Джек Вэнс

Гнусный Макинч

Слово «тайна» не имеет объективного смысла.

Оно просто указывает на ограниченность ума.

Ведь каждый ум можно классифицировать в порядке явлений, которые он считает таинственными…

Когда тайна раскрыта и решение найдено, все восклицают: «Ну конечно, это же очевидно!»

Замечу, очевидное — всегда и всем очевидно…

Ординарный ум производит логическую инверсию — сначала тайна, потом ее решение. Это — логика навыворот: в действительности между тайной и решением существуют те же связи, что между пеной и пивом…

Магнус Рудольф

В Культурной миссии ему сказали:

— Его зовут Макинч; он — убийца. Это все, что мы знаем.

Магнус Рудольф отказался бы от этого дела, будь его банковский счет на обычном уровне. Но крах рекламного агентства — светящаяся реклама в межзвездной пустоте с помощью люминесцентных газов — вверг белобородого философа в положение, близкое к нищенскому.

Его первое впечатление от планеты Склеротто только усилило отвращение к предстоящей работе. Свет двух солнц — красного и голубого — вызывал раздражение. Ленивые воды океана, непроходимый хаос скал на берегу отнимали надежду даже на краткий отдых, а Склеротто-Сити, жалкий лабиринт из хижин и развалюх, не сулил никаких развлечений. И наконец, Клеммер Боэк, капеллан-директор Культурной миссии на Склеротто, встретил его без особого тепла. Более того, его, казалось, раздражал приезд Магнуса Рудольфа, будто тот проявил личную инициативу.

Они сели в старый дребезжащий автомобиль и добрались до здания миссии, венчавшего вершину голой скалы. Полумрак, царивший внутри, показался Магнусу Рудольфу раем после яркого света и уличной пыли.

Он извлек из кармана тщательно сложенный носовой платок, промокнул им лоб, изящный нос и ухоженную белую бородку. Затем вопросительно глянул на хозяина.

— Похоже, обилие света действует на меня раздражающе. Синее, красное…

И потом — три разноцветные тени от каждого булыжника, от каждой былинки — это слишком.

— Я привык к этому, — безразлично ответил Клеммер Боэк, низенький человек с круглым, словно дыня, брюшком, которое выпирало из-под туники, и с розовым гладеньким личиком, как у китайского фарфорового болванчика, на котором голубели круглые глазенки и торчал мясистый короткий нос. — Я едва помню Землю.

— В туристическом справочнике, — сказал Магнус Рудольф, укладывая носовой платок в карман, — говорится о «стимулирующем и экзотическом» воздействии света. Следует думать, я не очень к нему восприимчив!

Боэк проворчал:

— Туристический справочник? Там расписано, что Склеротто-Сити — красочный, увлекательный городок, миниатюрный мирок, иллюстрирующий межпланетную демократию в действии. Тому, кто написал эту чушь, пожить бы здесь с мое!

Он пододвинул Магнусу Рудольфу плетеное кресло и налил в стакан ледяной воды. Магнус Рудольф устроился поудобнее, а Боэк буквально рухнул в кресло напротив.

— Итак, — осведомился Магнус Рудольф, — Макинч — кто это или что это?

Боэк горько усмехнулся.

— Именно это вы и должны выяснить.

Магнус лениво обвел комнату взглядом, раскурил сигару и промолчал.

— Все, что я узнал о Макинче за шесть лет, — продолжал Боэк, — можно пересказать в шесть секунд. Первое: он — хозяин всей этой навозной кучи. — Боэк ткнул пальцем в сторону города. — Второе: он — убийца, подонок, который думает только о себе. Третье: никто, кроме самого Макинча, не знает, кто такой Макинч.

Магнус Рудольф поднялся, подошел к окну, отключил поляризацию и принялся разглядывать скопище крыш, которые дырявым разноцветным ковром стлались до самой Магнитной бухты. Его взгляд скользил по пилообразным вершинам с четкими контурами на фоне неба, затем возвращался к бухте, переходившей в океан, который не знал приливов и терялся в лиловатом тумане на горизонте.

— Мерзкое зрелище. Не понимаю, чем сюда можно завлечь туристов.

Боэк подошел к нему.

— Вы знаете, это действительно странный мир. — Он кивнул в сторону расстилавшихся внизу крыш. — Там, в этом лабиринте, живут представители самых разных разумных рас — эмигранты, беглецы и тому подобное. И как ни удивительно, они вполне приспособились к совместной жизни.

— Хм! — равнодушно буркнул Магнус Рудольф и спросил:

— А этот Макинч — человек?

Боэк пожал плечами.

— Этого никто не знает. Тот, кому удается что-нибудь разведать, немедленно умирает. Главная ставка дважды присылала первоклассных сыщиков.

Оба внезапно скончались в самом центре города: один — рядом с экспортными складами, второй — в кабинете мэра.

Магнус Рудольф откашлялся.

— А… причина их смерти?

— Неизвестная болезнь. — Боэк обвел взглядом лежащие внизу крыши, дороги и аркады. — Миссия старается держаться в стороне от местной политики, но в то же время, знакомя иноземцев с нашей земной культурой, мы рекламируем наш образ жизни. И иногда, — он кисло улыбнулся, — мы сталкиваемся с феноменом вроде Макинча.

— Естественно, — согласился Магнус Рудольф. — А какие формы принимают проступки Макинча?

— Коррупция, — ответил Боэк. — Самая обычная коррупция. Древняя, как мир, коррупция в лучших земных традициях. Я должен был бы вам сказать, — он снова кисло улыбнулся, глядя на Магнуса Рудольфа, — что Склеротто-Сити управляется законно избранным мэром и группой гражданской администрации.

Имеются также казарма пожарных, почтовая служба, служба удаления отходов, полиция — вам вскоре предстоит с ними познакомиться!

Он хихикнул — его смех походил на скрежет ведра по каменному полу.

— По правде говоря, туристов привлекает то, как все эти существа выкручиваются, пытаясь скопировать земной образ жизни.

Магнус Рудольф слегка наклонился вперед, его лоб прорезала глубокая складка.

— Здесь, как я вижу, ничто не выставляется напоказ — нет ни одного претенциозного здания, кроме того, что у бухты.

— Это отель для туристов «Пондишери хауз».

— Да-да. Ясно, — протянул Магнус Рудольф с отсутствующим видом. — Должен признаться, что на первый взгляд форма правления Склеротто-Сити выглядит довольно невероятно.

— Она достаточно рациональна, если вспомнить историю города, — возразил Боэк. — Лет пятьдесят назад здесь была основана колония компьютонационалистов. Это единственное плоское место на планете.

Понемногу — Склеротто лежит на границах Содружества, и здесь никто не задает нескромных вопросов — сорвиголовы со всех концов Галактики стеклись в этот городишко. Одни сумели выжить. Другие погибли.

Когда сюда прибывают неискушенные — а именно таковы туристы, — все поражает их воображение. Ступив первый раз на главную улицу, я подумал, что вижу кошмарный сон. Кнауши в бассейнах, стоножки с Портмара, жители тау Близнецов, армадиллы с Карнеги-12, желтые птицы, зиксы и даже альдебаранцы, не говоря уж о нескольких антропоидных расах. Как им удается ужиться, не разорвав друг друга в клочья, — этот вопрос меня мучает до сих пор.

— Наверно, это трудность скорее видимая, чем истинная, — заметил Магнус Рудольф.

Боэк искоса посмотрел на него и поджал губы.

— Проживи вы здесь столь же долго, как я…

Он снова перевел взгляд на Склеротто-Сити.

— Эта пыль, этот запах, эта… — Он никак не мог подобрать нужного слова.

— Во всяком случае здесь живут лишь разумные существа, — заключил Магнус Рудольф. — Еще несколько вопросов. Первый. Каким образом Макинч получает мзду?

Боэк снова сел в кресло и откинулся на спинку.

— Похоже, он запускает руку прямо в муниципальную кассу. Муниципальные сборы поступают наличными, деньги приносят в мэрию, где они запираются в сейф. Макинч открывает сейф, когда считает нужным, берет сколько хочет и снова закрывает его.

— А что говорят на это граждане?

— Возмущение относится к разряду эмоций, — саркастически промолвил Боэк. — Большая часть населения — негуманоиды, а потому лишены эмоций.

— Значит, возмущение испытывает только людская часть населения?

— Люди… они боятся.

Магнус Рудольф погладил бородку.

— Иными словами, — продолжил Боэк. — Весь импорт-экспорт проходит через руки муниципального кооператива. Там-то налоги и выдирают.

— Почему бы сейф не перенести в другое место? Почему не поставить возле него охрану?

— Предыдущий мэр попытался это сделать. Охранники были найдены мертвыми. Они скончались от неизвестной болезни.

— По всей видимости, — сказал Магнус Рудольф, — Макинч — один из муниципальных администраторов. Именно они подвержены наибольшему искушению.

— Совершенно согласен с вами. Но кто из них?

— Сколько их?

— Так… Почтарь — многоножка с Портмара. Брандмайор — человек; начальник полиции — с Сириуса-5; главный мусорщик… черт, забыл его имя.

Уроженец планеты Оригэ-1012.

— Голеспод?

— Он самый. Единственный в городе. Затем директор муниципального склада, он же сборщик налогов — муравей с тау Близнецов и, наконец, последний, но отнюдь не самая мелкая сошка — мэр. Его зовут Жужу-Жижи. Так по крайней мере мои уши воспринимают эти звуки. Это — желтая птица.

— Ясненько…

Они помолчали.

— И что же вы обо всем этом думаете? — спросил Боэк.

— Задача состоит из ряда любопытных моментов, — милостиво снизошел Магнус Рудольф. — А пока я хотел бы прогуляться по городу.

Боэк посмотрел на часы:

— Когда вы будете готовы?

— Переоденусь — и сразу двинемся, если вы не возражаете.

— Еще одно, — угрюмо сказал Боэк. — Поймите меня правильно. В ту самую секунду, как вы зададите первый же вопрос о Макинче, ему это станет известно, и он постарается вас устранить.

— Культурная миссия платит мне достаточно, чтобы пойти на подобный риск, — заявил Магнус Рудольф. — Я, если можно так выразиться, рыцарь Апокалипсиса. Моя шпага — логика, мой щит — бдительность. А кроме того, я буду носить фильтр для дыхательных путей и поливать себя антисептиком.

Он любовно погладил свою бородку.

— Более того, предосторожности ради я возьму с собой портативный излучатель для уничтожения спор.

— Он говорит — рыцарь, скорее — черепаха! — пробормотал тихо Боэк. — Итак, когда вас ждать? — спросил он громко.

— Будьте любезны показать мне апартаменты, я буду в вашем распоряжении через полчаса.

— Это все, что осталось от основателей, — с угрюмо-торжествующим видом сказал Боэк.

Магнус Рудольф окинул взглядом запущенное, кубической формы здание.

Вдоль стен протянулись пылевые дюны, дверной проем зиял провалом.

— А ведь это самое прочное здание Склеротто! — усмехнулся Боэк.

— Чудо, что Макинч не обосновался в нем! — заметил Магнус Рудольф.

— В настоящее время здесь находится муниципальная свалка. Кабинет главного мусорщика как раз позади. Это одна из туристических достопримечательностей. Кстати, вы здесь инкогнито?

— Нет, — ответил Магнус Рудольф. — Не думаю. К тому же не вижу необходимости прибегать к хитростям.

— Вольному воля. — Боэк выпрыгнул из машины. Он с саркастической улыбкой наблюдал, как Магнус Рудольф не спеша выбрался из автомобиля, затем надел ослепительно сверкавшую противосолнечную каску, фильтр и черные очки.

Они с трудом двинулись вперед, увязая в грязи, словно в сугробах, и поднимая синие и красные пылевые облака, которые сотнями оттенков переливались в лучах солнц.

Магнус Рудольф наклонил голову. Боэк усмехнулся.

— Запашок? А правильнее сказать — вонища!

— В самом деле, — кивнул Магнус Рудольф. — К кому мы идем?

— К самому главному мусорщику, к голесподу. Он не собирает отбросы — граждане сами доставляют их ему, его дело — поглощать.

Они обогнули бывшее здание церкви, и Магнус Рудольф увидел, что разрушенная задняя стена открывает доступ воздуху и свету, но в то же время предохраняет обитателя сих владений от прямых солнечных лучей.

Здешний владыка, голеспод, оказался упругой громадиной, похожей на ската, но туловище его было помассивнее и потолще. Оно держалось на множестве коротеньких бесцветных ножек. Во лбу голеспода красовался невыразительный молочно-голубой глаз. Под глазом извивались гибкие щупальца. Существо лежало в болоте полужидкого гнилья — кухонных отбросов, рыбьих внутренностей и других органических отходов.

— Ему платят за уничтожение отбросов, — сказал Боэк. — А зарплату он целиком, если по отношению к нему можно так выразиться, кладет в карман, поскольку и столуется, и спит в одном и том же месте — здесь, на свалке.

Послышался ритмичный шелест шагов. Из-за угла древней каменной церкви показалось змееподобное существо, как бы подвешенное на тридцати членистых хитиновых лапках.

— Почтарь, — сообщил Боэк. — Многоножки прекрасно справляются с этой работой.

У нитеобразного существа было тускло поблескивающее медного цвета тело.

На плоском личике гусеницы выступал небольшой ротовой клюв, обрамленный четырьмя угольно-черными глазами. Под брюхом болталась коробка с письмами и маленькими пакетиками. Почтарь схватил один из пакетов и пронзительно свистнул. Голеспод заворчал, приподнял переднюю часть тела и, откинув назад щупальца, открыл черное брюхо с огромным ртом.

Почтарь изловчился и забросил пакет прямо в пасть, а затем, равнодушно взглянув на Боэка и Магнуса Рудольфа, изящно извернулся дугой и удалился.

Голеспод всхрапнул, пискнул и еще глубже зарылся в гнилье, наблюдая за гостями, которые не спускали с него глаз.

— Он понимает человеческую речь? — спросил Магнус Рудольф.

Боэк кивнул.

— Не подходите слишком близко. У него бешеный характер.

Магнус Рудольф сделал несколько осторожных шагов и заглянул прямо в молочно-голубой глаз.

— Я пытаюсь идентифицировать преступника по имени Макинч. Можете ли вы мне помочь?

По телу голеспода прошла судорога, и откуда-то снизу донеслось яростное урчание. Глаз буквально вылез из орбиты. Боэк насторожился.

— Он предлагает вам убраться подобру-поздорову, и поскорее.

Магнус Рудольф отмахнулся:

— Значит, вы не можете мне помочь?

Помоечник рассвирепел, отпрыгнул назад, поднял голову и выплюнул струю зловонной жидкости. Магнус Рудольф ловко отскочил в сторону, но несколько вонючих капель все же попало на тунику.

Боэк с ухмылкой следил, как он оттирает пятна носовым платком.

— Со временем отмоется, — успокоил он сыщика.

— Хм! — в тоне Магнуса Рудольфа чувствовалась неуверенность.

По колено в пыли они добрели до машины.

— Теперь я подвезу вас на экспортный склад, — сказал Боэк. — Он находится почти в центре города, а оттуда можно пройти пешком. Тогда вы лучше поймете, что представляет собой наш город.

По обеим сторонам улицы жались друг к другу хижины и лавчонки из сланца и высушенных водорослей. Перед ними ключом била жизнь. Чумазые детишки в лохмотьях играли с бесформенными антропоидами Капеллы, юными армадиллами с Карнеги-12, с марсианскими лягушатами.

Сотни крохотных многоножек с Портмара сновали под ногами, словно ящерицы; большая их часть со временем погибнет от «руки» собственных родителей по причинам, которые люди даже не старались понять. Желтые птицы, похожие на страусов и покрытые мягкой золотистой чешуей, небрежно шествовали среди толпы, задрав головы и вращая громадными глазами.

Население Склеротто-Сити вышагивало, как на параде чудовищ, порожденных пьяным бредом алкоголика.

В лавочках по обе стороны улицы были выложены скромные товары — корзины, кастрюли и тысячи других домашних принадлежностей, употребление которых было ведомо лишь продавцу и покупателю. Кое-где продавалось то, что можно было назвать пищей: фрукты и консервы для людей, твердые коричневые капсулы для желтых птиц, красные червеподобные штуковины для альдебаранцев. То там, то тут встречались небольшие группы туристов, в основном землян, которые глазели по сторонам, болтали, жестикулировали, смеялись…

Боэк остановил машину рядом со строением из гофрированного металла, и они снова ступили на пыльную мостовую.

Склад гудел от негромкого бормотания. По нему бродили многочисленные туристы, они покупали безделушки — фигурки из камня, ткани с затейливым рисунком, жемчужинки, которые образовывались в брюхе кнаушей, духи из водорослей, статуэтки, крохотные шаровидные аквариумы с микроскопической линзой, которая позволяла рассмотреть морские пейзажи, населенные инфузориями, крохотными губками, кораллами, осьминогами, бесчисленными рыбками. В задней части склада высились горы тюков с самыми разными сухими водорослями, а также мешки с солями редких металлов.

— А вот и директор склада. — Боэк указал пальцем на муравья ростом в полчеловека, прочно стоящего на шести лапах. У существа были добрые собачьи глаза, серая шелковистая шерстка, довольно короткий и плотный торс.

— Вас представить? Он понимает человеческую речь и говорит сам. Мозг у него — как вычислительная машина.

Приняв молчание Магнуса Рудольфа за согласие, Боэк протиснулся к уроженцу тау Близнецов.

— Я не знаю, как вас и познакомить, — радостным тоном сообщил Боэк (Магнус Рудольф уже заметил, что его гид, словно в пальто, рядится в тогу приветливости при встрече с ответственными лицами города), — поскольку господин директор не имеет имени.

— На моей планете, — сказал муравей, однотонно гудя, — обитателей различают по частоте звуков, как вы это называете. Так звучит моя…

Из двух щек у основания головы послышалось верещание.

— Позвольте представить вам Магнуса Рудольфа, посланного сюда дирекцией миссии.

— Я пытаюсь идентифицировать преступника, известного под именем Макинч, — заговорил Магнус Рудольф. — Вы мне можете помочь?

— Сожалею, — тем же ровным тоном ответило насекомое. — Слышал это имя.

Знаю о кражах. Не знаю, кто он.

Магнус Рудольф поклонился.

— Теперь я отведу вас к брандмайору, — сказал Боэк.

Вся одежда брандмайора, громадного голубоглазого негра с шевелюрой цвета старой бронзы, состояла из одних пунцовых шаровар. Боэк и Магнус Рудольф отыскали его на каланче в районе центральной площади. Он приветственно кивнул Боэку.

— Джо, познакомься с моим другом с Земли, — начал Боэк. — Мистер Магнус Рудольф, представляю вам мистера Джо Бертрана, главу наших пожарников.

Брандмайор, не скрывая удивления, переводил взгляд с одного гостя на другого.

— Очень рад, — наконец вымолвил он, пожав протянутые руки. — Мне сдается, что я уже слышал ваше имя.

— У меня неординарное имя, — доверительно сообщил Магнус Рудольф, — но, думаю, в Содружестве встречаются и другие Рудольфы.

Боэк поглядывал на них, нервно переступая с ноги на ногу, потом вздохнул и отвел глаза в сторону.

— Но не очень-то много Магнусов Рудольфов! — воскликнул брандмайор.

— Весьма мало, — согласился гость.

— Смею также предположить, что вы ищете Макинча?

— Именно так. Вы можете мне помочь?

— Я ничего о нем не знаю. И не желаю слышать. Так полезнее для здоровья!

Магнус Рудольф покачал головой.

— Понятно. И все же благодарю вас.

Боэк ткнул пухлым пальцем в сторону высокого здания, возведенного из водорослевых панелей, укрепленных на каркасе из побелевших костей.

— Это — мэрия, — сказал он. — Мэр живет на самой верхотуре, где ему легче — ха! ха! — хранить муниципальные деньги.

— Каковы его функции? — спросил Магнус Рудольф, осторожно стряхивая пыль с туники.

— Он встречает корабли с туристами и разгуливает по городу в красной шапочке. Он же исполняет функции судьи, распоряжается муниципальными фондами и платит служащим. Лично я считаю, что у него маловато серого вещества, чтобы быть Макинчем.

— Мне хочется осмотреть сейф, с которым столь беззастенчиво обращается Макинч, — сказал Магнус Рудольф.

Они толкнули легкую скрипучую дверь и оказались в длинном низком зале.

Старые, видавшие виды стены проели ящерицы, и сквозь дыры внутрь проникали двухцветные лучи света, отчего пол казался испещренным синей и красной мозаикой. Массивный сейф, древний металлический короб с кнопочным замком, выступал из стены напротив.

Из отверстия в потолке выглянула плоская головка со смешным красным клювиком и длинная шея, покрытая желтыми чешуйками. На вошедших уставился пурпурный глаз. Вслед за шеей показалось стройное тело — птица мягко приземлилась на гибкие ноги.

— Здравствуйте, господин мэр, — сердечно проворковал Боэк. — Позвольте представить вам посланца Главной ставки мистера Рудольфа.

Затем он повернулся к Магнусу Рудольфу:

— Наш мэр, Жужу-Жижи.

— Восхищен, — пронзительно проверещал мэр. — Хотите получить мой автограф?

— Конечно, — ответил Магнус Рудольф. — Буду безмерно рад.

Мэр сунул голову между ногами и достал из набрюшной сумки карточку с непонятными Магнусу Рудольфу письменами.

— Это — мое имя, начертанное знаками моей родной планеты. Грубо говоря, оно значит — «чарующая вибрация».

— Благодарю вас, — улыбнулся Магнус Рудольф. — Я сохраню это как сувенир из Склеротто. Кстати, я прибыл сюда, чтобы арестовать существо, известное под именем Макинч. — Мэр издал пронзительный вопль и быстро взад-вперед закачал головой. — И полагаю, что вы можете оказать мне содействие.

Шея мэра описала в воздухе серию зигзагообразных движений.

— Нет, нет и нет! — тоненьким голоском сообщил он. — Я ничего не знаю, я — мэр.

Боэк поглядел на Магнуса Рудольфа, и тот кивнул.

— Ну что же, господин мэр, тогда мы покинем вас, — заспешил Боэк. — Я зашел, чтобы представить своего друга.

— Восхищен, — хрипло прокаркал мэр. Затем напряг ноги, подпрыгнул и исчез в отверстии в потолке.

Они прошли еще с сотню метров, щурясь от красного и синего света, и подошли к тюрьме, длинному бараку из сланца. Двери камер выходили прямо на улицу. За решетками виднелись печальная головка желтой птицы, безмятежное лицо антропоида с Капеллы и человека, который проводил взглядом Боэка и Магнуса Рудольфа, а потом лениво сплюнул, подняв фонтанчик пыли.

— Что они натворили? — поинтересовался Магнус Рудольф.

— Человек украл материал для крыши, желтая птица напала на юную стоножку с Портмара, а про капелланца ничего не знаю. Начальник полиции, тип с Сириуса-5, живет позади тюрьмы.

Кабинет начальника полиции был огромной палаткой из брезента, а сам начальник — чудовищных размеров амфибией в форме торпеды. Его плавники заканчивались длинной бахромой, черная кожа блестела, и от нее исходил неприятный сладковатый запах. Голову его, как корона, венчал ряд глубоко посаженных, круглых, словно жемчужины, глаз.

Когда Боэк и Магнус Рудольф, усталые, вспотевшие и грязные, завернули за угол барака, он, дрожа и покачиваясь, приподнялся на пружинистых плавниках и скрестил два из них на груди. Там, где находилась бахрома, появились слова — белые буквы на черном фоне.

— Здравствуйте, мистер Боэк. Здравствуйте, господин.

— Хэлло, Фриц! — ответил Боэк. — Я проходил мимо. Показываю другу город.

Амфибия уселась на корытообразное сиденье. Плавник коснулся груди, первая фраза исчезла, и появилась другая.

— Чем могу быть полезен?

— Я пытаюсь найти Макинча, — ответил Магнус Рудольф. — Вы мне можете помочь?

Плавники вздрогнули и тут же коснулись торса.

— Я ничего не знаю. Но окажу вам официальное содействие, когда понадобится.

Магнус Рудольф кивнул и медленно отвернулся.

— Я вас поставлю в известность, если что-нибудь разузнаю.

— А теперь, — сказал Боэк, откашлявшись, чтобы прочистить забитое пылью горло, — остается почта. — Он повернулся и посмотрел в сторону экспортных складов. — Думаю, мы быстрее доберемся пешком, чем на машине.

Магнус Рудольф поднял глаза к двум солнцам, сиявшим в аквамариновом небе.

— К вечеру не бывает свежее?

— Чуть-чуть, — ответил Боэк, решительно шагая вперед. — Надо вернуться в миссию до наступления сумерек. Мне всегда не по себе, когда наступает ночь. Особенно теперь, с этим Макинчем.

Он поджал губы.

Дорожка между развалюхами вывела их к морю. Вокруг кипела жизнь во всех ее формах. Через двери и окна можно было видеть неподвижные массивные фигуры, быстрые мятущиеся тени.

За землянами следили глаза дюжины невозмутимых скатов, до их ушей доносились неведомые звуки, их ноздри щекотали самые невероятные запахи.

Все вокруг покраснело — голубое солнце склонялось к горизонту. Когда они приблизились к почте, лачуге из сланца, прилепившейся к зданию космопорта, оно зашло.

Если Магнус Рудольф рассчитывал, что почтарь, многоножка с Портмара, проявит энтузиазм по поводу его миссии, то он был разочарован. Они застали служителя связи за разбором почты — стоя на половине ножек, второй половиной он раскладывал письма по ящикам.

Пока Боэк представлял ему Магнуса Рудольфа, почтарь приостановил разбор корреспонденции и вперил в детектива ничего не выражающий взгляд (Магнус Рудольф уже начал привыкать к этому), затем на прямой вопрос гостя сообщил, что по поводу личности Макинча не знает ничего.

Магнус Рудольф кинул взгляд на Боэка и сказал:

— Извините меня, мистер Боэк, но я хотел бы задать господину почтарю парочку конфиденциальных вопросов.

— Пожалуйста. — Боэк отошел в сторону.

Магнус Рудольф освободился через несколько минут.

— Мне хотелось знать, какую корреспонденцию получают муниципальные служащие и не подметил ли он что-нибудь необычное, что могло бы мне помочь в поисках.

— Он оказал вам помощь?

— Еще бы.

Они прошли вдоль набережной, где на якорях стояли громадные баржи с водорослями, затем вернулись к экспортному складу. Когда они добрались до машины, красное солнце висело совсем низко. Кровавый свет рядил город в пурпурные одежды, скрадывая нищету и грязь. Всю дорогу до миссии они не перекинулись ни словом.

Когда они вылезли из машины, Магнус Рудольф повернулся к Боэку.

— У вас есть микроскоп?

— Целых три, — сухо ответил Боэк. — Оптический, электронный и гамма-бета.

— Дайте мне один из них на сегодняшний вечер, — попросил Магнус Рудольф.

— Пожалуйста.

— Думаю, завтра мы решим это дело тем или иным способом.

Боэк с любопытством глянул на гостя.

— Вы знаете, кто Макинч?

— Это стало мне очевидным почти сразу же, — ответил Магнус Рудольф, — ведь я все же располагаю некоторыми знаниями.

Боэк сжал челюсти.

— Будь я на вашем месте, я непременно запер бы свою дверь на ночь. Кто бы он ни был, ясно одно: Макинч — убийца, — процедил он.

Магнус Рудольф согласно кивнул.

— Думаю, вы правы.

В этот период года ночи в Склеротто были длинными — целых четырнадцать часов, а потому Магнус Рудольф встал, принял ванну и облачился в чистенькую бело-голубую тунику еще до зари.

Из окон гостиной он долго любовался ярко-синим сиянием, разлившимся по всему небосводу и предвосхищавшим восход солнца.

Сзади послышались шаги, он обернулся и увидел Клеммера Боэка, который, склонив голову набок, глядел на него. Его голубые глаза сверкали от любопытства.

— Как спалось? — приветствовал его Боэк.

— Отлично, — ответил Магнус Рудольф. — Надеюсь, вы тоже неплохо выспались.

Боэк проворчал что-то нечленораздельное, а потом добавил:

— Вы готовы завтракать?

— Давным-давно, — кивнул Магнус Рудольф и последовал за хозяином в столовую. Боэк велел единственной служанке миссии принести завтрак.

Во время еды оба молчали. Синий цвет зари становился все ярче. Выпив кофе, Магнус Рудольф откинулся на спинку кресла и раскурил сигару.

— Вы по-прежнему считаете, что закончите дело сегодня? — спросил Боэк.

— Да, — не замедлил ответить Магнус Рудольф. — Думаю, это вполне возможно.

— Вы знаете, кто Макинч?..

— Без тени сомнения.

— И вы можете это доказать?

Магнус Рудольф выпустил колечко дыма, которое поплыло вверх, сверкая в первых лучах сапфирового солнца.

— В какой-то мере да.

— Вы не очень уверены в себе.

— Видите ли, у меня зреет замысел, как покончить с делом побыстрее.

— Ах так! — Боэк не скрывал сарказма, постукивая пальцами по столу.

— Мне хотелось бы, чтобы мэр… этот, как его… Жужу? Собрал сегодня во второй половине дня совет. В мэрии. Там мы и обсудим дело Макинча.

По дороге в мэрию Боэк заявил:

— Все это попахивает дешевенькой мелодрамой.

— Возможно, возможно, — загадочно откликнулся Магнус Рудольф. — А может быть, и драмой.

Боэк схватил его за руку.

— Вы уверены?..

— Ни в чем нельзя быть уверенным абсолютно, — философски промолвил Магнус Рудольф. — Даже во вращении этой планеты вокруг своей оси. А самым непредсказуемым явлением, по моим наблюдениям, является продолжительность жизни.

Боэк замолчал и уставился куда-то вдаль.

Они вошли в мэрию, постояли несколько минут в прихожей, давая глазам привыкнуть к полумраку. Вскоре стали различимы по сторонам предметы, испещренные красными и синими солнечными зайчиками.

— Мусорщик уже здесь, — пробормотал Магнус Рудольф, поднося руку к носу. — Я ощущаю его присутствие.

Они вошли в центральный зал. Мэр в красной шапочке набекрень торжественно расхаживал по кругу, образованному мусорщиком-голесподом, почтарем-многоножкой, пожарником Джо Бертраном, директором склада — уроженцем тау Близнецов и начальником полиции — черной амфибией.

— Господа, — начал Магнус Рудольф, — я недолго задержу вас. Как известно, я провел следствие по поводу существа, известного под именем Макинч.

Аудитория зашевелилась, и по залу разнесся шум — зашуршали, поблескивая, лапки многоножки-почтаря, на эластичной коже начальника полиции заиграли желваки, хрустнула шея мэра. Приглушенно засвистел скат-голеспод, закашлялся негр-пожарник.

Директор склада, муравей с тау Близнецов, взял слово и произнес своим бесцветным голосом:

— Почему мы здесь собрались? Изложите ваши намерения яснее.

Магнус Рудольф безмятежно погладил бородку и по очереди оглядел каждое существо.

— Я установил личность Макинча. Подсчитал, во сколько он обходится ежедневно Склеротто. И могу доказать, что это существо — убийца, во всяком случае оно пыталось убить меня. Да-да, меня, Магнуса Рудольфа! — Магнус Рудольф говорил с необычайной торжественностью.

Снова началось движение, послышались самые разные звуки, словно каждое существо стремилось уйти в тайники собственного тела.

Магнус Рудольф продолжил:

— Поскольку вы представляете местную власть, мне хотелось бы выслушать ваше мнение о том, что мне надлежит делать далее. Господин мэр, у вас есть какие-либо предложения?

Желтая птица яростно закрутила шеей и издала ряд пронзительных неразборчивых звуков. Затем ее голова застыла, и пурпурный глаз с хитрым блеском воззрился на Магнуса Рудольфа.

— Макинч может всех нас убить!

Боэк прочистил глотку и нехотя проворчал:

— Вы полагаете, что поступили здраво, собрав…

Пожарник Джо Бертран прервал его:

— Мне эта киношка надоела! У нас есть тюрьма. У нас есть уголовный кодекс. Осудим его за проступки. Если он вор, засадим его в тюрягу. Если убийца и его можно подвергнуть ментальной хирургии, сделаем ему операцию.

Ежели нет, казним!

Магнус Рудольф кивнул.

— Я могу доказать, что Макинч — вор. Несколько лет тюрьмы — хорошее наказание. У вас есть чистенькая тюрьма со спороубивающими фильтрами, обязательными гигиеническими ваннами и свежей пищей…

— Почему вас так заботит гигиена тюрьмы? — подозрительно осведомился директор склада.

— Потому что туда посадят Макинча, — торжественно возвестил Магнус Рудольф. — Его вакцинируют и иммунизируют, он будет жить в совершенно стерильных условиях. Именно от этого Макинч будет испытывать такие муки, по сравнению с которыми смерть — ничто. А теперь…

Он обвел взглядом присутствующих, застывших в немом любопытстве.

— Так кто же Макинч?

В этот момент вскинулся мусорщик. Он принял почти вертикальное положение, открыв бледное брюхо и двойной ряд бесцветных коротеньких ножек. Его тело свела судорога, оно выгнулось назад.

— Пригнитесь! — закричал Боэк, когда голеспод стал выплевывать во все стороны липкие струи жидкости.

Из утробы мусорщика донеслось раскатистое урчание.

— Теперь они все умрут, все…

— Тихо! — сухо проговорил Магнус Рудольф. — Тихо, всем молчать! Прошу вас, господин мэр!

Испуганные крики желтой птицы стали тише.

— Вы все вне опасности, — продолжал Магнус Рудольф, хладнокровно вытирая лицо и не сводя глаз со вздыбившегося голеспода. — Ультразвуковой вибратор под полом, облучатель Гехтмана под потолком. Они заработали, как только мы вошли в этот зал. Бактерии яда Макинча погибли, как только вылетели из его глотки, если не раньше.

Голеспод присвистнул, рухнул на пол и засеменил прямо к двери — его ножки работали как поршни. Начальник полиции, словно морская черепаха, ныряющая в волны, бросился вперед и рухнул прямо на плоскую дрожащую спину голеспода. Его плавники впились в плоть беглеца. Голеспод взвыл, перевернулся на спину, охватил амфибию ножками и напрягся. Джо Бертран подскочил к сцепившимся и ткнул кулаком в голубой глаз. Многоножка с Портмара оказался в самой гуще схватки и своими лапками стал одну за другой разжимать лапки голеспода, спасая задыхающегося начальника полиции.

Мэр прыгнул в потолочное отверстие и тут же вернулся, размахивая топориком…

Боэк, покачиваясь, доковылял до машины. Магнус Рудольф выбросил бело-голубую тунику в канаву и подошел к нему.

Боэк судорожно сжимал руль, на нем не было лица.

— Они разорвали его в клочья, — прошептал он.

— Весьма унизительный спектакль. — Магнус Рудольф ощупывал бородку. — Гнусное дельце, иначе не скажешь.

Боэк укоризненно посмотрел на него.

— Никогда не поверю, что вы не предусмотрели такого исхода!

— Дружище, неплохо вернуться домой и принять ванну, — тихо ответил Магнус Рудольф. — Думаю, чистые одежды позволят нам оценить происшедшее в истинном свете.

За обедом напротив Магнуса Рудольфа восседал совершенно иной Клеммер Боэк. Он едва замечал, что лежит у него на тарелке. Магнус Рудольф ел деликатно, однако не отказывал себе ни в чем. На нем снова была безупречно чистая одежда, его ухоженная бородка белым руном струилась по тунике.

— Но как, — пробормотал Боэк, — как вы узнали, что Макинчем был мусорщик?

— Все очень просто. — Магнус Рудольф небрежно взмахнул вилкой. — Безупречная логическая цепочка. Теория и немного справочного материала…

— Да-да, — буркнул себе под нос Боэк, — чуть логики, чуть ума…

Губы Магнуса Рудольфа едва приметно дрогнули.

— Если говорить конкретно, моя мысль шла следующим путем. Макинч занимается коррупцией, ворует, похищает значительные суммы денег. Что он делает с добычей? Ничего такого, что могло бы быть заметно постороннему взгляду, иначе он сразу же обнаружит себя. Исходя из того, что Макинч тратил все свои деньги или часть их — предположение, которое вскоре превратилось в уверенность, — я оценил каждого из муниципальных служащих, логически бывших на подозрении, с точки зрения существа его расы.

Взять Джо Бертрана, пожарника. По вышеуказанным соображениям он чист как стеклышко, поскольку живет скромно и без трат.

Теперь мэр. В чем суть удовольствия для желтой птицы? Я узнал, что у желтых птиц понятие удовольствия связано с неким цветком, запах которого их одурманивает и возбуждает. Ничего подобного в Склеротто нет. Мэр ведет скромный образ жизни.

Затем директор склада, муравей с тау Близнецов. Запросы этих существ очень невелики. Слова «роскошь» и «отдых» не имеют даже эквивалентов в их языке. Именно поэтому я был готов оставить его вне подозрений. Но узнал от почтаря, что тот покупает ежемесячно некоторое количество книг — это его единственная слабость. Однако стоимость этих книг вполне укладывается в рамки его оклада. На время я отбросил мысль о муравье.

Начальник полиции — случай особый. Это — амфибия, привыкшая к образу жизни моллюска. На его родной планете повышенная влажность, она покрыта болотами. Можно считать чудом, что он еще остается в живых здесь, на Склеротто.

Заинтересовал меня и почтарь, многоножка с Портмара. Его понятие роскоши — огромный бассейн горячего масла и крохотные зверьки, выдрессированные для массажа кожи, после которого она становится песочно-желтой. Кожа почтаря имеет кирпично-красный цвет и покрыта наростами — несомненный признак бедности и равнодушия к туалету.

И наконец мусорщик. Человеческая реакция на его образ жизни — отвращение и презрение. Мы не можем заставить себя поверить в то, что копающееся в отбросах существо наделено тончайшими ощущениями. Однако мне известно, что голесподы с успехом поддерживают весьма хрупкое и тонкое внутреннее равновесие. Они поглощают органические вещества, которые подвергают брожению в ряде своих желудков, используя различные бактерии.

Таким образом они получают спирты, окисление которых снабжает их энергией.

Главное в том, что для голесподов состав и качество органического сырья не имеет никакого значения: это могут быть бытовые отходы, продукты разложения белка, трупы. В дело идет все, все годится. Они получают удовольствие не от того, что поглощают, а от выработанных организмом веществ, но здесь особую и весьма важную роль играет микрофлора в их желудках.

За тысячелетия голесподы стали первоклассными бактериологами. Они выделили миллионы различных типов бактерий, вывели новые виды, каждый из которых создает свое, ни на что не похожее чувственное ощущение. Самые ценные виды культивировать трудно, отсюда их цена.

Когда я узнал все это, то понял, что мусорщик и есть Макинч. Он считал себя весьма удачливым дельцом: с одной стороны, он буквально купался в неограниченном количестве органических веществ, с другой — он мог себе позволить приобретение смесей самых редкостных и самых дорогих бактерий.

Почтарь сообщил мне, что голеспод получал с каждым кораблем, прибывающим в Склеротто, небольшой пакетик — бактерии родной планеты, а некоторые из них стоили баснословно дорого.

Магнус Рудольф откинулся в кресле и пригубил кофе, глядя поверх чашки на бледного хозяина. Боэк нервно передернулся.

— А как он убил двух сыщиков? — спросил он. — Вы ведь сказали, что он пытался сделать это и с вами.

— Помните, он плюнул в меня? Вернувшись в миссию, я рассмотрел пятно под микроскопом. Это был толстый слой мертвых бактерий. Я не смог определить их вид. К счастью, мои предосторожности не были излишними. — Он отпил глоток кофе и затянулся сигарой. — Теперь по поводу гонорара.

Надеюсь, вы получили инструкции?

Боэк тяжело встал, направился к столу и вернулся с чеком.

— Благодарю вас. — Магнус Рудольф бросил беглый взгляд на сумму, спрятал чек и задумался, постукивая пальцами по столу. — Итак, Склеротто-Сити остался без мусорщика…

— И никаких шансов отыскать нового, — нахмурился Боэк. — В городе будет вонять пуще прежнего.

Магнус Рудольф любовно поглаживал бородку, устремив взгляд вдаль.

— Нет… Доходы едва соизмеримы с усилиями…

— Что вы хотите сказать? — Боэк округлил глаза от удивления.

Магнус Рудольф вышел из задумчивости и холодно посмотрел на грызущего ногти Боэка.

— Ваши затруднения заставили меня пораскинуть мозгами.

— И что же?

— Чтобы заработать деньги, — наставительно сказал Магнус Рудольф, — следует предложить нечто такое, что покупатель согласен оплатить.

Очевидная истина, не так ли? Но не все так просто. Очень многие заняты тем, что продают совершенно бесполезные предметы и услуги. Поэтому и преуспевают не часто.

— Вы правы, — согласился Боэк. — Но какая здесь связь со сбором мусора?

Вы претендуете на это место? Если да, могу замолвить за вас словечко.

Магнус Рудольф посмотрел на него с укоризной.

— Просто я подумал, что Ориге-1012 кишит голесподами, каждый из которых готов купить привилегию на занятие этой работой. — Он вздохнул и покачал головой. — Доходы от разового найма не стоят даже усилий, а вот помещение капитала в создание мусорной службы в рамках всего Содружества может принести немалые барыши!

Content

Джек Вэнс
Гнусный Макинч