Вотрин Валерий

Другой апокалипсис

Валерий Вотрин

ДРУГОЙ АПОКАЛИПСИС

- Ну что?

- Что - "что"?

- Думаю, пора начинать.

- Вот ты и начинай.

- А почему я?

- Потому что.

- Хорошенькое объяснение... Ну, ладно. Надо же кому-нибудь... В общем, меня зовут Финнеган. Просто Финнеган. Это для вас. А вообще у меня много имен. - Понесло! Кончай хвастать! Дело говори!

- Вот взял бы сам и сказал!

- И скажу!.. Короче, этот хвастливый враль - мой братец. Его действительно зовут Финнеган. Меня же зовут Янус. Если вы достаточно образованны и знакомы с традициями и культурой некоторых народов, то вы сразу поймете, кто мы такие. Да, вот именно. Боги. Старые боги. Но наши имена уже давно не соответствуют сущности. Правда, когда-то, очень давно, я действительно был богом входа, выхода, всякого начала, - в общем, всей этой ерунды, а мои статуи торчали на каждом перепутье. Меня называли Двуликим Янусом, так же как моего брата звали Двуликим Финнеганом.

- У ирландцев. Я у них был богом. Один парень даже написал отличную вещь, помнишь, "Поминки по Финнегану".

- Его звали, кажется, Джойс. А впрочем, мы отвлекаемся.

- Согласен. Просто приятно вспомнить прошлое. Итак, мы боги, но - старые, бессильные сейчас над тем, чем правили. Поэтому нас - боги-то тоже номенклатура, - взяли и засунули править другой областью.

- Нас двоих, ты имеешь в виду?

- Хм. Ну да. Конечно, брат. Нас двоих. Но Божественные Ареалы тоже бывают разными. Наш Божественный Ареал сейчас... даже слова-то не подберешь... предопределение... предсказание... предостережение...

- Вот-вот, скорее предостережение, хотя это и не точно.

- Только вот у каждого Бога есть свой атрибут, орудие, так сказать.

- У Посейдона, помнится, был трезубец...

- У Меркурия - жезл...

- У Муругана - меч...

- У Тора - молот...

- А нас - ничего! То есть вообще ничего!

- Ареал-то нам выделили, но как нам им управлять без атрибута? До этого никому и дела нет. Дали вам работу - и радуйтесь, что хоть это получили!

- Мы этого дела, конечно, так не оставили. Хотя эти, перечисленные, тоже в отставке были, как и мы, им ничего вместо отнятого не дали. Мы протолкались сквозь шумную очередь других богов, стремящихся найти для себя Ареал, и пролезли к этому...

- Только не ругайся!

- Все равно он узурпатор!

- Ладно, ладно. Работу-то он нам предоставил.

- Принципы, принципы не дают мне сладко спать, брат! Он попрал вековые обычаи старых богов.

- Когда-то ты его называл Эглой.

- Эгла, Саваоф - суть одна. У него семьдесят два имени, а что толку?.. В общем, мы пришли к нему.

- Мне он тогда не понравился.

- Мне тоже. Он мне всегда не нравился. Возгордился, занесся. И эти постоянные восхваления, старцы какие-то придурковатые в ноги кидаются, престол яшмовый, все эти "осанны", "алиллуйи" и "кирие элейсоны"...

- Обычная слащаво-лицемерная муть.

- И не говори. И нас ведь заставил поклониться, хотя мы старше него, хотя знает ведь, что остеохондроз застарелый, что сердце щемит и что, главное, гордость несломленная!

- Он на это не смотрит. Раз пришел - значит, просишь, следовательно кланяйся! - Мы, конечно же, поклонились. Старцы там эти вокруг начали дребезжать: "Поганые язычники снова явились!" Старые идиоты! Тоже праведники! Но мы как ни в чем не бывало попросили себе атрибут. И доказали, что имеем на него права. Эгла, естественно, нужду нашу понял. Но...

- Но не принял! Я сразу же по глазам его это определил, какие бы молнии из них ни исходили. "Ступайте, - говорит, - и найдите себе атрибут сами, как нашли себе Ареал" Дешевый актеришка! Будто не сам нам работу предложил! Ведь он же предложил, а, Финнеган?

- Конечно, он. Нас он посчитал наименее зловредными из всех. Были же радикалы! Геката и Арес, например, ушли в демоны и до сих пор там.

- Мы, в общем, обиделись. "И найдем!" - сказали мы. И начали искать. Но все было занято. Все атрибуты расхватали другие боги. А плодится их каждый год - как мух.

- Тогда мы задумались. "Надо найти в качестве атрибута что-нибудь оригинальное или даже экзотическое", - сказали мы.

- Мы долго думали и, наконец, решили. - Но нам в этом деле нужна была помощь, ибо вдвоем мы бы не справились. Первым делом мы выбрали себе помощников: Мома и Морфея. Их, конечно, предложил ты, Янус.

- Они были моими друзьями в бытность мою богом ворот, и я не мог забыть старую дружбу. Они сидели без работы, как, впрочем, и все остальные. Полем своей деятельности в качестве эксперимента мы выбрали мир, где явился Христос, после чего, кстати сказать, мы и лишились своих Ареалов.

- Наверно, это выглядело как заглаживание грехов, но мы решили использовать его учение, хотя легко могли бы создать свое. Но нам это показалось слишком хлопотным. Мы отправились на остров Патмос, где обитал некий Иоанн, сосланный туда за проповедь христовых идей (тогда его учение там было еще не очень модным, не то сейчас). Иоанн и вправду оказался там: высокий седой старик с всклокоченной бородой и совершенно безумными глазами. Нет бы заниматься делом - коз там доить или еще что, - этот безумец целыми днями носился по острову, что-то бормоча себе в бороду, или сидел на одном месте, уставясь в ничто пустым взглядом.

- В общем, он был одержимый, и это нам понравилось: как раз такой человек и подходил для нашего плана. Понаблюдав за объектом, мы приступили к задуманному. Может, вы еще не догадались, что мы там задумали. Объясняю. Мы решили сотворить себе атрибут. И атрибутом этим должна была стать книга. Книга пророчеств, в которой предрекался конец мира через какой-то неопределенный срок. В этом-то и была вся соль, что срок был неопределенным.

- Настал день, когда все должно было решиться. Как сейчас помню, было воскресенье. На горной тропинке показался Иоанн. Мы укрылись, хихикая в предвкушении хорошего развлечения, а Мом с Морфеем притаились в своем убежище. Старый дурак шел, глядя себе под ноги и что-то бормоча, - наверно, измышлял способы для достижения мученичества. Глаза его горели.

- Я кинул камушек в сторону, и там произошел небольшой обвал. Иоанн подпрыгнул и посмотрел туда. И тут позади него появился Мом. Мы покатились со смеху, зажимая себе рты. В Моме никогда не угасала любовь к самому грубому фарсу, но тут он превзошел самого себя. Его волосы сделались совершенно белыми, глаза метали молнии, а на нем самом была надета какая-то длинная хламида, перепоясанная золотым кушаком. Но самое главное - изо рта Мома выходил длинный острый меч. Как он это сделал, до сих пор не знаю. Мы катались по земле, давясь и изнемогая от хохота, но заметили, что Морфей обратился в семь золотых светильников у ног Мома, напустив на весь окружающий ландшафт прозрачно-белого туману. Иоанн начал оборачиваться, и тут Мом завопил:"Я есть..."

- Голос его сорвался, и он замолк. Он попросту забыл, что надо говорить. Но на Иоанна и это произвело неизгладимое впечатление. Он что-то вскрикнул и кинулся в ноги Мому. Тот пошатнулся и чуть было не свалил один из светильников. Морфей, туманом крутясь вокруг Мома, начал что-то шептать ему в ухо, и тот сразу же воспрянул. "Я есть Альфа и Омега, - возгласил он. - Первый и последний. И живый", - после этих слов он менторски воздел кверху палец и продолжил: "И был мертв, и се, жив во веки веков, аминь!" Пробормотав все это, Мом хотел было уже смыться, но Морфей ему снова на ухо - пш-пш-пш! Мом: "И имею ключи ада и смерти..." Морфей: "Пш-пш-пш!" Мом: "Итак напиши, что ты видел, и что есть, и что будет после" Мом исчез, а на сцену вышли новые лица. Кстати, я нанял бы своих ирландцев.

- Это ты бы сделал. А я нанял этих.

- И они были твоими друзьями?

- Ну да. Отличные парни: Термин и Приап. Весельчаки, пьяницы, в общем, добрые ребята, умеющие понять и оценить хорошую шутку. Вот они-то и начали потеху.

- Мом и Морфей присоединились позже. Конечно, большая часть представления тут принадлежала Морфею, ибо он бог сновидений и знает, как выдать желаемое за действительное. Но остальные тоже не бездельничали. Даже мы с тобой не бездельничали. Особенно мне понравилось скармливать старому дураку заплесневелую книгу.

- А мне понравилось быть всадником на белом коне. Да и та девка, блудница, тоже была хороша... Это уж Приап поработал.

- Мы отлично повеселились. Представление удалось на славу. Приперчив финал парочкой-другой ходких на проклятья предостережений, мы смылись.

- И стали наблюдать. Замшелый пень Иоанн трудился в поте лица своего, просветленный нашими идеями. Он описывал все правильно, память у него была хорошая, но...

- Но не удержался, чтобы не ругнуть своих оппонентов. Да так, что раздул наше совместное творение на целых две главы. Во всяком случае, о семи церквах мы ничего тогда еще не знали.

- Да уж. Приврал, старый перечник. Даром что евангелист.

- Но ничего уже нельзя было поделать. Книга родилась и пошла гулять по городам и странам. Она стала нашим орудием!

- Сиречь - орудием прогресса. Она давала работу мысли, и в этом плане наши туманные, многозначные пророчества были неоценимы. Всю Эпоху Рыб человечество ломало голову над тем, каков же настоящий смысл Апокалипсиса, какое толкование истинно, а какое - ложно. И хотя глобальные кризисы 1000 и 1500 годов немного повернули человечества вспять, Апокалипсис все же стал тем факелом, который осветил Темные Века человечества, когда даже церковь не смогла сделать этого, напуская еще большего тумана.

- Апокалипсис стал тем катализатором, который ускорил реакции в человеческом обществе, стал мощным орудием политики и церкви, а для некоторых стал стимулом. Двуличие Януса Финнегана, насмешка Мома, фантомы Морфея, любовь к ограничениям Термина и сочное сладострастие Приапа, - вот это и есть тот отличный букет, который дал жизнь эпохе.

- Ты забыл про Иоанна.

- А его я вообще не считаю. - Правильно, это было только наше творение.

Долгое молчание.

- Ну что?

- Что - "что"?

- Пора заняться делом.

- Каким делом? - Создавать новый Апокалипсис.

- Зачем?

- Чтобы убедить человечество, что никакого конца света не будет, и пустить наш эксперимент по другому руслу.

- А кого мы изберем нашим Иоанном Богословом?

- Всегда найдется какой-нибудь бесноватый, чтобы послужить орудием наших замыслов.

- Звать, что ли?

- Давай.

- Эй, Мом, Морфей, Термин, Приап! Боги старого мира, для вас есть отличная работенка! Пришло время для нового Апокалипсиса!

Content

Вотрин Валерий
Другой апокалипсис