Твен Марк

Низшее животное

Марк Твен.

НИЗШЕЕ ЖИВОТНОЕ.

Этому отрывку должны были, видимо, предшествовать газетные вырезки о религиозных преследованиях на Крите во время Критского восстания 1897 г.

В августе 1572 года точно то же происходило в Париже и по всей Франции. Но тогда христиане обрушились на христиан. Католики по предварительному сговору напали врасплох на ничего не подозревавших протестантов и истребляли их тысячами, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков. Произошло это в достопамятный день Святого Варфоломея. Когда радостное известие долетело до Рима, папа и вся католическая церковь вознесли хвалы богу.

В течение нескольких столетий ежегодно сжигались на кострах сотни еретиков, потому что их религиозные взгляды не нравились католической церкви.

Во все века дикари всех стран повседневно и хладнокровно истребляли своих братьев и ближайших соседей и обращали их жен и детей в рабство.

Лицемерие, зависть, злоба, жестокость, мстительность, распутство, насилие, грабеж, мошенничество, поджигательство, двоеженство, супружеские измены, всевозможное угнетение и унижение бедняков и сирых были - да и остаются - весьма распространенными явлениями как среди цивилизованных, так и среди нецивилизованных народов земли.

В течение многих веков проповедовались "всеобщее братство людей" (по воскресеньям) и "патриотизм" (по воскресеньям и в будние дни). А ведь патриотизм предполагает нечто противоположное всеобщему братству людей.

Ни один народ, будь он древним или новым, цивилизованным или диким, не признавал равенства между мужчиной и женщиной.

Я изучал характер и склонности так называемых "низших животных" и сравнивал их с характером и склонностями человека. Результаты этого сравнения, на мой взгляд, крайне унизительны для меня. Ибо они вынуждают меня отказаться от моей веры в дарвиновскую теорию происхождения человека от низших животных, так как мне теперь представляется очевидным, что эту теорию следует заменить новой и гораздо более близкой к истине, назвав ее "теорией нисхождения человека от высших животных".

К этому неприятному выводу я пришел не путем догадок или беспочвенных предположений и сопоставлений, но прибег к тому, что принято называть научным методом. Другими словами, я подверг каждую подвертывавшуюся предпосылку критической экспериментальной проверке и принимал или отвергал ее в соответствии с результатом. Таким образом я выверял и доказывал каждое свое положение прежде, чем переходить к следующему. Опыты ставились в Лондонском зоологическом саду и потребовали многомесячной кропотливой и утомительной работы.

Прежде чем перейти к конкретному описанию этих опытов, я хочу сделать несколько замечаний, которые здесь будут уместнее, нежели в дальнейшем. Это - в интересах ясности. Массовые опыты дают мне основания для следующих общих выводов:

1. Человечество представляет собой единый биологический вид. Существуют некоторые легкие различия - в цвете кожи, сложении, интеллектуальности и так далее, зависящие от климата, среды и т. п.; но оно тем не менее представляет собой единый самостоятельный вид, который не следует смешивать ни с каким другим.

2. Четвероногие также представляют собой самостоятельное семейство. Это семейство также обладает некоторыми внутренними различиями - в цвете, в размерах, в способе питания и прочем, но все же это - единое самостоятельное семейство.

3. Все остальные семейства - птицы, рыбы, насекомые, пресмыкающиеся и пр.- тоже более или менее самостоятельны. Они следуют друг за другом. Они звенья в цепи, которая тянется от высших животных вниз к человеку, находящемуся на нижнем ее конце.

Некоторые из моих опытов были чрезвычайно любопытны. Изучая литературные источники, я наткнулся на следующий случай: много лет тому назад какие-то охотники в наших прериях устроили охоту на бизонов для развлечения некоего английского графа - и чтобы снабдить его толикой свежего мяса. Охота доставила всем участникам много удовольствия. Они убили семьдесят двух этих степных великанов, съели часть одного из них, а семьдесят две туши бросили разлагаться. Чтобы определить, какова разница между графом и анакондой - при условии, конечно, что такая разница существует,- я приказал пустить в террариум к анаконде семь молодых телят. Благодарное пресмыкающееся тут же задушило одного из них и проглотило его, а потом предалось блаженному отдыху. Змея не выказывала никакого интереса к остальным телятам и не трогала их. Я повторил этот опыт с другими анакондами, и каждый раз все с тем же результатом. Можно считать доказанным следующий факт: разница между графом и анакондой заключается в том, что граф жесток, а анаконда - нет и что граф уничтожает живые существа, не имея в том никакой нужды, чего анаконда никогда не делает. Отсюда, очевидно, можно сделать вывод, что анаконда от графа не происходила. А также - что граф произошел от анаконды, утратив при этом много хороших качеств.

Мне известно, что многие люди, нажившие гораздо больше миллионов, чем они в состоянии были бы когда-нибудь потратить, бешено жаждали наживать новые и готовы были для временного утоления этой жажды отнимать у простодушных и сирых их последние жалкие гроши. Я дал возможность сотням различных диких и домашних животных накапливать большие запасы пищи, но ни одно из них не пожелало этим заняться. Белки, пчелы и некоторые птицы, правда, делали кое-какие запасы - но ровно столько, чтобы хватило до конца зимы, а сверх этого ничего не желали добавлять ни честным путем, ни обманом. Чтобы хоть как-то поддержать гибнущую репутацию, муравей пытался притвориться, будто он делает большие запасы, но я не дал себя провести. Я знаю муравья. Эти опыты убедили меня в том, что между человеком и высшими животными существует следующая разница: он жаден и скуп, а они - нет.

В процессе этих экспериментов я убедился, что человек-единственное животное, которое помнит нанесенные ему обиды и оскорбления, таит в душе злобу и, выждав удобный случай, мстит. Высшим животным мстительность неизвестна.

Петухи обзаводятся гаремами, но лишь с согласия своих наложниц, и, следовательно, в этом нет ничего дурного. Мужчины обзаводятся гаремами, но с помощью грубой силы, поддерживаемой возмутительными законами, к составлению которых другой пол не допускается. В этом отношении человек стоит гораздо ниже петуха.

Кошки безнравственны, но они этого не сознают. Человек, нисходя от кошки, сохранил ее распущенность, но к тому же и осознал эту распущенность - то есть лишился того, что оправдывает кошку. Кошка невинна, а человек нет.

Скабрезность, грубость, непристойность свойственны исключительно человеку; это он их придумал. Среди высших животных нет и следа таких свойств. Эти животные ничего не скрывают, они ничего не стыдятся. Человек, существо с грязным умом, одевает свое тело. Он не рискнет войти в гостиную, обнажив хотя бы грудь или спину, настолько он и ему подобные чувствительны ко всякому намеку на непристойность. Человек- это "животное, которое смеется". Но, как указал мистер Дарвин, обезьяны тоже смеются; смеется и австралийский дрозд-пересмешник. Нет, человек - это "животное, которое краснеет". Другие животные не краснеют, да у них и нет на то причин.

В начале этой статьи мы читаем, что несколько дней тому назад "три монаха были сожжены живьем", а настоятель "умерщвлен, самым зверским образом". Интересуемся ли мы подробностями? Нет. А то мы узнали бы, что настоятель был изуродован способом, о котором писать не принято. Когда человек - североамериканский индеец, он выдавливает глаза своему пленнику, а когда он - король Иоанн, желающий обезвредить племянника, он пускает в ход раскаленное железо; когда он - фанатик, расправляющийся с еретиками в средние века, он сдирает кожу со своей жертвы и посыпает ей спину солью; в дни Ричарда I он запирает множество еврейских семей в башне и поджигает ее; в эпоху Колумба он хватает семью испанских евреев и... но это не для печати; в современной Англии человека штрафуют на десять шиллингов за то, что он чуть не до смерти избил свою мать стулом, а другого штрафуют на сорок шиллингов за то, что у него нашли четыре фазаньих яйца и он не смог удовлетворительно объяснить, откуда они у него. Из всех животных только человек жесток. Только он причиняет боль потому, что это доставляет ему удовольствие. О высших животных нельзя сказать ничего подобного. Кошка играет с перепуганной мышью, но у нее есть оправдание - она не знает, что причиняет страдания мыши. И кошка умеренна-нечеловечески умеренна: она только пугает мышь, но не делает ей больно; она не выцарапывает ей глаза, не сдирает с нее шкурку, не загоняет ей гвозди под коготки - на человечий манер; когда ей надоедает играть с мышью, она ею завтракает, сразу кладя конец ее мучениям. Человек - жестокое животное. И это отличие принадлежит ему одному.

Высшие животные порой затевают между собой драки, но они никогда не сражаются организованными массами. Человек - единственное животное, которое способно на возмутительнейшее и отвратительнейшее деяние, именуемое войной. Только он способен собрать вокруг себя своих братьев и хладнокровно и невозмутимо истреблять себе подобных. Он - единственное животное, за плату (как гессенцы во время нашей Войны за независимость или юный принц Наполеон в Зулусской войне) отправляющееся помогать в истреблении себе подобных индивидов, которые не причинили ему ни малейшего вреда и с которыми он не ссорился.

Человек - единственное животное, которое лишает своего слабого собрата родины, изгоняет его оттуда или убивает. Человек поступал так всегда. На всем земном шаре не найти и акра земли, который находился бы во власти своего законного собственника: нет, все они цикл за циклом переходили от собственника к собственнику с помощью силы и кровопролития.

Человек - единственный раб. И единственное животное, обращающее в рабство себе подобных. Он всегда был рабом в той или иной форме и всегда в той или иной форме властвовал над другими рабами. В наши дни он находится в рабстве у других людей за деньги и трудится на этих людей; а у этого раба есть свои рабы, которые трудятся на него за меньшую плату. Только высшие животные сами выполняют свою работу и сами себя кормят.

Человек - единственный патриот. Он отгораживается от всех остальных людей в своей собственной стране, под своим собственным флагом, и презирает другие нации, и держит под рукой бесчисленных одетых в мундиры убийц, которые обходятся ему очень дорого,- лишь для того, чтобы отхватывать куски чужой страны и мешать ее жителям посягнуть на его страну. А в промежутках между кампаниями он смывает кровь с рук и трудится во имя "всеобщего братства людей" - трудится языком.

Человек - религиозное животное. Единственное религиозное животное. Единственное животное, исповедующее истинную веру - несколько истинных вер. Он - единственное животное, которое любит ближнего своего, как самого себя, и перерезает ему глотку, если расходится с ним в богословских вопросах. Он превратил земной шар в кладбище, в поте лица стараясь облегчить путь брата своего к счастью и небесному блаженству. Он занимался этим во времена цезарей, он занимался этим во времена Магомета, он занимался этим во времена инквизиции, он занимался этим века два назад во Франции, он занимался этим в Англии в царствование королевы Марии,- он занимался этим с тех пор, как впервые узрел свет дня, он занимается этим сейчас на Крите (что подтверждается вышеприведенной телеграммой), а завтра будет заниматься этим где-нибудь еще. У высших животных нет религии. И нас учат, что они лишены загробной жизни. Но почему? Это отдает дурным

вкусом.

Человек - разумное животное. Так утверждается. На мой взгляд, без всяких оснований. Более того, мои опыты доказали, что он - животное неразумное. Вспомните его историю, кратко изложенную выше. По-моему, совершенно ясно, что уж разумным животным его никак назвать нельзя. Его история - это безумная история маньяка. И главным доводом, опровергающим его претензии на разум, я считаю тот факт, что с такой-то историей за плечами он, ничтоже сумняшеся, объявляет себя самым высшим животным, хотя по его же собственным нормам он - самое низшее.

Наоборот, человек неизлечимо глуп. Он не способен усвоить простейшие вещи, которые с легкостью выучивают другие животные. Я поставил, например, такой опыт: за один час я научил дружить собаку и кошку. Потом я поместил их в одну клетку. Через час я научил их дружить с кроликом. Через два дня мне удалось поместить в ту же клетку лису, белку, гуся и нескольких голубей. И наконец, обезьяну. Они жили мирно и даже полюбили друг друга.

Затем я поместил в соседнюю клетку ирландца-католика из Типперери, и едва он стал более или менее ручным, я подсадил к нему шотландца-пресвитерианца из Абердина. Затем турка из Константинополя, православного грека с Крита, армянина, методиста из дебрей Арканзаса, буддиста из Китая и брамина из Индии. И наконец, полковника Армии Спасения из Уоппинга. После чего я два дня не подходил к клеткам. Когда я явился узнать результаты, в клетке с высшими животными царили мир и согласие, но в другой в беспорядке валялись окровавленные обрывки тюрбанов, фесок и пледов, а также кости и куски мяса - в живых не осталось ни одного из посаженных туда экземпляров. Эти "разумные животные" не согласились по какому-то богословскому вопросу и отправились разрешать его в Высшее Судилище.

Приходится признать, что в истинном благородстве человек безнадежно уступает даже самому подлому из высших животных. Нет никаких сомнений, что он органически не способен сравняться с ними, что он обладает органическим дефектом, который никогда не позволит ему сделать это, ибо дефект этот неотъемлем от него, неисправим и вечен.

Этот дефект - Нравственное Чувство. Человек - единственное наделенное им животное. В этом - объяснение его деградации. Именно Нравственное Чувство дает ему возможность творить зло. Другого назначения у этого чувства нет. Оно не несет никакой другой функции. И ни для чего иного и не предназначалось. Без него человек не был бы способен поступать дурно. Он сразу поднялся бы до уровня высших животных.

Поскольку Нравственное Чувство имеет только одну цель, одно назначение - дать человеку возможность творить зло,- оно, несомненно, ему не нужно. Так же не нужно, как любая болезнь. Да, собственно говоря, это и есть болезнь. Бешенство - штука довольно скверная, но и оно лучше такого недуга. Бешенство дает человеку возможность проделать то, на что он не способен, пока здоров,- а именно, убить ближнего своего с помощью ядовитого укуса. Бешенство не облагораживает того, кто им заболевает. Нравственное Чувство дает возможность человеку творить зло. И творить его тысячами различных способов. По сравнению с Нравственным Чувством бешенство - безобидная хворь. Следовательно, наличие Нравственного Чувства никого не может облагородить. Так в чем же заключалось проклятие, наложенное на прародителей человечества? А в том, в чем оно и заключалось: человеку навязали Нравственное Чувство, способность различать добро и зло, а вместе с тем по необходимости - и способность творить зло, ибо злодеяние становится злодеянием только в том случае, если совершающий его сознает, что он делает.

Таким образом, я установил, что мы низошли и деградировали от какого-то далекого предка - от какого-нибудь микроскопического создания, которое, быть может, бродило в свое удовольствие по необъятным просторам водяной капли,- и далее от насекомого к насекомому, от животного к животному, от пресмыкающегося к пресмыкающемуся, все ниже и ниже по длинному пути незапятнанной невинности, пока, наконец, не достигли низшей ступени развития и не получили наименования человека. Ниже нас нет ничего. Ничего, кроме француза.

Ниже Нравственного Чувства может быть только Безнравственное Чувство. Французы наделены им. Человек стоит чуть ниже ангелов. Это - точное определение его местоположения: он находится между ангелами и французами.

С какой стороны ни взгляни, человек представляется

довольно-таки жалким созданием, своего рода Британским музеем всяких слабостей и недостатков. Его вечно ремонтируют и подштопывают. Машина, такая же несовершенная как он, не нашла бы никакого сбыта. Поверх главной его специальности - Нравственного Чувства - громоздятся массы недугов поменьше: такое количество, что, говоря в общем, их можно просто назвать бесчисленными. У высших животных зубы появляются, не причиняя им ни боли, ни неудобств. Человек же обзаводится зубами ценой многомесячной пытки - и к тому же в нежном возрасте, когда он еще не умеет переносить боль. Едва они вырастают, как тут же выпадают, потому что с самого начала были дрянными и не стоили даже одной бессонной ночи. Второй набор некоторое время еще держится, при условии, что его время от времени подправляют с помощью каучука и золота, но надежными бывают только те челюсти, которые изготовляет для человека дантист. Их называют "фальшивыми зубами" - как будто у человека бывают не фальшивые зубы!

В диком состоянии - то есть в естественном состоянии - высшие животные почти не болеют: недуги их не тяжелы, и самым страшным, пожалуй, является старость. Но человек обзаводится болезнями еще во младенчестве и до конца жизни регулярно питается ими. Свинка, корь, коклюш, круп, тонзиллит, дифтерит, скарлатина разумеются сами собой. Затем его жизни начинают поминутно угрожать насморк, кашель, астма, бронхит, чесотка, рак, холера, чахотка, желтая лихорадка, желчные колики, тиф, сенная лихорадка, малярия, сыпи, геморрой, энтерит, несварение, зубная боль, ушная боль, глухота, немота, слепота, грипп, ветряная оспа, коровья оспа, черная оспа, камни в печени, запор, дизентерия, бородавки, прыщи, угри, фурункулы, нарывы, воспаление суставов, мозоли, опухоли, свищи, воспаление легких, размягчение мозга, меланхолия и еще пятнадцать разновидностей безумия, кровавый понос, желтуха, болезни сердца, костей, кожи, скальпа, селезенки, почек, нервов, мозга, крови, а также золотуха, паралич, проказа, невралгия, апоплексия, эпилепсия, головные боли, тринадцать разновидностей ревматизма, сорок шесть разновидностей подагры и весьма внушительный запас неприличных заболеваний, названия которых считаются непечатными.

А кроме того... но к чему продолжать список? Да если бы напечатать на человеческом теле самым мелким шрифтом названия средств, предназначенных для того, чтобы выводить эту разболтанную машину из строя, то для них не хватило бы места. Человек - это всего лишь вместилище чумной гнили, предназначенное для пропитания и развлечения мириадов всевозможных бацилл целых армий, которым приказано губить и гноить его, и каждой армии поручена определенная часть этой работы. Едва он впервые вздохнет, как его уже начинают выслеживать, преследовать, терзать и убивать - без пощады и милосердия, пока он не испустит последнего вздоха.

Посмотрите на некоторые детали его организма. Зачем ему миндалины? Они не исполняют никакой полезной функции; они ни для чего не нужны. Им нечего делать в его горле. Они - просто тайный капкан. У них есть только одно назначение, одна цель - обеспечивать своему обладателю тонзиллит, ангину и тому подобное. А зачем ему слепая кишка? Она ни для чего не нужна, она не несет никакой полезной службы. Это - всего лишь укрывшийся в засаде враг, который выжидает появления случайной виноградной косточки, чтобы с ее помощью устроить гнойный аппендицит. А чему служат мужские соски? С практической точки зрения они бесполезны, а как украшение не выдерживают никакой критики. А зачем мужчине борода? Она не играет никакой полезной роли я причиняет только неудобства; все нации ненавидят ее, все нации истребляют ее с помощью бритвы. Но потому, что она причиняет лишь досадные неудобства, Природа не дает оскудеть ее запасам в организме мужчины со времени достижения им зрелости и до могилы. Никто еще не видел мужчину с лысым подбородком. Но зато его волосы! Это-прекрасное украшение, это удобство, это - лучшая из защит против некоторых губительных недугов, и человек ценит их больше изумрудов и рубинов. Но именно поэтому Природа столь небрежно закрепляет волосы на его голове, что они, как правило, недолго на ней остаются. Человеческое зрение, обоняние, слух, чувство направления-как они все жалки! Кондор видит падаль за пять миль, человек не способен на это, какой бы подзорной трубой он ни пользовался. Ищейка идет по следу двухдневной давности. Малиновка слышит, как червяк роется в земле. Кошка, увезенная в закрытой корзине за двадцать миль, отыщет дорогу домой через места, которых она прежде никогда не видела.

Некоторые функции, присущие слабому полу, также производят жалчайшее впечатление, если сравнить их с теми же функциями у высших животных. Для женщины такие слова, как менструация, беременность и роды, означают неизреченные ужасы. У высших же животных эти явления нельзя назвать даже неудобством.

Что касается внешности - взгляните на бенгальского тигра, на этот идеал грации, красоты, физического совершенства и величия. А потом взгляните на человека - на эту жалкую тварь. На это животное в парике, с трепанированным черепом, со слуховой трубкой, с искусственным глазом, с картонным носом, с фарфоровыми зубами, с серебряной гортанью, с деревянной ногой,- на существо, которое с ног до головы состоит из заплаток и штопки. Если на том свете ему не удастся получить обратно всю эту мишуру каково-то он будет выглядеть?

Но в одном отношении его превосходство бесспорно. Интеллект его - вне сравнений. Тут высшим животным до него далеко. И как любопытно, как интересно, что ни в одном раю не было еще отведено место для этого его единственного неоспоримого достоинства. Даже когда он сам изобретает рай, он не обеспечивает себе там никаких интеллектуальных радостей. Удивительное упущение! Собственно говоря, это означает, что небеса предназначаются только для высших животных. Об этом стоит поразмыслить - и поразмыслить весьма серьезно. И напрашивается весьма мрачный вывод: мы, пожалуй, вовсе не так важны, как нам это всегда казалось.

Content

Твен Марк
Низшее животное