда! Ни один Ахеменид не предал своего рода и не отказался от трона. - Верно. Вы подобно, шакалам, всегда перегрызали друг другу глотки. А знаете ли вы, почему все это сегодня происходит с вами? Ваш род проклят! И проклял его последний мидийский царь! Помните, что он сказал Курушу? "Пусть кара постигнет тебя в девятом потомке, и участь его будет такой, как у меня". Разве вам не кажется, что настало время свершиться судьбе? Ваш предок был вассалом, когда восстал против своего царя и отправил его на смерть в пустыню*.

______________ * Бесс говорит о Кире, восставшем против царя Мидии - Астиага и приказавшем завести его в пустыню, чтобы там без пищи и воды тот умер. По преданию после смерти Астиага его тело в пустыне охраняли два льва.

Бессу доставило удовольствие видеть замешательство и страх царя. - Как же вы перепугались за свою жизнь. Но не бойтесь, я не собираюсь убивать вас. Я передумал. Лучше передам вас в руки вашего заклятого врага. Пусть он сам разбирается с вами. Наверняка, в благодарность он оставит за мной Бактрию. Ты не посмеешь! Артабаз не позволит тебе... - Артабаз? - рассмеялся сатрап Бактрии. - Он и его сыновья уже далеко отсюда. Вы ведь не пожелали прислушаться к его совету и искать защиты у греков. Вот ему и надоело нянчиться с царем-неудачником. - Ты лжешь, предатель! - яростно выкрикнул Дарий. - Вовсе нет, - тем же спокойным тоном отозвался сатрап. - Зачем мне чернить Артабаза? Он был верен вам до конца... а значит, конец ваш уже близок.

Лицо царя помрачнело. - Не стоит сердиться, смиритесь лучше со своей участью. Я дам вам целый турсук вина. Надеюсь, этого вам хватит, чтобы утолить в нем свое горе, пока Искандер не подъедет?

Бесс сделал шаг вперед, чтобы положить турсук подле царя. Он не ожидал, что тот с отчаяния нападет на него. Уложив сатрапа сильным ударом кулака, Дарий прильнул к нему и, закинув цепи через голову поверженного, начал душить его. И добился бы задуманного, если бы не двое из людей Бесса, пришедших ему на помощь. Видя затруднительное положение своего господина, они не задумываясь применили копья и нанесли царю многочисленные раны. Наконец Дарий ослабил хватку, выпустил из железного капкана своего подданного и повалился на пыльную землю. Он умер не сразу, но раны его оказались глубокими и смертельными.

Бесс, кашляя и тяжело дыша, поднялся на ноги, узрел царя, распростертого на земле, и метнул сердитый взгляд на своих подручных. - Мы не виноваты, господин, - заговорили они вместе. - Если бы мы не вмешались, он прикончил бы вас... - Хозяин! Хозяин! - с криками бежал к ним один из слуг Бесса. - Они едут! Едут! Они уже здесь.... Близко!

Сатрап бросил взгляд на дорогу. Далеко над горизонтом повисло облако пыли - это Александр с десятками всадников подобно смерчу приближался туда. Если прежде Бесс намеревался сдать "Великого царя" и присягнуть молодому завоевателю, то после случившегося его желания стали неосуществимыми. Он был наслышан о жестокости Александра в минуты его гнева, и в угоду обстоятельствам не собирался рисковать жизнью.

Сатрап Бактрии поспешно покинул место привала. И спустя уже несколько минут туда прибыл преследователь. Спешившись с коня, он приблизился к умирающему царю. Дарий побледнел, увидев над собой македонского завоевателя. Страх объял его сердце, как это бывало с ним при виде этого храброго воина на поле брани. Но сейчас он был смертельно ранен не своим злейшим врагом, а собственным вассалом. И такая смерть показалась ему в высшей степени несправедливой, хотя и сам был обязан троном коварной интриге Багоя и предательству Кира. Теперь же, спустя несколько столетий, рок свершил свое правосудие, и право власти, приобретенное Ахеменидами, перешло в руки другого человека. Дарий словно переменился, почувствовав неминуемую гибель. Отныне его враг не внушал ему ужас, он попал в руки самого большого врага человечества - смерти.

Умирающий попросил дать ему воды, в чем ему не было отказано, и как только он сделал глоток живительной влаги, судьба испила чашу его жизни до дна.

Смерть последнего царя из династии Ахеменидов потрясла Александра. У его ног лежал тиран Персидской империи, брошенный своими приближенными и встретивший насильственную смерть от рук одного из них. Царский лагерь пребывал в полном смятении: женщины стенали, узнав о гибели "Великого царя", а слуги Дария, позабыв свой долг, бесстыдно расхищали имущество обоза. И среди всего этого хаоса лежало безжизненное тело "царя царей".

Сознание вины за произошедшее с Дарием Кодоманом и с его империей вызвало сочувствие победителя. Он испытал глубокое потрясение от картины, представшей перед его глазами. Но эта трагедия являлась той ценой, которую запросила судьба за право властвовать над миром.

С нескрываемой скорбью Александр снял с себя плащ и, раскинув его над мертвым, укрыл его.

Тело покойного было отослано его матери, дабы по-царски осуществить погребение. В тот день последний из Ахеменидских царей лишился своего трона, империи и жизни.

* * *

После смерти царя Персидской империи Александр стал его преемником. И будучи полноправным властелином, он задумал учинить возмездие против содеявших убиение Дария. В дальнейшем Бесс был найден и казнен, но это случилось намного позже описываемых событий.

Вернувшись в Гирканию, базилевс встретился там с некоторыми из приближенных убитого царя, готовых покориться победителю. Достопочтенного Артабаза приняли в круг приближенных и поручили урегулировать важные задачи на Востоке. Фратаферна оставили на его прежней должности сатрапа Парфии и Гиркании. Автофрадат стал сатрапом все той же земли тапуров и амардов. Набарзана же хоть и помиловали, но никакой должности ему не дали.

Пробыв в Гиркании на берегу Каспийского моря около двух недель, Александр со своим отрядом отправился в город огненных богов.

Г л а в а 39

ЧУЖАЯ СРЕДИ СВОИХ И СВОЯ СРЕДИ ЧУЖИХ

Росток мой - от воды небытия,

От пламени скорбей - душа моя,

Как ветер, я кружу,

ищу по свету

Где прах, в который

превратился я.

Омар Хайям

По окончании всех приготовлений корабль ученого-исследователя Оннеса отбыл с Анариса и лег курсом на родную планету. Его спутница была в восторге от происходящего вокруг. Она с изумлением и восхищением взирала на экран космического слежения, в обзоре которого виднелись земные просторы. Чем выше поднимался летательный аппарат, тем обворожительнее становился вид планеты. Зуммуриада чувствовала необычайную легкость на душе. Ощущение радости вскружило ей голову. Сердце билось в груди учащенно, и все тело затрепетало от неописуемого счастья. Она поднялась на такую высоту, на которую еще ни одному человеку не удалось подняться. Постепенно населенные пункты уменьшились на экране, и суша слилась с водными просторами планеты. Когда корабль вышел за пределы сферы небесного объекта, и Зуммуриада увидела Землю бело-голубым шаром, она с восхищением воскликнула: - Она круглая! Наша Земля действительно круглая!

Оннес добродушно рассмеялся. - Скорее эллипсоидная. Большинство планет во вселенной эллипсоидные, есть, правда, и абсолютно круглые, но они встречаются довольно редко. - А твоя планета? - Тоже эллипсоидная. - И она похожа на нашу? - Нет, там несколько иначе. - Что именно? - Ну, к примеру, у нас нет таких больших водных ресурсов. И на поверхности планеты очень мало рек и озер, отчего большую часть года преобладает засуха. - И ваше население умирает от голода? - Нет, почему же? Мы разрешили эту проблему, придумав гипотексис. - То самое устройство, которое питает нас? - Верно. - Но ведь я полагала, что вы используете его, только когда улетаете на чужбину. - Нет, гипотексис применяется и на Шатре. - Выходит, в летний сезон в ваших домах бывает очень жарко? - Мы строим наши города под верхним слоем коры планеты. - Так же как и исследовательские базы на Земле? - Несколько иначе, вернее, более масштабно. - Значит, вы никогда не видите солнца? - Видим, но только внутреннее солнце.

Собеседница с непониманием посмотрела на него. - Как бы тебе это объяснить, - задумался Оннес. - Дело в том, что почти каждое небесное тело полое и внутри есть достаточно пространства для обитания целой цивилизации. Когда на Шатре из-за активности светила и в процессе метаморфозы планета преобразовалась и стала непригодной для жизни, мы не покинули родину, а переселились жить в ее нутро. Там тоже есть природные ресурсы, растительный и животный мир. После катастрофы мы научились ценить все благоденствия природы, и чтобы бережно использовать ресурсы, изобрели циклическую технологию. Я говорил тебе о ней. - Да-да, я помню. И все же не могу понять, откуда внутри небесного тела могло появиться солнце. Оно такое же яркое? Почти. Свет его несколько иной, но мы уже привыкли к нему. - И вам там всем хватает воздуха? - Да, там почти все такое же, как и на поверхности планеты. Различием является лишь то, что наверху есть смена дня и ночи и времен года, а внутри планеты все это отсутствует. У нас всегда дневное время и один-единственный сезон года. - Как в раю Заратуштры! - воскликнула Зуммуриада, вспомнив проповеди херпата. - Он говорил, что когда наступит конец света и истечет последний период Визаршин*, тогда все люди, которые когда-либо жили на земле, вновь оживут и, получив от Ахуры тани-пасен**, придут на суд Митры, где будет присутствовать Сраоша*** и держать весы Рашну. А после суда неправедные люди сгорят в расплавленных Ахурой горных лавах, а праведные спасутся и попадут в рай через мост-разлучитель Чинвато-пэрэту, где не будет ни холода, ни голода, ни ночи, ни тени, ни зимы, ни болезни, где человек обретет бессмертие. И при всем этом Спитама Заратуштра говорил, что рай для человека будет на самой земле. Так, значит, он имел в виду нутро планеты?! - Возможно, и так, - уклончиво ответил Оннес, не желая вдаваться в подробности будущего человечества. - Но до этого дня еще далеко и жителям Анариса нечего опасаться, пока на их планету не упадет... - ученый резко запнулся и переменил тему разговора: - Знаешь, Зуммуриада, я связался со своими друзьями на Шатре и предупредил их о твоем прилете. - Но ведь ты говорил, что мое пребывание там будет тайным. - Так оно и есть! И мои друзья умеют хранить секрет. Я полностью доверяю им. Ты немного поживешь у них, пока я не сдам контрольный отчет о проделанной работе. Это займет несколько дней. Они пройдут незаметно, и я очень скоро заберу тебя оттуда. - А почему я не могу пожить в твоем доме? - Одна? На чужой планете? Нет, невозможно! Ты одна не справишься. Не тревожься ты так. Все будет нормально. - А потом? Что будет со мной после того, как ты вернешься? - У меня на этот счет есть кое-какие планы, но об этом ты узнаешь позже...

______________ * Зороастрийцы делили сотворение и конец мира на три периода - эры: "Бундахшин" - "Сотворение основы", "Гумезшин" - "Слияние", окончание второй эры - "Фрашакэрэти" "Чудоделанье", и "Визаршин" - "Разделения". ** Тани-пасен - будущее тело, обретаемое человеком после смерти (авест.). *** Сраоша - (букв. "Слушание") божество послушания, внимания и дисциплины он держит в руке дубинку, которой наказывает непослушных. Заратуштра называл его "величайшим из всех", потому, что Сраоша ведает молитвами, посредством которых люди обращаются к богу, служат ему и борются с силами зла.

На экране космического слежения показалась двойная звезда системы Войра - белый карлик со спутником, приблизительно равным габаритам Земли и в десять тысяч раз слабее светимости главной звезды. Корабль исследователя держал путь к четвертой планете данной звездной системы. С приближением к этому небесному телу на его желто-красной поверхности стал различим пустынный ландшафт с горными массивами и скудной растительностью. Подлетев к полюсу планеты, летательный аппарат вошел в небесную сферу и, пролетев сквозь зияющее широкое отверстие, направился в глубь Шатры. Сперва они попали в огромную пещеру, стены которой представляли собой некие выпуклые каменные пирамиды, похожие на застывшие магматические образования. Здесь было темно, но прожекторы межзвездного корабля освещали путь, по которому они летели. Системный управитель, умело манипулируя кораблем, следовал по заданному маршруту. Пройдя длинные и многоярусные пещеры, корабль вылетел сквозь один из кратеров в пустое пространство, занятое скоплением взвешенных в атмосфере водяных капель. Затем Лид-лей включил режим посадки и летательный аппарат пошел на снижение. Минули верхние и нижние яруса облаков, и глазу открылись прекрасные просторы "обратной стороны" планеты. Здесь все было иначе: и необычные облака, и водные просторы, и даже растительность, казалось, имели странный розовый оттенок, который смешивался с натуральным цветом окружающей среды. Цветовая гамма изменилась под воздействием необычного внутреннего солнца. Светило здесь было красновато-желтым, отчего и окружающее все окрасилось в данный колер. За долгие века проживания в таковых условиях жители Шатры привыкли к такому освещению, но для новоприбывшей это было непривычно. - Это какой-то розовый мир мечты! - воскликнула Зуммуриада, с восхищением глядя на экран. - Да, сперва это кажется замечательным, но потом однообразие надоедает. Самое лучшее время, когда идет дождь. Солнце скрывается за серебристыми облаками, и все окружающее принимает свои естественные цвета.

Корабль сбросил скорость, подлетел к космопорту и, получив разрешение на посадку, приземлился. - Наверное, Деллос и Ноттор уже прибыли сюда и ждут дозволения пройти на борт.

Оннес полетел в кресле на нижний уровень, поднялся на ноги, и оно тотчас исчезло с поля зрения. Зуммуриада последовала за ним и заняла место возле него. Не прошло и минуты, как Лид-лей оповестил капитана о двух персонах, прошедших на борт корабля. То были друзья Оннеса, прихода которых он ожидал.

Бортовой транфермер доставил прибывших в рубку управления, и двое таких же с виду молодых суликийцев в отражающих свет светло-серых плотно облегающих одеждах направились в сторону Оннеса. - Деллос, Ноттор, как я рад вас видеть, - приподняв руку вверх ладонью к пришедшим, поприветствовал новоприезжий. - Мы тоже, Оннес, - сделав такой же жест рукой, символизирующий приветствие, ответили те одновременно. - Как прошла поездка? - поинтересовался высокий и чуть худощавый мужчина с серыми глазами, темными, короткими волосами и вытянутым лицом. - Все было замечательно, Деллос. - Это и есть та особа, о которой ты говорил нам? взглянув на Зуммуриаду, поинтересовался другой. Ноттор был ниже ростом своих друзей, более плотного сложения, с хитрыми темными глазками и светлыми длинными волосами. Чуть заостренный нос говорил о его любопытном нраве и прозорливости. - Да, это она - Зуммуриада. - Странное имя, - сморщился Ноттор. - Да, слишком уж длинное, - подтвердил другой. - Лучше мы будем звать ее Зумми. - Бросьте дурачиться, - огрызнулся Оннес. - Сейчас не время для шуток. Кутиалисы вот-вот прибудут сюда, и мне не хотелось бы, чтобы они увидели ее здесь. Я передаю ее под ваш надзор. Как только закончу весь этот рутинный процесс, прибуду за ней. - Не волнуйся, она будет в надежных руках. - Можешь на нас положиться, - заверил Ноттор друга. - Ну, смотрите! Не спускайте с нее глаз. Она самая редкая находка.

Зуммуриада, попрощавшись со своим спутником, покинула корабль и направилась с суликийцами к транспортационному устройству. В просторной кабинке стояло несколько кресел, на подлокотнике которых находились еле заметные глазу впадины для пальцев. Деллос сел в кресло, приставил три пальца к датчику, назвал желаемое направление перемещения - и, спустя мгновение, исчез с поля зрения. Усадив Зуммуриаду в соседнее кресло, Ноттор приложил к опознавательному датчику свои пальцы, назвал вслух местность, куда должна была попасть девушка, и тут же убрал руку с подлокотника. После того, как и она переправилась, он и сам отправился следом за ними.

Они прибыли в небольшой одноэтажный высокий дом с садиком. Из-за необычного солнечного сияния здание выглядело розово-белым, да и растения в саду приобрели такой же оттенок. Хозяева дошли до двери и, назвав свое имя входному датчику, получили доступ. Преграда стала полупрозрачной и дымчатой, и суликийцы прошли сквозь нее. Зуммуриада не без опаски последовала их примеру и очутилась внутри строения. Как только она перешагнула порог, дверь вернулась из газообразного состояния в твердое.

Помещение, в которое она попала, было пустым. Не было здесь ни мебели, ни другой какой-либо утвари. - Проходи, чего стоишь? - с усмешкой обратился к гостье Деллос, но та, не поняв его слов, по-прежнему стояла у двери. Деллос, она, кажется, глухая, - с издевкой бросил Ноттор. - Скорее, не знает нашего языка. - Если она вообще говорить умеет, - подтрунил другой. - Ты погляди, как она озирается вокруг, точно впервые попала в дом. Она, наверное, на Анарисе в поле жила, или где-нибудь в горной пещере. Высказывание его рассмешило товарища. - А ее одежда? Она, вероятно, голышом ходила, раз Оннес переодел ее в наш марфорт*. А волосы? Где это видано отращивать такие длинные волосы? - Ноттор подступил к девушке и хотел притронуться к одной из ее кос, но она отступила от него назад. - Да она к тому же и дикая, - засмеялся он. - Верно Оннес сказал - редкая находка! Точно, - решил Ноттор, со вниманием рассматривая круглый медальон Зуммуриады. - Что это такое? - с интересом спросил он и протянул руку к амулету, но девушка воспрепятствовала его прикосновению. - Не прикасайся к священному талисману! - Какой у нее режущий слух язык, - раздраженно сказал Ноттор другу. - Послушай-ка меня, Зумми, в следующий раз, когда захочешь что-нибудь сказать, не раскрывай рта, а лишь подумай об этом и мы поймем твое желание, - обратился он к ней мысленно. - Я знаю, для тебя это в новинку, и ты, наверное, сейчас перепугана, как беспомощный зверек, впервые увидевший существо выше него по разуму, но нечего нас бояться... Во-первых, меня зовут не Зумми, а Зуммуриада, - мысленно обратилась она к суликийцу, обученная этому виду общения у Оннеса. - И потом, кто сказал, что я боюсь эдаких любопытных простофиль, как вы?

______________ * Марфорт - тип одежды на Шатре, похожий на комбинезон, с многочисленными функциями ухода за кожей носителя.

Замечание инопланетянки ввело суликийцев в замешательство. - Да-а, видно, Оннес потратил немало сил и времени на ее обучение, - изумленно промолвил Деллос. - Что ты еще умеешь делать? - высокомерно спросил Ноттор. - Все, чего не умеешь делать ты, - с вызовом бросила гостья и, оттолкнув его рукой в сторону, прошла в середину комнаты. Произнесла вслух на языке шатрийцев желаемый предмет, и мгновением позже удобно расположилась в кресле, возникшем подле нее. Взглянула на опешивших суликийцев и спросила: - Долго вы будете стоять там? Не знала, что жители Шатры такие негостеприимные.

Хозяева растерянно прошли в комнату и там по очереди появились точно такие же кресла. - Ну, расскажите нам о себе, - мысленно обратился к гостье Деллос. - Мне нечего рассказывать. И, кроме того, Тиштрий велел мне молчать. - Какой еще Тиштрий? - Ваш друг, тот, который привез меня сюда.

Товарищи многозначительно переглянулись, и заговорили между собой на своем языке, зная, что гостья не поймет их. - Она действительно находка, бесстрастно сказал Деллос, глядя на Зуммуриаду. - Может, стоит ее изучить? - предложил друг. - Но ведь он сказал не сводить с нее глаз. - Мы так и сделаем. Возьмем ее под наше наблюдение. - Что именно ты вознамерился сделать? - Увидишь в свое время, - уверенно сказал Ноттор.

Они провели остаток дня, обсуждая ход предстоящего исследования. Говорили они исключительно на своем языке, дабы смысл их беседы не был понятен гостье.

Так как солнце на Шатре никогда не садилось, поселенцы ночное время определяли по часам. Большие небьющиеся стекла в доме автоматически затемнялись, создавая иллюзию наступающего вечера.

Зуммуриада улеглась спать на кровати у одной из стен отведенной ей комнаты. Она долго не могла заснуть, изводимая думами о будущем и тоскою по Оннесу, к которому она за последние месяцы очень привязалась. Наконец, устав от всех размышлений, она впала в забытье. Сон ее был беспокойным. Перед глазами вставали знакомые лица с Земли. Одни из них смеялись, другие отчего-то плакали. И последним в череде этих лиц она увидела человека, из-за которого решила покинуть родную планету. В отличие от других, он сохранял молчание, а суровый испепеляющий взгляд его светлых глаз холодил сердце: "Убейте ее!" - проговорил он, и ощущение тревоги, охватившее Зуммуриаду, разбудило ее. Тяжело дыша, она открыла глаза, хотела приподняться, но не смогла.

Мрак, царящий в комнате, внезапно рассеял тонкий луч света, загоревшийся у изголовья лежанки. Там же она заметила и хозяев дома. На глазах у них были узенькие пластины, опоясывающие голову, мини-лаборатория, используемая суликийцами при обследовании живого организма. - Ну что ж, начнем? - с довольной улыбкой на лице спросил Ноттор. - Приступим, - кивнул товарищ и нажал на какие-то кнопки у изголовья медицинской капсулы, в которой лежала обследуемая.

Зуммуриада сделала повторную попытку подняться, но все также безуспешно. Тело не слушалось ее. Весь организм отяжелел, словно сильно истощился. Ей были неясны намерения суликийцев, но она предчувствовала исходившую от них опасность. Она настолько ослабла, что не могла не то чтобы пошевелиться, но даже говорить и сконцентрировать свою мысль. Зуммуриада находилась под воздействием инъекции, сделанной ей во время сна.

Спустя несколько минут конечности ее потеряли чувствительность, да и состояние организма изменилось. Тяжесть отступила, и она почувствовала такую легкость, что у нее невольно закружилась голова, и от неприятного ощущения она зажмурила глаза. - Диплис* подействовал, можно начинать, проконтролировав состояние пациентки, заявил Ноттор. - Подключай аппаратуру!

______________ * Диплис - средство, вводящее живой организм в состояние ступора.

Пылевидная светящаяся полоса, не прикасаясь к телу девушки, медленно опустилась к нижней части капсулы. Информация, выявленная медицинским устройством, сразу же стала поступать на тонкие экраны-пластины, надетые на глаза исследователей. За первым осмотром последовал второй, третий, еще и еще. На другого обследуемого это не оказало бы негативного воздействия, но Зуммуриада была чувствительна к любым вмешательствам в работу ее организма.

Диплис никогда не давал побочных реакций. Это было проверенное средство, однако в случае с этой пациенткой все оказалось иначе. Состояние ее заметно ухудшилось, и суликийцы в растерянности прекратили дальнейшее обследование. Сделали ей еще одну инъекцию, для того чтобы вернуть активность, но и она оказала на нее негативное влияние и ввергла Зуммуриаду в коматозное состояние. - Что будем делать? - тревожно посмотрел Деллос на друга. - Испробуем другое средство. - А если и оно не поможет ей? Что если она умрет? - Невероятно! - вскрикнул Ноттор. - Взгляни-ка на двадцать вторую информационную строку.

Деллос прочитал данные. - Странные результаты. А я и не знал, что анарисцы владеют вакциной бессмертия. - Она есть только у высших рас. - Как же, в таком случае, сыворотка обнаружилась в ее крови? - озадаченно развел руками собеседник. - Необходимо сделать анализ крови, - решил Ноттор и задал команду медкапсуле.

Несколькими минутами позже результаты были готовы. - О, ужас! Откуда она взялась? - воскликнул от неожиданности Деллос. - Она не поселенка Анариса, - сопоставив кровь Зуммуриады с образцом крови жителей этой планеты, подытожил другой. - Адафея, Баалук и Эстериана, - прочитал Ноттор данные, поступившие на мини-глазной монитор. - Наверное, здесь какая-то ошибка, - в замешательстве высказал он мысли вслух. - Нет, все верно. В ней действительно наличествует генетический код всех этих трех цивилизаций. - Но это невозможно! Просто в уме не укладывается. - А что если? - Деллос недоговорил и перепроверил какую-то информацию в банке данных. - Она! Это она! Погибшая дочь И-фы и Айка - наследница Анариса. - Но ведь она умерла! ошарашенный сообщением, воскликнул товарищ. - Значит, это была дезинформация. Вот почему кармалийцы искали ее по всей Меланике и никак не догадались провести поиск и на Анарисе. - Кто бы мог подумать, что С-тир увезет ее именно туда?! - изумился Ноттор. - А сам-то он куда пропал? - Я уверен, что он также на Анарисе. Вот только скрывается. - Что же будет дальше с ней? - озабоченно вопросил Деллос у друга. - Лучше спроси, что станет с Оннесом, когда правительство узнает о том, кого он привез с собой с Анариса. - Его, скорее всего, накажут. - И притом сурово, - подтвердил Ноттор. - А мы, конечно, не хотим этого? - Ясно, что нет. - Тогда выслушай мое предложение, - приняв заговорщическое лицо, раскрыл он свой план.

Минуло девять дней. Оннес, сдав контрольный отчет начальству, прибыл в дом друзей за своей возлюбленной. - Как это, убежала? - возмущенно всплеснул он руками. - Куда? - Не знаем. Мы искали ее, но не нашли, - оправдываясь, вымолвил Деллос. - Прости нас, не доглядели. Но откуда мы могли знать, что она такая дикая? - Она не дикая, - гневно выкрикнул Оннес. - Это вы олухи, раз не смогли доглядеть за ней. - Ты не должен нас обвинять, - обиженно сказал Деллос. - Мы сделали все возможное... - Но как? Как она могла уйти? Не знаем. Она пожила у нас несколько дней, была с нами мила и обходительна, но в одно утро проснулись, а ее нигде нет, - нацепив маску удивления, пожал плечами Ноттор. - Мы искали ее везде, но не смогли напасть на след. Она словно испарилась. - Что же мне делать? Где искать ее? - Оннес присел и в унынии обхватил голову руками. - Когда, вы сказали, она пропала? - Два дня назад. - Значит, она не могла далеко уйти, - рассуждал он, - ведь она не умеет пользоваться... Что это за звуки доносятся из соседней комнаты?

Зуммуриада, с того самого дня, как ей ввели диплис, пребывала в коме, но в тот день, то ли усилием воли, подсознания, то ли по велению судьбы, она начала приходить в сознание. Возможно, причиной тому был истекший реабилитационный срок, или же знакомый голос вернул ее разум в действительность. Она все также лежала в капсуле жизнеобеспечения, в темном помещении. Едва голос Оннеса достиг ее слуха, как разум начал упорствовать, чтобы вывезти организм из сложного паралитического состояния. Наконец, с большим трудом она приоткрыла веки и окинула блуждающим взглядом помещение. Из соседней комнаты доносились голоса, и один из них был знаком ей.

"Тиштрий! - радостно подумала она. - Я непременно должна выйти отсюда.... Не могу... Что за невыносимая головная боль... все тело болит... Что эти негодяи хотели сделать со мной... "

Девушка попыталась встать, но безуспешно. Сделала еще одну попытку и, преодолев тяжесть в теле, перевернулась на бок.

"Теперь уже будет несложно", - подбодрила она себя.

Собралась с силами и присела. Потихоньку сползла с капсулы, но, не удержавшись на ногах, упала на пол. Ее падение было услышано Оннесом в соседней комнате. - У вас кто-то есть? - удивленно взглянул тот на друзей. Нет. Это, наверное, Деллос забыл выключить нашу исследовательскую технику. Какая еще техника? - Да так, ничего необычного. Он проводил тривиальный опыт, - отмахнулся Ноттор.

Однако им не удалось ввести друга в заблуждение. Раздавшийся женский голос расстроил их планы. - Зуммуриада! - тревожно воскликнул Оннес и бросился в соседнюю комнату. - Зуммуриада! - взволнованно вскрикнул он, увидев ее, беспомощно лежащую на полу.

Устремился к ней и, взяв на руки, произнес слово: "кровать". Как только желаемый предмет вырос у ближайшей стены, он бережно уложил ее. Тиш-трий... - тяжело дыша, прошептала девушка. - Что с тобой, милая? Это... все... они... - жалобно простонала она. - Что вы с ней сделали? сердито спросил он. - Мы... мы.... - Всего лишь хотели помочь тебе, закончил Ноттор неудачную попытку друга оправдаться.

Взгляд Оннеса упал на медицинскую капсулу в комнате. - Вы что, провели над ней какой-то опыт? - с тревогой спросил он. - Нет-нет, все было совсем не так, - возразил Деллос и поведал обо всех происшесвиях с самого начала. - Зачем вы учинили обследование? - Но ведь ты сам сказал, что она редкая находка. - И это действительно подтвердилось, - вставил слово Ноттор. - А знаешь ли ты, кто она? Она... - Замолчи! - прервал его Оннес. - Я знаю все, что мне следует знать. А вам бы я посоветовал забыть все, о чем вы узнали.

* * *

Оннес перенес Зуммуриаду в свой дом. Неусыпный уход, забота и любовь поклонника скоро поставили ее на ноги. Организм ее окреп, но душевное состояние по-прежнему было нестабильным. Ею порой овладевали грусть и тоска по родной Земле. Такие вспышки ностальгии были нечастыми, но они тяжело сказывались на настроении девушки. Оннес не позволял ей выходить из дома, утверждая, что это представляет опасность для ее пребывания на этой планете. Если бы кто-нибудь обнаружил ее и узнал, откуда она прилетела, то им обоим тогда не поздоровилось бы. Зуммуриада не хотела ставить в затруднительное положение своего спасителя и покровителя. И единственной отрадой в ее заточении был чудесный вид на море-озеро, близ которого располагался дом ученого-исследователя.

Оннес мучался, видя ее глаза, с грустью обнимающие взором водные просторы. Он понимал, что долго вынести заточение Зуммуриада не сможет, и размышлял о спасительных вариантах для нее, которые к тому же не выдали бы ее пребывания и согласовывались бы с его собственными интересами. И выход из положения в скором времени был найден. Решив не лишать Зуммуриаду общения с природой, он начал выходить с ней на прогулку в ночные часы, определенные для жителей Шатры. Как уже говорилось ранее, на этом небесном объекте не было смены дня и ночи, по этой причине большой разницы во времени осуществления прогулки для инопланетянки не оказалось. Восхищение и радость, испытываемые Зуммуриадой при каждой прогулке, отражались болью в сердце молодого суликийца. Он чувствовал себя виновником ее печали. - Как странно, у вашего моря нет такого солоноватого запаха, как у моря каспиев, и цвет у него какой-то непривычно желто-голубой. А песчаный берег.... здешние пески не то красные, не то розовые. - Тебе здесь не нравится? - Нет, почему же? Здесь чудесно, но просто непривычно. - Она присела на берегу и подозвала к себе спутника. - Посидим вместе, как в былые времена.

Оннес сел рядом и заключил ее в свои объятия. Долго они сидели в молчаливой задумчивости, созерцая морские просторы. - Удивительно! - Что именно? - Я вспомнила слова учителя Мазареса, и только сейчас поняла, насколько верны и глубоки были его суждения. Знаешь, живет на Земле такое мидийское племя - маги, знания которых в естественной науке действительно поражают своей необычностью, глубиной и в то же время простотой. Вот, например: они полагают, что человек - это рождение четырех стихий - земли, воды, огня и воздуха. Дух земли олицетворяет большую часть организма человека. Огонь - есть сила, движущая телесную воду - кровь и согревающая плоть. А воздух раздувает это самое пламя в человеческом теле, и не дает ему погаснуть. И если будет недостаток хоть в одной стихии, то человек погибнет. Маги считали, что со смертью человека каждая стихия забирает себе обратно свой дар. Сперва тело покидает стихия воздуха, затем потухает огонь, после этого холодеет вода и плоть коченеет и под конец превращается в прах и возвращается к стихии земли. Смерть человека подобна зиме природы, когда солнце - небесный огонь, - не греет землю и не приводит в движение воды, а с наступлением весны, когда природа оживает, земля будто заново рождается. Но в твоей жизни не будет зимы. - Что ты хочешь этим сказать? - Ты никогда не замечала, что организм твой после определенного возраста приостановил свое развитие? - Я не понимаю тебя, Тиштрий. - Ты... ты бессмертна, Зуммуриада. Девушка улыбнулась. - Люди не бывают бессмертными, это качество присуще божествам. - Но ты ведь не человек. Ты... - он резко запнулся, поняв, что затеял опасный разговор. - Кто я в таком случае? Ну? Почему же ты молчишь? Ты что-то узнал? То обследование, которое ты провел на Земле перед отлетом, что-то открыло тебе, не так ли? - Нет, ничего. - Не отрицай, я ведь помню, как ты тогда был взволнован. Может, я и не обладаю столь высоким интеллектом, но мне стало ясно, что ты тогда был действительно чем-то обеспокоен. И у этих твоих друзей.... Они ведь узнали нечто, что сильно встревожило тебя. Ну же! Говори! Не молчи! Я ведь вправе знать о себе всю правду. Кто я?

Оннес пристально и долго глядел ей в глаза и потом сказал: - Ты права. Это твое право, но принесет ли тебе знание желанную радость? - Истина всегда бывает горькой, но я готова испить чашу яда, лишь бы прозреть хоть на мгновение. - А если этот миг будет не последним? Ты согласишься потерять покой навеки? - Его у меня никогда не было. Ты не представляешь, каково жить, не зная, кто ты, не имея прошлого, не помня своих родителей и оплакивая темное будущее. Миг истины для меня дороже вечной лжи. Зачем мне нужно бессмертие, когда душевные муки убивают меня ежедневно, каждый час и минуту? Что за радость жить вечно слепым и никогда не увидеть восхитительный луч правды? - Правда не столь восхитительна, - возразил Оннес. - Одним она приносит вечные страдания, другим смертоносную войну. Так что же лучше жить вечность в покое слепцом или, прозрев, потерять душевное спокойствие и бессмертие? - Я бы избрала второе.

Ответ ее оказался неожиданным для воздыхателя, но он уже не мог идти на попятную. - Милая, зачем тебе это? Разве тебе плохо со мной? - Нет, дело не в этом. Но как долго я буду жить подобно беглянке? Пойми и ты меня. Я здесь чужая и всегда останусь такой. - Но даже там, для них ты тоже не будешь своей. - Где это там? - Я хотел как лучше, - печально поник плечами Оннес.

Он молчал некоторое время в нерешительности, потом, о чем-то подумав, осознал, что несправедливо поступает с любимой.

Долгим был его рассказ, и нет необходимости приводить его дословно, тем более, что читателю уже все известно. Скажем только, что реакция Зуммуриады оказалась неожиданной для суликийца. Она не возмущалась, не плакала и не была в восторге, но огорчение и разочарование проявлялись в каждом ее слове и жесте. Принесла ли ей раскрытая тайна облегчение или нет, вы узнаете из следующей главы.

Г л а в а 40

КТО БЫ МОГ ПОДУМАТЬ?

Малая боль говорит, большая - безмолвна. Сенека - Я столько думала о своих

родителях, придумывала сотни историй, оправдывающих и об- виняющих их. Но

мне никогда и в голову не приходило, что родитель мой не знает о моем рождении, а мать оплакивает мою гибель. И ко всему прочему, они принадлежат к различным мирам. - Ты огорчена? - осторожно спросил Оннес. - Не знаю...

не могу понять свои чувства. Какое-то непонятное и непривычное ощущение

полной пустоты... Кто бы мог подумать, что Фираван, то есть С-тир, поправила она себя, узнав имя своего верного друга, - что он мой спаситель и

мой родственник? Выходит, что только благодаря ему я осталась в живых.... Теперь мне стало ясно его нежелание раскрыть мне правду, и только сейчас я по-настоящему оценила его беззаветную преданность и дружбу.... И знаешь, что

самое грустное в этой истории? Я никогда не увижу больше ни родителей, ни

С-тира... - Зуммуриада горько вздохнула и положила голову на плечо

собеседнику.

Оннес уже раскаялся в том, что раскрыл ей тайну ее рождения. Но пути назад не было. Данное откровение, как и предвещал молодой суликиец, не принесло облегчения Зуммуриаде. Совсем наоборот, результатом долгих раздумий стало обвинение, которое она выдвинула себе. И вина ее заключалась в бездействии. Человек - игралище случая, и куда бы он ни скрылся, от судьбы ему не удастся убежать. Хитроумный и злокозненный рок уготовил ловушку для своей невинной жертвы, в которую и попала наследница Анариса.

Спустя несколько недель после состоявшегося разговора в дом к Оннесу во время его отсутствия явились друзья, знакомые уже читателю Деллос и Ноттор. Узнав об отсутствии хозяина, они решили зайти к нему позже, но Зуммуриада задержала их, предложив пройти в дом. - Нам бы не хотелось напрашиваться на новые неприятности, - осторожно проговорил Ноттор. - Да, мы пришли, чтобы помириться с Оннесом, а не затевать новую ссору. - Ничего подобного не произойдет, ибо я не намерена оговаривать вас или винить в чем- нибудь. Забудем старые обиды. - Вот и чудно, - облегченно вздохнул Деллос. - Мы знали, что в тебе живет благородная душа. - А я знала, что вы чрезмерно любопытны, - с улыбкой отозвалась та. - И это, пожалуй, ваш единственный недостаток. - Да уж, именно наше любопытство и становится всегда причиной неприятности, - иронич- но подметил Ноттор. - Из-за этой самой любознательности, облаченной в одеяние науки, нас опять посылают на самую дальнюю точку Меланики. - Вы улетаете? - заинтересованно посмотрела на них собеседница. - Да. И мы пришли попрощаться с Оннесом, - молвил сухопарый суликиец. - Куда же вы летите? - Сначала на Кармал, а потом на одну необитаемую и скудную природой планету. - Кармал? - задумчиво протянула Зуммуриада. - А зачем вы летите туда? - Тот планетоид, куда нас определили, есть собственность империи Кармал. И по закону, перед началом исследовательских работ необходимо получить что-то вроде инструкции лично от правителя Сэбы, - осведомил Деллос.

Сообщение это подало собеседнице идею. - Возьмите меня с собой на Кармал. - Зачем? - спросили разом друзья. - Мне нужно поговорить с Сэбой. Нет-нет.... Невозможно! - Исключено, - поддержал товарища Ноттор. - О чем ты будешь говорить с ним? - Да он и не пожелает выслушать тебя. - К нему невозможно попасть! Он просто не примет тебя. - Это ведь не простой правитель, а повелитель могущественной империи. - Сам великий Сэба! воскликнул Деллос. - Я прошу вас только об одном, возьмите меня с собой на Кармал. Об остальном позвольте позаботиться мне. - Но что ты скажешь Оннесу? Он ведь тебя не отпустит. - Ему не обязательно знать о моей поездке, ответила она на вопрос низкорослого суликийца.

Друзья озадаченно глянули друг на друга. - Ты решила нас окончательно рассорить? - Деллос, Ноттор, я знаю, что вы цените вашу дружбу с Оннесом. Именно поэтому я хочу, чтобы вы спасли его.... Пока я буду находиться здесь, ему все время будет угрожать опасность. Я не хочу, чтобы из-за меня он жил в постоянном страхе, поэтому, если вы действительно желаете ему добра, исполните мою просьбу.

Друзья понимали, что в словах юной особы таится истина. Оннес встал на опасный путь. И стоило рискнуть, чтобы уберечь его от бедствия. Осознав грядущие проблемы Оннеса, друзья согласились помочь ей.

Вылет был назначен на ранний час следующего дня. У Зуммуриады был только один последний вечер, чтобы проститься с сердечным другом.

Оннес вернулся вскоре после ухода визитеров. Настроение у него было как никогда приподнятое. Замысел, который он стремился провести в жизнь, должен был увенчаться успехом. Он сиял от радости, смеялся, шутил, строил планы на будущее. Видя его необъяснимую радость, сердце девушки еще больше защемило от предстоящей разлуки. Но, несмотря на теплые чувства и привязанность к нему, Зуммуриада не отступила от своего намерения. - Тиштрий, я так благодарна тебе за все те радости, которые ты принес мне. - Взяв руку Оннеса, она приложила его ладонь к своей щеке. - Я никогда не забуду твоей доброты. - Ты так говоришь, словно прощаешься со мной. - Ни в коем случае! Я никогда не стану прощаться с тобой, потому что ты всегда будешь со мной, в моем сердце.

Вечер прошел быстро, да и ночные часы промчались, словно подгоняемые всепожирающим пламенем надежд. В надлежащий час Зуммуриада покинула дом любимого. Как и было уговорено, Деллос ждал ее у дома, чтобы вместе отправиться в космопорт. Печальное выражение изумрудных глаз девушки не ускользнуло от внимания провожатого. Зуммуриада в последний раз взглянула на дом, где провела лучшие дни своей жизни. - А может, не стоит улетать с Шатры? - видя ее грусть, предложил спутник. - Нет, принятое решение нельзя изменить.

Перемещение в пространстве заняло несколько минут, и уже спустя полчаса межзвездный корабль исследователей стартовал в дальний путь. Друзья все рассчитали с безупречной точностью, и присутствие чужой персоны на борту не было обнаружено службами космопорта.

Когда подъемный сигнал известил Оннеса о начале дня, владычица его сердца была уже далеко от Шатры. Поднявшись с постели, он принял освежительную гидропроцедуру и, пополнив посредством гипотексиса необходимую для жизни биоэнергию, проследовал в комнату Зуммуриады. - Дорогая, пора вставать! Окна - свет! - скомандовал он, и стекла, приняв прозрачность, пропустили внутрь яркий солнечный свет.

Лучи света озарили помещение, но открывшаяся картина удивила хозяина дома. В комнате было пусто. - Странно.... Где же она?

Он обошел все комнаты, но Зуммуриады нигде не было. Какое-то необъяснимое чувство тревоги вселилось в его сердце и, выбежав из дома, он направился к берегу моря, надеясь отыскать там возлюбленную, но не нашел. Куда же она ушла? - растерянно озираясь по сторонам, спросил он себя. - Не могла же просто так исчезнуть.

Неожиданно пришедшая в голову мысль направила его к транспортативному устройству. Он отправился в дом своих друзей, но они отсутствовали там. В сообщении, оставленном на дверном датчике, говорилось о том, что хозяева дома улетели на научно-исследовательские работы.

Оннес вернулся к себе и в раздумье расхаживал по комнате, когда внезапно заработал визуальный экзопланетарный передатчик и в комнате появилось трехмерное изображение Зуммуриады. Она была в белом, длинном и просторном одеянии со спадающими рукавами и капюшоном. Одежду эту раздобыли ей спутники, с целью скрыть от правителя Кармала ее пребывание на Шатре. Золотисто-оранжевые волосы были распущены, отчего она выглядела еще божественней и неповторимо очаровательной. - Доброе утро, дорогой, улыбаясь проговорила она, также видя изображение Оннеса на борту корабля. Где ты, Зуммуриада? Я обыскался тебя. - Он резко умолк, заметив, откуда поступал сигнал в пустое пространство комнаты. - Прости, милый, но меня ты больше не найдешь на Шатре. Впрочем, я и не хочу, чтобы ты вообще когда-нибудь искал меня. Я осознала, что встреча наша была ошибкой и нам лучше расстаться. - Лучше расстаться... - ошеломленный услышанным, словно эхо повторил собеседник. - Сегодня наши пути должны разойтись, но я глубоко признательна тебе за все, что ты сделал для меня. - Признательность? Это все, что ты чувствовала ко мне? Признательность! - с негодованием выговорил тот. - Значит, я заслужил всего лишь это? Благодарность взамен на... Прекрати, Тиштрий... - Оннес. Меня зовут Оннес. Ты настолько безразлична, ко мне, что не можешь даже запомнить моего имени. - Прошу тебя, не надо причитать! Когда-то ты не возражал на такое обращение. Что же изменилось между нами? Не упрекай меня в содеянном. Я не хочу, чтобы мы расстались врагами. Не думай, что такое решение далось мне легко, но я должна была исполнить свой долг по отношению к тем, кому обязана жизнью. - Не знаю, что ты замыслила, но прошу тебя, не принимай поспешных решений, в которых позже ты можешь раскаяться, - смягчился он. - Что бы ни случилось, и как бы ни сложились обстоятельства, я должна попытаться спасти их. - Кого их? Кого ты вознамерилась спасти, когда сама нуждаешься в помощи и опеке? - Тех, кто из-за моего рождения подвергся гонению, и ту, что живет с тираном узурпатором. - Это безумие, Зуммуриада! Ты хочешь сделать невозможное! Во всей Меланике нет такого существа, которое бы смогло положить всему этому конец. - Есть.... И он зачинщик всего этого.

Оннес догадался, о ком говорила его любимая. - Сэба? Одумайся, Зуммуриада! Он ведь уничтожит тебя, узнав о том, кто ты такая... - с замиранием сердца промолвил он. - Бессмертие поможет мне преодолеть его гнев. - Но он может... - Если бы я узнала о своей вечной жизни раньше, то никогда не покинула бы Землю. Я смогла бы противостоять этому человеку.... Но ты утаил это от меня, привез сюда, и здесь раскрылась мне истина. Значит, на то была воля судьбы, и мне уготовано либо вернуть свободу другим, либо самой освободиться от бремени жизни. - Зачем рисковать всем, чтобы заслужить неудачу? Сэба никогда не прислушается к твоим словам.... Ради чего же подвергать себя опасности? - Оннес умолк и взглянул на любимую таким мучительным взглядом, что поколебал в ней первоначальное решение. - Разве нам было плохо вместе? - Она не ответила. - Зачем нам расставаться, Зуммуриада?... Не улетай! Прошу тебя, не улетай.... Я не знаю, что будет со мной, если с тобой что-нибудь произойдет... Я без тебя с ума сойду.... Вернись, Зуммуриада.... Умоляю тебя, вернись.... Я уже обсудил со своими знакомыми право твоего пребывания на Шатре, и они должны бы мне помочь.... Я не вернусь.... - с болью в сердце выдавила из себя девушка. Зуммуриада... - Я не вернусь... - повторила она, опустив глаза, чтобы скрыть слезы... мы принадлежим к разным мирам.... и нигде нам не будет покоя.... самое лучшее для нас - это расстаться... прости... прости меня... и прощай...

Подача сигнала прекратилась, и изображение Зуммуриады рассеялось в воздухе так же быстро, как и испарились мечты и надежды молодого суликийца.

Оннес еще долго стоял неподвижно, все не веря в то, что его возлюбленной больше с ним нет и никогда не будет. Он сознавал, что в словах любимой была доля правды, но все равно, не мог смириться с ее уходом. Да, они были из других миров, и много в них было противоположностей, но он любил ее так сильно, как никого и никогда в своей жизни. После их встречи он больше не представлял свою жизнь без Зуммуриады. И его вселенская любовь побудила его пойти на невообразимое безумие. Он твердо решил непременно вернуть возлюбленную. Столько препятствий стояло на их пути, но Оннес отважился все преодолеть, чтобы вновь соединиться с любимой.

* * *

Корабль исследователей прибыл на Кармал по истечении двух суток. Зуммуриаде с большим трудом удалось покинуть летательный аппарат и остаться незамеченной в космопорту. Первое препятствие было с успехом преодолено и, тем не менее, главной цели достигнуть было намного сложнее.

Деллосу и Ноттору не впервой было встречаться с повелителем Сэбой. Наслышанные о его суровом нраве, они знали, что он не терпит противоречий и любит краткость. Инструкции о предстоящей работе суликийцы получали еще на Шатре, и поездка на Кармал была всего лишь формальностью.

Длинная очередь у дверей приемной великого властелина быстро продвигалась вперед. Здесь присутствовали представители многих рас и цивилизаций, различные во внешности, языке и мышлении. Многие из них были приглашены сюда Сэбой, но некоторые прилетели на Кармал по собственной инициативе и надеялись на прием владыки империи. Те, кто прибыл по приглашению, проходили в приемный зал в установленном порядке, остальным же приходилось ждать согласия Сэбы на аудиенцию.

Побывав на приеме главы империи, ученые-исследователи покинули планету, оставив Зуммуриаду там. Они так и не поняли намерения юной особы, но и воспрепятствовать ее устремлению были не в силах.

После долгого ожидания очередь дошла и до Зуммуриады. - Кто вы и по какому делу прилетели к правителю? - спросил помощник Сэбы. - Меня зовут Э-нея, я дочь короля Адафеи - Айка и королевы Баалука - И-фы, наследница Анариса.

Глаза советника округлились от услышанного. Он не стал допытываться о причинах появления ее во дворце повелителя, а поспешно вошел к Сэбе, чтобы лично известить его о визитерше.

Э-нею тотчас пропустили в приемный зал. Все пространство этого необъятного зала заливал свет, исходивший от стен, потолка и пола. У самой дальней стены на огромном возвышении стоял ярко сияющий трон, на котором восседал правитель Сэба. Обладающий идеальными человеческими чертами лица, он своим статным ростом и властным видом внушал страх своим приближенным и глубокое уважение представителям других миров. При виде этого сияющего и могущественного владыки посетительница невольно затрепетала, но быстро взяла себя в руки и продолжила путь к трону. Остановилась у подножия тронного возвышения, гордо выпрямилась и с вызовом взглянула в глаза грозного властелина. - Как же ты отважилась явиться ко мне? - Я бы сделала это раньше, если бы знала о своем происхождении. Все это время меня держали в неведении. - Кто же просветил тебя? - Не имеет значения. - И где же ты все это время скрывалась? - Неважно где. Главное, что сейчас я здесь. И пришла я сюда не за тем, чтобы отвечать на твои вопросы, а самой задать их тебе.

Сэба усмехнулся. - Что же ты желаешь узнать от владыки Великой Империи? - Пусть империя твоя велика, но благодеяния твои ничтожны. Что?! - возмутился правитель. - Разве не из низких побуждений ты обрек Э-тора, повелителя Баалука, на вечное странствие в бескрайнем временном континууме? Разве не жестокость подтолкнула тебя оказать поддержку заговорщику Ю-рету? И благородно ли ты поступил, лишив адафейцев родины? Это и есть твои великие деяния? - Глупая! Кому ты предъявляешь свои никчемные обвинения? Ты, наверное, забыла, с кем говоришь? - Нет. Я вижу перед собой великого тирана, скрывающегося под маской благодетеля. - Как смеешь ты в таком тоне говорить со мной? Я властелин! - Я тоже властительница! Пусть мир мой невелик и жители его не обладают таким могуществом, как кармалийцы, но у них есть будущее, а твоей империи очень скоро придет конец! - Замолчи, презренная дочь предателей! - стукнув кулаком о подлокотник трона, повысил тот голос. - Да знаешь ли ты, что я могу содеять с тобой? - Знаю, ты часто совершал зло, и оно не прошло бесследно. Мало того, что ты узурпировал столько миров, погубил столько невинных жизней, ты умудрился испортить жизнь даже поселенцев Анариса, который считал достоянием Кармала. - Я делаю это ради единения. Тебе этого не понять. Единая империя, единая раса, единая цивилизация, единое время и пространство! - Но спросил ли ты у других, желают ли они того же? - Мое желание - закон! Как я захочу, так оно и будет. - Так ты не хочешь исправить свои ошибки? - Какие еще ошибки? высокомерно бросил тот. - Верни Э-тора из временного континуума и позволь ему встать во главе своего народа. Прекрати преследовать адафейцев и оставь их жить на родной планете. И если ты совершишь все это, я действительно поверю, что ты величайший из великих! - А если я не пожелаю сделать этого? В таком случае, я, наследница Анариса, предвещаю гибель тебе, твоей империи и всем твоим подданным и созданиям.

Сэба сильно разозлился на это зловещее увещание. В своей ярости он стал даже больше излучать сияния. - Что бы ни случилось со мной в будущем, ты этого дня не увидишь.

Повелитель простер десницу, и луч света, испустившийся от нее поразил Э-нею. Она издала слабый стон, вся засветилась и исчезла с глаз могущественного повелителя империи Кармал.

Г л а в а 41

ЗАКЛИНАНИЕ МАГОВ

Что короли мне! Жалкое

сравненье! Я маг, и мне

подвластны все стихии!

Так люди думают, по крайней мере,

И власть моя над ними

безгранична. "Альбумазар". Томас

Талкисом

Известие о вторжении македонского завоевателя в Малую Мидию вселило панику среди жителей. Царь Кавказской Албании начал поспешно набирать войско и подготавливаться к обороне. Комендантам крепостей на всей территории Верхних земель, именуемых греками также и Арианией*, был отдан приказ запастись провизией и боеприпасами, чтобы выдержать долговременную осаду.

______________ * Древняя Кавказская Албания, Алвания, поздними греческими писателями называлась Арианией, а народ вместо Albanoi - Arianoi. Арабы называли Албанию Арран (ар Ран), которая восходит к перс. форме названия Аран, другими словами, земля ариев. По предположению ряда историков, Арраном также называли в Албании Мильскую степь. Албанию заселяли 26 племен, в числе которых было также племя магов-мугов, живших на территории Мугани (Муганская степь). Наряду с Мильской степью эти земли были известны у местных жителей под названием Арранская равнина, расположенная в междуречье Куры и Аракса и упомянутая в Авесте как Арианам-Вайджа - мифическая прародина древних ариев на реках Вахви-Датия ("Добрая, благая Датия") (р. Кура) и Дарежда (р. Аракс), являющейся родиной пророка Спитамы Заратуштры.

Пока предпринимались все меры обороны, Атропат поехал в селение магов, находившееся в Муганской степи, и, навестив mas-i-mogana'а Мазареса, предупредил его о надвигающейся опасности, именуемой Александр. Зная негативное отношение македонского завоевателя к жрецам-магам, было принято срочное и безотлагательное решение спасти священное писание магов. Сатрап велел тотчас снаряжаться в путь, и они под сильной охраной выехали в направлении города, являющегося центром всех религиозных учений Атеши-Багуан.

Пришельцы из будущего, расставшись с Атропатом в селении магов, отправились в столицу Кавказской Албании, где они должны были встретиться с Хосровом, человеком, обладающим силой и умом вернуть их в свое время. Они ожидали увидеть великого, могущественного и ученейшего человека всех времен и народов в эдаком божественном обличии, но вместо этого их глазам предстал низкорослый, сутулый, весь скукоженный, как сушеный фрукт, человечишка с безумным взглядом мутных голубовато-зеленых глазок, морщинистым лицом, скрытым под мохнатыми седыми бровями, длинными всклокоченными волосами и густой бородой. Он был не столь стар, но выглядел так ужасно, что невольно вызывал жалость и отвращение. Тело его сгорбилось то ли от бремени тягот жизни, то ли от зловредности и коварства, но в душе этот гомункул был сущим ребенком. Неизвестно было, почему этот мантран впал в детство, - от старческого маразма или своего творческого потенциала. Хотя он не всегда поступал подобно малому ребенку. Порой у него проявлялось прозрение, и он рассуждал как взрослый человек, но очень часто его капризные выходки выставляли его придурковатым подростком. И трудно было поверить, что в этом человеке, в котором боролись младенчество, детство, юность, зрелость и старость, есть хоть капелька здравого ума. Он был либо мудрым ученым, либо помешанным колдуном.

Это открытие огорчило путешественников во времени. Какими надеждами они были полны, узнав о человеке с прославленной репутацией мага и чародея, но внешний вид этой "загадки природы" под именем Хосров говорил об обратном.

Новоприбывшие обнаружили этого экспансивного и неприветливого человека в утренний час у менгира* с фаллическим образом женского божества. На восходе солнца он совершал какие-то священнодействия. Облачен он был в серый балахон, подпоясанный поясом, поверх которого был надет такой же длинный халат с капюшоном из ярко-красного грубого сукна, и в потрепанную войлочную обувь. Голову его обхватывала черная налобная повязка. - Он что, колдун? наблюдая за движениями старика, боязливо спросил у товарищей итальянец. Тот самый, кого мы искали, - подтвердил доктор авестологии.

______________ * Менгир - мегалическое сооружение, вертикально врытый в землю длинный камень высотой в тринадцать футов и выше (надгробная плита).

Новрузов молчал, осматривая округу, показавшуюся ему очень знакомой. Ну что, подождем, пока он закончит свои заклятия или подойдем сейчас? обратился Чемберлен к профессору. - Лучше ждать, - уловив слово "заклятие", затаив дыхание, предложил Пасколони.

Ему не стали возражать. Время в ожидании не прошло напрасно. Археолог вспомнил, почему эта местность казалось ему знакомой. - Фантастика! воскликнул он так громко, что привлек внимание чародея. - Это то самое место, где мы вели раскопки, и это тот менгир, у которого мы обнаружили письмо, над расшифровкой которого ты работал. - Неужто это та самая персона, написавшая послание? - с восторгом взглянул авестолог на мага. - Если так, то он наверняка поможет нам.

Чемберлен с уверенностью направился в сторону менгира, но тут внезапно старик, доселе сидевший на коленях, подскочил на ноги и, резко повернувшись к авестологу, бросил на него грозный взгляд. - Не подходи сюда, нечистое создание! - вскричал он, угрожающе вскинув руки вверх и оголив свои худющие конечности.

Александр не осмелился сделать еще один шаг, а Гвидо от неожиданности и страха вцепился в плечо археолога. - О, святая Мадонна! Сейчас он его убьет! - с ужасом пропищал итальянец.

Но ничего подобного не произошло. - Мы хотели бы поговорить с вами, сказал авестолог на том же арамейском языке, на котором обратился к нему заклинатель. - Душа мертвого - сила страшная, и мало кому захочется вступить с ней в конфликт. Жди своего часа и не мешай мне говорить с моим предком.

Против такого требования англичанин был бессилен, и ему пришлось отдалиться от старика. По истечении получаса мантран завершил свое обращение к мертвому и уделил, наконец, время и живым. - Мы прибыли издалека... - Я знаю, кто вы, - недовольно поморщившись, прервал маг Чемберлена. - Хранитель огня просил помочь вам, - он умолк, оценивающим взглядом взглянул на собравшихся и хмыкнул: - Никак уж не думал, что в будущем на этих землях будут жить столько подозрительных типов. И за что боги наказывают нас?!

Огорченно качая головой и негодующе что-то бормоча себе под нос, он заковылял в неизвестном направлении. Пришельцы, ни о чем не спрашивая, последовали за ним. Всю дорогу Хосров недовольно ворчал и угомонился только тогда, когда достиг небольшой лачужки, у дверей которой стоял двугорбый верблюд с золотыми удилами, свидетельствующими о том, что странник - друг царя. Верблюд безо всякой команды послушно присел и старик с несвойственной его возрасту проворностью взобрался на животного. - Если хотите попасть домой - торопитесь.

Друзья со всей поспешностью собрались в дорогу и последовали за своим таинственным спасителем. В пути авестолог пытался разговорить старика, чтобы выведать у него побольше о письме, погребенном под менгиром в Кабале. Но тот был подозрительно молчалив. К ним подъехал поближе и Новрузов, его спутник-итальянец предпочел держаться в стороне. - Хосров, как мне сказал один знакомый, вы можете проникать в тайны прошлого и будущего, скажите, пожалуйста, отчего храм семи богов в Атеши-Багуане будет назван в будущем Девичьей башней? - Властелин песков так назовет храм жрицы - хасот. Хасот? - не понял его Джафар. - Женщина - божество природы. - Нимфа, предположил авестолог. - А кто он - властелин песков? - поинтересовался Новрузов. - Тот, кто получит от фитака хелум. - И что это значит? "Гуманоид" вселенной вручит властелину песков "венок справедливости" в девятую ночь мук.

Друзья переглянулись. - А почему, собственно, в девятую? Может быть, как-нибудь раньше? - относясь скептически к словам мага, подтрунил Чемберлен. - Потому что число девять - это душа мира - это все! - отчего-то сердито вскрикнул чародей.

"Так вот почему Девичья башня с космических просторов выглядит как цифра девять, - подумал Джафар. - Это число священно для магов!" - Мне так кажется, что никакой он не мантран, а самый настоящий шарлатан, - сказал авестолог другу на азербайджанском языке, дабы спутник не понял его, но тот внезапно вознегодовал. - Молчи, презренный раб раба! Если язык тебе дан только для того, чтобы злословить, то лучше бы ты проглотил его! Знай же, ненавистный раб, что мне в равной степени ведомы все людские наречия, ибо мне внятно также и человеческое молчание.

Доктор авестологии, ничего не ответив, преднамеренно отстал от мага и присоединился к своему опасливому товарищу. Вскоре в их компанию вернулся также и Новрузов. - Что бы ни думали об этом человеке Атропат и тот ночной признак, спасший тебя, - обратился Чемберлен к профессору, - мне кажется, что проку нам от него будет мало. Скорее я поверю, что нам поможет какой-нибудь инопланетянин с подводной базы, чем этот фанатик-чародей. Подводная база? - удивленно взглянул на говорящего инженер-оператор. - Какая еще база? Мы ведь в прошлом! - Эта база в бакинской бухте существует с незапамятных времен, - заметил авестолог. Не правда ли, Джафар? - Да, наверно так и есть. - Но откуда вы знать, что там есть база пришельцев? впервые слыша эту информацию, спросил Пасколони. - Геологи Академии наук, проводя исследования морского дна в 1976 году, обнаружили там пещеру, осведомил профессор археологии. - Многие годы ученые пытались проникнуть туда, но все безуспешно. Это место даже прозвали квадратом 24, и после нескольких кораблекрушений в этой зоне суда стали объезжать ее подобно бермудскому треугольнику. - Но пещера еще не означать база, - возразил Гвидо. - Может и так. Но как, в таком случае, объяснить такой наплыв неопознанных летательных объектов в Каспий? Наверняка в этой пещере есть вход в подводную станцию, служащую пришельцам чем-то вроде перевалочного пункта, своего рода дозаправочного отделения, или она построена ими в каких-то других целях... - А может, это какая-то секретная военная база вашего правительства? - предположил Гвидо.

Новрузов усмехнулся. - Стали бы они ломиться с бомбой в собственную базу? - В таком случае, давайте попросить их помощи, чтобы вернуться в будущее, - предложил Пасколони. - Невозможно, Гвидо. Вход в базу под водой. - Но я слышал, что среди подземных туннелей в Баку есть и тот, который ведет в эту самую подводную базу, - сказал Александр. - Возможно, и есть, - неуверенно проговорил Новрузов. - Но никто из моих предшественников не изучал эти ходы. И неизвестно, наличествуют ли эти ходы в этом времени? И, кроме того, с меня достаточно уже этих туннелей и подземелий. Мы уже проникли в один из них, и вот где сейчас очутились. Что же с нами будет, если мы еще задумаем пробраться к пришельцам в гости? Бог знает, куда нас в таком случае занесет. - Да уж, идти в гости к пришельцам куда опаснее, чем отправиться в общество древних людей. Уж лучше быть пастухом, чем подопытным кроликом, - заключил Чемберлен.

На пути в Атеши-Багуан путешественники повстречали кавалькаду Атропата, который вместе с mas-i-mogan'ом держал путь в город богов. Мазарес был недоволен тем, что к их компании присоединились чужаки. Хотя он и знал прославленного Хосрова, но предпочитал держаться подальше от этого "ополоумевшего" мага. - Кто они такие? - подозрительно озираясь на пришельцев, вопросил он мидийского сатрапа. - Не тревожьтесь, это свои, попытался тот успокоить верховного жреца. - А что они имеют общего с Хосровом? - Практически ничего. Он помогает им в одном деле. - Наверное, такие же безумцы, как и он, - недовольно проворчал Мазарес. - Держись от них подальше. Такие подозрительные субъекты приносят одни только несчастья.

Пройдя некоторую часть дороги с верховным жрецом, Атропат подъехал к Хосрову и о чем-то долго беседовал с ним. Затем он подозвал к себе пришельцев из будущего и заявил, что как только они доберутся до пункта назначения, ученый маг приступит к совершению особых обрядов, чтобы вернуть их в свое время. - Чужим раскроются тайны магов.... чужим.... чужим... сетовал старик. - В любом случае, почтенный, мы не станем пользоваться услышанной информацией, как некоторые недобросовестные люди, - обидчиво высказался Джафар. - Что ты хочешь этим сказать? - удивленно глянул на него Атропат. - Кто это - некоторые? - Не хочу выглядеть доносчиком, но ваши же соплеменники в счет долга разглашают тайны учения магов. - Откуда тебе это стало известно?

Новрузов молчал. - Ну, говори! Выскажи свою мысль до конца. - Есть один такой жрец, имени его я не знаю, но слышал своими ушами, как он отказывал некоему человеку продолжать предоставлять ему информацию. - Кто он? Вспомни его имя, - потребовал Атропат. - А честно сказать, я даже и не знал его имени. Просто стал случайным свидетелем разговора. - А того, другого человека, как звали? - Если мне память не изменяет, - задумчиво промолвил профессор, - то жрец этот обращался к нему именем Дадой. - Дадой? - это имя показалось сатрапу знакомым. - О чем конкретно они говорили? - Точной сути разговора, я так и не понял, но этот самый Дадой хотел выведать уговорами и угрозами у жреца какую-то очень важную информацию для своего брата. - Имя! Он не назвал имени брата? - Только единожды и я с трудом расслышал его, то ли это был Розих, то ли Рузих... - Розбех! - сердито воскликнул собеседник. - Вот-вот, кажется он самый. Вы его знаете? - В каком святилище ты услышал их разговор? - не ответил Атропат на вопрос. - Названия храма я не знаю. Он находится за крепостными стенами городища Кабала. - Джамшид, гневно промолвил сатрап. - Джамшид, - вложил он в это имя всю свою ненависть. - Вы узнали имя жреца? - удивился Новрузов. - Я не хотел бы, чтобы из-за меня его постигла беда, - уже раскаявшись в собственной словоохотливости, промолвил он. - Каждый получит по заслугам - ни больше, ни меньше, - парировал сатрап и, отдалившись от спутников, присоединился к Мазаресу.

Остальную часть пути они проехали без особых приключений. В первой крепости, почитавшейся местом бога, путников уже ожидали. Дастур Феридун оказал достойный прием учителю Мазаресу и сатрапу Мидии в своем доме. Остальных поселили в караван-сарае Мултаны.

Во время обеда гости обсуждали наиболее важный вопрос, который привел их в этот город. - Потайная комната уже готова, - известил сидящих за столом хозяин дома. - Ты нашел третью силу? - спросил Мазарес ученика на тайном языке магов. - Нет, учитель, - растерянно отозвался тот. - Я думал, что вы возьмете кого-нибудь с собой из селения. - Так что же это значит? Выходит, у нас сейчас нет третьей силы? - сердито стукнул кулаком по столу mas-i-mogan. - А что, нельзя обойтись без этой третьей силы? - Нет, нельзя, - гневно ответил жрец на вопрос Атропата. - Тогда как же нам быть? Может быть, ты поможешь нам? - Я? - изумился сатрап предложению дастура. Но я столько лет уже не практикую, и все позабыл. - Его знания и раньше были слишком невелики для осуществления нашего замысла, - заметил учитель. Тогда, может быть, Хосров поможет вам? - Этот тронутый болтун?! Нет! Это исключено! Он всему свету расскажет о нашей тайне. - Учитель, Атропат прав. Хосров наиболее подходящая кандидатура для нашего замысла. Да, он безумен, но он силен в знаниях. И, кроме того, он настолько стар, что вот-вот отойдет в мир иной. Так что и разболтать о содеянном у него не слишком много времени.... Решайте, учитель, поскорее. Враг человечества уже близко отсюда.

Мазарес задумался над словами ученика и с тяжелым сердцем согласился на участие Хосрова в предстоящем мистическом обряде.

Вечером того же дня гонец, отправленный в Мултаны, привел с собой старика-чародея. Атропат объяснил ему причины, по которым того пригласили в дом дастура, и он согласился принять участие в тайном предприятии, назначенном на полночь.

Пока верховный жрец подготавливал все к ритуальному обряду, у друзей детства, оставшихся наедине, было время поговорить об интересующих их вопросах. Обсудив дела государства, которое пребывало в упадке от рук завоевателей, дастур переменил тему разговора и спросил о гибели сына Бахрама, служившего у Атропата телохранителем, и позже ставшего мужем его дочери. - Прошу, скажи мне, ты видел его умирающим? - печально спросил Феридун о сыне, надеясь, что тот не умер, а только попал в плен. - Видел, с грустью отозвался сатрап. - И знаю, что в гибели его виновен только он. Это он нанес Бахраму смертельную рану? - Нет. Никто не мог одолеть твоего отважного сына, его покорил рок.

Феридун вопросительно взглянул на собеседника. - Стрела, предназначенная для завоевателя мира, пронзила сердце Бахрама. - Стрела варагна? - затаив дыхание, спросил тот, и, получив подтверждение на свой вопрос, с жалобным криком возвел руки к небесам. - О, ужас! О, горе! О, стыд! О, позор! О, проклятье! Дом мой разрушен! Дом мой погублен! О, Бахрам! О, сын мой любимейший! Проклят отныне твой род и потомки твои! - Что ты хочешь сказать этим, Феридун? - Проклятье магов было в этой стреле. Тысячу поколений пройдет, прежде чем потомки Бахрама обретут свободу от несчастий. - Какие еще несчастья? - не на шутку переволновался сатрап за судьбу новорожденного внука, сына дочери, рожденного от Бахрама. - Не доживут они до старости, и все будут гибнуть либо насильственной смертью, либо от несчастного случая. - А нет ли от этого какого-нибудь заклинания, чтобы помочь потомкам Бахрама? - Заклинание? Потомок? - призадумался дастур. - Может, это просто совпадение? Или же нет? - Что? О чем ты задумался? - Атропат, друг, помоги мне докопаться до истины. - Охотно помогу. Говори, что надо делать.

Было около десяти часов вечера, когда в караван-сарай Мултаны за профессором Новрузовым явился гонец со срочным вызовом от Атропата. Джафар немедля проследовал за ним и прибыл в дом дастура Феридуна. Но в последующей беседе хозяин дома не участвовал. - Что-то случилось? - Ничего серьезного, протягивая собеседнику чашу с вином, успокоил его Атропат. - Я просто хотел кое о чем спросить тебя, вот и все.

"Наверное, что-то важное, раз он не мог дождаться утра", - промелькнуло в мыслях у профессора.

Он принял приглашение сатрапа и сел за стол напротив него. - Джафар, у нас так и не было времени поговорить толком. Все время безумная спешка, переходы и сражения. Ты никогда не говорил мне о своей семье. У тебя есть жена и дети? - Нет. - А чем занимается твой родитель? - Сейчас уже ничем, печально отозвался собеседник. - Он умер... много лет назад... - Отчего? заинтересовался Атропат - Несчастный случай, - не вдаваясь в подробности, ответил тот. - А дед? Отчего он умер? - Его убили... - А прадед... - Утонул в море.... К чему эти вопросы? - Просто из любопытства, - приняв бесстрастное выражение лица, ответил сатрап. - Ты ведь скоро покинешь нас, а я так и не узнал тебя поближе. - Сказать по правде, я и мои товарищи сомневаемся, что этот... этот Хосров сможет вернуть нас обратно в наше время. - Не тревожьтесь из-за этого. Я доверяю ему. Он...

Мысль сатрапа осталась недосказанной, так как внимание его отвлекли двое воинов, вошедших в комнату. Поддерживая темно-зеленый сундук, они бережно опустили его на пол. - Возможно ли это?! - воскликнул Джафар. - Это же тот самый сундук, который мы обнаружили в потайной комнате в подземелье.

Заявление его поразило не только Атропата, но и дастура, прислушивавшегося к их разговору из соседней комнаты.

"Выходит, Феридун был прав, - подумал сатрап. - Это он". - Хозяин! Хозяин! - в панике с криком ворвался в помещение ваису.

На зов его вышел Феридун. - Они тут! Эти... эти убийцы и мародеры... эти захватчики чужого добра... Они прорвали блокадный отряд близ города и окружили нашу крепость.

Сообщение встревожило Атропата, он бросился к выходу, чтобы прийти на помощь коменданту крепости. Новость эта оказалась правдивой. Враг был у стен города. Часть всадников штурмовала вторую крепость Хунсар. Атака оказалась внезапной, и гарнизон города попал в затруднительное положение. Александра Македонского ожидали только через пять дней, но он вновь поразил всех своей внезапностью.

В крепости Хунсар загорелось множество огней. Горожане, застигнутые врасплох, пытались собраться воедино, чтобы отразить удар врага. В фортификационных устройствах, стрельчатых мерлонах, машикулях, прямоугольных бойницах и специальных сливных окнах для горячей нефти, на стенах и донжоне, везде замелькали готовые к обороне люди с факелами.

Донжон города-крепости Хунсар представлял собой боевую башню с круговой трехъярусной обороной, и служил одновременно жилой башней, где в период военных действий могли укрыться местный правитель с семьей. Всадники, окружившие первую крепость, отчего-то медлили идти в атаку. Атропат, наблюдая за действиями второго отряда, с удивлением заметил, что те не намерены штурмовать крепость Атеши-Багуан.

"Похоже, что он учинил штурм только ради того, чтобы обеспечить себе безопасный тыл, - подумал сатрап. - Следовательно, он решил завладеть этой крепостью без боя. Вероятно, у него на это есть свои причины. Но какие?"

Атропат поспешно спустился с круглой башни с бойницами и направился в дом дастура. - Скорее несите сундук в подземелье, - встретив там своих воинов, оставленных сторожить ценнейшую из всех ценностей, велел сатрап. Но как же ритуальный обряд? - Совершите его позже, - ответил он на вопрос Мазареса. - Главное - спрятать священные логии. Нельзя допустить, чтобы они попали в руки врага.

Дастур ушел с воинами, чтобы показать им дорогу к подземному ходу. Мазарес пустился на поиски безумного мага-компаньона, а Джафар, по совету сатрапа, отправился в караван-сарай за своими друзьями, чтобы в ту же ночь отправиться сквозь века в будущее. Сам же управитель Мидии со своими воинами через потайные ходы пробрался во вторую крепость, чтобы помочь гарнизону выдержать штурм врага. Он был уверен, что пока была опасность атаки с тыла, Александр не рискнет войти в "город богов".

Новрузов не нашел своих товарищей в Мултаны. Услышав об осаде, те пустились на поиски Джафара и Хосрова. Пришельцы разминулись, и в городе, охваченном паникой, трудно было найти друг друга. Сопротивление, оказанное жителями второй крепости - Хунсар, оказалось нелегко сломить. И завязавшийся бой был в самом разгаре, когда Александр, потеряв терпение, решил ворваться на храмовые земли. Жрецы, предвидя злосчастный конец этого вторжения, пожелали умилостивить македонского царя богатыми дарами и присягнуть ему в верности. Однако у завоевателя было другое требование: отдать ему Авесту, один из трех подлинников которой хранился в этом священном городе, и выдать ему также деву огня.

Оскорбленные таким вызывающим требованием, жрецы отказались выполнить его, тем более, что ни того, ни другого у них уже не было. Священная книга была спрятана в недрах земли, а дева огня внезапно исчезла около года назад и никто не знал о ее местопребывании. Многие полагали, что поражение при Гавгамелах было связано с уходом девы. Таким образом, жрецы, утаившие от населения исчезновение девы огня, дабы продолжать выманивать дары у паломников, были обескуражены вторым требованием македонского завоевателя.

Отказ им дорого обошелся. Александр пошел на штурм. На храмовых землях жили большей частью служители огня, никогда не имевшие дело с оружием и не обладавшие военной сноровкой. Поэтому завоеватель, с легкостью разгромив местный гарнизон, завладел городом. В то время, как во второй крепости все еще шла ожесточенная битва, Атеши-Багуан был уже оккупирован вражескими силами. После того как Александр оттеснил и разбил гарнизон, внутри крепости он не встретил сопротивления. Улицы были полны людьми с факелами, с неприязнью взирающими на победителя-узурпатора, гордо восседавшего на своем вороном жеребце. Александр шествовал во главе кавалькады. В плену у них был комендант крепости, которому велели указать путь к храму Апам-Напата, где "Царь Всего" надеялся найти знаменитую предсказательницу.

Спешившись у входа в святилище, Александр окинул взором огромный восьмиэтажный храм с короной огней на самой вершине. Громадное сооружение при свете полной луны завораживало своим величием. Точно такое же строение возвышалось на другом конце города, огни которого были видны отсюда.

На священном участке не было жилых домов, только храмы и караван-сараи для пилигримов. Жилая часть города составляла только треть крепости. На священном участке царила непривычная тишина. В полуночный час не пели гат и не проводили служения. Жрецы, наслышанные о жестокости Александра Македонского, не желая стать жертвой его гнева, покинули священный участок и слились с прихожанами. Те немногие, что отважились остаться там, скрылись в храме "Внука Вод", полагая, что стены святилища защитят их от рук узурпатора.

Александр с несколькими своими приближенными прошел внутрь храма Апам-Напата. Остальные остались снаружи.

Служители огня столпились у алтарной ниши, моля защиты у "Внука Вод". Завоеватель, пройдя в айадану, осмотрелся вокруг, и не найдя женской фигуры, обратился с вопросом к присутствующим: - Где дева огня? - слова Александра перевел один из жрецов, понимающий греческую речь. - Ее здесь нет, - ответил эрбад Сьяваршан. - Где она? - Дева покинула нас.

Однако царь не поверил им и велел своим людям обыскать святилище и всю округу, предполагая, что та не могла далеко уйти. В храме никого не оказалось, кроме жрецов, да и во всей округе ее также не было. Александр рассердился из-за неудачи, приказал одного за другим казнить жрецов, пока кто-нибудь из них не раскроет местонахождение девы. И готовые к насилию воины охотно принялись исполнять приказ царя, как вдруг в святилище вошел Филот, сын Пармениона, в сопровождении Димна из Халастры, и с гордостью заявил, что нашел красотку, которая, по-видимому, и является той самой прославленной жрицей огня.

Каково же было удивление священнослужителей, когда их взору предстала Гюлистан. Это была она, - сомнений не было!

Сэба за дерзость Э-неи отправил ее туда, где она скрывалась все это время, при этом лишив ее в наказание бессмертия. Девушка очнулась и обнаружила себя у башенного храма в окружении незнакомцев. Она не помнила, как попала на Землю и с трудом понимала происходящее вокруг. Мужчины почему-то схватили ее и куда-то поволокли. Затем ее ввели в какое-то просторное помещение. И только встав лицом к лицу с Александром и испытав шок, она полностью пришла в сознание. Узнала окружающую себя обстановку и человека, стоящего перед ней, и невольно отпрянула назад. - Ты-ы? - еле слышно проронила она. - Предсказание сбылось, - прошептала Э-нея и, поникнув плечами, опустила глаза.

Александр в некотором замешательстве созерцал божественно прекрасную деву в белом одеянии, с тонким станом и великолепными золотисто-оранжевыми вьющимися волосами. Он узнал ее. Это была та самая особа, которую он часто видел в своих снах, та, что явилась к нему в огненном обличье, для того чтобы лишить его жизни. Воспоминание о днях тяжелой болезни и близости смерти рассеяло чувство восхищения, испытанное им при виде очаровательной нимфы. - Ну, что же ты оробела? Выйди вперед и предскажи будущее "Великого царя". - "Великий царь" - Великий тиран, - подняв глаза, отозвалась Э-нея на греческом языке. - Я спрашивал тебя не о покойном Дарии. - Я тоже говорила не о нем, - бесстрашно сказала та. - Значит, по-твоему, я - тиран? - Убийцей называется тот, кто посягает на жизнь одного человека или нескольких, тиран же - губитель целого народа. - Так-так, во мне, выходит, видишь ты тирана, начиная сердиться, проговорил македонский царь. - И что же ты предскажешь своему царю?

Дева улыбнулась. - Нет для меня такого слова - "царь". Я повелительница всей Земли.

Александр гневно рассмеялся. - Кто же тогда, по-твоему, я? - Игрушка в руках небес.

Царь побагровел от злости. - Я сын Аммона - Зевса! - Я знаю, кто ты! И трех твоих отцов я тоже знаю... - Не зли меня, дерзкая девчонка, не то я... - Нет-нет, молю вас, не причиняйте ей зла... - припал к ногам царя Яхья. - Пощадите деву, и она напророчит вам успех и славу. - Уберите его отсюда! - с раздражением пнул Александр жреца. - Всех долой отсюда! Всех!

Несколько македонян с готовностью выполнили повеление царя, и меньше чем через минуту в святилище остались лишь Великий завоеватель и его приближенные: Гефестион, Каллисфен, Клит Черный, Филот и воин Димн. - Ну, я жду. - О чем желаешь ты услышать? О зле, которое ты творишь или какое сотворишь? - Скажи мне правду, вот и все!

- А правда в том, что ты - тиран, - погубишь сотни тысяч душ.

Никто не сможет одолеть тебя в бою, но смерть ты примешь не в сраженье.

И жалок будешь ты на ложе золотом, моля пощады у небес в содеянном

тобою.

Прорицание девы разгневало "Царя Всего". - Ты лжешь! Желаешь рассердить меня? - Для правды нет разницы, что чувствует слушатель. - Ах, так? А если я велю убить тебя? - Ответ останется таким же. - Тогда воистину ты заслужила смерть! Убейте ее!

Все стояли в нерешительности, поглядывая друг на друга. - Ну, что же вы стоите? Оглохли что ли? - Возможно, слишком высоко стоишь ты над людьми своими, и разучились они слышать тебя. - Что? Высоты, значит, тебе захотелось? Исполню я твою мечту. Сбросьте ее с той высокой башни. - Все по-прежнему стояли в растерянности. - Или я сам сброшу вас оттуда.

Димн и Филот, стоявшие вблизи, схватили девушку, чтобы исполнить повеление царя. И в этот миг у нее словно открылось второе дыхание, и она обратилась к нему: - Я предрекаю тебе гибель, властелин песков... Мечты твои погребут с тобой в пустыне.... И не увидишь царства ты великого, и не вкусишь ты счастья править миром. Стихии - матери твои, тебя погубят, и каждый из семи богов возмездие свершит. Ты потеряешь всех, кого любил, еще при жизни. И Тиштрий отомстит тебе за смерть мою, и в пустоту ты попадешь навек, с душою мира - человек!

Такое зловещее предсказание ввергло присутствующих в ужас, а царя во гнев. - Убейте ее! Убейте! Убейте! - в исступлении кричал он, и мужчины, придерживающие деву за плечи, увели ее из храма.

Э-нею повели к башенному храму, чтобы по велению царя сбросить ее оттуда. Собравшиеся снаружи жрецы пытались прорвать ряды солдат, чтобы спасти деву огня, и многие из них погибли в этой смуте. К сопротивляющимся присоединились также и несколько горожан, проникшие на храмовую территорию. Среди толпы оказались и Мазарес с Хосровом, разыскивающие археолога и его друзей. И тут в сиянии факелов mas-i-mogan увидел знакомое ему лицо, ту, которую он разыскивал двенадцать лет и полагал, что ее уже нет в живых. Кто это? - спросил Мазарес одного из местных священнослужителей. - Вы не знаете? - удивился тот. - Это наилучшее и наипрекраснейшее творение Ахура-Мазды - дева огня - Гюлистан. - А вы уверены, что ее так зовут? - Да, она племянница почтенного дастура Феридуна. - Феридун? - прошипел верховный жрец. - Феридун, - с презрением повторил он. - А куда ее ведут? - Проклятый враг человечества приговорил несчастную к смерти.

В потемках жрец-зороастриец не увидел сияющее довольной улыбкой лицо Мазареса. - Хосров, скорей ступай в город, отыщи этих дураков и отправляйся в потайную комнату.

Старик понятливо кивнул и заковылял прочь оттуда. Мазарес остался стоять там, с искренней радостью наблюдая за тем, как двое мужчин вели его бывшую ученицу на казнь. Долгие годы он вожделел увидеть ее гибель, так как считал ее повинной в смерти любимого сына - Партукку. Когда македонские воины были уже у каменных стен храма, mas-i-mogan выкрикнул имя воспитанницы, данное им девушке.

Э-нея, услышав имя, под которым знали ее только близкие, обратила свой взор в сторону зовущего и побледнела, узрев своего наставника. Секундного замешательства стражников, ведущих ее на казнь, оказалось достаточно, чтобы проворная девушка вырвалась из их рук и, перепрыгнув через газовый колодец, первой проникла внутрь башни. Дверь захлопнулась прямо перед носом македонян, и тяжелый засов закрыл им путь.

"Ей не миновать смерти", - довольно подумал Мазарес и поспешил в подземный туннель. Э-нея побежала наверх по деревянной приставной лестнице и с помощью подъемного рычага подняла ее и заперла проход на верхние этажи. Заблокировав вход, она побежала на самый верх башни. - Царь, приговоренная заперлась в храме. - Вот идиот! - крикнул Александр, ударив Димна по лицу. Ничего не можете сделать до конца. Выломайте дверь! Возьмите башню штурмом. - Но зачем? Она все равно погибнет там от голода и...

- Я не сказал уморить ее голодом. Я велел сбросить ее с башни,

побагровев от исступленной ярости, выкрикнул царь.

Димн, не посмев долее возражать, из опасения, как бы его самого не сбросили с какой-нибудь башни, ринулся исполнять приказ базилевса. Тут же к храму семи богов была принесена баллиста, и каменные снаряды градом ударили в дверь святилища, которая, не выдержав такого натиска, разлетелась в щепки. - Что там происходит? - с любопытством, смешанным с волнением, спросил Новрузов у чародея. - Хасот бежит от властелина песков, - спешно удаляясь оттуда, бросил старик через плечо. - Хасот? - удивились его спутники и устремили свой взор к белой фигуре, показавшейся на открытой верхней площадке храма.

Появление ее вызвало встревоженные и восторженные возгласы у толпившихся снаружи жрецов. - Это она, дева огня! - кричали священнослужители. - О Ахура, спаси ее! Спаси! - Дева огня? Что же с ней будет? - не отставая от Хосрова, тревожно спросил профессор. - Могу сказать, что будет с вами, если вы не поторопитесь, - язвительно прохрипел старик. Если вы не вернетесь в свое время до того, как она погибнет, то потеряетесь в бесконечном времени.

Зловещее предупреждение подействовало на его спутников и поторопило их. Спустя уже минуту они были у двери строения, ведущего в подземный туннель. Они торопились, как могли, но нелегко оказалось найти потайную комнату.

В полумраке при тусклом свете факела путники разглядели человека, лежащего на земле. Осветив его лицо, они узнали в нем дастура Феридуна. Он еле дышал и был весь в крови, сочившейся из многочисленных ран, нанесенных ему кинжалом убийцы. - Феридун, - склонился над ним старик. - Я все предвещал,но не смог увидеть этого, - взяв руку умирающего в свои, печально промолвил он. - Старею, значит, раз не смог спасти тебе жизнь. Кто это сделал? - Он... учитель.... - прохрипел дастур. - Хосров... спаси их.... имея в виду пришельцев, с трудом выговорил он, - ... и нашу святыню.... и еще... ты знаешь... - он настолько понизил голос, что никто, кроме старика, не услышал его слов. - Да, знаю. - Тогда сверши этот обряд.... властитель времени.... - Я сделаю все, что в моих силах, властитель стихий - не знающий человеческих страстей. Прощай, черный призрак...

Последние слова Хосрова ошеломили профессора. Он силился припомнить владельца голоса, и старик подсказал ему разгадку. - Призрак?! - выдохнул Новрузов и склонился также над умирающим. - Вы тот ночной призрак, который помог мне избежать гибели? - Да, он самый, - признался дастур. - И ты, как вижу... смог найти того, кого искал... - Я всю жизнь буду благодарить вас за вашу доброту, - искренне сказал археолог. - Не надо... ты уже... сделал... это... ты... - Феридун скорчился от боли, - ...ты... тот, в ком... живу я... и мой сын.... - сказал он при последнем вздохе и испустил дух. - Поторопись, потомок великого мага и великого правителя. Для нас каждая минута дорога, предупредил старик Новрузова и прошмыгнул через дверь в подземное помещение.

В центре этой маленькой комнаты с побеленными известью стенами стоял тот самый злополучный сундук, с обнаружения которого и началось это повествование.

Трех товарищей Хосров расставил по отдельности в каждом углу комнаты. Сам подошел к темно-зеленому хранителю сокровища и, проведя рукой по его поверхности, приложил к нему щеку и поцеловал. - Плод трудов человечества и знания магов - все здесь, в этом сундуке. И никому не должно знать о его содержании до последнего часа бытия... - выпрямившись и вознеся руки вверх, торжественно и громогласно сказал он.

Это было последнее, что поняли присутствующие из последующей длинной речи старика, произносящего заклинание на тайном языке магов. В то время как пришельцы в подземелье ожидали с волнением сотворения чуда - скорейшего возвращения домой, жрецы-зороастрийцы на поверхности земли молились в надежде на чудесное спасение девы огня.

Македоняне прошли первое препятствие и с живостью принялись преодолевать вторую преграду.

Э-нея, устремив взор на сизый небосвод, пыталась найти там звезду Тиштрию, взошедшую именно в тот день*. - Тиштрий, Тиштрий, помоги мне! Спаси от руки злодея! - взмолилась она, но мольбы ее не были услышаны.

______________ * Восход Тиштрии (Сириуса) по нынешнему календарю приходится на 19 июля.

Несколько раз повторила свой призыв, но все безрезультатно. Грохот внизу оповестил ее о том, что захватчики уже внутри башни.

Дева, обессилев от треволнения, упала на колени. - Тиштрий... Тиштрий.... Тиштрий... - со слезами прошептала она. - Прощай, блестящий и могучий, любимый сердцу Тиштрий...

Решение, принятое Э-неей, далось ей нелегко, но умереть от рук тирана она не желала. Прошла к дымовому отверстию на плоской крыше, протянула руки к небу и обратилась к Ахура-Мазде и духам природы:

Всеслышащий Ахура,

Услышь мою молитву,

Молитву мою громкую

Создателю небес.

Твое зову я имя,

Чтобы помог спастись мне

От рук злодея алчного,

Тирана - гузистага*.

______________ * Гузистаг (гизистаг) - (авест. "ненавистный") обращение к Анхра-Манью. В зороастрийских сочинениях Александра Македонского упоминают как "ненавистного" - гузистага.

Кого не одолели

Ни молоты, ни стрелы,

Ни дайвы и ни люди,

Ни колдуны жрецы.

Хранимый Анхра-Манью,

Вершит он зло повсюду.

И мир он разрушает,

Людей он убивает,

Добро он топчет в грязь.

За зло дает награду

Приспешникам своим...

Внезапно раздавшийся внизу повторный треск и грохот отвлекли Э-нею. Прорвавшись на второй этаж, македоняне устремились по каменным лестницам вверх, и дева с еще большим жаром продолжила свою молитву.

Спаси же ты, о Мазда,

Мою и плоть и душу.

Не дай ты мне погибнуть,

Создатель и Творец

И смертных и бессмертных,

И всех стихий земных,

Светил и звезд небесных

Владыка, Покровитель

Творящих слово доброе,

И мысли и деянья

Людей благих хранящий.

Дай силы сотворить мне,

О, Мудрый! О, Святейший!

Твоей властью данной

Мне чудо из чудес.

Чтобы мое дыханье

Вернуть стихии Вата

И огненную душу

Пускай возьмет Атар.

И Зам и Апа вместе*

______________ * Вата (ветер), Атар (огонь), Зам (земля), Апа (Аб, Ап) (вода) - древне арийские божества поклонение которым сохранилось и в религии Заратуштры.

Пусть мне придут на помощь,

И тело мое бренное,

И тело мое водное

Себе пусть заберут.

Услышь мою молитву,

Великий и Разумный,

Защитник Благотворный.

Ты в помощь мне пошли

И Вату и Атара,

И Зама с Апой вместе,

Чтобы к стихиям этим

Вернуться я смогла.

Ахура, сотвори! Ахура, сотвори!

Чудесное деяние, Ахура, сотвори!

Когда дева произнесла последние слова молитвы-заклинания, со стороны моря подул сильный ветер. Это дух воздуха Вата по воле Ахура-Мазды явился на помощь деве, чтобы забрать ее дыхание. Огонь из семи тумб, возвышавшихся над парапетом, окружающим верхнюю площадку, с силой взлетел ввысь. Охватив деву со всех сторон и не причиняя ей боли, Атар забрал свой стихийный дар. Одновременно духи земли и воды явились за своими стихиями. Пламя мгновенно поглотило бренное тело Э-неи и превратило его в пепел, который ветер сдул в морскую пучину. Дева обрела желанную свободу...

И первым Зам, проявив свою силу, послал в наказание людям за гибель девы сильное землетрясение. Земля, словно волны, поплыла под ногами захватчиков и горожан, и паника охватила всех. Каспийское море настолько разбушевалось, что мощные крепостные стены с трудом могли выдержать натиск стихии воды. Огонь на башенном храме начал уменьшаться и вскоре вовсе потух. Землетрясение, сдвинув пласты грунтов, прекратило доступ природного газа в храм семи богов. Огни во всех алтарях храмов и все ритуальные колодцы перед ними начали меркнуть. Город огненных богов погрузился во мрак. Люди, словно обезумевшие, кричали и жалобно вопили, застигнутые врасплох стихийным бедствием. Александр был поражен увиденным. - Мы разгневали Ахуру... Мы провинились перед Маздой, - голосил народ, собравшийся у башни. - Мы не спасли деву огня.... И Ахура лишил нас своего покровительства.... Лишил нас чистого негасимого пламени.... Отнял у нас истинный огонь, дарованный нам за творимые блага.... И во всем виноват он! Исчадье Анхра-Манью! - в безумии своем люди готовы были разорвать презренного завоевателя на куски.

Разъяренную толпу привлек светящийся диск в небе у семиалтарной башни. То был корабль Оннеса, стремившегося спасти свою возлюбленную. Но он опоздал...

Его увидели все, в том числе и Александр Македонский. - Тиштрий! крикнул кто-то из жрецов. - Защитник, покровитель, мститель и каратель!

Г л а в а 42

ПОСЛЕДНИЙ ВЗДОХ

Я за полог вселенной рассудком проник,

Я луну разгадал, понял солнечный лик.

Я от каждой беды мог когда-то уйти,

Но для бегства от смерти не знаю пути.

В затрудненьях любых можно

действовать смело,

Но со смертью борьба - неразумное дело.

"Искендер-наме". Низами Гянджеви

После этого инцидента Александр покинул Атеши-Багуан.

Семь дней и семь ночей продолжали выть то гилавари, то хазри*, и только на седьмой день ураганные ветры и морская буря стихли. После прекращения ветров на расстоянии семи фарсангов от башни семи богов подземные толчки открыли путь к выходу естественного газа и там заискрились новые огни. Это были священные огни, спасенные девой огня от осквернения иноземцами и возвращенные в своем чистом первозданном виде народу. Впоследствии на этом самом месте** был воздвигнут храм огня - "Атешгях***", который приютил всех жрецов огня и верующих в силу святого пламени. Сотни тысяч зороастрийцев приходили сюда, чтобы почтить молитвами негаснущий образ огненной девы.

______________ * Гилавари - южные, хазри - северные ураганные ветры. ** Местность эта позже получила название Сураханы, от санскритского языка древней Индии, "суракшаны", что означает "реликвия", "культовое место". *** Построенный в IV в. до н. э. храм "Атешгях" был разрушен во время завоевания Азербайджана арабами в VII - VIII вв. н. э. Храмовый комплекс был вновь возведен в XVIII в. зороастрийцами, иммигрировавшими в Индию, спасаясь от преследователей Арабского халифата. В 1902 году огни храма были потушены. В 1969 году храм был реставрирован, и огни его вновь зажглись, но уже для туристов.

Храм, в котором произошло это чудесное явление, превратился для народа в башню, символизирующую освобождение, названную в честь девы огня "Девичьей башней" - "Гыз галасы".

Сразу после этого происшествия жители Ариании (Албании) подняли восстание против македонского завоевателя, движимые идеей мести. Весть о мятеже и сборе войска в Ариании дошла и до Бактрии, и Бесс, сатрап данной провинции, зараженный этой идей, поднял против Александра все восточные земли Персидской империи.

С каждым годом характер Александра ухудшался. То ли это происходило от мания величия, то ли жестокость его вырвалась наружу под давлением необъяснимого внутреннего страха. Ему все время казалось, что его приближенные строят козни и заговоры против него. От малейших туманных подозрений он терял голову и предавал казни всякого, якобы покушавшегося на его жизнь. С неистовым пристрастием он бросался на расследование каждого дела, касающегося его жизни и безопасности. Очень часто природный разум царя мутил страх, и он порой, даже без причины, мог приказать лишить человека жизни. Его малодушие также стало проявляться в суеверии, которому он сильно поддавался и раньше.

В том же году, когда дева огня вернулась к четырем стихиям, на Александра готовилось первое покушение.

Македонянин Димн из Халастры, тот самый, который вместе с Филотом обнаружил и привел в святилище деву огня, начал злоумышлять против своего царя. В задуманный заговор он пожелал вовлечь своего юного любовника Никомаха. Но он, не решившись на такой поступок, рассказал все своему брату Кебалину. Тот пошел к Филоту, другу детства Александра и начальнику отборной конницы гетайров, и попросил его устроить встречу с царем. Но Филот, сославшись на занятость государя, не повел их к нему. Дважды они просили его провести их к царю, но он медлил, и под конец отверг их просьбу. Тогда, найдя другого человека, они с его помощью получили аудиенцию у царя и поведали ему все о заговоре и Филоте, не желавшем их встречи с правителем.

Страшно разозлившись на заговорщика и на прикрывавшего его друга детства, Александр приказал арестовать их обоих. Димн, оказав сопротивление при аресте, был убит одним из воинов. Филота задержали и подвергли пыткам в присутствии друзей царя (сам же Александр слышал все, спрятавшись за занавесом). "Великий царь" уже питал неприязнь к этому молодому человеку, который раздражал его своей царской щедростью и пьяным бахвальством. Не раз, выпив излишек вина, он хвастался перед своими любовницами воинскими подвигами, приписывая себе и своему отцу великие деяния, а Александра называя мальчишкой.

Македонский завоеватель всегда добивался поставленной цели. В процессе против Филота были использованы многочисленные доносы, которых оказалось достаточно, чтобы обрушить на обвиняемого уйму его прегрешений. Безусловно, Филота могли бы оправдать на македонском войсковом собрании, тем более, что многие военачальники поддерживали его. Но обвинителем был сам царь, и суду пришлось признать его виновным. Пытки обвиняемого нужны были лишь затем, чтобы заставить несчастного сознаться и в том, чего он не совершал. Сразу после казни Филота, в Экбатаны (Хагматану), где находилась резиденция Пармениона, выехал гонец с приказом царя надежным военачальникам убить старого полководца. Из трех сыновей Пармениона один погиб в битве у отца на глазах, другой утонул во время плавания в Ниле, а с третьим пришла и его гибель.

Этих двух могущественных родственников поддерживала македонская аристократия, и смерть их устранила угрозу соперничества в царстве Александра. Все эти события внушили друзьям Александра страх перед ним, меняющимся день ото дня у них на глазах. Возможно, именно после этого случая "Царь Всего" начал подумывать о принятии в число своих охранников также воинов из местных жителей.

Три последующих года прошли для Александра в непрерывной войне с Восточным Ираном. Народные восстания нанесли значительный урон войскам и репутации македонян. Но все эти восстания были подавлены, мятежники разбиты, и главари-бунтари преданы казни.

В Согдиане Александр повстречал дочь одного из местных владык, Оксиарта, - красавицу Роксану, к которой воспылал страстью. После торжественной свадьбы в крепости Хориена и помилования тридцати представителей знати, осужденных на смерть, в округе воцарился мир.

Чтобы умилостивить население и завоевать его любовь, "Царь Всего" облачился в мидийские одежды и, следуя восточным обычаям, также, ради беспрекословного подчинения, ввел проскинезу*, которую должны были соблюдать все! Этот приказ был ударом для греков и представителей македонской знати. Но в глазах Александра, желавшего видеть мир одним единым целым, все были равны.

______________ * Проскинеза (проскинесис) - земной поклон, принятая в Персии форма приветствия царя, сводившаяся к падению ниц и прикасанию лицом к земле.

После женитьбы на Роксане Барсина, сопровождавшая царя повсюду и родившая ему сына, была отпущена. Артабаз, ее отец, добровольно отказался от поста наместника, и вместо него царь вознамерился поставить сатрапом Клита Черного, но одна вспышка гнева Александра стоила жизни этому опытному полководцу.

На одной из веселых пирушек в Мараканде* один из приглашенных певцов стал исполнять песню, в которой высмеивались македонские полководцы, недавно потерпевшие ряд поражений в народном восстании. Старшие из присутствующих сердито бранили певца, Александр же с удовольствием слушал его. Больше всех негодовал от природы несдержанный и к тому же изрядно выпивший Клит. Он громким тоном осуждал смеющихся над македонянами, попавшими в беду. - Неужто ты решил прикрыть собственную трусость бедой? - заметил Александр, у которого в крови также играло вино. - Трусость?! - возмутился Клит. - Не моя ли трусость спасла тебя от меча кефена при Гранике и разъяренной толпы жрецов в Бакване?** Похоже, что, отрекшись от Филиппа и найдя отца на Олимпе, ты разучился благодарить македонян за кровь, пролитую ими во славу твоих великих деяний! - Долго еще ты будешь поносить нас? - сдержанно бросил царь. - Счастливые те из эллинов, которые погибли в бою, не увидев этого дня, когда их царь, - солнце Македонии, воссев на трон варваров, и сам стал походить на них. И если на таких пирах бесчестят славу храбрых македонян, то не место свободным людям здесь среди рабов, поклоняющихся новому персидскому царю, который слушает прорицания всяких девиц, и от собственного малодушия казнит своих друзей.

______________ * Мараканда - древнее название города Самарканд. ** Бакван - греч. передача названия города Атеши-Багуан.

Долее не выдержав нападок Клита, царь, схватив в гневе лежащее перед ним яблоко, бросил его в обидчика. Он стал искать свой кинжал, но предусмотрительный телохранитель Аристофан успел вовремя убрать оружие. Молодые люди окружили Александра, умоляя его успокоиться, но тот был в ярости, которая не могла так быстро утихнуть. Он вскочил с места и стал по-македонски звать охрану, что служило сигналом к защите царя в случае крайней опасности. Трубач, который медлил подать сигнал тревоги, получил от царя удар кулаком по лицу. Успокоить Александра сумели только после того, как Клита насильно выволокли из пиршественного зала. Но тот, выйдя из одной двери, вошел в другую, весело и нагло распевая песенку о трусости и трусах. И как только он перешагнул порог, Александр, снова придя в ярость при виде наглеца, молниеносно выхватил копье у одного из телохранителей и метнул его в Клита. Громко застонав, тот рухнул на пол, и в зале воцарилась тишина. Потрясение от содеянного быстро охладило гнев царя. Он приблизился к трупу и, вытащив из тела копье, попытался вонзить его в себя, но телохранители, схватив царя, насильно увели его в спальню.

Всю последующую ночь Александр провел, рыдая и упрекая себя в содеянном. Он настолько изнемог, что наутро лежал в безмолвии, тяжело стеная. И только слова прорицателя Аристандра, философа Каллисфена и Анаксарха из Абдер немного утешили царя. Такой вот была смерть Клита Черного, одного из близких военачальников Александра Македонского, служившего еще при его отце, брата его любимой кормилицы Ланики, и третьего из пяти человек, побывавших вместе с ним в святилище Апам-Напата.

Безусловно, Александр, от природы подозрительный и чрезмерно суеверный, усмотрел в гибели трех близких ему людей некую связь со зловещим предсказанием девы огня. Следующими были Каллисфен и Гефестион. И было неясно, к кому постучится первым рок. Оба они были дороги царю, и он, чтобы смягчить гнев богов, обратился к жрецам огня и изъявил им свое желание помочь им восстановить храмы и зажечь на алтарях огни. Тем самым он не только налаживал отношения с представителями жреческой касты (которым, как он полагал, было по силам "отвернуть" дурное пророчество огненной девы), но и удовлетворял свое собственное желание стать владыкой огненного культа всей державы, что возвышало его над простыми смертными и подчеркивало его божественность. Отныне его постоянным спутником стал алтарный огонь, который несли на серебряной подставке перед царем.

Теперь, как считал Александр, боги должны были стать довольны его поступками. Но кто сказал, что молитвы всегда бывают услышаны Всевышним?

Несмотря на все предпринятые меры, предопределение небес не изменилось.

На одном званом обеде, устроенном Гефестионом, собрались македоняне, иранцы и греки. На торжественном пиршестве возле царя стояли на подставках алтарные огни. Пиршество должно было проходить следующим образом: сперва царь, который должен будет выпить за здоровье каждого, подносит золотую чашу к устам, а затем посылает чашу тому, кого чествует. Тот, поднявшись с места, подходит к трону и, выпив вино перед алтарным огнем, падает ниц и заканчивает эту церемонию обменом поцелуями в уста.

Многие прошли эту церемонию, и очередь дошла до Каллисфена. Однако, испив вина, он, воспользовавшись тем, что царь отвлекся разговором с Гефестионом, не стал падать ниц, а подошел к царю, чтобы получить поцелуй. Конечно же, Александр знал, что от гордого грека, да к тому же, племянника Аристотеля, будет сложно добиться земного поклона, и он намеренно отвлек свое внимание разговором с другом детства. Но кто-то из присутствующих крикнул: "О, царь не целуй его! Он единственный, кто не пал пред тобой ниц!" И Александр, смутившись, отказал ему в поцелуе. На что Каллисфен, приняв безразличный вид, сказал: "Что ж, одним поцелуем будет меньше". Эта фраза очень обозлила царя. Пир после этого прошел не столь помпезно, как рассчитывал Гефестион, которого царь обвинил в произошедшем. Но тот, умело устроив свою защиту, возложил всю вину на грека, который, по его словам, обещал совершить проскинезу.

В последовавшем после этого пиршества заговоре "пажей" был обвинен также их учитель Каллисфен, хотя вины его в готовящемся покушении юношей на жизнь царя не было. Несчастного по велению Александра заковали в оковы и должны были предъявить обвинение перед собранием Коринфского союза в присутствии самого Аристотеля (отношения которого с бывшим учеником за прошедшие годы разладились). Однако Александр в то время готовился в поход в Индию, поэтому он взял Каллисфена с собой. Возможно, он все еще надеялся, что друг юности поумнеет и перестанет идти против него. Философ не раз на своих лекциях высказывался против тирании, явно метя в самого "Царя Всего", и Александр знал об этом. И, тем не менее, семимесячные мучения упрямого пленника ничуть не смягчили сердце великого завоевателя - и он велел убрать Каллисфена. Официальная версия смерти этого ученого философа была просто смехотворной: "узник скончался от ожирения и вшей". Нечего говорить, что Аристотель, прекрасно знавший нрав своего царственного ученика, не поверил этому сообщению, и в нем Александр обрел лютого молчаливого врага.

После неудачи с проскинезой царь отменил этот закон.

Экспедиция в Индию, начавшаяся летом 327 года, завершилась в 324 году. В этом походе Александр потерял своего верного коня - Букефала, скончавшегося от ран при битве с Пором у реки Гидасп. Царь глубоко горевал об этой утрате и чтобы увековечить имя своего преданного спутника, основал у этой реки город, дав ему название - Букефалия.

Войска прибыли в Сузы, где, по плану Александра о слиянии народов, состоялось торжественное бракосочетание, с пиром, в котором приняли участие девяносто женихов, взявших в жены девушек из аристократических иранских семейств. Сам царь также выступил в роли жениха. Так как от Роксаны у него еще не было детей, он, подобно "Великому царю", счел себя вправе иметь нескольких жен, и выбрал себе дочь Артаксеркса Оха и старшую из дочерей Дария Кодомана. Другая же дочь Дария стала женой Гефестиона; племянницу Дария выдали за Кратера; Птолемею и Евмену, царскому канцелярию, достались дочери Артабаза; Селевку - дочь согдийского героя Спитамена; флотоводцу Неарху - дочь Барсины; а Пердикка получил в жены дочь Атропата.

Еще до выступления царя в Индию Атропат, этот дальновидный человек и умелый политик, осознав, что только авторитет Александра мог восстановить воцарившиеся беззаконие и бесправие на восточных территориях Персидской державы, вошел с ним в союз и вернул себе пост наместника, правда, уже только Верхней Мидии, сменив сатрапа этих земель Оксодата. Александр был наслышан об этом талантливом сатрапе и полководце и был рад обрести в его лице преданного человека. Атропат оправдал его надежды и во время его похода в Индию проявил себя опытным и справедливым руководителем. Между 328-324 годами Атропат вел войну с савроматами и одержал победу. А по приезде Александра выдал ему некоего Бариакса, объявившего себя царем Персии и Мидии. Все это возвысило его в глазах великого завоевателя, и он обрадовался удачному выбору наместника. Александр называл его своим другом, и то ли в шутку, то ли всерьез говорил, что он не просто сатрап, а самый настоящий царь на своих землях.

Власть в Экбатанах не принадлежала Атропату. В течение 328-325 годов там безраздельно господствовал Гарпал, и войско македонян учиняло бесчинства. Западная же Мидия благодаря Атропату избежала хаоса, царившего на нижних землях Мидии.

Столицу древней Мидийской державы Александр желал видеть центром своей мировой империи. После возвращения из похода и бракосочетания в Сузах царь отправился в Экбатаны, где, наведя порядок, занялся его обустройством. Здесь он, устроив все необходимые дела, вновь стал посещать театры и празднества. Специально для грандиозных представлений в Экбатаны из Греции явились три тысячи актеров.

В эти самые дни Александр посетил в Мидии знаменитые Нисейские поля, где на пастбищах паслось пятьдесят тысяч коней прославленной нисейской породы. Казалось, мирная жизнь уже налаживалась, когда внезапно заболел Гефестион. Лечением его занимался Главк, предписавший ему строгую диету. Воспользовавшись тем, что врач ушел в театр, больной, не вняв словам врача, съел за завтраком вареного петуха и выпил большую кружку пива, отчего почувствовал себя плохо и вскоре скончался.

Горе Александра было безграничным. Умер не просто друг, а любимейший из них, в котором он видел родственную душу.

Несчастного врача в наказание царь велел распять на кресте. В Экбатанах и во всей империи был объявлен траур, и не было слышно нигде звуков музыки и веселья. Зима 324 года была самой горестной для Александра. На похороны и сооружение могильного кургана друга царь не пожалел огромных денежных затрат. Гнев царя обратился против богов, и он велел опять погасить огни во всех царских алтарях и в храмах.

Весной следующего года Александр учинил войну с горным племенем коссев, которые были родственны каспиям. Он устроил настоящую охоту и перебил в племени всех, способных носить оружие. В этой войне он нашел утешение в своей скорби и назвал ее заупокойной в честь Гефестиона.

Предсказание девы огня сбылось. Он потерял всех, кого любил, в особенности же, друга детства, о котором царь говорил, что "Гефестион такой же Александр, как и я сам". Они, подобно высказыванию Аристотеля, были "одной душой, жившей в двух телах". И его потеря для Александра была равносильна потере своей половины души.

Со смертью любимого хилиарха* Экбатаны словно опустели в глазах "Великого царя". Он чувствовал там везде дух огненной девы. Сознание того, что он был бессилен против ее прорицания, сильно раздражало его. Каждый из пяти спутников Александра, побывавших с ним в храме Апам-Напата, нашел свою смерть по-разному, но всех погибших связывало одно - предсказание огненной девы. Уместны тут будут слова Мишеля Монтеня: "И каких только уловок нет в распоряжении смерти, чтобы захватить врасплох".

______________ * Хилиарх - в конце царствования Александра ближайший помощник царя, соответствующий визирю восточных правителей. После смерти Гефестиона эта должность больше никем не была занята. Титул этот был специально придуман Александром для незаменимого друга.

Охладев к столице древней Мидии и всей своей империи, Александр переселился жить в Вавилон, где захоронили с необычной помпезностью Патрокла - Гефестиона. Глядя на грандиозный погребальный памятник, "Царь Всего" не чувствовал себя столь одиноким. Пустота, возникшая после смерти друга, губительно давила на него.

Кратер вместе с другими военачальниками и ветеранами вернулся в Македонию, чтобы сменить Антипатра, заместителя царя. После его отъезда великого завоевателя стало еще больше угнетать одиночество. Конечно, при нем еще находились Птолемей, Пердикка, Неарх и Евмен, но никто не мог заменить Гефестиона.

Казалось, свою печаль он пытался утопить на дне чаши с вином и, участвуя в продолжительных, шумных пирушках и попойках, старался развлечь себя и принести радость душе.

Наступил июнь 323 года, самый жаркий сезон в Вавилоне. Готовился поход в Аравию, и в честь предстоящей экспедиции было устроено пиршество, которое закончилось только на рассвете. Царь вернулся к себе, но, несмотря на усталость, принял приглашение Медия, отпрыска фессалийского княжеского дома позавтракать с ним. Медий нравился царю, и после смерти Гефестиона он предпочитал его общество любому другому. Вернувшись с веселого завтрака, "Царь Всего" принял ванну и проспал весь день. К вечеру Александр собрал у Медия двадцать своих телохранителей, военачальников и полководцев. Обсуждался грядущий поход с гениальными замыслами, царь сиял радостью, и много выпил в тот вечер за успешный поход.

Воротился к утру во дворец утомленным, но, несмотря на это, по привычке отправился в купальню. Слуги приготовили царю ванну, и он, войдя в воду, расслабился и невольно уснул. Его разбудил непонятный металлический звук чего-то упавшего на мраморный пол. Осмотрелся вокруг и вспомнил, где находится. Рядом никого не было, и это очень удивило царя. Он позвал своих купальщиков-пажей, но никто не откликнулся. Вдруг вновь раздался звон металла, и на сей раз Александр увидел источник звука. То был круглый талисман девы огня, который македонские воины обнаружили на верхней площадке башенного храма, посвященного семи планетарным богам, и передали своему царю. С тех самых пор Александр не расставался с этим священным амулетом, полагая, что он убережет его от неприятностей, как некогда уберег огненную деву от кары. И сейчас, когда этот ритуально-мистический предмет отчего-то издал звук, ему показалось это очень странным. Он еще более поразился, когда таинственный предмет древнего культа почему-то зашевелился. И опешил, увидев, как амулет, сперва неуверенно и медленно ползающий по мраморному полу, словно змей, будто внезапно ожил и стремительно понесся в его сторону. Перелетел в ванну - и как только коснулся поверхности воды, она вся всколыхнулась, вздыбилась и после отпавшей от водного столба излишней массы, глазам предстала человеческая фигура из воды. Она стояла на расстоянии вытянутой руки от царя, и он ясно видел лицо водного создания. Александр попятился назад и прижался к стенке ванны, узнав в этом образе зарожденном водной стихией ту, что предвещала ему гибель и падение его империи.

Она стояла перед ним, глядя на него чистым и невинным взглядом. С их последней встречи прошло почти семь лет, и за все это время он не забыл лик прекрасной девы. Но явление ее не предвещало Александру ничего хорошего. Всех, кого он должен был потерять, он уже потерял. Последним в списке покойников был сам царь.

Если в прошлый раз она предстала ему в образе огненной девы, в то утро ее поддерживала стихия воды.

"Дочь бога огня и богини воды" - отчего-то припомнились Александру слова пастуха в горах Персиды. Теперь он осознал всю сущность этих слов. Стихии покровительствовали деве, и они же, по ее предсказанию, должны были погубить его.

Дева зашевелилась, и Александр оцепенел от ужаса. Она протянула руку и коснулась пальцами его груди. Холодок пробежал по его спине и сердце словно застыло от ледяного прикосновения. Как будто сама смерть дотронулась до него. Отняв руку от своей жертвы, дева пристально взглянула в его глаза, и внезапно образ ее рассыпался на миллионы капель.

Вода в ванне успокоилась, и на поверхности ее показался тот самый злополучный металлический медальон. Царь потянулся к нему, взял в руки и сердито швырнул в сторону. Амулет ударился о стену и звякнул, упав на пол. Александр поспешно выбрался из воды и укутался в полотенце. Неожиданно приступ дикого озноба охватил его тело. Холод был настолько пронизывающим, что царь застучал зубами. Его охватила слабость и, не сумев сделать и шагу, он вынужден был прилечь там же. Приступ лихорадки, внезапно начавшийся у базилевса, привел его в беспомощность. Однако даже после того, как приступ прошел, он не смог подняться на ноги, и слуги, которых отчего-то не оказалось рядом в самый важный момент его жизни, вновь засуетились возле него. Александр пожелал совершить жертвоприношение богам, и его на носилках отнесли к алтарям. Его перенесли в покои, и к вечеру ему полегчало. Призвав военачальников к себе, он дал указание выступить в поход в назначенный день. Вероятно, тем самым он пытался убедить скорее себя, чем окружающих, что его недомогание было следствием утомленности от ночной жизни и пьяных пирушек. В ту же ночь Александр приказал перенести его на берег Евфрата в летний дворец. Он не желал оставаться в давящем на сознание дворце в Вавилоне, где явилась ему дева-карательница. Здесь, в новом месте, ему стало намного лучше и уже на следующее утро он смог подняться на ноги, но все же предпочел ни с кем не встречаться, кроме Медия, которого он сам пригласил. Он провел с ним весь день, беседуя и играя в кости. На утро он назначил встречу с военачальниками, полагая, что ему станет еще лучше. Однако второй приступ, поразивший его поздно вечером, оказался еще сильнее прежнего. Всю ночь он метался в постели, не находя себе места от болевых ощущений во всем организме. Но он не сдавался. Он сын Аммона - Зевса, непобедимый и всеустрашающий, ему ли бояться легкого недомогания? Гений победы, который за тринадцать лет своего царствования совершил много походов, был несколько раз ранен в сражениях, но ни разу не побежден, ему ли страшиться какой-то лихорадки?

К утру приступ прошел, и он смог, приняв ванну, принести жертвы богам, дабы они помогли ему в столь трудной битве за жизнь. В тот день он принял Неарха и обсуждал с ним грядущие планы. Мысль о будущем, как полагал базилевс, должна была поднять его силу духа и преодолеть болезнь. Но следующий день принес ему третий приступ. И он был самым болезненным. Жар, охвативший весь его организм, словно пожирал его изнутри. Он чувствовал, как душа его изнывает. Несмотря ни на что, Александр вновь совершил жертвоприношения, после чего снова призвал полководцев к себе и объявил, что завтра они должны будут выступить в поход. Он надеялся, ждал, что боги помогут ему и железная воля сломит его недуг.

Приступ прошел, но следующая ночь была тяжелой. Наутро жар не спал, и для того, чтобы хоть как-то умерить его, царя отнесли в беседку у пруда.

Он сидел в кресле и в лихорадочном жару думал о своей болезни. Врачи ставили различные диагнозы. Александр, обученный искусству врачевания от Аристотеля, и сам не раз помогающий при лечении своих друзей, на сей раз был бессилен перед силой, разрушающей его организм. Он-то знал, что причина недуга заключалась в проклятии девы огня, и, будучи суеверным, сильно этому верил. Именно поэтому он пытался жертвами умилостивить богов и заручиться их защитой. Он отрицал силу какой-то девы, несмотря на то, что предсказания ее сбылись. Он знал, что он сын Аммона, и был уверен, что никакая сила не сможет сокрушить его. У него было копье власти! Символ непобедимости, дарованный ему богами. И разве пифия и Аммон не подтвердили силу этого копья и мощь его владельца?

Вспомнив об этой священной реликвии магов, он велел принести ему оружие. Взял в руки копье и удивился - сила, которую он некогда ощущал, теперь не исходила от наконечника копья.

"Это из-за болезни, - подумал царь. - Я потерял чувствительность из-за этой проклятой лихорадки".

При виде копья власти Александр вспомнил о своих великих подвигах и славных деяниях. Все эти воспоминания укрепили его дух, и он, вновь позвав к себе военачальников, приказал им немедленно выступать. Флот отбывал на день позже армии, и Александр рассчитывал выступить в поход морем.

На следующий день ему стало совсем худо. После очередного приступа он почувствовал, что ему отчего-то тяжело дышать. Страшная догадка поразила великого завоевателя.

Он был еще в сознании, когда смог проанализировать свой недуг и посчитать дни болезни. Их было семь, а число приступов - четыре. Четыре! Ровно столько же, сколько и земных стихий! Первый приступ его охватил в купальне, - то была кара стихии воды. Во время второго он ощутил боль плоти, дарованной человеку землей. Третий приступ сопровождался сильным жаром, это свершил свое возмездие огонь. И месть его Александр пережил с большим трудом. После того как огонь всколыхнул его душу и разгорячил кровь, ему на смену пришла стихия воздуха, чтобы лишить мученика своего покровительства. Стихии эти являлись к нему в обратном порядке, в каком они забрали к себе деву.

Догадка о происходящем с ним не принесла царю облегчения. Врачи были бессильны помочь тому, кого взялись уничтожить природные стихии.

На следующий день силы Александра полностью иссякли. Он проснулся, но не мог говорить и двигаться. Жизнь в нем еле теплилась, и предпоследний, восьмой, день был дан ему, чтобы он смог поразмыслить о смысле своей жизни. Кем он был и для чего жил? Что принесли ему бесконечные битвы и кровопролития, стремление к доблести, славе и власти? Только великое одиночество!..

Пребывая в лихорадочно-коматозном состоянии, царь начал видеть галлюцинации. Ему казалось, что его окружают полчища мертвецов, погибших либо от его руки, либо по его воле. Ради чего он умертвил их? Всего лишь из-за клочка земли? Или ради мечты о великой империи? Кем он хотел стать и кем он стал? Врагам он внушал ненависть, друзья его страшились. И вся империя в тот день в глазах Александра стала выглядеть огромной, безлюдной пустыней песков - властелином которой и стал он.

Царь вспомнил слова всезнающего, которые он услышал в юности: "Пустота всегда будет следовать за тобой, чтобы в нужный час ты вернулся к ней". И также ему припомнился оракул Аммона: "Если зло подавит в тебе добрые побуждения, то пустота, неотступно следующая за тобой, заберет тебя в свое царство мрака".

Тени прошлого, столпившиеся у золотого ложа, услышали жалобный стон царя, молящего у небес прощения в содеянном зле. И жалок был вид этого великого человека Земли, бессильного пред волей небес. Он больше не видел происходящего вокруг: ни мертвых душ, ни толпы воинов, проходивших мимо его ложа, чтобы в последний раз посмотреть на своего непобедимого царя, сраженного злым роком.

На следующий день Александр скончался. Он уснул, чтобы больше никогда не проснуться, и обрел, наконец, мир, к которому стремился посредством войны. Небесный успех, устремления, великие планы, - все после его смерти превратилось в пыль.

Кончина его пришлась на девятый день болезни, число, которое маги считают душой мира! Он умер в возрасте тридцати трех лет, ровно через семь лет после смерти Э-неи. И семь богов, возмездие которых она предрекла ему, были годами, отпущенными для жизни великого завоевателя. Александр скончался 28 десия (13 июня) - день и месяц, который у зороастрийцев был посвящен божественному и блестящему Тиру - Тиштрию, что и предвещала дева, говоря о мести Тиштрия.

И это оказалось не простым совпадением. На далекой звезде Тиштрии Войре и главной планете ее системы Шатре произошли радикальные изменения. После самопожертвования наследницы Анариса Оннес задумал воплотить в жизнь идеи и стремления возлюбленной - и начал освободительную войну против Кармала. Настроив повелителя Шатры против главы империи и пленив с его помощью захватчика власти Ю-рета, он, воспользовавшись благосклонностью королевы И-фы, и полагаясь на чувство мести адафейцев, объединил эти движущие силы мощных держав и в ожесточенной войне сокрушил империю Кармала. Независимость получили не только воевавшие с Кармалом, но и другие цивилизации и расы. Адафейцы вернулись на свою родную планету, а Баалук в управление получила И-фа. Э-тора не вызволили из временного континуума, решив, что со своим стремлением к власти он вновь учинит завоевательные войны. Анарис также обрел свободу, и жители планеты получили покровительство трех миров. Лишившись содействия владыки Кармала, Александр Македонский посредник трех миров, потерял свою жизнь и созданную им империю.

На Земле же после смерти "Великого царя" начались беспорядки. Трудно было поверить в смерть Александра. Экспедицию отменили из-за начавшейся ссоры военачальников. Да и кому нужен был еще один поход, когда можно было удовольствоваться уже имевшейся империей. Прямых наследников Александр не оставил. Роксана была лишь на четвертом месяце беременности. Но нужно ли было ждать рождения наследника, когда империя была без руководителя?

Началась многолетняя война диадохов* за власть над империей. Хоть Александр и вручил Пердикке перед смертью кольцо с государственной печатью и назначил его правителем-регентом, но избежать столкновений и вражды в государстве не удалось. Каждый из полководцев считал себя вправе получить наследство. Ни Арридей, сводный и полоумный брат Александра, ни Геракл, сын Барсины от царя, и уж тем более сын Роксаны, не участвовали вместе с царем в завоевании мира. Так почему же вся власть должна была оказаться в руках одного человека?

______________ * Диадохи - (букв. "приходящие на смену", "наследники") обозначение полководцев унаследовавших и разделивших империю Александра.

Итак, великую державу разделили между собой: Арридея, принявшего тронное имя Филипп, определили на роль царя империи. Сына Роксаны, Александра, решили считать соправителем, и власть он должен был получить по достижении совершеннолетия. Кратер стал защитником интересов короны и царской семьи. Антипатр получил в управление Македонию. Пердикка занял должность хилиарха Азии. Сатрапии были распределены (за исключением восточных, где наместниками остались те же правители): на долю Антигона пришлась Великая Фригия, Лисимаха - Фракия, Леонната - Фригия Геллеспонтская, Евмен завладел Каппадокией, и самая лучшая сатрапия Египет, - досталась Птолемею, который с 305 года принял титул царя и стал основателем династии Птолемеев.

Наиболее могущественным среди них стал Пердикка, зять Атропата. Сторону его приняла и Олимпиада, которая, поверив доносу о том, что Александра отравили, многих погубила из мести. Она предложила Пердикке руку своей вдовствующей дочери Клеопатры, и он загорелся желанием стать единоправным властителем. Он и так уже, устроив свою резиденцию в Вавилоне, исполнял обязанности хилиарха и отдавал приказы от своего имени, как от имени царя. Но предложение матери Александра ему пришлось по душе.

В борьбе с Антипатром за престол Македонии Пердикка был убит своими же военачальниками. В том же 321 году Кратер погиб в Азии в междоусобной войне диадохов. Через два года скончался и Антипатр, оставив, к большому огорчению сына Кассандра, своим преемником и регентом государства Полиперхона. Но македоняне восстали, отказавшись ему повиноваться, и тогда Полиперхон сделал Олимпиаду своей соправительницей. Сторону Кассандра приняла Евридика с супругом Арридеем, но армия Олимпиады, напав на Македонию, захватила страну. Арридея с Евридикой бросили в темницу. Позже первого казнили, а жена его покончила самоубийством. Эпирейская княжна, захватив власть, перебила всех детей Филиппа II от незаконных связей. Но Кассандр, позже завоевавший Македонию, приговорил к смерти Полиперхона с Олимпиадой, пережившей своего царственного сына на восемь лет. Он уничтожил все, что было связано с ней и с Александром, настолько глубока была его ненависть к покойному царю. Барсина с сыном Гераклом, живущая в Пергаме, пала жертвой козней Полиперхона, а Роксану (некогда убившую вместе с Пердиккой дочерей Оха и Кодомана), с двенадцатилетним Александром велел убить Кассандр.

Так произошли гибель царского дома и распад империи. А была ли она империя? Казалось, эта великая идея жила только в мыслях и мечтах Александра, которые так и остались с ним, под пустынными землями оазиса Сива. Был только Александр - Александр Великий и его божественное желание единой всемирной державы.

Осталось только упомянуть об Атропате, сатрапе Верхней Мидии. После смерти Александра он не участвовал в совещании сатрапов в Вавилоне. Благодаря зятю-регенту он получил все те же земли, которыми правил. Нижние земли достались в управление македонянину Питону. Но это не имело столь большой важности для Атропата. Он понимал, что былого величия Мидийская держава не вернет, и надо было спасти от посягательства иноземцев хотя бы Малую Мидию, которая, избежав междоусобной войны диадохов, вскоре стала центром зороастризма. Невмешательство в войну за наследство было своего рода объявлением независимости Западной Мидии. Священные земли, как и обещал в свое время албанскому царю Атропат, остались неприкосновенными для завоевателей (не считая первых лет господства Александра). Силу нового государства составляли кадусии и другие племена верхних земель, входившие в мидийский племенной союз. Каждое из племен сохранило свои особенности, но общая масса людей, проживающих на этой территории, стала называться мидянами. Военные силы, созданные опытным полководцем Атропатом, имели более высокий боевой дух, чем войска Персидской империи, и даже диадохов, преемников Александра. Здесь не было наемников или подневольных ополченцев. Армию составляли храбрые воины, готовые сразиться с врагом ради своего единого государства, которое продолжало политическую и культурную традиции дейокидской Мидии. Экономика этой плодородной земли с высокоразвитым сельским хозяйством, скотоводством и ремеслом, была самодостаточной и не нуждалась в объединении с какой-либо другой сатрапией. Политическое и экономическое единство здешних племен и создало почву для формирования в будущем мидийско-атропатено-азерийской* народности. Новое государство, официально называемое Мидией, после смерти Атропата, ввиду его огромных заслуг перед отечеством по праву получило народное наименование Мидии Атропатены или Атурпатакана, Адербайган, Азербайджан.

______________ * Азерийская народность - самоназвание "азериляр" жителей Азербайджана, означающее "огнепоклонники", "хранители огня".

Учение магов получило распространение среди иудеев, знания которым передал бежавший из Мидии от рук Атропата Дадой, брат Розбеха. Изменив имя, он стал родоначальником жреческого рода Леви, и создал свое собственное учение, которое назвал в честь города Кабалы, где ему открылись тайны магов, - кабалистикой.

Много жрецов-магов было уничтожено во время греко-македонского завоевания, и некоторые из них (в числе которых был также и жрец храма Анахит - Джамшид), спасаясь от гибели, переселились с семьями жить в северные земли. Кельты, оказавшиеся соседями иммигрантов из Мидии, были поражены знаниями магов в области географии, физических наук, естественной теологии и астрономии и прозвали их мудрецами и волшебниками, что на галльском языке означало "друидх", и эта ветвь жрецов-магов стала именоваться друидами. Друиды, живя на лоне природы, среди четырех стихий, сохранили свои знания и на протяжении веков лишь в устном виде смогли передать потомкам тайные учения магов.

И в заключение скажем о копье власти. Эта священная реликвия после смерти Александра при содействии Пердикки, не осведомленного о значении оружия, была передана Атропату и долгое время после его смерти пребывала на территории нового государства, пока вновь не была выкрадена и не попала в чужие руки. Копье Арбака пронзило века и побывало в руках великих людей эпохи, в числе которых были такие выдающиеся личности, как: Ирод I Великий, царь иудеи, Гай Кассий, капитан римской стражи, проткнувший копьем распятого Иисуса на Голгофе, Константин I Великий, римский император. Затем копье попало в руки Аттилы, предводителя гуннов. Потеряв священную реликвию, он лишился его покровительства. Теодорих, король остготов, заполучив копье, разгромил орды гуннов. После копье перешло к Юстиниану I, византийскому императору. Потом им завладели арабы, которые завоевали огромнейшие территории, и продвигались на запад Европы, но потерпели поражение от Карла Мартеила, правителя франкского государства, который, зная о силе победоносного копья, завладел им до боя. Затем оно побывало в руках Карла Великого, франкского короля, Генриха I, основателя саксонской династии, Оттона III, римского императора, Фридриха I Барбароссы, германского короля, Чингисхана, основателя великой монгольской империи, Османа I, основателя династии турецких султанов, Тамерлана, среднеазиатского полководца и эмира, разгромившего Золотую Орду, и Наполеона I Бонапарта, французского императора, вожделевшего идти по стопам Александра Македонского. Последним владельцем копья, показавшим силу этой реликвии, был Адольф Шикльгрубер, более известный под именем Гитлер. Он пошел куда дальше своих предшественников, и для того, чтобы считать себя полноправным владельцем копья власти, придумал лженаучный термин арийская раса, чтобы усмотреть в "германцах" высшую расу, принадлежащую к индоевропейскому народу - ариям.

Реликвия была доставлена из захваченной Австрии в Германию, в Нюрнбергскую церковь святой Екатерины. Когда положение нацистского вождя ухудшилось, он приказал вывезти из Нюрнберга победоносное копье, которое к тому времени стало известным как копье Логина (имя, под которым вошел в историю Гай Кассий). Однако солдаты по ошибке вывезли не тот экспонат, и реликвия досталась некоему американскому генералу Паттону, занявшему Нюрнберг весной 1945 года. Узнав о потере священного копья, Гитлер покончил самоубийством. Наконечник копья (хранившийся без древка), по приказу Дуайта Эйзенхауэра был передан бургомистру освобожденной Вены.

Но кто знает, янки передали австрийцам подлинник копья или, оставив оригинал себе, вернули лишь искусную подделку? На этот последний вопрос, пожалуй, ответит само Время. И если вдруг в какой-то части мира появится могущественное государство, знай, дорогой читатель, что копье власти у правителей этой державы. А удостовериться в этом будет несложно: тот, кто попадет под влияние копья, воспылает желанием завоевывать земли, объединить народы и создать Великую единую мировую Империю.

ЭПИЛОГ

Так спасибо вам, предки, за мир красоты,

За искусство, подобное свету зари.

Наших душ достояние - ваши мечты

И природа родная земли Азери.

"Дастан Баку". Самед Вургун

Главного героя этого повествования Джафара Новрузова мы покинули в подземелье в потайной комнате, где маг Хосров, читая заклинания, готовился отправить гостей из будущего в их время. Не зря мантран торопился завлечь их в подземный туннель. Он знал, что произойдет с девой огня, и использовал свое предвидение для того, чтобы с дополнительной силой четырех стихий осуществить перемещение во времени. От сильных подземных толчков стены помещения затряслись и пол расшевелился. Но несмотря ни на что, Хосров продолжал выговаривать слова заклинаний на тайном языке магов.

Внезапно сундук раскрылся и вырвавшийся оттуда яркий свет ослепил глаза собравшихся. Стены вокруг поплыли, и дым, просачивающийся в комнату из сундука, окутал участников магического обряда, и перенес их в грядущие века.

Силы стихии не только помогли переместить пришельцев из будущего, но и отомстили убийце дастура Феридуна. Мазарес, не сумев вовремя покинуть туннель, остался под обвалом камней одной из рухнувших стен подземелья, получив наказание за содеянное им зло.

Путешественники во времени очнулись в больничной палате, с загипсованными и забинтованными головами и конечностями, но в целом, их состояние было нормальным. От медсестер они узнали, что спасательная группа вытащила их из-под обвала в каком-то туннеле и немедленно доставила в больницу. - Обвал? - удивились все трое мужчин. - А комната? Туда кто-нибудь проник? - поинтересовался Джафар. - Ни о какой комнате они нам не сообщили, - отрицательно покачав головой, сказала молодая и симпатичная медсестра. - Единственное, что нам стало известно, так это то, что вас нашли у развилки каких-то дорог, где обрушилась стена, под которой вы и остались.

Медработница ушла, оставив пациентов отдыхать. - Если нас нашли не в той потайной комнате, куда же, в таком случае, она делась? - озадаченно посмотрел Чемберлен на товарищей. - Вероятно, исчезла во времени, чтобы вновь когда-нибудь появиться и завлечь туда любопытных исследователей, предположил археолог. - Кто знает, может быть, кто-то из грядущего поколения осуществит такое же путешествие во времени, как и мы? - А быть ли оно, путешествие? - с сомнением спросил инженер-оператор. - Может, это есть все наша фантазия? Очень странно всё! Нет там ни комнаты, ни сундука, и к тому же, как я спросить у медсестры, нас найти в наших одеждах будущего. А ведь мы когда отправляться назад были в платьях прошлого. - В этом-то и состояла сила магов, - ответил Джафар, - изменять все быстро, внезапно и точно. Что значило для магов маленькое чудотворство, когда они властны были управлять стихиями и вникать в тайны прошлого, будущего и всей вселенной?

По истечении нескольких лет Александр Чемберлен сделал новое открытие в авестологии, обновив версию ключевых кодировок и полностью расшифровав всю Авесту, за что и был удостоен высшей награды своего государства.

Джафар Новрузов отыскал во время совместных международных раскопок ту самую чашу-череп, подаренную ему скифом, что стало подтверждением их перемещения во времени. Он написал несколько трудов, описывающих политическую, культурную и экономическую жизнь народов, населявших территории древней Мидии, Кавказской Албании, а также Скифии, которые включали в себя богатые описания памятников культуры, быта и некоторых исторических фактов, свидетелем которых он был сам. Труды его стали бесценным вкладом в мировую науку, - как для современников, так и потомков.

После зачитанного Хосровом по просьбе Феридуна заклинания, род его сына Бахрама был освобожден от проклятия и его сотый потомок Джафар избавился от неизбежности преждевременной смерти. Через три года Новрузов повстречал и очаровательную талантливую женщину, понимающую его устремления и поддерживающую его идеи. Родство душ зародило в нем чувство глубокой любви, и в скором времени она стала его спутницей жизни. Возможно, это было чистым совпадением, но ее также звали Арзу.

Гвидо Пасколони прожил всю свою жизнь, доказывая возможность перемещения во времени. Он пытался создать устройство, способное подтвердить его теорию, но так и не смог изобрести его.

С-тир навсегда остался на Земле, хотя и мог покинуть ее и уехать жить на родную планету Баалук. Он чувствовал себя виновным в трагедии, произошедшей с его племянницей. По сей день на безлюдных лугах и полях, в горах и у морского побережья можно встретить козлоного получеловека, играющего грустную мелодию на своей агире, и надеющегося когда-нибудь вновь повстречаться со своей любимицей, прекрасной нимфой Э-неей.

Сквозь века простояла "Девичья башня", став свидетельницей многочисленных исторических событий. Она являла собой символ свободы и надежды. И каждый раз, когда городу грозила опасность, на высокой башне появлялся образ девы в белом одеянии, обращающейся к небесам и земным стихиям с мольбою защитить от бед хранителей огня и долину огненных богов.

* * *

Грустной тайною сокрыта,

Величава и стройна,

Мраком прошлого покрыта,

Башней Девы названа.

Рядом Каспий сторожилой

Служит башне той святой,

Что когда-то храмом было

Стало тайною людской.

Что хранит в себе былого?

Что там скрыто от людей?

Что же в башне есть святого?

Просто башня наших дней.

Но предание гласило:

Что жила в Стране огней

Дева юная, богиня

Всех стихий, живущих в ней.

Что прекрасна и стройна,

Грациозна и умна,

В белом платьице, с косою,

Схожа с утренней росою.

Юной девою огня

Та народом прозвана.

К ней с дарами все спешили,

Ей молитвы все вершили.

Темных дней пришла пора,

И в Стране огней война.

Нет спасенья от врагов,

В помощь все зовут богов.

И услышан стон людской,

Небо сделало свой выбор!

Чтобы всех спасти, одной

Хватит жертвы роковой.

Жребий брошен! Небо ждет,

Когда к деве рок придет.

И ее же дарованье

С молодым царем сведет.

Скачет лихо в крепость храмов

Полководец удалой,

Чтоб узнать от девы юной,

Что предвидится судьбой.

Крепость занята врагом.

Дева схвачена царем.

Он велит ей все сказать,

Что в грядущем ожидать.

И сулила чаровница

Дар разгневанных небес.

Что не будет мирно житься,

Семь годов он будет биться.

Что за зло заплатит полно

Он, страдая и грустя.

Что не будет жить спокойно,

Погубив народ огня.

Царь, услышав предсказанье,

В гнев пришел, велел казнить

Деву юную, а в башне

Все огни там потушить.

Но спасла стихий богиня

От врага огонь богов.

И отдала пламя башни

В руки опытных жрецов.

С той поры зовется храм

Башней Девичьей в Баку.

Неприступна всем врагам,

Стала тайною векам.

И молчания обет

Дали люди веры той,

Что не скажут свой секрет

Башня Девы - храм святой*!

______________ * Стихотворение Элизабет Тюдор "Девичья башня".

Content

Тюдор Элизабет (Гасанова Лала)
Тайны подводного Каспия