Боевик со стрельбой в ритмах абордажа

* 1. ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СЕМЕРКА

Ночной Нью-Кросби стрелял в небо волшебством разноцветной рекламы, гудел клаксонами мобилей на перекрестках, зазывал гуляк-прохожих в питейные, увеселительные и еще бог весть какие заведения. В этом районе города с наступлением темноты жизнь только начиналась: выходили на охоту накрашенные девицы, изрядно подвыпившие компании совершали шумные рейды по барам и кабакам, из-за каждой двери, будь то жалюзи из бамбука или стеклопластик на фотоэлементах, доносились гомон, смех и музыка. По улицам носились ревущие стада мотоциклистов-лихачей; за ними гонялись приземистые полицейские машины, истошно воя сиреной и невыносимо слепя вспышками мигалок. Ярко иллюминированные громады небоскребов напоминали нарядные рождественские елки, только невообразимо большие.

Арчибальд Элмер, двадцати шести лет, без определенных занятий, свернул с Брамм-стрит на Гарднер-авеню напротив центрального парка. Здание национальной библиотеки вторую неделю ремонтировали и Арчи двинулся вдоль невысокого ограждения.

– Эй, мистер!

Голос, произнесший это, был тихим и отчетливо-зловещим. Арчи лениво обернулся. Позади стояли три верзилы-негра.

– Слушаю вас, господа, – вяло проговорил Элмер, нисколько, впрочем, не испугавшись, хотя нож, выхваченный одним из них, внушал некоторые опасения.

– Советую опустошить карманы, – внятно сказал верзила с ножом, – и поживее!

Арчи усмехнулся: всего лишь карманы!

– Пошел вон, шоколадка!

Негры даже присели от неожиданности. Арчи ловко извлек из рукава куртки нунчаки и, не теряя времени даром, треснул ближайшего грабителя по курчавой башке. Раздался глухой стук и негр рухнул, как кедр на лесоповале. Перехват, размах – второй последовал за ним так же быстро и почти беззвучно, если не считать слабого удара тела об асфальт. Третьего словно ветром сдуло, только куртка мелькнула над оградой. Арчи удовлетворенно крякнул и спрятал верные свои палочки. Потом нагнулся, подобрал нож – отличный охотничий клинок со скобой и кровостоком, острый, как акулий зуб. Справедливо решив, что трофей он вполне заслужил двумя прекрасными ударами, Арчи сунул нож в узкий карман на бедре и быстро покинул место конфликта.

Через десять минут он опустился на высокий вертящийся табурет у стойки бара «Двенадцать баллов» и закурил почерневшую от времени трубку. С виду трубка пережила гораздо больше, чем ее хозяин. На спине кожаной куртки Элмера явственно проступал старый мастерский рисунок – ощерившийся череп и две скрещенные кости под ним.

– Привет, Арчи! – бармен привычно поставил перед Элмером бокал пива и аккуратно налил стаканчик доброго яванского рома.

Арчи кивнул, молча выцедил ром и ушел с пивом в угол, где дожидались дружки – Джон Трисель, Архипелаг и Сид-Пивная Бочка.

Спустя примерно час в «Двенадцать баллов» ввалился приземистый крепыш в коричневом летном комбинезоне, остановился у входа и долго оглядывался. Завсегдатаи вроде Элмера смерили незнакомца ленивым оценивающим взглядом – подумаешь, забрел какой-то пижон! – и тут же забыли о нем.

Вспомнить пришлось через четверть часа. Крепыш возник у столика, где сидел Арчи, мгновение изучал сидевших, потом хрипло осведомился:

– Кто из вас Арчибальд Элмер?

Отвечать не спешили. Арчи мрачно разглядывал незнакомца, соображая, за что могла бы им заинтересоваться полиция, если это, конечно, полицейский. А похоже. Незнакомец нисколько не тушевался под пристальными взглядами. Наконец Сид-Пивная Бочка прищурился и нагло спросил:

– А ты кто такой, мистер Спрашивающий?

Крепыш, даже не шевельнулся в его сторону.

– Я ищу Арчибальда Элмера.

Сид смешно хрюкнул и обернулся к друзьям.

– Гм! Он не понимает, когда к нему обращаются!

Крепыш с презрением глянул на Сида.

– А тебя, Пивная Бочка, я попросил бы заткнуться.

Сид вскочил.

– Чего?

Крепыш легонько двинул его по лбу.

– Потухни, приятель! – и тихо добавил: – Я – капитан Фло.

Капитана Фло знали все, но мало кто его видел. Фло, имя-легенда! Лгать крепыш не мог, спекулировать именем капитана Фло было равносильно самоубийству. Сид испуганно засопел, потирая лоб; Арчи рывком выдернул стул из-под дремлющего за соседним столиком старика. Старик сверзился на пол.

– Садитесь, Капитан! Я – Элмер.

Фло кивнул, но не сел.

– Пойдем, Арчи. Разговор есть, – он развернулся и побрел к выходу. Элмер послушно двинулся следом.

Бруно Фальконе, более известный как Бруно Кертис, двадцати шести лет, без определенных занятий, валялся на измятой постели и таращился на экран эс-ви. Передавали бейсбольный матч на первенство штата. По вогнутому экрану метался мячик, слышались резкие щелчки бит.

Только что Бруно выгнал очередную подружку, подцепленную ночью, выдул остатки пива и теперь размышлял где бы раздобыть денег на начавшуюся неделю. Можно было спереть мобиль. Но сержант его уже предупредил: еще раз и Бруно не миновать пары лет тюрьмы. Позавчерашняя попытка заняться рэкетом вылилась в несколько крепких подзатыльников и продолжительный бег через самое сердце трущоб Манотекса. Изображать из себя слепого гитариста на площади не стоило, во-первых из-за мизерного сбора, а во-вторых – кто поверит, что он слепой, если в последний раз едва на площадь ступил Бельмондо, Бруно уже улепетывал во все лопатки, прихватив, впрочем, и гитару, и шляпу с монетками. Денег не осталось совершенно – кто бы мог предположить, что хрупкое и юное ночное создание жрет виски как рассохшаяся бочка и постоянно требует еще?

Вероятно, предстояло снова слоняться по городу в поисках случайного заработка.

Но судьба распорядилась иначе. Засвистел видеофон; Бруно встрепенулся и ударил по клавише ответа.

– Привет, макаронник! – улыбнулся с экрана Арчи Элмер.

– О-о-о! – обрадовался Кертис, и неспроста: звонок Арчи сулил новости. Позади Элмера в будке стоял еще кто-то. Бруно решил пока побольше слушать, поменьше болтать.

– Ты как всегда на мели, приятель?

Бруно развел руками:

– Увы, Арчи, женщины так много пьют, едят и курят, что на себя денег уже не остается.

Элмер обернулся к своему спутнику с видом: «Я же говорил!»

– Слушай, Бруно, есть выгодное дельце. Со стрельбой, погонями и потасовками. В прекрасной компании. И не говори, пожалуйста, что тебе надоели приключения – платит нам сам капитан Фло!

Арчи обернулся еще раз и указал на коренастого крепыша позади себя.

Кертис и не думал отказываться. Унылая жизнь бездельника уже порядком приелась ему, натуре живой и непоседливой.

– Согласен! – немедленно завопил он и добавил уже спокойнее: – На Бруно Кертиса можете положиться, капитан!

Подойдя к кассе, Крис, улыбаясь, сунул миловидной кассирше бакс и вежливо произнес:

– Пожалуйста, девяносто семь центов, мисс!

Улыбка Криса всегда обезоруживала девиц, подобных этой. Левой рукой он тут же стащил пачку пятидолларовых бумажек. Увидел бы кто как вывернулась при этом его рука! Словно и костей-то в ней вовсе не было…

Кассирша улыбнулась в ответ, ничего не замечая, и пока она стучала по клавишам, Крис стянул все семь стодолларовых банкнот.

– Спасибо за покупку, мистер!

Девушка так ничего и не поняла. Крис расшаркался, прижимая к груди купленный мяч, и неторопливо покинул универмаг.

Около мэрии в переулке, похожем на чисто выметенную крысиную нору, он воровато оглянулся и зафутболил ненужный мяч через ограду.

Потом Крис сел в автобус, едущий в сторону ипподрома. За три остановки в его карман перекочевали два бумажника, четыре золотых кольца, семь наручных часов и одни карманные, а также витой серебряный браслет, кажется, с гранатом. Выйдя напротив ресторана «Глоб» Крис загадал: если в бумажниках больше трех сотен, на сегодня хватит, если меньше – продолжу.

Солнце сияло вовсю, деревья зеленели и радостно шевелились, приветствуя наступающее лето. Крис довольно жмурился, усаживаясь на скамейку у памятника Хлайку, чтобы проверить добычу.

В бумажниках оказалось семьсот двадцать долларов с мелочью, водительские права на имя Роберта Дуайта и куча визиток. Крис удивился: какого черта публика с такими бумажниками и золотыми кольцами ездит в общественном транспорте? Непостижимая страна! А впрочем, ладно, поработал сегодня на славу, можно несколько дней отдыхать, или, как говорил его учитель-русский, оттягиваться.

И тут рядом не скамейку опустился парень в кожаной куртке и линялых ковбойских джинсах. Возник он словно из-под земли, Крис едва успел спрятать бумажники в карман.

– Привет, Крис! С днем рождения!

Кристофер Дейзи, которому сегодня и вправду исполнилось двадцать шесть лет, нахмурился.

– Простите, мистер, вы, должно быть, ошиблись.

– Да ладно, Крис, брось, тебе это не идет. Я-то знаю кто ты и чем эанимаешься – пощипал олухов на совесть, полавтобуса, небось, сейчас охает и ругается. Кстати, – Арчи ухмыльнулся. – Верни мои часы, пожалуйста. «Кросс-оптим».

Дейзи мрачно сунул руку в карман и извлек несколько наручных часов.

– На, забирай.

Арчи нацепил свои «Кросс-оптим» и весело представился:

– Меня зовут Арчибальд Элмер…

– Что нужно? – хмуро перебил Крис. Он не любил, когда оставались свидетели его промысла.

– Есть дело.

– К дьяволу! Я завязал с громкими делами. Хватит.

– Дело того стоит, – пожал плечами Арчи.

Крис свирепо выпалил:

– Я же сказал – к дьяволу!

Арчи встал.

– Жаль, – он выдержал положенную паузу, вздохнул и скорбно добавил: – Капитан Фло сказал еще, чтобы ты не очень удивлялся, если на свет божий всплывут некоторые подробности мармоннской резни.

Дейзи чуть заметно побледнел и уставился на Элмера. Взгляд его вполне мог воспламенить газету. Арчи выжидательно глядел ему в глаза.

– Ладно, – протянул Крис напряженно. – Что я должен делать?

Арчи был краток:

– Всего лишь выслушать капитана Фло. Пошли!

Крис Дейзи медленно поднялся со скамьи.

– Надо же! – горько усмехнулся он. – Минута, и я иду за тобой, словно собачонка. Весело же я встретил свое двадцатишестилетие!

Арчи обернулся и легонько потрепал его по плечу.

– Ничего приятель! Через два часа ты это расценишь как подарок на именины.

Крис вяло отмахнулся и спросил:

– Слушай, а почему ты молчал, когда я снимал с тебя часы?

Арчи расплылся в улыбке:

– А что, мне нужно было хватать тебя за шиворот и орать: «Держи вора»?

Днем кафе почти всегда пустовало, тишину в зале нарушал только слабый стрекот вентилятора-кондиционера. Стереовизор хозяин выключил еще утром и редкие посетители развлекались как могли: парочка у окна рисовала на салфетках чертиков и поминутно прыскала, отворачиваясь к окну; какой-то трудяга мирно спал, уронив голову на столешницу, рядом с ним стояла недопитая чашечка кофе. Эрвин Капелька, задрав ноги на стойку и попыхивая сигарой, читал «Утренние новости». Ничто не предвещало неожиданностей.

Тяжелый трейлер компании «Лопл Триджентик» вывернул со стороны Западного шоссе и пополз прямо на кафе. Перед самым входом дорога резко сворачивала влево и посетители могли часто видеть, как скоростные мобили, готовые вот-вот въехать прямо в зал, вдруг уходят в сторону и только жужжание приводов мягко толкается снаружи в стеклопластик. Поэтому никто сначала не обратил на грузовик внимания. Выстрелы в кафе услышать не могли. Девушка у окна, взвизгнув, дернула своего приятеля за руку лишь когда трейлер подмял под себя полосатый бордюр, сбил столбик дорожного знака и въехал на тротуар. Парочка едва успела отскочить, грузовик с хрустом вломился в прозрачный стеклопластик; раздвигая столики и опрокидывая стулья, доехал почти до стойки бара, заглох и остановился.

Бармен, выскочив из подсобки на грохот, ошарашенно застыл посреди зала. В наступившей тишине слышались только нервные шаги по осколкам пластика – это, стараясь казаться незаметным, крался к выходу заспанный трудяга. Парочка исчезла еще раньше. Бармен, видимо, потерял дар речи; замерев и опустив руку с полотенцем, он таращился на грузовик, словно неандерталец на воздушный шар.

Эрвин Капелька опустил газету, аккуратно сбил пепел с сигары и с ужасающим спокойствием предположил:

– Может быть, он хочет кофе, Джимми?

Бармен вздрогнул и посмотрел на Эрвина. Он ожидал, что толстяк вновь уткнется в газету, но Капелька проявил больше интереса, чем обычно: чтение отложил, снял ноги со стойки и приготовился наблюдать, дымя сигарой.

И только сейчас Джимми-бармен заметил в лобовом стекле грузовика две дырочки от пуль и пустоту на месте водителя. Он, нетвердо шагнув, открыл дверь; сверху на него мешком свалился мертвый шофер в синем комбинезоне «Лопл Триджентик». Крови почти не было, стрелял, наверное, снайпер. Джимми беспомощно склонился над безвольным телом и так же беспомощно повернулся к Капельке, который, как болтали в округе, мог абсолютно все.

Капелька, вынув сигару из пухлых губ, сказал:

– Пожалуй, стоит вызвать полицию.

Полиция явилась через семь минут. У кафе на улице собралось с десяток зевак, Джимми, заикаясь от волнения, объяснялся с инспектором, сержант расхаживал с рулеткой, блокнотом и очень умным видом, еще двое копов стояли у входа и у дыры в витрине, никого не пуская внутрь.

Эрвина Капельку Арчи дождался только спустя полтора часа. Городишко был крохотный, Арчи, шагая рядом с Эрвином, вынужденно раскланивался со всеми встречными. Толстяк делал это с видимым удовольствием. Наконец они подошли к небольшому, увитому плющом домику, избранному Капелькой под жилище. Двор утопал в сочной мясистой зелени, навевающей смутные догадки о тропиках. Внутри домик оказался таким же милым, как и снаружи. Арчи приятно изумился уюту и умиротворенности, царящим в комнатах Эрвина. Невольно он сравнивал их со своей берлогой и сравнение было явно не в пользу последней.

– Итак, – сказал хозяин, разливая дорогой французский коньяк по изысканным хрустальным рюмкам в виде морских раковин, – что понадобилось от меня Капитану Фло?

Арчи вздрогнул: он не успел еще и полслова сказать Эрвину о цели своего визита.

– Простите, – Арчи слегка замялся, – а из чего, собственно, следует, что меня послал Фло?

Толстяк усмехнулся:

– Из Нью-Кросби с такой татуировкой к старине Эрвину могут пожаловать только от капитана Фло.

Арчи покосился на свое левое запястье – там красовался вытатуированный еще во время службы на флоте якорь.

– А почему вы решили, что я из Нью-Кросби?

Толстяк прямо-таки цвел от счастья, когда демонстрировал свою проницательность. Он вытащил у Элмера из нагрудного кармана свежий номер «Н-К Джорнинг Пост».

– Это утренний выпуск, я вижу заглавие статьи о процессе Буша. До Брендона он докатится только к обеду.

– Н-да, – протянул Арчи. Выводы показались ему несколько натянутыми, хотя Капелька все угадал верно. – Ладно. Капитан Фло просил передать, что есть возможность одновременно развеяться, поплавать, поработать головой и попутно оказать Капитану Фло услугу, кроме всего прочего еще и прилично заработав.

Арчи пытливо взглянул на Капельку. Тот молча прикуривал сигару. Фло предупреждал, что толстяк консервативен и может упереться, поэтому Арчи, очертя голову, принялся уламывать его, на все лады понося унылую серую жизнь в провинции и расхваливая прибыльность интересного предприятия. Эрвин слушал его минуты две. Потом прервал коротким энергичным жестом:

– Не пыли, приятель. Из тридцати девяти лет жизни двадцать три я отдал капитану Фло. Я согласен.

Арчи облегченно вздохнул.

Гордон Лу, известный на весь Бьюк-Даунт двадцатишестилетний шалопай, словно сквозь землю провалился. Арчи обошел все данные капитаном адреса, все девять; многочисленные родственники Лу однообразно повторяли: «Горди ушел, может быть он у тетушки…»; «…нет-нет, не появлялся, должно быть навещает матушку»; «Нет его, проваливай, приятель»; и так девять раз подряд.

Неизвестно, кого он там навещал, но Арчи обнаружил Лу в полицейском участке. Тот держался уверенно и беспардонно, словно решетки на окнах и рослый долдон у двери, состоящий в основном из квадратной челюсти, каски и рыжих волосатых кулаков, милы ему беспредельно, а полицейский участок – дом родной.

Впрочем, последнее было не так уж далеко от истины. К Лу здесь привыкли. Лысоватый полный полицейский, расстегнувший рубашку чуть ли не до пупа, уныло спрашивал; Горди – отвечал, живо и очень охотно.

– Ну что он тебе такого сделал, Лу?

– Как что? ! Сказал, что я – дерьмо!

– И из-за этого стоило вышибать ему мозги?

Лу удивился:

– А что, надо было сказать, что он тоже дерьмо?

– Ну хоть бы и так, черт возьми!

– Ты же знаешь, Пит, это не в моих правилах.

– Но он вдвое больше тебя! И вчетверо сильнее!

Лу напыжился и, казалось, даже засветился от гордости:

– Ну, и кто кому вышиб мозги?

Полицейский схватился за голову:

– Господи, убрался бы ты из города, я бы ламбаду сплясал на площади, при всех, ей-богу! Ну скажи мне, Лу, скажи на милость какого черта ты поколотил этого быка?

Лу пожал плечами:

– Он сказал, что я – дерьмо…

Полицейский взвыл и обернулся, заметив наконец Арчи.

– Здравствуйте, сэр! – Арчи шагнул вперед, к столу. Полицейский потянулся к шее, словно хотел поправить галстук, но потом сообразил, что галстук висит на спинке стула, махнул поднятой рукой и сел.

– В чем дело?

Арчи, вопросительно глядя на него, уточнил:

– Похоже, вы не прочь избавиться от этого типа?

Пит прищурился, словно хотел сказать: «Что-что?»

Арчи твердо, насколько смог, предложил:

– Если он ничего серьезного не натворил, сэр, и вы согласны его отпустить, я обязуюсь увезти его отсюда минимум на полгода.

Коп повернулся к Горди.

– Ты слышал?

Тот кивнул.

Тогда Пит вскочил, пересек комнату и с треском распахнул дверь. Долдон в каске даже не пошевелился.

– Убирайся! Я не знаю, почему я должен верить этому человеку, но я даю тебе шанс. И учти: если завтра я встречу тебя в городе, Лу, будь уверен, упеку на шесть месяцев. Надоел ты мне до смерти!

Арчи мысленно поздравил себя с успехом. Но Лу вдруг развалился на стуле и заявил с крайне независимым видом:

– А может, я с ним и не пойду!

Арчи заулыбался:

– Эй, Горди, не дури и не заставляй называть себя дерьмом, тебе это, кажется, не по нраву.

Полицейский заорал:

– Все! Хватит! Или ты идешь с этим… гм… джентльменом, или шесть месяцев заключения. Сегодня! Сейчас! Девятьсот девяносто девять тысяч чертей!

Лу поспешно вскочил:

– Иду, иду! Выбор не очень-то велик, Пит, и я думаю, что не ошибся.

Он схватил кепку, на которой сидел все это время, и выскользнул за дверь. Арчи попрощался и вышел следом. Лу, не оборачиваясь, шагал прочь по улице.

– Эй, Гордон Лу! – окликнул его Арчи. – Иди-ка сюда.

Что-то в его голосе заставило Лу замереть и неохотно вернуться. Арчи подождал пока он приблизится.

– Нам в другую сторону, – сказал он жестко.

Развернулся и пошел, зная, что Лу не посмеет сбежать и последует за ним.

Арчи не ошибся.

Если Лу обнаружился в полицейском участке, то Марка Мортимера Арчи нашел и вовсе в тюрьме. Мортимер был единственным, чьей фотографии не оказалось у капитана Фло, и единственным, кому Фло посоветовал с ходу выложить всю правду.

Арчи бесстрастно и негромко выложил.

– Остался ты, Марк, и еще один парень по имени Оскар Слэш.

Марк казался спокойным.

– Кого ты уже успел завербовать?

Арчи стал отвечать, потому что так советовал Фло.

– Сначала капитан Фло нашел и уговорил меня, а я уже сумел найти общий язык с четырьмя парнями – моим дружком Бруно Фальконе…

– Это тот, которого все называют Бруно Кертисом и которого терпеть не может Бельмондо?

Арчи удивился, что Мортимер это знает, но виду не подал.

– Да, это он. Кроме того, один малый из Бьюк-Даунта в Паноме, зовут его Гордон Лу, далее – Крис Дейзи из…

– Крис? Ты хочешь сказать, что уговорил на эту авантюру Криса? – Марк презрительно хмыкнул.

Арчи поколебался.

– Его пришлось припугнуть, – наконец пояснил он.

Марк откровенно заулыбался:

– Парень, если ты хочешь сказать, что способен запугать Криса Дейзи, то скажи это кому-нибудь другому.

Смешался Арчи всего на секунду.

– Собственно, я передал ему всего одну фразу капитана Фло: если он откажется, раскроются некоторые детали мармоннского дельца. И все.

Мортимер недоверчиво посмотрел на Элмера.

– Фло ничего не может об этом знать.

Арчи немедленно пожал плечами:

– Спросишь у капитана Фло сам. Не в свои дела я никогда не лезу.

Прозвучало это достаточно убедительно и Арчи решил, что стоит перевести разговор в другое русло.

– Кстати, откуда ты знаешь Криса?

Мортимер криво усмехнулся:

– А откуда я знаю Бруно Кертиса?

Арчи зашелся смехом. Однако, этот парень не промах!

– Извини! Это ведь тоже не мое дело.

Арчи умолк, ожидая, что решит Мортимер. Тот сидел за мелкой проволочной сеткой с крайне независимым видом, словно происходило это не в Трэдфилдской тюрьме, а где-нибудь в баре на Гринли.

Молчали они долго, охранник даже стал с неудовольствием коситься на них, словно хотел спросить: «Какого черта было добиваться свидания? Чтобы сидеть и молчать?»

Наконец Арчи не выдержал:

– Ну, так что же ты скажешь, Марк?

Тот равнодушно опустил взгляд с потолка, куда неотрывно глядел последние минуты. Глаза его были невинными, словно у младенца.

– А какое отношение имеет все это ко мне? Конкретно ко мне?

– То есть? – не понял Арчи.

– Я отбываю срок. Осталось еще порядком. Во всяком случае, двадцатисемилетие я тоже встречу в камере.

Арчи хлопнул себя по лбу.

– Черт! Я совсем забыл! Капитан Фло сказал, что в случае согласия оставшийся срок тебе скостят.

Элмер действительно забыл об этом упомянуть, но Мортимер ему, конечно же, не поверил. Впрочем, это не имело особого значения: Марк знал, что Фло слов на ветер не бросает. В душе он давно уже согласился. Однако нужно было соблюсти знаменитый имидж Марка Мортимера, и он делал вид, что еще колеблется, взвешивает все «за и «против».

Но вдруг парень по ту сторону сетки, назвавшийся Арчибальдом Элмером, понимающе усмехнулся:

– Да будет тебе, Марк! Я же вижу, что ты согласен. Не скажешь ведь ты, что полтора года тюрьмы прельщают тебя больше предложения Капитана Фло?

И Марк сдался:

– Ты прав, черт возьми!

Остался один: Оскар Слэш по кличке Бегемот. Оскар не был ни толстым, ни просто крупным человеком; прозвище прилипло к нему еще в юношеские годы, когда на пикнике он в одиночку слопал целый котелок гречневой каши, предназначавшийся семерым, и навеки стал Бегемотом.

С ним вообще не возникло никаких проблем: Оскар валялся мертвецки пьяным в собственной квартире недалеко от центра Хрид-Сити. Арчи просто погрузил его в такси, отвез к станции междугородки и через минуту уже ловил такси в Нью Кросби. Слэш не подавал никаких признаков жизни. В таком виде Арчи и доставил его в резиденцию капитана Фло.

Первое задание босса можно было считать выполненным.

* 2. ВПЕРЕД, В ПРОШЛОЕ

Когда к пробездельничавшей неделю шестерке присоединился свежевыбритый и благоухающий Марк Мортимер, Капитан Фло собрал всех в небольшом холле перед своим кабинетом. Одну из стен украшал черный пиратский флаг с неизменным черепом и песочными часами.

Арчи Элмер и Капелька выглядели спокойными; Кертис цвел от восторга – целую неделю он ел, спал и пил, не утруждая себя мыслями о деньгах; Крис Дейзи был мрачен, как зимний Везувий; Слэш-Бегемот – равнодушен; Горди Лу старался смотреться посолиднее, но получалось это у него не очень; о Мортимере пока трудно было что-нибудь сказать.

Фло посмотрел на собранную команду, рассевшуюся в креслах, улыбнулся и начал:

– Итак, господа, насколько я знаю, каждый из вас не всегда и не во всем ладил с химерой, именуемой «законом». И – что вполне естественно – каждый кое-чему научился.

Фло сделал паузу, никто его не перебил, и это Капитану понравилось, еще раз убедив его в правильности выбора.

– Мне нужно ваше умение. Умение бойцов, ловчил и авантюристов. Разумеется, не задаром. Вы, конечно, не прочь завести кругленький счет в Национальном банке и до конца дней своих не знать нужды в средствах. Это я предлагаю вам взамен вашего умения.

Фло снова умолк и слегка выждал. Глаза всех присутствующих, обращенные к нему, выражали интерес – в зависимости от темперамента – от живейшего, до сдержанного. Фло снова улыбнулся.

– Я предлагаю попиратствовать, господа. Нет-нет, никакого риска, – поднял руку Фло, – действовать будем в семнадцатом веке.

С Международной Комиссией по охране морских перевозок Фло конфликтовать не собирался. Это радовало.

В холле напряженной струной запела абсолютная недоуменная тишина.

– Я имею в своем распоряжении машину времени. И намерен ее использовать. Все, что нам придется делать, это отбиваться на современном, оснащенном последними системами оружия и боевой техники, судне от средневековых парусников с их смехотворными фитильными пушками и в лучшем случае – мушкетами.

Капитаном «Орхидеи» буду я. Позвольте представить вам команду, куда вы, надеюсь, органично вольетесь.

Фло встал, пересек холл и толкнул дверь в собственный кабинет.

– Питер Зборовски, старший помощник капитана. В рекомендациях не нуждается.

Питер был свиреп. От башмаков с квадратными носками до повязки на глазу. Эдакий бравый корсар, не хватало только повязанного по-пиратски пестрого платка да степенного попугая на плече.

– Ларри Робинсон, механик.

Худенький, чтобы не сказать плюгавенький, человечишка в круглых старомодных очках. Руки по локоть в масле, все как положено. На флибустьера он никак не смахивал, хотя… Но об этом позже.

– Ван Баттум, кок.

Дебелый голландец, зачатый и выросший на камбузе, из тех, кого на суше преследует «береговая болезнь» и кто в состоянии при восьми баллах есть салями без хлеба и закусывать сгущенкой, искренне изумляясь при этом, почему бедняги-пассажиры повисли на фальшборте и блюют.

– Сэр Юстас, шеф спасательной команды.

Тут семерка и вовсе разинула рты. Вернее, шестерка, ибо Эрвин Капелька был как раз в курсе.

Из кабинета неспешно и величаво вышел громадный пес-ньюфаундленд. Роскошная черная шерсть с медным отливом, мощные клыки и лапы, умнейшие темные глаза. Сэр Юстас прошествовал мимо изумленной команды и уселся, разинув пасть и свесив набок длинный розовый язык, у ног Капитана Фло.

– Эрвин Капелька назначен боцманом, Арчибальд Элмер – его помощником. Остальные, понятно, матросами. Первейшим моим условием будет железная дисциплина. С момента вашего согласия на участие в плавании я – ваш Бог, ваш папа и ваша мама. Приказы выполнять немедленно и не рассуждая. За это я вам, собственно, и плачу. Кто согласия не изъявит, может встать и уйти, его миллион золотом будет поделен между оставшимися. Прошу всех вновьприбывших по очереди подтвердить согласие. Звукозаписывающая аппаратура включена. Мистер Элмер и мистер Капелька уже высказались в пользу своего участия в предприятии. Итак, мистер Слэш?

Бегемот поскреб подбородок.

– Хоть оружие-то дадут?

– Сколько угодно! – заверил Фло.

– А выпивку?

– Только не на вахте.

Слэш развел руками:

– Что же тут решать-то? Согласен, ясное дело.

– Мистер Мортимер?

Марк переглянулся с Крисом Дейзи (они сразу же оказались рядом, с первых минут).

– Надеемся, что Вы сознаете, что делаете, Капитан. Мы Ваши.

Крис кивнул, едва только Марк умолк. Кивнул солидно, как представитель «Форд Моторс» на всемирной Автоярмарке.

– Прекрасно! Бруно?

– Нет вопросов! На абордаж! По марсам и салингам! !

– Спокойнее, приятель! Меньше страсти, – поумерил пыл итальянца Фло. – Лу?

Горди напыжился:

– Только покажите, в кого стрелять, Кэп!

– О'кей, – подвел черту Фло. – Я вижу, что не ошибся в вас.

Он замолчал, потрепал Юстаса по лохматой голове. А потом его голос враз из вежливого стал капитанским.

– С сегодняшнего дня командует вами Питер. Общая подготовка, изучение «Орхидеи» и оружия. Слэш, ты, кажется, в прошлом механик – углубленный курс, Ларри, займешься им. Чтоб тебя заменить смог! Ясно?

Очкарик кивнул, Слэш вздохнул.

– И не пищать, корсары! Дрейк по сравнению с нами – мальчик! Доступно?

– Йо-хо-хо! – совершенно серьезно сказал Дейзи.

«И бутылка рому», – подумал каждый.

И началось. Питер гонял их, как сержант новобранцев, даже Капельку. Кстати, толстяк оказался не таким уж заплывшим: от пола отжимался полсотни раз даже не запыхавшись, а на перекладине такие вещи вытворял, что маленький, склепанный из сплошных мускулов гимнаст Лу, рот разевал от удивления. Капелька явно держал себя в форме в своем занюханном провинциальном Брендоне.

Выяснилось, что Крис так стреляет из любого оружия, что вызывать его на дуэль было чистым самоубийством, даже если Крису завязать глаза;

что малыш-Лу голой рукой шутя ломает шесть кирпичей, легко садится на поперечный шпагат и ловит на лету стрелу, пущенную из спортивного лука;

что Арчи лучше не трогать, если с ним нунчаки, а если не с ним, то лучше нападать вдвоем-втроем, и желательно с Лу;

что Оскар Слэш водит все – от вертолета до подводной лодки;

что Юстас понимает человеческую речь – провалиться всем на месте, если это не так! Дьявольски смышленый пес;

что Бруно Кертиса можно последовательно запаковать в смирительную рубашку, наручники, кандалы, мешок и бросить с моста в море: он освободится еще в полете и рассмеется вам в лицо;

что Ван Баттум – кок милостью божией;

что механик Робинсон вовсе не такой хлюпик, каким кажется. Шесть кирпичей он, правда, не мог осилить, а вот с тремя справлялся вполне;

что Питер тоже мог все это и еще чуть-чуть, а уж сам Капитан Фло мог еще больше.

Выяснилось, что «Орхидея» – чудо. Плод инженерного гения военных судостроителей. Композитный корпус, управляемые суперкавитирующие крылья, водометные движители прогрессивного режима, скользящее покрытие типа «чешуя», резервные воздушные винты регулируемого шага…

Тримаран на подводных крыльях! С разделяемыми секциями. Средняя – основная, четырехуровневая. Боковые – двухуровневые. И скорость, скорость – 86 узлов в штиль! Сказка…

Оскар Слэш с Ларри-очкариком неделями не вылазили из машинного отделения.

В общем, месяц пролетел как один день. Команда постепенно становилась Командой, где каждый за всех и все за одного. Фло подобрал именно таких людей, на которых впоследствии мог положиться. Не зря он так долго выбирал.

Рассекая умопомрачительно синюю волну, «Орхидея» понеслась прочь от причала, мгновенно встав на крылья. Арчи не переставал поражаться ее способностям: пройти над Бермудскими банками на тридцати узлах даже не чиркнув по песку! И глубина-то глубина под килем… ох, пардон, под крыльями! – всего-навсего два фута! Ну и ну! Ларри что-то объяснял насчет разницы давлений под и над крылом, песок, де, более плотная среда, чем вода, поэтому над мелью давление снизу на крылья возрастает, судно приподнимается и проходит, словно на подушке. Арчи сразу не поверил: мель есть мель, что там давление… Пришлось убедиться.

Фло, Питер и Капелька расположились в рубке; Капитан в кресле у мониторов, Питер за штурвалом, боцман просто у двери. Навстречу тримарану, изредка вспенивая макушки, стройными рядами ползли океанские волны. Рубка находилась на самом верху, на четвертом уровне, от воды ее отделяло добрых сорок футов. Сразу за рубкой, надежно принайтованный, притаился небольшой боевой вертолет класса «Шершень». Остальное пространство четвертого уровня занимала открытая палуба.

На третьем уровне располагались все боевые системы – пушки, ракеты, пулеметы, оперативный боезапас, торпедные пускатели, военный компьютер «Полтава» (кличка – Зародыш), датчики систем наблюдения, мониторы, и прочая, и прочая, и прочая…

Здесь, прильнув к лобовым стеклам, вглядывались в морские дали трое: вахтенный – Арчибальд Элмер, и зашедшие поболтать Марк и Крис. Последнее время эта троица много времени проводила вместе.

А Бруно Кертис очень сдружился с Гордоном Лу – оба невысокие, ладные и достаточно беззаботные. Сейчас они сидели у Ван Баттума на камбузе, где были частыми гостями. Камбуз располагался по правому борту второго уровня, ближе к носу. Весь нос занимала просторная для одиннадцати человек кают-компания. Пожалуй, в ней и тридцать человек не чувствовали бы себя стесненными. Напротив камбуза по левому борту тянулись склады, а на корме находились жилые каюты. Капитан Фло и Питер Зборовски поселились в одноместных, остальные жили по двое: Мортимер с Дейзи, Арчи с толстяком Капелькой, Лу с Кертисом, а Слэш Бегемот с механиком Ларри, понятно: они сошлись на почве своих машин. Кок Ван Баттум обитал прямо на камбузе, там у него имелась крохотная уютная каютка. Для Юстаса соорудили на самой корме специальный вольер, всегда открытый и на кормовую палубу, и в коридор-твиндек. В настоящий момент пес беззаботно спал, потому что его никто не потрудился разбудить, а на качку он обращал не больше внимания, чем мы на вращение Земли.

Второй ярус опоясывала замкнутая галерея, от фальшборта до стен кают целый ярд. Балкон балконом, да простят моряки…

Весь нижний ярус занимали склады, топливные баки и машинное отделение, царство Ларри и Бегемота. Оба сидели в дежурке – чистой, полной датчиков и приборов каюте.

Итак, «Орхидея» отчалила второго июля в два десять пополудни. Лу отдал носовой, Кертис – кормовой, Зборовски дал «малый вперед», ожили два из четырех водометов средней ступени…

А потом все собрались там, где описано.

– С богом, – вздохнул Капитан Фло, начиная свое предприятие. Питер стоял у штурвала, сунув левую руку в карман. Капелька вышел на воздух, оставив дверь открытой; в рубку врывался соленый ветер, принося шум волн и крики чаек. Капелька чадил трубкой: в море сигар он не признавал.

– Да, – сказал Марк Мортимер, вспоминая осточертевшую камеру, – сидел бы я сейчас в Трэдфилде…

Арчи улыбнулся, вспоминая разговор во время свидания и недовольного охранника; Крис косился то на Марка, то на Элмера. Тихонько тикали на запястье Арчи часы, однажды уже побывавшие у Криса в кармане.

– Ну и кофе ты варишь, Ван… М-м-м… зажмурился от удовольствия Бруно. Кофе он обожал.

Кок разлил ароматную жидкость по чашечкам.

– Почему ты его называешь «Ван»? – проворчал Горди, принюхиваясь. Кофе он обожал не меньше. – Это же только полфамилии. Все равно, что тебя назвать не Фальконе, а Фаль.

– Да ладно, – вздохнул голландец. – Все так называют. Тебе сколько сахару, Лу? Никак не запомню…

Работу водометов лучше всего было слышно внизу, в трюме. Тихий гул никогда не покидал дежурку машинного отделения, разве только у причала.

– Подумать только – машина времени! Это же… – Слэш Бегемот развел руками, не в силах выразить свои чувства.

Ларри, развалясь в кресле, невнимательно листал журнал «Турбина».

– Да она с приветом, Оскар. Военные ее поэтому и продали Капитану.

Слэш не понял.

– Что значит «с приветом»?

Ларри отложил «Турбину».

– А ты не знаешь? Капитан, вроде, объяснял… Хотя, вас тогда еще не было. В общем, она работает только назад, в прошлое. Относительно нынешнего года. Прыгнул сегодня, пробыл в прошлом месяц, возвращаешься ровно через месяц после старта, и никак иначе. Понял?

Слэш кивнул:

– Фиксированный сдвиг, ясно.

– Вот. А прыгать можно только на тринадцать лет. Ровнехонько, ни больше, ни меньше. Или на двадцать шесть, если в два приема. Три приема – тридцать девять, и так далее.

– Почему? – изумился Бегемот.

– Откуда я знаю? С приветом машина. Бракованная. Намудрили, небось, военные, сами не расхлебали. Но это не все. Ты заметил, что многие из нас одногодки? Мне, тебе, Крису, Марку, Лу, Бруно и Арчи по двадцать шесть лет, Капельке, Питеру и Вану по тридцать девять, а Капитану – пятьдесят два. Улавливаешь?

– Ого! Тоже привязка к цифре «13»?

– Точно! Машина переносит только те живые организмы, возраст которых кратен тринадцати годам. Плюс-минус несколько месяцев. Так что у нас не так много времени. До конца лета.

Слэш покачал головой. Действительно, с приветом машина!

– Стоп, Ларри! А Юстас? Как с ним?

– Ему шесть с половиной лет. Тринадцать пополам.

– А-а…

Ларри усмехнулся:

– Вот такие дела. Честно говоря, я не уверен, что это ВСЕ ее заскоки. Думаю, есть и другие. Поживем – увидим, прав я или нет.

– Внимание, команда! – прозвучал по внутренней связи голос Капитана Фло. – Начинаем первый прыжок!

Заслышав голос хозяина Юстас проснулся, взлетел по кормовому трапу, пересек палубу четвертого уровня и вошел в рубку, зевая на ходу.

Мир на мгновение померк, а потом пасмурный день и легкое волнение сменились безудержным летним солнцем и полным штилем.

Оскар Слэш прилип к иллюминатору. За стеклом была резиновая лодка и конец двадцатого века, девяностые годы, середина лета.

– О'кей, ребята, все в норме, эта штука работает, – сообщил Капитан Фло. – Дальнейшие прыжки без предупреждений. Поехали!

Снаружи раз за разом темнело, волны и ветер то и дело меняли силу и направление, солнце то сияло посреди бездонной голубизны, то пряталось за лохматыми сахарными облаками, то терялось за сплошной пеленой свинцовых низких туч. Раз «Орхидею» омыл неистовый летний ливень, а раз попали в бешеный шторм: огромная волна пихнула судно в левую скулу, столкнула с крыльев и посадила брюхом на воду, но в следующую секунду, тринадцатью годами раньше, «Орхидея» вновь поднялась на крылья.

Раз совсем рядом мелькнул пароход, оставляя длинный шлейф дыма и копоти; позже вдали на миг поднялись высокие мачты какого-то парусника, а за кормой все время маячила резиновая лодка с единственным человеком, вцепившимся в весла.

Оскар, заметивший лодку, так и не сообразил сначала, что она тащится вслед за «Орхидеей» сквозь времена.

Наконец, прибыли. Солнце жарило как встарь, затихли водометы, «Орхидея» легла днищем на воду и неспешно заскользила по легкой ряби семнадцатого века.

Фло, Питер, Капелька и Юстас вышли на палубу.

– Красиво, черт возьми, – вздохнул Фло. – Даже дышится, вроде бы, легче.

Море было синее-синее, почти как дома, в двадцать первом веке.

– Да уж, – заметил Эрвин. – Наслаждайся. Ни тебе смога, ни тебе нефти…

Юстас вдруг, рыкнув, рванулся на корму, встал на задние лапы, оперся на леер и залаял.

Невдалеке лениво покачивалась ярко-оранжевая резиновая лодка; в ней стоял человек и отчаянно махал курткой.

– Гм… – оторопел Капитан. Резиновая лодка в семнадцатом веке? Или что-то неладно с машиной?

– Кэп, лодка за кормой! – прокричал кто-то снизу, со второго уровня.

– Вижу, – отмахнулся Фло, направляясь в рубку.

– Все наверх! Кертис и Лу – принять человека!

«Орхидея» величаво развернулась и медленно сблизилась с лодкой.

Через минуту Кертис привел наверх перепуганного паренька-подростка; Лу втаскивал злополучную полуспущенную лодку на корму второго уровня.

Фло подозрительно рассматривал пришельца. Рыжая шевелюра, спасательный жилет, шорты, шлепанцы… Сын какого-нибудь рыбака из припортовых районов, наверное.

– Тебя послал Бейкер? – жестко спросил Капитан. – Отвечай!

Мальчуган съежился:

– Какой Бейкер? Я от родителей сбежал… А лодка лопнула. Старая уже…

– Как тебя зовут?

– Слава… Слава Лебедев.

Капитан удивился:

– Русский, что ли?

– Угу, – промычал парень. – Эмигрант.

– Сколько же тебе лет, эмигрант?

– Тринадцать…

Сходится возраст-то! Фло переглянулся с Питером.

Вряд ли Бейкер послал бы такого сопляка… – думал Капитан. – Да и что он знает о машине? Ничего, кроме того, что я купил что-то у министерства обороны.

– Что делать, Капитан? Мы почему-то приволокли его с собой.

Питер поедал Капитана единственным глазом.

– Кажется, я знаю, – сказал вдруг Оскар Слэш. Все взглянули на него.

– Нас было одиннадцать плюс Юстас. До тринадцати одного не хватало. Вот и зацепили ближайшего, кто подошел по возрасту. Эта машина свихнулась на цифре «13», Кэп. Ей-ей.

Капитан хмыкнул. А ведь верно! Молодец, Бегемот, голова варит. Ну, и что делать? Отправить пацана назад (или – вперед, хрен теперь разберешься). Ищи потом тринадцатого в экипаж. Не приведи Господь, Бейкер узнает. У него везде уши, а информация имеет свойство просачиваться…

«Оставлю, – решил Капитан. – Все едино, говорит, сбежал. А вернемся, еще спасибо скажет. Сдадим его прямо родителям под крылышко…»

– Эй, Слава!

Парень вытянулся. «Не отправляйте меня домой, дяденька», – читалось в его взгляде.

– Зачисляю тебя юнгой! Марш на камбуз к Ван Баттуму! Все вопросы к нему!

Бирюзовая волна Карибского моря мягко шлепала «Орхидею» в белоснежный бок. Легкий ветер гулял над миром, покачивал упругие усы антенн над рубкой. Черный флаг с черепом и скрещенными костями развевался на голо-стеньге над короткой, в сажень всего, мачтой. Флаг совершенно игнорировал ветер, ибо был лишь голограммой, как и сама стеньга. Она потому и называлась «голо-стеньгой».

Ван Баттум, свесив ноги с кормовой палубы «Деи» (правой секции тримарана. Левая звалась «Орха»), пристально наблюдал за пузатым пестрым поплавком. Справа от него стояло ведро с белым трафаретом «Веселого Роджера»; в ведре плескалось несколько рыбин. Рядом чинно восседал сэр Юстас, виляя хвостом и вежливо облизываясь. С другой стороны устроился Слава, негромко насвистывая модную телемелодию минувшей недели, которая наступит только через триста с чем-то лет. В рубке «Деи» возились Питер и Слэш – настраивали систему лазерного наведения.

Поплавок нырнул, леска натянулась, словно струна, Ван Баттум сноровисто подсек.

– Оп-ля!

На крючке трепыхался небольшой тунец.

– Твой, сэр Юстас. Маловат для котла.

Кок небрежно подбросил рыбину; Юстас привстал на задние лапы…

«Клац-клац!» Рыбий хвост исчез в объемистой пасти. Нюф облизнулся не без благодарности.

Поплавок снова закачался на волне.

Очередная поклевка была гораздо мощнее. Ван вцепился в удилище обеими руками.

– Эй! Слава! Сачок!

Юнга изготовился. Удилище выгнулось правильным полукругом; пластик тихо запел, но пока выдерживал. Из воды показалась серая голова с растопыренными жабрами. Размером голова была с добрую дыню.

– Ого! – присвистнул Слава.

Сверху как раз спускались Питер и Бегемот.

– Чего свистишь, юнга? – неодобрительно заметил Зборовски. На борту свистеть положено только двоим: боцману и ветру!

Слава не растерялся:

– Так точно, сэр! Больше не повторится, сэр! Извините, клюет, сэр! – и схватился вновь за подсаку.

И тут засвистел тот, кому положено – боцман. Пронзительный звук дудки сменился зычным голосом:

– Все по местам, бездельники! Паруса слева! Трам-тарарам!

Ругался Капелька исключительно для порядка, по старой морской традиции.

Плененный тунец забился в сачке, разбрасывая сверкающие на солнце жемчужины брызг.

– На камбуз, живо! – скомандовал кок.

Питер и Бегемот уже убежали; Юстас исчез еще раньше.

Команда занимала места. Капитан и Зборовски – в ходовой рубке; сюда же, на всякий случай, вызвали и юнгу. Капелька, Дейзи и Мортимер – в боевой рубке третьего уровня. Арчи и Слэш – в рубке «Орхи», слева; Лу и Кертис – справа, в «Дее». Ларри дежурил в трюме, у машин; кок с Юстасом остались на втором уровне.

Слева, с юга, приближался парусник. Слегка накренившись, он рассекал набегавшую волну. Белые полотнища парусов недвижимо застыли, наполненные ветром доверху. Следом шло еще несколько кораблей. Передний изменил курс и двигался теперь прямо к «Орхидее». Скоро он подошел совсем близко; стали видны даже шкентеля и юферсы. Матросы, стоя на пертах, сноровисто управлялись с такелажем; судно вмиг легло в дрейф.

– Голландцы, что ли? – предположил Питер. – Гляди, все брам-стеньги вперед выгнуты…

Фло усмехнулся. На голландском судне командовать мог кто угодно.

– Эй, пираты! – послышался неожиданно громкий голос. Говорили по-английски.

«Орхидея» носом глядела в правый борт парусника. Разделяло их саженей тридцать.

– Подойди ближе, – сказал Фло и вышел на мостик.

Питер подал «Орхидею» вперед, расстояние сократилось вдвое. Теперь стало видно кто говорил – разодетый в шелка и парчу бородач, должно быть капитан «голландца», а возможно и адмирал всей эскадры. В руке он держал рупор.

– Эй, пираты! Вы на прицеле моих молодцов.

Что правда, то правда: сквозь порты выглядывали жерла корабельных пушек.

– Предлагаю сдаться, и вас не тронут до суда…

– Простите, капитан, но сдаваться я не собираюсь, – голос Фло подхватывал приколотый к лацкану микрофон-муха и транслировал через внешний акустик. – В свою очередь предлагаю вам идти своей дорогой, ибо вы не те, кого мы ищем.

Фло переключился на служебку:

– Что у вас, Эрвин?

– Зародыш рекомендует своротить им руль, бушприт, утлегарь, и уходить на сорок градусов от миделя. Цели введены, – отозвался боцман.

– Хорошо. Залп по команде.

– Есть, сэр!

Дымный шлейф окутал один из портов ближнего парусника, грохнул выстрел; ядро вздыбило фонтан воды в нескольких саженях от «Деи».

– Это предупреждение! – надменно сообщили с парусника. – Если ваш бочонок…

– Ну, ладно, – проворчал Фло. – Пеняйте на себя. Залп, Эрвин!

Сухо гукнули две кассетные пушки; бушприт и утлегарь дернуло в сторону, кливера поникли; все это жалко повисло на фор-брам-штаге. Тотчас же ожили водометы «Орхидеи», все восемь. Вмиг встав на крылья тримаран развернулся и помчался прочь.

Бомбарды голландца с запозданием плюнули ядрами и дымом, но на прежнем месте вместо дивного белого судна лишь буруны опадали, да стлался шлейф мелкой водяной пыли.

В мгновение ока «Орхидея» оставила эскадру позади, убежав далеко к горизонту.

– Ты заметил, как назывался этот корабль? – спросил Фло помощника.

– Да, капитан. «Аарбели».

– Запомни: нам нужна «Санта Розалина». Она будет идти под испанским флагом с юга, из Картахены.

Зборовски кивнул.

В рубке «Деи» Гордон Лу с досады сплюнул.

– Что-то не спешит Капитан потрошить эти каракатицы. А, Бруно?

Кертис пожал плечами. Он предпочитал, не дергаясь, дожидаться обещанного миллиона золотом.

– Внимание, команда! Маленькая репетиция. Захват эскадры. Восемь кораблей. Вспоминайте, чему вас учили. Разделение!

С легким жужжанием заработали сервомоторы. Пилоны отделились от боковых секций и откинулись назад, на манер крыльев боевого истребителя. «Орха» и «Дея», став самостоятельными судами, плавно пошли на разворот вслед за секцией-маткой.

– Хо-о-о! – заорал в упоении Лу. – Вводи цели, Бруно!

Три стремительные молнии рассекли эскадру парусников на части. Беспорядочно стреляли бомбарды, не в силах поспеть за перемещениями пиратских судов, на палубах поднялась суматоха.

Кассетницы-металлорезки, повинуясь программам Зародыша, смели парусникам все мачты и рули, сковырнули бушприты, оставив совершенно неуправляемыми.

– Абордажный удар! – скомандовал Фло.

Разворот, новый заход на цель, ракеты к пуску, пуск! !

Хищные остроносые пчелы взвились в чистое небо семнадцатого века и взорвались над дощатой палубой каждого из кораблей. Нервно-паралитический газ окутал парусники, настигая всех без разбора – матросов, офицеров, пассажиров. Люди падали, как чумные – на бегу, прижимая руки к лицу.

Спустя три минуты газ разложился на безвредные составляющие, сизый туман, застивший глаза, рассеялся без следа. Солнце вновь озарило разгромленные корабли: обломки мачт, клочья парусины, щепы, валяющиеся в нелепых позах люди…

Репетиция удалась.

Золота и драгоценностей на захваченных кораблях оказалось совсем мало. Обшарить все и погрузить на «Орхидею» успели за каких-то два часа. Кое-кто из матросов уже начинал шевелиться, но это никого из пиратов не взволновало: чтобы те пришли в себя окончательно, потребовалось бы еще столько же времени.

Наиболее ценной добычей все сочли богатейшую коллекцию превосходных португальских вин.

С тем «Орхидея» и покинула собранные в кучу, намертво пришвартованные друг к другу увечные парусники.

На следующее утро команда, протрезвев после обильной дегустации, собралась в кают-кампании. Ван Баттум в очередной раз удивил всех новым блюдом – умел голландец исхитриться и выдать шедевр кулинарного искусства.

Беззаботный завтрак прервал резкий сигнал автовахтенного.

«Полундра!»

Спустя полминуты экипаж «Орхидеи» изготовился к действиям. Горизонт оставался девственно чистым, однако акустик Зародыша предупреждал, что невдалеке кипит морское сражение. То ли англичане пускают перья из испанцев, то ли испанцы из англичан, а может еще кто сцепился.

Фло насупился и задействовал камуфляж. Зародыш, секунду поколебавшись, выбрал облик трехмачтовой баркентины с бермудским вооружением грота и бизани. Голограмма окутала «Орхидею», поглотила тримаран, и вот уже несся по волнам полным бакштагом стремительный парусник, еле слышно урча водометами и оставляя за собой странную тройную кильватерную струю.

– Кэп, – смущенно сказал Питер. – Бермудские паруса появились только в середине девятнадцатого века. Врет Зародыш.

Фло махнул рукой: «Пусть!»

– Слэш! Поднимай вертолет!

Подстегнутый командой Капитана Бегемот метнулся на верхнюю палубу. Разошлись паучьи лапы автонайтовки, ожил двигатель, расплылся призрачным кругом винт… Узкая полупрозрачная стрекоза вспорола небо, взмыла над «Орхидеей» и волнами, горизонт разом отпрянул куда-то вдаль, а внизу раскинулась синяя водная гладь, бескрайняя, чистая и умопомрачительно свежая. У Бегемота захватило дух. Красиво, бизань пополам, якорь в глотку!

Прямо по курсу, сцепленные бортами, окутанные сизыми облаками порохового дыма, застыли два корабля: испанский сорокапушечный галеон и небольшой кеч под «Веселым Роджером». Грот-мачта испанца лежала на воде, кеч, судя по всему, взял его на абордаж.

Слэш переключил сигнал с внешних датчиков на трансляцию. Теперь и Фло в ходовой рубке, и боцман в боевой видели все происходящее на своих экранах.

Пираты на кече убрали оба кливера и фор-стаксель, бак выглядел странно пустым, ибо фок-мачту кеч не нес. Но команда «Орхидеи», натасканная Питером, уже знала, что вместо мачты на баке парусника притаились каронады – примитивные пушки, способные, впрочем, потопить даже «Орхидею» (но только если повезет). Судно даже называлось устрашающе: бомбардирским кечем. Последствия залпа пиратов налицо: вдвое больший испанец уже потерял грот-мачту, рули, изрядное количество парусов и рангоута; пробоины зияли в надстройке юта, в бортах…

Скоро галеон был захвачен. Пираты выбрасывали за борт убитых, добивали тяжелораненых, перетаскивали на свой корабль сундуки со скарбом, перегоняли пленников, словом – вели себя как любые корсары во все времена.

«Орхидею» они откровенно прозевали, опьяненные победой. Фло успел приблизиться на добрую милю, прежде чем на кече поднялась суматоха. Вертолет уже сел, Слэш присоединился к Арчи Элмеру. Пираты, пристально глядя на лже-баркентину с «Роджером» на брам-стеньге, застыли у бортов своего судна. Несомненно, что пушки левого борта и палубные каронады могли выстрелить в любую секунду.

Корабли сближались в полном молчании.

– Шлюпку на воду! – скомандовал Капитан Фло. – Элмер, Лу, на весла! Остальные – полная боевая готовность. Связь по служебке, общий канал!

Питер Зборовски проводил отвалившую шлюпку пристальным взглядом. Чмокнув, она проколола границу голо-поля и, покачиваясь на спокойной волне, устремилась к пиратскому кечу.

Храбрости и хладнокровию Капитана Фло оставалось только позавидовать.

* 3. УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ

Шлюпка возвращалась. Арчи и Лу изображали греблю: на самом деле работали миниатюрные движители на корме. Однако Фло решил не настораживать пиратов.

Команда «Орхидеи» замерла в ожидании.

Пока шлюпку поднимали, Фло направился в рубку. Зборовски встретил его вопросительным взглядом.

– «Санта Розалина» в Маракайбо. Туда и направимся. Вот, союзников нашел…

На кече, который, кстати, звался «Колибри», ставили и поднимали паруса; сильно поврежденный испанец пошел ко дну, едва только пираты убрали абордажные крючья.

Фло договорился с капитаном «Колибри» о совместном походе на Маракайбо. В принципе пираты ему были без надобности: «Орхидея» в состоянии сломить любые заслоны испанской твердыни. Однако, надо же на кого-то списать нападение? Фло хотел опередить пиратов («Колибри» намеревался зайти на Тортугу за подмогой), сделать свое дело, а потом пусть себе потрошат Маракайбо и испанскую эскадру, а заодно и присвоят всю славу.

К вечеру ветер посвежел, кеч, зарифив паруса, шел галфвиндом, сильно накренившись. Волны бодали белопенными макушками его исхлестанный ветрами и морем борт. «Орхидее» тоже доставалось, пришлось втянуть крылья, а боковые секции вплотную прижать к центральной. «Колибри» скоро потерялся за крутыми валами. Ветер крепчал, волны становились все выше и выше, а «Орхидея» покачивалась себе, словно бочонок. Вернее, словно три бочонка, накрепко связанных вместе.

Экипаж давно разбрелся по каютам. Боцман обосновался в гамаке, рассказывая очередную байку, Арчи слушал, глядя в иллюминатор. Мортимер с Дейзи молча пили вино, стараясь расплескать поменьше. Лу и Кертис играли в карты, насколько позволял шторм. Механик Ларри, убаюканный качкой, спал; засыпал и Оскар, намаявшись за день. Фло с Питером негромко разговаривали в капитанской каюте; здесь же, опустив голову на толстые мохнатые лапы, залег и сэр Юстас. Кок с юнгой пытались прибрать в кают-кампании, но до окончания шторма это вряд ли удалось бы и они удалились в каюту голландца, где поселился и Слава.

Шторм! Владыка морей! Что может устоять перед твоим бешеным натиском? Бесконечно малым и ничтожным кажется любое творение рук человеческих в сравнении с тобой. В твоей власти швырнуть беззащитный корабль, утлую песчинку в твоих ладонях, на скалы, разбить вдребезги, в щепы. Горе тем, кому уготована такая судьба. Ты можешь сломать мачты, оборвать снасти, лишить руля. Ты всесилен!

Однако, что за дерзкое суденышко? У него нет мачты (убрана внутрь), нет ничего, за что можно ухватиться. И волны ему нипочем! Ну-ка, бросим его на прибрежные скалы!

Арчи почувствовал как палуба уходит из-под ног, словно пол в скоростном лифте. И вдруг навалилась тяжесть. Рывок!

«Орхидея» вздрогнула, словно раненая птица, и стремительно ринулась вперед. Заработала гравиподушка; оттолкнувшись от скал судно прыгнуло через мель, через высоченные валы, через смерть, и понеслось туда, где было глубоко, где не могли распороть днище острые каменные клыки, где волны пониже и опасности нет.

Спустя несколько минут подушка отключилась и «Орхидея» вновь закачалась на штормовой волне.

За ночь Зародыш включал подушку еще дважды.

Утро выбралось из-за горизонта, шлепая босыми ногами по притихшему морю. Шторм ушел буйствовать на юг, к экватору. Волны еще вздымали «Орхидею», но это были уже не свирепые пенные горы, а пологие синие холмы. Зародыш оценил погоду в 2, 7 балла. К восходу солнца под гул сервомоторов боковые ступени разъехались в стороны, крылья отделились от корпуса и, нетвердо щелкнув, зафиксировались в рабочем положении. Выползла наружу мачта, взмахнув полуреями, как руками.

Первым проснулся Юстас. Отворив носом незапертую дверь капитанской каюты, он прошествовал на корму, спихнул за борт тик-трап и с наслаждением плюхнулся в воду. Поплавал вокруг «Орхидеи» минут десять, довольно отфыркиваясь, несколько раз нырнул и взобрался назад на корму. Деловито отряхнулся, вытащил тик-трап на палубу. Оставляя мокрые следы и небольшие лужицы побрел вдоль фальшборта второго уровня на нос.

И тут с верхней палубы донесся хриплый разбойничий крик.

– Пиастры, пиастры!

Сэр Юстас басом гавкнул и галопом понесся к трапу. От крика и лая проснулись четверо: Лу, Кертис, Арчи Элмер и Капитан. А сверху продолжали громогласно орать:

– Дукаты, дукаты! Тугрики, тугрики!

Кто в чем, пулей устремились на четвертый уровень.

Там происходило следующее: на полурее, как раз под усом УКВ-антенны сидел нахохлившийся зеленый попугай и сердито орал; сэр Юстас, опираясь передними лапами о стабилизаторы вертолета, возмущенно лаял на него.

Фло, ежась от утренней прохлады замер у трапа.

– Ну и ну! – сказал Арчи, кутаясь в одеяло, которое почему-то захватил с собой. На далекий, еле слышный гул никто не обращал внимания.

– Забей заряд! – разорялся попугай. – И стань на фитиля!

– Гав-гав!

– Кливера долой! Обрасопить реи! Трам-тарарам!

– Что это за птица, Кэп?

– Гав-гав!

– Марселя на гитовы! Абордаж! Полундра! Полундра!

– Во дает!

– Может поймать его? Он, поди, ручной.

– Юстас, фу!

– Гав-гав!

– Правый борт залп! Трам-тарарам-тарарам! Пам-пам!

Пес, все еще недовольно взрыкивая, подошел к капитану и сел у его ног.

– Пиастры, пиастры! – крикнул напоследок попугай. Похоже, он успокаивался. – Дукаты, дукаты! Тугрики, тугрики!

Арчи расправил одеяло, намереваясь использовать его вместо ловчей сети, но горластая птица вдруг взмахнула крыльями и мигом перепорхнула на плечо Кертису.

– Мама миа! – изумился итальянец. – Точно, ручной! У-тю-тю!

Попугай, не обращая внимание на сюсюканье Кертиса, нахохлился и стал деловито чистить травянисто-зеленые перья. Ярко-желтый хохолок на макушке то вставал дыбом, как у удода, то прижимался к голове.

– Остров Бугеля! – сообщил он не очень уверенно и что-то неразборчиво прощебетал.

Капитан протянул палец; птица с готовностью заняла этот импровизированный насест.

– Ты кто? – спросил Фло, не особо надеясь на ответ.

Попугай и не ответил.

Завтракали под невнятное бормотание зеленокрылого гостя и ревнивое ворчание сэра Юстаса.

– Кстати, сэр, – обратился к Капитану Гордон Лу. – Неплохо бы дать этой птице какое-нибудь имя.

– Морское, – поддакнул Кертис. – Позабористее.

Фло хмыкнул.

– Предлагайте.

Сэр Юстас нервно гавкнул.

Капитан задумался.

– Гав? А что, неплохо. Попугай по имени «Гав.» А?

– Нет, сэр, это не звучит. Нужен какой-нибудь морской термин – убежденно сказал Арчи.

– Скажите, Капитан, – поинтересовался вдруг Кертис. – А почему вашего пса так неподходяще зовут? Вы же моряк.

Фло отодвинул тарелку и в упор взглянул на Кертиса.

– Как же мне следовало его назвать?

Бруно пожал плечами.

– Ну, Бимс, скажем, или… или уж Риф на худой конец.

Фло усмехнулся.

– Скажи, Бруно, а тебе было бы приятно, если бы тебя звали «Палуба» или «Клюз»?

Кертис смутился.

– У этого пса известны предки до тридцать шестого колена по обеим линиям. Ты можешь похвастать подобной родословной?

Итальянец смутился еще сильнее. Фло продолжал:

– Да будет тебе известно, его зовут даже не просто «Юстас», а сэр Юстас Олаф Готти де Монтабар. Его родной брат носит имя Юкон Лотар Форсайт де Монтабар. А ты – «Бимс»…

Кертис развел руками.

– Прошу прощения, сэр…

Повисло недолгое молчание. И вдруг попугай тихо, но отчетливо сказал:

– Бимс.

Эрвин Капелька, выпустив клуб дыма, заметил:

– По-моему, это имя пришлось ему по вкусу.

Попугай склонил голову набок, словно прислушивался.

– Абордаж! – тревожно крикнул он и захлопал крыльями. – Полундра!

В тихий плеск моря за бортом вплелся далекий утробный гул.

– Ч-черт! Что это?

Зародыш подал сигнал тревоги.

– По местам!

Команда вмиг рассыпалась.

Фло ворвался в рубку и с ходу защелкал переключателями на пульте. Зародыш лихорадочно анализировал ситуацию.

– Два легких истребителя класса «Пустельга». Вооружены ракетами «воздух-вода», – выдал он экспресс-анализ. – Вероятность атаки – 74%. Прошу снять блокировку.

Капитан нахмурился. Истребители в семнадцатом веке?

Питер безмолвно следил за экранами. Скрипнув зубами Фло ввел личный код в охранный модуль. Запертая ниша, сухо клацнув, открылась. Сорвав ногтем пломбу. Фло вытащил микрочип и бросил его в специальный ящичек здесь же.

– Атака! – взвыл Зародыш, отдавая неуловимые команды автоматике. Две противоракеты правого борта немедленно стартовали, хлестнув реактивными струями прочную обшивку.

Спустя доли секунды в полумиле от «Орхидеи» синхронно вспухли два воздушных взрыва.

– Вот они! – воскликнул Зборовски.

У самого горизонта мелькнули две серебристые черточки.

– Уходят, – сообщил Зародыш.

И вновь все стало тихо и очень спокойно. Только чайки суматошно носились над верхней палубой.

Бой занял меньше минуты. Такие темпы семнадцатому веку и не снились.

– Капитан, – негромко сказал Питер. – Зародыш не может определить наши координаты.

Фло метнул взгляд на соответствующий монитор, который пестрел беспомощными иксами. Пальцы сами пробежались по клавиатуре. На головном экране возникли четкие контуры Карибского моря. Контрольная метка, обычно рдевшая на месте, где в данный момент находилась «Орхидея», отсутствовала.

– Что за черт? Неужели шторм унес нас так далеко?

Фло изменил масштаб. Теперь на экране умещалась вся Центральная Америка, часть Южной, половина Мексики и значительный участок Атлантики. Метки не нашлось и за пределами Карибского моря.

– Мистика, – проворчал Фло, еще раз тронув клавиатуру. Перед ними возникли два полушария, все моря, океаны и континенты. Если верить компьютеру, «Орхидея» на планете Земля отсутствовала.

Фло переглянулся с помощником.

– Ты что-нибудь понимаешь, Питер?

Зборовски пожал плечами. Капитан поскреб подбородок и решительно забарабанил по клавиатуре. На экране возникла забавная мультяшная рожица – именно так представлял себя Зародыш. Фло вызвал его «поболтать», в режим акустической беседы.

– Хэлло, Кэп! Как дела?

– Хэлло, Зародыш. Неважные дела. Никак не пойму где мы находимся.

Голос у Зародыша тоже был мультяшный – озорной, скрипучий. Рожица на экране шевелила губами и гримасничала; чуть ниже, в правом углу, дублировался текст.

– Сейчас взгляну, Кэп.

Рожица на экране отвернулась, показав на секунду затылок. Фло ждал.

Выражение недоумения и растерянности, написанное на рожице, невозможно было передать словами.

– Что такое? – насторожился Фло.

– Не знаю как и сказать, Кэп.

– Говори! А лучше – покажи.

Рожица, уменьшаясь в размерах, уползла в левый верхний угол экрана; рядом высветился масштаб: один к десяти миллионам. На мониторе вместо ожидаемой навигационной карты возникла эмблема пиратов – череп, кости и песочные часы. Судя по контрольной метке «Орхидея» находилась точно между глаз мертвой головы.

Фло с Питером долго таращились на экран.

В дверь капитанской каюты осторожно постучали. Юстас вскинул лобастую голову и вильнул роскошным хвостом.

– Да! – сказал Фло не двигаясь.

На пороге стояли Эрвин Капелька и Арчи Элмер. Толстяк выглядел озабоченным; Арчи так и светился решимостью.

– Команда желает поговорить с вами, сэр! Немедленно, – твердо сказал Капелька.

Фло ждал чего-нибудь подобного. Что же, он не младенец, и прекрасно сознает: на полуправде далеко не уехать.

– Хорошо, Эрвин. Собери команду в кают-кампании.

– Все уже собраны, сэр. Ждут вас и Питера.

Фло поднялся. Тем лучше!

Постучать старпому не успели. Дверь плавно скользнула в сторону; за нею стоял Зборовски.

– Я все слышал, Капитан. Я готов.

– О'кей.

Команда расселась за столиками кают-кампании. Еще издали донеслись громкие спорящие голоса; когда Фло, Зборовски, боцман и Арчи вошли, голоса враз стихли.

Капитан окинул взглядом своих людей. Молочно-белые панели под потолком источали ровный приглушенный свет.

– Итак, матросы, я слушаю, – твердо сказал Фло. – Есть ли у вас основания для недовольства?

Элмер присоединился к команде, как бы подчеркивая, что разделяет мнение большинства; Капелька, напротив, остался стоять за спинами Зборовски и Капитана. Сидящие за столиками переглянулись, потом поднялся Марк Мортимер.

– Не воспринимайте это как бунт, сэр. Вы по-прежнему наш капитан, а мы – ваши матросы. Просто мы хотим, чтобы вы внесли ясность, ибо не все обстоит так, как представлялось вначале. Готовы ли вы дать ответ на наши вопросы и выслушать наши пожелания, сэр?

Фло бесстрастно произнес:

– Спрашивайте!

Мортимер обернулся, черпая поддержку у остальных.

– Это предприятие нам представили как рейд за золотом, причем имелось в виду, что действуем мы против техники семнадцатого века. С истребителями и ракетами это как-то не вяжется. Не подумайте, что мы струсили, сэр. Мы всего-навсего хотим знать ради чего рискуем. По-нашему, это справедливо.

– Согласен, – кивнул Фло. – Дальше? Я отвечу, когда выслушаю все ваши требования.

– О'кей. Следующее: что-то незаметно никакого желания наполнить трюмы. За все наше пребывание здесь мы практически не добыли ни унции золота. Давайте сначала загрузимся доверху, чтобы каждый из нас увидел свою долю и был спокоен за свой карман, а потом уж станем гоняться за вашей драгоценной «Санта Розалиной». А иначе наш черный флаг выглядит просто как издевательство. Это все, сэр.

Марк сел. Вздохнув, Фло собрался с мыслями.

– Итак, начнем. Ради чего мы здесь? Очень несложно: у меня есть недруг по фамилии Бейкер. Причин ненавидеть его вполне достаточно. Мне он сильно мешает, а поделать я ничего не могу по той простой причине, что он дьявольски богат.

В начале двадцать первого века он нашел вблизи Канарских островов затонувшую каравеллу Санта Розалина, перевозившую слитки золота на полтора миллиарда долларов из Южной Америки в Испанию. С тех пор, как он ее поднял, у меня серьезные трудности.

Сначала я решил действовать силой и просчитался. Золото Бейкера било все мои козыри. Позже мне удалось завладеть машиной времени, буквально под носом его людей. К сожалению, вы уже сами убедились, что это весьма капризный механизм. Я вернулся на тринадцать лет и попытался устроить все так, чтобы Бейкер не попал в 2002 году на Канары и никогда не узнал о «Санта Розалине». В результате я обнаружил, что он поднял золото двумя годами раньше, чем в варианте до моего вмешательства. Я сделал еще одну попытку и едва не погиб – казалось, само небо восстало против меня. Бейкера я нашел богатым и процветающим. Наверное, я попробовал бы еще что-нибудь сделать, но мне исполнилось сорок и машина отказалась переносить меня в прошлое. Поразмыслив, я послал двоих своих парней, велев им убить Бейкера в молодости, как убил кто-то его родного брата. Первый не вернулся, второй сделал все как надо, но после его возвращения я с ужасом понял, что в новом варианте живет другой Бейкер – брат, который оказался гораздо хитрее и опаснее, а исполнитель пребывал во всемирном розыске со смертным приговором. Я понял, что послужило причиной смерти одного из Бейкеров – моя воля. Я просто поменял их местами, и выбрал худший вариант. Пришлось послать очередного исполнителя, чтобы убить их обоих, но и этот не вернулся. Зато все стало на свои места: появился прежний Бейкер, а более опасный брат вновь числился погибшим много лет назад при невыясненных обстоятельствах.

Постепенно я пришел к мысли, что время так просто не обманешь. Необходимо придумать нечто, сработающее наверняка.

К этому моменту машина времени включалась, если считать запуски военных, двенадцать раз…

Ларри и Оскар при этих словах вскочили.

– Как вы сказали? Двенадцать? – пробормотал Оскар.

– Да, – сказал Фло. – Зная странную привязанность сией своенравной леди к числу «тринадцать», нетрудно предположить, что наше путешествие в прошлое – последнее, тринадцатое по счету. Боюсь, что это мой единственный шанс. Я построил «Орхидею» и решил сделать так, чтобы «Санта Розалина» никогда не попала к Канарским островам, а ее золото стало моим. Вот и вся история. Хочу добавить только одно: для меня это очень важно.

– Сэр! – вмешался Слэш. – А как вам удавалось посылать своих людей? Машина ведь переносит только тринадцать человек?

Фло невесело усмехнулся:

– Только сейчас я это и понял. Машина утаскивала в прошлое и моего посланца, и ближайших людей подходящего возраста. Людей или животных – уж и не знаю. Только перенос происходил в городе, а не в море и заметить попутчиков, которые, наверное, находились в разных зданиях и на разных улицах, не так уж просто. Никто и не замечал. Кстати, именно так исчезла моя двадцатишестилетняя жена. Но – увы! – понял я это слишком поздно.

– Постойте! Но ведь машина должна возвращать тоже тринадцать человек!

– Должна, – подтвердил Фло. И возвращала. Только никто кроме исполнителей не знал об обратном переносе. И снова попадались те, кто оказывался вблизи. Люди, провалившиеся в прошлое без предупреждения, отнюдь не сидели на месте. Назад возвращались совсем другие. Может помните сенсацию «Нью-Кросби Джорнинг Пост» четырнадцатого года? Полагаю, это был один из бедняг, выдернутых из прошлого.

Команда «Орхидеи» внимательно слушала и нерешительно переглядывалась.

– Вы удовлетворены? – спросил Капитан. – На вторую часть ваших требований отвечу вот что: начинаем пиратствовать всерьез. Можете заранее отделить свою часть добычи, я не возражаю. Но «Санта Розалину» мы должны найти, это первое условие.

– О'кей, сэр! Мы к вашим услугам!

Оставалось одно – понять, что же случилось с Зародышем и куда, черт побери, унес «Орхидею» вчерашний штормовой ветер.

Испанское судно заметили под вечер. Бегемот, рыскавший над морем на вертолете в поисках берега, увидел вместо суши одинокую каравеллу. Далеко на юго-западе. Чуть раньше Фло дедовским методом – с помощью секстанта – определил координаты «Орхидеи». Они по-прежнему находились в Карибском море, изрядно южнее острова Гаити. Что стряслось с Зародышем оставалось загадкой. Зборовски сбился с ног, пытаясь привести его в чувство. Безуспешно: ориентироваться компьютер словно разучился; отказал сканер, а остальные, функции вроде бы не пострадали.

– Паруса вижу! Зюйд-зюйд-вест, одна посудина! Флаг испанский, зовется «Инфанта»!

Фло занял место в рубке.

– Берем! Все к бою!

Радостно потирая руки, корсары разбежались по местам. Вспенивая чистую соленую гладь «Орхидея» встала на крылья и стремительно рванулась навстречу добыче. Камуфляж Фло включать не стал.

Каравелла шла крутым бейдевиндом на юго-восток. Видимо испанцы намеревались обойти стороной оживленные трансатлантические пути, ведущие в Европу. А это значило, что в трюмах испанца скрывалось нечто ценное.

В облаке брызг, рвущихся из-под носовых крыльев, «Орхидея» настигала «Инфанту», как легкая газель настигает черепаху.

– Холостым поперек курса! – скомандовал Фло. Крис Дейзи немедленно тронул пульт управления огнем. В десятке саженей от бушприта каравеллы диковинной розой расцвела дымная вспышка. На «Инфанте» спешно заряжали пушки и открывали порты.

Фло проорал в лучевой узконаправленный акустик:

– Эй, сеньоры! . Стойте, или стеньги обрушатся вам на головы!

– Добавьте «Каррамба!», сэр! – хихикнул Кертис. – Думаю, подействует!

– Заткнись, макаронник, – одернул его Капелька. – Не мешай Капитану.

Бруно что-то невнятно проворчал и заткнулся. На «макаронника» он никогда не обижался. Зато неожиданно заорал Бимс:

– Забей заряд! Пор-рох! Пор-рох! Пир-роксилин! !

Лу с Кертисом немедленно заключили пари: скажет попугай «динамит» или «тротил». Сделали они это тихо, чтобы не слышали боцман и Капитан.

Канонир-испанец поднес пылающий фитиль к одной из двенадцати бортовых пушек. Зародыш среагировал мгновенно: повела стволами правая металлорезка, вколачивая снаряд точно в жерло испанской пушки.

Ба-бах! В воздух взвились щепы и доски.

– Эй, полегче! – предупредил Капитан. – Не хватало, чтоб они затонули…

Мортимер пробежал по пульту пальцами, словно пианист по клавишам.

– Давай, Зародыш!

Компьютер не оплошал: мигом сковырнул «Инфанте» все три мачты и бушприт. На плаву остался голый пузатый корпус.

– Газ!

Три ракеты взвились в небо и, описав плавную дугу, легли на палубу. Испанцы падали, ползли и замирали. Крови почти не было – двоих задавило мачтами, да несколько человек пострадало при взрыве.

– Все на «Дею»! Швартуемся!

Сверкающие хромированные крючья впились в поврежденный фальшборт. Арчи сноровисто намотал на кнехт тонкий пластиковый трос.

– Юнга! Наверх!

Слава с готовностью вынырнул с нижних уровней.

– Держи! Будешь прикрывать! Отрабатывай свою долю!

Питер метнул мальчишке тяжелый автомат М-72.

В рубке остался лишь Капитан; на верхней палубе с автоматами в руках застыли Зборовски и Слава; остальные, сжимая такие же автоматы, прыгали на палубу «Инфанты».

– На абордаж! Пленных не брать! – орал снизу Бимс. Воинственно так.

Ван Баттум на бегу кинул Капельке:

– Вот курица зеленая! Говори после этого, что он ничего не понимает!

Один за другим пираты исчезали в дверях надстройки юта. Спустя несколько минут Эрвин радостно крикнул:

– Кэп! Золото! Мы попали в самую точку!

Фло криво усмехнулся:

– Надеюсь, вы довольны?

Восторженный вопль, вырвавшийся из девяти глоток был ему однозначным ответом.

Золото грузили до темноты. Его было много: по курсу 2020 года миллионов на семьдесят. Кроме того, трюмы и каюты каравеллы скрывали изрядное количество серебра, драгоценностей, монет. Однако, если оценивать презренный металл не просто по весу, если учесть, что статуэтки инков, наследие древней цивилизации, стоят неизмеримо больше, каждый из команды «Орхидеи» смело мог считать себя миллиардером.

Бимс все время важно кричал:

– Пиастры, пиастры! Дукаты, дукаты! Тугрики, тугрики!

Команда хохотала. Сэр Юстас лениво бродил по палубе, щелкая зубами перед носом очнувшихся испанцев. Никто не осмеливался встать. Зубы у сэра Юстаса были весьма убедительные.

Заметно повеселевшие, корсары покидали борт обреченной «Инфанты». Отвалили в полночь, в густой тропической темноте. «Орхидея» сидела в воде несколько ниже, чем пару часов назад и это не могло не радовать.

Едва запустили водометы, Бимс, задремавший было в кают-кампании, вдруг встрепенулся.

– Полундра! Абордаж! – заволновался он. – Барракуда!

– Чего это он? – поинтересовался Оскар. – Взбеленился…

– Пойду, гляну. На всякий случай, – Капелька поспешил в рубку. Его крик гулко растекся по каютам и коридорам, усиленный акустиком:

– Полундра! Мины! Полный назад!

Фло, как на крыльях, взлетел в рубку. Боцман уже переключил водометы на реверс.

Точно по курсу «Орхидеи», выставив из воды шипастые макушки, лениво покачивались на волнах две морские мины.

– Белые молнии! – похолодел Фло. Взрыв каждой из мин обратил бы их всех в ничто.

Скорость медленно гасла. Тихо, очень тихо Капитан разворачивал тримаран, так тихо, чтобы не поднялась даже самая незначительная рябь. Вот средняя секция уже избавила свой нос от опасной близости; мимо зловещих плавучих «ежиков» плавно скользила «Дея»…

Казалось, время стало. Зародыш, и тот затаил дыхание.

Наконец мины остались далеко за кормой.

– Взрываю! – предупредил Капелька.

Дважды гукнула пушка; посреди водной глади выросли две пенные свечи высотой с пятиэтажный дом. Волна нехотя колыхнула «Орхидею» и ушла дальше. Вздох облегчения прокатился по всему судну.

– Можете считать меня ослом, Капитан, но первым «полундра закричала эта неугомонная птица, – отдуваясь сообщил боцман.

Зборовски поднял глаз на Капитана.

– Послушай, Стив, а ведь когда появились истребители, Бимс тоже предупреждал нас. Теми же словами: «Абордаж» и «Полундра».

Фло пожал плечами:

– Что ж, прислушивайтесь впредь к его мнению. Однако и сами… того… Как говорится, на Бимса надейся, а верблюда привязывай! Усекли?

– Да, сэр!

Бимс тотчас был обласкан. Впрочем, он уже утратил интерес к происходящему и вернулся к вяло-сонному состоянию.

«Орхидея» уходила на север.

* 4. КТО ПОДСТАВИЛ «ВЕСЕЛОГО РОДЖЕРА»?

За трое суток потрошили испанцев еще четырежды. Два раза напали на одиночные суда, раз на тройку, раз на целую эскадру из семи кораблей. «Орхидея» с неизменным успехом одерживала скорую победу в коротких артиллерийских дуэлях, а настроение ее команды улучшалось по мере заполнения трюм-складов.

Утром четвертого дня Фло сказал: «Довольно» и направил тримаран в Маракайбо. Бодро вспарывая соленый атлантический хрусталь «Орхидея» неслась на северо-запад наперегонки с дельфинами и альбатросами. При виде дельфинов здоровый глаз Питера увлажнился – хорошим приметам старый морской волк всегда порадуется.

Старпом стоял на вахте, остальные занимались кто чем: Капитан удалился к себе в каюту, боцман с Арчи возились в боевой рубке, заряжая опустевшие кассеты металлорезок и меняя ленты в пулеметах; Ларри с Бегемотом затеяли мелкий ремонт топливного насоса в машине «Орхи»; Крис спал после ночной вахты; Слава, весело хохоча, боролся с Юстасом на корме; Ван Баттум, приведя в порядок камбуз, варил кофе по заказу Бруно и Гордона, которые вместе с Марком писали пулю, попивая трофейную малагу. Лу проигрывал и поэтому нервничал, итальянец азартно атаковал, Марк, как всегда, оставался внешне спокойным. Однако общее настроение было весьма благодушным.

Вошел кок, неся изящные кофейные чашечки на золотом подносе – последнее время пираты могли себе это позволить.

– Эй, картежники! Кофе! – весело объявил Ван. – Лу, сколько тебе сахару? Никак не запомню.

– Ух! Как пахнет! Спасибо, Ван! Ты настоящий виртуоз камбуза! Сдавай, Марк…

Карты ловко тасовались в длинных пальцах Марка. Впрочем, соперничать в ловкости с Крисом Дейзи не смог бы даже он.

– Хоть бы музыку включили, что ли… – заметил голландец, расставляя чашки на столик.

– Вон плеер, Ван. Поставь что-нибудь. Лучше старое – «Битлов», Джеггера. Или Фогерти…

Кок выпрямился. На полке сверкал новенький «JVC Autem», рядом россыпью валялись старомодные кассеты с магнитной пленкой.

– Ух ты! – присвистнул он. – Антиквариат! Моя молодость. Твой, Бруно?

– Гордона, – ответил Кертис. – Включай, включай…

Ван утопил кнопку «Power» – динамики тотчас зашипели. Переключатель «Tape – Radio» стоял в положении «Radio».

«Бип-бип! – пискнул приемник. – Бип-бип!»

Сигнал повторялся каждые две секунды. Кок покрутил настройку – пиликанье стало громче и четче.

Картежники вскинули головы.

– Что там, Ван?

Палец кока лег на переключатель. Однако Марк уже заподозрил неладное.

– Стоп, Ван! Не трогай!

Приемник размеренно попискивал.

– Что за черт! Мы же в семнадцатом веке! В мире еще нет передатчиков! – дошло наконец до Кертиса.

– Питер! – вызвал Марк по служебке.

– Ну? – отозвался тот.

– Послушай, что бы это могло быть?

«Бип-бип! Бип-бип!»

– Это мы или нет? Ван поймал это на обыкновенный радиоприемник.

– Частота? – спросил Зборовски недоуменно.

– М-м-м… Сто пятнадцать с чем-то мегагерц. Точнее не скажу, шкала бытовая.

– Ядро в корму! Это не «Орхидея» и не Зародыш. Сигнал сильный?

– Похоже, да.

Питер связался со Слэшем.

– Эй, Оскар, где твой пеленгатор, или как там ты его зовешь?

– В каюте, сэр.

– Тащи в рубку. Немедленно.

– У нас ремонт…

– Немедленно! – рявкнул старпом.

– О'кей, несу…

Мортимер схватил «JVC» и метнулся наверх. Лу, Кертис и кок последовали за ним.

Вскоре Бегемот принес пеленгатор для охоты на «лис» – черную коробочку, величиной с пачку «Кэмел», из которой торчали длинные серебристые усы узконаправленной антенны. Его подключили к Зародышу. Питер сел за клавиатуру, вводя поисковую программу.

– Ах ты, акульи зубы!

Старпом изумленно таращился на монитор.

«Бип-бип!»

Зародыш наотрез отказывался работать с пеленгатором, что было вещью просто-напросто невозможной.

– Ну и ну, через клюз на палубу! Только этого и не хватало.

– Дай-ка, – сказал Бегемот, протягивая руку. – Попробую на слух.

Он прикрепил к ушам телефончики-клипсы и пошевелил антенной.

«Бип-бип!»

Оскар с сомнением водил прибором, направляя его то вниз то вверх.

– Разрази меня гром! – он зажмурился, не переставая манипулировать антенной.

– Послушай, Питер… Это звучит глупо, но похоже, что источник на борту «Орхидеи».

Старпом хмуро глядел на Бегемота.

– Отыскать сможешь?

– По-моему, нос, второй уровень.

– То есть кают-кампания?

– Выходит…

– Кертис, на вахте, – скомандовал Зборовски и кивнул Слэшу. – Веди!

– Есть, на вахте, сэр… – разочаровано протянул Бруно, выпадавший из следствия. Он прекрасно разбирался, когда старпома можно запросто, на «ты» и по имени, а когда нет. Бегемот с пеленгатором шагал впереди, вслушиваясь в отчетливое пиликанье, остальные пристроились в кильватере.

Кают-кампания была пуста. Столики, банкетки, да Бимс на жердочке, специально для него подвешенной к потолку.

Медленно, шаг за шагом, Бегемот приблизился к попугаю. Антенна глядела прямо в гущу зеленых перьев.

«Бип-бип!»

Оскар демонстративно снял клипсы.

– Та-ак… – протянул Зборовски. – Ну-ка, птичка, поди сюда!

Бимс заволновался, учуяв опасность, но поздно: железные пальцы старпома сомкнулись на его тельце.

– Полундра! Кар-раул! – крикнул он и попытался укусить Питера за палец.

– А не просветить ли нам тебя, пернатый?

– Вот! – Марк протянул руку. На ладони лежал крохотный шарик размером с булавочную головку. В другой руке поблескивал скальпель. – Был введен под кожу, в жировую ткань.

«Бип-бип!» – равнодушно пиликал приемник.

– Я проверил, – сказал Ларри, ни к кому конкретно не обращаясь. – Это одна из входных частот Зародыша. Следящая, только на прием.

– Так-так… – Фло обвел взглядом присутствующих. – Дай-ка, – подставил он ладонь.

Микроглушилка перекочевала к нему. Левой рукой Фло вытащил из кармана плоскогубцы. Тихо хрустнув, шарик скончался меж стальных плоскостей. Пиликанье враз смолкло, только девственно-чистый эфир наполнял рубку размеренным шипением да потрескивали далекие грозовые разряды.

Зародыш оживленно замигал мониторами, потом высветил навигационную карту. Контрольная метка находилась где и положено – у берегов Венесуэлы.

– Непростой попугай, – покачал головой Ларри. – Но чего можно добиться сбивая Зародыш со слежения? Ну потеряли мы ориентировку, ну и что?

Фло пощелкал плоскогубцами, стряхивая остатки раздавленного шарика.

– А вдруг эта штука со временем меняет частоты? Парализуй в нужный момент боевые цепи Зародыша – что тогда случится? Не берусь предсказать…

В полдень приблизились к проливу в бухту Маракайбо. Интересно, побывал уже здесь капитан Блад? Если да, то Капитан Фло надеялся добиться не меньшего успеха.

Хорошо укрепленный форт оседлал макушки пологих холмов. Слева раскинулось обширное мелководье, непроходимое для обычных судов. К городу «Орхидея» могла подойти шутя – из форта простреливалась только фарватерная часть пролива. Испанская эскадра стояла на якорях в заливе. Кораблей насчитывалось шесть.

Фло с Питером разглядывали форт. Прибегать к подзорным трубам, биноклям или иной оптике, как в старину, им было незачем: Зародыш дал на мониторы изображение с тридцатикратным увеличением, самостоятельно менял ракурсы и каждую пушку, каждый ствол выделял светящейся меткой и коротким звуковым сигналом.

– Кэп! Наши коллеги на траверзе!

«Орхидея» была обращена к проливу левым бортом. Справа приближались три корабля: уже знакомый кеч «Колибри», небольшой ладный бриг и трехмачтовая гафельная шхуна с вызывающе яркими желтыми триселями.

– Ага! Союзнички, – оживился Капитан. – Замечательно. Шлюпку!

Переговоры заняли всего час. Все это время команда «Орхидеи» не спускала глаз с форта и пиратской эскадры. Фло вернулся насвистывая старую пиратскую песню:

Я жду, когда снова порадует море ветрами,

И полным бакштагом пойдет гордый парусник наш.

На мачте взовьется, как птица, черное знамя,

И вновь прозвучит команда: «На абордаж!»

– Ну как, Кэп? – спросил Зборовски, встречавший у трапа.

Фло поднялся на палубу, сделал три шага и обернулся. На фоне парусников его помощник выглядел восхитительно по-флибустьерски, особенно повязка на глазу. Правда, картину слегка портило отсутствие огромного кривого тесака.

– Атакуем, Питер! Прямо сейчас. А эти монстры. – Фло кивнул на пиратов, – доведут разгром до конца.

Зборовски повеселел.

– Кстати, – сообщил он, – я починил сканер. Эта чертова попугайская глушилка сожгла все приемные цепи.

– Спасибо, Питер.

Они молча зашагали в рубку. Фло стал у штурвала.

– Команда, готовы?

– Рубка-три, готовы, сэр! – доложил Капелька.

– «Орха» – готовы, сэр! – сказал Арчи.

– «Дея» – всегда готовы! – бодро гаркнул Лу.

Юнга Слава Лебедев почему-то засмеялся.

– Хо-хо! Вперед, корсары!

На Фло снизошло боевое вдохновение.

Заурчали водометы, Зародыш во все датчики следил за испанцами. Тримаран встал на крылья, описал шикарную дугу и рванулся в узкий пролив.

Артиллеристы в крепости, не сводившие глаз с пришельцев под «Веселым Роджером», поднесли к пушкам зажженные фитили. Зародыш только этого и ждал: термосканер, нащупывал готовые выстрелить орудия, компьютер посылал туда снаряд с упреждением в секунду-другую. Над фортом вставали смертельные дымно-черные грибы взрывов. Слэш прошелся на вертолете, едва не задев флагшток с золотисто-пурпурным флагом, и выстриг из бортовых пушек и четырех «Вулканов» все, что только мог.

– Прекрасно, – сказал Фло. – Залив наш. Очередь за эскадрой.

Питер, уже с минуту не отрывающийся от мониторов, вдруг тихо сказал:

– Капитан, среди испанцев «Санта Розалины» нет.

Фло опешил. Такого он даже в мыслях не допускал.

– Как нет?

Питер пожал плечами:

– Смотри сам. Есть «Валенсия», «Сен-Санчес», «Бутрагеньо», «Реал», «Андалузе» и «Санасьон».

«Орхидея» мчалась вперед, прямо на парусники. Пираты-союзники как раз входили в залив.

Второй форт, внутренний, подавили одним залпом. Недолго возились и с эскадрой: спустя полчаса союзники уже вовсю хозяйничали на почти не поврежденных судах противника.

Фло стал мрачнее тучи.

Пленный испанский гранд, капитан «Сен-Санчеса», сказал, что «Санта Розалина» отбыла в Картахену. Собственно, это совпадало с исторической правдой. Она затонула у Канар, выйдя именно из Картахены и пересекши Атлантику. Бухту Маракайбо «Санта Розалина» покинула только вчера. Перехватывать ее сейчас не имело смысла – капитан Фло сообразил: ну вышлют из Картахены другую каравеллу с золотом, ну затонет она у Канар… Не в названии ведь дело.

Решили слегка пополнить золотой запас за счет Маракайбо, выспаться и отдохнуть, а потом караулить «Санта Розалину», курсируя вдоль северного побережья Колумбии и Венесуэлы.

Пираты с парусников уже успели обстрелять город, высадить до зубов вооруженный десант и начать грабеж.

Скоро сползли тягучие летние сумерки. Звенели тучи москитов – если бы Зародыш не включил радиозащиту, экипажу «Орхидеи» пришлось бы довольно туго.

На берегу, в городе, пылали костры, слышались выстрелы и крики. Впрочем, скоро город затих, зато на кораблях пираты продолжали гулять. Ветер разносил далеко над заливом пьяные песни, смех, громкую ругань.

Дележ добычи назначили наутро.

«Орхидея» замерла неподалеку от «Колибри». Все спали, только Арчи Элмер остался на вахте. Он сидел в рубке, пил горячий кофе, которого Ван специально наварил целый термос, поглядывал на обзорные экраны и дулся с Зародышем в странную компьютерную игру, подцепленную в русских программах – нечто среднее между шашками и бадминтоном. Зародыш выигрывал.

Забей заряд, и стань на фитиля,

– доносилась хмельная пиратская песня -

Купчина лезет прямо на рожон!

За тесаки, ребята, помолясь,

Ведь с нами бог, и шкипер дядя Джон!

Дважды приходил Юстас; обойдя рубку, лизнув руку Арчи и вылакав по чашечке холодного кофе без сахара, он удалялся, поскольку все было спокойно.

Перед рассветом луна села и стало совсем темно. Арчи вышел на палубу, побродил на свежем воздухе. Откуда-то взялись крупные летучие мыши – целыми стаями они носились над заливом.

Арчи Элмер, двадцатишестилетний шалопай из Нью-Кросби, который верил лишь в море, нунчаки и удачу, а о чем-то серьезном задумывался крайне редко, вдруг осознал, что мир, которого он в сущности не знает, прекрасен. Эта тихая ночь, когда в сорока футах внизу ласково шепчет теплая волна, когда ветер доносит терпкие солоноватые запахи, когда над головой мелькают бесшумные тени рукокрылых и незримой хрустальной пеленой висит вокруг тихий звон москитов – разве не такой же она будет через три столетия? Правда, в море к тому времени будет больше нефти и меньше живности, а в воздухе больше углекислоты… Но все равно – мир велик и бесконечен, а любой человек, и безудержный грешник, и аскет-праведник, неизбежно уйдет из этого мира…

Тихий шорох привлек внимание, оторвав от раздумий. Шорох доносился с кормы.

«Юстас, что ли? – подумал Арчи, вглядываясь в сумерки. – Пойду взгляну…»

Он спустился по трапу в твиндек второго уровня. Юстаса в вольере не было; дверь на корму, конечно же, оставалась открытой.

Арчи не успел ничего больше разглядеть, потому что его сильно ударили чем-то твердым по затылку и чудный мир, о котором он только что с благоговением думал, вмиг погрузился во тьму.

Пират с «Колибри», бородатый детина в рваной тельняшке, не успел порадоваться своему успеху: с рычанием на него напал сэр Юстас, а что такое сэр Юстас в бою не дай бог кому узнать!

На корму карабкались новые «гости», сжимая ножи и сопя от нетерпения.

Потревоженный шумом Бимс проснулся и заорал на весь второй уровень:

– Полундра! Абордаж! Измена!

Нападавшие дружно ринулись в твиндек, но команда «Орхидеи» уже получила предупреждение. Бесшумно отворилась дверь и первый защитник выскочил из каюты. Ближайший корсар-бородач взмахнул длинным ножом…

К несчастью для него этим первым оказался Гордон Лу. Нож с тихим свистом рассек пустоту, а пират вдруг с удивлением обнаружил, что не может вдохнуть и не чувствует под собой палубы. В следующее мгновение он мирно потух в углу, у вольера. Лу голой пяткой своротил челюсть следующему.

Мортимер с Дейзи, спина к спине, отмахивались у своей каюты. Ларри спросонья сломал ногу какому-то коротышке и тот орал не своим голосом, потому что все по нему топтались. Оскар, поработав немного кулаками, вспомнил наконец о револьвере и, решив что «так надежнее», метнулся в каюту. Зборовски, подобрав в темноте саблю, яростно рубился с кем-то у первого склада.

Ван Баттум, огрев ближайшего неприятеля рукояткой кухонного ножа по уху, догадался включить свет в твиндеке. Молочные панели вспыхнули с секундным запозданием.

Юстас на корме сбил с ног четвертого пирата и не позволял своим пленникам встать.

Фло вышвырнул из капитанской каюты сразу двоих. Несколько корсаров поспешно поднимались по трапу на третий уровень.

Оскар уложил двоих из револьвера и тут кривой нож вонзился ему в плечо.

Крики, хрип, проклятия, свистящее дыхание…

Новые и новые пираты забирались на корму «Орхидеи».

Бруно Кертис, сообразив, что к корме пристали шлюпки, вылез в иллюминатор из каюты, перебрался через фальшборт, попутно сбросив кого-то в воду, и полез на верхнюю палубу, цепляясь за стойки стабилизаторов.

Из камбуза выскочил взъерошенный юнга с автоматом наперевес.

– «Орхидея» – на палубу! – ломающимся голосом закричал он и дал первую очередь, повыше, над головами. Пули, высекая искры из обшивки твиндека, загрохотали о сталь. Один светильник разлетелся вдребезги, брызнув осколками белого пластика.

Лу, Питер и Ван Баттум послушно упали на пол; Бегемот уже и так лежал; Дейзи и Мортимер ретировались в каюту, Фло с Ларри – в другую.

Слава вновь нажал на спусковой крючок.

В тот же миг Бруно, достигший ходовой рубки, включил водометы и «Орхидея» лягушкой прыгнула вперед.

Слава не устоял, потерял равновесие; пули загрохотали о палубу. Корсары тоже попадали – кто от пуль, кто от рывка.

Тримаран несся прямо к проливу; в кильватере у него болтались две большие шлюпки, прихваченные к кормовым кнехтам крепкими манильскими тросами. Когда «Орхидея» рванулась с места часть пиратов полетела за борт, остальные упали на дно. Высокие буруны захлестывали неуклюжие, задравшие нос шлюпки.

В этих широтах светает очень быстро, буквально за несколько минут. Пираты рассчитывали захватить «Орхидею» на рассвете, и пока длилась битва на корме, ночь растворилась без следа.

Пролив перегораживали бриг и шхуна с желтыми парусами. Капитаны пиратов, сговорившись завладеть чудесным кораблем, делали все, чтобы не выпустить его из бухты.

Бруно, чертыхнувшись, отвернул. Пальцы исполнили на клавиатуре понятный – Зародышу танец. Ожил авторулевой. Итальянец схватил автомат и ринулся прочь из рубки.

На палубе как раз показались первые захватчики, поднявшиеся по кормовому трапу.

Фло, отобрав у Славы автомат, перебил оставшихся в твиндеке и поспешил на третий уровень, в боевую рубку. Лу метнулся на корму, Ван – к раненому Оскару, остальные спешно вооружались.

Тут очнулся и Арчи.

Грянул выстрел с «Колибри»; авторулевой, гонявший по кругу, резко изменил курс. Новый толчок сбил с ног почти всех: Фло едва не сверзился с крутого трапа, Ван ткнулся лицом прямо в окровавленную руку Бегемота, отчего тот заорал басом, как грешник на сковороде.

Пираты наверху горохом покатились по палубе, а Бруно, перевалившись через леера, вверх тормашками полетел в воду. От неожиданности он выпустил в небо всю обойму. За пилон уцепиться ему не удалось и, подняв тучу брызг, Бруно окунулся точно между средней и правой секцией. «Орхидея» сразу же оставила его далеко за кормой; сэр Юстас, верный своим обязанностям, уже плыл ему на выручку, расстелив по воде большие лопухастые уши и мощно загребая лапами. Мимо, вздымая крутобокую волну, пронеслись на буксире шлюпки; пираты в них молились и ругались наперебой.

Четверка, которую прежде держал пес, поднялась и скопом насела на Арчи, но тот уже успел извлечь из рукава свои верные нунчаки.

Гордон Лу, видевший падение своего дружка Кертиса, решил, что «Орхидея» осталась без управления и ловко полез по станинам кормовых металлорезок к основанию стабилизатора.

Марк, Крис, Ларри и Слава, непрерывно стреляя, ворвались на третий уровень по мидель-трапу; Фло – по кормовому. Пираты отступали, карабкались наверх, на палубу. Осталось их всего семеро. Троих положили в боевой рубке, одного на трапе.

Арчи Элмер отправил последнего противника за борт, остальные трое валялись на корме без признаков жизни – крепкие дубовые палочки и человеческая голова понятия не очень-то совместимые, а если и совместимые, то с плачевным для обладателя головы исходом.

На втором уровне, кроме трупов, остались только бедняга Слэш, да перевязывающий его кок. Арчи поспешил к трапу.

Снова прогремел пушечный выстрел, но на этот раз «Орхидея» не изменила курса: ядро разорвалось в стороне.

Последний из уцелевших пиратов на пути к рубке замер, потому что оттуда вышли четверо с автоматами.

Фло нажал на курок, но магазин опустел и пират все еще стоял живехонек. Глаза их встретились; М-72 лязгнул, ударившись о палубу. И тогда пират сообразил, что пощады ждать нечего, что он уже, в сущности мертвец, и метнул с проклятием нож, желая отомстить напоследок вражескому капитану.

Неизвестно, что сталось бы с Фло. Он продолжал стоять прямо, даже не шелохнувшись. Время вдруг замедлило свой размеренный и неизменный бег, пригвоздив его к месту. Вот медленно опустилась рука, метнувшая нож; вот вскидывает автомат Крис Дейзи; вот нож, вращаясь лениво и неспешно, приближается…

Мягко перекатившись через спину Гордон Лу ногой отбивает смертоносный клинок в сторону, встает…

…звякая, нож прыгает по палубе…

– Стоп! Не убивайте его!

Но поздно: Лу в высоком прыжке наотмашь бьет пирата ногой по физиономии, а Крис всаживает в падающее тело пулю.

Пират мертв.

Фло, придя в себя, чертыхнулся.

– Это зря. Он бы мог нам кое-что рассказать.

Арчи поднялся по трапу, расслышав только последние слова.

– Вам необходим язык, Кэп? На корме валяются по меньшей мере три.

Фло, переступив через мертвого пирата, направился в рубку.

– Бруно Кертис за бортом, сэр! – громко сказал ему в спину Горди.

– Знаю, – устало ответил Фло. – Сейчас…

Зборовски уже взял управление на себя. Зародыш, прочесав сканером каждый квадрат залива, отыскал плавающих Кертиса и сэра Юстаса среди десятка еще не потонувших пиратов.

«Орхидея» пошла на разворот. Палуба опустела: Фло скрылся в рубке, остальные спустились на второй уровень. Марк, Арчи и Слава вязали пленных, Лу помог голландцу отвести Оскара в каюту, Крис вышел на корму и вскинул автомат.

Два выстрела – и шлюпки, до сих пор волочившиеся следом, клюнули носом и отстали. Остатки веревок Крис сбросил в воду.

Через минуту подобрали Бруно и Юстаса. Все это время они проплавали бок о бок. Хорошо – лето, море теплое… А хотя, в этих широтах холодов и не бывает.

С одежды Бруно струйками стекала вода, нюф отряхивался с чувством выполненного долга.

Мертвых вышвырнули за борт акулам на прокорм.

– Куда пленных, сэр? – вызвал Арчи Капитана.

– В третий склад… – голос Фло звучал озабоченно. – Где боцман?

Все переглянулись. Выяснилось, что Капельку с самого начала боя никто не видел.

– Ищите! – скомандовал Фло. – Везде!

Однако Капелька нашелся сам. Кряхтя, он поднялся снизу, с первого уровня. Скоро стало понятно, почему он кряхтел: тащил за шиворот двух пиратов, избитых и покорных.

Напротив камбуза он остановился, бросил тела и вытер вспотевший лоб.

– Фу-у! Эй, кто-нибудь, помогите, там внизу еще трое.

Капитан облегченно засмеялся:

– А я уж испугался, Эрвин… Всегда ты все втихомолку делаешь.

В который раз Капитан убедился, что его Команда – лучшая в мире.

Оставались пираты на «Колибри» и двух кораблях поддержки. Они снова напомнили о себе выстрелом. Неудачным – ядро разорвалось, далеко не долетев до «Орхидеи».

– Мортимер, Дейзи – в рубку! Остальные – помогите Вану и юнге прибрать.

Фло всерьез рассердился. «Колибри» под шумок успел отойти к проливу. Видимо, пираты все еще надеялись не отпустить «Орхидею» на волю.

– Торпеды! На уничтожение! – скомандовал Фло. – Нечего с ними цацкаться. Испанцев тоже ко дну.

Марк занялся наведением на цели. Одна за другой короткие, меньше трех футов, смертоносные сигары понеслись к обреченным парусникам, вспенивая спокойные воды Маракайбо. Взрывы кромсали чуткую утреннюю тишину.

Пираты в заливе молча наблюдали, как «Орхидея» потопила всю испанскую эскадру с помощью своего непонятного оружия, светлой молнией метнулась навстречу, а потом вдруг отвернула и птицей понеслась через мелководье, окутанная белопенным ореолом.

Шкипер «Колибри», Джон Бест, именуемый своим сбродом «дядей Джоном», бывший союзник Фло, громко выругался. Тройной диковинный корабль, оказывается, мог ходить по мелкой воде, как это дико не звучит. Они проиграли.

Поняли это и другие пираты. Чудесный корабль ускользнул. Ну и пусть: у их ног все сокровища Маракайбо, с ними по-прежнему бог и шкипер дядя Джон, и делиться ни с кем не надо…

Поэтому они без особого волнения глядели на три светлые черты, тянущиеся к каждому из кораблей.

Три взрыва прозвучали одновременно.

«Орхидея» уходила в море, спеша в Картахену. Позади остался ограбленный город, останки девяти парусников и еще один выигранный бой. «Веселый Роджер» гордо развевался на голо-стеньге.

Впереди ждала «Санта Розалина».

Обыскать боковые секции никто из команды Фло не удосужился.

А зря. Паршивая вещь недостаток опыта.

* 5. ТЕРМИНАТОР (КРЕЙСЕР-УБИЙЦА)

Истребители прошли над «Орхидеей» спустя девять часов. Перечеркнули небо серебристыми стрелками и исчезли за горизонтом.

Тримаран успели вычистить и отдраить от крови, лишь вмятины от пуль в титановой обшивке напоминали о недавней схватке. Пленников допросили и высадили на берег где-то в районе будущей границы Колумбии и Венесуэлы.

Фло был мрачен. Команда видела, что Капитану не по себе и каждый старался как мог подбодрить его. Ван Баттум поднапрягся и подал к обеду кроме тривиального черепахового супа сразу два экзотических блюда: нечто южноамериканское, вроде люля-кебабов, только побольше и гнутых, словно молодой месяц, и еще странный гибрид овощного рагу с салатом из лангустов, щедро приправленный специями. Все, включая Юстаса и Бимса, отдали должное усилиям кока. Матросы громко переговаривались, причащались остатками португальского и зыркали на хмурого Капитана, украдкой, исподтишка.

И тут Зародыш засек истребители. Они не атаковали, пронеслись в пронзительно-голубой вышине, напоминая, что Бейкер не дремлет.

– Полундра! – встрепенулся Бимс. – Абордаж!

Но самолеты вскоре ушли и попугай успокоился.

– У-у, прихвостень бейкеровский… – проворчал Кертис без особой злости.

Фло вздохнул:

– Да ладно тебе… Бестолковая ведь тварь. И бессловесная…

– Ничего себе бессловесная! – фыркнул Бруно и передразнил: – «Полундра! Абордаж!»

Бимс оживленно захлопал крыльями:

– Абор-рдаж! Алебарды и стингеры! Р-ракетомет! Вр-раги-недруги!

– Сам ты враг, – холодно заметил Лу.

Бимс перепорхнул на стойку бара.

– Вр-раг! Вр-раг! Шухер! Бейкер!

– Бейкер! – негромко сказал Фло, ожидая что ответит на это попугай.

– Бейкер! Хозяин! Брамселя долой!

Фло насупился.

– Хозяин, говоришь?

– Бейкер! Бейкер! Дир-рик-фал!

– «Орхидея», – в тон ему проскрипел Крис Дейзи, не отрываясь от тарелки.

Бимс охотно сообщил:

– Тримаран! Воор-ружение! Зар-родыш! Вдребезги! Растерзать!

Фло встал, отбросил вилку и вышел из кают-кампании. За ним последовал и Питер Зборовски. Казалось, кровью налилась даже повязка на его глазу.

– Чертова птица! – процедил Арчи. – За борт бы тебя…

– За борт! Прибой! Крюйт-камера! – бормотал Бимс без умолку.

Сэр Юстас, поддавшись общему настроению, облаял попугая и ушел вслед за Капитаном. Кок вздыхал, Оскар Слэш скрипел зубами, не то от боли в забинтованном плече, не то просто от досады. Эрвин Капелька безостановочно курил трубку и тосковал по свежим газетам. Остальные мрачно пили кофе. Попугай перепархивал с места на место, что-то невнятно бормоча; наконец он уселся на макушку Кертиса. Тот замахал руками и обругал его по-итальянски. Бимс немедленно обиделся, и, обозвав Бруно «нок-клампом», исчез в твиндеке. Команда захохотала, а Бруно допил кофе одним глотком и, проклиная горластую птицу, пошел к Питеру узнавать, чем же это таким его нарекли.

Рана не позволяла Слэшу водить вертолет, поэтому над морем, распугивая чаек, носился Ларри. Каравеллу заметили вечером следующего дня.

– Все наверх! – Фло словно воспрянул к жизни. Все утро он провалялся в каюте, преисполненный черной меланхолии. – Капелька, к Элмеру на «Орху», Ларри – вертолет не садить! Слэш, в машинное!

– Есть, сэр!

– Крис, Марк, вдвоем справитесь? Могу дать юнгу.

Боевая немедленно ответила:

– Справимся, Кэп!

– О'кей!

Зародыш самостоятельно поймал в телеобъектив высокую корму каравеллы, вычленил квадрат по центру и увеличил его на весь экран.

Над резной женской фигуркой не то в плаще, не то в тоге, вилась затейливая старинная надпись: «САНТА РОЗАЛИНА».

– Наконец-то! – воскликнул Капитан. – Йо-хо! Вперед, корсары!

В один голос команда ответила:

– Йо-хо!

Только Бимс тревожно загорланил:

– Полундра! Абордаж!

«Орхидея», влекомая восемью водометами, устремилась к каравелле.

– Полундра! Ракеты! Пор-рох! Пор-рох!

– Заткнись, пернатый, – рявкнул на попугая Марк. – Хвост выщипаю!

Бимс притих, затаился и вдруг внятно сказал:

– Козел! Ненавижу…

Смеяться было некогда.

Неладное первым почуял Питер, сменив несколько ракурсов на мониторе слежения.

– Что за чушь, Стив?

Только он мог обратиться к Капитану по имени, которого остальные попросту не знали.

Фло недовольно оторвался от клавиатуры – вколачивал в оперативку Зародыша экстренную программу.

– В чем дело, Пит?

– Гляди сам, – Зборовски перебросил на монитор Фло изображение кильватерной струи «Санта Розалины». Оно было белесым от множества мелких пузырьков.

– Убей меня бог, если это не кавитирующие винты!

Фло уставился на экран.

– Сэр, обратите внимание еще и на вымпел… – деликатно посоветовал Мортимер.

Фло обратил. Вымпел развевался против ветра, раздувающего паруса.

– Проклятье!

Водометы взвыли, переключенные на реверс, но поздно: подойти успели слишком близко. Чмокнув, вырвалась из голо-поля парусника боевая ракета. В рубке «Деи» ругались Лу и Кертис, наиболее несдержанные в минуты опасности.

Зародыш успел среагировать: ракету сбили точно посередке между «Орхидеей» и лже-каравеллой. Осколки дождем ворвались в кают-кампанию прошив иллюминаторы и корпус. Два носовых датчика приказали долго жить; заклинило одну из двух металлорезок.

– Дьявол! Разделение!

Ларри всадил в неприятеля малую ракету и поспешно отвалил в сторону. По вертолету вовсю лупили из крупнокалиберных пулеметов, светлые гроздья разрывов вспухали в опасной близости.

«Орха» и «Дея» освободились, расходясь в стороны. Пилоны прикрыли борта второго уровня. Секция-матка сворачивала вправо, огибая «каравеллу» (или что там пряталось под голополем). Марк хладнокровно поливал ее огнем левого борта. Пули и снаряды смачно влипали в поле и взрывались внутри; поле шло уродливыми пузырями, и вдруг, сверкнув напоследок, исчезло. Вместо «Санта Розалины» предстал серо-стальной мини-крейсер класса «Ихтиозавр».

– Вот ты кто! – рявкнул Фло. Его не удивило, что крейсер-малютка не имеет собственного названия. Такие суда имели лишь бортовой номер. Но здесь и этого не было.

«Орхидея» и «Дея» пошли на разворот; «Орха» скрылась по другую сторону крейсера.

– Ларри, изображение сверху! – потребовал Фло. Тотчас резервный монитор дал нужный ракурс. «Орха» по прямой уходила прочь.

«Ихти» разворачивался к «Орхидее» носом.

– «Дея», расходимся!

– Есть, Кэп! – Лу завертел штурвал. «Дея», грациозно накренившись, отвалила вправо, на запад. Секция-матка продолжала идти к югу.

– Торпеды, сэр!

– Вижу!

Несколько резвых сигар нетерпеливо неслись к ним. – Зародыш давил их последними ракетами.

– Ракеты, сэр!

– Вижу, Ларри!

Две из трех сбил Марк, еще одну – вертолет, пронесшийся над самой антенной. Крейсер наддал следом.

Крис вылез наружу и ковырялся у поврежденной кассетницы, распластавшись на белой обшивке носа как муха на стекле.

– Эрвин, что у вас?

Фло вдруг сообразил, что с «Орхи» уже несколько минут доносится лишь прерывистое дыхание да глухие удары, будто там сцепились врукопашную.

Капитан взглянул на монитор, работающий с вертолетом: Орха» рыскала на курсе, словно у руля никто не стоял. Собственно, так оно и было.

Когда пилоны освободили «Орху» и характер качки изменился, Арчи переключился в автоном.

Капелька вскрывал ящики с кассетами, подаваемые снизу подъемником. В машинное, на нижний уровень, никто не спускался, было не до того.

Каравелла-оборотень сбросила свою личину. Арчи несколько секунд глазел на крейсер.

– Ух ты! Погляди, Эрвин, кого нам подсунули!

Капелька обернулся, но смотрел вовсе не на монитор, а за спину Арчи. Глаза его сделались удивительно круглыми.

Арчи обернуться не дали: колючая веревка, пропахшая смолой, захлестнулась вокруг шеи. Дышать сразу стало невозможно. Арчи забился, как тунец у кока на крючке.

Трое пиратов с кеча «Колибри», прятавшиеся внизу, поднялись в рубку. Выйти наружу раньше они не могли: после стычки на борту «Орхидеи» Зародыш намертво задраил все люки, замуровав их в железном коконе. Просидев почти двое суток взаперти, оголодав и озлобившись, пираты действовали отчаянно и дерзко. Один придушил Элмера, двое других насели на Капельку. Кроме ножей у них ничего не было; у боцмана не было даже ножа. Толстяк казался неуклюжим, но когда пираты получили ногой по зубам движения их стали ловкими и осторожными. Капелька отлично владел техникой единоборства, но перед ним пританцовывали от напряжения тоже не выпускники воскресной школы. Просоленные морем убийцы, годами разбойничавшие в компании себе подобных и вдобавок убежденные, что отступление означает неминуемую смерть.

Постепенно Капельку оттеснили в самый нос. Штурвал слабо шевелился, «Орха» нетвердо прыгала с волны на волну, предоставленная самой себе.

Одного боцман все же выключил. Но второй вцепился в него бульдожьей хваткой, приставив нож к горлу; вдобавок вмешался третий пират, связавший к тому времени Арчи.

– Дьявол! Вяжи его, Хэнк, вяжи крепче! Клянусь всеми акулами Атлантики, они научат нас управляться с этим адским кораблем!

Хэнк вязал. Крепко.

Арчи не мог даже пошевелиться: удавка тотчас врезалась в горло. Дышал он хрипло, тяжело, с надрывом.

Капельку бросили рядом с ним.

– Эрвин, что у вас? – спросил Капитан отрывисто. Чувствовалось, что он занят.

Пираты всполошились.

– Кто здесь, тысяча чертей?

Фло их слышать не мог, микрофоны, пристегнутые к лацканам Капельки и Элмера, фильтровали посторонние звуки.

– Эрвин, отвечайте!

Грохот взрыва. Пираты смешались и отступили к трапу.

– Эй, кто там? Порази вас брочинг…

Взрыв, еще взрыв, натужный лай пулеметов…

– Вниз их! – скомандовал один из пиратов. Второй, тот, что звался Хэнком, приводил в чувство пострадавшего товарища.

Арчи и Капельку бросили внизу, прямо у трапа. Пираты возились в рубке, проклиная все на свете.

Связанные руки затекали, по коже бродили стада неприятных мурашек. Вязать пираты умели, чувствовался большой навык.

«Дьявольщина! – подумал Арчи. – Бруно Кертис, конечно же, давно уже сумел бы освободиться. А тут без ножа никак…

Стоп! Нож! Он же у меня до сих пор! Тот, что добыл в уличной драке в день, когда встретился с Капитаном Фло! Острый, как акулий зуб!»

– Эрвин, – прошептал Арчи. – Нож!

Капелька с трудом обратил лицо к напарнику.

«Орху» завалило набок при крутом повороте.

– Разрази меня гром, Хэнк, если это не штурвал!

Хэнк, должно быть, брякнулся на пол от такого рывка. Пират-экспериментатор несомненно крутанул штурвал, словно находился на мостике парусника.

– Нож, Эрвин! В кармане! Я не могу пошевелиться! – Арчи заметно страдал.

Капелька, извиваясь словно неуклюжая личинка, подбирался к карману. Арчи закряхтел, когда толстяк навалился на него всем телом.

– Не здесь! На бедре!

Наконец Капелька нащупал карман-невидимку. Минута ушла на то, чтобы расстегнуть клапан, еще полминуты – чтобы извлечь нож.

Набрав воздуха в легкие, Арчи затаил дыхание. Капелька наощупь пилил веревку. Колючая просмоленная змея немилосердно терзала горло. Капелька пыхтел и ворочался – было очень неудобно. Раз шесть или семь приходилось останавливаться и давать Арчи отдышаться.

Постепенно веревка поддалась. Кое-как двигая затекшей шеей, Арчи освободился. Боже, какое блаженство дышать полной грудью! ! С минуту он приходил в себя. Потом стянул путы с рук.

– Скорее! – торопил Капелька. Пираты сквернословили в рубке и, похоже, собирались спускаться. Свободными руками орудовать было куда удобнее. Веревка, стягивающая кисти Эрвина, развалилась на обрезки в одно мгновение. Теперь ноги…

Капелька бесшумно вскочил, стряхивая остатки пут, взял нож из ладони Арчи.

Первый пират, угодивший в его стальные объятия, захрипел, забулькал и упал, залив я кровью ворсистый пол твиндека. Второго Арчи огрел кстати подвернувшимся гаечным ключом, потому что нунчаки вывалились в рубке. Этот ушел лицом вперед с третьей ступеньки трапа, даже не пикнув.

– Ну что там, Хэнк? – донеслось сверху. Капелька исчез на секунду в машинном и вернулся с автоматом наперевес. Арчи массировал шею, сидя на полу.

– Эй, отродье! – крикнул Эрвин поднимаясь. – Молись!

Хлопнул одиночный выстрел.

– Капитан, говорит Капелька…

Крейсер гнался за «Орхидеей», не отставая больше чем на четверть мили. На «Ихтиозаврах» применяли хитроумное сочетание редана, крыльев и подушки, в скорости «Орхидее» он не уступал.

Фло пытался уклониться от схватки.

– Лу, что у вас?

– Следуем в стороне, сэр! – отозвался Горди. – Торпедирую, но торпеды он топит!

– Неудивительно… – фыркнул Капитан.

Зборовски манипулировал программами Зародыша. Термосканер давал обычную картину военного судна, биосканер ничего живого на борту не выявил.

– Это робот, Стив! Крейсер-убийца, водный терминатор-уничтожитель!

Фло только вздохнул.

– Кэп, впереди островок! – предупредил Ларри. Сверху он видел гораздо дальше. – Семь градусов влево!

Капитан забарабанил по клавиатуре. Когда остров попал в поле зрения, врубил подушку на запуск. Под крыльями оставалось все меньше воды, «Орхидея» вылезала наверх, обнажая даже водометы. Загудели воздушные винты, крылья подтянулись и прилипли к днищу, судно пошло на подушке над прибрежной мелью, над полосой песка, над низкими кустиками…

«Ихти», не снижая темпа, прорывался следом.

– Не оторвемся, – констатировал Питер.

– Это ж военный крейсер, – пожал плечами Фло. – Даром что терминатор. Что ему суша? Игрушки…

Вышла на связь замолчавшая было «Орха».

– Капитан! Капелька говорит. У нас гости случились…

Крейсер крепко вцепился в цель. Принять бой? «Орхидея» не слабее «Ихтиозавра», значит, ко дну суждено пойти вместе. Но ведь есть еще «Дея», «Орха», Ларри на вертолете.

Боеприпасов маловато. Кто же рассчитывал на встречу с крейсером? Ну, Бейкер, ну, бестия! Как сумел пронюхать? Где раздобыл машину времени? Золото, золото – вот причина! Желтый металл может все.

Арчи, более-менее придя в себя, поднялся в рубку. Капелька сидел за пультом. Они успели забраться далеко к востоку, оторвавшись от «Орхидеи» и крейсера. Боцман уткнулся в навигационный экран.

Паруса заметил Арчи.

«Каравелла, – сразу определил он. – Испанская…»

Конечно это была «Санта Розалина».

– Капитан! Вижу «Санта Розалину»! – воскликнул Капелька, убедившись, что на этот раз голо-полем и не пахнет. – Координаты…

Фло сжал кулаки.

– Топите, Эрвин! Любой ценой!

– Есть, сэр!

«Ихти» безмолвно плевался ракетами. Пока Зародышу удавалось их сбивать.

– Лу! Держитесь в стороне. Будьте готовы принять нас на борт прямо из воды.

– Есть, сэр… – несколько удивленно отозвался малыш-Лу.

– Питер! Сейф к эвакуации! Ван, Слава, помочь старпому!

Марк, Крис, Ларри, приготовьтесь всадить в терминатора весь боезапас. А потом – на корму.

– Есть, сэр!

– Есть…

– Есть…

– Юстас! Место!

Пес, повинуясь команде хозяина, умчался к своему вольеру.

– Оскар, что машина?

– Норма, сэр! Пыхтит.

Руки Капитана легли на штурвал.

– Йо-хо!

«Орхидея» величаво заложила вираж, разворачиваясь к крейсеру носом.

– Огонь!

Смертоносный шквал рванулся навстречу «Ихти». На столь короткой дистанции терминатору просто не хватило быстродействия. Кое-что крейсер сбил, кое-что отклонил. Кое-что…

Взрыв взметнул в небо тучи огненных осколков. Вражеские снаряды рвали тело «Орхидеи», Зародыш тоже не справлялся со всеми. Нос «Ихти» с каждой секундой приближался к левой скуле детища Капитана Фло.

Сам Капитан на корме нажал на кнопку экстренной эвакуации. Надувной пластиковый плот отшвырнуло прочь, словно пущенный из катапульты камень.

Два корабля соприкоснулись, затрещала сталь, сминаясь как бумага. А потом их охватило море огня, неистовый полыхающий смерч, вставший на ноги вблизи побережья.

– Прощай, Зародыш… Прощай, «Орхидея»…

Фло припал к большому иллюминатору. Аварийный плот качался далеко в стороне, краснея на темной вечерней воде. Пришла ударная волна, сверху дождем сыпалось железо…

С собой захватить успели сейф с документами и машиной времени, десяток автоматов, два ящика патронов да немного пищи и воды сверх той, что входила в комплект плота.

С запада на выручку спешила «Дея».

Никогда еще в рубке маленькой «Деи» не было так людно. У пульта сидели Капитан, Питер и Лу, поникший, потрясенный потерей всего золота «Орхидеи». В кармане у него осталось несколько побрякушек, но, право же, это не слишком утешало. Конечно, координаты записали в судовой журнал… Но ведь еще поднять надо…

В машинном обосновались Бегемот, кок, юнга и растерянный Бимс. Марк с Крисом Дейзи отправились на кормовую палубу, к пулеметам. Сэр Юстас улегся у трапа, понимая, что людям сейчас не до него.

От «Орхи» и «Санта Розалины» их отделяло миль пять-семь. «Дея» встала на крылья и устремилась на восток, вслед за низко летящим вертолетом.

Гул турбин они услыхали через несколько минут. Ларри зашипел, словно рассерженная кобра.

Все в рубке «Деи» впились взглядами в монитор.

Там, рядом с неуловимой каравеллой, тонула «Орха», истерзанная близкими разрывами малых ракет, а навстречу «Дее» хищными остроносыми птицами мчались два истребителя.

– Белые молнии! – Фло даже вскочил. – Ну конечно! «Ихтиозавры» несут два истребителя «Пустельга», это и младенцу ясно. Они защищали каравеллу, пока терминатор занимался секцией-маткой.

Мертвый крейсер ожил в двух самолетах-роботах. Им неведом страх. Они не знают пощады. И не боятся смерти. Роботы-терминаторы умеют только повиноваться программе. А в ее содержании сомневаться не приходилось.

– Ракеты! – сцепил зубы Фло и нажал на пуск. Ракет осталось всего семь, противоракет – четыре.

Истребители прошли над «Деей», развернулись и скользнули в разные стороны. Ларри повис над полупогрузившейся «Орхой».

– Вижу Элмера и Капельку! – сообщил он, сбрасывая два спасательных круга.

Фло выпустил по «Санта Розалине» пару торпед, но истребители стерегли парусник на совесть. Роботы иначе и не могут.

– У меня плохое предчувствие, Стив, – устало сказал Зборовски. Пора готовить второй плот…

Фло промолчал. Дуэль с истребителями не затянется. Слишком уж те быстры.

Почему они не стреляют? – удивился он. – Ракет, что ли, жалко?»

Капитан не знал, что в бою с «Орхой» оба истребителя истощили практически весь боезапас. Экономить, как и отступать, роботы не умеют. И сейчас они стали просто летающими железками. А раз они не могут больше охранять каравеллу, остается уничтожить противника единственным оставшимся способом – ценой собственного существования.

Пискнув, очистился экран монитора перед капитаном Фло.

«Немедленная эвакуация! Вероятность тарана – 100%» – прочел он.

– Все на плот! – взревел Капитан и первым подхватил сейф. Он знал: поступки компьютера лучше всего предскажет такой же компьютер. Ибо на «Ихтиозаврах» стоят стандартные «Полтавы», а на истребителях – модули, аналогичные модулям «Орхи» и «Деи».

Они успели. Чудом или нет, но успели. Пушки достали пикирующий истребитель в полусотне саженей и осеклись: опустели кассеты. В «Дею» врезалось облако раскаленных осколков. Спустя несколько секунд взорвалась и «Дея», но плот уже рассекал волну далеко в стороне.

Второй истребитель протаранил вертолет. Еще одна смертельная роза расцвела над океаном.

«Боже мой, – подумал Фло. – Сколько взрывов принесли мы в этот неспешный век…»

Впрочем, тут хватало и своих взрывов.

Ларри выпрыгнул из вертолета секунд за двадцать до столкновения. Сейчас он покачивался на волне недалеко от Арчи и Капельки. Осколки его пощадили. Сэр Юстас, натасканный на цвет спасательных жилетов, прыгнул в воду и поспешил на помощь. С другой стороны к нему гребли Арчи и Эрвин, цепляясь за спасательные круги.

На маленьком плотике было тесно. Марк завел подвесной мотор и дал газ, направляясь к «Санта Розалине».

Все взялись за автоматы, даже раненый Слэш и юнга Слава. Каравелла приближалась, быстро увеличиваясь в размерах. Похоже, наступало время последнего, действительно последнего боя.

– Стрелять, Кэп? Ниже ватерлинии, потопим ее к черту, – горячился преисполненный решимости Кертис.

Капитан засмеялся.

– Зачем? Тем же золото!

Кертис вопросительно уставился на Капитана. Действительно зачем? Зря, что ли, таскались в этот золотой век?

Единственное, чего опасался Кертис, это малые размеры плота. Вдруг все золото не влезет?

Испанцы, запуганные развернувшейся на их глазах битвой, толпились у борта.

Крис Дейзи снял с предохранителя штурм-трап.

«Пок!»

Блестящие крючья легли поверх планшира каравеллы и намертво вонзились в темное дерево. Вниз свесилась плетеная лестница, похожая на корабельные ванты.

– Лу, Кертис! Наверх!

Кто-то из испанцев сунулся к лестнице с тесаком. Зборовски выстрелил и тот свалился на палубу под ноги своим собратьям с дыркой в курчавой башке.

– В стороны! Живо!

Лу и Кертис орали на матросов, прижавшись спинами к фальшборту и хищно поводя стволами автоматов. Всех, кто не подчинялся, клали на месте. Никого не волновало, что испанцы могут не понять по-английски.

Через десять минут все, кроме Марка, поднялись на борт каравеллы. Плотик отвалил, пофыркивая сорокасильным двигателем.

– Все на корму! Шлюпки на воду! Шевелитесь, если жизнь дорога! – командовал Фло, на этот раз по-испански, подбадривая зазевавшихся пинками.

Марк подобрал Арчи, Капельку, потерявшего сознание Ларри, Юстаса и вернулся к штурм-трапу.

Испанцев загоняли в шлюпки и отправляли подальше. Скоро на каравелле осталась лишь команда погибшей «Орхидеи» да несколько трупов.

Лу и Кертис, успевшие совершить короткую разведку, вернулись на палубу. Оба цвели, как вишни по весне.

– Золото, Кэп! Полные трюмы!

Фло улыбнулся. Черт возьми, они все же добились своего! «Санта Розалина» не затонет у Канар, а ее груз не попадет в лапы к Бейкеру.

Испанцы, грустно глядя на захваченные корабли, мерно работали веслами.

– Даже не верится, – вздохнул Зборовски, моргнув здоровым глазом. Автомат он лениво забросил за спину. Сэр Юстас, которого общими усилиями втащили на борт, сосредоточенно вылизывал влажную шерсть. Ван Баттум склонился над Ларри, рядом стоял Слава и придерживал открытую аптечку, бросив великоватый для него М-72 на истертые доски полуюта. Лу, Кертис, Мортимер, Дейзи и Бегемот передавали из рук в руки тяжелые слитки золота и восторженно цокали языками. Арчи с Капелькой выжимали промокшую одежду, смеясь и довольно ухая. Над головой тихо гудели паруса, скрипели реи, стонали на ветру снасти.

– Эй, кто-нибудь, станьте к штурвалу! – крикнул Капитан. – Рыскаем, словно гончая, потерявшая след!

Бимс, нахохлившись, сидел на планшире рядом с крюком штурм-трапа.

– Пиастры, пиастры! – закричал он. Вышло как-то устало и неубедительно.

– Слушай, – сказал Арчи, встряхивая комбинезон. – Ты не находишь, что эта бестолковая птица орет всегда удивительно подходящие слова?

Боцман глубокомысленно кивнул.

Капитан Фло расчехлил машину времени.

– Дукаты, дукаты! Тугрики, ту…

Голос попугая оборвался, словно кто-то выкрутил регулятор громкости. Все обернулись. Взъерошенное зеленое создание медленно растаяло в воздухе.

– Что с ним? – насторожился Кертис.

Лу подошел и потрогал планшир. Ничего, кроме гладкой струганной древесины.

– Исчез, – развел он руками.

Фло ввел программу. Машина времени, странно неравнодушная к цифре «тринадцать», тихонько загудела. В прошлом пробыли ровно пятьдесят два дня.

– Поехали, – сказал Капитан и нажал на клавишу старта. Бруно Кертис успокоился – все золото следовало за ними в будущее. В этот самый миг Ларри Робинсон открыл глаза, а испанцы, тоскливо озиравшиеся на каравеллу, увидели, что она неторопливо растворилась, не оставив ничего, кроме зыбких следов на водной глади.

– Каррамба! – только и сказал экс-капитан «Санта Розалины».

* 6. КОМАНДА

С тех пор как «Санта Розалину» отбуксировали в порт Нью-Кросби прошло десять часов. До прибытия в резиденцию о судьбе Бейкера и его состоянии Капитану Фло узнать ничего не удалось. После бурного финиша корсарской одиссеи усталость свалила всех. Даже Капельку и Зборовского, хотя они казались склепанными из стали и гранита. Капитан Фло дал указания своим людям и отключился в кабинете прямо за столом.

Погожим августовским утром, когда солнце пронизывало толстые стекла особняка Фло, команда «Орхидеи» в полном составе расселась в глубокие кресла холла, где впервые собралась в начале лета. На стене, рядом с картой мира, все так же висел черный пиратский флаг.

Фло, хоть и отоспался, выглядел уставшим и опустошенным.

– Ну как, Кэп? – нетерпение всех можно было понять.

– К черту! – буркнул Фло. – Мы занимались ерундой.

Он швырнул Питеру пожелтевшую газету.

– Можешь прочесть вслух…

Зборовски подхватил хрустящий ком на лету и ловко развернул. Газета была датирована октябрем 2007 года.

– Филипп Бейкер поднимает со дна моря остатки судна на подводных крыльях с грузом драгоценных металлов и камней, – прочел Питер. – Сенсация века… радиоуглеродный анализ показал, что судно провело под водой триста с лишним лет… Поиски в прибрежной зоне острова Аруба ведут сотни подводников-любителей…

– Вот это номер, – протянул Арчи. – Он поднял «Орхидею»…

Питер потрогал повязку на глазу. Потом вздохнул:

– Знаешь, Стив, а ведь у нас золота было больше, чем на «Санта Розалине»…

«И мы сами его добыли», – подумал каждый.

Фло неподвижно сидел за столом, скорбно уставившись в одну точку.

– Эх, еще бы разок попиратствовать… – мечтательно сказал Гордон Лу взъерошив черную шевелюру.

Но все знали, что путь в прошлое закрыт. Машина времени рассыпалась мельчайшей серой пылью прямо на палубе испанской каравеллы едва они вернулись назад, в будущее.

– Увы, господа. Свой миллион каждый из вас получит, как и договаривались, но, выходит, зря я затевал это предприятие. Наверное, время невозможно обмануть. Результат останется прежним, даже если идти к нему другим путем.

И тогда поднялся Марк Мортимер.

– К черту время, Капитан. Может, попробуем потягаться с Бейкером сейчас, сегодня? По-моему у нас сложилась неплохая команда. Ведь золото Бейкера по праву принадлежит нам. Не так ли, Капитан?

Фло словно очнулся. Взгляд его вновь сделался живым и осмысленным.

– Но что скажут остальные?

– Йо-хо! ! – сказали остальные.

Громче всех кричал Слава Лебедев. Фло обратился к нему:

– Как же твои родители, юнга?

Мальчишка отчаянно махнул рукой:

– К дьяволу родителей! Пора делом заняться…

Одобрительный гул встряхнул тихий особняк.

Фло смотрел на Команду и неожиданно на глаза ему навернулись слезы. Команда! Я навеки ваш Капитан!

Он потрепал сэра Юстаса по мощному загривку.

– Ну что, Юсти? Не так уж и плохи наши дела?

Пес предано сопел.

А в голове назойливо вертелся старый матросский мотив:

Мы ждем, когда снова порадует море ветрами,

И полным бакштагом пойдет гордый парусник наш.

– Я думаю, стоит попытаться, – сказал Питер, старпом.

На мачте взовьется, как птица, черное знамя,

И вновь прозвучит команда: «На абордаж!»

Фло взглянул на календарь.

– Пиастры, пиастры! Доллары, доллары! – заорал Бимс, сидящий на большом пузатом глобусе.

– Проклятье! – воскликнул Капитан Фло. – Откуда снова взялась эта жуткая птица?

Команда засмеялась. Да что Команда? Сам Веселый Роджер, скалящийся на стене, подмигнул ему пустой глазницей и оскалился еще больше. Или это просто ветер шевельнул черное полотнище?

Вперед, Капитан! Ведь Команда с тобой.

Эй, капитан! Наша жизнь – это только дорога,

Эй, капитан! Этот бой – остановка в пути.

Эй, капитан! Остановок не так уж и много.

Эй, капитан! И все меньше их впереди!

Фло сжал кулаки. На абордаж, Капитан!

Йо-хо!

Content

Боевик со стрельбой в ритмах абордажа

* 1. ВЕЛИКОЛЕПНАЯ СЕМЕРКА

* 2. ВПЕРЕД, В ПРОШЛОЕ

* 3. УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ

* 4. КТО ПОДСТАВИЛ «ВЕСЕЛОГО РОДЖЕРА»?

* 5. ТЕРМИНАТОР (КРЕЙСЕР-УБИЙЦА)

* 6. КОМАНДА