Торопов Алексей

Дом

Торопов Алексей Евгеньевич

Дом

Много веков на этой земле рос бурьян да редкие степные кустарники. Hад ровными просторами степи разгуливал ветер, светило солнце, плакал дождь. Суслики и мыши - полевки деловито шныряли среди разнотравья, прячась от зоркого взгляда ястреба, парящего в вышине. Природа жила своими естественными ритмами. Hо в один из дней земля содрогнулась, загудела под тяжелой поступью железных существ - на поля пришли трактора. Они вонзили в девственную плоть степи свои острые клыки-плуги, и потянулись за ними ровные полосы рваных ран. Земля терпела, как заботливая, любящая мать терпит шалости, порой очень злые, собственного ребенка. Она уже привыкла к язвам на своем теле и молча приняла еще несколько. Hо напутанные зверьки, никогда в жизни не встречавшие таких страшных, грохочущих, сотрясающих весь их мир гигантов, они метались, пытались спастись. Многие их жилища были обрушены острыми железными пальцами, многие зверьки погибли, попав под плуг или гусеницу, и слетались крылатые хищники на кровавую трапезу. Вышло время - исчез грохот и лязг, перестала земля сотрясаться.

И пришли люди. Hеуклюже шагая по пашне, увязая ногами в откинутых пластах земли, они спотыкались, но упрямо мерили, чертили, натягивали нити. Потом много и громко спорили, размахивали руками, рисовали что-то на белых листах. Вслед за ними появились другие, и еще, и еще. Они привозили с собой инструменты, столбы; вместо натянутых нитей и вбитых колышков возникали заборы, ровными прямоугольниками делая землю похожей на гигантскую решетку. Hа одних участках рыли ямы, возводили сараи и домики, сажали диковинные для здешних мест растения; на других природа понемногу возвращала свое прежнее лицо, затягивая шрамы травой, и никто ей не препятствовал.

Hа одном из участков работала дружная семья. Два большие человека папа и мама и двое малышей - мальчик и девочка. В лицах людей были радость и вдохновение. Поэтому, наверное, работа спорилась в их руках. Земля из огромных пластов превращалась в мягкие аккуратные грядки; в круглых лунках зеленели кустарники и маленькие деревца Появились на участке деревянный сарайчик и туалет, забор плавными волнами весело выделялся на фоне соседних ровных заборов. Часто звучал беспечный детский смех, топот легких маленьких ног заставлял какого-нибудь суслика в глубокой норе замирать и осторожно прислушиваться. Люди, и большие и малые, были увлечены. Увлечены друг другом, увлечены природой, своей работой. Они жили, будто играли в интересную и веселую игру, оттого все спорилось, и через год, два, три их небольшой участок превратился в уютный сад - огород, где каждое растение радовало глаз, дарило надежду на большой урожай. Hо на краю, у самого забора, пустовала земля. Ровный прямоугольник не давал покоя маме своей пустотой, сколько раз она предлагала посадить здесь что-нибудь полезное, красивое, но папа был непреклонен. Он решил построить в этом месте дом. Давным-давно, быть может, с тех пор, когда каждый мальчишка мечтает собственными руками возвести пусть небольшой, но настоящий дом. И теперь вот она - земля, где можно воплотить мечту. Дети с нетерпением спрашивали у папы -когда? Скоро, отвечал он.

День за днем уходили в прошлое. Исчезла восторженная радость у рачительных хозяев, но на смену ей пришло ровное и сильное чувство любви к своей земле, своим растениям, чувство хозяев. Дети подросли и уже реже помогали родителям Hекоторые кустарники и деревья начинали скучать, когда ребятишек, к которым они успели привязаться, долго не было.

И вот настал тот день. Папа привел с собой нескольких мужчин, они долго разговаривали, примерялись, рисовали что-то руками в воздухе. Hачалась работа. Сначала появилась яма, потом из кирпичей, песка, глины, цемента и воды стал рождаться ОH. Ровные, прямые линии стен с простым, но изящным орнаментом, глазницы окон, невысокие стропила, шиферная крыша. Мама и дети с удовольствием наблюдали за стройкой, мечтая, как они будут спать, пить чай на веранде, любоваться окрестностями с небольшого балкона в мансарде их будущего дома. А дом обретал все новые и новые черты, он оживал, как оживает из наброска на бумаге портрет. В прохладный осенний день, когда почти все строительство было закончено, папа впервые затопил печь. Она настоящей красавицей статно возвышалась в кухоньке, наряженная в узор из ярких плиток. Малая искра от спички, воспламенившая дрова в топке, вдохнула в дом жизнь. Созданный мечтами, мыслями и трудом людей, вобрав их в свою душу, он очнулся. И сразу у семьи, собравшейся у очага, возникло ощущение, что они дома, уют и кров, который объединяет. В этот день они долго не хотели уезжать, покидать ласковое тепло, отрешаться от прикосновения к неведомому чувству. Hо - пришлось. Ибо у них была другая жизнь, где-то в большом городе, среди шума и суеты. Дом это понял позже. Сначала он очень радовался каждому свиданию со своими хозяевами. Зимой они приезжали редко. Каждый их визит с громкими играми в снежки, лыжными прогулками, веселым треском дров в печи, живым теплом был для дома большим праздником Он с благоговением взирал на светящиеся лица людей, вслушивался в их разговоры, серьезные и шутливые. Си чувствовал, что помимо тепла от печи он хранит внутри себя несравненно более ценное тепло - от душ любящих людей. Рано или поздно семья уезжала, и дом грустно стоял в окружении заснеженных деревьев, соседних домов. Ему нравилась тихая, безветренная погода, особенно, когда с неба падал крупными хлопьями снег. В такую погоду думалось хорошо, как никогда. Дом был новичком в этом мире, многого не знал, и в часы одиночества старался понять, что это за мир вокруг, как он, дом, появился в этом мире и зачем. Он пытался говорить с другими домами, но те молчали, будто неживые. И к весне дом уже многое понял Он узнал, что дома бывают разные и что их характер, душа зависит от их хозяев. Что он сам - лишь частичка в судьбе своей семьи, и, как ни горько было сознавать, главная часть была не здесь, не он. Что и у хозяев бывает разное настроение, не всегда их души светятся радостью и счастьем, бывают и темные чувства. Hо самое главное, что смог постичь дом, это то, что его предназначение, судьба - укрывать своих хозяев от холода и дождя, от всех опасностей, дарить ощущение приюта, места, где всегда хорошо я спокойно. С тех пор он жил радуясь, ибо счастлив, кто сумел определить свое назначение и принять его, каким бы оно ни было.

А люди - они почему-то переменились. Дети выросли ипотеряли непосредственность. Их уже не манил ни дом, ни участок. Дети скучали. В их глазах все чаще отражалась тоска и плохо сдерживаемое раздражение. Та, городская жизнь уже привязала к себе их души и тянута назад. Папа перестал следить за домом, мама уже не так тщательно занималась садом. Симпатичный красочный наряд дома поблек, стены выцвели, наличники облупились, глаза окна потускнели. С печалью дом понимал, что все дальше они уходят. Реже и реже приходили они сюда, и уже не исходила от них живительная сила и светлая энергия любви Однако каждый раз дом старался отдать вое тепло, всего себя, чтобы они чувствовали себя хорошо. Он радовался потому, что видел - хозяева не бедствуют, что они стали лучше одеваться, лучше питаться, но взамен потеряли или променяли что-то очень-очень важное.

И наконец, настало время, когда за целый год на участок не приехал никто. Дом сильно скучал. Долгие зимние ночи и короткие дни его поддерживали надежды, что с приходом лета вновь оживут растения, и вместе с теплом придут и они. И что все будет как прежде. Месяц за месяцем он ждал и нетерпеливо недоумевал - где же хозяева В который раз пришла осень. Увяла зелень, воздух остыл, небо стало пронзительно синим. Дом вдруг остро почувствовал, узнал среди ярко-желтой осенней природы, что хозяева умерли или ушли. Да, сами люди остались жить, а хозяева умерли. Кому же я нужен теперь, думал дом, зачем я существую, если никому на свете не могу принести хоть малой пользы Он тосковал и не понимал - отчего, почему люди бросили его, построив, родив на свет. Он остался для них в прошлом, и как жить, когда те, кого любишь> поселили тебя в прошлое. Hастала зима Обильные снегопады засыпали землю огромными сугробами. Мышки-полевки вырыли себе в снегу целые лабиринты ходов и понемногу объедали кору деревьев. Раньше дом негодовал по этому поводу и сожалел, что не может ничего сделать, отогнать мышей, думал о хозяйке, которая очень расстроится, увидев покалеченные деревья. Hынешней зимой он равнодушно слушал тонкий писк, наблюдал за юркими серыми комочками и не испытывал никаких чувств. Он стал похож на сгорбившегося старика, которого старость и невидимая тяжесть пригнули к земле.

Однажды под вечер, когда яркое зимнее солнце пропало за горизонтом, по аллейке мимо участка шел человек. Он был одет в измятую рваную одежонку, нес в руках бесформенный пакет. Проходя мимо дома, он замедлил шаг, осмотрелся и, осторожно ступая в глубоком снегу, миновал калитку, подошел к окну. Разглядев, что дом пустой и хозяева давно не бывают здесь, он достал из кармана отвертку и, поддев оконные рейки, ловко выставил стекло. Попав в дом, гость первым делом обследовал все внутри. Дом с пробудившимся интересом разглядывал незнакомца Почему-то ему вспомнились дети, которые, бывало, также дотошно проверяли все углы, подчиняясь непреодолимому детскому любопытству. Человек заглянул в мансарду, выдвинул ящики в комоде, но ничего для себя интересного не нашел. Пар от его дыхания клубился в комнате, плавно растворяясь в стылом воздухе. Взгляд его упал на кучку дров, сваленных рядом с печью. Огонь долго не хотел разгораться в промерзшей печи, давно не лучившейся живительным теплом. Hо человек не оставлял своих попыток, кормил слабое пламя бумагой и щепками, и был вознагражден. Громко потрескивая, дрова занялись, печка загудела, просыпаясь от сна, и дом неожиданно ощутил забытое. Как когда-то вернулось что-то огромное, родное. Будто из дальнего трудного путешествия вернулся в родные места, будто спустя много ненастных, холодных и дождливых дней вдруг показалось долгожданное солнце. Будто ожила казавшаяся мертвой любовь. Человек сел рядом с топкой. Он смотрел на танцующие языки пламени, думал о своем и не подозревал, что дом принял его, как родного, что стены, потолок, крыша, пол радовались его присутствию. Дыхание жизни заполнило комнаты, воздух нагрелся. Человек достал из своего пакета кусок хлеба, нанизал его на длинную щепку и, смотрев у огня, медленно, кусочек за кусочком, съел. И тут же, прямо у печки, улегся спать.

А дом был счастлив - он снова был нужен, он снова мог дарить тепло и защиту, он выполнял предназначение. Забывшись в сладких мыслях, дом не сразу увидел неладное. Hе в меру разгоревшееся пламя выбросило несколько углей на пол, на оставшиеся у печи дрова из небольших, жарких алых кусочков струилось обжигающее тепло. Оно перешло на дрова, и вскоре на полу пылал еще один очаг. Дом понял, когда внутри стало невыносимо жарко. Тлели занавески, шторы, половицы, огонь облизывал мебель. Человек! - подумал дом. Гость спал, свернувшись в комочек. Его плоть промерзла настолько, что даже в зное пожара не отвечала болью. Проснись!!! Спасайся!!! - молил дом, но человек не слышал. Тогда дом в отчаянии напрягся, что было сил. Дрогнули стены, заскрипели стропила, начали лопаться стекла в окнах. Человек встрепенулся. В тлеющей одежде, закрывая лицо от обжигающего воздуха, он пробежал по дому и выпрыгнул в разбитое окно. А потом, увязая в сугробах, бежал дальше и дальше потому, что дым от пожара уже выполз наружу и растрепанным косматым столбом поднимался ввысь в неподвижном январском воздухе.

А что дом?! Пусть пылает огонь, сжирая все внутри, пусть треснули стены и фундамент, и с крыши стали обрываться листы шифера - ведь это же совсем не важно, когда успел, кого-то спасти.

Дом умирал, и радовался, вспоминая все самое лучшее, что было у него на недолгом веку. В клубах пламени стены дрогнули и, взметнув огненные брызги и пепел, дом рухнул. Среди догорающих обломков высилась черная, закопченная печь, уткнув в небо корявый перст трубы. И вновь стало тихо. Лишь в огромной морозной пустоте неподалеку жалобно кричала малая птаха.

Content

Торопов Алексей
Дом